Дуэлянт. Часть вторая. Пленники Лимбуса

Глава 1

Первая часть здесь - https://author.today/reader/341773/3135956

Я задыхаюсь. Стараюсь разжать пальцы этого монстра и вырваться из стальной хватки Безликого. Тщетно! Это всё равно, что попытаться порвать якорную цепь.

Мир плывёт у меня перед глазами, а вместе с ним и всё остальное. Лицо Безликого, которого, как бы и нет. Убранство зала. Жарко растопленный камин — всё ушло на второй план.

Я жадно, как рыба, выброшенная на берег, хватаю ртом воздух. Я слабею с каждой секундой. Не могу даже нажать на спусковой крючок револьвера, будто из меня выкачали всю энергию.

Сдохнуть вот так! Купившись на милую мордашку Айрин! Хорош же я! Так повестись на эту девчонку!

«И, поделом тебе! — думаю я. — Тоже мне, князь! Глупый мальчишка! Но… Так просто я не сдамся!».

Ненависть и злость придают мне сил. Я не могу физически одолеть Безликого и не могу в него выстрелить.

«Что мне делать?! Что?!»

Словно в ответ на мой немой вопрос, мне в голову, внезапно, приходит одна идея.

«Вот оно! Эврика!»

Один шанс из тысячи, но, всё же, это — лучше, чем ничего.

Безликий явно оказывает на меня влияние. Сковывает меня. Заставляет подчиниться его воле. Как от этого избавиться? Правильно!

Кровь! До сих пор кровь была именно той магической субстанций, на которую всё завязано в том мире, куда я попал. Почему бы ей не сработать и здесь, в Лимбусе? Надо только пустить кровь Безликому!

Эта догадка, как брошенная верёвка для утопающего, становится для меня призрачной надеждой на спасение и придаёт сил.

Пальцы правой руки, сами собой, смыкаются на рукоятке моего клинка. Пытаюсь извлечь его из ножен, как вдруг, меня поднимает в воздух.

Я вешу и болтаю ногами в метре от пола. Безликий держит меня за горло на вытянутой руке. Представляете, какая в нём сокрыта чудовищная физическая сила!

Я хриплю, но не оставляю надежду проткнуть эту тварь остриём шпаги. Выдёргиваю клинок из ножен и уже почти вонзаю его в живот Безликого, как он резко перехватывает мою руку, притягивает меня к себе и шипит мне прямо в лицо:

— Ты на кого решил поднять своё оружие, а?! Ты даже не представляешь, какое наказание тебя за это ждёт!

— Да, пошел… ты! — отвечаю я, еле ворочая языком. — И не таких обламывал!

Я пытаюсь выдернуть руку со шпагой. Напрягаю все свои силы. Мышцы и сухожилия стонут от напряжения и мне, наконец, миллиметром за миллиметром, удаётся провернуть запястье и…

Продолжая висеть в воздухе, я, со всей дури, бью Безликого ногой в пах. Он явно этого не ожидал и допускает секундную слабину.

Воспользовавшись заминкой, я, одновременно с этим, резко поднимаю руку со шпагой вверх и режу клинком предплечье Безликого, прямо через одежду, с оттягом.

Два моих движения сливаются в одно.

Раз!

Два!

Безликий орёт от боли, а по лезвию моей шпаги течёт его кровь чёрного цвета. И, как только она побежала по клинку, наваждение и слабость снимает, как рукой, будто кровь смыла невидимую силу, которая меня сковывала по рукам и ногам.

Сработало!

Безликий разжимает пальцы, и я грохаюсь на пол. Не теряя ни секунды, я кручусь вокруг своей оси. Перекатываюсь на спину и, в мгновение ока, приведя револьвер в боевое положение, открываю беглый огонь.

Бах! Бах! Бах!

Три выстрела сливаются в один. Барабан револьвера проворачивается с лёгкими щелчками.

Пули идут кучно, одна за другой, и… все мимо цели!

Где только что находился Безликий, уже никого нет! Эта тварь переместилась в мгновение ока в другое место — в конец зала.

Снова стреляю.

Бах! Бах!

И снова мимо!

Безликий опять перемещается до того, как я в него выстрелил и исчезает из вида.

Я не понимаю, это у него такая реакция? Или же он читает мои мысли? Или также, как я, он может заглядывать в будущее, чтобы предвидеть развитие ситуации на несколько секунд вперёд.

Я поднимаюсь и ищу глазами Безликого. Поворачиваю голову, то влево, то вправо. Его нигде нет!

В поле моего зрения попадает Айрин. Она лежит на полу и, как мне кажется, даже не дышит.

«Убил?! — мелькает у меня в голове. — Когда я выстрелил в Безликого в первый раз и раздался её крик? Или она снова притворяется? Теперь у неё не получится так просто меня провести! Надо лично её проверить и убедиться, жива она или уже умерла, или только прикидывается мёртвой».

Я делаю шаг вперёд, как, неожиданно, моё внимание привлекает движение сверху и сбоку.

Задираю голову и вижу то, во что отказывается верить мой разум. Безликий идёт по потолку! До него метров двадцать, если учитывать высоту стен в каминном зале. Наверху царит сумрак, но зрение меня не обмануло. Безликий действительно свободно передвигается по потолку так просто, будто он вышагивает по полу.

После всех приключений в воздушном замке, который парит в облаках, меня сложно, чем-то удивить, но Безликому это удалось!

Я поднимаю револьвер и нажимаю на спусковой крючок. Курок бьёт по капсюлю и грохает выстрел.

Бах!

Безликий мгновенно уходит от пули. Перемещается метров на пять вперёд. Отталкивается от потолка, переворачивается прямо в воздухе и приземляется на ноги.

Крутой фокус!

Я продолжаю палить по Безликому и он, каждый раз, резко перемещаясь в стороны, двигаясь, как бы зигзагами, уворачивается от пуль, пока не приближается ко мне на расстояние в несколько метров.

Бах!

Пуля проносится точно в том месте, где только что находился Безликий.

«Как его убить?! Как?! — лихорадочно думаю я. — Он каждый раз на шаг впереди!»

Я замечаю, как когти Безликого удлиняются и становятся похожи на лезвия. В сумраке зала они отдают стальным цветом. Оружие, которое всегда с тобой. И сейчас он мне воткнёт их под рёбра!

Я отхожу назад, зная, что бежать мне некуда и выхода нет, но и продать свою жизнь я хочу подороже!

Я задвигаю бесполезный пистолет обратно в рукав и выставляю перед собой шпагу.

Клинок — моя последняя надежда, если я и не выиграю этот бой, то, по крайней мере, попытаюсь свести его вничью.

Безликий ко мне приближается. Странно видеть перед собой существо, так похожее на человека, у которого нет лица. Точнее, там, где оно должно быть, находится харя, отдалённо напоминающая человеческую.

Глаз нет. Прямой нос. Обескровленные губы, искривлённые, как у припадочных.

Этот лик буквально за секунду проявился на лице Безликого, простите мне мою тавтологию. Будто вырвался из него, мгновенно появившись на гладкой поверхности головы Безликого, напоминающей заготовку для манекена, вырезанную из воска.

И эта тварь ко мне приближается. Я пячусь и упираюсь спиной в стену. Мне некуда бежать. Надо принять бой, но только по моим правилам!

Я завожу левую руку за спину и выставляю вперёд правую ногу. Левую ногу чуть разворачиваю на носке и сгибаю в колене. Корпус пружинит. Я понимаю, что у меня только одна попытка нанести смертельный укол этому монстру.

Не знаю, кто он на самом деле, но сталь в сердце ещё никому не была полезной. А раз его можно ранить, то значит, можно и убить.

Безликий тоже готовится к схватке со мной. Он пригибается. Его пальцы удлиняются. Когти напоминают клинки.

Я замечаю, как один коготь на его правой руке удлиняется больше остальных. Не представляю, как мне сражаться против такого противника. Такому не учат в вехтбуках!

Тем интереснее будет это сражение! Я пытаюсь создать хронокарту, но опять терплю неудачу. Безликий явно блокирует мою способность, и, скорее всего, он специально вынудил меня отказаться от пистолета в пользу шпаги.

По крайней мере, он не пытается провернуть свой финт с мгновенным перемещением из одной части зала в другую. А это означает, что у него есть понятия о чести и честном бое. Тем хуже для него!

Я киваю Безликому. Скрываю свои мысли, чтобы он их не прочитал до того, как я исполню то, что я внезапно задумал.

Делаю вид, что хочу нанести ему прямой укол шпагой в грудь, а сам, сделав мгновенный рывок вперёд, бросаюсь ему под ноги.

С размаху упираюсь правым плечом в живот Безликого. Приседаю. Сгибаю левую ногу и упираю её коленом в пол, одновременно с этим разворачиваю корпус в пол-оборота. Обхватываю Безликого руками чуть повыше колен и, вложив в этот подлый приём все свои силы, с трудом приподнимаю его и, удерживая его ноги, бросаю спиной вперёд, так, чтобы он с размаху грохнулся навзничь.

Хрясть!

Безликий со всей дури бьётся затылком об каменный пол. Причём, с таким грохотом, что я уж было подумал, что он проломил себе череп.

Таким приёмам не учат в гимнастических залах для благородных, а вот на улице — в драках, или в кабаках по пьяни, вполне себе. Там, в местах для черни, все средства хороши, хоть бутылка с отбитым горлышком — «розочка», хоть дубина, или подобранный с земли булыжник, лишь бы одержать победу, а вот, как и чем, неважно. Главное — результат!

Мне бы сейчас не помешал кастет или выкидной нож, но я обойдусь навершием шпаги, которую я даже не выпустил из рук.

Я бросаюсь к Безликому, нагибаюсь, замахиваюсь и уже хочу пробить ему боковой удар в челюсть слева защитной дужкой клинка, как… Чувствую, что мне в живот втыкается, что-то острое.

Опускаю глаза вниз и вижу, что длинный коготь правой руки Безликого упирается мне в брюхо, но только… лишь упирается, не проткнув мышцы пресса насквозь, а немного проколов кожу.

«Попадос! — думаю я, — Но и мне есть, чем ему ответить…»

— Один — один! Князь Ярский! — шипит мне Безликий. — Надо быть внимательнее!

— Вам тоже! — отвечаю я лёгкой улыбкой на устах, скосив глаза в сторону своей правой руки с приведённым к бою револьвером, дуло которого смотрит в голову Безликого.

— Эй! Вы, там! Не наигрались ещё? — доносится до меня звонкий голосок Айрин.

Я поворачиваю голову и вижу, что в паре метров от нас, как ни в чём не бывало, стоит эта чертовка, уперев кулачки в бока и выставив грудь вперёд, а на её губах играет ехидная ухмылка.

От Айрин невозможно отвести взгляд, настолько она хороша в этой позе, что я… Да… Кхмм… Не буду об этом думать.

Я распрямляюсь. Убираю револьвер в рукав, а шпагу вкладываю в ножны. Протягиваю руку Безликому и помогаю ему подняться с пола.

— Так это была проверка? — спрашиваю я.

— Типа, — уклончиво отвечает Безликий.

— Ничего себе, проверочка! — вворачивает Айрин. — Ты меня чуть не ухлопал! Я же тебя предупреждала!

Только сейчас я замечаю, что на левой скуле девушки виднеется кровоточащая царапина — след от моей пули, которую я выпустил в Безликого, а Айрин его собой закрыла.

«Стоп! — думаю я. — Почему у неё кровь алого цвета, а у Безликого чёрного? Она — человек? Или? Кто?..»

Я загоняю эту мысль в самый отдалённый закоулок своего разума, и говорю Айрин, вкладывая в слова весь свой артистизм:

— Нечего было лезть под мой выстрел! — злюсь я, стараясь не высказаться более грубо. — Стояла бы на месте, была бы цела! — я окидываю Айрин придирчивым взглядом с головы до пят и, сам не понимая почему, добавляю: — Вот снять бы с тебя твою одежонку и всыпать бы тебе по заднице ремнём, чтобы под ногами взрослых не мешалась!

— Ой, ой, ой! Как страшно! — передразнивает меня Айрин. — Испугал! Или ты… — девушка придаёт голосу нарочитую томность и, закусив нижнюю губу и округлив глаза, точно она кукла, продолжает: — уже передумал? Ты же помнишь наш с тобой разговор в карете, не так ли, лорд Ксандр? Так вот, снять с меня, как ты выразился, одежонку, — Айрин медленно проводит ладонью по корсету и изгибу бедра, так, чтобы выгодно подчеркнуть свои сногсшибательные формы, — можно вовсе и не для наказания, а совсем наоборот, — девушка по-театральному выдерживает паузу и добавляет: — для нашего с тобой обоюдного удовольствия…

— Довольно! — Безликий поднимает правую руку вверх. — Успеете ещё порезвиться, потом! Когда дело сделаете!

Я предпочитаю помалкивать, а сам думаю, что с Айрин надо быть всё время начеку. Кто знает, что в голове у этой бесстыжей девчонки.

— Пройдём? — предлагает мне Безликий и знаком руки показывает на кресла у камина.

Я киваю. Мы с ним возвращаемся в точку зала, откуда мы и начали наш бой. До неё метров двадцать. Идём молча. Айрин следует за нами на расстоянии в пару шагов.

Я первый решаюсь нарушить неловкую тишину. Задаю Безликому вопрос:

— Как мне вас называть? Владыка?

— Для тебя я — Мастер Ключей! — режет Безликий.

Я замечаю, что у него снова исчезает лицо. Голова Мастера становится похожа… Не знаю на что. На шар? На заготовку в виде черепа, обтянутого кожей и вырезанного из серого камня? Поди его разбери! Но, знаете, что, вести разговор с человеком, у которого нет лица — глаз, губ и носа, более, чем странно, скажу я вам.

Мы с Безликим (про себя я решил называть его именно так, для упрощения общения) подходим к столу. В камине весело потрескивают дрова. Пахнет дымом, сигарами и дорогой выпивкой.

— Садись! — Безликий указывает мне на кресло.

Я сажусь в него и, буквально утопаю в нём, как в объятиях. Кресло обтянуто шкурой животного с длинным мехом бурого цвета, который напоминает медвежью.

— Владыка, я вас оставлю? — спрашивает Айрин. — Хочу привести себя в порядок.

— Иди уже! — Безликий отмахивается от неё рукой, будто прогоняет назойливую муху. — Я дам тебе знать, когда ты мне понадобишься!

Девушка отвешивает низкий поклон Мастеру Ключей, бросает на меня короткий взгляд, подмигивает, и шепчет одними губами, что-то вроде: «Скоро увидимся!».

— Айрин! — рявкает Безликий. — Ты ещё здесь?!

— Уже ушла! — девушка разворачивается и уходит, призывно виляя бёдрами, а затем, будто растворяется в сумраке.

— Негодница! Ничего с ней не могу поделать! — Безликий нагибается, наливает из графина в бокалы терпко пахнущую жидкость алого цвета и протягивает мне один из них.

Увидев мой настороженный взгляд, он поясняет:

— Пей! Не бойся! Это — не кровь!

Безликий усмехается, на его лице появляются губы, и он залпом осушает бокал. Затем его рот снова исчезает.

Я следую его примеру и чувствую, как в горло льётся чистый огонь. Жидкость резво бежит по нутру и по моему телу разливается приятная теплота.

— Айрин уже ввела тебя в курс нашего с тобой дела? — спрашивает меня Безликий.

— Да, в общих чертах, — уклончиво отвечаю я, помня о предупреждении Айрин, пока мы ехали в карете, не говорить Мастеру Ключей, для чего на самом деле Безликие похитили его дочь, — вот только, — я задумываюсь, — прежде, чем мы поговорим о спасении вашей дочери, вы можете мне объяснить, что за чертовщина происходит в этом городе?

Безликий поворачивает голову и… вперивается в меня… если это только так можно назвать, когда на тебя смотрят без глаз, только лишь своим ликом.

— Город, как город, — отвечает мне Безликий, и я до сих пор не могу понять, как он разговаривает если у него нет рта? Или… его слова раздаются прямо у меня в голове? — Ничуть не лучше и не хуже, чем Санкт-Петербург или Лондон, — продолжает Безликий, — князь Олег Ярский! Ты же позволишь мне так себя называть, да?

— Почему бы и нет, — киваю я, — раз вы всё обо мне знаете.

— Именно, что всё, — Безликий снова наполняет бокалы, — и, поверь, мне нет дела ни до тебя, ни до твоего прошлого или будущего, или до судьбы Ксандра Румана, будь он хоть трижды неладен! Единственное, что меня сейчас волнует, это — настоящее, точнее, во что оно превратится через два дня!

«Так, — думаю я, — Безликий начал разговаривать загадками, — так мы будем болтать до утра. Надо брать инициативу в свои руки».

Решаю построить разговор с Безликим в формате: вопрос-ответ. Начинаю:

— Этот город реален? — спрашиваю я, отпивая маленький глоток из бокала.

— Более чем, — отвечает мне Безликий, — при условии, — он задумывается, — если ты сам веришь в его реальность!

«Так, — думаю я, — чем дальше, тем всё более чудесатее и чудесатее, как сказала бы Алиса, путешествуя по Стране Чудес».

— Я могу здесь погибнуть? — спрашиваю я у Безликого в лоб.

— Конечно! — Безликий издаёт звук, похожий на тихий смех. — Все мы здесь смертны, даже я. Вот только, не каждый знает, как меня убить!

Я решаю зайти с другой стороны:

— Расскажите мне о правилах поведения в Лимбусе.

— Правила простые, — начинает Безликий, — никому не верь, даже мне. Ничего и ни у кого не проси, а сделай так, чтобы тебе сами всё дали, что тебе нужно. И, в-третьих, — Безликий задумывается, — ничего и никого не бойся! Этот город, — он живой! Он чует твой страх, питается им и передаёт его своим обитателям, чтобы они тоже смогли вкусить это чувство и напитаться этой энергией.

— Страхом можно управлять? — неожиданно спрашиваю я у Безликого.

— Да! — отвечает он. — Страх — это проекция в твоём мозгу, которая заставляет твоё тело быть слабым. Научись его контролировать, даже когда ты думаешь, что тебе конец, и ты сможешь стать над ним, а значит, и над твоим оппонентом! Как-то так.

— Наш с вами бой, — я снова резко меняю тему разговора, таким образом пытаясь выудить у Безликого максимум информации, — вы остались им довольны?

— Отвечу так, — Безликий явно ухмыляется, хотя у него и нет лица, — ты оправдал мои ожидания, но не превзошёл их, а был должен!

— В чём была моя ошибка? — настаиваю я, немного обескураженный таким ответом. — Объясните!

— Ты до сих пор думаешь, — Безликий поднимается, подходит к камину, и вытягивает к пламени неестественно длинные руки, — что здесь действуют те же законы физики, что и в твоём мире и даже в мире будущего, где ты оказался. В этом и заключается твоя основная слабость. Ты, — Безликий поворачивает голову в мою сторону, — отличный стрелок. Действительно самый быстрый и меткий из всех, кого я видел, но этого недостаточно, чтобы выиграть бой с другими подобными мне! То, что ты убил Сайфера, — невеликое достижение. Я бы даже не назвал его полноценным из нашего рода. Так, — Безликий машет рукой, — приблудный — фамильяр. Любил пустить пыль в глаза, а реальных способностей — на грош!

— А вы, — я тщательно подбираю слова, наконец решившись задать следующий вопрос: — тоже обладаете такой же физической особенностью, как и Сайфер? Ну… — мнусь я, — способность…

— Ты имеешь ввиду щупальце во рту? — спрашивает меня Безликий.

— Да, — киваю я, внутренне выдохнув.

— Ха! — Безликий едва не заходится смехом. — Смотри!

На его голове вновь возникает лицо без глаз. Безликий разевает рот. Он оказывается намного больше обычного человеческого, но внутри глотки щупальца нет. Только за острыми, будто заточенными зубами, виднеется вполне себе обычный язык.

— Высшим не нужны щупальца! — поясняет Безликий. — Поиск жертвы, нападение и заражение себе подобным — это функция обычных Безликих. Мы — Высшие — находимся на другой эволюционной ступени развития. Всё, что нам нужно, — Безликий стучит себя пальцем по голове, — находится здесь. А ещё… помни, — ничего ни у кого не проси, сами придут и всё отдадут!

Я снова киваю и уже хочу спросить у Безликого, как у него получалось уклоняться от моих пуль, ходить по потолку и... вообще, действовать на опережение с немыслимой для обычного человека скоростью.

Открываю рот, чтобы задать эти вопросы, как до моего слуха доносится звук лёгких шагов и перестук каблучков. Поворачиваю голову и вижу, как из сумрака выныривает Айрин.

На этот раз она одета гораздо скромнее, чем в прошлый раз. От былого распутного образа не осталось и следа. Сейчас, в белом, в пол, скромном приталенном платье без глубокого декольте, она напоминает выпускницу института благородных девиц в Смольном.

А ещё Айрин стёрла с губ ярко-красную помаду, заплела волосы в длинную косу и сменила дерзкий взгляд на притупленный взор. Эдакая — пай-девочка. Хотя, при виде меня, в её глазах вспыхивают искорки, и даже весьма пуританское платье не может скрыть все достоинства её фигуры.

— Я тебя ещё не звал! — злится Безликий.

— А я решила, что вы уже всё обсудили! — дерзит ему Айрин.

— А же тебе говорил, — повышает голос Безликий, — что сам тебя вызову!

— А мне скучно! — Айрин меняет интонацию в голосе на лёгкую обиду и топает каблучком об пол. — Чего время терять! Нам же ещё нужно зайти к Оружейнику!

— А… Чёрт с тобой! Тебя не переспоришь! Идите! — Безликий взмахивает руками, а я никак не могу взять в толк, что у него за отношения с Айрин.

Непохоже, чтобы он был её полновластным хозяином, раз она так ему дерзит. На любовницу Безликого она тоже не тянет. Слишком откровенно она флиртует со мной в его присутствии. Так кто же она ему?!

— Ксандр! — Айрин уже находится рядом со мной и берёт меня за руку. — Ты же позволишь мне так тебя называть, да? Это имя мне нравится гораздо больше, чем князь Олег Ярский. Звучит так, словно я разговариваю со своим дядей. Фу! Вспомнила не вовремя. Пошли! — красотка тянет меня за руку, и я замечаю, что от царапины на её скуле — следа от моей пули, уже не осталось и следа.

— Ааа… Эээ… — мнусь я. — Я ещё не закончил разговор с Мастером Ключей! — говорю я, мучительно придумывая повод, как мне отделаться от этой несносной девчонки.

— Иди уже! А то она не отстанет! А все твои вопросы мы обсудим после, — быстро произносит Безликий. — Тем более, тебе будет проще меня понять, после того, как ты пообщаешься с Оружейником, и он тебе расскажет об особенностях местной пальбы по быстродвижущимся мишеням.

Безликий явно акцентирует моё внимание на словосочетании: «стрельба по быстродвижущимся мишеням». Он явно узнал про мои вопросы! Надо утроить бдительность, чтоб ни словом, ни мыслями, не выдать ничего лишнего!

— Идём! — Айрин ещё сильнее тянет меня за руку. — Время не ждёт!

— А когда я вернусь, вы ещё не будете спать? — спрашиваю я у Безликого.

Он, неожиданно для меня, вздрагивает и, по-прежнему стоя у камина, коротко бросает:

— Лимбус — это город Вечной Ночи, и он никогда не спит. И я вместе с ним!

— Пошли уже! — Айрин всё не сдаётся. — Оружейник ждать не любит!

Я иду вместе с девушкой. Она не выпускает мою руку из своей ладони. Настырная чертовка!

У неё бархатистая, тёплая и очень нежная кожа, а её волосы пахнут розами.

Мы выходим из зала и углубляемся в черноту коридора, и я снова ловлю себя на мысли, что впереди меня точно ожидает очередное приключение.

Тем более, что я ощущаю на себе буравящий мой затылок взгляд Безликого, одновременно с которым у меня в голове раздаётся странный шепот:

«Убей всех — спаси себя!..»

Глава 2

Я пропускаю эти слова мимо ушей, загнав их в самый отдалённый закоулок своей памяти, здраво рассудив, что, на данный момент я не пойму, что всё это означает, а забивать себе голову лишними мыслями сейчас — не самый подходящий момент. Надо думать о другом и…

— А освещение здесь предусмотрено? — спрашиваю я у Айрин, с размаху налетев плечом на выступающий угол в коридоре.

— А тебе, что, мой милый… страшно? — говорит мне девушка заунывным голосом и прижимается ко мне так крепко, что я чувствую тепло её тела и упругость груди. — Не бойся, я же с тобой!

— Айрин! — рявкаю я. — Прекрати свои игры! Ты же всё прекрасно понимаешь!

— Да ну тебя! — обижается Айрин. — Скучно с тобой! Ты даже не хочешь мне подыграть! Свет! — резко произносит Айрин, хлопает в ладоши, и коридор заполняет призрачное сияние светильников, закреплённых на стенах. Они похожи на газовые фонари, но горят тусклым синеватым пламенем.

Свет причудливо окрашивает лицо Айрин, отчего она выглядит ещё красивее. Девушка надувает губки, складывает руки на груди и смотрит на меня так, будто я отнял у неё самую дорогую в её жизни вещь.

Через мгновение она снова меняет выражение лица. Улыбается и заглядывает мне в глаза снизу-вверх.

— Давай представим, понарошку, что мы с тобой пара, — девушка снова заводит свою шарманку, — и я тебя знакомлю со своим домом, а?

— Веди меня уже! — я едва сдерживаюсь от бешенства, хотя у меня, на самых задворках, где-то очень далеко в сознании возникает ощущение, будто я давным-давно и очень хорошо знаю Айрин, прям с самого детства. Потом мы разбежались-разъехались, и вот, теперь, снова встретились, и наша прежняя дружба грозит перерасти в нечто большее…

— Фу! Какой ты грубиян! — обижается на меня Айрин. — А ещё называется лордом! Разве такому обращению тебя учили с дамами?

— С дамами, нет, — цежу я, — а вот с приставучими девчонками, — я выдерживаю паузу, — да.

— Да ладно тебе! — Айрин мне улыбается. — Чего ты такой серьёзный? Я же не в постель тебя тащу! Пока твоя суженная может спать спокойно. Клянусь! — девушка поднимает вверх правую руку. — Что между нами ничего не произойдёт, пока ты сам этого не захочешь!

— А ты уверена, что так и будет? — спрашиваю я.

— Ага! — кивает мне Айрин. — Более чем!

— И откуда у тебя такая уверенность? — интересуюсь я.

— Гадалка нагадала, и сорока на хвосте принесла! — смеётся Айрин. — Идём быстрее! Оружейник, должно быть нас уже заждался!

Она увлекает меня за собой, и мы быстрым шагом проходим по коридору, который, наверное, соединяет два крыла замка.

Пока мы идём, я осматриваюсь. Коридор, как коридор. Только окон нет. Стены сложены в виде арок из тёмного кирпича, которому, на вид, можно дать несколько сотен лет. В глаза бросается грубая расшивка швов белым раствором, уже посеревшим от старости. Стены украшены выцветшими от времени гобеленами и резными деревянными панно. Отчётливо прослеживается викторианский стиль, как в архитектуре, так и в отделочных решениях.

Мы проходим коридор. Заходим в боковое ответвление. Проходим по ещё одному коридору со множеством запертых дверей высотой метра в три, который, судя по наклону пола, ведёт под землю, и останавливаемся перед массивной каменной стеной.

— А теперь куда? — удивлённо спрашиваю я у Айрин.

— Нам туда, — девушка кивает в сторону каменной кладки.

— Я что, должен её разобрать?! — я уже начинаю реально злиться.

— А… — отмахивается Айрин, — смотри и запоминай! В следующий раз ты пойдёшь сюда один!

Девушка нажимает на верхний камень с неровными краями, который чуть выступает над остальными, и он уходит внутрь кладки. Затем она засовывает руку в образовавшуюся нишу, тянет там, видимо за рычаг. Раздаётся скрежет мощного механизма, и половина каменной стены уходит в сторону, открывая нам проход внутрь.

— Этот Оружейник, — спрашиваю я, — он у вас что, сидит в "каменном мешке" и не выходит наружу?

— А ему это, — без надобности! — быстро отвечает мне Айрин. — Сам всё увидишь! Только, дорогой, прошу тебя! — девушка, по-театральному, берёт мою ладонь и быстро прижимает её к своей груди так, что я чувствую, как размеренно бьётся её сердце, впрочем, её налитую грудь я тоже отлично ощущаю и… (можете меня казнить за это!) я не спешу отдёрнуть свою руку. — Любимый! — продолжает свою игру Айрин. — Веди себя с Оружейником так, будто он — человек, хорошо?

— Хорошо! — быстро говорю я, не совсем понимая, что имела ввиду девушка и, буквально выдираю свою ладонь из её цепких пальчиков.

— Пошли!

Я следую вслед за Айрин и за нами тут же закрывается проход в тайную комнату.

Мои глаза постепенно привыкают к царящему здесь сумраку. Айрин снова хлопает в ладоши и на стенах зажигаются газовые светильники. На этот раз пламя привычного цвета — жёлто-красного, хотя и довольно тусклое.

— Говорить слово «свет» совсем не обязательно, — в глазах девушки вспыхивают лукавые искорки, — хлопка в ладоши вполне достаточно!

Мы проходим внутрь просторного зала с потолками высотой метра в четыре. Стены здесь тоже сложены из кирпича ручной формовки. Посередине находятся колонны, которые подпирают сводчатый потолок.

Я оглядываюсь и вижу, что вдоль стен стоят бесконечные стеллажи с разнообразным оружием — револьверами, ружьями, саблями, шпагами, мечами и боевыми механизмами, назначение которых я не совсем понимаю.

В конце зала стоит огромный, от стены до стены, массивный чёрный деревянный стол, когда-то залакированный, но, теперь, он выглядит весьма обшарпанно, со столешницей, обтянутой бархатистым зелёным сукном, а за столом находится… Человек? Существо? Манекен? Что это, чёрт возьми, такое?!

Я протираю глаза, не веря в то, что я вижу. Приглядываюсь внимательнее и иду за Айрин. Девушка подходит к столу и нажимает пальцем на такой, знаете ли полукруглый звоночек, медного цвета, который можно видеть в разнообразных учреждениях, когда хочешь вызвать служащего.

Раздаётся звук:

Дзинь!

Я жду, что произойдёт дальше, а пока попытаюсь вам описать то, что находится по другую от нас сторону стола.

Представьте себе человека, но только его верхнюю часть — с торсом, руками и лысой головой. На этого человека надет костюм прям по моде девятнадцатого века — чёрный сюртук без воротника стойки, клетчатая жилетка и белоснежная сорочка. Руки затянуты в тёмно-коричневые кожаные перчатки. Вот только голова у этого, кхмм… — существа — нечеловеческая — металлическая, по цвету похожа на медь. Все черты лица мужчины, примерно лет за пятьдесят, строгого вида, отлично проработаны. Нос, уши, закрытые глаза с веками, даже усы. Чистая механика, будто смотришь на куклу-автоматон. Видал я такие устройства на всемирной выставке в Париже.

Искусная работа! Настоящая магия!

Айрин снова нажимает на звонок. Раз, другой, третий. Существо сидит с закрытыми глазами и явно не желает оживать.

— А он точно работает? — с издёвкой в голосе спрашиваю я у девушки.

— Ну, — начинает Айрин, — я сюда уже давно не заходила, наверное, он совсем отключился.

— Может его смазать нужно или сказать волшебное слово? — язвлю я.

— Ага, — парирует Айрин, — почесать за ушком!

Девушка обходит прилавок. Снимает со стены капсюльный пистолет. Взводит курок, прицеливается в Оружейника, затем отводит руку с пистолетом в сторону и нажимает на спусковой крючок.

Бах!

Грохает выстрел, от которого у меня закладывает уши. Пуля пролетает рядом с головой Оружейника и попадает в стену позади него. Судя по множеству щербинок на кирпиче, такое происходит уже не в первый раз.

Оружейник внезапно дёргается и открывает глаза.

— Всегда срабатывает! — подмигнув мне говорит Айрин, и кидает пистолет на стол.

Я же, во все глаза, гляжу на это механическое чудо. Оружейник несколько секунд тупо пялится на нас. При этом у него бешено вращаются глаза. Затем, будто окончательно проснувшись, он медленно переводит взгляд на девушку, затем на меня, снова на Айрин, а потом, глубоко вдохнув, произносит с лёгким механическим тембром в голосе:

Мадемуазель Айрин! Как я рад снова вас видеть! Бааа… Да вы пришли ко мне не одна! С вами месье…

— Ксандр! — представляюсь я. — Лорд Ксандр!

— Ксан… др… — по слогам произносит Оружейник, сведя глаза в одну точку, явно запоминая моё имя. Вскоре он переводит взгляд на меня и быстро говорит: — Очень приятно с вами познакомиться, месье Ксандр! Друг Айрин — это и мой друг!

Оружейник, неожиданно, приподнимается над столешницей и, сняв перчатку, протягивает мне свою руку, похожую на руку куклы, только изготовленную из металла, с ажурными элементами, тягами, шестерёнками и миниатюрными суставами на шарнирах.

Я, с осторожностью, в ответ, жму его руку, отметив про себя, что, хотя, она и явно изготовлена из стали, на ощупь она тёплая, как у живого человека.

— Это — уже, устаревшая модель, — шепчет мне на ухо девушка, — поэтому он такой странный и манерный. Я давно предлагала Хозяину его заменить, но, в своём деле, ему нет равных! Поэтому мы и смирились с его причудами.

— Это — машина? — также шёпотом спрашиваю я у Айрин, будто Оружейника здесь нет. — Какой-то автомат? Он действует по заложенному в него сценарию или…

— Вы можете поговорить со мной на любой предмет, и я поддержу нашу с вами беседу! — внезапно говорит мне Оружейник, явно услышав наш с девушкой разговор. — Даже о погоде и, на какую лошадь лучше всего сегодня поставить на скачках. Но, осмелюсь вам посоветовать, всё же выбрать оружейную тематику, месье!

— Тогда, — я тщательно подбираю слова, — посоветуй мне оружие, с которым я могу поохотиться на Безликих!

— Ооо!.. — тянет Оружейник и перемещается обратно за стол, и я замечаю, что он двигается на подобии металлической направляющей, на которой, на складывающемся механизме в виде подпружиненных тяг, находится его торс. — Месье решил пойти с козырей! Прежде, чем я смогу порекомендовать вам оружие для охоты на Безликих и разных других тварей этого грешного города, которого у меня в избытке, — Оружейник показывает рукой на стеллажи и стены, увешанные ружьями и пистолетами, — я должен понять, что предпочитаете вы, — месье Ксандр и, чем вы владеете в данный момент.

— Вот этим! — я резко вытягиваю правую руку вперёд и из моего рукава выдвигается револьвер. Его дуло смотрит прямо в лицо Оружейника.

Я сделал это намеренно, чтобы посмотреть на его реакцию.

— Ого! Я полагаю, — как ни в чём не бывало произносит Оружейник, — месье знает толк в скрытом ношении оружия! И это — правильно! Нечего светить им направо и налево в Лимбусе. А у вас, — продолжает, автоматон, — как я вижу, прелюбопытная модель! Разрешите взглянуть?

— Смотри! — небрежно говорю я, снимаю револьвер с крепления и протягиваю его Оружейнику.

Автоматон берёт мой револьвер. Крутит его в руках. Заглядывает в ствол. Проверяет, как легко вращается барабан, быстро проведя им по ладони. Затем прицеливается и его палец неожиданно ложится на спусковой крючок.

В следующую секунду дуло револьвера смотрит уже мне в лицо. Я не шевелюсь, думая, что может прийти в голову этому автомату. А вдруг он в меня выстрелит?

Айрин тоже замерла и смотрит на Оружейника широко раскрытыми глазами, явно не ожидав от него такой реакции.

— Месье, — медленно произносит автоматон, и в его голосе появляются стальные нотки, — вам уже говорили, чтобы вы в Лимбусе никому не доверяли? Даже тому, кого вы считаете себе не ровней? Например, мне, о ком вы думаете, как о куске тупой железяки?

Я стою молча, прикидывая, как бы мне быстро уйти с линии огня и, заодно, защитить Айрин от этого безумного устройства.

— Ну? — спрашивает меня Оружейник. — Месье, чего же вы молчите? Отвечайте мне! — он повышает голос.

— Говорили, — цежу я, вспоминая недавний разговор с Безликим.

— Так почему, вы его ослушались, а? — Оружейник придавливает спусковой крючок револьвера, и я почти вижу, как курок срывается и ударяет по капсюлю.

— Был слишком самоуверенным в себе, — я решаю говорить машине правду.

— Стоит ли ваша самоуверенность, месье, — продолжает Оружейник с нажимом в голосе, — вашей жизни?

— Нет, — отвечаю я.

— А поточнее, — настаивает автоматон.

— Нет, сударь, не стоит, — произношу я и ловлю себя на мысли, что я уже разговариваю с Оружейником на равных, будто он — живой и наделён разумом, хотя и собран и тысяч металлических деталей.

— Тогда, добро пожаловать в Лимбус! — улыбается мне Оружейник и ловко крутанув револьвер в руке, протягивает его мне уже рукояткой вперёд.

Айрин выдыхает, а я беру своё оружие и кладу его на стол.

— Ещё это, — я вынимаю шпагу из ножен и показываю её Оружейнику, только на этот раз не передаю своё оружие в чужие руки.

— Поздравляю! Отличный клинок! — говорит мне автоматон. — Короткий, лёгкий, хваткий, подвижный. Можно нанести и смертельный укол, и сделать рубящий удар. Верный выбор! — он, на секунду задумывается, будто вспоминая, что он должен сказать мне далее и, простояв так секунд пять, произносит:

— Вы просили меня показать вам оружие для охоты на Безликих. Я же правильно вас понял, что под охотой вы подразумевали их убийство, ведь так, месье?

Я киваю.

— Именно так, сударь.

— Ваш револьвер хорош, слов нет! — продолжает Оружейник. — Но, для Лимбуса и для охоты на Безликих и прочих существ этого города, осмелюсь вам предложить вот это…

Автоматон срывается с места, и я вижу, как он быстро скользит вдоль стены на длинном рельсе, вделанном в пол.

Оружейник едет по нему вправо. Добегает до конца стены. Поднимается вверх. Берётся рукой за стеллаж, дёргает его на себя и, к моему удивлению, он выдвигается из стены, как ящик письменного стола, только поставленный вертикально.

В стеллаже закреплено оружие. Оно стоит в ряд. С моего места я не могу рассмотреть, что именно, но Оружейник вскоре возвращается и в руках он держит странного для меня вида ружьё или… скорее… винтовку.

Автоматон кладёт оружие на стол и переводит взгляд на меня.

— Возьмите её в руки!

Я беру оружие со стола и кручу его в руках. Винтовка очень изящная, с прикладом из тёмного орехового дерева, удобной и хваткой ложей, ствольной коробкой цвета состаренной меди с патиной и причудливой гравировкой, деревянным цевьем, чёрным гранёным стволом и подствольным…

— Трубчатым магазином, — поясняет Оружейник. — Месье, вы держите в руках Спешиал Лайтинг Пятнадцать — скорострельную пятнадцатиразрядную винтовку ограниченной серии! Даже могу сказать, единственную в своём роде. И… моё предложение действует только сегодня и только для вас! Я вижу, что она вам приглянулась. Теперь весь вопрос в том, приглянитесь ли ей вы!

Я не понимаю, о чём это толкует Оружейник и слушаю его дальше.

— Обратите внимание на два окошка в ствольной коробке с правой стороны, — говорит мне автоматон тоном заправского продавца, — в то, что снизу и поменьше, вы вставляете патроны. Вот эти, — автоматон протягивает мне потёртую картонную коробку с изображением черепа на фоне распахнутых крыльев ворона и надписями на крышке: «Винтовочные патроны», «№ 44» «Сделано в Юнион Компани Стил, или не сделано нигде!», а чуть ниже находится ещё одна надпись в виде эпитафии, которая сразу же привлекает моё внимание. Она гласит: «R.I.P. Requiescat In Рace». «Покойся с миром» — перевожу я про себя с латыни и задумываюсь над смыслом этих слов, как… — А из окошка выше, — голос Оружейника возвращает меня в действительность, — то, что подлиннее, выбрасываются гильзы после выстрела.

— Что это за патроны? — спрашиваю я.

— Об этом потом, — автоматон отмахивается, — смею вас заверить, что они весьма любопытны!

— А это, что такое? — я показываю на изогнутую металлическую деталь рядом со спусковым крючком винтовки.

— Это, — поясняет Оружейник, — рычажная скоба, совмещённая с механизмом перезарядки.

— Интересно! — я вскидываю оружие и приставляю приклад к плечу.

Завожу три пальца в скобу. Точнее, они сами удобно ложатся в выемки в скобе, будто я проделывал это уже сотни раз. Что это? Во мне проснулась память о минувших жизнях или сама задумка конструктора этого оружия не подразумевает иного движения?

Мой большой палец обхватывает утончённую шейку приклада сверху, а указательный я размещаю на спусковом крючке.

— Если вы сейчас, месье Ксандр, сделает движение скобой вперёд, то гильза вылетит и вы перезарядите оружие, — объясняет мне Оружейник. — А при движении назад, в патронник подаётся новый патрон и одновременно с этим взводится ударный механизм для последующего выстрела. Всё просто и гениально!

Я делаю, как он сказал. Скоба уходит вперёд, раздаётся лёгкий щелчок, я отвожу её обратно и нажимаю на спусковой крючок, имитируя выстрел из винтовки.

Курок бьёт вниз с сухим треском. Я снова отвожу скобу вперёд и назад, только уже быстрее, и снова жму на спуск.

Щёлк!

Я представляю, как приклад легонько отдаёт в плечо и из ствола вылетает пуля.

— Заметьте! — продолжает Оружейник. — Насколько сбалансировано это оружие. Ствол не очень длинный, но и не короткий. Можно метко стрелять и на открытом пространстве и в помещении. А скорость перезарядки просто невероятна! Она всецело зависит от вашего умения и быстроты мышечных реакций! При должной тренировке, месье, вы сможете выпустить все пятнадцать пуль из этой винтовки в считанные секунды! А потом также быстро зарядить её новыми патронами. Как гласит реклама производителя этого оружия: «Заряжай в воскресенье и стреляй всю неделю!». И это, — почти правда, месье!

— А что это? — я показываю Оружейнику на защёлку сверху ствола, которая находится примерно посередине цевья и массивный «прилив» на ствольной коробке с осью в нижней части.

— Вы позволите мне, лорд Ксандр? — автоматон протягивает мне руку.

— Извольте, сударь! — с азартом говорю я и отдаю винтовку Оружейнику.

Автоматон берёт её в руки и, с возгласом: «Смотрите!», поднимает защёлку вверх и одновременно с этим опускает ствол вниз. Оружие «ломается» пополам и складывается так, что ствол с трубкой магазина теперь упирается в нижнюю часть приклада, в специально выпиленный в нём паз.

Теперь винтовка стала вдвое короче.

— Теперь вы можете скрытно носить оружие так, что о нём никто не догадается, вот в этой кобуре, — Оружейник открывает ящик стола, роется в нём и кладёт на столешницу отлично выделанную кожаную кобуру тёмно-коричневого цвета, похожую на увеличенный подсумок с открытым верхом, и ремень-патронташ. — Примерьте на себе, месье!

— Ого! — присвистываю я. — Никогда бы и не подумал, что винтовка может быть столь компактной. — Айрин, ты мне поможешь? — неожиданно предлагаю я девушке, взяв кобуру с ремнём в руки.

Она вспыхивает. Её щёки заливает лёгкий румянец, и она мне кивает.

Я поднимаю полы пальто, Айрин обвивает вокруг моего пояса ремень с кобурой и фиксирует его на защёлкивающийся замок на пряжке.

Девушка, как я и думал, провозилась с пряжкой несколько дольше, чем это требовалось на самом деле, но я решил позволить себе эту шалость. Сам не знаю почему. Может быть мне просто понравился запах её волос, или я захотел, чтобы она оказалось ко мне поближе?

— Готово! — Айрин дёргает меня за ремень. — Не слишком туго? — спрашивает она.

— В самый раз! Благодарю! — отвечаю я.

— Всегда пожалуйста, дорогой! — Айрин мне мило улыбается. — Когда захочешь его снять, зови! Обещаю, что я сдёрну его с тебя намного быстрее вместе с остальной одеждой!

— Я подумаю! — парирую я, ловя себя на мысли, что мне начинают нравится наши с ней двусмысленные перебранки.

Я протаскиваю кобуру для винтовки вправо, так, чтобы она находилась на уровне кармана брюк и была прикрыта полой пальто. Беру винтовку и вкладываю её в кобуру, прикладом вперёд.

Очень удобно, скажу я вам! Если опустить полу пальто, то винтовки совершенно не видно!

Решаю потренироваться, с какой скоростью я смогу извлечь винтовку из кобуры. Мысленно проигрываю свои движения и…

Раз!

Я отвожу полу пальто рукой.

Два!

Пальцы правой руки удобно ложатся в рычаг-скобу и, одновременно, смыкаются на шейке приклада.

Три!

Я резко, по широкой дуге, извлекаю винтовку из кобуры. Ствол, под действием инерции, поднимается вверх и сам собой фиксируется в ствольной коробке с лёгким щелчком.

Четыре!

Левой рукой я хватаюсь за цевье и, приставив приклад к плечу, навожу оружие на воображаемую цель.

Пять!

Отвожу скобу вперёд и назад и жму на спуск.

Щёлк!

Я практически физически ощущаю, как происходит выстрел. На всё про всё у меня ушло две-три секунды, дольше писать, чем сделать. А если, как следует потренироваться, то винтовку можно будет привести в боевое положение практически мгновенно.

— Отлично, месье! — Оружейник хлопает в ладоши. — У меня ощущение, будто вы всю свою жизнь только этим и занимались.

— Был небольшой опыт… в прошлом… — отвечаю я.

— Чувствуется, месье! — на лице автоматона появляется нечто напоминающее улыбку. — Чего изволите сделать дальше? — спрашивает меня Оружейник.

— Потренироваться с боевыми, сударь! — отвечаю я.

— Как вам будет угодно! — Оружейник открывает коробку с патронами.

Я в неё заглядываю и, отказываюсь верить своим глазам...

Глава 3

— Что это такое? — спрашиваю я.

— Это… — Оружейник достаёт из коробки необычный патрон, — рассмотрите его для начала пожалуйста, а потом я вам всё объясню.

Я беру патрон из рук автоматона. Подношу его поближе к глазам и, как следует, изучаю. Сейчас я вам расскажу, что я увидел. Внешне это напоминает обычный патрон, но, только отдалённо. Гильза медного цвета, а вот пуля. Я такого никогда не видел!

Смотрите сами. В верхушке пули сделано углубление, как воронка. В центре этой воронки размещена полукруглая головка, а по её бокам находятся сегментированные элементы. Вроде бы, как пулю сначала отлили, а потом разрезали её на шесть равных частей и обжали их в единое целое.

— Это — как мы её называем, — поясняет мне Оружейник, — поцелуй смерти. Пуля, при попадании в любое тело, раскрывается, как бутон цветка, и наносит жертве необратимый урон. Представляете, какой после этого остаётся раневой канал? Будто в туловище всадили лом. Даже кости ломает на раз-два. Скажу вам по секрету, — автоматон понижает голос до шепота, — одного попадания обычно бывает достаточно, чтобы убить, ну, или свалить с ног любого оппонента и довершить начатое.

— Серьёзный аргумент! — присвистываю я. — Есть, где испытать?

— Извольте пройти в тир! — предлагает мне Оружейник. — Там вы сможете вволю пострелять и понять, как это работает.

— У вас есть тир? — удивляюсь я.

— А то! — мне показалось, что Оружейник мне подмигнул.

Автоматон скользит влево. Я с Айрин следую за ним и, шагов через десять, мы оказываемся перед галереей, которую я сразу не заметил из-за сумрака, царящего в этой части зала.

Оружейник останавливается перед небольшим столиком. Кладёт на него несколько пачек патронов. Потом скользит вглубь этой ниши и, по ходу движения, зажигает газовые фонари.

Свет освещает длинный коридор в виде арки. Стены сложены из кирпича. В конце, шагах в тридцати, виднеется мишень в виде фигуры человека в полный рост, которая сделана из мешковины и, по-видимому, набита соломой. Типа чучела или пугала на крестьянских полях.

Оружейник возвращается. Крутится на месте. Снимает со стены газовый фонарь и, удерживая его в руке, произносит:

— Всё готово! Можете начинать! Представьте, что на месте мишени находится один из Безликих.

— Благодарю! — говорю я.

Бросаю взгляд на Айрин. Она смотрит на меня и, как мне кажется, немного волнуется. Почему? Опасается, что я не справлюсь? Чёрт его знает! Не буду сейчас отвлекаться.

Надо собраться и показать, чего я стою на самом деле. В первую очередь самому себе!

Я беру винтовку в левую руку. Мысленно проигрываю все свои движения. До мелочи, до каждой детали.

Смотрю на пачку с патронами. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Погнали!

Я рассыпаю патроны из пачки по столу. Хватаю один из них и быстро заряжаю винтовку, засовывая патрон в боковое окошко, досылая его в трубчатый магазин большим пальцем правой руки.

«Раз!»

«Два!»

«Три!»

«Четыре!»

«Пять!»

Считаю я про себя.

«Шесть!»

…

«Десять!»

…

«Пятнадцать!»

Я приставляю приклад винтовки к плечу, передёргиваю скобу, как рычаг, досылаю патрон в патронник, прицеливаюсь и жму на спусковой крючок.

Бах!

Выстрел у винтовки негромкий, а отдачи я почти не почувствовал, приклад будто прилип к плечу.

Мне кажется, что я вижу, как пуля летит точно в цель — в голову мишени, а я уже снова передёргиваю скобу и стреляю дальше.

Бах!

Бах!

Бах!

У мишени отлетают голова, руки, ноги. Туловище разрывает на части. Я продолжаю стрелять, пока у меня не опустел магазин.

Галерею застилает пороховой дым. Я вдыхаю его полной грудью. Чудесный запах! Его ни с чем не сравнить. Дым рассеивается, и я вижу, что мишень раскидало на части. Если бы на её месте был Безликий, или иная тварь, то я бы им не позавидовал. Верная смерть. Эти патроны действительно заслужили своё название: «Покойся с миром».

— Месье! Отличная стрельба! — Оружейник поднимает над головой фонарь, держа его за рукоятку. — Если вы позволите, то я принесу вам пули, чтобы вы могли воочию убедиться, что они действительно напоминают цветок с раскрытым бутоном после попадания в цель.

— Если вас не затруднит, сударь! — я отвешиваю автоматону лёгкий поклон, и он срывается с места.

Пока его нет, ко мне льнёт Айрин.

— А у тебя талант! — тихо говорит она мне. — Интересно, ты такой же умелый и в остальном, а, мой милый?

«Опять эта девчонка взялась за своё! — думаю я и, неожиданно, ловлю себя на мысли, что она меня уже не бесит. — Интересно, куда нас всё это заведёт? Вот вы, можете мне об этом сказать, друзья?»

Мне хочется обнять Айрин, и я уже делаю неуловимое движение рукой, которое, (я готов вам в этом поклясться!) не ускользнуло от её внимания, как…

Перед моими глазами возникает лицо Селены. Девушка смотрит на меня с укором и её взгляд меня отрезвляет. Я отдёргиваю руку от талии Айрин, как раз в тот момент, как к нам возвращается Оружейник.

— Вот! Смотрите, лорд Ксандр!

Автоматон протягивает мне на ладони пули, которые он подобрал в конце галереи. Я их беру, и Оружейник подсвечивает мне фонарём, чтобы я их, как следует рассмотрел.

Я действительно вижу стальной цветок с шестью завёрнутыми назад рваными лепестками. Красивое зрелище, если не знать, что это такое. Я ёжусь, на секунду представив, что будет если такой подарочек окажется у тебя внутри.

Такая пуля, раскрывшись в теле при попадании, намотает на себя кишки, проделает в животе дыру размером с кулак или оторвёт конечность, например, руку. Страшная штука, скажу я вам. Нечто запредельное в своей смертоносности. Оружие для чистого убийства, но точно не для дуэли!

— Впечатляет, — говорю я Оружейнику, — я возьму их побольше.

— Ваше желание — закон для меня, месье! — автоматон так и сыплет любезностями. — Вам ещё понадобятся пули и для вашего револьвера. Я также добавлю их в ваш заказ!

— Для моего револьвера? — удивляюсь я. — Зачем? Они же там должны появляться сами собой! — быстро говорю я.

Я этими словами я делаю резкой движение правой рукой и из моего рукава вылетает револьвер. Я смотрю в каморы барабана и вижу их насквозь. Патронов в них нет! Что за чертовщина?

«Чтоб меня! — взрываюсь я. — Это произошло после того, как я отдал свой револьвер Оружейнику!»

— Месье, я сейчас вам всё объясню!

Мне кажется, что автоматон действительно способен читать мои мысли.

Он продолжает:

— Ваш револьвер, как бы это сказать… а, да, немного магический и, когда вы пришли в наш город, вы захватили с собой частичку того мира, откуда вы у нас появились. Но Лимбус, как вы уже знаете, живёт по своим правилам! И вы должны им подчиняться! Сила вашего мира постепенно ослабевает в нашем, именно поэтому в вашем револьвере больше не будут, сами собой, появляться патроны. Вам придётся его заряжать, но, я думаю, что вы с этим справитесь также хорошо, как вы управляетесь с винтовкой! И вам в этом помогу!

— Это… как? — недоверчиво спрашиваю я у Оружейника.

— Вы позволите? — автоматон протягивает мне руку, и я понимаю, что он хочет взять мой револьвер.

Я, на секунду, задумываюсь, но Оружейник мгновенно развеивает все мои опасения.

— На этот раз не будет никаких проверок! — автоматон мне улыбается, если только так можно назвать, то выражение, которое появилось на его лице. — Я хочу модернизировать ваш револьвер. Так сказать, привести его к соответствию с местными условиям эксплуатации.

— Пожалуйста, сударь! — я отдаю револьвер Оружейнику.

Он берёт его. Крутит в руках, а затем… Его пальцы начинают разбирать мой револьвер с невероятной скоростью. Я даже не заметил, как автоматон раскидал его на части, которые сами собой зависли в воздухе! Оружейник снова вертит моё оружие, буквально в вихре из резких движений, чего-то там в него добавляет, извлекая детали из ниоткуда с ловкостью фокусника, а потом, с возгласом:

— Вуаля! — протягивает мне мой револьвер.

Я его беру, рассматриваю и, сначала не понимаю, что в нём кардинально изменилось. Хотя, позвольте… Барабан немного увеличился в диаметре и…

— Месье! — судя по интонации, Оружейник снова перешёл в режим продавца. — Я лишь добавил к вашему, и без того совершенному оружию, финальный штрих! Теперь у вас в барабане семь камор, семь патронов, семь пуль, что, на две больше, что было раньше, а это значит — на два трупа больше! Ствол вместе с рамкой и барабаном откидывается вниз, как только вы нажимаете на вон ту «лапку» большим пальцем, — Оружейник показывает на изогнутую деталь слева и сверху на револьвере, на рамке, около курка, — а затем, — продолжает автоматон, — пружинный выбрасыватель — экстрактор, разом выкидывает все семь отстрелянных гильз, и вы сможете перезарядить ваш револьвер всего за пару секунд воспользовавшись, вот этим спидлоудером, в который вы, конечно, заранее, вставите семь патронов!

Оружейник, порывшись в кармане сюртука, протягивает мне, что-то вроде цилиндрической обоймы, с уже установленными в неё патронами.

Я уже краем уха слышал о такой заокеанской приспособе — быстром заряжателе для револьверов — сокращённо — спидлоудере, но в глаза не разу не видел. Вот и попробую!

Я беру спидлоудер из рук Оружейника. Это такая металлическая вещица, похожая на смесь кольца с удобной выемкой для указательного пальца и огромного напёрстка с отверстиями с закреплёнными в них патронами.

Нажимаю на лапку револьвера большим пальцем правой руки, реально удобно! В тот же момент ствол с рамкой и с барабаном, сам собой, под действием веса, переламывается вниз, открывая мне каморы и, одновременно, в них, вверх, двигается выбрасыватель в виде звёздочки.

Я, в одно движение, разом, загоняю спидлоудером все семь патронов в каморы револьвера и, подбросив ствол вверх быстрым движением кисти, привожу револьвер в боевое положение, причём, защелка фиксируется сама собой.

Раз-два!

Две секунды и оружие снова готово к бою!

— Отлично! — говорю я Оружейнику и протягиваю спидлоудер обратно автоматону. — Беру всё! Сколько с меня?

— Месье! — удивляется Оружейник и разводит руки в стороны. — Всё уже оплачено! Любая вещь в моём скромном заведении — ваша. Только укажите на неё. Думаю, пять спидлоудеров будет достаточно для вашего первого заказа?

— Да, — я смотрю на Айрин и вижу, как она мне улыбается одними глазами. — Я не стану злоупотреблять вашим гостеприимством, сударь! — отвечаю я автоматону, убирая спидлоудер в карман пальто. — Надеюсь, что скоро снова наведаюсь к вам!

С этими словами я закрепляю револьвер на выдвижном механизме и прячу его в рукав пальто, а винтовку складываю пополам и убираю в кобуру.

— Когда вам будет угодно, месье!

Оружейник срывается с места и, в мгновение ока, снова оказывается за своим столом. Пока он там суетится и упаковывает пачки с патронами и спидлоудеры в бумагу я обращаюсь к Айрин:

— А ты готова пойти со мной на охоту на Безликих?

— С тобой я согласна на всё! — улыбается мне девушка и толкает кулачком в бок. — И, даже на большее! Всего одно твоё слово и…

— Тссс!.. — я прикладываю палец к пухлым и таким манящим к себе алым губам Айрин, а затем провожу ладонью по её щеке, и она к ней прижимается, чуть склонив голову набок.

— Ты никогда не пожалеешь, что выбрал меня, — шепотом говорит мне девушка и зрачки в её глазах расширяются.

Я бы хотел ей верить, хотел бы, но я помню наставления Безликого, никогда и никому не доверять в Лимбусе, и я буду следовать этому правилу, а ещё, у меня есть Селена! И, поэтому…

— Пойдём! — я резко меняю тему разговора и своё поведение. — Не будем терять время! Нам ещё нужно поговорить с Мастером Ключей.

Айрин это явно почувствовала, что между мной и ней невидимкой стоит Селена. В её глазах мелькают искорки гнева, смешанного с ревностью.

— Идём, лорд Ксандр! — произносит она с нажимом в голосе на последнем слове. — А то вдруг, ты опоздаешь!

Что-что, а язвить Айрин умеет.

Я с девушкой возвращаюсь к столу Оружейника. Он уже упаковал мои приобретения в массивный свёрток и перетянул его бечёвкой.

— Извольте, месье! — он протягивает мне покупку. — Помимо патронов к вашему револьверу и винтовке, а также спидлоудеров, там ещё находится небольшой презент, в честь нашего с вами знакомства!

— Благодарю вас, сударь! — отвечаю я автоматону и забираю у него свёрток.

Затем протягиваю ему руку и машина пожимает её в ответ. А хватка у него, скажу я вам, стальная!

— До следующего визита, сударь!

Я разворачиваюсь и ухожу из помещения быстрым шагом. Вслед мне доносятся слова Оружейника:

— Двери моего заведения всегда открыты для вас, лорд Ксандр!

Я, не слыша за собой звук шагов Айрин, оборачиваюсь и вижу, что девушка по-прежнему стоит рядом со столом Оружейника, только автоматон уже отключился и замер с закрытыми глазами.

— Айрин! — кричу я, повернувшись к девушке. — Пошли! Быстрее!

— Сам иди! — грубит она мне. — Что я тебе, собачка, что ли, чтобы ты меня к себе подзывал?

— Айрин! — настаиваю я. — Идём! Сейчас не время для выяснения отношений!

— А у нас уже что, с тобой начались отношения? — девушка упирает руки в бока. — Что-то я такого не заметила!

— Если ты так будешь и дальше себя так вести, — цежу я сквозь зубы, — то они никогда и не начнутся!

Я быстрым шагом выхожу из зала. Винтовка в кобуре приятно тяжелит мой правый бок. Слева висит шпага. В рукаве — револьвер.

«Вооружён и очень опасен!», — думаю я сам про себя.

Я иду по тому же пути, по которому мы сюда и пришли с Айрин. Если я, что-нибудь понимаю в девичей психологии, то эта чертовка вскоре должна будет меня догнать.

И, действительно. Не проходит и минуты, как я слышу позади себя быстрые шаги. Не оборачиваюсь. Продолжаю идти. Моей руки касаются пальцы Айрин. Она мне ничего не говорит. Просто крепко-крепко сжимает мою ладонь и идёт со мной рядом, пока мы не возвращаемся в зал, где нас ждёт Безликий.

***

— Как я посмотрю, вы там не торопились! — говорит он нам, едва мы подходим к камину.

— Дел было невпроворот! — отвечаю я и, вручив свёрток с патронами Айрин, резко отвожу полу пальто и извлекаю из кобуры винтовку, приведя её в боевое положение в одно движение. — Отличное оружие! — я целюсь в камин, и по моим глазам видно, что винтовка пришлась мне по душе.

Судя по реакции Безликого (хотя, какая реакция может быть у человека без лица?), моё новое приобретение не произвело на него никакого впечатления.

Я складываю винтовку и убираю её в кобуру. Сажусь за стол, а Айрин становится за моим креслом.

Так проходит с минуту. Все молчат, даже девушка не отпускает свои остроты. Хорошо слышно, как дрова потрескивают в камине. Наконец, неловкую тишину, первым, нарушает Безликий.

— Новое оружие — это, конечно, хорошо, — начинает он, — но, запомни, лорд Ксандр! — Безликий склоняется над столом, и, если так только можно сказать, заглядывает мне в глаза, и произносит: — Ты должен убивать не рукой! Ты должен убивать сердцем!

Я, на секунду, задумываюсь, и спрашиваю у Безликого:

— Что это означает?

— А ты, раскинь своими мозгами! — отвечает он мне. — Реши эту загадку!

Я понимаю, что он меня проверяет. Лихорадочно думаю, пытаясь найти ответ и, внезапно, меня осеняет. Я говорю Безликому:

— Сначала я должен убить врага в своём сердце, чтобы вступить в схватку с холодной головой, без эмоций и без сожалений и только потом, мой разум сможет направить разящую руку точно в цель. Иного не дано!

— А ты быстро учишься! — говорит мне Безликий, хотя у него нет лица. — Уверен, что я не ошибся, поставив на тебя.

— И ещё, — продолжаю я, поняв, что попал в самую точку, — Мастер, теперь я знаю, как вы уклонялись от моих выстрелов!

Безликий наклоняется над столом, и на его голове появляется уже знакомое мне лицо без глаз, а Айрин кладёт мне руку на плечо и с силой сжимает его.

— Покажи мне! — произносит Безликий с недоверием в голосе и поднимается с кресла.

Я тоже встаю. Моё сердце бешено стучит в груди. Я сказал это, понадеявшись на свою догадку, которая, как молния мелькнула у меня в голове, и внутреннее чутьё. От того, подведёт оно меня или нет, зависит моя дальнейшая судьба!

Я распаковываю свёрток, который мне дал Оружейник. В нём находится с пару десятков пачек патронов для винтовки и револьвера, ещё четыре спидлоудера в довесок к тому, что лежит у меня в кармане, небольшие подсумки из кожи для спидлоудеров, с петлёй для закрепления по поясе-патронташе и роскошно выглядящий набор для чистки оружия в деревянной коробке покрытой лаком — подарок автоматона, а ещё, пять пачек патронов, на которых нарисован огненный цветок и красуется надпись: «Применять на свой страх и риск!».

К коробке прилагается короткая записка от Оружейника. Я быстро пробегаю по ней глазами, гадая, что за странные патроны он мне предложил.

Записка начинает так:

«Месье! Позвольте мне, в честь нашего с вами знакомства, презентовать вам эти необычные патроны с зажигательными пулями. Важный момент — при их использовании будьте предельно осторожны! После выстрела они горят ярким белым пламенем, которое не загасить даже водой! Искренне Ваш, Оружейник».

— Ксандр! — голос Безликого отвлекает меня от чтения. — Ты ничего не забыл?

— Сейчас, Мастер!

Я заряжаю револьвер зажигательными пулями, здраво рассудив, что они лучший выбор для того, что я сейчас собираюсь продемонстрировать.

— Я готов, — говорю я Безликому и закрываю глаза, — выберите мишень!

— Ты уверен? — спрашивает он меня. — Ты точно будешь стрелять, не глядя?

— Уверен! — коротко отвечаю я, одновременно выстраивая у себя в голове, нечто вроде объёмной прицельной сетки, которая разбивает помещение на множество одинаковых секторов для стрельбы.

Не спрашивайте меня, как я смог это сделать. Это — не моя способность, — нечто заёмное, потустороннее, будто в меня, кто-то ещё подселился, — некая сущность, которая сумела обойти даже Безликого. И это — не Хронос, не мой помощник, а нечто другое — тёмное и даже злобное. Но, сейчас, у меня нет выхода, я приму любую помощь, чтобы выиграть схватку!

— Ну, раз так… — я слышу, как Безликий берёт со стола бокал, — действуй, князь Ярский!

Я взвожу курок револьвера. Поворачиваюсь к Безликому спиной и поднимаю револьвер так, чтобы он смотрел дулом вверх.

«Я стреляю не рукой, — думаю я, произнеся слова, которые неожиданно пришли мне на ум, — я убиваю сердцем! — вдох-выдох. — Я вижу не глазами, я целюсь разумом! — вдох-выдох. — Я управляю не телом, я контролирую пространство!»

На этих словах мир уходит, куда-то очень далеко и я различаю звук движения за спиной. Понимаю, что это Безликий бросил бокал вверх. И я вижу его! Представляете, вижу, стоя здесь с закрытыми глазами!

Бокал летит из сектора в сектор по прицельной сетке. Причём я, одновременно, наблюдаю его полёт из точки «А» в точку «Б» и вижу, как он сначала взвивается вверх. Траектория его полёта выделяется прерывистой линией, и я могу отследить, где он окажется в самом конце, хотя он ещё не долетел до пола! Моя рука действует сама по себе.

Резкое движение право, вверх и ещё чуть левее.

— Бах!

Грохает выстрел, и я слышу тонкое: дзинь от разбитого стекла.

Снова движение!

И снова моя рука действует сама по себе.

Резко перевожу её влево и вниз.

Бах!

И снова тонкое: дзинь.

«Попал! — ликую я. — Это работает!»

Я открываю глаза, поворачиваюсь и вижу, что Безликий стоит и пялится мне в лицо.

— Как тебе это удалось? — шипит он.

— Магия! — пытаюсь я пошутить.

— А если так! — Безликий быстро подходит к камину. Вынимает из него три горящие головёшки и, одновременно, бросает их вверх так, чтобы они летели в разных направлениях.

Я действую с неимоверной скоростью, видя прицельную сетку уже наяву, с открытыми глазами!

Моя рука с револьвером перемещается со скоростью молнии.

Бах!

Бах!

Бах!

Я стреляю, не сходя с места, ведя рукой по зигзагообразной траектории. Причём, я палю из револьвера в пустоту, а не стараюсь целиться в мишени, да это, — и невозможно. Я просто знаю, где, через мгновение, окажется полено, до того, как оно там появляется.

В воздухе возникают ярко-белые всполохи и поленья разлетаются на части в огненном вихре, как фейерверки. Так действуют зажигательные пули. Что если такая штуковина попадёт в тело? Огонь уже не загасить, и противник сгорит заживо!

И это, — как вы уже поняли, — не моя способность выстраивать хронокарту. Я стреляю на опережение, предугадываю цель по траектории её полёта, балансируя на тонкой грани между двух миров — этого и призрачного — вплетённых друг в друга.

— Недурно! Весьма недурно! — Безликий хлопает в ладоши и направляется ко мне. — Кто тебя этому обучил?

— Никто, — равнодушно отвечаю я, — убирая револьвер обратно в рукав пальто. — Само по себе, как-то всё получилось.

— Само по себе, говоришь, — в голосе Безликого сквозит недоверие к моим словам. — Тогда… — он явно задумывается, а потом резко выпаливает: — вот тебе моё первое задание! Айрин! — обращается он к девушке. — Сопроводи Ксандра в Аркен, в нашу всеми любимую нижнюю часть Лимбуса! — я замечаю, как на этих словах девушка вздрагивает и вцепляется руками в спинку моего кресла с такой силой, что у неё побелели костяшки пальцев. А Безликий продолжает: — В Аркене у меня есть должник и у него вторая часть вот этой карты!

Безликий ловко, прямо из воздуха, извлекает половину карты, похожую на карту Таро, как была та, которую я нашел у Сайфера, и кладёт её на стол.

Я беру её и рассматриваю. На металлической пластине в чёрно-белом цвете, типа гравюры, изображен скелет, повешенный за шею на верёвке, переброшенной через сук. Второй части карты, — там, где должна быть другая половина туловища и болтаться ноги мертвеца, нет.

Карта разломана пополам. Причём грубо, будто её перед этим несколько раз сгибали и разгибали посередине, отчего у металла получились рваные края разрыва с белёсыми продолговатыми полосами.

Я понимаю, что это было сделано намеренно, чтобы нельзя было подделать вторую половину карты.

Пока я рассматривал карту, Безликий продолжает разговаривать со мной так, будто он вколачивает молотом сваи.

— Ты должен принести мне вторую часть этой карты и, могу тебе сказать наверняка, что мой должник живым её точно не отдаст!

Пока я перевариваю эту информацию, Безликий обращается к девушке:

— Айрин! — рявкает он. — Как только вы доедите до внешних границ Аркена, ты высаживаешь этого лорда и дальше он идёт один. И… — Безликий вперивается в девушку своими провалами глазниц, — не смей даже входить в Аркен, если тебе дорога твоя жизнь! Ждёшь своего ненаглядного в карете и, советую тебе держать двери экипажа закрытыми! Даже носу не показывай наружу! Ты меня хорошо поняла?!

Я вижу, что на Айрин нет лица. Она стоит вся бледная. Переводит на меня взгляд. Судорожно сглатывает слюну и кивает Безликому.

— Так, князь мой, — Безликий ухмыляется, — а теперь, последний штрих! Надо бы заняться твоим лицом!

— А что с ним не так, Мастер? — жестко спрашиваю я.

— А то, — отвечает Безликий, — что от тебя за версту разит аристо! А жители Аркена, а тем паче мой должник, страсть, как их не любят! Но, не беда, — Безликий потирает руки с когтистыми пальцами, — я тебе его подправлю! Ты станешь у меня обычным гражданином Лимбуса, а значит, я бы на твоём месте не ходил по улицам без маски!

Безликий приближается ко мне, вытянув вперёд правую руку с когтистыми пальцами.

Я чувствую, как от неё исходит нестерпимый жар, как от кузнечного горна.

— Будет больно, — шипит мне Безликий, — очень больно, но ты, и я в этом уверен, — стойкий оловянный солдатик. Сдюжишь, если не хочешь сдохнуть в Аркене, как только ты туда войдёшь!

С этими словами Безликий смыкает свою пятерню на моём лице, и я, под пронзительный крик Айрин, задыхаюсь от нестерпимой боли…

Глава 4

Боль! Боль! Боль!

Она такая, что её точно не вынес бы обычный человек. Я её терплю, понимаю, что иного выхода нет. Я должен пройти это испытание, чтобы затем возвыситься и подняться на новую ступень.

Меня насквозь прожигают пустые глазницы Безликого. Я чувствую, как меняется моё лицо. Ощущение, будто моя кожа, мышцы, кости и сухожилия плавятся, как металл, а затем, из этой массы, Безликий создаёт нечто новое.

Краем глаза я замечаю, как на меня смотрит Айрин. В её глазах застыл неподдельный ужас, а на устах замер немой крик.

По щеке девушки катится слеза. Это меня успокаивает и придаёт мне сил. Хоть кому-то в этом мире небезразлична моя судьба. И, знаете, я ей верю. Такое невозможно сыграть.

Я хочу крикнуть Айрин, что со мной всё в порядке, но язык меня не слушается и…

В этот момент Безликий убирает руку от моего лица. Отходит на пару шагов назад. Смотрит на меня и улыбается.

— Безупречно! — произносит он.

Я хочу дотронуться до своего нового лица, но Безликий останавливает меня возгласом:

— Не смей! Ещё минута! Надо, чтобы всё, как следует застыло!

Я не совсем улавливаю смысл его слов, не из воска же он меня лепил? В этот момент Безликий проводит рукой по воздуху и в пустоте появляется овальное зеркало, высотой примерно в мой рост.

Оно замирает напротив меня, и я гляжу на себя.

Скольжу взглядом по своему новому лицу. Задерживаюсь на нём подольше, улыбаюсь, а потом поворачиваюсь к Айрин. Знаете, я ожидал намного более худшего результата. Намного! Что-то вроде уродства или непропорциональных черт, но то, что я увидел…

Айрин утирает слёзы и тоже мне улыбается. Видимо и ей, обновлённый Я пришёлся по душе.

Попробую вам описать моё новое лицо.

Я точно стал старше. Сейчас я бы дал себе лет тридцать пять, а по глазам — все пятьдесят. Лицо у меня сухое, худое, даже измождённое. Жёсткое, даже скажу так — жестокое, будто вылепленное из глины, а потом обожжённое в горниле страшных испытаний, но без той нотки беспредельности, какая бывает у закоренелых преступников, которые готовы убить за пригоршню медяков.

Нос у меня прямой. Глаза красные. Они горят — будто два тлеющих уголька, раздутых порывом ветра. Тёмные, средней длины волосы зачёсаны назад. В висках блестит небольшая седина. Взгляд цепкий, внимательный, настороженный. Он выдаёт человека, который видел такое, что вам и не снилось. На левой стороне лица у меня длинный и глубокий шрам, как после удара саблей. Он пересекает лоб, проходит через бровь, не задевая глаза и скользит вниз по щеке. Не сказать, чтобы он меня сильно обезобразил, но точно придал моему лицу свирепости.

Если бы я встретил такого человека ночью в тёмном переулке, то предпочёл бы перейти на другую сторону улицы, только бы не пересечься с ним на одной дороге.

Ещё я вам скажу, что моё новое лицо, чем-то, неуловимо, напоминает мне себя прежнего — князя Олега Ярского, только без прежнего лоска, а такого — каторжанина из благородных. Если бы сейчас меня увидела Селена, то точно бы не узнала.

Айрин подходит ко мне. У неё заплаканные глаза. Она проводит ладонью по моей щеке. Кожа у неё тёплая, нежная, шелковистая.

Девушка заглядывает мне в глаза. Смотрит на меня снизу-вверх и тихо шепчет, почему-то перейдя на «Вы»:

— Лорд Ксандр! Знайте, что вы мне нравитесь в любом обличии!

Затем Айрин делает то, что я от неё ожидал. Она меня целует. Страстно, в губы, ничуть не стесняясь стоящего рядом Безликого.

Не сказать, чтобы я ответил на её поцелуй, но и отстранять от себя не стал. Наверное, мне, сейчас, это было необходимо. Толика тепла и участия перед тем, как я отправлюсь в Аркен, на явно смертельно опасное задание.

— Эй! Вы! Там! — окрик Безликого возвращает меня в действительность. — Я вам не мешаю?

Айрин отрывается от меня, смотрит на Безликого и машет головой:

— Нет.

— Тогда, — Безликий делает непонятное для меня движение рукой и извлекает прямо из воздуха маску. — Она тебе пригодится!

Безликий бросает мне маску и я ловко её ловлю. Верчу в руках. Маска, как маска. Обычная, с прорезями для глаз и рта. Материал мне напоминает потемневшую от времени слоновую кость с сеткой едва заметных трещин. Лик у маски похож на древнеримский профиль, какого-то военачальника или императора — чёткий, будто высеченный из камня, с надменным взглядом из-под бровей.

Я примеряю маску. Она оказывается мне впору, будто её делали на заказ, предварительно сняв с меня мерки.

— А теперь, — Безликий повышает голос, — за работу, живо! Времени тебе даю до утра, а время, здесь, Ярский, — Безликий лыбится, и его выражение напоминает мне смерть, — может тянуться совершенно по-разному! И ещё, — Безликий выдерживает паузу, — я верну тебе твоё лицо, когда ты выполнишь задание. А если нет, — Безликий давит смешок, — то оно тебе будет уже без надобности.

— Я понял вас, Мастер! — я киваю Безликому. Забираю патроны, оправляю шпагу и быстрым шагом направляюсь к выходу из замка.

Я слышу за спиной быстрый перестук каблучков.

— Ксандр! — кричит мне Айрин. — Подожди меня!

Я оборачиваюсь. Девушка ко мне подбегает и, запыхавшись, выпаливает:

— Мы же вместе едем!

— Я бы подождал тебя на улице, — отвечаю я, — ты что, поедешь в таком виде? — я окидываю девушку взглядом с ног до головы, немного дольше, чем нужно, задерживаюсь на заметно выступающей под платьем груди Айрин, и, спохватившись, быстро перевожу взгляд на её бездонные глаза.

— Да, — отвечает мне девушка, — не будем терять время!

— Хорошо, пошли!

Мы делаем шаг вперёд, как нам в спину лупит окрик Безликого:

— Айрин, — мы оборачиваемся. Безликий прожигает нас своими глазницами, — все инструкции ты получишь, как обычно, — и Безликий стучит себя пальцем по лбу.

— Поняла, Владыка! — отвечает ему Айрин, и мы растворяемся во тьме.

***

Лимбус. Пять минут спустя.

— Ну рассказывай мне, что мы будем делать дальше? — спрашиваю я у Айрин, пока мы едем в карете со всё тем же возницей.

— Ты будешь делать, не я, — девушка сидит напротив меня и пытается мне улыбнуться, но у неё это плохо получается. Видимо, сказывается сильное волнение.

Снаружи раздаётся перестук копыт, и мы разъезжаемся в другой каретой. Моя маска лежит рядом со мной на сиденье. Там же валяются цилиндр и шпага с винтовкой в кобуре. Окна кареты завешаны плотной занавесью. Внутри кабины тускло горят газовые светильники. Тени от ламп играют на лице Айрин и окрашивают его призрачным сиянием.

— Долго нам ехать до Аркена? — спрашиваю я, методично набивая патронами ремень-патронташ и спидлоудеры для револьвера.

— С полчаса, — отвечает мне девушка.

— Мне нужна информация об этом должнике, как его найти и, что меня ждёт в Аркене?

— Ну, — Айрин набирает полную грудь воздуха, открывает рот, чтобы начать говорить, а потом, внезапно, пересаживается ко мне на сиденье, хватает меня за руки и начинает быстро говорить шепотом:

— Ксандр! Скажу тебя прямо! С этого задания невозможно вернуться живым!

— Почему? — удивляюсь я.

— Я не знаю, что нашло на Мастера Ключей, — горячится Айрин, — но он, явно, очень на тебя рассердился, раз послал в Аркен за самим Люцером!

— Люцером? — переспрашиваю я.

— Ну, да, — отвечает девушка, — должник Мастера — Люцер, но все его называют Конструктор.

— Постой, — меня осеняет, — ты сказала его зовут Люцер, это от имени Люцифер?

Айрин недоумённо смотрит на меня и говорит:

— Ты сказал — Люци…фер? Правильно? А кто это?

— Неважно, — отвечаю я, — просто одна очень известная личность, из того мира, откуда я прибыл. Говори дальше.

— А… да, так вот… — мнётся девушка, — Конструктор, он получил это прозвище не просто так, все механические вещи, существа в Лимбусе, да даже лошади, которые нас везут — это его рук дело. Он обожает создавать механоидов, а потом выпускать их в город и наблюдать, что они там учудят.

— Он — из Безликих? — спрашиваю я.

— Нет, — Айрин мотает головой, — но очень силён и могуществен! Он давно живёт в Аркене, а это — такое тёмное место, куда случайный человек даже не сунет носа. Там обитают… — девушка ещё сильнее понижает голос и говорит мне: — жнецы!

— Жнецы? Это ещё кто? — переспрашиваю я.

— Представь себе паука похожего на человека, со стальными лапами и мотором внутри, — объясняет мне девушка и понятнее от этого не становится, — они приносят Конструктору тела, чтобы он создавал из них новых существ — безжалостных, смертоносных, не испытывающих страха или угрызений совести. А ещё, — Айрин переводит дух, — жнецы, извлекают из убитых ими обитателей города аниму!

— Души? — переспрашиваю я, быстро переведя слово с латыни на привычный мне язык. — Ты это серьёзно?

— Не души, — девушка понижает голос до самого тихого шепота, — а жизненную силу! Сам подумай, мы же находимся в Лимбусе! Они используют эту энергию, чтобы питать свои тела и тела других, включая и Безликих!

— Типа, как пчёлы собирают нектар, чтобы сделать из него мёд?

— Ксандр! — Айрин топает каблуком об пол кареты. — Ты невыносим! Я же говорю с тобой серьёзно! Ты представляешь, куда ты вообще собираешься пойти? Это же настоящее логово смерти! Анима для них, как топливо, как еда! И её всегда мало! Поэтому она и ценится на вес золота! В Лимбусе убивают, только чтобы добыть аниму, а потом, выгодно её продать или использовать для собственных нужд. Например, для усовершенствования своего тела! Открою тебе ещё один секрет, — Айрин снова переходит на шепот: — Безликие заплатят любую цену за редчайшую аниму, если её добыть, как гласит пророчество, из первородной души! Той, которая первая пришла в наш мир! Понимаешь?

На этих словах у меня в мозгу, будто, что-то щёлкает.

«Первородной души? — думаю я. — Неужели Безликие тоже гоняются за первородным, как и Орден Реинкарнатов? Интересно. Два таких разных мира — Лимбус и звёздные королевства, а цели общие. Теперь понятно, почему Безликие хотят выбраться из этого города. Каким бы огромным не был бы Лимбус, он всё равно — конечен, а, как я теперь знаю, миров много. Вот тебе и стимул, чтобы вырваться отсюда — так они увеличат охват и получат доступ к практически неисчерпаемому источнику душ — анимы! Я снова оказался в самой гуще заговора. Ещё бы понять, что на самом деле задумал Мастер Ключей! Теперь, после всего того, что я узнал, я не верю ему ни на грош! Он явно преследует, какую-то свою цель. Вот только вопрос, какую?»

— Никто не знает, сколько в Аркене жнецов, — горячо продолжает Айрин, — десятки, а может быть и сотни! И все они разные!

— Значит, мне нужно будет больше патронов, — я пытаюсь пошутить, но, честно говоря, у меня это скверно получается.

Айрин округляет глаза и смотрит на меня так, будто я сморозил, какую-то глупость.

— Знаешь, — Айрин приникает к моему уху, явно переусердствовав с расстоянием, и шепчет: — Мастер Ключей уже посылал за картой других стрелков и… — девушка выдерживает паузу, и дышит мне в ухо своим тёплым дыханием, делая это с явным знанием, как сделать мне приятно, — ни один из них не вернулся обратно!

— А ты знаешь, что за конфликт у Мастера с Люцером? — спрашиваю я и добавляю: — Айрин, прекрати! Мне сейчас не до этого!

Девушка чуть от меня отстраняется. Смотрит на меня немного обиженно, а потом отвечает:

— Не знаю! Никто не знает! Но конфликт очень давний. Поговаривают, что кто-то из них, уже неизвестно кто, нанёс смертельную обиду другому. Вот они и сцепились.

— А чего не вызвать обидчика на дуэль? — снова спрашиваю я.

— А… — Айрин отмахивается рукой, — они считают дуэль недостойным проявлением эмоций, почти варварским обычаем. Выбором тех, кто не может позволить себе нанять стрелка или подослать убийцу.

— И поэтому Мастер выбрал меня? — Как это соотносится с правилами поведения в Лимбусе?

— Да, никак! — Айрин повышает голос. — На вершине оказывается тот, кто сильнее, хитрее и изворотливее, а потом — главное, не скатится вниз, а для этого все средства хороши!

Я задумываюсь и задаю девушке следующий вопрос:

— Ты знаешь, как мне убить Конструктора?

— Нет, — девушка пожимает плечами, — даже Мастер этого не знает, поэтому он и послал тебя на это невыполнимое задание. Даже если ты перебьешь всех механоидов, жнецов и Создатель знает, каких только ещё существ, тебе предстоит схватиться не на жизнь, а на смерть с самим Конструктором, а, как говорят, он себя тоже видоизменил — улучшил с помощью анимы, и, теперь, почти неуязвим.

— Понятно, — невпопад говорю я, а сам думаю, что меня здесь явно втягивают, в какие-то клановые войны, между двумя влиятельными родами. Назовём это так. А с другой стороны, разве не этим я занимался там, в Санкт-Петербурге, когда меня выставляли на замену в дуэли, вместо другого дворянина, зная, что я — прирождённый убийца. Чем здешние хуже? Все те же заговоры и обман.

«А ведь я ещё даже не подобрался к другим Безликим, — развиваю я свою идею дальше, — а зиккурат с вратами из Лимбуса и дорогой к Кайласу, всё также далёк от меня, как и в самом начале пути. А время идёт. Сколько там прошло в реале, в Скайрисе? Хрен его знает! Вдруг, мне уже нужно сейчас просыпаться и идти на разговор к отцу, а я до сих пор не нашел отсюда выхода!»

— Ксандр, ты здесь, со мной? — голос Айрин доносится до меня, как бы издалека, и это мне напоминает о том разговоре с Селеной, когда мы остались наедине в зале и я не сразу понял, о чём она со мной разговаривала, после того, как я послал Серафиму куда подальше, помните этот момент? Что это? Дежавю? Некоторые считают, я слышал об этом, что дежавю — это опыт прошлых прожитых жизней. Интересно, как это соотносится с тем, что Реинкарнаты ищут первородного, с опытом прожития тысяч и тысяч жизней.

— Да, я здесь, — быстро отвечаю я, — просто задумался, как мне поступить дальше.

— Знаешь, — девушка, внезапно, кладёт мне голову на грудь, и я вдыхаю аромат её волос, — давай… — судя по голосу Айрин, она сильно волнуется, — убежим, скроемся отсюда! Лимбус огромный, практически бесконечный! Мы сможем это сделать, вдвоём! Мастер Ключей нас никогда не найдёт! Он будет думать, что ты погиб в схватке с Конструктором, как и все до тебя! Я вернусь, и скажу ему, что ты не вышел из Аркена, а потом приеду к тебе. У меня есть укромное место! Там мы будем в безопасности! Ты и я! Навсегда!

Я, резко, с силой, отстраняю от себя девушку. Встряхиваю её за плечи и, вспомнив, что возница может нас подслушать, говорю ей:

— Что ты несёшь?! Я же дал твоему Мастеру слово! Нет!

— Но… — Айрин кусает губы и заламывает руки, — тебя там могут убить! Ты понимаешь это! УБИТЬ! Оттуда ещё никто не возвратился живым из тех, кого подсылали к Конструктору! Никто и никогда!

— Значит, — я ухмыляюсь, — я буду первым!

Девушка смотрит на меня, как на сумасшедшего. Её глаза полны слёз, а я уже теряюсь в догадках, она меня проверяет, провоцирует, или действительно без ума от меня и хочет рискнуть всем, что у неё есть, и решила обмануть Безликого?

Если она меня провакатирует по заданию Безликого, то, как актрисе, ей нет равных, а если всё это правда, то, я даже не знаю, что и сказать… С одной стороны, я ловлю себя на мысли, что это — ещё одна победа в мою копилку, а с другой стороны, мне, до жути, жаль эту девушку. Почему-то я хочу её крепко обнять, прижать к себе и не отпускать. Сказать ей, что-то банальное, успокоить.

Айрин, видимо, прочитала это в моих глазах, потому что её дыхание учащается, а глаза ещё больше округляются. Но я беру себя в руки и решаю изменить тему разговора. Говорю девушке:

— Когда мы приедем и я зайду в Аркен, ты будешь в безопасности, здесь, в карете?

Айрин утирает тыльной стороной ладони заплаканные глаза, кивает и, быстро повернувшись, откидывает, как крышку, верх своего сиденья.

Я заглядываю внутрь этого короба и присвистываю от удивления. Я вижу, что там лежит оружие: пара пистолетов неизвестной мне конструкции, похожих на револьверы, только без барабанов, двуствольное ружьё внушительного калибра, с обрезанными стволами, еще одна винтовка уже с барабанным магазином под патроны и тесак, а также патроны в пачках.

— Мне есть, чем угостить любого, кто ко мне сунется! — с гордостью в голосе говорит мне Айрин. — А постоять за себя я умею!

— Знаю, — я улыбаюсь, — уже убедился на своём опыте.

— Да никто сюда и не полезет, — продолжает девушка, — на карете стоит защитный знак и символ моего Хозяина. Он меня оградит от любых посягательств.

— Хорошо, — пока мы ехали и разговаривали, я успел зарядить спидлоудеры и гнёзда под патроны в ремне-патронташе и, теперь, застегнул пряжку у себя на поясе.

— Последний вопрос, — я беру Айрин за руку, — где мне найти Конструктора и, как он выглядит?

— Говорят, — неуверенно начинает девушка, — он находится в Цитадели, в самом центре Аркена, там у него лаборатория, а, как он выглядит, сказать не смогу. У него тысяча лиц и все — ненастоящие.

— Он что, меняет маски? — уточняю я.

— Нет, — девушка мотает головой, — в буквальном смысле. Он меняет лица. Берёт их у тех, у кого забрали аниму и примеряет их на себя, хотя он и не Безликий.

— Пойди туда, не зная куда, найди то, не знамо, что, — говорю я.

— Как тебе себя вести в Аркене и, как выйти на нужных тебе людей, должен знать Привратник, — неожиданно произносит Айрин. Видя мой недоумённый взгляд, она поясняет: — через него все проходят и выходят из Аркена. Должность конечно не большая, но он со всеми общается, слово там, слово здесь, вот тебе и информация от разных людей и нелюдей. Одним словом — пройдоха. А главное, — Айрин мне улыбается, — больше себя он любит только одно — деньги. Держи!

Девушка даёт мне небольшой кожаный мешочек с затянутой тесёмкой горловиной. Я его беру. Несмотря на свои размеры, он весьма увесистый, а внутри, что-то по-металлически брякнуло.

— Золото? — я улыбаюсь.

— Неа, — Айрин мотает головой, — серебряные монеты — весьма редкие, из коллекционных. Тебе пригодятся. Привратник на них точно поведётся! Только все ему не отдавай. Одной — вполне достаточно, на твой вкус, выберешь сам. Остальные держи при себе и, помни, — девушка смотрит мне прямо в глаза: — когда войдёшь в Аркен сразу не стреляй во всё, что там движется. Не убивай всех подряд. Некоторые из обитателей Аркена могут дать тебе ценную информацию или указать путь в Цитадель. Вот тут-то тебе и пригодятся монеты. Проверено, языки они развязывают на раз!

— Благодарю! — я прячу мешочек в карман пальто.

Я хочу ещё, что-то спросить у Айрин, но мою мысль обрывает окрик возницы:

— Тпрууу!.. Приехали! Дальше уже сами, милорд!

Карета останавливается. Я смотрю на Айрин. Девушка смотрит на меня.

— Я пошел, — я беру с сиденья маску и цилиндр. Проверяю, как на мне сидит пояс-патронташ. Револьвер приятно тяжелит руку, слева висит шпага, а справа, в кобуре, спрятана складная винтовка.

— Я буду ждать тебя, — горячо говорит мне девушка, — столько, сколько потребуется!

Я киваю Айрин. Распахиваю дверцу кареты, но, неожиданно для себя, понимаю, что я не могу вот так просто уйти отсюда. Без проявления эмоций или доброго слова для той, кто, по всей видимости, действительно испытывает ко мне глубокие чувства.

— Знаешь… — говорю я, повернувшись Айрин. Я не стал заканчивать фразу. Немного теряюсь, на мгновение задумываюсь и, меня, словно кто-то пихает кулаком в бок, а тихий голос нашептывает на ухо, что я должен сейчас сделать, потому что в будущем от этого будет зависеть моя жизнь.

Я резко обнимаю Айрин за талию. Привлекаю её к себе, прижимаю крепко-крепко и целую в губы с такой страстью, будто это действительно может оказаться последний поцелуй в моей жизни.

Девушка мне сразу же отвечает. Будто она только этого и ждала всё то время, как только мы с ней познакомились.

Я чувствую, как по её телу пробегает горячая волна. Она немного дрожит, чуть постанывает и мне, (с огромным трудом!), удаётся заставить себя оторваться от её уст, будто я приник к живительному источнику влаги, как одинокий путник в жаркой пустыне.

Я чуть отстраняю от себя Айрин. Она смотрит на меня таким взглядом, который говорит больше тысячи слов.

«Пора! — думаю я про себя. — Чем больше я здесь нахожусь, тем сложнее мне будет отсюда уйти», — я ставлю ногу на ступеньку кареты, быстро спускаюсь вниз и, повернувшись, говорю девушке:

— Я ещё вернусь! — и надеваю на себя маску.

Не дожидаясь ответа, я ухожу прочь от кареты быстрым шагом. Не оборачиваюсь, чтобы запомнить именно тот взгляд Айрин, которым она меня одарила после нашего с ней поцелуя.

Мне в спину доносится звук запираемой двери кареты. Вокруг царит ночь. Свет газовых фонарей уже пожрала тьма.

Я иду вперёд, уверенно впечатывая каблуки своей обуви в грубую брусчатку пустынной улицы.

Вокруг меня высятся мрачные громады зданий. Они закрывают собой звёзды и небо, нависают надо мной. Я знаю, что Лимбус наблюдает за мной. Город меня оценивает. Взвешивает на чаше весов судьбы, чего я стою на самом деле и, как лучше поступить, дать мне сделать ещё с десяток шагов, или убить здесь и сейчас.

Вижу, что улица и мостовая заканчиваются входом в огромную арку, сложенную из плохо обработанного камня.

От арки веет тьмой, злобой и ненавистью, как из бездны в ничто, а за ней начинается бесконечный ряд остроконечных крыш, готических зданий, привычных, как я знаю, для столицы Великобритании, только намного более огромных и непропорциональных, с рядами дымовых труб. Пахнет углём, нечистотами и, как мне кажется, кровью.

Это запах ни с чем не перепутать. Солоноватый привкус с медью на языке. Я вхожу на неизведанную территорию, где я точно не знаю, что меня ждёт.

Оружие придаёт мне уверенности. Я держу его скрытно, чтобы не светить раньше времени, зная, что в случае необходимости, извлеку его в мгновение ока.

Шаг.

Ещё один шаг.

Третий.

Я иду, каждую секунду ожидая выстрела из-за угла или нападения неведомой твари. К маске я уже привык, она точно стала одним целым с моим лицом, приросла к нему и пустила корни мне под кожу.

Мои глаза уже адаптировались ко тьме, точнее сумраку, который окрашивает причудливым цветом тусклое пламя газовых светильников, развешанных на фонарных столбах.

На улице никого нет, ни души. И мне это нравится. Так мне спокойнее.

Арка всё ближе. Иных проходов на ту сторону нет. Я понимаю, что она, вроде, как врата, разделяющие Лимбус на две части. Я и должен оказаться по ту сторону любой ценой.

Подхожу к арке. До неё не больше десяти шагов. Карета с Айрин находится, где-то там — далеко за спиной. Не оборачиваюсь.

Я уже готовлюсь сделать шаг в периметр тени, которую отбрасывает арка, которую сверху подсвечивает внезапно вышедшая из-за облаков полная луна, как я слышу окрик хриплым голосом:

— Эй! Стой! Стой, кому говорят!

Револьвер, сам собой, выдвигается из рукава моего пальто. Я его держу дулом вниз, решив, что выстрелить я всегда успею, а для начала нужно понять, кто это меня окликнул.

— Эй! Чтоб тебя! — повторяет некто свой возглас. — Стоять! Кому сказал!

Я замираю. В любой другой ситуации, дерзнувший так со мной разговаривать, был бы уже трупом. Валялся бы с прострелянной головой или с дыркой в груди, но, сейчас, я счёт за благо прислушаться к совету Айрин и действовать хитрее, как она мне сказала, а не палить во всё, что движется. Надеюсь, эта тактика принесёт мне успех.

Я замечаю, как от арки отделяется размытая фигура. Останавливаюсь, жду, до чёртиков желая узнать, кто это. Привратник?

В ночи раздаётся характерный щелчок взводимого курка револьвера. Я, внутренне, готовлюсь к схватке.

Мой палец ложится на спусковой крючок уже моего револьвера. Нервы напряжены до предела. Это — нетипичная для меня ситуация — знать об угрозе, но дать оппоненту мнимое чувство превосходства.

— С чем пожаловал? — внезапно доносится из тьмы.

Я, до рези напрягаю глаза и замечаю, что ко мне приближается… Чёрт возьми! Кто это?

Глава 5

Я вижу, что ко мне идёт человек, если только так можно назвать Это! Сейчас я вам опишу этого субъекта.

Небольшой рост. Наверное, на две головы ниже меня. На голове цилиндр, лихо сдвинутый набекрень, длинное пальто темного цвета с синим отливом. Левая рука в кармане. В правой — револьвер. Слишком большой для такого тщедушного человека. Даже огромный. Под пальто замечаю тёмно-зелёный клетчатый жилет. Из нагрудного кармана виднеется массивная серебристая цепь, какую обычно носят с карманными часами. Брюки, штиблеты. Вроде бы, всё, как обычно. Человек, как человек. Можно сказать, даже щёголь. Но!

Его лицо и фигура. Они непропорциональны, будто кто-то взял кусок глины, слепил из него человечка, а потом, почему-то разозлился на то, что сотворил, смял фигурку, шмякнул её с размаху об стену, и слепил заново. И вот, что получилось у этого скульптора.

Одно плечо человечка выше другого. Одна рука, та, что с пистолетом, длиннее другой. И весь он кажется таким несуразным, что не знаешь, что делать при первом взгляде на него: плакать или смеяться.

Но больше всего меня поразило его лицо. Оно, как бы скошено на одну сторону. Сдвинуто, как после невероятного по силе удара, который сломал кости черепа и челюсть, а затем они срослись, как попало.

Отчего лицо стало уродливым и гротескным одновременно. Эдакая пародия. Уже не человек, но ещё не лепрекон.

Образ Привратника дополняют огромные глаза на выкате. Прямой нос. Остроконечные уши и огромный рот, будто его разрезали от уха до уха, а потом сшили суровыми нитками.

Привратник идёт ко мне вразвалочку. Нагло и самоуверенно. Револьвер в его руке поднят, но направлен в сторону от меня.

Я стою, не двигаюсь с места. Мой револьвер смотрит дулом вниз. Я знаю, что, если, что-то пойдёт не так, я успею выстрелить первым.

Хронокарту я не стал выстраивать, посмотрим, как всё повернётся без моих сверхъестественных способностей.

— Эй, ты! — Привратник обращается ко мне нарочито грубо, и я понимаю, что так он хочет вывести меня из себя и, заодно, прощупать, что я за фрукт. — Чего тебя нелёгкая среди ночи носит, а?!

— Так ведь и ночь же длинная! — отвечаю я. — Куда же мне спешить?

— А ты чего сюда припёрся? — продолжает Привратник. — Шёл бы себе и шёл! А так, меня побеспокоил, от дел важных оторвал!

— Так и у меня к тебе (я делаю ударение на слове «тебе») тоже может быть важное дело!

Признаться честно, меня уже стал забавлять наш разговор. Слишком всё странно, даже для этого — более чем необычного места.

— Какое такое дело? — Привратник надувает щёки и хочет казаться более важным, чем он есть на самом деле. У него это получается весьма комично, скажу я вам.

— Хочу на ту сторону перейти, в Аркен, — отвечаю я, — говорят, у вас лучший выбор анимы во всём Лимбусе!

— Кто говорит? — спрашивает меня Привратник. И я читаю скрытый смысл в его вопросе, типа: «А кого ты знаешь в этом городе?».

Я решаю идти с козырей и, если и врать, то врать, как можно ближе к правде, так мой обман будет выглядеть правдоподобнее.

— Да… — кидаю небрежно, — Сайфер вот говорил мне об этом… — я внимательно наблюдаю за реакцией Привратника, но не подаю вида, что я за ним слежу, а сам продолжаю: — как раз незадолго до того, как его убили.

— Да, ну?! — удивляется Привратник, и его реакция выглядит естественной. — Давно?

— Недавно, можно сказать, — я едва сдерживаю смех, но придаю голосу максимальную серьёзность: — вот этой ночью.

— А кто? — продолжает Привратник.

— Понятия не имею, — равнодушно отвечаю я, — говорят, кто-то из аристо.

— Ну… — тянет Привратник, — и чёрт с ним! Если честно, — человечек подходит ко мне ближе, хотя и держит наготове револьвер, — он был тем ещё говнюком! Туда ему и дорога!

«Так, — думаю я, — видимо Сайфера многие недолюбливали, раз Привратник так о нём отзывается. Не стоит козырять мнимым знакомством с ним. Выгоды мне это не принесёт».

— А ты, — спрашивает меня Привратник, — тоже из аристо?

— А что, разве похож? — с этими словами я улыбаюсь (мне это реально даётся легко, думаю вы уже догадались почему) и снимаю маску.

Привратник пялится на меня несколько секунд. Рассматривает, как картину в музее, а потом хохочет:

— Да ужж… ты точно не из аристо! С такой-то физиономией!

Мысленно я уже два раза пристрелил этого недомерка, но продолжаю играть в эту безумную игру.

Я тоже смеюсь, а затем, задвинув револьвер в рукав пальто, протягиваю руку Привратнику и говорю:

— Олег Ярский!

(Я решил назваться своим реальным именем, подумав, что оно сейчас лучше всего подходит к тому, как я выгляжу).

Привратник, недоумённо, смотрит на мою ладонь, будто с ним это происходит впервые, а затем, несколько неуверенно, тоже убирает револьвер в кобуру на поясе, причём, делает это так лихо, как-то его хитро крутанув, что я понимаю, что стрелять он точно умеет.

Человечек протягивает мне свою руку, и мы обмениваемся крепким рукопожатием, причём, я замечаю, что у него неестественно толстые пальцы, сильно развитые кисти и необхватное запястье.

— Монтгомери, — говорит мне Привратник, — но, для друзей, я — Монти-Кид.

— Рад знакомству! — вежливо отвечаю я.

— Но ты — Монти-Кид с силой сжимает мою ладонь, и я отвечаю ему тем же, — явно из благородных! Меня-то не проведёшь! Откуда ты? — Монти резко меняет тему разговора. — Судя по имени, из России?

— Да, — отвечаю я, — из Санкт-Петербурга.

— Ого! — присвистывает Привратник. — Премного наслышан! Жаль, не довелось там побывать!

— А сам-то ты откуда? — спрашиваю я у Привратника.

— Да… — тянет он, явно уходя от ответа, — издалёка, скажем так.

Привратник смотрит в сторону, затем, резко вперивается в меня своими огромными глазами, будто пытается заглянуть мне в душу и задаёт вопрос:

— А ты из какого года к нам прибыл?

— Из тысяча восемьсот семидесятого, — отвечаю я, не понимая, куда клонит этот человечек.

— Аааа… — явно разочарованно произносит Привратник, — понятно. Лады.

Я не понимаю, почему для него так было важно узнать, из какого года я прибыл в Лимбус. Оставим эту загадку на потом. Сейчас для меня самое главное — зайти в Аркен.

Привратник, словно прочитав мои мысли, говорит мне:

— Ты в первый раз хочешь попасть в Аркен?

— Да, — киваю я.

­— Хочешь найти особенную аниму?

— Угу, — снова киваю я, решив играть в эту игру с Привратником, чтобы выудить из него, как можно больше информации.

— Я могу дать тебе одну рекомендацию, чисто по-приятельски, — Привратник понижает голос до шепота, — но скажу сразу, там очень недёшево! Есть чем заплатить?

— Да, — я выдавливаю из себя улыбку, — монеты есть.

— Покажь! — сразу же оживляется Привратник, и в его глазах загораются искорки алчности.

Я запускаю руку во внутренний карман пальто. Нащупываю там кошель, который дала мне Айрин. Быстро развязываю тесёмку и, чтобы не светить всеми монетами сразу, выуживаю из мешочка только одну.

— Вот, — я протягиваю на ладони тускло блестящий кружок серебра с изящной гравировкой по центру, в виде лица властной женщины в профиль, очень похожую на императрицу.

— Ого! — Привратник аж подскакивает на месте. — Неплохо! Совсем неплохо! А ты, как я вижу, совсем непрост и монета у тебя редкая. Такая, дорогого стоит! Много у тебя таких ещё?

— Хватает, — отвечаю я неопределённо, — если поможешь мне найти редкую аниму, то эта монета твоя!

— Всего одна? — Привратник корчит недовольную физиономию. — Давай так, — он начинает торговаться, как заправский деляга на рынке, — сойдёмся по справедливости — одна монета за проход в Аркен и ещё одна монета за наводку на место, где есть отличный выбор анимы на любой вкус! Не палёнка! Зуб даю! — человечек щелкает себя пальцем по передним зубам. — Скажешь Торговцу, что пришёл к нему от меня, он тебе сделает хорошую скидку. Ну, давай, Олег Ярский, решай! Я делаю тебе выгодное предложение! Соглашайся, и каждый из нас останется в плюсе.

— Давай так, — я тоже умею торговаться, — я тебе сейчас плачу одну монету за вход, а вторую дам тебе только тогда, когда буду возвращаться с анимой? Договорились?

Привратник на моё предложение делает недовольную физиономию. Сдвигает цилиндр на голове на другое ухо и отвечает:

— А где гарантия, что ты выйдешь оттуда живым? Может быть тебя там прикончат и, тогда, плакали мои монеты! Неа. Деньги на бочку сейчас, за вход в Аркен и за наводку на аниму. Иначе, что мне за польза с тебя, а?

— Ты думаешь, меня там могут убить? — спрашиваю я, стараясь придать голосу удивлённость.

— На раз-два! — Привратник смеётся в голос. — Поэтому, сначала деньги и, только потом, всё остальное.

— Договорились! — я снова роюсь в кармане и протягиваю Привратнику уже две монеты.

Он быстро, даже жадно, сгребает их с моей ладони, и мы пожимаем друг другу руки.

Привратник быстро прячет монеты в карман своей жилетки, а потом, прямо по-театральному, кланяется мне, при этом сняв с головы цилиндр.

— Как зайдёшь в Аркен, держи курс на храм. Ты его сразу узнаешь по остроконечным шпилям, — объясняет мне Привратник, — мрачный такой, не пропустишь. Как дойдёшь до храма, поворачивай на боковую улицу. Там ещё вывески будут, как в торговых рядах, типа лавки. Место приметное, не заблудишься. Идешь-идешь. Тебя будут зазывать зайти, посылай всех лесом. Доходишь до конца улицы. Увидишь большое кирпичное здание, немного покосившееся. На здании надпись: «Скобяные изделия». Не обращай на неё внимание. Заходишь внутрь, только будь осторожен, там обычно, всякая шваль ошивается. Постарайся отболтаться от них, а не палить во все стороны. Шум нам ни к чему, а то ещё Наблюдатели появятся, а с ними договориться не получится.

— Наблюдатели, — перебиваю я Привратника, — это… кто? Охрана?

— Типа, — отмахивается человечек, — ты главное — слушай! Как зайдёшь в здание, идёшь по коридору. Находишь дверь с цифрой «13». Стучишь в неё в колотушку, ну... металлической пяткой на кольце в пластину. Знаешь, такие, как раз для древних, вроде тебя. Откроется окошко. Тебя спросят: «Чего тебе?». Ты отвечаешь: «Я от Монти-Кида, пришёл за маслятами. Слышал, у вас хороший выбор». Тебе скажут: «Никаких маслят у нас нет, иди, куда глаза глядят!». А ты настаиваешь и говоришь: «Раз нет маслят, то продайте то, что находится в тайной комнате, за скрытой дверью, в замурованном шкафу с изображением лица ведьмы. Я слышал, что это даже лучше, чем маслята». На это тебе ответят: «Друг Монти-Кида — наш друг!» и откроют дверь. При этом в тебя будут целится из пистолета. Но ты не обращай на это внимания. Главное — не быкуй и, не суетись! Хозяин лавки этого страсть, как не любит! Будь предельно вежливым, Ярский! От этого зависит твоя жизнь! Как войдёшь внутрь, будет последняя проверка. Ты, без лишних вопросов, должен сам показать хозяину лавки вот это, — Привратник протягивает мне игральную карту из замызганного картона, на которой изображен череп в фас, в маске на пол лица, с шутовским колпаком на голове, с колокольчиками. Его костлявые руки скрещены. В правой он держит за острие кинжал, рукояткой вверх, а в левой стеклянный флакончик, в виде медицинской склянки, с горловиной, заткнутой пробкой, — всё понял?

— Угу, — мычу я в ответ, переваривая услышанное и мысленно проговаривая про себя всё вышесказанное Монти-Кидом.

— Затем, — Привратник морщит лоб, — если ты нигде не накосячил, Торговец посмотрит на эту карту и скажет тебе: «Милости просим!». Дальше, действуй по обстановке. Выбор анимы там огромный! Есть действительно редкие вещи. Если сойдётесь в цене, то сможешь прикупить себе нечто особенное! Но, здесь я тебе не советчик. Сам решай! Только, не задерживайся там, и лишнего не болтай! И мой тебе совет, сразу всеми монетами не свети. Бери только то, что тебе реально нужно. А то тебя там за них кончат на месте разом, и глазом не моргнут! И все твои способности тебе не помогут!

­— А там, что, кроме Торговца, будет, кто-то ещё? — спрашиваю я.

­— А то! — Привратник лыбится. — Там постоянно тусуется разная публика. Приятная и не очень. Так что, держи ухо востро, а револьвер наготове! И, ещё… — Привратник задумывается, словно решая, говорить мне то, что ему пришло в голову, или нет. Наконец, он продолжает: — если увидишь или заметишь там, в лавке, да в вообще в Аркене, что-нибудь странное и необычное, живое или неживое, то не спеши хвататься за шпагу или свой пистолет. Они не всегда тебе помогут. Сперва десять раз подумай, и только потом стреляй или обостряй конфликт. Помни, ты там будешь один, а вот врагов может быть дюжина. Всех не перестреляешь, а сам ляжешь. Смекаешь?

Я коротко киваю Привратнику и уже делаю шаг вперёд, чтобы зайти в арку, но меня останавливает любопытство.

Поворачиваюсь и спрашиваю, обращаясь к Привратнику по имени:

— Монти-Кид, послушай, а скажи мне, я что, один собрался этой ночью в Аркен?

— Ха! — Привратник смеётся. — Да пока мы с тобой здесь болтали, через эту арку уже прошло с десяток человек и проехало пару экипажей.

Тут уже я не скрываю своего реального удивления и задаю ему следующий вопрос:

— Как такое возможно?

— Да… всё просто, — Привратник сплёвывает в грязь сквозь зубы, — вход в Аркен один, но их много, — видимо, заметив моё недоумение, — человечек поясняет, — я попробую тебе объяснить, хотя, обычно, я так не делаю, но ты отнёсся ко мне, как к равному, а не, как и прислуге. Буду стараться говорить на понятном для тебя языке, терминами, которые соответствуют твоему времени, Олег Ярский, — на этих словах до меня доходит, что Монти-Кид попал в Лимбус из года намного старше моего. Может быть из двадцатого или двадцать первого века. Пока я об этом подумал, Монти-Кид продолжает: — Всё дело во множественности времени, пространства и состояния. Единственный вход — он один — только для тебя, для другого — этот же вход тоже единственный, и для третьего также.

Сказать, что я, что-то понял из этого объяснения, значит — не сказать ничего. Всё стало только запутаннее. Привратник, явно уловив мои мысли, поясняет, причём он делает это с совершенно другой интонацией в голосе. От сорвиголовы не осталось и следа, теперь передо мной стоит учёный человек. Монти-Кид продолжает:

— Представь, что мир, который тебя окружает, можно нарезать на ломти, как булку, и раздать каждый из этих ломтей разным людям. Все они получат по ломтю — частице одной булки. Если все эти люди соберутся вместе и сложат все эти ломти воедино, то они получат целую булку. Но, в том-то и фишка, что они никогда не встретятся, так как находятся, пусть и в одном мире, но на его разных уровнях. Типа — нескольких параллельно идущих коридоров, каждый из которых ведёт к одной двери. Понятно?

Я киваю, и до меня начинает доходить один из главных секретов устройства Лимбуса, но я, пока, держу эту мысль при себе.

— Итак, — говорит мне Привратник, — все эти люди с ломтями хлеба от одной булки, как бы ходят по разным этажам одного здания, где между ними нет лестниц или бредут по коридорам, если тебе так будет более понятно. Итак, ходят они, ходят, смотрят на свои ломти. Понимают, что это — всего лишь часть, чего-то большего, но чего именно не представляют! Ведь, вообрази себе такое, они никогда не видели булки и, не знают, как она выглядит на самом деле! Далее, — Привратник набирает полную грудь воздуха, явно подбирая нужные слова, чтобы объяснить мне всё, как можно проще: — но и ломоть от булки, это — не просто хлеб, это — стандарт — матрица, которую им передали. Ломоть, если его конечно ровно отрезать от булки, он же останется ломтем везде, в любом мире, так?

— Так, — снова киваю я.

— Чтобы не перегрузить тебя лишней информацией, — Привратник чешет нос рукой, — я дам тебе только основу. Допустим, я стою на перекрёстке из нескольких слоёв одного мира. Не спрашивай меня, кто меня сюда поставил и, что это за сущность. Но моя главная особенность — я знаю, и прими это на веру, Ярский, как выглядит целая булка, а вы — все, кто здесь шляется по ночам — каждый приходит по мне со своим ломтем, думая, что он такой один, хотя вас, на самом деле — множество! Ведь вы не знаете, на что в реальности похожа эта булка.

Я чувствую, что у меня уже закипает мозг, но я должен дослушать эту лекцию до конца, чтобы суметь выйти живым из Аркена и вообще, выбраться из Лимбуса, а не остаться здесь навсегда, как остальные.

— Так, — Привратник озирается по сторонам, будто опасаясь, что его могут подслушать, — я вижу каждого и, по тому, какой у тебя ломоть, точнее, что ты с ним собрался делать, определяю, пустить тебя в Аркен или нет. Направить тебя по ложному пути или подсказать верную дорогу. Усёк?

— Да, — немного неуверенно отвечаю я.

— А ещё, — Привратник понижает голос до шёпота, — вообрази себе, что ломоть от булки — это вовсе и не ломоть, это я сказал так, к слову, для примера, а небольшая частица, которую невозможно разглядеть даже в самый мощный микроскоп. И эта частица, вовсе и не частица, а струна, только предельно тонкая!

— Тоньше, чем волос? — уточняю я.

— В тысячи и тысячи раз! — отвечает Привратник. — И вот, представь себе, что эти струны, или нити, называй их, как хочешь, всё время колеблются, будто на них, кто-то играет. И, от этой игры, точно также, как и от игры на гитаре зависит, какую мелодию ты получишь, а точнее, вибрация струны влияет на её конечное состояние и, чем она может стать для тебя. Дёрнешь сильнее, получишь одно, едва дотронешься, совсем другое. А ещё, игра одной струны, влияет на игру другой, как если бы все они были связаны воедино в одном инструменте.

— И ты знаешь, как на этих струнах можно играть? — задаю я Привратнику следующий вопрос.

— Немного, — честно отвечает мне человечек, — но я их отлично вижу! Я могу понять, что за игру со мной ведут и, во что может вылиться эта мелодия!

«Так, думаю я, — пока я окончательно не сошел с ума от этих новых познаний, которые звучат, как бред сумасшедшего, нужно делать отсюда ноги. Потом, обдумаю всё, как следует».

А Привратника, что называется понесло! Он и не думает завершать свою научную- или псевдонаучную лекцию.

— Но и вы — страждущие Аркена, тоже видите меня только в одной из личин, — Привратник видимо решил сегодня добить меня своим разговором, — а личин у меня может быть много! Также, как и струн!

Щёлк!

«Постойте! — думаю я про себя. — Вот оно! Эврика! Как бы воскликнул Архимед».

На этих словах у меня в голове из хаоса мыслей сложился пазл. Несмотря на всю витиеватость речи Привратника, суть, как я думаю, я ухватил.

«Я и есть, тот самый ломоть, — струна, — думаю я, — и, одновременно, тот, кто им обладает. Един в двух ипостасях! Предмет и носитель предмета! А это означает, что, видимо, здесь, а Аркене и Лимбусе есть возможность изменять своё состояние в зависимости от ситуации. В объяснении Привратника — дёрнуть за струну. Но, сравнение с хлебом и ломтём от булки, мне кажется более понятным. Ведь хлеб — он податливый. Если его размять в руках, то из него можно лепить, как из глины! А это означает, что, изменив свою часть, я изменяю и саму булку — множественность времени, пространства и состояния разом! К лучшему или к худшему, заранее сказать невозможно, но… — я хватаюсь за эту идею, как утопающий за соломинку, — теперь я понимаю, как Безликому удалось ходить по потолку и уклоняться от моих пуль, словно он перемещался в пространстве. Он может менять свою часть мира, по своему усмотрению — устанавливать свои физические правила, здесь и сейчас и навязывать их мне — одному из множества, кто, пока, не обладает такой способностью!»

Я не знаю, сам ли я дошёл до этого или мне это подсказал Хронос. Может быть моя догадка и, — неверная, но если принять её за правду, то это объясняет практически всё, что происходит в Лимбусе и, даже в том мире, откуда я сюда пришёл — во всех этих звёздных королевствах, будь они трижды неладны! Ведь там, технологии, неотличимы от магии. Со всеми этими перемещениями, полётами и извлечением оружия прямо из воздуха.

«А Привратник не прост, совсем не прост! Пусть он и выглядит, как плут, но тот, кто его сюда поставил, но это место, знал своё дело. Остаётся проверить мою теорию в деле».

— Монти-Кид, — начинаю я, тщательно взвешивая каждое слово, — ты можешь мне показать одну из своих личин? Например, для тех, кто нарушил твои правила, или, скажем так, — неправильно сыграл?

— Ха! — усмехается Привратник. — А ты — шаришь! Хочешь проверить уже меня, да? Свою догадку о том, как устроен Лимбус и, как я управляюсь со струнами?

— Да! — быстро отвечаю я, уже пожалев, что я об этом спросил.

— Тогда, — у Привратника раздуваются ноздри, — смотри, и не смей потом говорить, что я тебя не предупреждал! А я тебя предупреждаю!

В этот момент Привратник широко разевает рот, будто собираясь заглотить весь воздух. У него закатываются глаза и…

Я постараюсь вам подробно описать, что я вижу.

Привратник увеличивается. Растёт! А вместе с ним и увеличивается и его одежда. У человечка (хотя нет, уже у рослого человека) разворачиваются и выпрямляются плечи. Он становится выше меня на две головы. Превращается в гиганта с пудовыми кулаками.

Лицо Привратника тоже изменяется. Оно грубеет. Глаза скрываются под массивными надбровными дугами. Руки удлиняются. Судя по туго натянутой одежде, их увивают мышцы, которые грозят разорвать материал.

Привратник становится похож на нечто, напоминающее гориллу, только в обличие очень сильного человека и без шерсти. Он сутулится, прямо, как обезьяна. Руки свисают ниже колен. На спине появляется горб. Толстенная шея. Теперь револьвер не кажется огромным в руке Монти-Кида, а его имя звучит, как издевательство над здравым смыслом.

Знаете, видеть подобного дикаря в одежде щёголя из девятнадцатого века это — весьма странное зрелище. Смесь человека и животного и…

— Ну, увидел?! — басит Привратник.

— Да, — неохотно отвечаю я, думая от том, что случится, если Это захочет на меня напасть.

— Теперь ты похож, — я стараюсь подобрать нужные слова и мне, внезапно, как вспышка в ночи, приходит на ум одна история, которую я… — на мистера Эдварда Хайда из повести Роберта Стивенсона «Странная история доктора Джекила и мистера Хайда», — говорю я.

— Ты в этом уверен? — внезапно спрашивает меня Привратник.

— Ну, — я уже пожалел, что использовал этот пример, но обратной дороги нет. Слово — не воробей, вылетит, не поймаешь. — Да, — отвечаю я, и вижу, как Привратник меняется в лице, если так только можно назвать то, что произошло с его животной харей. Её исказило бешенство.

Не знаю, что на него нашло, но, на всякий случай, я уже приготовится стрелять в него из револьвера.

Привратник, резко выбросив левую руку, хватает меня за шею. Ощущение, что меня схватили клешнями. Он приподнимает меня над землёй, на высоту своего роста и шипит мне в лицо:

— Как ты мог прочитать историю Стивенсона о докторе Генри Джекиле и Эдварде Хайде, если эта повесть была написана в тысяча восемьсот восемьдесят пятом году, а впервые была опубликована ещё через год?! Ты же мне сказал, что ты пришёл сюда из тысяча восемьсот семидесятого года. То есть за пятнадцать лет до того! Кто ты на самом деле, Ярский, и, как ты здесь оказался?!

На этих словах Привратник наводит на меня дуло револьвера, а его палец ложится на спусковой крючок.

— Считаю до трёх! — шипит Привратник. — Если ты мне не ответишь, то на счёт три я вышибу тебе мозги!

— Раз!

Я лихорадочно соображаю, как мне выкрутиться из этой ситуации.

— Два!

Я знаю, что Привратник выполнит свою угрозу и прострелит мне голову. Я хочу привести своё оружие к бою, но не могу пошевелить ни рукой, ни ногой.

«Что со мной случилось? ­— мысленно кричу я. — Как вообще такое возможно?».

Моё сердце стучит, как паровой молот. Я уже почти слышу, как Привратник произносит слово «три» и мои мозги выплёскиваются в грязь.

— Три!

Палец Привратника (или уже существа, в которое он превратился?) вдавливает спусковой крючок и…

Глава 6

Время останавливается. По крайней мере, для меня. Даже, скорее, не останавливается, а проматывается назад и становится на паузу, как раз на том моменте, когда Привратник схватил меня за шею.

Не знаю, я это сделал, или в дело вмешалась третья сила. Неважно! Главное — у меня есть запас, пусть и небольшой, чтобы спасти свою жизнь.

«Действительно, — думаю я, — откуда я мог знать сюжет повести, которая в моё время даже ещё не была задумана автором?! Откуда?! Позвольте, — мне на ум приходит одна идея, — а если я действительно один из реинкарнатов, за которыми охотится Орден, которому служит Серафима, и его глава — Магистр Кайлас? Та душа, которая впитала в себя тысячи жизней и прошла путь от самого сотворения мира? Ого! Как звучит! От скромности я точно не умру! — я мысленно смеюсь, хотя мне сейчас и не до смеха. Я почти физически ощущаю, как время уходит, часики тикают, вот так: тик-так, тик-так, а вместе с их бегом уходит и моя жизнь. — Думай! Думай! — приказываю я себе. — Если моя идея верна, то, как я могу использовать свою сверхъестественную способность? Как?! Чёрт бы вас всех побрал! Постойте! Если душа переходит из тела в тело, то она должна накапливать в себе весь опыт и знания тех, в ком она была. Впитывать их в себя, как губка, а потом, эти знания, возможно, загоняются, куда-то вглубь сознания, и душа про них забывает, попадает в новое тело и проживает жизнь с чистого листа, чтобы затем вновь возродиться, только уже в другом теле! Вот если бы научиться извлекать эти знания по своему желанию. Представляете, какое могущество можно обрести! Опыт поколений. А это — сила и власть! И мне, судя по всему, с упоминанием этой повести о докторе Джекиле и мистере Хайде, как-то удалось вырвать из себя клочок этих воспоминаний о будущем, — прожитом моей душой в теле другого человека. Но, если я смог выдрать из себя малую часть, то, почему нельзя вытащить всё, что я вобрал в себя за тысячи лет со дня моего появления в этом мире?».

Ишь, как я загнул, а теперь спускаемся с небес на землю. Я должен, что-то ответить Привратнику, иначе он прострелит мне голову. Я решаюсь сказать ему правду, точнее то, во что я сейчас сам верю.

Едва я об этом подумал, время снимается с паузы, и я снова слышу, как Привратник отсчитывает:

— Два!

Пока он не сказал: «три», я хриплю:

— Я — реинкарнатор!

Привратник ослабляет хватку. Внимательно смотрит на меня своими злобными глазами.

— Повтори! — говорит он мне. — Повтори, что ты мне сказал?

— Моя душа находится в этом теле, — с трудом начинаю я. Знаете, друзья, не очень удобно разговаривать, когда тебя держат за шею, но я продолжаю: — как и до этого во многих других. Я меняю тела, как одежду, на новые, а потом ещё, и ещё, и ещё. И так, тысячи и тысячи раз, с самого сотворения мира откуда я и пришёл сюда, точнее с момента, когда там появилась первая душа. Поэтому я знал и о повести Стивенсона, хотя и не мог прочитать её в том времени, которое я считал своим. В тысяча восемьсот семидесятом году меня убили на дуэли. Я умер и перенёсся в этот мир, напрочь забыв, что было со мной до и после этого. Помню только одно, что я — дуэлянт из Санкт-Петербурга. Меня зовут Олег Ярский, и я — дворянин. Я помню всю свою жизнь с самого детства и до того момента, как я погиб от выстрела своего оппонента.

О том, что я стал звёздным лордом, у меня есть невеста и меня нанял Мастер Ключей, чтобы я забрал половину карты у его должника — Конструктора, я предусмотрительно умолчал.

— Интересная теория! — Привратник разжимает пальцы и я падаю вниз, в грязь. Кашляю, растираю шею рукой, и, внезапно понимаю, что я снова владею своим телом, будто-то, кто-то снял с него блокировку. — Чем докажешь, что это — правда? — продолжает Привратник.

— Ничем, — отвечаю я, — воспоминания о прошлом или будущем появляются фрагментарно. Я не могу ими управлять или вызвать по своему желанию.

— А хотел бы? — Привратник ухмыляется, если так только можно назвать, то выражение, которое появилось на его харе.

— Да, — отвечаю я, пытаясь понять, куда он клонит.

— Есть у меня один знакомый, — Привратник оглядывается, будто этот знакомый стоит у него за спиной, — он тебе сможет помочь, если за ценой не постоишь!

— Он находится в Аркене? — оживляюсь я. — Ты скажешь, как его найти?

— И да, и нет, — уклончиво отвечает мне Привратник, — обсудим это позже.

— Когда я вернусь из Аркена? — спрашиваю я.

— Если ты вернёшься! — рубит Привратник, акцентируя моё внимание на слове «если».

— Ну, это мы ещё посмотрим! — отвечаю я.

— Иди уже! — Привратник меняется и возвращается к той внешности, которую я впервые увидел — уже не человека, но ещё не лепрекона — Монти-Кида. — А то мы с тобой уже заболтались.

Он машет мне дулом пистолета, указывая на вход в арку. Я делаю шаг во тьму, Вдох-выдох. Вдох-выдох. Как перед прыжком в омут.

— И, когда ты там будешь, помни, — доносится мне вслед голос Монти-Кида, — что добрым словом и пистолетом можно добиться гораздо большего, чем только одним добрым словом!

— Замётано! — внезапно отвечаю я ему, сам не понимая, откуда я знаю это слово и его значение, а ещё, я уверен, что я уже, где-то слышал фразу, которую только-что произнёс Привратник.

«Добрым словом и пистолетом…»

Откуда я это знаю? Откуда, чёрт возьми! Ладно! Всё потом!

Я надеваю маску и иду дальше. Тьма смыкается за моей спиной. Меня ждёт Аркен!

***

Я прохожу сквозь арку и оказываюсь по ту сторону Лимбуса, так сказать. Озираюсь по сторонам. Смотрю направо и налево, ожидая увидеть… Да я собственно и не знаю, что.

Улица, как улица. Тускло светят газовые фонари. Камень, кирпич. Здания, нависающие надо мной, как горы. Где-то там, в вышине, парит лунный диск. Слышны гудки паровозов и пароходов. Ничего такого, но…

Что-то точно изменилось. Даже воздух стал другим. Более насыщенным, что ли, тягучим, спёртым, тяжелым. Холодный ветер треплет мои волосы. Я начеку. Стою, жду нападения каждую секунду, пытаясь понять, что же здесь не так по сравнению с остальным Лимбусом?

И, наконец, до меня доходит. Это место пропитано страхом, злобой и смертью. Примерно такие же чувства я испытывал, когда посещал в Санкт-Петербурге разные злачные места на окраине города, где в кабаках любил собираться рабочий люд: грузчики, ломовые и обычные извозчики, а ещё, — всякая мутная публика с одной целью — пощипать тех, у кого завалялся лишний грош. Украсть у перебравшего с выпивкой гулякой деньги или подкараулить в тёмном переулке поздно идущего домой и, приставив к горлу нож, грабануть его.

Оставим эти воспоминания на потом. Мой опыт в подобных делах — это мой козырь для выживания в Аркене. У лорда Ксандра Румана такого опыта нет, а значит, те, кто закрутили всё это дело с перемещением душ знали, что он может пригодиться.

Я снова ощущаю это, уже знакомое мне чувство, что меня ведут по заранее определённому пути. Загоняют, как волка на охоте. Справа и слева флажки, и мне за них не выскочить. Единственный шанс на спасение — двигаться только вперёд и переиграть охотников!

Шаг, ещё один и ещё. Я медленно иду по пустынной улице Аркена. Прижимаюсь к кирпичной стене. Оглядываюсь. Проход в арку чернеет, как провал в пропасть. Лимбус остался с той стороны, хотя я и по-прежнему нахожусь в этом странном городе.

На всякий случай я решаю держать револьвер наготове. Сказано — сделано. Оружие выдвигается из рукава моего пальто.

Я иду, держа револьвер дулом вверх. Он заряжен зажигательными пулями. Винтовка в кобуре разрывными, ещё есть короткая шпага на поясе, патроны в патронташе на поясе и пять полностью снаряжённых спидлоудеров для револьвера. Есть, чем повоевать.

Я помню наставления Привратника — держать курс на шпили местного храма. Не сказать, что мне нужна анима, но надо же с чего-то начать, ведь так, друзья? Как мне найти Конструктора, я не имею ни малейшего понятия.

Айрин мне сказала, что он находится в Цитадели. Но, где эта Цитадель, чёрт его знает! Поэтому, мне и нужен Торговец. Он то уж точно должен обладать подобной информацией, или рассказать мне, кто меня может вывести на Конструктора.

Иду дальше. Сердце глухо стучит в моей груди. Страха нет. Есть лишь только азарт, как тогда, на дуэлях в Санкт-Петербурге. Шпилей храма пока не видно. Поэтому я решаю выйти в центр улицы и там оглядеться.

Выхожу. Кручу головой по сторонам. Слева и справа от меня мрачные дома. Окна смотрят на меня своими тёмными проёмами. Непонятно, есть там кто живой или нет. По крайней мере, света не видно.

Быть может, меня уже держат на прицеле, пока я стою здесь, открытый со всех сторон?

Быстро прохожу еще с десяток шагов по улице. Под ногами чавкает грязь. Дохожу до примеченного мной перекрёстка. Выхожу на него. Смотрю по сторонам и… Точно! Вот оно!

Если смотреть дальше, то прямо, наверное, в километре от меня, я замечаю острые шпили храма, похожие на шпили готического собора в Кёльне. Ни с чем не спутаешь.

Их видно только отсюда, в промежутке между домами и их крышами. Возвращаюсь с проезжей части на улицу и уже делаю шаг по направлению к храму, как меня привлекает звук быстро бегущего человека.

Я отхожу к нише у одной из стен дома. Вжимаюсь в неё, так, чтобы фонари не отбрасывали на меня свет, и словно превращаюсь в тень.

Звук бегущего всё ближе. Он явно несётся со всех ног. На моего преследователя он точно не похож. Так могут только улепётывать от того, кто гонится за тобой. От нечто страшного и ужасного. От того — кто хочет тебя убить.

Я стою, наблюдаю. Шаги раздаются уже близко. Ещё мгновение и из-за угла, с другой улицы выбегает… Я бы назвал этого человека господином. На нём надето дорогое шерстяное пальто чёрного цвета. На голове цилиндр. Чёрные брюки и лаковые туфли. В левой руке он держит изящную трость с массивным набалдашником в виде шара, вырезанного из слоновой кости, а в правой — револьвер.

Человек тяжело дышит. И это — немудрено. Хотя на его лице маска. На вид бы я ему дал лет пятьдесят. Грузный. Заметно выступающее брюшко и бежит он явно из последних сил.

Не добегая до того места, где я спрятался метров десять, господин резко останавливается, поворачивается и поднимает руку с револьвером, целясь в нечто, что его преследует.

Я веду взглядом по линии его прицеливания и вижу… Вижу… ЧТО ЭТО ЧЁРТ ВОЗЬМИ ТАКОЕ?!

Из-за угла выкатывается, другого слова не подберёшь, монстр. Как и говорила мне Айрин, человек, отдалённо похожий на паука с механическими приводами вместо нижних конечностей.

Сейчас я вам его опишу, только дайте мне возможность сконцентрироваться. Итак, представьте себе массивное, почти квадратное, человеческое туловище без ног, в одежде в виде военного кителя серого цвета, которое находится на изящной, будто резной металлической платформе.

У этой платформы есть четыре лапы, а не восемь, как у членистоногих насекомых. Лапы приводятся в движение шестерёнками и приводами, напоминающими паровозные штоки.

Эти лапы быстро-быстро ходят туда-сюда и существо передвигается резкими скачками. Причём, не видно ни начала, ни конца его движения. Такие судорожные перемещения, рывком на пару метров.

Голова существа вращается, поворачивается из стороны в сторону. Лицо существа закрыто маской в прорезях которой светятся красные глаза. Голова покрыта буйной шевелюрой — жёсткими чёрными волосами, зачёсанными назад.

За спиной существа, на ремнях, как ранец у военных, находится нечто вроде резервуара, изготовленного из меди. От этой ёмкости идут гофрированные трубки, которые входят в тело твари, изнутри которого раздаётся равномерный гул, как от пчелиного роя.

По бокам этого бака прикреплены две трубы с изогнутым верхом, и из них, клубами, вырывается дым!

Вам этого мало, чтобы поверить, что я сейчас вижу нечто адское и потустороннее? Вот вам ещё!

Существо, названное Айрин жнецом вооружено! В правой руке, если только так можно назвать механическую конечность, оно держит оружие, отдалённо похожее на револьвер, только с очень длинным стволом с раструбом на конце, как у старинных ружей, и эдаким стеклянным бочонком вместо барабана для патронов.

А в левой у жнеца копье, только короткое, с толстым металлическим древком и зазубренным остриём, как у гарпуна.

Пока я вам рассказывал, как выглядит жнец Аркена, происходит следующее. Господин нажимает на спусковой крючок и палит в существо.

Бах!

Бах!

Бах!

Пули идут кучно. Точно в цель, и, все мимо! Там, где только что находился жнец уже никого нет!

Существо мгновенно ушло с линии огня, переместилось и уже бежит по стене дома на противоположной стороне улицы!

Я судорожно сглатываю и наблюдаю дальше, гадая, что произойдёт в ближайшее время.

Господин продолжает стрелять по жнецу, но всё бестолку. В него невозможно попасть. Он двигается слишком быстро!

Бах!

Бах!

Бах!

Звук выстрелов гулким эхом разносится вдоль улицы. Видимо в домах никого нет, или жильцы предпочитают не высовываться, когда жнец вышел на охоту.

Стоп! Я едва не хлопаю себя ладонью по лбу. Жнец реально вышел на охоту! Он же хочет извлечь из этого господина аниму — душу!

Первое моё желание — прийти на помощь этому человеку. Я уже делаю попытку выйти из ниши, как нечто запредельное заставляет меня остаться на месте.

Я словно слышу голос у себя в голове, который шипит:

«Стой! Куда ты собрался? Ты ему уже не поможешь! На нём стоит чёрная метка! Возврата нет! Оставайся здесь! Стой и смотри! Тебе это пригодится! Ты должен понять, как работает эта штука и есть ли у неё слабые места!»

«Хронос, это ты? — мысленно спрашиваю я. — Ты здесь?»

В ответ — тишина. Голос в моей голове исчезает также внезапно, как он и появился. Я остаюсь на месте. Жду развязки этой трагедии.

Пока господин пытается лихорадочно перезарядить свой револьвер, жнец, перепрыгнув с одного здания на другое, на противоположную сторону улицы, внезапно, резко и размашисто, как гарпунёр, охотящийся на кита, метает своё копьё.

И… Я отказываюсь верить, в то, что я вижу! Древко копья удлиняется метров на двадцать, будто оно состоит из множества вложенных друг в друга трубок.

Остриё пробивает господина и втыкается в брусчатку мостовой в то время, как само древко остаётся в руке жнеца! Со стороны кажется, что человека пригвоздила невероятная длинная жердь.

Над улицей повисает протяжный крик, и он тотчас обрывается, будто рубануть мечом по туго натянутой струне.

Я стою и смотрю, что произойдёт дальше.

Жнец же вперился в свою жертву. Не выпуская копья из руки, древко которого складывается, он, медленно, спускается по стене здания. Не представляю, как такое вообще возможно. Эта тварь нарушает все законы физики и на неё будто не действует земное притяжение. Хотя, я же нахожусь в Лимбусе, а в этом городе возможно всё.

Жнец реально похож на паука. Он доползает до первого этажа и ловко спрыгивает вниз, прямо на мостовую.

Тварь, не спеша, направляется к убитому. Древко копья всё складывается и складывается, а жнец подходит всё ближе и ближе.

Его судорожные движения напоминают птичьи. Резкие, с фиксацией в одной точке и быстрым переходом к другим.

Я, по-прежнему, стою в нише. Стараюсь даже не дышать, чтобы не выдать себя в укрытии. Хотя, мне почему-то кажется, что жнец знает о моём присутствии, просто не хочет пока на меня нападать.

Посмотрим, на сколько окажется правдивой моя догадка. Я пока даже не знаю, как убить эту тварь, и что она предпримет дальше.

Мои нервы напряжены до предела, как корабельные канаты. Пальцы сжимают рукоятку револьвера.

«Что, если эта тварь улавливает страх?»

Эта догадка молнией пронзает мой разум. Тогда, я сам выдам себя с головой. Мне надо успокоиться. Взять себя в руки и подавить его.

Вдох-выдох.

Вдох-выдох.

Помогает, впрочем, как и всегда.

Наблюдаю за тварью. Она уже подошла к трупу. Жнец, резко, одним движением, вытаскивает гарпун из трупа. Тело тут же обмякает и падает на спину в грязь.

Тварь озирается по сторонам. От неё исходит слабый гул, как от работы мотора.

Затем, жнец складывает копьё и отправляет его за спину, явно вложив, в какое-то потайное крепление, а после…

Я, во все глаза слежу за каждым движением твари. Жнец направляет свой револьвер (пока я буду называть это оружие именно так, хотя это — явно не огнестрел) на труп, нажимает на спусковой крючок и…

Я отказываюсь верить в то, что я вижу! Из ствола, прямо из раструба, вырывается широкий и длинный световой луч. Раздаётся хлопок. По моим глазам бьёт яркая вспышка. Труп исчезает в облаке пара. Во все стороны летят клочья одежды, будто её разорвали на сотни частей. А когда пар развеивается, тела уже нет!

Вообще нет! Ни скелета, ни разодранной плоти! Вообще ничего! Будто трупа и не было. Только жижа на дороге раскисла, словно грязь подверглась сильному нагреву.

«Стоп! — говорю я сам себе. — Если мои глаза меня не обманули, то эта тварь буквально испарила тело в одно мгновение. Без огня или иного источника высокой температуры. Будто это луч воздействовал на убитого изнутри, за секунду нагрев труп так, что кровь и все внутренние жидкости, а ведь, как говорят учёные, наше тело на семьдесят процентов состоит из воды, закипели и разорвали человека. Но это не объясняет, почему от тела ничего не осталось, — говорю я сам себе. — Что же за оружие у это твари?! И…»

Я не успеваю закончить мысль, как, приглядевшись, замечаю, что на том месте, где лежат труп, сейчас колеблется, как марево над дорогой в знойный день, человеческий контур!

Он стоит. Не двигается. Будто пытаясь осознать, что произошло.

До меня доходит, что я вижу душу убитого. Она зависла между двух миров — этим и, бог знает, каким ещё.

«Вот она — анима!» — мысленно кричу я.

В следующий момент, жнец, наводит свой «револьвер» на душу, нажимает на спусковой крючок. Я вижу, как барабан проворачивается и из ствола вырывается тонкий, как спица луч.

Он протыкает душу насквозь. Затем, втягивается обратно в ствол, таща душу за собой и… я реально вижу это, друзья! Душа — эта эфемерная субстанция, безмолвно крича, следует вслед за лучом, пока не исчезает в стволе с раструбом, как в ловушке, переместившись в камору барабана револьвера. Точнее — в стеклянную ёмкость, назову это — гильзой, которая сразу же начинается светиться изнутри призрачным, синеватым сиянием.

Умом я понимаю, что жнец поймал душу и загнал её в ловушку, используя свой револьвер и, как оружие, и, как механизм для захвата анимы, которая помещается в склянку.

«Вот это дела! — думаю я. — Такое не приснится даже в самом кошмарном сне!»

Едва я об этом подумал, тварь делает движение, как если бы она хотела уйти с дороги. Ноги твари делают шаг по мостовой, и я, с облегчением, выдыхаю, как… Моё сердце уходит в пятки, едва я вижу, как жнец совершает резкий поворот корпусом, при этом, платформа, на которой он находится, остаётся на месте, и…

Всё дальнейшее происходит, как в тумане. Тварь пялится туда, где я стою, вытягивает руку с револьвером в мою сторону. Я мгновенно, привожу своё оружие к бою, понимая, что раскрыт и, теперь, я — следующая жертва, на которую охотится жнец.

Мы стоим друг напротив друга и я выхожу из тени. Прятаться бесполезно. Надо принять бой, который может стать последним в моей жизни…

Глава 7

Мои нервы не просто напряжены до предела, они готовы лопнуть, как туго натянутая струна.

Палец придавливает спусковой крючок револьвера. Но я медлю с выстрелом. Почему? Потому, что жнец тоже не палит в мою сторону из своего странного оружия, а ещё я помню наставления Айрин и Привратника о том, что сначала нужно десять раз подумать и только потом стрелять.

А если я в него сейчас выстрелю, то обратной дороги уже не будет. И я не уверен, что мои пули смогут причинить вред этой твари.

Вдох-выдох.

Вдох-выдох.

Мы со жнецом стоим и, непонятно, чего ждём.

Может быть он тоже не уверен, что стоит начинать пальбу с противником, от которого он не знает, чего ожидать. Или, мне это только кажется?

Я, медленно, без резких движений, становлюсь в пол-оборота. Так я уменьшаю профиль корпуса и, хоть немного, затрудняю жнецу прицеливание.

Хотя, суда по его оружию, это — бесполезно. Один выстрел из его револьвера и меня испарит, а на дороге останется только моя душа, которую, потом, продадут тому, кто больше заплатит.

Так себе перспектива, скажу я вам.

Секунды кажутся мне минутами. Ощущаю себя мишенью. Все мои умения — ничто, против оружия жнеца, принцип действия которого мне незнаком. И, против твари, которую, нельзя так просто убить.

Пауза затягивается. Я уже хочу окликнуть жнеца, чтобы спросить, чего ему от меня надобно, как вижу, что его красные глаза в маске вспыхивают огнём.

Он буквально прожигает меня взглядом, затем, резко, крутанув свой револьвер, жнец убирает его в кобуру на поясе. Подносит правую механическую руку к карману кителя. Роется в нём, явно, что-то ища, и…

Жнец извлекает из кармана небольшой предмет, нечто похожее на игральную карту, (Опять карта!) и бросает её мне.

Я ловко ловлю её левой рукой. Подношу предмет к глазам и вижу, что я держу на ладони металлическую пластинку тёмного цвета, посередине которой изображён череп, который смеётся.

«Чёрная метка! — взрывается у меня в голове. — Я получил чёрную метку, как и тот человек, которого жнец убил на моих глазах. Помните голос у меня в голове, который сказал, чтобы я не вмешивался, потому что жертва жнеца уже получила чёрную метку. Теперь я оказался на его месте. Поэтому жнец не стал меня убивать! Видимо, он соблюдает некий церемониал. Может быть Кодекс, который предписывается ему не сразу стрелять в свою жертву и забирать её душу, а дать ей время, чтобы убежать и… таким образом, сильнее помучиться. Видимо он чует страх и идёт по нему, как гончая по следу. Он действует, как охотник! — продолжаю я размышлять, понимая, что исследование этого города может стоить мне жизни. Но выбора нет. Я могу только идти вперёд и свернуть с этого пути уже невозможно».

Пока я об этом думал, жнец перестаёт на меня пялиться. Разворачивается, делает пару шагов прочь от меня, затем останавливается, поворачивает голову и коротко бросает мне из-за плеча, низким хриплым голосом с механическим тембром:

— До скорой встречи, — он выдерживает паузу, — князь Олег Ярский!

Сказав это, жнец срывается с места с такой скоростью, что только я его и видел. Попробуй ещё попади в такого!

«Интересно, ­— размышляю я, — в этом мире есть ещё кто-нибудь, кто не знает моего настоящего имени? А то, у меня уже создалось впечатление, что каждый встречный и поперечный знает, кто я, как я сюда попал и, как меня зовут!».

Я стою. Думаю. Пытаюсь осознать, во что я опять вляпался. Пора подвести промежуточные итоги.

«Итак, — я, мысленно, загибаю пальцы, — я попал в Лимбус, чтобы через этот город выйти на Магистра Кайласа — главу Ордена Реинкарнатов, чтобы поговорить с ним, прежде, чем я отправлюсь к Оракулу и меня женят на Селене. И, на данный момент, я также далёк от своей цели, как если бы я не покидал Скайриса. Чёрт! Сложности нарастают, как снежный ком. Так, дальше. Безликий послал меня, чтобы я убил его врага — Конструктора — Люцера. Я, пока, тоже не выполнил этого задания, но уже пересёкся со жнецом, и, как я думаю, на меня объявлена охота. Пока одни минусы и, ни одного плюса. Чем дальше я углубляюсь в город Вечной Ночи, тем больше проблем огребаю. Надо срочно менять такой расклад! Надо! Должно же мне наконец фортануть!»

Я убираю карту с чёрной меткой во внутренний карман пальто, хотя, и хотел её выбросить. Прохожу несколько шагов по улице по направлению к храму, гадая, сколько же у меня в запасе времени, прежде, чем жнец выйдет за мной на охоту, как слышу позади себя звук тихих шагов.

Резко оборачиваюсь, направляя револьвер, ожидая, что жнец уже вернулся и вижу… Я снова вижу НЕЧТО!

В нескольких шагах от меня стоит, кто? Человек, существо? Что это чёрт возьми такое?!

Я вижу…, наверное, карлика, только похожего на куклу, или карлика в виде куклы? Представьте себе человечка, ростом с пятилетнего ребёнка, явно мужского пола, одетого в штиблеты, брюки, клетчатую жилетку, белую сорочку с высоким воротом и серое пальто. На шее у него повязана галстук-бабочка. На голове — низко надвинутый чёрный котелок. В зубах сигара. Глаза закрыты круглыми чёрными очками в массивной медной оправе. Одним словом — щёголь, хоть и маленького роста.

Его можно было бы принять за лилипута, вот только, передо мной стоит существо, явно изготовленное человеком.

Восковое лицо, практически лишено мимики. Человечек не дышит, потому что у него изо рта не идёт пар. Только пыхает сигарой, и её кончик ярко тлеет в сумраке. Прямой нос. Рот похож на вырезанный ножом, как у деревянной куклы. Ноги и руки непропорциональны телу, а сам человечек производит впечатление искусственного создания. Тоже автоматона, как и Оружейник, только более грубо сделанного и передвигающегося на своих двоих.

— Чего пялишься? — бросает мне механическая кукла, вынув сигару изо рта. — Людей, что ли не видал?

Его голос похож на звук, раздающийся из музыкальной шкатулки.

Я замечаю, что кукла не вооружена и, поэтому, убираю свой револьвер, лихо задвинув его в рукав пальто.

Я решаю, для начала, не обострять ситуацию и, хотя, кукла (думая об этом можно свихнуться!) мне дерзит, отвечаю, как можно более вежливо:

— Олег Ярский! С кем я имею честь?

Кукла на пару секунд зависает, будто я заговорил с ней на китайском языке. Затем, затянувшись сигарой, и выпустив вверх клубы дыма, отвечает мне:

— Бейзил! Просто Бейзил, без всяких там приставок, а для тех, кто знает меня получше — Проныра.

«Проныра? — думаю я про себя. — Странное погоняло для куклы, но, не более страннее, чем с ней разговаривать».

— Рад знакомству! — я подхожу к кукле и, наклонившись, протягиваю ей руку.

Проныра жмёт мне руку в ответ. Пальцы у него твёрдые, холодные, будто выкованные из металла, хотя и весьма подвижны в шарнирных суставах. Они реально выглядят, как у куклы.

— Ты из благородных? — спрашивает меня Проныра.

«У них тут что, это — нечто вроде пароля, свой-чужой?» — думаю я.

— Я что, похож? — я снимаю маску и смотрю вниз, на Проныру.

Он, в ответ, смотрит мне в лицо, хотя за его очками я и не вижу его глаз.

— Да нее, — тянет он, — не очень. Просто ты так чудно разговариваешь, будто мы не на улице в Аркене, а, где-то в центре Лимбуса.

— Ты шел за мной? — я решаю сменить тему разговора и не желаю тратить время на пустую болтовню с очередным жителем этого проклятого города.

— Нет, — Проныра мотает головой, и я не верю ему ни на грош, — так… гулял!

— Здесь? — переспрашиваю я.

— А что такого? — удивляется Проныра и я отмечаю про себя, что ему действительно идёт эта кличка. — Воздух здесь хороший. Дышится легко. Чего не пройтись на сон, грядущий!

— Ты спишь? — теперь удивляюсь я.

Проныра ухмыляется.

— А ты поймал меня! Нет, конечно! Так, притворяюсь!

Я уже хочу покончить с этой бесполезной, как мне кажется, беседой, как решаю задать Проныре ещё один вопрос:

— А не боишься находиться здесь? Жнеца видел?

— А мне-то, что за дело! — злится кукла. — А им до меня тоже дела нет! У меня же нет души! Ты разве этого не заметил, а?

Проныра говорит это так серьёзно, что я едва сдерживаю смех. Мои губы расползаются в усмешке, и я хлопаю его по плечу.

— А ты смешной малый! — говорю я Проныре.

— А то! — Проныра тоже мне улыбается. — Ты то здесь зачем?

— Ищу Торговца, — прямо говорю я, — хочу купить редкую аниму.

— Монти-Кид навёл? — оживляется Проныра.

— Угу, — киваю я, всё более вживаясь в выбранную мною роль искателя острых ощущений. — Он мне сказал, держать ориентир на храм, а там уже и до Торговца рукой подать!

— Ааа, — кривится Проныра, — с Монти-Кида станется! Всё у него легко и просто! А я тебе скажу, что дойти до Торговца, это совсем не значит купить у него аниму, даже если ты и знаешь, как с ним разговаривать и назовёшь пароль!

«Или он набивает себе цену, — думаю я, — или Монти-Кид действительно не всё мне рассказал. Или, меня просто хотят развести на деньги, — продолжаю я размышлять, ожидая, что следующее предложение от Проныры будет — заплатить ему, чтобы он провёл меня к Торговцу».

Но Проныра молчит. Только внимательно смотрит на меня и дымит сигарой, явно ожидая, что я сам предложу ему нанять его, как проводника по Аркену.

— А ты здесь всё хорошо знаешь? — спрашиваю я.

— Более чем! — Проныра лыбится. — Столько лет живу, что уже и счёт потерял. И меня здесь все хорошо знают. Хоть любого спроси, кто такой Бейзил, каждый тебе ответит, что я — добрый малый!

Я, предусмотрительно, не стал задавать ему вопроса, как он оказался в этом теле и, был ли он в нём всегда или это — такое наказание.

— Сколько с меня за твои услуги? — задаю я Проныре вопрос в лоб.

— Монета за вход в лавку Торговца и монета за то, что я доведу тебя обратно к выходу из Аркена.

— Ого! — присвистываю я. — Дороговато!

— Жизнь дороже! — режет Проныра, и я теперь понимаю, почему его так зовут — реально деляга.

Я решаю зайти с другой стороны и проверить свою догадку.

— А ты знаешь, что это? — я достаю из кармана пальто карту, которую мне кинул жнец.

Я показываю черную метку Проныре и внимательно слежу за его реакцией. Он смотрит на карту со смеющимся черепом и, к моему удивлению, это не производит на него никакого впечатления.

— Сам нашел или дал кто? — равнодушно спрашивает у меня Проныра.

— Дали, — отвечаю я.

— Дерьмово, — Проныра вытаскивает сигару изо рта и смачно сплевывает в раскисшую жижу.

«Представляете? Кукла, которая плюёт! Вопрос, как и, чем!»

— Но, ты не дрейфи! — продолжает Проныра. — Я своих клиентов и не из таких говёных ситуаций вытаскивал! Главное знать, с кем тебя свести, чтобы ты добыл аниму, которая перебьёт ставку жнеца.

— С кем же? — продолжаю я.

— С Конструктором! — Проныра пожимает плечами.

«Бинго! — мысленно ликую я, хотя и не подаю вида. Вот только, мой внутренний голос нашептывает мне, что, как-то всё слишком легко получается. Так не бывает! Надо держать ухо востро! Лучше ожидать подвоха, чем его не ожидать и словить пулю или удар клинком на ровном месте. — Здесь могут водиться тигры! — приходит мне на ум странное выражение. И я, хоть убейте, не смогу вам ответить, откуда я его взял».

— По рукам! — я протягиваю ладонь Проныре и пожимаю руку кукле, ощущая себя сумасшедшим.

Проныра жмёт мою руку в ответ, а я, выудив из кошеля, который дала мне Айрин, монету, протягиваю серебро Проныре.

— Вторую получишь, когда выведешь меня к Монти-Киду! — говорю я кукле.

— Угу, — кивает мне Проныра, — договорились!

Он быстро хватает монету. Пробует на зуб. Сплёвывает, а потом кладёт её во внутренний карман пиджака.

— Замётано! — Проныра лыбится одними уголками рта, или, мне это почудилось. — Пошли!

Я надеваю маску обратно и иду вслед за куклой, и, знаете, я уверен на все сто, что Проныра уже видел такую монету, а видеть он её мог только у Монти-Кида. А это означает, что эти двое работают заодно. Один пропускает путников в Аркен, а второй проводит по нему, каждый за свою плату. Неплохо! Совсем неплохо!

***

Мы идём с Пронырой по улице. Молчим. Я пытаюсь проанализировать положение, в котором я оказался, но ничего толкового не выходит. Можно сказать, я плыву по течению. Куда оно меня выведет?

— А у тебя есть оружие? — неожиданно спрашиваю я у Проныры.

— А накой ляд оно мне нужно? — с удивлением отвечает мне кукла. — Моё оружие, — Проныра стучит себя пальцем по лбу, — это вот это. Ещё никогда не подводило!

— А моё… — я выдерживаю паузу, — вот это! — и я привожу револьвер в боевое положение с целью, прощупать Проныру и посмотреть на его реакцию.

— А ты, как я вижу, стрелок! — говорит мне Проныра.

— И, неплохой! — добавляю я.

— Ну, скоро я тебя будет возможность, убедить меня в этом, — двусмысленно произносит Проныра.

— Надо кого-то пристрелить? — спрашиваю я.

— Ещё не знаю, — отвечает Проныра, — зависит от того, как всё пойдет у Торговца.

— А мы идём к нему? — интересуюсь я.

— А то! — удивляется Проныра. — А ты думал, я сразу потащу тебя к Конструктору, что ли? — кукла поднимает глаза и смотрит на меня снизу-вверх.

— Ну… — тяну я.

— К Конструктору с пустыми руками не ходят! — добавляет Проныра. — Поэтому, сначала, мы сходим к Торговцу. Ты купишь у него аниму, посмотрим, что у него сегодня на выбор, прокачаешь себя, а уже потом, обновлённый, — Проныра хмыкает, — мы отправимся за редкой анимой, с котором уже будет не стыдно прийти к Конструктору и, даст бог, мы это провернём раньше, чем за тобой придёт жнец!

У меня уже от всего этого голова идёт кругом. Не успел я сделать и нескольких шагов с этой говорящей куклой, как на меня уже нахлобучили новое задание.

«Какое ещё обновление? — думаю я. — Какая ещё редкая анима? Что это вообще такое, дьявол вас все подери!»

— А ты раньше, что, не пользовался анимой? — неожиданно спрашивает меня Проныра. — В первый раз, что ли?

— Да, — честно отвечаю я, — в первый.

— Ну, тогда с тобой всё ясно! — Проныра снова лыбится и затягивается сигарой. — Слушай и запоминай! От этого зависит твою жизнь!

— Я весь во внимании! — отвечаю я, хотя мысленно обкладываю этого недомерка трёхэтажным матом за то, что он ведёт со мной, как учитель, а я ощущаю себя нерадивым школяром.

— Я надеюсь ты знаешь, насколько здесь высоко оценивают аниму? — начинает свою лекцию Проныра, пока мы идём по безлюдной улице, и я ловлю себя на мысли, почему здесь никого нет. Или здесь никого нет в моей версии реальности, как сказал бы Монти-Кид? А, на самом деле, сейчас, одновременно, по этой улице могут проноситься экипажи, ходить люди и может быть шагает ещё одна версия Проныры, которая идёт с ещё одной версией меня, только из другой реальности. А, как вам такое, друзья? Но, я отвлёкся и снова переключаюсь на лекцию Проныры. А он мне говорит:

— Мы здесь научились извлекать из анимы энергию. Назовём это — жизненной силой души и использовать эту эссенцию, как способ модернизировать себя.

— Например? — спрашиваю я.

— Да, по-разному! — отмахивается Проныра. — Метко стрелять, быстро бегать, или, даже, воскресить умершего. Всё зависит от субъекта, из которого извлекли аниму, кем он был при жизни и способностей Анимика.

— Анимика? — удивляюсь я. — Может быть, Алхимика?

— Да, неее, — поясняет Проныра, — Анимамика, если уж совсем точно говорить, просто так привычнее и короче, — видя мой недоумённый взгляд, кукла поясняет: — Ну, составное из двух слов: анима — душа и мик — миксовать, смешивать, типа так.

— Понял, — отвечаю я, откладывая у себя в голове ещё одно новое слово. — А как использовать аниму, ну… эту… эссенцию? — спрашиваю я.

— Да через маску! — отвечает мне Проныра.

— Через маску? — снова удивляюсь я.

— Ну, не обычную конечно! — злится Проныра. — Специальную, для использования анимы. Там, в этой маске, есть специальный отсек, для закрепления пузырька с анимой. А в пузырьке — дозатор. Ты делаешь вдох, открывается клапан и ты вдыхаешь аниму. Маска сидит так плотно, что ничего не утекает наружу.

— Анима, типа газа, что ли? — не унимаюсь я, твёрдо решив выпытать у куклы, всё что она знает про аниму, даже если Проныра решит, что разговаривает с идиотом.

— Ну да! — кивает мне кукла. — Типа. Ты можешь менять пузырьки в маске по своему усмотрению, один на другой. С разными типами анимы, как патроны в твоём револьвере. Допустим, тебе нужно быстро передвигаться, залечить рану или выстрелить с такой точностью, чтобы попасть в глаз, на расстоянии в сто шагов. Меняешь аниму — получаешь новые способности. Всё просто, а если зайти ещё дальше, то, с помощью анимы, можно изменить и себя. Улучшишь своё тело механизмами, как у жнеца, которого ты видел, только уже без возможности откатить назад. Но, такая анима — редкость. Поэтому за ней все и гоняются. И стоит она дороже золота!

Пока мы с болтали с Пронырой, я не заметил, как мы подошли к храму.

Вблизи он просто потрясает своими размерами. Просто невероятное сооружение! Какой архитектор мог такое создать?! Чистая готика в своём первородном воплощении! Со множеством шпилей, башен и башенок. Витражными окнами. Резьбой на стенах и центральной башней, чей шпиль, похожий на кость, царапает хмурые небеса.

«Теперь, — я вспоминаю наставления Монти-Кида, — я должен свернуть на боковую улицу и пройти вдоль торговых рядов, где меня должны зазывать, что-нибудь купить. Только, — я обращаюсь в слух, — почему я ничего не слышу? Ни голосов, ни людского гомона на торжище, ни скрипа колёс карет?»

Тяну носом воздух. Пахнет грязью, нечистотами, сыростью, плесенью и затхлым воздухом. Так пахнет могила или старый заброшенный склеп.

Я уже собираюсь спросить Проныру, куда нам идти дальше, как замечаю, что кукла с тихим возгласом: «Нам конец!», ныряет за меня, чтобы спрятаться, а впереди, на расстоянии в тридцать-сорок шагов, прямо из воздуха, возникают неясные тени.

«Один, два, три, четыре, пять… семь… девять… десять, — считаю я про себя. — Кто бы это ни был, дело — дрянь! Я это сердцем чую! А моя чуйка никогда меня ещё не подводила».

Я хочу спросить у Проныры, кто это, как слышу щелчки. Так взводят курки револьверов. Тени превращаются в рослых людей, одетых в нечто напоминающее серые солдатские шинели. На головах — шляпы, в виде усечённых конусов. Лица закрыты масками, из прорезей которых на меня пялятся красные горящие глаза. От них веет властью и смертью.

Я привожу свой револьвер в боевую готовность, как слышу окрик, резкий, как удар хлыста:

— Стой, где стоишь!

Люди идут полукругом, двигаясь вдоль по улице от храма ко мне и мне это совсем не нравится. Они меня явно хотя окружить.

Я, не оборачиваясь, спрашиваю у Проныры:

— Кто это?

Но кукла молчит, оставив меня один на один с незнакомцами. Мне на ум приходит только одно, что это — Наблюдатели, а ещё слова Проныры, что у меня ещё будет возможность показать, что я за стрелок.

Думаю, что это она и есть.

— Бросай оружие! — кричит мне один из десятка. — Живо! Я кому сказал!

«Ну, что же, они сами не оставили мне выбора, — думаю я, — а ещё, мне до чёртиков надоело плыть по течению!»

Для себя я уже всё решил. Я выстраиваю прицельную сетку. Мир вокруг меня окрашивается в серые цвета и разбивается на множество кубиков.

— Лежи и не вздумай вставать! — приказываю я Проныре, а сам, улыбаясь Наблюдателям, говорю им: — Ну, кто из вас на новенького? — и поднимаю свой револьвер.

В это же мгновение раздаётся выстрел. Выстрел, который я предвидел за несколько секунд до того. Выстрел, который свершился бы, независимо от моей реакции на окрик Наблюдателей.

Неведомая сила отдёргивает меня в сторону, и пуля проносится, как раз в том месте, где только что находилась моя голова.

Что же, они сами подписали себе смертный приговор!

С криком:

— Погнали! — я открываю ответный огонь, твёрдо зная, что мне, скорее всего, не выиграть эту схватку, даже несмотря на мои сверхъестественные способности, но я постараюсь свести её вничью…

Глава 8

Бах!

Я стреляю в одного из десятка Наблюдателей и, мгновенно, перемещаюсь вбок, даже не глядя, куда полетела моя пуля.

Судя по воплю и яркой вспышке, я попал точно в цель.

«Я стреляю не рукой, я убиваю сердцем! Я вижу не глазами, я целюсь разумом! Я управляю не телом, я контролирую пространство!»

Это — не пустые слова. Это — мой боевой стиль в ганфайтинге, который я придумываю на ходу.

Наблюдатели, в ответ, открывают беглый огонь. Я слышу, как в меня летят пули. Я вижу, как они летят. Я знаю, куда они попадут. Я могу от них уклониться!

Поворот!

Резкий уход в бок!

Выстрел!

Бах! Бах! Бах!

Три выстрела. Три попадания.

Вскрики. Бело-огненные вспышки. Наблюдатели превращаются в живые факелы, которые мечутся вдоль улицы.

Это — не дуэль. Это — симфония смерти, в которой я играю главную скрипку.

Наблюдатели рассыпаются. Разбегаются по углам. Прячутся в нишах домов. В узких проходах и стреляют в меня.

Вжих!

Пуля проносится над моей головой.

«Быстрее! Ещё быстрее! — приказываю я сам себе. — Быстрее, чёрт!»

Я вижу, как в меня палят в прицельной сетке. Я вижу каждую пулю. Я вижу свою смерть, и я её обхожу!

Мои руки и ноги действуют сами по себе с невероятной скоростью, недоступной простому смертному. Тело подчиняется приказам невидимой сущности, которая сидит внутри меня.

Я стреляю и стреляю. По глазам лупят яркие всполохи. Ночь вспарывают огненно-красные вспышки.

Перезарядка!

Пальцы левой руки тянутся к спидлоудеру на поясе. Одновременно большой палец правой нажимает на рычаг и револьвер «ломается» надвое. Стрелянные гильзы вылетают из камор под действием экстрактора и я, одним, хорошо отточенным движением, загоняю новые патроны из спидлоудера в барабан револьвера.

Взмах руки!

Ствол идёт вверх, раздаётся щелчок. Ствол запирается, и я открываю огонь по Наблюдателям целясь туда, где их ещё нет, но они будут уже через секунду.

Бах!

Бах!

Бах!

Крик. Фигуру пожирает пламя зажигательной пули.

Мысленно я уже ликую, праздную лёгкую победу, как вижу, что Наблюдатели выбегают из своих схронов и…

Я думал, что видел уже достаточно, чтобы ничему не удивляться, но то, что я замечаю сейчас, выходит за рамки восприятия действительности.

Наблюдатели бегут по воздуху!

Шаг, второй, третий и они уже несутся по стенам с разных сторон, расстреливая меня, как в тире.

Я ухожу от их пуль, но они бьют предательски близко от меня. Даже моей способности предвиденья с сверхскорости недостаточно, чтобы остаться в живых.

Выход один — перестрелять Наблюдателей быстрее, чем они меня, а для этого нужно ещё более скорострельное и смертоносное оружие, чем мой револьвер. И оно у меня есть!

Я выстреливаю остаток патронов в барабане револьвера и задвигаю его обратно в рукав пальто. Одновременно ухожу с линии огня Наблюдателей, быстро-быстро, зигзагами, отступая назад.

Откидываю полу пальто и выхватываю из кобуры складную винтовку. Мгновенно привожу её в боевое состояние.

Раз!

Ствол, медленно, (в моей реальности конечно), взмывает вверх.

Два!

Раздаётся щелчок и ствол фиксируется защелкой в ствольной коробке.

Три!

Три пальца ныряют в рычажную скобу, большой обхватывает шейку приклада, а указательный ложится на спусковой крючок.

Четыре!

Бах!

Я открываю беглый огонь по Наблюдателям. Работаю так быстро, как только могу.

Три выстрела сливаются в один.

Бах! Бах! Бах!

Я палю на опережение, посылая разрывные пули в то место, где ещё нет Наблюдателя, но он там, судя по его траектории движения в прицельной сетке, обязательно появится.

Раздаётся дикий вопль.

Сказать, что пули «Покойся с миром» превзошли моё ожидание, значит не сказать ничего!

При попадании разрывной пули в тело Наблюдателя он будто надламывается. Сгибается пополам. Его отшвыривает назад, а воздухе повисает облачко чёрной крови.

Секунда и Наблюдатель валится на землю и не подаёт признаков жизни.

Я же стреляю дальше. Скоба ходит туда-сюда.

Пули косят Наблюдателей. Одни выстрел — один труп. Тела превращаются в фарш. Во все стороны летят куски плоти и конечности, а из ран тугой струёй выплескивается маслянистая жидкость.

Они — не люди и мне их не жаль. Или я убью их всех, или меня похоронят прямо в грязи на этой улице или сбросят моё тело в канаву, на корм всякой нечисти.

Бах! Бах! Бах!

Наблюдателей словно прибавляется, хотя я уже настрелял их с десяток (или мне это только кажется?). Они будто выныривают из воздуха и сразу же палят в мою сторону.

Я всё время перемещаюсь. Пригибаюсь. Меняю позиции и стреляю, стреляю, мысленно отсчитывая остаток патронов в магазине винтовки.

«Десять!»

«Пять!»

Наблюдатели так же палят в меня.

Пули свистят у меня над головой. Лупят по цилиндру и срывают его с меня. Следующая пуля задевает мою щёку.

— Чёрт!

Бах!

Ещё один Наблюдатель растягивается на земле с дырой в животе размером с кулак.

Бах!

Ещё один готов!

В этот момент мою левую руку жалит огнём. Я не обращаю на это никакого внимания. Продолжаю стрелять, пока у меня не заканчиваются патроны, а все Наблюдатели не оказываются убиты.

Я стою, тяжело дышу. Машинально заряжаю винтовку новыми патронами. Внимательно наблюдаю за телами. Если кто-то из них дёрнется, то я его завалю. Просто дам контрольный в голову и дело с концом. Разрывная в лоб не оставит и шанса. Никому. Хотя, даже странно, что я перебил всех Наблюдателей. Не сказать, что это было легко, но и не сказать, что я сильно упахался.

«Так, стоп! — думаю я. — Что я несу?! Откуда во мне эти слова? Значение вроде и понятно, но так в моём времени никто не разговаривает! Странно всё это. Будто во мне сидят разные люди из разных эпох. Как тут не поверить в реинкарнацию, а, друзья, что вы на это скажите?»

— А ты, как я вижу, — я оборачиваюсь на голос Проныры, — реальный стрелок!

Кукла стоит в нескольких метрах и с любопытством оглядывает меня с головы до пят, словно я — диковинная зверушка.

— Почему они на меня напали? — спрашиваю я Проныру, загоняя последний патрон в патронник винтовки, а затем, сложив её пополам, убираю её в кобуру на поясе.

— А бес их разберёт! — кукла пожимает плечами. — Я за них не в ответе! Что-то им не понравилось в тебе и вызвало подозрения.

Я уверен, что Проныра мне врёт, но не подаю вида. Подхожу к ближайшему Наблюдателю и рассматриваю, кого это я застрелил.

Похож на человека. Рослый, широкоплечий. В шинели и в тяжёлых ботинках. Шляпа валяется рядом. В груди Наблюдателя зияет дыра. Рёбра вместе с тканью одежды вдавлены внутрь тела. Крови нет. Точнее, она уже запеклась, а из раны торчат медные трубки и шестерёнки.

Я нагибаюсь и снимаю маску с его лица. Ничего не могу с собою поделать. На меня смотрят огромные красные глаза, похожие на две стекляшки. Кожа напоминает воск — гладкая, бледная, без единой вены или изъяна. Рот тянется от уха до уха. Прямой нос. Впалые щёки. Массивный подбородок и квадратные челюсти, как у плохой копии человека. Эдакой пародии на людей — искусно сделанной куклы. На поясе существа — кобура для револьвера, а на рукаве шинели знак в виде плотно сжатого кулака, заключённого в круг.

Слышу позади себя движение. Смотрю сверху-вниз на Проныру и спрашиваю его:

— Кто его сделал?

— Тот же мастер, что и меня, — отвечает кукла, — я смотрю, и тебе тоже досталось!

Проныра показывает мне пальцем на прострелянную полу моего пальто и левую руку, которую я плохо чувствую.

Я перевожу взгляд и замечаю, что из рукава, в грязь, падают тяжелые капли крови.

«Всё же эти твари меня зацепили! — думаю я. — Чёрт!»

— У тебя идёт кровь! — говорит мне Проныра.

— У меня нет времени истекать кровью! — режу я. — Куда мы идём дальше?

— Туда же, куда тебе и говорил Привратник! — отвечает мне Проныра.

— Туда, это куда? — злюсь я и поднимаю с земли свой цилиндр. Отряхиваю от грязи, замечаю аккуратную дыру посередине, чуть повыше макушки, и надеваю его себе на голову, отметив про себя, что я был на волосок от смерти. — Здесь же никого нет! Ни торгашей, ни зазывал! А Монти-Кид мне говорил, что они здесь будут!

— А если вот так! — Проныра громко щелкает пальцами.

Щёлк!

И…

Мир вокруг меня меняется. Точнее, мир остаётся прежним, просто он наполняется новыми звуками и, даже запахами.

Я слышу гомон толпы. Крики. Хохот. Перебранку. В нос бьёт запах жаренной картошки, мяса, тушёной капусты, табачный дым и ещё масса запахов и звуков, которые привычны для людного торжища или ярмарки.

Я кручу головой по сторонам и замечаю, что справа и слева от меня суетятся люди. Вполне обычные, только в масках, — одетые в пальто, цилиндры и котелки. На женщинах пышные юбки и меховые манто. По улице бегут кареты, а от трупов Наблюдателей не осталось и следа.

Я смотрю на Проныру и задаю ему вопрос:

— Что здесь вообще происходит? — а мысленно добавляю: «Что за херня здесь творится?!».

— Многослойная реальность, — поясняет мне Проныра.

— Чего?! — переспрашиваю я и мы с куклой отходим с проезжей части, чтобы не попасть под карету.

— Ну… — тянет Проныра, — представь себе слоёный пирог и у каждого из этих слоёв своё предназначение — один — это тесто, — другой — это начинка, третий — поджаристая корочка сверху. Каждый по отдельности они не похожи друг на друга, но, если сложить их вместе, они превращаются в пирог — целостную форму, которую ты и видишь.

Это объяснение мне напоминает теорию о струнах и хлебе, которую мне толкнул Монти-Кид, когда объяснял мне, как устроен проход в Аркен.

— Ладно! — говорю я. — Пойдём к Торговцу! Время не ждёт!

Проныра мне кивает, и мы с ним сворачиваем на боковую улицу. Я вижу вывески. Тот в точь, как в торговых рядах, где-нибудь в Санкт-Петербурге. Читаю про себя: «Бакалейная торговля», «ТрактирЪ», «Выделка кожи», «Бельё из мастерской месье Латифа», «Чай, сахар, кофе», «Сигары и сигареты», «Эриксон и сыновья», «Аптекарский и парфюмерный магазин Грейхорда».

Возле каждой торговой лавки стоит… Как бы вам это описать? Кукла. Да-да, механическая кукла вроде Проныры. Возле лавки с сигарами автоматон в виде мужчины, который курит, а возле аптеки и магазина белья кукла в виде расфуфыренной женщины в пышном платье, с ярко накрашенными глазами, алыми губами и распущенными волосами.

Все они наперебой кричат и пытаются завлечь меня и людей из толпы в свой магазин. Звучит это примерно так, только разными голосами — мужскими и женскими:

— Заходи народ! Мука и крупа тебя ждёт! Пряности и соль! Забирай себе на стол!

— Ароматы дикие! Ароматы страстные! Купи даме для восхищения, а себе для удивления!

— Заходите к нам! — одна и кукол, в виде блондинки в платье до пола и шляпке, тянет меня за рукав пальто в сторону лавки с надписью на вывеске: «Фарфор». — Сударь, заходите! Лучший выбор во всем Аркене! Только сегодня и только для вас! Скидки на всё, что хотите, только скажите!

Я выдираю край пальто из рук куклы, которая явно думает и ведёт себя, как человек и заправский зазывала и, грубо ей отвечаю:

— Отстань от меня! В другой раз! Как время будет!

Кукла удивлённо смотрит на меня, если это слово можно применить к неодушевлённому предмету, наделённому способностью говорить. В глазах блондинки читается одно слово: «Жмот!», — но она мне улыбается и снова продолжает кричать, зазывая новых покупателей:

— Фарфор от Лероя и Босха! Стекло от Леманше! Ручная работа! Лучший выбор во всем Аркене!

Я же думаю:

«Дааа… Дела! Рассказать кому, не поверят!»

Мы с Пронырой идём дальше, делая вид, что нас всё это не касается. Сворачиваем за угол, оставляя торжище и храм за спиной.

— Теперь куда? — зло спрашиваю я Проныру.

— Туда! — он машет рукой в сторону кирпичного здания. Покосившегося и похожего на смертельно уставшего человека, который прислонился к стене, чтобы отдохнуть.

Я перевожу взгляд и вижу нечто вроде старинного цеха, высотой в три этажа, с большими окнами, собранными из десятков стеклянных секций.

«Скобяные изделия», — читаю я вывеску на фасаде здания. Всё, как говорил мне Монти-Кид. Значит, я дошёл.

Я смотрю на Проныру. Гляжу на него сверху-вниз и меня обуревает такая злоба к этой кукле, что я едва сдерживаюсь, чтобы не отвесить ему подзатыльник.

«И, на кой ляд он был мне нужен?! — думаю я. — И без его помощи дошел бы, куда надо! Только время и деньги на него тратить! Навязался на мою голову!»

Но, дело сделано. Договор — есть договор. Я не могу нарушить данное мной слово.

Я с Пронырой прохожу еще метров триста и оказываюсь возле скобяной мануфактуры. Здание, как здание. Видал я такие. Но, всё же, немного другое. От него веет потусторонним миром, чем-то запредельным, будто его не построили в этом мире, а перенесли из другого и поставили здесь. Да и само это место внушает опасения. Шумная улица и людской говор будто канули в туман. Улица здесь намного уже, чем та, откуда мы пришли. Стены выше. Луны и звёзд совсем не видать, а мрака стало больше и он — словно живой. Смотрит на тебя, изучает и ждёт, чтобы высосать душу

Я помню предупреждение Монти-Кида, что возле обители Торговца ошивается всякая шваль. И это — неудивительно. Если здесь продают аниму, и, дорогую аниму, то, наверняка, найдутся охотники, готовые пощипать тех, кто пришел прикупить себе жизненную силу души.

Я, осторожно, привожу револьвер в боевое положение. Так, на всякий случай, чтобы был под рукой. Заряжаю его из спидлоудера. Зажигательные патроны греют мою душу, особенно тогда, когда я видел, как они работают и, во что они превращают любого — в обгоревший труп.

— Зачем он тебе? — спрашивает меня Проныра, косясь на револьвер.

— Надо! — режу я.

— Не советую тебе здесь стрелять! — шепотом говорит мне кукла. — Зачем обострять, когда можно договориться, а?

— Ты, что ли будешь договариваться?! — цежу я сквозь зубы, смеривая коротышку небрежным взглядом с ног до головы.

— А то! — он пропускает мою язвительность мимо ушей и продолжает ледяным тоном: — За это ты мне и заплатил! Не ссы, не пропадут твои монеты, Олег Ярский!

«Один ­– один, — думаю я, — а этот малыш за словом в карман не полезет! Знает себе цену!»

Но револьвер я не убираю. С оружием я чувствую себя увереннее, ведь, как сказал Монти-Кид, пистолетом и добрым словом можно добиться гораздо большего, чем только одним добрым словом.

Мы с Пронырой идём дальше. Подходим к зданию. Вблизи оно кажется ещё более мрачным, чем на расстоянии. Над моей головой висит, чуть покосившая и выцветшая от времени вывеска: «Скобяные изделия».

Прямо находится ржавая металлическая дверь с заклёпками, такая же древняя, как и само здание. Я уже готовлюсь постучать в металлическую колотушку, как дверь распахивается и в проёме показывается тень.

Тень, за секунду становится широкоплечим человеком, или, чем-то, что похоже на человека. Существом с меня ростом, в тулупе, как у ямщиков, подпоясанное кушаком. На глаза низко надвинута шапка.

Странная одежда для этого места, скажу я вам. На улице, вроде как осень, а не зима. Рано ещё в шубах ходить!

Не успел я об этом подумать, как человек, чьего лица я не могу разобрать в темноте, или из-за маски, бьёт меня пудовым кулаком в плечо и низко басит, странным, будто искажённым голосом:

— А ты кто такой?!

Я уже собираюсь выстрелить в наглеца, прямо от бедра, как меня останавливает Проныра:

— Ярый! Ты чего!? Своих не признаешь?

Детина смотрит вниз, на куклу, а затем отвечает:

— Свои в это время дома сидят, бока отлёживают, а здесь только лихие люди бродят!

Проныра, кинув на меня быстрый взгляд, в котором сквозит одна фраза: «Я сам с ним разберусь!», продолжает:

— А ты зенки-то разуй! Залился уже небось, по самые гланды! Вот старых знакомых и не замечаешь!

Ярый сжимает кулаки, и я уже готовлюсь к очередной схватке, как мужик, нагнувшись, смотрит с пару секунд на Проныру, а затем хватает его своими ручищами и поднимает вверх, на уровень своего роста. Вертит так и эдак, действительно, как куклу, а затем рокочет:

— Проныра! Чтоб тебя! Сразу не признал! Каюсь! Но и ты не серчай! Таких, как ты, знаешь сколько здесь ошивается? Не сосчитать! Всё мелькает твой брат перед глазами, мельтешит, разговаривает, где мне уж за вами всеми уследить! А с тобой-то, кто?

Ярый резко меняет тему, ставит Проныру на землю и вперивается в меня. Теперь я точно вижу, что он в массивных круглых очках, напоминающих две консервные банки и маске из грубо выделанной кожи, только небольшой, а такой, знаете, закрывающей только нос и, частично, рот, вот почему он так странно разговаривал.

Сбоку маски находится нечто похожее на крепёж для стеклянной ёмкости, нечто вроде «кармана» с застёжкой, чтобы из него ничего не выпало. «Карман» пуст и до меня доходит, что он предназначен для анимы.

— Да… так, — неопределённо отвечает Проныра, — знакомец один. Вот, рассказываю ему, что, как у нас тут устроено. Места разные показываю, типа экскурсии. Решили к Торговцу зайти, вдруг у него, что-то из новенького есть. Ты часом не от него идёшь?

— От него, — бубнит Ярый, — только, мужик запинается, — я не советую вам к нему сегодня заходить. Чёт он не в духе. И анимы мне не продал. Точнее, за мою цену не продал, а больше грошей у меня нет. Все истратил. А у вас есть, а?

Судя по изменившейся интонации в голосе Ярого, я понимаю, что так просто мимо него не пройти. Сейчас он попросит монет, так сказать по-хорошему. А потом, если я ему их не дам, будет по-плохому. Ну, что же, раз по-другому нельзя, пойдём по уже проторенной дорожке. Знавал я таких! Им палец дай, всю руку оттяпают! Таких нужно осаживать с самого начала.

— Нет монет! — со сталью в голосе говорю я Ярому. — Точнее, — для тебя нет!

— А если найду? — бубнит мужик. — Что тогда, ась?

— А ты попробуй! — жестко отвечаю я, намеренно обостряя ситуацию. — Зубами рискнёшь?

— А ты — забавный! — Ярый явно лыбится под маской. — Здоровья много?

— На тебя хватит! — говорю я и встаю в пол оборота, так, чтобы вовремя среагировать на его атаку и пробить ему в челюсть.

— Тогда, пошли, выйдем, если не забоишься! — предлагает мне Ярый.

— Да мы, вроде, итак, уже на улице, — отвечаю я.

— И то, верно! — цедит Ярый.

— Да вы чего, чего! — тараторит Проныра. — Ярый, ты забыл, что ли, что я для тебя сделал? С кем свёл, когда тебя припёрло и тебе были нужны деньги?

— Неа, — мужик смотрит сверху-вниз на Проныру, — не забыл, но и ты не серчай! Мне нужна анима, а, чтобы её купить, требуются монеты, а, как я вижу, у твоего знакомца они водятся. Я же не граблю вас, так, бой по-честному. Если моя возьмёт, то монеты мои, ваша, — останетесь при своих!

— Да, ты чего! — не успокаивается Проныра. — Мы же с тобой договаривались! Кем я после этого буду?

— Балаболом, — тихо говорю я кукле и у меня в голове появляется мысль, что меня просто хотят развести на деньги, а Проныра ко мне тупо примазался и теперь играет свою роль в этой пьесе. — Ну кулаках? — равнодушно спрашиваю я у Ярого.

— Угу, — машет он головой, — на кулаках, пока один из нас не ляжет в эту грязь!

Ярый смачно харкает в жижу на дороге.

— Давай! — я снимаю пальто и маску. Отсоединяю с руки выдвижной механизм с револьвером. Сдёргиваю с пояса кобуру с винтовкой и вынимаю ножны со шпагой.

При виде моего оружия и одежды Проныра оживляется и в его глазах мелькают искры алчности. Он уже протягивает ко мне руки, чтобы взять моё пальто, маску, револьвер, винтовку и шпагу, как я ему улыбаюсь и… в одно мгновение перемещаю мои вещи в провал в пространстве, закидывая их на хранение в иное запределье, как тогда, когда я вытащил щит на дуэли с Вар Де Ганом, а про себя думаю: «Нашел дурачка! Чтобы я тебе сам отдал свои вещи? А он глупее, чем я думал!»

— Ого! Крутой фокус! — удивляется Проныра. — Могёшь!

— Я готов! — говорю я Ярому.

— Я тоже! — отвечает он мне и снимает с себя шапку, маску, а затем, видимо немного подумав и очки, которые он отдаёт Проныре.

Я смотрю на него и вижу, что он — не совсем человек, а точнее… У него странные глаза — неживые, будто стеклянные, как у фарфоровой куклы.

Я не успеваю додумать мысль и осознать, что же передо мной находится, как получаю невероятно быстрый и страшный по силе удар кулаком под дых, внезапно удлинившейся рукой Ярого, вылетевший прямо из рукава его тулупа.

Боль пронзает меня с головы до пят. Я сгибаюсь пополам, задыхаюсь и, понимаю, что честного боя мне не видать и сейчас меня тупо будут убивать — начнут забивать голыми руками и спасти себя я смогу только сам, если…

Глава 9

«Надо быстро разорвать дистанцию! Уйти с линии его атаки и заполучить, хоть какое-то оружие!» — мысли в моей голове выстреливают одна за другой, и я снова останавливаю время, что даёт мне шанс выжить. Точнее, проматываю его вперёд рывками и вижу себя с проломленной башкой.

Пока я об этом думал, Ярый снимает с себя ещё и тулуп и только теперь до меня доходит, в какое дерьмо я вляпался на этот раз.

Несомненно, когда-то, это ­— было человеком. Рослым, крепким, будто выбитым из гранита, про таких говорят — косая сажень в плечах, но сейчас, он явно себя изменил. Не знаю с помощью анимы или, ещё каким способом.

Вообразите себе человека, одетого, как обычный мужик, какой-нибудь извозчик или ломовой, вот только вместо рук у него металлические конечности на шарнирах и, с чем-то, похожим на гидравлические цилиндры, из которых, на длинном штоке, вылетают пудовые кулаки в перчатках. Эдакий паровой молот.

Ярый уже готовится нанести мне следующий удар, который я уже увидел в своём восприятии этого многомерного мира.

Я, резко, ухожу вправо и, в то место, где я только что находился, прилетает его кулак. Он в буквальном смысле выстреливает из его руки метра на два. Если бы не моя способность заглядывать в будущее, то, сейчас, Ярый уже проломил бы мне череп.

Пока здоровяк пытается понять, как мне это удалось сделать, я захожу справа, одновременно извлекая из воздуха дубину, какую я себе и представил. Простую, деревянную, короткую. Такой я привык орудовать, когда ходил в Санкт-Петербурге по рабочим окраинам. И снова опыт реального Олега Ярского должен спасти жизнь Ксандра Румана. Не думаю, что юный лорд хоть раз в жизни брал в руки дубинушку.

Эээх!.. Как ухнем!

Я бью дубинкой прямо по башке Ярого.

Бах!

Ощущение, будто я приложился об булыжник.

Дубина отдаёт в ладонь с такой силой, что её едва не выбивает из моей руки.

Так! Дело усложняется! Моё преимущество — скорость, а Ярого — невероятная сила. Надо менять тактику. Так просто его не взять. И, судя по всему, удар дубиной по голове не произвёл на него никакого впечатления.

Кручусь волчком. Обхожу Ярого слева, одновременно выстраиваю хронокарту и, действуя, как бы в двух мирах одновременно, предвижу его удар до того, как он его нанесёт.

Бух!

Рядом с моей головой пролетает пудовый кулак Ярого, но я, заранее, уже пригнулся и лишь почувствовал, как холодный ветерок обдаёт мою макушку.

Снова кручусь!

Уклоняюсь от очередного удара, сокращаю дистанцию до минимума и опять луплю дубиной по башке Ярого, на этот раз целясь ему в челюсть, как раз туда, где должна находиться ёмкость с анимой.

Бух!

На этот раз мой удар приносит результат. Видимо я нащупал слабую точку в обороне Ярого.

Его челюсть сворачивается набок. Ярый рычит от боли, быстро разворачивается и машет рукой наотмашь, стараясь меня зацепить.

Я не успеваю вовремя среагировать и получаю кулаком в плечо.

Раздаётся хруст.

Чёрт!

Больно!

Это было реально больно. Не уверен точно, но Ярый мог сломать мне ключицу.

Не обращая внимая на резкую боль, я снова обхожу Ярого и снова бью его дубиной, и попадаю ему по спине.

Хрясть!

Я почти физически ощущаю, как я приложился ему между позвонков, чуть пониже хребта. Но этого мало, чтобы его добить. Нужно большее, гораздо большее!

Пока я об этом думаю, Ярый снова переходит в атаку и пробивает мне обманный удар, такой, который я не смог предвидеть.

Меня отбрасывает на пару метров в сторону, и я впечатываюсь в стену дома.

Думаю, пару рёбер у меня уже точно сломано.

Острая боль разливается по моему телу. Она бежит, как огонь и проникает в каждую клеточку. У меня закрадывается мысль, что нужно плюнуть на договор, выдернуть из провала в пространстве мой револьвер и разрядить в Ярого полный барабан.

Но я не хочу его тупо убивать! Вот так, подло, застрелив из огнестрела. Я хочу выиграть этот бой, но не любой ценой. Классический мордобой, как в кабаке с бухими грузчиками. Мне к этому не привыкать и, кто знает, быть может, я должен победить Ярого именно так, а? Ведь не просто же так пересеклись наши дорожки. Кто знает, что за план у моей судьбы на эту драку?

Предвиденье помогает мне биться с опережением, и я знаю наперёд все действия Ярого, но этого мало, чтобы победить!

Пока я только избегал смертельно опасных ударов Ярого по голове. А вот как его вырубить или, хотя бы, ударить так, чтобы он потерялся. Как?!

«Действуй накоротке! — шипит неизвестный голос у меня в голове. — Другого пути нет!»

«Накоротке? — думаю я, уклоняясь от очередного удара Ярого, и стараясь держаться от него на расстоянии. — А чем же его тогда бить? Силы-то неравны!»

Едва я об этом подумал, как мозг сам собой выдал мне ответ:

«Кастет! Точнее — два кастета, на правую и левую руки!»

Сказано — сделано!

Я резко срываюсь с места. Уклоняюсь от кулака Ярого и со всей дури, что у меня есть, луплю его дубиной, целясь в нос.

Хрясть!

Два звука сливаются в один — сломанный нос и сломанная дубина.

Тем лучше для меня!

Я бросаю обломок дубины в грязь, а сам извлекаю из воздуха, тупо вложив руки в провал в пространстве, два кастета. Массивных, с фигурными волнами над четырьмя кольцами для пальцев в ударной части и, чем-то вроде затыльника для упора в «мясо» ладони.

Страшное оружие в умелых руках! И я знаю в нём толк! Уж поверьте мне на слово!

Я останавливаю время или, если сказать точнее, заглядываю в будущее на несколько секунд и вижу, как Ярый будет реагировать на моё новое оружие.

Он пробьёт мне сначала с правой, а потом с левой, причём, с невероятной скоростью, а когда я потеряюсь, обрушит на меня град ударов, пока я не упаду в грязь.

А теперь, посмотрим, кто кого!

Я выныриваю обратно в реальный мир, если так вообще можно назвать Аркен и Лимбус и…

Сокращаю дистанцию с Ярым до минимума, так, чтобы лишить его преимущества в его «дальнобойном» оружии и наношу ему сильный и хорошо поставленный удар головой в уже расквашенный мной нос.

Хрясть!

Я умею это делать!

Хрясть!

Ещё раз!

Хрясть!

Ярый, замешкавшись, материться. Машинально хватается за разбитый нос, точнее, провал в черепе, из которого хлещет кровь, а я, пока он не опомнился, начинаю дубасить его слева и справа.

Раз!

Два!

Раз!

Два!

Каждый удар кастетом достигает своей цели. Я вкладываю в мордобой всё свою ненависть и жажду уничтожить своего противника.

Справа!

Слева!

Справа!

Слева!

Боковой в челюсть. В ухо. Снова в челюсть и снова в ухо. Главное — попасть, и нанести, как можно больше ударов за короткий промежуток времени. Поэтому я даже не парюсь, когда промахиваюсь и попадаю Ярому в плечо или в шею.

Он уже не пытается мне ответить. Он тупо старается закрыться руками и стоит передо мной, как мальчик для битья с чуть опущенной головой.

Дури ему не занимать!

Обычный человек на его месте уже упал бы и испустил дух, этот же всё ещё на своих двоих, хотя его и ощутимо покачивает.

И Ярый явно не собирается сдаваться!

Я не могу одновременно выстраивать хронокарту и бить этого здоровяка. И это — моя болевая точка.

Ярый, внезапно, пробивается мне одновременно с двух рук с такой силой, что мне отбрасывает от него на несколько метров и я валюсь в грязь. Падаю на спину.

Ярый тоже даром времени не теряет. Он прыгает вперёд и, в полёте, выстреливает кулаком, целясь мне в голову.

План прост — размозжить мне башку, впечатав мой затылок в булыжник мостовой.

Меня спасает или реакция илу просто чудо. В самый последний момент, когда кулак Ярого почти долетел до меня, я перекатываюсь со спины на живот и ухожу от его удара. Точнее, некая сила буквально отшвыривает меня в сторону. Сам же Ярый падает в грязь, со всей дури впечатав кулак в мостовую, от чего из его привода раздаётся скрежет и шток уходит вбок, заблокировав гидравлику выброса конечности.

Так! Дело принимает самый серьёзный поворот! Дракой, даже жестокой, тут и не пахнет. Меня хотят просто убить и ограбить, и надеяться я могу только на себя.

Я перекатываюсь ещё раз, вымазавшись с ног до головы в вязкой жиже. У меня нет времени извлекать оружие из скрытого пространства. Я ищу глазами, чем бы мне убить Ярого, как взгляд натыкается на обломок дубины с острым расщеплённым концом.

«Годится! — мысленно ликую я, и в моей голове мелькает мысль о том, что я не зря решил тогда напоследок ударить Ярого дубиной, прежде чем извлечь кастеты. Без этого удара, от которого сломалась дубинка, у меня, сейчас бы, не было острого обломка, который я могу использовать, как пику.

Я хватаю обломок дубинки, и, не дав Ярому оправиться от его промаха, тенью стелюсь над землёй и с размаха втыкаю обломок дубины ему в бок.

Ширх!

Деревянное остриё входит в плоть даже легче, чем я ожидал.

Ярый кричит, затем хрипит. Елозит ногами по грязи и пытается меня остановить, сбросить, ударить своими гидравлическими кулачищами, но я давлю на обломок всё сильнее и сильнее, будто в меня вселился бес.

— Харэ! — кричит мне Ярый. — Остановись! Сдаюсь! Твоя взяла!

Не знаю, почему он до сих пор жив, но я же нахожусь в Городе Вечной Ночи, а здесь возможно всё.

Я прекращаю давить на обломок дубины. Смотрю в стеклянные глаза Ярого и вижу в них такую неподдельную боль, что мне даже становится его немного жаль. Но я отбрасываю все сантименты. Сейчас не до них! На кону стоит моя жизнь!

— Если ты — тварь! — шиплю я Ярому. — Хотя бы дёрнешься, то я засуну этот обломок так глубоко в твою требуху, пока не намотаю на него кишки! Понял?!

Ярый мне кивает и, внезапно, начинает смеяться. Причём, смех у него механический, как у плохо сделанного автоматона.

Его хохот эхом разносится по улице, и я не понимаю, что происходит.

— А ты — парень не промах! — говорит мне Ярый. — Далеко пойдёшь! И мы ещё свидимся!

— Так это была проверка? — спрашиваю я у Ярого, поднимаясь с земли.

— Типа, — уклончиво отвечает Ярый, — и ты её прошел!

— Кто тебя подослал? — спрашиваю я, плохо скрывая бешенство.

— Кто-то! — произносит Ярый. — И, предвосхищая твой следующий вопрос, ты его не знаешь! Это — не Безликий и не Конструктор. Придёт время, и мой хозяин сам тебя найдёт!

«Чёрт! — думаю я. — Уже в который раз я играю в игру, правил которой я не знаю! В этом городе точно есть третья сила, которая за мной наблюдает, оценивает, испытывает, придумывает разные варианты схваток со мной, для цели, ведомой только ей. Ничего. Смеётся тот, кто смеётся последний!»

— Что дальше? — я протягиваю Ярому руку и помогаю ему подняться с мостовой.

— На этом месте наши пути расходятся, — цедит мне Ярый сквозь зубы, и я отмечаю про себя, как разительно изменилась его речь до того, как мы с ним подрались. Если раньше он играл роль неотёсанного мужика, эдакой деревенщины, то сейчас мы с ним разговариваем на равных.

— Интересно, — спрашиваю я у Ярого, — чтобы произошло, если бы я не уклонился от твоего удара?

— Да ничего особенного! — ухмыляется Ярый. — Ты бы сейчас валялся в грязи с разбитой головой и на этом твоя миссия в Аркене была бы завершена, как у всех, кто был на твоём месте до тебя.

— Таких, как я, было много? — удивляюсь я.

— Много, мало, — улыбается Ярый, — какая разница? Главное — куда ты сможешь дойти! Все остальные соображения вторичны!

Я понимаю, что расспрашивать Ярого бесполезно. Он выполнил свою задачу и теперь просто уходит от прямых вопросов. Я же должен зайти в мануфактуру и найти Торговца анимой. А какие у меня могут быть ещё варианты?

— Вот, тебе пригодится! — с этими словами Ярый берётся за маску и снимает её с лица.

Я не успеваю спросить, зачем она мне нужна, как удивляюсь снова, хотя думал, что Ярый уже раскрыл все свои карты.

У Ярого нет нижней части лица. Действительно нет и это не иллюзия, не фокус. Сейчас я попытаюсь вам это объяснить. На меня смотрят стеклянные глаза. Нос есть, хотя он и разбит в мясо, а вот там, где у обычного человека должен находится рот чернеет провал — тупо дыра, за которой ничего нет. Провал в ничто, заполненный абсолютной тьмой.

И как только Ярый умудрялся со мной разговаривать?

— Вот так, — Ярый стучит себя пальцем по лбу и до меня доходит, что он может читать мои мысли. По крайней мере, часть из них. — Удобная штука, скажу я тебе! — если бы у Ярого был рот, то он бы сейчас улыбался. — Может быть, когда-нибудь, ты тоже сможешь обучиться этому.

Я умалчиваю о том, что в том мире, откуда сюда пришел, такие фокусы в порядке вещей и Благородные общаются друг с другом мысленно, так же просто, как я сейчас разговариваю с Ярым.

Забираю маску из рук Ярого. Делаю это несколько неуверенно, словно прикасаюсь к очень личной вещи.

— Бери-бери! — подбадривает меня Ярый. — Без неё тебе не сделать то, ради чего ты сюда явился.

Со слов Ярого выходит, что он в курсе того, с каким заданием Безликий отправил меня в Аркен. Посмотрим-посмотрим, куда кривая судьбы выведет меня на этот раз!

Я надеваю маску. От неё пахнет отлично выделанной кожей, а ещё новой вещью. Думаю, вам знаком этот запах, ведь так, друзья? Как такое возможно? Будто маска была всё это время не на Яром, я терпеливо ждала меня, где-то в стороне. Что это было? Иллюзия? Фокус? Не знаю!

— Они тоже твои, — Ярый протягивает мне свои круглые очки, с тёмными стёклами, которые он забрал у Проныры. — Тоже пригодятся! В них есть один секрет, сам разберёшься какой, — неопределённо говорит мне Ярый. — Ну, а мне, уже пора! — Ярый надевает тулуп и направляется в ночь. Он проходит несколько шагов, внезапно оборачивается и коротко бросает мне из-за плеча:

— До скорой встречи, князь Ярский! Игра только начинается и помни, — Ярый намеренно выдерживает паузу: — в этом городе всё не так, как тебе кажется!

Сказав это, он растворяется в ночи, будто его здесь и не было.

Я же стою на дороге, как дурак и думаю о том, что из всех, кого я встретил в Аркене, пока, только Айрин похожа на настоящего человека — красавицу из плоти и крови, а не существо или автоматон, или ещё какую механическую куклу. Ну, да и ладно!

Дышу через маску. Это довольно легко. В лёгкие поступает свежий воздух. Практически без запахов города. Так, небольшие нотки дыма и жратвы на заднем плане. Видимо в ней есть, какой-то клапан, который и фильтрует воздух.

Надеваю очки, правда, сомневаясь, что в них можно, хоть что-то рассмотреть. Настолько черны их стекла. Ну да, точно!

Я кручу головой по сторонам. В этих очках ни черта не видать. На кой хрен мне вообще их дал Ярый, я совсем не понимаю?! Это — всё равно, что нацепить на голову мешок и ходить в нём ночью.

Чтоб его! Сдёргиваю очки себе на шею. Пусть будут там.

Надо спешить. Не теряя ни секунды, я запускаю руку в провал в пространстве, сбрасываю туда кастеты и вытаскиваю оттуда пальто, револьвер с наручным креплением, винтовку в кобуре и шпагу. Быстро одеваюсь, вооружаюсь и уже готовлюсь зайти в здание, где должен сидеть Торговец. А ещё меня беспокоит чёрная метка, которую дал мне жнец. Когда он там выйдет на охоту?

Бес его знает! Но часики тикают. Вот так — тик-так, тик-так. Они отмеряют ход моей жизни, точнее, сколько мне ещё осталось, и я должен их опередить, а для этого я должен выяснить, что же такое анима, и как она может мне помочь в грядущей схватке со жнецом.

— Кхмм, кхмм, — слышу я позади себя.

Чёрт я совсем забыл про Проныру! А он стоит здесь, прямо у стены, незаметный, как призрак.

— Тебе чего?! — грубо бросаю я кукле.

— Я пойду с тобой! — тараторит Проныра.

— На кой ляд ты мне там будешь нужен? — взрываюсь я. — Какой от тебя толк, если я, можно сказать, чудом остался жив! А ты мне, что говорил? Я тут всех знаю! Проведу, куда надо! Договорюсь с кем нужно! Тебе не о чем беспокоиться!

— А так оно и есть! — не унимается Проныра. — Я же не виноват, что к тебе подослали Ярого! Я что ли это сделал?!

Я, на секунду, теряюсь от такой наглости, а потом машу рукой:

— Чёрт с тобой! Пошли!

Проныра тут же оживляется и пристраивается рядом со мной.

— Как твои раны? — внезапно спрашивает он, глядя на мою руку.

— Уже зажили, — рублю я и мы заходим внутрь здания.

Здесь царит темнота. Где-то в отдалении слышно, как капает вода. Больше никаких звуков. Ни голосов, ни шума мануфактуры или грохота станков. Ни-чего-го!

Не этого я ожидал от строения с надписью: «Скобяные изделия». Что-то здесь ни так! Надо быть ещё более внимательным, чем прежде!

Я выдвигаю револьвер из рукава пальто. Оглядываюсь. Ничего не видно! Всё, как в тумане. Как тут понять, где кончается коридор, и где искать дверь с цифрой «13»?

Выбора у меня нет. Я могу двигаться только вперёд.

Шаг. Остановка. Ещё один шаг и ещё. Чувствую себя, как путник, заблудившийся в тёмном лесу.

Без освещения, здесь нечего делать. Мне нужен фонарь! А где его взять? Только в другом мире. Там же, откуда я и достал кастеты.

Хоп!

Я засовываю левую руку в провал, который образовался прямо передо мой и извлекаю из него фонарь. Обычный, ничем непримечательный. Керосиновый. Такой светильник в моём мире называют: «летучая мышь».

Он уже горит у меня в руке и отбрасывает неясные тени по сторонам. Кручу головой туда-сюда. Ничего не понимаю! Свет есть, а вроде бы его и нет! Стен не видно. Конца прохода тоже. С фонарём лучше не стало. Чёрт возьми! Что здесь вообще происходит?! В Лимбусе всё не так, как в реальности! Хреново Запределье!

Пока я кляну всех и вся, я не сразу замечаю, что у меня в голове снова раздаётся едва слышимый шёпот:

«Надень очки!» — приказывает мне некто.

«Чего? — также мысленно отвечаю я. — Какой от них толк?! У них же чёрные стекла! Здесь и так темно, как в пещере!»

«Надень! — настаивает сущность. — Быстрее! От этого зависит твоя жизнь!»

«Чёрт с тобой! — злюсь я. — На, подавись!»

Я надеваю очки, которые болтаются у меня на шее. Во мне клокочет ярость. Чувствую себя последним идиотом, которого обводят вокруг пальца, все кому не лень.

Я уже хочу выматериться, как…

Знаете, на удивление, в этих очках я всё отлично вижу! Мир окрашивается чуть в серый цвет, но все детали становятся намного чётче, заметнее, будто приобретают дополнительный объём и фактуру.

Коридор, стены с осыпавшейся штукатуркой. На сколько хватает глаз, вокруг царит запустение, будто в этом здании уже никого не было много лет. Под ногами предательски поскрипывает строительный мусор, а сам коридор, (я не верю, в то, что я вижу!) удлиняется! Будто растягивается, как кишка. Стены уходят вверх. Пространство расширяется, а по потолку бежит огненная волна.

Я поворачиваю голову, чтобы спросить у Проныры, что здесь происходит, как замечаю, что его нет! Чёртова кукла будто провалилась сквозь землю!

«Плакала моя монета! — думаю я. — Хрен с ним! Я должен найти эту дверь с цифрой тринадцать!»

Делаю ещё одни шаг. Внезапно меня осеняет.

«А что, если…»

Я снимаю очки, точнее опускаю их вниз, чтобы снова не надевать через голову. Смотрю вниз. Мои глаза привыкают к темноте, и я вижу, что Проныра стоит рядом со мной! Кукла вот она — только руку протяни. Пялится на меня своей улыбкой идиота. Проныру конечно не рассмотреть в деталях, но и перепутать ни с кем нельзя! Коридор тоже прежний. Совершенно не изменился.

«Магия? — думаю я. — Что за секрет сокрыт в этих очках?»

«Я если во так…»

Я снова надеваю очки и опять вижу, что коридор расширился. Он, по-прежнему, как живое существо, бежит от меня вперёд вместе с огненной волной, и Проныры нет рядом.

До меня доходит, что в очках я вижу другую реальность, иной слой этого мира, в котором я оказался. Другое пространство. Вопрос лишь в том, какое из них настоящее? То, которое я вижу без очков, или то, которое в очках? И, как мне действовать дальше? Вдруг, сейчас, из темноты, на меня выпрыгнет очередная тварь, но в мире, который я наблюдаю сквозь очки её же не будет! Как мне быть в этом случае? Или будет наоборот. Враг окажется в другой реальности? Что тогда? Стрелять? Снимать очки? Снять только одно стекло, а глядеть через другое, как бы одним глазом быть здесь, а другим — в иномирье?

От этих вопросов можно запросто свихнуться! Решаю, что остаюсь в очках. По крайней мере, в них я вижу, куда иду. Тем более с фонарём.

— Идём! — говорю я Проныре, не видя его, но слыша его ответ.

— Идём! Я за тобой! Нам прямо! Там должен быть Торговец!

Знаете, это так странно, разговаривать, пусть и с куклой, но не видеть её, но знать, что это существо находится рядом, только в другом мире.

Я иду вперёд. Револьвер наготове. Я, каждую секунду, ожидаю нападения неведомой твари. Судя по шороху и сопению за спиной, Проныра семенит за мной.

Продолжаю идти. Коридор и не думает заканчиваться. Наоборот, он удлиняется. Стены на глазах покрываются, как бы вам это описать… налётом, что ли, чем-то средним, между ржавчиной и пеплом. Потолок горит, но пламя не обжигает. Оно, будто пульсирует. Реагирует на меня, словно живое существо.

А ещё появляется звук. Такой писк, непрерывный, неприятный, как если бы возле уха жужжал комар, но его-то здесь нет!

Мне это не нравится! Я снижаю скорость. Стараюсь идти, чтобы не скрипеть битой плиткой. До рези в глазах всматриваюсь в мир впереди себя. Жду атаку!

Два шага. Три шага. Пять шагов. Всё во мне кричит, буквально вопит, что сейчас произойдёт нечто.

Пальцы, до белизны в костяшках, сжимают рукоятку револьвера. Мне — не страшно, скорее — любопытно, что случится дальше.

Целюсь в пространство впереди себя, как, неожиданно, меня, сбоку, обдаёт лёгкий ветерок. Я, мгновенно, реагирую.

Резко разворачиваюсь и вижу, как из стены слева выходит тень, которая до того, как я нажал на спусковой крючок, превращается в девушку в маске, которая одета в чёрное, эффектно облегающее её фигуру, кружевное платье в пол. Волосы цвета воронова крыла собраны в тугой и тяжёлый узел на голове. Глаза закрывает вуаль.

— Если хочешь жить, идём со мной! — говорит она мне, взволновано глядя вперёд, и, не дожидаясь моего ответа, хватает меня за руку и затягивает прямо в стену, за секунду до того, как на нас накатывает нечто огромное и жуткое, бегущее прямо по потолку коридора сквозь бушующее пламя…

Глава 10

«Какого чёрта! — думаю я. — Куда я опять попал?!»

На меня обрушивается целый ураган новых эмоций и ощущений. Холод. Жар. Страх. Эйфория. Ужас и ощущение бесконечной силы одновременно.

Я будто продираюсь сквозь вязкий кисель. Не могу дышать. Вокруг царит темнота. Срываю с себя очки. Лучше не стало. Я почти задыхаюсь и, когда я уже начинаю жадно хватать ртом воздух, которого нет, как рыба, выброшенная на морской берег, по моим глазам лупит яркая вспышка и я оказываюсь…

Сейчас я вам это опишу. Готовьтесь!

Я нахожусь в просторной комнате. У стены горит камин, а сами стены покрыты витиеватой резьбой и раскрашены под морской пейзаж. У камина стоит стол с бутылкой и двумя бокалами, пара кожаных кресел, а пол застелен медвежьей шкурой. Справа и слева расставлена дорогая, нет, даже так, роскошная мебель цвета морёного дуба. Потолок помещения теряется в дымке, будто здесь накурено, но дыма и запаха сигар нет.

Кручу головой и замечаю, что в углу находится будуарный столик с зеркалом и пуфом, ширма для переодевания, овальная кровать с балдахином, а рядом висит пара газовых фонарей.

Если бы не отсутствие двери и ощущение некой фальшивости происходящего, я бы подумал, что попал в опочивальню некой знатной особы или куртизанки, которая, с минуты на минуту, ожидает знатного господина.

Кстати, вот и она — та девушка, которая вырвала меня из коридора и перетащила в эту комнату. Она будто появляется из воздуха. Невесомая, словно парящая, всё в том же чёрном строгом платье, напоминающем похоронный наряд.

Она, пару секунд, смотрит на меня, а потом, указав рукой на кресло у камина, говорит мне тихим и бархатным голосом:

— Садись!

Я не заставляю просить себя дважды. Сажусь, причём развернув кресло так, чтобы не находиться спиной к незнакомке. Револьвер не убираю, хоть и отвожу дуло в сторону от девушки.

Она подходит ко мне. Походка у неё просто нереальная! Мягкая, плавная, нечеловеческая. Она, как бы стелется над полом, едва заметно покачивая бёдрами. Ног, из-за длинного платья не видно, отчего возникает ощущение, что девушка летит.

Брюнетка садится в кресло. Сидит ко мне в пол-оборота, так, чтобы я мог, как следует её рассмотреть.

Её лицо, наполовину, закрывает серебристая маска. Очень лёгкая и ажурная, будто сотканная из паутины. Сбоку от маски находится небольшой «карман», в котором закреплён полупрозрачный пузырёк, заполненный синеватой дымкой.

Кожа у девушки мраморного цвета. Не бледная, не белая, а именно каменная, как у знаменитого каррарского мрамора.

Глаза и верхнюю половину лица девушки скрывает вуаль. Скольжу взглядом вниз. Немного дольше, чем позволяет этикет и чувство такта, задерживаюсь на высокой груди девушки, которую эффектно подчёркивает корсет.

Мысленно провожу рукой по её осиной талии и представляю, какая роскошная фигура скрывается под этим платьем.

— Ну, насмотрелся уже? — внезапно произносит девушка.

— Да, — ничуть не смутившись отвечаю я, с вызовом в голосе, намеренно провоцируя её на конфликт.

Честно говоря, я уже устал от всех этих внезапных перемещений и мне хочется расставить все точки над «и».

— Сола, — девушка протягивает мне руку, — меня зовут Сола.

— А я... — я жму её руку в ответ, замечая, что на каждый палец девушки надето нечто вроде напёрстка с острым металлически когтём цвета чистого серебра.

Я не успеваю представиться, как Сола меня перебивает:

— Давай на «ты», князь Олег Ярский! — продолжает девушка. — Приятно познакомиться!

Я не отпускаю руку Солы, отмечая про себя, что она холодна, как лёд, и предвкушаю услышать новую порцию тайн этого мира.

— У нас очень мало времени! — говорит мне Сола и с силой вырывает свою руку из моей. — Скажу сразу, — я знаю — кто ты, откуда ты сюда прибыл и, чего ты хочешь.

— Это упростит нашу с тобой беседу! — вворачиваю я. — Где я? — быстро выдаю я. — Как я здесь оказался и почему ты меня вытащила из того коридора?

— Не торопись! — судя по интонации голоса, Сола мне улыбается, а я теряюсь в догадках, кто она. Человек? Очередное существо из глубин Аркена или искусно сделанный автоматон?

— Ни то, ни другое, ни третье, — теперь я знаю, что Сола может читать мои мысли.

«А ещё она может проходить сквозь стены!» — шепчет мне мой внутренний голос.

— Если бы я тебя… — Сола задумывается, — не извлекла, то сейчас, ты бы уже валялся на полу с проломленной башкой!

— Кто на меня напал? — спрашиваю я.

— Один из жнецов! — резко отвечает мне Сола. — А теперь слушай меня очень внимательно! — девушка протягивает руки к огню в камине с тот час их отдёргивает, словно пламя её обожгло. — На тебя объявлена охота! — говорит мне Сола. — И назначена цена в десять тысяч монет, а это — скажу я тебе, неслыханная сумма для этих мест. И, теперь, все кому не лень, хотят её заполучить.

— А на кой хрен я тебе сдался? — грубо спрашиваю я. — Как ты вообще провернула этот фокус с перемещением сквозь стену?

— Не суетись! — осаживает меня Сола. — Давай по порядку! А то ты запутаешься!

— Валяй! — киваю я Соле, отметив про себя, что её внешность совершенно не бьётся с её именем. Сола — это же солнечная, а эта девушка просто ледяная, а ещё от неё веет запредельной самоуверенностью и властью. Так ведут себя только очень знатные особы.

— Тебе налить? — внезапно спрашивает брюнетка, бросив на меня из-под вуали мимолётный взгляд.

— Нет, — строго отвечаю я, — обойдусь!

— Ну, как знаешь! — Сола, неожиданно для меня, поднимает вуаль, смотрит на меня своими бездонными чёрными глазами и продолжает: — в этом городе у тебя есть покровители. Не спрашивай меня, кто они. Я всё равно тебе не отвечу. Скажу одно, это — не Безликий или ещё кто-то, кого ты уже знаешь.

— Покровители? — оживляюсь я. — А им-то это зачем? Какая выгода?

— Выгода такая, — отвечает Мне Сола, — на тебя поставили в игре, где ставка — твоя жизнь! Правила простые: проиграешь — умрёшь, выиграешь — получишь приз. Ничего нового или сложного.

— Ого! — присвистываю я. — Неожиданный поворот! А ты откуда это знаешь?

— Я знаю всё, — голос Солы глухо доносится из-под её маски, — я же — Верховная жрица Аркена, в одной из своих оболочек!

— Личин? — хотела ты сказать, спрашиваю я, и, неожиданно для себя, наливаю себе в бокал из бутылки жидкость янтарного цвета.

Залпом выпиваю и чувствую, как по нутру разливает чистый огонь.

— Оболочек! — с нажимом в голосе отвечает мне Сола. — Именно так! И не заставляй меня демонстрировать тебе мою изначальное обличье! Оно тебе явно не понравится!

— Раз у нас так мало времени, — я всё ещё стараюсь перехватить инициативу, — то скажи мне, как тебе удалось забросить меня из коридора в эту комнату. Кстати, она же — ненастоящая? Всё, что вокруг меня — это же иллюзия, правда?

— Иллюзия для тебя и реальность для меня! — уклончиво отвечает Сола. — Не суть. Главное — как ты этим воспользуешься!

Судя по манере разговаривать, Сола, хотя и сказала, что у нас времени в обрез, совсем никуда не торопится.

— Я тебя заброшу обратно в ту же временную точку, из которой забрала! — девушка снова демонстрирует свою способность читать мысли. — Так что, не переживай! У тебя ещё будет возможность встретиться лицом к лицу с той тварью, которая на тебя охотится.

Я уже ничему не удивляюсь и, поэтому, пропускаю слова Солы мимо ушей.

— Знаешь, — девушка наклоняется над столом и заглядывает мне в глаза, — в чём твоя главная ошибка?

— В чём же? Скажи мне, раз ты такая умная! — язвлю я.

Сола пропускает мои слова мимо ушей, наливает из бутылки себе, отстёгивает маску и залпом выпивает жидкость. Затем снова надевает маску и выпаливает:

— В твоём благородстве!

— Объясни? — удивляюсь я.

— Смотри, — начинает Сола тоном учительницы, — ты привык жить по правилам — чести, благородства, совести. И в этом заключается твоя слабость! Ты не готов к вызовам, которые тебе бросает этот город. Ты до сих пор не понял, что этот Лимбус — живой. Он смотрит за тобой, наблюдает. Из каждого окна. Глазами своих обитателей. Каждую секунду, минуту, час, день за днём и так, до бесконечности!

­— И?.. — вворачиваю я. ­— В чём подвох?

— А ты — нетерпелив! — Сола чуть повышает голос. — Так вот, — девушка набирает полную грудь воздуха, — этот город хочет тебя сожрать, убить, разорвать на клочки, пропустить через свои жернова, а потом он выплюнет ошмётки, которые от тебя останутся, и будет ждать очередную жертву! И, для этого, все средства хороши! Лимбус не остановится не перед чем, чтобы тебя убить! И, чтобы выжить, ты должен играть по его правилам! Ты должен отбросить все свои принципы! Стать зверем в обличии человека! Только так ты выиграешь эту схватку!

Пока я перевариваю услышанное, Сола продолжает:

— Я скажу тебе больше, — девушка наклоняется над столом и переходит на шепот. — Я не хотела тебе это рассказывать, но… — Сола оборачивается и смотрит под потолок, будто нас могут подслушать, — твои Покровители настояли на этом! Ничего личного! Не принимай это на свой счёт. Просто бизнес, — судя по интонации Сола мне улыбается, — они поставили на тебя и хотят отбить свои вложения. Другие же, те, кто поставил против, будут всеми силами пытаться тебя уничтожить.

— Ты так витиевато говоришь, — я снова отпиваю из бокала, — что я уже запутался. Можешь сказать проще, что я должен сделать?

— А ты ещё не понял? — удивляется Сола.

— Ну? — я развожу руки в стороны. — Удиви меня.

— Ты должен использовать остальных, как они хотят использовать тебя! — чеканя слова отвечает мне девушка. — Забудь про чувство жалости! — Сола почти переходит на крик. — Забудь всё, чему тебя учили всю твою прежнюю жизнь! Поставь себя выше остальных! Муки совести не должны тебя касаться! Если нужно будет кем-то прикрыться от выпущенной в тебя пули, прикройся им, как живым щитом! А если ты думаешь, что тебя потом заест совесть, то просто знай, что любой в этом городе поступит точно также! Даже если ты полагаешь, что хорошо знаешь человека, или… не совсем человека, — Сола делает ударение на последнем слове, — то поверь мне, ты глубоко заблуждаешься! Ты видишь лишь оболочку — личину, как ты сказал, которую тебе специально хотят показать, чтобы скрыть своё гнилое нутро! Даже если эта красивая мордашка принадлежит Айрин!

Сола умолкает.

Я смотрю на неё, а девушка смотрит на меня. Повисает неловкая пауза. Проходит ещё несколько секунд, как я начинаю смеяться. Я буквально заливаюсь смехом. Сола недоумённо смотрит на меня, явно не ожидав такой реакции.

Внезапно, я прекращаю смеяться и говорю Соле:

— Хитро придумано! Хитро! Попытка засчитана, но, знаешь, — теперь я наклоняюсь к девушке, — я не повёлся!

Сола молчит, а я продолжаю:

— Знаешь, я бы ещё поверил во всё, что ты мне тут рассказала, если бы ты не перешла на личности. А так, те, кто тебя подослали ко мне, могли придумать, что-то получше. Или… — я вопросительно смотрю на Солу и, буквально, пожираю её взглядом: — ты просто ревнуешь, а? Хочешь быть на её месте? Я тебе понравился, да? Вопрос лишь в том, в моём ли ты вкусе?

Я намеренно провакатирую девушку играя «под дурачка», а сам мотаю на ус, всё, что она мне сказала и внимательно слежу за её реакцией, сделав ставку на то, что выведу её из себя и узнаю намного больше. И это срабатывает!

— Да… ты!.. — девушка буквально захлёбывается от ярости. — Что ты себе позволяешь! Как ты со мной разговариваешь! Знаешь, что за это с тобой сделают мои Покровители?

— А давай, — продолжаю я, — повысим ставки! — я направляю ствол револьвера в голову Солы, — если ты говоришь, что я должен стать зверем и относиться ко всем и каждому, как к вещам, начнём с тебя! Если я сейчас вышибу тебе мозги, ты же не воспримешь это, как, что-то личное? Просто так получилось.

Я придавливаю спусковой крючок револьвера и продолжаю наблюдать за поведением Солы. Если моя догадка верна (или мне снова это подсказали?) сейчас я должен увидеть нечто такое, что мне точно пригодится в моей миссии.

И… Началось!

По телу Солы бежит волна. Её бьёт частая дрожь. Белая кожа краснеет. Ёмкость сбоку маски с синеватой дымкой, заполняется алой жидкостью, похожей на кровь.

Зрачки Солы расширяются. Грудь часто-часто вздымается в корсете, и она смотрит на меня не мигая, а затем, произносит резким, гортанным голосом, совершенно непохожим на её бархатное воркование:

— Ты сам этого захотел!

Я уже начинаю жалеть, что затеял эту смертельно опасную игру, как чувствую лёгкий холодок в области затылка. Знаете, прикосновение металла, это ни с чем не спутать.

Я почти дожимаю спусковой крючок, но мой палец внезапно деревенеет, и я не могу выстрелить. Я, с огромный трудом, поворачиваю голову, скашиваю глаза в сторону и вижу, что позади меня, прямо в воздухе, висит кочерга.

Предмет парит над полом. Чуть покачивается, будто его кто-то держит, но в комнате, кроме нас с Солой, никого нет! Не призрак же это?

— Дёрнешься, — шипит мне девушка, — и эта штуковина пробьёт тебе голову насквозь!

Сола продолжает сидеть в кресле, только теперь она похожа на разъярённую фурию. Что же, мне удалось вывести её из себя. И, теперь, я знаю её способность. Она может контролировать предметы на расстоянии. Управлять ими!

Я, как-то раз, слышал про подобное. Это, вроде, называется, телекинезом.

«Стоп! — ору я про себя! — Откуда я знаю это слово? Где я мог его слышать? Откуда эти знания у меня в мозгу?! Снова реинкарнация? Во мне говорит память других прожитых жизней? Я должен научиться извлекать из себя эти знания по своему желанию, а не спонтанно! Должен!»

«А ещё ты должен научиться телекинезу! — говорит мне всё тот же незнакомый голос, который уже раньше появлялся у меня в голове. — Должен! Если хочешь выбраться из этого проклятого города!»

Голос в моей голове исчезает также быстро, как и появляется.

— Научи меня, — произношу я, едва ворочая языком.

Я смотрю на Солу.

— Научи меня!

— Ах вот, как ты заговорил? — девушка явно ухмыляется, под этой своей чёртовой маской.

Пузырёк сбоку наполняется ещё большим количеством алой жидкости, которая смешивается с синей дымкой, отчего появляется новый цвет — фиолетовый.

Я понимаю, что Сола дышит через маску анимой и эссенция души даёт ей эту силу.

— Научить? — произносит Сола. — Так ты специально всё это затеял? — девушка делает правильные выводы.

— Угу, — с трудом киваю я, ощущая себя китайским болванчиком.

— Тогда, сделаем так, — судя по интонации голоса, Сола мне явно улыбается, — я научу тебя, как ты подумал — телекинезу, если ты справишься с моей задачей, — девушка откидывается на спинку кресла, и я слышу, как за моей спиной на пол с глухим стуком падает кочерга. — Условия простые, — Сола намеренно растягивает слова, — если ты сможешь не выстрелить себе в голову, то я открою тебе секрет, ну, а если нет, — девушка громко смеётся, — то я увижу, какого цвета у тебя мозги, если они конечно у тебя есть!

С этими словами девушка смотрит мне прямо в глаза, не мигает. Её лицо снова становится мраморным, и я ощущаю, как от неё, волнами, исходит странная сила.

Сола глубоко дышит, явно подпитывая себя анимой и… Происходит следующее. Моя рука с револьвером поднимается вверх над столом. Я, против своей воли, хотя изо всех сил сопротивляюсь, сгибаю её в локте и приставляю дуло себе к виску. Ствол холодит кожу. Я, будто парализован, не могу шевелиться, могу только, едва-едва, двигать указательным пальцем.

— Я буду считать до десяти, — говорит мне Сола. — На счёт десять ты нажмёшь на спусковой крючок, хочешь ты этого или нет, но это произойдет, если ты, конечно, не сможешь убрать пистолет от своей головы. Но, — девушка медленно проводит ладонью по моей щеке, — что-то мне подсказывает, что ты не сможешь это сделать, а значит, — Сола раскатисто смеётся, — тот, кто мне заплатил за твою смерть, выиграл пари у других Покровителей!

Глава 11

«Чертовка! — мысленно ору я. — Тварь! Подловила меня! Что мне теперь делать?! Что?! Стоп! — я беру себя в руки. — А если это очередная проверка? Способ заставить меня научиться, чему-то новому? Типа, как бросить не умеющего плавать в горную реку, а потом смотреть, выплывет он или утонет. Это многое объясняет, но это — лишь моя догадка, которая вполне может быть и ошибочной».

Пока я об этом думал, Сола начинает обратный отсчет, точнее, отсчёт остатка моей жизни.

— Один, — начинает считать Сола, — два…

Я чувствую, как неведомая сила заставляет мой палец чуть прижать спусковой крючок револьвера.

— Три…

Я не могу пошевелиться! Совсем! Будто я стал каменным. На меня наваливается такая тяжесть, словно на меня положили мраморную плиту. Все чувства отшибает. Конечности немеют. Все, кроме чёртова пальца на спусковом крючке, который живёт своей жизнью.

Миллиметры отделяют меня смерти.

Если бы я мог, то я бы отрезал бы этот палец. Только бы выжить! Только бы не сдохнуть вот так, как последний идиот, на глазах этой сучки.

— Четыре! — продолжает Сола.

Если я сейчас ничего не сделаю, то я — труп!

Я стараюсь успокоиться. Дышу размеренно. Моё сердце бьётся ровнее. Я погружаюсь в себя. Закрываю глаза. Голос Солы, медленно отсчитывающий остаток моей жизни, уходит на второй план. Я его слышу, как из тумана.

И… Время снова растягивается, удлиняется. Это мой шанс перехитрить смерть. Если бы только понять, как Сола мной управляет на расстоянии. Узнать, как она заставляет мой палец действовать отдельно от тела, то, тогда…

Едва я об этом подумал, как, хлоп! Я словно выхожу из собственного тела. Вижу себя со стороны. Пусть и в дымке, но, всё же. Вот он я — сижу в кресле с дулом револьвера у виска.

Сола сидит рядом. Смотрит на меня. В камине потрескивают поленья. Я вглядываюсь в себя, в девушку. Напрягаю глаза так, что они начинают болеть. Хотя я и сижу с закрытыми глазами, но моя вторая сущность видит! Видит иной мир. Запределье. В котором…

Я напрягаю глаза еще сильнее. До рези, до слёз. А потом, тот, — второй я, — вроде как проекция моего тела в другом измерении, надевает очки.

Мир, тот час, окрашивается в серый цвет, и я вижу, что от Солы, ко мне, тянутся серебристые нити — тонкие, как паутина, но их множество — десятки, если не сотни. Они выходят прямо из неё, сквозь платье.

Эти нити опутывают моё тело. Заключают его в кокон, сковывают меня, а еще несколько тянутся к моему указательному пальцу, заставляя его давить на спусковой крючок револьвера.

И этими нитями управляет Сола. Она, точнее её вторая сущность, тянут за них, заставляя меня застрелиться.

Это новое знание рождает уверенность, что ещё не всё потеряно. Остаётся только понять, как их разорвать. А ещё лучше, научиться такой способности. Представляете, что я могу наворотить, управляя предметами на расстоянии?

— Шесть, — доносится до меня, как из тумана.

«Надо ускоряться! — думаю я. — Даже замедление времени меня не спасёт, если я прощёлкаю момент и тупо раскину мозгами».

«А что, если…»

Идея приходит мне в голову, как вспышка, как удар молнии. Или мне снова её подсказали?

Я, точнее мой двойник в Запределье, извлекает из ножен шпагу и резко рубит наотмашь, махом перерезая все невидимые в реальности нити, которые связывают меня с Солой.

Девушка вскрикивает. Видно, что ей больно и, судя по её реакции — она поворачивает голову то влево, то вправо, она не поняла, что произошло. Видимо, она не видела моего двойника, а только ощутила результат его действия. А я — ощутил. Мне стало немного легче. Я могу пошевелиться. Едва-едва, но это — лучше, чем ничего.

Перерубленные нити из тела Солы дёргаются. Летают по всей комнате, хлещут по воздуху, как плети и пытаются вновь соединиться с теми нитями, которые всё ещё опоясывают меня, как путы.

«Значит, времени у меня в обрез, — думаю я. — Надо ускоряться!»

Я пытаюсь разорвать нити. Напрягаю все свои силы. Они впиваются в кожу, как струны, режут её, уже непонятно, в каком мире — этом или том? Но мне сейчас и не до этого. Если я не успею порвать нити, до того, как они снова станут единым целым, то мне — конец!

Я заставляю себя терпеть невероятную боль — мнимую или вымышленную, сейчас ­— неважно. Для меня она реальна. Реальна настолько, что напоминает боль, когда тебя порют шпицрутенами. Эта боль — запредельна! Ощущение, что к тебе прикладывают раскалённые до красна в кузнечном горне шомполы.

Я до сих пор помню эту экзекуцию.

Замах!

Удар!

Ширх!

Прут, со свистом рассекает воздух и, с оттягом, оставляет багряно-красную полосу на моей спине. От боли перехватывает дыхание. Кричать не могу, будто кто-то отнял мой голос. Я скрежещу челюстями до крошева на зубах. Хочется потерять сознание, но мозг не дарит мне этого избавления. И меня ведут сквозь строй солдат, прикованным наручниками к винтовке.

Я знаю большую часть из них. Вместе воевали. Они бы и рады бить меня не в полную силу, но за ними зорко следит Командор и они стараются, хотя и знают, что это — несправедливо. Да-да. Вы не ослышались, меня, — князя, подвергли этому наказанию. Но я не в претензии. Знаете, то, что тебя не убивает — делает сильнее. Получить пятьдесят ударов шпицрутенами — лучше, чем быть повешенным, за запрещённую дуэль, а точнее — убийство одного генерала, которого я — офицер — спровакатировал и вызвал на поединок. За деньги конечно. В накладе я не остался. Но это — друзьям мои, совершенно другая история.

Скажу лишь одно. Те, кто выбрал меня для замены Ксандра Румана явно об этом знали. Хитро действовали! Ой, как хитро! Действовали на опережение. Явно заглянув в будущее, где я окажусь в подобной ситуации. Уверен, юный лорд не выдержал бы того, что сейчас выдерживаю я. Для этого нужен опыт. Опыт такой боли. И он у меня есть! А значит, я пройду через эту экзекуцию!

«Давай! — мысленно кричу я сам на себя. — Давай! Ты можешь! Можешь это сделать! Давай!»

Я напрягаю мускулы. Сухожилия трещат от напряжения. В глазах темнеет. Боль уходит на второй план. Я хочу только одного — выжить! Напрягаюсь ещё сильнее! Ещё! Нити натянуты, как струна.

И…

Бах!

Нити лопаются. Одна за другой. Я снова свободен! Время снова течёт в своём привычном ритме. То, на что в Запределье ушло пару минут, на самом деле заняло не больше трёх секунд.

Мой двойник возвращается в моё тело. Не давая Соле опомниться, я, убрав револьвер в рукав, вскакиваю с кресла, на ходу извлекая шпагу из ножен.

Раз!

Два!

Остриё направлено в сердце девушки. Она часто дышит. По её скуле стекает капелька пота и, скользнув по шее, ныряет в ложбинку между её грудей.

— Дёрнешься, — говорю я Соле, — и я увижу какого цвета у тебя кровь!

Судя по расширенным зрачкам девушки и её широко распахнутым глазам, она явно не ожидала такого поворота событий. Страх у неё неподдельный. Такое невозможно сыграть.

— Как… — запинаясь начинает девушка, — как тебе это удалось сделать?

— Как-то! — отвечаю я. — Кто тебя подослал?

Девушка не заставляет спрашивать себя дважды.

— Кто-то из Высших Безликих! — быстро отвечает мне Сола. — Я даже не знаю, кто именно! Он не назвал себя, а я его не видела! Всё происходило вот здесь! — девушка стучит себя пальцем по голове.

— Он заказал меня? Приказал тебе меня убить?

— Да, — кивает Сола, — причём, обстряпать всё так, будто это ты сам застрелился.

Я не хочу терять время на пустые разговоры с этой Горгоной и поэтому задаю девушке следующий вопрос:

— Из того, что ты мне сказала, что правда, а что ложь? Говори! — я повышаю голос и, по-театральному приставляю острие шпаги к горлу девушки.

— Почти всё правда! — быстро тараторит Сола. — Только так ты бы мне поверил! Ты же сам знаешь этот приём! Чтобы протолкнуть ложь, надо приправить её правдой!

— Знаю, — эхом отзываюсь я. — На меня действительно объявлена охота?

Я убираю остриё шпаги от шеи Солы.

— Угу, — снова кивает она. — Верь мне! Недавно объявили. Тотальную охоту! Десять тысяч монет на дороге не валяются. Я не помню, когда в Аркене и Лимбусе последний раз такое бывало! А живу я здесь уже очень давно. Видимо ты сильно насолил, кому-то из Высших, раз теперь тебя все хотят убить в этом городе. Представляешь, все, кто только способен держать оружие! От последнего забулдыги до Безликих или ещё кого, кто водится на улицах этого проклятого города. На тебя даже делают ставки! Правда… — Сола мнётся, — почти никто не верит, что ты останешься в живых, поэтому ставят на то, сколько ты продержишься — час, два, три, или сколько врагов ты убьёшь.

«Так, — думаю я, — непохоже, что она мне врёт. Дело кратно усложняется! Теперь я не только должен достать карту у Конструктора, но мне, видимо, придётся отстреливаться от всех и каждого! Не говоря уже о задании Безликого по спасению его дочери».

— Ты сказала, что у меня есть Покровители, — задаю я Соле следующий вопрос, — это — тоже правда?

— Да, — девушка отвечает уже более смелее, видимо поняв, что я не собираюсь её убивать. — Но я тоже не знаю, кто они! Хоть убей не знаю!

— А ты реально Верховная жрица Аркена? — в свою очередь удивляюсь я.

— А, что, непохожа? — язвит мне Сола.

— А хрен тебя знает! — злюсь я. — Знаешь, мне, как-то раньше, не доводилось пересекаться с верховными жрицами и всё такое.

— Вот, и увидел! Ну, и как я тебе? — глаза Солы сверкают. Девушка явно начинает со мной кокетничать.

Мне сейчас не до этого, поэтому я сразу обрываю все её дамские поползновения и хитрости в мою сторону:

— Никак! — грубо отвечаю я. — Время не ждёт! Расскажи мне, как ты умудрилась поднять кочергу в воздух?

— Ты хочешь обучиться телекинезу? — вопросом на вопрос отвечает Сола и это меня бесит.

— Да! — в моём голосе чувствуется сталь.

Девушка, видимо, уловив эти нотки, отвечает:

— Всё дело в этом, — она стучит себя пальцем с металлическим ногтем по ёмкости, где находится анима.

— Без неё, никак? — задаю я следующий вопрос.

— Нет, никак, — девушка склоняет голову набок и внимательно смотрит мне в глаза. — Знаешь, — Сола явно решает, говорить мне это или нет, — даже выдержанная анима не действует одинаково на всех и каждого. Это — не панацея! Если у тебя нет дара, способности или склонности к телекинезу, анима тебе не поможет. Она лишь активирует эту способность!

— Ну, это мы ещё посмотрим, — цежу я сквозь зубы.

— Я могу тебе только посоветовать, как выбрать аниму, — продолжает девушка.

— Я полагаю, — я ухмыляюсь, уловив, куда клонит Сола, — ты мне предлагаешь сделку? Твоя жизнь в обмен на эти знания?

— Да, — девушка кивает.

— А если я откажусь? — спрашиваю я. — Что тогда?

— Тебе решать, мне-то что, — Сола пожимает плечами, — только, — девушка, не мигая, смотрит мне в глаза, — если ты выберешь и купишь неправильную аниму, она превратит тебя в одно из тех существ, которые бродят по Аркену — монстра, который станет рабом этой субстанции! А я, как ты мог заметить, вполне себе её контролирую, а она, взамен, мне даёт сверхспособности.

Я задумываюсь. Девушка может мне и врать, а может и говорить правду. Кто её знает на самом деле! Но, в её словах, безусловно, есть истина. Я уже успел насмотреться на этих тварей ночи этого проклятого города! Анима изменила их, а я совсем не хочу стать одним из них. Надо идти на сделку, даже если Сола меня и перехитрит, не убивать же её в самом деле! Всё равно отпущу, а так, есть шанс, что я узнаю, что-то новое.

— Валяй! — как можно равнодушнее говорю я девушке.

— Эээ… нет! — тянет Сола. — Сначала договоримся! Я знаю, ты — хозяин своего слова!

— Ну, что же, — я ухмыляюсь и, неожиданно для себя, беру девушку за руку и, стараясь быть, как можно серьёзнее, говорю ей: — честное благородное, что я тебя отпущу, как только ты мне откроешь секрет выбора анимы! Клянусь! — я, чуть сжимаю пальцы Солы и накрываю её руку своей ладонью сверху, так, чтобы она не могла вырваться из моей мёртвой хватки.

Сола вздрагивает. Её щёки заливает румянец, и она мне говорит:

— Я тебе верю, князь Ярский! А теперь, слушай и запоминай! Правило выбора анимы, на самом деле, простое, как дважды два. Когда ты попадёшь к Торговцу, и он тебе предложит осмотреть товар, не трать много времени, не перебирай склянки и не разглядывай их слишком долго. Толка от этого нет, и ты сделаешь неправильный выбор. Суть в том, что, на самом деле, — девушка выдерживает паузу, а потом продолжает: — анима сама выбирает тебя! Бери ту, которая сразу тебе приглянется, на которую, как говорят, и тебя лёг глаз.

— Типа, — уточняю я, — как на девушку?

— Угу, — кивает Сола, — ухватил суть. Не все об этом знают и начинают перебирать варианты с анимой. Прицениваются. Рассматривают пузырьки. Крутят их в руках и упускают возможность выбрать именно то, что сделает их сильнее, а потом, — девушка понижает голос до шепота: — превращаются в тварей, которые рыскают по всему городу и всегда голодны и охочи до плоти, до тела или до душ! Чтоб им сдохнуть!

Судя по возгласу Солы, кто-то из обитателей Лимбуса или Аркена ей, как следует, насолил или, чем-то обидел. Чёрт с ней!

— Понял, — отвечаю я девушке, — а теперь, каждый из нас пойдёт своей дорогой.

Я отпускаю руку девушки и запоминаю каждое слово, что она мне сказала, закинув эту информацию в самый отдалённый закоулок своей памяти. Там — надёжное укрытие и, никто до него не доберётся.

Сола встаёт с кресла. Оправляет рукой платье, причём делает это она подчёркнуто медленно, так, чтобы явно привлечь моё внимание.

Далее девушка опускает на глаза вуаль. Направляется к камину и, несколько секунд смотрит на пламя. Затем она резко оборачивается и, чуть смеясь, договорит мне:

— Я тебе не сказала главного, князь Ярский!

Я внутренне напрягаюсь, но не подаю вида, что беспокоюсь.

— Чего же? — равнодушно спрашиваю я.

— Если ты выйдешь отсюда, то ты умрёшь. Тебя тут же убьют, как только ты окажешься в том коридоре, откуда я тебя и извлекла, ведь я отправлю тебя в тот самый момент времени, когда на тебя напал жнец. Без обид, — девушка повышает голос, — так устроен фактор переноса, по-другому, я просто не смогу отработать. Не я придумала эти правила. Уж прости.

— И?.. — тяну я.

— Но у тебя есть шанс. Помнишь, что я тебе говорила? — Сола внимательно смотрит мне в глаза и, мне кажется, что даже сквозь вуаль я вижу, что в них разгорается пламя. — Чтобы выжить среди зверей Аркена, надо самому стать зверем! Иного не дано! А теперь, — девушка заливается смехом, — до нашей следующей встречи, князь Ярский, если она конечно состоится!

С этими словами Сола хлопает в ладоши и растворяется в воздухе, в вихре из яркого света и потока воздуха, который с силой швыряет меня к дальней стене.

Бах!

Меня впечатывает в кирпичную кладку. Удар такой, что у меня темнеет в глазах и… я проваливаюсь в эту стену. Проваливаюсь и, судя по ощущениям, понимаю, что через мгновение я снова окажусь в реальности, в Аркене, в коридоре, где меня уже поджидает жнец, который хочет меня убить…

Глава 12

И, как только я на него нарвусь, мне — конец. У меня даже не будет времени выхватить револьвер и выстрелить в него. Есть только одна возможность избежать верной смерти — остановить время. Сделать себе фору в несколько секунд, чтобы успеть подготовиться к схватке.

Раньше я таких финтов не проворачивал. Но, жить захочешь, и не такое сделаешь!

И, знаете, в чём подвох? Я не знаю, как это сделать! А меня уже выбросило в коридор. Точнее, почти выбросило. Меня буквально выпихивает из стены неведомая сущность. Давит. Тянет. Толкает. Хотя я и упираюсь изо всех сил.

«Стоп! — думаю я. — Воздействие рождает противодействие! Если я смогу, как бы вам это поточнее описать, застрять в стене на некоторое время, то, за этот промежуток, я успею привести револьвер в боевое положение, а жнец, скорее всего, пробежит над тем местом, где я стоял до того, как меня извлекла Сола! Вот оно! Нашел! Три секунды, которые могут изменить мою жизнь».

Конечно, застрять в стене, — это — не совсем верное описание, где я сейчас нахожусь. Я, физически, не стою в толще кладки. Я балансирую на тонкой грани между двух миров — там, где я беседовал с Солой и тем, откуда она меня вытащила.

Эта граница настолько зыбка и эфемерна, что похожа на сон или, скорее бред сумасшедшего. Но это может сработать!

Я упираюсь ещё больше. Напрягаю каждую мышцу своего тела, чтобы не оказаться в коридоре раньше времени. И мне это удаётся!

Раз!

Я привожу револьвер в боевой положение.

Два!

Концентрируюсь на схватке.

Три!

Дышу ровно и размеренно.

Четыре!

Я вижу, как передо мной, как бы появляется коридор. Он размыт, нереален, дрожит в воздухе, как марево над дорогой в знойный день, но с каждым мгновением он обретает всё больше и больше деталей.

Вижу Проныру. Кукла стоит и не двигается. Только вертит головой по сторонам, явно не понимая, куда это я запропастился.

Меня там действительно нет и это — отличная новость. Ведь, на мгновение, у меня мелькнула крамольная мысль, что Сола меня специально подставила под удар и не извлекла, а только вытащила, скажем так, мою душу из тела и перекинула её в другой мир. Если бы это было действительно так, то плохи мои дела. Совсем плохи! Так бы я стал отличной целью для жнеца и ничего не смог бы с ним поделать. Просто не хватило бы времени среагировать, когда моя душа снова бы оказалась во мне. Но, моего тела в коридоре на самом деле нет. Удача на моей стороне!

Я сопротивляюсь ещё больше, и… Вижу, как жнец пробегает по потолку, вынырнув из потока огня, (ещё бы знать, что это такое?) как раз в тот момент, когда я должен был перед ним появиться.

Погнали!

Я ослабляю сопротивление неведомой сущности и меня, как ядро из пушки, выбрасывает из иного мира. Теперь всё зависит от меня.

Бух!

Я ощущаю под ногами твердь пола.

Рука с револьвером выставлена вперёд. На мне надеты очки Ярого, и я отлично вижу, что происходит в коридоре, который заполнен тьмой. Прямо передо мной находится Проныра и, по-прежнему, не видит меня! Если, конечно, судить по тому, что он стоит, вжавшись в стену, и не обращает на меня никакого внимания. Ну не призрак же я в самом деле?

Жнец уже промчался по потолку и замер в начале коридора, там, откуда мы пришли с Пронырой. До него метров тридцать. И он явно меня не заметил. Точнее, не заметил меня после того, как я вышел из стены и, теперь, я представляю, что происходит у него в голове, когда ты видел цель и она, за секунду до нападения, пропала из твоего поля зрения.

Но, перед тем, как открыть огонь, пока он не очухался, а я, видимо ещё до конца не проявился в реальности, я рассматриваю его со спины. Оцениваю его сильные и слабые стороны.

Эта тварь отличается от той, что я видел на улице в самом начале исследования Аркена. Сильно отличается. Совершенно другой жнец. Отдалённо он мне напоминает рослого человека. В длинном, до пят плаще, как у рыбаков. На голове капюшон. В правой руке он держит оружие, похожее на револьвер, только с очень длинным стволом и, гораздо массивнее, чем мой.

У жнеца странная, будто поломанная фигура. Из-за одежды этого сразу не понять, но есть в нём, какая-то диспропорция, уродство.

Хотя тварь и стоит вверх ногами на потолке, ощущение, что на него не действуют законы физики. Одежда будто приклеена и полы плаща не свисают вниз, а ведь под действием силы тяжести должны.

Ещё у него явно есть холодное оружие. Это заметно по оттопыренной поле плаща с левой стороны. Скорее всего, нечто вроде клинка, но точно я не уверен. Надо быть внимательнее!

И, знаете, я совсем не испытываю страха перед этим монстром. Уверенность граничащая с безумием. Во всем моём теле невероятная лёгкость и я ощущаю невиданный прилив энергии.

Ну! Начали!

— Эй! — кричу я жнецу. — Ты меня ищешь?

Проныра вздрагивает от моего голоса, а жнец резко разворачивается. Я замечаю, что его лицо закрыто маской серебристого цвета с двумя прорезями для глаз. Из них, на меня, зырят горящие огнём буркала. Прорези для рта нет. Немой он, что ли?

Жнец поднимает своё оружие.

У меня уже есть план действия и я, не давая твари ни секунды форы, открываю огонь на поражение из своего револьвера, целясь ему в голову и в туловище.

Бах! Бах! Бах!

Зажигательные пули уходят во тьму коридора. С такого близкого расстояния невозможно промахнуться, а их разрушительный эффект просто поражает!

По туловищу твари проносятся огненные всполохи, и он воспламеняется, будто его облили керосином.

Я не ожидал, что так получится. Надо будет, при случае, поблагодарить Оружейника.

Но, рано радоваться. Жнец пылает, но уже оттуда, из огня, открывает ответный огонь, стоя прямо на потолке!

Бах!

За мгновение до этого, заранее выстроив хронокарту, я хватаю Проныру и прикрываюсь им, как щитом.

Бух!

Пуля попадает в куклу.

Проныра орёт мне:

— Сука! Что ты делаешь?!

Но я не обращаю на его вопль никакого внимая. Моя жизнь дороже! И я помню наставления Солы, что, чтобы выжить в Аркене, все средства хороши. И Проныра, как раз, — это средство!

Раз я, пока, не владею телекинезом, то буду действовать по-старинке, закрывая себя, кем-то другим.

Бах!

Я стреляю в ответ и перемещаюсь по коридору, прижимаясь к стене.

Проныра болтается у меня на вытянутой руке. Кричит, матерится. Крутит руками и ногами. Пинается. Но мне, всё равно.

Пуля попадает в маску жнеца. Его голова дёргается назад и он, видимо утратив контроль над своей способностью бегать по потолку, падает вниз.

В последнюю секунду ему удаётся сгруппироваться и тварь приземляется на ноги.

Бах!

Он снова стреляет в меня. Ловлю пулю Пронырой. Она пробивает его насквозь и сбивает с моей головы цилиндр. Ещё бы чуть-чуть, и я бы раскинул мозгами.

Отступаю вглубь коридора.

Если дело так пойдёт и дальше, то мне несдобровать! Надо найти брешь в его защите!

Жнец горит и наступает на меня, паля из своего оружия. Я стреляю в ответ. Тварь идёт не быстро, но неотступно и размеренно, как заведённый часовой механизм.

Проныра уже не орёт, он тупо висит с поникшей головой и, как болванчик, принимает в себя все выпущенные в меня пули. Но, даже такой щит меня бы не спас, если бы не моя способность предвидеть их траекторию.

А так, я вижу эти пули и подставляю под них Проныру и, знаете, совесть меня совсем не мучает. Я уверен, окажись он на моём месте, поступил бы точно также или продал бы с потрохами.

Но, так бой мне не выиграть. Пока, счёт, один-один. Мне нужно нечто большее, чем зажигательные пули, чтобы убить жнеца.

Отступаю!

Бах!

Выстрел жнеца.

Уклоняюсь от его пули.

Бах!

Стреляю в ответ!

У меня в барабане осталось ещё два патрона. А жнец наступает. Прямо из огня.

Он идёт, всё также медленно шагая по каменному полу коридора. Как машина, как мертвец. Видимо, никуда не торопится. Знает, собака, что деваться мне некуда.

Одежда на нём горит и дымящиеся куски ткани падают вниз, оставляя за тварью чёрно-серый шлейф с тошнотворным запахом сгоревшей плоти, будто опаливаешь тушу свиньи.

Я прицеливаюсь.

Бах!

Револьвер мягко отдаёт в руку, и я вгоняю пулю прямо в глазную прорезь маски. Жнец не обращает на это никакого внимая и продолжает наступление. И, знаете, от его размеренной поступи, неспешного, но неотвратимого движения, мне становится по-настоящему жутко. Словно на тебя надвигается сама смерть.

«Если мне его не убить, то как остановить?» — думаю я и стреляю из револьвера в седьмой раз.

Бах!

Пуля, выпущенная с расстояния в пару десятков метров, попадает в туловище жнеца.

Он стреляет в меня.

Бах!

Прикрываю грудь и голову Пронырой и, судя по глухому стуку в туловище куклы, успешно.

Вот такая у нас дуэль. Даже не знаю, как её назвать. Кто кого перестреляет?

Я думаю зарядить револьвер из спидлоудера, но мне в голову приходит другая идея.

«Если жнеца не убить, то надо сделать так, чтобы он не мог больше передвигаться».

Я разрываю дистанцию и, быстро отхожу вглубь коридора. Здесь я бросаю безжизненное тело Проныры на пол и, присев на одно колено, чтобы уменьшить свой видимый профиль, выхватываю из кобуры винтовку.

Щёлк!

Ствол фиксируется в ствольной коробке. Я ложусь на пол. Кладу ствол винтовки на Проныру, как на мешок и, прикрывшись куклой, открываю беглый огонь по жнецу.

Бах! Бах! Бах!

Разрывные пули идут одна за другой. Палю без остановки. Рычаг скобы перезарядки бешено ходит вперёд и назад. Я целюсь по ногам жнеца, ухватившись за свою идею, как утопающий за соломинку.

Бах!

Правая нога у жнеца ломается надвое.

Бах!

Вылетает колено.

Бах!

Ломается вторая нога.

Жнец падает на пол и продолжает стрелять в меня, не проронив ни слова.

Честное слово, лучше бы он быстро передвигался и кричал, так бы он больше походил бы на существо из плоти и крови, а не на бездушную машину.

Я пригибаюсь, и пули жнеца летят в Проныру. Отползаю, всё также прикрываясь куклой, вжимаясь в пол, не высовывая головы.

Я знаю, куда выстрелит жнец, а мне его никак не убить. Шансы равны или… нет? А ещё меня не покидает ощущение, что всё происходит одновременно в двух реальностях.

В первой я успеваю думать и описывать вам, мои друзья, мой бой со жнецом, а во второй, всё произошло за несколько секунд и…

Бах!

Моё плечо обжигает огнём. Переворачиваюсь вместе с телом Проныры и прижимаюсь к стене.

«Попал, зараза! — думаю я. — Задел чиркачём. Чуть левее и моя голова взорвалась бы, как переспелый арбуз. Надо кончать эту тварь! Но как это сделать?»

Стоп! Идеи так и приходят мне в голову.

«А вдруг…»

Я продолжаю стрелять по жнецу, только бы сдержать эту неубиваемую тварь, а сам, как бы раздваиваюсь и, одна моя часть стреляет, а вторая думает.

«Допустим, что у жнеца нет души, и это просто механизм, в который засунули её подобие, неважно какой, лишь бы она приводила его в движение. И, если я уничтожу эту сущность, то я разорву связь между ней и жнецом и передо мной останется только куча железа и плоти. Может сработать? Может!».

Я надеюсь, что это я сам придумал, и мне это не подсказали. Хотя, какая разница?

Привожу план в исполнение.

Моё тело стреляет, а второе Я, как тогда, в комнате с Солой, выходит и устремляется к жнецу.

Я подхожу к этой твари. Обхожу её вдоль стены. Она меня не замечает. Уже неплохо! Значит, жнец, по крайней мере этот жнец, не реагирует на моё второе Я, на моё раздвоение. Это увеличивает мои шансы уничтожить этого монстра.

Я впериваюсь в жнеца. Грохот пальбы ушел на второй план. Мне сейчас не до этого. Я должен найти брешь в его защите. Должен! Если хочу выжить в этом бою.

Присматриваюсь к жнецу. Мне, на мгновение, приходит в голову мысль, что, если бы я умел воздействовать на реальность, находясь по ту сторону границы между двумя мирами? Вот можно было бы дел наворотить! Как вам такой поворот, а?

Убивать, как невидимка, как дух, или злобный призрак. Просто выстрелив из темноты. Или воткнуть остриё шпаги в грудь противника, когда он этого совсем не ожидает. Представьте себе — один человек — две сущности — одна убивает в реальности, а другая в иномирье и обе смертельно опасны! Армия двоих. Но я, пока, не владею такой способностью. Пока. Но, всё может измениться. Ведь это — Аркен!

Продолжаю смотреть на жнеца. Я уже потерял счёт времени, да оно и течёт здесь совсем по-другому. Иное восприятие. Быстро, медленно, не понять.

«Так! — думаю я. — Пока я ничего не вижу у жнеца, в смысле — души, анимы и прочего потустороннего, но и склянки в маске у него тоже нет!»

Я окидываю его взглядом ещё раз, и, мысленно отсчитываю количество патронов, которые остались у меня в винтовке. Запускаю, что-то вроде обратного отсчёта.

«Пять, четыре, три…»

Ещё два выстрела и мне придётся перезаряжать своё оружие, а пауза в нашем бое может сыграть со мной злую шутку.

Эта мысль заставляет меня лихорадочно искать способ, как я могу воздействовать на жнеца с той стороны бытия.

От напряжения у меня начинает раскалываться голова. Боль, как обруч, охватывает черепную коробку, хотя, как может болеть голова у бестелесной сущности? Или это — проекция? Наложение одного на другое?

Но боль, а ещё кровь, как я знаю, — ключ ко всему в этом мире.

Боль усиливается. Я, до рези, напрягаю глаза и… В моём мозгу, что-то щёлкает. Вот так! Раз! Два!

Мир вокруг меня окрашивается алым сиянием, затем золотистым, а потом становится серым, мутным, почти бесцветным, словно, кто-то поставил перед моим лицом старое закопчённое дымом стекло.

И, теперь, я вижу, что у жнеца есть сердце! Не человеческое, не из плоти и крови, а призрачное! Оно подсвечено синеватой дымкой, контур размыт, но, несомненно — это сердце. И оно бьётся! Как у человека, хотя оно и, — ненастоящее.

Мне сложно вам объяснить, как я его вижу. Но мой взгляд проникает сквозь тело жнеца. Оно стало для меня, будто прозрачным и там, в нём, находится сердце этой твари!

«Вот оно! Бинго! — мысленно кричу я. — Мой черёд!»

Я, не теряя ни секунды, выхватываю шпагу и поднимаю её над головой, целясь остриём в сердце жнеца, или, что это там у него.

Замах!

Ширх!

Я опускаю шпагу одним махом, вонзая клинок в сердце твари и пригвождаю его в полу, как бабочку, насаженную на булавку.

Жнец дико кричит. Вопит, как раненный зверь. Его тело разом обмякает. Он не подыхает, а слабеет.

Я вынимаю свою призрачную шпагу из его тела и поднимаю её над головой, глядя, как на её острие, трепещет вынутое мной из жнеца сердце.

Я не успеваю, как следует его рассмотреть, как меня, (бабах!) швыряет обратно в моё тело, и я чувствую, будто меня шмякнули об пол со всей дури.

Бух!

Я прихожу в себя. Поднимаюсь. Быстро убираю винтовку в кобуру и заряжаю револьвер из спидлоудера.

Поднимаю с пола Проныру и, прикрывшись им, медленно приближаюсь к жнецу, всё ещё не веря, что мне удалось такое провернуть. Ведь не каждый день вы выходите из тела и сражаетесь за гранью реального мира, если это вообще применимо к Аркену и Лимбусу.

Держу жнеца на прицеле. Он всё ещё жив, хотя, почти не двигается. Видимо, когда я извлёк из него сердце, как я и предполагал, я вытащил из него сущность, которая связывала всё его устройство воедино. Наверное.

Я стою от него в трёх шагах. Молчу. Держу его на прицеле револьвера. Жнец лежит. Тупо смотрит на меня из прорезей своей маски.

Под ним растекается лужа чёрной крови. На него страшно смотреть. После стольких попаданий разрывных и зажигательных пуль всё его тело напоминает месиво из обугленной плоти и непонятных мне странных механизмов, пропущенных через мясорубку.

Жнец всё ещё дышит. Шумно, со свистом и хрипами.

Надо его добить, хотя бы из сострадания.

Я навожу ствол револьвер на голову жнеца и делаю два шага назад, хорошо зная, на что способны мои пули.

Жнец приподнимает голову. Глядит на меня. Хотя он и в маске, я представляю, как он пялится на меня единственным оставшимся глазом.

— Как… тебе… это… удалось? — внезапно, спрашивает меня жнец.

Его голос глухо доносится из-под маски.

— Как-то, — нехотя отвечаю я.

— Ты — не один из нас! — продолжает жнец. — Тебя прислали нам на погибель!

Я не совсем понимаю, что означает весь этот бред и решаю кончить эту тварь.

Взвожу курок револьвер с характерным щелчком.

— Постой! — хрипит жнец.

Я медлю, а он продолжает:

— Когда ты меня убьёшь, поройся в кармане моего плаща, — жнец говорит всё тише, — то, что там найдёшь, тебе пригодится!

Тварь, к моему удивлению, начинает смеяться. Глухо, с надрывом, как порванный кузнечный мех.

— Хорошо, — отвечаю я и нажимаю на спусковой крючок.

Бах!

Грохает выстрел.

Голова жнеца исчезает в огненном вихре. Его тело словно обмякает, скукоживается и остатки одежды повисают на нём, будто они больше на несколько размеров.

Я, на всякий случай, откидываю оружие жнеца носком туфли к стене, заберу его потом, кладу Проныру на пол и наклоняюсь над убитым. Точнее, не над убитым, всё же это — неживое существо, а ликвидированным.

Ожидая подвоха, осторожно, вынув шпагу, переворачиваю жнеца на спину и, клинком, вспарываю его плащ. Как я и ожидал — это сложный и искусственно созданный механизм — автоматон, только более сложный, чем Оружейник.

Из обугленных ран, в дырах в пробитой плоти, виднеются части, похожие на детали от часов — шестерёнки, пружины, штоки и ажурные металлические предметы. Ещё видны перебитые трубки и приводы, из которых вытекает жидкость грязно-белого цвета, напоминающая молоко.

На поясе жнеца закреплён непонятный предмет, похожий на клинок, только, телескопического вида, будто лезвие входит в рукоятку чёрного цвета, и оружие может выдвигаться на большую длину, как копьё у первого увиденного мной жнеца.

«Его я тоже заберу, — думаю я, — чуть позже. Уверен, оно мне ещё пригодится».

Исковерканную маску не решаюсь снять, да и от головы жнеца, после моего выстрела в упор, мало что осталось.

Откидываю остриём шпаги полу плаща жнеца. Под ним обычная одежда, точнее, что от неё осталось — изодранные и обгоревшие лоскуты. Вижу внутренний карман. Там явно, что-то есть.

Ширх!

Вспарываю шпагой материю и из кармана вываливается карта, похожая на те, что у меня уже есть — от Сайфера, Безликого и Привратника.

«Еще пара трупов и я соберу целую коллекцию», — думаю я.

Быстро беру карту и отхожу от тела жнеца на пару метров. Спиной к нему не поворачиваюсь, вдруг эта тварь оживёт?

Убираю шпагу в ножны, и, держа жнеца на прицеле револьвера, рассматриваю карту.

Она сделана из металла серебристого цвета. Прямоугольник обрамлён чёрной каймой, как траурной лентой. Оттираю карту пальцем в перчатке от дыма, копоти и крови жнеца и вижу, что с карты на меня смотрит лик, похожий на морду чёрта. Только не страшного, а такого, знаете — лукавого. Всё, как полагается, рога, пара глаз с узким вертикальным кошачьим зрачком, заросшее густой шерстью тело, козлиные ноги с копытами и длинный хвост.

Гравировка настолько искусно сделана, что можно всё рассмотреть в деталях. Снизу карты есть надпись на латыни: «Alea jacta est».

«Жребий брошен, — перевожу я про себя. — Интересно, что всё это означает? Жрица с книгой Судеб от Сайфера у меня уже есть, часть карты Повешенный от Безликого тоже, еще Шут от Привратника — теперь — вот это — назову эту карту Бес. И эта странная надпись. Что она может означать и, почему, жнец перед смертью решил отдать мне эту карту? Ничего не понятно, но очень интересно! Разберёмся с этим потом!»

Я прячу карту во внутренний карман пальто, к остальным и, тут же ловлю себя на мысли, что, несмотря на все мои выкрутасы, я, всё же, как-то слишком легко одолел этого жнеца. Будто он сыграл со мной в поддавки, да? А вы, как думаете?

Если сравнить его с первым жнецом, с тем, кого я видел на улице, и кто дал мне чёрную метку, этот, не сказать, что его было легко убить, но, такое впечатление, что меня к этому специально подвели.

«Чтобы, что? — думаю я. — Я заполучил эту новую карту? Навряд ли. Поговорил с Солой? Тоже, так себе идея. Или… — у меня пересыхает во рту, — я, использовав Проныру, как щит, показал кому-то стороннему, тому же Покровителю, который поставил на меня ставку, как сказала мне Сола, что я пойду на всё ради достижения своей цели? Тогда, всё становится на свои места! Я обрёл новую способность быть одновременно в двух мирах и эта фраза: «Жребий брошен», говорит мне о том, что типа, выбор сделан, — и выбрали меня, точно?»

Едва я об этом подумал, как раздаётся хлопок в ладоши, который перерастает в бурную овацию. Вслед за этим у меня в голове раздаётся голос:

«Поздравляю вас, князь Олег Ярский! Вы быстро учитесь! И, я рад, что поставил на вас! Но, не обольщайтесь! Вы находитесь только в начале большого пути и обратной дороги нет!»

«Кто вы?» — также мысленно спрашиваю я.

«Неважно — кто я, — отзывается незнакомец, — главное — кем станешь ты!»

— Снова загадки! — злюсь я уже вслух. — Достали уже! Покажись мне! — приказываю я и поднимаю револьвер, крутя головой по сторонам.

— Как вам будет угодно! — тихо, но со злобой в голосе отвечает некто и, в эту же секунду, неведомая сила поднимает меня в воздух.

Я вешу в паре метров над полом, точно распятый. Не могу пошевелить ни рукой, ни ногой, ни защитить себя, ни выстрелить, ни пырнуть шпагой очередного врага.

«Вот я и допрыгался! — мысленно произношу я. — Теперь мне точно — конец!»

Едва я об этом подумал, как я замечаю, что из сумрака выныривает высоченная тень, которая на моих глазах превращается в…

Глава 13

Тень превращается в высоченного человека, который больше меня на целый локоть. У него лысая голова, орлиный нос. Пронзительные чёрные глаза. На вид ему так под шестьдесят. Лицо сухое, суровое, даже скажу — жестокое. Такие люди привыкли повелевать и облечены властью. Знавал я таких!

Странно, почему он без маски?

Одет незнакомец в длинный плащ тёмного цвета, жилет на кожаной шнуровке с воротником стойкой, как у католических священников. Серые брюки. На ногах — тёмно-коричневые лаковые туфли.

Человек, как бы материализовался из воздуха, и направляется ко мне. В правой руке он держит пистолет незнакомой мне конструкции — не револьвер. Длинный гранёный ствол. Деревянная рукоять. Массивный корпус, точно выкованный из куска железа и покрытый тончайшей гравировкой. Перед спусковым крючком я вижу прямоугольную деталь, похожую на спичечный коробок, из которой вниз торчит…

«Это — магазин на двадцать патронов», — поясняет голос у меня в голове, и я сразу узнаю Хроноса. Давненько он не показывался. Хочу у него спросить, с кем это имею дело, но не успеваю. Незнакомец подходит ко мне вплотную. Делает неуловимое движение рукой и я опускаясь на высоту, когда мы смотрим друг друга в глаза, хотя я и болтаю ногами в воздухе.

— Ну…ссс, князь Ярский, — начинает незнакомец, — а куда теперь делась ваша разговорчивость?

— Вы — Покровитель? — спрашиваю я с трудом ворочая языком.

— Один из… — отвечает незнакомец, — только один из многих.

— Что вам от меня нужно? — продолжаю я.

— Поговорить с тобой, пока ты не наворотил ещё больших дел! — судя по голосу Покровителя, он начинает злиться.

— Валяйте! — говорю я равнодушно.

— Дерзишь? — Покровитель поднимает бровь. — И это хорошо, вот только, — Покровитель задумывается, — ты, как я вижу, совсем не понимаешь, какая ставка на тебя поставлена!

— Объясните! — во мне просыпается интерес.

— Даже разговор с тобой, слишком дорого мне обошелся! — Покровитель поднимает пистолет, и я только сейчас замечаю, что у него шесть пальцев. — Знаешь, сколько монет мне пришлось выложить, чтобы иметь такую возможность?

— Нет, — я мотаю головой.

— Слишком много, князь Ярский! — шипит Покровитель. — И, теперь, я хочу их отбить!

— Я вас слушаю, — я меняю интонацию, поняв, что дело принимает серьёзный оборот, и мне лучше выяснить всё сейчас и сразу.

— Ты даже не представляешь, сколько монет на тебя поставили! — продолжает Покровитель. — Поэтому ты не имеешь права проиграть! Но ты… — Покровитель тщательно подбирает слова, — ведёшь себя слишком безрассудно! Глупо! Ты будто не понимаешь, что на кону стоит твоя жизнь, без единого права на ошибку, без возможности отыграть или прожить ещё одну жизнь в другом теле! А теперь ещё и деньги настолько могущественных существ, что у тебя не хватит воображения, чтобы осознать всю их силу!

— Что я должен сделать? — спрашиваю я. — В чём моя ошибка?

— Ты должен быть осторожнее, — поясняет Покровитель, — тщательно продумывай каждый свой шаг, на два, на три хода вперёд! И просчитывай, к чему могут привести твои действия в будущем, даже отдалённом!

— Но, — возражаю я, — до сих пор всё складывалось удачно. Я же всё ещё жив!

— Не без нашей помощи! — режет Покровитель. — Или ты думаешь, что мы и дальше будем вытаскивать тебя из всех передряг или ситуаций, в которые ты сам влипаешь по своей же глупости или самоуверенности?!

— На сколько я знаю, — я снова начинаю дерзить, — до сих пор, во всех тех ситуациях, в которые, как вы сказали, я сам влипал, у меня не было другой возможности, кроме как перебить всех моих врагов или вступить с ними в бой!

— Ты мыслишь, — Покровитель улыбается мне улыбкой мертвеца, — как человек! Ведь ты знаешь, что мир многомерен и каждое твоё действие может привести к различным последствиям на его различных уровнях! Ты же всё воспринимаешь, как прямую, а надо, — Покровитель заглядывает мне в глаза, — как множественность!

— И?.. — уточняю я. — Что я должен предпринять?

— Ты должен поумнеть! — отвечает Покровитель. — Стать хитрее. Расчётливее. Не переть напролом, а сначала думать, и только потом стрелять.

— Угу, — я киваю я сам размышляю, что, что-то здесь нечисто! Где гарантия, что этот Покровитель на моей стороне, точнее, он хочет выиграть и отбить свою ставку. Что, если, его подослала другая сторона? Та, что хочет моей погибели? Тогда всё становится на свои места. Им выгодно затормозить меня. Лишить меня моего главного преимущества — точности и скорости стрельбы и молниеносности в принятии решений.

— Ты и правда так думаешь? — внезапно спрашивает меня Покровитель, явно прочитав мои мысли. — Если да, то ты — глупец! Раскинь мозгами! Стал бы я играть с тобой в такую игру, когда я мог бы просто пристрелить тебя и выиграть! — Покровитель тычет мне в висок стволом своего пистолета.

— А разве это — не нарушение правил? — усмехаюсь я. — Что на это скажут другие участники игры?

— Самый умный, да? — Покровитель внезапно усмехается. — А если вот так?

С этими словами он превращается в жнеца, которого я недавно убил. А потом в Наблюдателя, с которым мы схлестнулись возле храма, а затем, в самого первого жнеца, которого я увидел на улице, и который дал мне чёрную метку.

— Продолжить список? — спрашивает меня Покровитель, снова превращаясь в себя.

Я сглатываю горчащую слюну. И, едва Покровитель это сказал, меня осеняет. Я хватаюсь за эту догадку с осторожностью, будто это — редкая птица, которую я могу спугнуть.

Мысленно формирую её у себя в голове, а потом спрашиваю у Покровителя:

— Скажите, — я осторожно подбираю и взвешиваю каждое слово и тщательно продумываю, к чему может привести мой вопрос. Набираю полную грудь воздуха, выдыхаю и продолжаю: — В тех жнецах и Наблюдателях и в других моих врагах, были Покровители только из тех, кто поставил ставку против меня, да? А в тех, кто мне, так или иначе помогал, были Покровители, которые за меня?

Я внимательно слежу за реакцией Покровителя. Ни один мускул не дрогнул на его лице, только глаза яростно сверкнули. Он поднимает левую руку и проводит ладонью по лысой голове. На его среднем пальце я замечаю массивный перстень с гранёным кристаллом рубинового цвета в серебристой оправе.

Покровитель ещё раз, не мигая, смотрит мне в глаза, а потом отвечает:

— А ты — умный и наблюдательный! Ухватил! Не зря я на тебя поставил!

— И?.. — я вопросительно гляжу на Покровителя. — Вы не ответили на мой вопрос.

— Те из нас, — отвечает Покровитель, — кто хочет пощекотать себе нервы, берёт… — он задумывается, — скажу так — тело в аренду. Тело любого из обитателей Лимбуса и Аркена и отыгрывает за него его партию, типа как в шахматах, на время стать ферзем или ладьёй. За всех не скажу, сколько таких, но, твой враг может быть и носителем Покровителя, и нет. Кто знает? Ведь так игра становится только интереснее!

Я анализирую ответ, а потом задаю вопрос в лоб:

— Если я убью, например, жнеца, в котором сидит Покровитель, то он тоже умрёт?

— Сечёшь! — Покровитель мне улыбается. — Это так, только в одном случае, — если Покровитель полностью перекидывает себя в тело выбранного им игрока и становится с ним одним целым. Но так бывает очень редко, — Покровитель ухмыляется, — риск слишком велик. Мало кто захочет откинуть копыта из-за неудачного выбора носителя. Большинство предпочитает действовать на расстоянии. Как говорится — хорошего помаленьку. Потерпел неудачу в первый раз, можно попытаться всё исправить во второй, ну, или в третий.

— Интересно, — говорю я, а сам думаю, тщательно скрывая свои мысли от Покровителя: «А что, если, я и сам такая пешка? Что если, те люди или сущности, которые вытащили меня из девятнадцатого века и перекинули на пять тысяч лет вперёд, провернули то же самое и, сейчас, во мне, кто-то сидит без моего ведома и отыгрывает свою партию, только уже в глобальной игре, во множестве миров? Эээ… как я загнул! Что вы скажите на это друзья мои?».

Подумав об этом, я продолжаю разговор с Покровителем: — Интересно, — повторяюсь я, решив пойти до конца: — во мне тоже, кто-то сидит?

Покровитель ухмыляется, а затем отвечает:

— Ты же и сам прекрасно понимаешь, что я не отвечу на этот вопрос. Даже если бы и знал, что ты — носитель.

Ответ Покровителя можно понять двояко, и «да» и «нет». Тоже информация.

— Хорошо, — говорю я, — что дальше? Я так и буду висеть в воздухе? Это, скажу я вам, не очень удобно!

Покровитель улыбается мне одними глазами. Проводит по воздуху рукой, будто обрубает невидимые нити и… хоп! Я снова стою на ногах, больно ударившись пятками об пол.

— Надеюсь, — начинает Покровитель, — до тебя дошла суть нашей с тобой беседы?

— Дошла, — отвечаю я, не моргнув глазом, — вот только… — я выдерживаю паузу, — вы мне не ответили, кем же я должен стать!

— А это, — Покровитель хлопает меня по плечу, а рука у него тяжелая, будто каменная, — мой дорогой друг, полностью зависит от тебя. Ведь, как мы уже с тобой говорили, мир многогранен, а самих миров — множество! Время покажет, куда тебя выведет эта дорога. А теперь, — Покровитель ухмыляется: — до встречи, князь Ярский! И… — он задумывается, — будь внимателен к деталям! К каждой! — Покровитель произносит это с нажимом в голосе, а потом скашивает глаза в сторону жнеца, лежащего на полу.

С этими словами Покровитель растворяется в воздухе, оставив меня один на один с чехардой из пляшущих мыслей в голове.

Пытаюсь ухватить одну из них, но мысли всё время ускользают, пока я не концентрируюсь на своих ощущениях, доверившись интуиции.

«Так, — думаю я, — Покровитель появился неспроста! Он многое мне рассказал, но не рассказал ещё больше, а отделался только намёками. Это, — как видимая часть айсберга, — основная часть скрыта под водой. Если на меня, по его словам, поставили так много, как никогда, то игра идёт реально по-крупному. А это означает, что в ней участвуют матёрые и жирные игроки, которые ни перед чем не остановятся, чтобы выиграть эту партию. Причём, любой ценой — те, кто против, хотят моей смерти, а те, кто за, готовы к любым издержкам и даже обману, лишь бы я выиграл. А ещё… Бинго! — мысль взрывается у меня в голове, как фейерверк. — Теперь понятно, почему я получил чёрную метку от первого жнеца и, почему на меня объявлена тотальная охота. Это взвинтило ставки до небес! Подозреваю, что такой игры Аркен и Лимбус ещё не видывали! А ещё, последние слова второго жнеца, о том, чтобы я порылся в его кармане и нашел карту с надписью: «Жребий брошен». Этим мне дали понять, что ставки сделаны, господа! Теперь, всё сходится! И странное поведение жителей этого города и то, что мне и везёт, и не везёт одновременно. С каждым моим шагом я влипаю в неприятности, но каждый раз мне удаётся из них выпутаться. Остаётся одно, что имел ввиду Покровитель, чтобы я был внимателен к каждой детали? Кхмм…».

Я задумываюсь. Решаю ещё раз осмотреть убитого мной жнеца. Нагибаюсь над ним. Снимаю с его пояса патронташ с патронами для револьвера. Пригодятся. Забираю его необычный клинок, размером с кинжал, но он явно становится намного длиннее, если его привести в боевое положение. Вопрос лишь в том, как это сделать.

Окидываю взглядом тело жнеца ещё раз. Внимательно его рассматриваю. Скольжу по изуродованной мешанине из механизмов и плоти, как… Мой взгляд падает на отворот ворота. Кожа жнеца хоть и обгорела, но, если присмотреться внимательно, то видно, что на шее существа есть клеймо, наподобие тех, что ставят мастера в мануфактурах.

Наклоняюсь ещё больше. Отгибаю ворот плаща и вижу знак — топор, заключённый в треугольник, а по каждой стороне находится по букве, в виде рун, что ли. Я не силён в этом. Смотрите сами, вот такие: ‡ ﭑ ٦

Что они означают я не знаю, но я запоминаю это клеймо до мельчайших деталей. Тот, кто его поставил, тот и создал этот механизм.

«Кто это может быть? — прикидываю я. — Конструктор? Вполне. А может быть и нет. Шансы — пятьдесят на пятьдесят. В любом случае, эти знания мне ещё точно пригодятся. В этом я уверен на все сто».

Ещё я подбираю револьвер жнеца. Тоже в закрома! Для себя я уже решил, что буду забирать всё, что только может мне понадобиться в грядущих сражениях. Патронов много не бывает. Это я тоже хорошо знаю. Тем более, мне не придётся всё это таскать на себе. У меня же есть практически бездонное хранилище — иномирье, куда, в дыру в пространстве, я могу закинуть любую вещь.

Кручу револьвер жнеца. Он похож на мой, но явно большего калибра. Длинный гранёный ствол, словно выкованный в кузне. Массивная резная рукоять. На корпусе нет гравировки, да и вообще, никаких украшений. Сугубо практичная машинка — на восемь камор с откидывающимся вбок барабаном и толстенными стенками.

Я взвешиваю револьвер на весу. Тяжелый зараза! Не для моей руки. Но и выкинуть жалко!

Создаю провал в пространстве и закидываю туда оружие. Патронташ жнеца с патронами летит туда же. До лучших времён. И клинок жнеца, также спрячу. Всё потом! Сейчас я должен найти Торговца. Мне нужна анима! Это — единственное, в чём я сейчас уверен.

Снимаю очки. И, странно, я отлично всё вижу в коридоре, будто он хорошо освещён и, словно очки передали мне часть своей способности, чтобы я, когда мне это будет нужно, смог обойтись без них.

Делаю пару шагов по коридору. Отсюда он мне кажется воистину бесконечным. Двери, двери, двери. Им нет конца и края!

Ищу глазами дверь с цифрой «13», как мне и говорил Привратник, как вдруг, слышу позади себя шорох и тихий возглас:

— А, чёрт! Моя голова!

Оборачиваюсь и… у меня отвисает челюсть. Я вижу Проныру! Кукла сидит на полу. У неё начисто снесена часть черепа, а всё тело изрешечено пулями. Но Проныра жив!

Я отказываюсь верить в то, что я вижу, но знаете, на душе у меня становится легче. Кем бы ни было это существо, оно — живое! И я совсем не хотел бы, чтобы Проныра умер, хотя я и использовал его, как щит.

— Чего уставился?! — зло спрашивает меня Проныра. — Вот, полюбуйся на меня! Твоих рук дело!

— Я думал, — начинаю я, — ты уже, того…

— Откинулся да? — кукла поднимается с пола. Её шатает, и Проныра прислоняется к стене. Он, с ненавистью, смотрит на меня и выпаливает: — Хрен тебе! — Проныра сгибает правую руку в локте, а левую кладёт на сгиб предплечья с бицепсом. — На, выкуси! Как я теперь в таком виде покажусь в городе?! Меня же все засмеют! Скажут, что Бейзил по подворотням и помойкам шарится, как последняя крыса!

— Тебя можно будет починить? — я подхожу к Проныре и смотрю на него сверху-вниз.

— Можно! — Проныра подбирает с пола свой котелок и напяливает его на голову, частично скрыв страшную рану, в которой хаотично движутся хитроумные приводы и шестерёнки. — Если монет не пожалеешь!

Как обычно, всё свелось к деньгам. В принципе, я даже не удивился.

Проныра упирает руки в бока и вопросительно смотрит на меня, явно ожидая моего ответа. Его очки разбиты, от них осталась только оправа. Костюм разорван, продырявлен во многих местах пулями, опалён порохом и запачкан подтёками, напоминающими машинное масло.

Не знаю почему, но весь вид Проныры мне кажется настолько комичным, будто он клоун из погорелого цирка, что я, невольно, начинаю смеяться.

— Чего ржёшь, аки конь?! — кричит мне Проныра, выходя из себя. — Ты знаешь сколько стоит мой костюм, а штиблеты, а очки? Это, не считая расходов на починку всего остального! Думаешь Мастер будет делать это бесплатно, да?! Если бы ты мной не прикрылся, чёрт бы тебя побрал, то жнец продырявил бы тебя в десяти местах, а потом продал бы твою душу!

— Угомонись! — рявкаю я. — Голосишь, как баба на базаре!

— А ты голос на меня не повышай! — парирует Проныра. — Не с тем связался! Спроси любого в Аркене, и он скажет тебе, кто такой Бейзил! Меня тут все знают, а тебя нет! И, знаешь, что, — Проныра подскакивает ко мне и машет, где-то там внизу, своими маленькими кулачками, — я тебя сам продам на аниму! А потом выкуплю твоё тело и снова продам Конструктору, только уже дороже!

Мне уже порядком надоел это концерт одного актёра. Поэтому я нагибаюсь и хватаю Проныру за грудки. Поднимаю его в воздух, на уровень своего роста и жёстко ему говорю:

— Ещё слово и, клянусь! Я отделаю тебя так, что тебя потом никогда не соберут обратно! Заманал! Веди меня к Торговцу! Время пошло!

Я ставлю Проныру на пол, точнее, почти кидаю его вниз, так что он едва не растягивается на каменной плитке.

— Ну, ты, полегче там! — шипит мне Проныра снизу. — Что, и поговорить теперь уже нельзя?

— Веди! — я отвешиваю Проныре лёгкий подзатыльник. — А за монеты не переживай! Отсыплю тебе сколько нужно! Заработал!

— Да, правда? — Проныра тут же меняет интонацию и заискивающе заглядывает мне в глаза. — А что же ты сразу не сказал, а? Я бы тогда и слова поперёк тебе не молвил! Сам знаешь, нашего брата каждый обидеть может! Ты уж не серчай на меня! Это я так, от расстройства ляпнул! Не подумавши!

— Идём уже! — я теряю терпение. — Артист!

Проныра мне кивает и, прихрамывая на левую ногу, как мне кажется, более того, чем требует его состояние, семенит по коридору.

Судя по его движениям, более десятка пулевых попаданий, не причинили ему существенного вреда, и он больше набивал себе цену, чем действительно страдал.

— А знаешь, — Проныра поворачивается ко мне на ходу, — здорово ты это придумал! Так справиться со жнецом! Я о таком даже не слышал! Ты первый в Аркене, кто так поступил.

— Успокойся уже! — смеюсь я. — Больше, чем нужно, я всё равно тебе монет не отсыплю! Чтобы ты там не говорил!

— Да я что, — тараторит Проныра, — я просто так!

Кукла запускает ручонку во внутренний карман жилетки и выуживает из него сигару. Отрезает гильотинкой кончик и прикуривает её от небольшой зажигалки с гудящим пламенем.

— Волнуюсь, — виновато говорит мне Проныра, затягиваясь и выпуская под потолок клубы дыма, — ничего не могу с собой поделать.

— А чего волнуешься? — спрашиваю я Проныру.

— Так пришли мы! — отвечает он мне. — Вот!

Кукла кивает в сторону стальной, скорее всего бронированной двери с крупными заклёпками, как на броненосцах, с цифрой «13».

На двери висит колотушка с металлической пяткой и пластиной. На уровне моей головы окно с задвижкой. Всё, как и говорил мне Привратник.

Я поднимаю руку, чтобы постучать в дверь, как Проныра меня останавливает.

— Эй! — негромко произносит он. — А монеты?

Я усмехаюсь.

— Боишься, что я тебя обману?

— Нет, — Проныра выпускает кольцо дыма и, понизив голос до шепота, добавляет: — я с тобой туда не пойду, а вот ты, не факт, что оттуда выйдешь живым! Поэтому, будь добр, заплати мне прямо сейчас и мы в расчёте. Даст благ Создатель, ещё свидимся, Олег Ярский!

— Сколько? — я запускаю руку во внутренний карман пальто.

— Десять! — не моргнув глазом говорит мне Проныра.

— Ого! — присвистываю я. — Дам пять и чеши отсюда!

— Ну… — тянет кукла.

— Никаких, но! — режу я. — Пять монет, более, чем достаточно!

— Лады! — Проныра протягивает мне руку ладонью вверх с таким потешным видом, будто кот выпрашивает сметану, что я едва снова не начинаю смеяться.

Я отсчитываю ему пять монет и кладу их ему на ладонь. Глаза Проныры загораются огнём алчности. Он едва не пускается в пляс, но, видимо вспомнив, что ему нужно изображать из себя тяжело раненного, делает кислую физиономию и быстро прячет монеты в карман жилетки.

Он уж разворачивается, чтобы уйти, а я готовлюсь стучать в колотушку, как Проныра мне говорит:

— Знаешь, что, я дам тебе совет, по дружбе! Когда ты туда попадёшь, то сразу же начинай про себя считать. Не торопясь, медленно, но и не сбиваясь со счёта. Запомни это — Ярский! — Проныра смотрит мне в глаза, и я понимаю, что он не пытается меня обмануть: — как досчитаешь до трёхсот, максимум до пятисот, убирайся оттуда под любым предлогом! Даже если тебе придётся применить силу и расчистить себе путь с помощью оружия! Останешься на дольше — погибнешь!

— Это ещё почему? — удивляюсь я.

— Ну… — мнётся Проныра. Он переступает с ноги на ногу, будто ему срочно приспичило в туалет. А!.. — он машет рукой. — Была, не была! Где наша не пропадала! Слушай меня! — кукла манит меня пальцем, и я нагибаюсь. — Там столько анимы, что от неё едет крыша! Голову начисто сносит, едва ты вдохнёшь воздух в лавке у Торговца! А много анимы до добра не доводит! Она сводит с ума! Поэтому он, — Проныра по-заговорщицки мне подмигивает, — немного того, странный! А те, кто с ним, ещё страннее! Теперь ты понял?

— Угу, — киваю я, — благодарю тебя! Я запомню, что ты мне помог!

Проныра снимает с головы котелок и кланяется мне. Затем разворачивается и удаляется по коридору, что-то насвистывая себе под нос. На секунду замирает, оборачивается и кричит мне:

— Если выберешься оттуда живым, найди меня, с твоими монетами я тебе такое покажу! Самых лучших девок во всём Аркене! Закутим с тобой! А уж после, двинем к Конструктору, чтобы ставку жнеца перебить! Договоримся!

— Да иди ты уже! — я машу рукой на Проныру. — Говорун!

Кукла удаляется, а я стою возле двери в лавку Торговца и, не знаю, что меня за ней ждёт.

Новые приключения?

Уверен, что да. А если так, то…

Я надеваю на лицо маску, которую мне дал Ярый, заряжаю револьвер из спидлоудера, проверяю, как быстро я могу извлечь винтовку из кобуры и, пару раз глубоко вдохнув и выдохнув, стучу колотушкой в дверь лавки, готовый к любой неожиданности…

Глава 14

Бум! Бум! Бум!

По коридору разносится гулкое металлическое эхо, которое мне напоминает звук набата.

«По ком звонит этот колокол? — думаю я. И сам себе отвечаю: — Он звонит по тебе!»

На мой стук окошко не открывается. Странно! Я прислушиваюсь, что там происходит за дверью. За ней — могильная тишина.

Я уже решаю постучать ещё раз, как раздаётся щелчок и окошко с лязгом уходит в сторону.

Я смотрю в него. Там царит темнота в которой… внезапно появляются глаза. Пара. Больших. Явно не человеческих. С ослепительно белоснежными белками и янтарного цвета зрачками.

Я, немного опешиваю, но тут же беру себя в руки.

— Чего тебе? — грубо спрашивают меня.

— Я от Монти-Кида, — говорю я, как меня и учил Привратник, — пришёл за маслятами. Слышал, что у вас хороший выбор!

— Никаких маслят у нас нет! — визгливо отвечает голос. Судя по интонации, он принадлежит мужчине. — Катись, куда глаза глядят!

На этих словах я вижу, как, прямо из двери, будто она ненастоящая или соткана из тумана, показывается рука в перчатке с револьвером, дуло которого смотрит мне в грудь. Вот это поворот! Меня сложно удивить, но тому, кто находится за дверью, это удалось.

Помня наставления Монти-Кида, я заставляю быть себя предельно вежливым и говорю:

— Раз, сударь, у вас нет маслят, то продайте мне то, что находится в тайной комнате, за скрытой дверью, в замурованном шкафе с изображением лица ведьмы. Я слышал, это даже лучше, чем маслята!

— Эту туфту тебе что, Монти-Кид велел мне сказать? — с ухмылкой спрашивает меня голос.

Я не знаю, что ответить. Всё, снова пошло не по плану, но я решаю идти до конца и киваю:

— Да, он сказал мне, чтобы, разговаривая с вами, я сказал именно это. Вроде пароля, что ли.

— А ты вообще кто? — настаивает голос.

— Олег Ярский. Новичок в этом городе. Монти-Кид сказал мне, что у вас лучший выбор анимы во всем Аркене! Да и Бейзил того же мнения!

— А… — тянет голос, — и этот туда же залез! Проныра — как пиявка! Если монеты увидит, не отстанет, пока всё не вытащит!

Я стою, молчу, думаю, как вести себя дальше, а ещё мне интересно, почему никто в лавке не слышал звуков выстрелов. Я же со жнецом здесь целую перестрелку организовал. Или, буду называть это — голосом, не хочет совать нос в чужие дела, вот и не спрашивает об этом. А ещё, хотел бы я знать, с кем это я разговариваю. С Торговцем или с его слугой?

— Эй! Уснул ты там, что ли? — голос возвращает меня в реальность. — Ты хочешь купить аниму?

— Да, — отвечаю я.

— А монеты есть?

— Имеются, — я, через силу, улыбаюсь, а сам готовлюсь к самому худшему.

— Покажь! — раздаётся из окошка.

— Так я ещё и товара не видел! — парирую я.

— Ну, ты! — голос машет револьвером у меня перед носом. — Не тебе решать! Сперва монеты покажи, а то вас знаешь таких, сколько здесь ошивается! Сначала зайдут, аниму позырят, товар потрогают, повертят в своих лапах, а потом оказывается, что монет нет, чтобы её купить. Не набегаешься, всем двери открывать!

— Типа Ярого, что ли? — я решаю заболтать голос.

— Ты и его знаешь? — удивляется некто.

— Угу, довелось недавно, на выходе из здания столкнулись, — отвечаю я.

— Ну… и? — оживляется голос.

— Поговорили по душам, бока друг другу намяли, ему тоже монеты были нужны.

— Ха! — голос смеётся. — Судя по тому, что монеты остались у тебя, ты вышел победителем!

— Есть такое, — киваю я, — кстати, маску он мне сам отдал.

— Узнаю, — продолжает голос, сменив интонацию, — Монти-Кид, часом, тебе больше ничего не говорил? Может быть показать мне, что-то, а?

— Вот, — я роюсь в кармане и вытаскиваю из него карту Шута в виде черепа с колпаком, кинжалом и стеклянным флакончиком в руках.

Показываю карту прямо в окошко, чувствуя себя идиотом, который общается с призраком, у которого есть только глаза и рука, точнее — кисть с револьвером.

— С этого и надо было начинать! — отвечает голос. — Друг Монти-Кида и наш друг тоже! Милости просим!

На этих словах там, внутри, что-то громко щёлкает. Рука с револьвером ныряет прямо в дверь, (фокус на миллион, скажу я вам) и она распахивается с невероятным грохотом.

Бросив взгляд на дверь, я теперь понимаю, почему за ней ничего не было слышно. Её толщина просто поражает воображение, она похожа на дверь в банковское хранилище, только не круглая, а прямоугольная. Толстенная. Наверное, в целый локоть.

Дверь поворачивается на массивных петлях. Передо мной появляется чёрный проём — прям вход в пещеру сокровищ, а в проёме стоит… Что это?!

Дайте я вам это опишу.

Я вижу… Кхмм… Существо. Нет не правильно! Нечто нереальное! Невиданное и неслыханное!

Передо мной, примерно на уровне моего роста висит огромный для человека рот, чуть выше глаза, о которых я вам уже рассказывал, а там, где у всех нас руки, находится две кисти в белых перчатках.

В правой руке существо держит револьвер, дулом вниз. Всё. Больше ничего нет! Ни контура тела, ни одежды, ничего! Прям — человек-невидимка!

За существом я вижу узкий коридор, почти без освещения и далее проём с закрытой деревянной дверью, ведущей в комнату.

— Ну…ссс! Чего уставился? — спрашивает меня…

— Позвольте, сударь, — начинаю я, — а с кем я имею честь?

— Мейджор, — сухо отвечает мне нечто. — Личный слуга Торговца, а что?

— Ну… Кхмм… — мнусь я. — Просто…

— Вы никогда не видели ничего подобного? — Мейджор, неожиданно для меня, переходит со мной на «вы», отчего его речь становится более вежливой.

— Да, — киваю я.

— Я — душа в частичной оболочке, — поясняет Мейджор, — искупаю свои грехи в видимом мире, — видимо, заметив мой удивлённый взгляд, слуга поясняет: — это — лучше, чем находится в склянке и ждать, когда тебя купят. Пройдёмте, сударь! Торговец не любит ждать!

Мейджор отступает к стене и, чуть наклонившись, указывает мне рукой на проход в коридор.

Я делаю шаг внутрь и, только сейчас вспоминаю о наставлении Проныры, что я должен начать считать, как только войду в лавку Торговца и покинуть её, не позже, чем досчитаю до пятисот.

«Один, — начиню я, — два... три... четыре... пять…»

Мейджор, дождавшись, когда я войду, закрывает за мной дверь. Причём делает он это специально с ужасным шумом. Лязгает замок, засов, задвижки и слуга, обогнав меня, указывает мне на внутреннюю дверь.

— Вам сюда, сударь!

Мне до чёртиков всё это не нравится. Чувствую себя в западне, но деваться мне некуда, надо идти дальше и получить своё!

— Благодарю! — я берусь за ручку и распахиваю дверь, каждую секунду ожидая или выстрела в спину от Мейджора, или в лицо от Торговца.

«Хотя, как-то же они ведут торговлю? — прикидываю я. — Не могут же они убивать всех, кто к ним заходит? Так они всех покупателей распугают!»

Я снимаю маску и захожу внутрь лавки — помещение с высоким сводчатым потолком из металлических балок высотой метров в пять. На меня обрушиваются резкие запахи. Пахнет, как в аптеке. К запахам примешивается ещё один — тонкий, почти неуловимый — смесь миндаля и горчащего аромата, как от экзотических цветов.

Запахи ударяют мне по голове и дурманят не хуже, чем терпкий хмель.

Оглядываюсь. В лавке царит полумрак, который разгоняет пара газовых фонарей, закреплённых на стенах, сложенных из кирпича.

Вдоль каждой стены стоят открытые деревянные стеллажи, на которых находятся бесчисленное число разномастных пузырьков и склянок, заполненных разноцветной анимой. Это ещё больше усиливает сходство с аптекой.

Я кручу головой налево и направо. Торговца нигде не видно, хотя я явно ощущаю присутствие, кого-то ещё.

Делаю пару шагов. Замечаю, что у дальней стены стоит стол, явно сделанный из морёного дуба. Массивный. Неподъёмный. На резных изящных ножках в виде лап хищного животного — льва или тигра. Стена за столом украшена огромным гобеленом, на котором изображён рыцарь, который пронзает дракона копьём.

Столешница затянута коричневой кожей. За столом стоит кресло. Перед ним ещё одно, только меньших размеров, а на столе небрежно разбросаны аптекарские принадлежности — весы, стеклянные колбы на причудливых металлических опорах, что-то вроде хирургических принадлежностей, несколько книг для записей, одна из них раскрыта, подсвечник с оплавленным и свечами и спиртовка.

Ничего необычного — эдакая смесь кабинета алхимика и доктора.

Я решаю быть невежливым и, откашлявшись, произношу:

— Извините! Есть здесь кто? Я — от Монти-Кида! Хочу купить аниму! Вот карта!

Я поднимаю руку с картой Шута и, крутанувшись вокруг своей оси, показываю её на все четыре стороны.

Ничего! Никто мне не ответил. Хотя я и абсолютно уверен, что за мной наблюдают. Смотрят. Оценивают. Ждут.

Я решаю сделать вид, что я рассматриваю аниму, а сам, подойдя к стеллажу со склянками, продолжаю считать.

«Пятьдесят один... пятьдесят два... пятьдесят три»

Если так пойдёт и дальше, то я досчитаю до пятисот раньше, чем, что-либо куплю в этой лавке и познакомлюсь с Торговцем.

Но, делать нечего! Надо играть роль покупателя до конца.

Иду вдоль стеллажа. Скольжу взглядом по пузырькам с анимой. Они похожи на духи. Красивые, утончённые, изящные. Все примерно одинакового размера, чтобы поместиться в крепление в маске.

В склянках дымится разноцветная субстанция — красного, синего, зелёного, желтого, алого и бордовых цветов. Ничего не привлекает моего внимая. Но я помню рекомендацию Солы — выбрать аниму, на которую ляжет мой глаз.

Дохожу до стены. Привстаю на цыпочки. Заглядываю на верхнюю полку. Ничего интересного. Всё то же самое.

Нагибаюсь. Смотрю на нижнюю полку. Кидаю взгляд до самого конца стеллажа. Возвращаюсь обратно и уже хочу разогнуться, как… Замечаю в самом конце. Прямо у стены, что-то ярко оранжевое, как разгорающийся огонёк.

Запускаю туда руку. Мои пальцы нащупывают стекляшку. Достаю её. На вид она невзрачная, как чернильница в канцелярии, но внутри склянки вспыхивает пламя, как у свечи.

Стенки пузырька быстро нагреваются и уже начинают обжигать мои пальцы. Я терплю боль и подношу аниму поближе к глазам, чтобы рассмотреть, что же я взял.

Склянка изготовлена из мутноватого стекла и покрыта паутиной и пылью. Очевидно, что её уже очень долгое время никто не брал в руки.

Я смахиваю паутину, стираю с пузырька пыль и замечаю, что на стекле есть знак в виде широко распахнутых крыльев ворона, между которыми находится меч, который смотрит остриём вниз.

Пламя вспыхивает с новой силой. Дым внутри склянки заворачивается клубами и явно слышу голос у себя в голове:

«Выбери меня! — произносит некто. По интонации не понять, кому он принадлежит — мужчине или женщине. Но явно человеку. — Выбери меня! — настаивает голос. — И ты не пожалеешь!»

Я уже готовлюсь мысленно ответить, что-то вроде: «Хорошо», как слышу позади себя вежливое покашливание. Такое:

— Кхе, кхе.

Я оборачиваюсь и вижу, что прямо передо мной стоит человек. Не сказать, что дряхлый старик, но уже пожилой. На голову ниже меня. В белом халате, как у медикуса. Худой. Даже можно сказать очень. Лысая голова. Тонкий острый нос. Пенсне со стёклами в медной оправе. Морщинистое лицо. Мертвенно бледная кожа. Обескровленные губы.

Его внешность можно было бы назвать отталкивающей, странной, даже вампирской, если бы не одно «но» — его глаза. Они — живые, подвижные, лукавые, как бы смеющиеся.

— Интересуетесь, сударь? — мягко спрашивает меня Торговец. (Ведь это он — правильно?)

У него тихий голос, хотя в нём и чувствуются стальные нотки.

— Уже выбрал, — быстро отвечаю я. — Извините, не знаю, как вас величать?

— Уж точно не Торговцем! — старик сухо смеётся. — Меня зовут Эдам! Для друзей конечно! А, как мне сказал Мейджор, обратиться ко мне вам посоветовал Монти-Кид. А он — мой друг! Стало быть, и вы тоже!

— Олег Ярский! — представляюсь я и, сняв перчатку, протягиваю Эдаму руку.

Он жмёт её в ответ. Ладонь у него сильная, жилистая, тёплая, что совершенно не бьётся с его внешностью.

— Вы уверены, что хотите приобрести именно эту аниму? — Эдам скашивает глаза в сторону пузырька, который я держу в левой руке.

— Да, — отвечаю я, надевая перчатку, — уверен.

— Вы услышали зов души, которая заключена в этой склянке? — неожиданно спрашивает меня старик.

— Ну, — начинаю я, — да.

— Не стоит вашего беспокойства! — Эдам машет рукой. — Вам же наверняка сказали, как правильно выбрать аниму?

— Да, — снова отвечаю я. — Есть такое дело.

— Не буду спрашивать, кто это вас на это надоумил, но, осмелюсь сказать, что совет был дельный! — старик становится в пол-оборота и показывает мне рукой на стол с креслом. — Пройдёмте! Прежде, чем оформить купчую, я бы хотел вам рассказать, что вы хотите приобрести, и, как пользоваться анимой. Смею вас заверить, для меня, это — весьма странный выбор! Никто не хотел брать именно эту аниму уже долгое время и я, открою вам тайну, уже отчаялся её продать!

Эдам направляется к столу. Я иду за ним, не забывая вести обратный отсчёт, а сам думаю:

«Что его вежливость может быть напускной и надо держать ухо востро! В этом месте возможен любой подвох! Нельзя расслабляться! И ещё непонятно, как он появился в комнате? Возник прямо из воздуха или прятался за ширмой или в потайном месте, чтобы оттуда наблюдать за мной. Много вопросов и ни одного ответа. Револьвер в рукаве и винтовка под полой моего пальто придают мне уверенности. Есть, чем защитить себя защитить!».

— Садитесь! — Эдам занимает место у стены, с противоположной стороны стола, и показывает мне рукой на кресло.

Сажусь. Удобно. Кожаное кресло с дутыми подлокотниками с спинкой будто облегает моё тело.

Ставлю пузырёк с анимой на стол и не свожу взгляда со старика.

— Нуссс, — начинает Эдам, — за сколько вы хотите купить эту аниму? — и он скашивает глаза на склянку.

Его вопрос несколько выбивает меня из колеи. Странный способ торговаться, хотя, я же не знаю настоящую стоимость анимы. Поэтому, могу назвать, как и слишком высокую, так и слишком низкую цену.

Решаю идти наобум и ляпаю то, что первое приходит мне на ум:

— Пять монет!

Старик удивлённо поднимает бровь. Пристально смотрит мне в глаза, при этом не мигает, а потом, неожиданно, начинает смеяться:

— Право, сударь, — заливается он, — вы меня удивили! Пять монет! Ха, ха, ха! Вы хоть представляется истинную цену того, что у вас в руках?

— Нет, — честно отвечаю я.

— Тогда, — Эдам резко серьёзнеет и говорит: — пятьдесят! Вот моя цена!

«Да ужж, — думаю я, — он настоящий торговец. Скорее всего он завысил цену в несколько раз, чтобы сбагрить залежалый товар и думает, что я на это куплюсь. Не на того нарвался!»

— Десять! — называю я новую цену.

— Сударь! — продолжает Эдам. — Не смешите меня! Это даже не окупит моих затрат! А я не веду дела себе в минус! Пятьдесят! И ни монеты меньше! Уж лучше она останется у меня, чем я продам эту аниму себе в убыток! В конце концов, что обо мне скажут люди? А скажут они, что старик совсем выжил из ума и отдаёт товар даром! Как мне прикажете после этого торговать, а? Нет, сударь! Даже приятелю Монти-Кида я не дам скидки! Пятьдесят! И это ещё отличная цена даже для этой анимы! Остальные стоят намного дороже! У меня даже есть несколько штук по тысяче монет за флакон! А вы хотите за десять! Да, ни за что! Нет! Даже не надейтесь!

Меня уже утомила эта речь, хотя и понятно, почему Эдам так витиевато торгуется. По моему опыту, если дело приняло подобный оборот, то цена в половину, от того, что хочет продавец, будет близка к реальной.

— Хорошо! — я хлопаю ладонью по столу. — Двадцать! И это — моё последнее предложение!

Старик кривит рот. Смотрит то на меня, то на аниму, а потом заявляет:

— Вы хоть понимаете, что вы хотите приобрести?

Я догадываюсь, что он тянет время, которого у меня нет. Я не забываю считать про себя, хотя уже несколько раз сбился.

— Нет, — я мотаю головой и только сейчас замечаю, что на противоположной стене висят массивные настенные часы с большими стрелками, гирьками на цепи и кукушкой.

Я, мысленно, отмечаю на циферблате, когда я должен уйти из лавки и продолжаю:

— Извольте рассказать! Я вас слушаю!

— Эта анима, — начинает Эдам, — редкая, хотя и не такая дорогая, как остальные.

— Почему? — вворачиваю я. — Разве редкость анимы не поднимает её цену?

— Ну… — старик явно подбирает слова и у меня снова возникает ощущение, что время начинает растягиваться. И это — хорошо. Иначе, мне ни за что не успеть выйти отсюда до того, как я досчитаю до пятисот. — Скажу так, — Эдам видимо решил, как мне подать этот товар, — редкость да, повышает цену. Это, как — вино, чем оно старше и, чем его меньше, тем оно дороже. Вот только с анимой, так не происходит. Вы же хотите получить от неё конкретный результат, ведь так? Усилить свои способности. Улучшить тело. Усовершенствовать разум и так, до бесконечности. У каждого покупателя свои желания, но анима, это же — эссенция души, как вы знаете, которую заключили в сосуд и добавили к ней необходимые ингредиенты, чтобы превратить её в подобие лекарства, скажем так.

— То есть, — быстро говорю я, — свойства анимы, ещё, зависят и способностей и квалификации Анимика?

Эдам поднимает глаза и, с секунду, пристально смотрит на меня своими умными глазами сквозь пенсне.

— Как я вижу, — говорит он, — вы хорошо информированы. Так вот, — Эдам морщит лоб, отчего его морщины становятся ещё глубже, — не всегда всё идёт по плану. Не буду углубляться в подробности, чтобы не утомить вас ненужной информацией. Душа может сопротивляться изменению. Или Анимик, где-то допустил ошибку при выборе компонентов. Ситуации разные, а результат один — дефект. Нестабильное состояние. Непрогнозируемый эффект от применения анимы.

— И это, — спрашиваю я, — как раз наш случай?

— Угу, — кивает старик, — вы совершенно правы! Эта анима, она, скажу так, весьма строптива! Даже после преобразования в эссенцию, она сохранила свои прежние черты и противится использованию по назначению, а ещё, она, — Эдам опять выдерживает паузу, — проявляет нестабильные характеристики. Нельзя заранее понять, как она себя проявит.

— Одним словом, вы хотите продать мне бракованную аниму?! — я повышаю голос и ясно даю понять, что злюсь.

— И да, и нет, — старик мне улыбается и явно хочет разрядить обстановку. — У этой анимы есть одна особенность, которая перекрывает все её недостатки!

— Какая? — я подаюсь вперёд, чуя, что я напал на золотую жилу.

— Она, — старик набирает полную грудь воздуха, — может исполнять ваши желания! Не все конечно! — быстро добавляет Эдам. — Не подумайте, что это — волшебная палочка! Но, кое-что она умеет!

— Например? — я задерживаю дыхание, вспомнив свой недавний разговор с Солой.

— Она может наделить вас способностью, о которой вы мечтали! — заканчивает старик. — При условии, что сама захочет этого! Теперь вы знаете, почему я продаю её и, почему за такую цену.

— А что, — добавляю я, — кто-то уже хотел её купить?

— Было тут, несколько, — неопределённо отвечает мне Эдам, — хотели, да только ничего из этого не вышло. Анима их не приняла! Отторгла, и точка! Хоть, что с ней делай! Хоть разбей об стену, не будет работать, как надо! Упрямая, как мадам! Но если вы её приглянулись, то…

— Двадцать пять! — резко говорю я, оборвав старика. — И это — действительно моя последняя цена!

— По рукам! — Эдам протягивает мне ладонь. — Сделка состоялась!

Мы пожимаем друг другу руки. Я выуживаю кошель и отсчитываю старику двадцать пять монет.

Замечаю, как загораются его глаза при виде денег. Он быстро сгребает их со стола и закидывает в выдвижной ящик стола, будто я могу их у него отобрать.

— Вам показать, как пользоваться анимой? — спрашивает меня Эдам, заметив, что я кручу склянку в руках.

— Будьте любезны! — я расплываюсь в фальшивой улыбке, надеясь, что старик меня не раскусил.

— Тогда, сударь, — Эдам так и пышет любезностями, — будьте добры, наденьте маску!

Я надеваю маску, которую мне дал Ярый.

— Подтяните лямки так, чтобы она плотно прилегала к лицу! — продолжает старик.

Я выполняю его указания и затягиваю лямки от маски на затылке.

Маска сидит превосходно! Она практически ничего не весит и в ней, как бы странно это не звучало, легко дышится, словно в ней есть фильтр.

— Отлично! — старик потирает руки. — Сбоку маски есть отделение для пузырька для анимы. Вставьте его туда до щелчка.

— Хорошо!

Я вставляю склянку в маску. Раздаётся едва заметный щелчок.

— Внутри маски есть нечто вроде иглы, — поясняет мне Эдам, — она протыкает пробку пузырька и позволяет аниме попадать внутрь маски, чтобы вы её вдыхали.

— Но, — удивляюсь я, — ничего не произошло! Я что-то должен почувствовать?

— Есть один секрет, — Эдам откидывается на спинку кресла, — в дозаторе анимы, я назову это так, для вашего удобства, есть хитрый клапан. Он работает как шлюз, который пропускает аниму внутрь маски, но не позволяет ей попасть обратно в пузырёк.

— А как этот клапан работает? — я вопросительно смотрю на старика. — Не сам же он решает, когда выпускать аниму? И он же должен, как-то перекрывать отверстие, чтобы вся анима не улетучилась за несколько секунд!

— Приятно иметь дело с умным человеком! — старик улыбается. — Верно подметили! Объясню просто — клапан со специальным металлическим сплавом, улавливает тепло, например, от вашего дыхания и под действием этой повышенной температуры приоткрывается, выпуская аниму в маску.

— А дышать чаще я начинаю в опасной обстановке, так? — дополняю я, уловив принцип работы маски. — Когда, мне, как раз и нужна анима? И, как только ситуация разрешилась, моё дыхание успокаивается, температура в маске понижается, а клапан перекрывает подачу анимы?

— Отлично! — старик хлопает в ладоши. — Признайтесь честно, вы знали об этом заранее?

— Нет, — отвечаю я, — сам догадался.

— Ещё лучше! — Эдам смеётся, если так можно назвать скрипучий звук, который вылетает из его рта.

Я кидаю быстрый взгляд на настенные часы и… это не ускользнуло от внимания Эдама.

— Куда-то торопитесь? — спрашивает он меня.

— Да, мне уже пора уходить, — говорю я, понимая, что уже превысил все мыслимые сроки нахождения в лавке Торговца, — не хочу злоупотреблять вашим гостеприимством и чинить вам неудобства.

— Что вы, что вы! — приторно любезно тараторит Эдам. — Какие ещё неудобства! Не каждый день мне доводится общаться с такими редкими людьми, как вы!

Мне не понравилась последняя фраза Эдама. Старик явно заговаривает мне зубы и знает больше, чем сказал. А ещё мне нельзя забывать, что на меня объявлена охота и за мою душу назначена награда в десять тысяч монет. Целое состояние по меркам Аркена!

Я встаю из-за стола и, не снимая маски с анимой, делаю шаг по направлению к выходу из лавки.

— Может быть хотите чаю или, чего-то покрепче? — предлагает мне старик.

Я понимаю, что он явно тянет время. Надо быстро отсюда уходить!

«Ноги в руки и бегом к выходу! — приказываю я сам себе. — Живо!»

— Нет, благодарю! Как-нибудь в другой раз! — говорю я на ходу и привожу револьвер в боевое положение.

— А может быть, вы хотите купить ещё анимы?! — старик не теряет надежды меня остановить. — У меня богатый выбор! Например, в качестве подарка для вашей возлюбленной!

«Да иди ты ко всем чертям! — мысленно посылаю я Эдама. — Вот привязался!»

Едва я об этом подумал, как дверь в лавку с треском распахивается и в проёме показываются три высокие фигуры.

Я не могу рассмотреть, кто это. В помещении слишком темно.

— Ну… Наконец-то! — слышу я за спиной голос Эдама. — А то я уже устал втюхивать ему всякую ерунду! Где вас столько носило?

— Не твоё дело! — грубо доносится из дверного проёма.

Голос мне кажется знакомым. Я уже его, где-то слышал. Вот только, где?

— Нуссс! Князь! — произносит голос. Как насчёт того, чтобы переиграть нашу прошлую партию, а?

Некто выходит из дверного проёма и, в тусклом свете газового фонаря, я узнаю того самого блондина-аристо, которого я ухлопал выстрелом в голову, когда мы с Айрин сидели в пабе.

«Вот это поворот! — думаю я. — Восставший из мёртвых! А это значит, что Покровитель говорил мне правду, что я нахожусь, как бы в карточной игре и, за каждым из жителей Лимбуса может скрываться высшее существо, которое взяло тело обитателя этого проклятого города в аренду».

Вслед за ним выходят ещё двое аристократов — те же, что и в пабе — высокие блондины, одетые во всё чёрное.

Первый смотрит на меня с недобрым прищуром и поднимает пистолет. Только на этот раз это не револьвер, а необычное оружие с длинным гранёным стволом и магазином в передней части, которое я недавно видел у Покровителя.

— Только не здесь! — кричит Эдам. — Мы же с вами договорились! — но его вопль уходит на второй план.

Я учащённо дышу в маске и чувствую, как в ней повышается температура.

Заметив это, блондин меняется в лице.

— Ты что, продал ему аниму?! — взрывается он.

— Дефектную! — тараторит старик. — Она толком не работает! Как вы и хотели!

«Ну, а это мы ещё посмотрим! — думаю я, чувствуя, как маску изнутри заполняет пьянящий аромат с горьким привкусом полыни, а в голове возникает тихий и приятный шёпот женским голосом, который произносит: «Ты сделал правильный выбор!».

Я не успеваю ответить, как в помещении грохает оглушительный выстрел и я, в замедленном времени вижу, как в меня летит пуля, выпущенная блондином…