Дуэлянт. Часть третья. Быстрый и мёртвый

Глава 1

Первая часть здесь - https://author.today/reader/341773/3135956

Бах! Бах! Бах!

«Томми-ган» изрыгает длинную очередь и пули летят прямо мне в живот!

От жизни и смерти меня отделяют доли секунды, и я ничего не могу с этим поделать. Вот только… Чёрт! Время внезапно останавливается!

Я вижу, как пули несутся по воздуху и зависают от меня в нескольких метрах, прямо над полом, а потом движутся с черепашьей скоростью, будто продираясь сквозь вязкий кисель.

Окружающий меня мир уходит на второй план, будто его разом переместили — выдернули из моего сознания.

Бах! И нет его! Сузился до точки.

Сердце бешено стучит в груди. В маске открывается клапан с анимой, и я делаю глубокий вдох.

Шшш…

Анима ударяет по мозгам, не хуже кузнечного молота.

Бам!

Меня пошатывает. Я едва удерживаюсь на ногах и открываю ответный огонь в Распорядителя.

Бах!

Мой револьвер изрыгает пулю, и… там, где только что находился этот щеголь, уже никого нет! Он просто исчез! Растворился прямо в воздухе на моих глазах!

Моя пуля летит навстречу пулям, которые выпустил Распорядитель. Также медленно, как и его. Если бы я хотел, то я бы обогнал её пешком.

Пули пересекаются и расходятся, как в море корабли.

Я кручу головой по сторонам. Распорядителя нигде нет, я же стою на месте, как вкопанный, не могу пошевелиться, и вижу, как ко мне приближается моя смерть!

«А может быть… — мне в голову приходит одна мысль, — это не время остановилось, а я ускорился до такой степени, что могу обогнать пулю?»

— А ты, пораскинь мозгами! — доносится голос Распорядителя у меня из-за спины, и я чувствую, как мне, между лопаток, упирается ствол «Томми-гана».

Это будто разблокирует мою моторику (Чёрт! Новое слово?), но делать резкие движения, когда тебя могут изрешетить за секунду, как-то совсем не хочется.

— Чего тебе надо? — спрашиваю я, не поворачивая головы.

— У нас меньше минуты, чтобы поговорить, — шипит мне в ответ Распорядитель, — Ярский, или… кто ты там на самом деле? Стоит мне только захотеть, и тебя нашпигует свинцом, как дробью куропатку!

— Начинай! — отвечаю я, стараясь придумать, как мне вывернуться из новой дерьмовой ситуации.

— Ты — реинкарнатор, Ярский, — начинает Распорядитель, — иначе бы ты не вспомнил о своей прежней жизни!

— И?.. — удивляюсь я. — Что дальше?

— Есть два пути, — отвечает Распорядитель, — ты, прямо сейчас, сваливаешь нахрен из Аркена и Лимбуса! Куда ты там хотел отправиться? Найти главу Ордена Реинкарнатов? Магистра Кайласа, да? Так мотай к нему! Я тебя мигом отсюда телепортирую!

«Телепортирую? — думаю я. — Это, что еще за слово?»

Я роюсь в своей памяти, уже не надеясь на подсказки Хроноса, как в голове, как вспышка, появляется ответ: «Телепортация — мгновенное перемещение живого объекта или предмета из одного места в другое».

«Ого! — мысленно присвистываю я. — Нехилая такая способность! — и тут же задумываюсь: «А откуда я это знаю? Это во мне говорит опыт прожитых жизней, а точнее, — ещё не прожитых, если отталкиваться от точки, где я сейчас нахожусь?».

— А если я откажусь, от этой самой, телепортации? — спрашиваю я.

— Тогда, — судя по интонации в голосе, — Распорядитель ухмыляется, — ты точно здесь сдохнешь! И, на этот раз, тебе не поможет ни леди Мод, ни Безликий, ни, кто-либо ещё!

— Почему я должен верить тебе на слово? — я кошу глазом в сторону приближающихся ко мне пуль и отмечаю про себя, что расстояние сократилось до пары метров.

— А разве у тебя есть выход? — удивляется Распорядитель.

— Может быть и нет, — отвечаю я, — вот только… — я задумываюсь, — а в чём твоя выгода, а?

— Я буду с тобой честен, — говорит Распорядитель, — если ты исчезнешь из Лимбуса, мне за это щедро заплатят!

— Игрок? — я почти уверен в своей правоте, хотя, и не думаю, что этот щёголь расскажет мне всю правду.

— Инкогнито! — бросает Распорядитель. — Мистер Никто. Я не знаю кто это, но сумма, которую мне пообещали, стоила того, чтобы я нарушил все правила игры в Лимбусе, которых, впрочем, здесь и нет, и предложил тебе эту сделку. Скажу так, — Распорядитель дышит мне в затылок, — такой шанс выпадает только раз в жизни! Воспользуйся им! Другой возможности всё перескочить и разом оказаться в дамках у тебя не будет! Ну?

— Тогда, я нарушу своё слово, — как можно равнодушнее отвечаю я, будучи абсолютно уверенным, что меня снова хотят обвести вокруг пальца, а в Аркене никому нельзя верить! — И, — продолжаю я, — я не закончу часть своей сделки, сам знаешь с кем!

— А ты — ещё более тупой, чем я о тебе думал! — злится Распорядитель. — Я даю тебе возможность изменить всё! Разве твоя жизнь стоит того, чтобы кончить её здесь, валясь, в какой-нибудь канаве с прострелянной башкой, в то время, как низшие будут тебя потрошить, чтобы извлечь твою аниму и продать её Конструктору!

— А ты уверен, что так и будет? — язвлю я.

— Будущее не предопределено! — цедит Распорядитель. — У него — множество вариантов, а я предлагаю тебе выигрышный! Ты же хочешь пойти по проигрышному пути! Или... — он задумывается, — ты так в себе уверен, что сможешь перебить половину охотников, которые гоняются за твоей анимой в Аркене, а другую просто уболтать или купить?

— Я рискну! — отвечаю я. — Вдруг, я буду первый, кому это удалось?

— Смотри! — говорит мне Распорядитель и, на этих словах, в нескольких метрах от меня, открывается дверь, что ли. По крайней мере, то, что находится сейчас передо мной, очень на это похоже.

В воздухе висит проём из тёмного дерева, в который вделана массивная дубовая дверь. Она медленно открывается, и я вижу, что пространство за ней полно звёзд, а в его центре вращается нечто необыкновенное, похожее на кольцо из чистого серебра, заполненное невероятным сиянием, от которого у меня слепит глаза.

— Соглашайся! — нашептывает мне Распорядитель. — Уходи отсюда! Давай, и ты вскоре сможешь увидеть твою Селену!

На этом слове внутри меня, что-то дзинькает. Как туго натянутая струна. Знаете, такое нехорошее предчувствие, когда ты уверен, что тебя хотят обмануть, но ты ещё не знаешь, в чём именно.

А вдруг Распорядитель прав, и я не выживу в Лимбусе, а дверь — выход из этого проклятого города, — вот она, рукой подать! С другой стороны, что, если я должен пройти этот путь до конца, поставив на кон свою жизнь, даже после смерти? Звучит безумно, правда, друзья мои?

Я прислушиваюсь к своему внутреннему голосу, который, как змий искуситель, буквально кричит мне на ухо: «Давай! Ходу! Ходу! Второго шанса не будет!»

Ему противостоит моё второе «Я» — три в одном — гордость, тщеславие и безбашенность. Оно, просто говорит мне, что надо сыграть и в эту Игру, а дальше, будь, что будет!

Я думаю, думаю, думаю! Вспоминаю, что мне сказал Морган о том, что все мои ответы известны заранее и, чтобы я не сделал, это уже предопределено.

Если за мной стоят могущественные силы, которые хотят меня убить, а другие хотят, чтобы я выжил, и мне, до этой минуты, это удавалось, то, почему бы не рискнуть? А ещё я хочу утереть нос этому щёголю — Распорядителю. Так бы и размазал его наглую рожу, разбив ему харю кулаком в кровь, но его силы явно выходят даже за те грани невозможного, что я уже видел в Аркене. Поэтому, я ему отвечаю:

— Я остаюсь, а там, как карта ляжет!

Дверь мгновенно захлопывается, и Распорядитель цедит сквозь зубы:

— Хорошо, Ярский! Выбор сделан! А теперь ты…

Я не даю ему закончить фразу.

Резкий полушаг назад.

Ствол «Томми-гана» до боли упирается мне в спину.

Я, с безумной скоростью, вращаюсь вокруг своей оси. Распорядитель теряется, явно не ожидав от меня такой прыти. Он, на мгновение, проваливается вперёд и ствол его оружия оказывается у меня подмышкой.

Я зажимаю «Томми-ган», а сам, довернувшись ещё, оказываюсь лицом к лицу с Распорядителем.

Вам надо было видеть его округлившиеся глаза, когда я бью его головой прямо в нос. Вложив в этот удар все свои силы и умение.

Держу пари, с ним ещё никто и никогда не проворачивал такой штуки.

Бух!

Бух!

Хрясть!

Три удара подряд. У меня темнеет в глазах, но результат того стоит!

Кровь брызжет во все стороны. В отличие от остальных обитателей Лимбуса, у Распорядителя она красного цвета.

«Он — человек?» — мелькает у меня в мозгу.

Неважно! Главное — результат. Щеголь вскрикивает, теряется.

Я, не дав ему опомниться, выдираю у него из рук «Томми-ган» и оказываюсь у него за спиной.

Обхватываю его правой рукой за шею и, насыщая лёгкие анимой, кричу ему в ухо, прямо сквозь маску:

— А теперь, кто из нас оказался в дураках, а?!

Я прикрываюсь Распорядителем и вижу, как пули уже находятся от нас менее, чем в метре, только на этот раз, щеголь находится впереди меня.

Он хрипит. На пол падают тяжёлые капли крови и разбиваются об плитку.

— Теперь — ты, сдохнешь! — улыбаюсь я и жду, когда пули попадут в Распорядителя, совершенно уверенный в том, что он сделает всё, чтобы под них не подставиться.

— Глупец! — Распорядитель начинает смеяться, как сумасшедший. — Это — всего лишь оболочка! Пули пробьют меня, а потом и тебя, но мне-то будет уже всё равно!

— Вот и посмотрим, из чего ты сделан, — я сжимаю его горло ещё сильнее, у него закатываются глаза, а я ему говорю: — помирать, так вместе!

Я тоже умею блефовать, и не отпущу Распорядителя от себя ни на шаг. В этом моё преимущество!

Пули уже рядом с нами. До них, меньше полуметра.

Я крепко держу щёголя в своей мёртвой хватке. Вырваться он не может, а я от него отойти.

Жду.

Пули приближаются. Вот. Ещё. Ещё чуть-чуть и…

Бам!

Звук, как удар в гонг. Он лупит меня по ушам.

Перед глазами возникает вспышка. Яркая, как удар молнии.

Возникает поток ветра и меня, с силой, вместе с Распорядителем, отбрасывает в сторону.

А дальше… Время начинает течь с привычной скоростью.

Бах! Бах! Бах!

Пули проносятся точно в том месте, где мы только что находились и лупят по стене, как картечь.

— А ты — рисковый парень! — Распорядитель поднимается с пола и растирает рукой шею. Его одежда перепачкана кровью, и вообще, выглядит он так, будто попал под лошадь.

— Жизнь заставила, стать самым быстрым стрелком! — я, мгновенно, навожу на щёголя ствол «Томми-гана».

— Главное, чтобы не мёртвым! — отвечает Распорядитель. — Знаешь, — ярится он, — сколько денег я потерял из-за твоего упрямства?

— Да мне, — я плюю прямо на пол, — как-то пох… А теперь, — я кладу палец на спусковой крючок оружия, — ты мне расскажешь, для чего на самом деле ты хотел выпроводить меня из Аркена? Что-то я не верю в добрые намерения! Кто за тобой стоит?

— Я тебе уже ответил, — Распорядитель быстро пришёл в себя и снова мне дерзит, — это был — Инкогнито!

— А как ты с ним общался? — интересуюсь я, решив проверить одну идею, которая пришла мне в голову.

— А вот так, — Распорядитель стучит указательным пальцем себя по виску, — думаю, для тебя это — не новость.

— Знаешь, — я ловлю себя на мысли, что мы с ним общаемся, как с приятелем после хорошей драки, — буду говорить откровенно, — я опускаю «Томми-ган» стволом вниз, отметив про себя, что я чувствую, будто пользовался этим оружием всю свою жизнь, — я уверен, что в Лимбусе, а теперь ещё и в Аркене идёт игра. Я в ней — пешка, но это только пока. Игроки, те, — которые находятся вне города, разыграли партию, сделали ставки и теперь наблюдают, чья возьмёт. А ставки большие и, поэтому, они мухлюют, и каждый из них хочет обыграть другого, даже нарушая правила. Правила нарушают все, вот почему на них закрывают глаза. Одни Игроки, а я уверен, что их несколько, делают всё, чтобы меня здесь убили, а другие, наоборот, мне помогают и вытаскивают из ситуаций, когда мне грозит смерть. Но вот твоё предложение, как ты сказал, — я пристально смотрю на щёголя, — от некого Инкогнито, путает всё. Ведь, если бы я его принял, и вышел бы из Игры, то эта партия окажется незаконченной. Выигрыша нет, но нет и проигрыша! Я же — жив! А это означает, что ставки не сыграют. В чём подвох, а?

— А ты не допускаешь мысли, — Распорядитель утирает кровь с лица и ухмыляется, — что есть ещё третий интересант? Тот, кто стоит над схваткой, и выше тех, кого ты назвал Игроками? У такой фигуры может быть своя выгода и ему нет дела ни до Лимбуса, ни до Аркена, и ни до тварей, что здесь копошатся!

«Чёрт! — думаю я. — А ведь и правда, такая мысль не приходила мне в голову! Кто же это может быть? Какая-то высшая сила?»

— Всё может быть… — эхом отзывается Распорядитель, явно прочитав мои мысли.

— Игровая площадка из множества миров? — выдаю я. — В каждом из которых действуют свои правила, но все они объединены единой целью?

— Почему бы и нет? — Распорядитель делает шаг в сторону, к выходу из тира. Затем он останавливается и спрашивает у меня: — Горло не хочешь промочить?

— Валяй! — я небрежно забрасываю «Томми-ган» на плечо, спускаю маску с анимой на шею, и мы вместе выходим в коридор.

Я иду за Распорядителем, немного расслабленно, но, каждую секунду ожидая, что он выкинет, какой-нибудь финт.

— Если что, стреляю без предупреждения! — кидаю я в спину Распорядителя.

— Знаю, — отвечает он, — князь Ярский.

Мы проходим метров десять. Поворачиваем налево. Ничего необычного. Коридор на судне, как коридор. Только очень запущенный. Древний, я бы сказал. Дерево прогнило, металл заржавел и в воздухе витает запах плесени и разложения.

— Нам, сюда, — Распорядитель останавливается перед железной дверью, ведущей в каюту, с изображением короны в верхней части.

Щёголь поворачивает ручку двери и толкает её от себя.

Она распахивает со скрипом давно несмазанных петель. Да и сама дверь — обшарпанная, покрытая ржой и облупившейся краской.

«Странно, — думаю я, — что я до сих пор не видел ни одного члена экипажа. Где все? Где команда? Вахтенные, матросы, кочегары, капитан, чёрт возьми! Не может же быть, чтобы на такой большой яхте не было людей, кроме Распорядителя? Даже ни одного автоматона».

— Ну, чего встал? — Распорядитель поворачивает голову. — Заходи! У меня редко, кто бывает. Уже и забыл, кто заходил сюда в последний раз.

Словосочетание «в последний раз» звучит, как: «покойся с миром» или просто — сдохни!

Щёголь заходит внутрь. Я иду за ним, не отрываясь ни на шаг. Ухо держу востро, а «Томми-ган» наготове, в точности с поговоркой: «Держи друзей рядом с собой, а врагов ещё ближе».

Внутри каюты царит такое же запустение, как и везде на корабле, насколько позволяет рассмотреть тусклый и мерцающий свет газовых фонарей.

Кидаю настороженный взгляд влево и вправо.

Мои глаза цепляются за массивный стол из красного дерево с резными фасадами, кожаное кресло, диван. На стене висит оружие, причём, весьма странная коллекция — от каменного топора, до кремневых пистолетов. Ещё закреплены: пара сабель, боевая дубина, а на столешнице, заваленной бумагами, лежит пистолет непонятной для меня конструкции, с длинным стволом, и, с чем-то вроде небольшой и узкой бутыли на конце, оканчивающейся дулом нехилого такого калибра.

— Присаживайся, — Распорядитель кивает мне на диван, — в ногах правды нет.

Сам он садится в кресло. Открывает ящик стола и достаёт из него пузатую бутылку зелёного стекла и пару гранёных рюмок.

Затем, Распорядитель, одним небрежным движением руки, смахивает со стола на пол, прямо на ковер, бумаги, географическую карту, прожжённую пеплом в нескольких местах, и нечто напоминающее глобус, только с изображением небесных сфер и созвездий, и ставит бутыль посередине столешницы, затянутой сукном, которое приобрело цвет застарелой крови.

Щёголь откупоривает пробку, разливает янтарного цвета жидкость в рюмки, и протягивает одну из них мне.

Видя, что я не тороплюсь выпить, Распорядитель ухмыляется и залпом осушает ёмкость.

Я, сидя на диване, и держа «Томми-ган» на колене, следую его примеру. В горло льётся чистый огонь с привкусом жжёного сахара.

— Неплохо! — я ставлю пустую рюмку на стол.

Распорядитель снова наливает мне и себе, а потом говорит:

— А теперь, о делах наших грешных, — черты его лица ещё больше заостряются, глаза сверкают, и он продолжает: — я знаю, что на тебе висит долг в двадцать кусков, которые ты обещал Дьюку.

Я обращаюсь во слух и поглаживаю приклад «Томми-гана», ствол которого направлен в стену, гадая, куда теперь завернёт Распорядитель.

— Сумма, конечно, огромная, — говорит он, — и тебе её точно не поднять за два дня, от слова: «никак». Ты точно не хочешь свалить отсюда, а? — щеголь вопросительно смотрит на меня. — Даже под угрозой смерти от того яда, что впрыснул в тебя Дьюк?

— Я дал слово! — режу я, всё больше уверенный в том, что поступил правильно, отказавшись от предложения Распорядителя. Кривая судьбы снова сделала поворот и ведёт меня к новым приключениям.

— Тогда, — щеголь поднимает рюмку, вертит её в руке, рассматривая на просвет. Он медлит и я понимаю, что он мне хочет, что-то предложить. Что-то, от чего я не смогу отказаться. — Тогда, — Распорядитель залпом выпивает рюмку и грохает её об стол с такой силой, что она, чуть не треснула, а затем, понизив голос практически до шепота, он мне говорит: — хочешь поднять бабла? Много! Очень много! Разом!

— Я слушаю, — отвечаю я и подаюсь вперёд.

Щеголь озирается по сторонам, будто нас могут подслушать.

— Знаешь, Ярский, — Распорядитель говорит ещё тише, — в Аркене есть один жирный кот — Банкир, он держит все ставки Игроков Лимбуса!

— И?.. — спрашиваю я.

— Надо его общипать! — шипит мне Распорядитель. — Риск — запредельный, но и куш такой, что тебе и не снилось!

— Рассказывай! — я хлопаю ладонью по прикладу «Томми-гана». — Как говорится, добрым словом и пистолетом можно добиться куда большего, чем только одним добрым словом!

— А ты и взаправду — реинкарнатор! — Распорядитель мне подмигивает. — Так вот, слушай меня очень внимательно, Ярский! Есть у меня один козырь в рукаве, да такой, что бьёт все остальные карты разом!

Щеголь засовывает руку во внутренний карман френча и, порывшись, бросает на стол металлическую пластину, размером с карту, с искусно выгравированным портретом, при взгляде на который я не верю своим глазам…

Глава 2

— Кто это? — спрашиваю я. — Надеюсь, — не твой жирный кот?

— Неа, — щёголь смеётся, — это — его любимая игрушка — Аврора — известная на весь Лимбус особа — и она — не человек!

— Не человек? — удивляюсь я и смотрю на портрет, с которого на меня глядит девушка невероятной красоты лет восемнадцати. Я бы даже сказал — запредельной красоты в своём совершенстве! Воздушное создание с длинными белыми, как снег, кудрявыми волосами, чувственными губами, утончёнными чертами лица, в которых явно прослеживаются азиатские нотки — Кореи или Японии, и огромными, просто бездонными глазами.

Если бы мне сказали, что она — ангел, то я бы охотно в это поверил.

— Можно? — я протягиваю руку к гравировке.

— Валяй! — Распорядитель ухмыляется.

Я беру пластину, как археологическую находку. Рассматриваю потрет, который, как бы находится над поверхностью металла и от этого приобретает дополнительный объём и выпуклость.

Верчу карту так и эдак, и не могу взять в толк, почему изображение Авроры меня так привлекло, прям, магнетический эффект! За последнее время я видел столько красавиц, что меня сложно, чем-то удивить, но сейчас… В чём её секрет?

Я присматриваюсь и замечаю, что она — слишком идеальная, слишком кукольная, что хочется воскликнуть: «Так не бывает!». Так не может выглядеть человек из плоти и крови. Эта искусственность и привлекает и, одновременно, отталкивает. Есть в ней, что-то зловещее, потустороннее. Нечто дьявольское, хотя на меня и смотрит абсолютно невинное личико, которое манит своей холодностью, неприступностью и, я бы даже сказал — тщательно закамуфлированной вульгарностью и испорченностью. Когда ты понимаешь, что за этой маской скрывается нечто такое, отчего можно удивить даже меня, — известного на весь Санкт-Петербург ловеласа, знававшего таких светских дам, которые дадут прикурить самой последней портовой шлюхе.

Но взгляда от Авроры реально не отвести, если, конечно, портрет не врёт, и она выглядит также и в жизни.

— Ещё лучше! — щёголь смеётся. — Поверь мне на слово! Конструктор превзошел себя, когда создал её по спецзаказу Банкира!

— Она — автоматон? Кукла? — спрашиваю я.

— Ну… не совсем, — тянет Распорядитель, — но так тебе будет легче понять, о чём идет речь. Пусть будет куклой.

— Красивая игрушка с анимой, — ухмыляюсь я.

— Типа, — щёголь быстро серьёзнеет, — предмет гордости Банкира и предмет зависти для остальных обитателей Лимбуса. Портрет забери себе, пригодится!

— И какой от неё толк? — удивляюсь я, протягиваю руку и беру пластину двумя пальцами, а затем убираю её во внутренний карман пальто.

— Она — ключ к Хранилищу! — щёголь откидывается на спинку кресла. — Если тебе удастся её найти, а потом похитить, то из Банкира можно будет вить верёвки. Он всё за неё отдаст!

— Даже деньги из Хранилища? — спрашиваю я с недоверием, чувствуя во всём этом, какой-то подвох. — Все сделанные ставки Игроков Лимбуса?

— Почти, — кивает щёголь, — но все нам не нужны, возьмём лишь часть! И это — важно! Пока остальные хватятся, будут выяснять, чьи деньги украли, а чьи остались в Хранилище, появится время смыться! Ты же не думаешь, что Игроки простят и забудут, что их обокрали?

Щеголь смеётся, и снова себе наливает. Да, бухать он горазд!

— Обожди! — я вскидываю руку. — Ты хочешь сказать, что, даже допустим, я — человек, за которым охотится весь Аркен, жнецы, всякие твари и уличный сброд, сможет выкрасть эту куклу, а что потом? Мы пошлем весточку Банкиру, что, мол, так вот и так, у нас — ваша игрушка, и мы её отпустим, только если вы отдадите нам бабки из Хранилища? Звучит, как бред сумасшедшего!

— Не мы, а — ты! — Распорядитель лыбится. — Я умываю руки! С меня только идея и половина суммы, а дальше — вертись, как хочешь! Дело проворачивать будешь ты! В одиночку!

Я ухмыляюсь.

— Что-то я не догоняю! — говорю я и сам удивлюсь манере своей речи. — На кой хрен Банкиру так подставляться из-за, какой-то куклы, пусть даже и такой красивой?! Он же, после этого, вовек не отмоется! Как он объяснит Игрокам, что деньги, тю-тю, только ради того, чтобы его игрушка вернулась обратно?

Распорядитель вопросительно смотрит на меня. Затем наклоняется над столом и говорит мне:

— Если я, что и понимаю в людях, так то, что они — тщеславны! Причём — поголовно! Есть вероятность, и, большая, что Банкир, желая скрыть недостачу, положит стыренную сумму обратно, взяв её из своих сбережений, только бы не обосрать…я в глазах окружающих! Как говорится — понты — дороже денег! Как тебе такой поворот, а? Украсть и быть уверенным, что об этом никто не узнает!

— А ты дашь гарантию, что так и будет? — я откидываюсь на спинку дивана.

— Нет, — щёголь закидывает ногу на ногу. — Шансы пятьдесят на пятьдесят. Или Банкир заявит об этом, или нет, и положит сумму недостачи, третьего не дано!

Я нутром чую, какой-то подвох. Что-то здесь не так! Но мне нужны деньги! Сразу и много, чтобы выкупить у Дьюка противоядие и спасти свою жизнь, а потом… Загибайте пальцы. Я должен убить Конструктора, перебить жнецов и любого, кто встанет у меня на пути, вернуться к Мастеру Ключей, а потом спасти его дочь, отбив её у Безликих, пока они не обратили её в себе подобную. Дел невпроворот, и ещё ничего не выполнено, а новых задач только прибавляется!

Я решаю зайти издалека и задаю Распорядителю вопрос. Зеваю и равнодушно ему говорю:

— А тебе-то, зачем деньги? Разве тебе, чего-то не хватает? У тебя есть собственная яхта! Хочешь ещё одну?

Щеголь окидывает меня злобным взглядом с ног до головы. Стучит пальцами по столешнице, видимо, решая, говорить мне правду или нет, а затем выпаливает:

— Я хочу смыться отсюда! Понимаешь, Ярский? Из этого проклятого города и чёртова места! А выход отсюда стоит денег! Огромных денег! Как раз та сумма, которую мне обещали за то, чтобы я тебя отсюда сплавил! Смекаешь? Теперь ты — мой должник!

«Ого! — думаю я. — Ишь... как завернул! Еще один благодетель выискался!»

— Кому я должен, — цежу я, — тому прощаю! Так что, мы с тобой в одной лодке!

— Только плывёт она, к разным берегам! — взрывается Распорядитель.

— Объясни! — мне не нравится его тон, но я его вывел на эмоции, и он сейчас расскажет мне всю правду. В этом я уверен.

— Ты можешь выйти отсюда, — начинает щёголь, — стоит тебе этого только захотеть. Просто ты упрямишься! Я же, как проклятый, сижу в этом месте столько времени, что уже сбился со счёта! Годы! Века! Столетия! — Распорядитель набирает полную грудь воздуха, а я теперь понимаю, почему всё на яхте находится в таком запустении. — Меня тошнит от Лимбуса и его обитателей! — щеголь повышает голос. — Его жители… они… — он запинается, — как черви копошатся в теле этого насквозь прогнившего места! Я не могу здесь больше находиться! Этот город — он, как болезнь, как чума! Поглощает тебя день за днём всё сильнее и сильнее, и отравляет тебя, чем дольше ты здесь находишься! И ты — реинкарнатор — мой билет на другую сторону, за который нужно заплатить Стражу, чтобы он выпустил меня из Лимбуса! Теперь ты понял, наконец?!

«Опа! — думаю я. — Страж, а это ещё кто?»

Распорядитель часто дышит, а потом снова, залпом, осушает рюмку.

Я не совсем уверен, что это была не игра, и щеголь на самом деле излил мне душу, но и выхода нет. Я должен поднять бабла! Любой ценой, даже если ради этого мне придётся грабануть Банкира!

— И, всё же, — отвечаю я, — мы с тобой в одной лодке! Каков план? — я уже хочу, как можно быстрее приступить к делу. — Где мне найти Аврору, и, почему, её нужно искать, если он такая известная на весь Лимбус особа? Есть ли у неё охрана? И где живёт этот чёртов Банкир?!

— Стоп, стоп, стоп! — Распорядитель поднимает руку. — Полегче на поворотах! Я тебе уже сказал, с меня — только идея! А вот, что ты будешь делать дальше, где искать Аврору, как её выкрасть и, что сказать Банкиру — твоя забота! Крутись! Думай! Часики-то тикают!

На этих словах щеголь распахивает лацкан френча и достаёт из внутреннего кармана необычные серебристые часы на цепочке, похожие на два вращающихся кольца, вделанных друг с друга с часовым механизмом посередине, отлично видимым, из-за смотрового окошка в нижней части, и светящейся гравировкой по окружности.

Распорядитель щёлкает крышкой и смотрит на циферблат.

— А мы с тобой, что-то заболтались, Ярский! — Распорядитель закрывает крышку и, зачем-то, кладёт часы на стол. — Тебе пора! Морган уже тебя заждался. Если конечно ты не передумал и не хочешь прыгнуть в дамки и сразу же дёрнуть отсюда, а?

— Нет, не передумал! — бросаю я.

Ещё раз смотрю на карманные часы щёголя, внутри которых крутятся миниатюрные шестерёнки, пружинки и ещё, какие-то непонятные механизмы, и тут мне в голову приходят слова леди Мод. Помните, когда она мне говорила, как мне вести себя с Распорядителем?

На предложение свалить из Лимбуса, я не согласился, хотя и пошел на сделку с грабежом Банкира. Но, самое главное, леди Мод сказала, чтобы, если Распорядитель меня спросит, что я хочу «на дорожку», я ему ответил — «Время. Ведь оно, — для меня, сейчас дороже золота и главная ценность!»

«Эврика! — мысленно кричу я. — Вот оно! Само в руки идёт!»

Я не отвожу взгляда от часов Распорядителя и почти уверен, что с помощью этой штуки он замедлил время, когда в самом начале выстрелил в меня из «Томми-гана». Это также объясняет, что он исчез прямо на моих глазах. Он просто перешел в другой слой времени, оставив меня в моём. Магия? Нет — продвинутая технология, которая выглядит, как волшебство, если об этом не знать.

Теперь я должен их заполучить, а для этого нужно пойти на хитрость!

Я встаю. Делаю вид, что выхожу из каюты, но, делаю это подчёркнуто медленно, снова бросив взгляд на часы Распорядителя.

Он перехватывает мой взгляд. Щерится, как волчара и спрашивает:

— Что, приглянулись?

— Занятная вещица! — отвечаю я. — Что это, карманные часы? Вроде, как похожи на них.

— На! — Распорядитель берёт часы со стола и кидает их мне. — Пригодятся! На память!

Я их ловлю и засовываю в карман пальто, хотя и думаю:

«Что-то слишком легко он с ними расстался! Неужели это — обычные часы, пусть и в чудном корпусе?»

— Запомни! — голос щёголя отвлекает меня от раздумий. — Ты сможешь их активировать только три раза! — он мне подмигивает. — Смекаешь?

— Угу, — киваю я, — смекаю!

— Буду тебя ждать! С добычей! — Распорядитель снова наливает себе из уже полупустой бутылки и вращает рукой в воздухе, как бы наматывая спираль. ­— Ну, и, прочее, прочее, прочее! Как там полагается в таких случаях!

— Заметано!

Я выхожу из каюты. Застываю в проёме. Поворачиваю голову, и удерживая «Томми-ган» на плече, засовываю руку в карман пальто. Роюсь в нём, а затем извлекаю монету. Подбрасываю её в воздухе, ловлю, а затем кидаю щёголю.

Он ловко перехватывает её на лету и, недоумённо, смотрит на меня.

— За оружие и выпивку! — бросаю я, ухмыльнувшись. — Не люблю быть должным! Никому!

— Связь держим через Моргана! — отвечает Распорядитель. — Подробности он уже знает! Время пошло!

Я киваю и иду по коридору. Быстро выхожу на палубу. Добираюсь до борта, переваливаюсь через него и хватаюсь за веревочную лестницу.

Ботик, на котором мы с Морганом сюда приплыли, стоит на месте, плавно покачиваясь на волнах.

— Эй, на борту! — кричу я, чувствуя, что выпивка всё же дала по мозгам. — Принимайте пассажира!

— Давно пора! — бубнит гигант, и, судя по его голосу, он мне искренне рад. — Ну, как всё прошло? — больше из вежливости, а не по незнанию, спрашивает он.

— Как в лучших домах Ла’ндона! — отвечаю я, с ударением на первый слог. — Не успел я влипнуть в историю с низшими и Дьюком, как мне обломилась новая напасть!

— Знаю, знаю! — Морган заводит двигатель, садится в сиденье за штурвал и живо разворачивает лодку от яхты. Мы плывём обратно в Лимбус. — Распорядитель всё мне уже рассказал! — гигант стучит себя ладонь по маске-шлему на голове. — Серьёзная задача! Я бы даже сказал неслыханная по своей сложности и дерзости даже для Аркена. С чего начнёшь, князь?

— Я думал, ты мне подскажешь? — я сижу на банке, на корме, кутаюсь в пальто из-за пронизывающего до костей холода, и прижимаю к себе «Томми-ган».

— Начни с оружия! — Морган поворачивает ко мне голову. — Оно тебе точно пригодится!

«И то, правда! — думаю я. — Маслят-то почти не осталось, а для «Томми-гана» нужно взять с запасом! Убойная машинка! Скорострельная! Сколько не возьми, для него всегда будет мало!»

— Здесь, где-нибудь, неподалёку, есть оружейная лавка? — спрашиваю я.

— Есть местечко! — бубнит гигант. — Отвезу тебя и свои запасы пополню!

— Благодарю! — я поднимаю воротник и думаю о том, как мне провернуть это дельце. Ограбить Банкира. Я же этим раньше не занимался, да? Или... занимался?

Я перевожу взгляд на «Томми-ган» и оружие придаёт мне уверенности в своих силах.

Вспышка!

Она, как молния, лупит меня по глазам.

Я вижу серые тени — по контурам угадываю мужчин в широкополых пальто и в шляпах. У каждого по «Томми-гану» и все они разом открывают из них огонь, целясь… Целясь в меня!

Бах! Бах! Бах!

Десятки выстрелов сливаются в один неимоверный грохот. Я глохну от этого шума и палю в ответ до тех пор, пока у меня не опустел магазин.

Три стрелка падают, и я падаю вместе с ними, чувствуя, как в животе разливается огонь. А затем я слышу голоса. Кто-то подходит, пинает меня по ноге и хрипло говорит:

— Готов!

— Сколько нам за него дадут? — спрашивает второй.

— Пять косых!

— Ого! — присвистывает третий. — Некисло!

— Так и он — парень не промах! — отвечает первый. — Был!

Раздаётся хриплый смех, и я чувствую, как чьи-то грубые руки шарят у меня по карманам. Мёртвого!

Вспышка!

Я снова возвращаюсь на ботик Моргана и понимаю, что во мне говорит память прожитых жизней. Жизней, которые были у меня после того, как я стал князем Олегом Ярским. В этом моя сила и моя удача!

— Приплыли! — Морган лихо причаливает ботик к пирсу.

Я поднимаюсь. Перепрыгиваю через борт и приземляюсь за землю Аркена.

— Лови! — Морган кидает мне конец, и я натягиваю петлю на кнехт на пирсе, чтобы ботик не унесло в море.

— Пошли? — предлагает мне гигант.

— Пошли! — я закидываю «Томми-ган» на плечо и шагаю вслед за Морганом.

Мы проходим пирс и подходим к тому месту, где оставили экипаж и…

Ночью, в свете неполной луны видно плохо, но то, что находится от меня в десяти шагах, нифига не экипаж, на котором мы сюда приехали!

Я вижу… Так, что я чёрт возьми вижу! Сейчас я вам постараюсь это описать, друзья, мои.

Передо мной стоит… Автомобиль!

Слово возникает в голове, как удар молнии.

Да чёрт возьми, да! Машина, очень отдалённо похожая на карету. Огромная, угловатая, с массивными крыльями, выступающими за кузов, широченными спицованными колёсами, прямоугольными окнами и лобовым стеклом, которое стоит вертикально, совсем без наклона, с явно съёмной крышей и двумя огромными круглыми хромированными фарами, закреплёнными на решетке радиатора.

Морган молчит. Наблюдает за моей реакцией. Я обхожу машину по кругу, внимательно рассматриваю её и восхищаюсь этой грубоватой красотой.

Сзади автомобиля, прямо на выступающем бампере, между крыльев, находится… сундук, что ли? Эта вещь на него сильно похожа. Явно дорогая, обтянутая кожей, с квадратными застёжками и ремнями. Багажник! И снова слово возникает в мозгу, как вспышка.

Иду дальше.

Справа и слева, в передней части авто, на продолжении крыла, стоят колеса в брезентовых чехлах, а на капоте находится серебристая фигурка, похожая на летящего человека с широко распахнутыми крыльями.

Машина выкрашена в два цвета — тёмно-зелёный верх и чёрный низ и от неё веет запредельной роскошью и агрессией, а все стёкла, даже лобовое, защищено металлической решеткой, в которой вделаны бойницы — стальные задвижки с небольшим, сквозным круглым проёмом, через которые можно вести стрельбу на ходу.

Только сейчас я обращаю внимание, что автомобиль уже многое повидал на своём веку. На кузове видны царапины и глубокие вмятины, будто в него кидали камнями. Кое-где металл проржавел, есть внушительные сколы, а заднее стекло в откидной раме, покрыто паутиной трещин.

— Узнаешь? — спрашивает меня Морган.

Гигант проходит к автомобилю, становится на левую подножку, которая соединяет оба крыла по каждой стороне и распахивает дверцу.

— Есть немного, — я улыбаюсь, — а экипаж, ты куда дел?

— На Кудыкину гору! — смеясь, отвечает мне гигант. — Надоел он мне. Решил, почему бы и нет? Как раз в тему нашего с тобой предстоящего дела!

— Нашего? — удивляюсь я. — Я думал, я иду один!

— Пойдём вместе! — режет Морган. — Одному тебе не справится! Как никак, самое масштабное ограбление в истории Лимбуса. Никто такого раньше не проворачивал! Ты же не откажешься от моей помощи?

— Не откажусь! — отвечаю я, а сам думаю: «Наверняка его пристроил ко мне Распорядитель. Типа, чтобы присматривать за мной. Что-то здесь нечисто!».

— Тогда, садись!

Гигант располагается на водительском месте и заводит двигатель.

Автомобиль утробно урчит и выбрасывает из выхлопных труб сзади клубы сизого дыма.

Я распахиваю дверцу справа-спереди и удивляюсь её тяжести и толщине в две ладони, да и стекло, тоже внушает.

— Бронированная? — неожиданно для самого себя спрашиваю я у Моргана.

— Угу, — кивает он, — на всякий случай, чтобы хулиганов отпугивать, — гигант смеётся, а я понимаю, что он имел ввиду. Представляете? Хулиганы! Это же слово, если мне не изменяет память, впервые появилось в Англии в 1890-х годах.

Да… Дела!

С каждым разом я всё больше верю, что я действительно — реинкарнатор, и во мне бродит память, по крайней мере, нескольких людей. Самое время проверить свои способности!

— Слушай! — обращаюсь я к Моргану, разглядывая салон автомобиля, где царят красное дерево, тёмно-коричневая кожа, хром и полированный металл. — Дай я сяду за руль!

Гигант поворачивает голову в своей маске-шлеме. В прорезях огнём вспыхивают глаза и он, явно нехотя, говорит мне:

— Валяй! Только, аккуратно там! Не ушатай мою ласточку!

Зуб даю, что моя просьба его не удивила! Очередная проверка, типа, если я могу управлять автомобилем, то точно прожил множество жизней.

Мы с Морганом меняемся местами, и я сажусь на мягкий диван, на водительское место.

Автомобиль ворчит своим могучим восьмицилиндровым мотором. Передо мной находится четырёхспицевый руль. Справа кочерга с набалдашником в виде чёрного черепа для переключения коробки передач. Я смотрю на переднюю панель с круглыми приборами со стрелками и цифрами, а в голове, сами собой появляются слова: «спидометр», «тахометр», «датчик давления масла», «датчик температуры воды в радиаторе», «уровень топлива», «указатель включенного поворотника» и, в довесок, — на приборной панели находятся часы, большие, в серебристой оправе, прямо справа и сбоку, в верхней части.

Опускаю глаза вниз и мои ноги уверено становятся на педаль сцепления и тормоза. Справа находится педаль газа.

— Чтобы поехать нужно выжать… — начинает Морган.

— Да, знаю я! — я отмахиваюсь от гиганта рукой и, выжав педаль сцепления, втыкаю «кочергой» первую передачу, отпускаю педаль и нажимаю на газ, одновременно выкручивая руль.

Автомобиль плавно и уверенно разгоняется, а во мне всё ликует.

«Еду! — думаю я. — Еду! Чтоб меня! Руки-ноги-голова, всё помнят!»

Я выезжаю на дорогу. Разгоняюсь. Включаю вторую передачу. Третью!

Дорога, замощённая брусчаткой, разматывается передо мной, как лента. Слева и справа мелькают мрачные здания.

Никого нет. Пусто. Ни экипажа, ни пешего прохожего. Никого! Город будто изменился, вымер, пока я был у Распорядителя.

Врубаю фары и свет разгоняет тьму, из которой на меня точно кто-то пялится, и я отлично знаю, что это — не человек…

«Он же — живой, — вспоминаю я описание Лимбуса. — Город, который никогда не спит и всё время за тобой наблюдает! А ещё мне нужно думать о жнецах и объявленной за мной охотой! Время — это роскошь, которой у меня нет! Или... есть? У меня же в кармане лежит хроно… Хроно, что? Хроностоппер! — услужливо подсказывает мне мой внутренний голос. — Верно! — думаю я. — Остановщик времени. Надо будет им только воспользоваться. Ещё бы знать, как! И у меня — всего, три попытки, — каждая на вес золота».

Я еду дальше и думаю, как мне найти Аврору, какие у неё повадки, и как спланировать её похищение, а затем и ограбление Банкира.

— Здесь направо! — говорит мне Морган. — Затем налево и всё время прямо!

Только сейчас до меня доходит, что я не знаю, куда я еду. Скорее всего в оружейную лавку, а что потом?

«Чтобы найти куклу, мне нужна кукла, — внезапно приходит мне в голову. — Точно! Мне нужен Проныра — Бейзил! Чёрт бы его побрал! Он наверняка знает, что из себя представляет Аврора и…»

Я не успеваю закончить мысль, как спереди грохает выстрел, раздаётся глухой удар, в салон брызжут осколки лобового стекла, и на нём появляется круглый рваный след от попадания крупнокалиберной пули…

Глава 3

Я дёргаю маску с анимой вверх, быстро натягивая её на лицо, и, с бешеной скоростью вращаю руль влево и вправо, чтобы увести машину с линии огня.

Не вижу, кто по нам стрелял, но нутром чую, что это был жнец. Охота началась! Тем интереснее всё становится!

Бах!

Ещё один выстрел. Я выворачиваю руль, и пуля высекает искру из мостовой.

— Он там! — я показываю рукой вверх. — На крыше дома! Я видел вспышку!

Морган ничего не отвечает. Он открывает бойницу в лобовом стекле и отрывает беглый огонь из своего ружья по стенам и крыше строения, которое высится впереди, как гора.

Бах! Бах! Бах!

Салон заволакивает пороховая гарь. Затвор лязгает вперёд и назад. Морган посылает пулю за пулей и я, мысленно, говорю ему спасибо за эту секундную передышку.

Бах!

Пуля лупит по крыше со звуком удара кувалдой по железному листу и пробивает её насквозь, попав в задний диван автомобиля.

Я нажимаю на газ. Сейчас вся надежда на скорость. Чем быстрее мы проскочим здание, тем больше у нас шансов, что жнец в нас не попадёт.

Бах!

Руль вправо!

Бах!

Влево!

Машину бросает из стороны в сторону. Двигатель натужно ревёт, и стальная громада вылетает на тротуар.

В окне мелькают стены зданий.

Я жму на газ и сношу фонарный столб. Ещё один. И ещё.

Бронированный автомобиль массой в несколько тонн, ломает их, как спички.

Передний бампер работает, как таран. Только на кузов передаётся удар. Раздаётся грохот, скрежет, и столб улетает под днище или перелетает через крышу.

— Сейчас будет проезд налево! — кричит мне Морган. — Ныряем туда! Там он нас не достанет!

Я бросаю на гиганта короткий взгляд и мотаю головой.

— Я устал бегать! — цежу я. — Надо его убить! Иначе, он от нас не отстанет!

— Да ты — идиот! — взрывается Морган. — Жнец тебя прикончит!

— Или я его! — злюсь я.

Бух!

Столб срывает фару и я, выкрутив руль, снова выезжаю на дорогу.

Вспышка!

Мир вокруг меня заливает яркий свет, от которого слепит глаза, а когда ко мне возвращается способность видеть, то город, опять меняется. Становится другим. Злее, что ли? Но это — не главное. На дороге появляются экипажи и другие автомобили!

Резко. Внезапно. Их не много, и они шарахаются в стороны, чтобы не столкнуться со мной.

Что, чёрт возьми произошло?

Я лавирую между машинами и каретами. Сигналю. Едва не сбиваю двуколку и ухожу в сторону.

Гигантское здание всё ближе.

Бах!

Ещё одна пуля попадает в лобовое стекло и, едва не пробивает его насквозь. У этого жнеца серьёзное оружие! Надо с ним кончать! У меня нет времени убегать! Яд — внутри меня! И, за оставшиеся… сколько там уже натикало? Часов сорок пять в запасе? Я должен раздобыть двадцать штук и купить себе противоядие! А для этого я должен найти и выкрасть Аврору!

— Держи руль! — рычу я Моргану.

— А ты куда? — кричит он мне.

— Увидишь! — бросаю я и нажимаю на рычаг с левой стороны приборной панели.

Ширх!

Съёмную крышу автомобиля срывает воздушным потоком.

Получился, кабриолет, чтоб его!

Морган, поменявшись со мной местами, перехватывает управление автомобилем, смекнув, что мне пришло в голову.

Я забираюсь с ногами на диван. Хватаю «Томми-ган», высовываюсь, ставлю ствол оружия на обрамление лобового стекла и, представив себе, что все мои пули точно летят в цель, открываю ответный огонь, хотя и не вижу жнеца!

Бах! Бах! Бах!

Пули уносятся в ночь, оставляя за собой красноватые росчерки. Приклад прилипает к плечу, и я стреляю и стреляю, посылая вперёд самонаводящиеся заряды.

Огненный дождь хлещет по крыше здания по дуге. Затем смещается вниз и я вижу, как по стене каменной громады бежит нечто! Что-то, что я ещё не видел в Лимбусе и Аркене.

Новый жнец! Или охотник за анимой, который вышел по мою душу!

Существо, похожее на тень в балахоне, прыгает на козырёк здания. Срывается вниз. Раскачивается, как обезьяна, а затем, он исчезает из вида, что появиться вновь, но уже гораздо ближе! На другой крыше здания!

Я палю по нему. Тварь мерцает. Пропадает и снова появляется, будто мгновенно перемещается из одного места в другое.

Бежит навстречу авто и стреляет на ходу из необычного оружия, похожего на ружье с несколькими вращающимися стволами.

Бах!

Я пригибаю голову, и пуля свистит у меня над ухом.

Поворот!

Стволы вращаются и верхний меняется местом с нижним.

Бах!

Пуля чиркает меня по уху и едва не отрывает его кончик.

— Сука! — рычу я. — Это было реально близко!

Мы сходимся с тварью на прямой дистанции. Я — в машине, он скачет с крыши на крышу и, всё время перемещается.

Я точно знаю, что мои пули попали в цель, но они не причинили этому монстру никакого вреда!

Сходимся на встречных курсах!

Ещё ближе!

Кто первый отвернёт? Я — или он?

— Уходим? — кричит мне Морган.

— Нет! — кричу я в ответ, стараясь прицелится в жнеца на бешеной скорости. — Жми!

Морган давит на газ, а я думаю, что мне делать дальше. Все мои умения — телекинез, способность выстраивать прицельную сетку, предвиденье следующего действия противника, изменение свойств патронов на ходу — бесполезны, если в тебя стреляет нечто, которое не имеет…

«Тела! — соображаю я, вдохнув анимы, которая вдарила мне по мозгам. — Бестелесная тварь! Вполне возможно, что за ним стоит настоящий Игрок, который использует тварей Лимбуса, чтобы разыграть свою партию! И я не могу рассечь эти нити, как в случае с Мейджором в лавке Торговца. Нужно, что-то придумать на ходу! И придумать, немедленно! Пока я ещё жив!»

«Чтобы убить зверя — нужно самому стать зверем!» — нашептывает мне на ухо леди Мод.

Теперь до меня доходит смысл этих слов.

«Тело — это всего лишь видимая оболочка в этом мире! Слабая и уязвимая, но то, что находится внутри неё не имеет ограничений! Я сам устанавливаю рамки дозволенного! И сам решаю, кем мне быть!»

Едва я об этом подумал, как время останавливается и меня, точнее мою аниму, выбрасывает из моего же тела. Шум движка, грохот выстрелов, крики и визг, все они остаются позади. Я же лечу над дорогой, как призрак! Я, — всё тот же, — Олег Ярский — дуэлянт и ганфайтер, но теперь меня так просто не убить!

Я вижу вокруг себя город, подёрнутый дымкой. Здания, будто уносит ветер. Они, — как дым, имеют нечёткие контуры, и дрожат, как марево над дорогой в знойный день.

Тварь смотрит на меня, а я смотрю на неё. Она точно видит меня в этом дополнительном слое — надстройке над миром Лимбуса, и я открываю по ней огонь, целясь в монстра из «Томми-гана».

Бах! Бах! Бах!

Отдачи нет. Отдачи в привычном для меня понимании. Но меня отбрасывает назад, а из ствола вылетают снопы синего пламени, которые летят прямо в тварь, которая прыгает вверх и оказывается на другой крыше здания.

Промах!

И да, и нет. Теперь я вижу, как она перемещается. В этом слое у неё нет преимущества. Теперь мы — равны. И мы оба поднимаем своё оружие.

Тварь медлит, и я могу хорошо её рассмотреть без маскировки в Лимбусе. Отдалённо, она похожа на человека, но только, весьма отдалённо. Больше всего она мне напоминает труп — огромный, даже так — огроменный, раздувшийся, как после недели пребывания в воде — утопленника в рваной одежде с редкими кустами рыжих волос на лысой голове.

Черты лица чудовищно искажены. Лицо поплыло вниз, как воск у горящей свечи. Огромный рот, глаза навыкате. Нос свёрнут набекрень. Из одежды вываливается синюшная плоть, чудовищная в своей омерзительности. Искривлённые руки с десятью пальцами на каждой. Толстенные ноги, как у слона.

Я называю его про себя мертвяк. Тварь действительно его напоминает — проекция из одного мира в другой, ставшая жнецом под управлением Игрока, и мне его нужно убить!

Вот только, как это сделать? Обычными пулями его не взять. Нужны заряды против мертвеца-призрака, который, совершенно не похож на привидение, а больше на чудовище из самого страшного кошмара.

Пока я об этом думал, тварь нажимает на спусковой крючок. Чистая дуэль на принцип: кто первый дрогнет и выстрелит.

Бах!

Искрящийся сноп огня летит прямо в меня! Я заставляю себя провалиться прямо сквозь землю, чтобы тут же вылезти из стены дома и выстрелить в мертвяка из «Томми-гана», превратив обычные пули в призрачные — способные разрушить связующие нити между тварью и тем, кто за ним стоит.

Выпускаю очередь веером, вкладывая в это всё своё умение менять физические свойства материалов, представив, что я стреляю, чем-то вроде ледяных игл, которые рвут само пространство и реальность, а вместе с ним и незримого кукловода, который стоит за этим чёртовым мертвяком!

В ночь уходят серебристые стрелы, одна за другой. Магазин пуст, и я убираю палец со спускового крючка. Теперь всё зависит от того, сыграла моя ставка или нет и…

Тварь одновременно стреляет и в меня! Там, — в этом призрачном мире! И я, не придумав ничего лучшего, мгновенно перемещаюсь обратно в своё тело, зная только одно, призрачные пули монстра не могут причинить мне вреда, если я сам — не призрак, но, если я не убил его там, то, сейчас, я окажусь на линии огня мертвяка, без шансов его уничтожить.

Мир Лимбуса нахлынул на меня, как девятый вал. Мощно, оглушительно, с чудовищным ударом по барабанным перепонкам и массой звуков.

Анима вернулась в своё тело. Время снова течёт, как обычно. Перед глазами вертятся хаотичные картинки, которые выстраиваются в единую панораму, в которой я вижу, как тварь целится в меня.

В голове, сами собой, появляются цифры обратного отсчёта.

10, 9, 8, 7, 6, 5…

Если сейчас мои пули не убьют тварь в призрачном мире, то мне — конец!

Мы с Морганом несёмся на полном ходу к моей смерти и мне нечего ответить этому монстру.

Палец призрака — этой долбанной тени в сером балахоне, прижимает спусковой крючок и…

Бах!

Вспышка! Свист! Ветер!

За тварью возникает воронка, в которую её буквально с размаху вбрасывает, кромсает, вращает и разрывает на клочки, и когда воронка схлопывается, на землю, с высоты пятиэтажного дома падает его ружьё.

Морган, с диким визгом шин, резко останавливает автомобиль прямо посреди дороги.

Машину разворачивает, меня едва не выбрасывает наружу, и мы замираем, перегородив движение на мостовой. Экипажи останавливаются, нам гудят другие авто, люди, если так конечно можно назвать разношерстную публику в Аркене, о чём-то оживлённо переговариваются и показывают на нас пальцами.

Гигант смотрит на меня. Его глаза сверкают в прорезях маски, и он бубнит:

— А ты ещё больший чокнутый, чем я думал ранее!

— Жизнь заставляет и не так раскорячиться! — бросаю я и выхожу из машины.

Прохожу несколько шагов. Наклоняюсь, подбираю с дороги ружьё призрака — мой трофей!

Оно покрыто слизью и копотью. Очень необычная конструкция!

Я верчу его в руках, рассматриваю.

Представьте себе увеличенный в два раза револьвер, только с блоком вращающихся хромированных стволов — всего их пять штук, длиной, как у винтовочных. Изящный резной приклад из чёрного дерева, с вязью странных письмён и каморы под патроны очень большого калибра. С таким стволом только на слонов ходить и бегемотов.

— Садись уже! — кричит мне Морган. — Мы привлекаем слишком много лишнего внимания!

Я киваю. Возвращаюсь.

Дверца хлопает и мы, развернувшись, едем дальше, как ни в чём не бывало. Молчим. Я думаю, что же произошло и, почему, мой выстрел в призрачном мире — обители анимы, получил временную задержку, по сравнению с Лимбусом.

Эта заминка едва не стоила мне жизни, но я снова выиграл схватку, пройдя по самому краю пропасти и, заодно, получил новый опыт.

В голову приходит только одно — есть временной лаг — запаздывание между действом там, и результатом этого действа на реальный мир, если это слово вообще применимо к Лимбусу.

Ещё бы секунда, и призрак выстрелил бы в меня, но так, мои пули, разорвали связь между ним и кукловодом и отправили его туда, откуда он пришёл, если не в более худший мир. Как-то так.

«Браво! Браво! Браво! — голос леди Мод возвращает меня в действительность. — Ты — самый способный из всех, кого я знала, князь Ярский! Быстро учишься и не боишься рисковать! Уверена, ты отдашь мне долг и уничтожишь Конструктора!»

«Попробую!» — также мысленно отвечаю я.

«Делай, или — не делай! — шипит мне в ответ леди Мод. — Пытаться не надо! Это — приводит к проигрышу, заранее!»

«Запомнил!» — отвечаю я.

— Приехали! — голос Моргана отвлекает меня от разговора с леди Мод.

Машина резко останавливается, и я вижу, что мы находимся перед угрюмым, и, я не нахожу другого слова, мрачным, длинным и вытянутым кирпичном здании с черепичной кровлей и окнами забитыми досками.

— Здесь, что ли, находится твоя оружейная лавка? — спрашиваю я у Моргана.

— Угу, — кивает он, — лучшая, что есть в этой части Аркена! Я тут всегда покупаю всё, что мне нужно!

Гигант выходит из машины, и я следую его примеру.

Оглядываюсь.

Нет ни вывески, ни указателей. Заброшенный дом, больше похожий на иссохший труп. В воздухе витает запах нечистот, тлена и разложения.

— Идём! — Морган, держа в руке своё ружьё, поднимается вверх по лестнице из десятка ступеней.

Я медлю. Думаю, не может ли это быть очередной ловушкой?

— Ну, чего застыл? Владелец лавки не кусается! Или ты думаешь… — гигант раскатисто смеётся, — я заманил тебя в западню! Не дури, князь! Ставки слишком велики, чтобы я занимался подобной ерундой! Или ты мне не доверяешь?

— Доверяй, но проверяй! — в тему отвечаю я, и следую вслед за гигантом.

Ружьё призрака я закидываю в пространственное хранилище, пусть побудет там до поры до времени. Не таскать же его всё время с собой! А «Томми-ган» держу стволом вниз, в левой руке. От него сейчас всё равно не толку. Патронов-то нет! Если, что-то пойдёт не так, я успею привести в боевое положение револьвер и выстрелить, да и складная винтовка всегда при мне, хоть и зарядов осталось чуть-чуть. Есть, чем ответить, если на меня нападут.

Морган отворяет дверь. Массивная створка распахивается со скрипом, тяжело, будто ей не пользовались уже много лет. Это меня настораживает, но я и не подаю вида, иду, как бы на расслабоне, хотя моё тело и напоминает сжатую до предела пружину.

Захожу внутрь, вслед за гигантом, и попадаю в длинный коридор, который освещает лишь один жалкий газовый светильник.

Отблески пламени играют в чехарду теней на стене, которые убегают вдаль, как ни к месту потревоженные призраки.

Моё волнение усиливается. Перед глазами маячит могучая спина Моргана, и я ощущаю себя зверем, которого заманивают в ловушку.

Под ногами предательски скрипит каменная крошка. Стены покрыты паутиной, штукатурка обсыпалась и сквозь неё проступают деревянные рейки, переплетённые друг с другом.

Не думаю, что здесь кто-то был, по крайней мере, в последние дни. Но Лимбус и Аркен обманчивы. Здесь все не так, как кажется на самом деле. Город всё время меняется. Я бы даже сказал — деформируется, и место, где ты был всего час назад, сейчас уже не узнать.

Идём по коридору дальше. Морган оборачивается и тихо мне говорит, будто он прочитал мои мысли:

— Ты не думай, что я тебя заманиваю, — он хлопает рукой по прикладу оружия, — осторожность превыше всего! Хозяин лавки не любит афишировать свою деятельность. Да ты сейчас сам всё узнаешь!

Мы останавливаемся перед стальной дверью, похожей на корабельную переборку. Заклёпки, ржа, вмятины и глубокие царапины, будто по ней часто били. На уровне моего лица находится задвижка, как в тюремных камерах.

Морган переворачивает ружьё и три раза подряд ударяет прикладом в дверь, сначала посередине, потом в два верхних угла, а затем добавляет три удара кулаком прямо по стене.

Типа — тайный знак или пароль, что пришли свои.

На той стороне раздаётся гулкое эхо и, в тот же момент, створка резко, с лязгом, уходит в сторону, будто нас уже поджидали, скорее всего, заслышав шаги.

В проёме мелькает свет и раздаётся недовольный и скрипучий голос:

— Кого там ещё нелёгкая принесла?!

— Не узнаешь? — Морган повышает голос. — А если так! — и гигант наклоняется, чтобы его лицо в маске можно было увидеть в оконце в двери.

— Ба! Мастер Морган! — тут же раздаётся в ответ, будто гиганта сложно по-другому узнать. — Сколько лет, сколько зим! А я уже думал, чего это вы так долго не приходите! Неужели, запасов с прошлого раза хватило?

— Скотт! Кончай болтать! — рявкает Морган. — Времени нет! Отворяй!

С той стороны тотчас раздаётся звук сдвигаемого засова. Еще один и ещё. Щёлкает замок, потом другой. Дверь поворачивается на огромных петлях и медленно открывается наружу.

Я вижу… Да, кхмм… Кто это?

Я вижу, что перед нами, на деревянном табурете, стоит… Как бы вам это описать?.. Карлик с револьвером в правой руке и керосиновой лампой в левой. По виду похожий на взрослого мужика, только небольшого роста, одетого в штаны на подтяжках, штиблеты, клетчатый жилет, серую запачканную сорочку и замызганный пиджак, из-под которого видно заметно выступающее брюхо.

Лицо круглое, на голове — чахлая поросль засаленных волос, зачёсанных набок, чтобы скрыть лысину.

Глаза маленькие, нос картошкой, щёки как у бульдога, свисают вниз. Человечек произвёл бы на меня комичный вид — эдакий приказчик в миниатюре, если бы не его руки. А они — просто огромные! Непропорциональные для такого тельца!

Пудовые кулаки, толстенные жилистые пальцы. На указательном левой и правой руки по массивному перстню с рубином в центре.

Передо мной явно находится не автоматон и не кукла. Человек, хотя, скорее, — только его подобие.

Свет от лампады пляшет на его лице, окрашивая его кровью.

Карлик ловко крутит револьвер и засовывает его в кобуру на поясе, рукоятью вперёд. Слезает с табурета. Отодвигает его ногой в сторону и, чуть склонив голову, знаком руки показывает нам, что можно проходить.

Мы с Морганом заходим и Скотт, тут же захлопывает за нами дверь и закрывает её на засов, несколько задвижек и пару замков, сняв ключ с массивной связки на поясе.

— Проходите! Проходите! — карлик так и расточает любезности. — Прошу меня простить, что сразу вам не открыл! Конспирация, знаете ли! А то здесь шатается разный сброд. Голодранцы! Не ждал, но всегда рад вам, мастер Морган, простите… — он смотрит на меня, — не знаю имени вашего друга.

— Олег Ярский! — представляюсь я, опуская маску с анимой вниз, на шею.

— Приятно познакомиться! — карлик, не мигая, смотрит мне в глаза, протягивает мне руку, и, даю голову на отсечение, он прекрасно знает, с кем имеет дело, хотя и не подал вида.

Слава о делах моих бежит впереди меня. Этот Скотт — явно скользкий тип, такой продаст за грош и глазом не моргнёт!

Жму его руку в ответ, ощущаю, будто я обхватил пальцами чугунную заготовку. Силён! Реально силён! Но и я — парень не промах!

Сжимаю руку карлика изо всех сил, пока у меня не заныли суставы и не побелели костяшки пальцев.

Скотт мне ехидно улыбается. Разжимает пальцы и растирает посиневшую ладонь. Вот мы с ним и познакомились.

Карлик разворачивается и, смешно ковыляя на своих кривых ножках, семенит по коридору.

Я и Морган идём за ним и, метров через десять, попадаем в помещение с дубовой дверью, оббитой железными полосами. Не сказать, чтобы помещение было очень просторное, но и далеко не маленькое.

Света здесь едва-едва. Кирпичные стены. Окон нет. У дальней стены стоит комод, от пола до потолка и от стены до стены. Слева находятся два обшарпанных кресла, стол с бутылкой, жестяной кружкой и тарелкой, на которой лежит наполовину съеденная жаренная курица. Справа широченный деревянный прилавок, во всю длину помещения. За ним находятся стеллажи, между которыми виднеется арочный проход в другую комнату, задёрнутый плотной тканью.

Короче, передо мной, обычная лавка, вот только в ней не видно товара и сразу не понять, чем здесь торгуют.

Карлик, тем временем, закрывает свою нехитрую трапезу, чем-то вроде покрывала. Смотрит на нас извиняющимися глазами, а потом, нырнув за конторку, оказывается по другую сторону прилавка.

Одно движение руки. В действие приводится скрытый механизм. У прилавка откидываются крышки и моему взору открываются потайные ниши.

Я подхожу поближе, прохожу вдоль прилавка и вижу, что внутри, за стеклом, на бордовом сукне, в деревянных коробках, и так, в развал, находится самое разнообразное оружие — револьверы, пистолеты, ружья, еще оружие, совершенно мне незнакомое, пачки с патронами, ножи, кинжалы и, в самой дальней нише, нечто, что приковывает моё внимание — кастеты.

Отличный набор, уж поверьте моему опыту! На любой вкус — с печатками и шипами в ударной части. Кастеты с выкидным лезвием и встроенным пистолетом на один выстрел. Кастеты с изящной гравировкой, больше похожие на ювелирные изделия, какие-то совсем древние ржавые железяки, и ещё один кастет, который сразу же привлекает моё внимание. Тесак с рукояткой-кастетом и гранёным набалдашником, которым запросто можно проломить череп с одного удара.

— Интересуетесь? — услужливо спрашивает меня Скотт.

— Занятная вещица, — отвечаю я, — убийственная в своей простоте и эффективности!

Морган молчит. Стоит в сторонке и внимательно наблюдает, что будет дальше.

— На, возьмите! — ручищи карлика ныряют под прилавок, за стекло, и он протягивает мне тесак.

Я ставлю «Томми-ган» на пол, стволом вверх, беру холодное оружие и обхватываю его рукоять.

Тесак лежит, как влитой. Лезвие немного длиннее моей ладони. Облегчённое, с овальными отверстиями. Острие снабжено зубцами, как у пилы. Рукоятка тяжелая, с удобными фигурными вырезами кастета под пальцы. Если такой вдарить по зубам, то можно запросто сломать челюсть или оставить ужасную рваную рану, а лезвием можно перепилить кость или тупо добить своего противника.

— Беру! — не раздумывая говорю я Скотту, кладя тесак-кастет на прилавок.

— Он ваш, сударь! — карлик мне подобострастно улыбается и добавляет: — Но я вижу, что вы пришли не только за этим! Нужны патроны? Какие изволите?

— Вот, для этого! — я киваю в сторону «Томми-гана». — И, вот для этого! — я выдвигаю из рукава пальто револьвер. — И, вот для него! — я откидываю полу пальто левой рукой и показываю Скотту складную винтовку.

— Всё, что пожелаете! — карлик отвешивает мне фальшивый поклон. — Друг Моргана — и мой друг! Не так ли, — Скотт смотрит в сторону гиганта, и я замечаю едва заметный кивок Моргана. Это меня настораживает, а карлик продолжает: — но, смею вас заверить, сударь, в том деле, на которое вы сейчас направляетесь, — Скотт акцентирует моё внимание на словах: «в том деле», отчего у меня мелькает мысль: «Он что, знает, что я должен грабануть Банкира?!», — этого будет совершенно недостаточно! Осмелюсь вам предложить нечто, что превзойдёт всё, что у вас было до сих пор! Даже, в некоторой степени, и аниму!

С этими словами карлик подходит к стене. Задвигает в кладку один из кирпичей. Раздаётся скрежет. Часть стены уходит внутрь и открывается тайник.

В нём царит темнота. Скотт запускает в неё свои ручища и достает склянку, — что-то вроде бутыли с запечатанной сургучом пробкой, заполненной мутноватой жидкостью.

Карлик подносит бутыль к свету, и я вижу, что в ней находится такое, отчего у меня отвисает челюсть, а рука сама собой тянется к шпаге на поясе…

Глава 4

— Что это, чёрт возьми такое?! — спрашиваю я, видя в бутыли существо, чем-то похожее на пиявку, только более длинное, как змейка. Чёрное тельце с кольцами на лоснящейся от слизи коже. Раздутое брюшко, будто тварь насосалась крови. Голова, похожая на хоботок.

— Возьмите! — карлик протягивает мне бутыль. — Не стоит беспокоиться! Оно не выскочит и не ужалит вас!

Я осторожно беру бутыль. Кручу ёмкость и так и эдак. Смотрю на существо. Оно плавает в растворе и, кажется дохлым.

Подношу бутыль поближе к глазам, как… Хоп! Тварь, видимо почувствовав моё присутствие, или тепло ладоней, внезапно оживает. Его голова вытягивается и резко бьёт по стеклу, впиваясь в его поверхность ртом-присоской, из которого вываливается три жвала, совсем, как у Сайфера, помните? Моя первая встреча с этими тварями — Безликими, когда я только попал в Лимбус.

Хвост существа дрожит. Оно дёргается из стороны в сторону, затем откидывает голову назад, раскрывает жвала ещё шире, и я вижу, как из его рта выстреливает тонкая и длинная игла, с зазубренным остриём.

— Ну… и?.. — я отдаю бутыль Скотту. — Зачем мне нужна эта хрень?

— Не торопитесь, сударь! — карлик явно не желает забирать ёмкость обратно. — Вы даже не спросили, что это?

— Пиявка? — бросаю я.

— Не совсем, — Скотт мне улыбается, своей фальшивой улыбкой. — Это — личер — кровосос!

— А мне-то, что с этого? — я уже теряю терпение и злюсь.

— А вы спросите меня, что за кровь у него внутри! — настаивает карлик.

— Ну, и, что за кровь внутри у этой твари? — спрашиваю я, и ставлю бутыль на прилавок.

— Одного из Высших! — с торжеством в голосе говорит мне Скотт. — Представляете?

— И?.. — тяну я. — Для чего она мне?

— Если впрыснуть её себе в тело, то вы получите ряд особенностей, которые, пусть и на время, сделают вас практически ровней Высшим!

— Да, вроде, — я улыбаюсь, — до сих пор, я, как-то сам справлялся и, довольно неплохо!

— Обождите! — карлик уже вошел в раж. У него горят глаза, и я вижу, что его не остановить, пока он не продаст мне эту тварь. — С кровью личера вы получите запах Высшего! А он работает, как пароль — свой-чужой! И вы сможете пройти в такие места, куда нет хода остальным!

— А что, кроме запаха, по-другому, там пришлых не определяют?! — взрываюсь я. — Что за вздор ты несёшь!

— Глаза могут обмануть! — парирует Скотт. — А внешность можно подменить! — карлик внимательно смотрит мне в глаза и я, в очередной раз убеждаюсь, что он знает обо мне гораздо больше, чем говорит. Безликий же изменил мне лицо! Чтобы я не был похож на самого себя! — А вот запах, — карлик демонстративно тянет носом воздух, — он уникален! Его нельзя так просто подделать! А, чтобы видеть, Высшим не нужны глаза! Они видят по запаху!

— Что ещё? — я уже проявляю интерес к личеру.

— Многое! — Скотт взмахивает рукой. — Скорость! Сила! Даже эффект берсеркера, когда он вам потребуется! Способность видеть в темноте! Сверхспособности! И всё это, смею заметить, так, — карлик намеренно растягивает слова, — что никто об этом никогда не узнает! Скрытность бывает нужна больше, чем всё остальное! Ваша маска с анимой, она же буквально кричит, что вы, заряжены, а личер носится под одеждой, на запястье руки.

— И я должен позволить, — начинаю я, — этой твари укусить себя?

— Не совсем, — карлик берёт бутыль с прилавка. Взбалтывает её и продолжает, как заправский натуралист, — вы достаёте его из ёмкости, только осторожно. Потом он своим хвостом оплетает ваше запястье, жало вгоняет в плоть и впрыскивает вам кровь Высшего! При этом, — Скотт стучит пальцем по стеклу, чтобы оживить затихшего личера, — у него на хвосте есть присоска с челюстями, через которую он будет высасывать вашу кровь и замещать кровь, которую он вам отдал. Такой насос из мира животных. Ну, что скажите сударь? Берёте? Отдам вам со скидкой, как другу мастера Моргана!

Я задумываюсь. Интересное предложение! Если эта кровь Высшего работает действительно так, как описал мне карлик, то она мне явно пригодится. Но я чувствую подвох. Где он взял кровь Высшего и, почему, до сих пор жив, если провернул такой фокус? Что-то здесь нечисто! Кто его поставщик? Или, как вариант, кровь специально даёт, кто-то из Высших, — Безликих! Тогда, с какой целью, а?

Скотт внимательно на меня смотрит и в его глазах отражается пламя лампадки.

— Я знаю, — внезапно говорит мне Скотт, — о чём вы думаете. Где я раздобыл кровь Высшего и, не разводка ли это? Я не раскрою свой источник и предлагаю вам поверить мне на слово, как приятелю Моргана. Но решать, в любом случае, вам. Желаете только патроны? — карлик щёлкает пальцами. — Их есть у меня!

Я стою, думаю, время идёт и это утекает время моей жизни. Надо решать быстро. Леди Мод тоже молчит. Это в её духе, пропадать, когда мне нужна её помощь. А впрочем… Я решаю довериться своему чутью.

— Сколько стоит личер? — спрашиваю я у Скотта.

Карлик ухмыляется, бубнит себе под нос, что-то типа этого: «Так бы и сразу!», а затем отвечает мне:

— Дорого не возьму! Отдам его, кастет и патронов, сколько захотите, за малый процент от вашего будущего дельца! Как вам такой расклад, сударь?

«Ого! — думаю я. — А этот малой совсем не прост! Далеко не прост! Смекает, где выгоднее! Торгаш ещё тот! Прожжённый!»

— Какой процент ты хочешь? — кидаю я.

— Давайте так, сударь, — карлик не повёлся на моё обострение ситуации, — сработаем на перспективу. Типа, пока, ни мне, ни вам. Вы забираете личера, а это — такая редкость в наше время, — Скотт закатывает глаза, — и патроны в счёт будущих барышей. Если ваше дело выгорит, а мы этого не знаем наверняка, вы вернётесь, и мы обговорим процент, не выгорит, ну, что же… — карлик демонстративно вздыхает, — где наша не пропадала! Переживу и этот убыток!

— Ох, актёр! — смеюсь я. — Ну, талант! Договорились! — я протягиваю руку карлику. Он мне её крепко пожимает. — А это, — я роюсь во внутреннем кармане пальто, — что-то вроде залога, чтобы не быть тебе должным! — я протягиваю монету Скотту и вижу, как у него загораются глаза. — Вернусь, как ты говоришь, с дела, ты получаешь свой процент, а я свою монету обратно, если не вернусь, то ты внакладе не останешься и не будешь поминать меня бранным словом! Идёт?

— Идёт! — Скотт быстро прячет монету в карман жилета. — Сохраню! Будьте уверены, сударь!

— В твоих же интересах! — я холодно улыбаюсь карлику. — А теперь тащи сюда всё, что у тебя есть!

— Я мигом, сударь! — Скотт срывается с места и исчезает в арке. Оттуда доносятся чертыхания, проклятия, шум сдвигаемых коробок, что-то упало, звон стекла, скрежет и, через пару минут, карлик возвращается, держа в руках деревянный ящик, доверху забитый коробками с патронами.

— Вот всё, что вы пожелаете, сударь! — Скотт выходит из конторки и грохает ящик на пол. — Зажигательные, разрывные, обычные, — карлик выкладывает на прилавок патроны и моему револьверу и к винтовке. — Магазины для «Томми-гана», — на прилавке оказываются барабаны к пистолету-пулемёту. — Уже снаряженные. Десять штук по сто патронов в каждом! Ещё? — Скотт вопросительно смотрит на меня.

Я киваю.

— Выкладывай! Выкладывай!

«Грех не воспользоваться такими запасами! — думаю я. — Расчехлю его по полной! Кто знает, что меня ждёт впереди! А патронов много не бывает! Тем более, мне не нужно тащить всё на себе. Закину излишек в моё пространственное хранилище и буду доставать по мере необходимости».

— А это, — карлик выкладывает на стол предмет, похожий на лимон, только чёрного цвета, явно сделанный из металла и с рублеными гранями, с рычагом в виде ручки от ложки и стальным кольцом, — граната.

Я смотрю на предмет и… в моей голове возникает образ человека, который, предварительно распрямив проволочные усики чеки, выдёргивает кольцо, а затем, зажав рычаг, метает гранату, как можно дальше от себя.

Я провожаю её полёт взглядом. Раздаётся негромкий хлопок, появляется облачко пыли и три человека, которые стояли в месте взрыва, как подкошенные падают на землю.

«Неплохо, неплохо, — думаю я, — убойная штука, особенно, если закатить её в закрытое помещение в толпу народа. Посечёт осколками. Пригодится!»

— Мне, штук пять таких, — говорю я карлику. — Ещё, что-то подобное есть?

— Есть! — Скотт кладёт на прилавок ещё одну гранату, только на этот раз похожую на грушу, с гладким железным корпусом и шнуром с кольцом. — Я называю её — зажигалкой, — добавляет карлик, — запалит и взорвёт всё, что угодно, даже металл прожжёт.

— И таких, пять! — добавляю я.

Морган, всё это время, не проронил ни слова. Он методично заряжает своё ружье и распихивает по практически бездонным карманам патроны. Затем откидывает полу пальто и достаёт из-за пояса револьвер, который явно делали для него под заказ. Точнее, для его механических рук. Здоровенная штуковина, скажу я вам! Раза в три больше моего. Калибр, — мама не горюй! Девять камор. Резная рукоять. Ствола, как такового, нет! Его заменяют сами каморы под патроны, которые оканчиваются рамкой корпуса оружия и небольшим раструбом для выхода пуль. Интересная конструкция! Никогда таких не видел. Как я понимаю, с таким револьвером удобно работать в стеснённых условиях, на сравнительно небольших расстояниях. Как раз подойдет для перестрелок в городе или в зданиях.

— Готов? — спрашивает у меня Морган и крутит барабан револьвера.

— Да, — я киваю, — двинули! Время — не ждёт!

Я забираю патроны для револьвера и винтовки, магазины для «Томми-гана», тесак-кастет, гранаты и бутыль и личером. Закидываю излишки в своё хранилище, причём, карлик совершенно не удивился моей способности. Меняю магазин в пистолете-пулемёте на новый. Передёргиваю затвор и досылаю патрон в патронник. Бутыль засовываю в карман пальто.

— Благодарю! — говорю я Скотту и направляюсь к выходу.

Морган идёт за мной. Его шаги раздаются, как удары молота.

Мы с гигантом подходим к двери. Карлик услужливо её отпирает, и мы уже готовимся выходить, как он выдаёт:

— Сударь! Минуточку!

— Чего тебе? — бросаю я, повернув голову.

— Я не сказал главного! — карлик смотрит на меня снизу-вверх.

— Я слушаю, — отвечаю я, навострив уши.

— Личер, — начинает Скотт, — у него ограничено время применения! Есть только одна попытка, чтобы его поставить! И час на работу крови Высшего! Нельзя, использовать его на пять минут, затем оторвать, засунуть в бутылку и снова поставить, только уже позже. И ещё, самый сильный эффект будет в самом начале, пока кровь внутри него не будет разбавлена вашей! Затем, её действие, будет постепенно ослабевать, и я не могу точно вам сказать, с какой скоростью.

— Это — всё? — спрашиваю я карлика с ледяным тоном.

— Нет! — он мотает головой. — Ещё есть побочные эффекты!

Я морщусь. Как я и думал, всегда есть подвох. Но сделка заключена и обратно не отыграть.

— О чём ты умолчал?

Скотт набирает полную грудь воздуха и говорит мне:

— Вам будет больно, сударь! Очень больно! Ощущение, словно вас жжёт огнём. Он оплетёт ваше предплечье и его уже будет невозможно отодрать, пока он сам не отвалится, отдав вам кровь Высшего и напившись вашей! А ещё, — карлик выдерживает паузу, — может возникнуть раздвоение личности, припадки безумия и немотивированной агрессии, но это — не точно!

— А что же ты раньше мне об этом не сказал? — взрываюсь я, хотя, злиться мне нужно только на самого себя.

— А вы бы пошли тогда на сделку, сударь? — не моргнув глазом выдаёт мне Скотт.

Я задумываюсь. Карлик тоже не робкого десятка. Точно с двойным дном. Меня подкупает его прямолинейность, хотя он и деляга, каких поискать!

Взвешиваю все «за» и «против» использования личера и понимаю, что преимущества, даже с побочкой, явно перевешивают.

— Да, — отвечаю я карлику, — в моей ситуации, если ты понимаешь, о чём это я толкую, — я прожигаю Скотта взглядом, — все средства хороши! Поэтому, я с тобой не прощаюсь!

Я разворачиваюсь и быстро иду по коридору.

— Удачи вам, сударь! — доносится мне вслед голос карлика.

— Она мне точно понадобится! — эхом отзываюсь я.

Вместо ответа раздаётся грохот затворяемой двери, я выхожу на улицу и снова оказываюсь перед неизвестностью.

Морган стоит рядом. Я, полной грудью, вдыхаю морозный воздух. На лицо падают первые капли дождя. Я поднимаю воротник пальто и закидываю «Томми-ган» на плечо.

Морган смотрит на меня и тоже закидывает ружьё на плечо.

— Слушай, — говорю я ему, — здесь есть место, где можно промочить горло?

— Хочешь всё обмозговать за рюмкой? — спрашивает меня гигант.

— Угу, — киваю я, — нужна пауза перед тем, как мы начнём. Да и жнецов и других охотников за моей душой, пока не видать.

— Есть тут недалеко одно местечко, — отвечает мне Морган, — не фонтан, конечно, но атмосферное. Там всегда ошивается разная публика. Приятная и, не очень. Но выпивка отменная! Уж поверь моему слову!

— Пойдёт! — быстро отвечаю я. — Двинули!

Мы садимся в машину. Морган за руль. Я — на место пассажира. Мне сейчас не до вождения. Хочу подумать, как мне подготовить похищение и грабёж с минимум информации о том, как всё это провернуть.

«Мне нужен Проныра! — думаю я. — Чёрт бы его побрал, где теперь эта кукла ошивается?! Он точно знает, как мне найти Аврору! Тот ещё пройдоха. И, почему, её нужно вообще искать? Её что, держат за высоким забором, за тремя замками в башне на скале? Должна же она выходить в город, в конце концов!»

Морган едет быстро. Свет фары выхватывает из тьмы куски мрачного и угрюмого города. В этой части Аркена снова нет ни души!

Меня терзают смутные сомнения, что я вижу только то, что мне хотят показать. Или же, город живет циклами, что-то вроде волн, которые расходятся по нему концентрическими кругами, и я пока ещё не видел этого источника, если конечно он существует.

— Приехали! — Морган резко останавливает машину перед низким зданием из тёмного, обсыпавшегося кирпича, которое зажато между гигантскими строениями, чьи контуры скрывает плотный и вязкий туман.

Я присматриваюсь. В мутных оконцах строения едва теплится свет. Он мелькает, тухнет, снова разгорается, будто кто-то размахивает факелом. Изнутри доносятся крики. Они перерастают в брань. Слышится шум борьбы, удары и отборный мат. Затем раздаётся звук разбитого стекла и возглас:

— Гаси его!

Я переглядываюсь с Морганом и снимаю «Томми-ган» с плеча.

— Чёт они сегодня разбушевались, — говорит мне гигант, тоже приводя оружие в боевое положение.

— Пошли! — говорю я ему, хотя мне и совершенно не хочется встревать в пьяные разборки местной публики. Хотя... в кабаках на окраинах Санкт-Петербурга, в рабочих кварталах, я видел и не такое. Ни в первой!

— Айда, — равнодушно отвечает мне Морган, и мы выходим из машины.

Подходим к дверям строения, на которой красуется деревянная табличка с выжженными на нём черными буквами.

— Салун, — читаю я с трудом разобрав слово.

— Да уж, салун, так салун! — меня пробивает на смех.

В этот момент за дверью раздаются возбуждённые голоса.

Люди, (и люди ли?), что-то выкрикивают.

Мы с Морганом делаем несколько шагов назад и уходим в сумрак, так, чтобы нас сразу не было видно.

Расходимся в стороны, чтобы не попасть под возможный выстрел из-за двери, и целимся в проём.

В дверь раздаётся мощный удар. Она с треском распахивается и оттуда выкатываются тени, которые превращаются… Кхмм… В типичных жителей Аркена — уродцев и в гротескные подобия людей в масках.

Их пятеро. Они держат в руках, кого-то небольшого, кто отчаянно сопротивляется и орёт:

— Отпустите меня, черти! Отпустите!

По голосу я сразу узнаю, кто это.

Бух!

Недомерка с размаху бросают в грязь и один из толпы, некто вроде мужика в заношенной одежде и заплатанном мешке на голове с прорезями для глаз и рта, бросается вперёд, чтобы отмутузить коротышку.

Он как раз поднимает голову из грязи, и мы встречаемся глазами с…

— Проныра! — кричу я, выходя из тени. — Ба! На ловца и зверь бежит!

В этот момент, мужик с мешком на голове подскакивает к кукле и уже замахивается на Проныру кулаком, как я возникаю рядом с ним, как призрак.

— Отвали от него! — приказываю я мужику и, держа «Томми-ан» в левой руке, выдвигаю из рукава револьвер.

— Эй! Там! Без глупостей! — я краем глаза вижу, что Морган держит на прицеле остальную четвёрку.

— Он мухлевал в карты! — шипит мне мужик. — Он мне должен!

— Хочешь раскинуть мозгами, ну? Давай! — я упираю дуло револьвера в голову мужика и взвожу курок…

Глава 5

— Сэр… Я… Не хотел, — заикается мужик. — Просто он…

— Сударь! — цежу я. — Обращайся ко мне, сударь!

— Сударь! — лопочет мужик. — Я…

Он поднимает руки и старается на меня не смотреть.

— Два шага назад! — говорю я, и он выполняет мой приказ. — Стоять!

Он замирает.

— Дёрнешься, сдохнешь! Усёк? — говорю я ему.

Он часто кивает.

— Ты! — обращаюсь я к Проныре. — Хватит валяться! Вставай!

Кукла кряхтит. Поднимается. Сплёвывает грязь из разбитого рта.

На Проныру жалко смотреть. Морда помята. Одежда разорвана. Котелка нет, как и очков, а сам он выглядит так же хреново, как и после той, моей знатной перестрелки со жнецом, когда я использовал его, как живой щит в лавке Торговца.

Проныра, как может отряхивается. Снова плюёт в грязь и, внезапно, подбегает к мужику с мешком на голове. Хотя он едва достигает ему до пояса, он бьёт ему кулаком по яйцам, резко, вкладывая в удар всю свою невеликую силу, снизу-вверх.

Бух!

Мужик охает и сгибается пополам, а Проныра ему кричит:

— А это тебе на сдачу, сука!

— Бейзил! — рявкаю я на Проныру. — Остынь!

— Он сам нарвался! — дерзит мне кукла.

— Харэ! — рявкаю я. — У меня нет времени разбираться ещё и с твоими проблемами!

— Как скажите, сударь! — Проныра отходит в сторону и становится так, чтобы, если что, успеть спрятаться за меня.

— Вы! — обращаюсь я к четвёрке. — Свободны! И, чтобы я вас здесь больше не видел! Ты тоже, — я убираю револьвер от мужика и цыкаю на него: — Мотай отсюда! Живо! Ещё раз тебя увижу, завалю!

Пятёрка разом убегает прочь, вдоль по улице, и быстро исчезает в темноте.

— Пошли! — говорю я Проныре, кивая в сторону салуна. — Разговор есть!

— Что, туда? — у куклы округляются глаза. — Я только что оттуда! Не пойду!

— Кому ты ещё там насолил? — спрашиваю я.

— Да… — тянет Проныра, — никому, в общем.

— Так, об чём тогда речь? — я удивлённо поднимаю бровь. — Или ты думаешь, что тебя там, кто-то посмеет тронуть, если ты зайдёшь со мной?

— Нет, сударь! — храбрится Проныра. — Уже иду.

— Только, — я ухмыляюсь, — молчи, пока я тебе не разрешу открыть свой рот, понял?

— На замке! — кукла проводит себя пальцами на уровне губ, как бы говоря, что он зашил себе рот.

Я подхожу к двери и тяну её на себя. За мной стоит Морган и уже за ним Проныра. То ещё зрелище, скажу я вам!

Распахиваю створку и прохожу внутрь. В довольно просторном помещении с низким сводчатым потолком, затянутым табачным дымом, который подпирают необхватные дубовые балки, царит полутьма. По стенам развешаны куцые газовые фонари. В центре и под аркой стоят круглые столы с деревянными стульями. Один стол перевёрнут. Явно тот, за которым шла игра в карты между Пронырой и той пятёркой. На полу валяется разбитая посуда, еда и всё это быстро убирает кукла, похожая на полового в фартуке при любом трактире. Дальше находится барная стойка и стеллаж во всю стену с разномастными бутылками.

Воняет пережжённым луком, подгорелым мясом, похлёбкой, дешевыми сигарами и пойлом.

Салун, как салун, хотя, скорее всего это напоминает захудалый кабак.

Едва мы заходим, как в нашу сторону поворачивают головы все, кто там собрался.

Я смотрю публике в глаза. Взгляд не отвожу, и револьвер не убираю. Здесь, примерно, находится человек тридцать. Да, я опять произнёс это слово. Люди, — не совсем точное описание того, что я сейчас вижу.

Исковерканные, деформированные фигуры с масками на лицах. Толпа, одновременно похожая на мастеровых, портовых грузчиков, землекопов, извозчиков, ломовых и кочегаров в топочной. Не совсем оборванцы, но и далеко не почтенная публика. Так, беднота с форсом и совсем отчаянные — любители грабануть или отжать кошель у прохожего в подворотне. Дымят сигарами, выпивают, играют в карты и жрут в три горла, попутно лапая жопастых и грудастых девиц, по виду похожих на шлюх при дешёвом борделе на самой окраине города.

Все вооружены. У кого нож, тесак, топор, револьвер или обрез двуствольного ружья.

На нас смотрят зло, настороженно, как бродячие псы, которые только и ждут, когда ты дашь слабину, чтобы напасть стаей и разорвать тебя на клочки.

Я, не обращая внимания на весь этот сброд, уверенно прохожу к барной стойке, ловя на себе десятки взглядов. Толпа еще не знает, кто мы такие и поэтому будет нас проверять. Покажу силу — отстанут. Продемонстрирую слабость — убьют. Без оружия и верного товарища, здесь делать нечего.

Да, местечко то ещё, но, с другой стороны, сюда мало, кто сунется. На некоторое время мы здесь будем в безопасности.

Морган идёт за мной, и я уверен, если что, он прикроет мою спину. Один его грозный вид должен внушать, но толпа — есть толпа — навалится скопом, сразу от всех не отмахаешься. Вопрос лишь в том, кто первый к нам сунется.

Я останавливаюсь перед барной стойкой. За ней стоит толстый лысый мужик в жилетке, брюках и кожаном фартуке. Он вытирает бокалы засаленным полотенцем, переброшенным через шею.

Он единственный в баре без маски. Лицо одутловатое. На щеках щетина. Глаза маленькие, заплывшие жиром. Свинья, одним словом.

Мужик смеривает меня недобрым взглядом и цедит, стараясь, всё же быть вежливым:

— Чего изволите?.. — и, после секундной паузы, добавляет: — Господа!

— Бутылку вон того! — я показываю дулом револьвера на пузатую бутыль тёмного стекла, которая стоит на верхней полке и сразу же бросилась мне в глаза. — Закуску, три рюмки и приват, если конечно он у вас есть!

— Там! — бросает бармен, и кивает в сторону самой дальней стены, где я замечаю несколько ширм, которые закрывают прямоугольные ниши.

— Тогда, — продолжаю я, — бутылку я возьму прямо сейчас! — порывшись в кармане, я бросаю на прилавок небольшую серебряную монетку.

— Как вам будет угодно… — у мужика, при виде монетки, округляются глаза.

— Сударь! — добавляю я слово с нажимом в голосе.

— Сударь, — на лице бармена появляется, что-то вроде улыбки.

Он достаёт бутыль. Откупоривает её мне и прокатывает по стойке. Я её забираю, и мы вместе с Морганом и Пронырой проходим к стене, где садимся в нише за стол, на стулья, и Бейзил быстро закрывает нас ширмой.

Я ставлю бутылку посередине столешницы, на котором горит толстая свеча. Морган молчит. Проныра тоже. Жду, когда нам принесут рюмки и закуску. Так будет легче начать разговор.

Точно прочитав мои мысли, ширма распахивает и перед нами, с подносом в руке, оказывается девица. Рыжая. Кудрявые волосы ниже плеч. Пухлые губы. Густо накрашенная. Румянец на щеках. Полноватая, но симпатичная. Про таких говорят — кровь с молоком. Зелёные глаза. Дерзкий взгляд. В красном платье в оборках в пол, в лихо утянутом в талии корсете, и с таким глубоким декольте, что её огромная грудь едва не вываливается из выреза наружу.

Уверен, кроме разноса выпивки и жратвы, она оказывает и другие услуги за небольшое вознаграждение. Поэтому и без маски, так сказать, показать товар лицом.

Девушка ставит на стол три рюмки. Тарелки с дымящейся похлёбкой из фасоли, бобов и чечевицы, две лепёшки из кукурузного хлеба, вилки, ножи, ложки и необхватную чугунную сковороду на деревянном подносе, в которой потрескивает жиром ломти отлично прожаренного мяса, которое по запаху напоминает баранину.

— Желаете, что-то ещё? — девушка наклоняется над столом так, чтобы я мог как следует рассмотреть её тяжёлую и налитую грудь, стреляет в меня своими бесстыжими глазами, а в её вопросе явно читается недвусмысленный намёк: «А не желаете ли вы со мной переспать?».

— Нет! — бросаю я.

— Ну, если вы передумаете, сударь, то я буду рядом! — девушка намеренно задевает меня упругим бедром. — Спросите Жаннет! Меня тут каждый знает!

— Звучит, как реклама! — Морган пихает меня своим кулачищем в бок и смеётся.

Девушка гневно смотрит на него. Фыркает, как разъярённая кошка, и выходит за ширму.

— Нуссс! Приступим! — Морган берёт нож и вилку и быстро режет мясо на куски.

Я тут до меня доходит, что я ещё ни разу не видел его без маски и не знаю, как он собирается есть!

Гигант же, нисколько не смутившись, накалывает мясо на вилку. У него в маске выдвигается нижняя челюсть, как ящик в комоде, он закидывает туда баранину, после чего челюсть задвигается обратно и раздаётся чавканье.

Ничего себе фокус!

Проныра тоже не теряется. Он разламывает лепешку на несколько частей. Берёт себе побольше. Макает хлеб в похлебку и, как следует его пропитав, отправляет себе в рот.

Кукла, которая может есть! Я бы даже заплатил за такое зрелище!

Я же разливаю выпивку по трём рюмкам. Тоже откусываю мясо. Нахожу его весьма недурно приготовленным и, накидав куски лепёшки в похлебку, жадно ем. Похлёбка, кстати, тоже неплоха! Кто бы мог подумать, что в такой дыре может оказаться вполне приличная кухня.

Так проходит минут пять. Мы уже тянемся к рюмкам, как, внезапно ширма открывается, и, к нам, на огонёк, заглядывает один из постояльцев бара.

Проверка началась!

Проверялой оказывается рослый детина. Кривой на одно плечо. Горбатый. В дурно пахнущей одежде и в маске в виде лика беса. За поясом револьвер. В руке масляная лампадка, которой он нагло светит нам в лицо.

Он кидает взгляд на Проныру. Бейзил тотчас перестаёт есть. Втягивает голову в плечи и, всем своим видом показывает, что он уже готов дать дёру. Затем детина смотрит на Моргана, а затем на меня, видимо решив, что я — главный в этой троице.

— Чего тебе? — бросаю я, не отвлекаясь от еды, мимолётно глянув на стоящий рядом со мной «Томми-ган».

— Сигарой не угостите, джентльмены? — детина заходит издалека и пристально на меня смотрит.

— Сам не курю, и тебе не советую! — отвечаю я, с аппетитом вгрызаясь в мясо.

— Тогда я, присяду! — детина, не дожидаясь приглашения, двигает к нашему столу табурет и плюхается напротив меня.

Я пока не возьму в толк, он — идиот, раз вот так, запросто, решил полезть к двум вооруженным джентльменам, либо за ним, кто-то стоит. Кто-то, кто сейчас наблюдает, как я себя поведу в этой ситуации. Очередной Игрок или… кто-то из Высших?

Детина ставит лампадку на пол и ловко достаёт из-за пояса револьвер. С громким стуком, подчёркнуто демонстративно, кладёт его на стол, направив ствол на меня и положив палец на раму около спускового крючка. Левой рукой он берёт кусок нашей с Морганом лепёшки и, чуть приподняв маску, закидывает его себе в рот.

Жуёт, громко чавкает.

Для себя я уже всё решил, но, вида пока не подаю. Ем дальше. Жду, что он предпримет.

— Вкусная! — детина чуть посмеивается. — Но я не пожрать сюда пришёл! — он повышает голос. Твой друган? — спрашивает мужик и смотрит на Проныру.

— А ты с какой целью интересуешься? — отвечаю я вопросом на вопрос.

— Да... — тянет громила, — он мне должен, и должен прилично! Как мы выяснили, денег у него нет, да нихрена и не предвидится, а в карты играть садится! Проигрывает, а отдавать не хочет! Так вот, если он — твой приятель — заплати за него, и разойдёмся, как в море корабли! А если он так — мимо проходящий, да к вам подсевший, тогда я его возьму в оборот и продам нужным людям в счёт погашения долга!

Детина кладёт руку на плечо Проныры и Бейзил — эта кукла-пройдоха, бледнеет!

— Интересное предложение! — я оставляю еду, достаю платок и вытираю губы. Затем, как бы невзначай, опускаю его на стол, прямо на нож для мяса, и продолжаю: — Дай, подумать! — я замечаю, как детина перемещает палец с рамки револьвера на спуск. — Подумал! — с улыбкой говорю я здоровяку, и пихаю Моргана ногой под столом, чтобы он был наготове, а сам обостряю ситуацию: — Сдристнул отсюда! Живо!

Здоровяк резко меняется в лице и скрипит зубами от злости.

Дальше всё происходит со скоростью молнии. Детина не успевает нажать на спусковой крючок, как я, резко встав, и уйдя с линии огня, хватаю со стола нож и с размаху вгоняю его по самую рукоятку в руку мужика, пригвоздив её к столешнице.

Он дико кричит, но его вопль обрывает мой выстрел из револьвера, который я мгновенно извлёк из рукава пальто.

Бах!

Я всадил разрывную пулю детине прямо в глаз. Его голова раскалывается, а из затылка выплёскивается нечто очень похожее на мозги, только чёрного цвета, с какими-то металлическими деталями.

Морган же, отшвырнув ширму, открывает огонь из револьвера по приятелям детины, вскочившим из-за нескольких столов в салуне. Их больше десятка. Все вооружены, но, тем хуже для них!

Я присоединяюсь к Моргану. Стреляю прицельно, как в тире, с невероятной скоростью.

Бах! Бах! Бах!

Звуки выстрелов похожи на раскаты грома. Помещение заволакивает густой пороховой дым. Бабы истошно визжат, а остальные посетили салуна бросают врассыпную, кто-куда.

Когда дым рассевается, то на полу остаётся лежать десять изуродованных тел. Раненных нет. Все убиты, никто так и не успел сделать ни одного выстрела.

Внезапно, из-за одного из перевёрнутых столов, тенью выбегает один из нападавших и несётся в сторону выхода.

Морган усмехается, и выкидывает вперёд свою ручищу. Из его рукава, со скоростью пушечного ядра, вылетает кулак на механическом приводе.

Кулак пролетает несколько метров и бьёт мужика в спину с такой силой, что его, с хрустом в перебитом позвоночнике, кидает прямо вперёд и размазывает по стене, как брошенный с размаху помидор.

Я стою с дымящимся револьвером в руке и обвожу взглядом помещение. Из-за столов, углов и ниш, как тараканы, вылезают завсегдатаи салуна.

Смотрю им в глаза и говорю с металлическими нотками в голосе:

— Нуссс, господа, — и это звучит, как издёвка, — есть ещё желающие востребовать с меня долг? А? Я что-то не слышу?!

Все молчат. Только толстяк за барной стойкой подаёт голос и, стараясь меня не разозлить, осторожно спрашивает:

— Сударь, — я поворачиваю голову в его сторону и смериваю его тяжёлым взглядом, — а как же мои убытки, а? Столько всего перебито и поломано!

— В накладе не останешься! — бросаю я, и в этот момент раздаётся смех.

Я смотрю на детину, которому я выстрелил в глаз и вижу, что, несмотря на потерю половины башки, он ржёт и у него в черепе, при этом, вращаются шестерёнки и, что-то смачно хлюпает, а потом он, с хрипом, мне говорит:

— Тебе привет от Дьюка! Он просил тебе передать, что часики тикают, а двадцать штук сами себя не принесут!

— Завали хлебальник! — я жму на спусковой крючок и мой второй выстрел начисто сносит башку этого автоматона. Я выдёргиваю нож из его руки и труп валится на пол.

— Уберите эту падаль и заново накройте на стол! — приказываю я бармену. — И мы продолжим трапезу.

— Сию минуту, сударь! — суетится толстяк.

Он даёт знак официанткам и половым. Куклы и девки бросаются с тряпками, вениками и подносами по салуну, а остальные оттаскивают трупы и выкидывают их в боковую дверь, явно в грязь на улицу. Не проходит и минуты, как в помещении ничего не напоминает о перестрелке.

Мы с Морганом садимся за стол, как до меня доходит, что я не вижу Проныру.

«Слинял он, что ли?» — думаю я.

В этот момент я замечаю, что под столом, кто-то копошится. Я отдёргиваю скатерть. Запускаю вниз руку и выуживаю за шиворот Бейзила.

Проныра смотрит на меня с обречённым видом и корчит такую несчастную рожицу, что я не могу ругаться на эту куклу.

— Садись! — я отпускаю Проныру и хлопаю ладонью по сиденью стула. — Надо поговорить! И, я надеюсь, — я строго смотрю на куклу, — нас больше никто не побеспокоит? Или ты ещё, кому-то задолжал?

— Нет, — жалобно отвечает Проныра, — на этом всё.

— Хотя бы на сегодня, я надеюсь! — я улыбаюсь и отвешиваю кукле лёгкий подзатыльник.

— Мне надо выпить! — тихо произносит Проныра и залпом осушает рюмку.

Затем снова наливает себе, подливает нам с Морганом выпивку до краёв и, с обречённым видом, говорит мне:

— Я вас слушаю, Олег Ярский!

Я уже открываю рот, как ширма снова открывается и к нам в приват заходит та самая рыжуха в теле. В руке она держит серебристый поднос, а на подносе стоит гранёная бутыль и коробка с сигарами и зажигалкой.

— А это… — деваха мне подмигивает и медленно ставит поднос на стол, — вам — от нашего заведения! — она легонько пихает меня кулачком в бок и, эффектно нагнувшись и оттопырив свой необхватный зад, шепчет мне на ухо: — А ты умеешь произвести на девушку первое впечатление! Не хочешь потом продолжить наше с тобой общение в более подходящей для этого обстановке, а?

Она смотрит мне прямо в глаза, её рука обвивает мою шею, и рыжуха одаривает меня, к моему удивлению, пьянящим ароматом дорого парфюма.

— Не в этот раз! — я, резко, и, довольно грубо, убираю руку девушки с моей шеи и отталкиваю её от себя.

Она злится. Её глаза сверкают огнём, что делает её ещё более привлекательной. Она упирает руки в бока. Выпячивает грудь так, что ткань на платье натягивается с такой силой, что, вот-вот лопнет, а потом выдаёт:

— Как знаешь, князь! Подумай, от чего ты отказываешься!

Рыжуха разворачивается и, призывно покачивая бедрами, быстро уходит к барной стойке.

— Ну… — Морган старается не засмеяться, — ты это… князь, не теряйся! Если что, — гигант хлопает Проныру по спине так, что он едва не слетает со стула, — мы подождём! За полчаса управишься или помощь потребуется?

Морган заливается от смеха, а вместе с ним ржёт и Проныра, каким-то писклявым, птичьим голоском.

— Да… — злюсь я, — пошли вы все! Дело — важнее!

— Ну... Как знаешь, как знаешь, князь, — Морган делает вид, что он стал серьёзным, — я бы на твоём месте не отказался бы от такого лакомого кусочка!

— Настоящего кусмана! — вторит ему Проныра. Он ударяет ладошкой по столу, сгибается, трясётся, не в силах сдержаться, и скатывается в истеричный смех. — Я бы даже сказал кусманища! — едва не рыдая от веселья, заканчивает кукла. — Сдобного пирожка, целого пирожища с изюминками!

Ту я не выдерживаю и тоже начинаю ржать. Мы смеёмся до тех пор, пока я не слышу, как дверь в салун с треском распахивается. Раздаются тяжелые шаги, и глухой голос зычно кричит на всё помещение:

— Князь! Ярский! Где ты там?

Я сразу же узнаю этот, похожий на простуженный бас, голос, и у меня в голове возникает только одна мысль:

«Чёрт возьми! Сегодня что, полный сбор всех, с кем я, когда-то, пересекался в Аркене?»

И я, на всякий случай, беру в руки «Томми-ган» …

Глава 6

Я отодвигаю ширму и вижу, что в проходе стоит, кто бы вы могли подумать? Ярый!

Его, ни с кем не перепутать. Он всё также одет в ямщицкий тулуп, подпоясанный кушаком. Лицо закрывает полумаска, на глазах круглые темные очки. На голове шапка. На ногах сапоги.

Ну, точно — ямщик или ломовой, который пришел в кабак после извоза, чтобы промочить горло.

Вы же помните, как мы расстались в первую с ним встречу? Когда мы изрядно намяли друг-другу бока, и, вроде как стали приятелями, а Ярый подарил мне маску для анимы и очки, в которых видно два слоя реальности Аркена.

Откуда бы он не пришёл, его способности и пудовые кулаки, мне точно пригодятся в грядущем деле!

Я встаю из-за стола и машу Ярому рукой.

— Здесь я!

— Друге! — хрипит он и широко раскидывает свои ручища.

Мы делаем несколько шагов навстречу и обнимаемся, как закадычные друзья, будто бы мы не виделись тысячу лет.

Подходим к столу. Ярый снимает маску и очки и смотрит на Моргана, а тот — на него. Я не уверен, знают ли они друг друга, поэтому на всякий случай представляю Моргана Ярому.

Они пожимают руки. Половой, по моему знаку, приносит нам ещё один стул. Мы садимся, и я уже готовлюсь крикнуть бармену, чтобы он подал нам четвёртую рюмку, как в привате снова появляется рыжуха и, ни слова не говоря, шмякает на стол гранёный стакан.

— Нате! — выпаливает она. В гневе она всё же прекрасна. — Как раз объём по нему будет! — рыжуха скашивает глаза в сторону Ярого.

Деваха уже собирается уходить, поворачивается, как Ярый поднимает руку, чтобы шлёпнуть её ладонью по заднице, но я его останавливаю, быстро схватив его за запястье и говорю:

— Не надо!

Ярый хмыкает. Выдирает руку и быстро наливает себе в стакан.

Рыжуха же, перед уходом, одаривает меня таким взглядом, что я уже не уверен, а не захочет ли она меня в следующий раз пырнуть ножом, а потом поцеловать, или, сначала поцеловать, а потом зарезать. Одним словом — бешеная!

Ну, да ладно! Вернёмся к делам нашим грешным.

— А ты откуда здесь взялся? — спрашиваю я у Ярого и поднимаю рюмку.

— Стреляли, — равнодушно отвечает он.

— Ну, за встречу! — говорю я, решив не выпытывать у этого здоровяка, как он на нас вышел. Но то, что он здесь — уверен, — не случайно!

Мы чокаемся, выпиваем и я начинаю, решив сразу зайти с козырей:

— Скажу сразу и прямо, есть одно дело, которое мне не выполнить в одиночку! Риск — запредельный, но и куш такой, что закачаешься! Такое ещё никто не проворачивал в Лимбусе!

У Проныры загораются глаза, а Ярый хмыкает:

— Ну, князь, выкладывай, чего ты задумал?

— Сперва, — говорю я, — каждый из вас даст мне слово, что, если он на это не согласится и уйдёт, то он об этом никому не расскажет!

Я пристально смотрю на Проныру.

— Это, — в первую очередь, касается тебя!

— А чего это сразу меня! — обижается кукла. — Чуть что, так сразу Бейзил! Я можно сказать, пострадавшая сторона, князь! Вы же помните, что случилось со мной в лавке Торговца?

— Не забыл, — я ухмыляюсь. — Ну, так что, други? Договорились?

— Я в деле! — выпаливает Ярый. — Грошей всегда не хватает! Почему бы ими не разжиться?

— И я! — пищит Проныра. — Надо бы обновить гардероб и, вообще, хочу переехать в другой район! Где поспокойнее и публика поприличнее!

— А я и так, в деле! — бубнит Морган.

— Тогда, — я выдерживаю паузу, — команды мечты, слушайте, — и я перехожу на шепот: есть тема — хочу общипать Банкира, а для этого мне нужна его кукла ­— Аврора, чтобы заставить его нам заплатить!

— Ого! — Ярый присвистывает. — Ну и дельце ты затеял, князь! Ты раньше уже таким занимался? Грабежом, вымогательством и похищением?

— Приходилось, — уклончиво отвечаю я, стараясь заглянуть в одну из своих прошлых жизней, где я уверен, что я был гангстером (Ого! Я вспомнил ещё одно новое слово!).

— Тогда, у тебя должен быть план! — продолжает Ярый.

— Ты же пошутил, да, князь? — внезапно выдаёт Проныра, перейдя с «вы» на «ты».

— Нисколько, — я мотаю головой. — Мне нужны бабки! Сразу, много, и очень быстро!

— Для чего? — спрашивает Ярый.

— А уж это — моё дело! — режу я.

— Можешь на меня рассчитывать! — Ярый улыбается. — Надо всё, как следует, обмозговать!

— План уже есть, — вру я, — и мне нужна твоя помощь! — я обращаюсь к Проныре.

— Дело — не выгорит! — ноет он. — У Банкира охраны немерянно, а Аврору стерегут так, будто она — королева английская!

— Вот поэтому ты мне и нужен! — рявкаю я. — Что ты о ней знаешь? Выкладывай всё!

— Ну… — Проныра берёт рюмку, вертит её в руке, затем подносит ко рту, внезапно ставит на стол и выдаёт со скоростью автомата: — Ты же знаешь, что она — кукла, да?

— Да, я об этом уже говорил, — цежу я.

— Ах, да! — Проныра хлопает себя ладонью по лбу. — Так вот — она… — коротышка мечтательно зажмуривается, — она — само совершенство! Самое красивое создание, которое я, когда-либо видел в своей жизни!

— Ха! — смеётся Ярый. — И многих ты видел?

— Достаточно! — зло отвечает Проныра. — И, не только здесь — в Лимбусе, но и за его пределами, в своей прошлой жизни, до того… — кукла с ненавистью смотрит на себя, — как стал, вот этим!

— Тогда, продолжай! — Ярый, одним махом, осушает стакан.

— Так вот, — Проныра морщит лоб, — на чём это я остановился?..

— Что Аврора — само совершенство! — подсказываю я.

— Да, — Проныра продолжает: — создав Аврору, Конструктор превзошел самого себя! Ни до этого, ни после, он не сделал ничего подобного! — видя, что мы внимательно его слушаем, кукла говорит: — Как бы вам это объяснить? Представьте себе, вообразите, что перед вами стоит дева из ваших грёз, вот буквально — ваша мечта, при взгляде на которую у вас перехватывает дыхание! Это — и будет Аврора! Хотя она и кукла, — механическое существо, у неё восхитительное тело! Белое! С золотистыми узорами! Лицо…

— Обожди! — я обрываю Проныру и достаю из кармана карту с изображением Авроры, которую мне дал Распорядитель. — Она же?

Проныра кивает.

— Да!

Ярый и Морган с интересом смотрят на портрет Авроры и Ярый хмыкает:

— Как по мне, то она — дохловата! Мне нравятся девки в теле! Вот, как та, что сюда недавно заходила!

— Поверь, — Проныра делает очень серьёзное лицо, если это конечно применимо к кукле, — когда ты её увидишь, то забудешь обо всех остальных!

— Это ещё почему? — удивляется Ярый.

— Магия! — шипит Проныра. — В ней есть, какой-то секрет! Конструктор в неё, что-то вложил! Нечто такое, что превращает её в самое смертоносное оружие, какое только есть в Лимбусе! Перед её чарами никто не сможет устоять! Даже ты, князь Ярский! — кукла смотрит на меня. — Вот поэтому то, что ты задумал, невозможно!

— Я попробую! — со сталью в голосе отвечаю я.

— Понимаю! — Проныра грустно мне улыбается. Затем его глаза загораются, он переходит на самый тихий шепот и произносит: — говорят, что в Авроре заключена анима, какой-то принцессы! Но это — только слухи и…

— Ты так много о ней знаешь, — перебиваю я Проныру, решив побыстрее закончить этот вечер воспоминаний, — откуда? Ты её видел?

— Только один раз, и издалека! — отвечает мне Проныра. — Но очень много о ней слышал от других!

— Тогда, — я улыбаюсь, — почему мы должны тебе верить?

— Потому, что это — правда! — злится кукла. — От неё это исходит, как аромат, как ощущение, которое можно только почувствовать! Сами всё поймёте, как только её увидите! Точнее, если увидите!

— Она никуда не выходит? — я решаю быстро задавать вопросы, иначе мы тут просидим до утра.

— Практически, — отвечает Проныра, — никуда.

— Где она живёт? — я наливаю себе в рюмку.

— В центре Лимбуса, — говорит Проныра.

— Адрес есть? — я стараюсь говорить всё быстрее и быстрее, а вопросы задавать покороче.

— Как сказать, — кукла запинается, затем, пристально смотрит мне в глаза, и выдаёт: — князь, говорите прямо, вы хотите узнать, почему этот город всё время изменяется?

— А как это связано с Авророй? — удивляюсь я, отметив про себя, отметив про себя, что Проныра, видимо от волнения, при общении со мной, всё время прыгает с «ты» на «вы».

— Напрямую! — кукла повышает голос.

— Он хочет сказать, — в разговор вступает Ярый, — что ты, — князь, человек здесь новый, но ты уже успел заметить, что Лимбус — он живой. Этот город, он… — здоровяк явно подбирает слова, — растёт! И развивается циклами, по мере того, как в него приходят новые души!

— И эти циклы быстры и хаотичны, ведь так? — подхватываю я. — Поэтому невозможно спрогнозировать, что ты здесь увидишь?

— И какая улица была вчера, и останется ли она на месте завтра, — вворачивает Проныра. — Даже человек, которого ты, только что увидел на улице, может внезапно пропасть и появиться вновь, но уже дальше, или вообще испариться на твоих глазах! Ты же помнишь свою схватку с Наблюдателями, которые возникли буквально из воздуха, и то торжище возле храма? — я киваю. — Поэтому, так сложно увидеть Аврору! И я точно не могу сказать, где находится то место, где она живет! Этого дома уже может не быть!

— Там, где она была, её уже нет, — внезапно бубнит Морган, — тогда, как мы её найдём, если она всё время ускользает? А, князь?

— И не забывайте про охрану! — горячится Проныра. — Даже если мы её отыщем, вам придётся перебить их всех до одного! А с ней может быть несколько десятков отчаянных ганфайтеров и бог только знает, каких ещё существ!

Я задумываюсь. Дело осложняется с каждой секундой. Мало того, что надо пойти туда, не знаю куда, так ещё ничего не понятно! Мне нужно больше времени, чтоб всё проду…

На слове «время» меня осеняет.

«И, как я только раньше об этом не догадался! — думаю я. — Время! У меня же есть Хроностоппер, который мне дал Распорядитель! И леди Мод, тоже мне говорила про время! Всё сходится! Я должен буду его остановить и, за этот промежуток между двумя хронослоями — двумя сменами циклов, выкрасть Аврору, пока охрана не чухнется. Если конечно они сами не владеют, чем-то подобным!»

— Время я беру на себя, — тихо говорю я, — обеспечу нам возможность проскользнуть между циклами! Главное — найти Аврору, хотя бы примерно знать, где она находится! Не может же она всё время сидеть взаперти! Должна же она, хоть, куда-то выходить? В свет например? Себя показать и на других посмотреть! Бейзил! — рявкаю я. — Раскинь мозгами! Подумай! Дай мне зацепку! Ты же всё, обо всех, и обо всём знаешь в Лимбусе!

— Она, изредка, ходит к Кукольнику, точнее, её туда отвозят, — отвечает мне Проныра. — Не знаю для чего, — он пожимает плечами, — скорее всего, чтобы навести марафет. И… ещё… — Проныра задумывается, затем манит нас всех пальцем, чтобы мы нагнулись над столом, и он нам открыл, какой-то секрет. — Есть один способ в этом городе сразу попасть, куда ты захочешь, без использования экипажа или пёхом, — Проныра понижает голос до заговорщицкого шепота.

— Ну, и?.. — спрашиваю я.

— Через Взломщика! — выдыхает Проныра. — У него есть отмычки от скрытых дверей Лимбуса — невидимых проходов, в обход этих циклов! Раз, и ты уже в другом месте!

— Ха! — Ярый едва сдерживается. — Ха, ха, ха! — здоровяк заливается так, что сотрясается воздух. — Ну, ты и шутник! Всякого я от тебя ожидал, Проныра, но, вот такого! — Ярый разводит руки в стороны. — Удивил, так удивил! Все в Лимбусе знают, — здоровяк повышает голос, — что это — городские байки! Легенда! Миф, который можно продать новичку в нашем городе, но только не мне! Взломщика не существует!

Проныра исподлобья смотрит на Ярого, сжимает кулачки, а потом выпаливает:

— Я не вру! Он есть! И я знаю, как его найти!

— Вздор! — злится Ярый. — Мы просто теряем время! Ты гонишь нам туфту, а мы и уши развесили!

— А вот и нет! — Проныра ударяет кулачком по столу, причём, с такой силой, что я уже начинаю сомневаться, что я хорошо знаю возможности этой куклы. — Взломщик есть! И я его даже видел и разговаривал с ним!

— И, где же это? — язвит Ярый. — Уж, не здесь ли, за этим столом, когда выпил лишнюю рюмку?!

— Нет! — упрямо отвечает Проныра. — Он живёт там, — кукла неопределённо машет рукой в сторону и показывает на пол, — в катакомбах Лимбуса! Под землёй!

— Ну да, ну да, — Ярый качает головой, — с крысами, что ли?

— Я вас проведу! — Проныра слезает со стула. — Только, — кукла задумывается, — я не гарантирую, что он нам поможет. Даже за деньги! Он… — Проныра, видимо, старается не сболтнуть лишнего, — безумен, даже по меркам Лимбуса! А как можно уболтать сумасшедшего, никто не знает!

Проныра чешет рукой за ухом и смотрит на меня.

— Ты веришь мне, князь?

— Верю! — режу я, и тоже встаю из-за стола. Обвожу троицу взглядом и говорю: — Значит, план у нас такой. Находим Взломщика. Переходим через дверь. Попадаем к Авроре. Крадём её и вытаскиваем из Банкира столько монет, сколько сможем унести. Всё всем ясно? Будем действовать по обстановке!

— И это и есть — твой план? — Ярый ухмыляется. — Знаешь, князь, я ставил твои умственные способности гораздо выше!

Я смериваю здоровяка тяжелым взглядом и отвечаю:

— Единственное, что я понял в своей жизни про план — это то, что он летит ко всем чертям, как только ты переходишь к действу! Так что, работаем, как я сказал! Будем импровизировать! А там, как карта ляжет!

— Да ты меня прям успокоил, князь! — хмыкает Ярый. — Прям камень с души упал!

— А ты мне верь! — режу я. — Что-то не устраивает, вали!

— Лошадей не гони! — Ярый тяжело дышит. — Я же сказал, что я — в доле! Вместе идём до конца!

— Так бы сразу! — я улыбаюсь, хотя моя улыбка больше похожа на волчий оскал. Продолжаю, буравя Ярого взглядом: — оружие есть?

— А то! — он распахивает тулуп и показывает мне, что у него на поясе, на ремне, в виде патронташа с патронами двенадцатого калибра, висит короткое двуствольное ружье, с пистолетной рукояткой, без приклада, с вертикально расположенными стволами и двумя изогнутыми курками, похожее на хауду. Простое, без гравировок, эдакий крестьянский вариант обреза. Страшная штука в своей убойности и эффективности! — А ещё, есть это! — Ярый запускает руку, куда-то в бок и извлекает шестиствольный пистолет, напоминающий мне пепербокс Мариэтта. Только больше размером, серебристо-медного цвета с рукояткой из чёрного дерева. — Как раз, — продолжает Ярый, — для максимально близких контактов!

— У меня ничего нет! — пищит Проныра. — Я тоже хочу оружие!

— Получишь! — говорю я. — Потом, если захочешь! А теперь, двинули!

Мы все встаём из-за стола и направляемся к выходу. Я подхожу к барной стойке, кидаю на неё ещё одну монету и говорю толстяку:

— Плата за причинённые неудобства!

Бармен живо сцапывает серебро и кивает мне.

— Сударь, если вы захотите ещё раз посетить мой салун, то…

— Всенепременно! — отвечаю я.

Я уже собираюсь уходить к моим друзьям, как останавливаюсь, и спрашиваю у бармена:

— Есть револьвер или пистолет? Даже самый захудалый? Мне нужен.

Толстяк улыбается.

— Понимаю!

Он запускает руку под прилавок. Роется там на показ подольше, и достаёт револьвер.

— Подойдёт? — он улыбается мне той улыбкой, которая обычно бывает у официантов и швейцаров. Вынужденная вежливость.

Я смотрю на револьвер, потом перевожу взгляд на Проныру, и снова смотрю на оружие.

— Нет, не подойдёт, — отвечаю я. — Нужно, что-то помельче!

— Не держу, сударь! — бармен убирает револьвер под стойку.

— На нет, и суда нет! — я разворачиваюсь, и уже собираюсь уходить, как меня окликают:

— Князь!

Я поворачиваю голову и вижу, что в конце барной стойки стоит та самая деваха — рыжуха, которая не сводила с меня глаз, едва я вошел в салун.

— У меня есть!

Она ко мне медленно подходит. Смотрит прямо в глаза, едва заметно улыбается. Затем нагибается, и, всё также не отводя взора, начинает медленно подворачивать пышную юбку, оборку за оборкой.

Я смотрю на это представление и не понимаю, что она задумала.

Девушка, ещё медленнее, поднимает юбку всё выше и выше. Ткань скользит по ажурному чёрному чулку. Обнажается пышное бедро, от которого невозможно отвести взгляд. По залу салуна разносится восторженный свист остальных посетителей, которым тоже повезло лицезреть этот перформанс и, когда я уже думаю, что деваха засветит свои необычайно миниатюрные панталоны, если они вообще на ней надеты, как… Хоп! Появляется кожаная кобура, которая закреплена на ремне, обхватывающем её бедро.

Рыжуха извлекает из кобуры карманный пистолет — как две капли воды похожий на компактный дерринджер для скрытого ношения с двумя стволами, расположенными друг над другом, которые откидываются вверх. Деваха протягивает мне оружие и томно произносит:

— Держи! Как раз подойдёт для этого недомерка! — и рыжуха бросает уничижительный взгляд на Проныру.

Кукла уже было разевает рот, чтобы выматериться, но я на неё цыкаю и Бейзил опускает глаза в пол.

— Ого! — говорю я. — Неплохо! — я беру пистолет и кручу его в руках, чтобы проверить. — Ты всё время с ним ходишь?

— Угу, — кивает деваха, — а то лезут тут всякие, ссаными тряпками не отмахаешься!

И она смотрит на бармена.

— Сколько с меня? — спрашиваю я.

— Один поцелуй! — деваха мне улыбается.

Я ухмыляюсь. Чуть наклоняюсь и она уже тянется ко мне, чуть прикрыв глаза, как я резко беру её двумя пальцами за подбородок и говорю:

— Обойдёшься!

Рыжуха вспыхивает. Её лицо заливает кровь. Она задыхается от злости и шипит:

— Зря ты это, князь!

— Не тебе решать! — говорю я, и уже роюсь в кармане, чтобы достать монету, как деваха меня останавливает:

— Не стоит, князь!

Рыжуха запускает руку себе в вырез декольте и достаёт оттуда мешочек.

— А это — на сдачу!

Деваха кидает мне мешочек и, поймав его, по весу и по форме содержимого, я понимаю, что там находятся патроны.

— Благодарю! — говорю я и… сам не зная почему, будто в меня вселился чёрт, быстро обхватываю рыжуху за талию и, притянув её к себе, к её полнейшей неожиданности, со смаком целую её в губы. Она мне отвечает и льнёт, как кошка.

В салуне раздаётся оглушительный свист, аплодисменты и топот ног.

— А это, чтобы ты меня запомнила!

Я отпускаю деваху и она, стараясь отдышаться и, немного покраснев, одаривает меня таким многозначительным взглядом, что я понимаю, мы с ней ещё пересечёмся.

— А ты знаешь в этом толк! — рыжуха изящно оправляет юбку, а затем, уже к моему удивлению, делает ко мне шаг и шепчет на ухо: — Когда ты окажешься там, куда ты направляешься, скажи Взломщику, что тебе привет от Жаннет! Это — поможет! Будь уверен, князь!

Сказав это, деваха, сделав вид, что потеряла ко мне всякий интерес, отходит к барной стойке и занимается там своими делами.

Я же подхожу к Моргану, Ярому и Проныре. Протягиваю кукле пистолет и говорю:

— Я тебе потом покажу, как с ним управляться.

— Хорошо! — кукла прячет пистолет во внутренний карман жилета, а мешочек с патронами в карман пиджака.

— Ну... и, — Ярый мне подмигивает и пихает меня в бок, — как она на вкус?

— Персик! — отвечаю я и мы выходим из салуна.

В дверном проёме я оборачиваюсь, явно почувствовав на себе, чей-то взгляд.

Я вижу, что на меня смотрит рыжуха, но, почему-то, в её лице я вижу образ совершенно другой девушки. Той, о ком бы я хотел давно позабыть…

«Анима?» — предполагаю я.

«Реинкарнация!», — неожиданно говорит мне леди Мод и снова исчезает.

Наш небольшой отряд выходит за дверь, и мы быстро растворяемся в ночи.

— Стоять! — даю я команду Моргану, Ярому и Проныре. — Ждём!

Они замирают и становятся рядом со мной, вдоль стены здания. Кукла уже хочет спросить, зачем, как я бросаю на Бейзила такой взгляд, что он затыкается, ещё ничего не сказав.

Я слышу, как позади нас хлопает дверь и вижу из сумрака, как из салуна выбегает бармен.

Что же, мой план, о котором я ничего и никому не сказал, сработал!

Этот деляга помчался нас сдавать, а это означает, что вскоре завертятся тайные шестерёнки Лимбуса, которые я должен был запустить любой ценой!

Глава 7

— А ты — хитрец! — говорит мне Ярый. — Всех развел! Это и был — твой план?

— Настоящий план тут! — я стучу себя пальцем по голове.

— Ааа… — тянет здоровяк, — цену себе набиваешь?

— Ага! — отмахиваюсь я и обращаюсь к Проныре:

— Ну, показывай, где живёт твой Взломщик!

Кукла озирается по сторонам. Проходит вперёд, затем возвращается назад и тихо мне говорит:

— Нам нужно залезть в катакомбы Лимбуса! А они — повсюду! Город стоит на системе тоннелей, которые остались от давным-давно заброшенного метро. Знаешь же, что это такое?

Я киваю и отвечаю:

— Под землёй, по рельсам, ходит паровоз и тянет за собой вагоны с пассажирами.

— Типа! — соглашается Проныра. — Метро в Лимбусе так и не запустили. Там пошли обрушения. Прорывы воды, оползни и атаки неизвестных существ. Многие погибли и, говорят, что там до сих пор бродят их души! Навечно запертые в подземье! Представляешь, сколько там анимы? — кукла поднимает палец вверх, чтобы привлечь наше внимание. — Находятся смельчаки, которые туда спускаются за анимой, но никто ещё не вернулся обратно! Эти тоннели, они пронизывают Лимбус со всех сторон! Там можно запросто заблудиться! Пропасть и, вообще не найти выхода наружу! А ещё там обитают…

— Ты же мне сказал, что ты знаешь, где находится Взломщик! — я обрываю Проныру. — Или ты нас сейчас же к нему отведёшь, или ты исключаешься из нашей команды и мотай себе на все четыре стороны!

— Не злись, князь! — Проныра ко мне подходит и смотрит на меня снизу-вверх. — Просто мне, страшно! Я был у него всего один раз! И, честно говоря, больше этого не хочу повторять!

— Веди! — рявкаю я. — Живо!

Проныра кивает и семенит вдоль по улице. Мы идём за ним. Я, каждую секунду, ожидаю нападения очередной твари, которая захочет выдрать из меня аниму. Иду настороженно, держа «Томми-ган» наготове. Все мои чувства напряжены до предела, а сам я похож на сжатую пружину, готовую распрямиться в любой момент.

За мной идёт Ярый, а замыкает нашу группу Морган. Всё лучше, чем шататься по Аркену и Лимбусу в одиночку, хотя я никому из них не доверяю. Более того, я уверен, что, кто-то из них специально приставлен ко мне, чтобы слить меня при первом удобном случае или подставить. Посмотрим. Других вариантов выжить в этом безумии у меня нет.

— Долго ещё? — не выдерживает Морган. — Ты бы сказал, что будем туда-сюда вилять, как маркитанская лодка, мы бы на авто проехали! Чего пёхом маяться!

— Тссс! — шипит Проныра. — Не сбивай, а то пропущу! Здесь ещё ложные есть!

— Чего? — удивляется Ярый.

— Он ищет, какой-то знак, — догадываюсь я. — Пусть найдёт! Подождём!

Кукла проходит ещё метров тридцать вперёд. Город в этой части стал ещё мрачнее, темнее и неприветливее. Огни газовых фонарей почти погасли. Вокруг нас высятся громады заброшенных зданий, а высоко в небесах бледнеет диск луны, похожий на оскал черепа. Вокруг ни души, но это — к лучшему.

Морган держит наизготовке револьвер, а Ярый хауду. Идём, шаг в шаг. След в след. Тихо, осторожно, крадучись, как призраки.

Проныра проходит ещё дальше. Останавливается. Нагибается, что-то рассматривает на дороге. Садится на корточки. Опускает руку в грязь. Поднимает её и пропускает жижу между пальцев.

Мне в голову приходит мысль, что он специально тянет время и заманивает нас в ловушку, где меня будут поджидать пара жнецов, ликаны, или ещё одно адское порождение гения Конструктора.

Тоже вариант, но и выхода у меня нет. Придётся довериться Проныре, а там, как пойдёт, но для себя я решил, что, если кукла окажется предателем, то я изрешечу Бейзила из «Томми-гана» так, что его больше никто и никогда не соберёт.

Наконец, Проныра поднимается. Проходит ещё с десяток шагов. Останавливается перед заколоченной дверью в один из домов. Поворачивает голову и машет нам рукой.

— Сюда!

Мы к нему подходим, и кукла мне говорит:

— Видишь? — Проныра показывает на косяк двери и добавляет: — Метка совсем свежая! Недавно оставили!

Я присматриваюсь и вижу, что на верхней балке углём нарисована загогулина, которую можно принять за извивающуюся змейку, которая сама себя кусает за хвост. Уроборос. Причём, знак едва виден, будто ему много лет и его размыло дождём. Знак можно заметить, если только знать, что ищешь.

— И это, по-твоему, недавно? — спрашиваю я Проныру. — На мой взгляд он — давнишний.

— Это потому, что ты не видел остальных! — отвечает кукла. — Там без увеличительного стекла ничего и не рассмотреть.

— А что он означает? — я внимательно смотрю на Проныру, так же, как и Морган и Ярый.

— Он означает… — кукла набирает полную грудь воздуха, — что вход в катакомбы находится здесь. Такие знаки оставляют те, кто пытался залезть в тоннели в поисках анимы. Есть ещё ненастоящие знаки, для отвода глаз, но это — самый, что ни есть реальный.

— А тебе почём знать? — бросает Ярый. — Ты прям следопыт у нас!

— Знаю, и всё тут! — режет кукла. — Приметы особые есть! Не всё же тебе рассказывать!

— Ну-ну, — в голосе Ярого сквозит сомнение. — Давай, вперёд, мой мелкий друг. А мы уж за тобой!

— Нам будут нужны факелы! — шиплю я. — Надо будет разжиться тряпками и маслом.

— Зайдём внутрь, — Проныра делает шаг вверх по лестнице, ведущей к заколоченной двери. — Обычно в таких местах есть схроны, где охотники за анимой оставляют припасы, оружие, еду и всё такое нужное, чтобы не таскать с собой по городу и не светиться.

— Пошли! — я поднимаюсь вслед за куклой, держа забитую дверь на прицеле «Томми-гана».

Мы останавливаемся на площадке. Я смотрю на толстенные доски, которыми заколочен проход и широкие шляпки гвоздей. Дерево уже потемнело от времени, а металл поржавел. В общем, всё выглядит так, будто здесь никого не было лет десять, если не больше. Хотя, что такое десять лет по меркам Лимбуса, в котором, если ты сюда попал, будешь находиться целую вечность.

— Можешь сломать? — спрашиваю я у Моргана.

— На раз два! — отвечает мне гигант, и он уже собирается вдарить своей стальной ручищей по доскам, как его останавливает Проныра.

— Не спеши! — тараторит кукла. — Ты хочешь, чтобы все видели, что здесь дыра и, чего доброго, кто-то за нами увязался?

— А как нам туда попасть? — я тычу стволом «Томми-гана» в сторону проёма.

— Есть один способ! Ярый, подсоби мне! — кукла смотрит на здоровяка. — Закинь меня на второй этаж! — Проныра задирает голову и показывает рукой на чернеющее над нами своим провалом окно, на высоте метров в пять.

— Как два пальца!..

Ярый хватает Проныру за шкирку, как котёнка, ноги куклы ставит себе на ладонь левой руки. Поднимает его, чуть раскачивает, прицеливается и…

Вжих!

Проныра, глухо матерясь, как последний сапожник, взлетает вверх и, по дуге, влетает прямо в окно. Оттуда раздаётся чертыхание и негромкий вскрик: — А, млять! Твоюж… за ногу!

Затем воцаряется тишина. Мы слышим звук быстрых и удаляющихся шагов. Всё затихает. Секунд через тридцать, из-за двери, раздаётся сипение. Я слышу звук, похожий на лязг металлической задвижки. Слышится треск и голос Проныры:

— Тяните её на себя! Мне одному не справиться!

Мы хватаемся за доски и, сантиметром за сантиметром, открываем створку. Причём, она распахивается вместе с приколоченными в ней досками и шляпками гвоздей.

— Хитро придумано! — я отряхиваю пальто от упавшей на меня сверху трухлявой щепы и захожу внутрь. Осматриваюсь. — Если дверь закрыть за собой, то, если смотреть снаружи, и не скажешь, что здесь, кто-то был. Вот только... наши следы на ступенях и крыльце могут нас выдать.

— А вы меня сверху на верёвке спустите, — Проныра мне улыбается и стоит такой довольный, — я грязи с дороги накидаю, и вы меня обратно затяните. Делов-то!

— Сечёшь! — я хлопаю куклу по плечу и, пока, Ярый и Морган возвращают дверь на место, я изучаю место, куда мы попали.

Мы явно находимся в парадом. Здесь просторно. Потолок высоченный, сводчатый. Впереди, во тьме, теряется лестница. Стены отделаны плиткой, которая посерела от времени и уже местами посыпалась. Под ногами лежит толстенный слой пыли, земли и, надеюсь, что не дерьма. Воняет сыростью, плесенью и затхлостью. Ветер тоскливо завывает в разбитых окнах и уносится вверх между этажами. За лестницей чернеет дыра в стене, которую пробили прямо в кирпичной кладке. Скорее всего там и находится вход в катакомбы.

— Схрон должен быть там! — Проныра показывает мне наверх. В каких-нибудь апартаментах. Там, на стене, тоже будет изображение змейки.

— Двинули! — говорю я отряду. — Я — первый, вы все — за мной! Проныра — третий. Морган — замыкающий, ты — Ярый, — я смотрю на здоровяка, — второй! Все всё поняли?

— Да, — отвечаю они.

— Тогда, смотреть в оба! — я решаю перебдеть, чем быть на расслабоне, хотя, здесь, никого вроде бы и нет. — Идём молча! Не болтать! — я строго смотрю на Проныру. — Оружие держать наготове!

Кукла мне кивает и вытаскивает свой пистолет. Пусть и карманный, но всё же это — лучше, чем ничего.

Мы поднимаемся вверх по лестнице. Проходим первый пролёт, затем второй. Останавливаемся на лестничной площадке. Я кидаю взгляд по сторонам. Перед нами два чернеющих дверных проёма, без дверей.

Через один из них прошел Проныра, а вот второй... Он словно притягивает меня.

— Нам — туда! — говорю я одним губами и показываю стволом оружия на вход.

— Уверен? — шепотом спрашивает меня Ярый.

Я киваю.

— Пошли!

Заходим внутрь. Глаза быстро привыкают к сумраку. Лунный свет проникает сквозь разбитые окна, и я могу осмотреться. Мы точно находимся в заброшенном жилище — множество комнат со сквозными проходами. Мебель сломана, разбита и разбросана на полу.

Столы, стулья, кровать, сервант, шкафы, — всё находится в плачевном состоянии, будто здесь пробегала орда дикарей, которые ещё устроили кострище прямо посередине помещения.

«Да ужж, — здесь можно искать схрон до потери пульса, — думаю я. — Надо, как-то почувствовать его. Если там находятся припасы для подземья, то значит, их туда положили, а любой оставляет за собой… Как бы вам это объяснить? След — не на физическом уровне. Здесь настолько всё запущено, что его не найти, а шлейф от чужой души, который можно почувствовать, как собака чует запах. И я надеваю маску с анимой и тёмные круглые очки — подарки Ярого, которые мне так пригодились в лавке Торговца».

Делаю вдох. Ещё один и ещё. Моё сердцебиение учащается, и я мысленно себе представляю, что я хочу получить — сверхспособность — видеть аниму, даже если её уже давно здесь нет.

Я знаю, что остальные смотрят на меня, как на чокнутого. Но им и не нужно знать о моих возможностях. Не всё же решать метким выстрелом из револьвера. Надо и схитрить!

Ещё один вдох. Глубокий. Клапан открывается и анима проникает в мои лёгкие, вдаривает по мозгам и бежит вместе с кровью по венам.

Хоп!

Я точно прозрел!

Я вижу шлейф. Едва заметный, практически неразличимый, но он здесь есть. Похожий на дымок от сигары — следы душ тех, кто здесь был много лет назад.

Я иду по нему. Прохожу одну комнату, вторую. Попадаю в просторное помещение.

След приводит меня к огромному сундуку. Он стоит в сторонке. Крышки нет. Сверху лежит сгоревшее тряпьё и накидано всякое барахло.

Я снимаю очки и маску с анимой. Роюсь в сундуке, выбрасываю тряпки.

Наконец, мои пальцы упираются в деревянный настил — типа двойного дна. Срываю их и вижу, что на дне сундука лежит моток верёвки, топор, пила, пара керосиновых ламп, так называемых «штормовых», типа «летучая мышь», с двумя ручками по бокам и стеклом с защитной решеткой, свёрток с… судя по запаху, протухшей едой, связка факелов и нечто, что сразу же привлекает моё внимание. Это — череп с пулевым отверстием в районе лба. Необычный. Вытянутый. Я таких никогда не видел.

Хотя…

Я присматриваюсь. Две сильно удлинённые челюсти. Глубокие провалы глазниц. Снизу и сверху по паре резцов, почти клыков. Верхние загнуты назад, а нижние смотрят вперёд. За клыками находятся явно жевательные зубы, по форме, почти, как у человека. В задней части череп полукруглый — место для небольшого мозга.

Я задумываюсь. Пытаюсь сообразить, что это такое, как вдруг, меня будто пихают в бок и я понимаю, что передо мной находится череп крысы. И… всё бы ничего, но он просто огромный для этого грызуна! Размером с череп крупного пса и его форма, хоть и похожа на животную, но в ней есть, что-то противоестественное. Запредельное для понимания — человеческое…

— Долго ты там ещё будешь рыться? — спрашивает меня Ярый. — Есть, что толкового?

— Да, — отвечаю я и достаю из сундука верёвку, факелы и лампады. — Как раз всё, что нам нужно.

Кладу всё это на пол и внимательно смотрю на Проныру.

— Вы пока заметайте следы, — говорю я Моргану и Ярому, — спустите его вниз, а я гляну, может быть здесь ещё есть, что-то полезное.

Троица уходит, а я думаю, показывать им череп крысы переростка или нет. Проныра явно о них, что-то знает. Именно это он и пытался нам сказать, когда я его оборвал на полуслове.

Заглядываю в сундук снова, в поисках того, что я мог упустить. Чиркаю зажигалкой, которую я забрал с собой из салуна. Осматриваю стенки и замечаю надпись, нацарапанную, каким-то острым предметом на боковой.

Присматриваюсь и читаю:

«Помни о смерти!»

«Ого! — думаю я. — Прям повеяло духом Дьюка, когда он мне отдал часть разрезанной карты. Место, как раз для него!»

А ещё, под надписью валяются стальные когти с зазубренными лезвиями.

Осматриваю и их. Они явно сделаны человеком. Выкованы из железа. Внутри они полые и скреплены друг с другом металлическими перемычками с шарнирами, чтобы их можно было надеть на руку, как перчатку, на пять пальцев.

«Но… — думаю я, — ведь у крысы, всего четыре пальца на передней лапке и только пять на задней. Что же это за существо?

Я выныриваю из сундука. Трясу лампадку. Судя по звуку, в бачке ещё остался керосин. Поднимаю стекло и поджигаю фитиль, подкручиваю его, чтобы добиться равномерного горения и опускаю стекло вниз.

Лампа гудит, пламя весело трещит, освещает, и с ним становится не так муторно на душе.

В этот момент в помещение возвращаются Морган, Ярый и Проныра. Я кидаю на них быстрый взгляд. Запускаю руку в сундук. Достаю из него череп. Держу его на ладони и, буравя куклу взглядом, спрашиваю у Бейзила:

— Друг мой! А теперь расскажи мне, куда ты нас тащишь и, что это, чёрт возьми такое?!

Я вытягиваю руку с черепом перед собой и подсвечиваю его керосинкой.

Проныра бледнеет. (представляете, кукла!) Нечленораздельно лепечет и, запинаясь, отвечает:

— Это… это… это…

Затем он делает шаг назад и уже готовится дать дёру, как Ярый хватает его за воротник и, как следует встряхивает.

— Говори! — приказываю я Проныре. — Или, клянусь, я тебя сейчас разберу на запчасти и раскидаю их по всему городу!

— Это… — кукла пытается не сорваться на крик, — крысовик! — наконец выпаливает Проныра. — И это… — он явно подбирает нужное слово, — почти человек!

Глава 8

— Чего? — переспрашиваю я. — Человек? Да ты взгляни на его череп! Он, что — похож на наш?!

— Ты знаешь, князь, — Проныра специально растягивает слова, чтобы выиграть время, — всё зависит от точки зрения. Даже человек может стать крысой, если он попал в Лимбус! — кукла кидает на меня быстрый взгляд и, внезапно, спрашивает. — Ты уже слышал про реинкарнацию?

Я делаю вид, что не удивился, а про себя думаю, что Проныра ох, как не прост, совсем не прост и отвечаю:

— Слышал. Перерождение анимы в новом теле, в другом мире, например.

Проныра часто кивает и добавляет:

— Переродиться можно в кого угодно! Понимаешь? По делам твоим отмерено будет! Кого в куклу, других в крысу, если, что-то не похуже.

— Интересно! — я задумываюсь и спрашиваю у Проныры:

— Ты их видел?

— Да, — Проныра мне кивает, — отвратные твари! Гаже, чем низшие и ликаны! Выродки, ставшие животными!

— Насколько они опасны? — продолжаю я.

— Их сила — в количестве, — Проныра смотрит мне прямо в глаза, — нападают стаей, но и поодиночке они тоже страшны. А ещё, — кукла выдерживает театральную паузу, и я понимаю, что он попался в мою ловушку, — у них есть оружие! Примитивное, конечно. Огнестрел и холодное.

— Ого! — я разыгрываю удивление и подхожу к кукле. Кладу руку на плечо Проныры и говорю: — а скажи мне, — я сжимаю пальцы, — если эти крысовики настолько опасны, то как ты прошел к Взломщику и остался жив, а?

Проныра вздрагивает. Видно, что он сам себя перехитрил.

Кукла теряется, а потом, нехотя, через силу мне отвечает:

— Они не трогают кукол. Что с нас взять? — Проныра пожимает плечами. — Жрать-то нечего!

— А нас, стало быть, можно подставить?! — взрывается Ярый. — Ах, ты, маленький засранец!

Здоровяк поднимает руку, чтобы треснуть куклу по башке, но я его упреждаю.

— Остынь! Ещё успеешь! — я прикрываю собой Проныру. — Бейзил! — я смотрю на куклу сверху-вниз. — Ты должен сказать мне правду! Ничего не утаивая! — я буравлю куклу взглядом. — Я никогда не поверю, что крысовики тебя просто не убили забавы ради! Ну?!

Проныра дрожит. Видно, что ему тяжело говорить.

— У меня… — начинает кукла, — есть одна вещица…

— Что это? Показывай! — я уже потерял терпение, тем более, что время работает не на нас.

— Это… — Проныра запускает руку в отворот жилетки, под сорочку. Роется и, наконец, выуживает оттуда, что-то вроде высушенной куриной лапки на длинном кожаном шнурке.

Вещица пахнет полынью и ещё, каким-то терпким запахом, едва уловимым, вроде эфирного масла настойки из горьких трав.

— Какая гадость! — ухмыляется Ярый. — И ты всё время ходишь с этой хренью?

— Да, — кукла кивает, — её… как бы вам это объяснить... — Проныра задумывается, — зарядил Взломщик, заговорил, или, если так вам будет более понятнее, вложил в неё некую частицу силы, которая создаёт защиту от крысовиков. Поэтому, они меня и не тронули.

— Оберег? Да? — говорю я. — И когда ты нам собирался о нём рассказать?

— Ну… — Проныра явно пытается уйти от ответа, — я же всё равно иду с вами. Чего волноваться-то?

— Так, — мне уже порядком надоел этот тяни-толкай, и я решаю выудить из Проныры, как можно быстрее всё, что мне нужно. — Радиус действия оберега? Ну? Живо отвечай мне! — и я встряхиваю куклу за плечи.

— Метров пять, — быстро отвечает мне Проныра.

— Действует всё время?

— Да.

— Привязан только к тебе или любой из нас может им воспользоваться?

Я понимаю, что вряд ли кукла ответит мне правду. И, кто бы ответил, будь он на его месте? Но, всё же. По его реакции я пойму, врёт он мне или нет.

— Только на мне! — горячится Проныра и я понимаю, что попал в точку.

«Если что, — думаю я, — оберег можно будет снять и забрать себе. Например, если Проныру грохнут. Тоже вариант, хотя мне этого совсем и не хочется».

— Как только мы зайдём в катакомбы, — вворачивает Ярый, — только посмей от нас отойти! Я тебя лично грохну! Понял?!

— Угу, — кивает Проныра, — ни на шаг не отойду! Слово даю!

— Ага, слово куклы, — бубнит Ярый, — так я тебе и поверил!

— Угомонись уже! — рявкаю я и продолжаю свой допрос Проныры.

— Как действуют крысовики? Какая у них тактика?

— Я уже тебе говорил, — кукла мне дерзит, но это — из-за страха, — они нападают стаей. Около десяти — двадцати штук. Могут выстрелить из-за угла, или пырнуть ножом. Кинуть камень или просто навалиться кучей и разорвать на части! По-разному действуют. Ничего не боятся. Отступают, только в случае явной опасности.

— Ты уже это видел? — спрашиваю я.

— Только издалека, — нехотя отвечает Проныра, — в подземье, как-то раз, зашли охотники за анимой, и эти твари напали на них.

— А ты, где всё это время был? — внезапно подаёт голос Морган.

— Спрятался в боковом проходе, — честно отвечает кукла, — что я герой, что ли? — Проныра пожимает плечами.

— И то верно, — я хлопаю Бейзила по плечу, — герой из тебя, как из гов… — я решаю не продолжать свою мысль. Вы и так всё поняли. — Далеко идти до Взломщика?

— По-разному, — говорит мне Проныра, — он, то тут, то там. Всё время меняет место, чтобы его не отследили.

— А всё же? — настаиваю я.

— Есть одно укрывище, — кукла говорит всё быстрее и быстрее, — там, в глубине катакомб, есть старый заброшенный туннель со станцией. В нём стоит паровоз и несколько вагонов. Место приметное, но и укромное. У Взломщика там, что-то вроде убежища. Он там неплохо устроился. Вот только… — Проныра мнётся, — там и крысовиков полно, прямо на подходе к станции.

— Но и выхода у нас тоже нет. Пойдём туда! — говорю я. — Ты, — я тычу пальцем в грудь Проныры, — показываешь нам дорогу. Выдвигаемся! Берём всё, что нам нужно! Фонари, факелы, верёвку, топор и пилу. Ярый, Морган! — я действую, как командир. — Я иду первым. Проныра передо мной, на расстоянии вытянутой руки. Я его прикрываю. Ты — я поворачиваюсь и смотрю на Ярого, — за мной, прикрываешь меня. Морган, — я перевожу взгляд на Моргана, — ты — крайний. Прикрываешь нас и сечёшь за тылами. Всё всем понятно?

— Да, — в один голос отвечают мне Морган и Ярый.

— Оружие к бою! — я беру «Томми-ган» на изготовку. — Теперь ты! — я смотрю на Проныру. — Доставай свою пукалку. Покажу тебе, как с ней управляться.

Кукла вытаскивает свой «дерринджер» и протягивает его мне.

— Патроны давай!

Проныра достаёт мешочек и высыпает из него на ладонь несколько патронов.

— Смотри! — я нажимаю на рычаг, и откидываю стволы карманного пистолета вверх. — Вставляешь патроны в стволики. Быстро опускаешь их вниз, до щелчка. — я показываю процесс зарядки кукле. — Захочешь выстрелить, просто нажимаешь на спусковой крючок. Вот на него, — я тюкаю пальцем по спуску. — У него длинный ход, поэтому здесь нет предохранителя. Вот так!

Я отворачиваюсь от команды, целюсь в стену и имитирую выстрел голосом.

— Бах! Бах! Усёк?

Проныра смотрит на меня во все глаза. Кивает и берёт у меня пистолет. Сжимает рукоятку, прицеливается, а потом, чуть придавливает спусковой крючок и, клянусь вам, судя по его уверенным действиям, ему это уже не впервой! А всё его нытьё — это лишь притворство. Кукла ведёт свою игру, и я пока не знаю, к чему она приведёт.

— Пошли! — я беру фонарь, а в пространственное хранилище закидываю факелы и пилу. Удобная штука. Настоящая кладовая, которая всегда у тебя под рукой. Морган забирает второй фонарь и верёвку, а Ярый засовывает за пояс топор. Как раз в его духе.

Я осматриваю свой отряд и у меня в голове, как удар молнии, возникает картинка. Что-то подобное со мной уже происходило. Только не в прошлом, точнее, не в том времени, из которого я перенёсся в будущее, а из более отдалённого. Я слышу частую пальбу, крики, взрывы и возглас хриплым голосом: «Ну что, ханурики, на… Повоюем на!..»

Дальше всё обрывается, и я снова оказываюсь там, где я есть. Было и прошло.

«Чёртов реинкарнатор! — думаю я. — А ведь, и правда! Во мне бродит опыт прошлых прожитых мною жизней. Отличная сверхспособность, особенно, если тебе нужно выжить в таком мире, как Лимбус!»

— Готовы? — я окидываю взглядом свой отряд.

«Свой? — думаю я. — Действительно, чем не отряд? И у каждого есть своё погоняло (Опа! Ещё одно новое слово в моём лексиконе). Морган — Молчун, Ярый — Забияка, ну, а Проныра… Пусть будет — Шустрилой».

— Готовы! — бубнит Ярый, надвигая на свою морду маску и надевая очки. — Двинули уже! А то, чем больше мы болтаем, тем муторнее становится у меня на душе!

— А она у тебя есть? — я ухмыляюсь.

— Вот и проверим! — громила достаёт свою двустволку и заряжает её патронами, доставая их из патронташа на поясе.

— Тогда, пошли!

Я толкаю Проныру в спину. Мы выходим из апартаментов и спускаемся по лестнице.

Первый пролёт.

Второй.

Волнение нарастает. Мы будто спускаемся в ад. Шаг за шагом, добровольно.

На мне маска с анимой. Очки пока не трогаю. Всё видно и так.

Свет фонарей пляшет на стенах. Тени бегут, как призраки, наперегонки. Звук наших шагов похож на поступь заблудших душ, в этом бесконечном лабиринте.

Мы останавливаемся перед чернеющей перед нами дырой под лестничным пролётом. Вход в преисподнюю. Оттуда тянет холодным ветром и запахом подземья.

Этот запах ни с чем нельзя перепутать. Так пахнет только там — внизу — плесенью, смрадом большого города, сыростью, разложением и ещё… смертью.

Мне кажется, что из дыры на нас смотрит нечто — живое, враждебное, чуждое даже такому городу проклятых, как Лимбус.

Надо идти. Надо сделать первый шаг. А ещё меня подгоняет яд, которым пропитано моё тело.

— Давай! — я толкаю Проныру стволом «Томми-гана» в спину, а потом хлопаю его ладонью по плечу и добавляю, чтобы приободрить куклу, которая, как я вижу, совсем не горит желанием спускаться в катакомбы. — Я рядом! Не дрейфь!

Проныра поворачивает голову. Смотрит на меня и в его глазах я вижу неподдельный страх. Даже ужас. Запредельный, в своей первобытности.

Кукла делает глубокий вдох. Выдыхает и заходит в провал. Я иду за Пронырой. Ноги ступают по кирпичному крошеву, которое быстро сменяется чавкающей жижей — землёй вперемешку с глиной, пропитанной водой.

Мои нервы напряжены до предела. Сердце бешено стучит в груди и я делаю глубокий вдох. Вот так… аааххх… Будто перед прыжком в омут.

Мне нужна анима! Много анимы, чтобы разбудить все мои сверхспособности. Они мне точно пригодятся! В этом я уверен на все сто.

Клапан в маске открывается, и я вдыхаю… леди Мод. Знаете, это весьма необычное ощущение, когда ты знаешь, что у тебя в лёгких чужая душа, пусть и в виде газовой смеси.

Надо думать об этом, как о лекарстве. Так проще не сойти с ума. Хотя, я мысленно ухмыляюсь, я и так нахожусь в городе психов, где один сумасшедший следует за другим и другим погоняет.

Анима снова даёт мне по шарам, как чистый спирт. Меня, чуть пошатывает, и я слышу голос леди Мод у себя в голове. Она мне говорит, точнее, шипит:

«Ярский! Ты опять влез в дерьмо! Когда же ты будешь слушать меня, а, князь?»

«Я и так тебя всё время слушаю! — мысленно отвечаю я аниме. — Сколько можно?! Ты каждый раз напоминаешь мне об одном и том же, точно отчитываешь школяра!»

«А ты и есть — школяр! — горячится леди Мод. — Ты проходишь сквозь урок, только цена этой науки — твоя жизнь!»

«Ты лучше скажи мне, — я хочу изменить тему разговора и направить его в деловое русло, — что меня ждёт дальше? Что там внизу? Как мне найти Взломщика?»

«Сделай так, чтобы он сам тебя нашел! — отвечает мне леди Мод. — Или ты думаешь, что этот пройдоха, эта кукла, которая всегда себе на уме, рассказала тебе всю правду? Если так, то ты ещё больший глупец, чем я о тебе думала!»

Меня бесят слова леди Мод. Как всегда, стоит её только позвать и, перед тем, как она скажет тебе, что-то стоящее, она выльет на тебя ушат грязи.

«Нет, конечно! — отвечаю я. — Проныра, — ещё тот хитрец! Что с него взять? Он ведёт свою игру, а я свою. Каждый останется при своём. Точнее, при своих».

«Эта кукла, — леди Мод переходит на шепот, — слуга даже не двух господ, а целого десятка! Проныра, правда, уже и сам порядком запутался, что он кому обещал, кого продал, у кого купил, а кому остался должен. Вот поэтому он всё время влипает в различные ситуации, из которых у него один выход — сбагрить своего очередного знакомца подороже!»

«Ты не сказала мне ничего нового! — злюсь я. — Ты же не забыла о нашем с тобой договоре? Утону я и ты пойдёшь ко дну вслед за мной!»

«Помню, — эхом отзывается анима, — ты же хотел спросить у меня совсем другое, не так ли?»

«Да, — я стараюсь идти за Пронырой так, чтобы никто не догадался, что я веду разговор с голосом у себя в голове, — Взломщик, это же кукла? — выдаю я. — Правильно?»

«И да и нет, — леди Мод любит говорить загадками, — когда ты его увидишь, то сам всё поймёшь. А ещё, — анима замолкает, — крысовики — это не самая главная ваша проблема!»

«Что же ещё?» — удивляюсь я.

«Ты же видел того бармена, который так припустил из салуна, когда вы из него вышли?»

«Да», — отвечаю я.

«Он уже продал о вас информацию! И жнецы идут по вашим следам за твоей анимой, князь! Поторопись! Форы у вас всего ничего! Ты должен найти Взломщика раньше того, как на тебя выйдут жнецы. И, не забывай, — анима снова выдерживает паузу, — нет гарантии, что тебе удастся уболтать Взломщика, чтобы он вам помог и открыл двери в самые дальние закоулки Лимбуса!»

«Тогда скажи мне, — взрываюсь я, — как мне заставить его сделать это?»

«Заставить? — леди Мод явно ухмыляется. — Заставить невозможно! Ты лишь можешь переманить его! Как это сделать, я тебе не скажу. Этого ещё никому не удавалось! Но, ты знаешь, — анима подбирает слова, — я тебе не завидую, общаться с безумцем в городе психов, что может быть хуже этого, а?»

На этих словах леди Мод будто улетучивается у меня из головы, как лёгкий ветерок.

«Стой! — мысленно ору я ей вслед. — Мы ещё не договорили!»

Но ответа нет, и я понимаю, что снова должен самостоятельно выпутаться из очередного дерьма.

Мы идём дальше. Судя по уклону пола, если его так можно назвать, мы спускаемся всё глубже и глубже вниз, в недра Лимбуса.

Пламя фонарей бежит по стенам тоннеля. Похоже, что вырубленного вручную, прямо в толще породы. Потолок подпирают деревянные балки, которые упираются в брёвна.

Даже не могу себе представить, чего стоило этим «старателям» — охотникам за анимой, так укрепить своды этой вырубки.

Дышится тяжело. Воздуха не хватает. Я думаю про рудничный газ, и у нас нет с собой канарейки. Если что, то сразу взлетим на воздух, даже глазом не успеешь моргнуть.

По туннелю разносится наше тяжелое дыхание. Перед моими глазами маячит спина Проныры. Сзади вышагивает Ярый, а Морган буквально впечатывает свои ножищи в чавкающую под нами массу.

Поворот. Прямая. Следующий поворот. Со свода свисают тонкие нити растений, которые похожи на волосы.

Они покрыты липкой слизью. Воняют тухлым мясом и так и норовят оплести тебя своими гибкими ветвями. На стенах прилип мох. Он светится в темноте, но, если навести на него свет фонаря, он сжимается, скукоживается, будто он боится огня и хочет от него уползи.

Внезапно, Проныра резко останавливается. Я едва на него не налетаю. Тоже останавливаюсь и шепотом спрашиваю у куклы:

— Ты, чего?

— Там, — Проныра вытягивает дрожащую руку вперёд и пялится в черноту прохода, — там, впереди, — повторяет он, — там, что-то есть!

— Отойди! — я отпихиваю куклу в сторону и подсвечиваю себе фонарём, одновременно целясь в туннель из «Томми-гана».

Свет выхватывает из тьмы отдельные куски, которые никак не хотят складываться в полную картину.

Вспышка.

Тьма.

Тьма.

Вспышка.

Я, до рези напрягаю глаза и замечаю, что на стене, метрах в пяти от нас, висит тело в лохмотьях.

Поднимаю руку вверх, давая понять остальным, чтобы они оставались на местах. Подхожу ближе. Ещё ближе. Сердце бешено стучит в груди, и я, до предела, насыщаю лёгкие анимой.

Анима бодрит. От неё, по всему телу, разливается невероятная лёгкость и, одновременно, невероятная сила. Мне кажется, что я сейчас смогу разорвать голыми руками даже стальную цепь.

Останавливаюсь в метре от тела. Сначала смотрю в туннель, словно проникаю в него взглядом, и мой дух уносится вперёд, исследуя каждый закоулок.

Так проходит несколько секунд и мой дух возвращается обратно.

Я выдыхаю. Впереди никого нет. По крайней мере — никого живого.

Осматриваю тело, которое висит в метре над землёй, прибитое к стене железнодорожными костылями, похожими на огромные гвозди с косыми шляпками.

Сквозь лохмотья просвечивает костяк человека. На меня смотрит череп без нижней челюсти. Судя по повреждениям, её явно вырвали, причём, когда человек ещё был жив.

Передо мной, явно, один из охотников за анимой, который сам превратился в жертву крысовиков. Впрочем, в последнем я не совсем уверен. Слишком глубокие и рваные раны ему нанесли. Их хорошо видно по дырам в лохмотьях.

Кости явно глодали и выдирали из плоти шматы мяса, а потом сотворили с телом вот это. Страшная смерть. Никому такого не пожелаешь, даже врагу.

Я оборачиваюсь и, знаком руки, подзываю к себе Проныру, Ярого и Моргана. Приставляю палец к маске, давая им понять, чтобы они тихо разговаривали.

— Это твои крысовики так его уработали? — спрашиваю я у куклы.

Проныра мне кивает, а сам старается не смотреть на труп, который напоминает иссохшую мумию, которая побывала на живодёрне.

— Не слишком ли это круто для крыс-переростков? — добавляю я. — Мало того, что они его сожрали, так они его ещё и прибили к стене! У них, что, и молотки имеются? И, — главное, зачем им это надо? Съели бы и всё на этом, зачем глумиться над трупом?

— А, чтобы другим было неповадно! — отвечает мне Проныра. — Поэтому и оставили его на самом видном месте. Любой, кто сюда сунется, обязательно на него наткнётся.

— Тебе не кажется, — начинаю я, — что это, — как-то слишком заморочено выглядит для крыс, пусть в них и находятся души людей, а?

Я буравлю Проныру тяжелым взглядом, а Морган и Ярый держат на прицеле проход в правую и левую стороны.

— А мне почём знать? — не унимается кукла. — Я что, был здесь при этом? Или разбираюсь в повадках крысовиков? Так, с пятого на двадцатое слышал, что-то видел, тем и живём.

— Идём дальше! — цежу я. — Не отходить от меня ни на шаг! Попробуешь сдёрнуть, пристрелю, как бешеную собаку! Даже если мне и придётся пальнуть тебе в спину! Ты всё понял?

У Проныры расширяются глаза. Он мне часто кивает. Дрожит. Такой страх невозможно разыграть.

— Пошел! — я подгоняю Проныру стволом «Томми-гана».

— Двинули! — приказываю я Моргану и Ярому. — Смотреть в оба! Стрелять во всё, что движется!

— Поняли! — отвечает Ярый за себя и за Моргана.

От его былой разнузданности не осталось и следа. Здоровяк предельно собран и серьёзен. Именно то, что мне сейчас и нужно.

Проныра понуро бредёт впереди меня, всем своим видом показывая, что он явно не хочет дальше углубляться в катакомбы Лимбуса.

Мы проходим метров двадцать и попадаем в боковой проход, который, внезапно расширяется и обрывается в виде проёма, вырубленного в старой кирпичной кладке.

— Нам, туда! — кивает Проныра.

Я, молча, убираю куклу со своего пути и, держа в левой руке фонарь, а в правой «Томми-ган», выглядываю из проёма, который, судя по следам от кирки и кувалды на кирпиче, разбирали изнутри.

Все мои чувства обострены до предела. Я перебираю в голове все свои сверхспособности. Уверен, одним огнестрелом здесь не обойтись. Нужна магия!

Останавливаюсь на телекинезе. Как раз, в масть.

Я кручу головой влево и вправо и вижу, что мы находимся у входа в гигантский туннель, по которому вполне сможет проехать и паровоз. Подо мной находится железная дорога. Свод выложен из кирпича, почерневшего от времени и копоти от сгоревшего угля.

Чудь дальше высится платформа для пассажиров, а сам я стою в дыре, размером с дверной проём. Видимо охотники за анимой сначала прокопали проход из здания к туннелю, а затем раздолбали кладку, так сказать, нашли прямой и наикратчайший путь в катакомбы.

Судя по внешнему виду станции, она давно заброшена. Рельсы и шпалы сломаны, согнуты, на путях валяются обломки кирпича и камни, упавшие со свода, а ещё кучи земли и разного хлама.

Свет фонаря пляшет, теряется, и не способен разогнать тьму, которая, как мне кажется, смотрит на меня, оценивает и пытается заглянуть в душу.

Даже сквозь маску я чувствую вонь от разложения, смрад канализации и ещё один запах — сладковатый и муторный, от которого кружится голова, а к горлу подкатывает тошнотворный ком. Так пахнет в морге и местах, где трупы свалены в ямы, но не закопаны и разлагаются день за днём.

Осмотревшись, я оборачиваюсь, и смотрю на Проныру, Моргана и Ярого и говорю им:

— Надо спускаться вниз. Кинем верёвку. Там осмотримся и…

Я не успеваю закончить, как моё внимание привлекает звук, раздавшийся, откуда-то сверху. Такой тихий, шелестящий, похожий на шепот.

Я задираю голову. Присматриваюсь и вижу, что оттуда, из сумрака, прямо на меня пялятся жуткие красные глаза. Десятки пар глаз!

Они принадлежат…

— Сверху! — ору я. — Чтоб их! На потолке! Гасим их, гасим!

Я, не дожидаюсь ответа Моргана и Ярого, ставлю фонарь в проход и открываю беглый огонь из «Томми-гана» по крысовикам…

Глава 9

Бах! Бах! Бах!

Тьму разрывают вспышки выстрелов. Я палю длинными очередями, ведя огненным хлыстом по своду туннеля.

Сверху раздаётся отчаянный визг, животные вопли и ор, похожий на хриплый собачий лай. Вниз падают тела, которые корчатся на путях или тупо лежат ничком. Сейчас мне их не рассмотреть, потом!

Хлопают одиночные выстрелы. Я откатываюсь за проём и… вовремя. Пули высекают кирпичное крошево из кладки. Крысовики огрызаются ответным огнём.

Я не успел рассмотреть, сколько их там было. Десяток? Два десятка? Сотня? Чёрт с ними! Перебить всех мне не удастся. Просто не хватит патронов. Надо придумать другой выход.

Над ухом грохает выстрел. Это палит Морган.

Гигант, на секунду высовывается из-за нашего укрытия и выпускает за раз несколько пуль из своей необычной винтовки. Барабанный механизм вращается рывками, с отсечкой по три патрона.

Шум из туннеля нарастает, и я понимаю, что крысовики, эти твари, не считаясь с потерями, прут вперёд. Ещё несколько секунд и они будут здесь.

Я смотрю на Ярого и Проныру. Кукла стоит, вжавшись в стену, с расширенными от ужаса зрачками. Толку от него ноль. Главное, — чтобы он не мешался у меня под ногами. Здоровяк, наоборот, так и хочет полезть в драку, но его оружие хорошо на близкой дистанции, сейчас же всё решаем мы с Морганом.

Неожиданно, до моего слуха долетает шум оттуда, откуда мы пришли. Топот десятков ног или лап? Кто сейчас это разберёт!

Крысовики обходят нас с тыла. Мы явно попали в ловушку, из которой нет выхода.

Назад не уйти, но и впереди нас поджидает смерть. Мне надо срочно, что-то придумать!

«Я должен расчистить нам путь! — думаю я. — Обратной дороги нет! И…»

Меня осеняет!

Я достаю гранату с ребристым корпусом, которую я купил за процент от нашего дела у знакомца Моргана. Сейчас я им покажу, где раки зимуют!

Мои действия не ускользнули от внимания гиганта. Он смотрит на меня, нажимает на спусковой крючок, сдерживая натиск крысовиков и кричит сквозь шум пальбы:

— Князь! Ты чего задумал?

— Сейчас увидишь! — отвечаю я. — По моей команде! Ярый! — здоровяк оборачивается. — Прикрывай наш тыл! Мне нужно секунд тридцать. Как я скажу, все прыгаем за мной! В туннель! Там не очень высоко, не убьёмся!

— А что с этими тварями? — Ярый кивает в сторону проёма, который держит на прицеле Морган.

— Этих я беру на себя! — быстро отвечаю я. — Погнали!

Разжимаю проволочные усики на чеке гранаты и выдёргиваю кольцо под бесконечные причитания Проныры: «Мы все умрём! Мы все умрём!», а дальше…

Я придерживаю рычаг гранаты и, ловя на себе безумные взгляды Моргана, Проныры и Ярого, разжимаю пальцы.

Граната падает вниз с высоты моего роста и… зависает над полом на уровне колен. Рычаг тоже остаётся прижатым к корпусу. Телекинез в действии! Перемещение предметов силой мысли.

Я удерживаю гранату, заставляю её пролететь по воздуху на метр и остановиться около проёма, ведущего в туннель.

— Морган! — рявкаю я. — Как я скажу, прекращаешь стрелять! Надо подпустить этих тварей поближе!

— Понял, князь! — гигант схватывает всё на лету, и он уже догадался, что я задумал.

Топот сзади всё нарастает. Крысовики уже близко. Я держу гранату на весу и для этого напрягаю все свои ментальные способности. Это только на словах, всё легко. В реальности эта граната весит для меня, как пудовая гиря.

— Морган! — выкрикиваю я. — Ждём!

Гигант отходит от проёма. Я целюсь в его черноту и удерживаю гранату на уровне его середины, чтобы выбросить её за пределы нашего убежища, как только в дыре покажутся крысовики.

Секунды кажутся мне минутами. Я вспоминаю уровень воздействия гранаты на врагов, из того короткого воспоминания, которое промелькнуло у меня в мозгу, и, понимаю, что оно меня не устраивает. Недостаточно, чтобы перебить всех тварей и выиграть нам время!

«А что… если… усилить гранату, как я тогда увеличил урон от пуль, превратив их в разрывные заряды, а? Как вам такая идея?»

Я представляю, как заряд в гранате растёт, увеличивается его масса, количество оребрений на корпусе, каждое из которых несёт смерть на расстоянии в несколько десятков метров.

И… Как раз вовремя!

В проёме появляется морда, похожая на крысиную, только размером с собачью. Красные налитые кровью глаза. Зубастая пасть с торчащими наружу клыками, из которой капает вязкая слюна.

Лапы с когтями упираются в кирпичную кладку и крысовик, закутанный в лохмотья, целится в меня из пистолета, который мне напоминает старинный кремневый образец, только намного более грубо сработанный.

— Получай, сука!

Я нажимаю на спусковой крючок «Томми-гана». Оружие изрыгает короткую очередь, и голова твари взрывается, как переспелый арбуз!

Бах!

Мозги выплёскиваются из черепной коробки и пятнают кирпичную кладку грязно-бордовыми ошмётками с алыми подтёками.

— Ждём! — ору я и выпихиваю гранату за пределы проёма.

Поднимаю её вверх и, словно сам лечу вместе с ней, и вижу, что вся стена облеплена этими тварями. Они лезут из всех щелей, как тараканы, спускаются сверху-вниз, цепляясь своими когтистыми лапами за неровности камня.

Граната зависает в самой гуще крысовиков, на расстоянии в пару метров от стены.

Я ослабляю мысленную хватку и рычаг, со звоном, отлетает в сторону, но саму гранату я удерживаю в воздухе, чтобы, при взрыве, она причинила максимальный урон.

— Ложись! — кричу я. Бросаюсь на пол, увлекая за собой Проныру, и, одновременно с Ярым и Морганом, открываю шкальный огонь по серым теням, возникшим в тоннеле, с той стороны, откуда мы сюда пришли.

От грохота пальбы можно оглохнуть. Тоннель заволакивает пороховой дым, который разрывает пламя от наших выстрелов.

Бах! Бах! Бах!

Бух!

Ощущение, что рядом пальнули из пушки. Гулкое эхо от взрыва гранаты разносится по всему туннелю. С той стороны раздаётся пронзительные вопли крысовиков, стоны и предсмертные хрипы.

Земля вздрагивает. Нас подбрасывает вверх, а потом с размаху опускает вниз. С потолка падают кирпичи. Глаза застилает пыль.

Я ни черта не слышу! Ни звуков выстрелов, ни криков Моргана и Ярого. В ушах стоит звон, а сам я напоминаю пьяного.

Да уж! Граната бахнула, так бахнула! Я даже перестарался, и как нас только здесь не завалило? Хороша была бы могилка!

Но на раздумья нет времени!

Я, мысленно, заставляю фонарь взлететь в воздух, чтобы не занимать им руки. С трудом поднимаюсь и, держа «Томми-ган» наготове, осторожно выглядываю в туннель. Пыль ещё не осела, но крысовиков на стене уже не видно.

— Вниз! — приказываю я Моргану и Ярому. — Живо!

Они не заставляют просить себя дважды.

Первым прыгает Морган, за ним Ярый. Я же, рывком поднимаю Проныру с земли и кричу ему прямо в лицо:

— Прыгай! Там тебя поймают!

Кукла не двигается с места, а в туннеле появляются первые крысовики. Я открываю по ним огонь из «Томми-гана». Стреляю без остановки, как сумасшедший, выпуская пуля за пулей в эту серую массу. Приклад прилипает к плечу. Из ствола «Томми-гана» вылетает пламя, а фонарь висит прямо надо мной, освещая мутную взвесь в воздухе.

Снизу раздаются выстрелы. Там тоже идёт бой. Значит, граната прикончила не всех крысовиков, а я застрял здесь, с этой долбанной куклой!

— Пошел! — я с ненавистью смотрю на Проныру. У меня раскалывается голова, а куклу поднимает в воздух и выбрасывает в дыру в проёме.

У меня нет времени с ним цацкаться! Благо я могу себе позволить расшвыривать всех и каждого одной силой мысли. Только так меня на долго не хватит. Растрачу все силы и, бери меня тёпленьким.

Телекинез, тоже не бесконечен, и его… как бы вам это объяснить, можно из меня вычерпать до дна, если не следить за его уровнем.

Достаю вторую гранату. Выдёргиваю чеку и катаю её по земле, как мяч, в сторону напирающих из туннеля крысовиков, одновременно усиливая её мощь, а сам, вместе с фонарём, выпрыгиваю в проём, надеясь, что я не сломаю себе ногу и не сверну шею.

К моему удивлению, я мягко приземляюсь на ноги, будто спланировав, словно я нахожусь на потоке, как тогда, в коридоре замка, парящего в небесах.

«Телекинез к самому себе? — думаю я. — Нехилая такая способность! Надо будет запомнить, хотя, ума не приложу, как так у меня получилось?».

Вместо ответа, сверху глухо бухает. Из проёма вылетают обломки кирпича и комья земли. Раздаётся грохот, и кирпичная стена складывается, а вместе с ней рушится и туннель, по которому мы сюда пришли.

Мой план удался! Я запечатал проход и отрезал от нас крысовиков, но и выхода на поверхность тоже нет. Это значит, что придётся найти другой. Любой ценой, если мы хотим вообще отсюда выйти.

Бах!

Рядом со мной грохает выстрел. Я поворачиваю голову и вижу, как Ярый добивает выстрелом из хауды изувеченного, но ещё живого крысовика, лежащего на путях.

— Собаке — собачья смерть! — здоровяк переламывает стволы ружья и быстро его перезаряжает.

— Где Проныра? — спрашиваю я его.

— А бес его знает! — здоровяк, приподняв маску, смачно плюёт себе под ноги. — А ты князь, отлично всё придумал! — Ярый внимательно смотрит на меня. — Безумие и отвага, да?

— Ага! — киваю я.

Осматриваюсь и вижу, что тут и там лежат тела крысовиков. Метрах в пяти стоит Морган и давит каблуком сапога очередную тварь, размозжив череп уродца об рельсы.

— Патронов жалко! — бубнит гигант. — А кукла здесь! — он показывает ручищей на пути. — Я его поймал, когда он вылетел сверху, но он, явно в ступоре!

Я смотрю, куда мне показал Морган, и замечаю, что, прислонившись к камню, на земле сидит Проныра. Он смотрит в одну точку широко раскрытыми глазами.

Я подхожу к нему. Нагибаюсь. Фонарь, так и висит надо мной, как привязанный.

— Эй! — я тормошу Проныру за плечо. — Вставай!

Кукла на меня не реагирует.

«Сломался он, что ли?» — думаю я.

— Бейзил! — рявкаю я. — Живо! Подъём!

Я ударяю его ладонью по щеке, не очень сильно, но ощутимо.

Без результата!

Ещё один удар. На этот раз сильнее.

Тоже самое.

«Так! — думаю я. — Попадос! Времени нет, а наш проводник отключился. Крысовики, того и гляди, очухаются, или отыщут сюда другой путь. Надо его растормошить и, чем быстрее, тем лучше!»

— Следите за обстановкой! — говорю я Моргану и Ярому. — А я сейчас подниму этого недомерка!

— Замётано! — здоровяк и гигант расходятся в стороны и рассматривают сумрак и окружающий нас мир через прицелы своего оружия.

«Теперь займёмся тобой!» — я гляжу на Проныру и… захожу в его мозг, или, что там у него находится в голове.

Копаюсь в этом подобие часового механизма. Винтики, шестерёнки, пружины и анима.

Я вижу её. Это — похоже на свечение — серебристое, с синеватой дымкой.

Анима опутывает механизм, пронизывает куклу сверху донизу и заставляет её работать. Вот только сейчас, в нём явно, что-то испортилось. Колёсики не крутятся и, поэтому, Проныра сидит, как вкопанный.

Я действую по наитию, представляя, что я нахожусь внутри музыкальной шкатулки или автоматона. Мне надо его запустить, а для этого нужен ключ, чтобы повернуть… вон… ту хитроумную шестерёнку.

Но ключа у меня нет, но есть другое — возможность поговорить с анимой, которая находится внутри куклы, напрямую.

«Бейзил, — тихо зову я, — ты слышишь меня?»

Ответа нет, но я уловил слабое, едва заметное движение, где-то на самых задворках сознания куклы, точнее, оболочки, в которую поместили, чью-то душу.

«Бейзил! — повторяю я, только уже настойчивее. — Я знаю, что ты меня слышишь! Вставай! У нас нет времени на твои выкрутасы! Скоро здесь появятся новые крысовики, и мы должны уходить!»

«Вам нужно, а мне нет», — внезапно раздаётся в ответ.

«Что за хрень ты несёшь?! — удивляюсь я. — Вставай, чтоб тебя! Сука!»

«Не так тебе нужно со мной разговаривать, князь, — в голосе Проныры звенят металлические нотки. — Но я не держу на тебя зла! Обсудим одно дельце?»

«Валяй!» — я стараюсь скрыть мысль, что Бейзилу удалось меня удивить.

«Скажу сразу, — Проныра не стал ходить вокруг да около, и я замечаю, как разительно изменилась его речь. От былого труса и паникёра не осталось и следа, будто в кукле сидит другой человек, точнее анима, а всё остальное — лишь притворство — маска шута и пройдохи, которую он на себя нацепил, чтобы выжить в этом городе, — мне нужна сделка, — продолжает кукла, — персональная, с тобой, Ярский, и об этом никто больше не должен знать!».

«Что за сделка?» — спрашиваю я.

«Сначала пообещай мне, что ты оставишь наш разговор в тайне!» — настаивает Проныра.

«Обещаю!» — я тороплюсь, хотя и знаю, что время здесь течёт по-другому, минуты здесь, секунды в Лимбусе, но и их у меня нет!

«Слушай меня, князь! — Проныра тоже торопится. — Я прошу тебя только об одном, когда ты отсюда выберешься, то ты, заодно, вытащишь и меня!»

«Ты, наверное, хотел сказать: «Если выберешься, да?» — я захожу с другой стороны.

«Нет, князь, — цедит Проныра, — именно когда, Ярский! Иначе я бы не поставил на тебя в этой игре!»

«Ты тоже сделал ставку?» — снова удивляюсь я.

«Да, — отвечает Проныра, — через подставное лицо, конечно. Как видишь, я с тобой честен, князь, и хочу, чтобы ты тоже был честен со мной!»

«Как я могу пообещать тебе то, в чём я сам не уверен? — добавляю я. — Какая-то левая сделка получается! Я же могу тебе просто наврать и, дело в шляпе!»

«Эээ… нет! — Проныра явно улыбается. — Я знаю, что ты — человек слова, князь! Если пообещал, то — сделаешь! Так что, даешь слово, что найдёшь способ вытащить меня отсюда, а?»

«Допустим, — я взвешиваю все «за» и «против», — а мне, какая с этого выгода?»

«А выгода — простая, — Проныра тоже торопится, — без меня ты не найдёшь Взломщика, а значит — я тебе нужен, и бабло, за наше будущее дело с Банкиром — вопрос второй. Главное, — кукла, точнее анима, в ней заключённая, повышает голос: — я хочу выйти отсюда, из этого каземата, из этого проклятого города, в котором заперты одни сумасшедшие и всякая падаль! Князь! — Проныра почти переходит на крик, — я не могу здесь больше оставаться! Понимаешь? Не могу!!! Нет больше сил! А выйти отсюда я могу только через тебя! Я здесь заперт навечно и ты — мой ключ от замка в двери, которая ведёт наружу!»

Я уверен, что Проныра не юлит и действительно хочет выбраться из Лимбуса. Выхода нет, без него я не найду Взломщика, а значит — не выйду на Аврору, не обставлю Банкира, и не подниму монет, которые я должен заплатить Дьюку за свою жизнь. Это, не говоря уже об остальных задачах, которые я должен выполнить, чтобы выбраться из города Вечной Ночи.

«Даю тебе слово, что попытаюсь вытащить тебя отсюда, чего бы мне это ни стоило, — говорю я Проныре, и, мысленно добавляю про себя: «Ещё бы знать, как это сделать?».

«Ты меня вытащишь, — судя по голосу, Проныра явно улыбается, — по рукам, князь!»

Я ощущаю лёгкое дуновение ветерка, что ли, там, — в голове куклы. У меня перед глазами появляется необычный ключ в виде загогулины. Он заводит часовой механизм с пружиной и шестерёнки в голове Бейзиле начинают вращаться всё быстрее и быстрее. Раздаётся тихий шелест и меня выбрасывает из этого Запределья обратно в Лимбус, как раз в тот момент, когда Проныра открывает глаза, а из туннеля справа доносится нарастающий шум.

К нам, кто-то бежит. Очень быстро, и этих бегущих много.

— Нам — туда! — кричит, вскакивая Проныра, показывая влево в туннель, как ни в чём не бывало, будто несколько секунд назад он не сидел, как мёртвый. — Быстрее! Если мы пробежим метров двести, там, на путях, есть заброшенный паровоз, а от него, вбок, уходит проход со стальной дверью. Её можно закрыть изнутри и за нами никто не пройдет!

— Ну, князь! Погнали! — Морган целится во тьму из винтовки, а Ярый из обреза двустволки и оба уже готовы рвануть по путям во тьму.

— Нам от них не убежать! — кричу я. — Надо дать бой!

— Чего? — удивляется Ярый. — Ты сбрендил?

— По моей команде! — огрызаюсь я и, как мне кажется, фонарь над моей головой ярко вспыхивает. — Работаем двойками! Ты — со мной! — я показываю на Ярого, — а ты, — я перевожу взгляд на Моргана, — с Пронырой!

— А чего это я с ним? — глухо спрашивает Морган. — Я пойду с тобой!

— Нет! — я мотаю головой. — Мы с тобой примерно равны по огневой мощи и, поэтому, ты — будешь защищать Проныру! А меня прикроет Ярый! Всё, решено! Без разговоров!

Ты! — я подхожу к кукле. — Сечёшь за нашими тылами! В бой не вступаешь! Если что, сразу кричишь или пальни из своего пистолета, я сразу пойму, что нас обходят с тыла! Действуем так! — теперь я обращаюсь к всем троим. — Пока первая двойка валит тварей, вторая отходит в туннель метров на двадцать. Ныкается за укрытиями и прикрывает отход первой двойки. Затем, всё повторяется! Понятно?

— Угу, — все трое кивают, а Ярый, усмехнувшись, спрашивает у меня:

— А фонарь, который висит над твоей головой, это как, отвлекающий манёвр или, что?

— Или, что… Магический артефакт! — ухмыляюсь я. — Вторая двойка! Пошли, живо!

Морган с Пронырой срываются с места и бегут по путям, огибая камни, хлам и доски, лежащие на рельсах.

Я, с трудом, сдерживаюсь, чтобы не расхохотаться, видя это зрелище — гигант и коротышка, который смешно перебирает своими ножками, чтобы не отстать от Моргана.

Они пробегают метров двадцать-тридцать и прячутся за остовом сгоревшего вагона. Мы же с Ярым выбираем укрытие за перевёрнутой вагонеткой и каждый садимся на одно колено.

Целимся, ждём.

Шум нарастает. Он не похож на бег крысовиков, точнее, к топоту лап примешивается ещё один звук — похожий на удары молота.

Бух! Бух! Бух!

Ещё я слышу шум от работы странных механизмов, напоминающих гул движков.

«Что же это может быть? — думаю я. — Новый враг?»

Из туннеля несёт смрадом, вонью крыс и запахом раскалённого железа. Ещё он затянут серой дымкой, туманом и испарениями от сырости, и я сразу не могу понять, что же к нам приближается.

Внезапно, дымка разрывается, и я вижу, как из туннеля выбегают крысовики. До них, примерно, метров сто, не больше. Представьте себе существо — тварь, размером с крупную псину, только похожую на крысу, которая бежит на задних искривлённых и вывернутых в коленях назад лапах.

Красные, налитые кровью глаза, зубастая пасть. На крысовике напялены лохмотья, отдалённо похожие на одежду, только изорванную, грязную, запятнанную багровыми разводами, глиной и землёй.

Их тела покрыты длинной серой, рыжеватой и буро-чёрной шерстью. В космы вплетены кости, обломки позвонков и даже черепа уже настоящих крыс.

Все, поголовно, вооружены, кто, чем — старинными пистолетами, самодельными тесаками, короткими копьями, топорами, дубинами и металлическими трубами.

Передо мной племя или, что лучше всего для них подходит — безумцы — первобытные и необузданные в своей ярости. Я будто откатился на тысячу лет назад, во времена дикарей, когда стая двуногих ходила на другую стаю себе подобных и убивала всё, до чего могла дотянуться.

Крысовики бегут молча, страшные в своей немоте. А за ними идут… я отказываюсь верить своим глазам!

Я вижу…

— Нам нужно, что-то посерьёзнее, чем наше оружие! — внезапно произносит Ярый.

Я гляжу на него и киваю. Затем снова перевожу взгляд на туннель и понимаю, что одним «Томми-ганом» и пистолетом я мало чего навоюю. Ведь к нам приближаются настоящие монстры — существа из бредней безумца или сна умалишенного.

«Големы!» — думаю я, если только так можно назвать существ метра в три ростом, собранных из разных механизмов, шестерёнок, приводов, частей тел и металлических деталей, в груди которых, как в жарко растопленном горне, пылает огонь.

За спинами големов, буду называть их так, на уровне лопаток, горизонтально, находятся по два железных баллона, от которых внутрь их туловищ идут трубы. Твари медленно идут, неуклюже переставляя кривые ноги. Две лапы. В кулаках зажаты огромные дубины, утыканные шипами, и кривые мечи или сабли, изготовленные из стальных полотен, которыми обычно пилят брёвна на лесопилке.

Уродливые маленькие головы. Красные глаза, похожие на фонари. Из ноздрей тварей клубами вылетает чёрный дым, будто они работают на паровой тяге.

Я присматриваюсь и вижу, что на плече каждого голема, как наездник или кучер двуколки, сидит по небольшому крысовику. Крыс, что-то шепчет на ухо монстра и тот ускоряется.

Один из големов поворачивается, и я замечаю нечто, отчего у меня глаза лезут на лоб. На спине твари, под баллонами, в металлической клетке, заперт ещё один крысовик, размером с небольшого пса.

Крыс держит в лапе совковую лопатку. Втыкает её в небольшую кучу угля, одновременно открывается заслонка в спине голема и крысовик, как заправский кочегар на паровозе, подбрасывает уголёк в топку.

Да… Ну и дела!

Эта орда прёт на нас с Ярым, как девятый вал.

— Что будем делать, князь? — спрашивает меня здоровяк. — Сваливаем?

— Нет, — я смотрю на Ярого, — размотаем этих тварей! Слушай меня очень внимательно, и я достаю из кармана гранату…

Глава 10

— Действуем так! — я передаю гранату Ярому, представив, что её убойная мощь увеличилась втрое и ещё добавил к ней один очень эффектный сюрприз, скоро поймёте, какой… — Ты её кидаешь. Постарайся дошвырнуть до этих тварей по навесной траектории и…

— А как с ней управляться? — перебивает меня здоровяк.

— Никак! — злюсь я, жалея, что не могу сейчас лупануть её силой мысли. Телекинетическую энергию надо беречь, как зеницу ока. — Кидай и всё, как есть, а дальше, увидишь! Погнали!

— Лады! — Ярый, не высовываясь из-за нашего укрытия, одним движением руки бросает гранату. Причём, бросает её мастерски, лучше и не сделаешь!

Граната летит по навесной траектории, примерно метров тридцать, прямо под высоченным сводом туннеля, на мгновение, зависает на пике, а потом падает вниз, прямо в ближайшего к нам голема.

И тут приходит мой черёд. Я, чуть высунувшись из-за вагонетки, стреляю в гранату из «Томми-гана», перед этим сказав про себя:

«Разрывная!»

Бах!

Приклад толкает в плечо и моё оружие посылает в гранату пулю, которая сама по себе уже, как мини-снаряд.

— Ложись! — ору я Ярому и сам бросаюсь на землю.

Как раз вовремя.

Впереди раздаётся гулкий взрыв. Не хлопок, а мощный — Ба-Бах! Будто долбанули из мортиры. По глазам бьёт яркая вспышка. По туннелю разносится взрывная волна, которая глушит нас, как подрыв динамитной шашки.

Ещё нас обдаёт жарким, даже раскалённым воздухом, а волосы опаляет пламя. Оно, как живое существо, проносится над нашими головами и лижет своими красными языками вагонетку, камень и свод туннеля.

Вслед за взрывом раздаётся отчаянный крик, вой, стоны и хрипы крысовиков.

Задумка сработала. Время платить по счетам!

— Прикрой меня! — кидаю я Ярому и поднимаюсь над вагонеткой.

«Разрывные! — отдаю я сам себе новый приказ и, мысленно представляю, что все пули в моём «Томми-Гане» теперь сами, как гранты.

Я нажимаю на спусковой крючок и посылаю верную смерть туда, где ещё копошатся крысовики.

Бах! Бах! Бах!

Я сею страх, ужас и боль там, где ещё кто-то остался жив после подрыва моей бомбы.

Огненный хлыст косит всё живое и неживое, разбивая в пух и прах камни, железо и плоть.

Воняет дымом, палёным мясом и дерьмом.

Бах!

Крысовика разрывает на части!

Бах!

Ещё одного!

Бах!

И ещё!

Бах!

И ещё!

Кровь-кишки-распидо…ло.

Ловлю себя на мысли, что мне это даже нравится. Азарт, когда ты видишь, что твои враги превращаются в фарш. Странное ощущение, скажу я вам. Точно я наблюдаю за всем этим действом со стороны, ощущая себя персонажем… какого-то шутера? (Чёрт! Я вспомнил ещё одно новое слово!)

Бах!

Голему сносит башку.

Бах!

Попадаю прямо в топку и голем взрывается вместе с крысовиком, который находится у него за спиной в клетке.

Кто не спрятался, я не виноват!

Бах!

Руки, ноги, туловища летят в разные стороны. Я стою в полный рост и палю не останавливаясь, быстро опустошая свой магазин на сто патронов.

«Это, — думаю я, — слишком просто, нехорошо, когда так идёт! Жди беды!»

И… точно.

Я вижу, как из огня, которым объят туннель, выходят новые големы, а за ними крысовики. Настоящая орда!

У меня осталось ещё две гранаты, но я не знаю, что нас ждёт впереди. Надо экономить!

Ярый выцеливает тех тварей, которые подошли к нам поближе и разряжает в них оба ствола.

— Князь! — кричит здоровяк, перезаряжая хауду. — Надо уходить! Их слишком много!

Големы прут, как танки. Горят. Размахивают мечами. Их направляют на нас крысовики. Расстояние стремительно сокращается.

— Давай! — соглашаюсь я, стреляя в ближайшего голема так, чтобы он не взорвался прямо перед нами. Целюсь по ногам.

Бах!

Привод отлетает, монстр падает на рельсы и теперь ползёт под дикий визг крысовика у него за спиной в клетке, который оказывается прижатым к раскалённой до красна заслонке.

— Пошел! Я за тобой! — ору я Ярому, стараясь перекричать грохот пальбы и меняя магазин на новый. — Жми!

Здоровяк срывается с места. Я же — пячусь. Медленно отступаю, выкашивая крысовиков метким огнём.

Палю с отсечкой по три пули. Боезапас тоже надо экономить, хотя, я же смогу накрафтить себе ещё патронов? (Ого! Ещё одна прибавка в моём лексиконе).

Бах! Бах! Бах!

Эти твари и не думают заканчиваться! Суки! Сколько же мы здесь уже положили?

Мне в голову приходит одна идея, что сейчас, как нельзя кстати, был бы счётчик, который висел бы прямо перед глазами, где-нибудь внизу, чтобы не отвлекал, и на нём, в режиме реального времени, выводилось бы количество убитых мною врагов.

Как вам такое, а?

Ощущаю себя безумцем, который медленно, шаг за шагом, проваливается в кроличью нору, на дне которой меня ждёт ад. Или же, я прохожу некий уровень, шаг за шагом, чтобы потом перейти на новый.

«Что это может быть? За мной наблюдают Игроки и смотрят, как отыгрывает их ставка? Всё может быть, абсолютно всё, в этом городе психов, из которого я должен вырваться любой ценой!»

Пячусь и стреляю. Крысовики дохнут. Я — лекарство — Пейнкиллер — обезболивающее для этого мира, где царит лишь один закон: «Убей или умри!».

Позади меня раздаются крики:

— Беги, князь, беги! Мы тебя прикроем!

Я понимаю, что Ярый добежал до укрытия Моргана и Проныры, но я не могу заставить себя повернуться спиной к наступающей на меня орде.

Хоп!

Надо мной пролетает камень.

Раздаются выстрелы. Пули свистят совсем рядом. Высекают искры на рельсах и выбивают фонтанчики грязи и кирпичного крошева.

Я пригибаюсь, мгновенно ухожу с линии огня и поливаю из «Томми-гана» тварей, которые обходят меня с фланга.

— Князь, давай, жми! Я ими займусь!

По голосу узнаю Моргана.

Над моей головой, со свистом проносятся пули и несколько крысовиков валятся на пути в корчах.

Морган — отличный стрелок, но я уже упустил момент, когда можно было бы отсюда сдёрнуть. Толпа напирает. Ко мне приближается голем. Его направляет крысовик.

Тварь визгливо кричит, показывает на меня когтистым пальцем и всячески понукает тупого голема.

Крысовик на спине урода, тоже не отстаёт. Судя по густому чёрному дыму, который валит из ноздрей голема, уголёк всё подбрасывают и подбрасывают.

Гигант размахивает мечом. Один удар, и он развалит меня пополам.

Стреляю в него. По конечностям.

Бах! Бах! Бах!

У монстра отлетают руки и ноги. Обрубок падает на рельсы, шевелится и, к моему удивлению, отстрелянные конечности, будто их примагнитило, рывком возвращаются к своему хозяину.

Новый поворот! Такого я ещё не видел!

Ширх!

Я не вижу, я чувствую на уровне подсознания, что в меня летит копьё.

Телекинез работает на опережение, сам собой, я даже не успел подумать об этом, как копьё — остро заточенный железный прут, зависает в воздухе на расстоянии от меня, менее чем в метр.

Голова разрывается от нестерпимой боли. Я смотрю на свою смерть и мысленно удерживаю копьё, продолжая палить из «Томми-Гана», будто я раздвоился на две части — себя реального и — ненастоящего — человека со сверхспособностью.

Надо уходить! Рвать отсюда когти, пока на меня не навалились все разом. Тогда меня точно, ничего не спасёт!

Твари всё ближе.

Десять метров.

Семь.

Пять!

Позади орут мои товарищи. Морган и Ярый отстреливают тварей слева и справа от меня, но этого мало.

Я палю одиночными. Один выстрел — один труп.

Голем, у которого я отстрелил конечности, встаёт. Крыс на его плече заливается визгом и смотрит на меня своими красными глазами навыкате.

«А если?.. — мысль приходит мне в голову, как озарение. — Я же уже удерживал себя в воздухе, когда выпрыгнул из проёма при подрыве гранаты. Так, почему бы снова не переместить себя силой мысли, а?»

Я делаю два шага назад, не переставая палить по големам и крысовикам. Напрягаю все свои силы, где-то там, в глубине мозга, отчего у меня едва не раскалывается голова.

Чётко себе представляю, чего я хочу и…

Хоп!

Меня поднимает в воздух, примерно на метр над землёй, а затем резко отбрасывает назад, как снаряд, как раз в тот момент, когда голем замахивается на меня мечом.

Ширх!

Остро заточенная сталь проносится в том месте, где я только что находился.

Я группируюсь и успеваю выстрелить в крысовика на плече у голема разрывной пулей.

Бах!

У монстра отлетает башка, затем детонирует паровой двигатель, а от крысовика остаётся только мокрое место и в воздухе повисает кровавая капель. Остальных окатывает кипятком, и из клубов пара доносятся отчаянные визги.

Секунда, и я уже оказываюсь рядом с Морганом, Ярым и Пронырой. Представляю, как они на меня смотрят.

Фонарь, всё также висит у меня над головой. Я не перестаю стрелять, как слышу позади себя возглас Ярого:

— Ну ты и даёшь, князь!

— Жить захочешь, ещё не то сделаешь! — отвечаю я. — Уходим! — я поворачиваюсь к троице . — Живо, я сказал!

Они отшатываются от меня, будто увидели демона.

— Сваливаем!

Отряд не заставляет себя просить дважды. Мы разворачиваемся и бежим, пока нас снова не нагнали крысовики.

Твари несутся за нами. Одно радует — големы медлительны и неповоротливы, а ещё меня не покидает мысль, что нам дали возможность уйти. Для чего? А чтобы мы побежали именно туда, куда надо Игрокам. И сколько для этого пришлось положить крысовиков — неважно! Главное — результат!

Но это — лишь моя догадка. А может быть, таким образом, один из Игроков помог мне раскрыть в себе ещё одну сверхспособность. Точнее — выявить ещё одну грань телекинеза. Одно дело — переместить предмет и, совсем другое — переместить самого себя.

«Интересно, — думаю я, — я смогу поднять в воздух, кроме себя, кого-то ещё? Вот это был бы номер! Или обрушить на головы этих тварей свод туннеля, или, как вариант, забросать их камнями».

На словах-то, сделать это легко, а я даже себя поднял еле-еле, на грани срыва, будто тягал наковальню.

Пока я об этом думал, мы уже добежали до паровоза, который лежит на боку на путях. Сравнительно небольшой. Больше похожий на тяговый, для перегона старших собратьев по туннелю. Судя по развороченной передней части перед будкой, с вывернутыми наружу «кишками» жаровых труб, у него взорвался паровой двигатель.

— Сюда! — Проныра показывает на едва заметную стальную дверь в боковой части туннеля. — Там находится технический проход для смотрителей! Успеем!

— Давай! — кричу я. — Ярый — ты лезешь первым! Проныра за тобой! Дальше Морган, а потом уже я. Быстрее! — добавляю я, замечая, что на путях мелькают низкие и приземистые тени крысовиков, которые преследуют нас по пятам.

Здоровяк быстро залезает на парапет. Поворачивает, что-то вроде штурвала, тянет на себя гермо-дверь и, со скрипом и скрежетом, открывает створку.

— Быстрее! ­ — кричу я и открываю огонь по крысовикам, спрятавшись за колесом паровоза.

Рядом, на одно колено, садится Морган, и мы вместе с ним прикрываем отход наших товарищей.

Бах! Бах! Бах!

Крысовики открывают ответный огонь. Раздаются хлопки выстрелов. Пули, с характерным металлическим звоном лупят по колесной паре, за которой мы заныкались.

Выцеливая очередного крысовика, я скашиваю глаза в сторону и замечаю, как Ярый, а за ним и Проныра, скрываются за дверью.

— Ты — следующий! — приказываю я Моргану.

— После тебя, князь! — бубнит гигант.

— Я сказал, — злюсь я, — это — приказ!

Морган мотает головой.

— У нас нет времени на споры! — отвечает он мне. — Я тебя прикрою! Мой черёд возвращать долг!

Не дожидаясь моего ответа, гигант ставит переводчик огня на своей винтовке в автоматический режим и открывает шквальный огонь по наступающим на нас крысовикам, вслед за которыми идут големы.

У одного из них я вижу в руках, (чтоб вас черти разорвали!) нечто похожее на небольшую пушку — типа вертлюжной картечницы на деревянном ложе, с барабаном на пять зарядов, как у револьвера, с прикладом и рычагом в нижней части, соединённым с кремневым замком.

Дело принимает самый серьёзный оборот. Счёт идёт на секунды.

Я срываюсь с места. Бегу к двери в стене. Запрыгиваю на парапет. Оборачиваюсь и вижу, как голем направляет орудие в нашу сторону и уже почти дожимает рычаг спуска кремневого ударника, как Морган опускает ружьё и выбрасывает свой механический кулак в сторону твари.

Бух!

Кулак пробивает голема в центр груди, прямо в топку, отчего тот теряет равновесие, откидывается назад и рефлекторно жмёт на спуск.

Пушка бахает.

Из её ствола вылетает ядро и попадает прямо в сводчатый потолок. Раздаётся мощный взрыв.

Сверху падают обломки кирпича, камни. Затем отлетает огромный кусок кладки и, под мой крик: — Морган! Беги к нам! — свод туннеля обрушивается и погребает под собой крысовиков и остальных големов.

Я теряю Моргана из вида и уже думаю кинуться к завалу, чтоб его откапать, как обломки начинают шевелиться. Затем камни отлетают в стороны и из-под кирпичей, земли и мусора вылезает Морган.

«Силён, чертяка! — думаю я. — Никто бы не выжил на его месте, а вот он — смог. Он явно автоматон, причём продвинутый. Какая-то особо усиленная модель».

Морган бежит к двери. Выглядит он сильно потрёпанным. Маска смята, одежда разорвана, а при движении раздаётся скрежет, как у плохо смазанного и давно заржавевшего механизма.

— Ты именно так всё и задумывал? — спрашиваю я у Моргана, когда он ко мне подбегает.

— Не совсем! — он смеётся. — Обрушение свода туннеля в мой план не входило!

— Идём! — я хлопаю его по плечу.

— Я знал, что если, что-то пойдёт не так, ты меня откопаешь, — Морган пытается шутить, — ведь так, князь?

— Только из-за твоих способностей! — смеюсь я. — Где мне ещё найти такого бойца, как ты? Невосполнимая потеря!

— Ну, вы, — кричит нам Проныра, — долго ещё вас ждать? Двери закрываются! Следующая станция у Взломщика!

Мы с Морганом подбегаем к стальной двери. Он — первый, я — за ним.

Почти заходим в неё, как меня привлекает шум сзади. Я оборачиваюсь и вижу, как из обломков свода туннеля медленно поднимается голем.

У него пробита голова, смяты приводы, из-под разорванной плоти видны механизмы, но монстр всё ещё жив!

Тварь целится в нас из своей револьверной пушки и нажимает на спусковой рычаг.

Бах!

Я почти вижу, как из ствола, в огне и дыме, вылетает ядро, и оно летит прямо в нас с Морганом!

— Пригнись! — ору я, что есть мочи Моргану, а дальше…

Дальше происходит нечто невероятное!

Моргана отшвыривает в сторону, будто его дёрнули за верёвку, а ядро зависает в воздухе, не долетев до меня пары метров.

Он крутится, шипит и у него догорает фитиль.

Я удерживаю ядро силой мысли! Телекинез, сам собой, без моего желания, сработал, как щит!

«Чёрт! — думаю я. — Теперь я знаю, как лорд Вайт отводил от себя пули, когда мы с ним устроили знатную перестрелку в лавке торговца анимы! Вот оно — ещё одна грань моей сверхспособности!».

Да и время, словно остановилось.

Я смотрю на ядро, а оно, сантиметр за сантиметром всё приближается и приближается. Становится тяжелее, пудовым, и его вес только растёт с каждой секундой.

До меня доходит, что телекинез погасил первый импульс от выстрела — энергию от движущегося тела, а теперь, моя сила убывает, как вода, которая утекает из дырявого корыта, и, когда она иссякнет, ядро полетит дальше и разорвёт меня на части.

У меня один выход — оттолкнуть его от себя! Заставить вернуться обратно к голему, тем более, что у этой твари, безумно медленно для меня, но быстро в реальности, поворачивается барабан у пушки для второго выстрела.

Заставляю себя это сделать сквозь невероятную, пульсирующую в затылке головную боль. Прям до блевотины и темноты в глазах. Буквально выдираю из себя силу по крупицам. Собираю её в мысленный кулак и вдариваю им по ядру. Но это — только на словах. На самом деле ядро отлетает от меня, а дальше… окружающий меня мир снова живёт своей жизнью. Время восстанавливает свой привычный бег и…

Ба-Бах!

Ядро влетает в голема. Раздаётся мощнейший взрыв. Заряды в его оружии детонируют и тварь исчезает в огненной вспышке.

Меня окатывает горячая ударная волна и отбрасывает к двери, где уже находятся Ярый и Проныра.

Наверху, всё ходит ходуном. По всему своду туннеля ползут трещины, кирпичи из кладки падают вниз, и он, вот-вот обрушится, только уже более масштабно, чем в первый раз.

Я смотрю налево. Морган ко мне еле-еле ковыляет. Знатно я его приложил, пусть и не специально.

— Ходу! Ходу! — кричу я ему.

Он добирается до входа в потайной лаз, как раз в тот момент, когда свод полностью обрушивается.

Мы едва успеваем захлопнуть за собой стальную дверь и повернуть штурвал, чтобы раз и навсегда отделить себя от той части подземья, где всё гудит, ухает и осыпается.

Здесь царит темнота. В пылу сражения я потерял свой фонарь и теперь, ловким движением руки, извлекаю из пространственного хранилища факелы.

Чиркаю зажигалкой. Запаливаю факел. Передаю его Ярому. Второй себе и третий — Моргану.

Огонь освещает наши лица. Осматриваюсь. Мы находимся в чём-то, что напоминает мне старую ржавую стальную трубу. И это — хорошо — она нас защитит от обвала.

Труба не очень большая, чуть больше двух метров в диаметре. Поэтому Ярый стоит в ней пригнувшись, а Морган и вовсе — в три погибели.

— Как ты это сделал? — спрашивает меня Морган. — Меня будто ударило паровым молотом и отбросило на пять шагов в сторону!

— Вот так, — я стучу себя пальцем по голове, — всё находится там.

— Могёшь! — тянет Морган. — Ты только в следующий раз предупреждай, чтобы я подготовился. Лады?

— Хорошо, — отвечаю я, хотя я и сам не понял, как мне удалось так откинуть Моргана, но моему отряду знать об этом вовсе не обязательно.

— А чё, ты сразу всех их не раскидал? — вворачивает Ярый. — Раз! И готово! Все лежат и отдыхают!

— Потому-что! — рявкаю я. — Теперь ты! — я смотрю на Проныру и резко меняю тему разговора, чтобы уйти от ответа. — Ты говорил, что твой оберег защитит нас от крысовиков, а они попёрли на нас из всех щелей! Почему?

— Сдаётся мне, — Ярый нависает над куклой, как гора, — что, кто-то нам напиз… Ах, простите! — здоровяк явно издевается над Пронырой. — Ввёл нас в заблуждение!

— Ну? — я вопросительно смотрю на Проныру и снимаю маску с анимой, точнее, опускаю её вниз на шею, а то уже в ней становится трудно дышать.

— Да я… Да мне… — лепечет Проныра, — всегда срабатывало! Я не знаю, почему так случилось! Может быть… — Проныра мнётся, — они почуяли мясо? Вот жажда плоти и перевесила!

— А ты ничего не попутал? — Ярый поднимает руку и почти отвешивает кукле подзатыльник, как я блокирую его удар, подставив свою руку.

— Харе! — осекаю я Ярого. — Там наш бой! — я показываю стволом «Томми-гана» вперёд. — Веди! — приказываю я Проныре. — Живее!

— Да, да, — оживляется кукла, — сейчас мы пройдём по этой трубе и попадём в сточный коллектор, а уже оттуда…

— Постой! — обрывает его Морган. — Ты сказал в сточный? Это, что, по дерьму лазить?

— Да… нет! — торопится Проныра. — Этим коллектором уже давно никто не пользуется! Хрен знает, сколько лет. Дожди всё смыли! Там только остались глина и грязь, и всякий хлам, сброшенный сверху.

— Ну… это всё меняет! — Ярый ржёт. — Всю жизнь мечтал полазить по канализации! Прям низкий поклон тебе!

Здоровяк, по-театральному, кланяется Проныре и, со стороны, это выглядит реально комично.

— А дальше куда? — спрашиваю я, чтобы прикинуть план действий и покончить с этим разговором.

— Дальше? — Проныра задумывается и явно тянет время. Отчего у меня возникает мысль: «А знает ли он на самом деле, куда нам надо идти? Или заманивает в ловушку?»

— А дальше, — продолжает кукла, — мы должны будем проскользнуть между хронослоями Лимбуса и выбрать нужный, чтобы точно попасть туда, где находится Взломщик.

— Так мы можем его не найти? — задаю я Проныре прямой вопрос.

— Найдём! — быстро отвечает мне кукла, но в его голосе нет былой уверенности. — На удачу! — Проныра, неожиданно для меня, снимает с шеи оберег и протягивает его мне. — Отдашь потом, князь, когда мы найдём Взломщика!

— Удача нам точно потребуется! — я забираю оберег Проныры и вешаю его себе на шею. — Держись рядом, — говорю я кукле, — особенно, когда всё начнётся.

— Что начнётся? — испуганно спрашивает Проныра.

— Я ещё не решил, — двусмысленно отвечаю я.

— Пошли уже! — бросает Ярый. — Чего здесь торчать, как ялики на рейде?

— Пойдём, когда я скажу! — режу я.

Ярый явно хочет, что-то мне возразить в ответ, но затыкается, так и не начав.

— А теперь, пошли! — приказываю я. — Проныра первый, я за ним, потом ты — Ярый, — я смотрю на здоровяка, — а потом ты — Морган, — я перевожу взгляд на гиганта. — Смотреть в оба! Самое худшее — впереди!

Мы двигаемся по трубе. Уходим всё дальше и дальше, освещая свой путь факелами. И, чем дальше мы уходим, тем более муторнее становится у меня на душе.

Я всё время чувствую на себе, чей-то взгляд. И это — явно не человек. А ещё я снова слышу тот странный голос у себя в голове, который мне опять говорит:

«Убей всех! Спаси себя!»

Глава 11

Я стараюсь не придавать значения этим словам. Просто отодвигаю их даже не на второй, а на десятый план. Сейчас, мне не до этого. Нужно думать о более приземлённых вещах. Как выжить в катакомбах Лимбуса и найти Взломщика, а потом и Аврору.

«Хотя… Слова… Кто это мог бы быть? Игрок? Высший? Покровитель? Ещё одна сила, о которой я не имею ни малейшего понятия? Кто знает… Кто знает…»

Мой отряд движется вперёд. Пламя факелов играет в чехарду теней на стенках трубы. Под ногами хлюпает, и я надеюсь, что — это просто грязь. Воняет подземьем. Затхлый запах, от которого мутит и кружится голова.

Со свода трубы свисают тонкие нити растений. Проржавевшие стенки покрыты темно-зелёным ковром, напоминающим мох, за одним исключением — он светится призрачным свечением и от него исходит терпкий аромат, похожий на хмель.

Все идут молча. Слышно только тяжелое дыхание. Даже Ярый, и тот заткнулся, только пыхтит, как паровоз. Проныра сопит. Морган же идёт, как машина, размеренно впечатывая каблуки своих сапог в грязь.

Так проходит ещё минут десять. Наконец, до моего слуха долетает звук далёкой капели.

Кап, кап, кап.

Вода просачивается, откуда-то сверху. Пробирается сквозь трещины в трубе и стекает по её стенкам в виде тонкого ручейка, или срывается сверху и падает тебе за шиворот.

Пламя факелов дёргается. Ещё раз и ещё.

Оно словно рвётся вперёд, и я ощущаю заметную тягу, будто в спину тебе дует ветер.

Мы проходим еще шагов десять. Судя по уклону, тоннель заметно понизился. Труба внезапно обрывается, и мы останавливаемся на чём-то, что мне напоминает улицу. Посередине этой улицы вырыта огромная канава, почти русло реки, только воды в нём нет.

Свод циклопических размеров теряется, где-то там, в вышине, и его толком не видно.

«Город под городом, — думаю я. — По катакомбам Лимбуса можно бродить вечно и никогда отсюда не выбраться, как из лабиринта Минотавра, если только у тебя нет нити Ариадны».

Дно коллектора замощено кирпичом, который уже потемнел от времени. То тут, то там лежат кучи земли, мусора, ветви деревьев, металлические детали от непонятных мне механизмов, сгнившая одежда и масса всего, что сюда принесло сверху.

Настоящая свалка.

— Нам туда! — Проныра уверенно показывает рукой налево. — Надо идти вдоль коллектора, до того места, где он расходится на несколько частей, как развилка дорог, а потом, нам нужно будет подождать очередной смены хроноцикла в Лимбусе и суметь проскочить сквозь него, чтобы попасть к Взломщику.

— Как это сделать? — спрашиваю я.

— Нам придётся… — Проныра мнётся, — выбрать из нескольких проходов, которые перед нами откроются — типа дверей. Я точно не знаю, как это работает, но работает же! И одна из этих дверей будет вести к Взломщику.

— То есть, — я развиваю свою мысль дальше, — Взломщик просто знает, в какую из дверей нужно заходить при смене хроноцикла? В этом его секрет?

— Не совсем, — отвечает Проныра, — как я понял, кроме этого, он сам может создавать нужную дверь и открывать в ней замок, чтобы попадать в любую часть Лимбуса минуя обычные дороги. Так сказать, инкогнито.

— Ты на ходу, что ли это придумываешь? — не выдерживает Ярый. — Я большего бреда в жизни не слышал!

— Я говорю правду! — настаивает Проныра. — Сам всё увидишь, если нам удастся найти Взломщика, и он согласиться на помочь.

— Ручаешься? — Ярый усмехается. — А голову свою, маленькую, поставишь при этом на кон?

— Ярый! — злюсь я. — Мы здесь не в карты играем! Идём! Время!

Отряд сворачивает налево, и мы идём по замощенной дороге вдоль коллектора, которая вскоре обрывается и нам приходится спуститься вниз.

Аромат здесь стоит… Мне вам не передать! Вонь сточных вод вперемешку с гнилью, тиной и дерьмом.

Я надеваю маску. Так, хоть немного, можно заглушить этот запах. Одежду потом не отстирать, только выкинуть. Ну, и хрен с ней! Взялся за дело — доводи до конца!

Так мы проходим ещё метров сто. Идём осторожно, обходим кучи мусора и грязи. Это замедляет наш ход.

Я кидаю взгляд влево и вправо, каждую секунду ожидая нападения крысовиков, но здесь нет даже намёка на их присутствие. И это — странно.

«Если здесь нет этих тварей, — думаю я, — то значит, они сюда не суются, а это — плохо! Ответ только один — здесь есть нечто, что хуже даже крысовиков и големов. И что же это может быть?»

Будто в ответ на мой вопрос, я снова ощущаю, чей-то взгляд. Злобный, нечеловеческий, который прожигает меня в спину такой ненавистью, что она жалит меня, как огонь.

Так может смотреть только существо, которое тебя люто ненавидит! И ненавидит живых, потому, что само давно уже мертво!

«Анимы! — думаю я. — Души тех, кто здесь погиб, или того, кто был даже недостоин, чтобы перевоплотиться… да хоть бы в куклу или в крысовика. Надо удвоить бдительность! А ещё — я знаю, как убить любого обитателя этого города, но как убить душу, которую я даже не видел?!»

«Никак, — неожиданно говорит мне леди Мод, — для этого нужно особое оружие жнеца, которого у тебя, пока ещё нет. Даже у самого первого жнеца, которого ты видел, когда попал в Лимбус, был обычный револьвер, назову его так, чтобы тебе было более понятнее, для сбора анимы, а это — не равно её убийству!».

«Умеешь ты подбодрить! — мысленно язвлю я. Роюсь в памяти и добавляю: — А тот клинок, который я забрал у второго жнеца, которого я убил, перед тем, как вошел в лавку Торговца, он тоже сейчас бесполезен?»

«А ты — попробуй! — усмехается леди Мод. — Вот потом мне и расскажешь! Договорились?»

«Как обычно!» — отвечаю я, отметив про себя, что в этом городе каждый ведёт игру только за себя.

Я решаю не медлить. Перебрасываю «Томми-ган» через плечо, повесив его на ремень. Приказываю отряду:

— Стой!

А сам произвожу неуловимое движение рукой.

Хоп!

К удивлению Моргана, Ярого и Проныры, я достаю из своего пространственного хранилища клинок второго жнеца.

Рассматриваю его. Чёрная длинная рукоятка. Похоже, что она изготовлена из кости. Резная, без украшений. Из рукоятки торчит лезвие, только острие и ещё небольшая часть, будто остальное вложено друг в друга.

Хитроумная вещь! Клинок явно раздвигается, вот только, как это сделать? В рукоятке нет ни кнопки, ни рычага, вообще ничего, чтоб можно было бы нажать, чтобы активировать эту вещь. А я уверен, клинок мне точно сейчас пригодится и время быстро утекает!

— Дай гляну! — предлагает мне Ярый.

— Отстань! — обрываю я его. — Сам разберусь!

— А ловко ты его достал! — добавляет Морган. — Похоже на оружие жнеца.

— Оно самое, — машинально отвечаю я, вертя клинок и так, и эдак.

В первый раз я его толком не рассмотрел, не было времени, да и сейчас его нет, но… Я присматриваюсь к рукоятке и замечаю, что в её торце есть небольшая щель, в которую не пролезет и лезвие ножа, а только нечто, по толщине, чуть больше, чем лист бумаги. Как раз такая вещь, как…

«Карта! — мысленно ликую я. — Которую я забрал из кармана жнеца, которого убил. Он ещё тогда, перед своей смертью сказал, что она мне ещё пригодится. Вот и пригодилась!»

Я роюсь во внутреннем кармане пальто. Достаю из него несколько карт, прям целую коллекцию. Подкидываю их в воздух и… Они зависают прямо передо мной.

Телекинез удобная штука, скажу я вам! И эффектно, и действует на мой отряд, как магия, и руки у меня свободны.

Выбираю из карт ту, которую я про себя назвал «Бес». Она должна идеально войти в щель в рукоятке клинка жнеца. Тонкая, металлическая, гибкая и изящная одновременно.

Секунду подумав, я засовываю карту в щель, рогами чёрта наружу.

Карта входит в щель, как раскалённый нож в масло. Раздаётся едва заметный щелчок. Я обхватываю рукоятку правой рукой, сжимаю её, и взмахиваю в воздухе.

Вуаля!

Я, как заправский фокусник, извлекаю из рукоятки лезвие чёрного цвета. Точнее, оно само, за секунду, выходит из рукоятки с небольшим эфесом и почти без защитной дужки.

Не очень длинное, пружинистое и будто состоящее из нескольких сегментов, которые входят один в другой, как части у подзорной трубы.

Я взмахиваю клинком. Воздух гудит от движения и, как мне показалось, за лезвием остаётся призрачный шлейф из едва различимого синего пламени.

Ещё одни взмах. Рублю сверху вниз и потом наношу укол в невидимого противника.

Рассматриваю клинок с разных сторон. Необычное оружие. Но явно сделано для аристократов.

Мечом его не назвать, шпагой тоже, и для рапиры он не подходит. Для кинжала он слишком длинен. На саблю или шашку тоже не тянет — прямой.

Троица смотрит за всеми моими манипуляциями и молчит. Для них, как я думаю, всё это сродни магии или колдовству.

— На кой чёрт он тебе нужен? — наконец не выдерживает Ярый. — Ты что, рубиться на нём будешь?

— Кто знает… — неопределённо отвечаю я, — кто знает, что нас ждёт впереди!

— Двинули! — я, на ходу, забираю карты прямо из воздуха и закидываю их себе в карман.

Клинок я не стал складывать. Он просто летит по воздуху рядом со мной. Сил на него много не уходит, зато он всегда под рукой. Одно движение и я могу им фехтовать.

Идём дальше. «Томми-ган» держу наготове. Напряжение нарастает с каждой секундой. Вонь, смрад, тошнотворный комок, который подкатывает к горлу и чавканье жидкой грязи под ногами — всё осталось, где-то там — позади.

Я ощущаю взгляд, даже взгляды. Невидимых сущностей становится всё больше и больше и я, каждую секунду, ожидаю их нападения, которое я ещё не знаю, как отразить.

Коллектор извивается перед нами, как бесконечная кишка. Свет факелов мечется из стороны в сторону, над головой нависает далёкий кирпичный свод. Но, мне кажется, что с каждым шагом он становится всё ниже и ниже. Давит своей нереальной массой и хочет тебя раздавить, как насекомое, которое забралось туда, куда не следует.

— Долго ещё? — спрашиваю я у Проныры.

— Нет, — кукла мотает головой, — ещё чуть-чуть и появится развилка.

— Я ни за что не поверю, что ты лазил сюда один! — вворачивает за моей спиной Ярый. — Давай, колись! С кем ты сюда хаживал?

— Да один я был! — не сдаётся Проныра. — Какой идиот сюда полезет в своём уме? Нет таких!

— Всё равно, не верю! — бубнит Ярый. — Брешешь поди! Как обычно! Веры тебе, ни на грош!

— Да отстань ты! — Проныра стоит на своём. — Сам всё увидишь!

— Тише! — я поднимаю руку вверх. — Слышали?

Отряд останавливается и все обращаются в слух.

— Ничего, — шепотом говорит Проныра, — а ты чего слышал, а, князь?

— Вроде как, были голоса, — отвечаю я, — тихие такие. Почти неразличимые.

— А может быть это... у тебя в голове гудит? — произносит Ярый. — Здесь такая вонь, что у меня самого, будто с похмелья, башка раскалывается.

— Он прав! — внезапно говорит Морган. — Я их тоже слышал!

Проныра и Ярый озираются по сторонам. Кукла целится из своего пистолета, а здоровяк ведёт стволом хауды по широкой дуге.

Я тоже целюсь из «Томми-гана» в сумрак, который едва разгоняет хаотичный свет огня, а Морган, высоко подняв факел, светит туда, откуда мы пришли.

Я оборачиваюсь. Ничего. Пламя высвечивает тёмный свод, кучи, не найду другого слова — дерьма, в виде мусора и хлама, а ещё…

Я поднимаю глаза вверх и замечаю, что на меня смотрят. Не образно говоря, а на самом деле.

В мутной дымке, которая поднимается вверх в виде испарений под самый свод коллектора, я вижу смутный силуэт, почти призрачный, как лёгкий туман над водой. До него метров десять-пятнадцать.

И у этой фигуры есть глаза. Они едва заметно светятся в сумраке. Затем, нечто исчезает, чтобы появиться уже гораздо ближе.

— Всем встать за мной! — приказываю я и делаю шаг вперёд, точнее назад — туда, откуда мы пришли.

Морган обходит меня и становится за моей спиной.

— Никому не стрелять! — добавляю я. — Только по моему приказу! Я ещё не знаю, что это такое!

Сущность смотрит на меня, а я на неё. Мы точно решаем, как быть дальше. Не уверен, возьмут ли её пули, даже если я наделю их… Чем наделю? Какими должны быть патроны, чтобы можно было стрелять ими по аниме? Вы знаете? Я вот нет.

— Смотри, князь! Там ещё! — говорит позади меня Проныра.

— И ещё! — вторят ему Ярый и Морган.

Я не отвлекаюсь. Не знаю, что ждать от этих душ в виде анимы, а они, и я в этом уверен, не знают, чего им ждать от меня.

Но, так долго продолжаться не может. Слишком велика их злоба. Она исходит от них горячими волнами. Сжигает, не хуже огня, и жалит кожу безумной ненавистью.

Пока повисла пауза, я прикидываю, чем они могут нас атаковать. Никакого оружия у них не видно. Ни холодного, ни огнестрельного.

«У Мейджора — того слуги Торговца, в виде летающих глаз и пары рук, был хотя бы револьвер, — думаю я, — а у этих, ничего! Это значительно осложняет ситуацию! Неопределённость, когда не знаешь, как действовать дальше».

— Идём дальше, к развилке! — приказываю я, — Обратной дороги для нас нет! Медленно, без резких движений! След в след. Глаз с них не сводим! Я — замыкающий! Без моего приказа ничего не предпринимать! Усекли?

— Поняли, — хором отвечает вся троица.

Если даже мне не по себе, то, представляю, что творится у них в головах.

Держу в руках «Томми-ган». Клинок жнеца по-прежнему висит в воздухе, рядом со мной.

Мы, медленно, отходим вверх по сточному коллектору. Души следуют за нами. Дистанция не увеличивается и не сокращается, будто они, чего-то ждут.

Я перебираю в голове все свои сверхспособности: остановка времени, хронокарта, изменение физического состояния предметов, телекинез. Выбираю его. Ничего лучшего мне не пришло в голову. Тем более, что я смогу создать защитное поле — щит, как тогда, с големом, который, может быть, их остановит. Я надеюсь на это, а другой надежды у меня нет.

Шаг, ещё один шаг.

Третий, четвёртый, пятый.

Отряд пятится, медленно обходя препятствия на нашем пути. Это чертовски замедляет скорость.

Факелы горят всё тусклее и тусклее, и вскоре нас накроет абсолютная тьма. У меня ещё есть запас, в моём потустороннем хранилище, но, чтобы их извлечь, а потом запалить, уйдёт несколько секунд, а эти секунды могут стоить нам жизни.

Надо, или обострить ситуацию, и, как-то вынудить этих сущностей атаковать, или…

Идея снова приходит мне в голову, сама собой, как вложение со стороны.

«Если они до сих пор не напали на остальных, то это означает, что им нужен только я. Моя анима! Твари, будто загоняют нас в ловушку, как охотники, шаг за шагом смыкая кольцо вокруг зверя. Одному мне с ними не справиться. В этом я уверен, но их явно сдерживает мой клинок жнеца. Это оружие, точно им не по нраву, но не настолько, чтобы отступить. Но это — не точно. Всё придётся делать по наитию, больше полагаясь на удачу, чем на мой опыт. Третьего не дано! Была не была!»

Я останавливаюсь и поднимаю руку, давая понять моему отряду, чтобы они тоже замерли.

Опускаю «Томми-ган» стволом вниз, и разжимаю пальцы. Оружие зависает на уровне пояса, а я, одновременно, протягиваю руку и беру клинок, который будто следовал за мной на невидимой привязи.

Рифлёная рукоятка придаёт мне уверенности. Я выставляю клинок перед собой и делаю шаг вперёд, по направлению к тварям.

Они не двигаются с места, но только, чем ближе я к ним подхожу, тем труднее мне это становится, будто я упираюсь в невидимую стену.

Ещё шаг.

У меня в голове раздаётся низкий и протяжный шепот. Слов не разобрать. Похоже на латынь, но только похоже. Грубый язык, очень древний и, явно мёртвый. Надеюсь, вы поняли, о чём это я.

Я поднимаю клинок над головой. Смотрю, не мигая, на анимы и жду, что они предпримут.

— Ярский! — внезапно раздаётся крик Проныры у меня за спиной.

Я оборачиваюсь и вижу, как с той стороны, будто из небытия, появляются новые души и за ними стоят едва различимые тени, отдалённо похожие на людей, которые собрались поглазеть на представление.

«Игроки! — взрывается у меня в голове. — За этими душами стоят те, кто хочет моей смерти! Точнее — они хотят вытащить мою аниму, чтобы её выгодно продать!»

— Пригнись! — кричу я и действую так, как подсказывает мне мой опыт пребывания в Лимбусе — бей первым!

Хоп!

Меня поднимает в воздух. Время останавливается, будто я снова оказался на потоке.

Сила телекинеза струится по моим жилам. Боль в голове, возгласы удивления Ярого, Проныры и Моргана, и окружающий меня мир уходят на второй план.

Я будто скольжу между двумя слоями реальности — Лимбуса и некой надстройки — Тонкого мира, где обитают неприкаянные души проклятых.

Я чувствую жжение, словно меня опаливает пламя или цепляет мороз. До хруста в костяшка сжимаю рукоятку клинка жнеца, направляя в него часть своей силы, которую я извлёк из боли и ненависти, и по лезвию, как молнии, проносятся уже отчётливо видимые в сумраке электрические разряды.

Поднимаю голову. Я вижу каждую аниму, чётко, как никогда ранее, будто зрение переключилось в другой режим виденья.

Оскаленные хари. Горящие глаза. Раззявленные пасти с острыми клыками. Подобие безногих тел с когтистыми лапами.

Души словно колышутся на ветру. Чего-то ждут, но не нападают.

Воздух вокруг клинка гудит, как огонь в жарко растопленной печи. Я поднимаю своё оружие над головой. Напитываю его злостью. Больше. Больше! Ещё больше! Пока всё это не превращается в чистую энергию разрушения.

Я тоже выжидаю. Управляю своим телом, которое висит в воздухе, так же легко, будто я стою на земле.

Пошла игра на нервах, кто первый дрогнет и сделает ошибку, тот и проиграет!

Я догадываюсь, какая невероятная сила заключена в этом клинке. Но её нужно испытать. А для этого требуется подопытный — анима, которую можно пустить в расход.

И такая душа быстро находится.

От толпы отделяется анима и бросается прямо на меня.

Я, мгновенно, перемещаюсь по воздуху. Делаю обманное движение корпусом, резко ухожу в сторону и…

Тело снова работает само собой, на опережение.

Я выбрасываю левую руку вперёд и представляю, что я хватаю аниму за глотку.

Мои пальцы будто смыкаются на чистом льде, в мороз градусов под сорок.

Кожу жалит тысяча острейших игл. Я терплю эту боль. Терплю! Не отпускаю аниму, которая находится от меня в паре метров, а потом, неожиданно, наношу удар клинком в эту душу туда, где у обычного человека находится сердце.

Ширх!

К моему удивлению оружие входит в душу с трудом, как в настоящую плоть.

Тварь орёт. Точнее, её протяжный вопль раздаётся прямо у меня в мозгу, едва не раскалывая мою голову на части.

Махом выдёргиваю клинок, и анима падает вниз, под ноги Проныры, который, от неожиданности, стреляет прямо в голову корчащийся в грязи твари.

Бах!

Башка анимы точно взрывается изнутри, а её тело воспламеняется и сгорает за пару секунд в синем пламени.

До меня доходит, что я нащупал тактику уничтожения этих тварей. Я их ослабляю, а остальные добивают.

Вскидываю голову. Смотрю на эти души, а затем на тени, которые за ними стоят.

Не вижу между ними связей или нитей, как тогда, когда я убил и, заодно, освободил Мейджора.

Они просто наблюдают. Смотрят, как зрители в театре. Так пусть они увидят, на что я теперь способен!

Анимы, точно прочитав мои мысли, наваливаются на меня скопом, атакуя со всех сторон и это, скажу я вам, то ещё зрелище!

Души внедряются, иного слова я не нахожу, во весь тот хлам, что валяется на дне коллектора.

Куски железа, трубы, кирпичи, камни, комья земли, ветви деревьев и прочая, прочая, прочая.

Эдакий телекинез наоборот, когда ты сам становишься предметом для перемещения.

Вжих!

Ширх!

Бух!

В меня летит всё подряд. Но я и я не лыком шит! Перемещаюсь с небывалой скоростью. Мгновенно оказываясь, то в одном месте, то в другом, одновременно успевая силой мысли отбрасывать от себя всё это дерьмо, захватывать анимы и колоть и рубить их клинком, который стал продолжением моей руки.

— Вали их! Вали сук! — ору я, быстро пролетая под сводом коллектора. — Стреляйте им в головы!

Судя по звукам снизу — частой пальбе, троица действует, как надо — добивает всех, кто падает вниз.

Я получаю удар в спину. Прямо между лопаток. Кинули, чем-то тяжёлым, наверное, кирпичом. Голова, как чугунная, но тело, моё тело! Оно живёт само по себе!

Разворачиваюсь. Притягиваю к себе аниму и пронзаю её клинком насквозь.

Ширх!

Клинок упивается смертью тех, кто уже умер и видим только в качестве призрачной оболочки.

Рядом с моей головой пролетает труба. Очень близко! Очень. Пару сантиметров левее и череп пробило бы насквозь.

Ухожу вверх. Под самый коллектор. Я не летаю, как птица. Перемещаюсь, держа тело вертикально, вытянув левую руку для захвата душ, а правой втыкаю в них клинок.

Оружие жнеца действует, как нечто, что разрушает души изнутри. Нарушает некую незримую связь, которая связывает их с миром Лимбуса и тем, откуда они пришли.

В меня летит кусок металла. Анима тащит его, как снаряд. Стою, не двигаюсь. Перехватываю его в самый последний момент, почти допустив удар, а затем наношу прямой удар прямо в душу, в глазницу.

Ширх!

Во все стороны, как мне кажется, летят брызги, какого-то вещества. Это — не кровь, а некая субстанция, ставшая видимой, после того, как я вонзил клинок.

Анима падает вниз, где её обращает в сгорающий прах выстрел Моргана.

Перемещаюсь. Уворачиваюсь от душ, превратившихся в оружие. Меня обдаёт ледяным воздухом. Кручусь и убиваю, убиваю, убиваю!

Скорость ­— моё спасение! Но этого, мало! Мне нужно, что-то вроде щита, незримого, который я смогу использовать, чтобы закрыть себя со всех сторон и перебить этих тварей! Всех до одной!

«Думай! Думай! Думай! — приказываю я себе. — Если мне не выиграть этот бой, то я, хотя бы, сведу его вничью!»

— Проныра! — ору я сверху. — Сколько ещё до развилки?

— Почти пришли! — раздаётся сквозь грохот пальбы. — Ещё метров тридцать! Она, как раз находится за решёткой, которая перегораживает коллектор!

Я, на мгновение, оборачиваюсь и вижу, что, действительно, в нескольких десятках шагах от нас находится массивная решётка, сделанная из толстенных металлических прутьев, переплетённых друг с другом.

Она, совсем немного, не доходит до дна, чтобы не перекрывать русло коллектора и не ограничивать ток воды, когда она здесь была, но решетка задерживает весь тот хлам, который сейчас лежит подо мной внизу, а возле перегородки, так целый завал из мусора. Так просто уже не пройти.

— Отходим к решётке! — кричу я моим друзьям. — Живее! Я их задержу!

Анимы тоже группируются. Они явно хотят меня доконать. До остальных им нет дела. И в этом моё спасение, и моя погибель!

Я тяжело дышу сквозь маску. Леди Мод тоже молчит. В битве явно появилась пауза, но это — затишье перед бурей.

Судя по тяжелому дыханию троицы, все они находятся у меня за спиной. Мы отходим по коллектору, к решётке, за которой находится развилка, если Проныра не напел нам про неё. Но до неё ещё нужно дойти!

И только я могу остановить этих тварей!

Я часто-часто дышу. Анима в маске действует, как стимулятор. Крепкий кофе, помноженный на тысячу. Сердце, вот-вот, выскочит из груди. Меня мутит. Всё плывёт перед глазами. У меня один шанс на миллион, что то, что я задумал — сработает. И я его не упущу!

И то, что я задумал, вам точно понравится, если я конечно не сдохну при этом, друзья мои.

— По моей команде! — отдаю я приказ отряду. — Как только я скажу, бегите! Бегите, что есть духа, если хотите выжить!

Троица молчит, а я действую. Держу клинок перед собой, а левую руку поднимаю к своду коллектора, который находится надо мной, метрах в десяти. Так мне легче представить, как я выдираю из кладки камни.

Напрягаю все свои ментальные силы. Всё, что у меня есть. От напряжения, у меня едва не лопаются жилы. Скрежещу зубами. Боль в затылке достигает апогея и… камни сдвигаются.

Сначала медленно, миллиметр за миллиметром, а потом, всё быстрее и быстрее, один за другим.

Сверху сыплются остатки раствора, песок, земля и каменное крошево. Раздаётся грохот, будто кладка и основание пришли в движение от самого верха Лимбуса.

Грохот сменяется тяжким стоном, как будто разом выдохнули тысячи заблудших и проклятых душ.

— Бегите! — кричу я, что есть мочи Моргану, Ярому и Проныре. — Бегите, безумцы! И, не оглядывайтесь!

Я, рывком, дёргаю на себя левую руку, и каменный свод обрушивается вниз, прямо на меня…

Глава 12

Бах!

Сверху раздаётся невероятный грохот. Каменная кладка, как лавина, идёт прямо на меня и на души, которые находятся от меня метрах в десяти.

Я не думаю, что кирпичи могут причинить им вред, но мой расчёт был не на это.

Вскидываю руку, и каменная кладка застывает в метре от меня.

Я держу её! Держу! Чего бы мне это не стоило!

Мне кажется, что на меня сейчас навесили все грехи мира. Невероятная тяжесть давит сверху, грозит расплющить, но я выдерживаю этот натиск. А потом, слыша, как за спиной раздаётся топот ног моих друзей, которые улепётывают с места обвала со всего духа, я выдёргиваю из этой массы кирпичи, отлетаю на несколько метров назад, поближе к решётке и заставляю камни вращаться вокруг себя. Одновременно, я отпускаю остальную кладку, которая с грохотом и шумом падает вниз, прямо в русло коллектора.

Бух!

Чувствую, как всё вокруг меня содрогается до самого основания.

Мой план входит в решающую фазу. Кирпичи проносятся у меня перед глазами. Всё быстрее и быстрее, по сложной траектории. Они описывают вокруг меня восьмёрки, круги, эллипсы и становятся подобием щита. Только из камня.

Скорость нарастает. Воздух гудит от пролетающих рядом со мной камней. Я удерживаю их в воздухе, как и самого себя, одной силой мысли!

Не спрашивайте меня, как мне это удалось. Но я точно знаю, что во мне говорит опыт прожитых мной жизней. И, видимо, в одной из них, я был больше, чем просто человек, дуэлянт, ганфайтер и просто безбашенный сорвиголова. Я был… Слово так и вертится на языке.

«Я был… — мысленно ликую я, — чёртовым реинкарнатором! Той самой первородной человеческой душой, (и в это я почти верю!) которая ведёт свой путь с самого сотворения мира, когда её населяли падшие ангелы и нефилимы!»

Вот это я завернул, друзья мои! Мне кажется, что я сошел с ума. Этого не может быть! Но я же, как-то умудрился сделать то, что вы сейчас видите перед своими глазами! Правда?

Я бы и дальше развил бы эту мысль, но реальность бьёт меня по голове, будто молотом. Из испарений и пыли выныривают анимы. Несколько десятков. Каждая из них несёт в себе камень (да, да, именно в себе!), стальную трубу или полусгнивший ствол дерева.

Оружие душ, навечно проклятых в Лимбусе — этого преддверия ада, в котором они заперты до скончания веков.

Они смотрят на меня, а я на них, сквозь круговерть кирпичей из кладки перед глазами.

«Им не прорваться сквозь этот щит, — думаю я, — не должны».

Они атакуют меня все разом. Толпой. Как единый организм.

Бух!

Я швыряю в них камни. Души сносит, а на других я обрушиваю всю свою ярость и способность управлять предметами на расстоянии.

Анимы точно попадают под винт парохода. Их расшвыривает в стороны, кромсает на части и разрывает на клочки.

Удерживаю щит из последних сил. Боль в голове выходит на запредельный уровень, когда кажется, что лучше сдохнуть, чем её терпеть.

Чувствую, как из носа течёт кровь. В маске хлюпает. Я плохо вижу. Всё, как в тумане. Действую больше по ощущениям, чем на физике. Одни первобытные рефлексы.

Избиваю анимы справа!

Слева!

Поворот!

Удар!

Ещё удар!

Души отлетают от меня, как горох, брошенный об стену.

Щит из камней вращается вокруг меня с такой скоростью, что я их перестал различать. Одно гудение и шлейф из потревоженного воздуха.

Я медленно отступаю. Я знаю, что, ещё немного, и я исчерпаю весь запас своих сил, рухну вниз и, тогда, эти твари набросятся на меня и мне нечем будет им ответить.

Быстро вращаюсь вместе с потоком кирпичей, чтобы оценить расстояние до решётки.

Десять метров.

Лечу.

Пять метров.

Снижаюсь.

Силы на исходе.

В конце я устрою этим тварям сюрприз, и они меня точно надолго запомнят!

— Ярский! — внезапно кричит мне Проныра, и мне кажется, что его голос доносится до меня из бесконечного далёка. — Быстрее! Начинается новый хроноцикл! Мы должны попасть в дверь! Иначе мы застрянем здесь навсегда! Давай!

Я опускаюсь вниз. Смотрю на коллектор. До него метра два. Щит из кирпичей теперь вращается у меня над головой.

Ступаю на камень. Души приближаются, и я… запускаю в них камни один за другим, как выпущенные из пращи, а сам, стараясь не показать, что я сейчас, наверное, подохну, бегу в сторону решётки. Ныряю под неё. Застреваю, зацепившись одеждой за острый край металла.

Меня тянут на себя Ярый и Проныра, а Морган, в это время, палит по анимам, стараясь попасть в трубы и куски каменной кладки, которые они удерживают.

Бах! Бах! Бах!

Я уверен в Моргане. У него не дрогнет рука. Это не остановит анимы, но даст нам фору секунд в тридцать.

Раздаётся треск рвущейся материи, и Ярый с Пронырой протаскивают меня под решёткой, на ту сторону коллектора.

— Быстрее! — торопит меня кукла. — Вот, как я и говорил, — развилка, — Проныра показывает рукой в сторону нескольких ответвлений от коллектора, намного более мелких, чем его основная часть. Только для стока воды.

— Куда дальше? — рявкаю я, повесив клинок в воздухе. — Где двери к Взломщику?

Вместо ответа у Проныры округляются глаза. Он поднимает руку и, дрожащим пальцем показывает мне, куда-то вверх.

Земля дрожит у меня под ногами. Всё ухает. Мерцает. Искажается, как если бы смотреть под водой с открытыми глазами. Изменяется, будто само пространство готовится разорваться на части.

Я оборачиваюсь и вижу, как прямо над нами, из сгустившегося воздуха, появляются три воронки.

В…жух!

Они замирают. Окружающая меня действительность, будто преломляется, как в кривом зеркале, и из воронок исторгаются двери. Если это так только можно назвать.

Я вижу одинаковые огромные проёмы, вроде дверных, чёрные прямоугольники, примерно три на два метра. Они затянуты, как бы ртутью, что ли, по поверхности которой расходятся волны.

— В какую из них мы должны войти? — спрашиваю я Проныру. — Ну?!

— Я… я, — голос у куклы дрожит, — я… не знаю!

— Чего?! — взрываюсь я.

На меня накатывает волна бешенства. Я хватаю куклу за грудки и поднимаю его вверх, на уровень моего роста.

— Что ты сказал? Не знаешь! А как ты тогда попал к Взломщику?!

— Князь! — бубнит Морган.

— Потом! — я испепеляю Проныру взглядом.

— Князь! — настаивает Морган. — Анимы приближаются к нам!

— Как выбрать дверь?! — спрашиваю я куклу, не обращая внимания на предупреждение гиганта. — Отвечай мне! Живо!

Проныра дрожит. Мнётся. Мямлит и, едва слышно, мне говорит, почти шепотом:

— Наугад.

— Чтоб ты сдох! — я разжимаю пальцы, и кукла грохается на пол.

Передо мной стоит задача, решения которой я не знаю. Ну, что же. Делать нечего! Доверюсь своей чуйке.

Смотрю на двери. Быстро, без концентрации, и выбираю ту, на которую, что называется, сразу лёг глаз. Этот способ меня ещё ни разу не подводил.

— В эту! — я показываю на ту, что находится слева от меня. — Все скопом! Разом! Погнали!

Я хватаю Проныру. Ярый и Морган находятся рядом, и мы, все вчетвером, ныряем в проём, как раз в тот момент, когда все они схлопываются, и нас поглощает тьма…

***

Тьма.

Вспышка.

Тьма.

Вспышка.

Они чередуются друг за другом.

Холодный ветер лупит в лицо.

Ни черта не видно! Только ощущение, до дурноты, до блевотины, что ты падаешь в бездну.

Бах!

Громкий хлопок бьёт по ушам и ко мне возвращается способность видеть.

Муть застилает глаза, точно открыть их под водой.

Пелена быстро спадает, и я вижу, что я и мой отряд находится на железнодорожной станции. Только очень древней, заброшенной под сотню лет назад. Вдоль платформы стоят газовые фонари, чей свет едва пробивается сквозь плотный туман.

Оборачиваюсь, и замечаю, что проход схлопывается и исчезает за секунду. Хоп! И нет его, будто никогда не бывало.

— Сработала значит, эта хреновина! — глухо говорю я.

Нас точно перенесло в другую точку Лимбуса и Аркена, но вот, куда именно, и есть ли здесь Взломщик, я пока не знаю.

— Где мы? — спрашиваю я у Проныры. — Взломщик здесь живёт?

Пока кукла, как обычно жуёт сопли и тормозит, я продолжаю осматриваться и меняю клинок на «Томми-ган». С ним мне спокойнее.

— Куда это нас забросило? — доносится из-за моей спины голос Ярого.

— Я даже не слышал о таком месте! — вторит ему Морган. — Прям, терра инкогнита!

Чтобы вы поняли наше удивление, представьте себе, что вы внезапно оказываетесь на всеми покинутой платформе на вокзале. Снизу находится несколько железнодорожных путей, чьи концы теряются в густой дымке.

Сверху явно должен быть потолок — свод этого огромного пространства, которое язык не повернётся назвать пещерой. Но его тоже не видно. Всё, как тумане. За молочно-серой завесой ничего не видно.

Рядом находится сам вокзал — старинное здание с выбитыми окнами, покосившимися стенами с сорванными с петель дверями.

Вокруг, на сколько хватает глаз, царят тлен и запустение. Посыпавшаяся штукатурка. Глубокие трещины змеятся по стенам, которые покрыты мхом и растениями, проросшими прямо из кирпичной кладки.

Еще дальше, в тумане, теряются остовы паровозов, вагонов и, каких-то угловатых машин, предназначение которых мне непонятно. Всё давно проржавело, краска облупилась, а деревянная обшивка вагонов местами сгнила до дыр.

Если бы я не знал, что нахожусь глубоко под землёй, где-то под Лимбусом, то я бы подумал, что попал на вокзал, где-нибудь в Англии или в Санкт-Петербурге, например, на «Балтийский».

Всё, одновременно, и похоже и нет. Я не могу сначала понять, что здесь не так, как, наконец, до меня доходит. Здесь, в этом месте, всё приобрело гротескные, исковерканные и причудливые формы. Всё выглядит нереальным, хотя до всего можно дотянуться рукой.

Мы точно переместились в королевство кривых зеркал. Здесь, на сколько хватает глаз, нет параллельных линий. Всё, какое-то угловатое, ненастоящее. В реальности, так не бывает! Как раз место для Взломщика, если он вообще существует.

Делаю шаг по перрону, целясь в сумрак из «Томми-гана». Настоящая обитель теней. Здесь точно должны водиться призраки. Место, как раз для такой нечисти.

Останавливаюсь. Прислушиваюсь. Туман искажает все звуки, но мне показалось, что, где-то там, впереди, раздались быстрые шаги. Будто, кто-то пробежал по перрону и заныкался за вагонами.

На крысовика не похоже! Новое существо? Или, сам Взломщик?

— Что там? — тихо спрашивает Морган.

— Там, — я показываю стволом «Томми-гана» в туман, — кто-то есть!

— Да кто… — начинает, как обычно бубнить Ярый, — там может быть? Крысы только!

— Тише ты! — я опускаю маску с анимой на шею и прикладываю палец к губам. — Надо быть наготове! Пошли! Проныра, — я смотрю на куклу, — ты шкеришься за мной. Морган вперёд, метров на двадцать, не больше! Я с Ярым тебя прикрываю! Потом меняемся! Работаем двойкой плюс один! Ясно?

— Да, — одновременно отвечают мне Морган и Ярый.

Проныра молчит. На нём нет лица. Он стоит весь белый, будто вот-вот грохнется в обморок. (кукла!!!)

Я решаю, ни о чём его больше не расспрашивать. Потом разберёмся, наврал он нам, что был у Взломщика или нет. По крайней мере, мы действительно переместились из коллектора в совершенно другое место.

Меня ещё порядком мутит. Голова ноет, но уже не так сильно, как тогда, когда я расшвыривал анимы кирпичами. Не знаю, смогу ли я ещё раз провернуть такой фокус, но отдых мне точно не повредил бы!

Мы проходим ещё несколько метров по платформе. Останавливаемся. Я и Ярый присаживаемся на одно колено, а Морган, глянув на меня и получив от меня кивок, срывается с места и бежит вперёд.

Мы его прикрываем, целясь в туман, в котором быстро пропадает его массивная фигура, будто он его поглотил. Остаётся только силуэт, который замирает на самом краю перрона.

— Пошли! — приказываю я Ярому и Проныре. — Не стрелять без моего приказа!

Я помню, что Проныра мне говорил, что Взломщик живёт здесь, под землёй, на этой заброшенной станции, где ещё должен быть паровоз.

«Где же он обитает? — мучительно думаю я. — Здесь можно плутать не один день, прежде мы его найдём. Место-то — огромное! Прям целая станция, а не захудалый полустанок».

Я решаю поставить себя на место Взломщика, даже если он и безумен, навряд ли он будет ныкаться на станции. Там холодно, неуютно, всё заброшено и, наверняка, сквозь щели продувает ветер.

«Я бы на его месте, — продолжаю я размышлять, — выбрал бы себе вагон первого класса — синего цвета, если здесь вообще принята такая градация. А что, в купе можно запереться и поспать, есть вагон-ресторан, если Взломщик вообще ест. Удобно, безопасно, комфортно. Его и будем искать».

— Спускаемся с платформы! — отдаю я новый приказ. — Ищем вагон, который сохранился лучше остальных! Идём вдоль путей! Смотреть в оба!

Троица мне кивает и Морган снова бежит вперёд. Внезапно, метров через десять, он останавливается и замирает, будто, что-то услышав.

Мы несёмся к нему.

— Что случилось? — шепотом спрашиваю я у Моргана.

— Там, — он показывает стволом оружия в туман, — там, кто-то был! Я слышал смех.

— Смех? — удивляется Ярый. — Ты ничего не попутал?

— Нет, — Морган мотает головой, — не попутал!

— Идём все вместе! — приказываю я. — Я — первый! Остальные — за мной! Морган — замыкающий!

Мы двигаемся дальше. Туман, как живое существо, становится всё гуще и гуще. Цепляется, липнет. Картинка искажается. Я вижу не больше, чем на пять шагов. Дальше всё тонет в мутной поволоке.

Перемещаю палец со ствольной коробки «Томми-гана» на спусковой крючок. Я вовсе не хочу палить в Взломщика, но нужно быть готовым ко всему. К любой неожиданности. Вдруг, здесь таится, что-то похуже, чем крысовики, големы и анимы.

Так мы проходим ещё метров двадцать. Слева и справа от нас стоят вагоны. Точнее, не совсем стоят. Они сошли с рельсов и покосились. Некоторые валяются на боку.

Разбиты, разломаны, сгнили и заржавели.

Сердце бешено стучит в груди. Напряжение нарастает. Троица идёт за мной. Прямо по пятам. Я оборачиваюсь и вижу, что Морган озирается по сторонам и держит на прицеле крыши вагонов, тыл и верх.

Если, оттуда, что-то и выскочит, он встретит тварь шквальным огнём. Это меня успокаивает. Морган явно разбирается в военном деле. Кем же он был в прошлой жизни? Точнее, та душа, которая находится в этом теле.

Не знаю, как вам это объяснить, но я не чувствую в этом гиганте подвоха, что ли. Второго дна. Это, — не означает, что я ему доверяю, но положиться могу, в отличие от Ярого и Проныры.

Кукла ведёт свою игру, и я не поставлю и ломанного гроша на то, что он не работает на Дьюка.

А вот Ярый. Он точно себе на уме. За образом эдакого простоватого рубахи-парня с открытой душой, и, несдержанного на язык, скрывает нечто другое — холодный расчёт, трезвый ум и желание подняться за счёт других. В этом я уверен. Чуйка на людей меня ещё никогда не подводила. Стоит к ней прислушиваться!

Ярый сопит за спиной. Держит хауду и целится из своего обреза в туман. Нервы у него ни к чёрту! Это сразу видно. Дёрганный он, какой-то, возбуждённый. Что за анима находится внутри этого тела, а?

Подумаю об этом потом!

Мы проходим ещё несколько метров. Я вслушиваюсь в каждый шорох и движение ветра.

Туман скрадывает все звуки, искажает их и превращает в ничто.

Ещё один шаг.

Остановка.

Ещё шаг.

Третий.

Мне кажется, что в тумане я вижу, какое-то движение.

Поднимаю руку вверх, давая понять остальным, что нужно остановиться.

Точно!

К нам, кто-то приближается!

Я слышу топот ног. К нам бегут. Расстояние сокращается!

— Не двигаться! — приказываю я, держа на прицеле ту точку, откуда, как я думаю, на нас выбежит нечто. — Ждём!

Движение справа! Там мелькнула тень!

Перевожу туда ствол «Томми-гана» и, краем глаза замечаю, как Ярый жмёт на спуск.

Я, мгновенно, разворачиваюсь и резко опускаю ствол его хауды вниз, ударив его по рукам «Томми-ганом».

Бах!

Он, по инерции, дожимает спусковой крючок и разряжает оба ствола в землю.

— Чтоб тебя! — ругается Ярый.

— Я же приказал! — рычу я. — Никакой…

Я не заканчиваю фразу, как спереди раздаётся смех, такой, знаете ли, искусственный, с издёвкой, как у клоуна в дешёвом цирке.

— Ааа… ха, ха, ха!

Тень мелькает слева. Резко, рывками, перемещается на путях, в мгновение ока, прыгнув вверх, оказывается на крыше вагона, пробегает по ней, и исчезает в тумане.

— Ещё раз так сделаешь! — цежу я, глядя на Ярого. — Я тебе все зубы выбью, понял?!

— А ты рискни! — здоровяк сжимает свои кулачища и быстро перезаряжает хауду, переломив стволы. Взводит курки и закидывает оружие на плечо. — Князь!

Я смериваю Ярого тяжелым взглядом. Спускать на тормозах его поведение нельзя, но и биться на кулаках у меня сейчас нет ни времени, ни желания. Сделаем по-другому.

Хоп!

Здоровяка поднимает в воздух метра на два. Он пытается навести на меня хауду, но я, мысленно, выкручиваю его руку и ружьё с глухим стуком падает на землю.

Ярый не теряется, и достаёт свой шестиствольный пистолет. Целится в меня, как, внезапно, его рука сгибается в локте, и он, подчиняясь моей воле, приставляет пепербокс себе к голове.

— Хочешь раскинуть мозгами? — спрашиваю я у Ярого и улыбаюсь. — А?

Здоровяк бешено смотрит на меня. Его лицо наливается кровью. Он напрягает все свои чудовищные силы и пытается отвести пистолет. Тщетно!

Я держу его так, будто он к нему прикипел.

— Не стоит! — я грожу Ярому указательным пальцем. — Или мы работаем в команде, или ты сваливаешь отсюда нахрен! Усёк? Да или нет? — жестко спрашиваю я и заставляю Ярого придавить спусковой крючок шестиствольного пистолета.

— Я… — с трудом ворочая языком, произносит здоровяк, — понял!

— Так-то, лучше! — я делаю неуловимое движение рукой и Ярого опускает вниз. — Договорились? — я протягиваю здоровяку руку.

— Договорились, князь, — выдавливает из себя Ярый и протягивает мне руку в ответ. Мы обмениваемся крепким рукопожатием, но я понимаю, что он затаил на меня лютую обиду, загнав её в самый отдалённый закоулок в душе.

С Ярым, теперь, придётся держать ухо востро вдвойне. Он не из тех, кто забывает, но и уважает только лишь силу. А во мне, теперь, бродит нечто запредельное. Стоит мне только захотеть, и я размозжу ему голову камнем или отброшу от себя к стене так, что он потом костей не соберёт.

«Или…»

Я ужасаюсь этой мысли.

Если я действительно этого захочу, то я смогу его разорвать на части, просто подумав об этом. Что-же во мне таится? Какая сила? И кем я был в прошлой жизни, если мог такое удумать, а, друзья мои?

— Дальше, чего будем делать? — спрашивает меня Морган, стараясь, как можно быстрее увести разговор в другое русло, чтобы мы с Ярым не вцепились друг другу в глотки.

— Найдём Взломщика! — отвечаю я.

— А ты уверен, что это был он? — продолжает Морган.

— У нас только один в команде, кто его видел! — говорю я, глядя на Проныру. — Ведь так?

Кукла вздрагивает и поднимает на меня глаза, а я её спрашиваю:

— Узнал его смех? Поведение? Чего молчишь?

— Да, — неуверенно отвечает мне Проныра, — похоже, что это — был он.

— Так похоже или действительно он?! — рявкает Ярый, вымещая свою злобу на кукле.

— Когда я его увижу, то скажу точно! — язвит Проныра.

— Мы что, должны за ним побегать? Поискать? Поумалять его, чтобы он к нам вышел, да? — не унимается Ярый.

— Остынь! — я осаживаю здоровяка. У меня появляется одна мысль. Я вспомнил, что мне шепнула та бойкая рыжуха в салуне, перед тем, как мы ушли. Чтобы я сказал Взломщику, что я — от неё. Была не была! Чем, чёрт не шутит! Вдруг, сработает?

Тем более, у меня нет ни малейшего желания носиться, туда-сюда, по всей этой станции в тумане и искать того, кого я даже в глаза не видел!

— У него есть оружие? — спрашиваю я у Проныры. — Может в нас пальнуть?

Кукла пожимает плечами и отвечает:

— Бес меня раздери, если я знаю, что у него в голове! Он же — безумец!

— Тогда, — говорю я дальше, — будем исходить из того, что он может быть вооружён и опасен. Всем приготовиться! Оружие держать наготове, но упаси вас небо выстрелить без моего приказа! — я окидываю взглядом отряд. — Это, — в первую очередь, касается тебя! — я смотрю на Ярого. — Понял?

— Да, — отвечает здоровяк, и, нехотя, добавляет: — князь!

— Хорошо! — я окидываю станцию взглядом и, понимая, как я выгляжу в глазах остальных, что есть сил кричу:

—Эй! — мой голос разносится по всей станции и дальше, пока его не пожирает туман. — Тебе привет от Жаннет! Поговорим? У меня есть к тебе одно дело!

В ответ — тишина.

Ничего!

— Может быть он — глухой? — язвит Ярый. — А та рыжуха, так просто надула тебе в уши, а ты ей и поверил!

— Заткнись! — кидаю я.

Мы стоим. Ждём. С каждой секундой я всё больше и больше сомневаюсь, что это поможет.

Мой палец играет на спусковом крючке «Томми-гана». Ожидание безумно напрягает, особенно, когда ты не знаешь, кто может появиться.

Я уже думаю пойти и поискать Взломщика по станции дальше, как меня, точно, что-то пихает в бок и, до моего слуха долетают тихие шаги вдоль путей.

Он идёт к нам! И я не знаю, что у него на уме.

— Всем встать за мной! — приказываю я. — Не шевелиться! Даже не дышать! Кто дёрнется раньше времени получит взбучку!

Шаги становятся всё громче. В тумане возникает рослая тень. Она увеличивается в размерах. Становится даже выше, чем Морган.

«Нихрена себе, кукла!» — думаю я.

До меня доносится звук взводимого курка револьвера.

Щелчок.

«Вот мы и выяснили, есть ли у него оружие, — ухмыляясь я. — Подстава лишь в том, что я не могу стрелять в Взломщика. Он мне нужен только живым, а вот нужен ли живым ему я, — не факт. Вдруг он тоже из охотников за анимой, а?»

Я целюсь в идущую к нам тень, и, понимаю, что выхода у меня нет. Если он в меня выстрелит, то я его убью, третьего не дано.

Через несколько секунд в этом мире останется только один из нас, как на дуэли со сближением к барьеру.

На этой мысли я подвешиваю «Томми-ган» в воздух и выдвигаю из рукава пальто свой револьвер…

Глава 13

Тень приближается.

Ближе.

Ещё ближе!

За мной стоят Проныра, Ярый и Морган и дышат мне в спину. Если они дёрнутся, то испортят мне всё дело.

Взломщик, а я уверен, что это — именно он, наконец, выныривает из тумана и, я не верю своим глазам, видя то, что находится от меня шагах в десяти.

Это — кукла, но, чертовски необычная! Я даже не ожидал, что после всего увиденного в Лимбусе, меня можно ещё, чем-то удивить, но это у него получилось.

Взломщик выше Проныры, но, примерно, на две головы ниже меня. Не карлик, а именно кукла, с огромной головой, которая выглядит непропорциональна его телу. Две ноги. Две руки. В правой он держит револьвер, дуло которого он направил точно мне в грудь. Пальцы, похоже, вырезаны из дерева, но весьма искусно. Тонкая работа, ювелирная!

Взломщик останавливается и, теперь, я могу его, как следует рассмотреть. И, чем больше я на него смотрю, тем страннее он выглядит.

Одежда не в счёт, она, — самая обычная, пусть, и нелепо подобранная — небольшой чёрный цилиндр с красной лентой у основания, сюртук малинового цвета, рыжая жилетка, белая сорочка, серые штаны в крупную клетку и тёмно-коричневые штиблеты с загнутыми носками.

Но вот голова и лицо Взломщика! Они, как бы вам это описать? Он похож на Щелкунчика из сказки Эрнста Гофмана. Но, лишь похож. И, только отдалённо.

Лицо воскового цвета без малейшего признака эмоций. Всклокоченные волосы непонятного цвета. Один глаз намного больше другого. Чёрные зрачки всё время крутятся и смотрят в разные стороны, отчего создаётся впечатление, что передо мной — сумасшедший, причём, в самой последней стадии своего безумия.

Огромный рот, от уха до уха не закрывается, как при сардонической улыбке, и в нём отлично видны крупные белые зубы.

Ещё я замечаю, что на шее Взломщика висит, что-то вроде ожерелья из старых заржавевших ключей, а на поясе, на ремне, на кольце, закреплена крупная связка из блестящих и отлично сделанных металлических воровских отмычек.

Я вам всё это так подробно описываю, чтобы вы поняли, с кем я имею дело. На самом же деле его внешний вид промелькнул у меня в голове за пару секунд, но весь его образ впечатался в мозг, как негатив с фотографии.

Взломщик смотрит на меня, а я на него.

Мы целимся друг в друга. Ждём.

Неожиданно, он жмёт на спусковой крючок и из дула револьвера вылетает… конфетти.

За мгновение, как кукла это сделала, я почти дожал спусковой крючок своего револьвера, но не до конца, будто меня, что-то остановило в самый последний момент.

Хорош же я был, если бы выстрелил ему в голову!

Он меня испытывал? Нехилое такое испытаньеце! Пан или пропал!

Взломщик опускает руку с револьвером вниз и смеётся.

Смех у него странный. Безумный. Под стать его внешнему виду. Неприятный, механический, как у заведённого механизма. При этом у него не закрывается рот, а хохот доносится изнутри, из-за зубов, и это звучит реально жутко.

У куклы бешено вращаются глаза в разные стороны, она смотрит, куда-то за меня, а затем произносит скрипучим голосом:

— Чего тебе?

— Нужно поговорить! — отвечаю я.

— Ты знаешь Жаннет? — спрашивает меня Взломщик.

— Да, — киваю я, — мы с ней недавно пересеклись в одном салуне.

— Странно, — Взломщик сдвигает цилиндр на лоб и чешет затылок, — обычно, она так не делает, видимо, — кукла теперь смотрит на меня, — ты ей приглянулся!

— Может быть, — отвечаю я, а сам думаю: «Пока в его поведении нет ничего необычного. Если, конечно, скинуть со счетов его странный внешний вид, то эта кукла мало чем отличается от других обитателей Лимбуса».

Едва я об этом подумал, как Взломщик, неожиданно, выдаёт:

— У тебя есть план?

— Чего? — переспрашиваю я.

Кукла, вдруг, ни с того ни с сего, быстро крутится вокруг своей оси, резко останавливается и говорит мне дальше:

— Все, кто сюда приходил до тебя, имели план, но потом… — Взломщик замолкает и его и так огромный рот открывается ещё шире, — план имел их! И так, без конца! Без конца! Без конца! — он переходит на крик, а потом, уже тише, говорит: — Так у тебя есть план, а?

Я решаю говорить правду, или, нечто близкое к ней, и, на ходу, подстраиваться под манеру общения явно безумного Взломщика.

— А разве сюда можно прийти, если у тебя есть план? Я так не думаю! Иногда, лучше действовать без всякого плана, надеясь только на удачу!

— А удача с тобой? — не моргнув глазом, спрашивает меня Взломщик.

— Если я здесь, и разговариваю с тобой, то, наверное, да, — отвечаю я, на секунду представив, как сейчас со стороны выглядит моя беседа с этой куклой. И меня едва не пробирает на смех.

— Тогда, — Взломщик подходит ко мне ещё ближе и на ходу убирает револьвер в кобуру на поясе, — покажи её мне!

— Удачу? — удивляюсь я.

— Ну... да! — в свою очередь удивляется кукла. — Раз она с тобой, так она должна быть при тебе! Не так ли?

— А если моя удача находится вот здесь? — я стучу себя пальцем по голове. — Что тогда?

— Что за вздор! — вскрикивает Взломщик. — Удача не может находиться в голове! Иначе, это — не удача, а так — фикция! Лишь видимость!

— А ты, — мастер слова! — захожу я с другой стороны.

— Слова, они, как ветер! — отвечает мне Взломщик. — Ничего не стоят! Ценно лишь то, что можно увидеть и пощупать!

— И положить в карман! — вворачиваю я.

— А у тебя есть, что положить в карманцы? — спрашивает кукла с явным интересом.

— Имеется! — отвечаю я.

— Покажь! — Взломщик подходит ко мне почти вплотную и смотрит на меня снизу-вверх.

— Вуаля! — я извлекаю из внутреннего кармана карту Шут, которую мне дал Монти-Кид, когда я вошел в Аркен. Карта с изображением черепа в шутовском колпаке с колокольчиками. Я её уже показывал, когда был у Торговца. Там она сработала. Почему бы ей не сработать и здесь?

Я протягиваю карту Взломщику и кладу её ему на ладонь.

Кукла берёт её. Вертит между пальцев. Тщательно рассматривает, а потом обиженно мне говорит:

— Это — всего лишь кусок раскрашенного картона! Это — ничего не стоит!

— Не стоит для тебя! — парирую я. — Но имеет ценность для меня, если знать её реальную стоимость!

— Стоимость? — тянет Взломщик. — Разве может быть стоимость у этого? — он возвращает мне карту.

— Может! — отвечаю я. — Если она открывает нужные для меня двери!

— Как она может, что-то открыть? — горячится Взломщик. — Если она сделана из картона?

— Нереальное, может быть реальным! — продолжаю я. — Вопрос лишь в том, с какой стороны ты на это посмотришь!

— Ты — безумец? — неожиданно спрашивает у меня кукла.

— А разве в этом городе есть нормальные? — в свою очередь отвечаю я.

— Конечно! — выпаливает Взломщик. — Я, например!

— Тогда почему, — мне кажется, что я нащупал ключ к этой кукле, — ты выглядишь и разговариваешь, как сумасшедший?

У Взломщика ещё шире открываются и без того огромные глаза. Зрачки всё время вращаются. Он крутится вокруг своей оси ещё раз, только в другую сторону. Останавливается. Затем манит меня пальцем, чтобы я нагнулся. Я это делаю, и он шепчет мне на ухо:

— Знаешь, когда тебя окружают одни безумцы, то тогда, чтобы от тебя все отстали, надо прикинуться круглым идиотом!

«Ого! — думаю я, а эта кукла себе на уме. — Хотя Взломщик и явно сумасшедший, он, на самом деле, считает себя нормальным! На этом я его и поймаю!»

Я протягиваю Взломщику руку и говорю:

— Поверь мне, я знаю, как нелегко быть нормальным, если вокруг тебя только одни чокнутые!

— А ты, действительно, не сумасшедший? — удивлённо спрашивает меня Взломщик и жмёт мою руку в ответ.

— Нет, — я мотаю головой, — зуб даю! — я открываю рот и щёлкаю себя пальцем по переднему клыку, — а что, похож?

— Ты тоже притворяешься? — тянет кукла.

— Ага, — киваю я, — как видишь! — и я ему, по-заговорщицки, подмигиваю правым глазом и, при этом, щёлкаю языком. — Меня зовут Ярский! Князь Ярский!

— А меня, — кукла задумывается, явно вспоминая своё имя, — Краксмен! Правда все, почему-то, называют меня Взломщиком, не знаю, почему… — кукла теребит ожерелье из ключей на шее. — Чёрт, забыл почему! Я же предпочитаю, чтобы меня звали просто — Краксом!

— Договорились! — я отпускаю руку Взломщика, оборачиваюсь на своих друзей и подмигиваю теперь им. Затем снова смотрю на куклу сверху-вниз и, теперь, в свою очередь, наклонившись, тихо говорю ему на ухо: — Знаешь, Кракс, я открою тебе страшную тайну! Только об этом, никому! Обещаешь?

— Да! — кукла обращается в слух.

Я продолжаю, перейдя на шепот:

— Только чокнутые притворяются нормальными, чтобы скрыть, что они — безумны!

Взломщик вздрагивает. Видимо, я попал в точку. Я уже сам схожу с ума от этого разговора, но нужно довести всё до конца! Говорю дальше:

— Мы же с тобой, — я заглядываю в глаза куклы, — самые умные! Потому что мы — сумасшедшие! Но только, наоборот! Потому что знаем об этом, и только делаем вид, что безумны, чтобы никто не догадался, что мы единственные нормальные в этом городе!

Кракс отходит от меня. Его глаза вращаются в разные стороны всё быстрее и быстрее, будто он думает и пытается понять, что же это такое я ему на самом деле сказал. В третий раз крутится, а потом, неожиданно, мне говорит:

— Чаю хочешь, Ярский?

— Чаю? — удивляюсь я. — Не откажусь! Только покрепче! Сладкого и с молоком!

— Есть такой! — кукла мне кивает, а я, внутренне, улыбаюсь. Дело сдвинулось с мёртвой точки. Вот только неясно, реально ли Взломщик может открывать скрытые двери в Лимбусе или Проныра меня обманул. Ведь Взломщик сам мне сказал, что не знает, почему все его называют Взломщиком. Как вам такой поворот, а, друзья мои? Выясню это позже!

— Идёмте! — говорю я Моргану, Проныре и Ярому. — Нас позвали в гости!

Проныра и Морган делают шаг вперёд, Ярый же стоит на месте и недовольно бурчит:

— И чёрт меня дёрнул подвязаться на это! Если я не сойду с ума и вернусь обратно, то точно, напьюсь!

Мы идём вслед за Краксом вдоль железнодорожных путей. Оружие я не убираю, держу его наготове, но так, чтобы не напрягать Взломщика. Впереди у нас разговор и, если эта кукла действительно владеет ключами от всех дверей Лимбуса, то мне ещё предстоит его, как-то уболтать нам помочь. При условии, что он вообще об этом вспомнит! И, что-то мне подсказывает, что деньги его не интересуют. К нему нужно найти другой подход!

***

Мы проходим вдоль вагонов. Заходим за состав. Вылезаем с другой стороны. Проходим еще метров десять. Сворачиваем вслед за Взломщиком и отдаляемся от станции всё дальше и дальше.

Он идёт чуть впереди нас. Я улучаю момент. Озираюсь на Проныру и шиплю ему так, чтобы Кракс нас не услышал:

— А с тобой, я позже поговорю! Мистер Пообещаю-вам-всё!

Проныра силится открыть рот, чтобы мне ответить, но я так зыркаю на него глазами, что он тут же затыкается.

Направо.

Налево.

Прямо.

Мы всё дальше уходим от станции. Видимо Взломщик ведёт нас на запасные пути или отстойник для старых вагонов. Хотя, в этом месте, всё выглядит так, будто к вещам и предметам здесь никто не прикасался лет эдак сто.

Из тумана вырисовывается несколько вагонов, сцепленных друг с другом. Они сошли с рельсов. Стоят на земле чуть под наклоном, прямо на железнодорожной насыпи и производят впечатление давно заброшенного хлама.

— Нам, — туда! — Взломщик оборачивается и показывает на самый дальний от нас вагон.

Я ему киваю. Оглядываюсь на отряд и замечаю, что, судя по моим ощущениям и настрою троицы, меньше всего на свете они бы сейчас хотели оказаться в этом вагоне.

— Идём! — говорю я им. — Если, кто-то хочет слинять, то, теперь, самое время!

Никто не уходит. Мы подходим к вагону и взбираемся по ступеням вверх, вслед за Взломщиком.

Открываем дверь и оказываемся внутри.

Я осматриваюсь. Вагон, как вагон. Деревянная обшивка. Окна забиты и завешаны плотными шторами. Внутри горит пара чахлых газовых фонарей, в свете которых я замечаю, что пространство заставлено всяким хламом — старой и разломанной мебелью, разными железками, инструментами, мотками провода и всем тем, что обычно бывает на железнодорожных станциях и депо.

— Туда! — Взломщик машет рукой и показывает на узкий проход между старьём, в который я едва втиснусь. Морган, точно не пройдёт, а Ярый, наверное, только с трудом пролезет. Зато Проныра залетит в него на раз-два!

— Ты! — я тычу пальцем в грудь Моргана, остаёшься снаружи и пасёшь наши тылы. Если что, свисни! Стреляй во всё, что движется!

— Хорошо! — Морган кивает и выходит из вагона.

— А можно я тоже с ним пойду, а, князь? — просит меня Ярый и это — совсем на него не похоже. — А то я здесь себя чувствую, как на свалке.

Я окидываю его взглядом. Мне бы очень не хотелось оставлять его без присмотра. Один на один с Морганом. Мало ли чего ему взбредёт в голову. В заговор против меня я не верю, правда, лучше перебдеть, чем недобдеть! Но и в разговоре со Взломщиком он — явно лишний. Хватит и одного Проныры.

— Останешься здесь! — приказываю я Ярому.

— Ну… — тянет он.

— Без разговоров! — сразу осекаю я его. — Будешь нашей второй линией обороны!

— Лады! — здоровяк обречённо машет рукой. Сгребает со скамейки хлам и садится на неё, положив на колено хауду и подперев кулаком левой руки подбородок, прям мыслитель, чтоб его!

— Ну? — Взломщик вопросительно смотрит на нас у входа в своё логово.

— Иду-иду! — отвечаю я и толкаю Проныру в спину. — Ты лезешь со мной! — тихо говорю я кукле. — А там, посмотрим, что дальше будет!

Проныра обречённо вздыхает и кивает мне.

Я запускаю Проныру вслед за Взломщиком первым, на всякий случай, и только после этого лезу сам.

С трудом протискиваюсь в узкий проход, стараясь не обвалить баррикаду из разломанной мебели и оказываюсь в коридоре. Справа от меня находятся двери в купе, слева — окна.

Они давно разбиты и осколки, как клыки, торчат в деревянной раме. Снаружи всё забито досками.

«Взломщику, — думаю я, — не откажешь в изобретательности! Заныкался, как надо! Вагон стоит на отшибе. Так сразу его не найдёшь. Замаскирован под заброшенный. И, не подумаешь, что в нём, кто-то живет. Даже если зайти внутрь, сразу в обитаемую часть не пройти. Придётся протискиваться сквозь баррикаду. Неплохо-неплохо! Если Взломщик и сумасшедший, а, скорее всего, так оно и есть, то он слишком рационально думает для чокнутого! Что-то здесь не сходится! А ещё его способность перемещаться с невероятной скоростью и прыгать, как тогда, на крышу вагона, помните? В нём точно скрыто нечто, что я ещё не видел. Мне надо бы быть осторожнее! Нельзя расслабляться, даже если эта кукла мне и кажется неопасной».

— Нам, сюда! — Взломщик отодвигает в сторону дверь в купе.

Вагон стоит под наклоном, поэтому я иду по коридору, опираясь рукой на стену. Подхожу к купе, возле которого уже стоит Проныра.

— Я зайду первым! — говорю я кукле и делаю шаг через проём.

Я разного себе напредставлял о том, как может выглядеть обиталище Взломщика, но только не то, что я сейчас увидел.

Оглядываюсь. Купе выглядит значительно больше, чем кажется снаружи, будто у него появился дополнительный объём и это — не объединение двух смежных пространств. Это… Как бы вам это сказать? Ещё одно измерение, что ли. Будто на купе наслоилось ещё одно помещение, только вырванное из другой реальности и совмещённое с той, где я сейчас нахожусь.

Осматриваю всё дальше. Вижу два роскошных кожаных дивана, между ними — вытянутый деревянный столик. Окна закрыты заслонками, которые можно открыть только изнутри. Сбоку есть спальное место, — откидная полка, куда ведёт лестница.

Причём, пол здесь ровный! Будто вагон не стоит под наклоном! Хотя, я только что прошел по коридору и мне пришлось держаться за стенку, чтобы не упасть. Да, загадка!

Вдоль стены тянется стеллаж со всякой всячиной, какая обычно нужна в хозяйстве и на кухне — тарелки, ложки, вилки, бокалы, супницы и так, до бесконечности. Всё из фарфора. Из горного хрусталя, серебра и стекла. Дорогое, роскошное с позолотой.

На столе стоит овальное блюдо со снедью, связкой баранок и сладостями. Чашка и… Чтобы вы подумали? Самовар! Самый настоящий, чтоб его, самовар!

Необычного внешнего вида. Пузатый, почти круглый. На изящных ножках, медного цвета, с краном в нижней части и фигурными ручками по бокам.

Самовар стоит на подносе. Рядом находится заварной чайник, три гранёных стакана в серебристых подстаканниках, будто Взломщик ждал гостей. Именно нас — двоих. И откуда только узнал? Блюдце с кусковым сахаром и фарфоровая молочница.

Мы с Пронырой удивлённо переглядываемся.

— Не ожидал! — говорю я Взломщику.

— Присаживайтесь! — он показывает на диван с левой стороны купе.

— Ты — у окна, — я подталкиваю Проныру вперёд, — а я — ближе к выходу.

— Угу, — кивает мне кукла, плюхаясь на диван.

Я сажусь следом, «Томми-ган» ставлю прикладом вниз и прислоняю к стене. Только сейчас я замечаю, что дымок, который поднимается над жарко растопленным самоваром, завивается клубами под потолком и… Исчезает! Без дымохода, отверстия в потолке или иного приспособления!

Да и сам потолок выглядит странно. Он, как бы теряется в тумане. Нечёткий. Неясный. Размытый. Его толком не разглядеть, будто он — нереален и, сам не знаю, как мне это пришло на ум, он нарисован, но не до конца. Эдакий набросок от руки.

В помещении пахнет дымом от угля, немного травами и пряностями.

— Наливаю? — Взломщик садится на правый диван и тянется рукой к самовару.

— Да! — я всё ещё осматриваюсь. Проныра же сидит, как истукан, и смотрит в одну точку.

Улучив момент, пока Взломщик наливает кипяток в заварочный чайник, и, поймав мой взгляд, Проныра пихает меня ногой под столом и быстро говорит мне шепотом:

— Он забыл обо мне!

«Чего? — мысленно говорю я сам себе. — Что за вздор несёт эта кукла?! — я уже хочу шикнуть на Проныру и сказать ему пару ласковых слов, как всё становится на свои места. — Если Проныра мне не врёт, и Взломщик действительно о нём позабыл, то это проясняет, почему эта кукла не знает, может ли она открывать потайные двери Лимбуса на самом деле. Да! Мне предстоит решить ту ещё задачку! Как узнать у безумца то, о чём он и сам не помнит?!»

— Сколько молока? — Взломщик — сама любезность, и это совершенно не вяжется с его внешним видом.

— Молока поменьше, — отвечаю я, — заварку покрепче, сахара пару кусочков.

— Хорошо! — Взломщик наливает жидкость цвета тёмного янтаря из заварочного чайника в гранёный стакан до половины. Добавляет в него чутка кипятка из самовара и немного молока. Бросает щипцами в стакан два куска колотого сахара коричневого оттенка. Протягивает мне чайную ложку и говорит: — Вуаля! Ваш чай готов, князь Ярский!

Я забираю стакан. Быстро размешиваю сахар, методично стуча ложкой об стенки. Отламываю от связки баранку и закидываю кусок себе в рот. Жую. Вкусно! Реально вкусно! Прям пальчики оближешь!

— А вашему другу, чего налить? — Взломщик вопросительно смотрит на Проныру, и я снова удивляюсь, как в этой голове могут сразу уживаться две сущности. Одна — абсолютный сумасшедший, а вторая — весьма рассудительная особа.

— Мне… — Проныра задумывается и добавляет: — того же, что и ему, — он кивает в мою сторону.

— Отлично! — Взломщик заваривает чайку и Проныре.

— Благодарю! — кукла отламывает баранку, тоже размешивает сахар, а потом, дуя на кипяток, отхлёбывает из стакана.

Мы сидим молча. Пьём чай. Заедаем его баранками и всякой снедью со стола. Я мучительно думаю, как мне построить разговор с безумцем и вынудить его вспомнить, как открывать двери в Лимбусе, даже если он крепко-накрепко это забыл.

Сила здесь не поможет. Нужна хитрость и… удача. Решаю зайти издалека.

Протягиваю полупустой стакан Взломщику и говорю:

— Добавь заварки! Чаёк удался!

— По моему рецепту! — Кракс мне улыбается, если так только можно назвать этот оскал Щелкунчика с бешеными глазами. — Сбор прям с высокогорья! Высший сорт! Не фигня какая, как в городе.

Я забираю стакан, добавляю молока и спрашиваю:

— А ты откуда знал, — я с шумом, намеренно, отпиваю из стакана, — что у тебя будут гости?

Взломщик недоумённо смотрит на меня. Его глаза, на секунду, останавливаются, а потом начинают снова вращаться с немыслимой скоростью.

— А я и не знал! — отвечает мне Кракс.

— Тогда, — я выдерживаю паузу, — почему на столе было три стакана, если ты здесь живёшь один?

Взломщик снова зависает, будто я задал ему вопрос по астрономии, а затем говорит:

— Один стакан — мало. Два — впритык. А три — в самый раз, с запасом! Мало ли, что может случится! Лучше быть готовым заранее, чем потом бегать и рвать на себе волосы.

— Интересно! — я задумываюсь. — А если бы нас было трое, чтобы ты делал тогда, а?

Взломщик хмыкает. С шумом отхлёбывает из стакана и, как ни в чём не бывало, отвечает мне:

— Но, вас же двое! Как видишь, я угадал!

Как мне кажется, беседа с Краксом идёт в нужном мне направлении, и я продолжаю:

— А если я сейчас позову Ярого, что тогда? Чего делать будешь, а?

— Достану еще один стакан! — быстро отвечает мне Взломщик. — Делов-то! На две копейки!

— А почему, — я уверен, что я поймал Кракса, — ты не поставил стакан заранее? Получается, что ты знал, что я зайду к тебе с Пронырой, и только!

У Взломщика открывается рот. Глаза перестают вращаться, и он выдаёт такое, отчего я начинаю сомневаться, а не сошел ли с ума я.

— Ну так ты же не зашёл с ним! А если бы зашел, то я бы и поставил стакан, но до того, как ты бы сел с ним! Вот поэтому я и не брал стакан. Зачем он нужен, если гостей нет, а если гости будут, то и стакан окажется на месте до их прихода! Это же — проще простого!

Пока я пытаюсь осознать, что я только что услышал, Взломщик поднимается с дивана. Смотрит, куда-то вверх, а затем, хоп! Он извлекает стакан прямо из воздуха и ставит его на стол.

— Для чего? — спрашиваю я.

— Так твой друг сейчас войдёт! — не моргнув глазом, отвечает мне Взломщик.

И, едва он это произносит, за дверью раздаётся шаги, шум и чертыхания. Ярый с грохотом отодвигает створку и вваливается в купе.

— Я же говорил, — Взломщик мне улыбается, если только так можно назвать его оскал.

— Ждать надоело! — Ярый, как всегда, в своём репертуаре. — Сижу там, как сторожевой пёс, а вы тут чаи распиваете!

— Садись! — цежу я ему. — В ногах правды нет!

Ярый плюхается на диван рядом со Взломщиком, кладёт хауду рядом с собой, и протягивает руку к самовару.

— Я сам тебе налью! — злится Взломщик. — Какой тебе?

— Покрепче! — бубнит Ярый. — Можно прямо из заварочного чайника и кипятком не разбавлять!

— Пожалуйста! — Взломщик наливает в стакан наикрепчайший чай. Почти дёготь. Чистую заварку.

Ярый берёт пять кусков сахара. Быстро закидывает их в стакан. Размешивает ложкой и начинает мелкими глотками цедить это пойло.

Причмокивает и выдыхает:

— Хорошо!

Его глаза быстро наливаются кровью и мне это не нравится.

Будто прочитав мои мысли, Ярый намеренно обостряет ситуацию и говорит Взломщику:

— А ты вообще знаешь, зачем мы сюда пришли?

— Нет! — кукла мотает головой.

Я уже сатанею от этой наглости.

— Так я тебе сейчас расскажу! — шипит Ярый. Мгновенно выхватывает пепербокс из-под тулупа и, под мой окрик: — Какого хера?! — махом приставляет шестиствольный пистолет к голове Взломщика.

Кракс застывает на месте. Бледнеет, а я, резко выдвигаю из рукава пальто свой револьвер, и направляю его в голову Ярого.

Ситуация — хуже не придумаешь, а вечер перестал быть томным.

— Убери оружие! — приказываю я Ярому.

— А иначе, что? — здоровяк усмехается и в его глазах я вижу нечто такое, отчего понимаю, что, или сейчас я продырявлю ему башку, или он вышибет мозги Взломщику, если они конечно у него есть. И, тогда, вся операция идёт по… Вы уже и сами догадались, куда.

У меня нет выбора. Жизнь Взломщика, сейчас, для меня, ценнее жизни Ярого. Выбор сделан, и я нажимаю на спусковой крючок одновременно со здоровяком!

Глава 14

Бах!

Бах!

Два выстрела сливаются в один.

Пороховая гарь заволакивает купе, а когда она чуть рассеивается я вижу, что Взломщика отбросило в угол дивана и у него начисто снесена башка, а Ярый сидит, откинувшись на спинку сиденья, и у него, на месте левого глаза, зияет огромная дыра, а на стене расплывается желеобразная масса грязно-бурого цвета, вперемешку, с какой-то непонятной мешаниной из деталей часового механизма.

— Млять! — ругаюсь я и сплёвываю на пол. — Чтоб тебя, сука! Попадос!

Проныра, как обычно, вылезает из-под стола. Смотрит на убитых, почему-то улыбается и, неожиданно, его лицо расплывается у меня перед глазами, а окружающая нас действительность рывками проматывается назад.

Хоп!

Время останавливается. Точнее, оно уже течёт обратно и тут до меня доходит, что я заглянул в будущее и увидел, что произойдёт в вагоне-купе через несколько секунд.

Моя рука снова держит револьвер, и я целюсь в Ярого, а он во Взломщика. Затем я задвигаю револьвер в рукав пальто, а Ярый запихивает пистолет за отворот тулупа.

Время отматывается и отматывается, как плёнка в этом новомодном изобретении — синематографе.

Картинки, так и мелькают перед глазами. Всё быстрее и быстрее.

Мне дали второй шанс исправить то, что натворил Ярый. А главное — это не он сам выстрелил в голову Взломщика. Его заставили это сделать. Некто, кто стоял у него за спиной за секунду до того, как я всадил ему пулю в глаз.

Кто это был? Игрок? Кто-то другой?

Возможно.

Я только видел зыбкую тень, которая висела в воздухе — смутный образ, и от неё, к Ярому, тянулись тончайшие, как паутина нити. Кукловод.

Пока я об этом думал, время отмоталось назад до того момента, как Ярый ввалился в купе и вынудил меня себя убить.

Хоп!

Время становится на паузу, а затем снова течёт уже в привычном для меня ритме.

За дверью купе раздаётся шум, а затем Ярый отодвигает её в сторону.

У меня меньше секунды, чтобы предотвратить грядущую катастрофу.

Действую!

Ярый не успевает открыть рот и войти в купе, как я провожу рукой справа-налево и дверь с треском захлопывается сама собой, прямо перед носом здоровяка.

С той стороны раздаётся отборный мат и я, не давая Ярому ни малейшей передышки, ментально отбрасываю его в дальний конец коридора вагона и удерживаю его там, как буйно помешанного.

— Ярский! — орёт здоровяк. — Отпусти! Чтоб тебя! Отпусти!

Я знаю, что это говорит не он, а тот, кто сейчас им управляет. Кукловод или Игрок, который хочет спутать все мои карты.

Я продолжаю удерживать Ярого, и не даю ему вырваться из моей хватки, хотя меня и нет рядом с ним! Затыкаю ему рот, будто наложив невидимый кляп.

Мои силы растут в геометрической прогрессии. С каждым разом я становлюсь всё сильнее и сильнее, и даже головная боль сейчас не так сильна, как раньше. Мне хочется придушить Ярого или разорвать его на куски, но я давлю в себе этот порыв. Он мне нужен в команде — целый и живой, а там… посмотрим на его поведение.

Проныра и Взломщик сидят и смотрят на меня, как ни в чём не бывало.

Для них, будущее, еще не наступило, и они не знают о нём. Я же его увидел, изменил, отмотал назад и запустил снова.

Мы молча пьём чай дальше. Одна моя часть удерживает Ярого в коридоре вагона, пока он не перестаёт сопротивляться, точнее, пока его не отпускает Игрок и здоровяк становится самим собой, а потом затыкается.

Вторая моя половина сидит в купе и лихорадочно думает, как разговорить Взломщика и сделать так, чтобы он вспомнил о своей способности.

— А ты — быстрый стрелок, — внезапно произносит Взломщик и отхлёбывает чай из стакана.

Я не понял, это был вопрос или утверждение, или эта кукла дурит мне мозги и тоже может видеть будущее, поэтому я отвечаю ему так:

— Самый меткий.

Верчу в руке баранку. Думаю. Проныра сидит рядом и, как в рот воды набрал. Решаю идти ва-банк и говорю Взломщику:

— Как безумец — безумцу, скажи мне, у тебя есть дар?

— Дар? — удивляется Взломщик. — Дар к чему?

— Открывать двери, — продолжаю я.

— Открывать двери? — у Взломщика перестают бешено вращаться глаза. — А разве для этого нужен дар?

— Так и дверь не простая! — добавляю я. — Невидимая!

— А разве есть такие двери? — Взломщик отодвигает от себя стакан с чаем и закидывает себе в рот кусок сахара.

Я до сих пор не понимаю, Взломщик действительно не знает, о чём я сейчас ему толкую. Хотя… Чего ждать от сумасшедшего?

— Есть, — отвечаю я, — но не каждый их сможет открыть!

— А я смогу? — Взломщик подаётся вперёд.

— Ты мне ответь! — я усмехаюсь. — Ведь тебя зовут Взломщиком!

Кракс чешет затылок и с шумом отхлёбывает из стакана.

Наш разговор действительно мне напоминает беседу двух умалишённых, но я вынужден играть по правилам этой партии, как в карты.

— Ну... раз ты так говоришь, то, наверное, да, — кукла хмурит лоб, — я верю тебе на слово, Ярский и… — Взломщик нервно теребит связку ключей на шее, — как мне открыть дверь, которую не видно?

— Попробуй себе это представить, — настаиваю я, — если не можешь вспомнить!

— Значит у меня к этому должен быть дар! — вскрикивает Взломщик. — Понимаешь, дар!

— А если дара нет? — осторожно спрашиваю я.

— Вздор! — снова вскрикивает Взломщик. — Дар есть у всех!

— Прям у каждого? — я уже не скрываю усмешку.

— У каждого безумца есть дар, — быстро отвечает мне Взломщик, — а если дара нет, то он — не безумец! — кукла мне подмигивает. — Уж мы-то об этом знаем с тобой, Ярский!

«Так, — размышляю я, — хоть в чём-то мы сошлись. Кракс думает, что мы с ним сумасшедшие, но прикидываемся нормальными, чтобы скрыть, что мы — безумцы. Или, наоборот? Я уже и сам запутался».

— Действуй! — я стараюсь подтолкнуть Взломщика, ведь время утекает, а впереди столько, что вовек не разгрести.

— Невозможное — возможно, если ты сам в это веришь! — неожиданно выдаёт Взломщик и тянется к поясу, на котором висит связка отмычек.

Он их перебирает. Затем снимает связку с ремня и кидает её на стол.

— Как думаешь, — спрашивает он меня, — они подойдут, чтобы открыть невидимую дверь?

— Тебе — виднее! — я улыбаюсь. — Ты же теперь наш взломщик, Кракс!

— А зачем тебе нужно открыть дверь? — продолжает Взломщик. — Что за ней будет?

Я решаю не врать и ничего не придумывать. Тем более, нам нужно будет открыть несколько дверей и весь мой обман сразу раскроется, если я сейчас скажу, какую-либо небылицу.

— Мне нужно выйти на Аврору, — отвечаю я Краксу, — а через неё ощипать Банкира. Бабки хочу поднять, сразу и много! Столько, что и не унести! Понимаешь?

— Да, — Взломщик кивает, — задумка, как раз для безумца! Ты же понимаешь, что выжить в этом деле почти невозможно! А если дело и выгорит, то за тобой будет охотиться весь Лимбус!

— Ничего, — отмахиваюсь я, — выживем! В крайнем случае, из ума! Как говорится, безумству храбрых поём мы песню!

— А ты в теме! — Кракс мне улыбается.

— Дело за тобой, Взломщик! — я наливаю себе ещё кипятка в стакан и смотрю, что кукла делает с отмычками.

Кракс раскладывает их на столе, как ожерелье. Смотрит на каждую. Берёт, вертит в руке. Разглядывает на свету, будто хочет найти среди них только одну нужную.

Его глаза вращаются, то в одну, то в другую сторону. Кракс пыхтит, сопит, и всем своим видом показывает, что он решает безумно сложную задачу. Да… Звучит странно. Безумная задача для безумца. Но, кто не странен в этом мире, а, друзья? У каждого из нас припрятаны свои чудилы.

Пока Кракс возится с отмычками, Проныра пихает меня ногой под столом и шепотом говорит:

— Сдаётся мне, он дурит нам голову!

— Почему? — спрашиваю я.

— Да не так это работает! — Проныра старается не перейти на крик.

— А ты знаешь, как? — я вопросительно смотрю на Бейзила.

— Не знаю, как, но не так! — Проныра настаивает на своём.

— А ты уже видел, как он это делает? — меня конечно терзают смутные сомнения, но я не подаю вида, что не верю в успех нашего предприятия по быстрому перемещению по Лимбусу.

— В первую очередь нам нужна дверь! — шипит Проныра. — Что толку подбирать отмычку если ты не знаешь, что за дверь с замком перед тобой!

— Двери бывают разные? — я отхлёбываю из стакана.

— Конечно! — Проныра явно теряет терпение, а я ловлю себя на мысли, что и этой куклой может управлять, кто-то ещё, чтобы специально сбить меня с толку. В Лимбусе всякое может быть.

— Тогда, — говорю я, — мы ещё немного подождём, а потом решим, что нам делать дальше.

— Да мы просто время теряем! — Проныра елозит на сиденье дивана. — А оно уходит, Ярский! Надо, что-то делать!

— Будем ждать! — режу я. — Сиди, и не дёргайся!

Тем временем Кракс берёт одну из отмычек. Делает вид, что он пытается ей, что-то открыть прямо в воздухе. Тыкает ей в пространство. Поворачивает, оскалив свой рот и, едва не высунув язык, как усердный школяр.

Затем он щелкает языком, имитируя звук открываемого замка и… Ничего не происходит, чтоб его! Нихрена!

Мы, по-прежнему, сидим в купе, а перед нами находится Взломщик, ­— эта чёртова кукла, которая напрочь всё позабыла, если вообще, что-то умела!

Мне хочется схватить Взломщика за грудки, поднять в воздух и, как следует, встряхнуть.

Я едва сдерживаю этот порыв.

Рядом раздаётся смешок Проныры, но кукла тотчас затыкается и тупо смотрит в стол, едва Бейзил ловит мой бешеный взгляд.

— Ну? — спрашиваю я у Кракса, стараясь скрыть свою злость, — получилось?

— Неа! — кукла мотает головой и его глаза разбегаются в стороны. — Не выходит!

— Почему? — я уже теряю терпение.

— Чёт не хватает! — отвечает мне Взломщик. — Какой-то мелочи! Что-то я потерял, а вот что, забыл!

— Может быть вот это?! — в разговор вмешивается Проныра и суёт свой кулачок под нос Кракса.

— Идея! — кричит Взломщик. — Это-то мне и нужно!

Я не успеваю среагировать, как Кракс хватает Проныру за руку, в районе запястья, и, с невероятной силой, дёргает её на себя.

Раздаётся треск рвущейся материи. Дикий крик Проныры, рука куклы выдёргивается из плеча и остаётся у Кракса.

Полное безумие! Кукла покалечила куклу!

— Ты чего наделал?! — взрываюсь я.

Вскакиваю с места и хватаю Взломщика за шиворот.

— Зачем?!

— Она мне нужна, Ярский! — Взломщик смотрит мне прямо в глаза и не мигает. — Жизнью своей клянусь! Она мне точно пригодится, чтобы открыть дверь!

Вот, что бы вы ответили на такое, а?

Я держу Кракса. Он держит оторванную руку Проныры, а Проныра орёт благим матом и колотит ладонью уцелевшей руки об стол, расплёскивая чай из стаканов.

— Убью, сука! — внезапно шипит Проныра. — Убью!

Проныра выхватывает из кармана пистолет и пытается выстрелить в голову Взломщика, как я фигачу его по руке и выбиваю оружие из его пальцев.

— Здесь я решаю, кому жить, а кому умирать! — кричу я на Проныру. — Понял меня? Мы починим твою руку! Не в первой!

Проныра хнычет, гундосит себе под нос, что-то вроде: «Почему снова я?», как его перебивает Кракс:

— А я тебя знаю! — внезапно выпаливает он. — В прошлый раз ты…

Взломщик не успевает договорить, как Проныра срывается с места. Забирается на стол и пытается схватить Кракса за шею.

Выглядит это больше комично, чем страшно, и я едва не ржу в голос, но, продолжая держать Взломщика, легко отшвыриваю Проныру, и он плюхается на сиденье.

Кракс же размахивает рукой Проныры из стороны в сторону, описывай ей круги и восьмёрки. Что-то бурчит при этом, смеётся и точно находится не здесь — в купе, а где-то далеко отсюда.

Чем больше я на него смотрю, тем больше убеждаюсь в том, что он — самый настоящий псих. Причём, не тихий и безобидный, а такой, какой может вытащить нож и пырнуть тебя в бок. Или выстрелить из пистолета в спину, или вцепиться зубами в глотку просто так, потому что ему этого захотелось.

Надо смотреть за ним! И смотреть в оба!

— Ну, — не выдерживаю я, — получается?

— Нет, не пригодилась! — Взломщик швыряет руку Проныры на стол и начинается бешено хохотать. — Но ведь было весело! — не унимается он. — Видели бы вы свои рожи, Ярский!

Меня всё это порядком задолбало, и я себя едва сдерживаю, чтобы не снести этой кукле её тупую башку. Револьвер так и просится в руку. Заставляю себя успокоиться, уговаривая себя тем, что мы слишком далеко зашли, чтобы останавливаться на пол пути.

Но и возиться с Краксом мне больше не хочется. Чтобы справиться с одним сумасшедшим, нужен другой сумасшедший. И это — я!

Я отпускаю Взломщика. Беру со стола отмычки. Рассматриваю их, стараясь найти нечто такое, что даст мне ключ — ключ от всех дверей Лимбуса. Ведь не может же быть, что Взломщик — это — пустобрёха! Ему просто поставили блок на память, вот он и чудит всякое разное. Я же должен это блок снять. Любой ценой! Как я вижу, Игроки всё сильнее и сильнее вмешиваются в эту партию и уже не ограничиваются действием исподволь. Они херачят в открытую, вставляя мне палки в колёса. Надо их убрать!

— Что ты делаешь? — с удивлением спрашивает меня Взломщик.

— Подбираю отмычку, чтобы открыть замок в двери и убраться отсюда ко всем чертям! Надоело здесь штаны просиживать. Время идёт, а мы стоим!

— Так ты тоже, Взломщик? — выдаёт Кракс. — Разве может быть два Взломщика?

— Да хоть десять! — рычу я. — Как не назовись, а результат — один! Никакой!

— Ну… — тянет Кракс, — мы же пытались!

— Пытаться — не надо! — режу я. — Делай или не делай! Постой!

Мне в голову приходит одна идея:

«Что, если, — думаю я, — Взломщик специально тянет время? Точнее, тот кто за ним стоит, сделал из него круглого идиота, чтобы я не открыл двери, или?..»

Вместо ответа я слышу, как снаружи раздаются выстрелы. Сразу же узнаю оружие Моргана. Всё становится на свои места! Пока мы здесь возились, нас нашли крысовики с големами или жнецы!

Если я хочу отсюда выбраться, я должен нарушить эту связь между Взломщиком и его кукловодом! Пошла игра по-крупному! Меня хотят убить любой ценой! Грубо нарушая все правила!

— Стой здесь! — приказываю я Краксу. — Ты тоже никуда не уходи! — говорю я Проныре, который сидит в углу, хнычет, и держится за плечо, из которого выдернули его руку.

Я хватаю «Томми-ган», отхожу от стола, рывком отодвигаю дверь и выхожу из купе. Мир снаружи сразу становится таким, каким он и был. Кривой пол, скученность и теснота в коридоре вагона.

Сразу же примечаю Ярого и кричу ему:

— За мной! Живо!

Он не заставляет просить себя дважды. Видимо, кукловод реально его оставил.

Мы бежим к выходу из вагона, на ходу приводя оружие в боевую готовность. Протискиваемся в узкий проход и, через пару секунд, оказываемся с той стороны.

Вижу Моргана. Он стоит у торца вагона и выцеливает, что-то в тумане.

— К нему! — говорю я Ярому. — Я тебя прикрою!

Ярый срывает с места и бежит к Моргану. Игра пошла!

Я его прикрываю, ведя стволом «Томми-гана» по дуге, одновременно поглядывая, как там бежит здоровяк.

— На месте! — кричит он мне. — Давай, Ярский! Мы тебя прикроем!

Мой черёд бежать наперегонки со смертью.

Бегу!

Бух! Бух! Бух!

Мои ноги так и мельтешат в воздухе. Вдоль вагонов разносится эхо.

Морган целится в одну сторону, а Ярый, за меня, прикрывая мой тыл.

Останавливаюсь у вагона. Целюсь сам и спрашиваю у Моргана:

— Ты чего стрелял? Видел кого?

— Да так, — неопределённо отвечает гигант, — показалось, что-то в тумане. Вот там! — он показывает рукой вверх, в сторону свода этого пространства, которое скрыто густым и плотным туманом. — Там, что-то есть! — тихо говорит мне Морган. — Я его сердцем чую и это — не крысовики или големы!

— Что-то похуже? — вворачивает Ярый.

— Да, — отвечает Морган, — нечто, что мы ещё здесь не видели! Нам надо уходить, Ярский! — гигант обращается ко мне. — И, чем скорее, тем лучше! Ты договорился со Взломщиком?

— Да херня получилась! — злюсь я. — У него точно мозги спеклись! Несёт, какой-то бред! Ничего не может открыть!

— Бывает! — Морган пожимает плечами. — У тебя же есть запасной план?

— План всегда есть, — говорю я, не забывая целиться в туман, — главное, чтобы он не оказался провальным!

— Это — зависит от тебя! — Морган явно пытается меня подбодрить. — Не забывай, ты же находишься в Лимбусе! А здесь всегда всё идёт, не как у людей! Всё через жопу!

— Заметил! — меня раздирает такая ярость, что от меня можно прикурить сигару.

В этот момент я замечаю движение справа.

Резко перевожу ствол вверх и открываю огонь из «Томми-гана».

Бах! Бах! Бах!

Тишину заброшенной станции разрывает грохот частой пальбы.

— Сверху! Сверху! — ору я. — Валим его!

Ярый и Морган быстро включаются. Надеюсь, они видят тоже, что и я. Серую тень в тумане, которая быстрыми скачками передвигается прямо по своду, будто на неё не действуют законы гравитации.

Пули высекают фонтанчики каменного крошева. Мы остаёмся под прикрытием вагона и стреляем в эту тварь.

— Пустой! — кричит Морган. — Перезаряжаюсь!

— Давай! — отвечаю я, и стреляю с отсечкой по три патрона.

Бах! Бах! Бах!

— Ярый! — приказываю я. — Паси наши тылы! Дуй в конец вагона и вали всё, что выползет из тумана!

— Сделаю! — здоровяк срывается и бежит. Занимает огневую позицию у колеса и целится из хауды во мглу.

— Готов! — кричит мне Морган.

— Теперь я! — я сбрасываю опустевший магазин и меняю его на новый.

Глаза смотрят в дымку. Палец лежит на спусковом крючке.

«Разрывные с трассерами!» — мысленно произношу я, представив себе новый тип патронов. Как всегда, знания об этом пришли из ниоткуда.

Я щерюсь. Стараюсь уловить каждый лишний звук.

Шум слева! Прямо над нами! Будто, кто-то перебирает лапами по камню.

— Гаси! — ору я и падаю на спину, чтобы, прижав приклад «Томми-гана» к плечу, палить строго вверх.

Бах-бах-бах!

Пули уносятся в туман и за ними тянется длинный огненный след. Со стороны кажется, что я веду огненным хлыстом по потолку.

Пули ярко-красного цвета лупят вдогонку твари, которая проносится по каменному своду.

Она — очень быстрая! Гораздо быстрее тех, чем я видел ранее. Так может передвигаться только жнец.

«Почему он на нас не нападает? — думаю я. — У него же было столько возможностей пальнуть прямо сверху».

«Он учится, — голос леди Мод появляется у меня в голове, как всегда — неожиданно и, вовремя. — Изучает твою тактику! И... знаешь, что ещё, Ярский, — анима выдерживает паузу, — я таких раньше никогда не видела!»

«Тем хуже для него! — шиплю я. — Грохну и этого!»

— Под вагон! — приказываю я Моргану и Ярому. — Живо!

Я действую на инстинктах, так, чтобы не дать этой твари ни шанса меня просчитать.

Мы быстро закатываемся под вагон. Сверху нас не одолеть, но и наш обзор свёлся до минимума.

Я рассчитываю, что эта тварь спустится с потолка и мы её пристрелим на земле.

Не успел я об этом подумать, как сверху раздаётся рёв, от которого закладывает уши. Знаете, такая смесь из паровозного гудка и рыка дикого животного.

— Что это? — спрашивает меня Морган. Он лежит недалеко от меня, а Ярый в самом начале вагона.

— Не знаю, — отвечаю я, — но мы скоро это узнаем! Передай Ярому, чтобы он, когда эта сука спустится с потолка, палил ему по ногам!

— Замётано! — гигант быстро передаёт мой приказ Ярому. — Что делать мне? — спрашивает он меня.

— Ты прикрываешь меня! Стреляешь на подавление! Я же попытаюсь его убить!

— Понял! — Морган отползает от меня по щебёнке и занимает огневую позицию у колеса вагона.

Сам вагон стоит под наклоном, прямо на насыпи и, поэтому, слева от нас открывается отличный сектор для стрельбы. Тылы, правда не очень, но там, чтобы в нас пальнуть, твари придётся опуститься прямо на землю и стрелять почти лёжа.

Остаются ещё Проныра со Взломщиком. Эти двое, пока, в безопасности. Не думаю, что жнец полезет за ними в вагон. Ему нужен я — точнее — моя анима!

Я вслушиваюсь в звуки на станции. Тишина. Мёртвая. Нереальная!

Думаю, я не пропущу момент, когда жнец будет идти по земле. Судя по тени в тумане, эта тварь большая. Больше Моргана и должна быть тяжёлой.

Ждём.

Я обращаюсь во слух.

Туман превращает все звуки в нечто потустороннее. Зловещее. Мои нервы напряжены до предела.

Тук, тук, тук.

Сердце ломает рёбра.

Надеваю маску с анимой. Она мне точно понадобится. В этом я уверен.

Дышу. В нос ударяет запах анимы леди Мод. Запах горький, как у полыни.

Мой мозг, зрение, чувства, переключаются на другой уровень. Там даже не пахнет человеком. Я становлюсь сверхсуществом.

Страха тоже нет. Он ушел на десятый план. Есть лишь ярость и желание выжить любой ценой. А ещё — убить всех, кто встанет у меня на пути!

Шурх, шурх, шурх…

До меня доносится звук, похожий на тихие шаги, будто кто-то мягко переступает по щебню.

Поворачиваю голову на звук. Слух меня не обманул. К нам идёт тварь!

Только почему я не слышал, как жнец спрыгнул со свода станции?

— Готовсь! — приказываю я Моргану и Ярому. — Смотреть на десять часов!

— Чего? — переспрашивает гигант.

— Влево! — ору я шепотом. — Смотри левее!

— Ага! — до Моргана доходит, что я имел ввиду.

Я прижимаюсь животом к земле и приставляю приклад «Томми-гана» к плечу.

«Десять, девять, восемь, семь…»

Считаю я шаги твари. Она идёт странно. Невпопад. Явно передвигается на нескольких ногах, как насекомое.

Когда, по моим прикидкам, до жнеца остаётся метров десять, снова раздаётся трубный рёв, от которого закладывает уши и раскалывается голова.

«Это — точно, нечто новое!» — думаю я.

Кладу палец на спусковой крючок.

Мир откатывается на второй план. Я сам превращаюсь в монстра!

Рывок!

Нечто проносится с невероятной скоростью мимо вагона.

Мы стреляем, но все пули уходят в пустоту.

Тварь обошла нас и встала там, где вагон почти упирается в землю.

Хитрая скотина!

Но и жнецу нас не взять с другой стороны, если только он не полезет под состав.

Я перекатываюсь, одновременно отдавая приказ Моргану:

— Прикрой меня!

Слышу, как жнец глухо урчит снаружи. Раздаётся резкий звук, как от работы движка и… Вагон поднимается вверх! Точно его сорвали с земли краном.

Телекинез!

Вагон отлетает в сторону, будто он сделан из бумаги, и я вижу, что в нескольких метрах от нас, прямо в тумане стоит нечто такое, что я ещё не видывал в Лимбусе!

Жнец, похожий на богомола, только изготовленный из металла с ажурными приводами, вместо ног. Человеческим туловищем в одежде на манер тёмно-синего морского кителя, широкополой шляпе и передними лапами, в которых он держит короткое копьё, как то, помните, у самого первого жнеца, которого я повстречал в Лимбусе.

Я перекатываюсь на спину, вращаюсь, так, чтобы оказаться вперёд ногами, и жму на спусковой крючок. «Томми-ган» изрыгает длинную очередь и, к моему удивлению, пули, выпущенные из оружия, замирают в метре от твари и взрываются, будто у неё есть невидимый щит.

Ору, что есть сил, и с грохотом палю без остановки, быстро опустошая магазин на сто патронов. Жнец размахивается, и, из древка, медленно, на расстояние в пару метров, выдвигается остриё копья, которое, внезапно, резко удлиняется и летит прямо мне в сердце длинной серебристой молнией!

«Мне — пизд…ц!» — успеваю подумать я, прежде, чем копьё жнеца пронзает меня насквозь…