Дуэлянт. Часть первая. Восхождение к звёздам

Пролог

Уважаемые Читатели! Здесь вас ждёт убойная серия о ганфайтере из прошлого, который наводит шороху среди аристо будущего. А также ураганный экшен в моём фирменном стиле, помноженный на сверхспособности главного героя!

*************************************************************************************************

«Дуэль возможна только между равными»

«Суть дуэли — решить недоразумение между двумя дворянами, не прибегая к посторонней помощи»

«Оскорбления дворянина имеют личный характер и отмщаются лично»

Право выбора оружия принадлежит оскорблённому»

«Законные дуэли могут происходить только на пистолетах, шпагах и саблях»

«Дворянин не имеет права отказаться от дуэли, даже если он не владеет пистолетом, шпагой или саблей»

(Из дуэльного Кодекса 1912 года Василия Дурасова)

*************************************************

«Честь превыше всего, даже Императора»

«Только кровью можно смыть оскорбление чести»

«Сила Благородного Дома — в силе его крови»

«Вопросы крови — первые»

«Только Благородные имеют честь, а честь, требует крови»

(Из свода Правил Гранд-Мастера от 3128 года со дня Великого Сдвига Миров)

1870 год. Зима. Окраины Санкт-Петербурга. За 1357 лет до Великого Сдвига Миров.

— Гони! Бесы тебя забери! Гони!

— Дык, куда барин, куда гнать-то?!

— На Миллионную гони! Дом Николя Массера знаешь?

— Ну, дык… это самого дохтура Амператора, что ли?

— Да! Три рубля даю, если живо управишься!

— Эээ… эх! Вперёд ретивые! Вперёд! Выручайте Ефимку! А не то овса вам не видать, только сеном кормить стану!

Я слышу свист кнута и хлёсткий удар по спинам лошадей. Двойка рвёт вперёд с такой силой, что я едва не валюсь на пол саней.

— Эй! Ирод ты проклятый! — судя по голосу, это кричит извозчику мой друг, князь Александр Блюм. — Осторожнее там! Не дрова везёшь! А то я тебя знаешь, как отделаю!

Я представляю, как Александр грозит вознице пудовым кулаком.

— Будьте покойны, барин! — хрипло отзывается Ефим. — Не в первый раз! Как родного доставим!

— Эээ…й! Ретивые! — кричит извозчик лошадям. — Ходу! Ходу! Ишь, каково оно всё повернулось! К самому дохтуру Амператора барина везём! Это вам не гуляк после кабака по домам развозить!

Я улыбаюсь, хотя мне это и даётся с огромным трудом. Рана не даёт о себе забыть.

Боль в животе, после выстрела Спасского, сначала была яркой, огненной, будто мне под печень воткнули раскалённую спицу. Теперь она ушла, куда-то вниз, и отдаёт невыносимой тяжестью глубоко внутри, зарывшись в самые кишки.

— Ну, друге, ты как? — Александр обращается ко мне, и я разлепляю глаза.

Смотрю вверх, тупо пялясь в небеса. Из серой хмари валятся снежинки. Я чувствую, как они падают мне на лицо.

— Да, терпимо, — вру я, — справлюсь. Бывало и хуже.

— Ты у меня смотри! — Александр показывает мне кулак. — Не вздумай засыпать! Нам бы только до врача добраться! Сам знаешь, что о Массере все в Санкт-Петербурге говорят! Кудесник! Я его золотом осыплю! Он мне не откажет!

Я киваю и снова закрываю глаза. Так легче переносить боль, которая разгорается всё сильнее и сильнее из-за тряски в санях.

Вспоминаю дуэль и… не понимаю, как так всё получилось?

Мы решили драться с князем Спасским на пистолетах. Дуэль с приближением по двум параллельным линиям. Расстояние между линиями в пятнадцать шагов. Стрелять сходу нельзя.

Секунданты предложили нам капсульные дуэльные пистолеты Кухенройтера с нарезными стволами. Мои любимые. Никогда меня не подводили.

Пуля идёт кучно. Разброс от цели минимален. Я уже давно с ними упражнялся.

Жребий снова выпал так, что я стреляю первым. Вот только...

Я задумываюсь.

«И тут, чёрт возьми, та цыганка оказалась права!»

Я вспоминаю её — сгорбленную старуху с жёлтыми зубами и глазами, в которых плясали бесы. Она, буквально вынырнув из толпы, как-то раз схватила мою руку на ярмарке и прошипела, глядя на меня снизу-вверх:

«Ты будешь убивать, князь! Много убивать! И от пули ты не умрёшь! — а затем, немного подумав, чертя по моей ладони своим длинным и кривым ногтем, цыганка ещё добавила: — Но только до тех пор, князь, пока, первый выстрел будет за тобой!».

Я, тогда, признаться честно, не придал особого значения её словам.

Только рассмеялся ей в лицо. Отсыпал несколько монет и пошёл по своим делам дальше.

И вот тебе! На! Ведь, как говорят, от судьбы не уйдёшь!

Я помню каждого убитого мной.

Мертвецы, мертвецы, мертвецы.

Их лица всё время стоят у меня перед глазами.

Молодые.

Средних лет.

Постарше.

Наглые и не очень.

Трусливые и дерзкие.

Князья, графы, бароны.

Мне не было до них дела. Я убивал их всех без эмоций. Расстреливал, как в тире.

Дуэли сменялись одна за другой. Я словно искал смерти, вот только смерь обходила меня стороной. Будто сама страшилась той славы бешеного бретёра под именем благородного дворянина Олега Ярского, которую я сам себе и создал.

Каждый раз за мной было право первого выстрела и я выходил из дуэли победителем, а вот мой оппонент — нет.

В отличие от остальных, предпочитавших стрелять в живот, чтобы и не промахнуться, и нанести смертельную и очень мучительную рану, я всегда целился в голову. И попадал. Знаете, чтобы быть уверенным, что убил наверняка.

Так и было до сегодняшнего дня... Так и было...

Не соврала значит, старая ведьма!

Князь Спасский, вопреки жребию и условиям дуэли, выстрелил в меня первым. Сходу, почти не целясь, едва мы только начали сближение по параллельным линиям.

Звук его шагов по снегу до сих пор стоит у меня в ушах.

Хрум, хрум, хрум.

Выстрел!

Но, за мгновение до этого, мне показалось, что за фигурой князя, словно выросла призрачная тень. Серая дымка в виде человеческой фигуры, будто направившая его руку.

Бах!

Сильный удар в живот швыряет меня в снег. Боль, как тлеющие угли внутри.

Александр бросается ко мне, но я рычу:

— Нет! Я могу стрелять!

Князь — хороший друг! Такой же задира, как и я, но секундант из него, никудышный. Даже врача не пригласил.

Я полулежу, опираясь на левую руку. Пистолет в правой. Кухенройтер с изящной гравировкой на гранёном стволе становится всё тяжелее. И белый снег подо мной быстро окрашивается алым цветом.

Спасский стоит от меня шагах в двадцати пяти. В пол-оборота. Прикрыв рукой с растопыренной пятернёй грудь и прижав локоть к животу. Его глаза широко раскрыты, и я, почти слышу, как часто бьётся его сердце.

Я прицеливаюсь, несмотря на адскую боль в животе, будто туда засунули тлеющие угли.

Мои пальцы примерзают к деревянной рукояти пистолета, но я не чувствую холода.

Вдох-выдох.

Как учили.

Задерживаю дыхание и жму на спусковой крючок.

Бах!

Пуля бьёт в лоб Спасского с глухим треском, будто вдарить кием по бильярдному шару.

Его голова дёргается назад. Кровавое облачко повисает в воздухе, и князь валится в снег, как мешок с дерьмом.

Я хочу заорать: «Попал!», но боль в животе сильнее меня, и меня накрывает тьма.

Очнулся я уже в санях.

Голоса Александра и извозчика слабо пробиваются сквозь туман в голове.

Сани несут меня, как на лодке по волнам.

Хорошо, что Александр подложил под меня свою шубу, а сверху накрыл моей.

Холода уже нет. Я только чувствую нестерпимый жар, пожирающий меня изнутри.

Александр мне, что-то говорит, но я не слышу, что именно.

Внезапно, моё тело становится безумно лёгким, как пёрышко. Я отрываюсь от земли и смотрю на себя сверху-вниз.

Вижу мужчину лет тридцати пяти, с жёстким лицом, словно высеченным из гранита, орлиным носом, и иссиня‑чёрными волосами. Кожа мертвенно‑бледная, почти восковая. На левой щеке белеет длинный шрам от застарелого удара шпаги.

Сани с моим телом, Александром и извозчиком несутся по снежному насту в сторону Санкт-Петербурга.

Извозчик нещадно хлещет лошадей кнутом. Из их ноздрей клубами вырывается пар.

— Стой! Кому сказал, стой! — внезапно кричит Александр.

Извозчик натягивает поводья. Сани останавливаются.

Александр тормошит моё тело. Наклоняется над ним. Я, с высоты метров в тридцать, смотрю на всё это. Мне любопытно, что же будет дальше.

Проходит несколько секунд. Александр снимает цилиндр. Извозчик шапку.

Они смотрят на моё бездыханное тело, и я понимаю, что я умер. Но, если я умер, то, как я вижу себя со стороны?

Вместо ответа, меня, с немыслимой силой швыряет вверх.

Поле, сани, Александр, извозчик, а следом за ними: Санкт-Петербург вместе с Исаакиевским собором, Дворцовой и Сенатской площадью, и величественными зданиями столицы Российской Империи остаются подо мной.

Они быстро исчезают в дымке. А я поднимаюсь всё выше и выше, ближе к звёздам, которые мне уже не кажутся такими далёкими.

Смотрю вниз. Вижу нашу планету во всех деталях: страны, континенты и полюса.

«И всё-таки, она — круглая», — говорю я сам себе, возносясь в бесконечность, пока Земля, Луна и остальные планеты не скрываются вдали, растворившись в абсолютной черноте.

«Если это, — дорога в рай, то это, — самое восхитительное ощущение в моей жизни!» — думаю я.

«Нет, это — не дорога в рай!»

Властный голос раздаётся со всех сторон.

Я озираюсь.

Вокруг меня царит только безграничный мир мерцающих звёзд.

«Куда это я, чёрт побери, попал?» — думаю я.

«Олег Ярский! — продолжает голос, — Добро пожаловать в Перекрёсток Миров! Место, откуда ты начнёшь свой новый путь, и получишь шанс изменить судьбу целой вселенной!»

Глава 1

Любая достаточно развитая технология неотличима от магии.

(Артур Кларк)

— Чего? — спрашиваю я.

Вместо ответа пространство вокруг меня заливает яркий свет. Я жмурюсь, а когда открываю глаза, то вижу, что я нахожусь в странном помещении. Стен не видно. Они теряются в бесконечном световом потоке.

Я озираюсь по сторонам и замечаю, что метрах в пяти от меня стоит массивный стол и кресло. Подхожу к ним. С каждым моим шагом свет становится всё тусклее, и я вижу, что за столом сидит человек. Мужчина лет за пятьдесят, с седыми волосами, в униформе, похожей на смесь из одежды военного и чиновника средней руки, в каком-нибудь министерстве Санкт-Петербурга.

На столе, на столешнице обтянутой зелёным сукном, лежат папки, листы бумаги и стоит чернильница. Человек макает в неё перо и, что-то быстро пишет в своих документах.

— Кхе, кхе, — кашляю я, чтобы привлечь его внимание.

Седовласый поднимает глаза, перестаёт писать и коротко мне бросает:

— Обождите секундочку! А пока, садитесь!

Он снова принимается за письмо с таким видом, будто меня здесь и нет.

Я сажусь в кресло. Кладу ногу на ногу и откидываюсь на спинку. Кресло, по всей видимости, изготовлено из дерева и оббито шелком с мягким подкладом. Удобное, одним словом.

Сижу, жду, теряясь в догадках, куда я попал и, что здесь вообще происходит. Пока седовласый занят своим делом, я осматриваю помещение. Как я уже вам сказал, стен не видно. Потолка тоже. Опускаю глаза вниз и вижу, что пол, вроде бы и есть, а как такового его и нет.

Ощущение, что я сижу в кресле на мутном стекле, снизу которого установлен мощный источник света, который с трудом пробивается сквозь поверхность, подсвечивая всё вокруг тусклым сиянием. Глазам совершенно не больно на него смотреть. Если долго не пялится конечно.

Я перевожу взгляд на седовласого. Человек, как человек. Таких чиновников можно увидеть в любом государственном учреждении: судах, адмиралтействе или канцелярии при университете.

Седовласый быстро исписывает листок бумаги. Ставит внизу предложения точку. По-залихватски расписывается и откладывает его в сторону. Затем вставляет перо в гнездо в чернильнице и пристально смотрит на меня.

Взгляд у него пронзительный, цепкий, немного настороженный. Так проходит секунд тридцать, прежде, чем седовласый произносит:

— Тааа…кс! Олег Ярский?

— Да, — киваю я и, только сейчас до меня доходит, что я сижу в кресле в своём привычном костюме, в белой сорочке и в клетчатой жилетке. С надетым поверх них чёрным шерстяным фраком с высоким воротником стойкой, небрежно повязанным галстуком, панталонах и модных лаковых туфлях.

— Ваше? — спрашивает седовласый и, нагнувшись, а потом выпрямившись, кладёт на стол мой любимый головной убор — цилиндр чёрного цвета и трость с массивной ручкой, в виде головы грифона, отдающей мягким серебристым цветом.

— Да, — отвечаю я.

— Занятная вещица, — продолжает седовласый. Он берётся за рукоять трости, раздвигает её и вынимает из основной части длинный и острый клинок.

Несколько секунд рассматривает моё оружие. Пробует остроту стали пальцем, а затем задвигает клинок обратно.

— Берите! — седовласый протягивает мне цилиндр и трость.

Я принимаю их. Цилиндр кладу на пол, а трость прислоняю к подлокотнику кресла.

— Приходилось пользоваться? — спрашивает седовласый, кивая в сторону трости.

— Да, — отвечаю я, — было пару раз, пригодилась, ну… и… всяких разных можно, если что, огреть по голове набалдашником. Он у меня тяжелый, из серебра. Мало не покажется.

Я сам не знаю, зачем я всё это рассказываю седовласому. Скорее всего, я просто хочу разговорить этого человека. Да и человека ли?

— Простите, — я стараюсь быть максимально вежливым, — а с кем я имею честь?

— Зовите меня Распорядителем, — отвечает седовласый, — этого будет достаточно.

— Хорошо, — отвечаю я, хотя внутренне мне это и не по душе. Не люблю общаться с людьми, не зная их имени.

— Я знаю, что у вас ко мне накопилось множество вопросов, — говорит Распорядитель, — и я отвечу на все из них, но только, по очереди. Начинайте!

Я делаю глубокий вдох. Выдыхаю и спрашиваю:

— Я умер?

— Да, — отвечает седовласый.

Ну, в принципе, я и не ожидал от него другого ответа. Поэтому я воспринял известие о своей смерти довольного легко.

— Где я нахожусь? Что это за Перекрёсток Миров?

— Это место, — начинает Распорядитель, — где решится ваша дальнейшая судьба.

— Я правильно понимаю, — я деланно улыбаюсь, — что здесь вы определите, куда меня отправить, точнее, — мою бессмертную душу, да? В ад или в рай?

Седовласый улыбается одними глазами, а потом машет рукой.

— Оставьте! Ни ада ни рая не существует! По крайней мере в том виде, о которых вы слышали в своём мире.

— В моём мире? — переспрашиваю я. — Позвольте, а где, тогда, я сейчас нахожусь?

— В мире… — седовласый опирается руками на стол и наклоняется над столешницей, грозно нависая над сукном, — который отстоит от вашего на многие тысячи лет тому вперёд!

Я чувствую себя так, словно я пропустил удар в челюсть пудовым кулаком, какого-нибудь бурлака или портового грузчика.

Меня чуть качает в кресле. Я ослабляю галстук на шее и, немного придя в себя, хрипло спрашиваю:

— А какой сейчас год?

— Сейчас, — Распорядитель произносит это с торжеством в голосе, — шесть тысяч восемьсот семьдесят пятый год, если считать с вашего времени, но и это — не совсем точно. У нас теперь принято считать до и после Великого Сдвига Миров! А оно произошло, даст бог памяти, — седовласый морщит лоб, — а! Вот! В три тысячи двести двадцать седьмом году!

Я чувствую, что кресло, на котором я сижу проваливается, куда-то в бездну. Я сглатываю вязкую слюну. До белизны в костяшках сжимаю подлокотники и, с трудом, произношу:

— Вы… изволите шутить? Я сейчас нахожусь… — я с трудом выговариваю следующие слова: — в будущем?

— В таком будущем, — отвечает Распорядитель, — которое вы и не можете себе вообразить! После Великого Сдвига Миров изменилось всё! Время, пространство, даже известные вам планеты и созвездия!

— Как это произошло? — тупо спрашиваю я.

— Я не буду углубляться в технические подробности, — отвечает мне седовласый, — а то я забью вашу голову совершенно ненужной сейчас информацией! Скажу лишь одно — человечество давно покинуло землю и расселилось по самым отделённым галактикам, где были основаны тысячи новых миров! В наше время существуют целые звёздные империи и королевства!

Слова Распорядителя доносятся до меня, как из тумана. Я плохо понимаю, что сейчас происходит. Меня мутит. Странное ощущение для умершего, не так ли? Я пытаюсь осознать, что я сейчас услышал, и, как будто бы из бесконечной дали, до меня долетает обрывок предложения седовласого:

— Вы читали научно-фантастический роман французского писателя Жюля Верна о первом путешествии человека на Луну под названием: «С Земли на Луну прямым путём за 97 часов 20 минут»?

— Да, — выдавливаю я, — на языке оригинала.

— Тогда, вам будет намного проще представать, чего мы сейчас достигли, — продолжает Распорядитель. — Только мы не летаем с планету на планету выстреливая снаряды из гигантской пушки. Мы передвигаемся на особых кораблях, плавая в космическом эфире, используя силу звёздного ветра, света и возможности свёртывания пространства.

— Чего? — переспрашиваю я.

— Потом узнаете! — отмахивается от меня седовласый. — Я и так уже наговорил лишнего, а к главному ещё не перешел.

— К главному? — тупо переспрашиваю я.

— Да — к главному! — отвечает Распорядитель. — Вы не обращайте внимание на мой внешний вид, но мои… кхм… — седовласый задумывается, — скажем так… работодатели, подумали, что так вам будет проще меня понять.

— А что, — предполагаю я, — за эти тысячелетия люди внешне сильно изменились?

— Да, не особо, — седовласый улыбается, — второй головы и третьей руки ни у кого не выросло. Возросли ментальные способности, — Распорядитель стучит себя пальцем по виску, — и, многократно. Да вы и сами сможете всё увидеть.

— Увидеть?! — удивляюсь я. — Что вы имеет ввиду?

— В этом и заключается суть моего предложения вам, точнее тех, кто за мной стоит.

Судя по взгляду Распорядителя, видимо у меня округлились глаза.

— А поподробнее? — спрашиваю я. — Если я вас правильно понял — всё, что находится вокруг меня — ненастоящее, да я и сам — нереален, если я уже умер и сижу тут в виде души.

— Проекции! — поправляет меня распорядитель. — Я повторюсь, я не хочу вдаваться в технические подробности, но ваша, как вы сказали душа — это особый вид энергии. Вы меня понимаете?

— Вполне, — киваю я.

— Так вот, — седовласый продолжает, — за тысячи лет своего развития люди научились помещать эту энергию в особые сосуды. Я говорю намеренно условно только для того, что донести до вас суть. Итак… на чём я остановился? — Распорядитель хмурит лоб.

— Вы сказали, что душа — это особый вид энергии, — поясняю я.

— Ага, точно! — Распорядитель хлопает себя ладонью по лбу, и я не могу понять, это — такая игра или он на самом деле позабыл, на чём остановился.

Седовласый продолжает:

— Душа находится в сосуде — назовём его хранилище и, из этого хранилища душу можно извлечь, сделав из неё копию, а уже эту копию поместить в тело любого живого существа, хоть человека, подменив его душу, вместе с сознанием, то есть разумом и воспоминаниями, на вашу, а оригинал переместить уже в другое хранилище. На время или навсегда, в зависимости от договорённости. Понятно?

— Ну… — тяну я, — почти. Это, как если бы, я поменялся одеждой с другим, дав ему свою на время, пока его платье отдано в починку, так?

— Именно! — седовласый быстро-быстро кивает. — Я буду говорить с вами прямо, без утайки. Суть предложения в следующем — здесь, в моём времени, у вас есть родственники. Даже не представляю, на сколько они вам дальние, но они — весьма могущественные люди — аристократическая семья, род, клан, родственная группа. Называйте их, как хотите, суть от этого не меняется. И они…

— Простите, — я перебиваю Распорядителя, — скажите, а Российская Империя ещё существует?

— Кхмм... в каком-то смысле да, — отвечает седовласый. — Но за эти тысячелетия она претерпела существенные изменения, называется по-другому, впрочем, как и Британская империя и остальные государства тоже. Не буду углубляться в детали, скажу так — они стали праматерями для многих звёздных королевств! Всё изменилось после Великого Сдвига Миров. Многое перемешалось. Земля уже давно не колыбель человечества и находится, где-то очень далеко-далеко, на задворках звёздных Империй, но мы отклонились от сути. Ваши родственники — Благородный Дом Алого Пламени во главе с герцогом Дантом Руманом хотят, чтобы вы…

На этих словах меня будто вжимает в кресло неведомая сила, а седовласый продолжает:

— На время стали их сыном — лордом Ксандром Руманом и наследником великого звёздного королевства Скайрис в созвездии Ориона.

На этих словах я присвистываю и меня пробирает на смех. Ничего не могу с собой поделать. Я смеюсь в голос, пока у меня не начинает колоть в боку.

«Ничего себе предложенье-це! Знатно меня разыграли! Я точно умер и попал в ад за все свои прегрешения! А этот седовласый — видимо чёрт, который рассказывает мне разные сказки, а я и уши развесил! Дурак! Тем сильнее мне придётся падать, и, поделом мне!»

— Это… — шипит Распорядитель, резко меняясь в лице, — не розыгрыш! Не шутка! Если вы мне не верите, то, смотрите!

Пол подо мной резко темнеет, и я зависаю прямо в кресле посреди восхитительного по красоте бесконечного пространства, усеянного мириадами звёзд, до которых, как мне кажется, я могу дотянуться рукой.

Я вижу туманности и планеты с бесчисленными огнями великих городов и величественные… как бы вам это описать… корабли, что ли. По крайней мере, они на них похожи. Типа могучих броненосцев — настоящих титанов и изящные парусники, только без привычных мне мачт и такелажа, со странными парусами, словно сотканными из тончайшей паутины. Корабли плывут посреди яркого сияния, которое окрашивает их корпуса синими и алыми всполохами.

От увиденного у меня кружится голова. В горле стоит ком. Я гляжу и не могу насмотреться на это зрелище. Хочется быть там, ощутить всё это, провести рукой по обшивке этих чудесных механизмов, а потом вознестись к звёздам, чтобы навсегда забыть о том, что происходит на грешной Земле и, никогда больше туда не возвращаться!

— Ну? — спрашивает меня седовласый. — Как вам такое? Правда, это — потрясающее зрелище? Мы называем это — космосом! Разве это похоже на ад? Или вам это напоминает плод чьего-то больного воображения? Разве можно такое придумать, если не увидеть своими собственными глазами, а?

— Нет, — я мотаю головой и снова оказываюсь в комнате залитой светом. — Чего от меня хотят? — выдавливаю я. — Зачем я нужен герцогу Данту Руману?

— Я же уже сказал вам, — в голосе Распорядителя появляются стальные нотки, — вы, на время, должны заменить его сына — лорда Ксандра.

— Зачем? — удивляюсь я.

— Я буду говорить с вами предельно откровенно, — Распорядитель понижает голос до шепота, будто нас, кто-то может подслушать, — на юного лорда, недавно, было совершено вероломное покушение. Дант Руман полагает, что это — дело рук одного из герцогов других Благородных Домов. Врагов у Данта хватает, но мы не знаем точно, кто на это мог решится и, для чего! Здесь пахнет заговором! Ксандр чудом остался жив и сейчас погружен в глубокий сон. Он находится в секретном и безопасном месте, о котором знает только его отец. Все остальные в Благородном Доме Алого Пламени, включая и жену Данта — герцогиню Анну Руману, даже не подозревают об этом и думают, что лорд Ксандр всё ещё лежит в своих покоях, под присмотром лечащих его врачей.

— А отец Ксандра, — спрашиваю я, — что, вместо своего сына подложил в его постель куклу? К нему же не может никто не входить, хотя бы его мать?

— А ты зришь в корень! — седовласый мне улыбается. — Вместо, как ты сказал куклы, юного лорда заменяет его двойник. Мы их называем клонами — точная копия, неотличимая от человека. Кровь, кожа, волосы, цвет глаз, даже дурное дыхание изо рта и запах пота, при их изготовлении учтено всё, вплоть до мельчайших деталей. Копию невозможно отличить от оригинала, вот только… — Распорядитель задумывается, — чтобы клон жил и действовал, как человек, внутри него должен находится человек — точнее — слепок души и сознания, которые, кто-то ему отдал.

— Вы мне предлагаете… — начинаю я, — стать типа подсадной утки, на которую…

— Ну… — перебивает меня седовласый, — я бы не стал так грубо говорить. Вам — Олег Ярский, благородный Дант Руман предлагает шанс изменить свою судьбу! Такая возможность выпадает лишь раз в тысячу лет! Вы даже себе не представляете, каких трудов нам стоило проникнуть на столько лет назад в прошлое. Отыскать вас в девятнадцатом веке и перенести вашу душу сюда, как раз в тот момент, когда вы погибли в своём времени! Секундой раньше или секундой позже и даже могущества Данта Румана не хватило бы, чтобы устроить всё, как надо, без последствий для вашего разума. Скажу по секрету, — Распорядитель мне по-заговорщицки подмигивает, — такие души, как ваша, в моём времени в большой цене! Со временем вы узнаете, почему.

­— Ну, а дальше? — я уже теряю терпение.

— План прост, — отвечает Распорядитель, — вас помещают в тело клона лорда Ксандра, и вы становитесь им, пока настоящий лорд находится в безопасном месте и выздоравливает. Вы живёте его жизнью, живёте и ждёте, пока произойдет следующее покушение, а оно обязательно состоится, так, или иначе, но с вашими навыками прирождённого убийцы и отчаянного дуэлянта можно не сомневаться, что вы выйдете победителем из любой схватки.

До меня наконец доходит, для чего я потребовался этим людям через столько тысяч лет тому вперёд, вот только… У меня в голове крутится два вопроса, и Распорядитель сразу же на них отвечает:

— Да, вас подставят под удар вместо Ксандра. Когда мы поймаем тех, кто дерзнул покуситься на жизнь наследника, то мы сможем выйти и на того, кто их подослал. Мы уверены, что это был, кто-то из Благородных. Как только мы узнаем, кто это, мы бросим ему вызов! И вы убьёте наследника того, кто захотел убить реального Ксандра! Кровь за кровь!

Я перевожу дух, а седовласый продолжает:

— Да, в наше время до сих пор проходят дуэли, ведь кровь Благородных священна! Более того, — она бесценна и обладает, если конечно смотреть с вашей точки зрения, магическими свойствами! Даже личное оружие Благородного завязано на его крови! Позже вы узнаете, как это происходит. Поэтому, никто — кроме равных по крови, не имеет права участвовать в дуэлях!

Я размышляю, что ответить, и тут мне в голову приходит одна мысль. Я говорю:

— А это по правилам, производить такую замену? Что будет с честью лорда Ксандра, если я сыграю за него и убью его врага вместо него? Разве так решается спор между дворянами?

— Не мы первые нарушили правила! — рявкает седовласый. — И не нам теперь по ним играть! Мы создадим свои! Жизнь наследника рода Руманов и будущего владетеля тысячелетнего звёздного королевства Скайрис превыше всего! И… — он выдерживает паузу, — вам ли — Ярский, — Распорядитель цедит слова по слогам, — говорить мне о соблюдении правил? Вам — бретёру, убивавшему людей за деньги и знавшему о том, что он не умрёт от пули, а?

Мне нечего ответить седовласому. Он прав. Даже цыганка, и та оказалась права. Я же не умер, по крайней мере до конца, от пули, выпущенной Спасским. Пусть и в таком виде, как сейчас, я всё ещё жив, а это значит…

«Надо поторговаться!» — это мне уже нашептывает на ухо моё второе Я — условный демон, который сидит у меня внутри и, время от времени, подстрекает меня делать такие вещи, о которых я бы даже и не помышлял.

— Что я получу взамен? — спрашиваю я у Распорядителя.

— Вот это — разговор! Так бы и с самого начала! — седовласый потирает руки. — После того, как вы выполните свои условия сделки, герцог Дант Руман подарит вам новую жизнь — в теле одного из клонов, куда и будет помещена проекция вашей души. Вы сами выберите, как вы будете выглядеть. Хотите — молодым, а хотите зрелым мужчиной. Также вам подарят в вечное пользование феод с землями на одной из обитаемых планет дальнего Звёздного Кольца, которыми вы сами в воле распоряжаться или их эквивалент в денежном выражении.

— Это… — я мнусь, — типа ссылки, что ли?

— Нет, — режет Распорядитель, — вы — вольный человек. Можете жить, хоть в столице Империи. Конечно за вами будут наблюдать, незримо, исподволь, вы даже этого не заметите. Но, поверьте моему слову, жизнь на дальних рубежах — это то, о чём многие могут только мечтать! Одни только райские острова с гравитационными морями, населённые зеленоокими туземками с роскошными тёмными волосами, заставят вас позабыть обо всём на свете! — седовласый мечтательно зажмуривается и мне, почему-то кажется, что ему сказали обещать мне всё, что угодно, только я бы согласился на эту авантюру. Надеюсь, что он не услышал мои мысли.

— Одним словом, — продолжает Распорядитель, — вы получите новую и безбедную жизнь, какая вам придётся по вкусу. Хоть звёздную яхту для одиночного плавания или быстроходную шхуну с командой, если вы захотите присоединиться к гильдии купцов или охотников на левиафанов в поясе Ориона! А это, скажу я вам, очень прибыльное, хоть и опасное дело!

Признаться, честно, я уже слабо соображаю и, не совсем понимаю, о чём мне говорит седовласый. Какие яхты? Какие шхуны? Какие ещё к чёрту левиафаны?! Они что, занимаются китобойным промыслом в этом самом, как он его назвал… космосе?

За всеми этими мыслями я не сразу сообразил, что не спросил главного: «Почему они выбрали меня? У них там в будущем, что, нет других достойных кандидатов на эту роль, как дуэлянта из девятнадцатого века?»

— Кровь! — сразу же мне отвечает Распорядитель. — Всё дело в вашей крови! Она — уникальна, как и у всех в роду Руманов! И полностью совместима с кровью лорда Ксандра! А это значит, что вы станете идеальным клоном, неотличимым от оригинала!

— Хорошо! — я киваю. — Я согласен. Что дальше? Я должен, что-то подписать?

— Договор, он уже готов, — седовласый протягивает мне листок бумаги. Я на него смотрю и думаю: «По крайней мере, это на него очень похоже». — Пустая формальность, — Распорядитель улыбается, — но так, как мне кажется, вам будет привычнее.

Я беру листок. Сверху вижу герб Дома Руманов в виде щита, который держит пара драконов. На щите изображен меч с двумя распахнутыми крыльями, сверху находится корона, а снизу написан девиз: «Честь превыше всего!».

Пробегаю глазами по договору. Ничего необычного. Я, такой-то, обязуюсь таким-то, сделать то-то и то-то. Дата. Фамилии. Место для росписей. Всё просто, также, как и моём мире.

Подписываю договор и отдаю его Распорядителю.

Он улыбается. Ставит на нём печать и убирает в ящик стола, который затем запирает на ключ.

— Ну, поздравляю вас!

Седовласый встаёт из-за стола, подходит ко мне и протягивает руку. Я поднимаюсь с кресла и жму её, ощущая сильные пальцы, которые, видимо привыкли держать не только перо, но и саблю и пистолет.

— Что дальше? — я вопросительно смотрю на Распорядителя.

— Сейчас вас переместят в тело Ксандра Румана и…

— Позвольте! — я перебиваю седовласого. — Я же ничего не знаю о вашем мире! Об его устройстве! На каком языке здесь сейчас разговаривают? Я даже не знаю, как выглядят мои… кхм… новые родители и, как к ним обращаться! Я даже не подозреваю, как пользоваться вашими устройствами и оружием!

— А… — Распорядитель отмахивается! — Это — не сложно! Часть сознания Ксандра будет находиться в теле клона, то есть в вашем, и вы, как бы на самом деле станете им. Всё произойдёт на уровне инстинктов. Никто и не догадается о подмене. И, не забывайте про свою кровь! Она вам подскажет, как правильно действовать. А ещё у вас будет ваш личный ангел-хранитель!

— Кто, кто? — переспрашиваю я.

— Ну, — отвечает седовласый, — я так его назвал. — На самом деле это… — он задумывается, — такое невидимое существо, с которым вы будете общаться посредством чтения мыслей, и он будет вам подсказывать, что делать в затруднительных ситуациях.

— Неплохо! — я присвистываю. — Как его звать?

— Хронос, — Распорядитель улыбается, — так вам будет проще и легче запомнить. И ещё, лорд Ксандр, как объявили подданным, ещё слаб. Поэтому у вас будет несколько дней, для того, чтобы обжиться в его теле и, так скажем, пропитаться его воспоминаниями, чтобы, когда вы встанете с постели, всё прошло без сучка, без задоринки. Вам всё понятно?

— Да, — отвечаю я, хотя мне и не по себе. И это ещё слабо сказано! А как бы вы чувствовали себя на моём месте? Не каждый же день ты переносишься на более чем пять тысяч лет вперёд и попадаешь в тело наследника звёздного королевства!

— Надеюсь мне не нужно вам напоминать, — Распорядитель буравит меня взглядом, — что всё, что здесь было сказано и сделано, должно остаться только между мной и вами? Даже если сам герцог Дант Руман или, кто-то из его ближайшего окружения хоть косвенно или даже напрямую заявят вам, что знают о нашем с вами договоре и подмене, вы должны молчать, как рыба и отрицать всё сказанное! Даже под угрозой пыток! Вы и есть благородный лорд Ксандр Руман, на этом и стойте!

Седовласый кладёт мне руку на плечо и давит на меня с такой силой, будто на меня взвалили бревно.

— Разумеется! — я беру седовласого за запястье и, не подав вида, что мне это трудно сделать, убираю его ладонь с моего плеча.

— Даёте слово? — он буравит меня взглядом.

— Слово дворянина! — отвечаю я.

— Договорились! А теперь, — говорит Распорядитель, — я щелкну пальцами, и вы переместитесь в Скайрис, в тело юного лорда Ксандра. Приготовьтесь! На счёт три! Раз… Два… Три!

Седовласый щелкает и пол подо мной проваливается. Я падаю! Падаю в бездну с немыслимой скоростью. Голова кружится. Ветер свистит у меня в ушах. Я падаю и падаю вниз, пока меня не поглощает абсолютная тьма, в глубине которой разгорается пламя. Из центра огненного вихря вырываются ярко-красные всполохи. Они жалят меня. Хлещут по обнажённой плоти, как бичи. Я едва не ору от боли. Всё моё существо ломает и корёжит, будто меня пропускают через мельничные жернова, чтобы... Чтобы, что? Создать нечто новое?

Ответов нет. Ничего вообще нет. Только пустота и боль и ощущение, что этому не будет конца. Никогда!

Не спрашивайте почему, но в этот момент у меня возникает мысль, что меня обманули. Обвели вокруг пальца, как школяра, которого поманили конфетой и…

Я не успеваю додумать свою мысль, как меня ослепляет огненная вспышка. Она буквально лупит меня по глазам и над моей головой раздаётся хриплый голос, который быстро произносит:

— Лорд Ксандр! Лорд Ксандр! Просыпайтесь! Быстрее просыпайтесь! К вам пришёл ваш отец!

Чьи-то сильные руки теребят меня за плечо. Я, с трудом, разлепляю веки и в них брызжет яркий свет. Я ещё толком не понимаю, где я нахожусь, как в отдалении раздаётся грубый окрик:

— Мастер Дайс! Отойдите от него! Это — не мой сын!..

Глава 2

Пока до меня доходит смысл этих слов, раздаются шаги. Тяжёлые, уверенные, будто кто-то впечатывает в каменный пол каблуки.

Я, с трудом, приподнимаюсь на локтях. Меня порядком мутит из-за дикой слабости. Часто-часто моргаю, пытаясь осознать, что вообще здесь происходит, как, внезапно, картинка, частично, проясняется и я вижу, что ко мне приближается высоченный человек в тёмно-красной тунике с небрежно накинутой на плечи белоснежной тогой, которую окантовывает полоса алого цвета. На ногах гиганта — сандалии, изготовленные из непонятного мне материала, похожего на грубо выделанную кожу.

«Странно? — думаю я. — Он одет, как сенаторы в Древнем Риме. Почему?»

Я разглядываю Данта Румана — своего, так сказать отца, и отмечаю про себя детали его внешности. На вид ему за пятьдесят. Широкоплечий. Рост за два метра. Суровое лицо. Жесткое, волевое, как у полководцев. Нос с горбинкой. Длинные чёрные волосы с проседью больше похожи на львиную гриву, но больше всего меня удивляют его глаза. Они не похожи на человеческие. Янтарного цвета с большим зрачком, в котором, будто бы, то гаснет, то снова вспыхивает пламя.

Дант внимательно смотрит на меня. Поднимается по ступеням к подиуму, на котором находится моя… кхмм… кровать, если это только так можно назвать. Мир для меня ещё не до конца прояснился. Я отчётливо вижу только то, что находится по центру, остальное, как в тумане.

Я лежу на странного вида перине, которая изготовлена из непонятного для меня материала. Она тёплая на ощупь, податливая, чтобы точно принять контуры моего тела, но, в тоже время, достаточно упругая, чтобы я в неё не провалился.

Перина находится в углублении, вырезанном в огромной плите, напоминающей чёрный мрамор с белёсыми прожилками, что-то вроде каменного монолита прямоугольной формы. И, знаете, если мне это только не показалось, этот монолит, судя по лёгкому покачиванию, парит прямо в воздухе!

Я не знаю, как это работает, но работает же! Над моей головой находится балдахин. Материал в виде щёлка, но это точно не он. Слишком тонкий, почти полупрозрачный.

Поворачиваю голову и вижу, что у моего изголовья стоит старик. Ему точно за семьдесят. Среднего роста. Седые волосы зачёсаны назад. Лицо изборождено глубокими морщинами. Глаза внимательные, цепкие, синего цвета. Колкие и холодные, как лёд, но в них нет злобы. Несмотря на возраст, старик всё ещё крепкий. Это сразу видно по его осанке. Лихому развороту плеч, сильной шее и жилистым пальцам, которыми он держит край моей парящей в воздухе кровати.

Старик, в отличии от Данта Румана, одет в костюм серого цвета, что-то вроде военной униформы. Небольшой воротник стойка. Строгий покрой. Карманов нет. На рукаве нашивка — раскрытая драконья пасть, объятая языками пламени.

К моему удивлению на поясе старика висит клинок с развитой, ажурной гардой и рукояткой чёрного цвета, перевитой белой нитью. Шпага это, или не шпага, так сразу не понять. Клинок вложен в ножны, сделанные из неизвестного мне материала золотистого цвета.

— Мастер Дайс! — голос Данта Румана не предвещает ничего хорошего. — Я же вам сказал, чтобы вы отошли от него! Это — не Ксандр Руман!

От этих слов у меня внутри всё сжимается.

«Что всё это означает?! — думаю я. — Распорядитель сказал же мне, перед заключением договора, что никто кроме Данта Румана не знает об обмене душами и теле-клоне, которое неотличимо от юного лорда. А тут он сам раскрывает все карты! Что мне делать и, как на всё это реагировать? И где, дьявол его забери, обещанный мне помощник?! Где этот чёртов Хронос!»

«Я здесь! — я вздрагиваю от этой фразы, раздавшейся у меня в голове. — Ведите себя так, как вы договаривались с Распорядителем!»

«И?.. — спрашиваю я. — Что мне делать дальше?!»

Ответа нет, и я остаюсь один на один с двумя людьми, которые живут в мире на пять тысяч лет старше моего.

— Мастер Дайс! — в голосе Данта Румана сквозят нотки гнева. — Отойдите от него! Это — приказ!

Судя по взгляду Дайса он мне, что-то хочет сказать, но не решается в присутствии Данта. Наконец, старик произносит:

— Слушаюсь, Ваше Высочество! — Дайс склоняет голову и выходит из помещения, быстро спустившись вниз по ступеням.

«Десять», — считаю я их про себя.

Я провожаю Мастера Дайса взглядом, пока за ним не закрываются массивные створки дверей. Мир вокруг меня проясняется, и я вижу, что я нахожусь в огромной комнате. Потолок теряется в вышине, а стены размыты, но, похоже, что они сделаны из серого камня в виде плит. Пол вымощен мрамором, по крайней мере, этот материал на него похож, а несколько арочных окон высотой метров в пять, завешаны плотной материей, которая заметно колышется на ветру.

Дант Руман останавливается у моей кровати. Смотрит на меня, буквально прожигая взглядом. Я ёжусь от него. Представьте моё состояние! Я даже не знаю, как я выгляжу. Хотя, судя по моим рукам, здоровяком меня точно не назвать. Слишком утончённые пальцы и запястья небольшого обхвата виднеются под просторной белой рубахой с коротким рукавом, в которую я одет. Сверху находится простыня из идеально гладкого, невесомого материала цвета свежевыпавшего снега.

Я поднимаю глаза и смотрю в глаза Данта. Выдерживаю его взгляд, не отвожу глаза, хотя мне это и даётся с огромным трудом.

Его зрачки расширяются. В них словно разгорается пламя и он, положив тяжёлую руку мне на плечо, рокочет:

— Ты — не мой сын!

Он сжимает пальцы. Это похоже на сдавливание кости тисками. Я не знаю, что ему ответить. У меня пересыхает в горле. Непонятно, это что, — проверка? Или он на самом деле не считает меня своим сыном?

«Что мне делать? Что?!»

Ответов нет. Хронос тоже молчит, и я решаю действовать, как мне подсказывает мой внутренний голос.

— Отец, — выдавливаю я из себя. — Я…

Не успеваю закончить фразу, как Дант отвешивает мне такой подзатыльник, от которого у меня темнеет в глазах.

— Не смей называть меня отцом! Ты — позор рода Руманов! Никчёмный мальчишка! Ты даже не можешь за себя постоять! Где это видано, чтобы Благородные подставлялись под удар, кого-то из черни, а?! Этих отбросов, которые сумели тебя подловить и едва не убить, несмотря на все мои предупреждения не выходить за пределы замка без охраны! Где были твои мозги, когда ты, кому скажешь, не поверят! В одиночку отправился в Эль-Дис! Чтобы что, а?! Я тебя спрашиваю, щенок! — Дант повышает голос, а я понятия не имею, что за обвинения он мне предъявляет. — Чтобы снова встретиться с этой вертихвосткой, которая затуманила тебе мозги и, видимо, специально заманила в ловушку! Видит Создатель, у моего сына не может быть мозгов, как у курицы! Кстати, а как её зовут?

Дант резко меняет тон разговора и это вгоняет меня в ступор.

Я задумываюсь. В голове вертится сплошной бред. Я не знаю, что ответить Данту о том, о чём я вообще не догадываюсь! Внезапно, мне в голову приходит одно имя. Оно сверкает, будто молния и я тихо произношу:

— Руна. Её зовут — Руна.

— Ну?.. И?.. — продолжает допрос Дант. — Как она выглядит? Ради кого ты нарушил мой прямой приказ?

Я набираю полную грудь воздуха, выдыхаю и… вру дальше. Или… не вру? Неужели я смог извлечь из глубин памяти клона часть настоящих воспоминаний Ксандра?

Я быстро отвечаю Данту, ясно представив у себя в голове образ девушки, ради которой молодой наследник звёздного королевства мог бы рискнуть своей жизнью.

— Она… ­— я почти вижу её наяву, — стройная, тонкая талия, высокая упругая грудь. Длинные вьющиеся волосы огненного цвета и карие глаза. Кожа, чуть смуглая, загорелая, как у людей, часто бывающих на солнце. Она — дочь капитана торговой шхуны. Мы вошли с ней в нижний слой звёздного эфира и катались в нём на ялике под парусом, когда на нас налетел чёрный бот с пятью…

— Довольно! Дальше я и без тебя знаю! — Дант поднимает руку и обрывает мой рассказ, а затем, понизив голос, спрашивает: — Ну, скажи мне, она хоть того стоила? — Дант мне по-заговорщицки подмигивает, — Что скажешь?

Я поднимаю глаза и, чеканя слова, отвечаю:

— Стоила! Если бы она быстро не привела ялик в гавань после того, как на меня напали, то я бы истёк кровью!

— Она стоила даже этого?! — взрывается Дант.

Он резко сдёргивает с меня простыню, и я остаюсь лежать в кровати в рубахе и коротких, по колено, вроде как холщовых штанах.

— Сними свою рубаху!

Я подчиняюсь приказу и снимаю одежду через голову. Смотрю вниз и вижу себя обнажённого по пояс.

«Ого! — думаю я. — Здоровяком меня точно не назвать, но и дохляком тоже! Кость, хоть и тонкая, но всё моё тело перевито сухими жгутами мышц. Ни грамма лишнего веса. Пресс, чётко очерченные грудные, хорошо развитые предплечья, бицепсы и трицепсы. Я даже подумать не мог, что человеческое тело можно развить до такого состояния! Чем они тут занимаются в будущем? Упражнениями с гирями? Гимнастикой? Лорд Ксандр явно не тюфяк и знает толк в физических нагрузках. Такое тело словно создано для фехтования или кулачных боёв».

Мой взгляд скользит по левой стороне груди и упирается в явно свежий шрам от непонятного мне оружия. Это не удар остриём шпаги или след от пистолетной пули. Уж я-то знаю, как они выглядят. Это больше похоже на ожог, будто в кожу вонзился раскалённый прут, пронзил её и вошел в плоть. Края обугленные, а от центра отметины разбегается едва заметная сетка концентрических кругов.

— Ну?! — Дант Руман явно теряет терпение. — Любуешься? А ты представляешь себе, чтобы с тобой случилось бы, если бы удар пришёлся на пару сантиметров ниже и правее? В этом случае тебя не спасла бы даже твоя кровь! Эти черти точно знали, что они делали!

— Двое из них уже никогда не смогут провернуть такое ещё раз! — цежу я сквозь зубы. — Их трупы должны до сих пор плавать в нижних слоях звёздного эфира, если только их не сожрали обитатели верхних слоёв!

— А должно быть пять! — взрывается Дант. — Пять трупов! Или ты забыл, чему тебя учили на занятиях по владению оружием?! Их спугнул левиафан, только так ты спасся! Причём, заметь, эти твари никогда не заплывают на отмели нижних слоёв! И, вообще, никогда не показываются в этой части звёздного сектора! Тебе крупно повезло! Это был один шанс из тысячи!

— Но я же выжил! — злюсь я. — И…

— Заткнись! — Дант швыряет в меня скомканную им рубашку. — Запомни Ксандр ты — мой сын! Единственный наследник королевства Скайрис и продолжатель нашего рода! Об этом ты должен помнить в первую очередь! И только об этом! А ты ведёшь себя как обычный сопляк, который гоняется за юными красотками позабыв о своём долге и Кодексе Руманов! Но, сегодня всё изменится! — Дант окидывает меня с ног до головы гневным взглядом пока я натягиваю на себя рубаху. — Тебе недавно исполнилось восемнадцать! Ты стал совершеннолетним! А это значит, что на тебя возлагаются новые обязанности! — видя, что я внимательно его слушаю, Дант продолжает: — Хватит валяться! Ты уже достаточно окреп после ранения! Вечером будет балл, где соберутся все, и на которым я официально объявлю о твоей помолвке с Селеной Дель Грей!

На этих словах я будто проваливаюсь в бездну.

«Ничего себе! — думаю я и мысленно присвистываю. — Не успел я попасть в тело клона Ксандра Румана, как меня уже хотят женить! Ещё бы знать, на ком это! Надеюсь, что она — симпатичная особа. Уж точно, она должна быть аристократкой. Странно, что Распорядитель ни слова не сказал мне об этом! Что тут на самом деле происходит? Во что я ввязался и, как мне действовать дальше? Жениться взаправду, на ней, что ли?»

Голос Данта Румана снова возвращает меня в реальность:

— С меня достаточно твоих похождений! Яхта с ней и её отцом прибывает через несколько часов. И, за это время, будь так добр, приведи себя в порядок! Форма одежды — официальная, парадная, под стать приёму, а не как ты обычно любишь одеваться, будто ты — чернь! Ты меня понял, Ксандр?

— Да, отец, — киваю я. Задумываюсь и спрашиваю: — А что будет с Руной?

— Ты с ней больше никогда не увидишься! — режет Дант. — Это — мой прямой приказ! И я не советую тебе его ослушаться!

— А… если… — тяну я.

— Никаких если! — злится Дант. — Чтобы ты не чувствовал за собою вину, скажу одно — её семья будет вознаграждена по достоинству! Поверь мне, я умею быть щедрым, особенно, когда речь заходит о спасении жизни моего единственного сына!

— Ты просто откупишься от неё от моего имени?! — я повышаю голос. — Она — не вещь!

Дант окидывает меня ледяным взглядом и холодно отвечает:

— А ты — не один из них! И хватит на этом! Ты меня уже утомил! Жду тебя в семь в главном зале! И, не дай Создатель, ты опоздаешь! Тогда лучше вообще не показывайся мне на глаза!

Дант спускается по ступеням подиума. Быстро проходит к дверям, затем оборачивается и говорит уже оттуда. До него метров двадцать, если не больше, но я его отлично слышу благодаря акустике помещения.

— Не зли меня, Ксандр! Я сказал — ты исполнил!

Дант забрасывает полог тоги на плечо. Отворяет створки и выходит из помещения, оставив меня один на один с мыслями, главная из которых: «А кто это вообще такая, эта — Селена Дель Грей?».

Глава 3

«Стоп! — говорю я сам себе. — Я уже ничего не понимаю! Я знаю, кто такая Руна. Как я получил ранение, но не знаю, на ком меня хотят женить? Это же — невозможно! Я что, забыл об этом, или никогда не знал? Но реальный Ксандр Руман об этом-то знать обязан! Тогда, почему, этих воспоминаний нет в голове его клона? И, почему, Дант Руман так себя странно со мной себя вёл? Если я попал в тело клона и это — прямое распоряжение герцога, то он разговаривал со мной более, чем необычно. Как со своим сыном, без всяких скидок на Договор с Распорядителем! Хронос! Где ты?! — мысленно кричу я. — Объясни мне, что здесь вообще происходит?»

В ответ — уже привычное молчание. Я точно один в этом мире.

«Но, — я продолжаю размышлять. — Не может же быть, что вот здесь я помню, а вот здесь уже не помню? Это же моя жизнь!

В этот момент меня прошибает холодный пот. Мне в голову приходит одна мысль: «А что, если я — на самом деле Ксандр Руман? Что если — смерть на дуэли и последующий разговор с Распорядителем, это был — всего лишь сон? Память о далёком прошлом или так разыгралось моё больное воображение, пока я лежал в постели с ранением?»

Я не могу в это поверить! Неужели я всё это придумал? А язык? На каком языке я разговаривал с Дантом Руманом? На русском? Что, за пять тысяч лет ничего не изменилось и всё осталось, как и в моём времени? Это же бред! И откуда я знаю об этом мире и о Руне? О её внешности? Мне же об этом никто не говорил!

Мысли сменяются одна за другой. Я дрожу и это — не холод. Надо взять себя в руки.

«Если я — это не я, то кто же я на самом деле? Ксандр — единственный сын Данта Румана или… Олег Ярский — дуэлянт из девятнадцатого века, который попал в это тело и который заключил сделку с Распорядителем?»

Ответов нет. Значит, я буду действовать по обстановке, решая все задачи шаг за шагом, по мере того, как они будут появляться. Ничего, я и не из таких передряг выбирался!

Решаю про себя, что я буду считать себя дворянином Олегом Ярским в теле лорда Ксандра Румана. Так я наделаю меньше ошибок и, ничем себя не выдам, а дальше, как карта ляжет.

Едва я об этом подумал, двери снова открываются и в них входит Мастер Дайс. Старик поднимается по ступеням и замирает возле моей кровати с вопросительным видом. Я мучительно вспоминаю его имя и оно, само собой, возникает у меня в голове: «Арий».

Вот скажите, откуда я могу это знать без подсказок?

— Арий, — я стараюсь скрыть неуверенность в голосе, вдруг я ошибся, что он тогда обо мне подумает.

— Да, милорд! — отвечает старик.

Уфф! У меня отлегло от сердца. Всё больше фишек ложится в кучу доводов за то, что я делаю всё, как надо.

— Ты уже знаешь, — я стараюсь придать голосу непринуждённость, — что мой отец собирает сегодня вечером собрание и устраивает бал, на котором он хочет объявить о моей помолвке с Селеной Дель Грей?

— Да, лорд Ксандр, — отвечает Арий и улыбается одними глазами, сохраняя внешнюю холодность. — Позволю себе заметить, что из вас получится самая яркая и красивая пара во всей галактике!

— Поможешь мне привести себя в порядок? — продолжаю я. — А то времени мало, а я ещё не совсем оклемался после ранения.

— Ваше желание милорд — закон для меня! — старик чуть склоняет голову. В его позе нет подобострастия или унижения. Только уважение к Благородному.

Я не совсем понимаю его роль. На слугу он совсем не похож. И ещё эта шпага. Вы когда-нибудь видели, чтобы слуги князя или герцога ходили по его дому с личным оружием? Я вот — нет. А ещё эта приставка Мастер? Что она означает?

Я перебрасываю ноги на край кровати. Она чуть опускается вниз, словно читая мои мысли. Ступни касаются пола. Судя по ощущениям, он явно каменный, вот только совершенно не холодный. Кожу обдаёт приятное тепло, не обжигающее, а обволакивающее, как от жарко натопленной печи, если стоять недалеко от неё.

Встаю, делаю шаг и… понимаю, что я должен научиться управлять этим телом. Оно, как чужое, слабое, не моё, будто меня, кто-то дёргает за ниточки.

Меня заметно шатает. Я оборачиваюсь. Мастер Дайс бросается ко мне, но я останавливаю его взмахом руки.

— Нет! Я сам!

Я кидаю взгляд на кровать и вижу, что она действительно парит в воздухе. Представьте себе каменный блок длиной метра в три, шириной в два, и толщиной не менее полуметра, по бокам которого начертаны странные письмена, и который висит над подиумом сам по себе! (Примечание: здесь и далее, для упрощения чтения, будет использована метрическая система мер)

«Да он весит несколько тонн! — думаю я. — Что это, мрамор или гранит? И как такая махина может левитировать?»

Я не знаю ответов на эти вопросы. Кровать точно не подвешена на цепях и не видно никакого скрытого механизма для поддержания этой махины. В одном я уверен точно — всё только начинается.

Судя по странному взгляду Мастера Дайса, я веду себя весьма необычно для лорда. Но я и сам не знаю, кто я — Ксандр Руман или Олег Ярский?

«Разберёмся потом!» — говорю я сам себе и спускаюсь с подиума.

С каждым шагом я иду всё более уверенно. По моим ощущениям, Ксандр, если считать меня Олегом Ярским, точно выше меня примерно на полголовы. Правда я никогда не был низкорослым, скорее наоборот, повыше остальных, хотя и не такой верзила, как князь Александр Блюм. Так вот, Ксандр Руман точно не уступает ему в росте, а это примерно — метр девяносто. Неплохо, для восемнадцатилетнего!

Спускаюсь по ступеням вниз. Оглядываюсь. За исключением кровати, которая висит в воздухе, моя спальня, если так можно назвать это огромное помещение, совершено пуста. Ни стола, ни стула, ни комода или секретера для письма и составления документов. Вообще ничего нет!

«А где же взять одежду? — думаю я. — Не может же быть, что лорд Ксандр спит в одной комнате. Затем уходит в другую и там переодевается? Не ходит же он по коридорам замка в одной нательной рубахе и штанах? Что за чёрт!»

Я решаю потянуть время и может быть я вспомню, как здесь всё устроено. Подхожу к окну, шлепая босыми ногами по приятному тёплому полу.

Останавливаюсь возле арочного свода. Одёргиваю массивные шторы и выглядываю из проёма. Кручу головой. Ничего не понимаю. Затем перевожу взгляд вниз и…

У меня захватывает дух от увиденного! Я до конца не верю в происходящее, но я вижу под собой облака! А сквозь них, там, далеко, прямо подо мной, находится земля. Что там точно, невозможно рассмотреть с головокружительной высоты. Я только замечаю отдельные элементы — небольшие поселения, зелень лесов, излучину реки и далёкий город, раскинувшийся до горизонта, на сколько хватает глаз.

Я перевешиваюсь через окно, сжимаю пальцами до белизны в костяшках массивный подоконник, чтобы не выпасть наружу, и кидаю взгляд влево и вправо. Глаза меня точно не обманули. Замок парит в воздухе, а сам он находится в гигантском горном массиве со скалами, будто он туда врос или, наоборот, вырос прямо из камня. Отсюда точно нельзя рассмотреть, где он начинается и где заканчивается.

Сам замок напоминает средневековые крепости. Те же башни с остроконечными шпилями, окна-бойницы, каменные стены, сложенные из массивных серых блоков, но всё же он другой. Намного больше всех тех, которые я до сих пор видел. Небольшие оконца соседствуют с огромными проёмами, закрытыми стеклянными витражами. Идеальная геометрия. Слишком совершенная для сооружения, сложенного человеческими руками. Да и сами камни, огромны, чтобы их могли поднять люди. Настоящие мегалиты, которые весят десятки если не сотни тонн. А ещё, я высовываюсь из окна по пояс и провожу рукой по шероховатому камню, они сложены без раствора. Просто поставлены друг на друга.

Зазор между камнями, на первый взгляд, настолько небольшой, что в него не просунуть и лезвие ножа. Камни имеют криволинейную поверхность в виде пазов и выступов, что-то вроде сложных замков, благодаря которым они удерживаются друг относительного друга.

Да, ужж! Я никогда не видел ничего подобного. Я перевешиваюсь через подоконник ещё больше. Слышу позади себя предупреждающий окрик Дайса:

— Милорд! Осторожнее!

Я не обращаю на его предупреждение никакого внимания и смотрю правее. Я вижу, что в нескольких сотнях метрах от меня, в скале виднеется, что-то вроде циклопического пирса — длинной ажурной конструкции, которая уходит перпендикулярно стене в пространство. А вдоль пирса, плавно покачиваясь, как на волнах, находятся…

Как бы вам это объяснить? Лодки, яхты, корабли?

Я не могу подобрать правильное слово. Буду называть это воздушным судном. Мой взгляд скользит по идеальным линиям корпусов. Плавные обводы, острые носы, изящные изгибы. Размеры у всех судов разные. Есть небольшие, а есть и огромные, размером с парусник.

Вот только у всех этих судов нет привычных мне мачт, парусов, дымовых труб, вёсел или иных движителей, вроде гребных колёс.

«Как они передвигаются? — думаю я. — Не может же быть, чтобы их носило по воздуху, как воздушный шар?»

Словно в ответ на мой вопрос, я замечаю возле одного небольшого летательного аппарата, похожего на баркас, движение. Напрягаю зрение и вижу, что это — человек. Подробностей не рассмотреть. В борту судна, сам собой, распахивается люк, или дверь, чёрт его знает. Отсюда толком не видно. Человек заходит внутрь и, и через несколько секунд из носа, так скажем воздушной лодки, выбрасывается трос, впереди которого находится, что-то вроде мешка.

Этот мешок на глазах раскрывается. Делится надвое. Увеличивается в размерах в десятки раз и превращается в подобие двух симметричных серебристых парусов, сотканных из тончайшей материи, закреплённой на привязи из нескольких верёвок и мачт-распорок, как на китайских джонках.

Паруса наполняются ветром, выгибаются и внешне напоминают ромбы, причём материал настолько тонок и прозрачен, что сквозь него видны облака.

Когда я уже начинаю думать, что моё первоначальное предположение, — что судно полетит по ветру, не такое уж и глупое, я вижу, как с кормы судна вылетает огненный луч, который бьёт прямо в паруса.

Луч истончается на глазах, становится не толще руки и создаёт прямо в центре парусов ярко-белое пятно с синеватым ореолом по окружности.

Лодка отчаливает от пирса. Позади корпуса, справа и слева, появляется огненный ореол из яркого светового потока, и судно плавно перемещается по воздуху, летя против ветра.

Я провожаю его взглядом, стараясь не разинуть рот от удивления. Луч немного смещается влево, выгибая паруса еще больше и, в эту же строну поворачивает воздушная лодка. После чего луч снова концентрируется на середине парусов. Затем, происходит невероятное.

По лучу проносится огненный шар. Он ударяет прямо в ромб, по парусам разливается алое сияние с брызгами света и судно мгновенно исчезает из вида, улетев прочь с невероятной скоростью, будто его тут и не было.

— Милорд! — снова окликает меня Дайс. — Это опасно! Вы слишком высунулись из окна! Вернитесь в комнату! Не дай Создатель об этом узнает ваш отец!

Я ныряю обратно в помещение, думая о том, что, по мнению Дайса, я точно веду себя, как идиот. Тянуть время дальше нет смысла. Я должен переодеться, но я не знаю, как это сделать.

Я отхожу от окна. Иду медленно, надеясь, что мне в голову придёт, какая-нибудь идея и я пойму, где мне взять одежду. Дайс смотрит на меня, я делаю вид, что зеваю, а сам смотрю по сторонам. Может быть, я что-то упустил? Не заметил двери в другую комнату? Или прохода?

Одновременно, я обращаюсь к своей памяти, точнее, нашей общей памяти с лордом Ксандром Руманом. Роюсь в ней, как бродяга в куче старого тряпья, в поисках чего-то пригодного из одежды. Ничего нет! Одни обрывки воспоминаний! Только разрозненные картинки, из которых не сложить единое полотно.

Я напрягаю мозг ещё сильнее. До боли в голове. До тошноты и зубовного скрежета. Ищу варианты и машинально переставляю ноги. Заглядываю внутрь себя, вижу неясную картинку, что-то вроде смутного образа лорда Ксандра.

Он тоже находится, там же, где и я. Он, что-то делает. Что?! Всё подёрнуто туманом. Не вижу! Я буквально проваливаюсь в его сознание (или в своё?). Чёрт его знает! И… я, машинально повторяю движение его руки, знаете, такое, небрежное, будто ты отгоняешь назойливую муху и, одновременно, выписываешь в воздухе некую магическую фигуру. В тоже мгновение передо мной распахивается пространство, куда я делаю шаг, как в дверь.

На меня обрушивается гамма новых ощущений и эмоций. Холод, жар, страх, радость, боль, ужас, чьи-то лёгкие прикосновения, почти незаметные, как дуновения прохладного ветерка по всему телу. По глазам лупит яркая вспышка. Я зажмуриваюсь, а когда открываю глаза, то снова оказываюсь в спальне лорда, только я уже одет и стучу по каменному полу каблуками, а передо мной, прямо в воздухе, висит огромное овальное зеркало без рамы, которое летит от меня на расстоянии в несколько метров.

Я останавливаюсь и зеркало тоже замирает. Смотрю на себя, на своё отражение и, не понимаю, я — настоящий лорд Ксандр или это — его двойник, в котором сидит душа Олега Ярского?

Окидываю себя с ног до головы. В первую очередь мне бросается в глаза моё лицо, новое лицо или… хорошо забытое старое?

На меня, в отражении, смотрит молодой человек с утончёнными, аристократическими, но мужественными чертами. Широкие плечи. Прямой нос, как у римлян. Волевой подбородок. На губах играет лёгкая ухмылка. Бледная кожа. Длинные белоснежные волосы затянуты в конский хвост. Только одна из прядей заплетена в тонкую косу и висит вдоль скулы.

Но больше всего меня поражают глаза Ксандра. Они тёмные. Нет. Даже так — в них плещется Сама Тьма. Именно так — с большой буквы. Взгляд упрямый, немного суровый, дерзкий, но без тени самодовольства. И лорд не мигает. Смотрит на себя, а из зазеркалья, на него, смотрю я — Олег Ярский, и вижу копию себя, только через пять тысяч лет.

Мы, с Ксандром, определённо, чем-то неуловимо похожи. Наверное, упрямством и желанием быть самим собой, даже вопреки общественному мнению, воле сильных мира сего, а ещё родителей.

Рассматриваю себя дальше. На мне надет, так… кхмм… что же это? Назову это… Да! Пусть это будет чёрный сюртук, с длинными, почти до колен, полами из необычного тянущегося материала с серебристым отливом, едва заметным орнаментом и манжетами, завёрнутыми поверх запястий. Небольшой воротник стойка. На шее повязан платок с заколкой-иглой с верхней частью из рубина насыщенного красного, почти кровавого цвета, проткнувшей несколько слоёв материи.

Под сюртуком тёмно-золотистый жилет и рубаха ослепительно белого цвета. Брюки чёрного цвета, немного зауженные книзу, со стрелками. На ногах, не пойму, что. Полусапоги с коротким голенищем? Странные штиблеты? Ботинки с пуговицами вместо шнурков? Не знаю! Вроде, как сапоги из тёмно-коричневой кожи на толстой подошве с непонятной застёжкой, похожей на змейку.

«Наверное, так здесь одеваются щёголи, — думаю я. — Хотя, чему тут удивляться? Я же — лорд, а значит, — я могу себе это позволить!».

Одежда весьма удобная. Точно вторая кожа и приятная на ощупь.

А! Ещё!.. Надо было рассказать вам об этом в первую очередь. У меня слева, на поясе, висит шпага или очень похожее на неё оружие, длиной около метра, с гардой в виде лихо закрученной ажурной чаши цвета серебра, витой янтарной рукоятки, защитной дужки и навершия из граненого кристалла.

Я кладу руку на эфес шпаги. Пальцы сами собой сжимают рукоятку. К моему удивлению, она тёплая, будто живая. В ладонь отдают легкие удары, будто внутри рукоятки шпаги бьётся небольшое сердце. В голове, само собой, появляется слово: «Айнир». До меня доходит, что это — имя моего меча.

«Неплохо! — думаю я. — Надо его запомнить».

Я выхватываю шпагу из чёрных ножен. Ничего не могу с собой поделать! Даже если это и выглядит странно в глазах Дайса. Я же вижу это оружие в первый раз в жизни!

«Ого! — думаю я, рассматривая клинок с лезвием V-образной формы. — Из чего же он сделан? На металл не похоже. Стекло, что ли?»

Я пробегаю глазами по лезвию, напоминающему хрусталь, только пепельного оттенка, полупрозрачного и, при этом, клинок легко гнётся и пружинит.

Делаю взмах, ещё один, и ещё. Выпад! Шпага поёт песню смерти со свистом рассекая воздух. Оружие лёгкое, практически невесомое, идеально сбалансированное и в руке лежит, как влитое. Уж поверьте мне на слово, а со шпагой я могу управляться также искусно, как и с дуэльным пистолетом.

Судя по форме и заточке, таким мечом можно одинаково результативно и колоть, и рубить. Не знаю, как он режет плоть, но ощущение у меня такое будто я с ним родился и пользовался всю жизнь.

Пока я упражняюсь, Дайс внимательно наблюдает за мной. Я представляю, что он обо мне думает. Наверное, вот так: «И какая блажь вселилась в молодого лорда? Что с ним сегодня происходит?».

Честно говоря, меня сейчас мало волнует его мнение. Я просто наслаждаюсь моментом от обладания великолепным оружием! Проведя ещё один финт, сделав обманное движение и нанеся удар сбоку и одновременно снизу с выпадом на правую ногу, прямо в сердце воображаемого противника, я засовываю шпагу обратно в ножны.

— Наигрались, милорд? — Дайс мне улыбается.

— Да, как обычно, — отвечаю я, полностью уверенный в том, что лорд Ксандр и сам проворачивал нечто такое. — Как я выгляжу? — спрашиваю я у старика. — Может быть, надо что-то добавить? А то я, сам знаешь, — я улыбаюсь, — не люблю одеваться по этикету.

Я придумываю всё это на ходу, всё больше вживаясь в роль молодого лорда или же вспоминая то, что у меня вылетело из головы, пока я валялся в постели.

— Нет, милорд, — отвечает Дайс. — Отличный образ вы себе подобрали! Вот только, — старик подходит ко мне и поправляет ножны со шпагой, так, чтобы они сели чуть ниже на поясе. — так вам будет удобнее, когда вы будете идти рука об руку с леди Селеной Дель Грей, — заканчивает Дайс, делая два шага назад и окидывая меня с ног до головы.

Я едва заметно киваю старику. Направляюсь к двери, только сейчас поняв, что я оделся за мгновение, не выходя из своей комнаты, попав… куда? Мне в голову приходит только одна идея, что если лорд Ксандр владеет некой магией? Назовём эту способность так, и он может переходить между мирами? Звучит как бред, и я не могу точно сформулировать эту догадку, но, как-то раз, краем уха я слышал, что математики предполагают, что есть множество пространств, часть из которых мы не видим и не ощущаем. Что, если этом мире люди научились заходить в эти пространства, как мы заходим через двери в разные комнаты? Тогда неудивительно, что Ксандру не нужно ничего кроме спальни. Да и то, — место для сна, скорее всего, здесь, это — пережиток прошлого, как приятное воспоминание или отличие Благородных от остальных. Типа — знак превосходства. Всё остальное есть под рукой, достаточно захотеть, и ты получаешь, всё что тебе нужно. По крайней мере моя догадка многое объясняет. Поглядим, как там дальше всё повернётся.

Я уверенно иду к двери. Дайс идёт рядом со мной и чуть позади, так, чтобы я мог его видеть, не поворачивая голову.

Останавливаюсь перед массивными створками. На вид они изготовлены из дуба, оббиты железными полосами и покрыты искусной резьбой. Задираю голову. Створки дверей точно не меньше пяти метров в высоту. Что меня ждёт за ними?

Я берусь за изогнутую ручку, похожую на лапу невиданного зверя и толкаю створку. К моему удивлению, она распахивается так легко, словно она сделана из папиросной бумаги.

Нет ни скрипа, ни скрежета. Петель тоже нет. Створка просто висит в воздухе, проворачиваясь относительно стены в скрытой нише.

Выхожу за дверь. Мне в глаза брызжет яркий свет. Он пробивается сквозь огромные витражи, на которых изображены люди, странные механизмы и растения, которые я вижу впервые в жизни.

Смотрю влево и вправо. С обеих сторон длиннющий коридор с ажурными колоннами, поддерживающими сводчатый потолок. Всё построено из камня. Пространство наполнено светом, свежим воздухом и ароматом лёгких благовоний или парфюма.

Я не знаю, куда мне иди. Задумываюсь. Решаю довериться своему ощущению. Ноги сами несут меня направо. Я стучу каблуками по каменным плитам и, останавливаюсь, не слыша за собой шагов Мастера Дайса.

Оборачиваюсь и… у меня едва не падает челюсть. Я вижу, что старик стоит… как бы это вам помягче сказать, стоит в воздухе. Да, именно так — в воздухе, будто он опирается двумя ногами на невидимую скамью.

Старик недоумённо смотрит на меня, и я понимаю, что я в чём-то прокололся.

— Милорд, — удивлённо начинает Дайс, — вы хотите идти в главный зал пешком?

— Ну… — мнусь я, — да. А что не так?

— Да, ничего, — отвечает Мастер Дайс, — просто до него не меньше километра и я подумал, что мы переместимся в него, как обычно, по потоку.

«По потоку? — думаю я. — Это ещё, что такое? Интересно!»

— Я подумал… — я вру и не краснею, отчаянно пытаясь придумать себе любое оправдание, — что сегодня я не прочь прогуляться до него пешком, чтобы взбодриться и, немного размяться, а то я столько провалялся в постели, что у меня уже затекли все мышцы.

— Понимаю! — Мастер Дайс кивает и… я стараюсь не подать вида, что потрясён до глубины души видя, как он ступает по воздуху вниз, словно спускаясь на пол по невидимым ступеням.

«Как он это сделал?! — мысленно кричу я. — Как?! Ведь от меня ждут, что я тоже владею этой способностью! А я даже себе не представляю, как ходить по воздуху!»

Старик подходит ко мне, замирает и вопросительно смотрит, одновременно скосив глаза в глубину коридора, явно не горя желанием отмахать целый километр пешком. Я решаю, что на данный момент я выкрутился. Говорю:

— Пойдём! А то еще опоздаем!

Старик идёт за мной, но я не успеваю отмахать и десяти-пятнадцати шагов, как я слышу из-за одной из колонн позади меня негромкий окрик:

— Ксандр!

Я поворачиваю голову и замираю, увидев, что из-за колонны выглядывает девушка. Она подбирает руками пышную юбку и, стремглав, бежит ко мне, громко стуча по каменным плитам высокими каблучками изящных туфелек.

Мастер Дайс по-заговорщицки мне подмигивает, произносит, что-то вроде: — Милорд, я вам не завидую! — и быстро отходит к витражному окну, оставляя меня один на один с прелестной незнакомкой и делая вид, что его здесь нет.

— Ксандр! — голос девушки звучит, как журчанье весеннего ручья. — Она подбегает ко мне и, пока она старается отдышаться, я как следует могу её рассмотреть.

Красивая, даже очень. Длинные вьющиеся рыжие волосы размётаны по её хрупким и открытым плечам. Её нежная кожа бела, как каррарский мрамор. Огромные зелёные глаза полны слёз.

На ней надето роскошное белое платье, расшитое жемчугом и изумрудами, а вырез на её декольте столь глубок, что я невольно отвожу взгляд, чтобы не увидеть несколько больше, чем, как я думаю, позволено здешним этикетом Благородных.

Я смотрю на неё сверху-вниз. Девушка, больше, чем на голову, ниже меня и вся такая миниатюрная, как ожившая фарфоровая статуэтка.

Её высокая грудь плавно вздымается и опускается и я, невольно, не могу оторвать от неё взгляд, стараясь смотреть девушке в глаза, а не в вырез её платья.

— Ксандр! — девушка капризно топает каблучком об пол. — Как ты мог пойти в главный зал, даже не поговорив со мной! И это после всего того, что между нами было!

Она уже не скрывает слёз и одна из них бежит по её щеке. Падает вниз и разбивается об каменный пол.

Я не знаю, что ей ответить. Я даже не знаю, кто она! Напрягаю память, пытаюсь вспомнить. В голову ничего не приходит. Пока я думаю, девушка льнёт ко мне. Прижимается и крепко-крепко обхватывает меня руками, словно боясь, что её, сейчас, кто-нибудь от меня оторвёт.

Её волосы пахнут луговым травами, а сердечко бьётся так сильно, что мне кажется, что оно вот-вот выскочит у неё из груди.

— Ксандр, — шепчет она, — как ты мог так со мной поступить? — и девушка ещё крепче ко мне прижимается.

Я, в ответ, прижимаю её к себе и, в эту же секунду, у меня в голове, словно, что-то щёлкает.

— Мэй? — неуверенно произношу я.

Девушка поднимает голову. Смотрит на меня снизу-вверх. Часто-часто моргает заплаканными глазами и отвечает:

— Да, Ксандр.

Уфф! Я меня отлегло от сердца. По крайней мере, я теперь знаю, как её зовут. Осталось выяснить, кто она такая и, что же между нами было?

«А лорд Ксандр, — думаю я, — тот ещё, Дон Жуан! Каких сюрпризов мне ещё от него ожидать? И это накануне моей помолвки с Селеной Дель Грей! Надеюсь, что эта особа, будет не менее прекрасна, чем это миниатюрное создание!»

Мэй словно читает мои мысли. Её личико искажает гримаса гнева. Она, чуть от меня отстраняется. Пристально смотрит мне в глаза и быстро говорит:

— Я знаю, о ком ты думаешь! О Селене! Об этой… — девушка явно подбирает слова, а затем выпаливает: — об этой сучке!

Я не совсем понимаю, что так вывело Мэй из себя. Честно говоря, её истерики, сейчас, это — последнее, что мне нужно. Я решаю от неё отделаться, как можно быстрее и вру, стараясь придать голосу максимальную жёсткость:

— Мэй! — я встряхиваю девушку за плечи. — Давай, поговорим обо всём потом! Сейчас не время и, не место! Я должен быть на приёме! Это — приказ моего отца! Я не могу его нарушить!

Девушка снова льнёт ко мне. Чуть всхлипывает, а потом ласково спрашивает:

— Обещаешь?

— Да, — отвечаю я.

— Сегодня вечером, в главной башне, после окончания приёма, на нашем любимом с тобой месте, — Мэй поднимает глаза, и я буквально в них утопаю, — обещаешь?

— Хорошо, — нехотя отвечаю я, полностью уверенный в том, что я ещё пожалею об этом решении.

— А если ты нарушишь своё слово, — девушка снова отстраняется от меня, — то я!..

Я не успеваю вовремя среагировать, как в руке Мэй сам собой появляется кинжал, и она приставляет лезвие клинка себе к горлу.

— То я убью себя! — заканчивает Мэй.

«Да… — думаю я, — за пять тысяч лет ничего не изменилось! Женщины всё те же! Всё те же эмоции и слёзы на пустом месте!»

Я, не обращая внимания на предупреждающий крик Мастера Дайса, резко выбрасываю руку и хватаю клинок за лезвие. Мэй упирается. Сопротивляется и проявляет недюжинную силу, которую совсем не ожидаешь от столь хрупкого создания.

Я сжимаю пальцы. Чувствую обжигающую боль. Рву кинжал на себя. Лезвие оставляет едва заметную царапину на белоснежной коже шеи девушки и оружие оказывается у меня в руке. Я разжимаю пальцы и кинжал падает к моим ногам.

Кап, кап, кап.

Из моей рассечённой ладони и порезанных пальцев на пол падают тяжёлые капли крови. Во мне закипает ярость. Я уже собираюсь разразиться отборным матом, а это я умею делать, как последний бурлак, уж поверьте мне на слово, как вижу округлившиеся глаза девушки.

В них застыл неподдельный ужас. Мэй переводит взгляд на мою порезанную руку, затем смотрит на мою кровь на полу. Потом тихо вскрикивает. Падает передо мной на колени и смотрит в пол, а её плечи и спина сотрясаются от рыданий.

В тот же момент за девушкой вырастает фигура Мастера Дайса. Судя по разъярённому лицу старика, Мэй не ждёт ничего хорошего.

Я не совсем понимаю, что происходит. Открываю рот, чтобы сказать, что у меня небольшой порез, который совсем не стоит внимания, как меня опережает старик.

Он рычит:

— Ты пролила кровь лорда Ксандра! Негодная!

И на этих словах Мастер Дайс, неуловимым для меня движением, извлекает из ножен свой меч. По его полупрозрачному лезвию бежит искрящаяся дуга и клинок вспыхивает призрачным сиянием.

— Ты знаешь, какое тебе грозит наказание за пролитую кровь Благородного? — спрашивает Мастер Дайс, глядя на плачущую Мэй.

— Да, — едва слышно раздаётся сквозь всхлипы.

— Тогда, — продолжает старик, — дарую тебе избавление от этого позора и награждаю тебя смертью!

И Дайс поднимает пылающий меч над головой девушки, целясь остриём клинка в её затылок…

Глава 4

— Арий! — рявкаю я. — Прекрати!

— Милорд, но она нарушила Кодекс! — отвечает Дайс. — А согласно Ему, никто не имеет права проливать кровь Благородного, кроме другого, равного ему по крови!

— Это — приказ! — цежу я по слогам и в моём голосе появляются стальные нотки, которые я уже слышал у Данта Румана. — Живо! — добавляю я.

— Ваше слово — закон для меня! — Дайс убирает клинок в ножны и отходит от девушки на два шага назад.

— Мэй! — говорю я, наклоняюсь и поднимаю девушку.

Её трясёт, как в лихорадке. Она всхлипывает, размазывает по щекам слёзы и смотрит на меня сквозь растрёпанные рыжие локоны.

— Уходи! — говорю я ей. — Тебе больше ничего не грозит! Я потом с тобой ещё поговорю!

— Но я… — Мэй дрожит, — пролила твою кровь! Ты должен меня за это наказать! Таков Закон!

— Я — Закон для тебя! — отвечаю я девушке. — И… — я поворачиваю голову и смотрю прямо в глаза Мастера Дайса, — для всех! Я — лорд Ксандр Руман! Моё слово над остальными!

Девушка кивает. Склоняется передо мной и целует мне руку, которую я сразу же вырываю из её пальцев.

— Благодарю! — шепчет Мэй.

Она протягивает мне платок и говорит:

— Ксандр! На, вот… возьми, перевяжи рану на руке.

Я принимаю платок из её ледяных пальцев и обматываю его вокруг ладони. Мягкая ткань бежевого цвета с причудливыми узорами сразу же пропитывается моей кровью и на ней появляются алые разводы.

Мэй смотрит на них, потом на меня. Утирает заплаканные глаза, резко разворачивается и, стремглав несётся по коридору прочь от меня. Пробежав метров двадцать, она останавливается, оборачивается и кричит мне:

— Ксандр! Запомни! Ты — мой навсегда!

Мэй убегает и вскоре скрывается из вида.

— Право, я даже не знаю, — говорит мне Дайс, — милорд, вам следовало её наказать!

— Мне решать! — режу я. — Кого миловать, а кого казнить!

— Вы говорите, как герцог! — в глазах Дайса читается гордость за меня. — Слова истинного наследника рода Руманов!

Старик замолкает. Некоторое время смотрит на меня, явно подбирая слова, а затем произносит:

— Я не ожидал от вас, что вы отнесётесь к этому клону, как к живому человеку!

— Клону?.. — отзываюсь я эхом и замолкаю на полуслове, опасаясь окончательно выдать себя.

— Ну... да, — старик вопросительно смотрит на меня, — вы же знали об этом! Эта девушка — она же одна из лучших выпускниц Школы Восторга. Они все там такие — будущие рабыни Благородных, которых специально готовят и отбирают, чтобы они исполняли любые прихоти своих хозяев! Мэй, конечно, перешла все границы! Не знаю, что на неё нашло. Наверное, та душа реальной девушки, которую в неё поместили, была слишком эмоциональна при жизни! Скорее всего, Мэй признают дефектной моделью и утилизируют.

«Здесь существует рабство, спустя пять тысяч лет?! — я содрогаюсь только об одной мысли об этом. — Этого не может быть?! Даже если они — не люди, а всего лишь искусственные оболочки, у них же есть чувства! Они испытывают страх, боль и радость. Они могут плакать и смеяться, а к ним здесь относятся, как к вещам?»

— Мы должны торопиться! — голос Мастера Дайса возвращает меня в действительность. — А не то мы опоздаем!

— Тогда воспользуемся потоком! — говорю я, сам не ожидая этого от себя. Ведь я не знаю, как это работает.

«Вот сейчас и научимся, — говорит мне мой внутренний голос. — Самое время».

Я вижу перед собой бесконечную ленту коридора. Воздух кристально чист, но я чувствую лёгкое возмущение в этой статичной среде. Вроде, как ветерок, который нельзя почувствовать. Надо просто знать, что он есть.

Этот ветерок бежит по коридору в виде дорожки, на которую надо только умудриться встать. Что я и пытаюсь сделать, подняв ногу и поставив её в пустоту, каждую секунду ожидая, что провалюсь, но усилием воли, заставив себя поверить, что она реальна.

И, как только я это сделал, моя нога ступила на нечто твердое и невидимое. Я делаю шаг. Поднимаюсь выше. Становлюсь на поток уже двумя ногами, смотрю вниз и вижу, что я стою в воздухе в полуметре над полом.

Поток огибает меня и несётся прочь. Это всё равно, что находиться в реке и видеть, как тебя вот-вот подхватит быстрое течение. Ты чувствуешь постоянное давление. Оно нарастает.

Ко мне присоединяется Мастер Дайс. Я, мысленно, отпускаю поток, и он несёт нас вперёд, навстречу полной неизвестности.

***

Мы с Дайсом летим по коридору. Я могу управлять скоростью потока и его направлением. Запуская его то быстрее, то притормаживая, ощущая каждой клеточкой тела это невероятное и восхитительное чувство полёта.

Слева от меня мелькают окна и витражи. Я замечаю, что коридор не пуст и у одного из проёмов стоит человек в странной одежде, похожей на длинный сюртук с широким запахом.

Человек, что-то делает у стены. Наверное, он ремонтирует витраж. При виде меня он вжимается в камень. Опускает глаза и смотрит в пол, стараясь буквально раствориться в стене, чтобы стать для меня, как можно менее заметным.

Мы с Дайсом пролетаем мимо этого человека — мужчины средних лет с ничем не примечательными чертами лица. Я не обращаю на него никакого внимания, хотя, вначале, хотел ему кивнуть, но вовремя себя сдержал, почувствовав, что настоящий лорд Ксандр, так бы никогда не сделал. Это — не в правилах местного этикета, чтобы Благородный обращал внимания на всякую чернь.

Мы летим дальше. Меня занимает ещё одна мысль — порезанная рука. Хорош же я буду, если появлюсь на своей помолвке с раной на ладони и рассечёнными пальцами, заляпанными кровью.

Я развязываю платок, засовываю его в карман сюртука, и смотрю на правую руку, чтобы оценить степень ущерба, который нанесла мне Мэй и… не верю своим глазам, видя, что от раны не осталась и следа, а порез уже полностью затянулся и от него нет даже шрама.

«Ничего себе! — думаю я. — Вот это да! Как такое возможно? — внезапно мне в голову приходит ещё одна мысль: «Если меня невозможно толком ранить, то как меня можно убить? Не бессмертный же я?».

И снова на эти вопросы нет ответов. Разберусь со всем этим по мере поступления проблем. А сейчас я должен приготовиться к балу, на котором я впервые увижу Селену Дель Грей.

***

Мы с Мастером Дайсом летим дальше. Поток несёт нас, как лёгкий бриз, который приятно ласкает кожу. Я уже довольно сносно научился им управлять. Почти, как рукой.

Стоит мне только захотеть и он меняет направление. Поднимает нас чуть выше, или чуть ниже. Ускоряется, или, наоборот, замедляется.

Признаться честно, это — восхитительное чувство. Настоящий подарок небес, о котором я не смел и мечтать. Быть по-настоящему свободным, как птица! Быть над остальными!

Это пьянит, как хорошее вино и будоражит кровь не хуже терпкого хмеля, который вдарил тебе по голове и затмил разум, как на доброй пирушке в кабаке с цыганами.

Ну, хватит об этом!

Поток огибает поворот коридора. Я кожей чувствую, что мы приближаемся к главному залу этого замка. Я замедляю поток. Мы с Мастером Дайсом летим заметно медленнее.

В коридоре появляются люди. Они выходят из боковых ответвлений. Судя по их внешнему виду и движением это — слуги герцога. Они одеты в одинаковую форму — сюртуки и ливреи серого и тёмно-зелёного цвета. Конечно, их одежду нельзя назвать образцом из девятнадцатого века, но мне в голову не приходит ничего другого, когда я их вижу.

Каблуки их туфель так и стучат об каменный пол. Они, как бы бегут, но, в тоже время, сохраняют некую степенность, чтобы не скатиться в полную суету.

У каждого из слуг в руках поднос с едой, напитки, бутылки, корзины с неведомыми мне экзотическими фруктами или целые вертелы с огромными шматами мяса, запечёнными тушами животных, напоминающих свиней и быков, а ещё они тащат блюда с рыбой и сладости в виде высоченных тортов и всяческих лакомств, названий которых я даже не могу придумать.

«Интересно, — думаю я, — странно всё это! Я нахожусь в далёком будущем, а ощущение, что я попал в средневековый замок, где готовятся закатить пир горой. Как это не вяжется с тем, что мне говорил об этом мире Распорядитель».

Пока я об этом думал, поток закрутил нас и поднял к самому потолку, чтобы я и Мастер Дайс не оказались среди прислуги. Я смотрю на этих людей с высоты метра в три и замечаю, что они, видимо затылком почуяв моё присутствие, разом замирают. Опускают глаза в пол, выстраиваются по струнке и прижимаются к стенам, не смея бросить на меня даже короткий взгляд.

Меня немного бесят такие порядки, но, с другой стороны, я понимаю, какой властью и могуществом обладает мой отец — Дант Руман, а значит и я, — его сын — Ксандр.

— Ну, — я слышу позади себя хриплый голос Мастера Дайса, — сегодня точно будет один из самых роскошных приёмов, который, когда-либо видели стены этого замка! Если Мастеру Ксеносу пришлось разрешить всем этим… — Дайс скашивает глаза вниз, — передвигаться по одному из главных коридоров, чтобы успеть всё подготовить к вашей помолвке милорд!

Я поворачиваю голову и пересекаюсь взглядом с Дайсом. Киваю ему, и мы летим дальше, оставив прислугу за собой.

Через ещё один поворот я вижу, что в отдалении высится огромный проход — арка высотой в десятки метров, а за ней виднеется гигантский зал, заполненный светом, в котором исчезают все эти сотни слуг, которые тащат еду.

Я не знаю, как я должен вести себя дальше. Мне нужно сойти с потока и войти в зал пешком? Или влететь в него, как ястреб и приземлиться, где-нибудь в его центре?

И снова ответов нет. Решаю довериться своим ощущениям и памяти Ксандра.

Чем ближе я подлетаю к залу, тем сильнее бьётся моё сердце. Оно буквально готово выскочить из груди.

Мне в голову приходит одна идея: «Я же не могу появиться в главном зале, попав в него через проход вместе со слугами? Ведь так, правда? А это означает, что я должен оказаться там, как и подобает моему статусу — быть равным среди равных! Этикет — дело непростое. От любой мелочи зависит, как к тебе будут относиться остальные».

Всё, решено! Влетаю в центр, а там, будь, что будет! Вывернемся!

Поток возносит меня всё выше и выше, пока я практически не достигаю потолка коридора. Мастер Дайс летит за мной. Мы влетаем в столб света, который струится из зала и… я оказываюсь…

У меня перехватывает дыхание, как тогда, когда я увидел, что нахожусь в парящем в небесах замке. Передо мной открывается величественное зрелище. Представьте себе готический собор, что-то вроде католического храма с бесконечными витражными окнами высотой в десятки метров, сводчатым потолком, колоннами, украшениями на стенах, фресками с невообразимыми по красоте пейзажами и изображениями мифических зверей.

Только всё это умножьте на десять. В этом храме может спокойно разместиться сразу несколько тысяч человек. Я оглядываюсь с высоты в несколько метров. На сколько хватает глаз, я вижу серый камень с неровными краями, стекло, деревянные балки, обхватом в толстенное бревно, и витиеватую резьбу.

Подо мной находятся ряды с сиденьями и длинные столы. Я поднимаю голову вверх и, замечаю, что прямо надо мной висит куполообразный свод. Он полностью прозрачный и, видимо, сделан из стекла.

Только непонятно, как оно висит в воздухе, изогнутое по крутой дуге, отчего стекло напоминает китовые рёбра, только невероятных размеров.

Сквозь прозрачный свод струится солнечный свет. Он заполняет всё вокруг, проникает везде, бежит по стенам, но даже его было бы недостаточно, чтобы наполнить этот… я не побоюсь этого слова — храм, сиянием.

Но я не вижу светильников, лампад или газовых фонарей. Смотрю внимательнее и замечаю, что свет преломляется, искажается, огибает криволинейные поверхности и, сам собой, проникает в самые дальние закоулки храма, освещая каждый миллиметр зала.

«Это, — думаю я, — больше, чем физика или изобретение учёных. Это — настоящая магия, если судить об этой технологии с моей точки зрения».

Я лечу дальше, к центральной стене храма, которую украшает… Хм… Что же это такое?

Назову это алтарём — высокий подиум, к которому ведут с десяток ступеней. За подиумом расположено витражное окно невероятных размеров, будто собранное из тысяч и тысяч разноцветных стеклянных осколков.

Витраж с двух сторон поддерживают выкованные из серебристого металла драконы с раскрытыми пастями и распахнутыми крыльями. Причём, изготовлены они настолько искусно, что мне кажется, что они — живые и наблюдают за мной своими изумрудными глазами с кошачьими зрачками.

За всем этим великолепием я не сразу замечаю, что на подиуме стоит человек двадцать. При виде меня они поворачивают головы, и я сразу же узнаю своего отца — Данта Румана.

Его выделяет рост, массивная фигура и разворот плеч, хотя и остальных, кто стоит рядом с ним, нельзя назвать низкорослыми людьми.

Все одеты в парадную форму. Она весьма похожа на одежду, которую привыкли видеть при дворе Императора России — мундиры военного образца, расшитые на груди серебром и позолотой, белые брюки с лампасами, эполеты, чёрные фраки сюртуки из тёмно-зелёного сукна.

У тех людей, кто в мундирах, в ножны вложены клинки. Пусть это будут шпаги, а у некоторых, включая и моего отца, ещё есть кинжалы. Как я понимаю, это — знак высшего отличия.

Но больше всего моё внимание привлекают дамы. Сказать, что они одеты роскошно — это значит ничего не сказать. Я такого никогда не видел!

Светлые, алые, пламенные, тёмные и рубинового цвета платья в пол с пышными юбками струятся вдоль их точёных фигур. У всех дам открытые плечи и руки. Глубокие декольте. Длинные волосы, собраны в замысловатые причёски. На шеях, скажу вам, что я сам вижу, — тяжелые нитки жемчуга или колье с ярко сверкающими бриллиантами. Головы дам украшают тиары и диадемы.

Парча, бархат, шёлк, лёгкие ткани у шлейфов платьев, которые развеваются на лёгком ветерке. От этого великолепия у меня захватывает дух. Я бывал на балах, но это выходит за рамки всего виденного мной ранее. Наверное, так бы себя почувствовал дикарь, которого внезапно вырвали из привычной среды, где-нибудь в джунглях, и бросили в центр светского мероприятия в самом Санкт-Петербурге.

Я беру себя в руки. Стараюсь успокоиться. Мы с Мастером Дайсом спускаемся вниз. Я вижу, что рядом с Дантом Руманом стоит женщина, не больше сорока лет. Высокая, стройная со светлыми, практическими седыми волосами, среди которых чернеют тонкие пряди волос, заплетённые в косы, которые украшают нити жемчуга.

У женщины красивое, но властное лицо, чем-то напоминающее изображения знатных матрон Древнего Рима. Она одета в ниспадающее, как волны, тёмное платье, за которым тянется длинный шлейф, который сам собой парит в воздухе и не касается пола.

Я сразу догадываюсь, что она — жена Данта Румана и моя мать. Осталось только вспомнить, как её зовут?

«Анна Румана», — её имя само собой возникает в моей голове.

Что же, уже неплохо! По крайней мере, я знаю, как её зовут. Теперь осталось понять, как к ней обращаться.

Тёмные глаза Анны Руманы внимательно следят за мной. В них чувствуется безраздельная власть, а ещё любовь ко мне, которую она не может продемонстрировать на публике.

Поток приносит меня к подиуму. Я делаю шаг на каменную твердь. Меня чуть качает, всё же летать мне ещё непривычно. Подхожу к своим родителям. Мастер Дайс идёт за мной. Я чувствую его взгляд у себя на затылке.

— Ну, наконец-то! — рокочет Дант Руман. — Хоть раз ты прибыл вовремя! А я-то уже думал, послать за тобой гонца!

Я останавливаюсь, стараюсь не смотреть по сторонам и мучительно думаю, что мне ответить отцу.

Пока я размышляю, позади меня раздаётся голос Дайса:

— Ваше Сиятельство!

Я думаю, что так он обращается к Данту, но в ответ слышу женский голос:

— Арий! Оставь свои манеры для имперских приёмов! Ты же знаешь, что я не выношу подобных обращений!

Я поднимаю глаза и вижу, что ко мне подходит моя мать, точнее ­— Анна Румана.

— Ну, как ты? — спрашивает она и берёт меня за руку.

Я смотрю на неё и вижу, как в её широко распахнутых глазах будто разгорается пламя.

Огонёк плавно порхает то вверх, то вниз, и я ощущаю, словно она меня видит насквозь.

— Хорошо, — отвечаю я. — Рана уже зажила.

— Ну, и славно! — говорит Анна, увлекая меня за собой к стоящим недалеко людям в мундирах.

Я иду за этой женщиной и никак не возьму в толк, как я должен вести себя в этом обществе. С одной стороны, они — аристократы, а с другой стороны, её обращение идёт в разрез с тем, к чему я привык в своём времени.

— Идём! — шепчет мне Анна на ухо. — Я познакомлю тебя с Дантоном Ван Заном! Он как раз прибыл из дальнего звёздного плавания и может рассказать тебе много интересного!

— Но… я… — запинаюсь я, чувствуя себя не в своей тарелке.

— Не думай о том, как себя вести! Это сейчас — не главное! Будь самим собой! — быстро говорит мне Анна. — Ты должен его услышать перед тем, как всё начнётся!

Я чувствую, что ко мне прикованы десятки пар глаз. Так себе скажу я вам ощущение, особенно если предполагается, что большинство из собравшихся я должен знать поимённо.

Мы подходим к группе людей в форме. Я обмениваюсь с каждым из них коротким кивком, приветствуя, будто старых друзей, которых я хорошо знаю.

Пара из них чуть повыше меня — двое мужчин с эполетами, лет так за пятьдесят на вид. Ещё двое, средних лет, внимательно смотрят на меня, а пятый — он чуть пониже меня ростом — седовласый старик с обветренным лицом, пронзительными карими глазами, сильными руками и плечами, которые едва не разрывают китель, напоминающий мне униформу капитана корабля.

На рукаве его кителя золотом вышит непонятный мне символ — похожий на змея, только с рогами, широким хвостом и двумя парами плавников по бокам.

Я останавливаюсь перед стариком, и он первый протягивает мне руку.

— Ван Зан, — глухо говорит он мне.

Я жму его руку, сразу же ощущая всю твёрдость его стальных пальцев и невероятную силу.

— А ты вырос, Ксандр! — говорит он мне. — Возмужал!

— Я вас должен помнить? — неожиданно спрашиваю я, а сам думаю: «Зачем я только это сказал?!».

— Нет! — старик едва заметно улыбается. — Когда я был здесь последний раз, ты ещё лежал в колыбели, а теперь, спустя столько лет…

— Я вас пока оставлю, — неожиданно вворачивает Анна Румана, — у вас есть ещё несколько минут, перед тем, как начнётся приём.

— Миледи! — Ван Зан склоняется в небольшом поклоне.

Я понимаю, что между моей матерью и этим, кхмм… звёздным волком, есть, какая-то договорённость. Он мне, что-то должен быстро рассказать, перед тем, как всё завертится, и отец объявит о моей помолвке с Селеной Дель Грей. Мне нужно держать ухо востро! Что-то здесь нечисто, или, что-то явно намечается…

Мы с Ван Заном отделяемся от группы аристократов, с которыми я только что обменялся короткими приветствиями, будто я их знал всё свою жизнь. Дамы и мужчины снова начинают вести беседы, хотя я и чувствую их интерес ко мне, точнее к тому, о чём я буду говорить с Ван Заном.

Мы со стариком отходим в дальний конец подиума. Останавливаемся перед витражным окном и он, чуть нагнувшись, так, чтобы никто ничего не услышал, шепчет мне на ухо:

— Ксандр! Слушай меня очень внимательно! Будь сегодня очень осторожен! Заговорщики хотят тебя убить!

Я замираю, совершенно не ожидав такой информации.

«Убить меня? Здесь? — думаю я. — В собственном замке? На глазах у сотен людей? Кто на такое отважится? Этого же не может быть!»

— О чём это вы? — спрашиваю я, стараясь скрыть удивление в голосе.

Старик, по-заговорщицки, оглядывается по сторонам и отвечает:

— Среди приглашённых на твою помолвку будет сам лорд Вар Де Ган! А ты прекрасно помнишь, чем закончилась ваша с ним последняя встреча!

Я набираю полную грудь воздуха. Снова тяну время, пытаясь вспомнить, а кто это вообще такой, чёрт его возьми, этот лорд Вар Де Ган и, что мы с ним не поделили? Старик уже открывает рот, чтобы мне ещё что-то рассказать, как по залу разносится зычный голос распорядителя вечера:

— Дамы и господа! — все замирают и перестают говорить друг с другом. — Внимание! — люди обращаются в слух. — Властитель звёздного королевства — Аль-Шер — герцог Кир Де Стайн и его дочь — леди Селена Дель Грей собственными персонами!

Раздаётся барабанный бой. Он нарастает, разносится под сводами зала и эхом отражается от стен долбя по голове, как удары парового молота.

Вот так:

Бам! Бам! Бам!

Я оборачиваюсь и вижу, как в главном проходе в зал бесшумно открываются двери и в гигантской арке показывается процессия из нескольких десятков вооружённых человек, среди которых сразу же выделяются две фигуры — рослого и грузного мужчины в непонятном для меня доспехе, который ведёт под руку девушку в длинном белом платье.

Я окидываю их взглядом с ног до головы. Задерживаю внимание на девушке и… ничего не могу понять. Она идёт, будто в дымке. Фигура, как в тумане. Ничего нельзя толком рассмотреть, всё размыто, хотя, остальных — гвардию герцога и его самого, видно отлично. Странно всё это.

Над головой Кир Де Стайна в воздухе, сам собой, висит штандарт — тёмно-красное полотно с неровными краями, на котором изображена оскаленная пасть чёрного зверя, похожего на волка.

Я вместе с Дантоном Ван Заном возвращаюсь обратно к родителям и становлюсь рядом с отцом. По левую руку от меня замирает мать, а позади меня, на расстоянии в три шага, стоит Мастер Дайс.

Я уже догадался, что в его задачу входит моя охрана и защита. Именно поэтому ему дозволено ходить по замку с мечом.

Процессия медленно движется вперёд. Я, до рези, напрягаю глаза и замечаю, что за герцогом идут люди, если их конечно так можно назвать, в алых балахонах, со странными золотистыми знаками на материи, и с наброшенными на головы капюшонами, а за ними — воины.

Я не могу понять, что меня так удивило в этой процессии, как вдруг, до меня доходит. Если герцог и Селена Дель Грей идут, как обычные люди, то эти в балахонах, плывут над полом, явно не касаясь его ногами.

Их одежда лишь слегка колеблется, задевая полами накидок мраморные плиты, а вот воины вышагивают, с силой вдавливая каблуки непонятной для меня массивной обуви в камень.

Наблюдаю дальше. Воины на голову выше любого, кто находится в зале. Очень рослые, широкоплечие. На них надеты необычные доспехи. Я даже не могу понять, что это за материал, но точно не сталь.

Ощущение, что нагрудники, наплечники, наручи и продолговатые шлемы с чёрным забралом в виде масок, похожими на закопчённое над дымом костра стекло, буквально вырастают из их плоти или, наоборот, являются второй кожей.

Хотя доспехи, пусть и очень отдалённо, похожи на средневековые латы, они другие. По грязно-бурой поверхности проносятся синие всполохи. На груди каждого воина, наискосок, справа-налево, дулом вверх, закреплено неизвестное мне оружие. Назову это ружьями, только увеличенных размеров, с изящными рукоятками и непонятными для меня деталями, в виде продолговатых барабанов, размещённых в середине корпуса и удлинённым стволом.

А ещё у воинов есть мечи. Не шпаги, а настоящие двуручные мечи, только они находятся не сбоку на поясе, а закреплены за их спинами. Рукоятки торчат за их головами, как кресты.

«И как только они вытаскивают их из ножен? — думаю я. — Это же дико неудобно и длинный меч, так просто, в одно движение, из-за спины не выхватить».

Звук барабанов становится всё громче. Барабанщики замыкают процессию и от их грохота, который сливается в единый такт с тяжёлой поступью гвардии герцога Кир Де Стайна, всем становится неуютно, словно к тебе приближаются не гости, прибывшие на помолвку, а боевой отряд, вторгшийся во владения другого дворянина.

Моя рука невольно ложится на эфес шпаги. Айнир даёт мне уверенность в себе и в своих силах. Случись что, и я не останусь безоружным перед лицом угрозы.

Герцог подводит Селену Дель Грей к подножию подиума. Её по-прежнему толком не разглядеть из-за лёгкой дымки, размывающей контуры фигуры. Могу сказать только одно, она — высокая и стройная девушка в платье цвета слоновой кости, длиной в пол.

Они останавливаются. Герцог поднимает голову и смотрит мне в глаза, не мигая и прожигая меня взглядом.

У него суровое лицо, будто вырубленное топором из куска морёного дуба. Властное, жестокое. Развитые надбровные дуги и квадратные скулы. В доспехе он кажется просто огромным. Совсем не похож на аристократа, скорее на разбойника с большой дороги, который снял со своей жертвы латы, дорогую одежду и забрал клинок и кинжал.

На его голове красуется, что-то вроде средневекового шаперона — головного убора красно-коричневого цвета, одновременно напоминающего широкополую шляпу, тюрбан и берет с двумя скрученными концами плотной материи, свисающими, как туго заплетённые косы, за спину герцога.

— Мир вашему Дому! — медленно произносит герцог и его голос напоминает мне скрип несмазанного колеса телеги.

Я перевожу взгляд с герцога на его дочь. На голову девушки наброшена белоснежная вуаль и я даже не могу рассмотреть её лица, понимая, что она и есть — Селена Дель Грей — та особа, на которой меня хотят женить!

Глава 5

Я не знаю, что мне делать дальше. Как положено вести себя в соответствии с местным этикетом и, не выдать себя, не действием и не бездействием?

Ответить на приветствие? Подойти к герцогу? Остаться на месте? Ждать, как поступит мой отец? Не знаю!

Решаю, что буду действовать, как герцог Дант Руман, а пока буду стоять, не проронив ни слова.

В зале повисает мёртвая тишина. Мне кажется, что все на меня смотрят и от этого мне становится жутко неуютно.

«Вдруг, — думаю я, — я должен ответить на приветствие герцога и своим молчанием нарушаю принятый здесь церемониал? И спросить, что мне делать дальше, не у кого! Хронос, — этот обещанный мне чёртов помощник, тоже молчит. Он вообще, как в воду канул, с тех самых пор, как в самом начале, когда я здесь оказался, он проронил эту фразу: «Ведите себя, как вы договаривались с Распорядителем!».

Пауза затягивается. Я ловлю на себе со всех сторон любопытные взгляды. Мне кажется, что с момента приветствия герцога Кир Де Стайна уже прошла целая вечность, хотя, на самом деле, всего лишь несколько мгновений.

— Мир Дому твоему! — внезапно слышу я голос отца.

Герцог Дант Руман разводит руки с стороны. Улыбается. Спускается вниз по ступеням подиума, и я иду за ним. Точнее, ноги сами несут меня.

Моё сердце готово выскочить из груди. С каждым шагом я всё ближе к Селене Дель Грей и, почему-то, я волнуюсь, как мальчишка.

Мы с отцом останавливаемся в паре метров от герцога Кир Де Стайна и его дочери. Больше никто вниз не спустился. Моя мать и Мастер Дайс, вместе с остальными аристократами и высшей военной знатью стоят на подиуме, и я спиной чувствую их взгляды.

На толпу передо мной я не смотрю, даже на гвардию Кир Де Стайна, хотя их латы и необычное, невиданное для меня оружие, меня и привлекли.

Всё моё внимание сосредоточено на Селене дель Грей. Она стоит, чуть опустив голову, на шаг за отцом. Вся в дымке, которая переливается яркими всполохами цвета.

Дант Руман подходит к Кир Де Стайну, и они с ним обмениваются странным рукопожатием, если это только так можно назвать, — не как принято в моём мире и времени, а положив ладонь правой руки, друг другу на левое плечо и, замерев так, не мигая, глядя в глаза, несколько секунд.

Я стою рядом, не двигаюсь и, надеюсь, что я не выгляжу, как идиот.

— Ксандр! — голос отца вырывает меня из раздумий, и я вижу его бешеный взгляд. — Теперь ты!

Я благодарен отцу, что он не крикнул мне: «Не спи, разиня!»

Я становлюсь на его место. Вытягиваю руку и кладу её на плечо герцога Кир Де Стайна. Он, в свою очередь, кладёт ладонь на моё плечо и, в этот момент, я ощущаю всю сокрытую в нём чудовищную физическую силу.

Ощущение, что мне на плечо положили бревно. Эта неимоверная тяжесть вдавливает меня в пол. Я стою, не шелохнусь, напрягаю все свои мышцы и выдерживаю его проверку, не подав вида, что мне невероятно тяжело, в свою очередь, также стараясь вдавить герцога в пол.

Мои мышцы и сухожилия едва не лопаются от напряжения, но ни один мускул не дрогнул на моём лице. Я понимаю, что Кир Де Стайн так хочет узнать, за кого он выдаёт свою дочь — за дохляка или достойного своего рода и, заодно, испытывает меня на прочность.

Интересные у них здесь порядки среди аристократов, скажу я вам!

Герцог буравит меня взглядом. В его глазах вспыхивает пламя. А ещё я чувствую едва различимое прикосновение к моему разуму. Знаете, будто у тебя в голове подул ледяной ветерок.

«Что это может быть? — думаю я и вспоминаю разговор с Распорядителем и его слова, что у людей спустя пять тысяч лет значительно выросли ментальные способности. Значит ли это, что местные могут заглянуть тебе в голову и читать мысли? Интересно, этот дар есть только у аристократов или и у простолюдинов тоже? И, главное, — как сопротивляться этой особенности?»

И опять, на мой вопрос нет ответа. Я должен догадаться сам. Что можно сделать? Что?!

Я голову приходит только одно. Я погружаюсь в себя и представляю, что у меня в голове непроницаемый щит из металла. Он выстилает мой череп изнутри. Через такую преграду никто и ничего не пройдёт. А потом… я собираю волю в кулак и, мысленно, наношу удар по этой незримой сущности, поселившейся у меня в голове.

Бью грубо, наотмашь, как пьяный бурлак, вкладывая в единственную попытку всю свою силу и ненависть. Вот так…

Бух!

И, знаете, это помогает. Я выбиваю сущность из своего разума. Это заметно по тому, что холодок в моей голове разом исчезает и, вместо него, появляется лёгкость, даже свежесть, будто я, как следует выспался и встал рано поутру, где-нибудь в деревне, открыв окна настежь и вдохнув свежий и бодрящий воздух с реки.

Судя по взгляду Кир Де Стайна, он удовлетворён мои ответом. На его губах гуляет лёгкая усмешка. Наконец, он убирает ладонь с моего плеча и, едва заметно, кивает моему отцу.

Уфф! У меня с плеча будто убрали наковальню. Интересно, что будет дальше?

Будто в ответ на мои мысли, герцог широко расставляет руки, словно хочет кого-то обнять и… в следующий момент, я не верю в то, что вижу.

Доспех Кир Де Стайна разлетается в стороны, как если бы его сдёрнула с герцога невидимая сила. Части лат на мгновение зависают в воздухе, а потом исчезают.

«Ловкий фокус! — думаю я. — Интересно, он также быстро может и вернуть их обратно?»

Герцог остаётся в костюме, который я, с большой натяжкой, могу назвать полувоенным мундиром, который сшит из тёмно-серого сукна. Через грудь Кир Де Стайна переброшена золотистая лента, на которой изображена вязь из непонятных мне письмён. На ногах — высокие сапоги, почти по колено. Слева на поясе закреплён клинок, похожий на длинную шпагу, с серебристой рукояткой, защитной дугой, круглым навершием, развитой крестовиной и гардой в виде закрытой металлической чаши.

Мундир герцога сильно бы контрастировал с его странным для меня головным убором, если бы не одно «но» — на плечи Кир Де Стайна, теперь, после того, как он сбросил с себя доспех, оказался наброшен ярко-алый плащ.

Материя слегка подрагивает, будто она живая, а концы плаща взвиваются вверх, словно выдавая нетерпение своего хозяина.

Гвардия герцога и те — в накидках, всё это время молча стоят за его спиной. Селена Дель Грей также молчит, а я замерев, как дурак и, не знаю, что я должен сделать дальше.

Герцог поворачивает голову. Пристально смотрит на Селену, будто проникая взглядом сквозь оболочку, которая скрывает его дочь от посторонних взглядов и… Я почти в этом уверен, он мысленно общается с ней, не проронив при этом ни слова.

Через мгновение, дымка вокруг девушки начинает мерцать. По ней пробегает волна света и она падает вниз, разбиваясь, как волны, об каменный пол.

Я поднимаю глаза и... теряю дар речи, видя перед собой… Я не знаю, как вам описать это зрелище. Передо мной стоит богиня? Нимфа? Или небесное создание, волею судеб оказавшееся здесь, на грешной земле. Давайте я вам, как следует опишу дочь герцога — эту настоящую звёздную принцессу, чтобы вы поняли, почему она произвела на меня такое неизгладимое впечатление.

Я вам уже говорил, что Селена Дель Грей — довольно высокая и стройная особа, но только сейчас, без искажающей (или маскирующей?) дымки, я смог по достоинству оценить её фигуру.

Платье, которое облегает её, как вторая кожа, эффектно подчёркивает все изгибы девушки. Мне кажется, что оно полупрозрачно. Неужели здесь так принято одеваться среди аристократок? Ведь оно открывает взору практически всё!

Тончайшая талия, на фоне которой тугие бёдра и высокая упругая грудь, которая словно хочет вырваться из тесной для неё одежды, кажется ещё пышнее.

Глубокое декольте, открытые плечи и руки. Горделивая осанка, шею девушки украшает тонкая кручёная цепочка серебристого цвета с кулоном в виде массивного, чёрного и гранёного кристалла. Белоснежная кожа, она будто светится изнутри, и… волосы. Я не понимаю, они реальные или это — искусная иллюзия?

У Селены волосы цвета воронова крыла — иссиня-чёрные. Длинные, вьющиеся, намного ниже талии. Внезапно, они, чуть меняют цвет и становятся тёмно-каштановыми. Затем снова меняют оттенок и превращаются в русые. Они что, меняются в зависимости от её настроения?

Затем Селена поднимает вуаль, и я вижу её лицо. На меня внимательно смотрят синие глаза, глубокие, как лесное озеро. В них можно утонуть, а тёмная дымчатая подводка и длинные стрелки по бокам, только усиливают этот эффект. Соболиные брови, утончённый нос, чётко очерченные скулы, длинные ресницы и пухлые алые губы.

Я никогда не видел ничего подобного. Идеальные черты лица, даже слишком, для человека. Не могу отвести от неё глаз.

Скольжу взглядом по платью девушки. Судя по тому, как плотно материал облегает тело, на Селене нет нижнего белья. Я буквально раздеваю девушку глазами. Срываю с неё это платье и… Чтобы я с ней сделал дальше, выходит за рамки всех приличий, но, поверьте моему опыту кутежника, картёжника и ловеласа, известного на весь Санкт-Петербург, она бы это запомнила на всю свою жизнь!

Знаю, что так делать нельзя, но ничего не могу с собой поделать.

Селена замечает мой взгляд. Её щёки едва заметно краснеют. Волосы окрашиваются в ярко-красный оттенок — становятся почти огненными. Грудь девушки вздымается в глубоком вырезе платья, как два холма.

«Она, что… — думаю я, — прочитала мои мысли?! Тогда, дело плохо! Я же так выдам себя! Наверное, здесь не принято, чтобы молодые дворяне вели себя, как юнцы из черни, которые впервые увидали голых девок, когда те купаются в речке».

Вдох-выдох. Вдох-выдох.

Заставляю себя успокоиться. Беру себя в руки и старюсь не подать вида, какое впечатление на меня произвела дочь герцога.

В этот момент Кир Де Стайн молча берёт дочь под руку и подводит её ко мне. Герцог также берёт меня за руку и вкладывает в мою ладонь руку Селены Дель Грей.

У неё тонкие пальцы с длинными ногтями, окрашенными в бордовый цвет. Кожа тёплая и бархатистая на ощупь. Я осторожно беру девушку за руку, а она, в ответ, стискивает мою ладонь. Думаю, она волнуется не меньше моего, а может быть даже и больше.

Я не знаю местный церемониал, но решаю довериться своему внутреннему ощущению. И увлекаю Селену за собой, и мы с ней медленно поднимаемся по ступеням подиума наверх.

Мой отец и Кир Де Стайн идут за нами. Взойдя на подиум, мы разворачиваемся. Я окидываю взглядом толпу. Вижу сотни людей. Они все для меня сливаются в одно неразличимое пятно.

Лица, лица, лица. Расфуфыренных мужчин и женщин, которые привыкли выставлять своё богатство напоказ и купаться в роскоши.

Такие разные, но, в чём-то одинаковые. Я стараясь понять в чём и, неожиданно, до меня доходит. Среди всех, кто находится в зале, нет слишком старых, дряхлых, болезненно выглядящих, излишне толстых, или, наоборот, слишком худых.

Все дамы практически идеальны. Без изъяна. Великолепные фигуры. Но всем им далеко до моей Селены.

«Стоп! Уже моей?»

Я ловлю себя на мысли, что думаю об этой девушке, как о своей. Меня захлёстывает чувство ревности и… собственности. Да, да, — именно так — собственности!

«Она, чёрт возьми — моя!»

Я окидываю толпу взглядом. Подмечаю взгляды мужчин. Мне кажется, что все они смотрят на Селену. Если они видят то, что видел я? Практически обнажённое тело, по меркам моего мира и времени конечно, но всё же.

Неужели это так?

Нет, не верю. Я кидаю быстрый взгляд на Селену и представляю, что, скорее всего, сейчас на ней снова надета эта искажающая дымка или накинута иллюзия в виде другого платья, более приличного, чем то, что сейчас на ней надето.

Едва я об этом подумал, как я замечаю лёгкий мысленный толчок. Ощущение, будто кто-то прикоснулся к моей голове, только не снаружи, а изнутри.

«А ты — странный», — слышу я томный голос у себя в голове.

Сначала я холодею, а потом до меня доходит, что со мной, мысленно, разговаривает Селена.

«Прошу прощения, — начинаю я, — Вы, что-то мне сказали?»

Я всё также смотрю вперёд себя, не подав вида, что услышал голос девушки.

«Да, — раздаётся в ответ. — Ты, — странный, — повторяет Селена и её пальцы ещё крепче сжимают мою ладонь. — Не дай Создатель, если бы мой отец услышал всё то, что ты подумал обо мне и… — девушка запинается на полуслове, — собирался со мной сделать!».

Я готов провалиться от стыда под землю. Что она обо мне подумала, если она знает, чем бы я хотел с ней заняться! Разве так положено вести себя наследнику звёздного королевства?

Надеюсь Селена не услышала моих последних мыслей. Надо научиться себя контролировать! Видимо я слишком увлёкся ей и поддался чувствам, расслабился, вот она меня и подловила.

«Мне говорили, что ты — не такой, как все, — продолжает Селена, — но… не настолько же!»

Её ногти впиваются в мою ладонь. Мы стоим, общаемся, смотрим на толпу, и никто не знает, что мы с ней ведём приватную беседу. Представляете моё состояние!

Я уже собираюсь ответить Селене, как к нам подходит Кир Де Стайн. Он смеривает меня суровым взглядом и становится рядом с Селеной, а рядом со мной становится мой отец.

Я догадываюсь, что сейчас начнётся вторая часть ритуала, о сути которого я даже не догадываюсь.

И, точно. Герцог берёт дочь за руку, а Дант Руман мою свободную руку. Они поднимают наши руки над головами и Кир Де Стайн громогласно заявляет, причём его голос прокатывается по залу и достигает самых дальних его закоулков:

— Вот они — общее будущее Благородных Домов Руманов и Де Стайнов! Ксандр Руман и Селена Дель Грей!

«Да ужж, — думаю я, — краткость — сестра таланта! Раз, два и я уже помолвлен без всяких лишних разговоров!»

Замершая до этого толпа взрывается восторженными криками, переходящими в бурные аплодисменты.

Я и представить себе не мог, что аристо могут вести себя подобным образом, будто они — обычная публика, где-нибудь на ярмарке. Ну и, чёрт с ними!

«Это — долго не продлится, — говорит мне Селена, — сейчас они накричатся, а потом примутся за еду. Каждый раз одно и тоже! Никогда, ничего не меняется!».

«А ты уже…», — я перехожу на «ты» и быстро замолкаю, поймав себя на мысли, что сказал, что-то глупое.

«Ты хочешь сказать, уже была с кем-то помолвлена? — удивляется Селена, и я почти вижу, как она смеётся, хотя внешне она остаётся такой же холодной и неприступной. — Нет, конечно! Как ты только мог такое подумать?! Ты же знаешь правила Кодекса! Наследники Благородных Домов могут быть помолвлены только с равными и только… — девушка выдерживает паузу, — только один раз!»

«Да, точно, — вру я, заранее выстроив ментальную защиту, чтобы Селена не прочитала мои мысли, — что-то я запамятовал!»

«Я же уже тебе говорила, — голос девушки похож на шум вечернего прибоя, — ты — странный. И, знаешь… — девушка снова замолкает, явно задумывается, прежде, чем продолжить со мной мысленную беседу. — Я знаю, что обо мне думают мужчины, когда меня видят. От юнцов до убелённых сединами знатных мужей, которые вечно вьются вокруг меня, как надоедливая мошкара! Но все они, — Селена крепко сжимает мою ладонь, — скрывают от меня свои мысли и ведут себя так, словно не желают того же, что и простая чернь! Лицемеры и двуличные скоты! — я удивляюсь резкости Селены, но, не подаю этому вида, и продолжаю слушать её монолог. — Ты же знал, что я услышу твои мысли обо мне, ведь так?» — спрашивает меня девушка и я понимаю, что эта ошибка сдёрнула для меня выигрышную карту. Теперь, главное — ничем себя не выдать и развить эту игру.

«Да, — спокойно отвечаю я, — знал».

Селена чуть поворачивает голову и одаривает меня таким взглядом, за который не жалко отдать любые сокровища мира.

«Это — неудивительно, — продолжает девушка, — наши с тобой Дома — они же одни из самых древних, а, чем старше Род, тем сильнее ментальные способности его семьи. Мы с тобой явно поймали одну «волну», — на этом слове я понимаю, что снова, чего-то не знаю об этом мире, а Селена, тем временем, продолжает: — Именно поэтому ты смог утаить эти мысли от моего отца, но не захотел скрывать их от меня. Ты поступил честно, прямо, хотя и очень дерзко! На это ещё никто и никогда не отваживался! И я даже не хочу думать, в какой ярости сейчас был бы мой отец, если бы он услышал всё то, о чём мы сейчас с тобой разговариваем. Хотя, наш брак и династический, так сказать, взаимовыгодный для Дома Руманов и Дома Де Стайнов, — девушка с силой проводит острым ногтем по моей ладони, — скажу тебе одно… — Селена выдерживает паузу, — мне весьма понравилось, чего ты желал, когда меня впервые увидел!»

Я не успеваю ничего ответить Селене, только мысленно жму себе руку, как в зале разносится зычный голос распорядителя вечера — Мастера Ксеноса:

— А теперь, празднуем помолвку Ксандра Румана и Селены Дель Грей!

Глава 6

Я вижу, как люди рассаживаются за столы, которые ломятся от яств. Оборачиваюсь, и замечаю, как за нами, на подиуме, прямо из воздуха возникает каменная столешница чёрного цвета.

Представьте себе мраморный блок в виде прямоугольника толщиной сантиметров в тридцать и длинной метров в десять, который парит в воздухе прямо над подиумом.

Скатерти нет. Столешница уставлена таким разнообразием еды, что у меня просто разбегаются глаза.

Следом за столами появляются и стулья. Нет, скорее кресла. Массивные, резные, с кожаной обивкой и мягким подкладом. Я не совсем понимаю, зачем, когда я летел в зал, туда-сюда бегали слуги и носили разные блюда, если в этом мире можно получить всё желаемое прямо из воздуха.

«Хотя, — думаю я, — если допустить, что благородных, рангом ниже, чем "герцог", кормят без оглядки на возможность отравления, то всё сходится. Главы Домов едят отдельно, тем и страхуются на случай заговоров, получая еду… откуда она там возникает? Неважно!»

Мы с Селеной проходим к середине стола. Я отодвигаю перед ней кресло. Она садится, а я рядом с ней. Справа и слева от нас наши родители — Дант Руман и моя мать рядом с Селеной, а Кир Де Стайн по мою сторону.

Остальные благородные также усаживаются в ряд. Арий Дайс стоит за мной, и я, уже привычно, ощущаю его взгляд на затылке.

За нами, как тени, возникают прислужники, а гвардия герцога и странные люди в балахонах отходят к стене, откуда молча наблюдают за пиром.

Я не буду утомлять вас перечислением всего того, что стоит у нас на столах. Скажу лишь одно — празднество в честь моей помолвки с Селеной Дель Грей, практически ничем не отличается от тех знатных приёмов, на которых я бывал в своё время, пока меня не убили. Только богаче, пышнее и помпезнее в сотни раз.

Вино, мясо, фрукты, сладости. Вилки, ложки, тарелки, смена блюд, разные приборы для рыбы или для десертов. Отличие в одном — всё это действо происходит через пять тысяч лет, а названий той еды, что я вижу, я не знаю.

Я даже не могу себе представить, из чего всё это приготовлено. Что это за необычные овощи и экзотические фрукты и, из каких животных добыто это мясо.

Всё невероятно вкусно, а вино просто восхитительно! По цвету она напоминает кровь. Терпкое, хмельное, чуть сладковатое. Напиток сразу же ударяет по голове, но не сильно, а мягко, и бежит по жилам, точно огненная волна.

Мы с Селеной неспешно едим, молчим, хотя между нами явно наметилась незримая связь. Я её чувствую, хотя знаю девушку всего ничего.

Я стараясь не показывать Селене своих мыслей, точнее, показывать ей только те, которые я сам хочу, чтобы себя не выдать, и она не догадалась, что я не настоящий Ксандр Руман.

Допиваю вино. Я ещё не успеваю поставить бокал на стол, как прислужник возникает, как тень рядом со мной, и подливает мне ещё из бутыли, обвитой изящным плетением, напоминающим ивовые прутья.

Я поднимаю бокал. Селена делает тоже самое, мы с ней переглядываемся и она улыбается мне одними глазами.

«Тебе еще не надоело?» — спрашивает она меня.

«Да», — отвечаю я.

«Уверена, — отвечает мне девушка, окидывая взглядом толпу, которая увлечённо занимается поглощением еды и разговорами друг с другом, — они уже забыли, зачем сюда пришли».

«Всё, как обычно, — я делаю глоток вина, смакуя каждую каплю, — хочешь уйти отсюда? — неожиданно предлагаю я».

Селена вопросительно смотрит на меня, а я продолжаю:

«Прогуляемся?»

Не спрашивайте меня, почему я это сказал, просто мысль пришла в голову, будто мне её кто-то подсказал.

«Куда?» — удивляется девушка.

«У нас есть… — говорю я, а сам тем временем прислушиваюсь к внутреннему голосу, который мне словно нашептывает на ухо, а я за ним повторяю: — здесь есть смотровая площадка, оттуда открывается потрясающий вид на окрестности с высоты птичьего полёта».

«Но… это… — мнётся Селена, — это же будет нарушением церемониала! Никто так не делает! После пира, мы ещё должны станцевать на виду у всех этих людей. Таковы правила!».

«Ну… — мысленно отвечаю я, — значит, — мы с тобой будем первыми, кто их нарушит!».

У Селены широко распахиваются глаза. Она пару секунд удивлённо смотрит на меня, её волосы окрашиваются в нежно-золотистый цвет, а затем, она, едва заметно, мне кивает.

Я встаю из-за стола. Все обращают на меня внимание, видимо ожидая, что я, что-то хочу сказать. Наверное, толкнуть пафосную речь, но я, только коротко говорю, обращаясь сначала к Киру Де Стайну, а затем к своему отцу:

— Я пойду, прогуляюсь с Селеной. Вернёмся, когда все наедятся, и тогда мы с ней станцуем.

Я застываю, не мигая глядя в глаза Данта Румана, а потом перевожу взгляд на отца Селены.

Оба герцога недоуменно переглядываются друг с другом. Видно, что они явно не ожидали от меня такой дерзости. Причём, я у них не отпрашиваюсь, а объявляю о своём намерении, вежливо, но в непреклонной форме.

Судя по лицу моего отца, он хочет разразиться бранью, но сдерживает себя и лишь глухо отвечает, цедя сквозь зубы:

— Хорошо, если ты так решил.

— Ваша Светлость! — говорю я Кир Де Стайну. — Вы же отпустите со мной вашу дочь, ведь так?

Я задаю этот вопрос с каменными нотками в голосе, отчего моё предложение становится больше похоже на приказ.

Герцог буравит меня взглядом. На его скулах играют желваки. Наконец, после нескольких секунд раздумий, он, явно нехотя, мне отвечает:

— Хорошо, если Селена не возражает!

Девушка поднимается. Её щёки краснеют, она берёт меня за руку и тихо спрашивает:

Отец, вы мне разрешаете?

— Идите уже! — Кир Де Стайн машет рукой. — Нам и без вас, есть о чём поговорить с герцогом!

Я коротко киваю, сначала Кир Де Стайну, а потом отцу и говорю:

— Я покажу Селене замок, ведь в Ордосе есть, на что посмотреть!

Я с Селеной удаляюсь, подав рукой знак Мастеру Арию Дайсу, чтобы он за мной не следовал. Я ещё сам не знаю, куда пойду с Селеной, но я абсолютно уверен, что справлюсь и не произведу на неё впечатления, что я здесь нахожусь впервые.

Мы с девушкой сходим с подиума. Я веду её по залу, вдоль рядов, постоянно ловя на себе разные взгляды. Недоуменные, завистливые, восторженные, равнодушные и даже злые, но один взгляд заставляет меня напрячься. Он наполнен невероятной яростью. Безбрежной. Безграничной. Так может ненавидеть только тот, кому я, когда-то, нанёс смертельную обиду или прилюдно оскорбил.

Но это сделал настоящий Ксандр, а не я! Что же. Надо держать ухо востро, и я помню о предупреждении Ван Зана.

Я чувствую, как мой заклятый враг будто прожигает во мне дыру. Хочу посмотреть, кто это. Он здесь, недалеко, в первом ряду от меня, не прячется, не скрывается, пялится. До него всего метров десять!

Заставляю себя не смотреть на недруга, чтобы не показать ему, что я ощутил на себе его ненависть. Но я — предупреждён. Пусть думает, что меня можно застать врасплох и тогда, мы увидим, кто кого. Ведь со мной — моя шпага — мой верный Айнир, и я уверен, что этот меч ещё вкусит крови моих врагов!

Мы с Селеной выходим из зала и попадаем в коридор. Проходим несколько метров, чтобы скрыться от любопытных взглядов из зала. Я задумываюсь, куда нам идти дальше? Я совершенно не знаю, где находится смотровая площадка, о которой я так уверенно говорил всего с минуту назад.

Решаю довериться потоку. Я ощущаю его. Он повсюду. Обтекает меня со всех сторон прохладным ветерком.

Поднимаю ногу и ставлю её на поток. Он отлично меня держит. Это — все равно, что поставить ногу на ступень.

Шаг. Второй. Третий. Я поднимаюсь по воздуху. Селена с восхищением смотрит на меня снизу-вверх. Я оборачиваюсь и, нагнувшись, протягиваю ей руку.

— Идём! — говорю я ей. — Не бойся! Он удержит нас двоих!

Девушка берёт меня за руку. Крепко сжимает мою ладонь своими пальцами. У меня возникает ощущение, что часть силы потока через меня передаётся ей и она свободно может ходить по воздуху, так же, как и я.

Наверное, между нами действительно существует связь.

Девушка поднимается. Немного неуверенно, враскачку, стараясь удержать равновесие. У неё отлично получается. Представьте себе её ощущения, идти по невидимой лестнице вверх и видеть под собой каменный пол, на который ты можешь упасть в любую секунду.

Наконец, Селена становится рядом со мной. Я держу её за руку. Хочу обнять за талию, но думаю, что момент ещё не подходящий.

— Ухх… ты! — произносит девушка, балансируя на потоке. — Это — что-то невообразимое!

Я благоразумно не стал спрашивать у Селены, а есть у них в замке, что-либо подобное, или поток есть только у Руманов? Вместо этого я ей говорю:

— Готова?

Селена мне кивает.

— Тогда… — я уже предвкушаю это, ни с чем несравнимое чувство, — полетели!

Я отпускаю поток, и он несёт нас дальше по коридору. Мы удаляемся от зала. Поднимаемся к потолку. Вскоре пролетаем сквозь огромную арку и оказываемся на открытом пространстве.

Солнечный свет ослепительными лучами брызжет нам в лицо. Под нами мелькает каменная дорога. Справа и слева высятся стены со смотровыми вышками, на которых стоят гвардейцы в серых мундирах и необычных латах чёрного цвета. За спиной у каждого, копье что ли? Или мне это только показалось? Неважно! Летим дальше.

Я всецело доверяю потоку и памяти настоящего Ксандра. Это должно нас вывести на смотровую площадку.

Поток ведёт нас к высоченной скале, на которой высится круглая башня, чья верхушка царапает небо. Почти, как в средневековье.

Пока мы туда летели, нам больше не попалась ни одна живая душа. Тем лучше для меня! Не хочу никого видеть, даже слуг или охрану.

Мы направляемся к подножию скалы. Я вижу, что наверх, к башке, ведёт широченная винтовая лестница, вырубленная прямо в скале.

Мы кружим по спирали. Поднимаемся всё выше и выше, навстречу облакам.

Ветер треплет волосы Селены. За всю дорогу она не проронила ни слова, только смотрела по сторонам и, как мне показалось, на особо крутом повороте, попыталась ко мне сильнее прижаться.

Вскоре мы попадаем на башню. Здесь я останавливаю поток и мы сходим на твёрдую поверхность. Замок остался, где-то внизу, несмотря на его размеры, отсюда он кажется небольшим, точно игрушечным.

Я вижу пирс, с причаленными к нему летательными аппаратами.

— Смотри! — Селена показывает рукой вниз. — Видишь? Вон там, левее!

Я перевожу взгляд на то, что девушка мне показывает девушка и замечаю серебристо-белый, кхмм… назову это огромной яхтой, только без парусов.

Вытянутый изящный корпус, который сверкает на солнце, как серебро. Острый вытянутый нос. Покатая корма. По бокам, спереди и сзади, находятся плавники.

Судно плавно покачивается, и от него, к пирсу, тянутся канаты, которые крепят аппарат, чтобы его не унесло ветром.

— Это — «Лира»! Клипер, на которым мы сюда прилетели! — поясняет мне девушка. — Самый быстроходный звёздный корабль во всей империи!

— А название… — спрашиваю я, — в честь?..

— Моей мамы, — тихо отвечает Селена, — отец назвал его в честь Лиры Дель Грей, после того, как…

Я замечаю, как на глазах девушки выступают слёзы.

— После того, как она погибла, когда мне было десять лет, — заканчивает Селена.

— Мне очень жаль, — говорю я, не решаясь спросить, из-за чего погибла её мать.

— Я взяла её девичью фамилию в знак памяти о ней, — добавляет девушка, — еле-еле упросила отца на своё совершеннолетие. Мне кажется, что Селена Дель Грей звучит благозвучнее, чем Селена Де Стайн!

— Да, — задумчиво отвечаю я.

— Теперь-то уже всё равно, я же возьму фамилию мужа, — Селена сверкает глазами и с гордостью смотрит на меня, — твою! Леди Селена Румана, как звучит, а!

Признаться, честно, я немного в замешательстве от напора этой девушки. Всё происходит настолько быстро, что я не успеваю следить за событиями. А может быть, здесь так принято?

Меня гложет червь сомнений. На всякий случай выстраиваю барьер, чтобы не "сболтнуть" лишнего Селене. Пока она осматривается, я размышляю:

«Не может же быть, чтобы решение о помолвке с Селеной было принято, пока настоящий Ксандр лежал в постели после ранения? Такие события продумываются заранее! Значит, Данта Румана и Распорядителя устраивает идея, что я — клон Ксандра, буду помолвлен с дочерью герцога? Если это так, то мне придётся на ней жениться? Я же не знаю, сколько ещё времени займёт ловля на живца тех, кто покушался на жизнь лорда Румана. И это их тоже устраивает? Что я, будучи в теле клона… — меня передёргивает от этой мысли, — буду спать с Селеной, а потом, после выполнения моей миссии, настоящий Ксандр займет моё место, как ни в чём не бывало? Ничего не понимаю! Пока всё идёт так, словно я реальный наследник звёздного королевства Скайрис. Либо, в этом запутанном деле есть и третьи лица, которые ведут свою игру, решив провернуть махинацию с подменом сознаний!».

От всего этого можно запросто свихнуться. Решаю для себя действовать по обстоятельствам и, ничем себя не выдавать.

Я гоню все назойливые мысли прочь и очищаю свой разум. В конце концов, я получил такую возможность, которая, уверен, ещё никому не выпадала в моём мире! Я стал звёздным лордом, а самая красивая девушка галактики, как мне кажется, от меня без ума. Неплохой вариант скажу я вам для мертвеца из девятнадцатого века!

— Ксандр! — голос Селены вырывает меня из грёз. — Ксандр!

— Да, — я поворачиваю голову.

— Ты… здесь, со мной? — девушка вопросительно смотрит на меня.

— Конечно! — отвечаю я.

— Мне показалось, — Селена надувает губки, — что сейчас ты был, где-то очень далеко от меня!

— Я рядом с тобой, — я снова окидываю девушку взглядом с ног до головы и стараюсь не показать ей, о чём я сейчас подумал.

Селена улыбается, видимо, ощутив мои мысли. Я беру её под руку, и мы идём вперёд, к смотровой площадке, если только так можно назвать длинный предлинный каменный «язык», который выступает из вершины башни и тянется на многие десятки метров вперёд, перпендикулярно скале.

Представьте мост, у которого нет противоположной стороны опоры. Вся эта конструкция изготовлена из камня и держится не пойми, как и на чём. Разве только снизу есть поддерживающая арка, но её точно совершенно недостаточно, чтобы удержать эту махину.

Ладно! Я иду с Селеной. Справа и слева от нас находится ограждение в виде металлических столбов, через которые продеты толстенные цепи.

Они раскачиваются в такт полёта тверди — летающего острова, на котором и выстроен замок Ордос.

Ветер треплет наши волосы. Под нами, где-то там, сокрытая облаками, находится земля. Находясь на такой высоте, не хочется смотреть вниз. С каждым шагом Селена всё сильнее прижимается ко мне и, всё крепче держит меня за руку.

Я знаю, что ей страшно. На это я и сделал свой расчёт.

Мы подходим к самому краю выступа. Я хочу заглянуть за него и посмотреть, увижу ли я оттуда землю. Селена стоит, не двигается.

— Я сейчас, — говорю я ей.

Я перегибаюсь через выступ и гляжу вниз. Это, скажу я вам, нечто потрясающее! Я вижу край тверди, который парит в пустоте. Вокруг, насколько хватает глаз, находятся облака, где-то далеко внизу летит стая птиц, похожих на точки. Несмотря на высоту, дышать легко, воздух чист и свеж и бодрит, как морской бриз.

Поворачиваю голову направо и налево. Замечаю, что со стороны заходящего солнца к Ордосу приближается странный летательный аппарат. Огромный, похожий на броненосец. Большую часть корпуса спереди закрывает ромбовидный парус. Серебристое полотно туго натянуто. По бокам от аппарата виднеются еще два летательных корабля поменьше. Что-то вроде ботиков.

Непонятно, кто это и что и, какова цель визита. Сейчас мне не до этого. Внезапно, мне в голову приходит одна безумная идея. Вы точно посчитаете меня сумасшедшим, но я ничего не могу с собой поделать.

Оборачиваюсь. Улыбаюсь Селене и забираюсь на ограждение площадки. Девушка смотрит на меня с широко раскрытыми глазами, в которых застыл неподдельный ужас.

Я ощущаю вокруг себя поток и… силу. Безмерную силу, когда ты думаешь, что тебе всё позволено.

Поднимаю ногу и делаю шаг вперёд, в пустоту, под отчаянный крик Селены:

— Ксандр! Не смей!

Но меня уже не остановить, я, что называется, поймал кураж.

Делаю ещё один шаг, второй, третий, проверяя свою идею о потоке. Он действительно простирается за пределы замка. Доказательство тому — я, человек идущий по воздуху!

Прохожу с десяток шагов так, будто прогуливаюсь по мостовой. Смотрю на Селену и вижу, что она окаменела. Стоит, будто статуя, с белым лицом и волосами цвета свежевыпавшего снега.

Что же, моя догадка сработала. Осталось только затащить её сюда, и она точно моя навсегда!

Я возвращаюсь. Схожу с потока и беру Селену под руку.

— Прогуляемся? — спрашиваю я её.

Она молчит, только мотает головой.

— Это, — продолжаю я, — совсем не страшно! Поверь, ничего подобного ты ещё не испытывала!

Селена упирается. Тогда я решаю пойти на крайнюю меру.

— Ты мне доверяешь? — спрашиваю я девушку.

Она смотрит на меня, стискивает мою ладонь своими пальцами и… тихо выдыхает:

— Да.

— Тогда, пойдём и, ничего не бойся! Я буду рядом!

Селена кивает. Делает глубокий вдох, как перед прыжком в пропасть, а затем поднимается со мной на поток.

Мы с ней делаем шаг к краю ограждения. Я чувствую, как девушку бьёт мелкая дрожь. Она прижимается ко мне, и я обнимаю её за талию.

— Ну, готова? — спрашиваю я Селену.

Она ничего не отвечает, только крепче за меня хватается, и мы делаем шаг в пустоту. Другой, третий.

Мы идём с Селеной по воздуху, и площадка остаётся у нас за спиной. Нам в лицо светит заходящее солнце. Светило окрашивает нашу кожу бронзовым цветом. Волосы рвёт ветер, а глаза начинают слезиться.

Я обхватываю Селену чуть повыше талии и ощущаю, как часто в груди колотится её сердце. С каждым шагом она становится всё более уверенной и, наконец, отваживается взглянуть себе под ноги.

— Я тебя держу! — шепчу я на ухо девушке.

Она смотрит вниз и вздрагивает от увиденного.

Под нами открывается бездна. Именно так, бездна, у которой не видно дна.

Облака закрывают землю плотный слоем, вечереет и, кажется, что в сгущающейся темноте под нами открывается бесконечность, сверху которой зажигаются звёзды.

Мы стоим с Селеной, не двигаемся. Наблюдаем за безумно красивыми видами, и я думаю, что просто так стоять с девушкой и, ни о чём больше не думать, я мог только в юности, когда приезжал в своё имение и мог часы напролёт проводить с одной из…

«Так, стоп! — приказываю с сам себе, загоняя мысли о прошлом в самый отдалённый закоулок памяти. Сейчас не время и, не место! Нужно думать о настоящем!»

— Нам пора, — говорю я Селене, — а то нас потеряют, нам же ещё нужно станцевать!

— Да, — отвечает она мне, — пошли, Ксандр.

Мы, медленно идя по воздуху, возвращаемся на смотровую площадку. Молчим. Неловкую тишину первой нарушает Селена:

— Ты знаешь, — говорит она мне, — это было просто восхитительно!

Я понимаю, что настал тот самый момент. Я прижимаю девушку к себе. Смотрю на неё сверху-вниз, скользя взглядом по лицу, шее и глубокому декольте, который открывает такие виды на прелести Селены, что у меня перехватывает дух.

Девушка понимает, что я задумал. Она, чуть наклоняет голову и закрывает глаза, а я буквально пьянею от предвкушения поцелуя.

Наклоняюсь и, в тот самый момент, когда я почти коснулся губ Селены, я замечаю, как воздух позади неё густеет, дрожит, как марево над дорогой в знойный день и... Из этого сгустка выныривает Мэй с длинным ножом в правой руке…

Глава 7

До Мэй метров пять, не больше. Она двигается с нечеловеческой скоростью. На ней надет тёмно-зелёный брючный костюм, похожий на одежду для верховой езды. Роскошные рыжие волосы убраны в хвост, а глаза, будто стеклянные.

Действую на рефлексах.

Раз!

Я кручусь и закрываю собой Селену.

Два!

Отталкиваю её от себя, как раз в тот момент, когда Мэй переходит в атаку. Её нож проносится у меня перед глазами.

Замах!

Выпад!

Замах!

Выпад!

Ширх!

Длинное лезвие поёт песнь смерти, но я не спешу вытаскивать из ножен шпагу. Я не хочу убивать Мэй!

Остаётся только одно, выхватить у неё нож и утихомирить эту сумасшедшую! Хватит с меня на сегодня! Это происходит уже во второй раз!

Я отхожу чуть в сторону и пытаюсь схватить Мэй за руку. Это просто сказать, но не просто сделать.

В Мэй словно вселился бес, и она движется так быстро, что за ней остаётся шлейф из потревоженного воздуха.

Мы с рыжухой отходим к краю площадки в этом странном танце пляшущих теней, в котором я закрываю собой Селену, чтобы её не пырнула Мэй и, одновременно, пытаюсь сам не нарваться на остриё её ножа.

Я стараюсь двигаться также быстро, как и безумная.

«Быстрее! Ещё быстрее! — приказываю я сам себе. — Давай!»

Я выбираю момент, делаю обманное движение, оказываюсь у Мэй за спиной и хватаю её.

— Оставь меня! Я убью её! — кричит мне Мэй.

— Угомонись! — рявкаю я и приподнимаю её над землёй.

Мэй размахивает ножом. Я прижимаю её к себе ещё сильнее, так, чтобы она не могла и вдохнуть. Несмотря на внешнюю хрупкость, рыжая оказывается гораздо сильнее, чем я себе представлял.

Напрягаюсь. Мэй хрипит, слабеет. Я, разжав хватку, резко хватаю её за руку, выкручиваю запястье, и она со стоном роняет нож. Я отбрасываю его носком сапога подальше. Держа руку Мэй, рывком разворачиваю её лицом к себе, встряхиваю за плечи и кричу ей прямо в лицо.

— Что на тебя нашло?! Зачем?!

— Из-за неё! — Мэй скашивает глаза и с ненавистью смотрит на Селену. — У неё нет права на тебя! Ты — только мой!

— Я тебя предупреждал! — рычу я на Мэй. — Второй раз пощады не будет! — вру я, стараясь напугать рыжую.

— Мне всё равно! — кричит Мэй. — Я — или она!

Я встряхиваю Мэй за плечи ещё раз. Честно говоря, такое со мной происходит первый раз в жизни, точнее в посмертии и перерождении. Одна девушка готова убить другую, только за то, чтобы быть со мной. Причём, одна из них — потрясающе красивый клон, пусть и неотличимый от человека, а вторая — настоящая звёздная принцесса во плоти, которая сведёт с ума любого, кто хоть раз её увидел.

— Если я дам тебе слово, что поговорю с тобой потом, — говорю я Мэй, — а сейчас отпущу, ты обещаешь мне просто уйти?

У Мэй на глазах выступают слёзы. Она часто кивает. Смотрит на меня, едва заметно всхлипывает и тихо произносит:

— Да.

Я киваю. Отпускаю Мэй. Она делает шаг в сторону, не отрывая от меня взгляда, а затем смотрит на застывшую от ужаса Селену.

— Ты мне обещала! — предупреждаю я рыжую.

Мэй снова смотрит на меня. Затем, совершает рывок и оказывается на краю смотровой площадки. Становится на ограждение и, бросив на меня прощальный взгляд, молча прыгает вниз.

Я, с секунду тупо смотрю на пустое место, где только что была Мэй и, сам не понимая, что я делаю, с разбегу прыгаю за ней.

Вот, скажите мне, и на что я при этом надеялся, а?

***

Я падаю вниз с немыслимой скоростью, а мне в спину доносится отчаянный крик Селены.

— Ксандр!.. Не…ееет!..

Лечу вслед за Мэй. Я быстро её нахожу — размытый силуэт. Он мелькает на фоне отвесной скалы.

Когда я прыгнул за девушкой, моя единственная надежда была на то, что поток пронизывает всё, что окружает — замок и твердь, на которой он возведён. Так себе идея, скажу я вам, но я ничего не мог с собой поделать, будто меня толкнула вниз, какая-то сила.

Вопрос лишь в том, на сколько далеко простирается этот поток и, не закончится ли он прежде, чем я спасу Мэй. Я не могу позволить, чтобы она разбилась, вот так, глупо, из-за чувства ревности или, что там ещё замкнуло у неё в голове?

Поток обхватывает меня со всех сторон. Растягивается, удлиняется, как пружина. Если он оборвётся, то мне — конец.

Я падаю со всё возрастающей скоростью. Ветер свистит в ушах. Глаза слезятся. Меня словно толкает вниз дополнительное ускорение. Я почти догоняю Мэй.

Она падает молча. Просто смотрит на меня широко распахнутыми глазами и даже не пытается спастись.

Мне, внезапно, в голову приходит одна мысль: «А что, если всё, что со мной случилось, — хитроумный план? Тот, кто хотел меня убить, просчитал меня, мои эмоции и понял, что я прыгну вслед за Мэй? Поэтому её и подослали ко мне. Ведь если сейчас поток оборвётся, то это, пожалуй, будет самая глупая смерть из всех смертей в роду Руманов! И я подставился! Ещё есть Селена, и мне непонятна её роль. Не думаю, что она заодно с моими недругами, но и это нельзя сбрасывать со счетов».

В этот момент скала заканчивается, и мы с Мэй падаем с небес, как два камня. Я протягиваю к ней руку и кричу, что есть сил:

— Хватайся! Чтоб тебя, Мэй! Хватайся! Иначе мы оба погибнем!

Я почти ощущаю, как поток истончается. Не знаю, где находится граница этой силы и хватит ли её возможностей вытащить из этой бездны нас двоих.

Мэй, точно услышав мои мысли, протягивает ко мне руку и растопыривает пальцы.

До неё не больше метра.

Сокращаю дистанцию.

Ещё ближе!

Нас разделяют считанные сантиметры, и, наконец, я прикасаюсь к её пальцам, а затем хватаю за запястье.

Рывок!

Мы резко останавливаемся. Поток застывает на грани разрыва. Мы раскачиваемся из стороны в сторону, будто вися на невидимой верёвке и я молюсь всем богам сразу, чтобы эта незримая нить не оборвалась.

Наконец, движения маятника прекращается, и я отдаю мысленный приказ потоку, чтобы он доставил нас наверх, на смотровую площадку.

Он мне подчиняется. Я подтягиваю Мэй к себе. Зависаю. Переворачиваюсь. Знаете, не очень приятно висеть вниз головой с ощущением, что у тебя вот-вот лопнут глаза.

Мэй прижимается ко мне. Обнимает руками за шею, что-то нежно шепчет мне на ухо. Не разберу, что именно, а затем целует в губы, буквально в них впиваясь.

— Мэй! — злюсь я. — Нашла время! Не до того сейчас!

— Я знала, что ты выберешь меня, — шепотом произносит девушка и мне реально кажется, что она помешалась.

Чёрт с ней! Главное — выбраться отсюда, а потом сделать так, чтобы об этом никто не узнал. Тоже мне, сходили прогуляться с Селеной!

Я поднимаюсь с Мэй всё выше и выше. Поток несёт нас, как быстрое течение горной реки. С каждой секундой он становится всё сильнее и сильнее. Это даёт мне чувство уверенности.

Мы пролетаем мимо каменной гряды. Основы замка, построенной из гигантских каменных блоков. Теперь, на обратном пути, я могу всё, как следует рассмотреть.

Задираю голову и замечаю, что там, в вышине, на краю смотровой площадки, на тёмном фоне небес маячит голова Селены. Её белые волосы отчётливо выделяются на сером камне, и я понимаю, что она видела всё — наблюдала за моим падением, не отвлекаясь ни на секунду.

Вскоре я и Мэй достигаем края площадки. Поток возносит нас на пару метров выше основы и плавно опускает вниз, подчиняясь моему мысленному приказу и незаметному движению руки.

Я опускаю Мэй на камень. Она стоит, не двигается. Недалеко замерла Селена. Её глаза подозрительно блестят. И, судя по её взгляду, я стал для неё, кем-то вроде восставшего из мёртвых.

Хвала Создателю у неё хватило ума не бросится мне на шею и, тем самым, снова спровоцировать агрессию Мэй.

Мне нужно спровадить эту сумасшедшую, но, судя по её вызывающей позе и взгляду, она не собирается этого делать.

— Мэй, — начинаю я, — ты мне обещала!

— Ты хочешь, чтобы я ушла? — дерзит мне рыжая. — А ты остался с этой?.. — девушка смеривает злобным взглядом Селену с ног до головы. — Никогда!

«Опять всё начинается сначала! — думаю я. — Мне уже до чёртиков надоела эта ситуация и я начинаю думать, что зря я бросился спасать эту чокнутую девчонку, которая просто на мне помешалась!»

— Мэй! — в моём голосе звенит сталь. — Если ты сейчас же не уйдешь…

— То… что?! — с вызовом в голосе перебивает меня девушка.

— То я, — я кладу руку на рукоятку шпаги, каждую секунду ожидая, что Мэй снова бросится на Селену или… Вдруг ей в голову придёт идея столкнуть её в бездну и, схватив её, бросится вместе с дочерью герцога вниз. Так сказать, чтобы уж наверняка.

Я делаю шаг в сторону, перекрывая собой путь к Селене и, до середины, выдвигаю шпагу из ножен.

— Мэй! — говорю я. — Предупреждаю тебя в последний раз! Если ты…

Я не успеваю докончить эту фразу, как за Мэй густеет воздух. По глазам бьёт яркая вспышка. Прикрываюсь рукой и вижу воронку, из которой выныривает Мастер Арий Дайс.

Он также передвигается с невероятной скоростью. Выбрасывает вперёд руку, и из неё вырывается столб света. Он огибает Мэй со всех сторон. Закручивается в кокон. Её лицо искажает гримаса боли. Девушка кричит, но изнутри этой огненной ловушки не доносится ни звука.

Через мгновение снова возникает вспышка, а когда свет гаснет, на месте, где только что была Мэй, уже никого нет.

Мастер Дайс стоит чуть поодаль, кланяется мне, а затем произносит:

— Милорд! Миледи! — Дайс переводит взгляд на Селену, а потом снова смотрит на меня. — Простите мне мою дерзость! Но я решил вмешаться! Нельзя было больше ждать! Мэй, по всей видимости, сошла с ума и представляла для вас явную угрозу.

— Где она? — хрипло спрашиваю я Дайса.

У Мастера удивлённо приподнимается бровь, и он отвечает:

— Я переместил её в Дом Забвения! Там ей самое место, среди других, таких же, как и она.

До меня доходит, что я спросил о том, о чём должен был знать настоящий Ксандр. Вот же незадача!

— Да, — я тороплюсь исправить свой промах, — ты сделал всё правильно. Благодарю!

— Если вы печалитесь о том, что ей там будет плохо, то… — быстро говорит Мастер Дайс, — смею вас заверить, это — лучше, чем подвергнуться тому наказанию, которое она заслуживает! В Доме Забвения из Мэй извлекут душу, которую засунули в эту прехорошенькую оболочку и заменят на новую. Если вы хотите, я дам распоряжение, чтобы после модернизации, вам снова представили прежнюю Мэй, только в исправленной версии.

Я не всё понял из того, что мне только что сказал Дайс, но до меня дошло, что Мэй, как-то переделают. Видимо, в этом мире подобное отношение к клонам в порядке вещей и к ним относятся, как к животным. Дорогим, избалованным и экзотическим зверюшкам, которые входу в моём мире и некоторых богатых господ.

— Хорошо, — отвечаю я Дайсу, — после обговорим детали!

— Как прикажите, милорд! — Дайс мне кланяется. — Смею добавить, что вас там уже потеряли! Все ждут финального танца, — Дайс кидает быстрый взгляд на Селену, а потом снова смотрит на меня, и, мне кажется, что он мне подмигивает, — если вы конечно захотите его станцевать! Если вы поторопитесь, то ни ваш отец, ни герцог Кир Де Стайн, не пошлют за вами на поиски!

На этих словах Дайс делает неуловимое движение рукой. Воздух вокруг него густеет, темнеет и он исчезает в вихре из воздушной воронки.

«Хотел бы я научиться такому трюку! — думаю я. — А ещё, надо быть ещё более бдительным! Арий Дайс не так прост, как кажется. Если он появился сразу же, как Мэй опять начала мне дерзить и вести себя неподобающее своему статусу, то, почему, он не появился раньше, когда она на нас напала? Чего он ждал? Что я прыгну вслед за ней и разобьюсь? А теперь, когда всё пошло не по плану, он появился, как спаситель. От этих мыслей и подозрений можно свихнуться! Что, если я ошибаюсь и ищу врага не там, где он есть? Такое же может быть, да? Может! Поэтому я буду вести себя, как ни в чём не бывало».

— Ксандр! Ксандр! — я чувствую, как моей щеки касается тёплая рука.

Смотрю на Селену.

— О чём ты задумался? — спрашивает меня девушка.

— Да так, мелочь, — я тщательно скрываю свои мысли, — мы должны возвращаться, пока нас не хватились!

— Эта девушка, — в голосе Селену звучат строгие нотки, — кто она для тебя?

— Это — обычный клон из Дома Восторга, — быстро отвечаю я, думая о том, что мне сейчас только не хватает новых сцен ревности. Ведь это — Ксандр, а не я, крутил роман с Мэй. Я же уже сделал свой выбор, и это — Селена.

— Клон?! — взрывается Селена. — Так ты рисковал своей жизнью ради клона?! Ради этой куклы?!

Я не совсем понимаю реакцию Селены. Судя по её словам и выражению лица, знаете, такая смесь из удивления и брезгливости, её мало задело то обстоятельство, что у меня кто-то ещё есть, кроме неё, но вот то, что Мэй оказалась клоном, вывело её из себя. Точнее то, что я бросился вниз за ней. Наверное, в её глазах, этот поступок был бы сродни тому, если бы я прыгнул в пропасть за выпавшей из руки игрушки — неодушевлённому предмету.

— Она — живая! — рявкаю я на девушку. — И, хватит на этом! Возвращаемся! Быстро! Это — мой приказ!

Селена смотрит на меня, часто моргает, видимо она не привыкла к такому обращению. Затем… она бросается мне на шею и осыпает поцелуями.

— Прости, — шепчет она мне, — я так испугалась за тебя! Когда ты прыгнул вслед за ней, я подумала, что я больше никогда тебя не увижу!

— Я знал, что могу рассчитывать на поток, — вру я.

— Ты меня просто успокаиваешь! — горячится Селена. — Ты рисковал жизнью и… — девушка задумывается, и я улавливаю ход её мыслей и снова, мысленно жму себе руку.

Моя ошибка опять принесла мне успех. Сначала я упал в глазах Селены, необдуманно прыгнув за клоном, а потом вознёсся в её глазах на недостижимую высоту.

Она подумала: «Если он рискнул своей жизнью ради этой, пусть и дорогой для него, но всё же тупой раскрашенной куклы для удовольствий из Школы Восторга, выпускниц которой он может позволить себе менять, как перчатки, то на что он пойдёт ради меня — дочери герцога Кир Де Стайна и самой красивой девушки галактики по обе стороны Двух Миров?!»

Итак, из просто завидного жениха, который участвует в обычной брачной сделке между двумя знатными родами, я стал тем самым избранным для Селены. Неплохо, для человека, который ещё вчера жил в девятнадцатом веке, был убит, перенёсся на пять тысяч лет вперёд и заключил сделку незнамо с кем, о том, что он заменит собой наследника звёздного королевства. Успех налицо, да, что вы на это скажете?

— Идём, — я смягчаюсь и протягиваю руку Селене, становясь одной ногой на поток, — нас точно уже потеряли, а то, что здесь произошло, пусть останется нашим с тобой небольшим секретом.

Девушка поднимается вверх, уже свободно идя по воздуху, пусть и опираясь на мою руку. Становится рядом и, судя по её томному взгляду, лёгкому покусыванию губ и вздымающейся груди, я понимаю, что настал мой час.

— Знаешь, — добавляю я, — мы с тобой знакомы всего пару часов, но у меня такое ощущение, что я знал тебя всю свою жизнь и… — я беру Селену за руку, не мигая смотрю ей в глаза, и, призвав на помощь весь свой артистизм и красноречие, добавляю: — и всё это время искал только тебя!

Селена вздрагивает. Поднимает глаза, смотрит на меня и, тихо выдыхает:

— И у меня тоже…

На этих словах я прижимаю девушку к себе, чувствуя, как часто бьётся её сердце. Селена льнёт ко мне, закрывает глаза, и я её целую. Долго, со вкусом, так, как ещё никого и никогда не целовал, а я знаю в этом толк! Уж поверьте моему опыту. Настоящий Ксандр, каким бы он там ни был, мне не конкурент. Это я целую Селену, а не он и, судя по её реакции, это сработало.

По её телу прокатывается волна дрожи. Она прижимается ко мне ещё сильнее, точно хочет стать со мной одним целым, её волосы окрашиваются в золотистый оттенок и по ним точно пробегает пламя, которое рассыпается на тысячи искр. Уж не знаю, мне это почудилось или произошло на самом деле.

Сказать, что я чувствую себя победителем, — значит ничего не сказать. Я ликую! Очередная победа, каких за мою жизнь было уже не мало, или… из этого может родиться нечто новое? Я пока не знаю, но обязательно узнаю, позже.

Поток несёт нас в обратном направлении. Я молчу. Селена тоже. Мы ныряем в коридор, вскоре попадаем в зал, где уже нет столов, а гости собрались в неровный круг.

Едва мы появились, по толпе проносится вздох облегчения. Что-то вроде: «Ну, наконец-то!»

Мы с Селеной останавливаемся в центре зала и сходим с потока. К нам подходят Дант Руман и Кир Де Стайн. Я надеюсь, что Мастер Дайс сдержал своё слово и ничего им не рассказал.

Отец окидывает меня недобрым взглядом и в его глазах явно читается вопрос: «И, где тебя только носило столько времени?».

Но вместо этого Дант Руман говорит мне:

— Ещё бы немного и мы уже позабыли бы, зачем мы все здесь собрались! Ты готов станцевать с Селеной Дель Грей?

Я киваю, хотя, и не совсем понимаю, к чему он ведёт.

— А ты, Селена? — обращается герцог Кир Де Стайн к дочери. — Ты будешь танцевать с Ксандром Руманом?

— Да, — тихо, но уверенно отвечает девушка и смотрит мне в глаза, а затем говорит, так громко, чтобы все в зале её услышали: — Я буду танцевать с Ксандром Руманом!

До меня наконец доходит, что танец — это, не просто так, а часть ритуала помолвки, что-то вроде финального аккорда, когда ещё можно разорвать соглашение, если, по всей видимости, одна из сторон отказывается от танца.

— Тогда, — продолжает Дант Руман, — если никто не возражает, — герцог обводит взглядом всех собравшихся, — то сейчас я объявляю ваш танец и говорю всем, что помолвка Ксандра Румана и Селены Дель Грей свершилась!

Я беру Селену за руку и уже мысленно готовлюсь к… (Сам не знаю к чему: вальсу, польке, кадрили? Как здесь вообще принято танцевать?), как из толпы доносится наглый, с хрипотцой, голос:

— Я возражаю!

Все поворачивают головы в сторону дерзнувшего это сказать. И я тоже.

— Кто это произнёс? — грохочет Дант Руман. — А!? Кто?!

— Я! — из ниши в стене выходит широкоплечая фигура, а по толпе прокатывается ропот. — Я! — продолжает фигура, которая выходит из тени и становится так, чтобы все могли её рассмотреть.

Это оказывается примерно мой ровесник, только ниже меня ростом, коренастый, в необычном доспехе чёрного цвета, со шпагой и развевающимся алым плащом за спиной.

Парень продолжает:

— Я — лорд Вар Де Ган! Сын герцога Цес Де Гана — старшего Советника Императора Двух Миров, заявляю свои права на Селену Дель Грей! И, в соответствии с Кодексом Благородных, вызываю Ксандра Румана на дуэль!

На этих словах Вар Де Ган обнажает шпагу, выдвинув её из ножен на расстояние в ладонь, и становится так, чтобы я мог, как следует рассмотреть его лицо.

У него коротко остриженные волосы цвета соломы. Жёсткое и надменное лицо, покрытое отметинами, как после оспы, и пронзительные чёрные глаза, злые, как у бойцового пса.

Если бы не одежда и доспех, то я бы никогда не поверил, что он — из благородных. Больше похож на матёрого каторжника, а если судить по его жилистым пальцам с массивными суставами, то лорд ещё и работал в каменоломне. Одним словом — крепкий орешек, но я и не таких обламывал!

Значит — вот он — мой враг и человек, который прожигал меня взглядом.

Я выхожу вперёд, закрываю собой Селену, тоже выдвигаю из ножен шпагу и, вперясь в лорда, презрительно ему говорю:

— Я принимаю твой вызов!

— До первой крови, или как, лорд? — с усмешкой спрашивает у меня Вар Де Ган.

Меня захлёстывает волна бешенства. Не знаю, сходился ли с ним раньше в схватке реальный Ксандр Руман и, чем она закончилась, но, сейчас, этого наглеца надобно проучить и наказать его нужно, как следует!

— Пока ты — пёс, не попросишь у меня пощады! — цежу я и сплёвываю на пол, прямо под ноги Вар Де Гана, под восторженный рёв толпы, которой предстоит увидеть невиданное зрелище!

Глава 8

Судя по выражению лица Вар Де Гана мои последние слова задели его за живое. Он сначала бледнеет, потом краснеет, а его глаза наливаются кровью.

Уверен, что раньше, никто и никогда не осмеливался бросить ему в лицо, да ещё прилюдно, такое оскорбление. Что, что, а провокатировать я умею! Научился у всякого сброда, когда бывал на Сенной площади или в Обуховской слободе в Санкт-Петербурге. В таких местах бал правят водка и пудовый кулак, а ещё нож, в потайных ножнах в левом рукаве пальто, и мой надёжный друг — компактный шестиствольный бундельревольвер Мариэтта, надёжно спрятанный в кармане пальто.

Вы конечно меня спросите, а что я делал в подобных местах, где ошивается такой отчаянный люд, что им палец в рот не клади, оттяпают всю руку! Скажу так — надо было, на спор ходил, по делам своим потолковать с разными людьми, но это — совсем другая история. Сейчас мне — не до этого!

Итак, лорд Вар явно обескуражен. На это я и рассчитывал, сразу же вывести его из себя и взять инициативу в свои руки. Я же должен сохранить холодный рассудок.

Я не знаю местных правил, как тут принято проводить дуэли на шпагах, но, полагаю, что, за столько столетий, сама база не изменилась. Теперь мне предстоит обратиться к памяти настоящего Ксандра и объединить её вместе с моим опытом.

База — базой, но оружие здесь явно претерпело существенные изменения. По крайней мере то, что я видел, когда Мастер Дайс извлёк свой меч, чтобы покарать Мэй, нельзя назвать обычной шпагой. Что-то слишком для меня магическое, что ли. Клинок с возможностью возгорания. Он что, может, помимо колющей или рубленной раны оставлять ожоги? Для чего это вообще нужно?

«Чтобы на лезвие не осталось ни капли крови Благородного! — неожиданно возникает у меня в голове. — И сама рана сразу же прижигается. Ты же уже знаешь, что кровь избранных — священна!»

«Кто ты? — мысленно спрашиваю я. — А?»

Ответа нет. Я понятия не имею, кто это был, и голос не был похож на голос Хроноса, хотя я и слышал его всего один раз.

«Прижигает… — продолжаю я размышлять и тут меня осеняет. — Та рана, на моей груди, точнее ранение, нанесённое настоящему Ксандру, — она тоже была похожа на след от ожога. Странно всё это! А ещё мне непонятно, почему Мастер Арий Дайс хотел убить Мэй пронзив её своим загоревшимся клинком. Для чего? Мэй же не из Благородных! И её кровь не священна. Чтобы, что? Чтобы сразу прижечь её рану и её кровь тупо не запачкала камень коридора или старик, таким образом, хотел мне показать, как функционирует его оружие? Так сказать, наглядно продемонстрировать возможности шпаги с прицелом на будущее».

Вопросов много, а ответов — ни одного. Но меня сейчас это мало волнует. Впереди поединок с Вар Де Ганом.

Он явно, чего-то или кого-то ждёт. Стоит, не торопится сбросить с себя доспех или, как-то ещё подготовиться к дуэли.

Чёрт с ним!

Я не знаю местных правил, поэтому буду действовать по своему разумению. Пусть это и будет выглядеть странно, но я навяжу ему свои правила боя!

Я бросаю короткий взгляд на Селену. На ней нет лица. Девушка похожа на мраморную статую. Стоит вся бледная, испуганная. Её пальцы нервно прокручивают кольца на запястье. Она, что-то беззвучно шепчет мне одними губами и, в моём разуме, раздаются слова:

«Ксандр! Будь осторожен! Лорд Вар — известный дуэлист и мастер подлых приёмов!»

Что же, уже, хоть что-то. Буду знать. Предупреждён — значит вооружён.

Я едва заметно киваю Селене, чуть улыбаюсь, чтобы хоть немного её приободрить, и начинаю снимать с себя верхнюю одежду, решив, что буду драться с голым торсом и, плевать, по местным правилам это или нет.

Быстро, но без суеты, снимаю с себя сюртук, жилетку и рубаху. Среди женщин проносится восторженный вздох. Швыряю одежду на пол и с вызовом смотрю на Вар Де Гана, демонстративно поигрывая мускулами.

Он криво мне улыбается. Кивает и разводит руки в стороны. С него слетает доспех. Затем он тоже снимает с себя верхнюю одежду и остаётся стоять только в брюках и сапогах.

«А лорд знает толк в физических упражнениях! — думаю я. — Судя по его бугристым мускулам, широченным плечам и рукам, которые больше напоминают два туго перетянутых верёвками окорока, Вар Де Ган не робкого десятка».

Хотя Вар и ниже меня, судя по его телосложению, он тяжелее меня килограммов на десять-пятнадцать.

«Это будет влиять на его скорость, — предполагаю я, — но нельзя только полагаться на мой опыт. Одно дело девятнадцатый век и, совсем другое — пять тысяч лет тому вперёд».

Я замечаю, что на правом плече Вара выжжено (не могу подобрать другого слова) клеймо, в виде человеческого глаза — ока, заключённого в треугольник наподобие пирамиды, а через всю грудь тянется белёсый шрам, похожий на след, оставленный раскалённым металлом.

И опять, след похож на тот, что и у меня — след от ожога, а не от строго клинка.

Люди расходятся в стороны. Толпа прижимается к стенам и образует круг. Мой отец, леди Анна Румана и герцог Кир Де Стайн молчат. Отходят, оставляя меня один на один с Вар Де Ганом.

«У них что, нет даже распорядителя схватки? — думаю я. — Поединок начинается внезапно? Без отмашки или наблюдателей со стороны?»

Словно в ответ на мои мысли люди, внезапно, поворачивают головы. Я смотрю, куда это все глядят и вижу, что в арке входа в зал появляется… Я даже вам сразу этого не опишу, но я попробую.

Представьте себе богато украшенный паланкин — что-то вроде носилок с закрытой кабинкой, на которых носили знать в Древнем Риме. Только намного больше по размерам. Паланкин изготовлен из чёрного мрамора и покрыт витиеватой серебристой вязью древних письмён и непонятных для меня знаков.

С обеих сторон кабинка паланкина завешана плотными занавесями, напоминающими щёлк алого цвета, поэтому я не могу увидеть, кто там находится. Но самое необычное в том, что носилки несут двенадцать, если их так можно назвать… человек, скорее огромных существ их напоминающих. По три носильщика с каждого конца толстенного и длиннющего шеста.

Носильщики намного выше любого из тех людей, которые собрались в зале. На них надеты серые накидки, полог которых волочится по полу. Лица закрыты стальными личинами, напоминающими маски воинов средних веков. Металл тускло блестит, а из прорезей видны красные горящие глаза.

Носильщиков, в конце концов, можно было бы принять за очень высоких и плечистых людей, если бы не одно НО, у этих существ по две пары рук!

Одна пара — она длиннее и массивней другой, и перевита жгутами мышц, держит шест паланкина, а другая пара, она чуть меньше, сжимает шестипалыми пальцами странного вида древки чёрных пик, похожих на сочленённые друг с другом кости, чьи светящиеся острия смотрят в потолок зала.

«Странно, — думаю я, — зачем они тащат такую тяжесть, когда этот паланкин может запросто сам собой лететь по воздуху? — Я наблюдаю за этой необычной процессией и тут до меня доходит: — Первое — этот нежданный гость прилетел на том корабле, который мы с Селеной видели, когда недавно были на смотровой площадке. Судя по помпезности его появления — это, — явно знатная особа. И, второе — кто бы там не находился, его несут по-старинке, чтобы подчеркнуть значимость этого человека. Его превосходство над другими, даже графами и герцогами. Кто же это может быть и, зачем он появился на моей помолвке?»

Продолжаю наблюдать дальше. Мне жутко интересно, свидетелем чего я стал. Ощущаю себя первооткрывателем или учёным, который впервые видит неизвестный науке вид живых существ.

Паланкин плавно покачивается в такт размеренной поступи этих гигантов. В зале царит гробовая тишина, поэтому отчётливо слышно, как уверенно идут эти носильщики, громко впечатывая каблуки в каменную твердь.

А, ещё я забыл вам сказать, что над паланкином горит знак — око, заключённое в треугольник в виде пирамиды. Именно такой знак выжжен на плече лорда Вар Де Гана и я понимаю, что этот знак не сулит мне ничего хорошего.

Носильщики проносят паланкин дальше, сквозь расступившийся ряд гостей, и ставят его в центр зала. Я замечаю с каким воодушевлением Вар Де Ган смотрит на эти носилки. В его глазах читается восторг, поклонение перед тем, кто там находится и… даже страх.

В щели между занавесями показывается дряхлая рука, на каждом пальце которой находится по кольцу. Лорд Вар срывается с места и быстрым шагом подходит, почти подбегает к паланкину и становится на нижнюю откидную подножку из трёх ступеней.

Занавесь раскрывается и оттуда появляется человек в приметной одежде — накидке белого цвета с капюшоном на голове. Материя расшита золотом и напоминает одеяние священника.

По залу разносится восторженный возглас. Люди возбуждены и явно взволнованны, а среди приглушённого говора я слышу слова:

— Смотрите! Смотрите! Сам Оракул Императора!

«Ого! — думаю я. — Что это за дикая смесь?»

Я словно попал в мир, где сразу смешались несколько разных эпох, которые отстоят друг от друга на тысячи лет. Древний Рим. Средневековье. Времена рабства. Девятнадцатый век и, нечто настолько необычное и отдалённое, что я теряюсь в догадках, куда это я попал. Хотя, даже если спустя пять тысяч лет здесь есть император, кастовое общество, кланы, знать, слуги и искусственно выведенные рабы, то сама суть людей не изменилась.

А если предположить, что моя помолвка и последующая дуэль — это часть хитроумного плана по моему убийству, точнее убийству реального лорда Ксандра, то я нахожусь в центре грандиозного галактического заговора, о причинах и последствиях которого я даже не догадываюсь.

«Люди приходят и уходят, а интриги в высшем свете неизменны, как и несколько тысяч лет тому назад».

Думаю я, но, я опять отвлёкся. Наблюдаю дальше, за тем, что происходит.

Лорд Вар помогает старику спуститься вниз. Оракул опирается на руку Де Гана и медленно выходит из паланкина, осторожно спускаясь по ступеням.

Не знаю точно, но мне кажется, что всё это — часть церемониала. Уверен, старик не так немощен, как хочет казаться и от него, волнами, исходит странная сила. Нет даже так — СИЛА.

Она пропитывает всё вокруг. Давит на тебя. Ты ощущаешь её каждой клеточкой тела, и эта сила заставляет тебя подчиняться.

Я вижу, как дамы исполняют, что-то вроде реверанса — ставят правую ногу вперёд, на носок, придерживают юбки и приседают на левую ногу, одновременно глубоко кланяясь старику и смотрят в пол, не решаясь поднять глаза.

Мужчины склоняют головы, причём, те кто ниже рангом, чем герцог, опускают головы ещё ниже, чем мой отец или Кир Де Стайн. Да, интересные у них здесь правила поведения и этикет!

Лорд Вар ведёт старика. Тот, что-то шепчет ему на ухо. Лорд криво улыбается, кивает и они подходят ко мне. Я тоже стою, чуть склонив голову, как и мой отец и герцог Кир Де Стайн.

— Подними глаза, сын мой! — тихо доносится из-под капюшона накидки.

Я смотрю на Оракула. Он делает едва заметный знак рукой, лорд Вар его оставляет и отходит метра на три в сторону.

Старик снимает с головы капюшон, и я вижу, что передо мной стоит, хкмм, не совсем человек. У Оракула лысая голова, лицо покрыто глубокими морщинами, напоминающими кору столетнего дуба. Он немного ниже меня ростом, довольно худ, если не сказать измождён. Орлиный нос, тонкая нить плотно сжатых обескровленных губ, белая, точно припудренная кожа и, глаза. От них невозможно оторваться. У Оракула огромные, наверное, раза в два больше, чем обычные человеческие, глаза. Гипнотические. Невероятные.

Они широко расставлены, чуть на выкате и лишены зрачков. Да, именно так, зрачков нет. Глаза заполнены белизной, как бельма у слепых. Неприятное зрелище, скажу я вам.

— Чтобы видеть тебя, — тихо продолжает Оракул, явно прочитав мои мысли, — они мне не нужны!

Хотя старик разговаривает негромко, его слова разносятся по всему залу, и я не понимаю, что это — акустика или магия?

— Я вижу тебя этим, — продолжает Оракул и прикладывает указательный палец ко лбу, — и этим, — он кладёт ладонь себе на грудь в область сердца. — А ты, — старик впивается в меня своими глазами, — видишь меня?

— Да, — медленно отвечаю я, хотя и не до конца понимаю, о чём он это меня спрашивает.

— Пройдёмся, — говорит старик и протягивает мне руку. — Помоги старику!

Я беру её, чувствуя, как ледяные пальцы обхватывают моё запястье. Я не решаюсь посмотреть на отца, но краем глаза замечаю, что он стоит, по-прежнему склонив голову. Все остальные тоже и молчат, не решаясь нарушить повисшую в зале тишину.

Мы отходим с Оракулом от толпы. Идём молча. Я стараюсь скрыть свои мысли, чтобы ничем себя не выдать.

Мы с ним подходим к гигантскому витражному окну в торце зала. Слева с и справа от нас возвышаются необхватные колонны. Мы с Оракулом стоим. Не разговариваем. Свет играет на лице старика, окрашивая его бронзовым оттенком.

Хотя снаружи уже вечер, если не ночь, в зале светло. Я даже не понимаю, откуда берётся этот свет, когда вокруг нет ним одной лампы или светильника.

Пока мы стоим, я чувствую осторожное прикосновение к своему разуму. Знаете, такое, будто подул прохладный ветерок. Я понимаю, что Оракул прощупывает мою защиту. Пытается влезь мне в голову.

Я пытаюсь поставить заслон, но это всё равно, что попытаться перекрыть реку сгнившей парусиной. Бесполезно!

Значит, — мой единственный шанс — показать ему только те мысли, которые хочу я.

«Не пытайся сопротивляться! — раздаётся у меня в голове шипящий голос Оракула. — Иначе ты сойдешь с ума! Это не под силу никому в галактике по обе стороны Миров! Просто будь сами собой. Мы с тобой поговорим и я оставлю тебя. Только знай, что от твоих ответов зависит твоя жизнь и судьба твоего королевства!»

«Я понял», — мысленно отвечаю я.

«Тогда, начнём, — продолжает Оракул. — Скажи мне, сын мой, тебе знакомы слова следующего пророчества? — раздаётся монотонный говор: «Придёт однажды — рождённый дважды, чтоб мир до тверди сотрясти! И опрокинув время вспять, пустить отсчёт судьбы своей по циклу новых королей».

Голос Оракула замолкает в моей голове и воцаряется тишина, в которой я лихорадочно думаю, что мне на всё это ответить.

«Сказать правду? Что я вообще не понимаю, о чём идёт речь? А если лорд Ксандр слышал об этом? Соврать и сыграть так, будто я знаю это пророчество? Чёрт! Время идёт, а я ещё не придумал, как быть!»

Решаю — врать, но врать так, чтобы выудить у Оракула всю информацию и узнать, для чего он вообще сюда прибыл. Не на мою помолвку же он прилетел?

«Ну? Отвечай мне! — злится Оракул. — Живо!»

«Слышал», — мысленно говорю я.

«Уверен? — удивляется Оракул. — Откуда?»

Я решаю идти ва-банк и, не моргнув глазом, вру ему дальше:

«Мне было странное видение во сне и голос сказал мне этот текст слово в слово».

«Хммм… — задумывается Оракул, — интересно. Если это так, то закончи это пророчество, ведь я сказал тебе не всё!».

«Чёрт! Хитрый лис! — думаю я. — Подловил меня! И… теперь я не отверчусь!»

Я набираю полную грудь воздуха, тяну время, которое ускорилось до невероятного бега и… придумываю на ходу, призвав на помощь всю свою фантазию и обратившись к памяти Ксандра Румана.

«Придёт однажды, — начинаю я, — рождённый дважды, чтоб мир до тверди сотрясти! И опрокинув время вспять, пустить отсчёт судьбы своей, по циклу новых королей… — я задумываюсь и добавляю одну фразу, она буквально вспыхивает у меня в мозгу: — которых в памяти людей, затмит один — наследник древний, чей род восстанет, ставши пеплом!».

Оракул молчит. Я тоже стою и не двигаюсь, боясь проронить хоть слово, понимая, что сейчас решается моя судьба.

«Ты действительно слышал эти слова однажды ночью?» — спрашивает меня Оракул.

«Да», — отвечаю я.

Старик поворачивает голову и вперивается в меня своим глазами. Я чувствую, как он прожигает меня, внедряется в мозг и копается там, словно раскидывая кучу старого хлама, пытаясь отыскать в ней нечто ценное.

Я не сопротивляюсь, понимая, что моя защита будет разрушена в одно мгновение, но я, будто раздвоившись, выхожу из тела и оставляю в себе только частицу настоящего Ксандра Румана, а сам стою рядом и наблюдаю за действом со стороны, чтобы снова оказаться в своём разуме, как только Оракул перестанет рыскать по самым отдалённым закоулкам моей памяти.

Наконец, Оракул разжимает свою невидимую хватку и у меня в голове раздаются его слова:

«Я вижу, что ты сказал мне правду и ты действительно слышал эти слова».

Я выдыхаю и думаю так скрытно, как только могу, чтобы не выдать свои мысли:

«Он на самом деле так думает или опять меня испытывает? Надо быть начеку!»

«Скажи мне, сын мой! — старик кладёт мне руку на плечо. — Ты тот самый — рождённый дважды, а? Ты действительно так о себе думаешь?»

От этих слов меня бросает в ледяной холод. Хотя ни одни мускул не дрогнул на моём лице, в голове возникает ворох мыслей:

«Он, что догадался, что я не тот, за кого себя выдаю? Ведь если представить, что я умер в своём мире и возродился в этом, то я — действительно родился дважды!»

Сначала я хочу сказать Оракулу «Да», но потом передумываю. Если так ответить, то это навредит и мне и моей семье. Ведь Оракул может подумать, что я покушаюсь на власть Императора, если буквально воспринимать слова из пророчества о потрясении тверди и запуске своей судьбы по циклу новых королей.

Я мотаю головой и отвечаю старику уже вслух:

— Нет.

Одна бровь Оракула ползёт вверх. О мне улыбается, если только так можно назвать его чуть дрогнувшие губы и говорит мне:

— Я вижу, что ты заглянул за горизонт и сказал мне то, что я хотел услышать.

Я молчу, пытаясь понять, с какой стороны теперь ждать его удара.

— Поступим проще, — продолжает Оракул, — я предложу тебе два пути. От того, какой ты выберешь, будет зависеть твоя жизнь. Так что, решай сам, лорд!

Я набираю полную грудь воздуха и выдыхаю:

— Я вас слушаю.

— Если ты признаёшься мне, что ты и есть тот дважды рождённый (на этих словах Оракул делает ударение) наследник из пророчества, то я сделаю так, что твоя дуэль с Вар Де Ганом не состоится. Я вас примерю. Вы, прилюдно, пожмёте друг другу руки. Селена Дель Грей твоя и ты живёшь дальше, как лорд и сын Данта Румана.

— А как я могу наверняка знать, что я — это и есть человек из пророчества? — удивляюсь я.

— Не перебивая меня! — с нажимом произносит старик. — Если же нет, и ты истинный Ксандр Руман или считаешь себя таковым (Оракул акцентирует внимание на этих словах), а не дважды рождённый и полагаешь, что пророчество тебя не касается, то я уже заглянул в твоё будущее, — старик сжимает моё плечо и, по силе его пальцев, я понимаю, что он далеко не дряхлый старик, — ты не переживёшь эту ночь! Лорд Вар Де Ган убьёт тебя на дуэли. Быстро и легко, поверь мне, ему это не привыкать делать. Он ещё не проиграл ни одну схватку, и я говорю это не просто так, сын мой!

Старик убирает руку с моего плеча и подходит поближе к витражу, оставляя меня один на один в раздумьях:

«Он знает! — мысленно кричу я. — Знает, что я — не настоящий Ксандр Руман! — я пытаюсь успокоиться и беру себя в руки. — По сути, мне сейчас предложили сделку. Я признаюсь Оракулу, что я — самозванец и за это получаю… Получаю… Да всё получаю! Новую и богатую жизнь. Самую красивую девушку галактики и, как там говорится, ещё пол царства в придачу. Если же нет, то, по словам Оракула, Вар Де Ган меня убьёт. Вот и раскрылся план тех, кто хотел смерти лорда. Я не знаю всех замыслов заговорщиков, но видимо они хотят получить, если я соглашусь на сделку, послушную марионетку в своих руках, для целей, мне, пока, неведомых. Если же я не соглашусь, то меня убивают на дуэли, а значит, настоящий лорд Ксандр, тоже выводится из игры. Не может же он потом объявиться, как ни в чём не бывало, если его заколют шпагой на глазах у сотен знатных людей».

Я беру паузу и думаю дальше, хотя и понимаю, что эта пауза уже затянулась и все в зале смотрят и ждут только меня.

«Итак, на одной чаше весов моя жизнь, а на другой — честное слово, которое я дал Распорядителю в тот момент, когда мы с ним заключали сделку. Не знаю, что точно известно Оракулу, на то он и провидец. Хотя те силы, которые меня сюда переместили, тоже явно очень могущественны».

Я продолжаю размышлять, хотя, для себя, уже все решил. Честь — превыше всего! Девиз рода Руманов — теперь и мой девиз, а там, будь, что будет! И не из таких переделок я выходил победителем.

А ещё меня не покидает мысль, что — весь этот разговор с Оракулом — хитроумный план по моей проверке. Сдамся я или нет. Раскрою тайну Договора с Распорядителем или не раскрою.

— Я решил, — говорю я, подходя к Оракулу. Он поворачивает голову и смотрит, как будто сквозь меня, а я продолжаю: — Я — лорд Ксандр Руман — сын герцога Данта Румана и наследник звёздного королевства Скайрис буду драться на дуэли с лордом Вар Де Ганом, а там, как карта ляжет!

— Это — твоё последнее слово? — спрашивает меня Оракул.

— Да, — отвечаю я, — последнее!

— Да будет так! — старик поднимает руки вверх и делает движение, будто он их умывает друг об друга. — Пошли!

Мы с Оракулом возвращаемся к толпе. Он поворачивает голову в сторону Вар Де Гана и едва заметно ему кивает.

Глаза лорда загораются, и он лыбится. Старик отходит в сторону моего отца и герцога Кир Де Стайна. Не доходя до них пары метров, он кидает мне через плечо:

— Я останусь, посмотрю, как тебя будут убивать!

Старик едва слышно смеётся и становится рядом с Дантом Руманом и отцом Селены. Они точно слышали его слова, но стоят также, молча и опустив головы. Я только заметил, как вздрогнули Анна Румана и Селена.

— Вы тоже можете на это смотреть! — говорит Оракул Данту Руману, Кир Де Стайну, Анне Румане и Селене. — Все смотрите! — обращается старик к толпе и его голос раздаётся в самых дальних закоулках зала.

Толпа точно оживает, собравшиеся словно превращаются из немых кукол в людей и глядят на меня, не смея проронить ни слова.

«Какая же у него власть? — думаю я об Оракуле. — Если он может отдавать приказы даже герцогам?»

А ещё я не понял, как этот слепец собрался наблюдать за моей схваткой с Вар Де Ганом. Может быть у него, как-то, возникает некая картинка в голове? Неважно!

Я вхожу в круг, образованный толпой, и ловлю на себе сотни взглядов. Лорд Вар Де Ган входит за мной. Мы стоим в центре зала. Нас заливает свет, а вот стены и люди уходят в затемнение.

Я спокоен. Хладнокровен и всецело сосредоточен на схватке, пожалуй, самой главной в моей жизни.

Безразлично смотрю в глаза Вар Де Гана. Не мигаю. Он же пышет злобой и ненавистью. Даёт волю своим чувствам. Тем хуже для него!

Я вытаскиваю шпагу и ножен. Рукоятка Айнира отдаёт в ладонь приятным теплом.

Поднимаю клинок над головой. Он, будто толкает меня, и я крепко обхватываю рукоятку пальцами.

Вижу ухмыляющуюся рожу Вар Де Гана. Видал я таких! Самоуверенных. Наглых. Такие обычно думают, что ты для них ничто. Посмотрим!

Я кидаю взгляд на Селену. Она по-прежнему бела, как снег. Девушка не отрывает от меня глаз, а её губы, что-то беззвучно шепчут, наверное, молитву. В моей голове раздаются отголоски её шепота. Не всё могу разобрать, только пару фраз: «Создатель! Спаси и сохрани его! Спаси и сохрани!»

В этот момент меня захлёстывает ненависть. Ненависть к себе. К остальным и этой ситуации, в которой я оказался. Ненависть превращается в злость. Злость становится силой, которая струится по моим жилам чистым обжигающим огнём.

Внезапно, по лезвию шпаги проносится синий всполох, навершие на рукоятке — гранёный кристалл, начинает светиться изнутри, а по клинку пробегает электрический разряд, как при ударе молнии, и моё оружие вспыхивает алым пламенем.

Через мгновение огонь исчезает, а лезвие Айнира раскаляется до красна. От него исходит жар, как от раскалённой кочерги.

Я перевожу взгляд на Вар Де Гана. Его шпага тоже похожа на прут, только что вытащенный из кузнечного горна. Значит, так работает это оружие. Крови не будет. Любая рана сразу же прижигается, хотя лезвие и остро, как бритва.

«Хорошо, — думаю я. — Надо повысить ставки в этой схватке, чтобы спутать планы тех, кто меня к ней подвёл».

Я делаю взмах. Шпага с шипением рассекает воздух. Я целюсь остриём клинка в грудь Вар Де Гана. Левую руку сгибаю в локте и завожу за спину. Улыбаюсь и, чётко и размеренно, так, чтобы все меня услышали, говорю, обращаясь к лорду:

— Бой ведём до смерти!

При этих словах Вар Де Ган меняется в лице, а по залу проносится ропот из сотен голосов. А я, глядя в глаза лорда, добавляю:

— Твоей смерти, пёс!

Едва я это произнёс, мы с Вар Де Ганом переходим к бою, к исходу которого в живых останется только один из нас…

Глава 9

Лорд Вар переходит в атаку с немыслимой для меня скоростью. Он передвигается, будто перемещается из одного места в другое в одно мгновение. Вот так.

Раз!

Два!

Ширх!

Выпад!

Я едва успеваю парировать удар его шпаги, подставив свой клинок и отведя его оружие в сторону.

Мы скрещиваем наши шпаги. Оружие шипит. Перед глазами появляются электрические всполохи. Рукоятка Айнира наливается тяжестью, и я отступаю. Отступаю, пытаясь выдержать бешеный натиск лорда.

Он реально опытный боец. Без всяких скидок. Мои руки, словно действуют сами по себе. Я отхожу, разрываю дистанцию. Лорд преследует меня и, со стороны, наша схватка напоминает танец смерти двух призраков.

Если так пойдёт и дальше, то я точно пропущу его укол и тогда все мои слова и бравада, останутся в памяти собравшихся пустой болтовнёй.

Надо, что-то срочно сделать! Надо!

Судя по всему, лорд Ксандр действительно уступал Вар Де Гану в искусстве фехтования. Но я-то — не он!

Мы перемещаемся по рваному кругу. Вар явно выискивает брешь в моей защите, чтобы нанести решающий удар.

Ширх!

Острие его клинка проносится в нескольких сантиметрах от меня, и я чувствую жар, который исходит от его оружия.

Лица мужчин, испуганные крики дам, возгласы, всё ушло на второй план. Мир передо мной сузился до небольшой точки, в которой передо мной пляшет раскалённое до красна остриё клинка Вар Де Гана.

Ширх!

Выпад!

Отход!

Я блокирую удар Вара. Он резко перестраивается и наносит рубящий удар. Короткий, внезапный, резкий, как удар молнии.

Я едва успеваю подставить свой клинок, закрываюсь и чувствую, что моё плечо и руку точно ожгло, как после удара хлыста.

По толпе разносится восторженный вопль.

Задел-таки меня гад!

Боль от ожога уходит на второй, на десятый план. Глаза застилает от пота. Пока, я только обороняюсь и ещё не смог нанести не одного удара или укола Вару.

Лорд замирает. Смотрит на меня. Чуть пригибается. На его губах играет лёгкая усмешка. Он поднимает над головой согнутую в локте левую руку, кисть не напряжена и смотрит вниз, а шпага нацелена прямо мне в сердце.

Его левая, чуть согнутая в колене нога проворачивается на носке. Правая выставляется вперёд, и он переносит на неё центр тяжести, явно готовясь совершить решающий рывок в мою сторону.

Внезапно, в моей голове раздаётся голос Вар Де Гана. Он говорит медленно, негромко, явно упиваясь моментом:

«А ты ещё более слаб, чем в прошлый раз, лорд! Но, на этот раз, как ты и хотел, у нас схватка насмерть, а не обычный поединок до первой крови! — он лыбится и добавляет: — Когда я с тобой закончу, я займусь Селеной и, поверь мне, даже власти её отца не хватит на то, чтобы оградить её от моих притязаний по праву победителя! Кодекс будет на моей стороне! Как и записано в Своде Правил! А потом, я с ней сделаю такое, чему даже не учат воспитанниц Школы Восторга!.. И она, всю свою оставшуюся жизнь, будет помнить первую ночь со мной, а не с тобой — лорд Ксандр!»

Бешенство застилает мой разум. Мышцы готовы разорваться от напряжения. В слепой ярости я хочу броситься в атаку. Но князь Олег Яркий — опытный дуэлянт, и он одёргивает юного лорда. Точнее, ту часть его разума, которая находится в этом теле.

Я понимаю, что Вар, теперь, провакатирует в свою очередь. Пытается заставить меня сделать ошибку. Играет на моих слабостях. Будь на моём месте реальный Ксандр, он бы, на это, скорее всего, купился бы и слепо ринулся в атаку, но только не я!

Я не имею права терять голову, или позволить чувствам взять верх над расчётливым и холодным разумом. Надо действовать хитрее. Мой единственный шанс — обманный манёвр, а не тупой бой по навязанным мне правилам Вара.

Молчу. Не отвечаю Вару. Тяжело дышу. Сжимаю левую руку в кулак, по-прежнему пряча её за спиной, а правой держу шпагу так, чтобы клинок был параллелен полу.

Сейчас я должен показать ему, что я потерял контроль над собой и готов совершить ошибку. Не буду отвечать ему мысленно, сделаю вид, что его слова вывели меня из себя.

Я дышу ещё сильнее, практически громко пыхчу. Округляю глаза. Делаю их стеклянными. А ещё мне удаётся покраснеть. Я поднимаю шпагу над собой, приближая клинок к лицу.

Теперь остриё смотрит в потолок. Со стороны доносятся подбадривающие крики. Но я их толком не могу разобрать. Слух будто вырубился, точнее, переключился только на одну цель — поединок. И я, теперь, как мне кажется, даже улавливаю размеренное биение сердца Вара.

«Пора!», — мысленно приказываю я сам себе.

Я резко опускаю шпагу вниз. Быстро переставляю ноги, сокращая дистанцию и, всем своим видом показываю, что я перехожу в прямую атаку.

Лезвие моей шпаги скользит по лезвию шпаги Вара. По клинкам проносятся электрические разряды. В воздухе пахнет раскалённым металлом.

Одновременно, я раскрываюсь, имитирую ошибку своей атаки и переношу вес тела с правой на левую ногу. Время будто замедляется. Я вижу, как острие шпаги Вара летит мне в грудь. Оно почти соприкасается с гардой, как я, мгновенно, ухожу с линии атаки Вара, одновременно кручу корпусом и делаю шаг в сторону.

Острие шпаги Вара обжигает мою грудь огнём и оставляет на коже лёгкий ожог, сам же лорд, не ожидая, что я резко остановлюсь и проверну такой финт, не успевает вовремя среагировать.

Он, по инерции, проваливается вперёд. Проносится мимо меня, как метеор и открывает мне спину. Я не успеваю нанести укол, и бью шпагой сверху-вниз и наискосок, нанеся жесткий рубящий удар.

Ширх!

Клинок с шипением рассекает воздух и хлещет, как огненный кнут по спине Вара, оставляя на ней длинный багряный рубец.

Он вскрикивает, а на лезвие Айнира шипит его кровь. В воздухе повисает тошнотворный смрад сгоревшего мяса.

Если бы вместо шпаги у меня был бы меч или палаш, то я бы нанёс Вару смертельную рану, но сейчас, лорд мгновенно перестраивается и тут же бросается в атаку, вот только теперь он уже не прежний Вар, а человек, который понял, что в моём лице он имеет дело с опасным врагом.

Я зеркалю его атаку. Отвожу его шпагу в сторону, и мы расходимся на встречных курсах, чтобы через секунду, снова атаковать друг друга.

Ширх!

Вправо!

Влево!

Шпаги скрещивается.

Я слышу, как звенит сталь, или, из чего они там изготовлены.

Финт!

Удар!

Вар отводит мою шпагу. Вращается вокруг своей оси и бьёт шпагой, как хлыстом, ведя её от себя и по дуге.

Я пригибаюсь и лезвие проносится в паре сантиметров от моей макушки.

Мы с Варом тяжело дышим. Смотрим друг другу в глаза. Движемся по кругу. Быстро. Слишком быстро для простых смертных.

Люди разбегаются в стороны, опасаясь попасть под наши шпаги.

Пот всё больше застилает мне глаза, бежит по скуле и стекает горячими каплями мне на грудь. Сердце взламывает рёбра. Стучит, как барабан. Вот так:

Тук!

Тук!

Тук!

Вар снова меня атакует. Наши шпаги встречаются. Остриё его меча скользит по моей гарде и уходит вдоль корпуса. Я не обращаю внимаю на боль от ожога, а просто бью Вара защитной дужкой шпаги по морде, как кастетом.

Раз!

Хрясть!

Металл впечатывается в его скулу и, судя по силе моего удара, Вар точно не досчитается пары зубов.

Лорд мотает головой, на секунду теряется, но успевает быстро разорвать дистанцию и отойти от меня метра на три.

Он стоит, бешено смотрит на меня, а из уголка его рта тянется тонкая нить крови. Он утирает её рукой. Сплёвывает на пол кровавый сгусток и тут же втыкает в него остриё шпаги, чтобы выжечь эту кровь.

Раздаётся шипение. Вьётся легкий дымок от которого першит в горле. Запашок тот ещё, скажу я вам. Я не понимаю, в чём же такая ценность крови Благородных, если нельзя оставлять посторонним ни одной капли. Ну, и чёрт с ней! Потом узнаю!

Судя по выражению лица лорда, мой удар стал для него неожиданностью. Не знаю, как у них тут проходят дуэли и, нарушил ли я, какие-нибудь правила, но, если хочешь выжить, все средства хороши!

Этот урок я хорошо усвоил, когда бился со всяким сбродом и с благородными. От них тоже можно ожидать любого подвоха. Отравленный клинок. Пистолеты со сбитыми капсюлями или с недоложенной мерой пороха. Всякое со мной случалось. Но победителей не судят. На том и буду стоять!

Замечаю, как Вар ухмыляется и в моей голове снова раздаётся его шипящий голос:

«Неплохо, щенок! — мысленно говорит он мне. — Наконец-то, ты, хоть чему-то научился! Но это тебя не спасёт!»

Лорд смеривает меня недобрым взглядом с ног до головы, и я понимаю, что он задумал, что-то подлое.

И, действительно. Вар выбрасывает левую руку в сторону и, к моему удивлению, она проваливается в какую-то дыру в пространстве, будто его ладонь исчезает в глубоком речном омуте, от которого волнами расходятся круги.

Вот это фокус!

Вар рычит и, сантиметр за сантиметром, извлекает из этой дыры нечто напоминающее кинжал-дагу. Короткое клинковое оружие с лезвием чуть толще спицы, чёрного цвета с серебристой вязью, с развитой гардой в виде чаши и остро заточенными концами перекрестья.

Рубить таким оружием не получится, но вот вогнать под ребро или пробить грудину и пронзить сердце, легко!

В принципе, я ожидал нечто подобного от Вара. Ведь, как сказала Селена, он мастер на грязные приёмы. Вопрос лишь в том, что я теперь могу ему противопоставить, а? Я же не обучен подобным фокусам и для меня всё это — какая-то магия.

Дело осложняется. Я понимаю, что против такого набора с одной шпагой не выстоять. Мне тоже нужно, хоть что-то. Я перебираю в уме разные варианты. Всё не то! Даже если я умудрюсь извлечь дагу, то я не обучен фехтованию с двумя клинками. Мне нужна защита!

Что это может быть?! Что?!

«Кастет? — думаю я. — Не то! Слишком мал, да и защиты от него никакой, хотя я им и владею. Что ещё?! Думай! Думай! — мысленно приказываю я себе. — А! Вот! Точно! Оно!»

Представлю себе небольшой щит — баклер. Его держат, зажав в кулаке левой руки и так и называют — кулачный щит. Он хорош и в защите, и в нападении. Можно от души приложить его выступающим умбоном по харе Вара, отвести шпагу или резануть по шее или руке острым краем.

Пойдёт! Если здесь приняты такие правила, что можно по ходу дуэли менять или получать новое оружие, то я тоже буду по ним играть.

С таким щитом я смогу обращаться. Остаётся только одно — извлечь баклер прямо из воздуха. Но вот, как это сделать?

Пока я думаю, Вар снова переходит в атаку. На этот раз он передвигается ещё быстрее, с такой скоростью, что за ним остаётся шлейф из воздуха.

Раз!

Ширх!

Выпад!

Ещё выпад!

Удар!

Я едва успеваю отвести его шпагу, как получаю угол даги в предплечье. В отличии от шпаги, кинжал не раскалён, но он жалит похлеще огня и, едва он вкусил моей крови, как вязь на этом клинке вспыхивает призрачным пламенем, а на моей руке остаётся глубокий прокол, который быстро запечатывает застывшая кровь.

Я ухожу в сторону. Двигаюсь на грани своих возможностей. Разрываю дистанцию и понимаю, что следующей атаки Вара мне не пережить.

Но и я не простак! И поднимаю ногу и восхожу на поток, который, практически мгновенно, переносит меня метров на десять от лорда.

Я плавно приземляюсь на каменный пол. Улыбаюсь Вару сквозь зубы, тщательно скрывая свою злость и бешенство, а затем представляю себе баклер в мельчайших деталях.

Небольшой круглый щит стального цвета с развитым умбоном в виде сжатого кулака и остро заточенными зазубренными краями.

Пока я об этом думаю, Вар снова переходит в атаку и время для меня будто замедляется. Вот он делает шаг, а я выбрасываю левую руку вперёд себя, подчиняясь странной силе, которая будто заставляет меня это сделать.

Моя рука проваливается в раскрывшуюся, как глотка дыру, затянутую тьмой.

В дыре холодно, чертовски холодно! Но я не обращаю на это никакого внимая, держа перед глазами образ баклера.

Вар делает ещё два шага и мои пальцы (я всё ещё не верю, что сделал это!) обхватывают рукоятку щита.

Три!

Я вытаскиваю его из дыры. Баклер выходит медленно, упирается, словно новорождённый не хочет покидать чрево своей матери.

Четыре, пять!

Щит оказывается передо мной. Я сгибаю левую руку и, мысленно ликую от того, что у меня это получилось.

Шесть, семь, восемь!

Вар уже рядом со мной. Я прикрываюсь щитом, согнув левую руку в локтевом суставе и закрывая грудь баклером.

Девять, десять!

У Вара округляются глаза, едва он понял, что я вытащил из скрытого пространства.

Время снова бежит с привычной скоростью, и я отвечаю атакой на атаку Вара.

Бах!

Мы сходимся на прямых курсах. Его дага врезается в мой щит, и я успеваю отвести его шпагу, воспользовавшись секундной заминкой в броске Вара. Видимо лорд явно не ожидал, что у меня получится провернуть его фокус, либо он видит такой щит впервые в жизни. В этом мире всё может быть!

Мы с Варом сходимся в жестокой рубке. Да, да, именно рубке на шпагах! Все финты, изящные приёмы, обманные движения и мнимое благородство отброшено. Маски сорваны, и мы становимся теми, кто мы есть — зверьми в человеческом обличье.

Сила нашла на силу. Мощь на мощь. Воля на волю. Каждый из нас хочет убить другого, а для этого все средства хороши.

Уверен, окажись сейчас на моём месте реальный Ксандр, он бы заигрался в благородство и поплатился бы за это своей жизнью. Мой опыт боёв спасёт его. Может быть в этом и был настоящий план тех, кто забросил меня в этот мир, а?

Удар!

Атака!

Укол!

Выпад!

Шпага Вара летит над моей головой, и я встречаю её баклером, одновременно пытаясь ударить лорда защитной дужкой шпаги в скулу.

Промахиваюсь и попадаю ему в плечо. Он же, в свою очередь, втыкает кинжал мне в верхнюю часть предплечья правой руки.

Я едва успеваю увернуться в последний момент, и остриё даги лишь прокалывает мышцу, как остро заточенная спица.

Дикая боль пронзает меня с головы до пят. Я резко сгибаю руку и кинжал, за мгновение до того, как разорвать мышцу, застревает в моей плоти.

Этого лорд явно не ожидал. Удача Вара оборачивается для него бедой. Воспользовавшись заминкой, я со всей дури впечатываю умбон щита ему в ухо, а потом бью его головой в нос. В своё время я научился этому приёму у Яшки-могилы — здоровенного ямщика, больше похожего на разбойника с большой дороги.

Хрясть!

Я слышу, как ломается переносица лорда.

Вар теряется, а я, не дав ему опомниться, пробиваю ему прямой в челюсть.

Хрясть!

Но лорд быстро приходит в себя и выдирает кинжал из моей руки вместе с мясом. Ещё никогда в жизни я не испытывал такую боль! Меня будто пронзают насквозь раскалённым прутом, правая рука становится слабой. Я роняю шпагу и понимаю, что сейчас моя жизнь висит на волоске. Бой на клинках мне уже не выиграть, но в чистой драке я могу одолеть Вара.

Если он снова уйдёт на дистанцию, то мне конец!

Я хватаю Вара за пояс левой рукой и, рывком, бросаю его через бедро. Он грохается на пол, как полено и бьётся затылком об мрамор. Хоть он и сильнее меня, я быстрее.

Теперь нужно лишить его оружия. Действую баклером. Резко бью вниз, прямо в левое предплечье лорда, чтобы выбить у него из руки кинжал. Сейчас он намного опаснее для меня, чем его длинная шпага.

Я вкладываю в это удар всю свою силу и ненависть.

Хрясть!

Лорд разжимает пальцы, и я отбрасываю его дагу в сторону. Затем, резко уйдя вниз, я нажимаю коленом на его правую руку, прижимая шпагу к полу и, с остервенением, начинаю его бить по лицу умбоном щита.

Раз! Другой! Третий!

Разбиваю ему морду в кровь, превращая его нос в кашу. Вар хрипит. Харкает кровью. Пытается меня скинуть с себя, отвечает, быстро-быстро пробивая мне в корпус своим пудовым кулаком слева.

Я слышу, как у меня хрустят рёбра. Но в меня точно вселился бес. Мне выпал единственный шанс и я должен его использовать. Я, как могу, опираюсь на правую руку, а левую с баклером выворачиваю, согнув её в предплечье и приставляю остро отточенный край щита к шее Вара.

На его коже выступает кровь. Если я сейчас резко поведу рукой в сторону, то я распорю его горло от уха до уха.

— Если ты, тварь, — шиплю я на Вара, — дёрнешься, то я вскрою тебя, как свинью! Понял?!

Лорд смотрит на меня широко раскрытыми глазами и часто моргает.

— Или ты сейчас молишь меня о пощаде, — продолжаю я, — так, чтобы все это услышали, или тебе конец. Выбирай!

Вар молчит, только бешено смотрит на меня.

— Выбирай, сука! — ору я и нажимаю на край щита так, чтобы он чуть вошел в плоть лорда.

— Ну!

По шее Вара течёт кровь. Он хрипит. Елозит ногами по полу. Его глаза похожи на две плошки. Представляю, что сейчас происходит у него в голове. Выбор невелик — или смерть, или ­— позор.

Он пытается меня скинуть. Я ему улыбаюсь и говорю:

— Ты сам так захотел!

И...

Глава 10

Я уже готовлюсь рассечь горло Вара, как слышу грозный окрик Оракула:

— Довольно!

Я ослабляю хватку, чувствуя, как меня, точно сдерживают со стороны неведомой силой.

— Вар! — по полу раздаются тяжелые шаги. Я чуть поворачиваю голову и, краем глаза замечаю, что к нам приближается Оракул. — Это — прямой приказ! Твой долг ему подчиниться! Ксандр! — старик обращается уже ко мне. — Остановись! И это — тоже мой прямой приказ! Встань!

Я понимаю, что мне придётся повиноваться приказу Оракула. Слишком велико его могущество. Я поднимаюсь. Следом за мной, с трудом, встаёт Вар. Его заметно пошатывает. Руки я ему не подаю. Сам справится!

На лорда страшно смотреть. Опухшая морда, заплывшие глаза, расквашенный и словно вдавленный в череп нос. Разбитые губы. Но и я выгляжу не лучше. Я уже почти не чувствую правую руку. Она висит вдоль корпуса, как плеть. Рана на плече тоже ноет. Дышать тяжело, будто в бок колют иглой. У меня точно сломана пара рёбер. Меня порядком мутит, а всё своё тело я ощущаю так, будто меня пропустили через жернова мельницы.

Моя кровь и кровь Вара, капает на пол. Она собирается в небольшие лужицы. Но боль от ран — ничто, когда ты знаешь, что победил в драке не на жизнь, а на смерть.

Я обвожу взглядом толпу. На меня смотрят сотни пар глаз. Женщины глядят с восхищением. Лорды, бароны, графы и прочие дворяне — с одобрением. Во мне клокочет триумф. Как бы там дальше не повернулось, я отстоял свою честь, своё имя, и доказал всем, что я — настоящий лорд Ксандр Руман — истинный наследник династии, которой тысячи и тысячи лет.

Перевожу взгляд на родителей. Дант и Анна Руманы явно мной гордятся, хотя они (Ха, я уже думаю он них, как о своих матушке и батюшке) не проронили ни слова. Всё читается по их глазам. Только Мастер Арий Дайс не выдерживает и кивает мне, чуть улыбаясь.

Скольжу взглядом дальше и встречаюсь глазами с Селеной. Хотя она по-прежнему бледна и напоминает фарфоровую статуэтку, её глаза блестят, волосы из белого стали огненно-каштанового цвета, а на щеках начинает играть лёгкий румянец.

Так она выглядит ещё более восхитительно. В моей голове раздаётся её голос. Он слегка дрожит. Девушка общается со мной шепотом, и я разбираю всего четыре слова, от которых всю мою боль и усталость, снимает, как рукой:

«Ты выиграл! Теперь я твоя — навсегда!»

Хочу ей ответить, сказать, пусть и простую банальность, но, всё же… как меня, словно выдёргивает из сна голос Оракула:

— Ксандр! Ты что, уснул?!

— Нет, Ваше Преподобие! — быстро отвечаю я.

Сам не понимаю, почему я его так назвал. Я поворачиваюсь к старику. Он вперился в меня своими огромными глазами и в моей голове возникает его голос:

«Почему ты меня так назвал? — спрашивает он. — Это слово древнее, как сам мир! Откуда ты его знаешь?»

Я судорожно глотаю, ставшую такой вязкой слюну, понимая, что я в шаге от разоблачения. Набираю полную грудь воздуха и быстро, мысленно отвечаю Оракулу: «Вычитал в старинных рукописях, тех, что хранит мой отец. (Не спрашивайте меня, откуда я вообще это знаю. Во мне явно бродят воспоминания настоящего Ксандра. И, вовремя!) Так в древности называли людей, — продолжаю я, — которые занимали в церкви главенствующую роль, а ещё их называли Владыками».

«Хм, — Оракул задумывается и отвечает, — неплохо, если ты говоришь мне правду, и плохо, если ты пытаешься меня обмануть! Но мне это нравится! Забудем! Сейчас это — не главное! Если ты злишься, что я не дал тебе убить Вар Де Гана, то этим я спас твою жизнь! Его отец — очень могущественный и влиятельный человек. Приближен к самому Императору! И тот его во всём слушает. Даже твоя честная победа на дуэли, не оградила бы тебя и твою семью от его мести, случись что с его сыном. Цес Де Ган не остановился бы не перед чем, даже объявлением войны герцогу Данту Руману и последующим уничтожением твоего королевства! Чтобы долго не объяснять, скажу так, ты получил самую красивую девушку галактики и, в придачу, расположение, связи и богатство её отца, но, взамен — ты обрёл в лице Вар Де Гана смертельно опасного врага! А его отец — не из тех людей, которые могут прощать или забывать. Берегись. Отныне, твоя жизнь в ещё большей опасности! Но я тебе помогу. Слушай меня и со всем соглашайся! Понял?»

Я киваю, хотя у меня в голове буквально хаос из мыслей. До начала дуэли я считал Оракула врагом, а теперь, всё повернулось в полную противоположность. Или он ведёт свою игру? В любом случае, мне нужно быть очень осторожным и в мыслях, и в поступках.

Тем временем, Оракул произносит, и делает это, как можно более торжественно:

— Лорд Вар Де Ган! Лорд Ксандр Руман! Вы оба дрались с храбростью, которая сделала бы и честь преторианцам Императора, да продлит Создатель его дни! А теперь, в знак примирения, пожмите друг другу руки и, забудем, что здесь произошло! Вы оба достойны быть одними из Благородных — истинные дети своих отцов и продолжатели своего рода!

Я пропускаю слова Оракула мимо ушей и гляжу прямо в глаза Вара. Не мигаю. Про себя я уже решил, чтобы ни случилось и, к каким-бы последствиям это ни привело, я, первым, руки ему не пожму!

Вар Де Ган, в свою очередь, тоже буравит меня взглядом. Его глаза полны ненависти и первобытной злобы. Такие, как Вар, никогда и ничего не забывают и, никогда и никого не прощают. В этом можно быть уверенным. Истинный сын своего отца. Знавал я таких!

— Ну, лорды? — настаивает Оракул. — Вас все ждут!

Старик хлопает в ладоши и, вслед за ним, как по команде, в ладоши начинают хлопать и все остальные.

Хлопки усиливаются. Эхо от аплодисментов разносится под сводами зала.

Я понимаю, что Оракул хочет свести бой в ничью, чтобы Вар смог сохранить своё лицо и выйти из зала без позора. По крайней мере, явного позора.

Хитрый план, но я по-прежнему не знаю, на чьей стороне Оракул. За кого он? В какую игру он играет и, что он задумал на самом деле. В то, что он спасает мою жизнь я не верю. Здесь точно кроется нечто другое. Но мне придётся играть по его правилам. Пока играть, а дальше посмотрим, как оно всё повернётся.

— Лорды! Вар! Ксандр! — в голосе Оракула звенит сталь. — Я приказываю вам!

К моему удивлению Вар протягивает мне руку первым. Я жму её, чувствуя, как мою ладонь обхватывают железные пальцы. Отвечаю ему тем же, сжимая его руку до тех пор, пока у него не захрустели кости, а у меня из-под ногтей не пошла кровь.

В этот момент у меня в голове раздаётся шипящий голос Вара:

«Наслаждайся, лорд! Пока наслаждайся! Но знай одно, — лорд выдерживает паузу и зло добавляет: — этот бой не окончен! Мы с тобой еще встретимся!»

«Буду ждать!» — также мысленно отвечаю я ему и разжимаю пальцы.

Вар отходит. Подбирает шпагу и дагу, которую мгновенно засовывает в дыру в пространстве и извлекает вместо неё плащ тёмно-серого цвета, похожий на плащ монахов, сделанный из скатанной шерсти, и обшитый, чем-то похожим на кольчугу.

«У него там, что, хранится целый арсенал? — думаю я. — Неплохо! Не нужно таскать с собой запасы оружия. Всё, что тебе нужно, всегда есть под рукой».

Вар делает неуловимое движение. Демонстративно подкидывает плащ. Он зависает в воздухе. Лорд раскидывает руки в стороны и плащ, сам собой, ложится ему на плечи, точно облегая фигуру.

Лорд засовывает шпагу в ножны, разворачивается и быстрым шагом выходит из зала. Гости смотрят ему вслед, пока он не исчезает в арке, а стук каблуков его сапог не замирает вдали коридора. Никто не решается сказать ни слова, рассмеяться или отпустить оскорбительную шутку. Боятся.

Под сводами зала повисает мёртвая тишина, будто мы находимся на похоронах. Первым её нарушает Оракул.

— Ну, что вы все затихли? — его голос звучит по-особенному громко. — У нас же сегодня праздник! Лорд Ксандр, подойдите к своей избраннице! Леди Селене! Клянусь Создателем, она вас уже заждалась!

Я и не мог подумать, что Оракул может разговаривать, как простой человек, без всяких напыщенных фраз и витиеватых обращений.

Направляюсь к Селене. Делаю пару шагов и, оборачиваюсь, вспомнив, что на полу осталась моя кровь и кровь Вара. Если к ней здесь так относятся, с каким-то благоговейным трепетом, то её же нельзя просто так оставлять на всеобщее обозрение, так ведь?

Пока я об этом размышлял, я замечаю, что не только я задумался о крови Благородных. Ещё несколько человек также смотрят на неё.

Я к ним присматриваюсь. Это — двое мужчин и две женщины. Они, на первый взгляд, ничем не отличаются от остальных дворян, за исключением одного — они очень высокого роста, худые, слишком утонённые с длинными руками и ногами. У них белоснежная кожа, прямо белая, как только что выпавший снег, белые волосы и красноватые глаза.

Худые, почти измождённые лица с заострёнными чертами, носы, как у хищных птиц и неестественно большие рты. Хотя они и закрыты, это заметно по слишком длинным губам, больше напоминающим кровавые раны, которые тянутся чуть ли не от уха и до уха.

А ещё, эта четвёрка, я только сейчас это заметил, одета в наряд неуловимо одинакового покроя, будто сшитый одним портным. На мужчинах тёмные сюртуки с воротниками-стойками, высокие сапоги, брюки, белоснежные рубахи и жилеты грязно-красного оттенка. На дамах облегающие платья чёрно-алого цвета, которые струятся по их фигурам, как вторая кожа. Открытые плечи, глубокие декольте, которые открывают взору намного больше, чем скрывают, а их руки затянуты в изящные сетчатые перчатки, длиной по локти.

Мужчины вооружены шпагами, а у дам, на поясе, закреплены небольшие кинжалы, лихо изогнутые, как только что народившийся месяц. На шее у каждого из четвёрки висят кулоны в виде чёрного кристалла, которые едва заметно светятся изнутри призрачным сиянием.

«Альбиносы? — думаю я. — Странные они, какие-то».

Я ловлю на себе взгляд одной из этих необычных дам. Не могу сказать, сколько ей лет. На вид ей может быть тридцать-тридцать пять, наверное. Очень привлекательная. Вот только глаза, они выдают её. Глубокие, магнетические и, какие-то они, не от мира сего. В них словно пылает пламя, в котором сгорают прожитые ей годы. А их явно не тридцать пять, а много больше.

Не могу отвести от неё взгляда. Между нами будто появилась некая незримая связь. Она словно пожирает меня заживо. Её белоснежные волосы зачёсаны назад. В ушах блестят бриллианты. На шее — тонкая серебряная нить. Её грудь быстро-быстро вздымается в вырезе платья, будто она только что бежала.

Эту даму можно было бы назвать красавицей, если бы не одно «но». Она, внезапно, облизывает губы, и я замечаю, как наружу, на мгновение, вываливается длинный язык. Слишком гибкий и тонкий для человека.

Дама призывно смотрит на меня, как гулящая девка в каком-нибудь трактире. Она вообще этого не скрывает. В высшем обществе, там, на земле, её поведение посчитали бы верхом бесстыдства, но здесь, в этом мире, может быть так принято?

Внезапно, один из мужчин, — явно её сопровождающий, одёргивает даму и она, нехотя, отводит от меня взгляд. И, в тот же момент, я точно избавляюсь от её чар. Связь между нами прерывается, и я становлюсь самим собой.

Я перевожу взгляд на Оракула. Он стоит хмурый, но не из-за меня, а явно из-за поведения этой дамы.

Старик бросает на эту четвёрку гневный взгляд. Дама, язвительно ему улыбается, а потом нарочито нагло давит смешок, быстро прикрыв рот раскрытым веером и удаляется вместе с остальными.

Четвёрка теряется в толпе, а я думаю о том, что они — единственные из всех приглашённых на мою помолвку, кто ведёт себя так, будто им плевать на Благородных и даже Оракула. По крайней мере, эта дама явно продемонстрировала, что правила этикета для неё не писаны.

«Кто же они? — думаю я. — Кто?!»

«Это — метаморфы, — внезапно отвечает мне Оракул, — они — из касты Высших, не совсем люди, но объединены своим племенем и службой Реинкарнатам!»

«Кому, кому? — удивляюсь я. — Кто это и, зачем их сюда позвали?»

В моей голове повисает молчание. Я буквально чувствую, как Оракул пытается подобрать нужные слова, а затем отвечает мне:

«Метаморфов не зовут! Они приходят сами! И, никто не смеет им отказать! Знаешь, — продолжает Оракул, — меня удивляет не то, что ты не слышал о метаморфах и Реинкарнатах! Меня больше удивляет и заботит то, что эта дама, кстати, её зовут Серафима, как у них говорится, положила на тебя глаз».

«Ну, — я понимаю, что прокололся по полной и практически выдал себя, и, поэтому, пытаюсь всё свести к шутке, — наверное, я ей понравился».

«Не говори ерунды! — взрывается Оракул и его голос звучит у меня в голове, как раскаты грома. — Или ты и этого не знаешь, что метаморфы, вот уже сотни лет, всегда и везде ищут для ордена Реинкарнатов особенного человека, — избранного, как они говорят — Первородного, чья душа прошла через тысячи перерождений и была первой из всех остальных, пришедших в этот мир! Они чуют такую кровь — кровь тех, кто может стать одним из Первородных, чтобы подвергнуть его страшным испытаниям, ведь по их вере, только избранный может в них выжить, вспомнив все свои прошлые личины и объединив опыт всех своих прожитых жизней для спасения одной — своей!»

Я уже совершенно ничего не понимаю, что мне говорит Оракул. Какие ещё Реинкарнаты? Какие метаморфы?! Что ещё за Первородный, которого они ищут? Это выше моего разума и знаний на данный момент!

А Оракул продолжает:

«Кровь — это ключ — ключ ко всему! В крови содержится код доступа к памяти твоих предков! Поколение за поколением. Код доступа к твоим сильным и слабым сторонам! Прошлому, настоящему, будущему. Ко всему! И метаморфы могут считать этот код, расшифровать его, а потом, продать эту информацию тем, кто готов за это хорошо заплатить! Теперь ты понимаешь, почему Благородным нельзя проливать свою кровь!»

На этих словах Оракул смотрит на лужицы крови, которые остались после нас с Варом и, к моему удивлению, эти пятна вспыхивают и сгорают на моих глазах в белом очищающем пламени, пока на камне от них не остаётся лишь пара тёмных пятен.

Я пытаюсь осознать всё, что мне рассказал Оракул и, при этом, скрыть от него свои мысли. В этот момент моей руки касаются пальцы Селены. Девушка ничего не говорит, а просто меня обнимает и прижимается ко мне так сильно, словно хочет стать со мной одним целым.

Её молчание и действие говорит больше, чем любые слова. Я прижимаю Селену к себе левой рукой. Её запах сводит меня с ума, а горячая плоть так близка, что можно рассмотреть каждую линию на её бархатистой коже.

Пока мы так стоим, я вижу, как Оракул уходит, хотя мы и не завершили разговор. Он уверенно проходит к паланкину. Поднимается по ступеням кабинки и, пока его четверорукая охрана ещё не подняла ложе, оборачивается, внимательно смотрит мне в глаза, а затем, мысленно произносит:

«Лорд Ксандр я жду вас у себя, как только вы оправитесь от дуэли и залечите свои раны! Нам нужно будет о многом потолковать! И, это… — Оракул выдерживает паузу, — в ваших интересах — князь Олег Ярский!»

Оракул отдёргивает занавесь паланкина, располагается в кабинке, садится на сиденье и его быстро уносят из зала, а я — стою, как дурак, полностью оглушённый последними словами Оракула, будто меня, как следует огрели дубиной по голове.

Рядом со мной стоит Селена, я её обнимаю, но всё моё внимание переключается на Серафиму. Эта бестия стоит в толпе и пялится на меня своими красными глазами. Затем, она высовывает язык и проводит его кончиком по своим щекам, а в моей голове появляется её тихий и призывный голос:

«Теперь — ты — наш!..»

Глава 11

И уже в который раз я не понимаю, что происходит. На данный момент ясно только одно — Оракул знает, кто я на самом деле. Вопрос на миллион, он знал об этом раньше или я, как-то себя выдал?

Например, тем, что не ответил ему на вопрос, кто такие Реинкарнаты и метаморфы? Кхмм... Да, как вариант, но, на мой взгляд, он пошел на этот шаг лишь после того, как Серафима, как выразился Оракул, положила на меня глаз и, тем самым, спровоцировала его, спутав все планы? Может быть… Может быть…

Разумный выбор. Буду придерживаться его. А ещё меня волнует поведение этой Серафимы. Интересно, все видели, что она на меня так посмотрела? Или она, как и Селена, также может накинуть на себя искажающую вуаль? Почему на её поведение, никто, кроме меня, не обратил внимания? Или все собравшиеся настолько боятся метаморфов и их хозяев — Реинкарнатов, что сделали вид, что ничего не произошло? Как всегда — у меня десятки вопросов и ни одного ответа.

— Ксандр? — голос Селены доносится до меня, как из тумана. — Ты где?

— Здесь, — отвечаю я девушке, — с тобой.

— А мне показалось, что ты, где-то очень далеко от меня! — Селена пытается заглянуть мне в глаза, и я смотрю на неё сверху-вниз.

— Нет, рядом, — я пытаюсь выдавить улыбку, но это у меня плохо получается.

— Сейчас мы с тобой должны будем станцевать, — продолжает Селена, — так полагается по правилам. Затем мой отец подарит нам кольца, мы их наденем, и наша с тобой помолвка будет считаться завершенной. Ты же сможешь станцевать со мной? Или… — девушка переводит взгляд на мои раны.

— Смогу, конечно, — я глажу Селену по шелковистым волосам, — вот только, рубаху надену, а то, как-то мне будет не очень удобно крутить па с голым торсом, — я улыбаюсь и уже делаю шаг в сторону, чтобы поднять рубаху с пола, как меня опережает Селена.

Девушка отбегает от меня. Хватает рубаху. Быстро ко мне возвращается и помогает мне её надеть, действуя быстро и ловко, но осторожно.

— Готово! — Селена буквально светится от счастья.

— Вы же не откажите мне в удовольствии потанцевать с вами? — спрашиваю я у девушки, чуть склонив голову.

Не думаю, что правила этикета уж слишком сильно изменились за прошедшие века. Поэтому я решил действовать, как если бы действие происходило на привычном для меня балу, где-нибудь в Санкт-Петербурге.

Селена вспыхивает. Сверкает глазами, протягивает мне левую руку, склоняется и произносит:

— С удовольствием, лорд Ксандр!

Я беру её за руку. Мы с девушкой выходим в центр зала. Гости становятся вокруг, смотрят на нас, что-то говорят. Отец Селены торжественно объявляет: «И вот настал день, когда два великих рода — Руманов и Де Стайнов породнятся и…».

Я пропускаю его слова мимо ушей. Мне сейчас не до этого. Я смотрю в глаза Селены — воистину — самой красивой девушки галактики — настоящей звёздной принцессы и, понимаю, что я завоевал такой приз, который никому и никогда и не снился.

Что же. Я выиграл право на неё в смертельной схватке и, теперь…

Я привлекаю Селену себе. Обнимаю её за талию, и мы начинаем кружится в танце, напоминающим вальс. Танцевать я умею. Ноги сами собой выделывают изящные па. Мы кружимся, кружимся, пока мне в голову не приходит одна идея.

Улучив момент, я наклоняюсь и шепчу Селене на ухо:

— Держись за меня покрепче!

Она удивлённо смотрит на меня, а я, не дав ей опомниться, восхожу с ней на поток, который быстро уносит нас под купол зала.

Селена негромко вскрикивает, прижимается ко мне, вцепившись в руку, но вскоре успокаивается и, теперь, мы кружимся с ней в воздухе, летая над головами изумлённо публики.

Я удерживаю Селену в потоке и, судя по лихорадочному блеску в её глазах и часто вздымающейся груди, она наслаждается каждым мгновением нашего с ней танца.

Через несколько минут этого воздушного вальса мы опускаемся вниз. Плавно ступаем с Селеной на каменный пол. Под действием инерции пробегаем несколько шагов вперёд и, как я и планировал, останавливаемся прямо перед герцогами Дантом Руманом и Кир Де Стайном.

Мой отец и отец Селены строго смотрят на меня. Так продолжается несколько секунд, затем оба герцога улыбаются и Кир Де Стайн хлопает меня по плечу.

— А ты превзошел все мои ожидания! — басит он. — Настоящий лорд! Моя дочь будет в надёжных руках! Селена! — герцог обращается к девушке. — Ты готова?

Селена чуть улыбается, её щеки заливаются румянцем, она опускает глаза и кивает.

— Тогда, — мне кажется, что голос Кир Де Стайна звучит, как раскаты грома, — я объявляю вашу помолвку состоявшейся и властью, данной мне по праву Кодекса, соединяю вас, отныне и во веки веков!

С этим словами герцог поднимает руку вверх. Воздух под его пальцами дрожит, сгущается, возникает лёгкое свечение, и он извлекает прямо и пустоты два кольца серебристого цвета.

Одно кольцо он передаёт Данту Руману, а второе мне.

— Действуй, Ксандр! — подбадривает меня герцог.

Я набираю полную грудь воздуха. Выдыхаю. Беру Селену за руку, чувствуя, как она дрожит, и надеваю кольцо на безымянный палец её правой руки, надеясь, что я ничего не перепутал.

Кольцо, несмотря на небольшой размер, довольно тяжелое и явно изготовлено не из серебра, а из какого-то другого металла.

Я приглядываюсь и замечаю, что на кольце есть гравировка, что-то вроде вязи из непонятных мне знаков. Едва я надел кольцо на палец Селены эта вязь вспыхивает огненно-красным огнём. Пламя быстро тускнеет и кольцо будто вплавляется в кожу девушки, став одним целым с её плотью.

Мой отец, в свою очередь, передаёт второе кольцо Селене и девушка, чуть замешкавшись, медленно и осторожно надевает мне его на палец.

Метал также вспыхивает ярким пламенем, но оно не жжёт, скорее холодит. Я проворачиваю кольцо на пальце, и оно также вплавляется в мою кожу, под бурные аплодисменты всех собравшихся на церемонию.

Пока все хлопают, Селена берёт меня за руку и прижимается ко мне, явно наплевав на правила этикета и шепчет, уткнувшись мне в грудь:

— Теперь — ты — мой!

Я вздрагиваю от этих слов, вспомнив, что мне сказала Серафима, когда смотрела на меня, помните: «Теперь — ты — наш!»

Это совпадение, или?.. Что? Я гоню прочь от себя беспокойные мысли. Наверное, я стал слишком подозрительным и придаю всем словам много ненужного внимания.

Селена по-прежнему прижимается ко мне и, судя по тому, как она сцепила руки, нет в мире силы, которая сможет её от меня оторвать.

Итак, дело сделано. Теперь я обручён с наследницей звёздного королевства. А ещё прошел через дуэль. Победил в ней. Обзавёлся смертельно опасным врагом и, вообще, неплохо провёл время для человека, который ещё недавно умер, а теперь оказался в самой гуще галактического заговора.

Что будет дальше я, пока, не знаю, но точно, что-то интересное. Судя по тому, что собравшиеся смотрят на распорядителя бала — Мастера Ксеноса, с нескрываемым оживлением, представление подходит к своему финалу.

И, действительно, распорядитель три раза хлопает в ладоши и объявляет:

— Церемония помолвки лорда Ксандра Румана с леди Селеной Дель Грей завершена! Теперь вы можете их поздравить!

Я вижу, как гости выстраиваются в ряд. Я же стою рядом с Селеной и думаю, что мне делать дальше. Наверное, я должен сейчас пройти с девушкой вдоль этого ряда, чтобы принять поздравления. Или же мы должны с Селеной стоять на месте и ждать, когда они сами к нам подойдут.

Чёрт бы побрал эти церемонии! Эти правила любого сведут с ума!

Пока я об этом думаю, мне на глаза снова попадается та четвёрка с Серафимой. Я пересекаюсь с ней взглядом и мне в голову приходит одна идея, которая может посетить только сумасшедшего. Но я решаю действовать на опережение событий, а для этого мне нужно, как-то остаться с ней наедине.

Я мучительно придумываю способ, как это провернуть, как к нам подходит Мастер Арий Дайс.

Судя по его глазам, он явно, чем-то обеспокоен, но тщательно это скрывает. Старик кланяется, а потом говорит нам с безмятежным тоном:

Миледи! Прошу прощения, но я должен передать лорду Ксандру важное сообщение! Вы разрешите?

— Да! — Селена отпускает меня и отходит в сторону.

Я делаю несколько шагов вперёд. Мастер Арий Дайс идёт со мной. Я шепотом спрашиваю старика:

— Что ты хотел мне сказать?

— Милорд, — начинает Арий, — служба охраны сообщила, что на вас готовится покушение! Как раз в тот момент, когда вы с Селеной будете проходить вдоль гостей.

«Так, — думаю я, — вопрос с церемониалом решился сам собой. Значит, иди должны мы, остальные стоят, зато возникла новая проблема!»

— Ты уверен? — спрашиваю я Дайса. — Точнее, служба охраны?

— Да, милорд! — быстро отвечает мне Мастер. — Они засекли возмущение во временной волне и смогли выстроить хронокарту на основе матрицы образа, как всё будет происходить. Без подробностей, но всё же.

«Временная волна? Хронокарта? Матрица образа? — думаю я. — Ого! Новые словосочетания! Значения которых мне не очень непонятны, за исключением того, что это, как-то связано со временем. Интересно. Надо вести себя так, будто всё это мне знакомо, а то, чего доброго, и Арий, что-нибудь заподозрит!»

— Это будет, кто-то из гостей? — невозмутимо спрашиваю я и украдкой обвожу взглядом собравшихся, при этом делая вид, что скучаю.

— Да, — отвечает мне Арий.

— Кто точно, известно? Кто-то из лордов или баронов? Или из военных чинов?

— Нет, — Арий понижает голос до шепота, — заговорщики будут использовать убийцу вслепую, чтобы мы не смогли выявить, кто на это пойдёт. Кто-то из этих сотен захочет нанести вам смертельный удар! Мыслеимпульс на покушение на вас отправят убийце в самый последний момент, чтобы его не раскрыли раньше времени, поэтому мы не сможем предотвратить покушение. Я уже разговаривал с вашим отцом. Герцог Дант Руман хочет, чтобы ваш проход с Селеной к гостям отменили, а церемонию быстро свернули, сославшись на то, что вы ранены.

— Так не пойдёт! — отвечаю я Дайсу. — Если сейчас отступить, то мы не узнаем, кто хочет меня убить! Надо идти до конца!

— И подвергнуть вашу жизнь и жизнь Селены смертельной опасности?! — возражает мне Арий. — Милорд, это — безумство!

— Я не хочу всё время убегать! — цежу я. — Если уклониться в этот раз, то следующего покушения не избежать, только мы, возможно, не будем об этом знать! Пусть всё идёт по плану!

— Но… — начинает Арий.

— Никаких, но! — перебиваю я его! — Скажи, — я задумываюсь, — если охрана заранее не сможет узнать, кто на меня нападёт, но сможет ли она засечь, кто послал мыслеимпульс?

— Да, — тихо отвечает мне Арий, видимо поняв, куда я клоню, — волну можно отследить и узнать, к кому она приведёт.

— Отлично! — я потираю ноющее плечо левой рукой, обратив внимание, что рана на руке уже затягивается. — Организуем ловлю на живца, а я буду этой приманкой.

— Герцог Дант Руман не пойдёт на это! — возражает мне Арий. — Это — слишком опасно!

— Передай моему отцу, — я повышаю голос, — что это я так решил! На этом всё! Мы и так уже привлекаем к себе слишком много внимания.

Я резко разворачиваюсь, всем своим видом показывая Арию, что наш разговор закончен. Возвращаюсь к Селене, заодно бросаю мимолётный взгляд на отца и едва заметно мотаю головой, словно говоря ему: «Нет!».

Дант Руман, в ответ, мечет в меня глазами молнии и, как раз в этот момент к нему подходит Арий Дайс. Он разговаривает с герцогом. Тот наливается кровью, гневно смотрит на меня, затем подходит к Кир Де Стайну и, взяв его за руку, отводит в сторону.

Так, не успел я расслабиться, как дело вновь приняло резкий поворот.

Чтобы себя не выдать, я должен вести себя, как ни в чём не бывало. Я беру Селену под руку. По её глазам я вижу, что она хочет меня спросить, о чём я разговаривал с Арием и, почему, после этого разговора мой отец отвёл в сторону на разговор её отца.

— Ничего не случилось, — быстро говорю я Селене, — просто дополнительная предосторожность, на всякий случай, ты же знаешь, что мои враги могут быть повсюду.

Девушка мне кивает и идёт рядом со мной, будто ничего и не произошло. Гордая, даже надменная. Она смотрит на остальных с холодным презрением. Я же испытываю за неё ответственность.

Сейчас в моих руках две жизни — моя и её.

Я веду Селену слева от себя, так, чтобы ряд гостей оказался с моей стороны. Случись что, я успею её оттолкнуть, да и убийца должен атаковать меня, как наиболее близкую цель.

Мы идём. Я жду. Каждую секунду ожидая нападения неизвестного кого. Это может быть и женщина, и мужчина. Хотя, скорее всего, это будет именно мужчина. Бабе такое вряд ли доверят, даже если и будут использовать её вслепую.

Лица, лица. Они мелькают передо мной. Улыбки. Фальшивые и не очень. Манящие глаза женщин и злобные у некоторых мужчин. Многие не скрывают своей зависти. Я понимаю, что большинство из собравшихся отдали бы всё на свете, чтобы оказаться на моём месте, но хозяин горы только один — Я.

Продолжаем иди с Селеной. Я понимаю всю авантюрность моей идеи. Я ранен и могу, как следует, действовать только одной рукой — левой. Но я уже придумал, как я буду отражать атаку.

Скорее всего меня захотят заколоть холодным оружием. Огнестрельного, кроме как у охраны замка и гвардии Кир Де Стайна, ни у кого нет.

Гвардия герцога находится далеко от меня. Их закрывает толпа. Чтобы в меня выстрелить, убийце придётся выйти из ряда, протиснуться сквозь толпу и только после это стрелять. Так, что это — не вариант.

Остаётся только, кто-то из гостей. Кинжал или шпага? Шпагу надо успеть извлечь и попытаться нанести мне смертельный укол. Минус шпаги — время. Плюс — можно действовать на дистанции. Но, будь я заговорщиком, то я бы не выбрал этот вариант. Клинок даст возможность убийце произвести только один укол — всего лишь один шанс, а это резко снижает шансы меня убить.

За кинжал выступает скрытность, манёвренность, и возможность за короткое время нанести мне множество ран, например, ударить меня в сердце или перерезать горло.

Я бы выбрал кинжал. Яд тоже исключается. Это бы означало предварительную подготовку, а заговорщики надеются застать и меня, и мою охрану врасплох. Но этом и остановимся.

Как я буду защищать себя и Селену?

Моя шпага находится слева. В случае нападения я не успею её выхватить правой рукой и нанести укол остриём, но я успею обхватить рукоятку пальцами левой руки, быстро выхватить клинок и ударить нападающего дужкой шпаги, как кастетом. Опыт есть. Не впервой! Или всадить ему в шею шип перекрестья шпаги или оглушить его ударом навершия. Как-то так.

Мы проходим с Селеной до половины ряда. Я внимательно смотрю в глаза гостей. Взгляда не отвожу, каждую секунду ожидая удара.

Нас с толпой разделяет не больше двух метров. Бароны и лорды кивают мне. Поздравляют. Дамы склоняют головы, затем бросают в нас букеты цветов или засыпают лепестками незнакомых мне растений с терпким, пьянящим ароматом. Я не отвлекаюсь, стараюсь довериться своим чувствам и пытаюсь вычислить убийцу.

«Не этот. Не та. Снова мимо, — размышляю я, идя вдоль ряда. — Этот слишком грузен, тот подобострастен. Эта дама слишком сильно наклонилась, так, что её грудь, намного больше, чем нужно, виднеется в глубоком вырезе платья. А следующий господин так явно меня ненавидит, что это буквально бьёт по глазам. Нет, если меня и захотят убить, то будут действовать хитрее! Заставят это сделать неприметного человека — серого. Скорее всего небольшого роста, который слился с толпой, и, на кого, совсем не подумаешь. Я бы действовал именно так».

Идём с Селеной дальше. Если бы не слишком откровенные наряды у дам, нарочитая помпезность и запредельная роскошь, то я бы подумал, что я нахожусь на званом приёме, где-нибудь во дворце Императора. Но то, что я раньше видел на балах, меркнет по сравнению с тем, что я вижу здесь. Вот только… сама природа людей не изменилась. Среди них бушуют такие же страсти, как и пять тысяч лет назад.

Но, я отвлёкся. Судя по дрожи в руке Селены, она явно, о чём-то догадывается.

Я смотрю на неё. Улыбаюсь и тихо ей говорю:

— Ничего не бойся! Веди себя, как обычно! Так надо.

— А я с тобой ничего и не боюсь, — едва слышно отвечает мне Селена и ещё крепче сжимает мою руку.

Я глажу её пальцы, наклоняюсь, будто веду светскую беседу, и, не сводя взгляда с толпы, мысленно шепчу девушке:

«Сделай вид, что ты оправляешь платье. Потом за руку меня не бери, чтобы я мог свободно ей действовать! Просто иди рядом. Когда я крикну тебе: «Ап!», резко отходи в сторону и не приближайся ко мне, пока всё не закончится».

«Хорошо», — отвечает девушка, не задавая мне никаких вопросов.

Она выполняет мой приказ с такой непосредственностью и изяществом, что никто бы никогда и ни за что не догадался бы, что она играет роль эдакой влюблённой простушки, потерявшей от меня голову.

Я замедляю шаг. Иду медленнее. Немного фальшиво улыбаюсь гостям. Киваю, обмениваюсь любезностями. Тоже самое делает и Селена.

Со стороны мы явно напоминаем безмятежную парочку, которая участвует в церемониале, который им уже порядком надоел, наскучил и они бы с удовольствием уединились, а не находились всё время на глазах толпы.

На это я и поставил. Что заговорщики на это клюнут, а не станут откладывать покушение.

Мы уже подходим к концу ряда, когда я чувствую лёгкий укол под сердце. Будто, кто-то сказал мне: «Внимание! Будь предельно осторожен!».

«Началось!» — думаю я и обращаюсь в слух.

Вслед за болью в грудине я замечаю, как воздух вокруг меня начинает сгущаться. Время останавливается, шум, возгласы людей, даже биение моего сердца замедляется и я, будто выпадаю из этого мира, оказавшись по ту сторону реальности.

Мои глаза фокусируются на одной точке, в которой я вижу человека. Обычного, ничем непримечательного человека — мужчину лет сорока, не худого и не толстого, с седой проседью в висках, среднего роста, одетого в парадный костюм, напоминающий военный мундир тёмно-зелёного цвета.

На правом плече мужчины золотистый аксельбант.Слева на поясе — шпага, а справа, — в ножнах, что-то весьма напоминающее кортик. Только небольшой длины и, с гораздо более узким лезвием, чем это принято у морских офицеров моего времени.

Тёмные волосы мужчины гладко зачёсаны назад. Он смотрит в нашу сторону с Селеной. Улыбается нам. Протискивается вперёд, явно стараясь оказаться в первом ряду.

Все его движения кажутся мне очень медленными, плавными, заторможенными, будто он продирается сквозь вязкий слой воздуха или бредёт под водой. И я вижу, как за ним тянется шлейф из наложенных друг на друга призрачных и едва различимых контуров его фигуры.

Как бы вам это объяснить? А, вот, смотрите. Первый контур стартует от точки, где только что стоял этот человек. Затем, первый контур фигуры остаётся на месте, а из него выходит второй, третий, четвёртый и так далее. Эти контуры, будто призраки, повторяют все движения этого военного, обгоняют его, идут дальше, выстраиваясь в вереницу из размытых образов.

Через мгновение (в моём конечно понимании времени) следует рывок. Контуры пригибаются, группируются, раздвигают толпу и один из них, множась на глазах, мчится ко мне с невиданной скоростью, хотя мужчина, в реальности, всё еще остаётся на месте!

Из контура фигуры появляется ещё один, второй, третий… и, наконец, десятый по счёту, на ходу выдёргивая из ножен кортик, вгоняет его мне в грудь по самую рукоятку.

Я вздрагиваю. Почти физически ощущаю невероятную боль. Захлёбываюсь от неё и пытаюсь выдернуть призрачное оружие, но не могу. Слабею и падаю. Рядом стоит Селена и воздух сотрясается от её протяжного вопля:

— Неее…т!..

Я снова вздрагиваю, озираюсь по сторонам и тут до меня доходит, что я на самом деле жив и самостоятельно создал хронокарту. Заглянул в будущее и увидел, как меня будут убивать пусть убийца всё ещё находится в толпе и только протискивается в первый ряд.

Он нам с Селеной приветственно машет рукой. Выкрикивает поздравление, а потом, как я и предвидел, бросается ко мне с такой скоростью, будто его выстрелили из пушки.

Но я уже готов к такому развитию событий! Я кричу Селене: «Ап!», отталкиваю её от себя и сжимаю пальцы на рукоятке шпаги, чтобы отразить атаку.

Я пригибаюсь, полностью концентрируюсь на убийце, теряю Селену из вида и… В этот момент девушка возникает прямо передо мной.

Селена закрывает меня собой. Я ей кричу: «Уйди!», но девушка меня не слушает. Она стоит, и я вижу, как нападающий к нам подбегает и всаживает кортик в грудь Селены…

Глава 12

Меня захлёстывает такая боль, злость и ненависть, что, если бы она убивала, то этого мужика должно было бы прямо сейчас разорвать на части.

«Нееет!.. — мысленно ору я. — Нееет!.. Тварь! И... Стоп! — говорю я сам себе. — Куда это я разогнался? Я же увидел это в слое хронокарты из шлейфов из образов этого мужика, за которыми тянется, что-то вроде призрачной серебристой нити. А это означает, что мой мозг работает намного быстрее, чем моё тело! Я увидел будущее, которое ещё не свершилось! И у меня ещё есть шанс спасти Селену».

Я рвусь вперёд. Сначала на меня накатывает контур нападающего, а уже потом, через мгновение, и он сам. Я чувствую его запах. Вижу его безумные, стеклянные глаза. Кортик, уже в реальности, поднимается, опускается и его лезвие почти долетает до груди, закрывающей меня Селены, когда я решаюсь на отчаянный шаг. Оставляю рукоятку шпаги и, в самый последний момент, перехватываю лезвие кортика рукой.

Пальцы жжёт огнём. Острие, по инерции, скользит вниз, рассекает мою ладонь и замирает буквально в нескольких миллиметрах от груди Селены.

Я крепко держу нож, а этот мужик, всё давит и давит на рукоять. Бегущие за ним контуры соединяются в один, который вливается в его тело, будто это туда вернулись его заблудшие души.

Мужик, будто опомнившись, теперь пытается вытащить кортик из моей мёртвой хватки. Я понимаю, если он это сделает, то следующий удар придётся в Селену или мне в сердце.

По моему предплечью, на пол, струйкой стекает кровь. Терплю боль. Острую, пронзительную, как удар хлыста. Ещё я не понимаю, почему никто не приходит мне на помощь. Я даже не слышу крика Селены или других голосов. Моё тело делает всё само собой, как будто им, кто-то управляет.

Я отвожу кортик от Селены. Удерживая лезвие, выкручиваю руку нападающего и бью его головой в нос.

Хрясть!

Во все стороны брызжет кровь.

Ещё раз.

Хрясть!

Я вкладываю в этот удар всю свою силу и злобу. У меня темнеет в глазах, в ушах стоит звон, но я своего добился.

Мужик теряется. Разжимает пальцы и его кортик остаётся у меня. Хотя его глаза по-прежнему безумны, его поведение резко меняется, а вместе с этим обрывается и призрачная нить, которая вилась за ним всё это время.

Мужчина часто моргает. Смотрит на меня. Его взгляд проясняется, становится более осмысленным, человеческим. Он переводит взор на свою руку, на мою, видит, что он наделал и, к моему удивлению, он тут же обмякает и с безмолвным воплем: «Милорд!», бухается на колени, словно невидимые кукловоды оставил и свою игрушку из-за провала покушения.

В это же мгновение на меня обрушивается хаос из звуков: суматошного гвалта, криков мужчин и отчаянного визга женщин.

Я будто смотрю на себя со стороны и вижу, что я возвышаюсь над покушавшимся на мою жизнь, всё ещё сжимая в своей окровавленной руке кортик. Убийца стоит передо мной на коленях. Рядом находится Селена. У неё круглые глаза. Рот раскрыт, но от пережитого ужаса она не может даже кричать.

К нам подбегает охрана, а за мужиком вырастает фигура Мастера Дайса с обнажённой шпагой, остриё которой упирается в затылок неудачника.

До меня наконец доходит, что в реальности нападение на меня произошло за пару секунд и, никто кроме меня, не смог вовремя на него среагировать. Я же действовал в изменённом состоянии — одновременно в двух мирах — настоящем и…

Не знаю ещё каком. Получается, я смог управлять временем, одномоментно видя прошлое, настоящее и будущее, да? Пусть и на пару секунд, но я сумел их совместить и это спасло мою жизнь и жизнь Селены.

«Чёрт! — меня внезапно осеняет. — Помните, при заключении Договора Распорядитель мне сказал, что моего персонального помощника в этом мире зовут Хронос — на древнегреческом это означает время. Хронос так же обернулся для меня и Кайросом — древнегреческим богом счастливого мгновения, удачи и благоприятного стечения обстоятельств. А что, имена созвучны, не так ли? Если я был в двух мирах, то может же быть, что Хронос сидит во мне? Его, наверное, как бы в меня подселили — типа дополнительной души. Если это так, то это — многое объясняет! Теперь понятно, откуда я так много знаю об этом мире, точнее, знания сами приходят ко мне в нужный момент. Не раньше и не позже, а ещё…».

Я не успеваю додумать эту мысль, как в моей голове появляется проникновенный голос:

«А ты быстро учишься, князь Олег Ярский и быстро ко всему приспосабливаешься! Умный! Хитрый! Отважный! Не зря на тебя поставили и выбрали, вытащив из твоего мира в наш!».

«Хронос?» — мысленно спрашиваю я.

«Угу, — отвечает мой персональный помощник, — он самый! Готов служить вам, милорд! Только позовите!»

В интонации Хроноса я чувствую издёвку. Я пропускаю её мимо ушей. Побеседую с ним потом и, заодно, узнаю, почему он решил проявиться только сейчас, а не раньше. Тем более, сейчас мне не до разговоров с голосом у себя в голове.

Я окончательно перемещаюсь в реальный мир и, до сих пор, не совсем понимаю, что происходит вокруг меня. Ко мне обращается Селена, но я не слышу её голоса. Рядом со мной стоит Дант Руман и герцог Кир Де Стайн. Они тоже, что-то мне быстро и горячо говорят, но я толком не разберу, что.

В ушах стоит звон. Кортик забирают у меня из руки. Я сжимаю пальцы в кулак, чтобы кровь так сильно не бежала из моей рассечённой ладони. Опять! Я словно хожу по кругу. Сначала я схватился за нож Мэй, теперь перехватил кортик. Что будет дальше?

Мужчину в военном мундире поднимают два дюжих гвардейца. Как следует встряхивают его. Мастер Арий Дайс убирает шпагу в ножны. Пристально смотрит на мужика, который хотел меня убить, а затем выбрасывает вперёд правую руку.

За Дайсом возникает воронка, которую я уже видел, когда Арий отправил Мэй в Дом Забвения. Мужчину охватывает световой поток, который закручивается вокруг него по спирали. Он корчится от боли, но не может кричать. Только разевает рот и закатывает глаза.

Вспышка!

Яркий свет бьёт меня по глазам. Я на мгновение слепну, а когда ко мне вновь возвращается способность видеть, мужика уже нет.

— Милорд, — поясняет мне Арий Дайс, — я перенёс его в Альферно, в заморозку, до выяснения всех обстоятельств нападения на вас и обнаружения тех, кто им управлял.

— Благодарю! — коротко бросаю я Мастеру и смотрю на Селену. — Ты не пострадала? — спрашиваю я девушку. — Он тебя не задел?

Селена мотает головой. Вижу, что она хочет мне что-то сказать, но вместо этого из её глаз текут слёзы и она бросается мне на грудь. Крепко-крепко меня обнимает, а потом, сквозь слёзы, едва слышно говорит:

— Прости меня, Ксандр! Я ослушалась твоего приказа и… чуть всё не испортила! Не знаю, что на меня нашло! Я была, как в тумане! Будто мной, кто-то управлял извне! Когда я увидела, что этот… — девушка пытается подобрать бранное слово, но не может, — выхватил нож и попытался тебя убить, я словно сошла с ума и решила, что лучше закрою тебя собой, чем позволю этому ублюдку пролить хоть каплю твоей крови! А теперь… — Селена поднимает голову, смотрит на меня своими огромными глазами и продолжает: — тебе было очень больно, да? Ты уже дважды спасаешь меня!

— Нет, — отвечаю я, улыбаясь, а сам думаю над словами Селены о том, что кто-то ей управлял. Ещё одна загадка! — даже вся моя кровь, не стоит и одной твоей слезинки! Всё уже кончено, мы справились с тобой вместе! Видишь? — я показываю Селене руку, — кровь уже запеклась и не течёт. Пройдёт ещё пара дней, и я буду, как новенький! И мы с тобой отправимся… — я ещё не придумал, куда я отправлюсь с девушкой, как ход моих мыслей прерывает бас Данта Румана.

— Лорд Ксандр! — рявкает мой отец. — Я вас там не отвлекаю?!

Я поворачиваю голову и замечаю, что гости спешно покидают зал, горячо друг с другом обсуждая произошедшее. Их провожает распорядитель бала — Мастер Ксенос. Видимо их попросили уйти, пока я разговаривал с Селеной.

Выпроводив последнего гостя, Ксенос закрывает за собой массивные створки дверей и в храме остаются только гвардейцы Кир Де Стайна, сам герцог, Дантон Ван Зан, охрана замка, Дант Руман, моя мать, Мастер Арий Дайс, ну и мы с Селеной, разумеется.

— Мы уже закончили, — глухо отвечаю я отцу.

— Закончили?! — взрывается герцог. — Ну, а я, только начинаю! Пошли вон! Все до единого! Живо! — кричит охране мой отец, и воины словно растворяются в воздухе, исчезнув в потайных нишах в колоннах храма, откуда они и появились.

В свою очередь, герцог Кир Де Стайн смотрит на свою гвардию и солдаты, один за другим, выходят из зала, воспользовавшись боковым проходом.

Я понимаю, что мне предстоит тяжелый разговор. Мысленно делаю глубокий вдох и выдох, хотя внешне сохраняю абсолютную невозмутимость.

— Ну? — Дант Руман мечет в меня глазами молнии. — Что ты скажешь на этот раз?!

— Дант! — пытается вмешаться Анна Румана. — Он же ранен!

— Ничего, не развалится! — резко отвечает герцог. — Он должен наконец понять, что его жизнь — это — не игрушка! И у него нет права так собой рисковать!

Я делаю вид, что слова Данта Румана пролетели мимо и спрашиваю у Ария:

— Удалось отследить, кто заставил этого гостя напасть на меня?

Мастер Дайс переводит взгляд на Данта Румана. Мнётся, явно не горя желанием прыгать через голову моего отца.

— Арий, я задал вопрос тебе! — в моём голосе звенит сталь. — Отвечай!

Никто явно не ожидал, что я так себя поведу, словно я и есть герцог. Лицо моего отца наливается кровью. Мать бледнеет, а Кир Де Стайн явно пытается скрыть улыбку. Селена же стоит рядом со мной, стиснув мою ладонь своими пальцами, и я чувствую, как её бьёт мелкая дрожь.

Я вырываю свою руку из руки Селены, делаю шаг вперёд и обращаюсь к Данту Руману:

— Отец! Я принял решение! Плохое оно, или хорошее, верное, или нет, но оно — моё! Я — лорд Ксандр Руман отныне буду сам решать, как мне поступать в той или иной ситуации! Или вы, отец, — я делаю ударение на последнем слове, — станете меня опекать, как неразумное дитё, даже после того, как я женюсь на той, кто бросился меня защищать, плюнув на собственную жизнь?! — я перевожу взгляд на Селену. — И, какой после всего этого из меня выйдет правитель, если даже мой отец во мне сомневается?!

Дант Руман багровеет. Сжимает пудовые кулаки. Испепеляет меня взглядом и уже, как я думаю, готов броситься на меня, чтобы задать взбучку, как мне на помощь приходит Кир Де Стайн.

— Друге! — обращается он к моему отцу и хлопает его по плечу. — Давай не будем омрачать ссорами такой день! Твой сын уже дважды всем доказал, что он настоящий лорд и истинный наследник рода Руманов! Поэтому, даже несмотря на всю его безрассудность, я не представляю, кто был бы более достоин руки моей дочери, чем лорд Ксандр! Пусть он молод и горяч, но он вышел победителем, а их, как известно, не судят!

До меня доходит, что герцог Кир Де Стайн разродился такой высокопарной речью вовсе не из-за меня, а из-за своей дочери, в которой он явно души не чает и, поэтому, он делает всё ради того, чтобы отвести гром и молнии от её жениха.

Дант Руман сжимает и разжимает кулаки. Смотрит на меня. Кровь отливает от его лица, и он произносит, предварительно испепелив меня взглядом:

— Благодари благородного герцога Кир Де Стайна, свою мать и Селену за то, что я оставлю наш с тобой разговор на потом, но это вовсе не означает, что ты прощён! Ты понял меня, лорд Ксандр?!

— Да, отец, — я киваю и перебрасываюсь коротким взглядом с Селеной.

— И, ещё… — Дант Руман смеривает меня с ног до головы тяжелым взглядом, в котором, тем не менее, чувствуется за меня безграничная гордость, — теперь я точно знаю, что честь рода и семьи для тебя не пустой звук! В тебе бурлит моя кровь! На этом и закончим сегодняшний вечер!

Мой отец внезапно ко мне подходит. Обнимает меня с такой силой, что у меня перехватывает дыхание и трещат кости, хлопает меня своими ручищами по спине, а потом, разжав мёртвую хватку, говорит Кир Де Стайну:

— Друге, а не отметить ли нам с тобой это событие в каминном зале? Что скажешь?

— С превеликим удовольствием! — отвечает герцог.

— Тогда, — басит Дант Руман, — чего же мы ждём? Вино само себя не нальёт! Пошли, а они, — герцог смотрит на меня и Селену, — сами обо всём договорятся! Без нас — стариков!

Герцоги покидают зал. Вслед за ними идут Анна Румана и Дантон Ван Зан. Мастер Арий Дайс, сделав вид, что он замешкался, подходит ко мне, склоняет голову и, глядя в пол, говорит:

— Милорд, вы простите мне?

— Посмотри на меня! — я обхватываю его за плечи. Он поднимает глаза, а я продолжаю: — тебе не в чем передо мной извиняться! Для меня ты — один из самых ближних людей и настоящий друг, которому я могу доверять! — глаза старика вспыхивают. Он распрямляет грудь и становится похож на стойкого оловянного солдатика. Я быстро говорю дальше: — Но, отныне, мой приказ, для тебя, в приоритете! Даже если тебе сначала приказывает мой отец, ты слушаешь только меня!

— Да, милорд! — Мастер Арий Дайс склоняет голову, делает шаг назад и смотрит мне в глаза.

— Охрана смогла засечь, откуда была отдана команда на моё убийство? — спрашиваю я у Дайса.

— Нет… милорд, — отвечает Арий. — К сожалению, как только вы отбили атаку, нить, связывающая этого ублюдка с теми, кто заставил его на вас напасть, прервалась. Мы увидели только то, что она уходит далеко за пределы замка, в запретное пространство. Заговорщики действовали оттуда, а, чтобы выжить там, надо обладать запредельной силой и могуществом!

— Благодарю тебя, мой друг! Теперь ты свободен! — отвечаю я, сам думая о том, что в мою копилку неизведанного добавилось некое запретное пространство.

«Что же это такое?»

«Это — мир за гранью человеческого восприятия, — неожиданно поясняет мне Хронос. — Тонкая надстройка над реальностью, в которой обитают другие сущности — существа, лишённые тела, но способные воздействовать на наш мир. Как-то так».

«Что же, понятнее не стало, — думаю я, — но, хоть, что-то».

В этот момент Арий Дайс кланяется мне, отвешивает лёгкий поклон Селене и выходит из зала.

Я остаюсь с девушкой наедине и, почему-то, чувствую некоторую неловкость. Пока Селена стоит и смотрит на меня, я усиленно пытаюсь придумать тему для разговора, чтобы нарушить это дурацкое молчание.

В голову лезут или банальности, что-то вроде разговоров о погоде, или пошлости, которые я не могу себе позволить, находясь рядом с такой девушкой — настоящей аристократкой, хотя…

Я скрываю от Селены свои мысли и уже почти решаюсь действовать с ней, как можно наглее и напористее. Тем более, что, судя по её расширенным зрачкам, учащённому дыханию и лёгкому покусыванию нижней губы, сейчас она и сама не прочь, позволить себе несколько больше, чем разрешают правила Благородных. Воспользоваться этой возможностью?

Делаю шаг к девушке, как вдруг, я точно оказываюсь в другом мире. Точнее, мир всё тот же, вот только Селена замирает на месте, будто её заморозили. Непонятно, дышит она или нет.

Свет вокруг меня тускнеет. По залу прокатывается лёгкий ветерок. Я озираюсь по сторонам, каждую секунду ожидая нового нападения.

Моя рука ложится на рукоятку шпаги. Я кручу головой и замечаю, что воздух метрах в десяти от меня густеет. Там возникает затуманенность, которая увеличивается на глазах.

Туман темнеет, искрится, по глазам лупит яркая вспышка и я вижу, как из этого сгустка выходит… Серафима.

Её ни с кем не спутать. Женщина идёт прямо ко мне, хотя я не вижу, что она переставляет ноги.

Она будто скользит над полом и за ней вьётся длинный шлейф её роскошного чёрно-алого платья. На её лице играет лёгкая усмешка. Не думаю, что после всего, что со мной произошло, она собирается меня убить. Эта птица слишком высокого полёта, но, на всякий случай, я чуть извлекаю шпагу из ножен.

Женщина подходит ко мне. Останавливается в паре метров. Склоняет голову набок и громко хохочет.

Её поведение меня обескураживает, но я не подаю вида, что смутился.

— Лорд Ксандр! — говорит мне Серафима. У неё низкий, томный и жутко приятный голос. — Оставьте ваши подозрения! Неужели вы думаете, что я пришла, чтобы убить вас?

— Нет, — отвечаю я и задвигаю шпагу обратно в ножны. — Чего вы хотите?

— Поговорить! — с этими словами Серафима делает шаг вперёд и теперь я могу, как следует её разглядеть.

Она реально красивая женщина, одна из самых привлекательных из всех, кого я видел, но её красота, как бы вам это описать?.. От неё веет опасностью. Так можно смотреть на диковинную ядовитую змею с экзотической расцветкой.

Вроде ты и наслаждаешься видом необычного существа, хочешь протянуть руку, чтобы до неё дотронуться, но разумом понимаешь, что в этой гадине таится смерть.

У Серафимы огромные глаза. Расставленные чуть шире, чем у обычных людей. Белоснежные волосы заплетены в длинную косу. Материал платья напоминает тончайшую сеть, под которой непонятно, есть или нет нижнее бельё.

Грудь, не сказать, чтобы очень большая, но и не маленькая, идеальной формы, как и фигура. Ярко красные губы, которые на фоне мраморной кожи лица похожи на кровавую рану.

Серафима молчит, а потом произносит:

— Насмотрелся?

— Да, — отвечаю я, ничуть не смутившись.

— Я тебе понравилась? — Серафима улыбается, обнажая ряд жемчужных зубов.

— Да, — отвечаю я.

— А если так?

Женщина открывает рот и из него показывается длинный язык. Она проводит им по своей щеке, затем вытаскивает его на максимальную длину, и я замечаю, как у него слегка подрагивает кончик.

— И не такое видал! — говорю я, а затем добавляю: — Зачем ты сюда пришла?

Серафима резко меняется в лице. Теперь она похожа на фурию.

— А ты — дерзкий! — женщина подходит ко мне ещё ближе. — Этим и привлёк.

Аромат её духов окутывает меня, как лёгкое облачко. Этот запах пьянит и бодрит одновременно. Чуть сладковатый, не резкий, а едва ощутимый.

Серафима сближается со мной. Мы с ней оказываемся примерно одинакового роста. Она кладёт мне левую руку на плечо, сгибает правую ногу в колене, поднимает её на уровень талии, и, сделав изящное движение бёдрами, как бы обхватывает меня ногой за пояс, прильнув ко мне, как кошка.

— Хочешь меня? — неожиданно спрашивает меня Серафима.

— Нет, — вру я и пытаюсь отодрать от себя женщину.

Но Серафима вцепилась в меня с такой силой, что я уже не сомневаюсь, что она — больше, чем человек.

— Я знаю, что ты думал об этом с той самой секунды, как только меня увидел!

— Нет, — снова вру я.

— Ха! — Серафима улыбается. — А если так?

Серафима заглядывает мне в глаза и… превращается в Селену.

— Ну? — смеётся Серафима. — Или ты хочешь свою Мэй? — женщина превращается в зеленоокую девушку с длинными рыжими волосами. — А может её? — проходит пара секунд и меня уже обнимает Руна — чертовски привлекательная смуглянка с точёной фигуркой, карими глазами и огненными вьющимися волосами.

— Нет!

Я обхватываю Серафиму за талию и поднимаю её над полом, не понимая, как ей удаётся это делать. Она реально меняет свою внешность или это — всего лишь — искусная иллюзия у меня в голове?

— Не бойся! — настаивает женщина. — Никто об этом не узнает! Мы сейчас с тобой находимся в таённом мире — Запределье, где всё не так, как ты думаешь! Твоя Селена ни о чём не догадается! Ей сейчас кажется, что она ведёт с тобой светскую беседу, пока ты находишься здесь, со мной!

Женщина раскрывает рот и её тёплый, и слегка шершавый, как у кошки, язык касается моей щеки, а потом обвивается вокруг моей шеи, как петля.

— Я сказал нет! — я, с трудом, отрываю от себя Серафиму и, продолжая удерживать её на весу, швыряю её на пол.

Женщина падает. Шипит, как дикая рысь и, мгновенно, снова становится самой собой.

Она испепеляет меня злобным взглядом.

— Не думаю, — я делаю шаг вперёд и подаю Серафиме руку, — что ты явилась сюда за этим!

Она принимает мою помощь. Женщина крепко сжимает своими неестественно длинными пальцами с острыми ногтями мою ладонь, и я помогаю ей подняться с пола.

— Зачем ты пришла? — спрашиваю я Серафиму.

— Тебя хочет видеть Магистр Кайлас!

— Кто он?

— Ты... не знаешь? — удивляется Серафима.

— Наверное, забыл, — цежу я.

— Магистр Кайлас — глава ордена Реинкарнатов! — с восхищением в голосе произносит Серафима, и он хочет с тобой поговорить, а ему никто не смеет отказывать!

— Для чего? — настаиваю я.

Метаморф усмехается, затем лицо Серафимы искажает ярость, и она говорит мне:

— Протяни мне свою левую руку, князь Олег Ярский!

И Серафима достаёт из-за пояса кинжал…