Дуэль вслепую

Глава 1

Готовое жареное мясо, которое Тимур только что украсил пучками зелени, сводило с ума запахом и видом. Бутылка красного вина уже заняла своё место на столе, между двух зажженных свечей и хрустальных бокалов на высоких тонких ножках.

– М-м-м! – Агнес зажмурилась. – Ужин при свечах!

– Технически – это завтрак, – мужчина чуть улыбнулся.

– Не порти момент, – деваха прищурилась, на мгновение во взгляде проявилась хищная сущность.

– Молчу-молчу. Как тебе мясо?

Она впилась зубками и отхватила здоровенный кусок.

– М-м-м, восхитительно! Ты отлично готовишь!

– Для тебя я готов это делать… – Тимур перехватил готовое сорваться «всю жизнь», – столько, сколько пожелаешь.

Агнес глянула на него из-под чёрно-красной чёлки. Мужчина сделал вид, что очень увлечён нарезкой говядины.

– Я тебя провожу. Посажу на дилижанс, помашу ручкой. Всё будет прям как по-настоящему.

«Подачка для меня?! Пёсья кровь, нет уж, спасибо!»

– Хочешь удостовериться, что я точно уеду? – усмехнулся молодой Охотник.

– Дурак.

Тимур поскрёб ногтем столешницу. «Она права, я дурак. Я так только всё испорчу. Засунь своё эго куда подальше и радуйся тому, что есть.»

– Прости. Мне будет приятно, если ты меня проводишь.

Агнес расплылась в улыбке.

– Я даже надену обновки, что ты мне купил! – Она вскочила и унеслась в гостиную.

Тимур покачал головой. Вздохнул, встал, проверил в который раз вещмешок. «Всё, что мог взять – взял. Нечего больше тянуть. Пёсья кровь!» Он снова вздохнул. Вышел в коридор, встал в проёме двери.

Ослепительно обнажённая Агнес рвала бумагу на свёртках, даже не пытаясь развязать. Она разложила на столешнице вещи, оглянулась на Тимура. Он не мог не улыбнуться в ответ на восхищение, горевшее в янтарных глазищах. Девушка надела кружевные панталоны, сорочку без рукавов, завертелась, пытаясь рассмотреть себя со всех сторон, потом подняла длинное платье, приложила к себе, безмолвно, с восторгом глядя на Лангри. Надела. Тёмно-синее платье облегало тело от шеи до колен. Ниже оно раздавалось во все стороны подобно бутону цветка, рукава были такие же объёмно-воздушные, прижатые манжетами только к запястьям.

– А-а-а!! Мой любимый цвет! Как ты угадал?! – Агнесс завизжала, прыгая на месте.

– Тихо ты, бешеная, – Тимур притворно поморщился. – Значит вот так чувствую тебя.

«Будто знал всю жизнь» – тоже осталось несказанным. «Пёсья кровь! Да что с тобой?! Всё настолько плохо? Тебе нельзя остаться! Иначе придётся добить того сыщика. И пёс знает сколько ещё жандармов! Соберись, тряпка!»

– Поторопись. Дилижанс до Тримеры отправляется через полчаса. Я ещё вчера должен был уехать…

– Сейчас-сейчас, – Агнес вернулась к нарядам. Аккуратно, двумя пальцами подняла и надела шляпку в цвет платья. Тонкую талию облёк широкий декоративный пояс, изящные ручки – тряпичные перчатки. Грациозно вытягивая длинные стройные ножки, она обула чёрные полусапожки. Худые плечи спрятались под полушубком. Агнес подхватила со столешницы муфту и подошла к Тимуру.

– Я готова, – прошептала она, сделав максимально кроткий взгляд. Охотник сглотнул и часто заморгал. «Только причёска, едва видимая из-под шляпки, напоминает о той пацанке, что я встретил в логове близнецов. Пёсья кровь! Которая из них настоящая Агнес? Или ни одна из?..»

Помрачнев, Тимур вышел из дома. Девушка неотрывно следовала за ним. Он запер дверь. Посмотрел на деваху.

– Ключ вот сюда кладу, в фонарь. Можешь жить столько, сколько тебе потребуется, – Охотник отвёл взгляд. «Ты жалок, тряпка!»

Агнес чмокнула его в щёку. Тимур взглянул на её хитрющую мордочку и снова отвернулся, нахмурившись ещё сильнее.

– Да я ничего такого не имею ввиду. Меня всё равно не будет. Может и не вернусь больше никогда сюда, что его беречь. Если тебе нужно — пользуйся. А то опять с какими-нибудь бандюгами свяжешься ради крыши над головой.

– Ты ж мой заботливый, как я и жила все эти годы без тебя? – лыбящаяся деваха сильно обхватила его руку. Охотник подавил желание отдёрнуть. «Последние касания. Ради них я готов потерпеть любые её подколки.»

***

– Тим, подожди, – она остановила его, когда он уже собирался сесть в дилижанс. – Возьми.

Агнес протянула Тимуру склянку размером в полпальца. В ней переливалась золотистая жидкость, похожая на подсолнечное масло.

– И что это?

– Убери. Спрячь, это на крайний случай, – девушка смотрела в землю. Охотник поднял брови.

– Слышал сказки про мёртвую и живую воду? Вот это она. Если будет плохо, если будешь при смерти – выпей, – она едва слышно шептала, став удивительно серьёзной.

– Живая вода? – он проверил плотно ли закрыта крышка на стеклянной пробирке и убрал в карман брюк, к часам.

Агнес скривилась.

– Ну дети огня такую легенду придумали. У нас это называется га-квиян, «дающий жизнь» или «сок золотых яблок». – Она увидела вопрос на лице мужчины и махнула рукой. – Ой, да такой же бред, как и живая вода. Идунн, хранительница яблок, что даруют вечную жизнь богам, дескать принесла сок этих плодов в дар нашему народу, на случай страшных бед. Хотя в некоторых вариациях легенд га-квиян украл обманщик Люк. Не забивай себе голову. Ещё «дающего жизнь» можно использовать как допинг или даже для утоления голода, но, по-моему, это расточительство. Просто береги себя, и он тебе не понадобится.

Тимур легонько поцеловал её в губы повернулся к экипажу. Плечи его поникли, он ссутулился, потом медленно взялся за поручень и поставил ногу на первую ступеньку.

– Забирайтесь быстрей и закройте эту чёртову дверь, здесь ужасный сквозняк! Людвиг, помоги этому растяпе!

Охотник набычился, втянул себя внутрь и сел, едва вместившись подле дородной матроны. Вместе с ней на диване сидел мужчина, на вид лет на десять старше Охотника. Напротив них разместилась молодая пара. Он носил густые усы и бакенбарды, она была довольно прелестна, пока не улыбалась: тогда её крупные лошадиные зубы, длинные как у зайца, всё портили. А перед Лангри сидел сухопарый старик с пышной седой шевелюрой. Толстую трость с тяжёлым серебряным набалдашником он уместил между колен.

– Здравы будьте, господа и дамы, – проворчал Тимур, затворяя дверь. – Тимур Лангри.

Он протянул руку и мысленно выругался. «Пёсья кровь! Опять настоящее имя сказал!»

– Витторио Барант, магистр Гильдии Историков. – Старик ответил на рукопожатие.

– Жак Люазо. Это моя жена Элен.

– Кларисия Жиминовски, – представилась пожилая женщина таким тоном, будто все её должны знать. Она протянула для поцелуя свою вялую пухлую кисть, историк пробормотал: «Моё почтение, сударыня» – и прикоснулся губами к перчатке. Тимур проигнорировал, чем заслужил злобный взгляд. – А это мой сын – Людвиг.

Мужчина не подал Лангри руки. Тот хмыкнул и отвернулся к окну.

Тимур посмотрел на редких провожающих. Стройная молодая девушка в длинном платье поправила воротник полушубка и спрятала ручки в муфте. Если бы не разноцветные волосы, она бы выглядела как обычная милая горожанка. Но Охотнику чудился стоящий за её плечами чёрно-серебристый Зверь. Когда узенькая ладошка Агнес взмахивала в прощальном жесте, он сжимал и разжимал крючкообразные когти. Когда девушка посылала Лангри воздушный поцелуй – облизывал длинные сахарно-белые клыки. И лишь янтарные глаза Зверя смотрели точно так же, как и её – внимательно, цепко, с нечеловеческим интересом, от которого у Тимура начинала холодеть спина и дыбом вставать волосы на затылке.

«Пёсья кровь! Что же я наделал… Как я мог довериться ей? Я же ничегошеньки о ней не знаю! «Я буду верить в тебя»… Сучий потрох, есть ли ещё настолько же полные идиоты, как и я?»

Девушка приподняла брови, уловив его встревоженный взгляд. Сжалась вся, быстро осматривая людей вокруг. Снова посмотрела на Тимура и вскинула руки, мол, в чём дело, где опасность?

Он помотал головой.

«Ты не поймёшь. Незачем искать вокруг, ведь опасность – это ты.»

«О, да! Я такая!» Возник в голове нахальный голосок.

Тимур вздрогнул. Дилижанс закладывал разворот, группка провожающих скрылась из виду.

«Помни о своём обещании, Агнес.» Мужчина надеялся, что его мысли не звучат умоляюще.

«Я обо всём помню. И ты не забудь, что говорил. Верь в меня.»

Тимур сглотнул. «С какого момента она слушала мои мысли? И это она сейчас тоже слышит?»

«Не разочаруй меня, Тим.»

Он явственно услышал её грусть и надежду. И угрозу, далёкую, как гроза на горизонте.

«Я буду верить в тебя!» – твёрдо подумал Охотник и почувствовал, что он уже наедине с собой.

Тимур вздохнул, достал из вещмешка потрёпанную, покорёженную тетрадь, поёрзал, устраиваясь поудобнее. «Самое время внимательно прочитать дневник Мастера Назарэ. Вдруг что-то пропустил.»

Он почувствовал интерес со стороны Витторио и презрение от Кларисии, продублированное её сыном, но всё отошло на задний план, вытесненное тетрадью. Первая же доступная для чтения страница с треском порвалась напополам. «Пёсья кровь! Надеюсь, она не рассыплется у меня в руках?!» Лангри решил попробовать следующие. Третья страница поддалась легко. Жёлтые листы по краям обрамляли чёрные ожоги, а внутри проступали бурые пятна. «Боевая тетрадь,» – улыбнулся Охотник, – «всё прошла, и огонь, и кровавую купель.» Тимур вгляделся в мелкий убористый почерк.

«Я больше не могу держать этого в себе. Кажется, сейчас лопнет голова.» – Прочитал вверху страницы Лангри. – «Мысли, мысли, так и лезут, так и норовят соскочить на язык, раздвинуть губы и вырваться, вырваться… Но нельзя, нельзя говорить такое вслух. Ересь. Чушь. Никто не поверит, засмеют, заклеймят. Но я больше не могу. Нужно выговориться… Как хорошо, что у меня есть ты. Как я рад, что семь лет назад тебя мне подарил Командор Велает, да будет земля ему пухом. Какая это тогда была роскошь, теперь тобой никого не удивишь. И вот ты пригодился не только для записей дел на день и списков покупок. Ты станешь вместилищем моих мыслей, моим собеседником и верным слушателем.

Чёрт, как-то сразу все мысли пропали… Нельзя же просто вывалить сразу всё, что я тут узнал. Нет, нужно сначала всё обдумать, выводы сделаю позже. Тогда с чего начать? Ладно, начнём с того, что сегодня пятое число кенара, 370-ый год.»

«Кенар?» – Тимуру пришлось покопаться в памяти. – «Если не ошибаюсь, это так в Хилинской Империи месяца называли. И вроде бы в Таре. Точно! А, так вот почему мать учила меня их календарю… В Нимулоне это Месяц Льва, второй месяц весны.»

«И что это значит, спросишь ты? Даже и не знаю. Наверное, это значит, что с окончания Мировой Войны прошло уже семьдесят лет, семьдесят лет как существует то, чему я посвятил всю свою сознательную жизнь – Анклав. Это значит, что уже семь лет, как я Мастер Охоты и десять – как люди перестали выходить из домов по ночам, как внезапно исчезают деревни, как города превратились в крепости… Уже тридцать лет, как правит Николас II. Он стар, но всё ещё мудр. С подачи государя, Анклав начал проводить исследования, изучая природу Зверей, чтобы в истоках этого проклятья Ларнеи найти способ избавиться от них навсегда. Сыновья государя не разделяют его идей… Они считают, что траты на Анклав бессмысленны. Старший, Михаил, предлагает вооружить серебром регулярную армию и пройтись по стране частым гребнем. Индивидуалисты Охотники ему не по нутру, как и среднему Давиду. Разве что младший, Виктор, названный в честь деда, поддерживает отца. Но маловероятно, что он станет царём, так что рассчитывать на него не приходиться…

Удивительно, мы защищаем их от оборотней, а они же нам и мешают. Не думаю, что…»

Лангри оторвался от страниц тетради, потёр переносицу. Поглядел в окно, в белую пустую даль. Солнце скрылось за облаками, день помрачнел. Тимур вгляделся и заметил вяло летящие снежинки. «Сегодня будет теплее, чем вчера. Но скоро морозы ударят так, что любой нормальный человек из дома носа не покажет. Жаль, что я к ним не отношусь. К нормальным, в смысле. Да и к людям, впрочем…» Вздохнув, он отыскал глазами место, где остановился и продолжил читать:

«7-ое, кенар, 370. На чём я там остановился? Что-то я там не думал… А, наверное, что тут скопом, нахрапом ничего не сделать. Вот уже скоро год, как я мотаюсь по всей стране, ища любые сведения о Зверях. И чем больше я нахожу, тем тревожнее мне становиться. Боюсь, что мы видим лишь верхушку айсберга…

8, кенар.

Пустая неделя выдалась. Просиживаю дни в центральной библиотеке Халикарнаса. Чувствую себя кротом… Забрался в самые глубокие подвалы. Архивы, рукописи, переписки… Как мне одному перебрать всё это?! Но никого в помощь не дают, Охотники практически не появляются в Анклаве. Заглянут, день беспробудно спят и снова на Охоту. Трое из десяти не возвращаются… Молодёжь идёт всё неохотнее...

Мы думали, что выиграли войну тогда, семьдесят лет назад. Почему же до сих пор мы умираем?! Каждый день, каждую ночь… Невидимо, незаметно, нас убивают… Не связано ли это с возобновлёнными отношениями с Ансагердом? Возможно оборотни – насланное на нас Ансагердом проклятье? Я тут прочитал, что первые двадцать-тридцать лет после войны нимулонцы были уверенны, что все ансагердийцы погибли в войне, а их территория уничтожена тем чудовищным взрывом. Не удивлён, что так думали. Я видел гравюры, это что-то невероятное…»

На обратной стороне листов, исписанных убористым почерком Назарэ, Мастер зарисовал и гравюры, изображающие города из башен. Среди рисунков с привычными Тимуру видами попадались и сцены чудовищных разрушений, башни торчали как сломанные кости, с которых ободрали плоть или как сгоревшие остовы деревьев после лесного пожара.

Следующие страницы не разлеплялись. Охотник скрипнул зубами. «Пёсья кровь! Только я начал увлекаться!» Он теребил листы, но без толку. Лангри смирился и принялся читать то, что дальше. Он пробежал глазами по столбикам цифр, математическим расчетам и паре рецептов. Наконец пошёл текст.

«Удалось добиться аудиенции с патриархом Никифором и допуск к архивам Церкви Креста. Завтра пойду в святые святых Митирийского Собора. Что за тайны прячут Кресты? Хорошо, что их поприжали, иначе б ничего мне не добиться.

27 число натиока, 372 год с ЧС.»

«Натиок – это Месяц Спиралей, последний месяц осени. Да, вон и Фоэньо об этом пишет…»

«Вот и осень заканчивается. Начинают болеть кости перед дождём. Старею… Я не заметил, как за этими книжками, записками и бумагами куда-то делась моя юность… Ну вот, жалуюсь тебе. Точно – старик. Сегодня меня не пустили в Собор. Сказали ремонт, реконструкция, опасно. Может и ремонт, к коронации готовятся. После двух похорон. Стоит ли про это писать, и так все знают. А вдруг потомки прочтут? Не дай Бог на Кресте конечно… А вдруг?... Эх, ладно. Хоронили мы год назад цесаревича Михаила и государя Николаса II… Цесаревич всё же уговорил отца на масштабную военную компанию. Прошерстили страну полки… Как хорошо всё это выглядело в голове Михаила, и как плохо получилось наяву. Как мы ненавидели Крестов за их костры, за сожжённых по обвинению в ведьмовстве женщин и девушек… Солдаты цесаревича пошли дальше. Они не жгли – они стреляли серебряными пулями. Стар, млад ли, мужчина, женщина, всё едино. Они так боялись Зверей, что достаточно было подозрения, доноса, намёка… Да даже если просто показалось, лучше выстрелить… Оборотень-то ведь не даст им шанса… Нет, не стоило этого писать, незачем знать об этом потомкам. Пусть для них те солдаты останутся героями, отведшую угрозу Зверей от Нимулона. Как и цесаревич Михаил… Для всех – он погиб в Коссе, лично отражая последнюю атаку оборотней. В том сражении полегли практически все солдаты и практически все жители города. Удивительно, да? Сколько же там было Зверей, учитывая, что те в основном охотятся поодиночке, редко когда стаей… По моему мнению, скорее всего терпение народное кончилось и Михаила с войсками растерзали сами люди. Озверевшие от власти столкнулись с озверевшими от бесчинств. Достойное завершение компании, о котором, впрочем, никому не расскажешь. Наверное, государь знал истинную причину смерти сына, пережив его всего на месяц. Иначе, почему Николас даже на смертном одре просил у подданных прощения?»

«Вот и мама мне про это же рассказывала. Магистр Роскилле мне как-то сказал, что методы Цесаревича Михаила были эффективными. Но что толку? Самый просто путь редко оказывается верным. Я вот нашёл, как определять колдунов, ещё лекарство найду и не нужно будет никого убивать.»

Тимур вновь уткнулся в дневник.

«Ай да я! Прочитал все, что понаписал выше, и поразился сам себе – сколько я всего знаю. Воистину: знания – сила. Поэтому-то все эти подвалы, заваленные бумажным хламом, так охраняются. Жду не дождусь, когда меня пустят в Собор…

4-ое юргрога, 372.»

«Юргрог – первый месяц зимы, Месяц Споров. По народным поверьям большое дело, начатое в этот месяц, обречено на провал. Но иногда приметы сулят и грандиозный успех. Интересно, что же ищет Назарэ?»

«Вчера, на пиру после коронации Давида I я был представлен Царю лично. Был весьма польщён, хотя государь не произвёл на меня впечатления. Он пошёл в мать-хилинку: невысокий, полный, с крючковатым носом. Совершенно теряется на фоне младшего брата. Но, корона-то на нём, а не на Викторе… Я получил личное разрешение от государя на продолжение изысканий. Конечно, что им теперь волноваться? Оборотней или уничтожили, или они затаились надолго, даже в Анклаве спокойно, что уж говорить о мало что понимающих обывателях? Почему бы теперь не позволить какому-то дурачку, вроде меня, покопаться в пыли. А что, и покопаюсь! Я ж не гордый… Но это последний раз. А потом вернусь в Анклав, буду преподавать… Меня утомила столица, хочу обратно, домой, в Тримеру…»

Тимур отложил тетрадь в сторону. «А где мой дом? Есть ли теперь такое место? В Повитуме я оставил трупы после себя. В Тримере, в Анклаве, меня самого ждёт смерть. Теперь вот еду в Карнусир. Что будет там? И куда потом меня понесёт? Неужели я так и буду до конца жизни, как Назарэ, мотаться по стране, пытаясь поймать за хвост ускользающую мечту, пока меня не «вылечат» серебряной пулей? Или тоже как он же – шагну с обрыва, потеряв остатки разума на старости лет?» Бывший Охотник оглядел спутников в экипаже. «А этим что дома не сидится?»

– Какими судьбами так далеко на севере, господин Барант? – спросил Охотник учёного.

Старик встрепенулся, ухватившись за возможность поговорить.

– Исторические изыскания. Мне нужно было получить консультацию у весьма уважаемого в наших кругах Клинта Сомбрика. Я допускаю, что вы можете его не знать, хоть это и не делает вам чести.

Тимур хмыкнул.

– Отчего же – это мой сосед.

– Да? Поразительно! Клинт весь в разъездах, большая удача застать его дома, мне пришлось договариваться за полгода!

– Насколько я знаю, он редко покидает своё жилище, – Лангри внимательно следил за реакцией магистра-историка. – А его данные, скажем так, не выдерживают проверки.

– Возможно мы говорим о разных Сомбриках. – Витторио поджал губы. – Я бы не стал тратить своё время на какого-то прохиндея. Я использую в своих лекциях только достоверную информацию! Кстати, я дам несколько выступлений в Тримере, а затем уеду в Халикарнас, так что ловите момент, дабы почерпнуть из колодца мудрости.

– Жак, давай сходим! – попросила молодая женщина своего спутника, а после повернулась к остальным. – Я раньше никогда не выбиралась из Повитума! Но просто мечтаю о городе-из-башен! Там здорово! Жак бывал, он мне рассказывал. Правда, милый?

– Правда, правда, – мягко улыбнулся молодой мужчина. – Простите мою жёнушку. Элен ужасно болтлива.

– Да ничего страшного, – засмеялся седовласый Витторио. – Как и любой преподаватель, я люблю, когда меня внимательно слушают.

Женщина ткнула мужа кулачком.

– Вечно ты меня принижаешь, дай поговорить с умным человеком!

– Ой, да говори, пожалуйста, – Жак откинулся на спинку дивана, закинул ногу на ногу, рассеянно глядя за окно. А потом обратился к сидящему напротив мужчине с красным от перегрева лицом. – Холодная зима в этом году будет, не правда ли?

– Воистину, господин мой, стужа нас ждёт, – важно кивнул тот. Узкий воротничок давил ему на шею, на висках и лбу выступили крупные капли пота, но он так и не расстегнул шубы.

– А кто построил Полуденный Тракт? – спросила Элен у магистра гильдии Историков.

– О, это, к сожалению, доподлинно неизвестно, – Барант переложил трость из одной руки в другую. – Мы знаем, что построен он гораздо позже, чем города-из-башен. Но вот технология строительства и камень – один и тот же.

– Как это? Жак говорил, что башни – чёрные, а Тракт – красный.

– И, тем не менее, они сделаны из одного камня. Хотя, возможно, это и не камень… – историк задумался. – Исследования ещё ведутся, но некоторые учёные делают предположение, что он искусственного происхождения. Что его сделали из каких-то иных исходных материалов.

– Как кирпич, – влез Тимур.

– Да, вы правы, – постарался побыстрее закрыть неловкую паузу Барант. – Только совершеннее. По всей видимости, чем больше времени постройке – тем она крепче. Мы не заметили ни в башнях, ни в Тракте следы скрепляющего раствора, будто камни слипаются друг с другом.

– Чудеса! – захлопала ресницами Элен.

– Пфф! – демонстративно фыркнула матрона.

– Всё это глупость! – заскрипела она, – чем копаться в камнях, лучше бы делом занимались. На заводе работали или фабрике. Вот мой покойный муж всю жизнь трудился на суконной фабрике, дослужился до большого чиновника и, если бы не проклятая астма… А вам, милочка, уж подавно нечего забивать голову подобной ерундой. Ваше дело следить за хозяйством, шить, детей растить, как полагается добропорядочной жене. А не мотаться между городами. Так ведь, Людвиг?

– Воистину, матушка, так.

Элен часто заморгала, готовая расплакаться, и стала похожей на обиженную мышку, но муж что-то быстро прошептал ей на ухо, и она немного успокоилась, всё ещё хмурясь. Кларисия Жиминовски безостановочно шуршала веером, её сын натужно дёргал шеей, пытаясь ослабить воротник.

Тимур усмехнулся в предвкушении. «Сейчас я вам подкину ещё тему для обсуждения! Поглядим, как сходится официальная версия с тем, что рассказывала мама.»

– Господин Барант, расскажите о Мировой Войне.

Лангри едва сдержал улыбку, когда спутники удивлённо посмотрели на него, даже матрона с Людвигом прекратили возиться.

– Кхм, – прочистил горло Витторио, пригладил назад пышную седую шевелюру. – О Мировой значит… Нечасто встретишь интерес к данным событиям у молодых людей.

Историк немножко нервозно засмеялся.

– И тем не менее, – настоял Тимур.

– Что ж. Как вы знаете, Мировая Война началась в аскаре двести восемьдесят седьмого года, а закончилась в лемсине триста первого. Участвовали все государства Ларнеи…

– Вы тоже используете хилинские названия месяцев?

– Так принято в научном сообществе, – терпеливо объяснил Витторио.

– Понял. Простите, ещё вопрос: Ларнея – это разве весь мир?

Барант смущённо улыбнулся.

– Так уж устроены мы люди, любим преувеличивать. Обозначение Ларнейская Война показалась нам слишком мелким для такого грандиозного события, к тому же в истории материка уже случались войны и пронумеровывать их было бы долгим делом. Потому решили сразу окрестить Мировой.

– А кто против кого воевал?

Витторио потёр лоб.

– Под эгидой Церкви Креста начался крестовый поход против еретиков, ведьм, колдунов и чудовищ. В стремлении очиститься от скверны к Нимулону присоединилась Тара, а Ансагерд наоборот предоставлял им убежище.

– Официально?

– Ну, так говориться в хрониках, – смутился историк. – Как бы там ни было, Нимулон, объединившись с Тарой, начал военную компанию против Ансагерда. Учитывая наши реалии, боевые действия шли в течение девяти месяцев, прерываясь на зиму. Сопротивление ансагердийцев было упорным, местность холмистая, горная, они укрепились намертво. Если посмотреть на схематичную реконструкцию, то будет видно, что передовая линия колебалась с амплитудой километров в пять, не больше. Что ещё сказать… Думали, что так всё и останется, победы как таковой не будет, придётся отступить ни с чем… К тому же из-за фанатиков в командовании потери со стороны Нимулона были ужасными, стольким смертям нет оправдания. Но наши прадеды сражались за правое дело…

– Правое? – продолжал пытать вопросами Лангри.

– Конечно! Мы все знаем о происходящем сейчас. О том, о чём суеверные не говорят вслух, дабы не накликать беду… Мы, конечно же все образованные люди и в это не верим, но тем не менее… – Витторио потёр лоб, растерянно смотря по сторонам, наконец он собрался с мыслями. – В общем, это всё отголоски тех событий, нашего поражения.

– Поражения? – переспросил Тимур. – Мы же вроде победили.

– Но мы же не довели дело до конца. Не... кхм, ну не завершили…

– Не вырезали всех поголовно? – подсказал историку Лангри. – А, может, наоборот? Может, не случись тех событий, того геноцида и костров, сейчас всё было бы по-другому? Не мы ли спровоцировали ответную агрессию?

– Да что вы понимаете! То же мне, самый умный нашёлся! «Спровоцировали»… Это был наш ответ! Это у нас чаша терпения переполнилась! Почему вы их защищаете?!

– Не люблю, когда наговаривают за глаза. Всё это веслом по воде писано. Точных доказательств нет, только домыслы и байки, якобы очевидцев. Уж вы-то, как учёный должны быть менее легковерным.

Барант раздражённо всплеснул руками. Лангри незаметно отодвинулся подальше от серебряного набалдашника трости.

– Ладно, ладно, – Охотник решил согласиться от греха подальше, – допустим, что у нас были благородные цели. Но чем всё закончилось?!

– Лесом Тишины, – ответил учёный и замолчал. Было слышно, как стучат колёса по мёрзлой земле. – Ситуация вышла из-под контроля, эта бомба только всё испортила.

– Бомба? – Тимур уставился на него непонимающе. «Мама ничего о ней не рассказывала…»

– Тогдашний Патриарх Химар Карнусирский в своих записях называл её Оружием Последнего Часа, Гневом Бога. Якобы явился посланник Бога на Кресте и передал ему Яйцо Огненной птицы. Бомба действительно напоминала гигантское яйцо с гребнями на боках… Во время массовой атаки группа инженеров пробралась насколько могла вглубь укреплений врага, заложила. Сапёры отошли, а Кресты, наученные управляться с Яйцом, осуществили подрыв. То, что получилось, судя по гравюрам и записям очевидцев, превзошло любые ожидания Патриарха. Ад сошёл на землю. На рисунках это показано как огромный, выше гор, гриб из огня и дыма. Последовавший за этим воздушный удар смёл с лица земли деревья и войска. Попало не только по ансагердийцам, но и по нам. А потом… Очевидцы писали, что потом «гриб» стал зелёным и всосался в землю. Только что сожжённые и выкорчеванные ветром деревья мгновенно ожили, зазеленели, с невероятной скоростью проросли новые… Зелёная волна разбежалась во все стороны, она настигла людей, и солдаты сливались с деревьями, или врастали в землю, или превращались в нечто неописуемое. Нимулон кинулся в бегство… Отступали почти до Полуденного Тракта. Потом хотели повторить попытку атаки на Ансагерд, но Тара захватила главнокомандующих нимулонской армии и казнила их, как военных преступников.

– А затем погнала прочь со своих земель.

Витторио сухо кивнул.

– Но за это предательство мы забрали себе земли за Близнецами. До Мировой Войны Халикарнас, Асалана, Масия, Оска, да всё побережье до Ригийских гор принадлежало Таре. Теперь нам.

– И Тара нам это простила?

– Как ни странно – да. Тарианы никогда не были воинственными людьми. К тому же у них была забота – строительство громадной стены, перекрывшей материк от пролива Гел до берега Восточного Океана. Потом ей дали имя полководца, начавшего строительство – Тернона. В середине воздвигли заставу. Готовились отбивать атаки того, что могло полезть через Иемийские Горы из возникшего лесного массива. Но ничего не произошло. Некоторые смельчаки ходили потом туда на разведку, но не глубоко. И все возвращались тихими, подавленными, мало говорили и ничего не рассказывали. Потому и прозвали – Лес Тишины. У ансагердийцев он, кстати, имеет другое название – Мюрквид.

– А что это значит? – тихо спросила заворожено слушавшая Элен.

– Не знаю, простите уж, – повинился Барант. – По-моему это как-то связано с их языческими верованиями…

– А что Ансагерд? – Тимуру было интересно не меньше, чем жёнушке Жака.

– Лет тридцать о нём ничего не было слышно. Потом в Пирисе, столицы Тары, появились послы. Это произвело фурор. Исчезнувшая цивилизация, ставшая страшной сказкой, вдруг появилась воплоти. И совсем не такая, как в бабушкиных байках. Ансагердийцы стали желанными гостями в любом обществе, им приносили извинения и соболезнования, а таинственные гости благородно прощали бывших врагов. Когда мы поняли, что пригрели змею у сердца, было поздно. Эти события не столь давние, так что я думаю пересказывать нет смысла.

Попутчики историка закивали.

– Или вы, молодой человек, скажете, что и в этом случае мы виноваты? Мы спровоцировали? – с вызовом обратился Витторио к Лангри.

– Вы о чём? Вы вините Ансагерд, что по всей стране активизировались Звери? Звучит как чушь собачья, – мотнул головой Тимур, – нет никаких доказательств!

– Давайте не будем продолжать этот разговор, – оборвал его Жак. – Уже темнеет, незачем на ночь страсти рассказывать. Элен такая впечатлительная.

Тимур было набычился, но потом глубоко вздохнул, заставляя себя успокоиться.

– Хорошо, не будем.

В его животе бурчало, а виски сдавливало. Страшно хотелось есть, а душный дилижанс порядком утомил. «Скорее бы трактир, а то я сейчас кобуру жевать начну. То-то будет остальным впечатлений на ночь… Кстати о кобуре. Нужно же ещё для револьвера пули прикупить, хотя бы обычные.»

***

Выторговав коробку патронов для «Уравнителя» у трактирщика, Тимур после ужина провалился в сон сразу же, как добрался до кровати. Он не заметил ни продавленного в середине ложа, ни влажных, непросохших простыней, ни похожую на берёзовую чурку подушку. Все эти достопримечательности придорожного трактира он узнал от спутников, забираясь в дилижанс. Тихая Элен охала, а госпожа Жиминовски разорялась так, что её наверняка было слышно от Волчьих Полей до Полуденного Тракта. «Думаю, корчмарь пообещал Богу на Кресте как минимум построить церковь, лишь бы дилижанс тронулся поскорее.» Охотник широко зевнул и поковырялся в зубах. Курица, поданная на завтрак, была жёсткой, но это не могло испортить волчий аппетит Тимура. «Старое мясо долго будет перевариваться, глядишь, не скоро есть захочу.» Хмурый кучер, закутался в тулуп и полез на козлы. Охотник достал дневник Назарэ.

После расписания занятий, с пометками напротив тех, которые вёл Фоэньо, шли записи, что относились к периоду, когда Мастер жил и преподавал в Тримере. Тимур ещё раз вчитался в конспект лекции.

«Виды оборотней.

Вся прошедшая история людей пестрит сообщениями о встречах с этими существами. Они – частые гости сказок и преданий, их рисуют на гравюрах, им посвящены труды рифмоплётов. В каждой из стран Ларнеи существует своё название этих существ. Главное, что его произносят шёпотом, и лишь когда солнце стоит высоко над головой. Мы, нимулонцы, зовём их – Звери. Ещё некоторые жители нашей страны верят, что есть некие люди, колдуны, обладающие способностью менять облик, в частности принимая вид огромного волка. Сегодня мы подробно рассмотрим классификацию оборотней, дабы вы знали, что следует предпринимать при встрече с оными.

Итак, вид первый – проклятые, или собственно Звери. Имеют облик человека-волка, с пропорциями, превосходящими оба вида. Скорее даже они напоминают медведя, разве что строение морды у них, как у серых хищников. Вообще, по свойствам их трудно отнести к какому-то определённому зверю. В них сочетаются и кошачьи черты, и волчьи, и медвежьи, и человечьи… Впрочем, это не столь важно. Вам следует знать, что они хитры, быстры, сильны, живучи и смертельно опасны. Но – смертны! Лучшим и единственным средством против оборотней является серебро…»

«Ах если бы. Деревянным крестом тоже можно забить до смерти. А ещё когти другого оборотня… Хотя вряд ли Охотники рассматривали такой вариант оружия.»

«…Причём чем оно чище, тем более разрушительную силу имеет. Вы не поверите, пока не увидите собственными глазами, что маленькая десятиграммовая пуля может отбросить на пару метров тушу весом в два-три центнера.

При атаке Зверь старается подавить вас своей злой волей. Вы можете испытывать беспричинный страх…»

«Ага, беспричинный. По-моему, того, что на тебя несётся когтистое и клыкастое чудовище, вполне достаточно для страха. Ладно, справедливости ради я уже придираюсь на пустом месте. Их вой действительно действует на сознание.»

«…лишиться желания сопротивляться или мечтать о бегстве. Нужно быть готовым к появлению подобных эмоций и успеть их сразу же подавить. Оборотень, уверенный, что вы остолбенели от ужаса, лёгкая мишень для ваших пуль.

Как же появляются оборотни, спросите вы? Я не зря назвал их проклятыми. Всё дело в том, что человек, укушенный, оцарапанный Зверем становиться таким же. Это как болезнь, передающаяся через раны. Но ещё, по некоторым данным, которые изложены в моих трудах, кои вы можете найти в библиотеке на третьем этаже, Зверем можно стать по проклятью колдуна. Только не нужно сейчас думать о наговорах, заклинаниях и прочих бабушкиных сказках. Колдуны, о них я расскажу чуть дальше, так же могут превращаться. И при этом так же могут поцарапать или укусить. Тот же самый механизм передачи – через кровь или слюну, а также если кусочки когтя останутся в ране. Следовательно, избегание контакта с оборотнем – лучший способ не полнить ряды наших противников.

Переходим ко второму виду – колдунам. Я не верю, что это какие-то тёмные личности, занимающиеся богопротивными делами. Думаю, это просто везучие люди. Или невезучие, смотря с какой стороны посмотреть. Итак, если допустить, что оборотничество – это болезнь, каждый заболевший человек может по-своему на неё отреагировать. Кто-то сильнее, кто-то слабее. Вероятнее всего, в один из моментов жизни человека покусали. Но он не стал Зверем постоянно. Организм сопротивлялся. Потом у него родились дети, внуки и так далее. Каждый из них нёс в своей крови – кровь оборотня, но в слабой форме. Это проклятье шло из поколения в поколение, а люди об этом не знали. Однако никто не защищён от случайностей. Мы все можем нечаянно царапнуть соседа или в драке смешать кровь. Тем самым «колдун» заражал другого, а если у него не было сопротивляемости – тот превращался в Зверя. Существует поверье, что если превратившийся в Зверя убьёт проклявшего его колдуна, то вновь станет человеком. Но это ерунда, ибо с научной точки зрения не доказуемо. В отличие от всего остального…»

Тимур оторвался от дневника и посмотрел в окно. Эфлитовы горы стали ближе, угрюмо нависая над покрытыми снегом холмами и лесами. «Пёсья кровь. Ну я молодец. Из всего семинара запомнил только это, и принял на веру. Впрочем, сработало же, я вернул человеческий облик. Правда оборотнем быть не перестал.»

«…Колдуны не опасны для нас и соответственно не представляют интереса. Конечно, неплохо было бы поставить каждого из них на заметку, но как их определишь? Мало вероятно, что они превращаются в Зверя регулярно, а значит и серебро для них безвредно. Возможно, в будущем кто-то из вас найдёт способ решения данной проблемы, чем поможет оградить наше общество от ещё одной напасти. Приносить пользу государству можно не только на Охоте…»

«Эх, Мастер Назарэ… Тогда, почти полгода назад, ваш призыв пропал втуне. Кто из рекрутов захочет сидеть в келье, смешивая растворы или перебирать кипы бумаг, пытаясь найти что-то общее, какие-то закономерности, как это делали вы? Мы все хотели поскорее встретиться с чудовищем, вогнать ему серебряный кинжал в сердце, именно голыми руками, доказать своё превосходство как человека. Ваши лекции только утомляли, мы просто теряли время. Лучше было лишний раз сходить на стрельбище или к Мастеру Кристофу. Глупцы… Без вас, без таких как вы, Анклав так и будет обречён бороться со следствиями, не устраняя причину, да даже просто не зная её. Зачем же вы шагнули с обрыва…»

«…Третий вид оборотней – истинные. Это ужасные чудовища, кошмарные и страшные. Но не своим обликом. А своей природой. Звери опасны для людей, но они легко заметны, колдуны – не заметны, но и не опасны, а вот истинные… Такие могут получиться если Зверь станет кровным братом колдуну. Болезнь, что изменила человека, изменит его во второй раз, вернув облик. Вот только теперь он сможет менять его произвольно, на какой угодно. Его станет трудно вычислить, и такое существо будет нести зло и разрушения безнаказанно. К счастью, истинные оборотни могут существовать только теоретически, ибо все Звери – не более чем неразумные животные. Правда, наш новый Великий Магистр утверждал, что были и мыслящие Звери, которые организовывали покушения на царей, но он лично убил последних.»

Последнее предложение было зачёркнуто. Наверняка, оно не вошло в лекцию. «Вот мы и подошли к сути. Тот самый невозможный с точки зрения Назарэ истинный оборотень сидит и читает его дневник. Но кто тогда такая Агнес? Какой-то четвёртый вид, о котором не додумался Мастер? Или вообще что-то иное… Я же её кусал, и она меня, к чему-то это привело?»

На страницах, сопутствующих лекции, Фоэньо нарисовал непонятные таблицы и схемы. Тимур повертел дневник, пытаясь понять, как к ним подступиться, и что это вообще значит. «Пёсья кровь, ведь неспроста же они рядом? И чернила не такие выцветшие, как те, которыми написан доклад. Значит рисовал он их позже. Так, схемы из ромбиков, квадратов и кружков. Между ними нарисованы два забора друг напротив друга. Может это зубы? Укус? Кто-то кого-то кусает… ромб кусает круг и получается ромб. Наполовину заштрихованный квадрат кусает круг – тоже получается ромб. Ромб – это Зверь? А квадрат – колдун? Круг тогда человек… Ромб кусает полузакрашенный квадрат – получается заштрихованный по диагонали. Истинный оборотень? Но что за закрашенный квадрат?! Если он, или его, кусает ромб – так же получается истинный оборотень. Не только кровь колдуна может вернуть Зверю человеческий облик? Пёсья кровь, на полях Назарэ поставил три восклицательных знака – это понятно, важный момент, но рядом с закрашенным квадратом – вопрос… Не был уверен? Не знал кто это? Может это и есть те самые «ин-майдьяны»?»

Тимур осмотрел следующую схему. Те же обозначения, только теперь между ними крестики.

«Скрещивание? Как у скота на ферме. По мнению Назарэ от колдуна и человека может родиться человек, колдун с меньшей закрашенной областью… ээээ, слабый колдун?.. и ромб? Зверь может родиться?! А сам колдун рождается от человека и… ин-майдьяна? А потомством ин-майдьяна и колдуна будет истинный оборотень?! Что-то деда совсем не туда понесло… С другой стороны, с заражением он оказался прав.»

Охотник схватился за голову. «Пёсья кровь! Как такое проверить? Осеменять человеческих самок и смотреть что выйдет? Буквально… Отвратительно! Мерзость! Нельзя так с людьми поступать!» Он скривился. «Но что мне даёт эта информация? Вот допустим Назарэ прав – и что? Что оборотней много среди людей? Что колдуны плодятся? Что у людей с ин-майдьянами могут быть дети… Сучий потрох, а я и Агнес, а вдруг она?.. Ох, пёсья кровь! Натворил делов, кобель! А потом тут же слинял. «Я в Карнусир, мне срочно надо.» Что она обо мне подумает, если забеременеет?»

Пытаясь отвлечься, Тимур уставился на таблицы. «Ох! Пёсья кровь, тут всё ещё хуже. Но хотя бы подписи есть. «ПЧЧО, ПЧОо» – колдун, «ЧЧОО, ЧООо» – Зверь, «ППоо» – мертворожденный, «ППОО» – какой-то чистокровный… И что это значит? На полях написано: «П» больше «О», «О» больше «о»… Ну спасибо за пояснения, Мастер Назарэ, теперь-то мне всё понятно стало. Опять скрещивание? Больной старик.»

– Господин Витторио, вам подобные обозначения что-то говорят? – Лангри протянул историку тетрадь. Тот прищурился. Помотал головой.

– Точно не уверен. Возможно это генетика, аллели, доминантные и рецессивные… Нет, наверняка сказать не могу. Попробуйте зайти в Академию Наук, на кафедру биологии. Если я угадал, они более подробно расскажут.

Тимур покивал. «Понял, это Карнусир или Халикарнас. Вот как раз Великий Магистр и разберётся…» Он ещё раз вгляделся в столбики с четвёрками букв. Листнул на страницу назад на схему со скрещиванием. «Возможно, Фоэньо пытался расписать, кто может получиться. Если закрашенный квадрат – это кто-то с кровью оборотня без примесей человека – как написал далее Назарэ – чистокровный, то в колдуне лишь половина кровь оборотня, а его ребёнке от человека – одна четверть, а то и вовсе может не быть. Значит ли это, если не будет чистокровных, то постепенно колдуны выродятся и Зверей вообще не будет на Ларнее? Вот оно, «лекарство». Всего лишь нужно устроить геноцид чистокровных. Если это ин-майдьяны, то и Агнес в расход, да? А она ведь хотела уничтожить эту тетрадь. Знала, до чего докопался старый Мастер?» Он посмотрел на ромб среди потомков человека и колдуна. «Но если может родиться Зверь, то теоретически он сможет стать истинным оборотнем. В схемах нет ответа, кто родится от истинного оборотня. Продумал ли это Назарэ в таблицах? Пёсья кровь, я ничего не могу в них разобрать!»

Тимур тяжело задышал, борясь с желанием выпустить когти, сжать кулаки и рвать дневник на мелкие кусочки. «Можно ли эти знания доверить Его Высокопреосвященству? Что он за человек? Решит ли Великий Магистр, что уничтожение целой этнической группы, или народа, или кто они там, достаточная цена для безопасности Нимулона?»

Он прижал пальцы ко лбу. Незримый обруч давил на голову, сжимая виски, на глаза будто положили по тяжёлому металлическому блину. Зверю внутри было страшно, он хотел устранить угрозу, хоть и не понимал, где она. «Нужно успокоиться, а то я причиню попутчикам вред. Ну, Назарэ, пёс тебя дери, какую ещё заразу хранят страницы твоей измочаленной тетради?»

«9-ое юргрога, 372 год с ЧС.

О, я знал! Я знал!! Я сейчас полчаса скакал по келье, ликуя, танцуя с клочком бумажки в руках!! Знаешь, что это за кусочек? Это «Серебряный Кодекс»! И что, спросишь ты? Да, согласен, согласен, «Кодекс» – известное произведение за авторством епископа Вульфа, относящееся к первому веку с Чёрного Солнца. Его преподают в семинариях, в университетах и в Царской Академии Наук в качестве исторического свидетельства о зарождении Церкви Креста в Нимулоне. НО! Все мы читали его на родном, нимулонском, языке. И вдруг в архивах Карнусирского Собора я нахожу его же, но совершенно на другом языке! Древние свитки, не позволяющие усомниться в их подлинности и написанные неизвестным языком. Впрочем, не буду нагонять лишней таинственности – части нашего общества этот язык косвенно, но известен. На нём написаны практически все церковные молитвы и песнопения! У меня, конечно, имеется мысль, что Кресты сами не понимают, что они говорят, просто заучивая наизусть, но всё-таки!

11-ое число юргрога. Итак, сомнений нет, слова и сочетания букв в молитвах и древнем «Кодексе» – идентичны. Это даёт мне ключ к расшифровке. Нет, конечно же, я не буду пытаться расшифровать «Серебряный Кодекс» или молебны Крестов. Это право скучно.

Есть поинтереснее задачи…

12, юргрог, 372. У меня просто чешутся руки скорее вернуться к работе. Прости, что уделяю тебе так мало времени. Потерпи, я всё тебе расскажу! Ключ, нужно записать здесь ключ, вдруг я потеряю носимый у сердца листочек.

Итак, первоязык, основываясь на молитвах, должен звучать очень протяжно. Гласные встречаются краткие и долгие, есть дифтонги, согласные бывают полугласные, плавные и носовые, а бывают и шумные: спиранты и взрывные. Впрочем, лучше приведу пример из

«Кодекса»:

Jabai gredo fijand theinana, mat gif immа

Йабэ гридо фиианд фиинана, мат гиф имма

Если голодает враг твой, есть дай ему

Как ты видишь, ничего сложного. Вообще в первоязыке многие слова звучат похоже на современные нимулонский и ансагердийский языки, и часто можно догадаться об их смысле.

Что же меня толкнуло на подобные лингвистические изыскания? А вот что – Spill bi draus stairnos – Сказание о падших звёздах. Конечно, это я сейчас знаю перевод, а раньше… Раньше я видел просто кусок текста в столбик. Малоинтересное науке литературное произведение, относящееся к первому веку после ЧС. Расшифровки его не было. До сих пор. Не знаю, сколько я провожусь, но я его переведу, чёрт побери!

27 юргрога, 372 год с ЧС. «Сказание» оказалось крепким орешком… Не все слова я смог найти в «Кодексе», хотя и составил себе небольшой словарик. В некоторых местах «Сказания» мне пришлось додумывать или подыскивать слова по смыслу. Возможно, из-за этого его ритм немного сбился. Да какая разница! Мне не особо важны его литературные достоинства, главное информация, которую он несёт. А что это за информация! Ты даже не представляешь! И ведь «Сказание» – не единственный нерасшифрованный древний текст!! О, Бог на Кресте, сколько всего меня ждёт! Голова, выдержишь ли ты?

2-ое вомрога, 372 год с ЧС. Зима. Ужасно холодно. Даже в башне. А на улицу уже неделю никто не выходил. Но мне жарко. Мне кажется, у меня лихорадка. Только не хватало заболеть… Нет, нельзя. Нельзя, чтобы знания умерли вместе со мной. Вот дурак, скажешь ты, помирать собрался… Но кто знает… Сначала я хотел разобраться во всём и записать в тебя уже связные мысли, по полочкам разложенные, с фактами и доказательствами, но в свете моего состояния буду записывать по мере перевода. Если кто будет разбираться в моих каракулях – пусть сам делает выводы.

Заголовок, нужен заголовок, чтобы проще потом отыскать было…»

Тимур с поскорее перевернул страницу и оторвал уголок. «А-а-а!! Чтоб тебя псы разодрали!! Аккуратнее, криворукий!»

«…отеза о возникновении жизни, пред (бурое пятно) ёрном Солнце (ЧС)»

«Отеза? Что за слово? Назарэ был учёным, значит, слово должно быть умным, в его духе… Отеза, отеза,» – Лангри поскрёб ногтем стенку дилижанса.

– А, гипотеза! – закричал он вслух и растворился в сухих листах дневника, не замечая косящихся попутчиков.

«начну с того, что подтолкнуло меня на путь познания, первый кусочек мозаики:

Сказание о падших звёздах

Поведу свои я речи

Про деяния былые

Дней давно уже минувших

Вековых снегов сказанье.

Как однажды в дни лихие,

Потеряв в сраженьях силу,

Оставляя лишь руины,

Вместо дома их родного,

Понеслись к иным пределам,

Беглецы от горькой доли,

В ореолах страшно-жарких,

На ладьях своих огромных,

Оставляя за кормою

Сотни звёзд в бездонной черни.

За надеждой той редчайшей,

Что безумцам лишь знакома.

Плыли воины величавы

Чрез века и поколенья,

В поисках земли желанной,

Где смогли б они укрыться

Ото злых войны пожарищ.

Вот уж берег перед ними,

Их к себе зовёт прибоем,

Что знаком с ногтей младых им,

И деревья те же ветви

Расстилают над главами,

Что и в родине далёкой.

И улыбки распустились,

Как цветы в саду подлунном

На суровых, старых лицах

Тех скитальцев утомлённых.

Но в земле обетованной,

Что на берегу далёком,

Уж давно живут другие,

Что богами над природой,

Мнят себя с начала света.

Но осталось то сокрыто,

От скитальцев утомлённых,

Ожидали лишь бесхозных

Обезлюденных просторов.

Лишь спасения искали

Воины из земли далёкой,

Лишь укрыться от напасти,

Не найдя иного порта,

Для челнов своих великих.

И ещё они не знали,

Что несут погибель людям,

Племенам великим этим,

Испокон веков живущих

На земле такой чудесной.

И ладьи бродяг бездомных,

Будто камни враз упали,

Кто ударился о сушу,

Кто в пучине океана,

Сгинул, только и видали.

Застонала мать-землица,

Лик её покрылся раной,

Всю её избороздили,

Камней огненных потоки,

Что несли с собою эти,

Воины, из земли далёкой.

И закрыла солнце темень,

Враз с небес спустилась вьюга,

Тучи злые накатились,

Будто волны океана

Над ладьёй погибшей в рифах.

И сошли с причалов вечных,

Земли под людей ногами,

И моря вскипели разом,

Вмиг утратив очертанья,

Каждому давно знакомых.

Прах земли закрыл светило,

Непроглядным покрывалом,

Хлад пришёл, и мор, и голод,

И погибли люди разом,

Кроме тех, кто смог укрыться,

В городах своих великих,

Что главою подпирают

Небеса, с тех пор пустые.

Вереницей пред очами

Тех лесов, из камня слитых,

Годы шли без промедленья,

Люди всё уж позабыли,

Жили, ничего не помня,

Ни о предках их великих,

Ни о горе стародавнем,

Что повергло в угасанье,

Будто время вспять поплыло.

Ну а странники меж ними,

До поры пока скрываясь,

Терпеливо ожидают

Часа, что давно обещан.»

Низ листа покрывала гарь и засохшая кровь, но это было не важно. «Сказание» читалось от начала до конца. Тимур задумался, а потом ещё раз медленно прочитал его, шевеля губами, неслышно проговаривая слова.

«Ладьи, плывущие меж звёзд, а потом падающие с небес. Катаклизм, уничтожающий почти всех. Сгоревшие леса городов, странники, живущие среди людей и чего-то ждущие. Это ведь может быть просто попыткой придумать миф о том, что произошло в год Чёрного Солнца? Но, судя по реакции Назарэ, он принял это за историческое свидетельство, чуть ли не документальную запись очевидца тех событий. Наивная вера старика в то, что ему хотелось бы верить или же он всё-таки прав?»

Охотник попробовал перевернуть страницу. Не тут-то было! Следующие страницы слиплись одним пластом толщиной почти полсантиметра. Тимур теребил листы, но разделить их не было никакой возможности. Лангри застонал. «Пёсья кровь! Что за засада!»

– Молодой человек, что вы там такое читаете? – не выдержал магистр гильдии Историков.

Тимур вздохнул.

– Да так… Ну, записки одного учёного…

– В самом деле? – в глазах Витторио ясно читалось неверие, – и что пишет?

– Много разного, – молодой мужчина недоверчиво посмотрел на него. «Зачем он спрашивает? Что он хочет? Ему тоже нужен дневник?!» Зверь, почуявший, что кто-то хочет покуситься на его добычу заворочался, распирая грудную клетку готовым вырваться угрожающим рыком. Лангри увидел, как историк меняется в лице, почуял его страх и тут же зажмурился, принялся растирать щёки и лоб ладонями, пряча зарождающиеся изменения. «Да успокойся ты, в конце-то концов! Он не может ничего знать о дневнике! Просто ответь на вопрос, это всего лишь любопытство!»

Тимур посмотрел в окно, втянул воздух через нос, осторожно повернулся к Баранту. Тот тоже вроде пришёл в себя, наверняка не понимая, почему на него вдруг накатил ужас.

– Автор начал рассказывать про то, как появилась люди на Ларнее. Выдвинул гипотезу о возникновении жизни. Вот только все страницы слиплись и ничего не прочитать.

– Однако, нетривиальная тема. – Витторио сложил руки на набалдашнике трости. – Я думаю, почти каждый задумывался, как мы произошли, но дальше этой мгновенной мысли дело не заходило. А этот ваш учёный взялся исследовать данный вопрос?

– Ага. Не знаю, думал он так, или опровергал потом, но он приводит некий текст, в котором присутствует намёк на то, что люди жили и раньше, задолго до Чёрного Солнца, но потом что-то случилось и вот…

Барант закивал.

– Да, да, с подобными теориями я сталкивался. Города-из-башен всем своим содержимым указывают на то, что они созданы для людей и людьми. Да и некий катаклизм наверняка присутствовал, иначе почему мы ведём летоисчисление от Чёрного Солнца?

– Может, это просто затмение?

– Ну, молодой человек, вы же сами не верите в то, что говорите. Понятно же, что это не просто затмение.

– Ладно, ладно, глупость ляпнул, – улыбнулся Тимур. Потом смахнул пряди с лица и, решившись, сказал: – А если мы пришли со звёзд? Что, если до того, до ЧС, жили тоже люди, но другие?

Историк засмеялся.

– А где тогда технологии? Почему мы сейчас не летаем к звёздам? Посмотрите на меня, на себя – не похожи мы на звёздоходцев. К тому же, наукой доказано, что вещь тяжелее воздуха не может оторваться от земли. Не нужно выдумывать небылиц, мы, учёные, давно уже ответили на столь сложный вопрос. На материке бушевала какая-то эпидемия: при раскопках находили массовые захоронения. Это вполне логично объясняет почему цивилизация Предтеч практически вымерла. Некоторые сопротивлялись болезни, малая часть, они выжили и начали строить общество заново.

– Хорошо, что вас Кресты не слышат, – скривилась Жиминовски, – отлучили бы от церкви, и гореть вам в Подземных чертогах Чёрта. Всем хорошо известно, что люди жили и раньше. Но прогневили Бога на Кресте, переполнили чашу терпения Его, и послал Он на нечестивцев молнии и огонь, и воду великую. Но перед этим выбрал лучших, святых, чтобы те построили высокие башни и укрылись в них. А после начали всё с чистого листа. Но, видно, ничему вас не научил Бог, снова гневите Его своими речами. С неба пришли! На небе, меж звёзд, только Бог живёт!

– Да! Кем вы себя возомнили, господин? – поддакнул её сын.

– Не ссорьтесь, господа, не ссорьтесь, – попробовал успокоить их Жак. – Бог на Кресте рассудит, кто прав, кто нет. Но лично я за познание мира. Нельзя же в серости прозябать.

Кларисия Жиминовски задрала нос к потолку, затрепыхав веером.

«Скорее бы приехать,» – с тоской подумал Тимур.

***

Следующий этап пути запомнился Охотнику поломкой колеса. Пока кучер и Тимур часа два его меняли, Лангри успел надышаться свежим воздухом. А остальные – намёрзнуться. Когда тронулись, Тимур устроился поспать, но попутчики так радовались продолжению путешествия, что постоянно будили его разговорами.

Глава 2

Реокс пнул Свена под колено, заставляя опуститься, и добавил кулаком в глаз. Здоровяк заиграл желваками, сверля Ловчего взглядом. Цепь, пристёгнутая к решётке сзади, натянулась. Александр, прихрамывая, перешёл к Лазове.

– Только не по лицу. Я серьёзно! – в голосе длинноволосого звучал искренний страх.

Ловчий скривился и саданул ему под дых.

– Так пойдёт?

Пытавшийся вдохнуть Гудэри только кивнул.

– Ты закончил, Мастер Александр? – поинтересовался скучающим тоном мужчина в круглых очках.

– Почти, Ваше Преосвященство, – Реокс перешёл к маленькому симорсу.

– А вот этого отпусти.

– Чеегоо?!

Реокс сделал шаг назад и ещё раз двинул Лазове. Тот зашёлся в кашле, перемежаемом стонами.

– Благодарю, Командор… То есть Ваше Преосвященство! Я всегда был против всей этой затеи! – затараторил Хирио. – Я говорил, что...

– Тихо, тихо, мой дорогой Ло. – Прервал его Арнауль. – Я хочу сначала послушать твоих товарищей. А потом уже сравнить их версию с тем, как всё было на самом деле: то, что мне расскажешь ты.

Магистр поправил очки.

– Проверим, какие уроки они извлекли и насколько готовы к дальнейшему сотрудничеству.

Ловчий отстегнул кандалы Хирио и вытолкал его из кельи. Свен снова дёрнулся, решётка жалобно заскрипела.

– Тихо ты, ансагердиец, а то я возьму какой-нибудь стальной прут, – пригрозил Александр.

– Я не ансагердиец, – наполненный ненавистью взгляд переключился вновь на Реокса.

– Ты тоже выйди, Александр, – Магистр Дитрих махнул рукой в сторону двери. – Только отвлекаешь.

Арнауль выставил стул, сел на него, любовно разгладил складки на магистерской мантии.

– Что ж, господа, я вас слушаю. Сначала подробно расскажите мне, почему вы самовольно оставили отделение Анклава, для каких-таких целей проникли в Орн, и куда дели такие важные дневниковые записи бывшего Мастера Назарэ. Так же не забудьте просветить меня про вашего подельника Тимура Лангри и его, так скажем, физиологических особенностях.

***

В дверь позвонили. Колокольчик бренчал глухо, будто был не латунный, а деревянный. «Надо бы его почистить, что ли…» – подумал Клинт, боком выполз из-за стола, пригладил ладонью растрёпанную седую шевелюру, одёрнул зелёную вязаную кофту, надетую поверх майки, подтянул синие штаны с пузырями на коленях, сунул ноги в шерстяных носках в тапки и, шаркая, засеменил в прихожую. Там он прижался щекой к двери и прокричал в щель у косяка:

– Кто там?!

– Здравы будьте, господин Сомбрик! Меня зовут Агнес, я невеста вашего соседа, Тимура Лангри!

– Ага, – старик отпёр три замка. – И вы будьте здоровы, милочка. Проходите, проходите, не стойте на пороге.

Девушка вошла. Стройное утончённое создание поправило выбившуюся из-под шляпки красную прядь и в нерешительности застыло на половичке, потупив взгляд.

– Простите, что беспокою, господин Сомбрик…

– О, да ничего страшного, я всегда рад молодым госпожам, – Клинт хихикнул, поднял на лоб очки в толстой оправе. – Проходите, проходите же в комнату… Нет, не нужно снимать Ваши сапожки, у меня не слишком чисто.

Старик вздохнул.

– Что поделаешь, не хватает этому дому женской руки, ну а меня всё устраивает.

– Вы слишком суровы к себе, у вас тут уютно, – Агнес погладила старика по плечу, тепло улыбнувшись. Тот смутился. Они прошли в коридор, узкий проход между двумя старыми массивными комодами и вышли в маленькую комнатку, по стенам которой почти до самого потолка поднимались стеллажи с книгами. Смахнув со стоявшего в углу кресла листы, он предложил девушке сесть. Та благосклонно кивнула, присела на краешек, с прямой спиной, ручки сложила на коленках, скромная и тихая.

«Вот повезло молодому Лангри!» – мысленно восхитился Клинт. Он забрался в своё гнездо за письменным столом, как за баррикаду из рукописей и книг. Достал из-за резинки штанов платок, высморкался.

– Так вы невеста Тима?

– Да, – девушка покрылась милым румянцем.

– О, это прекрасно, – Сомбрик откинулся на спинку кресла, сложив руки домиком. – Это чудесно… А когда вы приехали? Я что-то давно не видел молодого Лангри.

– Буквально вчера приплыли вместе с капитаном Марылем, из Данне, Тим оставил меня обживаться в доме, а сам снова ушёл в плавание.

– Ничего, не расстраивайтесь, наверняка, это последнее в этом году. И так удивительно, что этого океанского волка куда-то ещё понесло…

– Вот и я волнуюсь за моего Тимурчика, – Агнесс пригорюнилась.

– Право же не стоит. С ним всё будет в порядке. Марыль, старый морж, своё дело знает. Так что привело вас ко мне?

– Я прошу прощения за беспокойство, я просто хотела познакомиться с соседями. Так скучно и одиноко сидеть одной в пустом доме… Мысли всякие нехорошие в голову лезут… К тому же я много слышала о вас!

– Да? – изумился старик.

– Конечно! Ваша книга «Заполярье» – восхитительна! А эта игра слов: назвать то, что находится за Волчьими Полями – заполярьем… это так тонко!

– О, правда? Я польщён! – Клинт растаял. – Слышать такие похвалы от молодой барышни – верх блаженства!

– Правда-правда! Я зачитывалась описанием быта местных народов, еутузов. Я и подумать не могла, что они живут не только на побережье Северного Океана, но и в его глубине!

– Еутузов? Ах да, их самоназвание… Мы привыкли называть их афары. Да-да, я сам бы этому не поверил, если бы не увидел собственными глазами! – Клинт возвёл взгляд к потолку, сложил руки домиком, будто реально вспоминая. Агнес прищурилась, на мгновение утратив кроткий вид. – Они там охотятся на тюленей и моржей, иногда на белых медведей. Вообще, как вы, наверное, помните из моей книги, белый медведь – священное животное для коренных племён нимулонской тундры.

– Помню, помню. А ещё я у вас встречала сказания о Снежных Людях. – Она стрельнула в него взглядом. – Но вы как-то вскользь на них останавливаетесь…

– О, тогда я просто не нашёл необходимых данных. Сейчас я пишу книгу, посвящённую этому аспекту.

– Расскажите, пожалуйста, поподробнее! – тонкие пальчики Агнес сильно сжали собственные колени, будто она удерживала себя на месте.

– О, там много ещё надо структурировать… Ещё не готово… – Сомбрик мялся, но девушка ясно чувствовала, что он просто набивает себе цену.

– Ну, пожалуйста! – ей молящий взгляд подействовал бы и на обезумевшего от голода Зверя.

– Ну хорошо, только исключительно ради вас, только из-за ваших чудесных глазок, наверняка сведших с ума не один десяток мужчин.

– Ой, что вы, в самом деле, всю меня засмущали, – девушка густо покраснела и будто бы не могла оторвать взгляда от ковра на полу. – Вы такой галантный, в молодости вам от девушек, наверное, отбоя не было…

– Что было, то было, – расплылся в улыбке Клинт, поёрзал в кресле. – Итак, снежные люди… Это очень интересная тема… У афаров множество сказаний о них. Местные племена называют их – «снэйвсы», а так же Великими или Древними, Эиризансами.

– Эризанс, – едва слышно прошептала Агнес, словно поправляла его. Но старый учёный подумал, что она просто повторяет за ним.

– Снэйвсы – это мифические существа, дети белых медведей и людей. Частый персонаж сказок. Никаких вещественных доказательств их существования на Ларнее до сих пор не было, пока за это дело не взялся я!

Сомбрик захихикал, потом чихнул, извлёк платок и громко сморкнулся.

– Проклятая сырость… О чём это я? Ах, да… – он извлёк из-за стопки книг два моржовых бивня, покрытых рисунками. Передал Агнес. На одном вставший на задние лапы медведь вроде бы нападал на двух афаров, повёрнутых в нему спиной и тянущих руки к подъезжающему на лыжах третьему. Но присмотревшись, девушка обратила внимание, что лапы «медведя» тянутся к человеку на лыжах так же, как и руки афаров. Будто он встречает его, радуется его возвращению, как и они. А на втором бивне всё было более очевидно: стоящий как человек медведь танцевал в хороводе афаров, взявшись с ними за руки. Старейшина с бубном отбивал ритм, а люди с «медведем» кружились меж чумов. Агнес аккуратно вернула их обратно Клинту.

– Где вы их достали?

– Купил у местных контрабандистов. Таким нежным девушкам как вы, естественно, не стоит якшаться с местными отребьями, но для меня они не представляют опасности, – старик выпятил впалую грудь, но тут же закашлялся.

– В общем, оказывается, снежные волки, которыми здешние мамаши пугают своих непослушных чад – слуги этих самых снежных людей. В принципе это логично. Как мы думали раньше: язычники частенько персонифицируют непонятные силы природы как божественные сущности. Замерз человек в тундре, что вполне естественно, учитывая низкие температуры в данной местности, и возникает сказка, что он повстречался со снежным волком. В метели увидели силуэт вставшего на задние лапы белого медведя – и тут же придумали снежного человека. Казалось бы, с пришествием сюда миссии Церкви Креста, они должны были вытравить иррациональные верования из голов невежественных дикарей, – Клинт грустно улыбнулся, – но эти «сказки» оказались удивительно живучи. Почему, спросил я себя? О, может вы меня спросите? Спросите, ну!

– Почему? – покорно задала вопрос девушка.

– А потому что это не сказки! Они реально существуют!

Агнес изобразила на лице неверие.

– Я вам даже больше скажу… – Клин зарылся в бумаги и выудил несколько листов вместе с конвертом. Затряс ими, будто в доказательство. – Я тут осенью списывался с коллегами из Академии Наук, так один мой старый друг, профессор Халикарнасского Университета Естествознания и Истории, Эгидий Чопич… Возможно вы читали его книги: «Полуостров Хилин», «Хилинский Султанат девяностых – двухсотых годов с ЧС» или «Ригийские Горы»? Нет? Жаль, почитайте обязательно, очень познавательное чтиво… Так вот, в своём последнем труде он описывает персонажей легенд горцев, хаздингосов. Хаздингосы или хазды, рассказывают об огромных волосатых людях, которых они называют «арбс фотус» – что дословно переводится как «большая нога».

Агнесс сдержано улыбнулась.

– Да, я тоже нахожу это забавным, – Клинт снова поёрзал в кресле, попробовал пригладить волосы на висках, забыв про всклокоченную макушку. – Итак, что же меня заинтриговало? А то, что описания «снэйвсов» во многим сходятся с описаниями большеногов!

– И… о чём это говорит? – Агнесс подобралась, будто вся во внимании.

– Первое – подобные существа существуют, раз их видели народы, разделённые континентом, и второе – все народы Нимулона имеют один корень возникновения, что и доказывается наличием схожих легенд.

– То есть вы думаете, что и те, кто живут на Севере, и те, кто живут на Юге – произошли из одного места?

– Возможно, такая вероятность есть… Ну сами посудите, милая моя, на Ларнее есть всего две этнографические группы: нимулонско-ансагердийская и тарианско-симорская. Не мало ли для такого большого материка?

– А хилинцы?

– Ах, ну да, хилинцы… – Клинт часто заморгал, вновь пригладил волосы на висках. – Но они очень похожи на первую группу, так что их можно не выделять в одну, обособленную… Я думаю…

Агнесс снова улыбнулась, уже более заметно.

– Подождите смеяться! – всполошился Клинт, став похожим на старого растрёпанного воробья. – А общий язык?! Жители любой страны понимают нимулонский! А?! Как вы это объясните? Помимо этого, есть общие слова для всех языков, даже звучащие практически одинаково.

– А симорсы? – Агнес скорчила хитрую ухмылочку, так разительно непохожую на всю её предыдущую сдержанность.

– Ах, ну да, Симорская Империя… Ну у них вообще другая культура, чему тут удивляться?

– Видите, – девушка вновь стала прежней и одарила Сомбрика ласковой улыбкой. – В каждой из ваших теорий есть исключения, которые в неё не вписываются.

– Это исключения, лишь подтверждающие правило! – вскричал Клинт, но под мягким взглядом Агнес взял себя в руки и продолжил примирительным тоном: – Ну да, ну да, ещё предстоит множество исследований, куча работы, не на один год, ещё рано делать выводы… Я вас не задерживаю?

– Нет, что вы, я, собственно, даже ещё не спросила то, за чем пришла.

– Да? – поднял брови старик. – Вас интересует что-то помимо моих исследований?

– Чуть-чуть. Я хотела бы расспросить вас… о своём будущем муже. О его родителях. Тимур никак не хочет касаться этой темы, а я боюсь настаивать, вдруг там что-то страшное…

– А, да, неприятная история, – Сомбрик закрыл глаза, вспоминая. – Три года назад его родители погибли. Как говорят здесь – их забрал Океан. Трагичный случай, корабль напоролся на айсберг, никто из команды не выжил…

– Ужасно, теперь я его понимаю… А его семья отсюда родом? Я-то сама коренная уроженка Данне.

– Отец отсюда, а мать прибыла в город за пару лет до рождения Тима. Да, я тогда уже где-то лет пять жил в Повитуме…

Увидев, что старик опять готов погрузиться в воспоминания, девушка вернула его в нужное ей русло.

– А откуда она?

Клинт пожал плечами.

– Кто знает? Тогда ходили слухи, что Тиена Саутар была из тарианского дворянства. Вела она себя, конечно, всегда так, будто являлась не меньше королевой. Но чтобы она тут тогда забыла? Всегда мечтала выйти замуж за повитумского рыбака?

Старик захихикал.

– Понятно. – Агнес встала. – Спасибо огромное, господин Сомбрик, не смею вас больше отвлекать…

– Да ничего, это вы меня простите, что я занял столько вашего времени своими научными бреднями. – Со второй попытки он сумел выбраться из-за стола. – Просто не часто выдаётся возможность пообщаться с такой очаровательной, а главное начитанной и здравомыслящей девушкой.

– Ой, ну хватит, вы прям всю меня осыпали комплиментами, – краснея и теребя в руках перчатки Агнес поднялась.

– Давайте я вас провожу, – Клинт кинулся вперёд, будто гостья сама не смогла бы найти дорогу. На пороге Агнес тепло попрощалась, чмокнув старика в щёку.

– Приходите ещё, когда угодно, милая моя, – глазки старика стали маслеными.

– Обязательно приду, – взгляд девушки на мгновение сверкнул хищным янтарём, но она его тут же погасила и ушла, провожаемая восхищёнными словами господина Сомбрика, всем сердцем уверовавшего, что Тиму невероятно повезло с будущей женой.

Интерлюдия 1

На тонком стальном мосту стояла алая металлическая статуя. Девушка в строгой военной форме тёмно-синего цвета и высоких блестящих чёрных сапогах подошла к ней, и лицо статуи потекло, обретая черты красивого мужчины с фиалковыми глазами, волнистыми волосами до плеч и тонкими усиками.

– Здравствуй, Ласка.

– Здрасте, Ваше Высокопреосвященство, – девушка посмотрела вниз, на реку под мостом. Её воды искрились на камнях остриями клинков. Бритвенно-острые лезвия едва слышно скрежетали, задевая друг об друга. – Кажется вы чем-то встревожены?

– Я волнуюсь за тебя. По моим сведениям, ограбление аванпоста около Повитума расследует не простой эмиссар, а из Касты Воителей.

– Заняться ему что ли больше нечем? – Ласка насупилась. Взгляд её стал рассеянным.

– Думаешь, как бы тебе выбраться из той ямы, что ты сама себе выкопала?

Девушка фыркнула.

– Подумаешь. Разберусь, не в первой.

– Я пытался его отвлечь. Представляешь, вдруг, ни с того ни с сего, появилась стая вульфенов южнее Повитума, около Ригийских Гор. Снэйвсы ожидаемо кинулись проверять. Вот только Воитель, видимо, посчитал угрозу недостаточной его внимания. Вместо него туда отправился Жрец с вардами.

– И?

Мужчина вздохнул.

– Тебе нужно уходить из Повитума и как можно скорее. Воитель не отстанет. Понимаешь?

Ласка взглянула на него снисходительно.

– Воитель уверен, что это кое-кто другой. Но я и не собиралась тут долго попу морозить. Сегодня доделаю одно дельце и сваливаю в Тримеру. Вы знаете такого учёного, Клинта Сомбрика?

– Знаю, читал его труды. Весьма забавные вещи, вполне бы могли издаваться как юмористические сказки, естественно для тех, кто понимает, в чём соль.

– Так вот, он начал раскапывать информацию про инмэдиньос. Нашёл упоминание о нас в легендах разных народов.

– Это ваши проблемы, – улыбнулся мужчина в алой мантии.

Лицо Ласки стало злым, губы скривились, готовые выплюнуть какое-нибудь ругательство.

– Ладно, ладно, я пошутил, – губ Великого Магистра не покидала улыбка. – Я поторгуюсь со снэйвсами и с ватами, наверняка их напугает нарушение секретности, и можно будет выторговать какую-нибудь информацию или технологию. Кстати, что-нибудь ценное удалось добыть в аванпосте?

– БС. Надо бы его вам как-то передать.

– Так приезжай ко мне, в Карнусир.

Ласка сморщилась.

– Далекооо, дооолгоо…

– В Тримере зайдёшь в Анклав, попросишь аудиенции у Командора Арнауля, скажешься моей поверенной, затребуешь экипаж. Доедешь с комфортом.

– О, вы готовы афишировать наши отношения? Это так мило! – Ласка скорчила хитрую мордочку.

Мужчина в алой мантии улыбнулся шире.

– Ты доказала свою полезность. Добро пожаловать в команду. Если, конечно, твой посыльный доберется до меня, как ты и обещала.

– Доберётся, куда он денется! – Девушка махнула рукой. – Вот только я предпочитаю не иметь дела с Охотниками. Это, знаете ли, чревато… Можно найти транспорт и другими способами.

– Можно. Но это будет дольше и сложнее. А что до того, что мой способ кажется тебе опаснее… Не волнуйся, Дитрих Арнауль поверит тебе безоговорочно.

– Ох, на что вы толкаете бедную невинную девушку, Ваше Высокопреосвященство. То пробраться в Орн, то сунуть голову в Анклав. Я так могу подумать, что вы хотите меня убить, – Ласка склонила голову к одному плечу, потом к другому, как собачка.

Мужчина заложил руки за спину.

– Я забочусь и оберегаю своих людей. И не даю заданий, которые им не по силам. И щедро вознаграждаю. И, – он позволил себе лёгкую улыбку, – закрываю глаза, когда они ради личной мести могут подставить меня. Наоборот, даже в этом случае стараюсь им помочь.

– О, Хал! – Ласка возвела глаза к потолку пещеры. – Да всё у меня под контролем с аванпостом снэйвсов! Я вон даже вам БС достала! Ладно, ладно, приеду в Карнусир. Конец связи.

***

Агнес валялась на диване, ожидая, когда хронометр на стене отмерит три утра.

Она пружинисто спрыгнула на пол и прошлась по комнате, разминаясь. Как бы ей ни хотелось покинуть этот опостылевший городишко, грядущие холода вынуждали искать логово. «И вот теперь Хорроу гонит меня на мороз. Хал его побери, я же рискую отморозить себе попку!»

Агнес вытянулась вверх, пытаясь достать кончиками пальцев до потолка.

– Зато теперь меня уже ничего не сдерживает, – девчонка закружилась по комнате, напевая: – Ничего не сдерживает, ни-че-го!

И плюхнулась обратно на диван, напряжённо уставившись на часы. Те, будто испугавшись, мелодично бумкнули три раза. Девушка пружиной подпрыгнула и кровожадно усмехнулась:

– Пора!

В ранний час, когда большинство жителей спало крепким сном, из дома на Судостоительной выскользнула тень и прошмыгнула вправо, к домику старого учёного. Агнес прижала ладонь к двери, повернула и замки с той стороны сухо защёлкали, открываясь. Он нажала на створку, та чуть приоткрылась, явив толстую цепочку. Агнес закатила глаза. Придерживая дверь одной рукой, деваха двинула по ней второй. Крепления цепочки выдрало с мясом, но Агнес сумела удержать дверь от удара об стену. После она быстро просочилась внутрь и плотно затворила её за собой.

***

Клинт обмакнул в чернильницу перо и продолжил писать дальше. Еженощная бессонница давала уйму времени для творчества, и он был ей только рад. Постоянно шевелящиеся губы выводили слова вслед за рукой. Вдруг он услышал шум в прихожей и оторвал взгляд от пергамента, слеповато вглядываясь с темноту коридора. С кончика пера сорвалась капля и разбилась об лист.

– Чёрт побери, – раздражённо пробормотал Сомбрик, придумывая, что теперь делать с кляксой. Когда он поднял голову, перед ним стояла новая соседка. Девушка была бледна, янтарные глазищи отражали пламя свечи как у кошки, на губах играла полубезумная улыбка. Она стояла, чуть наклонив голову к левому плечу, и рассматривала его. Клинт никак не мог понять, во что она одета. Какой-то бархатистый комбинезон, плотно облегающий тело и повторяющий каждый его изгиб, ямочку или выпуклость. Почему-то сейчас ему казалось жизненно необходимым разобраться в этом. Старый учёный сощурился, напрягая зрение. «Шерсть, комбинезон из шерсти…» Будто прочитав его мысли Агнес улыбнулась шире, и Сомбрик понял, что это не одежда. А её улыбка растягивалась всё дальше, прорезая щёки, открывая красные дёсны с белыми зубами, слишком крупными, слишком длинными и острыми. Красивое девичье тело начало изменяться, стройные ножки сломались в бёдрах, а коленки развернулись назад, симпатичное личико исковеркалось натянувшейся к затылку кожей из-за выдвигавшегося вперёд рта. Нос растёкся, слившись с верхней челюстью. Наконец посеревшую кожу накрыла протиснувшаяся изнутри шерсть, серебристо-чёрный Зверь облизнул клыки длинным красным языком и сделал шаг вперёд, царапнув доски пола когтями.

Клинт не мог оторваться от этого зрелища, не мог закричать, страх парализовал мышцы, в голове гудело, он ничего не слышал, кроме всё ускоряющегося стука. Бум, бум, бубум, бубум, бу… Глаза старика закатились, он затрясся, очки съехали с одного уха, и Сомбрик расплылся по креслу дряхлым студнем, будто враз лишившись костей. Оборотень, широко щерясь, подошёл ближе, склонился над телом, обнюхал, приблизив морду практически вплотную. Затем развернулся, оглядел стол, перевернул когтём тетрадь. Прочитав заголовок, серебристо-чёрный Зверь насмешливо фыркнул, сгрёб рукопись, прихватил два моржовых бивня и вышел из комнаты.

***

Укладываясь в кровать на втором этаже у Тимура дома, Агнес всё ещё улыбалась.

– Он умер естественной смертью, – сказала она, сладко потягиваясь и укрываясь одеялом до подбородка. – При встрече со мной – смерть – это так естественно!

***

Тимур шёл по полю. Трава доставала ему почти до пояса. Светило яркое солнце, летали бабочки, где-то вдалеке слышались переливы соловья. Агнес стояла в сотне шагов от него, в одном синем платье, очень похожем на то, что он ей подарил. Ветер ворошил её чёрно-красные волосы. Ладонью девушка гладила пушистые навершия лисохвоста и тимофеевки, колоски мятлика. Тимур ускорил шаг. «Это будет один из тех снов, где стремишься к какой-то цели и никак не можешь её достичь?» с грустью подумал он. Но Агнес пошла ему навстречу, лёгкое платье развевал ветер, потом она побежала, влетела в объятья, и они упали навзничь, на мягкую как перина траву, как бывает только по сне. Она поцеловала его в губы, сорвала травинку и зажала в белых зубках, смотря игриво и чуть насмешливо. Тимур улыбнулся, закрыл глаза, подставляя лицо тёплым лучам солнца.

Когда он открыл их вновь, девушка по-прежнему была рядом. Она лежала на животе, болтала босыми ногами, обрывала траву и выбрасывала её. Тимур вздохнул.

– Рано или поздно придётся проснуться.

– И что с того?

«Моя же фантазия со мной же разговаривает. Думаю, это как бы я сам с собой говорю. Ладно, себе я врать не буду.»

– То, что какой во всём этом смысл? – солнце померкло, на голубое небо набежали облака. – Я воображаю себе то, что уже никогда не произойдёт в реальности. Вряд ли я когда-нибудь ещё встречусь с Агнес.

– То есть со мной? – девушка прищурилась, закусив былинку.

– С тобой настоящей. А не моим воображением. Прошла всего неделя, а я уже так по тебе соскучился, что моё сознание выдало вот этот счастливый сон. От которого мне только будет ещё больнее, когда я проснусь. Но сделать это нужно будет, нельзя жить в иллюзиях, нужно принимать действительность какая она есть.

– Глубоко! – Агнес покачала головой, поджав губы. – И часто тебе снятся осмысленные сны? Чтобы ты понимал, что это прям сон, от которого тебе рано или поздно придётся проснуться?

– Мне кажется, что такое со мной впервые. Думаю, это из-за тебя. Ну, настоящей тебя. Понимание того, что подобное не случится, разбило иллюзию сна и дало мне понять, что всё это ненастоящее.

– Вот ты дурачок у меня. Заладил: не случится да не случится. – Агнес скорчила хитрую мордочку. – Нимулон не такой уж и большой. Может ещё встретимся?

Тимур резко сел. Брови его поползли вверх.

– Так ты – это ты?!

«А я говорил с ней, как с фантазией! Пёсья кровь!»

Смуглое лицо молодого мужчины окрасил румянец.

Агнес перевернулась на спину, поёрзала, извиваясь и смотря ему в глаза снизу вверх. Это напомнило Охотнику кульминацию их сражения в доме его родителей, только тогда они оба были в нечеловеческой форме.

– И это не то, чтобы прям сон, – деваха расплылась в ухмылочке. – Но многие его особенности имеются в наличии.

Она провела пальцем по груди и платье растворилось в воздухе. Агнес развела длинные ножки в стороны.

– А также имеется и ряд преимуществ. В плане ощущений. Их не отличить от настоящих.

Она привлекла Тимура на себя.

***

– Это было… безумно. – Он отстранился от неё. – Усталости нет, пота – нет, солнце не движется. Сколько времени прошло? Мы так можем продолжать бесконечно долго?

– Время тут течёт медленнее, – Агнес заложила руки за голову, потянулась, выгибаясь. Тимур сглотнул, чувствуя, как вновь поднимается желание. – А что касается траты сил… Расходуются силы разума. Проснёшься голодным. Ну и ещё будут кой-какие сюрпризы.

Она хитро прищурилась.

– Поэтому не буду тебя долго задерживать. Ты уже далеко от Повитума?

– Неделю в пути, я же сказал.

– Вот и славно. Езжай, как и решил, в Карнусир, к своему Великому Магистру, ни на что не отвлекаясь. Твоя главная задача – доставить дневник. Охотой на оборотней пусть занимаются другие.

Тимур нахмурился.

– Я по-прежнему Охотник. Я по-прежнему хочу помочь людям. И оборотням. Ничего не поменялось. Меня не заставляли убивать Зверей. Это мой выбор. Да, если бы их можно было бы не убивать – я бы так и делал. Поэтому и искал лекарство. И буду искать дальше. Но и мимо бесчинствующего Зверя не пройду только потому, что ещё лечения не нашёл.

– Ты ничего не знаешь об этом мире! Ты видел меня, видел на что я способна! Это может быть не очередной тупой вульфен, а такой же как я! И тебя убьют!

Мужчина хмыкнул.

– Ну с тобой-то я справился.

– О, Хал с тобой, тупоголовый баран! Поступай как хочешь! – Агнес пнула его в живот, и он проснулся на койке постоялого двора.

***

– А, пёсья кровь, – застонал Тимур, сползая на пол. Голова кружилась, в животе урчало, но хуже всего было состояние ниже пояса. Морщась от отвращения, он стянул липкие и сырые трусы и швырнул их в бадью для умывания. – Чтоб тебя псы драли!

Охотник зажёг свечу и принялся искать сухие тряпки, чтобы обтереться, ругаясь то ли на себя, что так легко повёлся на обольстительную Агнес, то ли на неё, что не предупредила заранее о «сюрпризах». «Кресты поучали нас на проповедях, что по ночам, во снах, могут приходить к молодым мужчинам посланницы Чёрта. Что нужно поститься и плоть усмирять, чтобы суметь противостоять соблазну. Звучало как бред. А вон гляди, прямо всё как они говорили. Очередная сказочка, нашедшая подтверждение.»

Глава 3

– Уважаемые пассажиры, поторопитесь с завтраком! – кучер снял шапку, протёр блестящую лысину и водрузил головной убор обратно.

Тимур, набравший себе всего и побольше, и предвкушавший неторопливое набитие желудка до, как говорил отец, «выглядывания», недовольно зыркнул на возничего исподлобья.

– К чему такая спешка, Ларри?

– Места тут нехорошие, – кучер обернулся на дверь, поскрипывающую под налетавшими порывами ветра. – Репутация компании «Фергюссон и сыновья» зависит от того, довезу я вас всех до места назначения, или нет. Так что жуйте быстрее и грузитесь в дилижанс.

Охотник сложил на хлеб тонкую полоску поджаренной свинины, затем жареное яйцо, сверху ещё мяса, накрыл другим ломтём и откусил. Пережитые ночью приключения требовали восполнить силы невзирая ни на что.

Кларисия Жиминовски оставила недоеденную яичницу и прошествовала на выход, покачивая обширной кормой. Её сынок семенил следом, еле успевая одеваться на ходу. Элен с тревогой поглядела на Жака, но тот, видя не тронувшихся с места Тимура и Витторио, пока решил не поддаваться панике.

Охотник прожевал всё, что запихал в рот и вновь спросил:

– И всё-таки, Ларри, в чём дело?

Тот скосил глаза на пассажиров.

– Дерек, местный трактирщик, жуть всякую рассказывает. – Кучер переминался с ноги на ногу, мелкими шажками продвигаясь к двери. – Мне детали — до фонаря. Я жопой чую… простите госпожа… Нутром чую, ехать надо.

«Пёсья кровь. Похоже, дело не в банальных бандитах. Агнес как чувствовала, говоря, что нужно ехать в столицу ни на что не отвлекаясь. И правильным будет её послушаться, у меня важная задача. Но вдруг это всё-таки не просто разбойники-душегубы?»

– Дерек, говоришь. Ну пойду его попытаю. – Тимур встал из-за стола.

***

– Уважаемый, что у вас тут твориться? Наш кучер дико напуган, торопит нас отправляться в путь. – Молодой мужчина перегнулся через стойку, навалившись на неё грудью.

Низенький трактирщик взглянул в каре-жёлтые глаза длинноволосого смуглокожего путника и тут же отвёл взгляд.

– Врать не буду, господин, места у нас гиблые. Крупных поселений нет, редкие фермы отстоят друг от друга на десятки километров, кричи не кричи, никто на помощь не придёт. Мы стараемся время от времени навещать соседей, но порой узнаёшь, что кого-то уж в живых и нет, когда новые поселенцы на его участок приезжают.

Черноволосый поскрёб густую короткую бороду и покивал. Дерек немного осмелел.

– Ближайшие к нашей «Дымной долине» – это парочка стариков, Лукерия и Тьюдор, старожилы, лет сорок уже тут живут. Внучка у них ещё была, Ольга. Но та в Тримеру уехала, после того как бандиты на них напали и лицо ей сильно порезали. А старики остались, мол тут их и похоронят, что уже дёргаться. Вот дня три назад Тьюдор ко мне заезжал за провизией и рассказывал, что их восточные соседи, Шоргинтоны, что у предгорий лесной участок застолбили – пропали. Лукерия дескать ездила к ним, шерсть хотела обменять, и нашла только ошмётки плоти да обломки костей в лужах крови и ногу, замороженную в куске льда.

– В леднике у Шоргинтонов была человеческая нога? – Охотник сжал зубы.

– Да не! Бог с тобой! – всплеснул руками Дерек. – На дороге она стояла, к земле примёрзла.

Тимур запустил пятерню в волосы.

– Анклав известили?

Трактирщик испуганно замотал головой.

– Не, мы из-за такой ерунды Охотников не беспокоим. Зверь он наелся и отвалил, ищи его теперь. У нас тут голодно для оборотней, они не задерживаются, убили, съели и бегут дальше, поближе к большим городам.

«Сучий потрох. Значит кроме меня больше некому. Извини Агнес, но я как я тебе и говорил, я действительно хочу помочь тем, кому могу.»

Молодой мужчина посмотрел на Дерека. Тот тут же уткнулся в столешницу, не выдержав цепкий волчий взгляд раскосых глаз. Незнакомец чем-то брякнул о стойку. Трактирщик осторожно поднял взгляд. На металлической бляхе в распахнутую пасть косматой головы вонзался кинжал.

– Я проверю, что там случилось. Рассказывай, как найти тех, кто тут поблизости живёт.

***

В зале салуна уже никого не было. Тимур напихал в рот мяса и хлеба сколько влезло, нахлобучил шляпу и вышел во двор.

Ларри сидел на козлах, беспрестанно вертясь. Госпожа Жиминовски сверлила Лангри взглядом сквозь окошко экипажа. «Не судьба вам высказать мне всё, что накопилось.» – Тимур усмехнулся ей в лицо и помахал рукой. Наверняка, его выходка дорого обойдётся остальным путешественникам.

– Ларри! – Охотник задрал голову. – Я дальше с вами не еду! Проверю, кто тут людей убивает.

– С меня же спросят, куда вы делись, господин Лангри! Вам что, больше всех надо? Вы мне ещё тогда странным показались, когда стали с колесом помогать.

Тимур широко улыбнулся.

– Работа у меня такая. Из Анклава я. Бывайте, господа, – он приподнял шляпу и склонил голову, прощаясь со спутниками. Кучер щёлкнул поводьями и лошади потащили дилижанс по порядком занесённой снегом дороге. А Охотник побрёл в противоположную сторону, к Эфлитовым горам.

***

Поднимающийся от трубы дым Тимур заметил издалека. Это давало надежду найти тех, кто там обитает – живыми. Мужчина отдышался и побрёл дальше. Месить снег двумя ногами оказалось гораздо тяжелее, чем четырьмя. Тимур ловил себя на том, что ему приятно вспоминать, как он бежал в облике волка за Агнес. «Будет жаль всю оставшуюся жизнь провести простым человеком, уже раз испытав такое.»

Когда Тимур смог чётко различить детали огромного двухэтажного дома, дверь открылась, и на крыльцо вышел человек с ружьём. Лангри тут же поднял руки вверх.

– Я не причиню вам вреда! Я — Охотник! – как можно громче закричал он.

– Подходи ближе! Руки не опускать!

Тимур скривился, но выполнил требование. Пока шёл, разглядывал массивное строение. Труб из крыши торчало две, задняя часть включала хлев, чьи ворота видимо выходили на пастбище: ограда была едва видна из-под снега. «И они в таком домине только вдвоём живут?»

– Стоять, – скомандовали ему в десяти шагах до цели. – Кто таков?

– Охотник, говорю же, – буркнул молодой мужчина. – Из Анклава.

Дробовик дрогнул, но не опустился.

– Что нужно?

– Помочь хотел, – Лангри взглянул исподлобья на старика. Лицо того было покрыто морщинами, с седой щетиной на щеках и подбородке, кожа обветрена и в пятнах, но мощная фигура и бледно-голубые глаза указывали на ансагердийскую кровь, а значит он по-прежнему кое-что мог. – Слышал людей у вас тут разорвали. И заморозили тоже, вроде как.

Старик кивнул.

– Вы – Тьюдор? Дерек-трактирщик рассказал, как вас найти. Мне хотелось бы услышать подробности.

Пожилой мужчина наконец опустил дуло ружья.

– Ну проходи в дом, Охотник. – он распахнул дверь, пропуская Тимура перед собой.

Высокая старуха с седой толстой косой встретила его в сенях, кивнула и провела к комнату с печью. Указала на лавку. Лангри сел, снял шляпу, вязаную шапку, перчатки, подышал на ладони, прошёлся пальцами по прядям волос, пытаясь их немного распутать.

– Здравы будьте, хозяева.

– Здравствуй, Охотник, – женщина, одетая по-мужски в свитер и штаны, села напротив. Голос у неё был низкий. «Тоже ансагердийка, как их сюда занесло?»

В дом вошёл Тюдор, опустился на лавку у входа, дробовик положил на колени. В Тимура не целился, но рука лежала опасно близко от спускового крючка. Лангри будто рассеяно смотрел в стену, так, чтобы боковым зрением видеть обоих стариков.

– Дерек рассказал, что ваши соседи пропали. Шоргинтоны, кажется.

– Пропали… – глухо сказала Лукерия. – Не пропали, сожрали их. Мы такого за годы уже навидались.

– А почему не уедете? В ту же Тримеру, там безопаснее. – Тимур быстро глянул на неё.

– Да привыкли уж тут, куда нам уж дёргаться. Сколько лет Тунар отводил, глядишь и дальше пронесёт.

Охотник будто почувствовал запах сосен, словно услышал хруст первого снега, журчание ручья, ощутил прохладу в тени могучего дуба. «Её тут нравится. Настолько, что даже ради безопасности не покинет здешние места.»

Старуха внимательно посмотрела на него. «Почувствовала что-то? Пёсья кровь! Нужно поскорее отвлечь её вопросами!» – подумал Тимур.

– Кто такой Тунар? Я уже слышал это имя от одной знакомой.

– Бог грома и грозы, скалы и дуба, сын Эрд, Матери-Земли и Водана, Отца Богов, – Лукерия внимательно наблюдала за его реакцией.

– Ого! Это в Ансагерде в такое верят?

– Верно. – Старуха прищурилась. – Но немногие. Нынешняя молодёжь верует в единого Бога-творца, Великого Зодчего, создавшего всё сущее.

– Похоже на то, что рассказывают Кресты про своего Бога.

– Похоже. Но есть и отличия. Ты, Охотник, о религии поговорить пришёл?

Тимур глянул на неё исподлобья.

– Хорошо, вернёмся к делу. Замороженная нога – такое тоже вам привычно?

Лукерия кивнула.

– И такое видали. Иногда находили в лесах тела, вмороженные в лёд. Иногда целиком, иногда по кускам, видать упали и разбились.

– Ну, люди замерзают зимой, морозы у нас на севере сильные, что тут такого?

– А то, Охотник, что они именно покрыты льдом, будто он вокруг них образовался. А не просто застывшие от холода.

Лангри нахмурился.

– И от чего такое бывает?

Старая женщина пожала плечами.

– Духу голода и лютой стужи попались.

– Духу? – «Пёсья кровь! Это что ещё такое?» – Как он выглядит?

– Чёрный или серый, выше двух метров, тощий, с впалым животом и дряблой кожей. Длинные конечности, пальцы… Кто-то сказывает, что вместо башки у него олений череп. – Она помотала головой. – Не знаю, может и так, да только я видела иное.

Тимур чуть подался вперёд. Поймал краем глаза, что рука Тьюдора напряглась, и у ружья чуть сместилось дуло. Молодой мужчина тут же плавно отодвинулся назад.

– Что вы видели?

– Большую голову на тонкой шее и огромные чёрные глазищи.

– И он вас не тронул?

Старуха усмехнулась.

– Видать сытая была. Говорят, его добыча – ослабленные да голодные.

Тимур тоже покачал головой. «Не, всё равно похоже на суеверия: попытка объяснить замёрзшего, выбившегося из сил странника. Но она не врёт. Либо действительно видела, либо верит в то, что видела. Когда она описывала, этот дух словно перед глазами у меня встал…»

– Не хочешь, не верь, Охотник. Только мы тут долго живём, многое видели.

– Да уж, опасные у вас тут места. Звери, дух голода… бандиты, – Лангри снова пристально посмотрел на Лукерию. – Дерек говорил: внучку вашу порезали?

– Дерек много болтает, – буркнул Тьюдор.

– Да и ты не меньше, – холод в её словах достал даже до Тимура.

Она некоторое время помолчала, смотря в окно. Потом всё же ответила:

– Случалось и такое.

– Много было бандитов?

– Пятеро. Нас, стариков связали, с Ольгой поразвлечься решили. Но что-то их спугнуло…

Перед мысленным взором Лангри мелькнул образ разорванных тел и дурманящий запах крови. Старуха сощурила глаза, впившись взглядом в Тимура, и ощущение пропало, будто его отсекли невидимой стеной.

– Спугнуло значит, – молодой мужчина заскрипел лавкой, устраиваясь поудобнее. Ноги твёрдо встали на пол, руки упёрлись в сиденье, сам он чуть подался вперед, перенеся вес тела. – Одни тут живёте, долго, собак у вас нет…

– Собаки чаще привлекают к себе внимание своим лаем, а значит и к нам. Иногда выгоднее затаиться.

– Не поспоришь, – Тимур поправил полы шинели, чтобы они ни за что не зацепились. – Звери вас не трогают, духи лесные – тоже, бандитов и тех что-то спугнуло. А Звери, кстати, откуда тут появляются?

– Ты на что намекаешь, Охотник? – глухо спросила старуха. Лангри увидел краем глаза, что дуло ружья уже смотрело на него. И если от Тьюдора чувствовались злость и страх, то Лукреция теперь была непроницаема. Глаза Тимура пожелтели. Старая женщина побледнела.

– Я уже сталкивался с колдуном, который плодил Зверей. Для него это плохо кончилось. – уши Тимура заострились, стараясь уловить едва слышный скрип механизмов спускового курка, когда на них начнёт давить палец старика.

– Прости, Эиризанс, не признала, – Лукреция склонила голову, будто подставляя шею. Лангри подавил удивление. «За кого она меня приняла?» От её мужа так же исходило недоумение и нерешительность. – Мы к вульфенам никакого отношения не имеем, они пришлые, не из местных. Можешь прочитать меня и убедиться, что я не вру.

Тимур вновь стал чувствовать старуху.

– Я вам верю. Значит… – он сдвинул брови, меж ними пролегла глубокая складка, взгляд стал рассеянным. – Я так понимаю, вы присматриваете за округой?

– Нет, просто живём тут, – тихо сказала Лукерия. – Но с соседями у нас хорошие отношения, навещаем друг друга время от времени. А как иначе? По-другому тут не выжить.

– Да, понимаю, – убедившись, что в него больше не целятся, Охотник позволил себе расслабиться и потереть лоб. – Шоргинтонов, значит, больше нет. Опыту вашему мне нет причин не доверять, там следы Зверя. Так же, как Дерек рассказывал, обычно монстры убегают из этих мест в поисках добычи. Но вы всех соседей проведали?

Старуха покачал головой.

– Я как следы обнаружила, вернулась домой и запретила Тьюдору куда-либо отлучаться. Нужно переждать.

– Да, затаиться, как вы говорили. Ну, а я проверю. Рассказывайте, как остальных найти.

***

Одолжив у Тьюдора снегоступы Лангри потопал к ближайшей ферме. «Келдибеки. Три часа ходьбы на северо-восток. Ох, пёсья кровь, надо было у стариков лошадь попросить. Но, с другой стороны, если встречу Зверя, неизвестно, как оно пойдёт, с конём всякое может произойти, как бы я потом им в глаза смотрел?» Мысли Тимура крутились вокруг необычной парочки. «Тьюдор-то похоже обычный человек, а вот Лукерия как минимум колдунья. Точно колдунья, не из ин-майдьян. За какого такого Эиризарха?.. Эиризана?.. она меня приняла? Прям поведение сразу изменилось. Надо будет запомнить, раз на некоторых это имя так действует. Зверей она называет вульфенами так же, как Агнес и бога поминает, как и она. Агнес из Ансагерда? Совсем не похожа – внешне типичная нимулонка: стройная, узкоплечая, никаких тебе рубленных черт лица как у северян и цвет глаз нетипичный. Дикая, как кошка. Или скорее волчица… Интересно, она ещё ко мне придёт во сне?»

За мыслями и воспоминаниями часы пролетели быстрее.

«Сколько я уже иду? Пёсья кровь, часы слишком глубоко под тулупом и свитером, нужно было переложить их во внешний карман.»

Застывшие, поскрипывающие от сковавшего их мороза леса обступали его со всех сторон. Узкая дорога, на которой с трудом разминуться два конных, угадывалась едва-едва. «Но когда-то я же должен прийти?!» Он в который раз остановился и втянул носом воздух. «Ну наконец-то! Пахнет дымом!» Лангри заторопился дальше.

Женский крик донёсся от куда-то слева. Охотник вломился в кусты, круша промёрзлые сучья. Женщина закричала ещё раз, уже как-то тише, жалобнее. Тимур вырвал револьвер из кобуры, широкими шагами побежал на звук, выдыхая сквозь зубы клубы пара.

Между деревьев стояла растрепанная женщина средних лет, закрываясь от чего-то руками. Всю фигуру спереди, от ног, погрузившихся в снег по колено, до наполовину съехавшего с головы платка покрывал слой мутного льда, толщиной в сантиметр. Тимур подошёл к ней, коснулся спины. Тело было твёрдое, как древесная колода. «Пёсья кровь! Она же только что была живы, кричала! Меньше, чем за минуту так промёрзнуть невозможно!» Он посмотрел на снег. В полуметре от женщины её следы перемежались с волчьими. «Отпечатки обычного размера. От него она закрывалась? Но хищник не дошёл до добычи, даже не притронулся, просто развернулся и ушёл! Сучий потрох, что тут твориться?!»

Охотник двинулся по отпечаткам. Впереди захрустел снег. Будто часть сугроба встала и сделала шаг к нему. Из-под пушистой белой шерсти на него смотрели яркие сапфировые глаза.

– Сучий потрох! Напугал меня! Свали отсюда, пёс тебя дери! – Тимур махнул рукой.

Некрупный белый волк сделал ещё шаг, выражение его морды не изменилось.

– Не боишься человека? Ты ручной, что ли?

Волк подбежал к нему, остановился в полуметре. Охотник нахмурился. «Что-то не так… Почему я его заранее не учуял?» Он втянул воздух. «Пёс меня раздери! Он не пахнет волком! Его запах похож на запахи внутри башни…»

Хищник открыл широко пасть и выдохнул струю пара. Тимур дёрнулся в сторону. Струя задела левую руку, будто окатила кипятком, но по шинели расползлась ледяная корка. Мужчина закричал, затряс кистью. Шерстяная перчатка разлетелась кусочками, покрытая инеем кожа лопнула, из глубины промороженных мышечных волокон проступила густая кровь. Мизинец и безымянный палец отвалились, оставив безобразные пеньки обледенелого мяса вокруг обломков костей фаланги. Тимур сжал зубы, подавляя стон. Он выстрелил, взвёл большим пальцем курок, пальнул снова. Одна пуля вошла в тело, другая в шею. Выстрелы сместили волка на шаг, но тот не издал ни звука и повернулся к Тимуру, вновь распахивая челюсти. Третья пуля ударила в голову хищнику, застав его отвернуться. Но волк тут же упрямо повернул пасть к человеку.

Отступая, Лангри выстрелил в четвёртый раз, поразив грудь, где должно было быть сердце. Волк и на это не обратил внимание, даже не пытаясь как-то избегать ранений. На белоснежной шерсти не проступило ни капельки крови. «Как же тебя ранить? Глаза?.. Или может?..»

Охотник взвёл курок, прицелился. Волк распахнул пасть, в ней начал зарождаться белый туман. В него Тимур и вогнал пулю. Хищник поперхнулся, сжал зубы, вновь открыл рот и получил туда же. Волк затрясся, его глаза погасли, и он завалился набок с ногами, прямыми как палки.

Пламя адреналина, на время заглушившее боль, погасло. Левую руку пронзали иглы, она сильно чесалась, особенно отсутствующие пальцы. Тимур всё же застонал сквозь зубы. Он не мог заставить себя посмотреть на кисть. Охотник вытряхнул из «Уравнителя» пустые гильзы, потом осторожно правым плечом выбрался из лямки вещмешка, аккуратно снял его с повреждённой руки, боясь потерять ещё что-нибудь в процессе. Отыскал коробку с пулями, зажал револьвер между колен и зарядил полный барабан. Волк всё так же лежал.

Лангри убрал оружие в кобуру, достал нож. Подошёл к белому хищнику и ткнул в бок. «Кажется, клинок даже не погрузился в плоть. Ну или на пару миллиметров от силы, из-за шерсти не видать. Будто деревяшку пыряю!» Он пнул волка. «Ох, сучий потрох! Как по чугунному фонарному столбу заехал! Что ты за дрянь, пёс тебя дери?!» Тимур резанул по боку волка, посмотрел на лезвие – оно было чистое: ни крови, ни ржавчины. Он убрал нож, попробовал схватить странное создание за загривок и поднять. «Да что б тебя! Он что, центнер весит?!»

– Аввэрпан!

Тимур инстинктивно отскочил в сторону от источника грубого глухого голоса. Судорожно зашарил рукоять револьвера, дёрнул, зацепился мушкой за ремешок, дёрнул ещё раз. Из-за ствола к нему выходило существо высотой больше двух метров, подобное вставшему на задние лапы медведю, покрытое длинной белой шерстью. Толстые руки, опускавшиеся почти до колен, плавно покачивались при шагах. На широких плечах умостилась похожая на валун башка. Ни носа, ни ушей не было видать из-за покрывавшей её шерсти. Только маленькие внимательно глядящие глазки. Он бы казался диким чудовищем, если бы не кожаная сумка, висящая на бедре. Рядом с ним трусил ещё один белый волк.

«Сучий потрох! Да это же снежные волки! Те самые, что замораживают одним своим дыханием! И снежный человек, их пастух.» – Тимур вспомнил мамины сказки: – «Пастухи пасут снежных волков на Волчьих Полях…»

Бледно-голубые глазки на валуне перескочили с мужчины на задравшего ноги поверженного хищника. Снежный волк отошёл от массивных ног волосатого Пастуха и двинулся к Охотнику.

– Он первый на меня напал! Вот! – Лангри поднял покалеченную руку. – Я и этого тоже убью, если он ещё хоть шаг сделает!

Молодой мужчина прицелился в хищника.

– Стандан.

Волк остановился.

– Хириавтра.

Волк вернулся к снежному человеку.

– Лиган.

Волк опустился в снег, положив голову на лапы, не спуская сапфировых глаз с человека.

Пастух вновь посмотрел на Охотника.

– Родис инмэдин разда?

«Он что-то меня спрашивает. Хотя бы не атакует, волка отозвал…»

– Сейчас! Сейчас! – Тимур поднял руку с револьвером вверх, потом убрал в кобуру, кинулся к рюкзаку, шуруя одной рукой, нашёл дневник Назарэ. – Сейчас!

Неловко прижимая его к себе, отыскал нужную страницу и прочёл:

– Йабэ гридо фиианд фиинана, мат гиф имма!

Лангри уловил недоумение, исходящее от существа. А потом оно издало клокочущий, перекатывающий звук, будто кашляло. «Нет! Это он смеётся! Что тут смешного, сукин ты сын?!»

Громадная ладонь Пастуха, с пятью чёрными, покрытыми морщинистой кожей пальцами, прижалась к волосатой груди.

– Хеилс! Им Удимир, хва ист намо фин?

«Опять что-то спрашивает… Да что тебе надо, пёс тебя дери?!»

– Йабэ гридо фиианд фиинана, мат гиф имма… – в надежде, что это что-то даст, снова повторил Тимур. Существо фыркнуло.

– Фрафизу мис?

«Кажется, в его голосе появилось раздражение. Пёсья кровь!»

– Да не понимаю я! – набычился Охотник и его прорвало: – Что ты от меня хочешь?! Что ты вообще тут забыл, ты, во-первых, должен быть за Северным Океаном, за Волчьими Полями то есть, а во-вторых, ты очередная сказка, как и этот сучий волк, что пальцев меня лишил!

– Родиас синизо, – прогудел снежный человек. – Медленно. Ты! Говорить медленно!

Он ткнул в сторону Тимура пальцем.

– Зачем ломать вардья?

– Он напал на меня. Первым! Ранил!

Пастух фыркнул.

– Отойти!

Охотник подхватил рюкзак и сделал несколько шагов от поверженного снежного волка.

Волосатое существо подошло к хищнику, одной рукой поставило его на ноги, ощупало лобастую башку, нажало пальцами с двух сторон и откинуло в сторону верхнюю челюсть вместе с частью черепа, как крышку у ларца. Тимур осторожно сместился в сторону, чтобы широченная спина Пастуха не закрывала ему вид. Тот зыркнул на него, прищурив и без того маленькие глазки, но ничего не сказал.

То, в чём копались пальцы волосатого, не походило на мозги. Его вдруг отросшие когти осторожно извлекали кусочки свинца от разлетевшихся пуль из мешанины трубочек и толстых гибких нитей. Потом он достал тонкую пластинку, отделил от неё нити, протёр об шерсть на предплечье и вставил обратно. Захлопнул голову волку, по тому пробежала мелкая дрожь и глаза вновь загорелись.

– Мифгависан хнэвс! – приказал ему Пастух и волк отошёл к своему лежащему собрату.

Сам волосатый гигант заметил замороженную женщину, подошёл к ней, достал из сумки что-то похожее на маленький револьвер. Раздался жужжащий звук, как от прижатой рассерженной пчелы, и блестящий кончик пошёл в застывшее тело. Затем Пастух извлёк сверкающее остриё инструмента, убрал его, достал плоскую квадратную тарелку, похожую на ту, что утащила Агнес из подвала Церкви Креста, только с присоединённой жемчужной нитью и стеклянной трубкой на конце. Эта трубочка вошла в отверстие, оставленное первым инструментом, Пастух потыкал пальцем в тарелку, на которой появились картинки, и Тимур ощутил вновь исходящее от него раздражение.

– Что вы тут делаете? Что вы делаете с этой женщиной? Зачем волк её заморозил? Это её убило!

Валун повернулся в нему.

– Анализ брать. Исследование. Причина… – Пастух задумался. – Вульфен?

– Вульфены? Я тоже на них охочусь! Эти люди не виноваты в их появлении! Они тут не причём! Вульфенов делают колдуны! Но не все. Только плохие колдуны! И другие вульфены!

Гигант долго посмотрел на него.

– Вульфеньос надо убить. Ты ломать мой вардья. Ты помогать мне.

– Так мы на одной стороне? Пёсья кровь, да так бы сразу и сказал! Я – Охотник! Я убивать вульфен! Тьфу, убиваю.

Пастух вновь коснулся груди лапой.

– Я Удимир. Как твой имя?

Взгляд Тимура заметался. «Может на него подействует?»

– Эиризанс…

Кажется, это ввело существо в ступор. А потом оно вновь захохотало своим странным смехом.

– Эризанс? Древние? Нэ, фу ни эризанс.

Он надвинулся на Охотника. Навис над ним. Вблизи его глаза казались человеческими.

– Инмэдин? Да? Нет… Странно. Кто ты?

Тимур отвёл взгляд.

– Дитя огня? Нет, кто угодно, но не дитя огня.

Мужчина уловил исходящий от Пастуха интерес.

– Какая разница? Нужно разобраться с вульфенами, так ведь? – Лангри выпятил подбородок.

Волосатый фыркнул и отодвинулся. Полез в сумку и достал оттуда маленькую стеклянную капсулу. Протянул Охотнику.

– Тебе. Вместо мат. За руку.

– Спасибо, – Лангри забрал предмет, в котором переливалась золотистая жидкость. – Я Тимур, кстати.

Он стукнул себя в грудь. Пастух кивнул.

– Пить. Тогда рука лечить.

– Я знаю, что это. Га-квиян ведь? Приберегу на потом.

Кажется, интерес Пастуха стал ещё сильнее.

Охотник прошёл мимо него, обошёл по широкой дуге волков и двинулся туда, откуда пришла вся эта компания, и он чуял запах человеческого жилья. На снегу, рядом с ямками следов валялись свежие шкурки енота, белок и куниц. «Наверное женщина уронила, когда бежала от снежных волков. Интересно, этот Удимир расскажет, что они такое?» Он скосил взгляд – волосатый гигант шагал рядом. Его широкие стопы позволяли перемещаться по снегу не хуже, чем Тимуру на снегоступах. Белые хищники трусили следом.

– Что это такое? – Охотник мотнул головой.

– Вардья. – Видя непонимание человека, Пастух вздохнул. – Страж.

– Они живые?

Валун головы помотался из стороны в сторону.

– Мёртвые? – Тимур обернулся всем корпусом к волкам. Они бежали плавно, как настоящие хищники, только сапфировые глаза не мигая смотрели вперёд, не отвлекаясь на кусты, деревья, шуршащих птиц.

– Нэ! – Удимир замолчал. Кажется, он задумался, подбирая слова. – Иисарнвэхтс. Вещь.

Впереди между стволов сосен показалась крыша дома и высокий забор.

«Пёсья кровь!» У частокола брёвен стоял замороженный мужчина с ружьём в руках.

– Зачем ты их убил? – Тимур повернулся к Пастуху. Маленькие голубые глазки смотрели на него сверху вниз. Несколько секунд Удимир не отводил взгляда, а потом сказал:

– Здесь нет вульфеньос. Ищи, Охотник.

Лангри сжал зубы. Наклонил голову, зыркнул исподлобья. «Ладно, сучий потрох, вернёмся к этому вопросу позже.» Он втянул носом воздух. «Не могу сказать наверняка.»

– Там могут быть живые.

– Увидят меня – будет так же. – Пастух махнул лапой в сторону замороженного.

– Ну так уйди в кусты, – буркнул Тимур.

Удимир развернулся и действительно отошёл за деревья.

Охотник двинулся вдоль забора, ища ворота. «Пренебрежение к человеческим жизням, прямо как у Агнес…» Нашёл небольшую калитку, дёрнул за ручку, рядом с которой зачем-то была вырезано квадратное отверстие. «С той стороны засов…» Он задрал голову, осматривая частокол. «Может перелезть? Или вообще перепрыгнуть?.. Не, с той стороны с испугу и пальнуть могут.» Тимур сунул в квадратную дыру правую кисть, зашарил, пытаясь нащупать задвижку. «Только бы второй руки не лишиться…» Левая, будто почувствовав, что о ней вспомнили, отозвалась сильным зудом. Он попробовал легонько её напрячь, подвигать оставшимися пальцами. Получилось с трудом, но боли почти не было. «Нашёл время! Дверь открой сначала, а то стоишь, как лиса с одной лапой в капкане!» Тимур сдвинул засов и приоткрыл калитку. Осторожно заглянул внутрь. Во дворе перед домом было пусто. «И эти собак не держат…»

Охотник вошёл, заперев за собой дверь. «Удимиру она конечно на один чих – надо будет – войдёт и ничего его не остановит. Как мне с ним справиться, если я только одного волка сумел одолеть, да и то, оказалось, не убил. Да и можно ли убить вещь…» Тимур высунул ноги из снегоступов, поднялся по крыльцу, распахнул входную дверь, миновал сени и крикнул в пустоту дома:

– Эй! Живые есть! Я не причиню вреда, я Охотник!

Со второго этажа к нему спустились девчушка лет четырнадцати, парень чуть помладше её и ещё один, лет пять отроду. «Пёсья кровь!» В груди Тимура похолодело.

– Я Охотник, Охотник из Анклава, не бойтесь. – Он посмотрел в серые глаза старшей. – Ваши родители звероловы? Ловушки проверять ушли?

Она кивнула. Тимур сглотнул.

– А… ещё родственники у вас есть?

Девчушка побледнела.

– Здесь нет…

Средний посмотрел на неё испугано. Младший, острее остальных чувствующий настроение – захныкал, прижавшись к её ноге.

– Что с мамкой и батей? – тихо спросила девушка, её брови страдальчески изогнулись.

Лангри сжал кулак.

– Погибли.

Она закрыла рот рукой, из глаз полились слёзы, средний тоже заплакал. Младший посмотрел на них и разревелся во всё горло, не сдерживаясь.

– Тише, тише, – Тимур вжал голову в плечи, оглянулся на входную дверь.

Старшая подхватила малыша на руки, прижала к себе, шепча и его рёв перешёл во всхлипывания.

– Родители что-нибудь говорили о Звере в округе?

Она кивнула.

– Сегодня вой слышали неподалёку, на севере, уже когда родители ушли. Они должны были сразу домой вернуться.

Она закрыла глаза предплечьем, словно это могло остановить текущие слёзы.

«Они и возвращались домой, когда повстречались с Пастухом и его волками. Если бы они не вернулись, если бы остались проверять ловушки… Но они торопились к своим детям… А этому волосатому чурбану безразлично! Сучий потрох! Да как они смеют так поступать с людьми?!»

Девчушка икнула, глаза её расширились, слёзы высохли. Охотник спрятал глаза, сделал шаг назад, обхватил себя рукой.

«Ты пугаешь детей, пёс тебя раздери! Успокойся!»

– Вы знаете тётю Лукерррию с дядей Тьдоррром? – голос Тимура стал хриплым и грубым.

Она кивнула. Лангри прикрыл глаза, загоняя внутреннего Зверя ещё глубже.

– Я сейчас кое-что решу снаружи, потом вернусь за вами и отведу к соседям. Со мной вы будете в безопасности. Только, что бы вы не увидели, не оборачивайтесь назад.

Дети закивали.

Охотник расстегнул пуговицы на шинели, ослабил пояс, шнурки на ботинках. «Револьвер бесполезен. Хотел бы я проверить, как на них серебро действует, но…» Он снял шляпу и шапку, убрал в вещмешок. Подумал и бросил его в сенях.

Вышел за забор. Крикнул:

– Эй, Удимир!

Тимур едва не вздрогнул. Практически бесшумно волосатый гигант вышел из-за деревьев. «Как такая туша умудряется становиться почти невидимой? Может дело в белой шерсти и снеге? Или он умеет отводить глаза?»

– Удимир, – Охотник расставил пошире ноги, напружинил их, – там внутри – дети. Их нужно отвести в другое место. Если ты, или твои волки, или как ты их там зовёшь…

Он сбился. Глазки Удимира смотрели насмешливо. «А, пёс с ней, с вежливостью!»

– Не смей их трогать, понял?!

Глаза Тимура пожелтели, на пальцах проросли черные когти. Он наклонил голову и двинулся к снежному человеку.

Тот преодолел разделяющее их расстояние мгновенно. Удара Лангри не заметил, только почувствовал вспышку боли в левом боку, короткое мгновение полёта и вот он уже пытается проломить спиной брёвна частокола. Они оказались крепче, чем его хребет. Тимур вскочил, прыгнул на Удимира. Оплеуха, прилетевшая теперь уже слева, заставила Охотника закрутиться волчком и упасть мордой в снег.

Тимур зарычал, бросился на Пастуха, поднырнул под лапой, рванул когтями живот. Плоть снежного человека оказалась не такая деревянная, как тушка его волка. Удимир ударил кулаком сверху вниз, вбивая Охотника в промёрзшую землю. В шее Лангри что-то хрустнуло. Сквозь гул в ушах он услышал свой рёв, его удлинившаяся пасть вцепилась в лапу Пастуха. Тот отдёрнулся, но Тимур повис крепко, не разжимая челюстей. Пальцы правой руки по вторую фалангу вошли меж рёбер волосатого, а левая карабкалась к голове, сталась добраться до этих ненавистных малюсеньких, как у свиньи, глазок.

Удимир с кряхтением поднял его в воздух и шваркнул об землю.

– Лиган! – выдохнул он, хрипя, вздёрнул его повыше и приложил вновь. – Лиган, двалс хундс!

Второй удар выбил дух из Тимура, он отрыл пасть, хватая морозный воздух. Пастух отопнул его от себя, зажал рваную рану на лапе. Красная кровь проступила между чёрными пальцами, заструилась по грязно-белой шерсти.

– Двалс вульфен! Риуриис блоф!

Охотник перевернулся на живот, отполз, волоча ноги, попробовал встать. Не вышло. Он плюхнулся на задницу.

– Завязывай орать. Я всё равно не понимаю. – Лангри подвигал конечностями. «Работают, позвоночник цел…» – Но я не отступлюсь, хоть всего меня переломай: детей ты тронешь только через мой труп.

– Вела! Вела! Джуггс асилус…

Тимур закатил глаза.

– Как будет на твоём «не понимаю?»

– Ни фрафиа.

– Я ни фрафия! Понял?

Удимир фыркнул.

– Я и так понимать, что ты не понимать. Ты думать, мне не насрать?

– Я тебя удивлю, но смысл оскорблений теряется, если человек тебя не понимает.

– Но ты же понять, что я тебя оскорблять? Значит, всё вела.

– Ну и пёс с тобой. – Тимур, кряхтя, поднялся. Со стоном распрямил поясницу, размял пальцы и тут понял, что на левой руке их снова пять. «Отлично! Страшно было подумать, что я теперь до конца жизни трёхпалым буду. Регенерация оборотня – это всё-таки классная вещь! Хорошо, что до Карнусира долго, и я успею ещё наиграться своими новыми способностями.» – Удимир, я не дам тебе тронуть детей. Если не хочешь, чтобы тебя увидели – спрячься. Я ребятишек выведу.

Волосатый гигант начал съёживаться, сжимаясь в человеческую фигуру. Шерсть превратилась в приталенную короткую шубу, широкие как древесные стволы лапы в ноги в толстых штанах и меховые унты, валун башки в пушистую шапку, из-под которой на Тимура глядели всё те же бледно-голубые глаза, но теперь казавшиеся нормального размера. И рука, в отличие от избитого Лангри, у Удимира уже была целая. Охотник вгляделся в лицо Пастуха. «На вид обычный человек, лет пятьдесят. Кожа обветренная, как у настоящего северянина, морщины вокруг глаз, как у афаров, что всю жизнь щурятся на слепящий снег.»

– То есть ты мог вот так сразу сделать и не пришлось бы никого замораживать, да? – Тимур тоже прищурился.

– Зачем? Мне нужны анализы.

«Вот в этом отношении к жизни и видны ин-майдьяны. Или же психопаты, с отсутствующей эмпатией. Чтоб вас всех псы драли…»

– А у живых ты анализы не можешь взять? Твоей силы хватит, чтобы их удержать. – Охотник повернулся в пол-оборота, пальцы непроизвольно сжимались и разжимались. Зверь внутри заворочался, уже забыв заданную трёпку. Ярость поднималась из глубины души, грозя отодвинуть в сторону рассудок.

– Так проще, - хрипло сказал старик.

– Может быть. – Тимур чувствовал вновь увеличившиеся клыки. – Может быть прравильно поступить сложнее, но зато ты поступаешь пррравильно.

Удимир вздохнул. Смерил Охотника взглядом.

– Ты ещё учить меня жить, джуггс? Торопись. Я терять терпение.

Тимур зыркнул на него исподлобья. «Снежный человек подождёт, никуда не денется.» Он одёрнул внутреннего Зверя и пошёл в дом за вещмешком и детьми.

***

Когда они проходили мимо обращённого в замороженную статую отца, старшая закрыла младшим глаза ладонью. Охотник видел, как катятся по её щекам слёзы, как беззвучно сотрясаются плечи. От бросил на Удимира полный злобы и ярости взгляд, но не увидел в ответ ничего. «Даже если они считают нас за животных, страдания детёнышей не должны бы оставлять безразличными. Так уж в нас заложено природой. А этот – какое-то противоестественно создание, не живое и не мёртвое, как его волки. Такая же ходячая и говорящая вещь. Но хотя бы у него течёт красная кровь, а это даёт мне надежду. Просто в этот раз немного не повезло, если я застану его врасплох…»

***

Тимур топал за детишками, старательно не оборачивающихся на двух странных мужчин, молодого и старого. «Может Агнес была права, и я могу расправиться только со Зверями, а истинные оборотни, ин-майдьяны, мне не по зубам? Эх, проверить бы его серебром…»

– Стандан!

Все замерли. Охотник видел, как дёрнулись дети, как вжались их головы в плечи, но они пока держались, хотя страх толкал их бежать, не разбирая дороги. «Пастух тоже может слышать мои мысли? Идиот! Как я об этом не подумал?!»

Удимир схватил Тимура за плечо и повернул чуть влево. В заснеженном лесу образовалась свежая тропинка. Она выходила на дорогу, что вела к дому Лукерии и Тьюдора.

– Внимательнее, Охотник.

«Без тебя знаю.» – Лангри чуть присел, достал револьвер, ступая максимально мягко подобрался к следам. «Пёсья кровь! Звери! Сколько же их?! Как стадо натоптали!»

Издалека донеслось эхо выстрела. И почти сразу же ещё одного. Тимур дёрнулся вперёд, огибая детей, остановился, оглянулся на них и Удимира. «Пёсья кровь! Я не могу оставить ребятишек с ним! Но там жрут стариков! Нужно вести их с собой!»

– Так, дети, побежали! – револьвер нырнул в кобуру, Лангри подхватил на руки младшего и среднего и потопал вперёд. Старшая старалась от него не отставать, проваливаясь в снег по щиколотку.

Выскочили на заснеженное поле. Около дома стариков снег был заляпан кровавыми брызгами. Сначала Тимур заметил серого Зверя на крыше, потом второго, бурого, у двери, третий с чёрной мордой, обходил дом справа, обнюхивая брёвна венца. «Ох, сучий потрох! Я же притащил ребят прямо в лапы Зверей! Идиот!»

Охотник опустил детей в сугроб.

– Сидите тут, пригнитесь, не привлекайте внимание, я разберусь с оборотнями и вернусь.

Из леса выбежали снежные волки. Удимир что-то сказал, один побежал к ребятишкам, другой остался подле Пастуха.

«Да чтоб тебя псы драли!» Тимур достал револьвер, прицелился в бегущего волка.

– Эй! Отзови его!

– Нэ! – крикнул в ответ Удимир. – Этот сломанный. Он задержит.

Почти добежав до группы людей, вардья развернулся к ним задом и лёг в снег, мордой к дому и Зверям.

«Кого он задержит сломанный-то? Или он Пастуха задержит, как обуза? О, да пёс с тобой!» Он сбросил вещмешок, снегоступы, пошёл по полю, утопая в снегу по колено. Выстрелил в воздух. Звери синхронно повернулись. Встали на задние лапы, навострили уши и так же разом кинулись к нему. Уродливые длиннорукие фигуры неслись по заснеженному лугу, стараясь обогнать друг друга, стремясь первым добраться до вожделенного мяса.

«Мне конец.» Охотник расставил ноги пошире, взял двумя руками револьвер, прицелился.

Первая пуля угодила центральному в голову, сбивая с темпа, бросая под ноги бурому соседу. Звери переплелись в рычащий клубок, вцепились друг в друга и тут же распались. Правый, не заметив этого, бежал дальше. Подпустив его поближе, Тимур всадил три пули в чёрную морду, целясь в глаза и пасть. Зверь завизжал, разорванный язык метался между осколков клыков, он затёр лапами башку. Два других пришли в себя, обогнали раненого. Лангри прострелил последней пулей серому ногу, отбросил револьвер и выпустил своего Зверя.

Бросился на бурого, вырвавшегося вперёд, сшиб, подмял под себя, рванул когтями горло. Тут его снесли два других, вцепились в плечо и ногу, дёрнули, каждый на себя. Тимур заболтался над землёй, размахивая конечностями и ревя от боли. Изогнулся, вонзил клыки в шею серого, до которого смог дотянуться. Вгрызаясь в его гортань, вонзил когти в живот и плечо, лягнул второго, брякнулся брюхом в снег, утягивая за собой серого. Перекатился, оказавшись под ним, поджал ноги и толкнул. Зверь отлетел, оставив в пасти Охотника трахею.

– Нэ возиться, джуггс! Рви сердце, рви голову!

Тимур скосил глаза. Бурый застыл, размахнувшись лапой: перед ним присел на задние лапы снежный волк, щедро обдавая ледяным паром.

Заливающий снег кровью из разорванного горла серый Зверь кашлял, пытался встать, мотаясь из стороны в сторону. Тимур бросился к нему, но на него налетел чёрномордый, сбил с ног, нырнул башкой к животу, вонзил клыки, но только набрал полную пасть свитера и нательного комбинезона. Лангри вогнал ему палец в глаз, зацепился когтём за глазницу и потащил в сторону и вверх, задирая вопящему Зверю голову, а другой рукой отвесил апперкот. Перевернулся со спины на четвереньки и из такого положения прыгнул, целясь растопыренными пальцами в грудь. Развёл руки в стороны с хрустом разрывая рёбра, открывая сизые лёгкие и громадное, мощно-бьющееся сердце. Схватил этот бурый комок пастью, мотнул головой. Брызнула струя крови, заливая морду и глаза.

Тимур выплюнул сердце, пошатываясь, привстал. С когтей и из пасти стекала кровь, капая на истоптанный и щедро разукрашенный карминовым снег. В нескольких шагах от него стоял удивительно чистый Удимир со своим белоснежным волком у ног и указывал куда-то рукой. Охотник повернул туда лобастую башку. В груди заклокотал рык. Серый Зверь-недобиток бежал к дому стариков. И туда же, со всех сторон, из сугробов, кустов и леса стекались мелкие грызуны.

Прихрамывая, Лангри сделал пару шагов. Тело стенало, сообщая о каждой ране. Бока, нога, плечо, руки-лапы, всё это нужно было осмотреть, перевязать, но времени нет, нельзя останавливаться… «Поганые Звери! Это их вина, их нужно уничтожить, разорвать!» – Тимур накручивал себя, распаляя ярость, чтобы её пламя перекрыло тлеющие угли боли. Он опустился на четвереньки и широкими скачками понёсся за Зверем, хлопая полами шинели.

Из дома раздались выстрелы. Серый Зверь выбил дверь, ввалился внутрь. «Нет, нет, нет, не смей! Я не могу быстрее, это мой предел!» Тимур стиснул зубы и продолжил скакать, стараясь хотя бы удержать прежний темп.

***

Давя лапами текущих по доскам крыльца мышей и крыс, Охотник ворвался в дом. У дальней стены он увидел недобитого оборотня и ноги Тьюдора, торчащие из-под него. Серый Зверь по уши погрузился во внутренности старика. Глаза и рот того были широко распахнуты, искажены мукой и болью. «Не успел.»

Тимур схватил Зверя за загривок, дёрнул на себя, вбил кулак в пасть, протолкнул глубже, до уже заросшего горла, растопырил пальцы так, чтобы они пробили себе путь наружу и потянул. Затрещали мышцы, Зверь захрипел, забился, вцепился в лапу Охотника. Тот упёрся ему в плечо и тянул голову, мотаясь из стороны в сторону. Дыры в шее, пробиты пальцами, стали шириться, показались позвонки. Когти Зверя всё так же пытались добраться до морды Тимура, скребли предплечье, плечо, превращая в лохмотья шинель и всё, что было под ней. «Ах ты сучий потрох! Не надейся, я сумею открутить тебе башку ещё до того, как ты соскребёшь мне мясо с костей!»

С хрустом и треском голова оборотня оторвалась, Лангри швырнул её в стену. Но тело всё ещё не успокаивалось, хоть и умерило пыл. Охотник прижал его коленями к полу, вонзил когти в грудь, рванул, потом другой рукой, копая как собака, почуявшая в земле кость, пока не добрался до сердца и не превратил его в месиво.

Тяжело поднялся, мутным взглядом обвёл дом. Всё было в крови, дорожка капель и обрывков плоти вела в другую комнату на первом этаже, но там было тихо. А вот выше… Со второго этажа слышался рык и грохот, сквозь доски потолка осыпалась пыль, когда что-то тяжёлое билось об пол. «Пёсья кровь, да сколько их там ещё?.. Соберись, тряпка, ты должен разобраться со всеми… Нужно двигаться, нельзя останавливаться, ты должен спасти хотя бы Лукерию…» Несколько запоздавших грызунов пробежали на второй этаж.

Тимур хотел опереться на перила, но правая рука висела как плеть. Разорванные, сработавшие сверх своего предела мышцы отказывалось подчиняться, стоило пламени ярости хоть немного утихнуть. Волчьи лапы, распирающие сапоги, плохо удерживали равновесие на ступенях, что скрипели под весом Охотника, медленно поднимавшегося по лестнице. «Давай, ещё пару шагов, и ты сможешь снова насладиться раздирающей агонией от свежих ран. Если ты тут сдохнешь, об этом даже никто не узнает. И тебя и тех, кого ты пытаешься защитить, сожрут до последней косточки. Так что шевели конечностями, тряпка, Звери сами себя не убьют.»

В коридоре из-под шевелящегося и противно пищащего ковра крысиных тел вырывалась то лапа с обгрызенными пальцами, то окровавленная морда с выеденными глазами. Ошмётки тел грызунов покрывали пол и стены вперемешку с брызгами Звериной крови. «Тут пока не до меня.» В комнате за коридором тоже что-то происходило. Куда ступать – было совершенно не понятно. Тимур сделал шаг назад для разбега и сиганул, пролетая над вознёй. При приземлении ноги подломились, он упал на четыре лапы, правая передняя не выдержала, и он ткнулся мордой в пол, разбивая нос. Цепляясь когтями левой за стену, поднялся, привалился к косяку, тяжело дыша и пуская из чёрного носа кровавые пузыри.

По комнате прыгала белая волчица, поджимая одну лапу. Её пытался достать бледно-серый Зверь, отмахивающийся от кружащего у башки светящегося шарика. Тот норовил залезть прямо в глаза оборотню, но что когти, что клыки проходили сквозь него. Волчица кусала Зверя за ноги, подрезая клыками сухожилия, но он достаточно быстро их сращивал. Судя по ране волчицы, один раз её уже зацепило и не известно, что выдохнется раньше: его регенерация или её удача.

«Не знаю, что заставило вас, вшивых псин, выбрать именно это место для охоты, но это была последняя ошибка в вашей сучьей жизни!» Тимур громко зарычал, возвещая о своём появлении.

Зверь услышал его, заметался, отчаянно замахал лапами на странного светлячка и волчицу, завертелся, клацая зубами на всех троих. Он оценил хромающую хищницу и окровавленного оборотня в дверях и кинулся на противника, что показался ему слабее. Охотник вмазал подлетевшему Зверю по морде, срывая кожу с щеки. Это его не остановило, враг сбил Лангри с ног, устремился к горлу. Тимур подставил под челюсти левую руку, правой царапнул брюхо, пах. Но Зверь не разжал челюсти. Ланги чувствовал, как трещат кости предплечья.

Волчица вцепилась Зверю в бок, тащила и рвала его плоть, мотая башкой из стороны в сторону. Оборотень выпустил Тимура, попытался кинуться на неё. Охотник вонзил клыки ему в ногу, дёрнул, роняя на пол рядом с собой. Зверь лягнул его в грудь, зацепил волчицу когтями, потащил к себе. Она визжала, крутилась, осыпая его укусами. Зверь же старался навалиться на неё всем телом, его челюсти уже рвали ей плечо, всё ближе подбираясь к шее.

Тимур впился Зверю в загривок чуть пониже ушей. Клыки прокусили мясо, заскрипели на позвонках. Зверь забыл о волчице, закрутился, пытаясь сбросить Охотника, повисшего на нём как бойцовый пёс. А Лангри сжимал челюсти, вкладывая в это последние силы.

Кости захрустели на зубах, Зверь обмяк, на время утратив контроль над телом. Тимур упёрся локтями ему в спину и тянул, чуть раскачиваясь из стороны в сторону, будто вытаскивая засевший в доске гвоздь.

Голова оборотня оторвалась внезапно, Тимур по инерции сделал два шага назад, едва не наступив на крутившуюся вокруг него волчицу. Он вытащил слабыми руками-лапами трофей из пасти. На него смотрела оскаленная морда с выпученными глазами. Охотник разжал пальцы, она стукнулась об пол. Загребающие когти тела зацепили её и потащили к себе. «Ну-ка, сучий потрох, что удумал?!» Лангри схватил пастью эту лапу, что никак не могла угомониться, упёрся Зверю в плечо ногами и распрямился, отрывая конечность. Отбросил в сторону. Пнул голову, загоняя её к обломкам кровати.

Из коридора раздалось поскрипывание. «Я должен убить всех.» Подранная волчица заковыляла туда, но Тимур оттеснил её бедром. «Я Охотник, это мой долг…» Выглянул на звук, зацепив кончиками ушей верхний косяк двери. Вонзая в доски когти к нему полз объеденный Зверь. Половина обкусанного языка вываливалось из безгубой пасти. В залитых кровью глазницах уже ворочались два новеньких глаза. Охотник с хрипом выдохнул, расставил пошире ноги, занимая оборону в проёме. Зверь поднялся на четвереньки, готовясь к прыжку. Их взгляды встретились, и оборотни замерли в невидимом противостоянии.

За спиной Зверя по лестнице поднялся Удимир. Он дошёл до замершего оборотня и топнул по хребту. Завизжавший Зверь попытался изогнуться, стараясь достать старика, но тот ударил его рукой как копьём в спину, погрузившись до середины ладони. С чавкающим звуком выдернул кисть и ударил ещё раз. Подом вдарил в основание черепа. Повторил и бил до тех пор, пока не отделил голову от тела. После чего распрямился, кривясь, затряс рукой и бережно обхватил её левой. Тимур сполз по косяку и осел на пол, вытянув ноги.

Язык свешивался из его пасти, он часто дышал, сердце колотилось как бешеное, тело ощущалось как один сплошной костёр, болело всё. «Ярость в бою помогала на время отрешиться от боли, но что делать теперь? Пёсья кровь, вот и всё, я умираю… Столько всего напланировал, столько хотел сделать и всё псу под хвост… Вот сейчас бы пригодился га-квиян. Куда я его сунул? Башка не варит, не могу вспомнить… Умереть с двойным запасом живой воды – это только я так могу.»

Удимир подошёл к нему, ухватил за воротник шинели и поволок по коридору.

«А ну положи на место, сучий нелюдь! Что ты собрался со мной делать? Отомстить, да?! Разобраться, пока я слаб?! Ну так я тебя удивлю!» Тимур глухо зарычал, начал дёргаться, пытаясь зацепиться когтями за пол.

– Тебе надо жрать. Га-квиян мог бы убить голод. Но ты слишком двалс.

Пастух ускорил шаг. Протащил Охотника по лестнице как мешок картошки, заставив пересчитать собой все ступени. Лангри клацал зубами и пытался изогнуть шею так, чтобы укусить державшую его руку. «Мне нужно к детям! Они замерзают в сугробе! Если ты что-то с ними сделал, клянусь, я из мёртвых вернусь лишь бы поквитаться с тобой!» Старик, что в человеческом обличии был раза в два меньше оборотня, потащил Тимура дальше, мимо трупов серого Зверя и Тьюдора, в другую комнату, куда уже тянулась полоса крови.

Её густой запах ударил в нос Охотнику, застилая разум, оставляя только ярость и голод. Удимир волок его через жилое помещение в хлев. Там тюки соломы, ограждения стойл, клетки и даже потолок покрывали подтёки крови. Части тел животных и их внутренности бесчинствующие Звери разбросали по всему помещению. Пастух бросил Тимура в это месиво и инстинкты Зверя заставили Охотника впиться в ближайший же кусок мяса, перепачканный сеном и экскрементами. Тимур поглощал разорванную плоть вместе со шкурой и костями, подгребал к себе следующий шмат и вгрызался в него, урча и чавкая.

– Риуриис блоф, – сказал будто сплюнул Удимир за его спиной. Охотник громко зарычал в ответ на звук голоса, накрыл лапами добычу, оскалился и прижал уши. Старик покачал головой.

Вместе с насыщением вернулся и разум. Тимур сдержал подкативший к горлу ком, переждал рвотный позыв, прикрыл глаза, чтобы не видеть картину резни и вернул себе человеческий облик. Дрожащими пальцами потёр лицо, надеясь стереть кровь, но руки тоже были ею залиты. И шея, и грудь. Более-менее чистые участки кожи испещряли красные и белые отметины от когтей и рытвины от клыков. Одежда почти ничего не прикрывала, у шинели отсутствовали рукава, одна штанина пропала целиком, а сапоги… «Всё-таки стоило их снять. Не захотел идти по снегу до дома босиком, а теперь до Тримеры так топать придётся. Снег… Поле… там же ребятишки!»

Он зашагал из хлева в дом, стараясь чтобы сапоги не свалились с ног. Там было свежо, Звери выбили дверь и теперь холод проник внутрь, вытягивая тепло и жизнь.

Рядом с телом Тьюдора сидела Лукерия, растрёпанная, но уже в свежей одежде и раны закрыты чистыми бинтами. Старая женщина, не мигая, смотрела в стену.

– Эй, – осторожно позвал Охотник. – Вы как?

Она повернула к нему сухие покрасневшие глаза. Взглянула так же, как на стену.

– Соболезную, – Тимур отвёл взгляд. – Я тут детей Келдибеков привёл. Трое, их родители погибли. Не мог я оставить их одних в пустом доме. Они не выживут без взрослых.

Охотник посмотрел на трупы. Остекленевшие глаза Тюдора уже помутнели, сделались белёсыми, кишки из выпотрошенного живота разметались по полу, почти доставая до обезглавленного тела грязного мужика.

– Нет. – Тимур сдвинул брови. – Сюда их тоже нельзя вести. Нельзя им такое видеть. Эй? Очнитесь, нужно что-то делать.

Лукерия снова посмотрела на него. Встала, шаркая прошла к хлеву, вернулась.

– Всех убили… – голос её был тих и безэмоционален. – Овцы, Пёстрая, корова наша, лошадки, Заря с Угольком, ослик Вислоухий… Все мертвы. Куда мне ещё три рта, я их не прокормлю…

Мысли лихорадочно закрутились в голове Тимура.

– Можно вам с ними пойти в дом Келдибеков! Да, точно! Там Зверей не было, там можно жить!

Она кивнула, а потом чуть более осмысленно взглянула на Охотника.

– А как же тогда Агния с Матвеем погибли? Если вульфены на них не нападали?

Молодой мужчина сжал кулаки.

– Их убил мороз. Замёрзли насмерть.

– Дух опять объявился? – старуха нахмурилась.

– Вроде того. Мне нужно идти за детьми, пока дух и их не забрал.

– В таком виде? Ты хоть в зеркало глянь Охотник! Сейчас я тебе Тьюдора шмотки подберу, а ты кровищу смой пока, – она заторопилась к шкафу.

– Да какая разница! Они наверняка видели, как я оборачивался! – он огляделся, сорвал верёвку с гвоздика, стряхнул с неё травы, порвал на две части, примотал сапоги к ногам, чтобы хотя бы подошвы не отвалились и пошёл на улицу.

Холод тут же пролез во все прорехи и дыры, прилип к коже, вцепился в неё тысячей коготков. Тимур выдохнул сквозь зубы, наклонил голову и потопал дальше, навстречу идущим через поле фигурам, на ходу зачерпывая снег и втирая его в лицо и шею. Старшая несла самого маленького, средний тащил снегоступы и рюкзак Охотника, снежные волки конвоировали их с двух сторон, а замыкал шествие Удимир.

Лангри встал, широко расставив ноги, прищурился, положил руку на право бедро. «Кобура пустая, пёсья кровь… «Уравнитель» остался валяться где-то там в снегу, рядом с местом первой стычки.» Пальцы нащупали что-то в уцелевшем под прикрытием кобуры кармане. «Часы и две ампулы.» Он сгрёб их.

Дети остановились, настороженно глядя на расхристанного Охотника, при этом старательно игнорируя его жуткое лицо. Пастух вышел вперёд.

– Они видеть вард.

– Ну видели и видели! Это просто волки! Сказочные снежные волки.

Старик покачал головой.

– Они видеть вард. Они видеть, как ты изменяться.

– Ну это-то вообще мои проблемы. – Тимур подошёл на шаг ближе. – Это – дети, они живут тут, в глуши. Кому они что расскажут? Кто им поверит? Я тебя удивлю, но про снежных волков я знал из рассказов матери. Это распространённая сказка на побережье Волчьих Полей. И даже те, кто там никогда не жил, её знают.

Он достал капсулы и часы.

– Вот, это ценные вещи, я знаю. Возьми их за детей и уходи.

Удимир не сделал попытки забрать га-квиян у Охотника.

– Ты же привёл их ко мне, к дому. Если бы ты хотел что-то сделать – уже бы сделал. К чему тогда всё это? – Тимур всплеснул руками.

– Анализы.

– Они обычные дети! Они не имеют никакого отношения к вульфенам!

– Нужно проверить.

Лангри взглянул на него исподлобья.

– Ты можешь хотя бы сделать это максимально безболезненно?!

Удимир вздохнул.

– Йа. Могу.

Охотник выдохнул, расслабился, его забила крупная дрожь. Он обхватил себя руками.

– Дети, вы как? Сильно замёрзли? В дом вам лучше не ходить, там… Там ужас, в общем. Мы сейчас пойдём в ваш дом обратно, вместе с тётей Лукерией. Она будет с вами жить, а вы ей помогать во всём. Она хоть и старая, но добрая и умная, всему вас научит и в обиду не даст. Вы главное слушайтесь её и не болтайте лишнего. – Тимур вздохнул. – Не рассказывайте, пожалуйста, никому о том, что вы тут увидели. Пожалуйста.

Дети часто закивали. Лангри с тревогой смотрел на их бледные лица, красные носы, фиолетовые губы.

– Я быстро! Подходите к дому и ждите, мы сейчас!

Он заторопился обратно.

Лукерия уже ждала его со стопкой одежды и тазом с горячей водой.

– Сделайте кипятка для детей, а то они не дойдут обратно! – он принялся яростно рвать на себе шмотки, переоблачаясь в новые.

К тому времени как он был готов, старуха уже вышла наружу с глиняными кружками и чайником, ароматно пахнущим травами.

***

Лукерия с детьми шли впереди по уже знакомой дорожке, а Удимир держался чуть поодаль. Тимур догнал его, поравнялся.

– Револьвер нашёл, – Охотник похлопал себя по бедру. Пастух покосился на него, втянул носом воздух и более никак не отреагировал. Лангри осмотрел кусты, но волки не попадались на глаза, лишь по запаху можно было понять, что они всё ещё тут.

– Почему вы зовёте их то вард, то вардья?

Удимир фыркнул.

– Один – вардья, много – вард.

– Варды уж тогда.

– Я долго не говорить на нимулонска разда. Много винтрус… э, зим?

– Лет.

Удимир нахмурился.

– Нет, зим. Ты плохо знать свой язык?

Тимур махнул рукой.

– Забыли. А что такое рурис блоф?

– Риуриис. Порченная кровь. Проклятье Фанрия.

– А поподробнее?

Пастух скривился.

– Долго говорить. Много слов ты не понять. Много слов я не знать.

– Да нам ещё идти и идти. С ребятишками-то… – Тимур нахмурил брови. – Я, возможно, пожалею об этом, но вы можете… Как бы это объяснить… Говорить мыслями?

Удимир вздохнул.

– Мунсмафлиин? Я не хотеть знать, что у тебя в башке. И я устать. Это забирать силы.

– Спасибо, что без разрешения не лезете в мою голову, – пробурчал Тимур. – Но всё же мне бы хотелось знать про проклятье Фанрия.

– И зачем я с тобой связаться? Проклятое любопытство.

Волчий Пастух некоторое время молчал. Снег хрустел под ногами, заснеженные ёлки тянулись вперёд насколько хватало глаз. Тимур догнал старшую, взял у неё самого мелкого. Ребёнок прижался щекой к плечу Охотника и задремал.

– Фанрий – зло. – Наконец сказал Удимир. – Фанрий – страх, ужас. Много-много зим назад он почти уничтожить нас, но мы быть сильнее. Мы уметь менять не только себя, но и мир. Фанрий не уметь. Так мы победить. Но проклятье Фанрия остаться в крови. Оно лишать разума. Некоторые, кто слабый, стать вульфен. Если нет контроль – ты как хундс.

Он сплюнул.

– Некоторые рождаться вилфиис… – лицо старика на мгновение изменилось, сделалось грубым, набухли скулы и брови, зубы стали крупными с удлинёнными клыками. «Прямо как у того Креста в церкви в Повитуме…» – подумал Тимур. – И жить таким до смерти…

Он ещё некоторое время молчал.

– Фанрий остаться в нас. Затаиться. Наши Тимриос слагать легенда, что Фанрий вернуться и пожрать Соиил в Аэдис эвс.

Удимир ткнул пальцем в серые облака и изобразил руками клацающую пасть.

– Но мы победить Фанрий. Мы сильней Фанрий! – его рот презрительно искривился. – Двальос! Мы создать могучий ладья и назвать её Фанрий. Мы подчинить Фанрий, он стать ужас не для нас, для врагов. Но враги захватить ладья и Фанрий уничтожить наш дом. Легенда стать правдой.

– Ладья, что может плыть средь звёзд? – тихо спросил Охотник.

Пастух очень долго смотрел на него.

– Ты знать очень мало и знать слишком много, странный джуггс. Ты думать, что ты дитя огня, ты вести себя, как дитя огня. Подкидыш? Кто твой отец, мать? Ты помнить?

– Конечно! Они меня родили и вырастали, я на них похож! Они люди, дети огня по вашему. И я родился человеком.

Удимир покачал головой.

– Облик ты мог изменить под тех, кого считать роднёй. И сам не понимать это. Но если ты говорить правда… Родился дитя огня, а стать инмэдин… Я знать только один такой, но ты – не он.

– И кто он? Как его зовут? Где найти? – Тимур едва не схватил Пастуха за плечо.

– Мы звать его Люк, как обманщик из легенда. Он звать себя Бандья, – он задумался. Удимир будто разговаривал сам с собой, жестикулируя и кивая, словно соглашаясь с чем-то. – Узник? Йа. Он считать, мы держать его в плен. Он звать себя Узник, йа. Но ты – не он. Люк бы меня убить, а ты…

Старик насмешливо фыркнул. Тимур насупился.

– Зато я со столькими вульфенами справился!

– И чуть не умереть, – глаза Удимира прищурились, весёлые морщинки разбежались из уголков.

– Я просто не подготовился! Я же не думал, что их будет так много! Кстати, откуда их столько?

– Хороший вопрос. Я искать ответ. Нет ответа.

Удимир вздохнул.

– Может анализы дать ответ…

Он покачал головой. Тимур понял, что старик сам в это уже не верит.

– Кто-то нарушать договор. Кто-то им подтереться!

Лангри посмотрел на его сжатые кулаки.

– А что за договор?

– Контроль числа вульфеньос.

Тимур хмыкнул.

– Анклав этим занимается. Мы убиваем вульфенов. Хотя, я начинаю думать, что один старый Мастер был прав и мы только контролируем их численность, как вы сказали, а не пытаемся искоренить заразу навсегда.

– Плохо Анклав работать. Стая тут, атака на боргс и на Гадрохтс в городе у Океана… Там тоже вульфен был… Кто-то хотеть выманить Валлиа и убить… – Удимир покосился на Охотника. – Но там серебро, у тебя нет серебра, я проверять.

– Нет, нету, какое серебро, я по старинке, когтями и зубами.

Тимур мысленно представил колокол, накрывающий голову. Удимир внимательно посмотрел на него. «Пёсья кровь! Зачем я открыл свой рот!»

– Я старик. Я много болтать. Ты, джуггс, этим пользоваться. Уйди, мне надо думать.

– Скажите хоть, что за джугсом вы меня обзываете? – пробурчал Лангри. Пастух, кажется, смутился.

– Это значит «молодняк», э, «молодой». Мы так звать наших, кто думать, что они уметь жить своим умом. – Удимир скривился. – Но они только так думать.

– Судя по тому, как вы это говорите и контекста, тут бы больше подошло слово «щенок».

Весёлые морщинки вновь появились в уголках глаз старика.

– А ты схватывать налету, джуггс.

***

Когда впереди показалась замороженная статуя мужчины с ружьём, Тимур вновь насупился, сжал зубы, стал недобро поглядывать на Удимира. Когда Пастух наконец встретился с ним взглядом, Охотник сказал:

– Ты отнял у них родителей. За тобой долг перед этими детишками.

Старик выпятил подбородок, смерил Тимура взглядом. Он открыл было презрительно искривлённые губы, но так ничего и не произнёс. Его глаза потухли, он ссутулился и отвернулся. Лангри едва разобрал его слова:

– Мы слишком долго жить в изоляции. Мы забыть о долге перед детьми огня. Мы всем им столько задолжали…

Лукерия положила руки на затылки старшей и среднего и что-то прошептала. Мерно шагая, даже не взглянув на застывшего отца, дети прошли до калитки. Старая женщина провела их за забор и только тогда отняла ладони от их голов. Ребятишки заморгали, заозирались, недоумение на их лицах сменилось едва заметной радостью.

«По крайней мере они дома…»

Тимур подошёл к девчушке.

– Командуй, хозяйка, куда нам проходить? Куда мальца положить?

Она смутилась, засуетилась, повела в дом, находу разматывая с головы платок.

***

Хмурая недовольная Лукерия хлопотала у печи, обживая новое жилище.

– Всё не моё, всё непонятно где лежит, что есть, чего нету, откуда я знаю, как я этих троих вытяну… – ворчала она, бегая туда-сюда. Охотник только поджимал ноги, чтобы не отдавила.

«Надо им как-то помочь. Что я ещё могу сделать?» Он полез в вещмешок. Вытащил почти все золотые монеты, что вынес из Церкви Креста.

– Вот, это не еда, но на это можно купить припасов. У того же Дерека. До весны хватит, а там как-нибудь всё наладится.

Женщина вздохнула.

– Спасибо. Да, видимо судьба у меня такая детишек нянчить. Ольгу выходили, когда она родителей лишилась, теперь вот эти желторотики. Фрия мне их подкинула, чтобы я не сошла с ума от одиночества без моего Тьюдора.

– Что теперь будет с вашим домом?

– А что с ним будет? Отправлю туда лесных зверушек, волков да лис, подчистят, приберут, растащат по косточкам.

– А как же ваш муж? Похоронить бы его.

Она кивнула.

– Да, похоронить бы, а лучше погребальный костёр сложить. Но земля сейчас мёрзлая, и на полметра не прокопаешь, да и времени нет, мне вон этих надо на ноги поднимать, хозяйство чужое осваивать. – Она отёрла тыльной стороной ладони лоб. – То, что осталось в доме – лишь оболочка. Мой Тьюдор уже в Велхале, погиб, как и подобает мужчине – в бою. Негоже мне его оплакивать.

Старик Удимир разложил на столе свою сумку, извлёк инструменты и плоскую матовую тарелку-поднос с перламутровой трубкой.

– Начнём. Ты, – он ткнул пальцем в старшую, – идти сюда!

Она испуганно посмотрела на Охотника.

– Нежнее, – проворчал Тимур, – добавь «пожалуйста».

Удимир вздохнул, но смягчил тон:

– Пожалуйста.

– Вы сделаете со мной тоже, что и со Зверем в поле? Тоже будете тыкать жужжащей штукой?

– Нет. Я аккуратно.

В руке он держал короткую спицу цвета слоновой кости и прозрачную стекляшку.

– Палец.

Он кольнул подушечку пальца девчушки, выдавил каплю крови на стекляшку, накрыл перламутровой трубкой. На подносе появились картинки. Тимур с девчулей вытянули шеи.

– Как в сказке, да? – шепнула она. – По блюдечку катается яблочко и показывает дальние страны.

Удимир фыркнул.

– Не показать. Нет глаз в небе.

Он задумался.

– Или тебе проще, если я сказать звёзд? Звёзды-глаза тоже иисарнвэхтс. – Пояснил старик для Тимура. Тот важно кивнул, будто что-то понял.

«Звёзды вещи? Как кто-то может сделать звёзды? Да хотя бы и звёзды-глаза?»

Старик тем временем взял по капле крови у среднего и младшего.

– Ну? И как? – спросил его Лангри.

– Дети огня.

– А я что говорил?

Настала очередь Лукерии. Она и Удимира назвала «Эиризансом» и с поклоном протянула руку.

– Дитя огня. Ведающая. – Старик озвучил для Охотника свой вердикт. – Теперь ты.

В груди Тимура похолодело, ком подобрался к горлу. «А если он сейчас скажет, что я такое? Вот так возьмёт, посмотрит в свою тарелку и ответит, так же просто как про старуху с детьми? Может и не стоит мне это знать? Я же человек, просто немного не такой!»

– А я-то тут причём? – хрипло спросил он. – Я здесь даже не живу, проездом. О нападениях услышал, вот и решил помочь.

– Я проверять всех. – Строго сказал Пастух. – Иначе не уйти.

«Пёсья кровь! Да сколько можно закрывать глаза и отрицать очевидное! Давай, тряпка!» Тимур протянул руку.

– Только учти: мою шкуру так просто не пробить.

Старик фыркнул и легко проткнул его кожу своей странной спицей.

– Это не иисарн. Дети огня ещё такое не изобретать. Это немного стекло, немного… посуда? А, – он махнул рукой и впился взглядом в сменяющиеся картинки на подносе. – Риуриис инмэдин… Бисолиинс!

Удимир скорчил лицо, будто обнаружил у себя супе дохлую крысу. Он схватил Тимура за плечо и вытолкал в сени.

– Ты – уходить! И никогда не приходить снова! Нет! Никогда! Во имя Водана!

– Эй! – Охотник оттолкнул руку старика. – Да я и не собирался тут оставаться! Но и ты тоже уйдёшь!

Тот вернулся к столу, сгрёб свои вещи в сумку и потопал на улицу.

Когда они оказались за забором Удимир стремительно увеличился в размерах. Подле длинношёрстного снежного человека тут же оказались его волки.

– Уходи. Я тоже уйти. – Голос его звучал глухо и угрожающе.

Тимур подтянул лямки вещмешка, сунул ноги в снегоступы.

– Не забудь о долге, Удимир.

– Я помнить. Только поэтому ты уходить. Иначе я убить тебя на глазах детёнышей.

Охотник отступил на пару шагов. Волки не дёрнулись, Пастух тоже стоял неподвижно, сверля его глазками. Лангри развернулся к нему спиной и, чувствуя между лопатками взгляд Удимира, зашагал к постоялому двору Дерека.

***

– Здравствуй, Тим.

– Здрава будь, Агнес.

Тимур огляделся. Они сидели рядом за столом в помещении с гладкими стенами, без окон и со светящимся потолком. Это чем-то напоминало столовую в Анклаве. Девушка была одета в незнакомую форму синего цвета.

– Не дуешься на меня? – она старалась заглянуть ему в глаза. Тимур подпёр кулаком щёку.

– А это что-то изменит?

– Нет, конечно! – деваха скорчила проказливую мордочку и прижалась к нему.

– Эй, давай сегодня без этого! Там, где я сейчас, особо не переоденешься и не подмоешься!

– Совсем-совсем не будем? – она надула губки.

– Сначала нужно обсудить кучу важных моментов. – Тимур отодвинул Агнес от себя. – У меня к тебе столько вопросов! Я даже не знаю с чего начать? Тут есть какое-то ограничение по времени?

Она пожала плечами.

– Обычно я недолго нахожусь во снах других. Не было особого желания задерживаться. Но с тобой всё по-другому, – она стрельнула в него янтарными глазками и тут же стала серьёзной. – Я послежу за твоим состоянием, насколько это возможно.

– Так, ладно, поехали. – Он хлопнул рукой по столешнице. Ладонь восприняла её как металл. – Первое. Только ты можешь ко мне в сон прийти, или я тоже так могу? И к кому можно во сны забраться? К кому угодно?

– Ты должен знать человека. И должен подгадать так, чтобы он спал. Если силы хватит, можно ворваться с видениями в сознание собеседника и когда тот бодрствует. Тогда он как бы заснёт. Но это чревато неприятностями, если тот, которому ты хочешь присниться, занят чем-то важным или опасным. И вообще этим лучше не злоупотреблять, всё-таки во сне мы отдыхаем, восстанавливаем силы.

– Научишь меня, как входить в сон? Ну, чтобы я, например, тебе мог присниться.

– Нет. – Агнес отсела от него.

– Я обещаю использовать это только в крайнем случае!

– Нет! Хватит мне одного, снующего в гости едва ему в голову взбредёт! Должны же быть хоть какие-то границы?!

– Но ты же ко мне приходишь…

– Не устраивает?! – она зло прищурилась. – Больше не буду!

– Тише, тише, – Тимур поднял руки, – я не буду давить. Ты имеешь право на личную свободу. Если тебе так комфортнее – самой выбирать, когда мы увидимся – пусть так. Я согласен.

Девушка фыркнула. Тимур подождал, пока она ещё немного успокоится.

– Другой вопрос. Кто такие ин-майдьяны?

– Правильно говорить инмэдиньос. А лучше говори Преобразующие. Или Изменяющие.

– Постараюсь запомнить.

– Постарается он, – проворчала Агнес. – Кто такие?.. Некоторые из них считают себя богами. Другие, поскромнее, всего лишь детьми богов. А как по мне – так они такие же куски дерьма, как и дети огня! Напыщенные, самовлюблённые, трусливые, нерешительные уроды! Вот кто такие Преобразующие!

Её отросшие когти прочертили полосы на металле столешницы.

– Пёсья кровь, ты так на любой мой вопрос реагировать будешь?

– А ты не спрашивай всякую чушь!

– Да что мне ещё спрашивать?! Ты сама-то из Преобразующих?

– Да!

– И терпеть их не можешь так же, как и людей?

– Да!! И что?!

Тимур всплеснул руками.

– Всё, вопрос закрыт. Переходим к следующему.

– У тебя их ещё много?!

– Пара сотен, – Охотник усмехнулся. – Но на сегодня этот, пожалуй, будет последним.

– Хвала Тунару…

– Что будет, если Преобразующий укусит или поцарапает человека?

– В полнолуние он станет вульфеном.

– Значит, так же, как и при заражении Зверем или колдуном, – Тимур поскрёб ногтем столешницу.

– Такое сравнение оскорбительно. – Агнес надула губки. – Но в общем ты прав.

– А если Преобразующий укусит колдуна? Или скажем, такого как я? Когда мы с тобой сражались, наша кровь перемешалась.

– Задумался, а не заразила ли я тебя чем-то? – Агнес усмехнулась. – А когда голая девка в заброшенном склепе перед тобой ноги раздвигала, таких мысли тебя не посетили? При том, что ты знал, что она подстилка одного из бандюганов в занюханом рыбацком городишке?

Она с размаху хлопнула его по плечу.

– Расслабься, дурачок! К моему организму никакая зараза не липнет, в том числе передающаяся половым путём. И всё же меня поражает, что вы, мужики, башкой совсем не думаете. Голая баба в лесу шепчет «возьми меня!» и с вас тут же штаны слетают. А поразмыслить: как она тут оказалась, почему без одежды, что она вдруг именно к тебе страстью воспылала… С другой стороны, если бы они задумывались, я бы столько раз голодной оставалась…

– Я подумал, что ты просто хочешь согреться, – пробубнил Тимур.

Агнес смерила его взглядом.

– Если бы я тогда хотела тебя убить – ты был бы уже мёртв. Потому что «подумал» не головой.

– Ладно, всё, завязывай. Я понял. – Охотник нахмурился, вспоминая схемы из дневника Назарэ. – Вернёмся к моему вопросу. Если взять меня – я стал Зверем после укуса, потом убил колдуна и изменился. Что-то поменялось в моём организме, в моей крови. А потом подрался с тобой. Ты отличаешься от колдуна, возможно твоя кровь сильнее. Изменило ли это меня дальше?

– Я без понятия, как это проверить. Наверняка есть вещи, которые могут делать Преобразующие, но не могут Ведающие, но я их не знаю. – Агнес раскачивалась на скамейке, активно жестикулируя. – Я не особо интересовалась на что там Ведающие способны. Им всё равно не достичь наших возможностей. А вот кровь… да, кровь можно было бы исследовать, сравнить, на основе этого сделать выводы. Но у меня нет такого оборудования. Да и знаний. И ты далеко…

Изменения в его настроении она почувствовала мгновенно. Взглянула с тревогой.

– Что случилось, Тим? Ну, говори!

Тимур посмотрел на Агнес.

– Я тут встретил одного. Скорее всего из ваших. В предгорьях, в середине пути между Повитумом и Тримерой. Он взял у меня кровь. Ещё у мёртвого Зверя и одной старухи-колдуньи.

Девушка вскочила. Окружающая реальность пошла рябью, из стен высунулись острые клинья. Она схватила его за плечи и затрясла.

– Что он сделал?! А ты позволил?! Идиот! Кретин! Дурак!

– Завязывай. – Тимур постарался внешне остаться спокойным. – Из-за чего паника? Мне самому хотелось понять, что я такое.

Агнес застонала.

– Это был снэйвс? Только не говори, что это был снэйвс.

– А кто такие снейвсы? Сначала он выглядел как огромный человекоподобный медведь с руками-лапами почти до колен и с длинной шерстью. Ещё с ним были снежные волки. Представляешь, сказка мамы ожила. Ну, не совсем ожила… Неважно в общем…

– Снэйвс с вардами. Жрец, о котором говорил Узник… О-о-о, – она отпустила Тимура и зашагала по помещению, туда-сюда, как животное в клетке, отчаянно ищущее выход.

– Узник? – Охотник остановил её, взял за плечи. – Ты сказала Узник?

– Заткнись и послушай меня! – Деваха больно толкнула его в грудь. – Снэйвсы помешаны на чистоте крови. Если ты был бы такой же как Ведающий – то они позволили бы тебе и дальше влачить своё жалкое существование. Но нет, ты гибрид, выродок, странно похожий на нас, не являющийся при том Преобразующим. Ты – плевок им в лицо, что кто-то может получить способности инмэдина, не родившись им. Если Жрец получит этому подтверждение из взятых анализов… На тебя будут охотиться.

Она подняла на него янтарные глазищи, в которых Тимур увидел страх. Впрочем, тот тут же сменился яростью.

– Встретишь Преобразующего – убей его, пока он не убил тебя!

– Что за дикость? Вот я только что встретил одного – и ничего живой. И ты меня не пытаешься убить, совсем даже наоборот. – Охотник упрямо наклонил голову. – Ты перегибаешь палку! Да как я вообще опознаю вас? И потом, я же не знал, что так будет. Ты же мне ничего не рассказываешь. Я тебя спрашиваю, а ты орёшь и ругаешься.

– Вот только не надо на меня всё валить! – оскалилась Агнес.

– Ну вот, опять. Пёсья кровь. – Тимур устало вздохнул. – Ты пойми, будешь и дальше держать меня в неведении – я ещё какой-нибудь ерунды натворю.

Он снова вздохнул. Зевнул. Покачнулся.

– На сегодня хватит, – девушка подошла, прижалась к нему, обняв крепко-крепко. – В следующий раз постараюсь рассказать побольше. Всё одно ты теперь смертник, что уже терять.

Она поцеловала Тимура в губы, и он погрузился в темноту, вынырнул из которой только под утро, совершенно разбитый и зверски голодный.

Интерлюдия 2

Дитрих Арнауль очутился в резном кресле с высокой спинкой. Напротив сидел Великий Магистр, задумчиво разглядывающий цветную доску, лежащую на столике между ними. На ней застыли фигуры. «Нужно поклониться ему. Но если я отвлеку его от важных мыслей и вызову гнев?» Арнауль постарался сидеть неподвижно, никак не привлекая к себе внимание.

– Здрав будь, Дитрих, – Хорроу с лёгкой улыбкой поприветствовал его, взглянув прямо в глаза.

– Мой господин, – Арнауль сразу же склонил голову.

– Играешь в «Наследника»?

– Нет, – Дитрих сглотнул, – но правила знаю.

– Мне приглянулось это новое веяние, принесённое в Нимулон знойными ветрами Хилинской пустыни. Как-нибудь сыграем. – Великий Магистр тронул одну из фигур. – Я же не отвлёк тебя? Вот и славно. В ближайшее время к тебе в Анклав прибудет моя поверенная. Скорее всего у неё будут разноцветные волосы и представится она как Агнес Рау. Без лишних вопросов предоставишь ей магистерский экипаж до Карнусира. Она нужна мне здесь и срочно. Если что-то ещё попросит – так же обеспечь.

– Слушаюсь, Ваше Высокопреосвященство. – Арнауль вновь изобразил поклон. Он ожидал, что связь тут же прервётся, но Хорроу по-прежнему сидел перед ним.

– Что у тебя нового? – буднично поинтересовался мужчина в алой мантии, помолчал секунду и не дожидаясь ответа на предыдущий вопрос вновь спросил: – Зачем отправлял Ловчих к Орнскому ущелью?

Дитрих замешкался, его взгляд заметался.

– Верно мыслишь, врать мне нельзя, – улыбнулся его собеседник.

Арнауль вновь сглотнул. Затараторил:

– Я хотел разобраться с молодыми Охотниками. Один из них, Тимур Лангри, каким-то образом стал оборотнем. Другие отправились его ловить. Если кратко: Лангри ушёл, а пытавшиеся его поймать – вот тут у меня, за решёткой.

Губы Великого Магистра сжались в линию.

– Что ты выяснил? Как этот Лангри стал оборотнем?

– Он рассказал своим подельникам, что его ранил Зверь, в полнолуние Лангри обернулся, потом убил колдуна, напился его крови и смог обратиться в человека. Оборотень он получился какого-то неизвестного мне типа, не Зверь и не колдун. Но я бы сказал ближе к Зверю. У него хорошо получается оборачиваться, без дополнительных ритуалов и даже изменять части своего тела. Но при этом способностей колдуна, таких как управление погодой или животными его подельники не заметили. Впрочем, они большую часть времени держали его в серебряных кандалах, которые оказывали на него яркий негативный эффект. Как вы знаете, колдуны практически нечувствительны к серебру. Ну кроме особых дней. А тут Лангри прямо как Зверь реагировал. Что-то странное в общем.

Тут Дитрих наконец заметил, что всё это время Его Высокопреосвященство ни разу его не перебил, даже когда Магистр излагал общеизвестные факты. Лицо мужчины в алой мантии застыло неживой маской: он не моргал, зрачки не двигались. «А здесь ли он вообще?» Арнауль тоже замолчал, осматриваясь по сторонам.

Голос Великого Магистра заставил его вздрогнуть.

– Кто об этом знает?

– Ну, получается, я, трое молодых охотников, возможно пара Мастеров.

– И все вы в Тримерском Анклаве, так?

– Верно.

Его Преосвященство ожил и стремительно наклонился к Арнаулю, грудью едва не снеся фигуры с доски. Дитрих с трудом подавил желание отшатнуться. Фиалковые глаза Хорроу сменили цвет на медный.

– Всех свидетелей нужно устранить. Мастеров, Охотников. Как только уедет моя поверенная – собери всех на празднование чего-либо, пир какой-нибудь. Сам отлучись ко входу, впусти исполнителей. Они тебе помогут. Затем, – Великий Магистр вытянул вперёд руки, его пальцы обхватили голову Дитриха. Голос Хорроу изменился, став глубоким, мощным, заполняющим всю душу Арнауля: – ты будешь совершенно свободен. Свободен от необходимости быть человеком, придерживаться морали этих червяков, которых ты считаешь ниже себя, свободен от таких атавизмов как сострадание, жалость, сочувствие. Ты прав, ты – сверхсущество, они – лишь твоя пища, так ни в чём себе не отказывай.

***

Магистр Арнауль проснулся совершенно разбитым. Последний сеанс связи с Хорроу отнял больше сил, чем обычно. Дитрих мысленно повторил задания: «Встретить поверенную Великого Магистра, потом впустить исполнителей, которые устранят молодняк. Сами виноваты: сунули нос, куда не следует, а лишатся всей головы. Жалко, конечно, моего верного доносчика, но без жертв не обойтись. И ещё что-то третье…» Как ни старался, Дитрих не мог вспомнить последний наказ повелителя.

***

«Ласка?»

«Да, мой дорогой Ян? Вновь никак не можешь без меня?»

«Не время для твоих шуточек. Из Анклава уезжай сразу же, как получишь экипаж. И сообщи мне, что уехала.»

«Там что-то произойдёт?»

«Кто знает?»

Глава 4

Услышав за спиной топот копыт, Тимур развернулся и замахал руками. Возничий натянул поводья и четвёрка лошадей, с мордами окутанными инеем, затормозила, зарывшись копытами в снег.

– До Тримеры? – крикнул кучеру Охотник. - Место есть?

– Пять десов и запрыгивай, – неразборчиво, из-за шарфа, закрывающего лицо по глаза, сказал мужик на козлах.

Кривясь, Тимур отсчитал практически последние золотые монеты. Распахнул дверь дилижанса и отшатнулся. В нос ударил запах грязных носков, немытых тел и кислого пива. В полумраке развалились на лавках четвёрка бородачей.

– Здравы будьте, уважаемые, – Лангри постарался не закашляться. Влез внутрь, с сожалением закрыл дверь, стараясь дышать только ртом. Один из пассажиров приоткрыл глаза, что-то буркнул и перевернулся лицом к стене.

– Пётр, – протянул руку другой. – Ты откуда тут взялся, посредине поля?

– Да от постоялого двора Дерека шёл. Я там два дня ждал хоть какой-то экипаж, потом плюнул и потопал на своих двоих. И вот через день вы догнали.

– Да, надо было ещё подождать, – Пётр поёрзал, обхватил себя руками и тоже прикрыл глаза.

– Кто ж знал? – пробурчал Тимур, устраивая поудобнее вещмешок между колен. – Итак пришлось вкалывать с утра до ночи, чтобы отработать постой и харчи, не мог уж больше этого выносить.

Разговор никто не поддержал. Так и не проснувшийся сосед справа захрапел.

«Ох, сучий потрох, эта неделя пути до Тримеры обещает быть дооолгой…»

Охотник нечаянно вдохнул носом, скривился, затёр лицо, пытаясь избавиться от мерзких ощущений. «Вот бы отключить чувства! Как лучше слышать, обонять, я понял быстро, Звериные инстинкты подсказали, а вот как не чувствовать?»

Он вытащил из вещмешка потрёпанную тетрадь. Чуть отодвинул шторку на окне, чтобы полоска серого света падала на листы дневника. «Наконец-то выдалась возможность почитать дальше. На чём я остановился?» Тимур осторожно переворачивал хрупкие и слипшиеся страницы, пока не нашёл нужное место.

«13-е число Месяца Душ, 373 год с Чёрного Солнца. Это число навсегда останется в памяти нимулонцев. Проклятый тринадцатый месяц, проклятое тринадцатое число… В самом центре Карнусира погибла царская семья – царь Давид I, царица Софья и их семилетняя дочь Анжелика. Нет, я не могу писать…

По всему городу звучит набат. Опасности уже нет, но колокола плачут, стонут об этой утрате. На улицах слышны рыдания народа… Царь был добрым, светлым человеком. Да, он ничего ещё не успел сделать для страны, но он и не кинулся упиваться властью, только получив корону. Нимулону будто подрубили ноги…

Нужно рассказать, что же произошло. Ах, да что я могу рассказать? Никто ничего не знает… Царь собирался совместить дела и прогулку с семьёй. Он не разделял личную и государственную жизнь. Он был открыт, доступен для любого вопрошающего…

Болит сердце. Трудно дышать и писать. Руки дрожат. Сейчас допишу и уеду из этого проклятого города, пожирающего людей. Плевать на исследования, в Тримеру, подальше от всего этого…

Итак, царь хотел встретиться с кем-то из знати. Охраны как обычно было немного, человек десять, да пара Охотников, дань традиции. Ах, если бы их было больше… В живых остался только один – Командор Хорроу. Он рассказал, что Звери спрыгнули с верхних улиц. Пять оборотней против двух вооружённых серебром мужчин. Целью Зверей явно была царская семья… Им удался их чудовищный план. Хорроу считает, то были последние из разумных оборотней, из тех, что терроризировали города пять лет назад, что убили цесаревича Михаила. Дескать, они решились на последнюю, самоубийственную атаку. Командор очень много знает об оборотнях, уж не знаю откуда… Конечно, все мои отчёты попадают к нему, но этого не знал даже я! Возможно, я не единственный, кто занимается исследованиями природы Зверя.»

«Истинные оборотни совершили покушение на царя? Зачем им это? Чего они добивались, что после убийства изменилось к лучшему? Цесаревич Михаил устроил зачистку страны от колдунов и Зверей, наверняка и истинных оборотней зацепил. Но он уже был мёртв к тому времени. Чем им мог помешать тихий, как пишет Назарэ, Царь Давид?» Тимур поскрёб бороду, пытаясь вспомнить, рассказывала что-то про это мама. «О Давиде она вроде отзывалась хорошо, жалела, что он погиб, говорила, что перспективным был правитель, что на него возлагали такие надежды… Кто возлагал? Пёсья кровь! Нужно было лучше её слушать!» Больше в голову ничего не пришло и он вернулся к чтению.

«20-ое число, Месяц Душ. Виктор III ещё не коронован, а уже ведёт себя как истинный царь. Всё организовывает, толково распоряжается… Трагедия наложила свой отпечаток – будущий государь очень суров и, говорят, не прощает ошибок. У карнусирского Анклава новый Магистр – Ян Хорроу. Какая стремительная карьера для такого молодого Охотника…

1-ое число аскара, 374 год. Новый Год прошёл в траурном молчании. По столице носятся шпики жандармерии, всех отъезжающих проверяют, и большинство задерживают. Новый Магистр высказал предположение, что у Зверей были сообщники среди людей. Что-то маловероятное, но я заперт среди этих треклятых башен.

2-ое, аскар. Сегодня разговаривал с Магистром Хорроу. Он действительно очень умён, обходителен и вежлив. Но когда смотрит, кажется, он читает твою душу… Я просил его отпустить меня в Тримеру. Как-то сам собой разговор зашёл о недавних событиях. Кажется, я ляпнул лишнего… Кажется, ему не понравилось, что я раскритиковал его версию с сообщниками-людьми. Информация, которой я так гордился, может стать причиной моей гибели…

10-ое, аскар, 374.

Виновные в трагедии найдены. Их имена известны лишь в узких кругах. Говорят, они из семей, что всегда были близки к трону. Афиширование их предательства может дорого стоить Нимулону на политической арене. Я слышал лишь кое-какие слухи. Говорят, главарей заговорщиков было трое – две женщины и мужчина. Одна женщина и мужчина ушли в добровольную ссылку, не дожидаясь приговоров: она – куда-то на север, он – в родной город. Этот был слишком богат и влиятелен, чтобы его можно было официально прижать… А вот второй женщине повезло меньше – её сослали в Орн.

Кто-то всегда должен быть крайним…

14-ое того же месяца того же года. Я наконец-то уезжаю. Магистр удивительно легко отпустил меня, словно я больше не представляю для него угрозы. Я не останусь на коронацию Виктора. Надеюсь, он сделает выводы из событий, происходящих с его семьёй. Иначе династия Виндильос прервётся. Ведь будущий царь даже не женат…»

«А вот про Царя Виктора мама рассказывала больше. Начало его правления она описывала в негативном ключе: смутное время было, тревожное, каждый подозревал каждого. Аресты, репрессии, даже казни… Царь круто взялся за дело. Она говорила, что его деда, Виктора Второго за глаза звали Жестоким, и внук оправдал имя.»

Охотник усмехнулся воспоминаниям. «Отец тогда был сильно недоволен, что мать так сказала. Говорил, что это были обоснованные, вынужденные меры, все это понимали. Воюя с чудовищными врагами, нимулонцы не заметили, как грязь начала разрастаться в них самих. По его мнению, Виктор судил жёстко, но справедливо. Ох, как взбесилась мама… Отец потом неделю на диване спал. Горячая она была, тарианская кровь даже на севере не остудилась.»

Он нахмурился, вернулся к строкам дневника: «она – куда-то на север». «Пёсья кровь! Да ладно? Да не, ну нет. Тиена Саутар – заговорщица? Сговорилась со Зверями, чтобы те убили Царя Давида? Чушь собачья!.. Ну она всегда была в оппозиции по отношению к Царю Виктору, но люди часто недовольны властью. Репрессии же были, чем-то мог её обидеть Виктор, но чтоб она прям от него сбежала на самый крайний север? Я родился в триста семьдесят пятом, где-то года через полтора после описываемых событий. Если предположить, что это была мама, как-то быстро она нашла себе мужа и завела ребёнка. С другой стороны, если она хотела привязать мужчину к себе и заставить поскорее на себе жениться… Нет, это только домыслы, это не может быть доказательством.»

Тимур вздохнул. Света стало меньше, близился вечер, а значит придётся отложить чтение до завтра. Но мысли, мысли его были все об одном.

«Как бы выяснить имена этих главарей заговорщиков? Неужели где-нибудь в архивах не осталось такой информации? Наверняка осталось! Но вряд ли в тримерских… Вот вы спросить у этого магистра гильдии историков… А он-то как раз в Тримере будет! Говорил, что лекции собирался там читать. Можно немного и задержаться в городе. Не лезть на рожон в Анклав, но всё же с пользой время провести: выяснить про свою семью. Если Витторио конечно что-нибудь знает… А если нет, может подскажет где искать?»

***

Следующую стоянку пассажиры дилижанса организовали на опушке заснеженного лиственного леса. Жгли огромный жаркий костёр, пили обжигающий чай, закусывая сухими дорожными брикетами и спали в экипаже, сбившись в кучу. Кажется, Лангри уже даже привык к запаху попутчиков.

На утро, как тронулись дальше, Тимур полистал дневник. Непрочитанных страниц осталось немного. Чем ближе к обложке, тем сильнее они обгорели и запачкались, а вместо последних торчали только оборванные корешки. «Надо было тогда пожелать этой дурёхе приятного аппетита. Тут столько всякой гадости на листах, а она сожрала и не поморщилась. А я её потом в эти губы целовал… Или это уже было во сне, а во сне не считается?» Охотник, не осознавая этого, улыбнулся, вспоминая босоногую Агнес с разноцветными растрёпанными волосами, одетую в лёгкое платье. Он затряс головой, отгоняя воспоминания. Нахмурился, сосредотачиваясь на дневнике.

Спустя череду хозяйственных записей и малопонятных пометок, через строчки заляпанного текста пошло нечто любопытное:

«.. Я решил вернуться к оставленной мною теме нашего прошлого. Как ты мог видеть раньше…»

«Да не видел я!» – раздражённо подумал Лангри, сетуя на их с Агнес бешеное стремление завладеть тетрадью, уничтожившее столь важные записи.

«…доказательства происхождения людей явны и не оставляют иного толкования. Поэтому повторяться не буду. Однако мне не даёт покоя один момент. Посему я решил выложить тебе свои мысли, чтобы как-то структурировать их и обдумать, перечитав. Как ты заметил, в двух теориях происхождения есть один общий момент – некие существа. Сначала я решил, что это обычные оборотни, потом, на основе записей о них, добавил к своим двум типам изменяющих форму (проклятым и колдунам), третий – истинных оборотней. Поначалу моё отнесение их к противникам было несомненным, но чем больше проходит времени, тем больше я сомневаюсь в этом. А так же в том факте, что они вымерли давным-давно. Думаю, следует заняться их поисками. Ещё не знаю как, но должен быть способ вычислить их. Подумать только! Если я прав – бок о бок с нами существует параллельная цивилизация разумных существ! Думаю, сложив их знания о мире с нашими, мы получим более полную картину мироздания!»

Тимур перевернул страницу.

«20-ое имкиока,396 год с ЧС. Сегодня у меня был доктор Вернувена. Этот глупый старый тариан сказал, что у меня артрит и гиподинамия, что мне нужно больше двигаться, бывать на свежем воздухе… Суставы ломит так, что трудно держать перо. Что он понимает, этот докторишка! Где мне двигаться? По Анклаву? После моих опросов на площади имени Виктора I-го, меня принимают за психа, и вежливо, но непреклонно не выпускают из башни! Что за чушь! Они говорят, что волнуются за моё здоровье, что осенние дожди, и сырость, и ветер опасны для меня. Мне отдали большую келью, смотрят, слушают, улыбаются, кивают… Ненавижу их за это… Что я им, обезьянка инганская или зверёк домашний… Я не выжил из ума, я всё понимаю!! А они, они…Рекруты шушукаются, хихикают за спиной… На лекциях читаю только для себя, а потом шаркаю в келью… Они думают, это года меня состарили?! Чушь! Меня состарило такое отношение… Меня оставили доживать, я никому не нужен… Я всех их учил, этих мастеров, магистра, даже этого крысёныша командора! Я их старше на полвека! А они, они… Ничего, ничего, я не буду им мстить – за меня это сделает время. Посмотрим, как они буду себя чувствовать, когда на старости лет все от них отвернутся! А я буду тихим, буду спокойным, буду слушаться, улыбаться и кивать. Пусть поверят, что безопасен как мышка…

1-ое число расиока, 399 год с Чёрного Солнца. О, как долго я не писал. Совсем забыл про тебя, мой старый друг… Прости старика. Годы, годы… Надо будет заменить тебе обложку на прочную, кожаную, чтобы ты, мой старый друг, был со мной как можно дольше. Я не допускаю и мысли о замене тебя на молодого, чистого, крепкого. Только не тебя. Я тебя не предам, как предали меня. Знаешь, что самое страшное? Пережить свои мечты. Мои мечты уже умерли, я перестал верить в них. Раньше то, что я делал, было хоть кому-то нужно, а теперь… Последний раз я отсылал свои исследования в столицу год назад. Год! Представляешь? И они так и не ответили… Ах, старый я дурак, думал это ещё кому-то кроме меня нужно. В Карнусире уже, наверное, надеялись, что я сдох. Чёрта с два! Не дождётесь! Я покажу, на что я способен.

5-ое расиока, 399. Ах, не зря я хранил все свои записи, не зря делал копии отчётов. Губернатор оказался таким умным человеком! Он не стал смеяться над моей теорией подставных лиц у власти. Он воспринял мои бредни всерьёз. Жизнь продолжается! Интересно, каково это всем будет узнать, что твоя жена – вовсе не твоя жена, что друг, которого ты знал всю жизнь, давно мёртв, а место его занял другой. Помните Царя Пьетро Высокого? Многие отмечали, как разительно его характер поменялся после поездки в Ансагерд, но даже родная мать подтверждала, что он – это он. Потому что оборотень скопировал его внешность досконально, но не мог повторить душу, мысли, стремления! Вы все жили в спокойствии, думали, что победили всех врагов! А враг поумнел, он перестал действовать открыто. Все эти Звери – это только ширма, подачки, что нам подкидывают, чтобы мы как осёл за морковкой двигались в нужном направлении. Раньше бы я сам посмеялся над такой чушью, но теперь, теперь я собрал доказательства, теперь я готов действовать. Никто не догадается, что часть документов – липовые, что я никогда не посылал таких отчётов и мне никогда такое не отвечали. В общей массе они пройдут как по маслу. Главное, чтобы мы, люди, начали действовать, думать, оценивать, что же с нами делают, главное, чтобы те, кто пытается нами управлять – заволновались! Сами показали себя! Чтобы их планы пошли вразнос, чтобы они начали совершать ошибки. Тогда у нас есть шанс.»

«Пёсья кровь! С одной стороны старика можно понять. Если начать об этом задумываться, предполагать развитие событий исходя из теории, что оборотень может скопировать любую внешность – у любого паранойя разыграется. И заговор почудится, да ещё какой – против всех людей. Могут ли те же Преобразующие так сделать? Могут, но нужно понять мотив: зачем им это? Что даст занятие ключевых постов в государстве? Власть? Ну это понятно, но зачем она им? Удимир выглядит отшельником, который даже язык-то наш не очень хорошо знает. Агнес – отщепенка и бунтарка, уверен – возможность повелевать другими ей и даром не нужна…» – Тимур почесал в затылке, потом опустил подбородок на кулак, бездумно посмотрев в окно. Заснеженное поле рассеивало внимание, не отвлекая деталями. «Побывать бы в Ансагерде, посмотреть, как они там устроились? Если бы они хотели сделать из Нимулона второй Ансагерд, это бы объяснило стремление… А так Назарэ можно только посочувствовать. Всё выглядит так, будто идея об этих истинных оборотнях, желание их найти, переросло в страх увидеть их повсюду. Меняющие облик начали чудиться Фоэньо в каждом встречном. Ужасно, что с людьми может сделать одиночество. Если бы у него был толковый собеседник, который бы критиковал, развинчивал его бредовые идеи… Да хотя бы помог взглянуть на них с другой стороны, не быть столько категоричным. Но он оказался в изоляции, наедине с собой и дневником, неспособным возразить.» Лангри вздохнул, возвращаясь к чтению. Судя по датам записей, дело близилось к развязке.

«10-ое, расиок, 399.

Снова встречался с Натаном. Единственная отдушина в моей жизни. Не всё ещё потеряно для нашей страны, если такие честные, умные, благородные люди стоят у власти. Пусть не везде и не всегда, но даже единичный случай оставляет надежду на лучшее. Губернатор сказал мне, что отправил бумаги в Халикарнас, к Ловчим. Эти бунтари помогут нам. Конечно, нас слишком мало, нужны помощники, нужно вербовать сторонников. Ах, как много дел ещё! Ах, как же здорово жить!»

«Расиок, первый месяц осени, Месяц Птиц. Могу ли я теперь отмечать его как месяц рождения нового меня? Или же я всё-таки избавлюсь от этой заразы в крови и забуду обо всём как о страшном сне? Чушь собачья! Такое уж теперь не забудешь. Неужто я смогу дальше просто жить и не помнить ни об Агнес, ни об Удимире с его волками? Не думать о том, что ещё скрывается за привычным фасадом этого мира, от чего обыватели старательно отводят глаза и внушают себе не помнить. Нет уж, пёс меня раздери, я теперь докопаюсь до самой сути! И порченная кровь мне в этом поможет, а там уж видно будет.

«20-ое расиока, год 399 с ЧС. Вот я старый дурак! Что ж, я могу радоваться, я оказался прав! Я, безумец, был прав!! Горе на мои седины. Бог на Кресте, прости меня, прости меня…

Вчера всю молодёжь резко выбросили на Охоты. Вспышка Зверей, они активизировались во всех уездах одновременно. И, конечно же, Командоры послали необученных рекрутов защищать фермеров. Неужели не понятно, что это засада? Что нас просто выманивают из городов, распыляют наши силы? Но нет причин волноваться, сказали мне, это приказ Великого Магистра. Верный слуга Царя знает, что делает…»

«Как раз примерно в это время меня отправили на мою первую Охоту. Было ли это именно двадцатое число? Не помню, днём позже, днём раньше, я думал тогда совсем не о числах на календаре. У Назарэ следующая запись через два дня. А я, через два дня после того, как приехал в Игривый Ручей, стал другим. Полнолуние, усадьба, Ловчие, колдун Исмаил…» Тимур сжал зубы и кулаки. «Думал убью колдуна и стану человеком. Ну или хотя бы отомщу за всех, кого он обратил. Но нельзя злом избавиться от зла. Я только закрепил заразу в себе, будто принял её, чтобы взять под контроль. И выходит все мои попытки найти лекарство изначально обречены на провал? Нет, не хочу об этом думать. Я должен попытаться его найти, если уже не для себя, так для других…»

«22-ое расиока, год 399 с ЧС.

Сегодня узнал новость. Погиб губернатор Тримеры Натаниель Коррадо. Ходят слухи, что это было самоубийство: выбросился из окна. На его место уже назначен его старший сын Рауль Коррадо, напыщенный, пустоголовый, самовлюблённый дегенерат. Случилось то, чего я так желал. «Они» – среагировали. Завозились. Как я мог подумать, что скрывавшиеся среди людей существа будут столь слабы, что позволят себя обнаружить? Глупец, на моей совести все эти ребятишки, рекруты, и этот чудесный человек, Натан. Простите меня, пожалуйста! В своей гордыне, в желании доказать, что я ещё что-то значу, я переступил через ваши жизни… Но я приложу все усилия, чтобы ваши смерти не были напрасны. Нужно дождаться реакции Ловчих. Среди них много влиятельных людей, их так просто не заткнуть. Дело получит огласку, поднимутся толпы, а чернь уже не остановить… Только бы дождаться их. Бог на Кресте, что мне делать? Запереться в келье? Да, нужно сделать запасы и запереться! Они могут догадаться, кто принёс документы Натану. Какое счастье, что он их уже отправил в Халикарнас. Эх, знать бы ещё, кому он рассказал, кто его сдал этим тварям.

Уже ночь. Я не могу спать. Идиот, зачем я вернулся в Анклав?! Нужно было уходить сразу же, как я узнал о судьбе Натана!

Сегодня тишина в башне кажется мне подозрительной. Как же тихо по ночам в Анклаве. Раньше мне это нравилось… Нужно прекратить себя накручивать и лечь спать. А утром уходить. Подожду в городе. Моего участия больше не требуется. Механизм запущен, и его не остановить…»

На листе красовалось большое чёрное пятно. Тимур приблизил это место к носу. «Это не кровь, чернила. Клякса.» А ниже – рваная строчка, торопливым пляшущим почерком:

«в дверь стучат»

Тимур облизнул пересохшие губы, с трудом проглотил слюну. Ему уже казалось, что он стоит в маленькой полутёмной келье, рядом со столом, освещённым одинокой свечкой, за которым сидит седовласый старик в шерстяном свитере, почему-то именно такой, каким Лангри его увидел на краю обрыва. А он, Тимур, заглядывает ему за плечо, неосязаемый как дух. И вот Охотник, будто вживую, услышал стук, воображаемый Назарэ поднял голову, наверняка куда-то быстро спрятал тетрадь и пошёл к двери… Лангри затряс головой, заставляя себя вернуться в реальность. «Пёсья кровь! Не мог я там стоять, я в это время скакал обратно в Тримеру, в одежде кузнеца, убитого колдуном. Эх, Марта, не сохранил я твоих подарков, только слиток лунного серебра где-то в банке лежит. Всё, хватит фантазий, тряпка, просто прочитай дальше!»

«23-ое расиока, 399 год. Я жив. Скоро начнёт светать. Я немного успокоился и снова могу писать. Несколько часов назад ко мне зашли два Охотника и отвели к Командору Арнаулю. Тот стоял и жёг в камине бумаги. Он делал это медленно, чтобы я узнал их, узнал свой почерк, узнал верёвочки, которыми связывал свитки и папки. Командор ничего мне не говорил. Только жёг, смотрел и улыбался. Смотрел на меня и улыбался. Смотрел на огонь, пожирающий листы и улыбался. А пламя отражалось в его очках, бесновалось, будто красные безумные глазищи Зверя.

День. Я ходил в столовую. Видел, как собираются команды Ловчих, сторожил, проверенных временем. По трое, по пятеро… Они бурно обсуждают предстоящие Охоты. Ещё бы, им предстоит нетривиальное дело. Сейчас их цель не какой-то дикий Зверь, а свой, ставший чудовищем.

Бог на Кресте, дай разума этим глупцам! Ну как они не видят очевидного! Как разом могли столько наших стать Зверьми?! Как в Анклаве узнали об этом так быстро?! Почему никто об этом не задумался, почему все слепо верят этому двуличному монстру Арнаулю?!»

«Магистр Роскилле не верил. Поэтому он тогда приказал Мастеру Кристофу тайно провести меня в келью Его Преосвященства и сразу же отправил меня на следующее задание, в Жатанас. Впрочем, мне он тоже не особо верил, как показали последующие события.»

«25-ое число расиока, 399 год с Чёрного Солнца.

Сегодня мне зачитали приказ Его Высокопреосвященства о моём заключении в Орне до конца моих дней. Читал Арнауль. Удивительно сухо, без эмоций. Только в конце, уже выходя из кельи, подмигнул и приложил палец к губам. Издевается. Я-то рассчитывал, что он хотя бы выдаст себя радостью при Магистре. Глупо было надеяться… но это всё, что мне остаётся. Меня оставили в келье, даже не заперли. И так понятно, что никуда я не денусь. И мне уже понятно, что до Орна я не доеду… Скорее всего, это последняя моя запись, мой старый друг»

«И Роскилле позволил тому, кто ниже его по рангу распоряжаться? Неужели приказ Великого Магистра был подлинным? Как Командору удалось этого добиться? А что, если Хорроу на его стороне и я везу дневник тому, кто пытался избавиться и от этой несчастной тетрадки, и от самого Фоэньо? Я ведь так и не спросил Агнес зачем ей понадобились записи Назарэ… И её ли это личная инициатива, или она на кого-то работает? Что мне делать, пёсья кровь?! Остановиться, развернуться и бежать… куда?! Великий Магистр единственный, кто может остановить Охоту на меня. Нет, мне нужно продолжать путь, как я и задумал. Если только я не найду ещё какое-нибудь решение…»

Тимур вернулся к дневнику.

«5-ое имкиока, 399 год с ЧС

Сегодня первый мой день в Орне. Привезли меня утром, сдали местному губернатору. Оказалось, что его обо мне никто не предупреждал. А я-то уже ожидал… Меня определили в Северный Острог, для политических заключённых. В общем, сначала провели инструктаж, что можно делать, чего нельзя, и отвели в барак. В нём я был единственным жильцом.

Разобрал сумку, немного обустроился.

Писать сел с большой неохотой. Как вспомню, что этим же в Тримере занимался – так плохо становится. Прикипел я уже к городу.»

«А я где-то в это время, в начале Месяца Небесного Огня, добрался до Дохлого Суслика и побрёл к Жатанасу. Чтобы узнать там, что я не излечился, а стал всего лишь иным вариантом оборотня. Интересно, как там Арьяна поживает? Примирились ли горожане с тем, что она колдунья или изгнали несмотря на то, что она их защищала? Даже если осталась, это тоже своего рода тюрьма – быть постоянно под надзором, среди людей только и ждущих повода, чтобы от тебя избавиться. Всё общество, весь Нимулон, да, пожалуй, и другие страны, должны принять колдунов как равных, только тогда что-то изменится в сознании людей. И то, поди, далеко не сразу.»

«7-ое, имкиок.

Плохо, что поговорить не с кем. Пусть в последнее время в Анклаве я нечасто с кем-либо общался, но теперь-то даже надежда пропала с кем-то поговорить. Бараки в Северном остроге стоят полупустые, заключённых от силы человек пятьдесят, от меня шарахаются как от чумного. Им думается, я подсадной, пытаюсь секреты их выведать. Печально. Неужели им не понятно, что мы никому тут не нужны?

11-ое, имкиок.

Я много думал. О себе. О существах, против которых я борюсь. Возможно, я не прав? Чего плохого они нам сделали? Мы угнетены? Порабощены? Нимулон – самая процветающая страна на Ларнее! Наша наука ушла горазда дальше, чем в варварской Таре или языческом Ансагерде. Мы уже почти сто лет не воюем, мы сильны и стабильны. Зачем же я взялся мутить воду? О, старый я дурак. Я всё испортил!

15-ое, имкиок.

Я тут сдохну от одиночества!! Как мне плохо… Я думал, что мне будет плохо, если со мной не будет моих книг… Несколько штук мне принёс губернатор Векинберг в один из визитов-проверок. Я думал, что мне будет плохо без тебя, если я не смогу записывать свои мысли… Но я не думал, что мне будет плохо только лишь из-за того, что я не дома… Это кошмар… так отвратительно я себя ещё никогда не чувствовал… Я сам не понимаю, на чём я держусь… Наверное, всё же благодаря тебе. И книгам – с ними можно не нагружать мыслями голову, хотя бы в воображении оказаться в других местах, забыть о той действительности, что меня окружает и о том беспросветном ужасе, что мне предстоит… До конца моих дней этот снег, и скалы, и тяжёлый океан вдали…»

«Бедный старик. Я в это время искал его в Тримере, а он уже обживался в бараке Орнского острога. Четырнадцатое число Месяца Небесного Огня. Эту дату я хорошо помню, ведь она была написана на приглашении на бал к графине Соланте Квеззан. Прекрасная дама в чёрном и серебряном. Когда я впервые встретил Агнес в образе Зверя – из-за цвета шерсти подумал на Её Сиятельство. Идиот! Как такая женщина могла бы заниматься теми непотребствами, что творит моя дикарка с чёрно-красными волосами?! Но с графиней всё равно что-то не так, её увлечение подделками под серебро заставляет задуматься. Может заглянуть к ней когда буду в Тримере? А повод? Она вроде приглашала к себе если мои дорожки с Анклавом разойдутся. Хватит ли её влияния, чтобы защитить меня от Охотников?»

Мысли Лангри перешли к событиям после бала, и он нахмурился, помрачнел. «Плохо я тогда с Магистром поступил, пусть и не было у меня выбора. Зайти бы, извиниться за тот удар… Правда не хотелось бы для этого пробиваться через других Охотников. Вот снимет с меня Хорроу все обвинения, я вернусь в родной Анклав и попрошу прощения…»

Дилижанс подпрыгнул на кочке, доска лавки жёстко поддала под зад, прервав мечтания Тимура. Бородатые попутчики грязно выругались, демонстративно громко, чтобы услышал кучер. Охотник поспешил вернуться к чтению.

«20-ое число, имкиок, 399 год с ЧС.

Я всё ещё жив. Меня стал заботить этот факт. Почему я жив? Я же так навредил им? Раз они смогли упрятать меня так далеко и надолго. Почему не убили? Зачем оставили жить? Чтобы помучался?

Вечер. Вспоминаю людей, лица, события… настоящая пытка воспоминаниями. День хоть как-то забит делами, а вот вечер…»

«Как я вас понимаю, Мастер. Я так же ходил по дому, перекладывал с места на место вещи, предметы и вспоминал, как их касались отец и мама… Слышал на улице или в чьём-то доме знакомую песню, и казалось, что это она поёт. Я думал, что не выдержу в Повитуме. Когда второй раз появился – призраки прошлого утихли, уже не рвали душу. Наверное, я бы даже смог жить в родительском доме вместе с Агнес. Но не судьба…»

«25-ое, имкиок. Ко мне никто знакомиться не приходил, всем безразлично. Обидно, поговорить охота хоть с кем-нибудь, а сам-то я больше не пойду. Гордый шибко.

26-ое, имкиок, 399. Зачем, зачем, зачем… Я схожу с ума… Зачем, зачем, зачем…

Я понял. Я был неправ. Они – это благо для всех нас. Они – это мы, только лучше, совершеннее. К ним нужно стремиться, нужно стараться стать такими же, как они. О, как я жестоко заблуждался, как я бесконечно виноват. Нет мне прощения. Я причинил им хлопоты, хотел помешать… Но я одумался! Я прошу прощения! Услышьте меня, поймите, простите! Я раскаиваюсь!»

«Вот так значит старый Назарэ и сошёл с ума. От одиночества, непонимания, невозможности поделиться хоть с кем-то. Он искренне хотел принести благо всем на Ларнее, а закончил свои дни в тюрьме. Шагнул с обрыва, отчаявшись хоть до кого-то достучаться. Если бы записи на этом заканчивались, последние строки можно было считать предсмертной запиской. Но он пишет ещё и, кажется, вовсе не собирается наложить на себя руки.»

«Двадцать седьмое число имкиока, год 399 от ЧС. Сегодня ко мне заходил один из охранников, приятный молодой человек. Расспрашивал меня о моей жизни, работе, потом о теориях. Необычно за (пятно крови закрыло часть слов) стражника.

Двадцать восьмое число имкиока, год 399 от ЧС. Визит повторился, мы начали углубляться в проблему оборотничества. Поначалу я старался не касаться сего вопроса, но Отто (так звали молодого человека), сам настоял и обратил мою речь в нужное русло. Его познания удивляют меня, он даже»

Низ этого листа и все последующие были вырваны. «Пёсья кровь! Не могла поаккуратнее обращаться?!» Тимур прикрыл глаза. «Что же там было? По датам это выходило конец Месяца Небесного Огня, Назарэ писал, что к нему пришёл его бывший ученик, они обсуждали истинных оборотней, с одним из которых ему бы очень хотелось встретиться. Что бывший ученик приведёт оборотня, познакомит… Наверное, это он обо мне. Лазова с ним встретился, гад, один. А потом отправил к Мастеру меня и Свена, сам куда-то умотал. Хирио решил, что к какой-то бабе. Очень может быть, это же дворянчик… Потом Назарэ писал, что сразу после Гудэри к нему вновь пришёл этот стражник. И Назарэ радовался, что таинственные они есть и впервые называет их ин-майдьяны. А Агнес – инмэдины, или как-то так. Может на залитых кровью страницах он ранее и писал о Преобразующих, но сейчас выходит, что упоминание о них было только на тех листах, что изволила скушать Агнес. Так, я отвлёкся… Что там было дальше?.. Преобразующие существуют и… да! Мастер идёт к ним. Сразу после встречей со стражником, вот так срочно, он не дождался меня, черканул пару строк и пошёл к обрыву. Как же ему мозги заплели… И обидно, что я оказался не настолько важен… Пёсья кровь, о чём я вообще думаю? Этим стражником могла быть Агнес? Могла. Но почему она просто не оторвала ему башку и не забрала дневник? Есть другая фракция Преобразующих, и они конкурируют? Тогда выходит, это действительно было не самоубийство, а организованный побег… Но охранники говорили, что внизу, под обрывом, лодки не было.»

Лангри поскрёб ногтем дерево двери.

«Чем глубже я копаю, чем больше появляется вопросов. Какими силами владеют Преобразующие, могут ли они поймать падающего человека? Зачем он им? И зачем Агнес нужен был дневник? Она так легко мне его отдала, это не была плата за сохранённую жизнь. Или всё же она так меня отблагодарила? Значу я что-то для неё или так, мимолётная интрижка? Пёсья кровь, я совершенно не могу её понять!»

Дилижанс, переваливаясь за застывших комьях земли, катился к городу-из-башен.

Интерлюдия 3

На заснеженной равнине напротив друг друга стояли заросший грязно-белой шерстью гигант и беловолосый мужчина в тёмно-синей форменной шинели. Ветер гнал позёмку по насту, ворошил пряди снежного человека, дёргал за полы одежды беловолосого, а две фигуры просто стояли и смотрели друг на друга.

«Здравствуй, Валлиа.»

«Здравствуй, Удимир. Проверил локацию?»

«Да, и образцы взял. Стая вульфенов нейтрализована. Как у тебя?»

«Вор наследил в городе детей огня. Я обнаружил его отпечатки на месте убийства двух аборигенов, обитателей социального дна. Опросил свидетелей и выяснил, что он едет к небоскрёбам у гор. Я пока отстаю, но там его настигну. Верну наш БС с аванпоста.»

«Да благоволит тебе Тунар!» – снежный человек прижал лапу к сердцу. «А я обнаружил гибрида, сначала решил, что он как Люк, но нет, гораздо слабее. В Ютунхайме изучу образцы, покопаюсь в архивах…»

Беловолосый скривился.

«Ты утилизировал выродка?»

Волосатый гигант сжал кулаки.

«Я больше таким не занимаюсь. Жизни аборигенов тоже важны.»

Мужчина поднял бровь.

«Очередная твоя придурь? Ладно, я сделаю всё сам. Одним больше, одним меньше… Передай мне его образ.»

Беловолосый нахмурился.

«Хал тебя забери, Удимир! Это мой вор! Он наверняка работает на Люка, а ты его упустил! Ничего, я разберусь и с выродком, и с его нанимателем! Давно пора отправить змеюку в Неблхал!»

Удимир фыркнул.

«Не дури! Ты не справишься с Люком один на один, Воитель. Ты после встречи с гибридом чуть на пир в Велхал не угодил!»

«Он застал меня врасплох! Я не ожидал, что у него будет серебро!»

«А от Люка знаешь, чего ожидать? Никто не знает, потому и не лезут…»

«Я вам потом расскажу, что он мог и как он сдох. Запишите в свои жреческие архивы.» Он презрительно скривил губы. «Будь здоров, Удимир!»

Беловолосый зашагал прочь, а потом побежал, постепенно ускоряясь. Снег разлетался из-под его сапог на высоту человеческого роста, когда он понёсся со скоростью скаковой лошади.

«Будь здоров, Валлиа. Да помогут тебе боги.»

Снежный гигант двинулся в противоположную сторону, на север, к побережью Северного Океана.

Глава 5

Чёрно-серебристая сука, сжавшаяся в комок у покатого бока башни, подняла голову и проводила взглядом янтарных глаз спешащую пару. Мужчина в тулупе тащил два объёмных чемодана, женщина в тёмно-синем платье с накинутой на плечи шубкой семенила рядом, подтянув многочисленные юбки. Пропустив их мимо себя, собака мягко поднялась, пружинисто побежала, прижимаясь к земле и прыгнула, вцепившись мужчине в шею. Он вскрикнул, хрустнули позвонки, и человек рухнул лицом в грязный снег. Псина встала на задние лапы, перетекла в стройную девичью фигуру и зажала ладошкой рот женщине. Та пискнула, глаза её закатились, и она обмякла, кулём свалившись рядом с мужчиной.

– Хал тебя забери! – зашипела девушка с чёрно-красными волосами. – Как я тебя теперь раздевать буду?!

Спустя минут десять у подножья башни с хрустом приземлилось мужское тело, а через несколько секунд – второе, женское, в одном исподнем. По прошествию получаса к двери Тримерского отделения Анклава подошла знатная дама. Её волосы были убраны под синюю шляпку с искусственными цветами, а лицо скрывала вуаль. И только старая потрёпанная сумка, как у бродяжки, портила картину. Она деликатно постучалась и терпеливо дождалась пока ей откроют.

– Будьте любезны сопроводить меня к Командору Арнаулю, – сказала она медведеподобному привратнику.

– Магистру. – Поправил её Охотник. Кажется, дама немного смутилась. – Эта, как о вас доложить?

– Агнес Рау, – в голосе прозвенели нотки тревоги.

– Проходите, подождите внутри, я сейчас какого-нибудь рекрута кликну. Я, эта, Мастер Кристоф.

Дама кивнула, зашла внутрь Анклава. Ссутулившись, она постоянно озиралась по сторонам.

– Эта, не волнуйтесь, здесь вы в безопасности, – прогудел Мастер, поняв сигналы её тела по-своему. Она долго посмотрела на него сквозь вуаль, но потом вновь кивнула.

Массивный мужчина ушёл вглубь, Агнес чутко вслушивалась в его шаги. Она смогла уловить, как он позвал некого Демида, дал ему задание проводить гостью. Девушка глубоко вздохнула, выпрямилась, расправила плечи, спрятала сумку за спиной. Она ответила на приветствие угрюмого болезненно худого мужчины и пошла за ним, устремив расфокусированный взгляд в его спину и ловя боковым зрением детали убранства Анклава, направление коридоров, расположение помещений.

Когда они поднимались по лестнице, навстречу им попались два Охотника: юноша и мужчина средних лет. Ноздри Агнес затрепетали, она вздрогнула, споткнулась о ступеньку и поспешно спрятала глаза.

– Госпожа, вам помочь? – молодой мужчина протянул ей руку. Она замотала головой.

– Ирвин, отстань от дамы, – голос старшего был холоден, а глаза внимательно осматривали гостью. Он взглянул на рекрута-сопровождающего, поднял брови. Тот ткнул пальцем в потолок и прошептал одними губами: «к Магистру».

Агнес заторопилась по ступеням вверх, чувствуя между лопатками взгляд.

– Что-то не так, Мастер Александр? – услышала она шёпот молодого.

– К таким лучше не лезть. Видел, как она зыркнула на нас? Нет? Внимательнее будь. Судя по её одежде, она из богатеев, значит верхние ярусы. А их обитатели смотрят на нас, как на насекомых. Вон, её сразу к Его Преосвященству провожают, обычным посетителям и кого-нибудь уровня Мастера достаточно.

Уже поднявшись на этаж, Агнес опёрлась на стену, положила руку на грудь, потом замахала ладошкой перед лицом. И всё же последние слова Охотника она едва разобрала:

– Только смущает меня что-то… Почему у неё шуба на спине грязная? И эта сумка? Ручки будто жевали… Ладно, ты иди смени Адамара, посторожи карцер.

– Всё, отпустило, я в порядке, – сказала девушка сопровождающему и двинулась за ним следом. Ноготки на пальцах, придерживающих подол длинного платья, оставили в ткани четыре дырочки.

– Мы пришли, госпожа, – проскрипел худой рекрут, остановившись у двери кельи. Он вошёл первым, представил её и по жесту Арнауля удалился.

Агнес сбросила шубку, свернула её мехом внутрь, степенно прошла по просторной келье, полная достоинства присела на краешек стула с высокой резной спинкой, прикрыв сумку платьем.

– Доброе утро, Ваше Преосвященство. Я поверенная Великого Магистра.

Дитрих поднялся из-за стола, напряжённо её осматривая.

– Доброе, госпожа. Позвольте спросить, чем докажете?

– Разве моего имени недостаточно? – Янтарно-карие глаза холодно глянули на него из-за чёрной сеточки вуали. – Может, хотите, чтобы я с ним сейчас связалась?

Магистр хотел возразить, но девушка его опередила.

– Конечно, давайте, я с ним переговорю. Его Высокопреосвященство ведь не против, чтобы его беспокоили в такой ранний час, и не будет расстраиваться, что его подчинённые не способны решить, что делать дальше без его личного участия в каждом их шаге.

Арнауль низко склонил голову.

– Великодушно прошу простить меня, госпожа.

Агнес помолчала, будто решая.

– Распорядитесь подать завтрак. И подготовьте экипаж. Я тороплюсь в Карнусир, к Яну.

– Всё будет сделано в лучшем виде, госпожа! – Дитрих искренне старался угодить той, что могла называть Великого Магистра просто по имени.

– И знаете, что ещё? – девушка изобразила задумчивость, – наверное мне потребуются сопровождающие. Для безопасности. Я встретила тут в коридоре двух ваших Охотников, Мастера Александра и Ирвина. Они выглядят надёжными, пусть и составят мне компанию.

– Хорошо, – Магистр немного смутился, – они не Охотники, а Ловчие… Но это не важно, они будут вам отличной охраной, на них можно положиться!

Магистр Анклава выскочил из кельи, оставив её одну. Агнес тут же расслабилась, откинувшись на спинку. Взгляд пробежал по помещению, привычно ища что-нибудь ценное. Запах га-квияна из ящика стола заставил её зрачки расшириться. «Вот и замена подарка Тиму подвернулась!» Агнес вскочила, метнулась к столу, приложила пальцы к замку, потянулась мысленно к механизму, подтолкнула и он щёлкнул.

В коридоре послышались приближающиеся шаги. Девушка схватила одну ампулу, сунула в декольте, задвинула ящик и метнулась к стулу. Она едва успела принять прежнюю позу, когда в келью вошёл Магистр. «Я не заперла! Не заперла! Да и Хал с ним!»

– Извольте проследовать в столовую, госпожа, – Дитрих снова низко поклонился.

Агнес резко поднялась. Магистр чуть опешил от такой прыти, но предложил ей руку, и она без смущения оперлась всем весом. Арнауль отметил вдруг появившееся беспричинное веселье в её глазах и лёгкую нервную дрожь, но не посмел больше задавать вопросы.

***

Реокс влетел в коридор, быстрым шагом подошёл к дремавшему на стуле Ирвину и легонько пнул по ноге. Молодой Ловчий дёрнулся.

– Это так-то ты охраняешь? Сейчас тебя сменят, бегом в келью и собирайся, мы уезжаем!

– Куда? – сонно спросил Джут.

– Помнишь ту кралю на лестнице? Это оказалась поверенная Великого Магистра. Сопроводим её в Карнусир. Ты-то, крысёныш с нижних ярусов, небось в столице и не бывал. Так что приведи себя в порядок, это невероятная честь для нас!

***

– Слышал? – спросил Свен, оторвавшись от двери. Лазова приоткрыл один глаз. – Какая-то поверенная Великого Магистра в Анклав заявилась. Уж не по нашу ли душу?

Гудэри перевернулся на другой бок.

– Не, вряд ли. Я ставлю на то, что нас вздёрнут под Новый Год, чтобы народ поразвлечь.

– Типун тебе на язык, дворянчик, – прогудел здоровяк. – За что нас казнить? Это не мы напали на Ловчих, а Лангри. Максимум из Анклава выгонят…

– Если б хотели так сделать – давно бы уже пинка под зад дали. А нас для чего-то держат…

– Значит, нужно быть готовыми! Вставать и отжимайся, ты сегодня ещё ни одного подхода не сделал! Вставай, или клянусь Богом на Кресте я тебя отлуплю!

Свен отошёл к стене и принялся точить об неё крестик. Лазова застонал и закрыл уши подушкой.

***

Агнес под ручку с Магистром Арнаулем спустилась в холл. Её сытый осоловелый взгляд скользнул по двум мужчинам. До них долетела фраза Дитриха:

– Я поражён, как в вас столько влезло, госпожа.

Девушка благостно улыбнулась. Они остановились возле ловчих.

– Так-так-так, вы посмотрите на них: гладковыбритые, в свежей одежде, в начищенных ботинках, – Агнес сморщила носик и скривилась, – а вот с одеколоном вы переборщили. Агнес Рау.

Она подала руку для поцелуя.

– Ловчий Ирвин Джут, – молодой мужчина порывисто поклонился.

– Мастер Охоты Александр Реокс, – этот глядел цепко и лишь изобразил поклон. Улыбочка Агнес стала кривой, а глаза чуть сузились.

– Насколько им можно доверять, дорогой мой Арнауль? – спросила она, не отрывая взгляд от Ловчих.

– Всецело! Я им доверяю самые сложные поручения!

– А что насчёт операции в Орнском ущелье? – усмехнулась девушка.

– Об успехах доложить не можем. Но мы сделали всё, что могли. Погибли четыре рекрута. Я был ранен. – Побледневший Реокс заложил руки за спину. Ирвин ссутулился и смотрел то на него, то на Магистра. Агнес явственно чуяла исходящий от него страх.

– Ничего страшного, вы всё равно молодцы, – девушка наполнила голос теплотой и мягкостью, погладила по плечу сначала одного, потом другого. Реокс, едва не дёрнувшийся от прикосновения, вдруг стал более спокойным, его лицо разгладилось, а Ирвин так вообще расплылся в улыбке. – Вам ещё представится возможность показать себя. И награда найдёт своего героя.

Агнес быстро облизнула губы и оглянулась на Дитриха. Тот хмурился, явно понимая, что она сделала, но не понимая для чего.

– Спасибо за гостеприимство, Ваше Преосвященство, – янтарно-карие глаза весело щурились из-за вуали, – но вынуждена откланяться, мне не терпится начать путешествие! Теперь я уверена, что мне удастся осуществить задуманное.

***

На станции дилижансов им выкатили добротный экипаж, плавно покачивающийся на рессорах. Ловчие закинули вещмешки в сундук позади. Агнес прижала к себе свою потрёпанную сумку и первой полезла внутрь. Шляпка зацепилась за верхний косяк двери и слетела. Ирвин тут же кинулся догонять её, а девушка натужно улыбнулась старшему анклавовцу.

– Какая я неловкая, – она поправила разноцветные волосы, приняла из рук Джута шляпку и старательно заправила пряди под неё. – Хорошо, что вы рядом.

Она взглянула молодому мужчине прямо в глаза.

– Ирвин, кажется?

– Да, госпожа! Всегда к вашим услугам!

– Я это запомню, – она улыбнулась ему и Ловчий покраснел, потупился, а Агнес, наконец, юркнула внутрь дилижанса.

Отъезжая от станции, их экипаж проехал мимо многоместной повозки. Судя по ору кучера, он должен был отправиться давным-давно, но начальник станции упрашивал его ещё немного подождать двух опаздывающих пассажиров.

***

– Здравствуй, Тим.

Они стояли посреди жемчужного тумана на крошечном пяточке булыжной мостовой.

– Привет, – Лангри привычно притянул к себе девушку и поцеловал. – Вопросов у меня стало ещё больше. Начнём новый урок?

– Конечно, – мурлыкнула Агнес и облизнула губы. – Только скажи, ты ещё не в Тримере?

– Завтра буду, а что?

– В Анклав свой не суйся, если вдруг такая дурацкая идея взбрела тебе в твою дурацкую голову.

Тимур нахмурился.

– И почему же?

Агнес отвела взгляд.

– Там что-то случится. Что-то нехорошее. Зачем тебе лишние проблемы?

– Нужно предупредить Лазову и парней! Агнес, я знаю Гудэри, значит смогу пробраться к нему в сон. Научи, как это сделать!

– Нет! – она толкнула его в грудь, но молодой мужчина держал крепко.

– Я не буду к тебе приходить! Клянусь! Но моим однокурсникам нужно сообщить!

– Нет, не нужно! – она стукнула его кулачком по груди. – Они будут знать, другим расскажут, всё сорвётся, что бы там ни было!

– Да и плевать!

– Дурак! – ещё один удар, – На меня подумают! – с каждой фразой Агнес прикладывала всё больше силы. – Что это я предупредила! На меня тоже плевать?!

Тимур открыл рот. Закрыл. Сжал зубы, набычился.

– Нет, на тебя не плевать. Но и на Лазову со Свеном тоже. Значит я предупрежу их лично.

– Не будь дураком, – взор янтарных глаз стал молящим.

Усилием воли Тимур разорвал контакт с Агнес, выбрасывая себя из сна.

***

Мастер Серафим стоял, прислонившись к косяку, и смотрел, как празднуют Охотники. Магистр Арнауль закатил пир, по случаю личного посещения Тримерского отделения Анклава поверенной Его Высокопреосвященства, куда были приглашены все без исключения Охотники, на один вечер освобождённые от своих обязанностей.

– ..По данным статистики общий уровень гибели Охотников и рекрутов под моим управлением отделением Анклава сократился на девятнадцать процентов!.. Посланница Великого Магистра поздравила меня с этим достижением!.. Я продолжу прилагать все усилия, что ещё улучшить эти показатели и сохранить жизни всем вам!..

«Ну, конечно! Все эти непонятные новички, сброд похлеще обычного набираемого потока, единодушным рёвом встретили напыщенную тираду Арнауля. Он же разрешил алкоголь, хотя раньше Охотникам дозволяли пить только в Новый Год! Зарабатывает себе дешёвую славу, чтоб ему пусто было!» Серафим скривился и пошёл обходить штаб-квартиру. Он проверил вход, нахмурился, не обнаружив привратника на месте, спустился к карцеру, постоял, послушал тихий шепоток. «Может выпустить их? Под шумок уйдут… И всю оставшуюся жизнь в бегах.» Он протянул руку к засову, но так и не закончил жест. Покачал головой и ушёл, ссутулившись.

Серафим бродил по опустевшему Анклаву, надеясь, что вот-вот, с минуты на минуту пьянка закончится и все разойдутся по кельям. Но рекруты не торопились. Наконец послышались шаги впереди. Однорукий Мастер остановился около лестницы. Брови его поднялись вверх, когда он увидел того, кто первым покинул пир.

– Ваше Преосвященство, что же это твориться? Нельзя же так! Вы отослали Мастера Кристофа и Мастера Курта на задание и никого не поставили охранять вход.

Арнауль сбился с быстрого шага, прижал пальцы к виску.

– Давай не сейчас, Серафим. Голова раскалывается. Наверное, это от шума и духоты. Я сейчас сам проверю всё ли в порядке, заодно и подышу. А потом зайду к тебе, обсудим твоё видение будущего Анклава, дождись, хорошо?

Мастер сдвинул брови, но кивнул.

Проследив взглядом, что тот пошёл в сторону своей кельи, Дитрих поспешил к тамбуру. До сюда едва доносилась эхо гуляний. Магистр толкнул входную дверь. Створка захрустела снегом и застряла. Арнауль навалился плечом, мысленно ругая нерадивых рекрутов, плохо почистивших подходы к Анклаву. Ветер с завываниями ворвался внутрь.

Магистр огляделся. Фонари около их башни не горели, серые облака быстро неслись по небу, закрывая звёзды и месяц. Дитриха начала бить нервная дрожь. «Сколько мне ждать?! Где эти исполнители?»

Заскрипел металл ограждений, раздался глухой стук, когда что-то приземлилось на полотно улицы. Пять косматых чёрных пятен на сером снегу. Арнауль застыл, вжавшись в створку. Едва не наступая ему на ноги, «исполнители» прошмыгнули в Анклав, зыркнув на него жёлтыми глазами.

Магистр вспомнил как дышать, только когда они растворились во тьме коридоров. На ватных ногах тоже зашёл внутрь. Дверь за спиной громко хлопнула. Арнауль вздрогнул. «Они сами виноваты! С чего я должен их жалеть, они не стоят даже времени, потраченного на соболезнования!»

Он поднялся на третий этаж, мимо столовой, не обращая внимания на суматошное метание огней и крики, и зашёл в комнату к Мастеру Серафиму. Однорукий Охотник уже держал в руке револьвер.

– Магистр! Что там происходит?!

Арнауль безразлично пожал плечами и резко выбил у него оружие из рук. Потом ударил наотмашь, неожиданно сильно, отбросив Таровски на шкаф с инструментами. Тот врезался затылком в полку и сполз на пол.

Дитрих шагнул к нему и вогнал каблук в колено. Серафим застонал сквозь сжатые зубы.

– Терпишь? Не хочешь показать мне, как тебе больно? – Магистр улыбнулся. Он пару секунд понаблюдал за тем, как Мастер пытается нащупать среди вывалившегося хлама и заготовок что-то подходящее под оружие, потом наступил ему на пальцы и раздробил их пяткой. Серафим беззвучно открыл рот. Подавив силой воли боль, он с ненавистью сверлил взглядом Магистра.

– Даже так? – Арнауль отошёл в сторону от калеки и принялся раздеваться. – Это для тебя пустяки, да? Ты же сам себе руку отрезал. Думаешь ты чем-то лучше меня? Ты, жалкий червяк, лучше меня, венца эволюции?! Ты хоть знаешь, какие силы, какие возможности мне доступны?! Не знаешь. Потому что я должен был всё время их скрывать, не пользоваться, ограничивать себя. Трястись от страха, что кто-то из таких как ты, ущербных обезьян, узнает и убьёт меня. Но с этим покончено! Ваше время вышло!

Обнажённый Дитрих поставил на середину комнаты стул, извлёк из складок мантии нож с костяной рукоятью и воткнул его в центр сидушки.

– Ты верно вспомнил про Кристофа и Курта. Они могли бы мне помешать. Но я умнее, да! Я потом с ними разберусь, по одному. А пока твоя очередь, – он снял очки и аккуратно положил на стол Мастера Серафима, и улыбнулся однорукому, – посмотрим, вытерпишь ли ты, когда я буду выдирать твои кишочки, пока ты ещё будешь жив.

Магистр с кувырком прыгнул через стул. Приземлился он уже на четыре лапы огромным чёрным волком с изумрудными глазищами. Серафим попытался прикрыться искалеченной рукой и культей. Волк прижал его к полу и принялся рыть когтями грудь, будто мягкую землю. Таровски закричал. Арнауль вспорол ему клыками живот, его лапы утопли в сочащихся кровью внутренностях, а челюсти уже отдирали в сторону рёбра, стараясь добраться до сердца.

***

Дитрих вернулся в обеденную залу уже в новой ипостаси. Он с наслаждением втянул густой запах крови и свежевыпотрошенной плоти. Исполнители здесь уже закончили и явно двинулись дальше. Арнауль сосредоточился. Количество Зверей уменьшилось, но он ощущал сознанием ещё четыре сосущие воронки, рыскавшие по этажам Анклава: сколько бы ни было жертв, их ярость, ненависть и боль от терзаемых голодом внутренностей не утихала. Чёрный волк упал на спину среди разбросанных кусков человеческого мяса и принялся валяться, елозя задницей и высунув язык.

***

– Там что-то происходит. Мне кажется, я слышал крики. – Свен попятился от двери. Лазова видел, как растерянный взгляд здоровяка в который раз оглядел келью, то ли в поисках чего-то, что можно использовать как оружие, то ли иного выхода, который они до сих пор не заметили.

– Может празднуют что-то? – предположил Гудэри, но голос его был тих, его заразила тревога Таутвилассона.

Тот вновь прижался ухом к двери и тут же сделал два шага назад.

– Кажется кто-то сюда идёт…

– И что? – Лазова встал с нар.

– Если ты прав, и они там пьянствуют, то Реокс с дружками может ещё раз наведаться. Поразвлечься, так сказать. Это может стать нашим шансом, приготовься. – Свен достал крестик и сжал его в кулаке, так, чтобы наточенная грань торчала шипом между пальцев.

В коридоре брякнул упавший стул, на котором обычно сидел дежурный.

Молодые Охотники одновременно вздрогнули, когда дверь с той стороны кто-то толкнул. Затем ещё раз, сильнее, а потом створка заходила ходуном, сотрясаемая градом ударов.

– Совсем озверели, – Свен встал в стойку, и насмешливо крикнул: – Допились до того, что дверь открыть не можете, надо выламывать?!

Ответом ему было злобное рычание. Тяжёлое тело с размаху ударилось об дверь, выдавив окошечко для передачи пищи. На троицу глянул жёлтый глаз на серой морде.

Лазова вскрикнул и отпрыгнул к дальней стене. Зашарил по кровати, вытащил матрас, поставив его перед собой как щит. Бледный как смерть Свен тоже сдвинулся к нарам, и так же яростно как Зверь ломился к ним, начал дёргать, стараясь вырвать крепления из стены. Дверь тряслась не переставая, от петель летела каменная пыль.

Первым не выдержал замок. Оборотень ввалился в резко распахнувшийся проход, упал на четыре лапы. Свен рывком опрокинул на него нары. Лазова с матрасом прыгнул сверху, придавив. Зверь забарахтался, пытаясь выбраться. Здоровяк подскочил к нему и принялся бить кулаком с зажатым крестиком, осыпая ударами голову, шею, плечи. Брызгала кровь, оборотень ревел, дёргаясь под обломками и матрасом.

Вот он резко распрямился, оттолкнувшись передними лапами и сбросил с себя Лазову. Ослепший на один глаз, он махнул лапой в сторону Свена, но тот, как на тренировке, поставил предплечьем блок и контратаковал снизу в челюсть. Башка Зверя дёрнулась, он, пошатываясь развернулся в другую сторону, к пытающемуся подняться с пола Гудэри. Свен пнул его в ногу и, когда оборотень припал на одно колено, хлёстко вмазал в ухо. Зверь хлопнулся об пол. Оскалившийся Таутвилассон сел на него сверху и молотил кулаками до тех пор, пока шерсть на теле монстра не стала истончаться, открывая покрытую дырками и порезами кожу.

Тяжело дышащий Свен встал, обтёр левым предплечьем карминовые брызги с лица. Посмотрел на сбитые в кровь костяшки, на густо окрашенный алым, сжатый в судороге правый кулак. Медленно разжал пальцы. Противоположная сторона крестика по перекладину вошла в ладонь. Трясущимися пальцами с трудом подцепил скользкое от крови серебро, задержал дыхание и выдернул. Его кровь выплеснулась толчком вслед за крестиком, смешиваясь с уже покрывавшей кожу кровью Зверя.

Свен с обидой посмотрел на Лазову.

– Как же так, дворянчик? Я же победил… Я практически голыми руками убил Зверя… А мне всё одно конец…

Брови Лазовы мучительно изогнулись, но он заставил себя криво ухмыльнуться, подошёл, неловким картинным жестом положил ему ладонь на плечо.

– Не хорони себя раньше времени. Рыбак смог остаться человеком, и ты сможешь. – «Только бы Свен не понял, что я сам в это не верю…»

– Да?! И что для этого требуется, вспомни-ка!

Гудэри потёр лоб. «А почему нет? Что же там было?..»

– Я говорил с Назарэ. Зверь должен стать кровным братом колдуну. Кровь колдуна, в общем, нужна.

– Ага. Мне нужно дожить до полнолуния, потом ты, видимо, притащишь мне колдуна, которого ты где-то найдёшь, я сожру его и стану таким же как Лангри. Видит Бог на Кресте, да я лучше сдохну, чем продлю свою жизнь ценой кого-то другого.

– А ты хочешь закончить вот так?! – Лазова тыкнул пальцем в худого паренька, уткнувшегося лицом в бардовую лужу. Впрочем, от лица там мало что осталось. – Что сразу «сожру», просто покусаешь… Ну или я придумаю, как тебе кровь скормить. Кусок мяса ею полью или шприц прямо в пасть закину. Нужно только понять, сколько дней до полнолуния, взять у Мастера Серафима кандалы, цепи, подготовиться. И колдуна найдём, знаем же как их определять с помощью стали. Всё реально, Свен!

– Ну, может ты и прав, – прогудел здоровяк. – Лангри мог себя контролировать и я смогу. Я ничем не хуже!

– Вот это другое дело! – Лазова хлопнул его по плечу и широко улыбнулся. – Пошли к Таровски! Если что, я один зайду, наберу чего надо, чтобы тебя не показывать.

Гигант посмотрел на избитый и изрезанный труп.

– А что, если он не один был? Где все Охотники? – здоровяк зажал крестик в левом кулаке.

– Тогда нужно валить из Анклава! Поднять на уши жандармов, забрать из Гильдии Оружейников револьверы и серебряные пули сколько есть и зачистить тут всё.

– А если кто-то ещё живой?

– И что ты сделаешь? Затыкаешь насмерть ещё одного Зверя?! Нам безумно повезло, что всё удалось и то какой ценой? Больше на это рассчитывать нельзя, я не собираюсь как ты…

Он осёкся.

– Ну и говно же ты, дворянчик. – Устало вздохнул Свен. – Я в оружейную и пойду искать либо Зверей, либо выживших. Останусь жив – подумаю над твоим планом.

– Ты меня не так понял, – сказал ему в спину Лазова. Здоровяк не ответил и Гудэри потащился за ним следом. – Ничего такого с тобой не случилось, просто… Просто я пока хочу побыть человеком, ну подольше.

– Не болтай, нас и так поди слышно за километр. А уж запах… Мы не мылись сколько?

– Не напоминай, – Лазова яростно заскрёб шею. – Если не смотреть, нас запросто можно спутать с компостной ямой.

***

Из-за поворота коридора, где должна была находиться оружейная, доносилось порыкивание, хруст и чавканье. Свен остановил Лазову, помотал головой и подтолкнул его в обратную сторону. «Там Зверь» – сказал он одними губами. «Серафим» – ответил ему так же Гудэри, для верности рубанув себя ребром ладони по левому плечу. Здоровяк кивнул и медленно двинулся обратно, напряжённо ожидая клацанье когтей за спиной.

Около кельи Мастера Свен вновь остановил Гудэри и ткнул в пол. На плитке отпечатались бурые следы. Здоровяк присел.

– Крупный волк. Шёл от кельи. – Прошептал он, мазнул пальцем, поднёс к глазам, растёр. – Кровь…

Гримаса мучительного отчаянья вновь исказила лицо Лазовы.

– И тут засада, куда нам идти?..

– Волк ушёл. В келье скорее всего никого… – Свен распрямился и открыл дверь.

– О, Бог на Кресте… – простонал он.

Гудэри тоже заглянул, позеленел, отшатнулся, зажал рот, подавляя рвотные позывы. Здоровяк тоже немного постоял с закрытыми глазами, а потом аккуратно вошёл внутрь, стараясь не наступить на разбросанные внутренности. Оглядел келью. Стену напротив трупа густо покрывали брызги крови.

– Я видел такое, в детстве. Ходили с псом на речку, он так самозабвенно копал песок, что тот фонтаном летел назад, между его лап, метра на три…

Вновь заглянувший Лазова тут же усунулся обратно.

– Свен, прекрати, я не хочу это представлять… Что за больной монстр мог такое сотворить? Откуда здесь волк?

Гигант пожал плечами. Продолжил осмотр.

– Тут нож вбит в стул. Стоит ровно, не похоже на случайность. Ритуал какой-то?

Он выдернул клинок, убрал за пояс.

– На столе мантия магистра. И очки Арнауля. О, отлично! – он поднял закатившийся в угол револьвер. Откинул барабан, улыбнулся, движением кисти захлопнул и пожал Лазове. – Держи! Поищи на полках ещё пуль!

– Я не могу. Я не хочу тут наступать. Я никогда не отмою сапоги, Мастер Серафим впитается в них, я не смогу их носить, – залепетал Гудэри.

– Ох, дворянчик, я не могу поверить, что ты такой. Мне хочется думать, что это просто у тебя такая защитная реакция психики… Вот, – он перекинул ему картонную коробку, забренчавшую патронами. – Цепей нет. Видимо, Таровски только для Лангри их сделал. Очень, очень жаль.

– Ничего, верёвками свяжем, – подал голос Лазова.

– Ага, – безразлично согласился Таутвилассон.

Вышел в коридор к Гудэри. Проследил взглядом за цепочкой следов.

– Что ж это выходит? Тот, кто больше всех обвинял других в пособничестве Зверям и сговоре с ними – сам таким и оказался? Знаешь, я даже не сильно и удивлён.

Он весело посмотрел на напарника.

– Кстати, а вот и колдун, которым нам нужен. Его кровь я пущу с большим удовольствием. Ну что, идём искать Его Преосвященство?

– Это безумие! У нас один «Зверобой» на двоих!

– Предлагаешь дать ему уйти? Уверен, он повернёт всё так, что мы вновь окажемся во всём виноваты и нас точно вздёрнут.

– Может Арнауля уже и нет в Анклаве…

– Значит, будем преследовать его и дальше! Ты со мной?!

Лазова сильно сжал рукоять револьвера и порывисто кивнул.

– В идеале, нам надо взять его живым…

Свен оскалился.

– Ну, это уж как получится.

***

Чёрный волк лёгкой трусцой бежал по коридорам Анклава. Вымокшая от крови шерсть свисала сосульками. Волк искал что-то, что помогло бы ему вспомнить и понять зачем он здесь? Мысль ускользала, будто он пытался схватить собственный хвост. Место казалось знакомым, но разве он мог тут жить? Это скорее загон для скота, его законной двуногой добычи. Их крики, ужас в мертвеющих глазах и их сладкое мясо заставляли на некоторое время отступить тревогу и задвинуть грызущего мозг червячка, что он что-то забыл.

Лапы вынесли его на верхний этаж. Одно из жилищ двуногих привлекало его больше остальных. Кажется, он подбегает к нему в третий раз. Что в нём особенного? Волк сел перед дверью, царапнул её лапой. Добычу он внутри не чуял. А вот запах грязных, давно не мытых тел и крови приблизился. Он уже ощущал его рядом с пиршественным залом, но тогда он казался одним из мазков в общей палитре запахов. Хищник навострил уши. Шерсть на затылке вздыбилась, зелёные глаза прищурились. Да это никак по его следу идут! Волк облизнулся, загадочная дверь перестала его интересовать, он вновь был в своей стихии. Прижимаясь к полу, он крадучись пошёл навстречу запахам.

Крупный мужчина, боком поднимавшийся по лестнице, встретился глазами с волком. Тот прыгнул вперёд, целясь в горло. Человек и зверь покатились по ступеням. Клыки вонзились в толстую мускулистую шею, но тут же острая боль вспыхнула меж рёбер и сбила сердце с ритма. В бок ударил снаряд, второй, гром заложил уши. Волк разжал челюсти силясь вдохнуть. Его пихнули в сторону, уколов чем-то раскалённым. Лапы заскребли по плитке, все мышцы напряглись и застыли.

***

– Свен! Чёртов идиот, зачем ты шёл первым?! – Лазова рванул рукав некогда очень дорогой сорочки, смял ткань в комок и прижал к шее здоровяка.

– Мёртв? – прошептал тот.

– Да, да, мы его убили, не болтай, зажимай сильнее! Ну что ты лыбишься, идиот?!

– Погиб… в бою…

– Что ты несёшь?! Какая разница?! Ты же не ансагердиец! Сколько тебя знаю, ты открещивался от их религии! Не смей уходить! Хирио предал меня, и ты тоже хочешь предать?! Ты не можешь оставить меня здесь одного! Это предательство! Жми давай! – Лазова придавливал к ране ладонь Свена, но рука его была вялая, тяжёлая.

– Я ещё ни разу не оставался со Зверями один на один, мы всё время были вместе! Первое задание, потом Орн, даже тут, когда нас метелили в карцере, мы были с тобой вдвоём! Слышишь! Не смей меня бросать!

Улыбка здоровяка растянулась в гротескную маску. Зрачки застыли, невидяще смотря в потолок.

– Чёртов идиот, я же тебя даже до выхода не дотащу, я должен оставить тебя здесь на поругание этим проклятым трупоедам, как ты посмел так со мной поступить! – Гудэри тряс мёртвое тело.

Поморгал, смахивая внезапную резь в глазах, взял себя в руки и аккуратно уложил голову Свена на ступени. Посмотрел на волка. Тот уже обратился в голого Арнауля. Два пулевых отверстия в боку едва сочились чёрным, а в груди, напротив сердца торчал нож с костяной рукоятью. Кожу Магистра густо покрывала кровь, особенно много её было на лице, вокруг рта, на шее и на руках. Лазова пнул труп со всей силы и закричал:

– Мерзкая тварь! – И тут же вжал голову в плечи от гулкого эха, разлетевшегося по Анклаву.

«Я же всё это время орал! А до этого выстрелы! Я каждому Зверю сообщил, где я! Если они тут ещё есть… А они наверняка есть! Всё, нагеройствовались! Нужно валить и собирать жандармов, как я и хотел изначально!»

Охотник широким шагом двинулся в сторону выхода, на ходу перезаряжая револьвер.

***

Когда Лазова проходил мимо череды встроенных в стену шкафов, которые использовали для хранения инвентаря для уборок, дверь одного приоткрылась. Молодой Охотник отшатнулся к противоположной стене, наставил «Зверобой». Из темноты кладовки на него глядели непривычно широкие глаза симорса.

– Ты?! Как ты выжил, гад?!

Хирио сглотнул.

– Когда в столовую ворвались Звери, я упал под стол, потом пополз в коридор. Я маленький, там была добыча поаппетитнее…

Гудэри оглянулся по сторонам.

– Сколько было оборотней?

– Не знаю…

– Но больше одного?!

– Да.

– Чёрт! – он перевёл дуло револьвера в ту сторону откуда пришёл. – Кажется, там кто-то есть. Будто кто-то бежит скачками…

– Лазова, возьми меня с собой! И где Свен?

– Отвали от меня, проклятый предатель! Чтобы тебя черти взяли! Это всё из-за тебя! – Лазова орал, брызгая слюной, лицо перекосило от гнева. Маленький человечек отшатнулся в глубину подсобки, скривился как от боли.

– Я хотел как лучше…

– Будь ты проклят!!

– Я всё делал правильно! – яростно зашептал симорс. – А если ты не понимаешь это своими куриными мозгами – твои проблемы!! Сейчас нам нужно убираться отсюда! Куда делся тот Лазова, что думал головой?!

– Тот Лазова остался с не-предателем Ло и живым Свеном! Твой поганый Арнауль разорвал ему горло! – Гудэри заметил краем глаза сгустившуюся тень в конце коридора, резко повернулся и выстрелил. Из-за угла раздалось недовольное рычание. Дверь встроенного шкафа медленно закрылась, став ничем не отличимой от десятка таких же. Бурая морда выглянула в коридор, свет панелей на потолке отразился от монеток глаз. Лазова вскрикнул, выстрелил ещё раз и бросился вниз по лестнице, перепрыгивая ступеньки.

«Может Зверь отвлечётся на Ло? Это даст мне время! Нужно выбраться с этой скотобойни, я не хочу здесь умирать!» Спустя пару секунд сзади раздались тяжёлые хлопки прыжков оборотня. Охотник пальнул, не глядя, через плечо. «Мне нужно открытое пространство! Ещё чуть-чуть! Вот, финишная прямая!» Гудэри понёсся вперёд к приоткрытой входной двери, манящей бледным утренним светом. Полутёмный прямой коридор показался ему бесконечно длинным, ему чудилось, он едва движется, а вот Зверь всё ближе и ближе. «Он легко мог бы меня догнать! Сытый, играет со мной, наслаждается моим страхом, тварь!» Лазова ещё раз выстрелил за спину.

Длинноногий нимулонец пролетел привратницкий холл, нырнул наружу и запнулся носком за снежный порог. Он почти успел выставить руки, когда со всего размаха хлопнулся об мостовую, приложившись щекой. Правое запястье онемело, пальцы не удержали револьвер. Гудэри лопатками чувствовал приближающегося монстра. Охотник развернулся и, не вставая, принялся отползать от двери, пятясь, елозя пятой точкой по снегу. Каблуки сапог скользили, срываясь с ледяных комьев, а глаза расширялись по мере того, как тёмный силуэт приближался из зева коридора. Лазова смог поднять «Зверобой», но объятые покалыванием негнущиеся пальцы никак не могли попасть в скобу со спусковым крючком. На морде Зверя читалось недовольство от того, что добыча почти улизнула. Он зарычал, выпуская волну ужаса, что должна была приковать жертву к месту и прыгнул.

Перекрывая рык, грянул выстрел. Пуля утонула в шерсти на груди, но сбила траекторию чудовища: Зверь приземлился в метре от Гудэри. После второго хлопка его правый глаз лопнул кровавыми брызгами, он дёрнулся, замотал башкой и злобно зарычал. Лазова оглянулся. На другом конце улицы виднелись два человека. Один бежал к нему, стреляя на ходу, другой возился с полами тулупа.

Зверь замахнулся лапой на сидящего Охотника, но жалящие его пули, заставили сделать шаг назад. Следующий выстрел прозвучал тише, издалека, но в оборотня будто врезалась невидимая телега, сбивая с ног и отбрасывая обратно. Он налетел спиной на стальную дверь, упал в холл Анклава, и створка захлопнулась за ним. Лазова обессиленно откинулся назад, в снег.

– У, шайтан!.. Чито б тебя скорпионы жалили тысячу и одну вечность. Мальчик мой, вставай, а то воспаление лёгких схватишь.

Улыбающийся Гудэри вскочил, но лицо его тут же вытянулось, так как револьвер аль Рашида смотрел в сторону второго мужчины. Он ничуть не изменился с их последней встречи, даже борода не выросла ни на миллиметр. И раскосые каре-жёлтые глаза смотрели всё так же пугающе цепко.

– Здрав будь, конский хвост. Дерьмово выглядишь.

Лазова смахнул с лица растрёпанные волосы, потёр голое плечо, уже покрывшееся гусиной кожей, и криво ухмыльнулся. Тимур снял тулуп и протянул ему. Глянул исподлобья на Мастера Джамаля, демонстративно вытряхнул пустые гильзы из «Уравнителя» и принялся, с щелчками, заряжать новыми пулями.

– И как же ты тут оказался, сын шайтана?

– Это вы для разнообразия решили отца моего оскорбить? – буркнул Лангри. – Услышал выстрелы и прибежал.

– Выстрелы? Внутри башни? Услышал? – хилинец покачал револьвером. – Ври кому-нибудь другому.

Тимур убрал оружие в кобуру и обратился к Лазове:

– Что там произошло?

Тот потупился, колотить его стало сильнее.

– Оборотни. Мы со Свеном убили двух. Он погиб. – Лазова взглянул на Тимура и тут же снова отвёл глаза. – И Мастер Серафим. Про других не знаю.

– А Ло? – спросил Лангри.

Гудэри скривился.

– Этого предателя видел живым. Прятался, крысёныш. Он доносил Арнаулю на нас, на Роскилле… Всё это из-за него!

– А что с Магистром Теодором? – Тимур растерянно переводил взор с молодого Охотника на пожилого Мастера.

– Нет его больше. Арнауль обвинил его в сговоре со Зверями и заключил под стражу. А Теодор покончил с собой. Так нам сказали…

– Я проверил у Крестов, – включился в беседу Мастер Джамаль. – Они нашли тело. Помимо травм от падения с высоты, у него в груди была серебряная пуля. Убили старого пса, клянусь Небом. Причём свои же.

– Арнауль сам оказался колдуном. Волком бегал по Анклаву. Это он убил Таровски. Ты это, в келью к нему не заходи, – Лазова снова посмотрел на Лангри, почему-то с виной во взгляде, – не надо тебе это видеть. Колдуна мы убили. Свен убил.

– Спасибо. Я перед вами в неоплатном долгу. – Лицо Тимура застыло, но глаза начали отражать свет далёких фонарей. – Я проверю Анклав. Найду выживших. Убью всех оборотней. Всех их убью. Только дайте серебряные пули.

– Ага, сейчас. Чито мы по-твоему – идиоты?

Лазова протянул Лангри свой револьвер.

– Вернёшь два. Я тут кое-кому один экземпляр обещал…

Тимур хмыкнул. Гудэри зашарил в кармане и достал ещё с десяток пуль.

– Мальчик мой, чито ты творишь?! Ты в шоке, ты не понимаешь, что происходит?

– Где вас найти, чтобы отчитаться? – Тимур задрал подбородок и постарался изобразить взгляд свысока.

Мастер всплеснул руками.

– А знаешь чито, приходи в «Полнолуние», знаешь такой трактир? – съязвил хилинец.

– Ждёте, что я явлюсь туда, где собираются бывшие и нынешние Охотники? – набычился Тимур. – Верёвку мне с собой принести?

– Не понимаю в чём дело, – состроил невинное лицо Мастер. – Для нас там безопасно.

– А для меня – нет.

– Твои проблемы, – Джамаль скрестил руки на груди.

Сжав в руке «Зверобой», Тимур повернулся спиной к аль Рашиду и пошёл ко входу в Анклав. Бросил через плечо:

– Я приду. Если это ловушка – учите, я дорого продам свою жизнь.

Пока за Тимуром не закрылась дверь, он ещё слышал отголоски разговора.

– Мастер, ну зачем вы с ним так?

– Подумай сам! Нас атакуют Звери – и он тут как тут! Он стреляет свинцом в оборотня, читобы создать иллюзию, чито он защищает тебя и не убить своих подельников! Его змеиному языку нельзя верить!

***

Хирио пробирался по Анклаву к выходу, вглядываясь в каждую тень и вздрагивая от каждого шороха. «Я же хотел как лучше. Я же всё делал правильно. Они же шли против приказов вышестоящего начальства. Это же несоблюдение субординации, заговор. Это было неправильно. А оказалось, что Магистр Арнауль тоже вёл свою игру, он оказался чудовищем, и теперь получается, что я помогал ему. О, как же я был слеп! Но, видят Духи Предков, я же хотел как лучше… Надо доказать это всем! Нет, не всем, что мне все, они не поймут, как не поняли эти. Главное, чтобы мне поверил Великий Магистр. Уж он поймёт, что я поступил правильно. Только нужно заслужить его доверие. Нужно собрать больше доказательств заговора. Нужно проникнуть на базу заговорщиков в Халикарнасе и собрать доказательства! Да, Его Высокопреосвященство будет мной доволен! Он простит, что я невольно работал на врага Нимулона! Только бы выбраться отсюда…»

Прямо напротив него в полутёмном коридоре светились две золотые монетки. Симорс замер, покрываясь холодным потом. «Выход совсем рядом, за поворотом, я почти дошёл! Предки, почему вы покинули меня?» Монетки не двигались, висели достаточно высоко, будто Зверь стоял на задних лапах и разглядывал его. «Что делать? Развернуть и побежать? Он же только этого и ждёт! Преследовать, загнать добычу, в этом его суть! Остаться стоять? Ну не развернётся же он и не уйдёт, если ему станет скучно! Упасть на пол и притворится мёртвым? Зверю всё равно кого жрать, живого или мёртвого!»

Монетки моргнули и двинулись вперёд. Рот Хирио открылся для последнего крика да так и застыл.

– Здрав будь, Ло. Кто-то ещё живой остался?

– Ты?! Ну, конечно, кто же ещё?! Это ты всё устроил?! – зашипел симорс.

– Нет, – немного устало ответил Тимур. – Я хотел это предотвратить, но не успел.

– А как ты узнал, что тут произойдёт?

Лангри молчал.

– Мне всё ясно! Проклятый выродок! Что, убьёшь меня, а потом подчистишь следы, чтобы никаких доказательств не осталось?!

– До выхода чисто. Только о труп в привратницкой не споткнись.

Мягко ступая, оборотень прошёл мимо него. Не веря своему счастью, Ло бросился бегом из Анклава.

***

«Как узнал? Да мне сказала об этом Преобразующая, ну та, которая чуть не убила вас в Орне, потом заразила Гриню, прикончила и сожрала нескольких людей в Повитуме, и пёс знает сколько до этого по всему Нимулону. Но я с ней переспал и поверил на слово, что она больше так не будет. Ох, пёсья кровь, так себе у меня объяснения. Надеюсь, хотя бы сейчас не облажаюсь. Ни один Зверь не должен уйти отсюда живым.»

Тимур обострил все чувства, налившиеся силой мышцы двигали тело плавно и почти бесшумно. «Вот так бы всегда: не сдерживаться, не скрываться, просто делать свою работу – найти и убить Зверя. Устроившие резню проклятые не заслуживают сострадания. Я уничтожил стаю в заснеженных лесах, да с Удимиром, да чуть не сдох, но теперь-то у меня серебряные пули! Сколько бы ни было Зверей, я должен убить их всех. Главное, чтобы пуль хватило. Не мешало бы пополнить боезапас, раз уж я в Анклаве…»

Тяжёлый волчий дух он учуял за три поворота. «Двое. Наверняка так же меня заметили, но не дёргаются, я же сам к ним иду. Хм, я даже нерешительность от них ощущаю! Удивлены, что я не прячусь, не убегаю? Это не все сюрпризы!»

Тимур повернул за угол и встал, широко расставив ноги. Два оборотня обратили к нему морды. Из пастей тягуче стекала кровь вперемешку со слюной и капала на плитку. За ними громоздилась куча тел, приваленных к стальным дверям оружейного склада. В глазах Зверей не читалось не то что человеческого, даже животного, совершенно пустые, безумные. Охотник топнул ногой, нарушая застывшую тишину, и они сорвались с места, царапая когтями пол, обгоняя друг друга. Резкие стремительные для человеческого глаза прыжки казались Лангри медлительными, нерасторопными. Он ударил дважды ладонью по курку, всаживая кусочки серебра в грудь и пасть одному, а затем чуть шевельнул дулом и выпустил оставшиеся в барабане во второго. Зверей сдуло, шваркнуло об стены, протащило по полу. Тимур крутанул на пальце револьвер, переломил, нажатием на извлекатель выбросил гильзы и вложил новые пули. «Ха! Пёсья кровь! Надеюсь, их тут ещё много, а то как-то даже скучно!»

Охотник подошёл к оружейной. Число убитых было не определить из-за большого количества разбросанных фрагментов. «У многих раны на спине. Они до последнего надеялись добраться до оружия.» Тимур отпихнул ногой парочку трупов, толкнул дверь. Сделал шаг назад, пнул, ещё раз, вкладываясь всем весом. Третьего удара замок не выдержал.

Лангри нажал на квадратик освещения. «Нас сюда не пускали, Мастер Серафим сам ходил. Я в святая святых Анклава… Мне как-то тут не по себе, тошно что-то, затылок ломит. Это на меня так обилие серебра действует? Тогда лучше поторопиться. Так, где тут «Зверобои»? О, и кобуры. Надо две подмышечные соорудить. Два револьвера мне, два Лазове, пули. Ох, пёсья кровь, жгутся! Может и винтовку прихватить?» Он снял со стенда ружьё. «Скоба Гаррисона, многозарядная. Свену такие нравились.» Тимур передёрнул скобу, прицелился в коридор, нажал на спусковой курок. Щёлкнул боёк. «Берём! Где патроны для неё?» Оглядываясь, где побеспокоит ли кто, Охотник набрал с полок что недалеко лежало.

Сначала Лангри вернулся ко входу, удостоверился, что никто не покидал Анклав кроме Хирио Ло. Старая худая женщина, в которую обратился Зверь после смерти, лежала на прежнем месте. Затем Охотник пошёл обходить ещё не проверенные области. На лестнице постоял над телом здоровяка не-ансагердийца. «Ты старался поступать по совести. Ты судил о людях по поступкам и давал им второй шанс. Ты отомстил за Мастера Серафима. Я никогда этого не забуду. Если есть другой мир, куда мы все уходим после смерти, желаю тебе обрести там покой. Жаль, что ты ушёл так рано, ты мог бы ещё очень много хорошего сделать. Я постараюсь сделать это за тебя.»

Несколькими ступенями ниже лежал голый Арнауль с ножом меж рёбер и скалил окровавленный рот. «А я ведь я предупреждал Роскилле. Он думал, что управится с колдуном. И вот к чему это привело. С другой стороны, гнобить его только за то, что он не совсем человек, тоже было нельзя… А вот расследовать, как он связан с отправкой рекрутов на задания, а потом высылкой за ними команд Ловчих – вот это нужно было сделать.»

Потом Тимур не удержался и заглянул в келью к Мастеру Серафиму. Вышел бледный, распираемый яростью. «Мне срочно нужен Зверь! Я даже револьвером пользоваться не буду, а то это слишком быстрая смерть!»

Охотник рыскал по закоулкам осквернённой штаб-квартиры, шумно вдыхая воздух. Оборотнями, кровью и смертью тут пропахло всё. Очень трудно было отыскать свежие нити аромата Зверя, но Лангри справился. Он оскалился и двинулся туда. «Интересно, кто-нибудь когда-нибудь охотился на проклятых, как на добычу? Будет весело травить их, загонять так же, как они поступают со своими жертвами! Но способны ли они вообще испытывать страх?»

Оборотень обнаружился около келий холода. При виде Тимура он забился в угол, прижал уши, поджал хвост и косился, отворачивая морду от горящего вызовом взгляда Охотника. «Пёс тебя дери, это что ещё такое?! Нападай давай!» Лангри прислушался к ощущениям. «Сучий потрох! Это самка! Ну только не снова!»

«Эй! Мысли слышать умеешь?» – подумал он, представляя как будто посылает сознание оборотню. – «Что ты тут делаешь?»

В разум Тимура ворвались и так же пропали картинки мельтешащих людей, ощущения погони, вкус крови. Он сжал кулаки. «Идиотский вопрос. А что ты ожидал? Что она тут цветочки собирала?!» И снова отправил Зверю мысль. «Почему именно здесь охотилась?!»

Образ красной, похожей на статую фигуры и ощущения подчинения приказу. Ярость Тимура уступила место ошеломлению. «Красный Зверь?.. Но как? Почему? Или это из-за меня? Я убил его загонщика, он проследил за мной до Тримеры, до Анклава и отомстил… Не слишком ли это сложно для Зверя? Кто знает, чему можно научиться за пятьдесят лет.»

Охотник посмотрел на пытающегося сделаться меньше оборотня. Даже в скрюченной позе его плечи были на уровне макушки Тимура. «Проклятые не сами сюда заявились. Их вынудили, приказали, заставили. Отправили убивать. Их слабые, подточенные безумием разумы подчинили. Марионетки, исполнители, орудия. Ох, как же трудно их ненавидеть!.. Лучше бы не разговаривал с этой, нужно было просто стрелять…»

«Что с тобой делать? Хочешь стать человеком? Нужно только вкусить моей плоти. Только чуть-чуть, аккуратно!» – Тимур задрал левый рукав и протянул руку. Зверь заелозила, пытаясь сильнее вжаться в стену и зарычала. В голове Охотника мелькнули образы разорванных тел обрамлённые чувством отвращения и презрения к себе. «Пока она может хоть немного себя осознавать, она не притронется к человечине. Похвально, но это означает для неё смерть.»

Лангри направил на Зверя револьвер. Она заскулила. «Выбора нет, лекарства я так и не нашёл. А что ты хочешь сама?»

Охотник представил в голове картинку зелёного луга с порхающими бабочками, колеблющимися травами и шумящим деревом. А затем сразу же – кровавую бойню.

«Прости, что я как собаке тебе поле предлагаю, не знаю, что там должно быть после смерти, но может тебе тоже такое понравится. Я понимаю, что ты хочешь жить, но разве это жизнь? Постоянный голод, боль, ярость и редкие мгновения осознанности, в которые ты понимаешь, что натворила… Что выберешь?»

Перед мысленным взором Тимура мелькнуло что-то зелёное.

«Да будет так. Я не держу на тебя зла.»

Проклятая долго выдохнула и опустила глаза. Охотник нажал на спусковой крючок. Голову Зверя вдавило в стену, она медленно осела, оставляя на тёмном камне блестящую карминовую полосу.

– Сучий потрох. Как же это всё прекратить? Этот бесконечный круговорот убийств, как из него вырваться? – Тимур убрал в подмышку револьвер.

Закончив обследовать Анклав, молодой Охотник зашёл на склад к аль Рашиду. Долго копался на стеллажах, потроша бумажные свёртки. «Скупердяй хилинский… Про запас столько всего хорошего оставил, а нам выдаёт такое, чем даже пол мыть стыдно. Вы только посмотрите на эту шинель! Утеплённая, мягкая… Большая правда. На кого такая? Может потому на складе и залежалась. Ну и хорошо, что просторная! Револьверов не будет видно, можно два свитера поддеть на случай сильных холодов. Да и если я немного изменюсь – не порвётся по швам. Берём! Так, сорочки и штаны тоже нужно взять. Ремень заменю на подтяжки, они растягиваются. Да и Лазове комплект прихвачу.» Тимур нашёл консервы, вскрыл когтями банку, зачерпнул пальцами жирное холодное мясо и отправил в рот. Настроение сразу улучшилось. «Жалование бы ещё получить… Я ж считай две стаи Зверей уничтожил, мне полагается награда! Сейф должен быть в келье магистра, а ключи… Ох, сучий потрох, я мантией его накрыл Таровски. Ключи поди в ней. Может без них обойдусь? Нет, сейф пинком не вскроешь. Не динамитом же взрывать…» Банка быстро закончилась, и он взял следующую. «Решено, сначала к Мастеру, потом за деньгами и в «Полнолуние». Надеюсь, там меня не пристрелят, иначе вся эта возня впустую. Но не могу же я жить исходя из расчёта, что в любой момент сдохну? Мне ещё так-то до Карнусира добраться надо. За две недели можно домчать, если по Полуденному Тракту да на хорошем дилижансе с четвёркой лошадей. Но это ж сколько десов нужно… Может слиток лунного серебра всё-таки загнать? Поеду как царь. Нет, глупо на такое его потратить. Но забрать нужно. К Графине Квеззан можно заскочить, вдруг что дельного посоветует. Но это если время останется. Сначала нужно Витторио найти, расспросить про маму. С Красным Зверем разобраться. Нет, не светит мне через две недели в столице оказаться.» Лангри посмотрел на третью банку консерв. «Но главное – чтобы меня в «Полнолунии» не убили.»

***

Гружёный двумя рюкзаками и оружием, Тимур стоял перед жестяной вывеской, на которой красноглазая волчья морда скалилась на фоне треугольных елей. Ёлки почему-то были выкрашены синей краской. Вывеску сделали круглую, видимо символизируя Луну. Обычно трактир открывался после полудня, но сейчас, не смотря на раннее утро, замок не висел.

«Меня ждут. Пёсья кровь.» Лангри расстегнул шинель, чтобы удобнее выхватить револьверы, натянул шляпу на глаза, так, чтобы их не было видно, взял рюкзаки в одну руку, поправил ремень винтовки, чтобы не болталась и ни за что не зацепилась и вошёл внутрь.

Постоял на пороге, охватывая обострёнными чувствами всё пространство. «Семь человек. Много. Сидят по периметру, под перекрёстный огонь. Сучий потрох! Нужно валить!» Загнав паникующего Зверя поглубже, Тимур вышел в середину зала. Медленно обвёл глазами шестерых сидящих и трактирщика за стойкой. «Револьверами в меня открыто не тычут и на том спасибо. Вон у того лысого он на коленях лежит, усатый целится под столешницей, у хозяина ружьё за прилавком. Притворяющийся спящим винтовку за спиной держит. Джамаль руку на кобуру положил. И только конский хвост ест своё жаренное мясо. Его, похоже даже не предупредили.» Лангри выпрямился, расправил плечи. Взглянул в глаза трактирщику и кивнул. Тот помедлил секунду, но ответил на приветствие. «Интересно, что сказал им аль Рашид? Вряд ли, что я оборотень. А то бы уже стрелять начали… В таком случае попробую не провоцировать.»

Тимур подошёл к столику Охотников, пододвинул стул, сел.

– Анклав зачищен. – Он посмотрел на Мастера Джамаля. – Пять Зверей было. Один труп старой женщины в холле у хода, парень с изрезанной башкой на минус первом, в карцере, два мужика у оружейной и девка у келий холода. Ну и Арнауль на лестнице. Я убил троих. Из выживших только Ло. Куда пошёл – не знаю.

Лангри протянул рюкзак Лазове.

– Это тебе, шмотки, от щедрот душевных нашего Мастера.

– Ты чито, презренный шакал, Анклав обнёс?! – зашипел хилинец. – Это чито, на тебе шинель Мастера Кристофа?!

– Я её со склада взял, она новая, – набычился Тимур.

– Под Кристофа шили, а он не стал носить, сказал слишком дорого, не хочет выделять. А вот ти напялил, тибя ничего не смутило!

– Смутило. Что она большая. Но теперь понятно почему.

– Чито ещё унёс, стервятник ненасытный?!

К ним подошёл трактирщик.

– Я Артур. Что тебе принести, Охотник? – Джамаль дёрнулся, но не возразил.

– Тимур Лангри. А принесите мне, пожалуйста, как и вон ему, – Тимур кивнул на Гудэри.

– Боюсь остались только жёсткие остатки, двухдневные.

– Сойдёт! Я голоден как волк! – «Идиотина! Это по-твоему – не провоцировать?!»

Артур опять помедлил, посмотрел на хилинца, но так как тот никак не реагировал, принял заказ и ушёл.

– Что вы им сказали? – Лангри откинулся на стуле.

– Чито ты дезертир. Проблемный. Но захотел вернуться. А людей у нас не хватает. Вот я и решил поговорить с тобой с поддержкой, на случай эксцессов.

– А что ж не… – Тимур изобразил указательными пальцами длинные стоячие уши.

– Пустоголовый ишак. Не хватало ещё, чтобы пошёл слух, что у нас в Анклаве теперь Звери служат.

Лангри хмыкнул. Достал связку ключей и отправил по столешнице аль Рашиду.

– Это Магистра. От сейфа в том числе.

Хилинец смерил его подозрительным взглядом и быстро забрал связку.

– Что думаете, Мастер, по поводу нападения?

Джамаль помялся, но ответил.

– Не могли проклятые случайно к нам забрести. Я уже говорил Лазове, чито они были как ти, раз могли осознанные действия выполнять. А ти убил всех исполнителей, чтобы доказательств не осталось, читобы не допросить. А может и не убил, как мы проверим?

– Спасибо за доверие, тронут до глубины души, – набычился Тимур. – Если трупы никто не утащит – можете сходить и пересчитать. И нет, они не были как я. Это обычные Звери. Но одного я допросил.

Гудэри выплюнул кусок, что никак не мог прожевать.

– Ты и так можешь?

– Конечно, он же с ними одной породы! – съязвил хилинец.

Тимур одарил его взглядом исподлобья.

– Зверь сказал… Ну не сказал, это скорее были его чувства, образы в мозгу, что им приказал это сделать Красный Зверь. Он помнил красную фигуру. Я до этого расследовал нападения около Жатанаса, там уже пятьдесят лет орудует стая, которую водит оборотень с красной шерстью. Раз в десять лет нападает, и вот в этом или следующем году как раз подходит срок. Я убил Зверя-людоеда, возможно из его свиты. Если Красный живёт на этом свете пол века, кто знает, на что он способен… Я хотел попросить Роскилле собрать отряд и разобраться с ним раз и навсегда. Но вместо этого вы устроили на меня засаду, пришлось бежать в Орн… А теперь из Тримерского Анклава мы трое остались.

Мастер Джамаль покачал головой.

– Мастера Кристофа и Мастера Курта с парочкой Охотников отправили на задания на север. Они скоро должны вернуться. А мы пока сообщим жандармам. Ох, за чито это всё на мои седины, – он погладил абсолютно лысую голову, – до губернатора же дойдёт, а там и до Великого Магистра с Царём.

– Дойдёт, – хмыкнул Тимур. – Я как раз в столицу собираюсь.

Мясо принесла официантка, крупная блондинка, завешивающая половину лица прядями волос. Лазова дождался пока она отойдёт и спросил:

– Зачем?

– Хочу получить у Его Высокопреосвященства индульгенцию. Хочу, не скрываясь, пользоваться своими новыми способностями. Хотя бы до тех пор, пока не найду лекарство. – Тимур помрачнел. – Хотя я уже сомневаюсь, что оно вообще существует.

«И что оно мне нужно» – мелькнула мысль, но он её тут же загнал куда поглубже.

– Ого, амбициозно! – с лёгкой завистью сказал Лазова.

– Не дай Небо в Анклаве нелюди будут! – аль Рашид сморщился.

Лангри усмехнулся.

– Поздно вы спохватились. А Арнауль? Думаете, он исключение? Случайность? – он свысока посмотрел на недоумевающих Охотников. – О, вы что же это, не знаете как устроен Анклав? Есть колдуны на местности. Они обнаруживают Зверей и передают информацию колдуну в Анклаве. Такому как бывший Командор. Тот передаёт Магистру, и Охотники отправляются на задания. Наверняка очень часто Охотник прибывает на место и ему некий человек указывает, где именно искать Зверя. О, вы, Мастер, не возражаете. Значит я прав. Колдуны могут связываться друг с другом на больших расстояниях, передавая сообщения быстрее любых гонцов, могут выследить Зверя и навести на него Охотника, всё очень удобно. Чтобы не задавали лишних вопросов в рекрутов вбивается, что колдунов не существует. А в Анклаве нужно быть не ниже Командора, чтобы знать как оно всё на самом деле.

– А ти тогда откуда знаешь, пронырливый хорёк?

– А я не боюсь неудобные вопросы задавать и докапываться до истины! – победно взглянул на хилинца Тимур. – И это ещё не всё. Дело в том, что колдуны могут заражать, так же как Звери. И если вдруг Охотникам не хватает работы – всегда могут создать, так сказать, новый объект Охоты. А то как же, вдруг простой люд и даже сам царь начнёт задумываться: а зачем вообще нужен этот Анклав? На что уходят налоги? А тут постоянно есть источник опасности…

– Ересь! К тому же попахивающая государственной изменой, – возразил аль Рашид, но как-то неуверенно.

– Можете и дальше закрывать глаза, а я не остановлюсь, пока не узнаю всю правду.

– И ты думаешь придёшь к Его Высокопреосвященству и прямо так и спросишь? – он покачал головой. – Особенно, если ты прав и с нашим Великим Магистром что-то не так.

Лазова вскинул брови.

– Помнишь, мой мальчик, вы втроём добыли из Грязево архив тамошнего Анклава? Теодор, да примет Небо его душу, хотел как раз выяснить больше про Хорроу. Ян начинал простым Охотником именно там. Но однажды город подвергся нападению огромной стаи Зверей, и кито остался жив – сбежали.

– Звери до сих пор там, – тихо сказал Гудэри. – Они почему-то не могут выйти за городскую черту.

«Пёсья кровь! Там может быть ритуал, защитные знаки, как делала Арьяна, но только не для того, чтобы не вошли, а чтобы не вышли.»

– В архиве Анклава мы с Серафимом, да примет Небо и его душу, нашли записи о самовольном оставлении отделения молодым Хорроу. Его не было несколько месяцев. Тогда начали проводить служебное расследование и выяснили, что он участвовал в экспедиции к потухшему вулкану Мескару, что на юго-западе от хилинского полуострова в Закатном Океане.

– Зачем?

Джамаль пожал плечами.

– Кито знает? Это всё, чито мы узнали. После этой экспедиции Грязево перестало существовать, а Хорроу через некоторое время обнаружился в столице и начал стремительно продвигаться по карьерной лестнице.

Молодые Охотники молчали.

– Поэтому ты аккуратнее. Не то чито бы мне было тебя жаль…

Тимур хмыкнул. Обратился к Лазове.

– А ты что намерен делать?

Гудэри посмотрел на старого хилинца.

– Можно?

– Решай сам, он ведь к нему и едет.

– Ладно, только между нами, – Лазова наклонился вперёд и понизил голос. – В Халикарнасе отделение Анклава взяли под свой контроль Ловчие. Их дескать не устраивает политика Великого Магистра. Может как раз дело в колдунах, о которых ты рассказал. Теодор Роскилле с Магистром Ловчим переписывался. После того, как мы приведём наш Анклав в порядок, Свена похороним и остальных, Мастер Джамаль хочет отвести добытый архив в Халикарнас. Может это дополнит сведения Ловчих и будет понятно, что делать дальше.

– И после этого вы говорите, что это я госизменник? – широко улыбнулся хилинцу Лангри. – Ах, вы, старый интриган!

– Сын шайтана! Это на благо всего Нимулона!

– Ло с такой же мотивацией действовал, – тихо сказал Лазова. – И к чему это привело?

Тимур кивнул.

– Я вас обоих понимаю. Меня тоже достаёт, что приходится действовать вслепую, стрелять наугад. Поэтому я хочу во всём разобраться. Но для этого мне нужно не опасаться, что какой-нибудь фанатик решит прикончить меня, потому что я, видите ли, не совсем человек. Я надеюсь, что Великий Магистр выдаст какую-нибудь бумажку, которой я смогу тыкать в лицо тем, кто мечтает надеть мне петлю на шею. Кроме него никто такой властью не обладает, так что придётся ему довериться. А что касается вас… Это ваше лично дело, но послушайте совета от неопытного юнца, который, возможно, знает чуть больше вашего – сначала получите информацию из разных источников, а потом уже делайте выводы.

– О, поучи меня ещё, желторотый цыплёнок! Да чито ты видел в жизни?!

Лангри взглянул ему в глаза.

– Я встречался с такими существами, владеющими такими силами, что Звери по сравнению с ними – безобидные щеночки. Если вы и дальше будете прикрывать глаза шорами – они сожрут вас и не поморщатся. Хотя, возможно, и этого будет недостаточно чтобы выжить.

«Возможно, нужна сила как у них. Возможно, я должен стать опаснее того же Удимира, чтобы не быть для них добычей.»

– Не нужно миня пугать, пуганый. – Джамаль скрестил руки на груди. – Без тибя разберёмся.

– Пёс с вами, – устало сказал Тимур и поднялся со стула. – Спасибо за компанию, но мне пора идти. У меня ещё много дел в Тримере и не только.

Лазова тоже поднялся, протянул руку.

– Удачи тебе, рыбак. И не сдохни!

– И ты не сдохни, конский хвост!

***

– Э, Гуго, смари, смари! – сидевший на ящике мужик толкнул соседа. Тот близоруко прищурился и громко свистнул. Мужик на ящике надвинул кепку поглубже на глаза и спрыгнул.

– Э, беловолосый, ты откуда тут такой красивый нарисовался? – он ощерился щербатым ртом. – Это территория Одноглазого Рона!

Мужчина в длинной синей шинели, похожей на жандармскую, остановился, потянул носом воздух, вглядываясь куда-то дальше по улице. Наконец, будто только что заметив двух подходящих к нему мужиков в старой потрёпанной одежде, он наклонил голову к плечу и принялся с осматривать щербатого так, будто увидел говорящую жабу. Близорукий Гуго встал чуть за спиной беловолосого. Тот оглянулся через левое плечо на ещё двух, выходящих из-за бока башни. Один покачивал в руке толстую металлическую трубу, а другой доставал из-под полы грязного тулупа обрез.

– Э, чё замер? Ты из подручных Старой Бо? Тож дурью балуешься, вот и соображаешь медленно? – кепка щербатого едва доставала беловолосому до середины груди.

– Хватит с ним трендеть, Акат, – прогудел здоровяк с трубой и сплюнул.

– Лады, лады, Шанс, ща всё будет.

Акат вновь ощерился и вытянул из рукава длинный нож. Гуго извлёк из кармана «Уравнитель» с коротким дулом.

– Э, тока не промахнись опять, – на мгновение улыбка слезла с лица щербатого, но как только он вновь посмотрел на забредшего не туда, снова расплылся до ушей. – Сымай одёжу, красавчик, а то от крови её отстирывать долго!

Беловолосый улыбнулся. Засунул руки в карманы.

– С точки зрения максимальной эффективности, вам следует атаковать всем одновременно, а не по очереди.

– Э, не учи учёных, – щербатый сверлил его взглядом. Мужчина в шинели, словно подыгрывая ему, спокойно смотрел в ответ. Только на мгновение мужик в кепке глянул беловолосому за спину и снова воззрился, поигрывая ножом.

Ухо чужака чуть повернулось назад. Он сделал шаг к Гуго. Рассекая воздух, ржавая труба полетела сверху вниз. Беловолосый скользнул в сторону, пригнулся, выставил ногу назад. Здоровяк с трубой споткнулся об неё, полетел вперёд. Щербатый Акат тем временем сделал выпад, целясь в живот беловолосому. А он плавно изогнулся, пропуская лезвие рядом с бедром, и чуть поддал коленом щербатому под зад, толкая его дальше.

Ржавая железяка вдарила Гуго в висок, его пальцы сжались, револьвер рявкнул. Нож Аката вошёл в мужика в тулупе, тот скривился от боли и спустил курки обрезанной двустволки в беловолосого. За мгновение до выстрела чужак сдвинулся в сторону и пули вошли в спину здоровяка Шанса, что пытался подняться, отбросив его опять лицом в землю. Щербатый выпустил рукоять и схватился за живот, куда попал Гуго из «Уравнителя». Сам близорукий корчился на земле, пуская слюни и суча ногами, булькая кровью из разбитой башки.

– Сука… – простонал мужик в тулупе, скособочась. – Какого хрена?..

Он переломил обрез, дрожащими пальцами вытащил гильзы. Ноги его подвели, он упал на колени, но ещё шарил в кармане, ища новые патроны. С каждым его судорожным движением из-под лезвия ножа вытекала новая порция почти чёрной крови. Похоже, лезвие попало в печень. Щербатый орал, надрывая горло, корчась от боли в позе эмбриона.

Так и не сумев вставить патроны в стволы, мужик в тулупе завалился набок. Беловолосый скривился от криков Аката, цокнул и вытащил руки из карманов. Он выставил указательный палец, ноготь на котором стал длинным и острым. Потом махнул кистью, кровь плеснула из распоротого горла щербатого на тыльную сторону ладони беловолосого и рукав шинели. Спустя секунду она впиталась, оставив чистой кожу и одежду, а сам мужчина в наступившей тишине перешагнул через тела и пошёл дальше, принюхиваясь и вглядываясь в каждую тень.

Интерлюдия 4

Удимир сел за стол. Покрутился на стуле из стороны в сторону. «Где эта Луива? Девчонка вроде смышлёная, но такая нерасторопная!» Он провёл рукой по чешуйкам комбинезона, включил БС.

Она вошла, прижимая к себе свой БС и пачку носителей.

– Вот, Серый Совет разрешил только эти архивы. Все они от Чёрного Солнца идут, если по летоисчислению аборигенов. Более старых практически не осталось.

– Ничего, найдём, теперь знаем, что искать. Благодарение Судьбе и Тунару, ничего не происходит случайно. Этот недоделанный гибрид натолкнул на дельные мысли. С помощью него можно понять, чем же таким стал Люк.

Луива села напротив него, вставила один носитель в БС, Удимир вставил другой.

– Атта Удимир, напомните, что мне искать следует?

– Что у тебя с памятью, девочка? – проворчал Удимир. – Ищи любое упоминание о Судиях.

– Я просто решила уточнить – судьи, или судии. – Она забарабанила пальцами по экрану БСа.

– Судии! – с нажимом повторил Удимир.

– А кто это такие? – рассеянно спросила она. В больших чёрных полусферах глаз отражались бегущие строчки.

– Если бы я знал – не пришлось бы искать. Я уверен только в одном – они были. Сейчас у нас три касты – Воители, Жрецы и Зодчие. Раньше, до нашего Исхода, инмэдин было гораздо больше. И естественно, возникали ссоры, дрязги, возможно, даже схватки. Я, конечно, не знаю этого наверняка, это моё предположение. Но Совет согласился со мной, что такое логично. Сейчас нас мало, и мы бережём каждую жизнь, но раньше… Кого же наделяли полномочиями карать преступников? Воителей? Да, они хороши в бою, лучше всех, но что они могут сделать против Зодчих? Да и любой инмэдин сможет зарастить повреждение, полученное от Воителя, была б возможность. Жрецы? Ну, как ты знаешь мы очень мирные. И как каста сформировались только после Чёрного Солнца. Жрец, в отличие от Воителя или Зодчего – просто ранг, а не следующая ступень. Мы уступаем им во всём. Но без нас не будет ни первых, ни вторых! Так что цени себя, девочка.

Удимир вытащил носитель, вставил следующий.

– Так что, как правило, Жрецы соблюдают нейтралитет. А точнее не лезут, чтобы не получить. Кто тогда остаётся? Зодчие? Нет никого, у кого были бы столь выдающиеся способности разума. Их ментальная сила велика, вставать на их пути – безнадёжная глупость. Но Зодчие апатичны… В стремлении саморазвития и постижения вселенной они так отдаляются от мира, что им безразличны какие-то преступники. Ты наверно замечала, как Зодчие смотрят будто сквозь тебя… Они видят молекулы, атомы, а не соплеменников… И к тому же плохо переносят физические повреждения.

Удимир покрутился на стуле.

– Видела сиденья детей огня в музее? У них ножки есть. Так вот, представь стул с двумя ножками – он не устойчив, требуется минимум три. Поэтому и появились мы, Жрецы, в добавление к Воителям и Зодчим. Но раньше нас не было. А кто был?

Луива не замедлила поддержать беседу вопросом:

– Кто?

– И тогда я вспомнил слова деда. Вы, седьмое поколение со времён Исхода и третье с Чёрного Солнца, стариков уже и не замечаете совсем. А мой дед ещё видел их – настоящих инмэдин! Не чета нам, нынешним. Всё уходит безвозвратно, мы деградируем до уровня этих дикарей, детей огня…

– Не расстраивайтесь, атта Удимир. Мы ещё вернём своё. – Она погладила его по руке. – Нам бы найти альтернативу нашим источникам энергии и все технологии вернутся к нам!

– Найти… Как найдём, если на этой планете таких и элементов-то нет?! – он стукнул кулаком по столу.

– Не знаю… Но я верю, есть замена! Лэсарис считают, что дети огня смогут нам в этом помочь.

– Наивная молодость... Дай аборигенам в руки такую мощь и первыми, кого они уничтожат – будем мы. А вторыми будут они сами...

– Атта Удимир, вы про деда вашего рассказывали, – она вернула старика в русло прежней беседы. – Он что-то говорил про Судий?

– А, точно. Ничего он не говорил. Просто, когда ругался на нас, за проказы и хулиганства, вечно ворчал: «Судий на вас нет!» Я как это вспомнил, рассказал Совету, и представляешь, Драгош припомнил, что тоже что-то такое слышал. Ну и дали мне разрешение поискать информацию. И тебя в помощь.

– Я рада, что мне доверили такую честь!

– Да какая там честь. – Удимир вставил уже пятый носитель. – Как бы нам с тобой не пришлось идти на поклон к ватам, а тут уж о чести можно забыть.

– Зачем к ним? – Лицо Луивы выражало брезгливость. – Если у нас нет, с чего у них появится?

– Хал их знает, этих скользких типов, где они информацию умудряются доставать. То ли из-за того, что приземлились мягче, то ли из-за того, что активнее ведут дела на материке, но они главные торговцы сведениями на Ларнее.

– Понятно. Из-за политики изоляции, введённой Серым Советом, мы отстаём в гонке, скоро джуггсы нас обгонят.

– Ты такое не говори, – строго сказал Удимир.

– Хорошо, хорошо. А при чём тут Люк и Судии?

– Первое время, когда только Люк объявился, его пытались устранить физически. И ни у кого это не вышло, никто живым не вернулся. Поэтому с ним стали договариваться, дела вести, торговлю. Но знаешь как Воителей бесит, что он нам наши же технологии продаёт? Валлиа вот недавно разговор завёл, что нужно с ним разобраться раз и навсегда. Хотелось бы мне его от этого отговорить, что б не испытывал нашего бывшего подопытного на прочность. Ну или хотя бы чтоб подходил к этому с умом.

Удимир переключил вкладки и развернул экран БСа к Луиве.

– Я поднял записи Агилы, ну те, что осталось. Когда Агила провёл свой эксперимент – Люк был как встреченный мною гибрид.

– А что за эксперимент?

Удимир фыркнул.

– Люк при побеге уничтожил эти данные. Но кровь гибрида дала мне ключ. Но это не важно, мы не собираемся ещё создавать таких как Люк. Важно то, что сейчас он совсем другой! Раны, нанесённые им, не заживают! А технология га-квияна, которую он возродил? Считается, что он нашёл её где-то у нас, а как нашёл – украл и сбежал. А что ж мы тогда её не нашли? Что, если он нашёл её уже потом? Там же, где и Судией стал? И какие ещё в этом месте технологии хранятся? Если удастся доказать, что Люк – Судия, Серый Совет даст разрешение на его задержание. Против группы из Воителей, Жрецов и Зодчих ему не устоять!

Удимир немного убавил пыл.

– Сейчас Совет не рискует проводить такую масштабную операцию, ведь она обязательно привлечёт внимание детей огня, а для нас, сама знаешь, главное секретность. Но ради того, чтобы вырвать из него все тайны!.. Так что ищи, девочка, ищи. Чем больше информации мы найдём сами, тем меньше придётся платить ватам.

Глава 6

«Опоздал… Я опоздал. Лазова выжил, но Свен и Мастер Серафим погибли. Я мог их предупредить! Агнес, ну какого пса?! Ты же могла меня научить! Ну и пёс с тобой! Найду другую. Кто научит…» И Тимур отправился на третий ярус, искать около площади Кейка седьмую башню.

***

– О, столбик. Ну, здравствуй.

– И ты здрава будь, Ксанта. Можно? Не помешаю?

Маленькая рыжеволосая девушка широко распахнула дверь. Выглядела она более осунувшейся и печальной, чем в прошлый раз.

– Проходи, чего уж там. Ты прям весь оружием увешался. Банк грабить собрался?

– Нет. – Тимур старательно обтёр подошвы сапог об коврик. – Нужно положить конец Зверю, который уже более пятидесяти лет убивает обычных людей и Охотников.

Ксанта сделала большие глаза и важно покивала.

– Ну да, что-то менее пафосное ты вряд ли бы задумал. Чай будешь, спаситель мира? Билазорский, ароматный!

– Сама собирала? – пряча за прищуром веселье в глазах, спросил Тимур.

– Тьфу на тебя! Ага, конечно, сбегала за Радужный Мост и обратно. На рынке купила. Надо будет сегодня ещё за продуктами сходить, попозже. Проходи на кухню.

Тимур свалил рюкзак и винтовку в прихожей, бросил туда же шинель и, стараясь ничего не задеть, прошёл вглубь квартиры. На пороге кухни застыл, воззрившись на черноволосую, черноглазую хилиночку, что сидела, поджав ноги, на диванчике.

– А, знакомьтесь, – между ним и косяком протиснулась Ксанта. – Столбик – это Ресс. Цветочек – это Тимур.

Охотник кивнул и сел к столу, пытаясь хоть немного сжаться, чтобы занимать меньше места. Ксанта носилась по кухне, бренчала посудой, чайник шипел кипятком, а её длинная толстая коса моталась туда-сюда, как хвост у лисицы. Ресс отложила книгу и изучала гостя. Тимур поглядывал в ответ. На ней был мягкий свитер, как у Ксанты, но в отличие от рыжей – не юбка, а шерстяные шаровары. «А она недурна. Волнистые локоны, округлое лицо, жаль, что немного крупноватый нос, но в целом довольно симпатичная.» Охотник и хилинка встретились взглядами и синхронно потупили глаза. «Пёсья кровь! Да не пялься ты так!»

Рыжая хозяюшка посмотрела на одного, на другую, улыбнулась и поставила перед Лангри исходящую душистым паром кружку и печенье на блюдце.

– Вы такие милые. Какими судьбами ко мне забрёл, столбик?

– Помощь нужна. – Он невольно стрельнул глазами в Ресс и снова вперился в столешницу. – Специфическая.

Ксанта уселась на табурет рядом, поджав под себя одну ногу.

– Как колдуньи, что ли? Не боись, она в курсе. У Нюппе тоже имеются кой-какие проблемы – серебро жжёт в полнолуния, правда ни оборачиваться, ни колдовать она не способна.

На смуглых щеках хилинки проступил румянец.

– А столбик у нас тоже не совсем человек, он как я.

Тимур помотал головой.

– О, ну да, конечно! Не такой как я, избранный! – маленький кулачок стукнул по столешнице. Потом Ксанта погладила стол, будто прося у него прощения и продолжила усталым тоном: – Короче, все карты раскрыты, можете расслабиться.

Ресс откровенно изучала Охотника. Тот старательно делал вид, что не замечает этого.

– Ксанта, ты умеешь входить в чужой сон? Ну чтобы разговаривать там с человеком.

Рыжая кивнула.

– Можешь меня научить?

– Попробую, но ничего не обещаю.

– Мне этого достаточно.

Тимур отпил чай. Откусил печенье.

– А как вы тут вообще поживаете?

– Надо же, спросил. Нормальные люди с этого и начинают. – Ксанта поболтала ногой. – Я в целом не плохо… Сестра у меня заболела.

Она мотнула головой куда-то в сторону комнат.

– Никакие мои снадобья не справляются с хворью, только временное облегчение дают. Боли сильные. Чахнет на глазах. Я вон даже к учёным пошла… – тем же жестом она указала на Ресс. – И тоже ничего. Зато с цветочком познакомилась. Она как ты… ой, прости-прости, забыла, что нет никого на свете такого же как ты!

– Завязывай. В чём она такая же как я? – Теперь Охотник не сводил глаз с хилиночки.

– Лекарство ищет от оборотничества, – фыркнула Ксанта. – Тянет вас ко мне таких, что ли?..

– Вообще-то ты сама меня нашла, – голос у Ресс оказался приятный, чуть-чуть гортанный.

У Лангри стало теплее на сердце, захотелось улыбнуться. «А у нас с хилиночкой есть общее – нас обоих выбрала рыжая в трудную минуту.»

– И меня. Сама мне под лошадь кинулась.

Ксанта надулась, скрестила руки на груди. «Сердитая рыжая девчуля – самое забавное существо в мире,» – подумалось Охотнику, поэтому он не смог удержаться и не поддеть:

– Ты же вроде была против лекарства? Говорила, что тебя ни от чего лечить не нужно.

– А меня и не нужно! – Ксанта сжала кулачки, упёрла их в бока. – Цветочек считает, что Звери – это что-то вроде здоровенной опухоли. У сестры моей тоже опухоль растёт. Если она сделает лекарство – если не проклятым, так хоть Бриджит поможет…

Её боевой запал потух, в глазах появилась надежда.

– Ты-то как, нашёл?

Тимур вновь покачал головой. Ксанта сжала губы и брови: по ней было видно, она не собирается сдаваться. Хилиночка погрустнела.

– Но может у Ресс получится! –Лангри очень хотелось поднять им обоим настроение. – Я много времени трачу на, так сказать, сторонние проекты. Ну там Звери, и прочее…

– Что тебе удалось выяснить? – спросила Нюппе.

– Немного. Я больше по механизму заражения и распространения продвинулся. Но, – Тимур вскочил. – Подожди, я тебе кое-что покажу.

Он потопал в прихожую, долго рылся в рюкзаке и вернулся с потрёпанной тетрадкой.

– Её что, собаки драли? – конечно же спросила Ксанта.

«Вот язва мелкая!» – подумал Охотник, но сказал: – Ты почти угадала.

Аккуратно полистал и, раскрыв на странице с таблицами, протянул Ресс, впрочем, не выпуская дневник из рук: – Что скажешь?

Девушка наклонилась вперёд, откинула упавшие волнистые локоны с глаз.

– Ой, это, наверное, что-то связанное с генетикой? Ну, скрестили двух особей с разными генотипами и в таблицах разные варианты…

Она переводила взгляд с одного листа на другой.

– Гомозиготный рецессивный, гомозиготный доминантный… Гетерозиготные получились. Тут какое-то заболевание? Если это имеет отношение к нашему разговору…

Ресс пожевала губу.

– Допустим, «Ч» – это «человек», большое или маленькое «О» – это оборотень. И вот тут приписка «ЧЧоо» – «человек»… То есть, у человека есть некий ген или гены, которые делают его собственно человеком, но присутствуют и гены оборотня, а так как они написаны маленькими буквами – они рецессивные, то есть спящие, никак себя не проявляющие. У «чистокровного» «ППОО» – гены «П», которые отвечают за его внешний вид и доминантные гены оборотня. Причём вот тут, сверху листа написано, что «П» больше «О», то есть доминирует над ним. «П» позволяют держать оборотня под контролем, а доминантная форма гена «О» даёт возможность использовать способности по превращению. «П» – это превращение?

– Преобразование. «Ч» – человек, «П» – Преобразующий. – Тимур настороженно посмотрел на Ксанту. – Судя по твоему виду, ты с ними тоже встречалась?

Рыжая начала гладить косу, но движения были резкие, дерганые.

– В Ансагерде. В Нимулоне – нет. Думала их тут нет.

– Я встречал на севере одного. И ещё… ну там же да, не важно в общем. Может не так много, как у вас, но здесь они тоже попадаются.

– Что за Преобразующие? – глаза хилинки загорелись ещё больше.

– Тебе с ними лучше не встречаться, цветочек, – с мрачным лицом сказала Ксанта. – Сильные колдуны, уверенные в своём превосходстве над всеми. Мы для них – пыль под ногами.

Тимур помотал головой.

– Мир, к сожалению, не делится только на колдунов и не-колдунов. Преобразующие действительно что-то большее. Возможно, они изменились настолько, что их уже и людьми-то считать нельзя. Вон не зря в их описании автор дневника использует другую букву, а не «Ч».

– Он может и ошибаться, – Ксанта не хотела сдаваться. – Все люди несут в себе спящий ген оборотня? Ну и бред!

– С этим не буду спорить. Ресс, что ещё можешь сказать?

Хилиночка вновь задумалась, между бровями пролегла складка.

– «ЧЧОО» и «ЧООо» – «Зверь»… Если доминантный ген оборотня присутствует у человека, у которого нет гена «П», то он оборачивается и не способен этого контролировать. Да! Вот «ПЧЧО» и «ПЧОо» – подписано «колдун», то есть человек с доминантным геном оборотня и геном преобразующего, который позволяет контролировать оборотня. И, думаю, сочетание этих букв тоже означает, что возможности будут разными, возможно, чем больше «О», тем более спонтанно будет обращаться, например не сможет сдерживать себя в полнолуния. Больше «Ч» – человечнее, что ли. Больше «П» – лучше… что там Преобразующие умеют?

– Они умеют всё, – сказала Ксанта. – Есть каста, Зодчие, говорят, они способны разрывать ткань мироздания, мгновенно перемещаясь в пространстве на огромные расстояния, могут сотворить одну вещи из другой, работая с этими, как их, частицами, из которых всё состоит.

– Молекулами? – подсказала Ресс.

– Ага, этими самыми. Но Зодчих единицы, знаю, что у нашего короля – Рангвальда – один советником служит.

Хилинка вернулась к тетради.

– Будем считать, что ген «П» даёт возможность колдовать. Тут ещё есть категория «мертворожденных»: «ООоо», «ППЧЧ», «ППоо». Видимо для жизни Преобразующему обязательно нужны доминантные гены оборотня, а оборотню – доминантные гены человека. И без генов оборотня союз Преобразующего и человека был бы невозможен. – Нюппе запустила пальчики в свои густые чёрные волосы. – Ты же понимаешь, Тимур, что это только мои предположения? Я могу в чём-то ошибаться, а может и во всём!

– Понимаю. Но твои идеи – это всё, что у меня есть.

Ресс поёрзала на диване, освобождая место. Сам того не замечая, Охотник сел с ней рядом. Он указал пальцем на категорию, помеченную вопросом.

– А что по поводу этих думаешь?

Ресс закусила губу и долго сравнивала таблицы. На кухню пришла маленькая, угольно-чёрная кошечка и принялась драть когти об диван, за что получила пинка от Ксанты. Хилинка и Охотник склонились над тетрадью, касаясь друг друга плечами.

– «ППЧО» и «ПЧОО» – Преобразующий с генами человека или наоборот, человек с генами Преобразующего? Один лучше оборачивается, другой лучше колдует, наверное, так. Вот есть «ПЧоо» – этот выходит вообще оборачиваться не умеет, только колдовать. Интересно, может ли рецессивный ген оборотня пробудится и стать доминантным?

Тимур посмотрел ей в глаза.

– Может. Ты ведь себя имеешь ввиду? Если ты права, то, я думаю, ты очень слабая колдунья. Или просто в тебе эта проклятая кровь спит. Но в одно полнолуние… – Охотник помолчал. – Постарайся оказаться вдали от людей. Ксанта мне когда-то говорила, что ничего такого тут нет и колдуны тоже люди. Я согласен с ней. Просто особые дни. В вашем случае ещё одни.

Он потупил взгляд, чувствуя, как начинают гореть уши.

– В общем, Ксанта лучше объяснит, да…

Рыжая хихикнула.

– Сменим тему, пока столбик не сбежал. Цветочек, расскажи, что тебе удалось наисследовать.

Чёрные глаза хилиночки заблестели.

– Могу я перерисовать себе эти таблицы? Может что-то ещё смогу расшифровать или проверить на практике с образцами?

– Да, рисуй, всё равно уж показал.

Ресс засуетилась, отыскала в сумке лист бумаги и карандаш. Пока переносила себе шифровки Назарэ, она говорила:

– Поначалу мои изыскания были сугубо теоретические. Я штудировала университетские библиотеки, читала последние статьи ведущих медиков, в том числе вирусологов. И пришла к выводу, что вот эта трансформация человека в Зверя – резкий набор массы и увеличение размеров тела, последующая регенерация, то есть воспроизведение клеток – это всё похоже на механизм вирусного онкогенеза. Как по-простому назвала Ксанта: опухоль, гигантская опухоль с зубами. Плюс как раз механизм заражения на это же намекает…

Она достала из сумки маленький ножик, сноровисто обстругала карандаш и принялась писать дальше, не прекращая быстро говорить при этом:

– Потом, благодаря финансированию, которое мне удалось получить от одной графини, я смогла арендовать лабораторию. Провела ряд тестов, в том числе с кровью обычных людей и колдунов, и пришла к выводу, что имею дело с аутоимунным заболеванием.

Лангри не сводил глаз с её профиля. «Так вот где я её видел раньше! Она была на приёме у Соланты Квеззан. Анри Гийом пытался за ней ухлёстывать, да я помешал.» Девушка тем временем подалась вперед, тыча пальцем в дневник:

– Смотри сам, Тимур: под действием вируса клетки тела видоизменяются. Меняется фенотип объекта. При этом клетки тела начинают восприниматься иммунной системой объекта как чужеродные. Иммунная система пытается их уничтожить. Однако вирус восстанавливает уничтоженные клетки, которые убиваются иммунитетом снова и снова. Каждая клеточка тела Зверя каждое мгновение умирает и оживает.

Охотник кивнул.

– Этим объясняется постоянный голод и злоба на всех и вся.

– Именно! – Нюппе раскраснелась и активно жестикулировала. Лангри неотрывно следил за наточенным карандашом, опасаясь, что тот вылетит из пальцев хилинки и в кого-нибудь вонзится. – А из этих таблиц выходит, что колдуны и Преобразующие имеют генетический механизм, позволяющий контролировать вирус, переводя его в «спящий режим» или «активируя» в нужные моменты. Обычные люди, заражённые вирусом, таких генов не имеют и превращаются в Зверей!

Ресс нахмурила бровки, посерьёзнела.

– Только мне не дают покоя те сочетания гамет, что обозначены вопросами. Ты знаешь, кто ещё владеет такими возможностями?

Тимур опять кивнул.

– Автор этого дневника называл их «истинными оборотнями». Ксанта, пожалуйста, прекрати закатывать глаза, это не я придумал, честно! Это Зверь, который стал кровным братом колдуну.

– То есть привился уже подчинённым штаммом вируса! – Ресс хлопнула в ладоши. – Надо будет попробовать смешать кровь в лаборатории и изучить последствия…

– Невозможно, – почесала нос рыжая.

Тимур усмехнулся и изменил голову и кисти рук. Хилинка вжалась в диван с расширившимися от ужаса глазами, а Ксанта уже замахивалась на него табуреткой. Лангри тут же вернул человеческий вид.

– Простите, простите, дурак, не подумал. – Он переводил виноватый взгляд с одной девушки на другую. – Я прошёл через такое. Был человеком, был Зверем, теперь вот что-то иное. Поэтому я и возразил в начале нашего разговора: я не колдун. В том смысле, что я им не родился.

– Я бы хотела тебя детально исследовать, – сказала Ресс, блеск в глазах сделался хищным. Тимуру почему-то представилась лаборатория с множеством блестящих металлом инструментов, крюками под потолком и плавающими в банках органами. «Пёсья кровь! Совсем не так я хотел бы её заинтересовать!» Он поёрзал на диване, отодвигаясь от хилинки.

– Ты смотри, сразу ко мне интерес потеряла, я-то так изменяться не могу, – Ксанта надула губки, вновь забираясь на табурет.

– Да я много чего не могу из того, что вы можете, – Охотник вспомнил Арьяну из Жатанаса, – например, создавать огонь в ладонях или воду. Или погодой управлять. Животных приманивать…

– А так? – рядом с рыжей появился бледно зелёный болотный огонёк и закружился, выписывая пируэты.

Тимур отрицательно помотал головой.

Ксанта хмыкнула, приосанилась.

– Это самое простое, – сказала она снисходительно. – Но, скорее всего, ты не можешь оттого, что тебя никто ничему не учил. Оборачиваться – это инстинкты. А остальному нужно учиться, столбик!

– Для того и пришёл, – Лангри улыбнулся и заглянул ей в глаза, надеясь, что выглядит заискивающим.

– Намёк поняла. Пошли в мою комнату.

Ресс протянула мужчине потрёпанную тетрадь, нечаянно коснулась его руки, отвела взгляд и с порозовевшими щеками аккуратно сложила листок и убрала в свою книгу.

– Можно я посмотрю за вашим обучением? – спросила она у подруги.

Ксанта пожала плечами.

– Да там ничего и не будет, смотри на здоровье. Только почитать возьми, на случай если заскучаешь.

Тимур пошёл за маленькой хозяйкой. Она села на пол, скрестив ноги, указала напротив себя. Нюппе встала в дверях с ещё одним листом в руках.

– Сейчас я погружу тебя в сон, расслабься и не сопротивляйся. Твоя задача уснуть и не уснуть. С одной стороны позволить своему сознанию отпустить тело, а с другой не потерять себя в снах, осознавать себя и тянуться ко мне разумом. Вообще подобные практики позволяют покидать тело ментально и путешествовать, преодолевая сотни километров, но я так не умею. А во снах ты будто перемещаешься к другому человеку в голову. Ты должен создать для него реальность или использовать его идеи, если сумеешь их уловить. В этом новосозданном пространстве вы и будете взаимодействовать. Если у тебя получится до меня дотянуться – я подхвачу тебя, помогу сформировать образ. Главное, найди меня там, во снах…

Звуки расплылись, стали неясным монотонным гулом, колючая чернота окутала всё. Мысли потекли вяло, образы роились, кружась калейдоскопом. Тимура привлёк один, с рыжеволосой девушкой с длинной косой. Она встретилась ему когда-то среди заснеженных деревьев у сторожки лесничего. Лангри помнил крышу во мхе, потемневшее дерево брёвен. Да, вот и она, стоит у крыльца, недовольная, как тогда.

– Лучше места не нашлось? Я в тот раз чуть не умерла со страху, что придётся одной с браконьерами биться. А потом ещё больше стало страшно за незнакомца, полезшего с голыми руками в одиночку на троих. Я же его позвала на помощь, и если он погибнет, то на моей совести будет не только неспасённый Ламар, но и случайный благородный путник. Когда ты вышел окровавленный, я думала уж всё. Но потом поняла, что этих мразей больше нет, а ты цел.

– У меня получилось, да? – Тимур улыбался, разглядывал руки, пытался зачерпнуть снег. Он то оказывался в руках, то ладони вновь становились пустыми.

– Получилось. Только не пытайся сомневаться и проверять реально ли всё вокруг. Иначе всё начнёт сбоить и в итоге нас обоих выкинет. Защитная реакция мозга, которого пытаются сломать. Расслабься, воспринимай как должное. Ты же во сне. Хочешь – взбеги по ёлке, хочешь – взлети на крышу, только не удивляйся этому.

– Я думал, не сумею тебя найти, столько всего было…

Ксанта пожала плечами.

– Дело тренировки, наверное. Учись концентрировать на том, что действительно важно. Может у тебя вообще с этим проблемы?

– Не ругайся, о мудрая учительница! Что дальше-то делать?

Девушка развела руками.

– Выходим из сна и пробуем снова.

***

После третьего раза пробуждение Тимура сопроводило сильное урчание живота.

– Ох, столбик, надо тебя покормить. Ты почему-то быстрее расходуешь силы, чем я… Как хоть, лучше получаться стало?

– Ну, как сказать. – Лангри почесал в затылке. – С одной стороны, я уже знаю, что ожидать, но так чтобы с лёгкостью тебя находить – пожалуй нет. Пока что это всё выглядит чем-то чуть большим чем удачное стечение обстоятельств.

– Ладно, поедим и продолжим. – Она поднялась с пола, потёрла лоб.

Тимур тоже вскочил.

– Ты выглядишь уставшей. Я пойду. Азы я понял, дальше сам потренируюсь. У меня правда ещё много дел. Не буду больше вас стеснять.

– Можешь остаться. Я уговорю сестру пустить одного постояльца. – Девушка принялась теребить косу.

«Остаться тут? Может и Ресс тоже у Ксанты живёт? Эй, очнись! О чём ты вообще? Какая разница где живёт хилиночка? Нет, нет, пёс тебя раздери! Нужно уходить, а то это ни к чему хорошему не приведёт!»

– Я лучше сниму гостиницу, – ляпнул Охотник и мысленно отругал себя, но было поздно. Ксанта надулась.

– Дело твоё, столбик.

– Я правда не хочу вас стеснять. И так свалился, как снег на голову. – Лангри мелкими шажками отступал на выход. – Сниму комнату, где подешевле… Пёсья кровь, на нижние ярусы лучше не соваться. Ты тут не жила, не знаешь, что зимой они превращаются в бурлящий котёл, где банды, запертые морозами в пределах леса башен, выясняют отношения друг с другом. Даже жандармы не рискуют туда лишний раз соваться, усиленные патрули сторожат только подъёмники, чтобы эта дурная пена не выплеснулась на благочестивые улицы повыше.

Стоявшая у косяка Ресс согласно покивала.

– Ты излишне пафосен, хоть и поэтичен, – проворчала рыжая. – Иди уже.

– Я всегда много болтаю, когда нервничаю, – Тимур виновато улыбнулся.

Она проводила его до прихожей.

– Как тебя ещё жандармы не посадили в кутузку за обилие оружия, что с собой таскаешь? Или вам, Охотникам, так можно?

– Если отправляют на задание и есть нужные бумаги, то можно, – Тимур сунул ноги в холодные сапоги и задумался: «Ксанта права, надо меньше внимания к себе привлекать. Пока что мне везло…» Он накинул шинель. – Нужно было попросить тебя ещё научить как глаза отводить. А в прочем, не забивай себе голову, это мои проблемы. Ты-то что дальше думаешь делать?

Ксанта оглянулась, потом посмотрела в пол и тихо сказала:

– Цветочек умная, но я не знаю, сколько времени у неё займут поиски лекарства. Я не могу просто сидеть и ждать: получится у неё или нет. В Халикарнас я не вернусь, так что поеду в Карнусир, тамошних светил науки пытать, может подскажут, как сестре помочь.

Лангри положил ей руку на плечо.

– Удачи тебе, мелкая. Думаю, у тебя всё получится. Мне кажется, тебя ничто не способно остановить.

Она обняла его, как тогда, много месяцев назад, прижалась щекой чуть ниже груди.

– И тебе удачи, столбик. Если что-то найдёшь, сообщи мне сразу, через сон. Не зря ж я тебя учила…

– Попрощайся за меня с Ресс, что ли… Может ещё свидимся…

Он похлопал её по спине, аккуратно выбрался из кольца рук и вышел из квартиры.

***

После того, как снял комнату на сутки в «Летней Тайне» и оставил вещи, Тимур отправился к естественно-научному факультету Тримерской Академии, там достаточно дёшево и сытно поел в студенческой столовой и пробрался на лекцию к Витторио Баранту. Плакат на двери гласил, что она последняя. Учёный вещал про причины краха Хилинского Султаната: коррупцию и политические интриги, про зарождение в Коссе сепаратистского движения, ставшего потом молодым Нимулонским Государством. Монотонный голос Баранта убаюкивал, обед тяжелил нутро, да и усталость от занятий с Ксантой взяла своё, и Лангри большую часть лекции проспал на заднем ряду. Шуршащие одеждой и стучащие стульями слушатели разбудили его. Тимур вскочил, развертел головой, стараясь отыскать в утекающей из аудитории толпы пышную шевелюру Витторио.

«Пёсья кровь! Да где же он?!»

Лангри локтями и плечами протолкался в коридор, чтобы увидеть историка, выходящего из здания. «Идиот! Проспать такую важную встречу!» Не обращая внимания на возмущенные вопли, он поднажал и вырвался из толпы студентов на продуваемую мостовую.

– Господин Барант! – крикнул он. – Господин Барант!

Витторио обернулся, прижал к себе кожаный портфель. Тимур сдвинул шляпу на затылок, открывая лицо.

– Помните меня? Вместе ехали из Повитума.

– Припоминаю, молодой человек. – Барант глядел настороженно. – Что вы хотели? Я спешу.

– Да вот, хотел узнать ваше, высококвалифицированное мнение о заговоре против Царя Виктора, лет тридцать назад.

– Странная тема. – Он огляделся по сторонам. – И, помнится, вы моё мнение постоянно критиковали, спорили со мной. Зачем я вам понадобился? Это что, какая-то провокация?

Он повысил голос.

– У вас ничего не выйдет! Я абсолютно предан государству Нимулонскому и Царю! Оставьте меня!

– Тихо, тихо, – глаза Тимура сощурились. Студенты начали на них оборачиваться. – Всё в порядке, я не шпик, не провокатор, мне правда важно знать, кто участвовал в заговоре.

– А я правда спешу! У меня завтра рано утром дилижанс в Халикарнас, нужно ещё собраться, выспаться. Прошу меня простить.

Витторио развернулся и зашагал по улице, придерживая шарф. Охотник смотрел ему в след и сжимал кулаки. Шедшая к нему парочка молодых людей замедлила шаг.

«Вот же сучий потрох! Мне что, тебя цепью приковать, чтобы ты мне на вопросы ответил?!» – он помотал головой, загоняя Зверя в глубину сознания. – «Нет, ты от меня так просто не отделаешься. Если с тобой можно поговорить, только будучи запертым в одном экипаже – да будет так! Карнусир подождёт, выскочу где-нибудь по дороге, как только вызнаю всё у Баранта.»

***

– Трупы выносить скоро закончим. Потом загоним уборщиков. Думаю, завтра-послезавтра можно будет вновь заселяться. – Жандарм достал из внутреннего кармана шинели портсигар, открыл, постучал сигаретой по крышке, смял кончик, закурил. Пожилой хилинец покривился и встал с подветренной стороны.

– Благодарю за службу, о доблестный муж. К несчастью, наши людские ресурсы сейчас ограничены, но Анклав не останется в долгу.

Жандарм покивал.

– Как уж вас так угораздило? Как вы нас будете защищать, если себя не можете? – он выдохнул большой клуб едкого дыма и заметил подходящего коллегу. Нахмурился.

– Ты из какого участка? Не вижу знаков различия.

Беловолосый перестал изучать вход в башню и долго посмотрел на жандарма.

– Я из Повитума. Частный сыщик. Расследую ограбление и убийство. Следы привели сюда.

– Следы? О каких следах речь? – подключился аль Рашид. Странный человек воззрился на него.

– Это образное выражение. Я имел ввиду показания свидетелей. – Его ноздри чуть затрепетали. – Ты же видел мужчину: выше тебя на голову, чёрные волосы до плеч, борода, усы, раскосые глаза? Он ещё здесь или ушёл?

– Ушёл. Говорите, ограбил что-то? Не удивлён, загребущие лапы этого презренного шакала не знают покоя.

– В Карнусир?

– Дааа, в столицу… – глаза Джамаля округлились. – А откуда вы знаете? Кито вы такой?

Беловолосый развернулся и пошёл прочь.

Жандарм затянулся.

– По-моему, господин Охотник, количество странной херни в мире в последнее время просто зашкаливает…

***

Станция дилижансов была пустынна и безлюдна. Небольшую площадь обрамляли деревянные ангары, выстроенные между круглыми боками башен. В дальней стороне станции, почти на выезде из города, чернел остов старого экипажа, то ли просто догнивающего, то ли оставленного на запчасти. Лангри направился к будке кассира, на ходу приглаживая пятернёй волосы. Заглянув в окошечко, он увидел женщину. Она вязала. Шубу она распахнула, чтобы было не так жарко, и Тимуру открывался прекрасный вид на декольте. А точнее в него.

– Да? – спросила кассирша, заметила интерес мужчины и кокетливо стрельнула глазками.

Охотник откашлялся, и отвёл взгляд.

– Добрый вечер, будьте добры, мне один билет до Халикарнаса, на завтра с утра.

– Ох, милый, нет уже билетов, разобрали всё.

Тимур внутренне ругнулся.

– А когда другой рейс? – он попытался остаться доброжелательным.

– А кто ж знает? – Спицы стучали друг об друга, под её неторопливую речь. – Вот вернётся завтра-послезавтра из Косса дилижанс, тогда видно будет. Если наберутся желающие, поедет в Карнусир, а может и в Халикарнас. Иль снова в Косс. Куда спрос будет.

– Мне очень нужно на завтра. Может как-то договоримся?

Кассирша подалась вперёд, открывая ещё более соблазнительный вид.

– Милый, да ежели только от меня зависело бы, так договорились бы! Но коли мест нет, куда ж тебя, к чемоданам на крыше сажать? Не Месяц Мерил, всё-таки. Тут только ежели откажется кто. Вон к Бьюрре подойди, мож подскажет чего. Он в третьем боксе.

– Хорошо, спасибо. – Тимур отвернулся от окошка, ища глазами нужное место.

– Милый, погодь! – Кассирша привстала, отложила вязание. – Куда ты так торопишься? Если следующего рейса негде ждать, так пойдём ко мне. Я комнату сдаю, тебе за полцены уступлю. И накормлю! Домашняя еда, не то, что там в трактирах варят. Ты ведь вдовушке отплатишь за доброту и заботу?

– Вы определённо знаете, чем мужчину завлечь, – пробормотал Охотник. – Спасибо за столь щедрые предложения, если Бьюрра ничем не поможет, обязательно к вам вернусь.

Тимур поскорее отошёл от будки кассирши, пока та не решила прямо сейчас тащить его к себе домой. «Да что ж вы меня все искушаете! Как будто мне не хочется отдохнуть по-человечески и вообще! С этой или может даже с Ресс… Непонятно в каких отношениях я с Агнес, что она ко мне чувствует… А с другой, как-то это неправильно: в каждом городе находить вот такую вдовушку, пользуясь тем, что феромоны Зверя привлекают их. Не могу я так поступить. Но как же сложно поступать правильно!» Настроение Охотника, испорченное отсутствием билетов до Халикарнаса, стало ещё хуже.

Он шёл вдоль пустых боксов, пока не заметил через полуоткрытые двери большой ангар с каретами и многоместными экипажами. И служивого в серой шинели и с винтовкой. «Это что ж там такое стоит, что охрану поставили?» Тимур заглянул внутрь в огромное полутёмное помещение. Охранник тут же встрепенулся.

– Эй! Неча глазеть, проваливай!

– Слышь, служивый, чьи это дилижансы? Богато выглядят.

– Какое твоё дело? Топай давай, – охранник взялся за ремень старого ружья. Лангри вздохнул и бросил ему золотую монетку. Тот поймал на лету, прикусил.

– Ого, щедро! Ты с верхних ярусов что ли?

– Вроде того. Так чьё это?

– Да много кого. Тут губернатора экипаж есть, нескольких графов, других шишек, вроде настоятеля Церкви Креста иль Магистра Анклава.

– У Магистра своя карета? Не знал. – Тимур вытянул шею, пытаясь понять, которая из них анклавовская.

– Уехала недавно. С двумя мужиками и бабой, из богатых. Только волосы странные.

– Чем странные?

– Да как у бардельной девки, крашеные и обрезаны коротко, будто ножницами, что овец стригут, обкромсали.

Лицо Тимура вытянулось.

– А ты как так хорошо её рассмотрел? Может показалось?

– Не, она когда в экипаж садилась, у неё ейная шляпка слетела. Молодой тут же поднимать кинулся.

– Чёрные волосы, крашеные на кончиках в красный? – тихо спросил Лангри. «Хоть бы не она…»

– Ага, точняк. Эй, ты чего в лице переменился? Зазноба, что ли, твоя? Невесту сбежавшую ищешь?

– И куда они поехали?

– Парень, да наплюй ты! За девками гоняться – дурное дело! Что за ними, что за дилижансом – стоит подождать и следующий приедет, да ещё и сам перед тобой двери откроет, если ты понимаешь о чём я! – хохотнул охранник.

Тимур сжал зубы.

– Как выглядели эти двое? Она сама садилась или её заставляли? Куда поехали?

Охранник заморгал, потёр грудь напротив сердца.

– Выглядели как отставные военные. Может анклавовцы. Да сама садилась, сама! Глазки строила, улыбалась вовсю, только зубки сверкали!

– Куда поехали?!

Служивый сглотнул. Его начинало потряхивать.

– Карнусир, вроде как.

Теперь уже Лангри захлопал глазами. «Ничего не понимаю… Я звал её с собой – она отказалась. Но сама отправилась туда же. Может, хочет сделать мне сюрприз? Может бросить всё, Витторио, Красного Зверя и за ней, вдогонку, скорее увидеться… Идиот! Дурак! Тряпка! Да не хочет она тебя видеть! Ни в живую, ни чтобы во снах ты её навещал! Только когда ей самой это удобно – приходит!»

Что-то, давившее на виски, от чего начинало темнеть в глазах отступило, и охранник облегчённо выдохнул.

– Погода эта дурацкая, резко на похолодание пошло, аж в башку ударяет… Эй, парень, ты чего?

Тимур отмахнулся и побрёл прочь, повесив голову.

«А что ты хотел? Что у вас было? Что, как ты думаешь она в тебе нашла? В лучшем случае, ты для неё забавная непонятная зверушка. И то, распробовала, поняла, что такой же как все. И всё: прошла любовь, завяли помидоры… А она для тебя кто? Просто первая, кто за долгое время обратил на тебя внимание. Да ещё такая же как ты, монстр, выродок. Думаешь, этого достаточно, чтобы сблизиться? Думаешь, она – та самая? Да что у тебя с ней общего, кроме того, что вы оба убиваете людей, обернувшись Зверем?!»

Тимур запустил пальцы в волосы, вцепился в голову, дёрнул, сжимая зубы до хруста. Сердцу было больно, пугала пустота, что в него заползала. Зверь внутри метался, хотел вырваться наружу, чтобы рвать и метать, чтобы убить того, кто причиняет эту боль. Не понимая, что это сам Охотник. Лангри пока сдерживал Зверя, чтобы не сделать всё ещё хуже.

«А военные почему с ней? Или это Охотники? Агнес и анклавовцы, что их может связывать?! А как иначе она узнала бы, что в отделении что-то произойдёт, не побывав в Анклаве? И после неё там резня и Звери… Что же я натворил, когда оставил её в живых? «Верь в меня» – она сказала!»

Тимуру хотелось вонзить когти в свою плоть, разодрать её, выпустить из плена боль и ярость, что обрела бы материальное воплощение. «А вдруг полегчает?! Почему нет?! Потому что это неправильно?! Да как же достало поступать правильно!» И всё же Зверь оставался заперт и разум в очередной раз укротил его.

Тимур отнял ладони от лица и огляделся. «Сколько я уже так, как дурак, стою столбом?» Он поднял с земли упавшую шляпу, закряхтев как старик. «Всё, тряпка, соберись, нужно дела делать.» Он решительно вошёл в бокс номер три.

– Бьюрра? Я хотел бы с вами завтра в сторону Халикарнаса поехать. Можно не до самого конца, часть пути, может до Полуденного Тракта, может чуть дальше.

Смуглокожий горец отложил инструменты, отошёл от колеса, отряхнул руки.

– Экипаж битком набит. И так взял двоих сверх нормы, как бы подвеска не лопнула. Вон, проверяю всё перед завтрашним рейсом. Поломка в дороге может быть смертельна. Пойми, не могу я ещё сильнее рисковать.

Тимур задумчиво посмотрел на колесо. Потом оглядел бокс. На дальней стороне под самым потолком располагались несколько окошек для вентиляции. «Незакрытые, ведь человек до них без лестницы не доберётся.»

Охотник взглянул прямо в глаза Бьюрре.

– Понимаю. Извини за беспокойство. Вроде дилижанс отлично выглядит, видно, что ты хороший кучер, заботишься о нём. Хорошо тебе отдохнуть перед дальней дорогой. Выспись как следует.

Горец зевнул.

– Верно говоришь, сколько можно возиться? Всё уже проверил по нескольку раз. Ты давай иди, мне ещё закрыть надо.

Лангри отвёл взгляд и пошёл обратно к ангару с дорогими экипажами. В голове его вращались кусочки плана, собираясь воедино.

– Любезный, а карета Его Милости Франца Тальбота здесь же стоит?

– Старого виконта? Может быть, он много лет не появлялся, – охранник опять поправил ремень ружья.

– Распорядись готовить экипаж, завтра утром он желает выехать! – Тимур бросил ему ещё золотой. – Проследи, чтобы всё было в идеальном состоянии!

– Кого ж я сейчас подряжу, один Бьюрра остался…

Ещё один дес перелетел в ладонь служивого. Он расплылся в улыбке и даже чуть-чуть поклонился.

– Сделаем всё в лучшем виде, господин!

Охотник хлопнул его по плечу и заторопился на седьмой ярус, на ходу додумывая план.

***

– Морти! Помните меня? Я – Охотник, который принёс весть о Белле! – Тимур сунул сапог в щель приоткрывшейся двери.

– Помню, его милость потом трое суток бессонницей мучился, – проскрипел старик-дворецкий, потянул за ручку, но, несмотря на боль, Лангри ногу не убрал.

– Срочно доложите обо мне! Нужно действовать. Сейчас или никогда!

– К чему такая спешка? В прошлый раз вы говорили, что зимой не стоит проводить операцию…

Тимур вцепился в створку, силой распахнул дверь и отодвинул Мортимера в сторону.

– Ситуация поменялась, Красный Зверь нанёс удар, прямо здесь, в центре Тримеры. Нужно покончить с ним. Ну, в смысле, расколдовать и вернуть Его Милости его Беллу.

Дворецкий посмотрел на него подозрительно, запер дверь и повёл к Францу. Тот полулежал в своём кресле, слушая тихую музыку, лившуюся из граммофона.

– Ваша Милость! – Тимур схватил руку старика. – Необходимо выезжать, завтра же утром! Тримерский Анклав почти полностью уничтожен Красным Зверем, но и его стая лишилась пяти особей. Он уязвим!

– Что? Что происходит? Причём тут Анклав? – старый Тальбот переводил подслеповатые глаза с молодого мужчины, ворвавшегося в его покои, на дворецкого. Тимур сменил тактику.

– Белла, Ваша Милость! Мы можем её спасти! Но нужно выезжать завтра же утром!

– Белла? Моя Белла? Мы спасём её? – Франц попытался встать из кресла и у него это даже почти получилось. – Морти, мы едем! Распорядись готовить карету. И собери мои вещи!

Дворецкий всплеснул руками.

– Ваша Милость, да это же какой-то аферист! Мошенник!

– Тише, Морти, тише! Я наконец-то увижусь с моей Беллой, я дождался её!

Тимур отодвинул плечом старого слугу, переводя внимание на себя.

– Я сбегаю на станцию дилижансов, скажу, чтобы готовили экипаж, не волнуйтесь, собирайтесь спокойно, обстоятельно. Но к утру будьте готовы. Что касается вещей… Нам предстоит провести неизвестное количество дней в Жатанасе. И нужно будет организовать празднества во всех городах, чтобы спровоц… привлечь внимание Изабеллы. И одежду с вашим запахом раскидать по округе… Я всем этим займусь, но я простой Охотник, у меня нет на это средств…

– Я всё обеспечу! – Франц замахал руками. – Мне ничего более не нужно, продам всё, лишь бы увидеться с моей Беллой!

– Ваша Милость, что вы творите? – Мортимер протиснулся к старому виконту, упёрся ему в плечи, удерживая на месте.

– Тише, Морти, тише! – Франц откинулся в кресло, полузакрыл глаза. – Я на всё что угодно согласен, лишь бы её вновь увидеть…

Старый дворецкий вцепился в шинель Тимура, зашипел:

– Может вы и заплели мозги Его Милости, но не мне! Я этого так не оставлю, наглый юнец!

Охотник зыркнул на него исподлобья. Мортимер отшатнулся. Лангри отвернулся, вновь натянул улыбку, заговорив с Францем:

– Не волнуйтесь ни о чём, все хлопоты я беру на себя, будьте готовы к завтрашнему утру.

Не смотря больше на дворецкого, Тимур вышел из квартиры Тальбота. Спускаясь по лестнице через три этажа, ему хотелось обтереть руки и всего себя, стряхнуть невидимую грязь. «Я должен так поступать. Должен. У меня нет выбора.» Внутренний голос тут же влез, будто пальцем тыкнул в дырку от пули. «Как тогда, когда ты только прибыл в Тримеру и должен был выживать на нижних уровнях любым способом? Помнишь, к чему тебя это привело? К петле.» Лангри замотал головой, отгоняя воспоминания. «Сейчас всё по-другому! Сейчас я хочу принести благо всему Нимулону! Пёсья кровь, говорю как аль Рашид. Но ведь кто-то должен извести монстра, который убивает людей уже в самой Тримере! Я - должен.» И тут же возразил сам себе. «И поэтому можно пожертвовать стариком? Уже пожил своё, хватит, да?» «Пёсья кровь! Да всё с ним будет в порядке!» «Мог бы просто взять его вещи. На крайний случай ещё и деньги. Но тебе же нужна ещё и карета, а без Франца её не получить! Воспользуешься им, воспользуешься Витторио, поднасрёшь куче неизвестных людей, что собирались ехать с Барантом на одном рейсе, только чтобы сделать то, что тебе нужно?!» «Да! А что не так?! Достало поступать правильно! К чертям собачьим всё! Почему я вообще должен мучаться угрызениями совести?! Я хотел собрать команду на Красного Зверя – вместо этого на меня напали. Я хотел поговорить после лекции – а он развернулся и ушёл. Я даже билет хотел купить! Всё! Псу под хвост эти сомнения!»

***

Ксанта прохаживалась по крытому рынку меж прилавков с овощами, выбирая подешевле. Торговки и торговцы наперебой зазывали к себе, вокруг толкались домохозяйки и слуги, было душно и влажно. Жёлтые панели на потолке не давали достаточно света, и его тусклость давила на глаза, хотелось спать. Девушку раздражало и это освещение, и жадность торговцев, зимой взвинтивших цены, и куча народа, ринувшегося на рынок. Со всех сторон доносились шепотки, звучавшие как отражение её собственных мыслей.

– Мало запасов сделали, осень холодная была… – Теперь ещё больше тратить придётся, и зима, как назло, морозная… – До весны два месяца, а провизия уже на исходе… – Если так пойдёт и дальше, в городе начнутся голод и волнения… – Так страшно на улицу выходить из-за распоясавшихся банд… – А про Анклав-то слышали? Ой, что творится, храни нас всех Бог на Кресте!..

Ксанта побрела по торговым рядам, набирая продукты в корзину, что несла на сгибе локтя.

– Разрешите вам помочь? – услышала она над собой голос. Говорил он со странно знакомым акцентом. «Ансагердиец!» Девушка подняла взгляд и встретилась с бледно-голубыми глазами незнакомого мужчины. Выглядел он не слишком старым, лет на сорок-пятьдесят, но волосы были совершенно седые. По-военному строгий тёмно-синий китель придавал ему внушительности.

– А, нет, спасибо, – Ксанта нахмурилась и развернулась, пытаясь сбежать, но очередь к дешёвым огурцам не дала это сделать.

– Я настаиваю, – не унимался странный мужчина.

«Что ему надо? Землячку во мне что ли признал?» – раздражённо подумала молодая женщина, выбирая как бы ей лучше проскользнуть между двух ожесточённо спорящих тёток.

– Отнюдь, – в голосе беловолосого скользнула ирония. – Кое-кого другого в тебе признал.

Ксанта испуганно обернулась.

– Тише, – шикнула она на него, – здесь не Ансагерд тебе… вам.

– Здесь самое безопасное место. Дети огня так галдят, что себя-то не слышат, что говорить про других. Разреши, я понесу твою корзину, тогда мы сможем поговорить, не вызывая подозрений своим видом.

– Но, лэсарис, как я могу нагружать вас…

Беловолосый вздохнул.

– Ты ещё спорить со мной будешь? – мягко спросил он.

Ксанта испуганно округлила глаза и пихнула ему корзинку. Тот едва успел её поймать. Пошли дальше по базару. Девушка молчала, ни жива ни мертва.

– Я ищу одного своего знакомого. Черноволосый, с раскосыми глазами. Учуял его запах и решил, что он тут. Но оказалось, что это пахнет от тебя. Прямо вся им смердишь. – Странный мужчина сморщил нос. – Твой любовник, Ведающая?

– Нет! Вот ещё! Он не в моём вкусе!

– Не кричи. А кто? Друг?

Ксанта помялась.

– Скорее хороший знакомый. «Друг» слишком ценное звание, чтобы разбрасываться им налево и направо.

Беловолосый внимательно слушал, и девушка ещё добавила:

– Он мне помог, когда я была в беде.

Её спутник кивнул.

– Распространённая реакция мужских особей. Значит заботится о тебе? И если что, придёт на помощь?

– Ну да, – Ксанта подозрительно на него покосилась.

– И где же он сейчас?

Девушка пожала плечами.

– Ушёл. По делам.

– Ушёл. – задумчиво повторить беловолосый. – Я был на станции примитивных транспортных средств детей огня. Он был там, но мы разминулись. Он куда-то хотел уехать дальше?

Девушка помолчала.

Бледно-голубые глаза чуть прищурились.

– Да. Мне можно доверять. Карнусир? Нет, ты не подумала об этом, я просто уже знаю. Хотел удостовериться.

– Не копайтесь у меня в голове, – пробурчала Ксанта.

– А ты разве так не делаешь?

– Только с незнакомыми. И если не доверяю. Но к вам лезть я бы не посмела.

– Хоть чему-то тебя научили.

Прошли ещё несколько шагов. Девушка остановилась.

– Мне продуктов купить нужно. Помидоры, укроп, ещё морковь, ещё картошки чуть-чуть… – пролепетала Ксанта, смотря на носки своих сапожек.

Беловолосый протянул ей корзинку.

– Покупай. Я подожду тебя снаружи.

Наконец, оказавшись на улице, Ксанта вдохнула морозный воздух и с наслаждением выдохнула большое облако пара. Беловолосый ждал её около ограды, отделяющей многометровую пустоту от улицы. Девушка нахмурилась.

– Я чем-то ещё могу помочь?

– А ты можешь мне чем-то помочь? – усмехнулся мужчина.

– Не привязывайтесь к словам! – вскричала девушка. – Может, вы там и великий колдун, но это не значит, что можно обращаться со мной как с дурочкой! Это вы ко мне подошли, а не я к вам!

В следующую секунду Ксанта зажала рот ладошками.

– Я этого не говорила! – промычала она.

Беловолосый поклонился.

– Благодарю за предложение помощи, Ведающая, но я в состоянии справиться с любыми своими проблемами. Единственное что, хотел бы переночевать у тебя до завтрашнего утра.

– А у меня нету дома, – пискнула Ксанта. – Я у сестры живу…

– Я думаю, ты сможешь уговорить сестру пустить одного постояльца на ночь.

– Я сделаю всё возможное, лэсарис, – тут же согласилась девушка. – Следуйте за мной.

Они подошли к подъёмнику.

– Можешь звать меня… ну, например, Бьорн. Или Ферхат. Да. Пусть будет Бьорн Ферхат.

– Как скажете, лэсарис.

Беловолосый позволил себе лёгкую улыбку.

– Я не говорил, что я из них.

Ксанта часто заморгала.

– В Нимулоне есть какие-то свои…

– Есть, – «Бьорн» усмехнулся. – Но я не говорил, что я из Нимулона. Тебе определённо не хватает знаний, Ведающая.

Пока ехали вверх, беловолосый молчал. Девушка пыталась понять по его лицу, о чем он думает, но оно было непроницаемо. Он только иногда едва касался металлических прутьев клети, столбика с кнопками, внимательно разглядывал проплывающий бок башни.

Вышли на улицу. Ксанта отметила, что её спутник ступал мягко и осторожно по рукаву полотна, соединяющего башни, будто шёл по лесной тропинке между старых сосен, чьи корни повылезали из-под земли и переплелись так, что нужно прилагать усилия, чтобы не споткнуться.

– Нечасто бываете в городах-из-башен?

Беловолосый не ответил. А спустя пару минут сам задал вопрос:

– Что тебе известно о лэсарис?

– Мой наставник рассказывал мне о могущественных повелителях Ансагерда. – Тихо сказала Ксанта. – Вроде как даже Король Рангвальд из них. В моём родном шахтёрском городке, Гетае, я не видела их ни разу, но, говорят, в столице, Рогворе, их можно встретить на каждом шагу. Наставник научился у одного лэсариса всему, что знал. Предел знаний, которыми они владеют, и представить трудно…

– И ты жаждешь знаний. Но всё же покинула Ансагерд.

– Не выношу, когда мне указывают, что делать, – пробурчала девушка. – В Нимулоне свободнее дышится.

– Это не свобода. А бесконтрольность и вседозволенность. И в этом котле наварилось такое, что придётся прилагать огромные усилия, чтобы всю эту грязь вычистить. Всю эту порченную кровь… И в этом вина в том числе и твоих дорогих лэсарис.

Беловолосый замолчал и до конца пути больше не сказал ни слова.

***

Тимур пробрался к третьему ангару с обратной стороны. Присел у стены, ещё раз огляделся. Ранние зимние сумерки немного осветлял снег, серый даже на нехоженых задворках. Минут пять назад со станции ушёл еле переставляющий ноги кучер Бьюрра. «Выжду ещё пять, чтобы наверняка.» Запах служивого, охранника экипажей, доносился издалека, из одной точки, он не двигался.

Охотник снял сапоги, шляпу и шинель, изменил ноги на Звериные и прыгнул вверх. Ухватился когтями за раму, повис. Дерево скрипело, потрескивало от напряжения, но иных звуков оборотень не слышал. Подтянулся, втащил себя внутрь через узкое горизонтальное окошко, мягко приземлился на холодный утоптанный земляной пол. Тёмно-бардовый экипаж стоял развернутый передком к запертым воротам. Тимур пружинисто перебежал к нему, присел на корточки. «И что тут можно сломать, так, чтобы вышло из строя только когда дилижанс тронется?» Он осмотрел выкрашенные в соломенный цвет колёса, окованные металлом. «Если выломаю спицы – кучер сразу заметит и заменит. Да, задержка будет, но от силы на пару часов.» Около задних колёс крепились тормозные колодки, от которых тянулась рычажная передача к тормозу на передке. «Это сразу не заметит, но что, если он воспользуется тормозом только несколько часов спустя, да ещё в опасной ситуации? Нет, я не хочу угробить никого из пассажиров.» Лангри заглянул под днище. «Сломать одну из балок, к которым присоединена задняя ось? Радикально, конечно, но это точно выведет из строя экипаж. Правда, слишком явно похоже на диверсию.» Охотник потрогал когтём широкие кожаные ремни, крепившиеся к металлическим опорам. На этих ремнях покоился кузов дилижанса и благодаря такой подвеске пассажиры чувствовали себя как в люльке на колёсах. «Перегруз, говоришь, как бы чего не лопнуло, говоришь?» Оборотень оскалился и принялся царапать ремни в разных местах.

Через полчаса Тимур покинул ангар с дилижансом тем же способом, что и пришёл. Его внимание вновь привлёк корпус старого экипажа. «Можно внутри схорониться. Неплохой наблюдательный пост. Рано-рано утром, со всем своим барахлом сюда приду, чтобы после инцидента сразу выехать. Надеюсь, всё получится как я задумал.»

***

Охотник высунулся по глаза из-за борта остова дилижанса. Небо серело, жёлтые фонари таяли в свете утра. Народ спешно загружался в бардовый экипаж, зевающий Бьюрра сидел высоко на своём месте, иногда помогая закрепить тюки на крыше. Дилижанс покачивался как лодка на волнах, когда очередной пассажир забирался внутрь. Вот и Витторио Барант поднялся по ступенькам, сжимая в руке узкий чемоданчик. Чуть в стороне один из горожан не торопился на посадку, будто ожидая ещё кого-то. Тимур нахмурился. «Садись давай! Мне нужно побольше веса! А то подточенные мной ремни не лопнут!» Белые короткие волосы незнакомца и темно-синяя шинель что-то зацепили в памяти. «Пёсья кровь! Это же тот повитумский сыщик! Ты смотри, уже по Тримеры добрался. Как пить дать меня ищет. Как он узнал, что я уезжать собираюсь? Не Ксанта же сдала, да и не знает он о рыжей… А может не зря я у неё ночевать не остался?» Зверь вынырнул из глубин сознания. «Может вылезти, надавать по мозгам, чтобы отстал в конце концов?! Три пули не взяли, так я и весь барабан могу всадить! А потом со второго револьвера заполировать, чтобы уж наверняка! А вдруг его только динамит возьмёт?..» Охотник сполз на дно своего укрытия, устроил затылок на остатках дивана. «Стоит ли сейчас на него силы тратить? Если случится перестрелка, Витторио сбежит и весь мой план псу под хвост. Нет, пёс с ним, пусть пока дальше вынюхивает, если что – разберусь.»

На улице раздался громкий хлопок и стук. Люди загомонили, Тимур выглянул. Пассажиры, цепляясь друг за друга, пихаясь и ругаясь, вылезали из покосившегося экипажа. Обрывки лопнувших лент свешивались меж колёс дилижанса. Лангри усмехнулся и на карачках выполз с противоположной стороны обломков, в которых прятался. Не разгибаясь, забежал за бок башни и тут уже припустил, обходя задворками площадь, на которой расположилась станция дилижансов. На полпути между ней и подъёмником на верхние ярусы он присел на ящики, снял сапог, вытряхнул камушек и натянул обратно на ногу, делая вид, что возится с голенищем.

Показались первые пассажиры, бредущие со станции. Охотник тут же подавил появляющуюся усмешку, надвинул шляпу на глаза, и принялся за второй сапог.

Появился и магистр Гильдии Историков. Его чемоданчик цеплялся за ноги и вихлялся из стороны в сторону, трость волочилась по камням, а не бодро отстукивала шаги, сам же Витторио смотрел в никуда как старый обрюзгший грустный пёс, еле бредущий по мостовой. Тимур помахал ему рукой.

– О, господин Барант! Вот так встреча! Вы тоже сегодня уезжаете?

Витторио ещё больше ссутулил плечи.

– Да вот, пытался…

Лангри продолжил говорить с беспечным видом, будто не замечая его состояния.

– А я с вот Его Милостью в сторону Халикарнаса выдвигаюсь, по заданию Анклава. Такой замечательный экипаж у него, комфортный, удобный, быстрый! Да ещё и без толкотни поедем, только я, Его Милость и слуга.

– В сторону Халикарнаса? – Витторио посмотрел в сторону станции, потом на подъёмник и сосредоточился на Тимуре.

– Ну да. А вы, что же, в обратную сторону идёте? Вы же говорили у вас ранний рейс. Или опоздали? – Лангри позволил проявится улыбке.

Историк выпятил подбородок, трость вонзилась в землю.

– Я никуда никогда не опаздываю! Техническая неисправность…

– Сочувствую. – Тимур встал, отряхнул шинель. – Как-нибудь ещё увидимся, мне пора, нужно сопроводить виконта к его экипажу.

Он медленно двинулся к подъёмнику. «Ну давай же, старый осётр, заглатывай приманку!..»

– Молодой человек! Молодой человек, постойте. – Охотник остановился, спрятал улыбку, повернулся. – А может быть у Его Милости найдётся местечко для такого видного деятеля науки, как я? Многие считают меня весьма приятной компанией для интеллектуальной беседы, способной скрасить километры однообразного путешествия.

– Я спрошу. – Тимур чуть поклонился. – Вы на всякий случай ожидайте около бокса с экипажами для элиты. Боюсь, Его милость не станет вас ждать, если мне придётся вас искать.

– Да-да, конечно! – Витторио перехватил трость за середину, готовый бежать. – Я уж боялся, что пропущу свои лекции в Халикарнасе! Это очень-очень важно для меня! Я должен быть на них, я же никогда никуда не опаздываю!

Лангри посмотрел за его спину. Кажется, в конце улицы показалась белая макушка повитумского сыщика.

– Всё! До встречи тогда! Мы скоро будем! – молодой мужчина резко развернулся, быстрым шагом двинулся к подъёмнику, через пару секунд перейдя на бег.

«Пусть гоняется за моим хвостом, сучий потрох! У меня всё получится, я успею!»

***

Ксанта приоткрыла глаза, сонно взглянула на комнату, и снова закрыла. Крепко обняв подушку, она хотела вернутся к недосмотренному сну, когда поняла, что не одна. Девушка взглянула вновь и с взвизгом натянула одеяло по макушку: напротив её кровати у окна сидел Бьорн и откровенно разглядывал её.

– Извращенец! Убирайся из моей комнаты! – прокричала она. Возгласы заглушило пуховое одеяло, под которым она пряталась.– Кто тебя вообще впустил?

Ферхат наклонил голову набок.

– Твоя сестра. Я имею ввиду в квартиру, в комнату я вошёл сам. Ты слишком долго спишь. Ты больна?

– Сколько хочу, столько и сплю, – пробурчала рыжая и выглянула из-под одеяла. – Что вам надо?

– Я не встретил нашего общего знакомого на станции дилижансов. – Беловолосый рассеянно взглянул в окно. – Но он определённо там был. Возможно, он хотел уехать на рейсе в Халикарнас. Но случилась оказия, дилижанс сломался. Я шёл по его следу, он петлял, с нижних ярусов добрался почти до самого верха, а потом снова спустился вниз, вернувшись на станцию. Там его след потерялся. Вероятнее всего, уехал. Или просто хотел меня запутать и только сделал вид. Как бы там ни было, после починки сегодняшний экипаж отправится именно в Карнусир, мне удалось убедить в этом директора станции. Думаю, наш общий знакомый там тоже вскоре окажется, ведь ему нужно как можно быстрее попасть к нанимателю.

Бьорн пристально посмотрел на девушку.

– Ты же тоже хотела в Карнусир. Тебе повезло – поедешь со мной.

Ксанта нахмурилась, так же в упор посмотрела на мужчину. В следующее мгновение невидимая волна швырнула её с кровати на пол.

Ферхат вскочил со стула, его пальцы сжались в подобие острия копья. Постанывая, девушка подтянула к себе одеяло, укрываясь.

– Зря надеешься, что я буду для тебя приманкой! – Распластанная по полу Ксанта смотрела зло, как дикая кошка.

– Ещё раз посмеешь забраться ко мне в голову, маленькая Ведающая, и я оторву тебе твою.

– Я никуда не поеду! – выкрикнула она. – Не буду твоим запасным планом! Я не позволю тебе ловить Тимура на меня, как на живца!

Бьорн устало вздохнул.

– Может мне пригласить сюда твою сестру, чтобы ты стала посговорчивей?

Ксанта побледнела. Взгляд её метался по комнате, но выхода не было, как и колдовского оружия, способного справиться с Ферхатом.

– Выйди, - тихо сказала девушка, не поднимая глаз, - мне надо одеться.

Беловолосый улыбнулся, убрал руки в карманы. Расправил плечи, возвышаясь над сжавшейся на полу рыжей.

– Вы, дети огня, слишком трепетно относитесь к одежде, а без неё чувствуете себя ущербными. Вы так стесняетесь собственного тела, что вынуждены прикрывать его лоскутами ткани? Или даже вы сами понимаете, насколько вы уродливы?

Зелёные глаза вновь с вызовом вонзили взгляд в бледно-голубые.

– Да пошёл ты… Сам-то тоже не голышом ходишь. Да и выглядишь так же.

– Следи за языком, маленькая Ведающая. Моё терпение не безгранично. – Бьорн наклонился к неё. – Что, если я решу, что польза от тебя не перевешивает доставляемые неудобства?

Девушка отвернулась, заставив себя молчать.

Он двинулся к выходу из комнаты, но на пороге остановился. Ксанта, начавшая выбираться из-под защиты одеяла, спряталась обратно.

– Я погощу у вас до отъезда. С твоей сестрой я договорюсь сам, не утруждайся. Просто сделай всё от тебя зависящее, чтобы эти дни прошли без хлопот. И не пытайся предупредить этого… как ты его назвала? Тимура?.. Я слежу за тобой и во сне и наяву.

Рыжая молчала, сверля взглядом пол. Беловолосый ещё мгновение постоял и вышел из комнаты.

***

– Лазова, хватит читать, мальчик мой, нужно собираться в дорогу, – затараторил аль Рашид, влетев в комнату к Гудэри.

– Что случилось, Мастер? – молодой Охотник не оторвал взгляда от книги, вознамерившись сначала дочитать абзац. Вставать с мягкого кресла он совершенно не спешил.

– О, шайтан проклятый! О, горе на мои седины! – причитал Джамаль, кружась по комнате. – Жандармы и работяги, побывавшие в Анклаве и видевшие эту кошмарную, помрачающую разум картину раструбили по всему городу о произошедшем. Всю Тримеру на уши подняли, читоб им пусто было! О, Небеса всемогущие, чито теперь подумают об Охотниках! Стыд-то какой, позор, наше грязное бельё на всеобщее обозрение выставили! Позор-то какой! Ну чито ты сидишь?!

Лазова положил закладку, неторопливо отложил книгу. Джамаль отвесил молодому Охотнику подзатыльник, мигом сдувший того с кресла.

– И, о горе, наши из Данне задерживаются! Ну чито их могло задержать?! И мы из-за них никак уехать не можем! Всё одно к одному, прокляли нас будто!

– Да не расстраивайтесь вы так. Начальство придумает версию какую правдоподобную…

– Какое начальство? Кито?! Магистр – мёртв! Командор – мёртв! Из Мастеров – один я в Тримере! Чито я должен придумать?! Вляпался в помёт чёрного верблюда, всё из-за тибя!

Лазове прилетел ещё один тычок.

– Поэтому вы решили сбежать? – Джамаль опять замахнулся, но Гудэри закрылся от хилинца вещмешком.

– Да! Пусть Мастера приедут и разбираются. С них взятки гладки – их тут не было, ничего не знают. А мы с тобой – в Халикарнас.

– Всё равно не понимаю, что мы там забыли, – насупился Лазова. – Мы не можем говорить с Ловчими от имени всего Тримерского отделения Анклава.

– Другие Мастера поддержат моё решение! – взвизгнул аль Рашид.

– Я б не был столь самоуверен. Что-то делать против воли Арнауля решились только двое из Мастеров, остальные подчинились.

– Они не верили нам, – уронил руки хилинец. – И вот чем это всё закончилось… Не может быть, чито теперь они поступят так же…

– Ну это ладно, допустим, придём мы к согласию. Но нового Магистра назначить может только Его Высокопреосвященство. Чем нам могут помочь Ловчие?

– Знаниями, мальчик мой, знаниями. Кито владеет информацией – тот владеет миром. Запомни мои слова. И у нас есть знания, которые пригодятся Ловчим.

– Это о самоволке Хорроу и об Арнауле-колдуне что ли? Они что, собирают отрицательные факты об Охотниках?

– Нет, не об Охотниках, а о предателях в наших рядах. Они говорили, что те пробрались в верхушку нашего командования, но никто не верил. С нашими фактами у Ловчих появятся доказательства, и они смогут действовать!

– Ну, хорошо, это понятно. Но почему мы не можем просто написать им письмо! И архив отправить почтовым дилижансом.

– О, горе мне, упрямый ты ишак! – Джамаль всплеснул руками. – Шайтан придумал эту почту! Как можно доверять этим бумажкам, которые легко подделать, потерять, прочитать другому. Нет, мы обязаны сами доставить архив и новые сведения. Нужно нам самим, вживую, посветить в это многих людей, читобы у нас была гарантия дожить хотя бы до весны.

– Такой себе предлог, чтобы сбежать из Тримеры. К тому же, в дороге небезопасно…

– В городах теперь тоже!

Лазова вздрогнул. Ему очень хотелось бы запереться и не выходить из комнаты отеля до конца жизни, но во снах он видел Зверя, выламывающего дверь, как тогда в их келье-карцере. «Я остался один, больше нет Свена, который заслонит меня собой, даже голыми руками убьёт оборотня. Мне нужна защита, Анклав пуст, остаются Ловчие. Пусть даже ради этого придётся вернуться в Халикарнас. Жизнь дороже.»

– Ладно, я согласен. Поторопитесь, Мастер, а то сколько можно вас ждать?

От этого подзатыльника Гудэри увернулся.

Интерлюдия 5

Богатая карета остановилась у постоялого двора рядом с Полуденным Трактом. Его хозяин выглянул в окошко, чертыхнулся, подышал на стекло, растапливая морозные узоры. Наконец мутный образ экипажа с четырьмя висевшими по углам фонарями кое-как проявился. Корчмарь подманил жену, и они вдвоём прильнули к оконцу, с любопытством разглядывая посетителей.

– Кого это принесло? Дилижанс из Тримеры должен был прибыть ещё только послезавтра.

– Тихо ты, дура. И подвинься, мне ничего не видно!

Женщина отпихнула мужа локтем.

– Обождёшь, я тоже посмотреть хочу!

Первыми из кареты выбрались двое мужчин. Осмотрелись по сторонам, не убивая ладоней с рукоятей револьверов. Тот, что помоложе, подал руку выходящей следом женщине. Троица прошла к дверям постоялого двора, проваливаясь в снег на узкой тропинке. Раздался стук в дверь. Хозяйка кинулась к метле, а хозяин к дверям.

– Кто там? – спросил он, будто бы не видел, что кто-то приехал.

– Путешественники! Открывай. – Голос за дверью звучал сурово, и корчмарь не посмел заставлять посетителей ждать, как делал это обычно.

В трактир вошёл мужчина в строгом пальто, быстро оглядел его внимательным взглядом и отступил в сторону, пропуская своих спутников: молодого человека, чем-то похожего на старшего, и молодую женщину. Её лицо скрывала вуаль. Корчмарь поклонился.

– Доброго вечера, хозяин, – обратился к нему первый. – Как звать?

– Винсент, господин.

– Вот что, Винсент, мы устали с дороги и желаем сытно отужинать. А потом, само собой, спать. Две комнаты, я думаю, найдутся в твоём заведении?

– Конечно найдутся, господин. А чего желаете на ужин?

– А что есть?

– Есть баранина, фаршированная с грибами, есть картошка, жаренная с рыбой, есть каша рисовая и гречневая…

Старший мужчина обернулся на свою спутницу. Та о чём-то шепталась с молодым.

– Значит так, – собеседник Винсента нахмурился. – Давай две баранины с грибочками и одну картошку, вина бутылку и два кувшина пива, хлеба… А дальше видно будет. И нашему кучеру, Прокопу, еды какой-нибудь.

Корчмарь снова поклонился и, пятясь, отступил.

Реокс подошёл к спутникам.

– Я заказал нам… – начал он.

– Ой, не важно, я тебе доверяю, – перебила его Агнес, подхватила под руку Ирвина и потащила к столу. Александр нахмурился ещё сильнее.

– Он всегда такой серьёзный? Прям как на поминках… – шептала на ухо парню девушка. Тот млел от её голоса и жаркого дыхания. – То ли дело ты: весёлый, открытый! Это мне сразу в тебе понравилось.

Джут совсем растаял, расплывшись в глупой улыбке. Агнес плюхнулась на лавку, стащила с головы шляпку и бросила на столешницу.

– Уф… жарко тут, душно… – она помахала рукой на грудь, стянутую корсетом. Парень невольно посмотрел туда, над чем трепетала её кисть.

– Ирвин! Пойди проверь, что там за комнаты нам выделили… – хмуро распорядился Реокс. Джут поднялся, но его тут же остановила девушка.

– Ирвин, принеси мне воды, мне дурно…

Он бросил извиняющийся взгляд на командира и убежал к стойке. Александр стиснул зубы, не глядя на Агнес, развернулся и ушёл к лестнице наверх. Деваха улыбнулась ему в спину, озорно закусив нижнюю губку.

За ужином девушка мигом проглотила картошку с рыбой и половину добровольно отданной баранины Ирвина. Реокс приподнял бровь. «Обычно женщины следят за фигурой, а эта… И куда только влезло всё?..» Агнес сытно потянулась и встала из-за стола.

– Благодарю за компанию. Я пойду спать. Нет, сиди Ирвин, наша милая хозяюшка проводит меня. Приятных тебе снов. Ах, да, и вам Александр тоже.

Мужчины остались вдвоём. Голодный Джут уминал очередной кусок чёрного хлеба, запивая пивом, с тоской поглядывая на доедаемое Реоксом мясо.

– Командир, а как становятся Мастерами Охоты? – спросил он.

Александр сжал кулак. Зло посмотрел на парня, но тот, похоже, не пытался его задеть.

– Звание Мастера дают за какое-то особое достижение, выделившее Охотника из многих других, – осторожно начал Реокс. – Например, Мастер Кристоф как-то раз убил оборотня одним ножом. Технически это была дага, но всё равно. Несмотря на его вес и объёмы, силища у него – дай Бог каждому. После этого его сразу отозвали в Анклав, учить так же быстро и ловко двигаться других Охотников. Ведь никто не знает, что на Охоте может случиться. Или вот этот хилинец, аль Рашид. Он – прирождённый интендант, каждая пылинка у него под описью, что где в Анклаве знает лучше Магистра. Но простого Охотника не могли назначить на эту должность, так что дали Мастера. Однако, выше ему звание не получить. Впрочем, Джамалю этого и не нужно. Своей маленькой власти ему вполне хватает.

– А Мастер Серафим?

– О, это герой без преувеличения. По крайней мере с его слов. На Охоте Зверь перед смертью успел чиркнуть его когтём по кисти. Чуть-чуть задел. Но Таровски, недолго думая, отрезал себе руку, да ещё для верности повыше локтя. А потом, несмотря на потерю крови, сидел два дня на том же самом месте, никуда не уходя, с револьвером наготове. Ждал изменений в себе. К счастью для него, зараза не успела распространиться. За такую самоотверженность ему присудили Мастера. И опять же, калеке уже выше не подняться в иерархии Анклава. Талантливый оружейник, и не более.

– Мастер Курт?

Александр потёр подбородок.

– Странный. Скрытный. Высокоэффективный. Почти как моя бывшая команда, только в одиночку. За это и получил Мастера. Выше не рвётся, хотя ему пророчат Командора уже не один год. Да и ранг Мастера ему так, для галочки, дали и дали. Предпочитает работать «в поле» как простой Охотник.

– А как стал Мастером Теодор Роскилле? – тихо спросил Ирвин.

Реокс отвернулся. Отхлебнул пива. Долго молчал, потом начал рассказывать, глухо, с какой-то отрешённостью.

– Лет десять назад был похожий случай – Охотник стал Зверем. На Охоту тогда было отправлено пять человек: три бывалых и два новичка. Роскилле и я. Охотились долго, в маленьком шахтёрском городке посреди ничего. Оборотень умудрился вылавливать нас по одному, уже было не понять, кто на кого охотится. Наши старшие товарищи погибли, а потом так получилось, что и мы с Теодором разделились. И Зверь напал на него. Я не мог прийти ему на помощь, потому и кинулся обратно в Анклав, докладывать, что задание провалено, чудовище живо и нужно собирать новую команду. А через некоторое время в Тримере появился и Роскилле. Он смог убить того оборотня в одиночку. Все от меня отвернулись, ведь, по их мнению, я бросил товарища. А я был уверен, что он уже мёртв! Самое поганое – Теодор не держал на меня зла, говорил, что всё понимает. Как я его ненавидел за это! За эту доброту, за всепрощение, чёртово благородство… Роскилле получил Мастера, а потом и дальше пошёл на взлёт. Через пять лет дали Командора. Потом Магистра… А дальше ты знаешь. Чем выше взлетишь – тем больнее падать.

Охотники помолчали.

– Я тоже хочу стать Мастером, – Ирвин выпрямился, расправил плечи.

– Держись Арнауля – станешь, – Реокс постарался сказать это максимально скучающим тоном.

– Мне не нравятся его методы, – тихо сказал молодой Ловчий.

– Других способов для нас с тобой не существует. Всё, закончили вечер воспоминаний, – Александр хлопнул ладонью по столешнице. – Пошли спать.

Глава 7

– А помните какие булочки делали двадцать лет назад, Ваша Милость? Пальчики оближешь! – сказал магистр Гильдии Историков.

– Точно-точно, – Тальбот причмокнул. – Сейчас химия одна, консерванты, в тесто добавляют непонятно что: они по неделе стоят, вроде и не чёрствые, а свежими не назвать. Даже крысы такими брезгуют!

Тимур посмотрел на заснеженные поля и ему захотелось взвыть. «Три дня! Три дня я слушаю эти нескончаемые разговоры про то, что раньше было лучше. Не ожидал, что Витторио на самом деле так понравится Францу. Пёсья кровь! Я не для этого его брал! подходящего момента можно ждать бесконечно. Довольно! Пора платить за комфорт информацией!»

– Господин Барант, а что вы скажете о заговоре против Царя Виктора? – Тимур бесцеремонно влез посреди рассуждений историка о вековых нимулонских традициях приготовления сдобы. Тот замер с открытым ртом, вжал голову в плечи, посмотрел на Франца, ища поддержки, но лицо старика выражало только всё тот же детский интерес, с которым он слушал обо всём, что бы ему ни рассказывали.

– Да что ж вас так эта тема зацепила, – Витторио сжал серебряный набалдашник трости. – Ну был заговор. Успешно подавлен. Всё.

Тимур выдохнул сквозь зубы. Заставил себя успокоиться.

– А почему он вдруг случился? Что не так было с царём?

– Всё с ним так! И было и есть! Что за бред вы несёте! – всполошился историк, став похожим на общипанного петуха.

Вновь вдох-выдох.

– Ну а в теории? Что могло бы двигать заговорщиками? – засыпал вопросами Охотник. – Понятно, что такого не было на самом деле, но они-то так не думали ведь? Какой-то мотив у них должен был быть?

Барант наконец-то задумался.

– Если только в теории… – Он откинулся на спинку дивана, уставился в потолок, будто мысленно перебирая картотеку своих обширных знаний. – Царь Николас Второй, отец нынешнего царя, вёл вполне конкретную политику по отношению к Ансагерду. Он хотел реванша за проигрыш в Мировой Войне. И хоть сам он при жизни не успел ничего особенного сделать в этом направлении, сыновья выросли в определённой атмосфере. Цесаревич Михаил это наглядно продемонстрировал, решив выжечь ансагердийскую скверну по всей стране. Давид, пришедший ему на смену после трагичных событий в Коссе, был противоположностью, но он и процарствовал недолго. Влекомый местью за братьев Виктор Третий вполне мог усугубить атмосферу на международной арене, сделав что-то гораздо более радикальное.

– Да что такого в этом Ансагерде? Зачем он сдался Нимулону? – Тимур выудил вдолбленные матерью знания. – Мы больше территориально, ресурсов вроде тоже хватает… Одна треть Ансагерда – это Лес Тишины, вторая треть – горы, где расположены их города-из-башен. Между ними зажаты высокогорные равнины, ну шахты имеются… Так и у нас всё это есть!

Витторио пожал плечами.

– Драгоценные камни у нас поставляет один только Орн. С металлами попроще, тут Тримера хорошо пополняет казну.

– Серьёзно? – Тимур поднял брови. – Нимулон сто лет назад пошёл войной на Ансагерд из-за того, что каким-то аристократам не хватало камушков на побрякушках?!

– Ну нет, вы же знаете, там была религиозная подоплёка. Патриарх Химар вёл свою орду фанатиков жечь колдунов, оскверняющих кровь Ларнеи…

Историк потёр навершие трости.

– Но вы же хотели услышать о теоретических причинах заговора? Возможно, была ещё причина. Зависимость от принятия решения одним единственным человеком тяготило знать. В высших кругах ходили слухи о необходимости реорганизации нимулонской абсолютной монархии в парламентскую, чтобы собрание лучших представителей знати из чисто номинального органа становилось бы сдерживающим фактором для абсурдных решений правителя. Что-то, что могло бы остановить царя, если вдруг его действия толкали бы страну в пропасть. Многие не верили, что Виктор способен прислушаться к голосу разума и не повторить судьбу старшего брата. Возможно, некоторые увидели в этом знак Небес, что династия Виндильос практически прервалась и решили помочь судьбе, устранив её последнего представителя. К счастью, у них ничего не вышло! И Виктор Третий показал, что он гибкий дипломатичный царь, предоставив парламенту необходимые полномочия.

– Поделился частью власти, чтобы не потерять всё, – пробурчал Тимур. – Вот только последние новости опять о нарастающей напряжённости с Ансагердом. Что-то никак от него не отстанут…

– Возможно на фоне многочисленных сообщений о нападениях Зверей необразованные фермеры начали винить своих соседей во всех бедах. И, к сожалению, некоторые из представителей высшего света так же подвержены влиянию суеверий. А тут ещё и Анклав подводит, – он взглянул на молодого человека, – это правда, что про тримерское отделение рассказывают?

Тимур посмотрел на него исподлобья.

– А что касается заговорщиков? Ну, хотя бы самых главных, что про них известно?

– Насколько я знаю, самую верхушку не казнили, и их имена были засекречены. Но по различным подвижкам в структуре власти, по пропаже с политической арены нескольких видных фигур, исследователи, что посмелее, выдвинули предположение. Одной могла быть княгиня Ингрид Урцисени. Урцисени – это династия царской крови, которая могла бы претендовать на престол если бы с Виктором Третьим что-то случилось. Ингрид пропала и до сих пор нигде её не видели. Сразу её точно не убили, такое было бы не замять, но это не значит, что после не могли подослать наёмников. Впрочем, есть ещё теория, что её сослали в Орн, где она и окончила свои дни. – Витторио поправил чуть загнувшийся рукав пальто. – Вторая из видных дам, вдруг пропавших с горизонта – баронесса Тиена Саутар.

Дыхание Тимура перехватило.

– Тарианская диаспора хотела получить большее влияние на Нимулон, к тому же различные военные дрязги сильно мешали бы торговле. Тарианам было бы выгодно поддержать небольшую смуту, чтобы в дальнейшем получить спокойствие в регионе на долгие годы. А если бы ещё правитель был бы им обязан своим троном… Что касается судьбы Саутар – многие склоняются к тому, что она вернулась в свою Тару и не привлекает к себе внимание. Впрочем, некоторые считают, что баронессу из нашей страны бы не выпустили, так как это позволило бы ей заручиться поддержкой и вернуться с новыми силами. А так она как бы оставалась в заложниках у Нимулона…

«Мама. Как же тебе было тесно в Повитуме, какую же нужно иметь силу воли, чтобы усмирить свои амбиции, оставаясь женой простого рыбацкого капитана… Понятно почему она так не любила действующую власть и имела своё нелицеприятное мнение обо всём. В мне передала эту бунтарскую кровь, я теперь в любую щель залезу, стараясь докопаться до истины. Спасибо, что ли, мама…»

– Третий из главарей практически ничего не потерял, а потому знание его имени влечёт за собой излишнее внимание со стороны наёмных убийц. А я хочу жить.

– Ого! Даже так? И как царь такое допустил?

– Ну не развязывать же теперь гражданскую войну из-за этого? Возможно, они заключили соглашение, и этот господин больше не лезет в политику, а сидит безвылазно в своём Хали… кхе-кхе, городе.

– В Халикарнасе? – весело выкрикнул Лангри.

– А ну прекратите, юноша! Я этого не говорил!

– Это прям там, куда вы собрались? – не унимался Охотник. – И ему этот город принадлежит? Не боитесь туда ехать?

Витторио стукнул тростью по дну экипажа.

– Мне нечего бояться! Я ничего крамольного не говорю и не в свои дела не лезу!

– Но вы же историк! Это ваша работа рассказывать правду о прошлом!

– Я и говорю правду! Просто о некотором… не говорю… – он отвёл взгляд.

Тимур хмыкнул и решил отстать от Баранта. Мысли о матери, её роли в истории страны требовалось принять и уложить в уже устоявшуюся картину мира.

***

– Лангри!

Тимур продолжил есть суп.

– Лангри! Сколько это будет продолжаться?!

Охотник обтёр бороду салфеткой.

– Что опять не так, Морти?

– Для тебя – Мортимер, негодяй! – дворецкий Тальбота упёр руки в бока. – Он ещё спрашивает! Две с лишним недели Его Милость кутается в какие-то обноски в этих насквозь промёрзших степях!

– Ему выделили лучший дом и медвежью шкуру.

– Ты появляешься только за тем, чтобы взять у него ещё золотых и пропасть неизвестно на сколько!

– Я организовывал празднества в четырёх городах. Мне пришлось влезть в разборки двух шахтёрских банд в Ишииме, чтобы там провели ярмарку. Я помог со свадьбой в Вадуце, в старом поместье Тальботов. Я нашёл ноты любимой мелодии Изабеллы и договорился, что её запустят через систему оповещения Предтеч в Элисте. Ты хоть представляешь, какие усилия мне потребовались, чтобы в четырёх городах сделали всё как надо, да ещё в ближайшее время и в один и тот же день?! – Охотник скрипнул зубами. Терпение начало давать трещину. –Я в седле большую часть времени, всю жопу уже стёр! А мне даже поесть спокойно не дают.

Старый дворецкий заложил руки за спину и выпятил щуплую грудь.

– Ты кормишь сказками Его Милость, что снимешь проклятье с его невесты, он только об этом и думает! Но я не вижу у тебя каких-то иных «инструментов», кроме кучи оружия!

Тимур уставился в тарелку.

– Я сниму проклятье. Так или иначе, – сказал он глухо.

– Мы даже уехать отсюда не можем! Где наш экипаж? Когда он воротится?

– А я откуда знаю? Его Милость сам разрешил кучеру довести магистра Баранта до Халикарнаса. Если всё будет нормально, через недельку другую вернётся.

Открылась входная дверь, впуская в дом морозный воздух.

– Господин Охотник! Зверя видели около рощи на севере!

Тимур бросил ложку, подхватил винтовку, выбежал на улицу вместе с гонцом. Тот тут же натянул шарф на лицо, оставив только покрытые инеем ресницы. Звёзды остро блестели на чистом небосводе. С центральной площади доносилась музыка.

– Оповести господина Богуса и найди Арьяну.

Охотник свистнул коню, вскочил в седло, поддал пятками, посылая его в галоп. Вылетел на северную окраину, прищурился, напрягая зрение. У небольшой группы деревьев, почти у самого горизонта по заснеженному полю двигалась чёрная точка. Вот к неё присоединилась ещё одна, потом ещё. Тимур покрутил головой. С запада и востока так же двигались группы оборотней.

Сзади раздался топот копыт.

– Никак началось, ваше благородие?

– Похоже на то, господин Богус. Музыканты пусть играют до тех пор, пока Звери к околице не выйдут. Остальным запереться в домах, а если есть какие схроны – пусть туда заберутся. Всё как договаривались. Если сработает ритуал Арьяны – это не потребуется, но мало ли…

На улице показалась женская фигурка, укутанная в пушистую шаль. Лангри направил к ней лошадь.

– Знаки проверила?

– Да, сегодня днём. Ещё пройтись? – женщина встала рядом с Охотником, поглаживая мощную шею его коня.

– Нет. Не лезь к оборотням слишком близко. Но будь начеку. Надеюсь, твой ритуал сработает.

Мужчина спрыгнул на землю.

– Возьми Агата, – он протянул ей поводья, – мне он сейчас ни к чему. Я на крыше залягу, это направление ничем не хуже других. Если кто-то увидит Красного Зверя – сразу мне сообщи.

Арьяна кивнула. Тимур помог ей забраться в седло, шлёпнул коня по крупу, огляделся и нечеловеческим прыжком взлетел на крышу ближайшего домика. Снял с плеча ружьё, лёг в снег, навёл мушку на приближающегося Зверя, пробежался пальцами по оружию, касаясь окошка для заряжания, скобы, спускового крючка и вспоминая учёбу в Анклаве. «Винтовка эта конечно дальнобойнее револьвера, но в положении лёжа скобу передёргивать неудобно, придётся в бок наклонять, прицел сбивается и скорострельность падает. Учтём это…» Перевёл на другую цель. Оборотни шли почти не скрываясь, всех мастей: бурые, серые, чёрные, одни длинношёрстные и косматые, другие по-волчьи поджарые. Перебегали с десяток метров на четырёх лапах, останавливались, поднимались как столбики на задних, водили острыми ушами и бежали дальше, беря Жатанас в кольцо.

«Пёсья кровь! Их тут с десяток…» – внутри у Тимура похолодело. – «Пуль у меня семь в винтовке, ещё четырнадцать к ней на патронташе, потом два револьвера по шесть и по два барабана в каждому… Должно хватить, но не более двух пуль тратить на каждого.» Прицел скакал с одного Зверя на другого. «Вот этот вроде покрупнее остальных, но он чёрный… Где же их вожак?»

Оборотни добрались до околицы. Охотник отслеживал шедшего первым, палец сжал спусковой крючок до половины. Зверь замер с поднятой лапой, прижал уши, хвост и попятился. Шедший за ним рыкнул, двинулся вперёд, заскулил и отпрыгнул назад. Третий тоже попробовал пересечь невидимую черту и войти в город, но тоже отвалил, выместив злость на собрате, вцепившись ему в загривок. Тимур убрал указательный палец со спускового крючка. «Работает ритуал, пёс меня раздери! Работает!» Охотника уколола неприятная мыслишка, что он-то эту защиту преодолел. «Но я-то не Зверь. Оборотни не пройдут!» Он поёрзал, устраиваясь поудобнее. «Это ж как на стрельбище будет, осталось только Красного Зверя дождаться, пристрелить, а потом и остальных пощёлкать!»

Музыканты перестали играть. «Наверное, сейчас в домах прячутся. Ладно, пускай, Звери уже тут и уходить не собираются. Наверняка такое обилие мяса, до которого они не могут добраться, сводит их с ума! Но где же вожак?! А если он не придёт?!» Тимур сжал зубы. «Нет! Он должен быть, он заражал мужчин в прошлые атаки. Красный должен контролировать своих Зверей, иначе они просто всех тут сожрут! Он определённо получил мои подарочки в виде разбросанных по округе вещей Франца.» Лангри сглотнул. «Ведь не пришли же такие стаи в каждому из четырёх городов… Остальные три-то никем и ничем не защищены… Нет! Конечно нет! Не может быть, чтобы Красный Зверь собрал стаю из сотни особей! Их и так слишком много, учитывая убитых в Тримере… Неважно! Я всё равно справлюсь! Серебра хватит! Где же ты, Красный, сучий ты потрох?!»

***

– Пирс, ну что там?

Усатый мужичок прильнул к окну.

– Бродят за околицей, окаянные!

– Ох, страсти-то какие!

– Не боись! Сильна наша колдунья, такую орду сдерживает.

– Ох, а ну как кто пролезет?

– Сплюнь, женщина! Сглазишь ещё!

– Нехорошо мне что-то, Пирс, сердце болит…

Мужичок приобнял жену, сползающую на пол. И у него в ушах зашумело, леденящий страх подобрался к горлу, перехватил дыхание. Сознание забилось в агонии мыши, пригвождённой когтями кота.

Крупный Зверь с шерстью красно-рыжего цвета медленно двигался к окраине города. Уши его были прижаты к голове, пальцы глубоко вонзались в мёрзлую землю, он словно подтягивал себя вперёд на мышцах передних лап. Ярко-жёлтые глаза окрасились красным от крови из лопнувших сосудов. Чёрная злоба, исходящая от него волнами, действовала даже на других оборотней: они отодвигались подальше, прижимались к земле, отворачивали морды. А Красный пёр вперёд, мордой продавливая невидимую стену. Ещё шаг и он встал, широко расставив лапы. Часто задышал распахнутой пастью, вывалив язык. Втянул воздух, повёл мордой и сиганул, бросив своё тело прямо в стену, точно в начертанный на ней знак с завитушками, украшенный птичьими перьями и соком ягод.

Сквозь звон в ушах Пирс услышал треск брёвен, сквозь муть и чёрные мухи в глазах увидел, как рушится стена его дома, как обваливается внутрь крыша, погребая его вместе с женой.

***

«Они прорвались!» – голос Арьяны возник в голове Тимура. Он дёрнулся, первым желанием было вскочить и куда-то бежать. Звери в прицеле будто тоже это услышали, их уши встали торчком, и они побрели прочь, обходя город.

«Где?!» Охотник прильнул к ложу винтовки.

«Юго-западная окраина, я бегу туда!»

Лангри поймал голову удаляющего Зверя в прицел, спустил курок. Выстрел разнёсся над Жатанасом, как сигнал. Оборотень клюнул мордой в снег, его протащило ещё с метр. Охотник передёрнул скобу, прицелился в другого, что развернулся пастью к нему, вдавил спусковой крючок. Облако порохового дыма вновь окутало Тимура. Зверя подбросило в воздух и опрокинуло на спину. Остальные оборотни прыжками понеслись прочь, но самый глупый бросился к стрелку, замер на границе. Тимур срезал его выстрелом, спрыгнул с крыши. Земля больно ударила по пяткам. Сжав зубы, Лангри побежал по улице, прикидывая направление.

«Дома Пирса и Рейзи разрушены! Символы уничтожены! Звери в городе!»

«Бегу. Сможешь восстановить?» Охотник уже слышал крики.

«Можно попробовать начертать на земле… Но мне к этим местам не подобраться!»

«Жди меня. Я близко.»

Ноги мелькали как у скаковой лошади, каблуки дробили застывшие комья земли и льда, полы шинели хлопали по бёдрам. Тимур увидел впереди Зверя, вцепившегося в человека, на ходу вдавил приклад в плечо, выстрелил. Пуля ударила в бок оборотню, Охотник послал следующий кусочек серебра в грудь Зверю. Уловил хруст и треск льда слева, резко повернулся, увидел взбирающегося на крышу оборотня, срезал его пулей. Показались ещё. Шаг. Выстрел. Шаг. Выстрел. Улица опустела, Тимур замер, прислушиваясь. «Сколько выстрелов я сделал? Пёсья кровь, нужно дозарядить.». Из-за угла крадучись вышел крупный бурый Зверь. «Он?» Охотник не шевелился, только пальцы вытянули патрон с портупеи, дослали, следующий. Зверь его заметил, оскалился. «Давай, иди ко мне сам.» Пули клацали по металлу бокового окошка для заряжания. Оборотень побежал, с каждым прыжком пролетая всё больше метров. Тимур передёрнул скобу, пальнул от бедра. Серебро сшибло Зверя, он покатился, врезался в дом, сбивая снег с козырька. Чудовище приподнялось на шатающихся лапах, развернуло морду к человеку. Охотник упёр ложе в щеку, спустил курок. Глаз, а через мгновение и затылок оборотня лопнули. Тимур усмехнулся.

Он заметил движение сверху и успел поднять винтовку, защищаясь. Лапа переломила её пополам, отбрасывая мужчину на землю. Лангри пнул в надвинувшуюся ржаво-рыжую морду, перекатился, побежал, находу доставая из подмышек револьверы. Зверь с шерстью цвета запёкшейся крови кинулся за ним. Тимур прыгнул, разворачиваясь спиной в полёте. Сжал спусковые крючки, жёстко ударился лопатками, перекатился. На место, где он только что был, плюхнулась туша оборотня. Клыки и когти вонзились в землю. Охотник выстрелил из обоих револьверов ещё раз, поражая корпус и шею. Зверь откатился, разбрызгивая кровь. Тимур тяжело поднялся, побелевшие от напряжения руки мелко дрожали. «Ну это-то хотя бы был он?!»

Тяжёлая волна ворвалась в грудь, сжала когтями сердце. Охотник застонал, сделал шаг назад, ища глазами врага. Над краем крыши дома на противоположной стороне улицы показался желтоглазый красно-рыжий Зверь. Промёрзшие доски трещали под трёхметровой махиной. Тимур быстро отвёл взгляд от глаз оборотня, в которых явственно читался разум. Вскинул револьверы, защёлкал боёк, грохот и дым окутал Охотника. Зверь ушёл с линии стрельбы плавно, сиганул вниз, скрываясь за домом.

«Сучий потрох! Он ещё до выстрелов предугадал направление!» Холодная струя пота побежала меж лопаток к пояснице. «Прямо как Агнес… Я тогда так и не смог её подстрелить.»

Тимур побежал за угол. «Сейчас у меня два «Зверобоя»! Сколько пуль? Сколько у меня осталось пуль?! По три? Меньше? Пёсья кровь!»

Красный Зверь сиганул прямо ему навстречу, Охотник рухнул на колени, выстрелил, зацепив заднюю лапу. Тимур задумал направление, оборотень неловко дёрнулся в противоположную, куда как раз смотрели стволы револьверов и тоже прижался к земле. Две пули прошли выше, одна вошла в плечо. Зверь дёрнулся, но слабее, чем его собратья. Красный зарычал и впился взглядом в глаза Тимура.

«ПОДЧИНИСЬ!»

«К-какого пса?!» Лангри спустил курок. Пуля ударила куда-то в район рёбер. Зверя развернуло, но он тут же прыгнул вперёд, когти нераненной лапы вонзились в грудь Охотнику, а пасть сомкнулась на руке с зажатым револьвером. Челюсти сжались, Тимур заорал, перекрывая хруст собственных костей.

«ПОДЧИНИСЬ!»

Мысленный крик ударил как кувалда по темечку. «Зверобой» в другой руке щёлкнул бойком, но выстрела не последовало, да и дуло было направленно куда-то в сторону. Красный Зверь сощурился, Лангри увидел, как напряглись мышцы шеи оборотня. «Он же сейчас мотнёт башкой и оторвёт мне руку к чертям собачьим!»

– Белла! Вот он я! – задребезжал старческий голос. – Я пришёл!

Уши Зверя прижались, глаза округлились, он разжал пасть.

– Белла, любимая! Это я, Франц!

Оборотень попятился. Язык нервно пробежался по морде, стирая с клыков кровь.

Тимур пополз в сторону, стараясь не глядеть на руку, висевшую, казалось только на одном рукаве шинели.

– Всё хорошо, я пришёл! – растрёпанный старик семенил по обледеневшей улице, между безмолвных домов. – Спустя столько лет мы встретились, мы наконец-то будем вместе!

Охотник зажал между колен револьвер, отогнул удерживающую скобу рядом с курком, переломил, вытряхнул гильзы.

Зверь расправил плечи, напряг мышцы. Вместе со струйками карминовой жидкости из тела вытолкнулись мятые кусочки серебра, на которых шипела и пузырилась кровь.

– Не нужно больше стрельбы! Она не опасна, юноша! Видите, она слушает меня, понимает! Дай ей шанс, умоляю тебя!

Франц встал перед Тимуром, заслоняя его собой. «Какой к чертям собачьим шанс?! Уйди с линии выстрела, старый дурак!» Охотник пытался запихнуть новые пули в пустой барабан. Красный оборотень сделал осторожный шаг вперёд, обнюхал Тальбота. Тот протянул руку к возвышающейся над ним махине.

– Всё хорошо, любимая. Я нашёл тебя, моя Белла. Мы снова будем вместе. Этот мальчик снимет с тебя проклятье, ты снова станешь человеком.

Зверь дёрнулся назад. Зарычал.

Пули никак не желали встать все разом, мешали друг другу, а Тимур боялся разжать пальцы, ослабить хватку. «Заряжайтесь, пёс вас дери! Если выроню, всё, конец. Сучий потрох, а по одному я не успею зарядить!»

– Тише, Белла, тише, – шептал старик, – всё хорошо, он знает, как тебе помочь, как вернуть облик. Помнишь, какой ты была? Как ты сидела рядом со мной, вышивала, читала книгу?

Зверь замотал головой, зарычал громче. В головы Франца и Тимура ворвались образы слабой женщины среди огромных грубых мужчин, которые толкали её, шпыняли, кричали на неё, сменившиеся картинкой могучего Красного Зверя на куче трупов.

«НЕТ!»

Башка оборотня клюнула Франца, пасть перехватила его за талию. Зверь сжал зубы, старик сдавленно закричал, Зверь яростно замотал головой, кровь полетела все стороны. Красный на секунду замер, вновь зарычал, сжал челюсти сильнее и опять принялся трепать тело старика, как собака треплет крысу. Ухватил лапой, дёрнул и нижняя половина Франца полетела обратно по улице. Зверь рвал останки, разбрасывая куски плоти. Остервенело выдирал их пастью и отшвыривал в сторону. Наконец застыл над изорванным телом, тяжело дыша.

«НЕТ.»

Тимур смотрел на окровавленный снег, на то, во что превратился Франц. Брызги крови старика густо покрывали Охотника. «Я же сказал ему сидеть и не высовываться! Сказал же! Я бы сам всё сделал! Или умер бы, пытаясь! Зачем он полез, зачем?! Я же хотел как лучше!» Пули Зверобоя рассыпались по снегу. В барабане торчали четыре штуки, наполовину задвинутые. Охотник тряхнул его, патроны скользнули внутрь, звякнув.

Зверь всё ещё стоял, низко опустив морду. Обрывки образов роились в его голове, долетая до Тимура. Снова и снова в них возникала молодая красивая рыжеволосая женщина вместе с усатым господином, в кои-то веки счастливая. Зверь пытался их отогнать, как стервятников, кружащихся над трупом, но они возвращались вновь, вонзали клювы в память, рвали душу на части. Оборотень встал на задние лапы, схватился за окровавленную морду и потёк, обращаясь в женщину.

Растрёпанные пряди красно-рыжих волос до пят накрывали крупную развитую мускулатуру, как у циркачей-тяжеловесов. Широко раскрытые раскосые жёлтые глаза уставились на грязные человеческие руки, потом на Охотника, так и незахлопнувшего барабан револьвера.

– Как?.. Что это?.. – она протянула к нему руки.

Тимур обтёр правым рукавом лицо. Перевёл взгляд с дикой обнажённой красотки на порванный левый. Он уже мог немного подвигать пальцами почти откушенной руки.

– Моя кровь. Считай я тебя привил. Теперь ты можешь… – и он осёкся. «Она сейчас уязвима, растеряна, я могу её убить. Это мой шанс! Ни к чему разводить болтовню, я должен так поступить!» Охотник захлопнул револьвер. «Должен… Должен ли? Раньше у меня не было выбора, а теперь появился.» Он поднялся. – Всё. Ты теперь человек. Проклятье снято. Франц ценой своей жизни расколдовал тебя. Он просил дать тебе шанс, не просри его.

– Нет! Верни всё как было! – она скрючила пальцы, заканчивающими обломанными ногтями с кровью под ними.

– Нет пути назад! – заорал Тимур. – Ты теперь человек! И будешь дальше жить как человек!

Женщина отшатнулась, задрожала, обхватила себя руками, сжала колени, стараясь прикрыться.

Заскрипел снег. Охотник вскинул револьвер. Немного неуверенно к ним подбирались Звери. Белла резко обернулась к ним.

– Моя стая! Они нас сожрут!

– Держись за мной, я защищу. Если стрелять умеешь – возьми револьвер. – Лангри указал на валявшийся в окровавленном снегу Зверобой. – Только его зарядить надо.

– Не умею я стрелять… Зачем он это сделал! Я теперь умру!

– Не ори. – «Тебя хрен убьёшь, три или четыре пули впитала. Что мне потом с тобой делать?»

Ближний Зверь напружинил лапы, Охотник не стал дожидаться, всадил ему пулю промеж глаз, перевёл на другого, но тут справа на него налетели два оборотня. Заваливаясь на спину, Тимур зажал спусковой крючок, ударил левой ладонью по курку дважды стреляя Зверю в живот. Белла завизжала. Лангри дёрнулся к ней, но его прижали к земле. Охотник сунул ствол под подбородок тянущейся к его горлу пасти и спустил курок. Отбросил с себя отяжелевшее тело.

Прижатая к стене дома женщина удерживала Зверя за лапу и морду. Её бицепсы вздулись, из ноздрей пар вылетал двумя струями, как у быка. Вторая лапа оборотня мелькала в опасной близости от кубиков её пресса. Вот когти прочертили кровавые полосы по напряжённому бедру. Белла зарычала и перетекла в трёхметрового Красного Зверя. Развела руки в разные стороны, отрывая оборотню лапу. Потом впечатала его голову в стену так, что между пальцев выдавились мозги вперемешку с осколками черепа и клочками шерсти. Заревела на приближавшихся Зверей. Те вжались в землю, заелозили хвостами, визгливо поскуливая. Медленно повернулась к Охотнику, перезаряжавшему револьвер. И вновь сжалась, став человеком. Посмотрела на свою руку, та начала меняться от кончиков пальцев, превращаясь в Звериную лапу. Волна превращения протекла по предплечью к плечу, накрыла голову, спустилась по позвоночнику, высвободив хвост, добралась до кончиков пальцев ноги и запустилась в обратную сторону, откатывая тело к человеческой форме. Широко улыбнувшись, Изабелла взглянула в глаза Тимуру. Он отметил её немного увеличенные клыки, по-прежнему жёлтые глаза и изменившуюся позу: более она совершенно не стеснялась своей наготы.

«ТЫ СОВРАЛ! Я НЕ ЧЕЛОВЕК!»

Тимур поморщился. Он видел краем глаза Арьяну, присевшую на корточки у околицы. «Наверное, один знак она уже восстановила, теперь ей нужно пробраться ко второму. Сколько ещё оборотней за пределами Жатанаса? Парочка или с десяток? Я со всеми не справлюсь… Нужно переманить на свою сторону Беллу.»

– Ты заблуждаешься. Ты человек. И раньше была человеком. Только позволила себе забыть об этом.

Мускулистая женщина стала трёхметровым Зверем.

«ДА НУ?!»

– Меня этим не удивить. Не старайся. Жертва Франца дала тебе возможность больше не жить Зверем. Хочешь сказать, что она была напрасна? И ты по-прежнему оборотень, которого надлежит убить Охотнику? – он начал поднимать револьвер.

Глаза Изабеллы сузились, она прижала уши.

«ХОЧЕШЬ ПОПЫТАТЬСЯ ЕЩЁ РАЗ?! ПОДЧИНИСЬ! ТЫ ВСЁ РАВНО УЖЕ МОЙ! Я ТЕБЯ РАНИЛА!»

Она указала носом на его левую руку. Тимур усмехнулся и сложил из пальцев неприличный жест.

«КАК?!»

Она втянула воздух.

«ТЫ ПАХНЕШЬ ИНАЧЕ! ТЫ НЕ ЧЕЛОВЕК! ОБМАНЩИК! ЭТО НЕ ФРАНЦ МЕНЯ СДЕЛАЛ ТАКОЙ! ЭТО ТЫ!»

Красный Зверь зарычал, оскалил клыки. Стоявшие в дальнем конце улицы Мортимер и Богус юркнули за угол. В животе у Беллы громко заурчало.

– Обращение туда-сюда требует много сил организма. Ты уже ослабла.

«ТВОЁ СЕРДЦЕ НАСЫТИТ МЕНЯ!»

Тимур чувствовал зарождающее в ней безумие. «Она сейчас утратит над собой контроль от голода. В лучшем случае я её убью, в худшем – она меня. Так или иначе оставшиеся Звери устроят резню в городе, пока мы будем биться. Если прямо сейчас я не дам ей что-то, что мгновенно утолит её голод. Удимир вроде говорил, что га-квиян не только лечит, но и питает?..»

– Стой! – он выставил раскрытую руку перед вздыбившей шерсть Изабеллой. Из её раскрытой пасти капала обильная слюна. Охотник сунул руку в карман, извлёк одну из ампул.

– Лови! – он кинул ей прямо в пасть. Инстинктивно она клацнула зубами и сглотнула. Зажмурилась, клыкастая морда растянулась в нечто похожее на улыбку.

«ВКУСНЯШКА! ДАЙ ЕЩЁ!» Красный Зверь надвинулся на Охотника.

«НЕТ!» – Тимур отправил свою мысль в голову Белле, вложив сил сколько смог. – «Ну-ка приняла человеческий облик, чтоб тебя пёс драл!»

Оборотень села на задницу и обратилась в сидящую на корточках женщину. Красные волосы рассыпались по снегу как подол платья. Жёлтые глаза смотрели исподлобья. «Что мне с ней делать? Ой дурак, ты же не собираешься наступить ещё раз на те же грабли?!»

– Ещё получишь, только если выполнишь мои условия! – Тимур облизнул губы. – Ты и твоя стая больше не убьёте ни одного человека! Обещаешь мне?

Женщина приподняла верхнюю губу и зарычала.

– Завязывай! Ни одного человека не убьёте и мяса человеческого тоже не есть, даже с кладбищ! Тогда будет вкусняшка! Каждый месяц!

– Я убью тебя и заберу все вкусняшки, – зло сказала Изабелла.

– А они у меня не с собой! – Лангри развёл руками. – Убьёшь меня или кого-то ещё – и всё! Никаких вкусняшек!

Она вновь зарычала. Отвела взгляд.

– Как я их получу?

– Я буду оставлять их в определённом месте, – он увидел, как блеснули её глаза. – Каждый раз в разном! И новое место буду сообщать тебе незадолго до дня получения!

Рычание было тихим, как неразборчивое ворчание.

– Забирай своих Зверей, пока я их всех не перестрелял и убирайтесь. В следующем месяце получишь свою вкусняшку. А нарушишь договор – я вас выслежу и перебью!

«Кишка тонка, Охотник,» – она выпрямилась и широко улыбнулась. – «Но я рада, что наконец-то нашёлся кто-то почти равный мне. Тем желаннее будет добыча. Ты, который даровал мне человеческий облик, всё равно будешь моим. Будешь бегать в моей стае и подчиняться мне беспрекословно.»

– Проваливай, пока я добрый!

Изабелла смерила его взглядом, обернулась Зверем и побежала из города. Повинуясь её взрыку, за ней последовали ещё три оборотня. Тимур смотрел как к ним за городом присоединились ещё четыре Зверя, и все вместе побежали прочь, превращаясь в чёрные точки на сером полотне заснеженной ночной степи.

– Господин Богус – арестуйте этого человека! И немедля повесьте!

Ладонь Охотника стиснула рукоять револьвера. Он повернулся к подходящим людям. За спинами мэра Жатанаса и слуги Франца открывались двери, но народ не спешил выходить на изгвазданный кровью снег. Подошла и бледная Арьяна, тоже смотревшая с укоризной и прижимавшая к губам платок.

– Ваше благородие, вы что ж такое натворили? – с обидой произнёс Богус. – В тот раз вы нас спасли, я вам доверился, а вы в мир такое выпустили… Вы хоть понимаете, что раньше Красный Зверь раз в десять лет на наши города нападал, а теперь её ничто не сдерживает? Любой год, да что там год – любой день, любое поселение… Что ж вы наделали, ваше благородие?

Тимур поднял с земли Зверобой, обтёр от алого снега. Зарядил барабан, потом у второго, убрал в подмышечные кобуры.

– Вы что же его отпустите?! – ярился Морти. – Этого негодяя, афериста, убийцу?! Все десы выманил у Его Милости, а потом ещё и своему Зверю скормил! Будь ты проклят, Лангри!

– Уже, – буркнул Охотник. Дёрнул плечом, сбрасывая вцепившиеся пальцы Мортимера. Посмотрел на Богуса. – Дайте мне коня, и я сразу уеду.

Мэр Жатанаса оглянулся на дома. Никто не спешил выходить к ним и что-то требовать с окровавленного вооружённого мужчины.

– Берите. И вам лучше тут больше не появляться, ваше благородие.

Тимур кивнул.

Арьяна была рядом с ним, когда он навьючивал седельные сумки на Агата.

– Ты уверен, что это правильно – теперь до конца жизни платить дань этому чудовищу? Сколько крови на её лапах, столько смертей.

– Была бы у меня ещё эта дань… – пробурчал Охотник. – На тот момент, я ничего лучше не придумал. Мне нужно было время. Эх, я не должен был приезжать сюда один, была бы команда, отряд Охотников, а так…Пёсья кровь! Взглянем правде в глаза: она бы меня убила, скорее всего.

Он взобрался в седло, натянул поводья.

– Прощай Арьяна. Буду пытаться разгрести ту кучу собачьего дерьма, что я умудрился наворотить.

Охотник поскакал в ночь.

«Нужно найти место для ночлега. И желательно не там же, где ошивается стая Зверей. Вот я молодец, слов нет. Самонадеянный идиот! Франца сгубил, и несколько горожан Жатанаса похоже тоже. И всё ради того, чтобы самолично даровать свободу ещё одному чудовищу. Сначала Агнес, теперь Белла. Пёсья кровь! Да что ж я ничему не учусь-то?! Если бы было соревнование идиотов, я бы на нём занял второе место. Почему не первое? Потому что идиот!»

***

Тут не было снега. Только сухая потрескавшаяся земля, ветер, гоняющий пыль, старый колодец и хлипкий домишко, с которого солнце содрало краски. Агнес обернулась. В десяти метрах от неё скрестив руки на груди стоял Тимур. Она усмехнулась.

– Стреляем на счёт три?

Тонкие пальчики зашевелились около бедра, будто ощупывая невидимую рукоять револьвера. Охотник нахмурился, губы сжались в тонкую линию.

– Три!

Что-то ударило под колени Тимура, он опрокинулся назад, в мягкое и пружинистое. Приподнял голову и понял, что лежит в огромной кровати под балдахином, утопая в подушках.

Агнес, лежащая с ним рядом, озорно улыбнулась. Она уже была одета в длинный воздушный пеньюар, дразнящий воображение дымкой полупрозрачности.

– Завязывай.

Лангри сел, но невозможно было выглядеть грозным и серьёзным в этом алькове.

– Мне нужна твоя помощь.

– Ого! – деваха погладила его бедро. Тимур постарался отодвинуться. – А что ты такой сердитый?

– Не хочу говорить.

– Почему? – её всё откровенно забавляло.

Мужчина посмотрел в сторону.

– Потому что тогда мы с тобой разругаемся, ты меня вытолкнешь из сна, а больше никто кроме тебя не может мне помочь.

– Ммм, а повтори это ещё раз?

Он исподлобья глянул на ней.

– Ладно, ладно, что началось-то, – Агнес перевернулась на спину, грациозно вытянула ножку. – Но рассказать придётся. Считай это платой за помощь. И если ты так боишься меня разозлить, что ж: тебе придётся тщательно подбирать слова.

Охотник молчал.

– Давай я тебе помогу: это из-за того, что я не научила тебя входить в чужие сны, да? Но как я вижу ты сам разобрался, это во-первых. А во-вторых, вспомни, что ты мне говорил? – она скорчила рожицу, имитируя его низкий голос: – «Я никогда тебя не потревожу, не приду к тебе первым» и всё в таком духе. И что же я вижу? Ты тут же нарушил свои слова, как я и ожидала. А ты подумал, что у меня может быть другой часовой пояс, что у меня может и не ночь вообще, или я не сплю, или занята чем-то важным и опасным? Не подумал!

Лангри собрался было возразить.

– Ой, – она прижала пальчик к его губам, – не утруждайся. Я знаю всё, что ты скажешь: это был крайний случай, очень срочный, а так бы ты никогда… Дорогой мой. В нашей жизни постоянно что-то случается, и это постоянно срочное и важное. Единственный гарантированный способ чтобы тебя не беспокоили – это если не могут так делать в принципе. Так что ты должен меня понять.

– Я не успел. – Глухо сказал Тимур. – Я не предупредил своих. В Анклаве была резня. Оборотни. Почти все Охотники погибли.

Агнес изменилась в лице.

– Я не знала…

– Погиб Свен. Он фактически спас мне жизнь тогда, в Орне. Ты меня подрала когтями, а я был в серебряных кандалах, регенерация почти не работала, я умирал от кровотечения. Свен их снял, несмотря на то что я оборотень…

Девушка попыталась перейти в наступление.

– О да, я хорошо помню эти кандалы: ты меня ими бил. Вот прямо по личику, – она надула губки и тыкнула пальцем себе в скулу.

– Ну ты так-то убить нас пыталась. – Охотник скрестил руки на груди.

– Это мелочи, давай дальше.

Тимур скрипнул зубами.

– Погиб Мастер Серафим. Не буду говорить банальности, он не был мне как отец, но равным родному дяде стал.

– Я тебе искренне соболезную. Правда-правда! – Она сжала его руку. – Посмотри мой разум, я открыта пред тобой! Я не знала, что там произойдёт. Да, предполагала что-то плохое, потому и предупредила, чтобы тебя это не затронуло.

– Затронуло.

– Прости, прости, прости. – Девушка положила голову ему на колени, посмотрела снизу вверх заискивающе. Тимур старательно отгонял воспоминания о уже двух случаях, когда она была в таком же положении. – Я прощена? Нет? Да в чём ещё я пред тобой провинилась?!

– Я знаю, что ты уехала в Карнусир с двумя Охотниками. – Он не смотрел на неё и чувствовал, как начинают краснеть уши. – Если даже опустить тот момент, что сразу после твоего посещения Анклава там случилось нападение Зверей, ты уехала в Карнусир! Я тебя звал с собой, ты отказалась, а потом туда же и поехала! С другими!

Она села. Развернула лицо мужчины к себе. Её янтарные глаза оказались практически напротив его карих.

– Мне кончено очень приятно, что ты меня ревнуешь, но вот это как раз та тонкая грань, за которой ты летишь восвояси после моего пинка под зад. – Тимур молчал. Кажется, Агнес это немного успокоило. – Ненавижу отчитываться, но я, пожалуй, снизойду до твоего ограниченного разума и объясню: я тогда не поехала в столицу не потому, что ТЫ позвал, а потому что У МЕНЯ были другие дела. Представляешь, у меня есть свои личные интересы, скажем так – работа, которую я должна выполнять. И сейчас, так совпало, что мне нужно в Карнусир, хотя изначально я туда и не собиралась. Может быть даже, мы там с тобой встретимся вживую. Может быть! Но я не собираюсь следовать за тобой хвостиком или сидеть у окошка и ждать тебя как какая-то девица из романа. Ты это уяснил?

– Уяснил. – Пробурчал Охотник.

– Отлично. – Она снова прилегла, опёршись на локоть. – Теперь давай рассказывай, чем я могу тебе помочь.

– Мне нужен га-квиян. Ещё. И много.

– Ого, зачем? Ты что, подсел на него?

Тимур взглянул на неё с тревогой.

– А на него можно подсесть?

Агнес дёрнула плечом.

– Это же дармовая энергия, даже челюстями двигать не надо, живот потом не пучит и срать не хочется. Привыкнуть легко. Тебе-то он зачем?

– Не хочу говорить, – Лангри посмотрел в сторону. Агнес закатила глаза.

– Опять? Что теперь? Только не говори «долгая история»!

Он кивнул.

– Вообще да. А ещё ты скажешь, что я идиот.

– Говори давай, – она шлёпнула его по бедру. – Кто я такая, чтобы тебя осуждать?

Тимур рассказал.

– Ты идиот, – сказала Агнес. – Не, ну объективно же – идиот, ты и сам это понимаешь. Надеешься на благоразумие Зверей? Да если они выполнят твоё требование, ты представляешь хоть сколько жратвы нужно на восемь таких тварей? Они будут вырезать всё живое в окрестных полях и лесах. Как саранча будут переходить с места на место и сжирать там всё. Обычный вульфен рано или поздно выйдет к людям, привлечёт внимание Охотников и его убьют. А эти будут скрываться, уничтожать стада на выпасах, животных в лесах, и никто не вызовет на них Анклав, они же не тронут детей огня, как тебе и обещали. Но не волнуйся, это будет продолжаться от силы пару недель. Потому что потом наступит Месяц Душ, у них у всех дружно сорвёт крышу, и они сотрут с лица земли какой-нибудь городок. И опять об этом никто не узнает, так как не останется живых свидетелей. Это надо же, довериться обещанию какой-то вульфенше!

– Ну твоему же обещанию я доверился…

Лангри едва увернулся от удара.

– Ты меня с ней сравнивать будешь?! Я-то слово держу, ни одного из твоих драгоценных детей огня не съела! Хотя возможность была! А ты ещё и должен ей остался! – Девушка продолжала разорятся. – Уму не постижимо! Почему не мог обернуться и порвать её на куски?

– С ума сошла? При всём городе? Я так не мог. И потом, максимум я справился бы с пятью Зверями одновременно. А тут ещё Белла. – Он мотнул головой. – В одиночку – без шансов. Если бы я собрал команду Охотников... Но для этого нужно сначала самому стать полноценным Охотником, а не ренегатом, за котором свои же охотятся. А может даже Мастером. Так что пока мне нужен ещё га-квиян. Хотя бы на несколько месяцев вперёд.

– Да, дела… – девушка откинулась назад, заложила руки за голову, уставившись в балдахин. – Совушка, наверное, могла бы помочь, но это без гарантии, да ещё тебе назад возвращаться придётся, ты так до столицы вообще не доедешь… Нужно где-то по пути…

Она повернула к нему лицо, глаза прищурились, в них заблестели озорные искры.

– Задачку ты мне задал ту ещё. Но кто же ещё моему дурачку поможет кроме меня? – вытянув губки, будто сюсюкая с малышом, она потрепала Охотника за щеку. – Конечно же я тебе помогу, как не помочь! Ведь никто же кроме меня не поможет, да?

Тимур отдёрнул голову.

– Ну да. Да! Если ты это хочешь услышать.

Она вскочила на четвереньки, толкнула его в грудь, забралась сверху.

– Что ж, слушай. За рекой Ватрави, есть леса заповедные. Там найдёшь городок под названием Высокий Пень. Рядом с ним, в глуши, живёт одна женщина, зовут Ядвига. В городке спросишь, примерно направление укажут, а дальше сам должен будешь найти. Поможет она тебе с га-квияном. Не за просто так, конечно. Но ты должен справиться. Ну или окажешься у неё в слугах на несколько лет.

– Пёсья кровь! А чего-то попроще нет? – Лангри попробовал привстать.

– Нет! – деваха упёрлась ему в грудь. – Да ты не боись, я тебе помогу! Если Ядвига поручит тебе что-то сделать, а ты не знаешь как – уговори её, что начнёшь следующим утром. Ложись спать, связывайся со мной, я уж помогу чем смогу.

– Спасибо большое!

Агнес криво усмехнулась.

– Спасибо недостаточно. Ты себя некрасиво со мной повёл. Отчитываться заставил, обвинял в том, что я не делала, сравнивал меня с бабой звериной, а я совет тебе дала замечательный, никто бы тебе так не помог! За всё это нужно платить!

С Тимура пропали штаны.

– Эй, завязывай! Я сейчас буквально в сугробе под кустом посреди ничего! Мне даже переодеться не во что!

– Меньше слов, больше дела, – она накрыла его губы своими, впилась поцелуем, задвигала бёдрами. Охотник зарычал и, наплевав на всё, отдался страсти, под победную улыбочку Агнес.

Интерлюдия 6

«Весь вечер спит. Да ещё и улыбается во сне. Что ночью-то будет делать?» – Александр отвернулся от Агнес и взглянул в окно: подъезжали к очередному постоялому двору. Молодой Ловчий потянулся к девушке.

– Ирвин! – шёпотом одёрнул его Реокс. – А ну бегом помогать Прокопу распрягать лошадей на ночь! – «Пока эта не проснулась и не пришлось всё опять мне делать.» – Я сам её разбужу!

Когда Джут вернулся из конюшни в общий зал трактира, к нему первой подошла Агнес.

– Бедненький, – девушка погладила парня по щеке. – Тебя прям как слугу гоняет. И ни слова благодарности от него не дождёшься, не ценит совсем. Он сам-то вообще ничего не делает?

– Ну почему же, делает, – смутился парень. – У нас всё поровну, как бы…

– Как бы. Да я даже «как бы» не вижу. Всё на тебя взваливает. – Она прижалась к его плечу. – А что ты потакаешь ему, почему позволяешь на себе ездить?

– Так он же Мастер Охоты, старший по званию, я обязан выполнять его приказы… – Ирвин огляделся, не идёт ли Александр. Девушка развернула его лицо к себе, взглянула в глаза.

– Так вы же сейчас не в Анклаве. Никто же не видит. Наплюй, да и всё.

Ирвин высвободил подбородок из её пальчиков.

– Не могу я так…

Агнес сделала разочарованное лицо и отошла, больше ни разу не заговорив с ним за весь вечер. Джут ходил как потерянный, ловил её взгляд, но девушка старательно его избегала.

***

В центре города высилось основание башни. Чёрное, с неровной вершиной, будто гигантский пень. «Кажется, я на месте,» – подумал Тимур и дёрнул поводьями, направляя коня к салуну. Агат обошёл сугроб и ткнулся мордой в кормушку с промёрзшим сеном, захрустел стеблями. Охотник спрыгнул, зашёл под козырёк, снял шляпу, отряхнул снег и вошёл внутрь. У барной стойки влез между двумя лесорубами, пованивающими дёгтем, и махнул рукой хозяйке.

– Уважаемая, ты наверняка всех тут знаешь. Я ищу некую Ядвигу.

Кажется, в салуне стало тише. Лесорубы отодвинулись.

– Скажи-ка, милый, а тебе зачем? – барменша закинула полотенце на плечо.

Лангри поскрёб ногтем стойку. «Как там Агнес описывала га-квиян?»

– Ну допустим воду ищу. Живую и мёртвую.

Вот теперь точно воцарилась тишина. Тимур чувствовал взгляды, покалывающие спину.

– Поняла, что за Ядвигу ты ищешь. Что ж, – она вздохнула, – пойдёшь направо, вдоль поля, за рекой войдёшь в лес. Надобно идти тебе туда, где теряются дороги, в самую чащу, в старую чащобу, где ветви цепляют небо. Увидишь древнюю сосну, от неё держись оврага с ручьём, он приведёт тебя к медвежьей берлоге. Затем ищи похожих на чудищ коряги. А там уж найдёшь легко её жилище. И да поможет тебе Бог на Кресте.

Охотник скорчил кислую мину.

– А может ты мне просто на карте покажешь? – он полез в вещмешок. – Пальцем ткнёшь и всё?

Хозяйка салуна покачала головой.

– Сам должен найти. Таковы Её условия.

Тимур поскрёб бороду.

– А что эта Ядвига из себя представляет? Кто она?

– Кто знает – тот не спрашивает, а кто не знает – тому стало быть и не нужно знать.

– Мне – нужно. Можно как-то без загадок? И так последнее время паршивое настроение. Нет?

Он развернулся и пошёл к выходу, впечатывая каблуки в доски пола. «Ну и пёс с вами.» Местные старательно отводили взгляды. Завёл коня в конюшню, кинул авансом золотой, и взяв с собой только вещмешок с оружием пошёл искать таинственную женщину.

«Ну, Агнес, удружила. Но выбирать не приходится. Сосна, овраг, ручей, медведь, коряги. Разберёмся.»

Спустя пять часов блужданий по сугробам Тимур вышел к сосне в три обхвата. Задрал голову, пытаясь увидеть её верхушку. «Ну, должна быть она.» Пошёл расширяющими кругами, обследуя каждую яму, пока под ногами не захрустел лёд. Прикинув, куда должна течь вода, пошёл в ту сторону, принюхиваясь. Земляные валы по бокам поднимались всё выше, сделалось темнее. Запах косолапого Охотник учуял загодя: берлога была вырыта в склоне оврага. Лангри взобрался на кручу, обошёл поверху. В низине ручей заканчивался незамерзающим ключом. Около пяточка свободной ото льда воды вывороченные корни двух упавших деревьев образовывали проход. «В темноте можно принять за растопыренные лапы. Думаю, это и есть те самые чудища.» Тимур прошёл между ними. Снег под ногами был плотный. «Хоженая тропинка!»

Через минут десять впереди показался частокол. С нескольких кольев на него пялились черепа: коровьи, лошадиные и пара человеческих. Одно остриё на самом видном месте оставили свободным. Охотник хмыкнул. «Такой тонкий намёк? Что за дешёвый балаган, рассчитанный на суеверных скотоводов и лесорубов?» Он распахнул скрипнувшие ворота.

На расчищенной от деревьев поляне стояла избушка, вознесённая над землёй на трёх пнях. Их узловатые корни торчали из земли подобно птичьим пальцам. К входной двери вело бревно, на которое горизонтально наколотили короткие бруски, имитирующие ступени. Тимур взбежал по ним, постучал и тут же дёрнул за ручку, не дожидаясь ответа, чтобы не балансировать на странной лестнице. И столкнулся нос к носу с высокой, на голову выше его, худой женщиной лет пятидесяти.

– Тебя не учили дожидаться разрешения войти? – бледно-зелёные глаза смотрели с неприязнью. Волосы, стянутые сзади в хвост на мужской манер, основательно тронула седина.

– Ты Ядвига?

– Ядвига? – женщина прищурилась. – Можно и Ядвига. С чем пожаловал?

– Так может я всё-таки войду?

Она осмотрела его с головы до пят, принюхалась, поморщилась, но отодвинулась.

– Ну проходи.

Лангри занырнул внутрь, пригнувшись под низкой притолокой. По склонённой шее пробежали мурашки, когда он проходил мимо хозяйки избушки.

Внутри одну треть единственной комнаты занимала огромная печь. В левом углу стояла крупная, в половину человеческого роста, ступа, снизу блестевшая металлом, в правом – под потолок вело бревно с брусьями, такое же как у входа. Пахло травами, мышами, мхом и чем-то ещё, от чего чесались зубы. Тимур прошёл к почти чёрному от времени столу, сел на единственную лавку. Ядвига, прихрамывая, прошла за ним, встала у стены, почти касаясь макушкой потолка, скрестила руки на груди.

– Серебром смердишь. Охотник что ли?

Лангри кивнул. Посмотрел на её правую ногу, между подолом платья и сапогом. Кожа так сильно обтягивала кости, будто на них совсем не было мяса. «Неприлично пялиться, идиот!»

– Это проблема? – осторожно спросил он.

Она снисходительно смерила его взглядом.

– Кто только к нам не захаживал. Ты не первый анклавовец, и ты не последний. Чего тебе-то надо?

Тимур постарался сделать непроницаемое лицо.

– Мне нужен га-квиян.

Женщина приподняла бровь.

– Охотник, который зовёт меня Ядвигой и которому нужен га-квиян. Какой интересный гость у нас сегодня, ох, интересный. Ну не буду ходить вокруг да около: нет у меня га-квияна. Кончился.

Лангри не смог сдержать разочарования.

– Но могу сделать ещё. – Продолжила она, выдержав паузу. – Если принесёшь мне золотые яблочки.

– Конечно, без проблем! Скажите куда идти.

– Без проблем, – Ядвига усмехнулась. – А вот найти их придётся тебе самому. Инструменты я тебе дам, а дальше уж сам.

Она достала с полки продолговатый кожаный свёрток, положила на стол перед Охотником. Тот развернул. Перед ним лежали миниатюрные ножницы, лопатка, зажим и моток белёсых ниток. Тимур коснулся ярко блестевшего металла и палец обожгло. «Серебряные!» Расправил нитки и понял, что это сплетённый в сеточку мешочек.

– Справишься – дам три ампулы, а коли нет – так год у меня слугой будешь. Ну как, берёшься за задание? – женщина прищурилась.

«Всего три?.. Пёсья кровь… А какой у меня выбор?» Лангри аккуратно завернул инструменты, накрыл свёрток ладонью.

– Берусь. Только я долго до тебя добирался, ноги по колено сырые, седалище от скачки болит, в тепле от печи что-то разморило. Разреши отдохнуть до утра, а там за поиски примусь. – И, шалея от собственной наглости, добавил: – и поесть было бы неплохо…

Ядвига долго его изучала. В бледно-зелёных глазах Тимур видел появившийся интерес.

– Интересный гость, ох интересный. Она будет довольна. Забирайся на чердак, спи. Я даже завтраком тебя накормлю.

Охотник полез куда сказали. Доски, тёплые от печи снизу, устилало сено. Он кинул на него шинель, положил под голову вещмешок и с бешено колотившимся сердцем стал думать о девушке с чёрно-красными волосами. «Как тут уснуть, пёсья кровь! Если я в очередной раз облажаюсь… Нет, об этом лучше не думать…»

***

Они были в шатре. Обстановка напоминала походную, ковёр на земле, плотно набитые валики для поддержки спины, а сидеть, видимо, предполагалось прямо на полу. Девушка предстала одетой в тёмно-синюю форму военного образца. Она стояла, заложив руки за спину, будто офицер, ожидающий отчёта.

– Видок у тебя невесёлый, – ухмыльнулась деваха. – Что она там для тебя придумала?

– Агнес, это кошмар какой-то. – Тимур едва сдерживал злость, царапавшуюся внутри груди, чтобы не дай бог девушка не подумала, что он её в чём-то обвиняет. Но слишком активная жестикуляция выдавала его чувства. – Мне нужно пойти не знаю куда, найти то, не знаю что!

– Не блажи! – она схватила его за лицо, сжав ему губы пальцами. – Спокойно и по порядку.

– Ядвига говорит, мол га-квиян у неё кончился, но, если я принесу золотые яблоки – она мне его сделает. Где я найду яблоки зимой в лесу?!

Агнес постучала ему костяшкой пальца по лбу.

– Это не буквально яблоки, дурень! Я уж думала что-то действительно сложное…

Она уселась, скрестив ноги. Охотник тоже опустился напротив неё. Между ними появился чистый лист бумаги, а в тонких пальцах девушки – кисточка. Агнес махнула ей, и на листе проявилось изображение растения с острыми зубчатыми листьями, ползучими лозами и гроздью ягод, напоминавших то ли асаланский виноград, то ли морошку с болот около Данне.

– Вот так выглядят то, что мы называем «золотые яблочки». – Мужчина и девушка склонились над бумагой, соприкоснувшись лбами. – Произрастает во влажных тёплых местах. Скорее всего тебе нужна какая-нибудь полость в земле, рядом с горячими источниками. Поспрашивай местных, должны знать такое место.

– Ядвига в глуши живёт, там рядом никого. Если только в Высоком Пне…

– Я не о детях огня, дурень! Спрашивать нужно как раз тех, кто там, рядом с Ядвигой живёт.

Тимур смотрел непонимающе.

– Мышей, ворон, лис каких-нибудь!

Охотник заморгал.

– И как я это сделаю? Я не умею с животными разговаривать…

Агнес закатила глаза.

– Тут ничего сложного. Разум их прост и примитивен, эмоции и невеликие мыслишки считываются на раз. Только помни, что мыслят они картинками, а не словами как мы, так что посылай им образы того, что ищешь, а не спрашивай.

Лангри покивал, запоминая.

– Конечно, проще всего было бы оседлать разум какой-нибудь животинки: перенестись в неё своим сознанием и управлять ею, но вот это-то как раз тебя вряд ли по силам. Так что действуй по-простому. Лесные зверьки золотые яблочки не едят, кто-нибудь да встречал такое растение. Ну и плюс место необычное, зимой особо приметное. Справишься.

– Угу, – пробурчал нахмуренный Тимур.

– Знаешь что, если уж с такое простое задание не осилишь, на кой ты мне вообще сдался, ущербный?

Он взглянул на ухмыляющуюся Агнес исподлобья.

– Это ты меня так подзадорить пытаешься или просто оскорбить?

– Не будь занудой! – она прянула к нему, обвила руками шею, опрокинула на спину. Веселящиеся янтарные глаза смотрели в испуганные карие. Агнес поцеловала Охотника в губы. – Не боись, сегодня приставать не буду. Отдыхай и удачи тебе, дурачок мой.

Бежевый шатёр растворился во мраке.

***

– Что-то видок у тебя неважнецкий, Охотник. Али не мог никак уснуть на новом месте?

Тимур подавил зевок, вспоминая как полночи потратил на попытки успокоиться.

– Нет, всё хорошо, хозяйка, выспался я. А рожа у меня всегда такая…

– Ну ешь тогда и иди, ищи яблочки. – Ядвига упёрла руки в бока, поглядывая на него сверху вниз. – Срок тебе до заката, а зимний день короток.

– Ты хоть направление укажи, или мне на все четыре стороны идти? – спросил он с набитым ртом.

– Ишь ты какой! А с чего мне тебе помогать? – женщина прищурилась.

– Готов за подсказку дополнительный год отработать, если и с ней задание не выполню.

Ядвига усмехнулась.

– Ставки повышаешь? Так уверен в себе? Ну-ну. А и по рукам! На запад иди.

– Благодарствую, – Тимур обтёр рот и бороду полотенцем. Засунул недоеденный кусок хлеба в карман, подхватил рюкзак и вышел из избы, сбежав по лестнице-бревну.

Вышел за частокол с украшениями, углубился в лес.

«Агнес говорила о влажности, об источнике. Судя по картам, этот кусок земли с трёх сторон окружает вода – с юга и запада Ватрави, а на востоке озеро Каф. Это из больших, но до них несколько дней пути. Мелких-то речушек и ручейков полно и поближе. Если Ядвига не задумала заведомо невыполнимое задание, то золотые яблоки должны расти не далее, чем в паре-тройке часов от её дома. Иначе я просто не уложись в отведённое время. Но можно и ускориться, чтобы уж наверняка.» Охотник остановился, убрал сапоги в вещмешок, примотал к нему шинель и обернулся волком. «К тому же мелочь лесную так лучше учую.» Потрусил по лесу, вертя башкой и ловя запахи. Через пару часов остановился, принял человеческий вид, оделся, раскидал кусочки хлеба вокруг. Срезал еловых лап, сел и стал дожидаться, стараясь даже не шевелиться.

Спустя некоторое время из снега показалась мышка, небольшая, меньше пальца в длину. Поблескивая глазками-бусинками, задёргала коротеньким носиком, зашевелила усами, подбежала к хлебу. Тимур отправил ей образ растения. Мышь пискнула, подпрыгнула на десять сантиметров в воздух, упала на спину, суматошно засучила лапками и прямо тут закопалась в снег. Лангри выпустил воздух сквозь сжатые зубы. «Идиот! Нежнее!»

Следующая лесная грызунья показалась минут через тридцать. Охотник следил за ней полуприкрыв глаза. Потянулся разумом, уловил что её черепушка всецело занята мыслями о еде и немного подмешал в них золотистые ягодки. В настроении мыши ничего не изменилось, ни положительных ни отрицательных чувств они не вызвали. Тимур хмуро поглядел на небо, потянулся за часами во внутренний карман. Мышь юркнула в снег. Мужчина поёжился, сокращая мышцы и расслабляя, чтобы отогнать пробирающийся внутрь холод. Но вот леденящую сердце тревогу изгнать было не так просто. «Пёс её дери, ещё и условие по времени добавила… Тут могут месяцы потребоваться, чтобы найти нужное место, а она за день хочет, карга старая!»

Вылезла новая мышь, а может та же самая. Лангри расслабился, отгоняя агрессивные мысли. Гостья прикусила кусочек хлеба и тут на неё спикировала коричнево-пегая сова, сжала когтями, тюкнула клювом. «Да чтоб теб псы драли! Ты мне всё испортила!» Но тут внезапное озарение посетило голову Охотника, глаза его расширились, и улыбка чуть-чуть коснулась губ. Он отправил ей образы ещё мышей, птица завертела головой с парочкой коротких пучков перьев, торчащих как ушки. Тимур предложил сове изображение га-квияна и она захлопала крыльями. Мужчина чувствовал её страх, но не к своему воздействию, а к иному источнику. Уловил картинки похожих на змей деревьев, чёрной парящей воды и тревоги. Создал множество мышей около этой воды. Тревога на мгновение сменилось жадностью, и он увеличил количество мышей, они ползали, пищали, роились прямо на снегу. Сова взлетела и взмахивая крылья понеслась на северо-восток. Охотник вскочил и побежал за ней, проваливаясь в снег и ломая плечами сучки.

Птица мелькала ржаво-пёстрой точкой над лесом. Хрипло дыша сквозь зубы, Тимур рвался за ней по земле. Впереди забрезжил просвет. Мужчина опёрся рукой на ствол дерева, наклонённый на него, и заметил, что вокруг много таких, будто их пригнул ветер, как траву в степи, или навалился невидимый груз. Он отыскал глазами сову – она мельтешила в небе, выискивая добычу, а потом развернулась и полетела обратно. А Лангри пошёл дальше. Вышел на край оврага. Перед ним расстилалось углубление в земле в форме чаши, в центре – совершенно круглое лесное озеро, над водой которого действительно поднимался пар. Деревья, склонённые от озера к краям чаши, чем ближе росли к воде, тем истончались: самые старые стояли рядом с ним, на гребне оврага, а дальше всё моложе и моложе. Тимур съехал по склону и двинулся к озеру. Проходя мимо сосенок и берёзок, увидел, что дело было не только в их молодости. Стволы будто извело, они скручивались, где-то изгибались под прямым углом, а хвоя была ржавого цвета.

Охотник остановился на берегу у чёрной неподвижной воды. Страх, который чувствовала даже неразумная птица, проник и в его сердце. Здесь он не ощущал ничего живого, ни в снегу, ни среди ветвей чахлых деревцев. На нетронутом берегу не было иных следов, кроме его. «Спросить не у кого… Как же мне искать дальше? Весь берег перекопать?» Он внимательно осмотрел озеро. В одном месте берег чуть вспухал небольшим сугробом. Тимур дошёл до него, разворошил сапогом снег. «Ничего. Земля с рыжей травой. А если под ней?» Он отошёл чуть подальше, чтобы взглянуть со стороны. «Агнес говорила о полости под землёй. Может туда можно попасть из-под воды?»

Чёрное озеро отбивало всякое желание в него лезть. Тимур сжал зубы и принялся быстро раздеваться. Свалил одежду на вещмешок, взял в зубы кожаный свёрток с инструментами, сделал пару шагов и прыгнул. Холодный воздух шлепком сменился тёплой как моча водой. В уши проник жужжащий металлический звук. А Охотник всё погружался, дно так и не появлялось. Он взмахнул руками, останавливая движение вниз, распахнул глаза. Даже изменённое волчье зрение не справилось с окружающей тьмой. «Тут бы как у тюленя», подумал он, представил зрачок, заполняющий всю радужку, и стало посветлее. Закрутил головой. Ни водорослей, ни рыб и только заполняющее всё вокруг металлическое жужжание. Тимур посмотрел себе под ноги. «Дно невозможно разглядеть. Пытаться донырнуть? Не-не-не, плохая идея, очень плохая! Там определённо что-то есть… Ну и пёс с ним! Когда-то же надо перестать быть идиотом!» Он погрёб на поверхность.

Тряхнул головой, отбрасывая волосы с лица, осмотрелся, подплыл ближе к холмику, набрал воздуха и занырнул. Проплыл, светлое небо над ним сменилось чернотой. Он всплыл, по грудь высунулся из воды, почти коснувшись макушкой земляного потолка. Напоминавшая бобровую хатку полость заполнял густой влажный воздух. «Прямо как в той пещере под Церковью Креста в Повитуме,» – подумалось Тимуру. По стенам змеились тёмно-зелёные лозы с зубчатыми листьями, а три грозди золотых ягод тускло светились в полумраке. Удерживая себя локтями на краю полости, Охотник достал изо рта инструменты, развернул их. Взял ножницы, обстриг одну гроздь. Лезвия оставили обожжённые отметины на стебле га-квияна. Как сукровица из раны сквозь ожёг проступил сок. Тимур установил зажим, собрал ягоды в мешочек. Передвинулся к следующей грозди. «Это растение реагирует на серебро, так же как плоть Зверя. Что же это такое?» – думал он, пока руки повторяли те же действия во второй и третий раз. Сложив в мешочек ягоды, по плотности напоминавшие стеклянные шарики, он свернул инструменты. «Интересно, зачем лопатка? Выкопать и пересадить? Но приживётся ли оно в горшке? Пёс с ним, на целый куст заказа не было.»

Он нырнул и спустя пару минут выбрался на берег. Поджимая пальцы, доскакал до одежды. Пока натягивал штаны, чуть не упал. Голова кружилась, накатила какая-то слабость. К горлу подкатывала тошнота, а во рту чувствовался металлический привкус крови. Охотник попытался сглотнуть слюну, но на языке было сухо. Зверь внутри настойчиво требовал убираться подальше от странного озера, и Тимур побрёл, находу запахивая шинель.

С третьей попытки взобрался на откос и плюхнулся на землю, борясь с отдышкой. Словно эта вода выпила у него все силы, обратив в немощного старика. Кожу предплечий покрывали язвы и синяки. Дрожащими как от лихорадки руками отёр лицо снегом и двинулся дальше. Небо начинало сереть, предвещая скорый закат.

***

Бледно-алое солнце уже едва проглядывало между нижних веток деревьев, когда он стукнул костяшками по двери, распахнул и ввалился внутрь. Упал на лавку, стащил сапоги с грязных ног и достал из вещмешка золотые жемчужины га-квияна. Ядвига усмехнулась и бросила на стол миску с кашей и мясом. Охотник запихивал еду в рот ложкой и пальцами, глотая почти не жуя. Стало полегче лишь к тому моменту, как он заскрёб по дну миски. Тимур рыгнул и испуганно прикрыл рот.

– Простите, – искренне смутился он.

Женщина вновь встала к стене, не сводя с него глаз.

– Что ж, ты справился. Может и на что другое сгодишься. – пробормотала она, а затем сказала гораздо громче. – К завтрашнему утру, как и обещала, три дозы сделаю.

Она прищурились, когда прочитала на лице Охотника разочарование.

– Но тут и на большее количество хватит. – Лукаво сказала Ядвига.

Он поднял на неё взгляд.

– Конечно же ещё поработать придётся. Сущая безделица. Дочку мою найти нужно. Ничего сложного, просто проучить её хочу, а то возомнила о себе невесть что.

Лангри поскрёб ногтем столешницу, облизнул ложку, пододвинул тарелку в сторону Ядвиги. Она усмехнулась, достала горшок из печи и положила ещё порцию.

– Опять мне самому нужно будет место искать, а потом твою дочь? – спросил Охотник.

Женщина присела рядом с ним на лавку, заставив подвинуться. Вытянула ногу, помассировала колено.

– Нет, до места я тебя доставлю. Говорю же, ничего сложного.

– А плата?

– Девять ампул. Или три года в слугах.

Тимур сглотнул.

– А в чём подвох?

Ядвига усмехнулась.

– Берёшься али нет?

– Берусь. Но не сейчас. После сегодняшних поисков мне нужно хорошенько отдохнуть.

– Да уж вижу. Прямо из последних сил справился, да?

Охотник нахмурился и вернулся к тарелке. Женщина мотнула головой на потолок.

– Иди отдыхай. Завтра раненько подниму и отправимся.

Лангри забрался на чердак, осмотрел предплечья, с которых наконец-то пропали невесть откуда взявшиеся пятна синяков и растянулся на соломе.

***

Вчерашний шатёр ещё больше напоминал ставку генерала перед крупным сражением. Агнес прохаживалась взад вперёд, стуча каблуками сапог, хмурилась и то и дело дёргалась.

– Как всё прошло? – рассеяно спросила она.

– Да в целом неплохо. Только купание в одном нехорошем озере тяжело мне далось. Чуть не проблевался, голова потом кружилась, будто силы из меня все вытянуло.

Она остановилась.

– Кровотечение из дёсен? Синяки на теле, хоть и не ударялся? Сердце бьётся как сумасшедшее? – Её взгляд будто пытался посмотреть внутрь тела Тимура.

– Да, что-то такое. Сталкивалась с подобным?

Она кивнула и снова принялась ходить, будто зверь, запертый в клетке.

– В моих странствиях попадались мне такие места на Ларнее. Как ты говоришь – нехорошие. От некоторых животные держатся подальше, другие, наоборот, активно заселяют. А вот дети огня… Если они сдуру решили построить дом рядом с таким местом, спустя некоторое время у них могут начать выпадать волосы, зубы, иногда кожа покрывается ожогами, будто их в огонь живьём кинули. Так влияет невидимый свет, как от звёзд. Наш с тобой организм может восстановиться даже после длительного воздействия, но и его возможности не бесконечны. Лучше там не задерживаться. Я так понимаю га-квиян ты там нашёл? Надо запомнить.

Агнес снова замерла, вопросительно посмотрела на Охотника.

– Ты же пришёл не ради того, чтобы поблагодарить меня? Я так понимаю, одним заданием всё не ограничилось? – спросила она и в голосе просквозило раздражение.

– За первое Ядвига предложила всего три ампулы, а мне бы хотя бы на полгода чтоб хватило. А в идеале чтобы и самому осталось. Да и тебе такой подарок вернуть. В общем на этот раз она девять штук обещает, как раз то, что надо.

Агнес заложила руки за спину.

– А сделать что просит?

Тимур поскрёб затылок.

– На первый взгляд выглядит несложным: дочь её найти. Причём до места поисков она сама меня доставит. – Он заискивающе посмотрел на девушку. – Какие могут быть подводные камни, как думаешь?

Она вновь дёрнулась, закрутила головой, чуть присев. Из земли вылетели колья, устремившись куда-то за пределы шатра. Потом вылезли следующие, окружив их убежище частоколом, направленным наружу.

– Кто-то к нам пролезть пытается, не нравится мне это. – Девушка подошла к Охотнику, обняла его. – Дочку, говоришь, найти? Несложное дельце, говоришь?.. А смог бы ты найти меня, если бы я сама этого не захотела?

Она отодвинулась, перетекла в иной образ, потом ещё и, не останавливаясь, снова. Сменялись лица, одежды, возраст, пол и даже вид: в какой-то момент мелькнула косуля и большая полярная сова. Наконец, она остановилась в образе девахи с разноцветными волосами.

Тимур понял, что есть вопрос, который волнует его больше поисков Ядвигиной дочери.

– А это твоя настоящая внешность?

Она грустно взглянула на него.

– Нет.

– А среди тех, кого ты мне только что показала, ты была?

– Нет.

Тимур сглотнул.

– А как ты на самом деле выглядишь?

– Не твоё дело. – Агнес скрестила руки на груди.

Он опустил взгляд.

– Но ты хотя бы девушка?

Она захохотала.

– Я женского пола, об этом можешь не волноваться!

– Ну эта, там и у мужики были, я решил уточнить, – пробурчал Охотник.

Она снова прильнула к нему.

– Некоторые могут и в неодушевлённые предметы обращаться, но я такое не практикую, можно не удержать сознание и застрять навсегда. Знаешь эти легенды, когда лесоруб пошёл дерево рубить, а из-под топора кровь потекла? Вот теперь ты знаешь почему.

Тимур обнял её.

– А почему не покажешь свой настоящий облик? Конфиденциальность?

Она фыркнула.

– Боишься, что не приму?

Агнес серьёзно взглянула на него и отвела глаза.

– Да что там такое? Я ж тебя в Звере видел и ничего! У тебя щупальца, как у осьминога?

– Нет! – она стукнула его кулачком по груди.

– Клешни, как у краба?

– Нет!

– Жвалы, как у паука? Это я с волосатым пауком целуюсь? – он полез к ней, вытянув губы.

– Нет, дурень, – она ответила на поцелуй. – Там хуже.

– Ты медуза? Такая вся склизкая, сопливая, – он скорчил мину и потряс пальцами.

– Нет! – она засмеялась, но тут же вновь потухла. – Пожалуйста, не допытывайся. Ты можешь что угодно говорить, что примешь меня любой, но я знаю – это не так. Проходила уже. Это мой любимый образ и тебе он тоже нравится, пусть же всё так и остаётся?

Она взглянула ему в глаза. Он откинул разноцветную чёлку с её лба и поцеловал.

– Как скажешь. Но если вдруг захочешь мне довериться…

Агнес закатила глаза и толкнула его, разрывая объятья.

– Вернёмся к дочке Ядвиги. – Она вновь заложила руки за спину. – Задание действительно плёвое. Но не для тебя. Тебе важно понять: как бы не менялся облик, суть остаётся та же. Закрой глаза, слушай меня, улови мой запах, чувствуй меня.

Она шлёпнула по протянутой к её груди руке.

– Соберись! А то я тебя не скоро увижу. Сколько лет рабства тебе грозит? То-то же.

Агнес дала время Тимуру успокоиться.

– Ты когда-то спрашивал, изменилось ли что-то в тебе после стычки со мной. Стал ли ты чем-то большим, чем дитя огня, породнившееся со Зверем. Преобразующие живут друг с другом достаточное время для того, чтобы на инстинктивном уровне впитать эту систему опознания свой-чужой. Для нас не возникает проблем найти в толпе себе подобного, как не составит труда найти среди снежков кусок угля. А вот ты – ты пришлый, чужак, без спросу влезший в наше общество. Это не просто задание по поиску, это тест, а свой ли ты? Если ты сможешь узнать себе подобного – ты наш, даже если не родился таким. А если нет…

Тимур открыл глаза. Агнес смотрела прямо на него.

– Тогда, боюсь, у нас с тобой ничего не выйдет.

– Опять простимулировать хочешь или угрожаешь? – набычился Охотник.

– Преобразующие, да в общем и Ведающие тоже, не естественны. – Продолжила девушка, проигнорировав вопрос. – В природе детей огня и животных отсутствует способность вырастить себе новую руку или сделать глаза волчьими. Нам нужна для этого энергия, но это не только способность с ней работать, но и накапливать, преобразовывать из материи и обратно в материю. Во мне такой, – она провела по себе рукой – шестьдесят килограммов. В Звере – под две сотни. Откуда они берутся? Из энергии, которая и сейчас есть во мне, запертая в клетках, ждущая своего часа. Её можно почувствовать. А мой разум? Его возможности превосходят примитивные мозги аборигенов. Его волны окружают меня, даже если я обернусь волком, это не спрячет мою сущность, я не стану тупым животным. Это тоже можно уловить.

Ей лицо стало злым.

– А ещё Преобразующие – лишь имитация, подделка. Это всегда можно обнаружить. Я умею это делать не задумываясь, как ходить или дышать. Тебе придётся учиться прямо сейчас. Воскреси в памяти всех тех, с кем ты встречался. Воссоздай свои ощущения, отфильтруй те, которые тогда тебе казались странными и потому сознание от них отказалось. Именно они тебе и подсказывали, что что-то не так.

Тимур кивнул.

– Не буду тебя особо обнадёживать: тот, кто знает о этих своих особенностях – может научиться их скрывать. Тогда у тебя нет шансов. Ещё можно упиться га-квияном, при передозировке это сожжёт твою энергетическую структуру, ты станешь даже хуже дитя огня, просто овощем с примитивными функциями вроде «есть – спать – срать». И никто никогда не определит, что этот пускающий слюни блаженный какой-то там колдун. Но наша с тобой надежда на то, что Ядвига, как и я, считает тебя просто тупнем, который не способен справиться с простейшими задачами.

– Ну спасибо, – насупился Охотник.

– Это ж твоё преимущество, дурачок! Пусть и дальше так думает, зато не будет прятать свою дочурку с какими-то особыми ухищрениями. Поэтому если найдёшь её быстро – не вздумай сразу тыкать пальцем, тупи до последнего, понял?

– Понял, понял. Нечасто мне советуют быть идиотом.

– Только понарошку будь им, а не по-настоящему. Всё, поспи хоть немного. – Она поцеловала его в щёку и пропала.

***

Длинная костлявая рука протянулась к ноге Тимура. Узловатые пальцы сжались на лодыжке и дёрнули.

– Вставай, Охотник, пора за работу.

Лангри зевнул, помассировал шею. Голова была тяжёлая, затылок ломило, но он нарочито бодро спрыгнул вниз, где его уже ждал завтрак.

– Как спалось? Выглядишь, будто всю ночь с девкой кувыркался.

– Хорошо спалось, лучше, чем вчера. Готов искать кого скажете!

– Ну-ну, настрой боевой. Доел? Оставь у печи посуду. Вон возьми ступу, помоги её выволочь из избы.

– Сейчас, – Охотник натянул лямки вещмешка.

– Что ты с котомкой своей носишься? Думаешь украду я чего? – она усмехнулась.

Лангри пожал плечами, подхватил ступу за металлическое дно. Едва сдержал стон. Блин толщиной в десять сантиметров по ощущениям весил больше полусотни килограмм. С бока, что был обращён к стене, часть колоды отсутствовала, а на внутренней стороне в дереве проглядывали металлические вставки, тянувшиеся от дна до самого верха, а там разраставшиеся в панель вроде тех, что стояли на подъёмниках в городах-из-башен. Дотащил до входа, открыл пинком дверь. С сомнением посмотрел на бревно-лестницу.

– Уронишь – сделке конец, – в спину ему прошипела Ядвига.

«Ну и тащила бы сама, пёс тебя дери!» – подумал Тимур, немного изменил тело, добавив себе силы в мышцы. Бегом спустился на землю и опустил ступу. Опёршись на неё локтем, развернулся к хозяйке избушки.

– И что это такое?

Подволакивая ногу, Ядвига взошла в ступу через отверстие в борту.

– Забирайся и держись.

Охотник встал одной ногой на металлический блин, ухватился за деревянные стенки. Дно ступы задрожало, по телу пробежали мурашки, как когда въезжаешь на Полуденный Тракт. И ступа вместе с ними поднялась в воздух. Ладони Ядвиги лежали на полусферах на панели, оглаживая их. Беззвучно они полетели над землёй, поднимаясь всё выше. Тимур зажмурился, отросшие когти впились в древесину.

– Ты чего это, Охотник? Али высоты боишься? – Ядвига захохотала. – Держись тогда крепче!

Ступа чуть наклонилась вперёд, сердце Лангри дало сбой и тут ветер засвистел в ушах. Тимур вжал голову в плечи. Воздух внезапно сделался плотным, его стало трудно вдыхать, хотелось откусить кусок, прожевать и проглотить. Охотник с трудом сглотнул и приоткрыл щёлочки глаз.

Когти едва не разжались. Снег и чёрные голые деревья проносились мимо. Ступа летела на уровне верхушек, не поднимаясь выше. Ядвига лавировала между стволами: ступа плавно, почти неощутимо меняла направления. Впереди показалась узкая полоса свободная от кустов и деревьев. «Река какая-то». Они ухнули вниз, желудок подскочил к горлу, уши заложило, и Тимур вновь зажмурился, чуть присев. Ядвига снова захохотала.

«У, карга! Весело ей! Я тебе сейчас на твою ступу кучу навалю, посмотрим, как повеселишься!.. Хотя меня же и убирать заставит, так что терпим. Не может же это бесконечно продолжаться…»

Когда прекратились подъёмы и спуски, болтанка из стороны в сторону, Лангри позволил себе открыть один глаз. Лес стал хвойным. Кончики елей почти касались их ступы. «Пёсья кровь!.. А пониже нельзя?!» Деревья расступились, они пошли на снижение и зависли над большим оленьим стадом.

– Вот, – усмехнулась Ядвига, глянув на него через плечо. – Ищи мою дочку непутёвую. А я сверху полюбуюсь. Как найдёшь – подними руку повыше и награда твоя. А коль до заката не управишься, быть тебе моим слугой три ближайших года.

Тимур закрыл глаза.

– А можно на землю, – тихо спросил он.

Желудок подскочил к горлу, он распахнул глаза: они падали камнем. У самого снега ступа резко остановилась, Лангри аж присел. Его дёрнуло по инерции дальше, пальцы разжались, и он плюхнулся задницей в снег. Поднялся на ватных ногах. Побрёл к оленям.

«Стадо большое, но вряд ли осмотреть всех уйдёт времени больше пары часов. Найду, никуда не денется.»

Животные обернулись на бредущего по снегу человека. Навострили уши и сорвались с места огромными скачками, только замелькали поднятые хвосты. Тимур ошалело смотрел им вслед. Из-под облаков раздался хохот.

– Что ж ты так неаккуратно, Охотник? – услышал он весёлый крик Ядвиги. – Теперь пока всех соберёшь – день-то и пройдёт!

Тимур проследил за летящей ступой взглядом, удерживаясь от того, чтобы показать ей вслед неприличный жест. «С одной стороны она явно за стадом летит, будто подсказывает. С другой – ну догоню я их – и дальше что? Они же на другое место перебегут, так и буду весь день гонятся? Ей того и надо.»

Он посмотрел на густой лес, который Агнес назвала заповедным. «Наверняка, тут кроме оленей и другая живность водится. Сдаётся мне, я не только мышек пугать могу и сов обманывать. Вряд ли получится как у Лукерии заставить дом почистить, но мне таких сложных действий и не требуется. Почему бы не попробовать, хуже уж точно не будет.»

Тимур прикрыл глаза, настраиваясь. «Изменить запах. Я не должен пахнуть человеком. Думать картинками. Изобразить не просьбу, а приказ. Моё лидерство должно быть неоспоримым, я имею право указывать, что делать. А задача проста, понятна и естественна, они наверняка делали это не раз. Главное, чтобы они тут были.»

Охотник задрал голову, приложил ко рту сложенные рупором ладони и завыл. Вой поплыл над лесом и ему с разных концов пришёл ответ. Тимур слышал радость и готовность присоединиться к Охоте. Мужчина оскалился, более не сдерживаясь показал пустым небесам неприличные знаки с двух рук и побежал по снегу на изменённых ногах. Вытянувшиеся уши ловили шорохи и топот. Он чуял как стягивается его сеть серых напарников, сжимающих кольцо вокруг стада.

Спустя час он выбрался на берег реки. Олени пробовали копытами лёд, но не решались ступать на его скользкую поверхность. Волки бегали около них, рыча, бросаясь и тут же отбегая. Несколько крупных самцов оленей, наклонив рога, удерживали оборону по внешней стороне.

Тимур неспеша приблизился. К нему подбежали пара волков, обнюхали. Он дал им понять, что хочет быть один. Втянул глубоко воздух, впитывая олений запах. «Теперь нужно стать своим для стада. Надеюсь, хищники не кинутся на меня сразу.» Мужчина постарался повторить тот аромат, что шёл от копытных и двинулся к ним.

Рогатые чуть расступились, пропуская его под свою защиту. Охотник шёл медленно, вслушиваясь в свои чувства, надеясь, что они ему подскажут то, что не заметят глаза и уши. Лангри касался разума животных, ловя отблески образов: большинство оленей беспокоили волки, некоторые волновались о детёнышах, задние ряды начинали интересоваться поисками еды. Тимур передвигался между ними еле-еле, плавно, медленно, сливаясь с окружающим фоном. Подобно щепке в ленивой реке он тёк туда, куда его несло, огибая пороги из агрессивных самцов и задерживаясь в заводях пасущихся олених.

Слева мелькнула мысль: короткая вспышка интереса. Охотник повернул голову. Мгновение на него смотрела одна из самок и во взгляде её блестящих глаз он явственно увидел разум. Олениха повернула голову в другую сторону, порыла копытцем снег, склонила шею и выщипнула зубками траву. «Слишком демонстративно!» Тимур огладил усы и бороду, прикрывая ладонью улыбку, которую он не смог сдержать. Так же медленно двинулся дальше, обходя её по кругу. Смотрел перед собой, но боковым зрением продолжал держать в поле зрения объект. Теперь её ноги, когда она переходила с места на место, действительно казались ему слишком прямыми, слишком напряжёнными. Она выгибала шею слишком правильно. Рисунок на шести был идеально симметричен со всех сторон, ни одного изъяна, ни прилипшего репея. Не олень, а картинка, не живое существо, а представление о нём, как он должен выглядеть. Пару раз она покосилась на него, а потом он почувствовал, как олениха тянется к нему разумом.

«Здравствуй. Тебя мать послала? Ты же меня нашёл, почему не укажешь на меня?»

«И ты здрава будь. Меня Тимур зовут.»

«Морена.»

«Да, Ядвига задала мне задачку тебя отыскать. У вас игры такие?»

Олень ударила копытцем по земле.

«Она не может перестать меня контролировать. Считает, что только она способна меня защитить. Мать неплохая, она даже искренне помогает тем просителям, что к ней приходят. Так она чувствует себя властительницей их судеб, той, кто казнит и милует. Это тешит её самолюбие, что без неё они бы не прожили.»

«И это неплохая? Моя тоже хотела контролировать всё. Не сказал бы, что я к ней испытываю только благодарность.»

«Но она же в итоге помогает, пусть из своих побуждений. А могла бы просто сживать со свету каждого, кто к ней забредает.»

«О, ну с такой позиции да, прямо святая.»

«Тебе же тоже от неё что-то надо? И вот меня ей выдашь, не променяешь свою свободу на мою. Так что не тебе судить!»

Тимур прекратил бессмысленное брожение. Подошёл к оленихе. Её морда была на уровне его лица. Он поднял руку вверх.

«Извини.»

С небес опустилась ступа. Олени чуть разбежались, насколько позволял круг волков. Некоторые уже полезли на лёд. Морена осталась стоять.

– Молодец, Охотник! – крикнула Ядвига. – Я была о тебе худшего мнения!

Лангри чуть скривился.

– А ты! Посмотри, тебя выследил какой-то Ведающий! А ещё его профессия убивать оборотней! Таких как ты! Только я могу тебя защитить! Ты не сможешь выжить одна, не пытайся мне это доказать! Чтобы до заката была дома!

Ступа снизилась почти до самой земли.

– Забирайся, Охотник. Подвезу! – Ядвига широко улыбалась. Морена опустила голову и перебирала на месте ножками.

– Подожди, я тут ещё не закончил.

Тимур пошёл обратно в стадо. Изменил руку и рванул когтями по горлу ближайшему оленю. Животные заголосили, рогачи встали на дыбы и понеслись на волков, пригнув рога к самому снегу. Хищники бросились в рассыпную, пропуская стадо. А Охотник обтёр пальцы об шкуру убитого оленя, ухватил его за шею и поволок к волкам. Швырнул им тушу и вернулся к Ядвиге.

– Выполняю обещанное, – буркнул он. Та встревожено смотрела на дочь.

– Видишь? С тобой будет тоже самое!

Морена упрямо стукнула копытом.

– До заката! – ещё раз пригрозила ей Ядвига.

Тимур вцепился в ступу, и она взлетела в воздух. Он зажмурился. «Во второй раз ничуть не легче, пёс её дери! Может я всё-таки пешком доберусь? Соберись, тряпка! Хочешь перед такой показать, что ты не только боишься, но ещё и позволяешь страху управлять тобой?!» Мужчина заставил себя приоткрыть глаза. Щурясь от бьющего в лицо ветра и сглатывая, когда Ядвига меняла высоту, он почувствовал восторг, смешанный с останавливающим сердце ужасом. Женщина глянула на него через плечо, усмехнулась и прибавила скорости, чуть наклонив ступу вперёд. Охотнику захотелось завопить, он с силой сжал зубы и расширенными глазами смотрел на проносящиеся деревья. И вновь осознал, что, несмотря на страх, этот полёт доставляет ему странное удовольствие.

***

Тимур лежал на сене, слушал, как снизу бродит Ядвига, стуча пяткой своей искалеченной ноги. Стук и ворчание усилилось, когда зашло солнце. Охотник почувствовал несколько ударов в потолок. Перекатился, свесился из люка внизу головой.

– Ты представляешь, эта неблагодарная тварь не явилась! Я ей приказала, а она посмела ослушаться! В который уже раз!

Мужчина хотел пожать плечами, но вверх тормашками это оказалось делать не очень удобно.

– Да слезь ты! Поговорим по-человечески.

Он вздохнул и спустился.

Ядвига сидела за столом, как пули перед ней выстроились ампулы с золотистой, чуть светящейся жидкостью.

– Девять штук, как договаривались. – Она собрала их в кулак, взглянула на Охотника. Её глаза отражали пламя печи как два зелёных камня. – Я заплачу тебе в два раза больше, если ты приволочёшь её домой. Вот прям за волосы, чтобы мордой по снегу! Сил моих больше нет!

– Не слишком ли жёстко? – Тимур скрестил руки на груди.

– Ты меня ещё поучи, как мне дочь воспитывать! – зашипела Ядвига. – Вот свои дети будут, тогда и поговорим! Это для её же блага!

– Что ж тогда сама не сделаешь? Решила меня выставить чудовищем, на меня всю вину свалить?

– Так это ж работа твоя! Не по статусу мне по лесам за всякими полоумными девками бегать! Да и нога… Да что я перед тобой отчитываюсь! Подумай, плата царская, всё, что сделала, отдам!

«Восемнадцать ампул. Коробка снадобья, залечивающего любые раны. Кружка элексира, позволяющего не думать о голоде. Полтора года контроля над Беллой. Только идиот от такого откажется.»

– Это что же, мне опять её искать придётся?

– Нет! – Ядвига раздражённо махнула рукой. – Я чувствую свою кровь, довезу прямо до места! Твоя задача поймать и приволочь к моему порогу! Ничего, что не было бы тебе по силам!

– Ладно. Сделаю. Но завтра с утра!

– Конечно, тебе же нужно поспать, без сна же ничего не получится, – она улыбнулась с нехорошей улыбкой.

– Всё так. – Тимур нахмурился. – И хороший завтрак, мяса побольше.

– Сделаю, сделаю, дорогой Охотник, – глаза блеснули зелёным. – Но уж не взыщи, ежели облажаешься, отыграюсь на тебе. Девять лет будешь у меня в услужении и ни днём меньше.

Охотник хмыкнул.

– Как же без этого. Договорились. Я полез наверх, не беспокой меня больше.

Устроил под голову вещмешок, закрыл глаза. «Жаль конечно Морену, но я ж на виселицу её потащу, а к родной матери. Переживёт.» И стал погружаться в сон, думая об Агнес. Когда начало казаться, что во мраке сновидений он видит островок с ней, перед мысленным взором почему-то вставала грозящая пальцем Ядвига. Он оплывал-облетал её, стремился к девушке, но зловредная карга опять вставала на пути. Тимур просыпался, смотрел в низкий потолок, снова засыпал, повторяя попытку встретиться с девушкой в царстве снов. Но Ядвига была тут как тут, сторожила подступы. Это уже не казалось просто выкрутасами разума, неспособного перестать думать о произошедшем с хозяйкой избушки и её дочерью. Тимур ворочался, хрустел сеном, трещал досками. «Или я так всю ночь проведу в попытках связаться с Агнес или высплюсь, чтобы хотя бы восстановить силы. Да, придётся надеяться только на себя, без её подсказок. Что я знаю о Морене? Дочь Ядвиги. Карга скорее всего сильная колдунья, владеющая необычным устройством, замаскированным под ступу. Может даже Преобразующая. Сумею я в человеческом обличье определить инмэдина или только в животном? Если бы не её нога, сомнений бы не было. Почему не восстановила? Ладно, пёс с ней. Морена может обращаться и менять формы прям как Агнес. Будет ли она со мной сражаться? Вряд ли. Значит, попробует сбежать. Догоню я в волке её в форме оленя? Да вполне! Что ещё она может мне противопоставить? Ничего, с чем я не смог бы справиться! Эй, притормози, твоя самоуверенность тебя чуть не погубила с Беллой. Нужно как-то подстраховаться. Что у меня с собой есть?» Мысленно перебирая невеликое содержимое своего вещмешка, он не заметил, как уснул.

***

От пола исходил сильный жар. И вкусно пахло жареным мясом. Тимур с хрустом потянулся и слез в люк, повиснув на руках.

– Прошу к столу, гость дорогой, – Ядвига оглянулась от него, подхватила рогами ухвата из печи горшок и перенесла на столешницу. – Как спалось? Не помешала я тебе своей вознёй?

Охотник сел на лавку, вооружился ложкой. Живот урчанием приветствовал еду.

– Всё нормально, хозяюшка, ничем ты меня не побеспокоила.

– Ну и славно, – она вытерла руки о передник. – Как будешь готов, спускайся во двор.

Лангри посмотрел в пустой угол.

– Сегодня пешком пойдём? – с надеждой спросил он.

– Нет, – Ядвига усмехнулась, – ступа нас уже ждёт.

– Как ты её выволокла-то одна? – Тимур оценивающе осмотрел худую фигуру женщины.

– Да на кнопочку нажала, она над полом приподнялась, и я её отвезла куда надо, – и Ядвига вышла за дверь, посмеиваясь.

«Вот медуза ядовитая! А зачем мне тогда спину надрывать нужно было?!»

Тимур умял картошку с мясом сколько влезло, прихватил вещмешок и выбежал на улицу.

Полетели над лесом, не поднимаясь над верхушками. Охотнику было по-прежнему страшно, но он уже знал, что ожидать и мог тратить время не только на борьбу с собой. «Почему бы не взлететь повыше? Тогда бы ничего не мешало, можно было бы быстрее двигаться. А то она только надо льдом разгоняется или над просекой. Интересно, а на ступе до луны долететь можно? И кто её сотворил? Это устройство Предтеч или Преобразующих?»

Пошли на снижение. Лангри заметил мельтешащее между деревьев уже знакомое оленье стадо. Ступа прижалась к снегу, мужчина сошёл.

– До заката, – сказала Ядвига, развернулась и улетела не оглядываясь.

«Хоть бы пальцем тыкнула, которая из них Морена,» – Тимур хмуро разглядывал оленей. – «Я конечно польщён такой верой в мои силы, но от подсказки бы не отказался.» Он осмотрел деревья и взобрался на то, что покрепче, но не высоко, метра на два. Устроился на ветке. Стадо пока не пыталось сбежать. Охотник достал из кармана штанов ампулу га-квияна и убрал за щеку. «Мой последний резерв. Одна – подарок от Агнес, другая – плата за руку от Удимира. Берёг, не тратил. В итоге одну Белле отдал, а вторая пусть будет запасным планом, если что-то пойдёт не так.» Стекло ампулы постукивало об зубы как леденец. Ухватившись ногами за ствол ясеня, Тимур примотал к нему вещмешок за лямки и начал раздеваться, поглядывая на стадо. Шинель обмотал вокруг ветки, обувь, шляпу, шапку, свитер и штаны запихал в мешок, оставшись в одном нательном белье-комбинезоне. Выпустил короткую серую шёрстку из кожи, стало теплее. Потянулся разумом к стаду.

«Морена?»

Увидел, как одна из олених резко вскинула голову.

«Разговор есть.»

Охотник спрыгнул с дерева, удерживая в поле зрения цель. Быстро скинул комбез, забросил на ветку, обернулся волком и подбежал к ней. Остальное стадо сорвалось с места и понеслось в глубь леса.

«И вот ты снова здесь. Опять мать послала?»

«Она. Тебе нужно вернуться домой.»

«Нет!»

Олениха топнула копытом.

«Не дури. Я ведь могу и силой притащить. Давай лучше по-хорошему. Я не хочу причинять тебе вреда.»

Волк приподнял губу, показав клыки. Она задрожала.

«Все так говорят. Если не хочешь, тогда не заставляй! Пожалуйста!» – взмолилась Морена.

Серый хищник с чёрной полосой от ушей до кончика хвоста расставил шире лапы. Олениха понурила голову и пошла туда, откуда пришёл волк.

«Умничка.»

Как только её круп поравнялся с Тимуром, Морена лягнула его обеими задними ногами. Волк отлетел, врезался боком в сосну. Олень огромными скачками понёсся прочь. Тимур попробовал встать, лапа подломилась, он заскулил, кашлянул на снег кровью. Лизнул раны. Копытца оленихи проломили рёбра и сломали кость предплечья на левой лапе. Охотник зарычал, чувствуя около зубов стекло ампулы. «Рано! Ты знал, что не будет легко.» Подчиняясь его воле и напряжению мышц, кость встала на место. Он ещё раз зарычал и бросился по следу.

Морена летела огромными скачками, иногда резко прыгая в бок, разворачиваясь и пробегая пару минут в случайную сторону. И всё же тяжёлая аура преследователя приближалась. Заметив впереди овраг, она ускорилась, прыгнула и в воздухе превратилась в лису. Приземлилась на четыре лапы, юркнула в кусы и побежала, заметая пушистым хвостом снег.

Волк с чёрной полосой по хребту перелетел овраг, пронёсся по инерции несколько метров и резко затормозил. Завертел башкой, уткнулся носом в снег и побежал обратно. Ни следов оленя, ни его запаха не было. Тимур задрал морду, осматривая ветки близлежащих деревьев, потом снова приник к земле. Дошёл до четырёх углублений. «Лиса. Появилась из ниоткуда. Ах ты, сучка, меня этим не удивить!» И он бросился по её следам, улавливая едва заметный запах.

Морена бежала по лесу и её догонял страх. «Нет, ошиблась мать, никакой это не Ведающий. Так быстро сообразил, что я сменила форму, не потерял след, он был готов к такому. Что ж, значит буду действовать по-другому.» Она немного замедлилась, ожидая, когда он увидит её.

Рыжий хвост с белым пятном на кончике показался среди сугробов. Лиса свернула в бурелом, юркнула меж поваленных стволов и сучьев. Волчище сунул туда свою здоровенную башку и понял, что не пролезет. Отступил на пару шагов назад, захрустел суставами и хрящами, сжимаясь. Косматая шерсть укоротилась, мохнатый хвост вытянулся в хлыст. Серая охотничья собака скользнула вслед за лисой.

Морена скакала по стволам, отставший было преследователь опять нагонял. «Тоже форму сменил! Вот спасибо, мать, за подарочек!»

Лиса прыгнула и смялась в рыжую белку. Перебирая лапками по стволу, та стремительно побежала вверх. Пёс ударил лапами в ель, подпрыгнул, заскрёб когтями по коре. Прыгнул ещё раз и зацепился крупным соболем. Одна его щека была раздута, словно он спрятал за ней орех. Сначала неуверенно, а потом всё быстрее пополз вверх, не отрывая чёрных глаз от рыжего огонька, скачущего по ветвям.

Белка перепрыгнула на следующее дерево, потом на другое. Охотник держался в отдалении. Если бы она оглянулась, то увидела бы, как соболь зажмуривает глаза перед прыжком. Но Морена торопилась вперёд, упуская шанс на спасение в вышине. Вместо этого она побежала к земле, и обрадованный Тимур ускорился.

Со ствола ели спрыгнула мышка с круглыми ушками и забурилась в снег. Соболь сжался и вытянулся в хорька, заскрёб лапами, преследуя её по ходу среди кристалликов льда. Мышь прошубуршала по опавшей листве, поднырнула под корнем, выбежала в открытое пространство, казавшееся по сравнению с ней огромным. Добежала до противоположной земляной стены старой берлоги, развернулась. Хорь выбрался из норы, заскакал изогнув спинку.

Мышь начала расти. Лапы её удлинялись, наливаясь мышцами. Присевшая на корточки фигура стала похожей на человеческую, только крупнее, мускулистее и покрыта короткой чёрной шерстью, как у крота. Лицо было почти человеческим, но с грубыми рубленными чертами.

– Вот и всё, Охотник. Зря ты взялся за это задание. Я чувствую тебя, твоих сил не хватит, чтобы вернуться в человеческий вид, я экономнее тратила ресурсы организма. – Она засмеялась. – Я просто раздавлю тебя, Охотник!

Существо потянулось к хорьку. Тот встал на задние лапки, приоткрыл пасть. Между игольчатыми зубками что-то сверкнуло. Морена в удивлении замерла. Хорёк ухватился лапками за что-то во рту, быстро начал грызть, запрокинул мордочку, а после выплюнул какую-то стекляшку. Его тельце вспучилось плотью, распухло и продолжило расти не останавливаясь. Мощные лапы приподняли над землёй покрытый серой шерстью торс. Спиной он проломил свод берлоги распрямился, навострил уши, прищурился жёлтыми глазами, оскалился.

Морена ахнула.

– Вульфен! – она взвизгнула, выпрыгнула из обломков берлоги и побежала по лесу.

Тимур рыкнул и прыжками понёсся за ней.

Деревья поредели, девушка вырвалась на открытое пространство, упала вперёд, оборачиваясь чёрной кобылицей. Взбивая снег, поскакала по полю. Длинная грива и хвост взлетали чёрным пламенем. Серый Зверь нагнал её, схватил за гриву, намотал на кулак, повалил в снег, прижал. Лошадь обратилась в красивую обнажённую длинноволосую девушку. Зверь вздёрнул её вверх за руку, поставил на ноги, схватил за волосы, закрутил, заматывая в её же пряди.

– Ты поб… победил!.. Ой!.. Что ты творишь?..

Тимур вскинул спелёнутую Морену на плечо. Она охнула, ткнулась носом чуть ниже его лопаток. Он осмотрелся, принюхался и поскакал на трёх лапах обратно. Девушка айкала каждый раз, когда плечо оборотня врезалось ей в живот.

– Пос… постой! Пре… прекра… прекрати! Я сама!.. – Охотник замедлился. – Сама пойду! Всё! Ты победил! Награда твоя! За сколько она там продала мою свободу?!

«Восемнадцать ампул га-квияна.»

Морена присвистнула.

– Приятно узнать, что мать меня так ценит. Хотя, скорее всего, она так оценивает своё уязвлённое самолюбие. Видать основательно я её допекла в этот раз. Да поставь меня уже вертикально, зверюга!

Чёрные волосы укоротились до плеч, освобождая девушку. Её кожу накрыла бархатистая шёрстка от пяток до шеи. Лицо, с большими чёрными глазами, осталось прежним – красивым и немного напоминающим молодую графиню Квеззан. Серый Зверь помотал башкой.

«И ты сразу так могла освободиться?!»

Морена прижалась к нему, провела ладонью по мускулистой груди.

– Я устала бежать. Ты победил, Зверь. Я признаю твоё главенство, – проворковала она. – Я подчиняюсь тебе, мой господин, и готова сделать тебе приятно, выполнить любой твой каприз…

Он оттолкнул её в снег, зарычал, клацнул зубами.

«Пёс тебя дери! Больше я на это не поведусь! Либо топаешь сама, либо я тебя поволоку! А попробуешь сбежать – вырву ноги!»

Она закрылась рукой.

– Ладно! Ладно! Я поняла! Всё, больше не буду! Я обязана была попробовать все способы!

Морена встала, изменила ноги как у него: бёдра укоротились, а пятка, наоборот, поднялась высоко вверх, так что опора осталась на подушечки пальцев, и пружинисто пошла рядом с Тимуром.

– А ты правда убиваешь таких как я? – осторожно спросила девушка.

«Нет.»

На лице Морены появилась улыбка.

– Ха! Я так и знала, что мать меня просто пугала!

«Я убиваю Зверей, которые не способны контролировать себя и вернуться в человеческий вид. И то, если бы мог – не убивал бы. Но пока иначе не могу.»

– Понятно. Ну, это меня устраивает. А ты откуда, Охотник?

«Издалека. Родился на севере у Волчьих Полей. Охотником стал в Тримере. Город-из-башен у Эфлитовых Гор. Знаешь такой?»

– Неа, я никуда отсюда не выбиралась, – она немного погрустнела. – А как здесь оказался?

«Путешествую.»

– Я так и знала! Ты – джуггс!

Тимур нахмурился, услышав слово, которым его костерил Удимир.

– Ой, прости, вы же не любите, когда вас так зовут. Это всё мать, я за ней повторяю. Ненавижу себя за это, – с обидой сказала она. – Я-то знаю, что вы называете себя Фреисы!

«И кто это?»

Она улыбнулась, посмотрела на него, улыбка сползла, потом вновь появилась.

– Ты не знаешь?.. Странно. Ну это инмэдины, что кочуют по всему Нимулону, – взгляд её глаз стал мечтательным. – Свободные, независимые, куда хотят туда и едут. Прямо как ты, да? Я хотела сбежать и к ним присоединиться. Или хотя бы к табору ромов, они приветствуют Фреисов у себя, значит и мне рады будут.

«Я не инмэдин.»

Морена засмеялась, но посмотрев на Охотника замялась.

– Я по этой морде не могу понять, ты шутишь? Не будь ты инмэдином, ты бы меня не поймал. Ведающие слишком слабы! Изменяются плохо, а уж формы вообще мало кто умеет менять. Хотя я думала мы не обращаемся в вульфенов.

«Почему?»

– Ну… – она задумалась. – Мать говорит: дурной тон. Фу. Это отвратительно. Но я вот смотрю на тебя – ты страшный, но не противный. Может и мне попробовать?

Она скакнула вперёд, перепрыгивая бревно. Тимур дёрнулся, собираясь её догнать и схватить, но девушка сама остановилась, поджидая его.

«Это твой настоящий облик?»

– Нет конечно! – она засмеялась. – Картину видела, с дамой одной. Мне понравилось.

«А как ты выглядишь на самом деле?»

Морена покосилась на него.

– Нельзя же принимать истинный облик. Я не особо доверяю матери, но это она в меня вколотила.

«Почему?»

– Ну а зачем? Свои и так знают, как мы выглядим, а чужим видеть нельзя. – Она снова с сомнением посмотрела на Зверя, потом расплылась в улыбке и толкнула в плечо. – Это ты меня так проверяешь? Готова ли я к жизни во внешнем мире?

«Ага.»

Тимур отвернул морду.

Девушка запрыгала по пням.

– И как, я готова?

«Нет.»

Она встала, балансируя на пяточке с ладонь в диаметре.

– Почему это?

«Например, не стоит болтать, когда хочешь убить. «Я тебя просто раздавлю, Охотник!» Ну и давила бы. В городах, особенно на нижних уровнях, пока распинаешься о своих коварных планах, тебя три раза пристрелят.»

– А я и не собиралась тебя убивать, – насупилась Морена, – думала ты испугаешься и убежишь. Хитро ты это с га-квияном придумал. Только и его помощь не бесконечна, зря ты тратишь силы на мыслеречь – я твой голод чувствую. Эта жуткая морда уже ни к чему.

Мучительно щёлкая хрящами, Тимур собрал собственное лицо.

– Это твой любимый образ?

– А что не так? – исподлобья глянул на неё Охотник.

– Ну странный. Глаза какие-то неправильные. И эти волосы на подбородке… Зачем они? Пустая трата сил. Нет, ну если нравится, дело твоё.

Лангри поскрёб бороду.

– Это моё лицо.

– То есть ты всегда его делаешь? Поняла: ты старый.

– В смысле?

– Ну я вот каждую неделю что-нибудь меняю. Цвет глаз, форму ушей, веснушки, длину и окрас волос… Мать говорит молодые все так делают. А потом приходят к какому-то одному образу и всегда его принимают. Поэтому старики все одинаковые. Или как моя мать одной личины держатся. Если ты так же – выходит ты старый.

«Агнес тоже только одного образа держится. Спросить у неё как-нибудь сколько ей лет? Или лучше не знать?..»

– А может я просто боюсь забыть своё лицо, – буркнул Тимур.

Морена засмеялась, но глядя на лицо мужчины перестала.

– Всё равно не понимаю твоего юмора, – задумчиво сказала она. – Наверное мне не хватает общения. Социализации! Редко у нас бывают путники, особенно из наших. Особенно в последнее время.

– А ты болтушка, – вздохнул Охотник, – сколько ещё примерно до избушки Ядвиги?

– Уже устал от меня? – улыбнулась девушка. – Ты сам меня поймал! Отпусти – я тут же пропаду!

Лангри зыркнул на неё.

– Вот, ты моих шуток тоже не понимаешь. Я же сказала, что подчиняюсь тебе. Доведёшь меня до дома. Я потом всё равно сбегу. А ты пока получишь свою награду. Я ж понимаю, что от такого никто не откажется. Как только мать согласилась?.. Восемнадцать ампул! У неё же опять запасов не останется! Как после того раза, когда Узник приходил. Опять ей придётся ждать, пока яблочки народятся.

Тимур встал как вкопанный.

– Узник?

– Ну да, тоже знаешь его? Неудивительно, его все знают. У матери забрал всё что было. Они повздорили. Ну как повздорили, – Морена рассмеялась, – она решила показать зубки, да и обломала. Теперь вот ходит хромает.

– Как он так сумел? Почему она не восстановилась?

– Да ничего особенного: нужно просто заставить тело думать, что у него конечность отмерла. И оно само все соки вытянет. Разум! – Она постучала по виску. – Разум главный, тело подчиняется. Веришь, что ты волк – и ты волк, веришь, что калека – и ты калека. Мать сильная, но Узник сильнее. Поэтому его все и слушаются. А она восстановится, через месяцок. Пока пусть так походит, подумает над своим поведением.

Она хихикнула.

– Давно Узник приходил?

– Да нет, в начале месяца.

– А как он выглядел? – Охотник замер в ожидании ответа.

– Глупый вопрос! Как ему захотелось! – Морена засмеялась. – Но знаешь, вот смотришь на него и думаешь – обычный человек, дитя огня. Мать ему даже грубит, а он ничего, терпит, улыбается, вежливый… А потом как его сущность проглянет… Аж оторопь берёт.

Тимур принюхался и свернул в сторону.

– Ты куда? Дом – там!

– Вещи мои нужно забрать. Они тут недалеко, на дереве.

Дошли до нужного места.

– Одежда? – выпучила глаза Морена. – Ты носишь одежду как дитя огня? Странный ты.

Охотник встал к ней спиной. «Надеюсь, сказала правду и не сбежит.» Убрал шерсть, натянул холодный и мокрый комбинезон, затем полез за остальным. Девушка с любопытством следила за его действиями.

– А! Поняла! Так дети огня не смогут понять, Преобразующий ты или нет! Если ты не сделал одежду, а оделся в неё. Я запомню!

Тимур скакал в одном сапоге, пытаясь натянуть застывший как древесная кора второй.

– Почему ты так хочешь сбежать?

– Почему? Странный вопрос. А почему нет! Я не обязана всю жизнь быть объектом для заботы матери. Её опека, она… душит. Я хочу расправить крылья! Кстати, ты обращался в птицу?

Мужчина помотал головой, застёгивая шинель.

– О! Так мне надо было обернуться, ты бы и не догнал! – она засмеялась.

– Что тебе мешает уйти от Ядвиги? Тем же оленем обернулась и скачи к Высокому Пню. Оттуда на Полуденный Тракт и вся страна перед тобой. Ты вроде убегаешь из дома, а сама держишься рядом.

Морена мечтательно улыбнулась.

– Полуденный Тракт… Мне про него рассказывали. А правда, что во внешнем мире нужны эти, деньги?

– Правда, – Охотник усмехнулся, полез в кошель, достал монеты. – Вот эти золотые самые ценные, зовут их десы. С одной стороны профиль царя, с другой – герб. Серебряные с царицей – торены. Но они только по названию серебряные, кожу почти не жгут. Медные с гербами – риши.

– Вот. У меня их нет.

– Так заработай, – Лангри закрыл кулак. – Предложи матери что-нибудь сделать по дому, и чтобы она тебе монетку дала.

Морена засмеялась.

– Дохлый номер! Я ей до конца жизни обязана, по её мнению.

– Да, сложная ситуация, не путников же тебе грабить, – он посмотрел на дно вещмешка, где уже долгое время лежал мёртвым грузом слиток.

«Пёсья кровь. Я его только с места на место таскаю, а девушке поможет начать новую жизнь.»

Тимур достал увесистый свёрток и протянул Морене.

– Держи.

Она приняла, развернула, осторожно коснулась пальцем.

– Не боись. – Охотник усмехнулся. – Это лунное серебро, оно не жжётся.

Глаза девушки расширились, рот приоткрылся.

– Если продашь, лет на пять тебе хватит. – Продолжил болтать Тимур, подтягивая лямки вещмешка. – А может и на десять. Сможешь в любом месте обосноваться, дом купить или квартиру.

– Продашь?.. – она перевела на него ошарашенный взгляд. – Лунное серебро?..

– Ну, а что с ним ещё делать, – пожал плечами Охотник. – Можешь, конечно, как я, просто в мешке его таскать. Но скажу тебе по секрету – толку так будет ноль.

– Ты просто таскаешь с собой слиток лунного серебра?.. – она явно не верила своим ушам. – Ты идиот?

«Пёсья кровь. Что меня выдало? Или это уже всем очевидно?»

– А в чём дело? – набычился он.

– Прости, прости, – Морена сунула ему в руки слиток, – я не могу это принять. Ты же явно не понимаешь его ценности! Да за этой слиток мать тебе бы не только весь га-квиян отдала, но и дом со ступой в придачу!

«Избушка Ядвиги явно не предел моих мечтаний, а вот ступа – это уже интересно.» Тимур усмехнулся мыслям.

– И что же это такое, просвети.

– Лунное серебро! – крикнула девушка, всплеснув руками.

– А я думал коровья лепёха, – пробурчал Лангри. Убрал несчастный слиток в вещмешок и подтолкнул Морену в нужном направлении.

Морена аж подпрыгнула, но потом зашагала рядом, крутясь и жестикулируя.

– Это уникальный металл, который усиливает наши способности, если контактирует с кровью! Из него делают кольца или браслеты с шипами вовнутрь, сжимаешь и вот ты уже мою мать можешь мизинцем скрутить, разум её вогнать в состояние младенца! Лунное серебро выводит тебя за пределы твоих возможностей! В этом его ценность, а не то, что на него квартиру можно купить!

– Прям настолько могущественное?

– Ну может приукрасила чуток. Но его ищут все Преобразующие! Даже Узник!

– Так взяла бы у меня слиток, сделала бы себе кольцо, ожерелье, серьги, всё что захочешь, – проворчал Охотник.

– Не могу! Это неправильно! Ты же не знал! Как у ребёнка отобрать или слабоумного ограбить! Да и кузни у меня тут нет…

– Ладно. Тогда я, как у меня будет такая возможность, сделаю тебе браслет. И оставлю в укромном местечке. Доберёшься до туда и станешь сильнее всех, свободнее всех и сможешь полететь куда захочешь.

Морена засияла. Кинулась к нему с намереньем обнять, потом смутилась и спрятала руки за спину. Тимур опять полез в кошель. Отсчитал себе сколько примерно хватит на дорогу до Карнусира, ссыпал в карман, а остальное отдал девушке.

– Вот это прими без разговоров. И храни. До браслета тебе нужно будет как-то доехать, потом жильё снимать, есть опять же. Только трать с умом.

Она закивала, схватила кошель, поднесла к середине живота и всунула в себя, в образовавшийся карман. Тимур вздрогнул и деликатно отвернулся. «Выводковая сумка, как сказала когда-то Агнес. Может мне действительно лучше не знать её истинного облика?»

***

К избушке Ядвиги они вышли как раз к закату.

– Ух, представляю её лицо! – Морена улыбалась. – Не забудь сразу же забрать награду, а то потом она придумает тысячу и одну причину чтобы тебе отказать. До сих пор не верится, что она согласилась на такое количество…

Тимур погромче хлопнул воротами, встал у основания бревна лестницы, скрестил руки на груди. Морена поравнялась с ним, сделала ноги человеческими и скопировала его позу. Скрипнула входная дверь избушки, на пороге показалась высокая худая женщина с перекошенным от злости лицом. Она переводила взгляд с хмурого Охотника на улыбающуюся дочь и обратно.

– Я справился.

– Да! Он справился! – Морена чуть стушевалась под недовольным взглядом Тимура, но всё же дополнила. – Гони га-квиян!

– Да что ж, через порог-то, как-то не по-людски, – выдавила из себя Ядвига, – иль вы заставите хромую женщину по бревну туда-сюда скакать как белка?

– Я поднимусь, мне не сложно.

Лангри вошёл в избушку, присел на лавку.

– А я тут тебе поесть приготовила, подумала голодный будешь, уставший.

– Какая неожиданная забота. Поем. Но сначала как договаривались – восемнадцать ампул.

Женщина аж позеленела. Сняла с полки ящичек, поставила перед Охотником. Тот открыл, пересчитал, закрыл, убрал в вещмешок. Морена, стоявшая у входа, сияла.

– Напою, накормлю, гость дорогой, – ворковала Ядвига, накрывая на стол. – И можешь спать лечь как обычно, не погоню тебя в ночь-то.

«А почему собственно нет? Если, конечно, она не собралась меня отравить? Вряд ли яд убьёт оборотня. Хотя может ослабить…» Он с сожалением посмотрел на парящую аппетитную картошку с мясом.

– А знаешь, пойду-ка я сразу спать. Устал так, что кусок в горло не лезет, – Тимур встал из-за стола, надеясь, что желудок его не выдаст в самый важный момент. «Ничего, не в первой голодать, перетерплю.»

– Мать, а давай тогда я поем! – Морена схватилась за ложку и тут же получила по руке.

– Куда вперёд гостя! Что за бескультурье, позорище моё! Может он ещё передумает. А тебе я отдельно положу. И то, сперва тебя ждёт очень серьёзный разговор!

Лангри забрался наверх, устроил вещмешок, намотал одну лямку на руку и постарался уснуть под доносящиеся снизу голоса. В основном говорила Ядвига. Её дочь иногда вставляла пару слов, что действовало как подброшенные в топку поленья, когда огонь уже вот-вот должен был потухнуть.

***

Проснулся Тимур оттого, что его тормошили за плечо. Склонившееся над ним лицо Морены он узнал сразу. Она заплела или просто видоизменила волосы в две косы.

– В чём дело? – спросил он, но не раздалось ни звука. Уши заложило, он не слышал ни собственного голоса, ни шуршания сена, будто ему проткнули барабанные перепонки.

«Держись вплотную ко мне и идём!»

Охотник поднялся в абсолютной тишине. Девушка подвела его к краю люка.

«Прыгаем вместе! Нам нельзя разделяться!» Она чуть присела, он повторил за ней, почти одновременно оттолкнулись и упали вниз, неуклюже приземлившись. Стука об пол не раздалось, или Тимур его не услышал.

«Что у меня с ушами?»

«Всё с ними в порядке, это зона такая вокруг меня, поглощающая любой звук. Идём к двери. Прежде чем открыть, нужно прижаться к ней так, чтобы и она попала в моё поле.»

Открыли дверь, спустились по бревну.

«Мать проговорилась, завтра поутру ты бы не доехал до Высокого Пня. Скорее всего наслала бы на тебя лесных тварей.»

«Вот она благодарность за возвращение такой замечательной дочурки!»

«Ой, спасибо!» Морена покраснела и потупила глазки.

Дошли до ворот.

«Их целиком мне не захватить. Открываем и бежим!»

Она взяла его ладонь, распахнула скрипнувшую створку и побежала, таща за собой. Вернулись звуки топота, дыхания, косы Морены хлестали её по плечам, а чёрные глаза блестели.

– Скажи! – крикнула она на бегу. – Тебе понравилось меня догонять? Менять формы, нестись по лесу?

– Да!

Девушка радостно улыбнулась.

– Мне тоже! Как-нибудь повторим?

– Хорошо!

Они оббежали незамерзающий ключ, взобрались на пригорок. Морена обернулась назад.

– Заметила! – Охотник не чувствовал никаких изменений. – Сейчас ступу вытолкает и за нами в погоню! Как бы её задержать… Есть одна мысль, да не знаю хватит ли сил.

– Сил у меня полный мешок, – хмыкнул Тимур, зашуршал вещами, заскрипел деревянным ящиком, извлёк пару ампул. Морена взяла одну, выдернула зубами крышку, опрокинула в рот.

– Идём! – она двинулась первой, касаясь стволов деревьев. – Мать не летает над верхушками, боится, что дети огня увидят. Я заставлю лес расти, сплетаться ветвями, ей придётся искать другой путь. Нам бы только до реки добежать.

Она шла, всё ускоряя шаг, потом побежала. Охотник не отставал. Морена раскраснелась, улыбалась во всю, и он невольно стал отвечать ей улыбкой. «Что мне мешает подыграть этой милахе в её игре в спасение? Вместо того, чтобы встать на открытом месте, достать два револьвера и напичкать серебром подлетающую Ядвигу. Ничего! Убить каргу я всегда успею, если что. К тому же Морена наверняка расстроится, мать как никак!»

– Бежим! – крикнул он, вложил остатки сил в ноги и потащил за собой девушку. Морена взвизгнула и тоже прибавила ходу.

Вылетели на берег реки. Она приняла вторую ампулу.

– Беги дальше, я разрушу лёд, когда ты будешь на том берегу. Ступа над открытой водой не летает.

– Так может ты со мной?

– Ну рано же ещё! Ты же ещё браслет не сделал! – улыбнулась Морена.

Он аккуратно сжал её плечо и побежал по льду. Почувствовав под ногами землю, обернулся. Девушка склонилась у берега, положила руки на замороженную воду. От её ладоней побежали трещины, куски льда откалывались, наталкивались друг на друга, порождая цепную реакцию. Река всё больше очищалась, являя свободную воду. Тимур помахал ей рукой. Морена помахала в ответ. «Славная девчонка, всё-таки!» Он закинул вещмешок на плечо и пошёл к огням Высокого Пня. «Может и не гналась за мной Ядвига, и не было никакой отравы в пище. Просто захотелось Морене сыграть в спасение путника от матери-колдуньи. Я могу сейчас обернуться и увидеть ступу над лесом или на берегу. Или не увидеть. Но я точно пойму, было ли всё на самом деле.» Охотник шёл дальше, не оборачиваясь, и улыбался.

Интерлюдия 7

Александр Реокс наблюдал, как в маленьком окошечке кареты одну заснеженную ёлку сменяет белый холм, который в свою очередь уступает место усыпанной хлопьями снега берёзе, а та – прикрытому льдом пруду, и думал над событиями последней недели. «Ирвин совсем отбился от рук. С каждым днём всё неохотнее выполняет мои поручения, а вчера вообще отказался что-либо делать, сразу убежав вместе с этой Рау в корчму. Поверенная Великого Магистра определённо плохо на него влияет! С этим нужно что-то делать!» Но он не мог применить проверенные методы при девушке, хотя руки очень чесались.

После ужина Агнес как обычно отправилась спать первой. Реокс уже привык к скорости, с которой та сметает еду. Собравшись спать, он заметил, что все лампы в коридоре на втором этаже потухли. Раздражённый Александр позвал хозяина. Заспанный мужчина в длинной просторной рубахе и колпаке подхватил канделябр и пошёл впереди, освещая дорогу.

– Не извольте беспокоиться, господин, всё непременно заменю. Никогда такого не бывало, чтобы все разом прогорели. Мой недосмотр, исправлю. Не волну…

Доски пола проломились под трактирщиком, и он рухнул вниз. Раздался звон, грохот и сдавленный стон. Александр встал на колени и аккуратно подполз к дыре. Внизу под ним была кухня. На обломках стола, чуть приваленный кастрюлями, ногами кверху валялся хозяин постоялого двора. Половина свечей потухла, но оставшихся хватило, чтобы подпалить длинную ночную рубашку. Плетёные циновки на полу дымились, рискуя заняться пламенем. Реокс поспешил вниз.

Полночи Ловчие потратили на оказание помощи трактирщику, сломавшему ногу, осмотры провалившегося пола и его починку. Края дыры были неровными, трухлявыми, будто участок пола стремительно сгнил. Утром в путь все отправились невыспавшиеся и злые. Все, за исключением, конечно же, Агнес.

***

– Здравствуй! – Агнес прильнула к Охотнику. – Куда пропал? Что, все задания выполнил, я стала тебе больше не нужна, можно и не навещать, да?!

– Тише, тише, дурная, – Тимур сжал её в объятьях. – Вчера не мог, Ядвига мешала, а сегодня ночью мне поспать нормально не дали.

– Это кто ж тебе спать не давал?!

Охотник почувствовал, как она лезет к нему в голову.

– Что за чернуля с косами, а, кобелина?! Тебя ни на секунду оставить нельзя, то какая-то рыжая Белла, то теперь эта?! Решил собрать гарем как хилинский султан?! Так я тебе сейчас кой-чё оторву!

Она бросилась на него, но Тимур растворился в воздухе, материализовался за её спиной, обхватил руками, прикусил шею.

– М-м-м, наконец-то мой Тим, а не какая-то размазня, – промурлыкала Агнес.

Охотник выпустил её загривок из пасти, голова вновь стала человеческой.

– Это дочка Ядвиги. Помогла мне сбежать, так как я забрал у карги весь га-квиян, что у неё был. Всё честно, она сама за последнее задание такую плату назначила, а я справился. Сам! С самым трудным! Но без твоей помощи мне пришлось бы туго!

Обстановка изменилась, стало влажно и душно, они упали в мягкий мох. В полутёмной пещере голубым светились неизвестные Тимуру грибы, да гроздья золотистых шариков. За пределами видимости журчала вода. Агнес лежала у него под боком, тесно прижавшись и забросив на него колени.

– Я рада, – сказала она тихо. – Я никому раньше не помогала. Было бы обидно, если бы первый, кому я решила помочь, пострадал. Я бы очень расстроилась, что я такая неумеха.

– Ты бы расстроилась, что у тебя не получилось, а не из-за того, что кое-кто пострадал?

Она подняла голову, посмотрела на него предельно серьёзно.

– Конечно. А о ком мне ещё волноваться? – потом расплылась в ухмылочке, саданула его кулачком под рёбра и снова прижалась к груди.

– Во сне не слышно сердца, – сказала она грустно.

– Когда увидимся вживую – разрешу тебе слушать его, пока не надоест.

– Обещаешь?

Он погладил её волосы и поцеловал в макушку.

– Как у тебя-то дела? – спросил Тимур.

– А что у меня? У меня всё идёт по плану, – ответила Агнес, немного рассеянно. – Ты-то теперь куда?

– Все основные дела сделаны, остальные по дороге решу. А дорога у меня теперь одна – на Карнусир.

– Вот и славно. Хватит уже отвлекаться на постороннее.

Агнес засопела. Тимур тоже прикрыл глаза.

«Можно ли уснуть во сне?» – подумалось ему.

Глава 8

За окнами экипажа проплывал заснеженный пейзаж. Копья дыма вдалеке указывали на человеческое жильё. Лёгкая щекотка, неуловимый зуд, сопровождающий путешествие по Полуденному Тракту, стал привычен настолько, что путешественники его уже не ощущали. Агнес болтала без умолку, мужчины отвечали вяло, пытаясь заснуть. Девушка их будила дурацкими вопросами и просьбами.

Вечернюю остановку Ловчие встретили с несказанной радостью. Быстро поужинали, и Ирвин с Реоксом отправились спать вперёд Поверенной. Агнес посидела, гоняя кашу по тарелке, и подозвала к себе хозяина. Рыжая с проседью голова склонилась в поклоне.

– Скажи-ка мне, любезный, – начала она, мило улыбаясь, – а много ли в окрестностях городков?

– Три, сударыня. Вишняки, Роздиевка и Тихая.

– Понятненько… А потом?

– Я не знаю… – трактирщик развёл руками, – но, по-моему, одна или две, а около Шабановского леса и вовсе ничего нет.

– Около леса никто не живёт, значит, – задумчиво повторила девушка. – А что так, бандиты?

– Да, сударыня, бывает, что озорничают, – хозяин заложил пальцы за пояс, – но до зимы тама облава была, так что ещё не должны появиться.

– Разбойники, значит… Спасибо, любезный, будем осторожны. Проводи меня до комнаты.

Этот трактир был одноэтажный, длинный как перевёрнутая ладья. Широкий коридор вёл из салуна к комнатам для постояльцев.

– А где спят мои спутники? Надеюсь рядом? Я привыкла ощущать себя в безопасности!

– Не волнуйтесь, госпожа, вот эта ваша комната, первая слева – ваши телохранители, а напротив – кучер.

Агнес кивнула, и зашла к себе. Корчмарь поскрёб рыжую шевелюру и пошёл дальше, в свою спальню. «Вот нервная девка, всего боится. Три мужика с ней, а всё мало…». Он зашёл в комнату, закрыл дверь. Жена, разбуженная светом, недовольно глянула на него из-под кружевного чепца, и хозяин постоялого двора проворно потушил свечи.

***

В комнату к кучеру проскользнула фигура, белое пятно обнажённого тела во мраке комнаты, и юркнула под одеяло. Не просыпаясь, повинуясь тычкам под рёбра, тот подвинулся, давая место горячей гостье.

– Прокоп, Прокоп, – шёпот горячим воском пробрался кучеру в уши.

Он зевнул, разлепил глаза. В окошко над изголовьем кровати заглядывала полная луна. «Что это со мной? То ли на самом деле какая-то деваха забралась ко мне в кровать глубокой ночью, то ли Месяц Душ шутки шуткует.»

– Ты кто? – пробасил он.

Горячая ладошка легла на губы. Блестящие серебром луны глазищи приблизились, пальчики коснулись шеи, груди, пробежали по животу, накрыли пах. Кучер крепко обнял ночную гостью. «Не приведение. Не селянка, больно тонкая. Колдунья? Или может это та, которую я вот уже неделю везу?» Узкое треугольное лицо, длинные чёрные волосы, волнистые будто змеи. «Нет, не похожа. А, какая разница!» Прокоп ухмыльнулся. «Все бабы одинаковы, что благородные, что чумазые от навоза селянки, что колдуньи!» Мужчина перевернулся под аккомпанемент скрипов кровати, навалился всем телом. «Ну я тя сейчас ублажу, вовек не забудешь!» Шумно задышал ей в ухо. Девушка застонала под ним. Кровать скрипела всё сильнее. «Что, нравится, нравится?!» Будто в ответ на мысли в спину вонзились ноготки. Не обращая внимания на жгущие царапины на лопатках, Прокоп участил движения, выкладываясь по полной, разразился длинным стоном, дёрнулся пару раз и обмяк.

Когда он снова открыл глаза, под ним никого не было. «Вроде отрубился-то на мгновение?.. Иль приснилось мне всё?..» Кучер потянул на себя сползшее на пол одеяло. «Всё это козни Чёрта. Спаси меня, Бог на Кресте. Проклятый месяц…»

На утро Прокоп встал, натянул нательный комбинезон и вскрикнул, когда грубая ткань коснулась спины. Изгибаясь, он попытался заглянуть себе за плечо. Кое-как смог разглядеть конец красной царапины с припухшими краями.

– Чёрт, – жалобно застонал он. – Да что же это?..

Дотянулся, пощупал пальцами. Покрывавшие спину царапины распухли и горячили ладонь. Морщась и ругаясь, он кое-как натянул одежду. К завтраку Прокоп вышел позже всех, бледный, с испариной, с дрожащими руками. Втихаря он выпросил у хозяйки ихтиоловой мази, вернулся в свою комнату, густо намазал спину и только тогда залез на козлы.

– Сколько можно ждать, что сегодня с тобой такое? – накинулся на него Александр. – Мы торопимся!

– Подождёте, ничего с вами не случится! – огрызнулся кучер. – И так едете на мне, как на муле! Вы-то там, в тепле и сухости, а я, что ветер, что холод, что снег в морду, что солнце башку печёт, всё сидеть должен! Пиявки богатые, что б вас черти взяли!

Он стегнул лошадей вожжами, те обиженно заржали и тронулись с места. Реокс едва успел заскочить в карету. Прокоп и сам не понимал причину вдруг нахлынувшей на него ярости и злобы.

Вечером он даже есть не стал, убежав в выделенную комнату. Спина уже не болела, но всё тело ломало, появилась дрожь, испарина. Его согнуло, Прокоп опустился на колени, прополз так по полу к стене, выгнулся, царапая ногтями доски. Резко вскочил.

– Бог на Кресте, да что же я делаю такое?! Что со мной?!

Он забрался на кровать, свернулся в позе эмбриона, обхватив руками ноги. Конечности всё норовили самовольно изогнуться, пальцы сжимались, будто хватая что-то, мужчину колотило от страха. Тело перестало ему повиноваться, зажив своей жизнью.

***

Тимур стоял в заснеженном густом лесу. Между деревьев пронёсся кабан, а за ним Белла. «Даже во сне она Зверь и занимается тем же, чем и в реальном мире. Есть ли у меня шансы сделать её вновь человеком? Или она уже слишком долго пробыла чудовищем?» Тимур переместился так, чтобы оказаться у неё на пути.

Глаза Изабеллы сузились, налились кровью, и она бросилась на человека, забыв о кабане. Охотник растворился в воздухе, Зверь врезался в сугроб, зафыркал, завертел присыпанной снегом мордой, отыскал взглядом человека, оскалился и бросился снова. И вновь фигура испарилась, чтобы появиться сидящей на пне. Белла прекратила бросаться, прижалась к земле и крадучись принялась обходить странного человека по кругу.

– Завязывай, – сказал Тимур, внимательно на неё смотря.

– Охотник?! Как ты меня выследил?! – пасть Зверя почти не двигалась, однако слова были вполне человеческими. Белла опешила.

– Я великий колдун, – устало сказал Тимур, – я ещё и не то могу.

Она подняла шерсть на загривке.

– Помнишь, я обещал тебе вкусняшку?

Глаза оборотня загорелись.

– Я оставил её на почтовой станции у Полуденного Тракта. Называется Золотое Колесо. Конверт на имя Изабеллы Тальбот. Чтобы забрать его, тебе потребуется принять человеческий вид, надеть одежду, обувь, прийти в отделение и спросить посылку.

Белла зарычала и рванула когтями ствол дерева.

– Я просто убью там всех и заберу то, что мне причитается!

– Ты можешь так сделать, – спокойно сказал Тимур, – но тогда это будет последняя вкусняшка.

Зверь заревел, бросился на него, но в шаге остановился. Секунду Белла постояла, сверля взглядом не шелохнувшегося человека, а потом спросила:

– Зачем тебе это надо?! Что ты ко мне пристал?! Я выполняю договор, моя стая не убила ни одного человека за прошедшее время!

– Это хорошо. Я благодарен тебе. Но я хочу, чтобы ты перестала быть Зверем.

– Это не твоё дело! Почему ты заставляешь меня быть тем, кем я не хочу?!

Тимур захлопал глазами.

– Ну, потому что ты человек…

– Ты дал мне возможность выбирать, кем я могу быть, и я выбрала! Проваливай!

Охотник набычился, глянул на неё исподлобья.

– Забирать вкусняшку тебе всё равно придётся в человеческом обличии!

И он исчез.

Интерлюдия 8

Она вошла в его сон легко, сильная, уверенная. Ян обнаружил, что лежит на огромной кровати, утопая в подушках. Великий Магистр сел прямо, выпрямившись, словно не на перине, а в жёстком кресле.

– Шалишь, Ласка?

Девушка, лежащая с ним рядом, поправила прозрачный пеньюар и озорно улыбнулась.

– Ваше Высокопреосвященство, в Шабановском Лесу вульфенов много же?

– Да нет там сейчас никого, – с досадой ответил Великий Магистр.

– Как нет?! Всегда же были! – она вскочила на четвереньки, вмиг утратив веселье. – У меня только на них и расчёт!

– Всегда были, а сейчас нет. Подожди. –Хорроу сдвинулся к изголовью, подложил под спину подушку. Взгляд его затуманился, а образ размылся. – Вот, парочка есть, правда старые.

– Придётся делать всё самой, а их использовать для отвлечения внимания. – Она хлопнула ладонью по кровати.

– Аккуратнее там, я тебя жду. Кстати, твоего гонца с образцами гибрида и записями Назарэ по-прежнему нет. Мне начинать волноваться?

Ласка спрыгнула с кровати, вытянулась в струнку, что в её прозрачном халатике смотрелось очень комично, но возбуждающе.

– У меня всё под контролем! Возникли непредвиденные трудности в дороге, но более его ничего не отвлекает! – отрапортовала она.

– Хорошо. И ты бы прикрылась, – Хорроу чуть улыбнулся.

Девушка присела обратно на кровать, стрельнула глазками.

– К слову, я тут получила информацию о происшествии в Тримерском Анклаве. Если вам интересно.

С безразличным видом Великий Магистр пожал плечами.

– Не особо. Что, там все умерли?

– Не все, – Ласка хитро улыбнулась.

Хорроу нахмурился.

– Знаешь, кто выжил?

Она помотала головой.

– Не-а, но, если хотите – могу выяснить.

– Если уж не справлюсь сам – обязательно подключу тебя, – улыбнулся уголками губ Ян. Внимательно посмотрел на Ласку и добавил: –Надеюсь, в Халикарнасе у Полоза всё пройдёт как надо.

– А там тоже что-то произойдёт? – девушка старательно изобразила безразличие, но Хорроу почувствовал, что разум она тут же закрыла.

– Кто знает? – задумчиво сказал Великий Магистр.

***

– Сколько ещё нам ехать? – спросил Ирвин.

– По-моему, чуть больше недели, – Александр вопросительно посмотрел на Агнес. Та рассеянно кивнула, всё внимание уделив коридору. Ловчие ещё доедали ляжку поросёнка, девушка давно прикончила свою порцию и теперь вертелась на месте, поглядывала на них, раздражённо цокала языком, порывалась встать.

– Ну что?! – прикрикнул на неё Александр. – Если неймётся – можешь идти в свою комнату!

«Не хотел отпускать её первой, мало ли что там опять с полом, но и смотреть на её кривляния больше сил нет! Пусть идёт!»

– Мастер, – неодобрительно посмотрел на него Ирвин. – Зачем вы так?

«Ох уж этот подпевала! Я ещё с тобой поговорю, дай только срок,» – Реокс оттолкнул от себя миску.

– Всё, я закончил. Довольна?! – он переключился на молодого Ловчего: – А ты ещё долго?!

– Сейчас, – смутился Джут, давясь хлебом.

– Да вы не спешите, – остановила их Агнес, когда Охотники в скором темпе закончили ужинать. – Я просто волнуюсь за нашего кучера. Он уже третий день сам не свой, выглядит неважно. Не заболел ли? Пойду его проведаю.

Не дожидаясь ответа, она выскочила из-за стола, развернулась и взошла по лестнице. Сзади раздалось бряцанье вилки, с размаху брошенной на столешницу.

***

Дверь, скрипнув, отворилась, пропуская свет и женскую фигуру. Тяжёлые складки платья волочились по полу, загребая соломинки. Прокоп мигом натянул колючее тяжёлое одеяло, больше напоминавшее лошадиную попону, по самый подбородок.

Агнес встала у двери.

– Что с вами случилось? Может, какое-то лекарство нужно?

– Нет, не нужно, – ответил кучер и сам поразился своему голосу: тяжёлому, грудному, с хрипом.

– Вы ничего не ели. Может, вам стоит спуститься поесть? Там такой поросёнок, м-м-м, пальчики оближешь. Можно даже подобрать кусок с кровью.

– Зачем мне сырое мясо? – смутился тот, а зубы непроизвольно сжались, рот наполнился слюной. – Мне б побыть одному. Уйдите, прошу вас. Вдруг это заразное. Я всего лишь простыл, горло прихватило. Слышите, госпожа, какой голос?

– Простыл? – ухмыльнулась Агнес. – Ох ты, бедный мой. Какая жалость. Такой сильный мужчина, а стал как раздавленное насекомое. Ты же мужик, мужик-победитель! Любой женщине нужна только твоя мужественность, как с копьём на перевес ты носишься с ней по жизни, ища, куда бы вонзить. И заполучить ещё одну победу. Разве не так, кабан?

– Я вас не понимаю, сударыня, – прохрипел Прокоп, хотя начал догадываться, о чём она.

– Не удивительно. Мозгов-то в твоей башке нет. А зачем они тебе там, думаешь-то ты всё равно другим местом!

– Прекрати меня оскорблять! Закрой рот! – взъярился кучер.

– Имею полное право, в качестве платы, – снова усмехнулась Агнес. Лицо её похудело, чуть вытянулось, волосы, извиваясь, потекли вниз, на плечи, из них исчезла красная краска.

– Это ты?! Ты со мной это сделала! За что?! Ты же сама под меня легла!!

Девушка стала прежней.

– За что? – она пожала плечиками. – Да вот, захотелось чтобы ты помучался.

И Агнес вышла из комнаты.

***

Она вернулась к Охотникам, сев на лавку к Александру, между ним и сваленными вместе с кобурами револьверами, накрыв их пышным подолом платья.

– Кучер заболел, выглядит ужасно, я такого раньше не видела… – сокрушалась девушка со всей доступной искренностью. – Вы бы сходили, посмотрели. Вы всё же мужчины, найдёте общий язык. Может, он вам расскажет, что с ним произошло.

Реокс нахмурился.

– Конечно, госпожа, сходим! – тут же влез Ирвин. – Пойдёмте, Мастер!

– Ладно, сходим, – процедил тот, поднялся, нахмурился, будто что-то пытался вспомнить. В висок кольнула боль, отвлекая, путая мысли.

– Ну пошли, чего сидишь?! – рявкнул он на парня.

***

«Это всё она! Она! За что?! Проклятая колдунья! Чтоб её черти взяли! Ненавижу! Я убью её! Вырву зубами её чёрное сердце!» Прокопа корёжило, ломало, он метался из стороны в сторону, пока, наконец, не застыл, выгнувшись дугой, опираясь лишь на пятки и макушку.

***

Стоило Ловчим скрыться из виду, Агнес сгребла в кучу оружие.

– Куда бы его спрятать? – пробормотала она себе под нос. Девушка заметалась по зале, посекундно оглядываясь то на дверь кухни, куда ушёл трактирщик, то на лестницу.

***

Александр стукнул кулаком в дверь.

– Прокоп, войти можно?

Не дождавшись ответа, он открыл дверь. На кровати в комке спутанного одеяла и простыней лежало что-то тёмное. Разодранная подушка в хлопьях перьев валялась на полу. Из-за плеча командира выглянул Ирвин.

– Что там ещё такое?

Существо на постели зарычало. Реокс тут же отшатнулся, захлопывая дверь. В неё ударило что-то большое, и раздался рёв. Александр схватил Джута за шиворот и метнулся по коридору в салун.

***

Агнес услышала топот и швырнула револьверы под лавку. На балкончик у лестницы выскочил Александр, перемахнул через перила и спрыгнул вниз, удачно приземлившись на покачнувшийся стол. Ирвин горохом скатился по ступеням.

«Где оружие?!» – в ужасе подумал Реокс, оглядываясь. Чудом заметив краешек кобуры, он спрыгнул со стола, нагнулся, поднял, направил с двух рук пистолеты на коридор. В это мгновение оттуда вылетело чудовище, Агнес завизжала, бросилась к Александру с криками «Спасите меня!», споткнулась, запутавшись в юбках, и полетела на пол, увлекая Ловчего за собой. Оба его выстрела ушли в потолок. Оборотень зарычал и прыгнул на барахтавшихся мужчину и женщину. Александр прокатился веретеном под стол. Зверь тяжело бухнулся об пол, его левая нога подломилась, и он по инерции повалился мордой вниз. Реокс бросил один револьвер Ирвину, встал на ноги. Оборотень тоже поднялся, блестя в пламени свечей пористой голой потной кожей. Только волчью башку, шею и плечи покрывала серая шерсть. Узловатые пальцы искривились как крюки, Зверь присел, напружинивая ноги, обычные, человеческие с толстыми ляжками. Агнес снова завизжала, прижалась к Александру. Тот в ярости с силой оттолкнул девушку, мешавшую ему прицелиться. Выстрелил, без надежды попасть, просто чтобы напугать. Оборотень присел ещё ниже, но смотрел уже не на Ловчего, а только на девушку. Агнес резво оказалась на ногах и метнулась за спину Реоксу. Зверь прыгнул. В бок, под рёбра, ударила пуля, сбила оборотень в воздухе, он налетел на поддерживающий второй этаж столб, там его настигла вторая. Третья, уже ненужная, прошла гораздо выше распластанного по полу тела.

Ирвин тяжело дышал, часто моргая от налетевшего порохового дыма. До этого момента твёрдо смотревший на врага револьвер заплясал, молодой Ловчий едва не выронил оружие из рук.

Александр тоже опустил свой «Носорог», только сейчас почувствовав на плечах пальчики. Агнес так сильно вцепилась в него, что он бы не смог даже дёрнуться, случись что. Мастер неприязненно скривился. Пальчики исчезли.

Не успел Реокс облегчённо выдохнуть, как за спиной раздался плач навзрыд.

– Да что такое, чёрт побери, – прошипел он, оборачиваясь.

Агнес смотрела на него глазами полными слёз как несправедливо обиженный ребёнок, прижимая обе руки к правой щеке.

– Ты ударил меня! – прорыдала она и бросилась к Ирвину, спрятав лицо у него на груди. – Он ударил меня!!

– Да не бил я её! – заорал Александр, ища поддержки у молодого Ловчего. Но тот смотрел с ненавистью и презрением. – Оттолкнул просто! Она мешала мне! Но не бил!

Агнес заревела ещё громче, подхватила юбки и убежала наверх. Джут кинулся за ней. Его командир пнул скамью и двинулся следом.

– Агнес, Агнес, успокойся! Он не хотел, он нечаянно! – уговаривал Ирвин, стоя у одной из комнат под закрытой дверью.

– И ты за него! Убирайся! – донеслось оттуда.

– Да, извини, я не хотел! – присоединился Реокс.

– Убирайтесь! – Агнес пошарила рукой под кроватью и запустила в дверь ночной горшок. Удар получился знатным, Охотники аж отшатнулись, ошарашенные.

– Перебор, однако, – прошептала девушка и скорчила проказливую мордочку.

– Агнес? – недоумевающее спросил Ирвин.

– Убирайтесь, я сказала! – проорала та, вернула на лицо плаксивое выражение и сквозь рыдания добавила. – Я вас ненавижуууу!!

– Ладно, оставим её, – Александр потянул парня за плечо. – Она сейчас всё равно нас слушать не будет. Пойдём, осмотрим Зверя.

Джут взглянул на него с обидой.

– Да не бил я её, – яростно прошептал Реокс. – Что я, себя не помню?!

Но видно было, что парень ему всё равно не поверил.

Вернулись в обеденную залу. Трактирщик так и не показался из кухни. «Если там был запасной выход, то, возможно, его уже нет в доме.» – подумал Александр. – «А возможно, и в окрестностях.»

Ловчие склонились над телом. Пока они ходили уговаривать Агнес, Зверь успел превратиться обратно в человека. Посмертно.

– Ты успел его разглядеть? – спросил Александр, раздвигая губы Прокопа.

– Немного… Я не уверен… – нехотя ответил молодой Охотник. – Мне показалось, что он только сверху успел превратиться в Зверя. Такое бывает? Или какая-то новая разновидность?

Реокс задумался.

– Я видел то же самое. Он будто обернулся не до конца. Или слишком рано. Обычно люди, чувствующие приближение превращения, стараются уединиться, это подсознательное, инстинкты. И протекает превращение не за раз, а требует какого-то времени. Но если поддаться животным инстинктам, процесс пойдёт быстрее. Может, его кто-то разозлил и спровоцировал превращение раньше времени. Последней у кучера была Рау.

– Не надо, командир, – в голосе Джута появились угрожающие нотки.

– Она была последней, – упрямо гнул свою линию Александр. – Разозлила Зверя, спровоцировала на превращение и послала к нему нас. К голодному разъярённому чудовищу!

– Всё не так!! Вы сначала ударили её, а теперь наговариваете! – Ирвин сжал кулаки. – Агнес пошла к кучеру, потому что волновалась, в отличие от вас, она не только о себе думает! Она заметила симптомы и сразу же поставила нас в известность! Не стала темнить и скрывать, чтобы Зверь полностью трансформировался, а предупредила сразу, как увидела! У вас никаких доказательств, вы притягиваете за уши факты к той теории, что вам больше нравится!

– Факты?! Какие тебе нужны факты?! Клыки Зверя на своём горле?! И, между прочим, этот охотился на неё! Не на тебя, даже не на меня, а целенаправленно на неё!

– Он выбирал самую беззащитную жертву! У нас в руках было оружие, а у неё нет!

– Послушай ты, – Александр схватил парня за плечи и хорошенько встряхнул. Тот испуганно захлопал бесцветными ресницами. – Что ты о ней знаешь? Ни черта!! Может она никакая не поверенная! Может, она убила ту женщину и заняла её место. Доказательств, подтверждений от Его Высокопреосвященства никаких! Только её слова! Может, она оборотень, как Лангри, и способна принимать вид любого человека! Почему ты доверяешь ей, а не мне?! Она запудрила тебе мозги! Идиот, ты же следующий после кучера!! Это чудовище сожрёт тебя и не поморщится!

Ирвин вырвался из рук командира.

– Вы больны! У вас паранойя! Вы видите врага в каждом! Ваше место в башне для умалишённых у Крестов!!

Александр врезал ему по лицу.

– Ах вот так! – вместо того, чтобы как обычно спустить такое, молодой Охотник встал в стойку. – Бьёте меня так же, как и Агнес?!

– Идиот, да не бил я эту… – начал Реокс, но тут парень кинулся на него. Командир сблокировал один удар, двинул ещё раз в ответ. Он надеялся, что теперь-то уж Ирвин одумается, но тот упрямо лез в драку. К удивлению для себя, Александр пропустил удар в ухо, потом в живот, а дальше уже смог перехватить руку Джута, завести ему за спину, подсечь парню ноги и хлопнуть с размаху об пол, припечатав сверху собственным весом.

Молодой Ловчий извивался под Реоксом, рискуя вывернуть себе плечо.

– Успокойся! Да успокойся ты! – Александр приложил его пару раз лбом об доски пола. – Ну?! Всё?!

Ирвин молчал, яростно сверкая глазами.

– Мне связать тебя, что ли?! Успокойся, говорю!

Парень прохрипел что-то неразборчивое.

– Буду считать это утвердительным ответом, – проворчал Мастер. – Я тебя сейчас отпускаю, слышишь? Не дури!

Реокс аккуратно встал и отодвинулся в сторону. Поднялся с пола и Джут, не глядя на него, отряхнулся, заметил разорванный рукав, нервно дёрнул рукой и размашисто зашагал к лестнице.

Александр чертыхнулся.

– Что ты будешь делать с этими чертовыми сосунками?! Воллик, ну какого чёрта ты сдох?! – он потрогал опухающее ухо, – а у парня-то ещё не всё потеряно. Из забитого щенка потихоньку превращается в волчонка. Даже не знаю, радоваться мне или печалиться.

– Хозяин, эй, хозяин! Как тебя там? Дарда?.. Вылазь, мы закончили! Теперь прибраться надо…

***

Утром грузились в гробовом молчании. Корчмарь не желал разговаривать с постояльцами, а те – друг с другом. Кое-как запрягли лошадей, и Александр приказал Ирвину лезть на козлы.

Агнес испуганно отшатнулась от кареты.

– Я не поеду с ним, – она с мольбой посмотрела на молодого Охотника. Реокс не стал ждать, что тот скажет.

– А! Чёрт с вами! – он рывком взобрался на место кучера. – Езжай с ней, езжай! Только когда она начнёт тебя жрать – не зови на помощь!

Агнес улыбнулась и подхватила парня под руку, увлекая в карету.

– А почему я должна тебя есть? – игриво спросила она. – Ты такой сладкий?

– Не обращай внимания, он сошёл с ума, – мрачно ответил Ирвин.

Экипаж резко тронулся с места, стремительно набирая скорость.

– Бедненький, – девушка погладила его по щеке. – Он тебя тоже?

Она поцеловала его в синяк на скуле.

– Уже не болит?

– Нет, – соврал Джут. Девушка радостно улыбнулась и положила голову на плечо. Ирвину стало так спокойно. «Псих. Настоящий псих. Да как он мог сказать такое про эту чудесную девушку?!»

***

К вечеру въехали в густой заснеженный лес.

– Где это мы? – спросил молодой Ловчий, пытаясь всмотреться в темноту.

– Это, дорогой мой Ирвин, самый крупный лесной массив на территории Нимулона, не считая предгорных лесов в малонаселённых районах, – задумчиво сказала Агнес. – Его не вырубили только потому, что о нём испокон веков шла дурная слава. Говорят, он вырос сразу после Чёрного Солнца. Служил убежищем для первых… тварей, что терзают человечество до сих пор. Шабановский Лес.

– Слышал про него. – Мрачно сказал Ловчий. – Охотники тут часто бывают. Этот, – он мотнул головой в сторону стены, за которой снаружи сидел Александр, – дважды. В лесу поселений нет. Мы должны были остановиться раньше, Мастер похоже не подумал, гнал пока не стемнело…

– Погубить нас хочет, – с тревогой в голосе сказала девушка. – Мы что же, будем ночевать в проклятом лесу?

Карета остановилась. За окнами за пределами Тракта виднелись только заснеженные лапы елей. Экипаж покачнулся, раздался стук, когда кто-то спрыгнул на землю. Ирвин полез за револьвером. Дверь распахнулась, там с фонарём в руках стоял Реокс, с трудом скрывавший виноватый вид.

– Разницы, где останавливаться, нет. Последний городок пролетели часа три назад. Ирвин, помоги мне распрячь лошадей, потом я пойду в лес за хворостом, а ты сторожи Агнес.

Полчаса ушло на то, чтобы запалить большой костёр: он долго не желал разводиться, потом уступил напору людей и зашипел влажными ветками, выпаривая из них лёд. Агнес не помогала мужчинам, поглядывая из кареты. Ирвин едва не вздрогнул, когда ему показалось, что глаза девушки отражают пламя как две монетки. Но потом понял, что это бликует стекло окошка экипажа.

Когда чай в котелке закипел, Ирвин позвал девушку к костру. Агнес получила свою колбаску и теперь рвала её зубками, хитро посматривая на мужчин поблескивающими в свете огня глазками. Джут отвечал робкими улыбками, Реокс был мрачен и ни на кого не глядел. Костёр трещал дровами, иногда шипя как кот на невкусные, по деревьям время от времени пробегал ветер. Агнес грела руки жестяной кружкой, вдыхая травяной аромат.

– Дорогие мои мужчины, – сказала она. – Я благодарю вас за спасение от этого чудовища. И я прощаю вас, так как понимаю, что вы были на взводе от такого события. Как и я. Это серьёзное испытание для психики. Я всё понимаю. Нам ещё долго путешествовать вместе, а делать это в ссоре вредно для душевного равновесия. Так что я предлагаю мир. Что вы скажете?

– Я – за мир! – тут же сказал молодой Ловчий.

Александр достал револьвер. Джут замер. Агнес отхлебнула чай и причмокнула от удовольствия. Реокс достал щёточку и принялся чистить оружие. Щелчками доставая пули, он не рассчитал силы, и один патрон вылетел и упал у ног Агнес. Александр поднял на неё глаза.

– Подай, пожалуйста, – попросил он. Девушка отметила, что ладонь левой руки Ловчего будто случайно оказалась на открытом барабане, чтобы в случае чего мгновенно захлопнуть. А пуль ещё оставалось достаточно. Она перевела взгляд на Ирвина. Парень покраснел и демонстративно отдёрнул потянувшуюся к оружию руку.

Агнес опустила пальцы в снег и извлекла патрон за гильзу. Подула, очищая от влаги – серебро пули было совсем рядом с её губами – и с невинным видом протянула Александру.

– Благодарю, – буркнул Реокс. Ирвин с тревогой переводил взгляд с девушки на командира.

– Так как насчёт мира? – повторила Агнес.

– Я тоже согласен, – нехотя ответил Александр, вернувшись к чистке «Носорога».

– Вот и здорово! – Агнес захлопала по кружке, изображая аплодисменты. – А можно мне ещё чаю? И колбаски…

– Почему этот лес так называется? – спросил Ирвин у Мастера.

– А чёрт его знает, история какая-то давняя…

– Столетняя, если точнее, – вставила девушка. – До Мировой Войны это ещё было… Жил здесь богатый землевладелец, Юрий Шабан. Усадьбу построил в лесу, несмотря на все слухи. Поговаривали, что он сам колдун был. Фермеры его боялись жутко, налоги платили исправно и даже добавляли сверху, потому разбогател он быстро. Когда началась эта заваруха с Ансагердом, отправили сюда взвод, набирать рекрутов. Солдаты вошли в лес, и больше никто о них не слышал. Как и о Шабане. Дорога торная к его усадьбе вдруг исчезла, да и все шесть строений растворились, как и не было. Говорят, что на это призрачное поселение ещё можно наткнуться, если долго бродить по лесу, но появляется оно всегда в разных местах. Шабан был сказочно богат, и желающих отыскать его сокровища год от года становится всё больше. Вот только никто ещё не возвращался с добычей.

– Жуть какая, – восхищённо сказал молодой Ловчий. Александр скривился.

– Никто не возвращался? А кто ж тогда рассказывал, что усадьбу то там, то здесь видел?

– А я откуда знаю, – надулась Агнес, – за что купила, за то и продаю. Может, они видеть-то видели, но за ворота не зашли, потому и живы остались…

– Брехня всё это. Дилижансы же проезжают тут постоянно. И бандиты бывают, и законники, что ловят их.

– Однако ж никто из них вглубь не суётся, – и тут её тон стал язвительным: – а экипажи насквозь проезжают за день, никто тут на ночь не остаётся!

Реокс насупился.

– Задумался я. Пытался кашу в мозгах в порядок привести. И вообще, я вам не кучер!

В глубине леса завыли волки. Вой поднялся над верхушками деревьев, потревожил птиц и потёк лавиной к ним, приближаясь. Ловчие достали револьверы.

– Пойду я, пожалуй, в карету, – озираясь, предложила Агнес.

– Мудрое решение, – согласился Александр. – И запрись изнутри. Ирвин, встань около лошадей, если что – отвяжешь.

– Так разбегутся ведь.

– Если разбегутся – ничего страшного, вернутся, учёные. А так их волки порвать могут, привязанных-то. Что ты споришь со мной постоянно?!

Девушка скрылась в экипаже. Там она достала ампулу «дающего жизнь», украденного у Магистра Арнауля и выпила. Глаза Агнес, сверлящие спины Ловчих пожелтели, она облизнула губы и ощерилась в хищной ухмылочке. Потом беззвучно выбралась из платья, открыла дверцу кареты с противоположной от мужчин стороны и выскользнула наружу.

Не дойдя до людей, вой прекратился. Всё затихло, только костёр щёлкал, фыркая искрами. Мужчины напряжённо ждали. Время тянулось медленно, как капля смолы по стволу сосны.

– Передумали. Увидели людей и передумали, – тихо, неуверенно, с затаённой надеждой сказал Ирвин, опуская револьвер. Александр только отрицательно мотнул головой и отошёл от костра, чтобы его свет не мешал вглядываться в темноту.

Проламывая ветви, два Зверя выпрыгнули из леса, целясь в Александра. Он спустил курок и кинулся за костёр. Оборотни на мгновение замерли, щурясь на пламя, и синхронно перепрыгнули огонь. Завертели мордами, пытаясь отыскать добычу.

Ирвин метнулся между лошадей, получил суматошно мельтешащим копытом в плечо, упал, покатился кубарем, прикрывая голову. Третий Зверь, чёрный, будто посеребрённый светом луны, набросился на животных, пытаясь добраться до человека. Брызги крови от его ударов долетели до молодого Ловчего. Джут вжался спиной в ствол ясеня, к которому были привязаны поводья лошадей, и пытался прицелиться.

Реокс лежал под каретой, восстанавливая дыхание. На фоне костра отлично просматривались две тёмных фигуры. Охотник вытянул руки, прицелился. Один из Зверей резко развернулся к нему. Александр выстрелил. Оборотень взвился в воздух, пуля пролетела под ним, попав второму в бок. Раненого Зверя швырнуло в костёр. Карета над Реоксом ощутимо просела, когда ей на крышу приземлилось что-то тяжёлое. Охотник мигом перевернулся на спину. «Чёрт! Нельзя стрелять насквозь, там Рау!»

Ирвин выстрелил в оборотня в костре из-под лошадей. Пуля перебила одной ногу, и кобыла осела на круп, перестав прикрывать своим телом парня. Чёрно-серебристый Зверь уже сидел на крыше экипажа, а бурый Зверь, переключился на Джута, прыгнул, оттолкнулся лапами от хребта животного, и сиганул к Ловчему, выставив когти. Падающего на Ирвина Зверя почти коснулось дуло револьвера, когда оно изрыгнуло кусочек серебра. Чудовище отбросило назад, а Ирвин почувствовал порыв ветра на лице, будто кто-то взмахнул веером. Джут пополз спиной назад, нетвёрдо поднялся, цепляясь за ветки.

Чёрный Зверь, сидевший на карете, выглядывал то за один край крыши, то за другой, словно что-то искал под собой. Молодой Ловчий облизал пересохшие губы, прицелился. Ему не удавалось успокоиться, мушка описывала восьмёрки, никак не останавливаясь на тёмной фигуре. Оборотень прекратил выглядывания и стал копать крышу когтями.

«Там же Агнес!»

Ирвин выстрелил не задумываясь. Зверь прижался к крыше. Жёлтые монетки глаз нацелились прямо на парня. Оборотень принялся раскачивать карету из стороны в сторону, мешая Джуту поймать себя в прицел. В один момент, чёрно-серебристый Зверь оттолкнулся и прыгнул на него. Экипаж начал заваливаться набок.

Александр видел, как Ирвин целится куда-то над ним. И тут карета стала приподниматься, открывая его убежище. Он пополз в противоположную сторону, чтобы падающий экипаж не отдавил ему ноги. С шумом и хрустом карета брякнулась наземь. Как эхо от удара грянул выстрел. Чёрный Зверь, почти долетевший до Ирвина, покатился кубарем в одну сторону, а сам молодой Ловчий в другую.

– Ирвин! Ты жив? – закричал Реокс. Парень приподнялся. Из руки выпал револьвер, вслед за ним из-под рукава побежали алые струйки. С мукой на лице Ирвин посмотрел на командира. Александр побледнел.

Из-за спины парня вылетел чёрно-серебристый Зверь, Реокс выстрелил, тот скакнул в сторону, потом в другую, избегая следующей пули, пронёсся мимо, на ходу рванув человека когтями по груди. Мастера закрутило, он упал на колени. Оборотень прыгнул на карету, выломал дверь и исчез внутри. Раздался женский крик. Потом экипаж дёрнулся, под хруст дерева свозь проломленную крышу лежащей на боку кареты Зверь выпрыгнул в лес. Александр увидел пышное голубое платье.

– Агнес! – раздался из-за спины мучительный крик. – Не надо, Мастер! Вы в неё попадёте!

Александр выстрелил, надеясь, что пуля найдёт спину оборотню, а не его добычу. Не попал. Привстал, удерживая «Носорог» обеими руками и целясь в темноту.

– Ушёл, – сквозь зубы процедил Ловчий. Повернулся к парню. Тот баюкал раненую руку. Рукав от плеча до кисти пропитался кровью. Ирвин смотрел куда-то в сторону груди Реокса.

– Вас нужно осмотреть, Мастер…

– Не нужно.

– Может Зверь промахнулся… Вы чувствуете боль?

– Нет. Но это адреналин. Ни черта он не промахнулся, – мрачно сказал Александр, – нет смысла мне врать.

Он провёл рукой по груди. Там пальто рассекали четыре разреза, одна пуговица отсутствовала. Ирвин сидел не шевелясь. Реокс медленно расстегнул одежду и откинул полу в сторону. Просунул пальцы в прорехи, поводил туда-сюда. Будто бритвой полосонули. На тёмно-зелёном сюртуке тянулись белые нити затяжек, ткань оказалась вспорота, обнажив подкладку. Трясущимися пальцами Александр расстегнул и его. Гладкая ровная сорочка. Мастер Охоты лающе засмеялся, голос срывался на фальцет. Джут устало улыбнулся, правый уголок рта против воли дёрнулся несколько раз. Парень потёр щёку, пытаясь остановить тик.

Александр перезарядил револьвер, огляделся. Потухший костёр, от которого до ближайших кустов тянется тёмная полоса пепла и крови, перевёрнутая карета, две хрипящие, рвущие удила лошади в чёрных пятнах крови и куски мяса у их копыт. Бескровное лицо Ирвина, с тоской глядящего на стену леса за Трактом.

– Прости, парень.

– Не надо, командир. Я же вас не бросил тогда, в Орнском ущелье.

Александр навёл «Носорог» на молодого Ловчего.

– Лангри же справился, остался человеком! – закричал Ирвин. – У меня ещё есть время!

– Нету. Сейчас Месяц Душ. Ты обернёшься в любой день, как Прокоп. Прости.

– Я удержу себя в руках сколько

Грянул выстрел, крупнокалиберная пуля ударила парню в лицо. Его отбросило назад, ноги дёрнулись, вытягиваясь, пальцы вцепились в снег да так и замерли.

Александр отёр лицо, застегнул одежду.

Одна из лошадей упала, повиснув на поводьях как на виселице. Глаза закатились, а синий язык вывалился изо рта. Повод, который она обмотала вокруг ствола, пережал ей шею.

Мастер Охоты пошёл по полосе, ведущей от костра в кусты, осторожно отодвинул ветки. Через пару метров Ловчий увидел торчащие из-за ели задние лапы. Реокс начал обходить дерево с другой стороны. Под лапами ели валялся обгоревший часто дышащий Зверь. Кровь безостановочно бежала из пулевых отверстий, впитываясь в снег. Янтарные глаза исподлобья глянули на Александра, верхняя губа приподнялась, обнажив жёлтые щербатые клыки. Сил у оборотня не хватало даже на то, чтобы пошевелиться. Пуля впечатала оборотня мордой в снег.

– А мы везунчики, парень. Четыре оборотня за два дня. – Он убрал револьвер в кобуру. – Должен тебе признаться, я был несправедлив по отношению к Рау. Не перебивай. Похоже, нас не зря назначили ей в охрану. Звери охотились на неё целенаправленно. Я же попросил! Да, не смогли уберечь, но это не значит, что она мертва. Если бы оборотень хотел её убить, он бы убил её в карете. Много ли времени нужно, чтобы полоснуть когтями? Но Зверь её уволок.

Ловчий вышел обратно к осквернённой стоянке.

– Значит, она нужна ему живой. Я не удивлюсь, если оборотни, подобные Лангри, решили на Анклав надавить с помощью заложника.

Он отвязал последнюю оставшуюся в живых лошадь.

– Надо сообщить Великому магистру. Скрывать нет смысла. Да послушай ты, искать Рау в этом чёртовом лесу – гибельное дело! Проще будет перехватить её во время сделки или передачи, если таковые будут. Не отчаивайся, парень. У нас есть провизия, до Карнусира от силы неделя, а то и меньше пути, так что…

Александр, словно не замечая, перешагнул через тело Ирвина и вывел кобылу на Полуденный Тракт.

– Воллик дело говорит. А потом мы всех их убьём. И этого чёрно-серебристого Зверя и Лангри и всех им подобных.

***

Интерлюдия 9

Луна, висевшая над Серым морем, казалось, разгладила его волны: серебряным светом как льдом накрыла воду, спрыснула сединой чёрные камни башен, мерцала искорками света на кресте Митирийского Собора. В густых облаках, двигавшихся с севера, полыхали зарницы. Мужчина в алой мантии отошёл от окна, не включая свет, прошёлся по комнате, сел в резное деревянное кресло. Закрыл глаза. Некоторое время перед его взором была только темнота. Потом ему начало казаться, что он взлетает, тело чувствовалось маленьким, намного меньше головы, а потом и вовсе пропало. Мужчина оказался в облаке оранжевого света, пронзил его, взлетая выше. На чёрном полотне проступили разноцветные искры и огни. Иногда картинка вздрагивала рябью, теряя чёткость и краски, иногда становилась серебряно-голубой, как свет луны. Алая фигура повернулась лицом на восток, в сторону Полуденного Тракта, уходящего за горизонт полосой красно-терракотового цвета. Тёмное полотно под мужчиной будто кто-то потянул назад, всё быстрее и быстрее. Постепенно его движение замедлилось, а потом и вовсе остановилось, около двойной складки. Через неё была переброшена жемчужно-переливающаяся дуга. Алая фигура повернула голову, и плоскость под ней завертелась, крутясь как диск, где центром был парящий. Потом на него снова надвинулось оранжевое облако, словно кто-то потянул ткань обратно, и мужчина почувствовал своё тело, сидящее в кресле. Он открыл глаза, проморгал их.

«Вульфенов нет ни в Тримере, ни в лесу. Зато небольшая стая около Жатанаса. Но этого мало. Опять непредвиденные расходы…» Мужчина поднялся, чуть пошатываясь, перешёл из спальни в кабинет, наощупь отыскал секретер. Провёл рукой над стоящим на нём шаром на подставке, и по комнате разлился холодный свет. Из ящика он достал картонную коробочку, в которой как патроны лежали металлические ампулы. Достал одну, отвинтил крышку и выпил содержимое. После этого мужчина в алой мантии вернулся к креслу.

***

Старый городок, находящийся где-то на середине пути от Карнусира до Сегесты и носивший название Верхнее Буу, насчитывал около двадцати дворов. Он нежился сном, когда на его околице возник человек в длинной алой мантии. Он появился словно из воздуха и пошёл, не проваливаясь в снег. Когда он встретил частокол, человек не остановился, а прошёл его насквозь. Он шёл сквозь дома и огороды, сквозь заборы и хлева, сквозь спящих на кроватях людей и собачьи будки. Только кошки шипели, провожая его глазами. Человек остановился в центре городка, развёл руки в стороны. Во всём поселении резко похолодало, люди заворочались в своих постелях, тщетно пытаясь укутаться одеялами или согреться в объятьях друг друга. А потом в крови некоторых горожан вспыхнул пожар, сердце забилось как бешенное, мечась в клетке рёбер, разгоняя по всему организму яд пробуждения того, о чём люди и не догадывались.

Собаки залаяли, взвыли, заметались в будках и домах, а человек в алой мантии исчез. Люди в городке зашевелились, просыпаясь. А потом в одном доме муж оттолкнул жену, внезапно покрывшуюся шерстью. В другом – с лавки, где спал ветхий дедушка, соскочил худой облезлый Зверь и кинулся царапать жёлтыми когтями домашних, рвать их кривыми зубами, набивая ввалившуюся утробу. В третьем нянюшка, уснувшая над люлькой, завизжала, отпрыгнула от колыбели, в которой крутился серый волчонок, щёлкая сахарными клыками, стараясь выпутаться из пелёнок. Верхнее Буу вспыхнуло огнями, вой собак сменил людской, заметались тени, меся окровавленный снег…

***

В заснеженной степи между Полуденным Трактом и горами Хассехолм, что недалеко от Ледяных озёр, на одиноком холме, с которого ветра сорвали покрывало снега, очистив до черноты земли, в ночи пылал огонь, вырываясь из-под закопчённого котла. Фигура в длинном плаще с капюшоном мерно помешивала булькающее варево, поглядывая на небо. Капюшон чуть сполз, открыв плоское женское лицо и длинные русые пряди волос, на висках заплетённые в косицы. Перистые серые облака разошлись, явив мигающую звезду. Женщина тихо запела.

– Гори, гори, гори, мой костёр,

Гори, гори в полночной степи,

На кургане моём,

Над туманом ночным,

Гори, пляши, мой ясный огонь,

Гори, пляши, мой ясный огонь.

Кипи, кипи, котёл на огне,

Кипи, вари, мой медный котёл,

Семь полуночных трав,

Горький мёда рассол,

Вари, вари, мой медный котёл,

Вари, вари, мой медный котёл.

Гори, гори, звезда в небесах,

Гори, гори над чёрным холмом,

Над полночным костром,

Да над медным котлом,

Гори, гори, звезда в вышине,

Гори, гори, звезда в вышине.

Иди, иди, иди за звездой,

Иди, иди на ясный огонь,

Кто услышал мой зов,

Кто отведал мой мёд,

Уйдёт, уйдёт в высокий курган,

Уйдёт, уйдёт в высокий курган…*

По склону холма к костру поднималась фигура в алой мантии. Женщина злорадно расплылась в улыбке, но потом разглядела гостя и сплюнула.

– Помешал, колдунья? – спросил пришелец. Голос его звучал устало. Та не ответила, поглядывая из-под капюшона. – Что-то рано ты взялась за этот ритуал, вроде молодая ещё.

Женщина с вызовом вздёрнула подбородок.

– А чего ждать? Когда состарюсь? Хочу сохранить молодость подольше!

– Дело твоё, судить не буду, – быстро согласился человек. – Мне нужна от тебя услуга.

– Чем будешь платить?

– Га-квияном. Слышала о таком?

– «Дающий жизнь», слышала, а как же, – осклабилась женщина. – Что за услуга?

– Нужны Звери, много. Ритуал «Волчья свадьба» знаешь?

Колдунья задумалась.

– О чём-то таком слышала…

– Стебель вербены, ветка пихты с двумя шишками, клок волчьей шерсти, люпин и…

– Всё, вспомнила! Но плату вперёд.

Человек в алой мантии кивнул, но не сделал попытки приблизиться, только опустил взгляд, словно погрузившись в себя. Женщина ждала, переминаясь с ноги на ногу и вопросительно поглядывая на пришельца. Вдруг раздался свист, стремительно нарастающий. Колдунья закрутила головой, потом вжала её в плечи. Около фигуры незваного гостя появились три оранжевых точки, и резкий высокий звук прекратился. Будто искорки от костра поплыли в сторону женщины, она подставила руку, и на ладонь опустились металлические капсулы, горячие, будто только что из пламени. Колдунья немедленно спрятала их в мешочек на поясе. Человек тут же взглянул ей прямо в глаза.

– Ты выполнишь наш уговор, ты не обманешь меня. – Голос его стал совсем слабым. – Ведь так, Ирина?

Женщина вздрогнула и склонилась в поклоне.

– Да, Узник, всё сделаю…

Когда она подняла голову, на вершине холма кроме неё уже никого не было. Колдунья взглянула на остывшее варево и чертыхнулась. «Всё снадобье чёрту под хвост!» – со злостью подумала она, потом почувствовала тепло, достающее до бедра сквозь юбку и кошель. «Но оно стоило того! Эх, снова собирать ингредиенты… Надо же, «Волчья свадьба», как изощрённо. Может и я себе чего урву в результате?»

*** Иллет, «Гори, гори…»

Глава 9

Перед двумя уставшими всадниками правильным полукругом высились копья тёмных башен.

Джамаль аль Рашид задрал голову.

– Кито бы мог подумать… Башни Халикарнаса обладают густым изумрудным оттенком, в отличие от угольно-чёрной Тримеры.

– А ещё они тоньше, выше, изящнее, правильнее, – Лазова приосанился на коне, будто это он приложил руку к созданию города.

Он поддал каблуками Огоньку, оставив восхищённо цокавшего языком аль Рашида позади. Они проехали между ближайших башен, под нависшими в вышине как топор палача листами металла и громадными цепями.

– Чито это такое? – полюбопытствовал Мастер Джамаль.

– Халикарнас – единственный город-из-башен на Ларнее, имеющий какие-никакие стены. Во время прошлых войн пластины, скреплённые цепями, падали вниз, закрывая проходы, – ответил его молодой спутник. – Итак, где эти ваши Ловчие?

Коню передалось раздражение хозяина, и он плясал, нервно грызя удила.

– Так чито же, сразу к ним? О, несчастный, надобно сначала совершит омовение, отдохнуть с дороги. Важные дела не терпят суеты, мальчик мой.

– Хорошо, сейчас подумаю, какая гостиница ближе… – Лазова огляделся по сторонам.

– Гостиница? Я думал, мы остановимся в твоей квартире, сэкономим на постое. Деньги, мальчик мой, имеют неприятное свойство заканчиваться!

– У меня?! – Огонёк встал на дыбы. – Нет! Никогда! Ни за что!

– Ты стесняешься старого Мастера, о недостойный?!

– Не говорите ерунды! Вы тут совершенно не причём!

– Тогда, шайтан тибя забери, в чём дело?!

Лазова замялся. «Родной дом – самое безопасное место в Халикарнасе. Мастер прав, не за чем нам искать гостиницу.»

– Ни в чём… Ладно, едем ко мне.

– Гиде бы лошадей оставит, читоб не дорого было?

– В нашей башне оставим. В Халикарнасе достаточно широкие улицы и неленивые уборщики, чтобы не было необходимости передвигаться пешком, – задрал нос Гудэри.

– Да? Как это удобно. Благословен тот губернатор, что ввёл здесь подобные порядки.

Копыта лошадей цокали по шестигранной брусчатке. Несмотря на слова Лазовы, нижний уровень оказался столь же грязен, как и в городе у Эфлитовых гор.

– О мальчик мой, по-моему, мы проехали подъёмник!

– Это для пешеходов. – Лазова воззрился на него как на деревенщину. – Для верховых – дальше.

Наконец они приблизились к большой клетке, размерами с грузовой подъёмник в Тримере. Молодой Охотник спешился, отворил ворота и завёл Огонька внутрь. Аль Рашид последовал его примеру. После Гудэри закрыл створки, накинул изнутри запор и подошёл к щитку. Помимо знакомых хилинцу двух кнопок, красной и зелёной, здесь было ещё два ряда белых. Лазова нажал на одну из них, и только потом втопил зелёную в панель. Подъёмник мягко тронулся с места. Молодой Охотник нажал на зелёную дважды, платформа ускорилась, людей и животных чуть прижало к полу, они пролетели один ярус, второй, третий, без остановок поднимаясь всё выше. Джамаль покачал головой и поцокал языком.

– Не люблю я попутчиков с нижних ярусов, – ухмыльнулся Лазова.

– У нас в Тримере пришлось бы на каждом ярусе останавливаться и повторно приказывать этому изобретению шайтана двигаться дальше…

Гудэри снисходительно посмотрел на Мастера Охоты.

– Что поделаешь, провинция.

Хилинец поджал губы.

– Не думаю, чито здесь есть заслуга вашей Гильдии Механиков. Все эти приблуды до сих пор исправны лишь потому, что Халикарнасом столетиями владел Хилинский Султанат, да не угаснет в веках свет его величия.

– Ничего подобного! – возмутился Гудэри.

– Чито ничего-то? Вы же переняли большую част нашей культуры и науки. Прошло чуть больше ста лет и вот вы заявляете, чито до всего додумались сами. Тьфу, шайтан! Смешные, ровно отроки неразумные.

– Зато мы вас победили, – буркнул Лазова.

Аль Рашид насмешливо посмотрел на молодого Охотника.

– Шайтан в лице неуёмной жажды денег нас победил, а не вы.

Подъёмник плавно замедлился и остановился.

– Приехали. – Гудэри откинул засов и вывел коня на улицу.

Джамаль опять зацокал языком: размеры Халикарнаса не поддавались его осмыслению. Хилинцу казалось, что они уже поднялись выше любого здания в Тримере, но здесь это была только середина башен. Лазова запрыгнул в седло и послал коня вскачь. Джамаль не решился повторить такое безрассудство. Пусть от многокилометровой пустоты по краям улицы его отделяли толстые прутья фигурных решёток, но всё-таки… Мастер Охоты повёл коня на поводу. Он уже передумал восхвалять местного губернатора. «Это же сущее самоубийство дозволять таким безголовым ишакам как Гудэри по улицам носиться неспешиваясь!» Мимо него по ленте перехода между башнями, где свободно смогли бы разминуться четыре кареты, проскакали несколько таких же лихих как молодой Охотник всадников. Джамаль осуждающе покачал головой и плюнул им вслед.

– Мастер, вы скоро? – окрикнули его.

Впереди, отлично видимый над головами пешеходов, гарцевал нетерпеливый Лазова.

– Иду, иду, о неугомонный. То ехать сюда не хотел, то минутку подождать не может, – ворчал себе под нос аль Рашид, проталкиваясь сквозь толпу у ряда прилавков с товаром. Хилинец краем глаза глянул на цены и ужаснулся: – Нет, долго здесь оставаться нельзя…

А Гудэри тем временем замедлился. Лицо его становилось всё мрачнее с каждым шагом коня.

Конец улицы подле ствола башни оказался перегорожен оградой. «Чито тут себе позволяют? Ну ладно на самых верхних ярусах, там не ходит никто, а тут оживлённая общественная улица, а они взяли и себе часть отхапали! Это кито ж такие наглецы?» Гудэри уже стоял у ворот. Лицо его было бледным, будто его вели на виселицу. Дождавшись, когда Мастер подойдёт поближе, он несколько раз дёрнул за верёвку с пышной кисточкой на конце. Спустя минуту из дома вышел лакей в красной ливрее мажордома. Он широко распахнул ворота и низко поклонился.

– Виконт, рад приветствовать вас дома. Что же вы не предупредили о вашем приезде. Графиня будет недовольна, что мы не организовали вам достойный приём.

– Извини, Йорг, я сам не знал. – Сухо произнёс Лазова.

– О, ничего страшного, это лишь моя вина. Вы не один?

– Да, это… это мой… мой начальник. Джамаль аль Рашид. Мастер Джамаль – это Йорг Купештейн, дворецкий.

– И глава прислуги поместья Гудэри. Обращайтесь в любое время по любому вопросу, – мажордом снова поклонился.

– Рад знакомству, о почтенный. Благодарю за предложение, – аль Рашид немного опешил от полученной информации.

– Мальчик мой, чито ж вы не сказали, чито вы – виконт. Это ж чито получается – сын графа Вила Гудэри? – шёпотом спросил хилинец, когда они пошли вслед за слугой внутрь башни.

Лазова ухмыльнулся.

– А вы думали, просто какой-нибудь дворянчик?

– Ну по твоим напыщенным манерам о происхождении догадаться было не трудно. Потом я увидел в газете фамилию как у тибя. Предполагал, чито ты какой-нибудь третий сын двоюродной племянницы графа, даже не мечтающем о наследстве, потому и подавшимся в Охотники.

– Плевал я на наследство, – Лазова сверкнул улыбкой, – отец меня его лишил. Думал, я тут же прибегу обратно. Ага, сейчас! Теперь я вообще могу творить что захочу, у него никаких рычагов на меня не осталось!

– О молодость, ти думаешь сильные мира сего так легко отступаются?

– Давайте потом поговорим? – в голосе молодого Охотника прорезалось раздражение.

– Хорошо-хорошо, – быстро согласился Джамаль.

Они вышли в огромный мраморный зал. Тут же подскочившие слуги в голубых ливреях забрали их верхнюю одежду и исчезли в одном из отнорков. Мастер Охоты ошалело рассматривал белое великолепие: громадные четырёхметровые окна, застеклённые нежно-голубым хрусталём, чистейший мрамор плиток пола, точно такой же был на ступенях широкой винтовой лестницы, уходящей под потолок. С крупных картин с позолоченными рамами на него сурово взирали предки молодого Лазовы. Аль Рашид совершенно потерялся среди холодного великолепия, так удивительно сочетавшего аскетизм с роскошью.

Усиленные эхом в зале раздались шаги. Гудэри перестал забавляться с серебряным кинжалом, подаренным аль Рашидом взамен утраченного, и спрятал его за голенище сапога. По каменной лестнице неспеша спускалась прекрасная дама. Несмотря на давно прошедшую молодость, она сохранила красоту.

Мужчины незамедлительно склонились в поклоне. Когда перед их взглядом появился подол платья небесного цвета, украшенного орнаментом мелких бриллиантов, раздался голос его хозяйки, чуть хриплый и ровный.

– Рада приветствовать вас в моём доме, господа. Виконт, Мастер аль Рашид…

Она протянула руку для поцелуя. И сын, и гость не замедлили запечатлеть на крупном перстне своё почтение, всё так же не поднимая глаз.

– Наше почтение, графиня, – ответил на приветствие хилинец. Лазова промолчал.

Величественная женщина сплела пальцы в замок. Джамаль поднял голову, но она смотрела только на молодого Охотника. Цепкий глаз аль Рашида заметил морщины на её шее, скрытые нитками жемчуга.

– Слуги проводят вас в ваши комнаты, располагайтесь. Обед – в полдень, не опаздывайте, – сообщила графиня, поправила уложенные русые волосы, поддерживаемые золотой сеточкой, и ушла. Алмазные серёжки покачивались в такт её шагам.

Мастер Джамаль подождал, пока она выйдет, и спросил потерянного Лазову.

– Сколько ты не появлялся дома?

– Три года.

– Я поражён выдержке Её Сиятельства.

Молодой человек тяжело вздохнул.

– Боюсь, отец не будет столь сдержан.

***

Мастера Джамаля проводили в его комнату. Лазова ушёл куда-то выше, оставив его одного. Аль Рашид уже смирился с тем, что жить он будет на одном этаже со слугами и наверняка в тех же условиях. «Ничего, плоть следует усмирять, как учил Пророк.»

С этими мыслями хилинец вошёл в свою «келью».

Увидев перед собой небольшой зал, он поначалу решил, что слуга ошибся дверью. Но тот провёл его дальше, к двуспальному ложу, возле которого на кушетке лежало чистое бельё и полотенца, а также комплект сменной одежды.

– Крайняя дверь направо – ванная, господин, – лакей махнул белым париком, низко кланяясь. – Следующая – кабинет, дальше – кухня. Естественно, обедать вы будете вместе со всеми, но, если вы захотите перекусить, вам доставят холодные закуски и фрукты.

– А… о… благодарю, о достопочтенный… – «Три комнаты! Три комнаты! Мне целые апартаменты выделили! И это на первом этаже, где вся прислуга обитает! Небо, и это здесь так графы живут! Страшно подумать, что у князей в домах! А у царя!»

Аль Рашид прохаживался по комнате, не решаясь дотронутся до вещей и мебели, только восхищённо цокал языком. Казалось, тайные греховные желания, овладевавшие им на старости лет, обрели плоть. Кровать с балдахином, напоминавшем шатёр, застелена дорогими простынями из пирийской бязи, в углу притаилось ловосское зеркало в полный рост, тяжёлая мебель, похоже, из мастерских Данне или самого Карнусира. Пуховые подушки напоминают ослепительные пирамидки в накрахмаленных наволочках. Наконец решив, что глупо терять время, стоит пользоваться каждой минутой пребывания в небесных кущах, Джамаль сгрёб в охапку бельё и полотенца и засеменил в ванную. Там, в обложенной белой с розовыми прожилками плиткой комнате, вместо привычной жестяной лейки в стене хилинца встретила неглубокая мраморная ванна. Рядом на столике расположились батареи склянок с маслами и мазями. Аль Рашид, всерьёз уверовавший в то, что он уже на небесах, огляделся в надежде увидеть прекрасных нагих дев. К его глубочайшему сожалению, этой мечте не суждено было сбыться.

Приняв пенную ванну с душистыми маслами, Джамаль переоделся в свежее бельё: тончайшую льняную сорочку. А затем он с безмерным удивлением обнаружил в приготовленных для него вещах жёлтый крепдешиновый халат, которого бы не постеснялся и советник султана. Он поцокал языком, удерживая одежду на вытянутых руках. «Клянусь Небом, они знали, кому это положить! Любой другой человек и не обратил бы внимания на тончайшую шёлковую материю, украшенную скромным синим шитьём, но только не я! Уж я-то знаю толк в тканях!» Полный хилинец засеменил к зеркалу, оделся.

«О, Небо, славься ты вечно! Будто по мне, недостойному, шили! И рукава-то впору, и на подол не наступишь ненароком, как в этих поделках детей шакалов, что в Тримере себя портными именуют! А эта ткань! Я чувствую, она впитала в себя хилинское солнце, по ней бегут ручейки из оазисов! Я ощущаю, как с любовью к ней прикасались пальцы наших мастериц! И всё это мне, недостойному! Хвала Небу, вечная хвала!»

Рядом с кушеткой он нашёл мягкие туфли с загнутыми носами и прослезился. «Такая трогательная чуткая забота обо мне, незваном, внезапном госте, совершенно чужом человеке!» Мастер Джамаль не знал, как выразить признательность хозяевам. «Что я могу им дать?» Хилинец опечаленно опустился на кушетку. «Нет, я не могу принять одеяния… Это всё шайтан меня искушает. Но я не поддамся! Поношу один день и верну. Мы здесь не задержимся надолго.»

В дверь деликатно постучали.

– Да-да, войдите!

– Господин аль Рашид, Его Сиятельство послал к вам цирюльника, – сказал вошедший слуга и посторонился, пропуская гладковыбритого пожилого мужчину с розовой как у младенца кожей.

– Господин аль Рашид, пожалуйста, сядьте сюда, – широко улыбающийся брадобрей указал на стул у небольшого трельяжа. Хилинец обречённо вздохнул.

«О, Небо многомудрое! Как же мне придётся за всё это расплачиваться?» – с тоской подумал Мастер Охоты, но, не смотря на мысли, не смог найти в себе силы отказаться.

Цирюльник укрыл его простынёй, затеплил жаровню с угольками, кинул щепотку какого-то порошка и по комнате поплыл слабый аромат хвои. Потом он положил в жаровню плоские щипчики и взялся за бритву.

Спустя полчаса побритый Джамаль был отпущен на свободу. Бороду и концы волос ему завили, как это было принято делать в Хилинском Султанате.

– Благодарю велико! – аль Рашид приложил ладонь к сердцу, показывая, что его слова искренни. – Ответ на один вопрос, о мастер. Откуда твой хозяин столько знает об обычаях моей страны?

– Граф Гудэри не всегда жил в Халикарнасе. В своей молодости он служил в Сармаде в звании полковника лейб-гвардии, а после был направлен в Танаис послом. Прожил там два года, вернулся в Нимулон и продолжил военную карьеру, – брадобрей чуть замялся, – пока не ушёл в отставку.

– Благодарю за разъяснения мне недостойному, – хилинец с удовольствием погладил ухоженную бороду. – Сколько сейчас времени?

– Скоро полдень.

– Тогда у миня ещё одна просьба, не сочтите за труд. Пусть миня кито-нибудь проводит к виконту Лазове. Я хотел бы увидеться с ним до обеда.

– Конечно, всё что пожелаете. Я направлю к вам слугу.

***

Вслед за обтянутой синей ливреей спиной лакея Мастер Джамаль шёл по коридорам и переходам башни. Он то и дело в изумлении цокал языком или неодобрительно качал головой. Халикарнас по внутреннему убранству казался хилинцу неправильным. «То ли дело аскетичная простота и понятность Тримеры: центральный коридор, узкие небольшие окна, комнаты не сообщаются… А тут! Анфилады и балюстрады, мостики и коридоры. В одно и тоже место, похоже, можно попасть десятью способами. Небезопасно!» То и дело там и тут мелькали слуги. «Сколько же их, о Небо многомудрое? Конечно, за таким дворцом нужен постоянный глаз да глаз, всё прибрать, помыть, выполнить приказы обитателей. Это ж сколько золота уходит на обслугу!»

Они остановились у высоких дверей из тёмного лакированного дерева. Слуга деликатно постучал. Спустя пару минут раздались шаги, створки распахнулись, и из комнаты вышла графиня. Хилинец с лакеем опустили головы в поклоне. Та кивнула и быстрым шагом удалилась, придерживая юбки. Аль Рашид тревожно посмотрел ей вслед. Он успел заметить красные припухшие глаза графини.

– Заходите, кто там ещё? – раздражённо крикнул Лазова. Слуга поклонился теперь уже Джамалю и тоже ушёл. Мастер Охоты вошёл внутрь. Молодой Гудэри встретил его суровым взглядом и сжатым в линию ртом. Потом отвернулся к окну. Кривой серебряный нож нервно завертелся между пальцами.

– Мальчик мой, всё в порядке? – участливо спросил обеспокоенный аль Рашид, плотно притворив дверь. Лазова только ухмыльнулся, потом с размаху всадил клинок в подоконник, резко развернулся, плюхнулся на стул и нагло посмотрел на Мастера.

– Ага, всё замечательно! – он закинул ногу на ногу и ещё больше развалился.

Джамаль не стал спорить, проявляя несвойственное ему терпение. Он просто прошёлся по комнате, разглядывая интерьер и невольно сравнивая с теми апартаментами, где его поселили. У окна стояли два стула, небольшой столик, в углу – камин с трубой, уходящей к потолку, а затем в окно, два шкафа, ковры на полу и на стене и четыре двери. Кровати не было, видимо, спальня находилась за одной из них.

– Когда мы пойдём к Ловчим? – спросил молодой Охотник.

– Можно после обеда.

– Хорошо.

Мастер Джамаль присел рядом с ним.

– Если хочешь, мы завтра же уедем обратно в Тримеру.

Гудэри горько рассмеялся.

– Вы думаете, меня теперь так быстро отпустят?! И вас тоже! Теперь уже не важно, что хотим мы.

Аль Рашид снова встал и подошёл к окну. Гигантскими пиками в небеса уходили чёрно-зелёные башни. В отдалении они сливались в тёмную массу, закрывающую заснеженные равнины.

– У меня в голове не помещается. – Он попробовал сменить тему. – Если так живут дворяне, то как живёт губернатор Халикарнаса? Наверняка, центральный Шпиль – его резиденция?

– Губернатора? Сейчас! – ухмыльнулся Лазова. – Трельч живёт на Третьем кольце.

– Гиде? – не понял хилинец.

Молодой человек тоже встал и подошёл к Мастеру. Похоже, Лазова был рад поводу отвлечься от горестных мыслей.

– Вон, смотрите, башни расположены по кругу. В центре города – Шпиль, от него многолучевой звездой расходятся прямые улицы. Это общественная башня, не считая, конечно, апартаментов для царя, но они пустуют, сколько себя помню. А так там всякие дорогие магазины, театры, зимние сады. На каждом ярусе есть, и чем выше – тем лучше. Конечно же и простые горожане могут там бывать. Приобщиться к культуре, так сказать. В основании Шпиля – мавзолей Предтеч, внутрь, насколько я знаю, попасть невозможно. Ну или это очередное враньё, как про колдунов и невозможность Зверю обратно вернуться в человеческий вид. – Он покосился на Мастера, но тот не поддался на его провокацию. Лазова вздохнул и вернулся к виду за окном. – Второе кольцо – башни, где живёт знать. Третье – государственные служащие, занимающие высокие или близкие к ним посты. Четвёртое – промышленники, торговцы, гильдии всякие. Пятое – самое большое – простые горожане. Всё чётко, просто и понятно.

– Прямо как в Таре. Там тоже система колец, точнее Кругов, только не физическая, а в отношении людей. Тарианы же раньше Сармадой владели, ну, когда молодой Нимулон разрывал Хилинский Султанат на части, они тоже себе кусок отхватили. И возможно повлияли на общественное устройство в Халикарнасе.

– Возможно. Я в этом не особо разбираюсь.

– Я ещё думал, почему в Тримере Анклав в центре города, а тут отделение близко к окраине расположено. А оказывается, он просто на Четвёртом кольце.

– Ну да. Каждому своё место.

Лазова выдернул из подоконника нож и спрятал за голенищем.

– Пойдёмте что ли на обед, Мастер. Не хватало ещё опоздать, и без того… – он не стал договаривать, снова нахмурившись, как туча.

– Пойдём, мальчик мой, – согласился аль Рашид.

Гудэри поднял наброшенный на спинку стула алый мундир с золотыми эполетами, быстро застегнулся. Посмотрел на оставшуюся висеть шпагу и махнул рукой. Подтянул хвост и поманил за собой Мастера.

Снова длинные коридоры. Хилинец прикинул: «Из-за того, что до потолка метров семь, каждые апартаменты кажутся огромными. Но этажей в особняке Гудэри не больше трёх. Меньше даже чем в Анклаве, если считать наш карцер на минус первом. А если башни в Халикарнасе уже, то и комнат выходит меньше. Но Анклав рассчитан на сотню жильцов. А тут на почти той же площади живёт одна семья и их прислуга…»

Молодой Охотник привёл его в большой зал, центр которого занимал белый стол. На нём уже расставили приборы и посуду, но они были первыми. С каждой стороны стола стояло по восемь стульев и один – во главе, спиной к трём окнам, длиной от пола до потолка, но узким, не шире полуметра. Только Джамаль хотел сесть, выбрав местечко посередине, как откуда ни возьмись, появился лакей и отодвинул ему стул. Ошарашенный хилинец поблагодарил кивком и сел. Слуга снова исчез.

«Колдовство! Спаси меня Небо!» – мелькнула мысль у Мастера Охоты. Лазова сел напротив. Когда лакей, услуживший ему, уходил, аль Рашид подметил за колонной у стены неприметную дверь. Повертевшись, он заметил такие же за каждой из колонн, декоративно расставленных вдоль стен. «Вот куда девается прислуга!»

В зал забежал маленький мальчик в атласном зелёном сюртучке и шортах. Полненький, вихрастый, светловолосый, с бледными веснушками. Не обращая ни на кого внимания, он забрался на стул, ухватил ложку и огляделся в поисках еды. Только тогда он заметил уже сидящих за столом людей.

– Здравы будьте! – пропищал он, обращаясь к аль Рашиду. Тот благостно улыбнулся розовощёкому малышу.

– И ты будь здоров, о отрок!

– Я не о-отрок! Я виконт Марк-Жермен Гудэри! – пропищал мальчик и для веса стукнул ложкой по столу.

– Жер, не балуйся, – устало одёрнул его Лазова. У малыша округлились глаза.

– Братец Лазова! – взвизгнул он, отбросил ложку, юркнул под стол и вылез с другой стороны, уже у молодого Охотника. – Братец Лазова! Ты вернулся! А братец Рикета говорил, что ты уже не придёшь! Но я ему не верил, правда-правда!

Ребёнок скакал возле Лазовы, без остановки крича: «Братец Лазова вернулся! Братец Лазова вернулся!» Тот подхватил его и усадил к себе на колени.

– Не верещи. От твоего писка уши болят.

– А где ты был? А что ты мне привёз?

Лазова смутился.

– Сюрприз, – буркнул он. – После обеда подарю.

– Сейчас! Хочу сейчас! – Жер запрыгал у него на коленях, суматошно болтая ногами.

– А ну-ка тихо! А то маме скажу!

Малыш успокоился.

В зал вошла пожилая женщина в накрахмаленном чепце, серо-стальном платье с белоснежным фартуком.

– Вот вы где, господин Марк-Жермен! Ой! – женщина всплеснула руками. – Господин Лазова?! Вы вернулись?!

– Вернулся… Не ломай комедию, Белинда, уже вся башня в курсе, что я вернулся.

– Я не знала, правда не знала, я же всё с Жером вожусь. Так же, как с вами когда-то, не помните что ли? Отдыха вы мне не давали тогда…

Лазова потупил взгляд.

– Ой, да что я о прошлом! Вы вернулись! Радость-то какая! – Белинда вытерла передником глаза. – Ой, простите, господин, старуху!

И она выбежала из зала.

В следующее мгновение вошёл высокий молодой человек, удивлённо оглядывающийся.

– Чего это она? – пробормотал он, а потом увидел сидящих за столом. – А, Лазова. Уже успел и её до слёз довести. Ты в своём духе.

– Да иди ты, – прошептал тот и спустил младшего брата на пол. Потом встал напротив вошедшего.

– Здорова, Рикета.

– Здорова, – с такой знакомой Джамалю усмешкой ответил тот.

Аль Рашид переводил взгляд с одного на другого. Рикета был такого же роста, как и молодой Охотник, но уже в плечах. Черты лица похожие, разве что губы чуть полнее, глаза – карие, а не серые, родинки нет. Волосы – темнее, чем у Лазовы, но тоже стянуты в хвост. Одет в алый мундир, однако, судя по знакам отличия, Рикета был в звании штаб-ротмистра лейб-гвардии. И он смотрел на Лазову с опаской, похоже не зная, что ожидать от внезапно вернувшегося брата. Пауза затягивалась, Рикета отвёл взгляд, прошёл мимо Лазовы, заняв крайнее левое место. Молодой Охотник усмехнулся и сел обратно.

– Всё ещё выслуживаешься?

– Всё ещё бродяжничаешь?

Братья одновременно забарабанили по столу пальцами и так же разом прекратили. В коридоре раздались негромкие шаги, и молодые Гудэри синхронно вскочили, обернувшись ко входу. Мастер Джамаль не замедлил подняться.

В зал, рука об руку, вошли хозяева особняка.

Слуга, отворивший им дверь, вытянулся в струнку и продекларировал:

– Его Сиятельство, граф Вил Грейам Гудэри и Её Сиятельство, графиня Джерла Эфори Гудэри!

Лазова чуть заметно скривился и шепнул аль Рашиду: – Это ради вас стараются.

Хилинец мельком отметил отрешённый взгляд графини и переключился на графа. Тот оказался ниже жены на пол головы, с какой-то квадратной фигурой. Тяжёлый подбородок гладко выбрит, в противовес пышным бакенбардам. Пепельно-седые волосы заплетены в толстую косу. Вил Грейам спустился на обед в парадном генеральском облачении. «Ещё и из-за меня недостойного так торжественно оделись,» – подумалось аль Рашиду. Всё внимание четы было уделено блудному сыну.

Граф подошёл к нему, молча обнял, цепко рассматривая. Теперь Джамаль видел, что Лазове от отца достались лишь глаза, всю же внешность он, как и его брат Рикета, взял от матери. Возможно, ещё поэтому никто в Анклаве не мог признать в нём сына Вила Гудэри.

– Возмужал, окреп, – пробасил граф. Говорил он с хрипом, будто с больным горлом или с сорванными связками.

Лазова отвернулся.

– Нечего скромничать, сын. Когда ты сбежал, я решил, что это очередная твоя блажь, прихоть. С жиру бесишься, от нечего делать. Как ты знаешь, я даже убрал тебя из числа наследников. Но теперь вижу: какая бы ни была причина твоего ухода, это не прошло для тебя бесследно. Думаю, теперь ты понимаешь, что ничего в жизни просто так не даётся.

Молодой Гудэри усмехнулся.

– Ты даже не представляешь, через что мне пришлось пройти за это время.

– Отчего же. Я служил, я воевал. А не в штабе штаны просиживал!

Снова усмешка.

– Ты воевал с людьми.

– Господа, давайте поговорим о делах после трапезы, – одёрнула их графиня.

– Как вам будет угодно, – мужчины поклонились.

– Моё почтение, Мастер аль Рашид, – переключился граф на второго гостя.

– Нет, чито вы, это я безмерно благодарен, за столь высокую честь, оказанную мне, недостойному, – Мастер Джамаль низко опустил голову, – я в ужасе от того, чито посмел побеспокоить влиятельных особ. Если бы я знал, я бы ни за чито не посмел…

Граф Гудэри замахал руками.

– Отставить извинения! Мы рады вас видеть и точка. Давайте начинать есть, не стоит заставлять ждать поваров, расстаравшихся ради нас. – Он лично отодвинул стул для графини.

Джерла Эфори села, расправила платье и только тогда обратилась к остальным.

– Прошу вас садиться, господа.

Словно по волшебству зал наполнился прислугой. Около малыша Жера возникла его нянюшка Белинда. Крутящемуся ребёнку был повязан фартучек, чтобы он не запачкал сюртучок или шорты. Длинный стол заставили блюдами: по центру – фарфоровая миска с супом, дальше, в сторону графа – фазан на серебряном блюде, салат из овощей, нарезанные тонкими ломтиками сыр и копчёности, в противоположную – баранья нога в зелени, ещё один салат, незнакомый аль Рашиду, и плетёная вазочка с хлебом. Лакеи принялись разливать суп. Хилинец поражался им – такое ощущение, что они все были братьями, настолько похожими казались. Одинаковые движения, парики, одежды. Тщательно отобранные и вымуштрованные. Безликие, незаметные, будто и не люди, а механизмы. Джамаль невольно нахмурился. «И эти люди осуждают хилинцев за то, что у них есть рабы? Эти люди, которые ближних своих, якобы, свободных людей, насильственно лишают всякой индивидуальности? Чем рабство души лучше рабства тела?»

Суп показался ему довольно пресным. «Поострей бы…» – с лёгкой печалью подумал аль Рашид, а потом заметил две плошки со специями. Приподняв крышку, он обнаружил в одной соль, зато другая была полна перца. «То, что надо!»

Когда обедавшие покончили с первым, слуги убрали занимавшую много места миску и водрузили блюдо с золотистой картошкой. Любивший побаловать себя Мастер Охоты довольно потёр руки.

– Ну и где ты жил всё это время? – полюбопытствовал Рикета у брата.

– В Тримере, – спокойно ответил тот, не пытаясь делать из этого тайны.

Рикета усмехнулся.

– И как Тримера? Слышал там условия жизни, мягко скажем, не очень.

– Условия, как условия.

– Да? Видимо ты просто быстро привык к вони и копоти плавильных печей, к бездомным попрошайкам и перенаселённости. Там ведь чернь селится промеж знати, её же не согнали на окраину, как у нас?

– Какая осведомлённость. Будто ты сам там жил. Видимо, у тебя здесь условия не лучше. Сколько тебе в Царской Академии сапог пришлось вылизать, чтобы получить штаб-ротмистра?

Рикета вспыхнул.

– Да я, чтоб ты знал, вкалываю с утра и до вечера, сначала муштрую новобранцев, а потом кипу бумажных дел каждый день делаю! Уже спина болит от сидения и глаза! Я не слинял как некоторые от обязанностей перед семьёй и страной! Не прохлаждался неизвестно где!

Лазова заглянул под стол.

– О, да, теперь вижу, ты действительно заработал звание. Задницей.

Малыш Марк-Жермен захохотал.

– Задницей! Задницей!

– Тихо, тихо Ваша Милость, это плохое слово, забудьте его, – зашептала Белинда, поглаживая его по голове, пытаясь успокоить.

– Задницей! Зад-ни-цей!

Рикета от ярости стал красным как рак.

– Виконты, соблюдайте правила приличия, – холодно процедила графиня. Граф же просто обвёл всех взглядом, и в зале воцарилась тишина.

Обед закончили в молчании. Нянюшка сразу же увела своего подопечного, поманив вазочкой с мороженым. Рикета скомкал салфетку, и бросил Лазове:

– Не был бы ты моим братом – вызвал бы на дуэль.

Молодой Охотник нахмурился, глядя на бумажный комок, потом кинул взор на Мастера Джамаля. Тот смотрел с укоризной, но не вмешивался в семейные дрязги Гудэри. Лакеи забрали посуду, остатки блюд и исчезли.

– Ну что ж, Лазова, рассказывай, где был, чем занимался? – голос Вила Грейама Гудэри был суров. Плечи Лазовы сжались, он оглянулся на аль Рашида, будто спрашивая разрешения. А тот не знал, как дать понять молодому Охотнику, что ему следует говорить, а что нет. Оставалось надеяться на благоразумие Лазовы.

– Уйдя со службы… – начал молодой Охотник.

– И сбежав из дома, – подсказал ему брат.

– Уйдя со службы, – повторил Лазова с нажимом, – я решил посвятить себя чему-то более значимому, чем военная карьера. В наше мирное время звания – не более чем формальность. Я же хотел служить Нимулону не в качестве крючкотвора, а реальными делами.

Рикета вспыхнул.

– Да как ты смеешь?! Ты переходишь все дозволенные границы!

– Он прав, Лазова, попридержи язык, – одёрнул сына граф.

Лазова отбросил назад выбившуюся из хвоста прядь и продолжил.

– Поэтому я решил пойти в Анклав.

Графиня ахнула. Она встала, подошла к окну, сняла веер с пояска на талии.

– Так как у нас его уже не было, я отправился в Тримеру. Взяли меня без вопросов, там вообще никому вопросы не задают, выучили и через некоторое время отправили на задание.

Часто зашелестел веер, потом Джерла Эфори позвонила в маленький колокольчик. Из неприметной дверки выбежала служанка, графиня ей что-то шепнула, и та убежала обратно.

– Сын, ты встречался лицом к лицу с этими… тварями? – граф несколько побледнел, да и Рикета не пытался вставить колкости.

– Да. Звери, оборотни, я сражался с ними. Несколько раз. Я цел, здоров. Мой друг погиб.

Графиня застонала и лишилась чувств. Мужчины, опрокидывая стулья, рванулись к ней. Появившаяся служанка с нюхательной солью оказалась как нельзя кстати.

– Всё, всё нормально, – прошептала смертельно-бледная Джерла Эфори, лежа на коленях мужа. Дрожащей рукой она погладила склонившегося над ней Лазову.

– Как хорошо, что ты вернулся, что всё позади, – её глаза заблестели. Эмоции всё-таки прорывались наружу. Мать в ней пусть на время, но победила графиню.

Молодой Охотник отвёл взгляд.

– Мам, ты только не волнуйся. Моя служба ещё не закончена. Я не вернулся. Я здесь только по делам. Потом вернусь обратно, в Тримеру.

Слёзы брызнули из глаз графини, с неожиданной силой она притянула к себе Лазову.

– Не отпущу! Не отдам!

– Мам, ну что ты, мам? Я же не маленький!

– Что вы сделали с моим сыночком?! Это вы заставляете его этим заниматься?! Вы отправляете его в пасть этим тварям?! – яростно набросилась Джерла Эфори на аль Рашида.

– Нет, чито вы госпожа… – забормотал тот, на всякий случай отползая подальше.

– Мам, Мастер Джамаль просто интендант в Анклаве! Он не выдаёт задания!

Графиня несколько успокоилась, но по-прежнему сверкала очами, готовясь отразить несуществующее нападение на своего ребёнка. Беседу на некоторое время отложили, пока граф посылал за доктором, а тот готовил успокаивающую настойку для графини. Несмотря на все уговоры мужа и сыновей, она осталась в зале.

– И что ты теперь планируешь делать? – спросил Вил Грейам с тревогой в голосе.

– Ну, всё зависит от того, как наши дела здесь закончатся. Нет, мам, ничего опасного, просто переговоры. Что-то мы расскажем, что-то нам расскажут, ведь так, Мастер Джамаль? Ну вот, поговорим, а после видно будет.

– То есть вы ещё не знаете, когда уезжаете? – спросила графиня у аль Рашида.

– Нет, о госпожа, – с поклоном ответил тот.

– Хорошо. Виконты, вы можете идти к себе, нам с графом нужно переговорить с Мастером Джамалем наедине.

Сыновья поклонились матери и отцу и ушли.

Полный хилинец разгладил подаренный халат и сложил руки на животе. «Вот и пришло время расплачиваться за гостеприимство и подарки. Эх, Небо, ты преподаёшь мне урок. Если бы не моя жадность, мы бы сейчас жили в какой-нибудь гсотинице…» – обречённо подумал он. Старший Гудэри молчал, ожидая, когда начнёт жена. Та, видимо, собиралась с мыслями. Между тонкими аккуратными бровями пролегла складка.

– Мастер Джамаль, сколько вам лет?

– Пятьдесят шесть, Ваше Сиятельство, – осторожно ответил аль Рашид.

– А сколько вы в Анклаве?

– Лет двадцать…

– Каковы шансы у виконта… у моего сына, дожить до вашего возраста?

– Они велики, о прекрасная госпожа графиня. Как правило, тот, кто пережил свою первую Охоту, живёт потом долго. А уж Лазова выбирался из таких передряг! – Графиня побледнела и хилинец прикусил язык: – Как бы там ни было, работа Охотника не более опасна, чем работа солдата. Я бы даже сказал, чито на войне процент смертности выше.

– Но войны сейчас нет! И Лазова не может быть простым солдатом! Он – дворянин!

Джамаль кивнул и решил воздействовать на графа.

– Пусть для него в Анклаве не было привилегий из-за благородного происхождения, он сможет добиться их сам, за счёт своих способностей. Лазова – смелый и умный мальчик, у него есть все качества для карьерного роста. Думаю, я буду ходатайствовать о его повышении до Мастера Охоты.

– Это более… безопасно?

Мастер Охоты отогнал воспоминания об одноруком Серафиме, убитым Арнаулем-колдуном, о несгибаемом Теодоре Роскилле, застреленном своими, и твёрдо ответил:

– Да, это более безопасно.

Вил Грейям посмотрел на жену и слабо улыбнулся.

– Вот видишь! Ну нельзя же его в самом деле подле твоей юбки всю жизнь держать!

– Хорошо, – Джерла Эфори практически успокоилась, голос звучал ровно как прежде, и, если бы не бледное лицо с чуть размазавшейся тушью, никто бы не заметил, что недавно произошло что-то из ряда вон выходящее. – Тогда у меня последняя просьба.

– Всё, чито пожелаете, о многомудрая госпожа, – аль Рашид склонил голову, как смертник перед палачом.

– Я не буду вас или виконта удерживать, но я прошу, только прошу, не торопите его. Пусть он сам решит, когда уехать, ладно? И если, вдруг, решит остаться, вы не станете его отговаривать, ладно?

– Всё будет именно так, как вы сказали, Ваше Сиятельство.

Джерла Эфори Гудэри, потомственная дворянка в пятом поколении, радостно улыбнулась.

– Спасибо за ваше благородство и понимание сердца матери. Вы же сегодня никуда не уходите? Я бы хотела побыть с сыном.

Джамаль склонился ещё ниже.

– Нет, на сегодня мы совершенно ничего не планировали. У нас завтра встреча, с утра.

Графиня замахала веером, посмотрела на мужа, тот сжал её руку.

– Не смею вас больше задерживать, Мастер аль Рашид.

Хилинец опять склонился перед ней и, не распрямляясь, попятился к выходу.

Когда за ним закрылись двери, графиня прильнула к мужу, тяжело повиснув на нём.

– Нужно его остановить, нужно, чтобы Лазова остался… – прошептала она.

– Прекрати. Да и разве его переубедишь, упрямый, гордый, как все Гудэри.

– Нужно его женить! Срочно. От жены он никуда не денется, придётся остаться. Муж мой, организуйте бал, срочно, а я позову всех девиц на выданье из благородных семей. Хоть одна да сумеет окрутить виконта. Он никогда Крестом не был.

– Дня через два-три, не раньше, – прикинул граф.

– Но и не позже, – жёстко добавила Джерла Эфори.

– Хорошо, хорошо, дорогая, – засмеялся Вил Гудэри, – вот уж ты командовать привыкла. Словно генерал в юбке!

– Твои генералы – сущие дети по сравнению с матерью, стремящейся любой ценой защитить своё чадо.

– Ну, ну, ты только палку не перегни. Ты для блага Лазовы стараешься, или своего?

Графиня не ответила.

***

Мастер Джамаль вернулся к себе в комнату. Пришлось немного поплутать, но в целом он уже неплохо ориентировался в особняке. Только он успел тяжело опуститься в кресло, как в дверь стукнули, и створки распахнулись, впуская Лазову.

– Ну?!

– Чито «ну»? – устало спросил аль Рашид.

– Что они от вас потребовали?

– Ничего особенного, просто не торопить тибя.

– И всего-то? Зачем меня торопить? Куда ещё меня торопить? Я здесь ни секунды не задержусь дольше, чем необходимо! – Лазова быстрыми шагами метался по комнате.

– Неужели ты совсем не соскучился по дому?

– После события в нашем Анклаве я мечтал тут оказаться! – вскричал молодой Гудэри. – Я струсил! Мне было плохо, страшно, я мечтал забиться к матери под бок, под охрану отцовских гвардейцев! Однако, побыв тут час, мне уже хочется оказаться где угодно, хоть в пасти у Зверя! Мастер Джамаль, ну как так?! Почему любимые, родные люди доводят сильнее посторонних, житья не дают?

– Вот поэтому у меня и нет семьи, – вздохнул Джамаль. – А твои чувства нормальны. Бояться – это нормально. Это чувство – то, чито помогает нам выживать как виду. Инстинкт самосохранения. Главное, не давай страху управлять тобой.

– Забудьте! Не хватало мне ещё и лекцию выслушивать. Расскажите лучше побольше про местных Ловчих.

Молодой Охотник упал на кровать аль Рашида, заложив под голову руки.

– Ловчие… А чито тут ещё рассказывать… Как я тибе уже говорил, когда-то это был здешний Анклав. Насколько я помню объяснения Роскилле, им не понравилось, чито вся власть сосредоточена в руках Великого Магистра, чито Магистры на местах, в каждом регионе, не имеют права голоса в решении важных вопросов. Здешние Ловчие почему-то думают, чито Хорроу печётся не о благе людей, чито он работает на кого-то ещё, выполняя чужие приказания. Поначалу Халикарнас перестал подчинятся ему, а потом и вовсе Охотники вышли из Анклава. В полном составе, вместе с Магистром Вешуром Ксугабу, Командором Джонатаном Иррэнсвидом и Мастерами: Зиндажаном, Леонидом и Расимеей. Название оставили Ловчие, как у подразделения, подконтрольного Командорам.

– Так что же они – только ловят Зверей? – ухмыльнулся Лазова.

– Нет, конечно, так же охотятся и убивают. Ловчие раскинули сеть осведомителей в Халикарнасе и окрестностях. Те сообщают им обо всех странных случаях. К слову сказать: халикарнасская губерния – самая спокойная и безопасная во всём Нимулоне. Из-за этого местные Ловчие продвигают идеи, чито Хорроу не выгодно уничтожат всех Зверей поголовно.

– Так, может, нам в Тримере тоже стать Ловчими? Как я понимаю, суть от этого не меняется, мы так же будем уничтожать оборотней, но ещё и делать это более эффективно!

– Может быть, мальчик мой. Но, к сожалению, мы с тобой не в праве принимать подобное решение. Мине нужно больше информации, читобы убедит остальных. Фактов, а не домыслов. И, как я уже говорил, Ловчим не помешают архивы Грязево и наши сведения о Дитрихе Арнауле, да жалят его душу чёрные скорпионы тысячу лет.

– Так когда идём?

Взгляд Джамаля заметался.

– Давай немного отдохнём после обильной трапезы. Я хочу полежать! Слазь с моей постели, отрыжка плешивого верблюда!

Молодой Гудэри проворно вскочил, шутливо разгладил руками покрывало и склонился в поклоне.

– Вот, господин, прошу господин…

Ещё не вставший с кресла Мастер Охоты снял туфлю и замахнулся на молодого человека.

– И не смей беспокоить меня, о скоморох доморощенный! – велел аль Рашид. – Я сам за тобой приду!

– Ну что вы, господин, как можно, – усмехнулся Лазова и вышел из комнаты.

Интерлюдия 10

В дверь постучали.

– Войдите! – крикнул Великий Магистр, не оборачиваясь и не прерывая чтения. Стол перед ним был завален открытыми книгами, он читал то в одной, то в другой и время от времени делал пометки в тетради. На белых листах между мелкими строчками втискивались какие-то схемы и чертежи.

Вошедший слуга откашлялся.

– Вы просили напомнить о бале.

Хорроу вскинул голову, отыскав взглядом хронометр на стене. Полдесятого вечера.

– Да, да, спасибо. Рико, зайди к Командору Иэберу, напомни и ему и подготовь экипаж для нас.

– Будет сделано, Ваше Высокопреосвященство.

Ян принялся закрывать книги, оставляя закладки в виде бумажек, линеек и старых писчих принадлежностей. Потом развернулся к зеркалу, прошёлся расчёской по волнистым волосам до плеч, пригладил усики, схватил давно приготовленный чемоданчик и вышел из комнаты.

На улице поднимался ветер. Фонари, повешенные на углы кареты, раскачивались, позвякивая цепями. Около дверцы его уже ожидал мужчина, носивший чёрный френч и высокие начищенные до блеска сапоги. Он выглядел чуть старше Великого Магистра. Мужчина чуть сморщил нос картошкой при виде Хорроу, будто больше полагался на обоняние, чем на глаза.

– Ваше Высокопреосвященство, – поприветствовал мужчина и поклонился.

– Здравствуй, Кассав, – кивнул Хорроу и поднялся в экипаж, его спутник сел следом и стукнул в стенку кареты. Кучер щёлкнул вожжами.

– Эх, отвлекают от работы. Ещё только двадцать третье число! А уже праздновать начали… Но царю не укажешь, когда балы проводить, да, Кассав? – спросил Ян.

– Не укажешь, – эхом повторил его спутник.

Экипаж стучал колёсами по шестигранникам широкой мостовой. Со всех сторон к небу возносились толстые башни, большинство с тупыми вершинами. Вечерняя темень уже успела обволочь столицу, скрыв в себе её очертания. Уличные фонари, часто расставленные вдоль дорог, оранжевыми цепочками помечали переходы внизу и вверху. Будто шеренги стоящих на страже солдат, соединяющих одно жилище с другим и указывающих путь во мраке. Город-из-башен зажёг зрачки окон, словно проснувшись с наступлением ночи, а перестук копыт встречных и попутных экипажей наполнил его звуками. Далеко впереди бумкнуло. Отсветы проникли в тёмную карету.

– Уже фейерверк запускают? – Кассав прильнул к окну.

– Это значит, пятнадцать минут осталось до начала бала. Опаздывать нельзя. Крикни возничему, чтоб поторопился.

– Да и так гонит…

– Боишься умереть, Командор? – усмехнулся Хорроу. Тот улыбнулся в ответ, будто шутке.

За окном проплыла пирамида.

– Треугольник. Ян, знаешь, кто архитектор?

– Имени не знаю, но она была из ваших, – невозмутимо ответил Великий Магистр.

– Веста. Зодчая. Потому до сих пор и стоит. А помнишь эту поделку детей огня, пытались один в один башни Предтеч повторить, тот же объём, те же формы?

– Помню. Двести восемьдесят три жертвы через год после постройки. Треугольник, кстати, так и остался недостроенным.

– Да, всё из-за этой центральной шахты для подъёмника. Архитектор первой его испытала. И последней. Вершина башни обвалилась внутрь, уж не знаю – то ли рабочие схалтурили, то ли она что не рассчитала. Ну и накрыло её в кабине подъёмника.

– Достать-то пытались?

– Пытались. Пару дней. А потом дети огня решили, что всё равно умерла, и оставили так. А мы уже ничем не могли помочь, не выдав себя и её.

– Молодцы. Главное скрытность, да? Сколько она умирала? Месяц, два?

Кассав насупился и отвернулся. Хорроу решил сам ответить на свой вопрос:

– Зодчие могут создавать кокон, блокирующий любые внешние воздействия и погружать себя в стазис, пока хватает ресурсов организма. Так что вряд ли меньше месяца.

Командор, сетующий на себя, что обратил внимание на Треугольник, решил сменить тему:

– Зачем ты меня вытащил, Ян?

– Пора выводить тебя в свет. Ты уже второй год как Командор, надо показаться, потереться среди дворян, чтобы тебя запомнили, чтобы ты людей узнал. Магистром станешь – пригодится.

– Ты хочешь меня сразу в Магистры продвинуть? Не торопился бы ты. Вопросы возникнут ненужные. Грейнгер так просто не уйдёт.

Великий Магистр улыбнулся в полутьме экипажа.

– А ты смотри, куда нацелился. Я не намерен ставить тебя Магистром Карнусирского Анклава.

Кассав смутился и почесал на макушке короткие рыжеватые волосы.

– А какого?

– В Тримере будешь верховодить.

– В Тримере? Так далеко? Да ещё и у снэйвсов под боком?

– Ничего, справишься.

– А местного Магистра куда?

– Нет его больше. И командор тамошний не оправдал ожиданий. Да и с мастерами беда, там одним из них Ворон – эмиссар лэсарисский. Проблемное отделение, я только собрался Халикарнасское возвращать, как Тримерское начинает откалываться. Всё расползается по швам… – Хорроу вздохнул. – Так что мне нужны надёжные люди – можешь смело заступать на должность.

– Когда?

– Думаю, что после Нового Года. В Месяце Моря, в крайнем случае – в Месяце Льва.

– Ладно. Уговорил, – усмехнулся Иэбер.

– Молодец. Вот и сбылась твоя мечта – чтобы над тобой никто не стоял.

– Так ты же всё равно останешься… – пробурчал тот, нос картошкой смешно сморщился, а глубоко посаженные карие глаза блеснули, словив отсвет салюта.

– Да, я останусь, – улыбнулся уголками губ Великий Магистр. – Тут уж потерпеть придётся. Зато больше – никого. Заданий тебе никаких не будет. Так, дам общее направление моей политики, а в этих границах поступай как знаешь. Я тебе доверяю.

– Хм. И что же это за политика?

– Потом расскажу, когда Магистром станешь.

– Тайны, тайны…

Хорроу резко придвинулся к Командору.

– Вы, инмэдиньос, привыкли, что вам всё на блюде дети огня приносят. Что снэйвсы, что ваты. Вас, джуггсов, бросили на Ларнее, как щенят в водоворот. – жёстко сказал он. – Думаешь, Серый Совет забыл о вас, предоставил вам полную свободу действий? А ни черта подобного! Они смотрят на вас, следят, учатся. Вы до всего доходите через пот, боль, раны, потери, а они – получают даром!

– Не называй нас так, – насупился Иэбер.

– Извини, не хотел оскорбить. Просто вы так и остаётесь детьми, молодняком, никак повзрослеть не хотите. Разве непонятно, какая моя политика, чего я хочу? – я хочу, чтобы люди развивались. Этого же хотят и лэсарис, и ваты, и снэйвсы.

– И на кого из них мы работаем?! – вспыхнул Кассав, глаза его светились, хотя небо было темно.

– Мы работаем на себя. А уж какие излишки появляются – я бросаю их этим, Эризансам. Как объедки собакам.

Командор рассмеялся.

– Тебе смешно, а знаешь, как они бесятся? Но без меня они и того не получат. Инмэдины за три сотни лет не смогли сделать то, что я сумел за одну. И не надо думать, что я кого-то за нитки дёргаю, плету интриги. Я не кукольник. Я музыкант. Я играю на струнах. Я учусь извлекать нужную мне мелодию из любого…

– Инструмента? – поднял одну бровь Кассав.

Ян не успел ответить. Карета резко затормозила.

Командор выскочил первым и помог Хорроу выйти. Великий Магистр огляделся.

– Что-то в последнее время я стал часто появляться у Толстухи.

Иэбер наоборот глядел с интересом.

– А вот мне ещё не приходилось входить в Царскую Башню с парадного входа. Точнее, с одного из.

Он оглянулся.

– Кажется, мы последние.

Все остальные экипажи давно высадили своих пассажиров и уезжали к подъёмнику, чтобы спуститься на ярус ниже, где для них была оборудована площадка. Кассав попытался прикинуть площадь Толстухи – выходило где-то с небольшую деревню.

– Ну, чего встал как приезжий? – нахмурил брови Великий Магистр. Он обнимал себя руками. Командор хотел было подойти к краю улицы, чтобы попробовать рассмотреть землю, но вовремя одумался. «В тонкой мантии ему должно быть холодно. Да ещё этот ветер, особенно яростный на такой высоте.»

– Прошу прощения, Ваше Высокопреосвященство, – он низко поклонился и поспешил за удаляющимся Хорроу.

Стоило только прозрачным дверям из толстого стекла плотно сомкнуться за их спинами, как мужчины погрузились в атмосферу праздника. Холл сверкал яркими красками – благородными металлами: золотом и серебром, изумрудной зеленью, сапфировой глубиной и рубиновым пламенем. Развешенные разноцветные ленточки, улыбающиеся до ушей слуги настраивали на определённый лад. Дурачащиеся скоморохи зазывали к себе любопытных, демонстрируя нехитрые фокусы или потешаясь над собравшимися. Кассав едва не поддался праздничному настроению, но вовремя заметил, как держался Великий Магистр. Ян был вежлив и обходителен, но не более. Он целеустремлённо продвигался по коридору, минуя комнаты с празднующими. Чем глубже они входили в башню, тем больше становилось народу. Яркие шары-лампы отражали блеск драгоценностей на нарядах приглашённых.

– Как же их много, – прошептал Кассав, но Хорроу его услышал.

– Много? От силы тысяча. Вот на новогодний бал будет приглашено примерно сорок тысяч.

Иэбер поперхнулся.

– Ага. Причём участие в этом бале обязательно для приглашенных. От него может избавить только серьезная болезнь.

– Но почему так много?!

– На этом бале, кроме царя и членов царской семьи – великих князей, княгинь и княжон – должны присутствовать придворные чины: гофмейстеры, гофмаршалы, шталмейстеры, церемониймейстеры, камергеры, камер-юнкеры, статс-дамы, фрейлины и пажи, а также дипломаты, высшие гражданские чиновники, все живущие в Карнусире генералы, губернаторы и предводители дворянства, гостившие в Нимулоне знатные иностранцы. А также обязаны будут приехать на бал и гвардейские офицеры – по два человека от каждого полка. Насколько я знаю, для этого существуют специальные графики – разнарядки, помогающие соблюдать очередность. Офицеры приглашаются специально как партнеры по танцам. Ах, да, помимо всего прочего, все семейные должны явиться с женами и взрослыми дочерями.

– С ума сойти. А вы-то откуда всё знаете?

– А я, в отличие от тебя, не жду, что мне всё расскажут. Я всё сам узнаю.

Кассав смутился и решил пока не беспокоить вопросами Его Высокопреосвященство. Он, кажется, начал понимать, какая это ответственность – быть в окружении Великого Магистра. Требовалось соответствовать этой неординарной личности. Правда, его тревожил ещё один момент.

– Кажется, бал уже начался. Мы не опаздываем? – наконец не выдержал Иэбер.

– Главное, что мы уже тут, – рассеянно ответил Хорроу, что-то выискивая глазами поверх голов.

Кассав тоже немного расслабился, перехватив у протискивающегося мимо официанта бокал игристого вина. В комнатах, по которым они сейчас шли, были преимущественно представители богатого купечества и чиновников высоких рангов. Мужчины щеголяли парадными формами с наградами, женщины – платьями специального фасона, богато расшитые золотой нитью. Народу было тьма, и в результате залы оказались битком набиты гостями, сделалось очень тесно и жарко.

– Наверное, в зале с оркестром, – сказал сам себе Ян и, ориентируясь на музыку, принялся пробиваться глубже в череду сводчатых коридоров и комнат. Наконец вышли в достаточно просторный зал, размером с маленькую площадь. Около одной из стен, с громадными окнами в три этажа, как птицы на жёрдочках на узких стульях в два ряда сидел оркестр. Скрипки, виолончели, контрабасы, тубы, гобои, цимбалы и флейты выводили модную мелодию. Однако, из-за преобладания пожилых людей танцующих было немного. Музыканты играли рьяно, свежо, не экономя силы, пытаясь расшевелить собравшихся, но их старания никто не ценил.

Великий Магистр увлёк подручного к подъёмнику у стены, противоположной окну. Мужчины вознеслись над толпой на верхнюю площадку.

Здесь людей было поменьше. Некоторые садились играть в карты, а большинство гостей чинно перемещались из зала в зал, дивясь пышности дворцового убранства, глазея на царя и высокопоставленных вельмож и дожидаясь ужина. Анклавовцы направились к Виктору Третьему.

– Государь, – Хорроу склонил голову.

– А, Ваше Высокопреосвященство, – тяжёлым взглядом встретил его царь, – хорошо, что пришёл. Нужно будет поговорить. Позже.

– Как вам будет угодно, государь. Позвольте пока представить моего протеже – Командора Анклава Кассава Иэбера.

– Государь, – рыжеволосый мужчина поклонился.

– Будем знакомы, Командор. Я смотрю, командование Анклава всё молодеет и молодеет.

– Нужна свежая кровь, нужно обновлять кадры, – уклончиво ответил Великий Магистр.

К Виктору подошёл мальчик лет десяти.

– Государь, можно я с князем Ючелли на террасу схожу?

– Иди, Димитр, только не простудись.

– Я ненадолго!

– Беги, беги, – разрешил царь, переключил своё внимание на грузного дворянина, явно собираясь направится к нему, но перед этим полуобернулся к Охотникам, – господа…

Те поклонились и не поднимали головы, пока Виктор не отошёл.

– Кто этот малец? – прошептал Кассав. Ян посмотрел на него с недоумением.

– Шутишь? Это же цесаревич Димитр.

– Да что я каждого детёныша детей огня в лицо узнавать должен? – набычился Иэбер.

– Уж этого – должен! – прошипел Хорроу. – Надо было раньше тебя вытащить! Даю тебе десять минут побродить по залу. Потом спрошу кто здесь кто! И только попробуй ошибись!

Великий Магистр резко развернулся и пошёл к бортику, с которого открывался вид на зал внизу. Рядом, у парапета, один, в некотором отчуждении стоял Патриарх Роман, задумчиво рассматривая гостей и поглаживая длинную окладистую бороду.

– Ваше Святейшество, – Хорроу склонил голову.

– Благослови тебя Бог на Кресте, сын мой, – Патриарх перекрестил Великого Магистра.

– Что скучаете? О чём таком невесёлом задумались?

– О бытии нашем, сын мой, – гудящим как колокол басом ответил Патриарх, – о стране нашей пекусь, токмо о ней и думаю.

– Понимаю. Тоже об этом беспокоюсь. Что-то чувство у меня какое-то нехорошее. Ощущение чего-то недоброго, нависшего над людьми, – Хорроу встал к перилам, чуть перегнулся вперёд, впившись глазами в разноцветную толпу. Музыка долетала едва-едва, перекрываемая гомоном, зато не мешала говорить. – Мне кажется, я знаю, что вас тревожит, Ваше Святейшество.

– Я весь во внимании, сын мой.

– Мой Анклав. Вы думаете, что он слишком разросся, слишком много власти взял. Думаете, что влияние моё в парламенте непозволительно велико, – Ян обернулся, не мигая, посмотрел в глаза Патриарху. Тот не отводил взгляда, но и не отвечал. – Вас беспокоит то, что мы делаем. Вы не уверены, что кто-то кроме Бога на Кресте способен помочь Нимулону победить такого врага. Вы расстроены, что Церковь Креста в забвении, забыта людьми, которые начинают задумываться о ересях, пришедших к нам из Ансагерда. Ну как, угадал?

– Сын мой, ты будто мысли мои прочитал, – серьёзно ответил Патриарх.

Великий Магистр кивнул. Сложил руки на груди. Он стоял рядом с дородным священником, стройное алое пламя на фоне белой рясы с золотым крестом.

– Я не буду пытаться вас переубедить словами. Я предпочитаю показывать свои намерения делами. Но знайте: я, так же, как и вы, забочусь о благе Нимулона. А Анклав… Не думаю, что он долго будет удерживать свои позиции. Скорее всего, в ближайшее время они отступят назад, лет так на сто. И во власти образуется пустота. Я бы не хотел, чтобы её заполнили всякие аферисты и наёмники. Я бы предпочёл, чтобы Церковь Креста вернула часть своих позиций. Но при этом не забыла и Анклав, поддержала бы его. Чтобы наконец-то мы начали работать вместе для общего блага. Для этого я даже готов подвинуться.

Патриарх долго думал, прежде чем ответить. Его Святейшество перебарывал себя, влезая в дворцовые интриги, с несвойственным ему азартом собирал информацию о туманных делишках Хорроу, неустанно вымаливая прощения у Бога на Кресте за желание пошатнуть пьедестал Анклава. Ради великого дела, ради Нимулона, Роман готов был взять на душу грех, навредить ближним своим. То, что сделал Великий Магистр, выбило почву из-под ног Патриарха. Не согласиться на предложение Хорроу было бы верхом глупости.

– Я не вижу причин, дабы Церкви противостоять Анклаву. Согласен, что, соединив усилия, мы добьёмся большего. Церковь поддержит вас в меру своих скромных возможностей, но и Охотники должны поддержать Крестов.

– Без всяких сомнений. Мои ребята будут всячески способствовать возвращению паствы в лоно Церкви Креста. Рад, что мы наконец-то нашли с вами общий язык, Ваше Святейшество.

– И я рад, сын мой.

– Тогда, на мой взгляд, вам стоит подумать о пополнении штата Крестов Наказующих. Боюсь, они могут потребоваться в скором времени. А теперь прошу простить, у меня есть ещё дела здесь, – Хорроу поклонился.

– Иди с Богом, сын мой, – Патриарх снова перекрестил его.

Великий Магистр давно ушёл, а Его Святейшество всё так же стоял, разглядывая людей внизу. Он действительно беспокоился о них, действительно хотел помочь, уберечь от той заразы, что растеклась по Ларнее, разносимая на кончиках когтей и клыков чудовищных тварей. Его Высокопреосвященство благородно предложил свою помощь, сильный протянул руку слабому, не посчитав зазорным. Всё складывалось как нельзя лучше. Почему же тогда в душе Патриарха Романа никак не мог рассосаться осадок, что он только что заключил сделку с Чёртом?

***

Хорроу разыскал Иэбера.

– Ну, готов, Командор? – с усмешкой спросил он.

– Я уже надеялся, что ты забыл, – хмуро ответил Кассав. – Готов. Спрашивай.

– Начнём. Кто вон тот мужчина, в сером фраке со звездой? Белые жилет и галстук. Ну, видишь?

– А, это слишком просто. Это наш губернатор, господин Орасул Сарат.

– Слишком просто, – проворчал Ян. – После того, как ты не узнал цесаревича Димитра, я склонен ожидать от тебя всего. Ладно, теперь посложнее. Та дама, с огромной косой, с оголёнными белыми полными плечами, в толстом шёлковом платье, лицо красными пятнами покрылось, рядом с бледным как собственный парик слугой.

– Троюродная сестра царя, княгиня Дорна Варат, пришла сватать очередную дочку очередной подруги. В который раз царь отказал ей даже в осмотре потенциальной невесты, потому-то она и сорвалась на официанта.

– Да, Виктор после смерти жены о женитьбе не думает, как бы его ни уговаривали. Последний вопрос – видишь старикашку за третьим отсюда столом? С аквамариновой лентой через плечо?

Среди игравших в карты он выделялся лицом. Худое, будто истощённое, морщинистое. Эти морщины и делали все его эмоции: стоило подняться бровям, как лоб сминали широкие складки, а если задумывался – щёки опускались вниз, как у старой охотничьей собаки. Однако глаза всегда смотрели прямо и весело.

– Который только что подгрёб к себе банк?

– Да.

– Это… это… кажется… – Иэбер замялся, – по-моему это Кристинештадт, да, Райзор Кристинештадт, министр торговли. Ему уже за восемьдесят, а жене – нет и тридцати. Поговаривают, такая прелестница, а ещё…

– Достаточно, достаточно, – засмеялся Великий Магистр, – слухи и сплетни мне пересказывать не нужно. Вот видишь, можешь же когда захочешь!

– Так-то оно так, но всё же одну даму из присутствующих я не знаю, да и, по-моему, окружающие тоже.

– Это кого? – Хорроу тут же сбросил напускную весёлость.

Командор покрутил головой.

– Да вон она, в бедном бледно-голубом платье. Волосы разноцветные, чёрно-красные.

Ян улыбнулся. Девушка как раз посмотрела в его сторону и хитро стрельнула янтарными глазами.

– А, эта. Эту действительно никто не знает и не должен знать. Работа у неё такая.

– Твой агент? – Кассав сморщил нос, будто пытался отсюда учуять её запах. – Симпатичная. Вот бы познакомиться поближе.

– Симпатичная… Что для вас внешность?

– Внешность отражает душу, – серьёзно ответил Командор. – Никто не выбирает себе личину случайно.

– Понятно. – Великий Магистр утратил интерес к подчинённому. – Подожди меня здесь, мне нужно переговорить с ней.

– Мне можно присутствовать при вашем разговоре?

– Не стоит, – мягко, но непреклонно сказал Хорроу.

– Разве я ещё не заслужил твоего доверия? – проворчал ему в спину Иэбер.

***

Великий Магистр подошёл к одному из столиков, за которым шла игра. Противники сидели с каменными лицами, силясь ничем не выдать состояние карт. Судя по количеству собравшихся вокруг любопытных, противостояние шло на крупную сумму денег. Совершенно случайно рядом с Хорроу оказалась молодая особа с коротко стрижеными черными волосами, кончики прядей которых были выкрашены в красный цвет.

– Здравствуй, Ласка. – Едва шевеля губами сказал Ян.

– Здрасте, Ваше Высокопреосвященство. – Так же тихо ответила девушка. – Я уж думала вы меня никогда не заметите.

– Когда-нибудь твоя причёска выдаст тебя врагам.

– Это мои проблемы.

Ян едва заметно вздохнул.

– Я понимаю. Вы, инмэдины, лишены индивидуальности изначально, а, приобретая её искусственно, уже не можете отказаться, цепляетесь даже себе во вред.

– Умный ты шибко, Великий Магистр. Не всем нравится такое качество в собеседнике.

Хорроу сдержано улыбнулся.

– Это мои проблемы.

Ласка незаметно потёрлась об него плечом. Платье чуть сползло, открыв на белой коже скрытый доселе кружевами красный след от ожога, будто кто-то приложил раскалённую кочергу. Он пересекал ключицу, уходя куда-то вниз, в декольте. Женщина заметила, куда смотрит Хорроу, и немедленно поправила одежду, прикрыв ею рубец. Хорроу приподнял бровь.

– Очередная твоя шалость?

– Угу. Поквиталась тут с одними, которые засаду на меня в Орнском ущелье устроили. Немного всё пошло не по плану. Зато в итоге стало гораздо веселее. – Ласка оскалилась в ухмылочке. – Один застрелил другого, а тому, кто выжил – недолго осталось гулять в человеческом обличье.

– Твоё желание ходить по лезвию бритвы делает тебя менее надёжным партнёром, – сухо сказал Хорроу.

– Не будь занудой, – сказала Ласка, потом огляделась. – Подожди пару минут, я попудрю носик.

Она вскоре вернулась, держа в руках матово-чёрный поднос, опрятную тетрадь и два моржовых бивня. Мужчина и девушка отошли к стене, под укрытие тяжёлой портьеры.

– О, благодарю, – глаза Великого Магистра загорелись. – Где ты это всё держала? Под юбками? Или в сумке?

Ласка закатила глаза.

– Мешок припрятала. Я, конечно, люблю в себя всякое пихать, но тут уже перебор с размерчиком.

– Вульгарна до невозможности, – проворчал Хорроу и осмотрел «подарки». – Понимаю, ты старалась, тащила, но куда мне девать на балу это? – он покачал бивни в руке.

– Слуге любому поручи, пусть упакует да тебе доставит. В них особой ценности кроме вот этих рисунков нет.

Великий Магистр осмотрел орнамент с танцующим «белым медведем».

– Снэйвсы? Неплохо, можно будет у них что-нибудь выторговать. А тетрадь?

– Тоже для них же. Или можешь себе оставить. Это черновик свежей рукописи Клинта Сомбрика. Я тебе уже говорила о нём, но напомню: эта недописанная книга посвящена следам снэйвсов в культуре детей огня. Правда, он не знал, что это снэйвсы.

Хорроу полистал страницы.

– И что ж он, черновик тебе отдал?

– Ах, да, забыла добавить – ныне покойного Клинта Сомбрика.

Ян посмотрел на неё с притворной укоризной.

– Ласка, Ласка. Спасибо, конечно, за эксклюзив, но… вдруг бы он ещё чего-нибудь интересного написал?

– Ага и потом вы бы опять меня за этим интересным к нему в Орн отправили или в какую другую дыру в жопе мира.

– Всё, всё, убедила. – Хорроу убрал в чемоданчик тетрадь и «поднос», достал пять ампул с золотистой жидкостью. Ласка быстро их схватила и спрятала в декольте. – Ты тут покрутись немного, если хочешь, и отправляйся в Халикарнас, поможешь Полозу.

Ласка скривилась.

– Он же долбанутый на всю голову, работает неаккуратно, топорно, лишь бы крови и трупов побольше.

– Надо, Ласка, надо. Может оказаться, что потребуются все агенты, чтобы решить проблему с Ловчими. Я не хочу, чтобы они мне и дальше мешали.

– Но я ведь нескоро туда доберусь. Я планировала гонца своего тут встретить, проконтролировать чтобы он до вас дошёл.

– Ничего страшного. – На лице Великого Магистра появилось жёсткое выражение. – Всё. Это приказ.

– Слушаюсь, Ваше Высокопреосвященство, – без особого энтузиазма ответила Ласка.

За карточным столом остались только двое. Похоже, министр торговли опять собирался сорвать куш. Противник министра, барон Зьюдок, уже собирался сдаться, когда к его уху наклонилась молодая женщина, отбросила с глаз разноцветную чёлку и быстро прошептала: «Он блефует!» Барон радостно открыл карты. Дедок заскрипел зубами и раздражённо оттолкнулся от стола, признавая поражение. Барон оглянулся, пытаясь отыскать помогшую ему незнакомку, но никого похожего не увидел и тут же забыл о ней.

***

Агнес вышла на террасу. Здесь было холодно и малолюдно. Пожухлые растения в кадках вдоль стен не украшали вид, как и частая металлическая сеть, закрывавшая проёмы между колонн, чтобы какой-нибудь неосторожный гость не свалился вниз. Здесь, на крытой площадке, лампы ещё как-то рассеивали тьму, за башней же уже во всю властвовала ночь. Музыка едва доносилась из-за спины девушки. Она прижалась к холодной сети, запустив пальцы в ячейки и смотря вниз. Башни под ней казались увешанными гирляндами огней столбами. Агнес отыскала пирамидальное строение. Белое днём, ночью оно виделось серым как мышь. Лицо девушки исказила ненависть и злоба.

Небеса засветились, через прорехи вниз упали бледно-голубые лучи, как будто там, за чёрным покрывалом, спряталась нестерпимо сияющая луна. Месяц Душ выдавал невероятные картины. Были ли они реальностью или рождались только в воображении смотрящего – на это никто ответить не мог. Бывало, что несколько людей видели одно и то же, бывало – что и разное. Но Агнес сейчас думала совсем о другом.

– Они все получат по заслугам, все, – прошептала она, затем резко затёрла махнула по щеке, стирая слезу.

***

Царь угрюмо глянул на Великого Магистра и мотнул головой, мол, следуй за мной. Хорроу вошёл в небольшой кабинет, один из примыкающих к верхней зале. Виктор мерил шагами комнату, не глядя на вошедшего. Наконец, он остановился прямо перед ним. Взгляд из-под кустистых бровей вбуравился в Яна. Царь выпятил вперёд бороду и начал, сначала спокойно, но постепенно всё больше разъяряясь:

– Ян, мы с тобой были друзьями. Не думай, что я забыл о том, как ты мне помог. Но время идёт, всё меняется. Я – царь, и с меня спрос больше, чем с остальных. Но и я могу спросить с любого. В том числе и с друга. По всей строгости. Скажи мне, чем ты занят? Чем ты, чёрт тебя дери, занят?! – Виктор перестал сдерживаться. – Скажи мне, для чего создавался Анклав? Почему я не вижу, чтобы ты выполнял свои обязанности? Почему я тебя вижу в парламенте, почему всё больше и больше министров тебя поддерживают в любой бредовой идее? С какой это стати Анклав, предназначенный только для борьбы со Зверьми, должен заниматься гражданскими и духовными делами?! У меня для этого есть жандармерия, тайная полиция, шпионы, какого чёрта ты у них хлеб забираешь?! Занимайся своим делом!

– Всё понял, мой государь, виноват, увлёкся, хотел, чтобы мои Охотники ещё больше приносили пользу Нимулону в период затишья.

– А не должно быть периодов затишья! – заорал на него Виктор и, тут же спохватившись, пояснил: – В том смысле, что вы уже должны были покончить с оборотнями раз и навсегда!

– Мы работаем над этим…

– Я не вижу! Я не вижу этого! Зато вижу много другого!

– Но мой государь…

– Никаких «но»! Месяц Душ почти прошёл, а где результаты расследования по Орну и Тримере?!! Неслыханная дерзость – Звери уже в любом городе хозяйничают, как у себя дома – а от тебя никакой реакции?! Ты не справляешься со своими обязанностями! Ищи приемника и освобождай место!

Великий Магистр поднял одну бровь.

– Государь, вы это всерьёз?

– Ты сам сказал – нужна свежая кровь. Теперь я тоже вижу эту необходимость. Ты засиделся в кабинете, друг мой. Ты перестал видеть за бумажной работой перспективу. Я разжалую тебя в Командоры. Пока исполняй обязанности Великого Магистра, но с первого числа Месяца Моря – займёшься другим.

– Но мой государь, – Хорроу заиграл желваками.

– Да, Ян, да. А если и это не поможет – сделаю тебя простым Охотником. Ты давно не бывал в поле, уже забыл за что, как и с кем воюет Анклав. Так я тебе напомню! Как почувствуешь на своей шкуре, так сразу вспомнишь. Потом, может, и верну тебе должность. А пока…

– Мой государь, – в голосе Великого Магистра зазвенели нотки угрозы.

– Всё, свободен.

Видя, что Хорроу не собирается уходить, царь одёрнул белоснежный китель, поправил золотую перевязь с саблей и, громко топая, вышел в залу. Ян сжал кулаки, потом глубоко вздохнул, пригладил усики, изобразил лёгкую улыбку и покинул кабинет.

Глава 10

Они сидели на высоком холме. Ветер сдул с него снег, оставив голую землю, но холода Тимур не ощущал. Агнес прижалась к нему, обхватила руку, и они вместе любовались на зелёные с оттенками голубого всполохи, растёкшиеся по небу.

– Красиво, – тихо сказал Лангри, – у нас в Повитуме часто такое видел, а всё равно каждый раз оторваться не могу.

– Лента, выкованная богами для защиты мира, – задумчиво произнесла девушка.

– Богами? Это теми, кого ты иногда поминаешь? Хал, Тунар, вроде…

– А ты внимательный, Тим, – Агнес сегодня была поразительно тиха. – Они самые. Тунар – бог грозы, молний и грома. Хал – властительница царства мёртвых. Есть ещё отец всех богов, Вотан – бог жизни, создатель живых существ. Тиб – бог войны, Фрия – богиня любви. Даже солнце и луна боги: Сун – солнце, Мен – луна. Много всяких, младших ещё полно…

– Язычница, – улыбнулся Тимур, – Кресты учат, что есть только один бог – Бог на Кресте.

Она фыркнула.

– У нас ваты тоже отреклись от учения предков. Не знаю только, сами додумались, или Крестам вашим поверили. А может наоборот… В общем, они считают, что, по сути, бог один. И при этом он тройственен. Сначала был Бог-Дух, потом он стал Богом-Отцом, породив Бога-Сына, своё первое творение, не являющееся меж тем полноценным богом. Противник у него тоже значит один, но имеет приспешников. Пантеон, коему поклонялись инмэдины испокон веков, ваты кастрировали, урезав до минимума.

– Что за ваты? – Тимур навострил уши.

– «Водяные». Сами они себя по-другому называют, ваньос или ваны, если на нимулонский манер, но уже прижилось. На юге, в Ведьмовском Котле их город, Ваналинд.

– Не знаю такого… – он воскресил в памяти карту Нимулона. – Там вроде Асалана, Масия, Оска…

– Потому что он буквально в Котле, дурачок, под водой. Потому и водяные. – Она продекларировала: – Область пылающего огня, Мундспеллий. Красиво звучит, да? А на деле просто подводные вулканы и гейзеры. Зато вот уж где тепло…

Она поёжилась, будто от ветра и прижалась к мужчине.

– С ватами понятно. А ты во что веришь?

Тимур почувствовал, как она вся напряглась, став будто каменной.

– У нас есть Неблхал, самый нижний и ужасный мир, куда попадают души умерших негодяев. Вечный мрак, лёд и стужа. – Агнес чуть улыбнулась. – Преобразующие любят тепло, поэтому холод для них – хуже не придумаешь. А у Крестов есть Подземные Чертоги, где души грешников вечно жарятся в неугасимом пламени. Мне не важно, лёд ли, пламя ли, лишь бы страдания тех, кто этого заслуживает, длились целую вечность.

– У тебя что-то случилось? – осторожно спросил Лангри.

– Сраный Месяц Душ.

Тимур вздохнул. «Разговаривать с ней, что гладить ежа против иголок.» Посмотрел на расстилающийся у подножья холма лес. Среди елей высилась серая пирамида.

– А это что? Такого раньше не видел, – мужчина указал на неё рукой.

– Сраный Месяц Душ! – Агнес вскочила на ноги. – Что тебе от меня надо?! Даже в сны пробралась!..

Тимур тоже встал, сжал её в объятьях. Она уткнулась лицом ему в грудь, Охотник почти не мог разобрать слов.

– Ненавижу, ненавижу их всех! Тупых детей огня, трусливых лэсарис, идиотов джуггсов! – Она билась в его объятьях, колотила кулачками, царапалась, но Лангри держал. – Я сделала всё, что смогла! Я ходила туда, я просила их, но никто не слушал, я пыталась копать, но меня гоняли, я убила их, разорвала на куски, на меня охотились, пришлось уйти! Я сделала всё! Прости меня! Всё что мне остаётся – мстить за тебя, мстить пока не сдохну!

Минут через пять истерика затихла. Но Лангри просто стоял, не разжимал рук, слушал как она тихо всхлипывает.

– Всё. Я всё. Отпусти. – Агнес шмыгнула носом.

Тимур посмотрел на лес. Пирамида пропала. Лангри, расслабился, чуть отодвинулся, всё ещё касаясь ладонями её плеч.

Агнес порывисто вздохнула, откинула чёлку.

– Ну а чем ты был занят в последнее время?

– Отдавал долги. Оставил для Беллы посылку, объяснил, как забрать. – Он нахмурился. – По-прежнему не уверен, правильно ли я поступаю, но пока буду придерживаться своего плана. Ещё дочери Ядвиги подарочек сделал…

– Что?! Ты себя бессмертным возомнил?!

Охотник едва успел перехватить за запястья её руки со скрюченными пальцами, летящими к его лицу.

– Ну обещал же, помогла она мне, – Лангри посмотрел на неё виновато. – Но в своё оправдание скажу, что тебя тоже сюрприз ждёт. Но тебе отдам только при личной встрече!

Девушка отдёрнула руки, но веселее не стала.

– И скоро ты в Карнусире будешь? – спросила она. – Или опять куда-нибудь не туда свернул, например в Халикарнас?

– Несколько дней, я думаю. Ты уже в столице?

– К сожалению – ещё. Хотела тебя дождаться, но пока приходится подчиниться. Уезжаю завтра. Ну не делай такое грустное лицо! Мне и так хреново. А вообще, сам виноват! Раньше ехал куда угодно, но только не сюда, а как я уезжаю, так в Карнусир намылился. – Она вздохнула, успокаиваясь. Заглянула ему в глаза: – Давай ещё немного посидим?

Охотник увлёк её на землю, сгрёб в охапку. Северное сияние висело как прибитое, источая бледно-зелёный свет.

– Агнес. Раньше ты мне говорила, что о Преобразующих никто не должен знать. А теперь всё это рассказываешь… Не то чтобы я против, но почему стало можно?

– Во-первых, ты считай уже свой, испытания Ядвиги прошёл. А во-вторых, – на её лице появилась ухмылочка, – по-прежнему нельзя, потому и рассказываю!

«Вредная язва. Но моя вредная язва.» Подумал Тимур, не отрывая взгляда от Агнес. Хотелось так смотреть на неё вечно, но одна сказанная ею фраза колола как застрявшая солома под нательным комбинезоном.

– А что ты про Халикарнас вдруг спросила? – он постарался сделать тон как можно безразличнее.

– Да там тоже какая-то ерунда произойдёт…

Тут уж Лангри не смог сдержать напряжения.

– Как в Тримере? – его брови сдвинулись, зубы сжались.

– Вряд ли, – Агнес положила голову ему на плечо, не замечая перемен. – Во-первых, это подозрительно, когда одно и тоже происходит в разных городах, сразу заставляет задуматься. Во-вторых, там Полоз. Это значит какой-нибудь массовый теракт. Он любит взрывы и крупнокалиберное оружие. Один раз расстрелял из станкового пулемёта Хайрема карету с целью. Там такое месиво было, просто фарш. Пока вся лента не закончилась, не останавливался, крутил ручку. Хотя там и одной пули бы хватило. Маньяк.

– Ты так спокойно об этом рассказываешь. Это пугает, Агнес.

– Ой-ой-ой, твоих любименьких детей огня убивают, как же так? – запричитала деваха. – Ну и насрать! Чем их меньше, тем лучше!

– Злая ты, – он сжал её посильнее. – Плохо такой быть. И если уж на то пошло, ты тоже не то, чтобы аккуратно действуешь. В Орне столько охранников убила…

– Да как ты смеешь меня сравнивать с ним?! Я – сама деликатность! Всё, отстань, и как я только тебя терплю, – пробурчала девушка, но попыток вырваться из объятий не делала.

– И кто же цель Полоза на этот раз?

– Не волнуйся, не Анклав! – скорчила рожицу Агнес. – Тебе должно понравиться: те, кто выперли анклавовцев из Халикарнаса – Ловчие. По мне так те же яйца, только в профиль, но дети огня мастера находить отличия в себе подобных.

– Да, прям от сердца отлегло, что не Анклав, – пробурчал Тимур. Поцеловал её в макушку. – Прости, пойду спать, а то мне завтра силы понадобятся.

– Ну и ладно, ну и иди, – надулась девушка и разорвала связь.

***

Тимур смотрел в низкий потолок общей залы постоялого двора. Под ним на первом ярусе кровати ворочался какой-то дед. За окном небо серело, предвещая рассвет. «Нужно попытаться, вдруг успею.» Охотник закрыл глаза и стал думать о другом собеседнике.

***

Лазова кружился по залу под тихую музыку, увлекая за собой партнёршу. Они единственные танцевали, в центре всеобщего внимания. Зрители слились в безликую толпу. А потом что-то изменилось. Одна фигура выделялась из всех: шинель с полами в дорожной грязи, стоптанные сапоги, чёрные сальные волосы, круги под глазами.

«Рыбак? Почему он тут?» Гудэри сбился с ритма, его партнёрша пропала, а потом и толпа растворилась, они остались одни в гулком пустом зале.

– Здрав будь, дворянчик.

– Привет, рыбак…

– Ты только не напрягайся. Не хватало, чтобы ты проснулся. Ты вроде как вместе с аль Рашидом в Халикарнас собирался, к Ловчим?

– Да. – Лазова обвёл взглядом зал, детали которого стали чётче, реальнее. – Мы уже там.

– У Ловчих?!

– В Халикарнасе. К Ловчим… – он задумался, – завтра? Сейчас же ночь и я сплю?..

– Всё верно, это сон. Но ты его запомнишь. Ловчим угрожает опасность. Там будет некий человек. А может даже и не человек, оборотень, способный принимать любые обличия. Он любит устраивать что-то ужасное.

– Что ужасное? – Лазова обнаружил, что они уже сидят друг напротив друга рядом с журнальным столиком.

– Не знаю. Башка уже не варит. Давай подумаем вместе. Что можно сделать такое, чтобы убить кучу людей разом?

Гудэри закинул ногу на ногу, откинулся на спинку, посмотрел в потолок.

– Стрельба, взрыв.

– И то и то на его почерк похоже. Для этого Ловчим нужно быть на открытом пространстве. Какого-либо празднества, парада в ближайшее время не ожидается?

Лазова помотал головой.

– Не слышал о таком. Но я всего день в городе.

– А если они не выйдут на улицы, то внутри башни что им может грозить?

– Ну та же бомба.

– И, если подрывник оборотень – он легко мог проникнуть внутрь под чужим обличием. Никому нельзя доверять. – Тимур схватился за голову, запустив в волосы пальцы. – Что же делать? Вам нельзя туда идти!

– И дать погибнуть Ловчим?

– А так вы погибните вместе с ними! – Лангри стукнул по столу.

– Мы сами выбрали такую работу, – пожал плечами Лазова. – Я пережил нападение Зверей в Тримере, а Свен – нет. Я не стану прятаться как трус, пока другие умирают! Как-то можно определить оборотня?

– Проверить каждого серебром и сталью. Серебро обжигает, сталь покрывается ржавчиной от крови.

– Так и сделаем! И будем искать бомбу или что-то ещё.

– Да, пулемёты ещё! Он любит пулемёты! – Тимур встал. – Всё, не сдохни, конский хвост!

Лазова усмехнулся, поднялся, протянул руку. А Лангри опять схватился за голову.

– Стой! Рано прощаться! Я вдруг подумал: а если это захотят обставить как несчастный случай? Чтобы совсем не было похоже на то, что в Тримере? Тогда не будет ни взрывов, ни стрельбы. А что тогда?

***

– О помёт чёрного верблюда! Колючка, вонзившаяся в мою босую пятку! Дитя порока и лживый бабуин!

– А! Что?! Что случилось?!

Лазова вскочил на кровати, отбрасывая одеяло.

– Ты почему миня не разбудил вчера, о презренный шакал?!

– А, это вы, Мастер Джамаль, – молодой Охотник закрыл глаза и упал обратно в подушки. – Вы же сами запретили вас бес… покоить…

– Не спать! Сейчас же вставай и собирайся!

– К чему теперь такая спешка? – Лазова душераздирающе зевнул. – Мне такой сон снился… Мне снилась… а, впрочем, вы её не знаете… А потом…

Он нахмурился.

– Лазова, мальчик мой, вставай. По-хорошему прошу!

– О, Бог на Кресте, ну вы и зануда, Мастер! Вредная старая зануда! Я встаю, встаю, довольны?!

Гудэри выпрыгнул из кровати, чуть покачнулся, потеряв со сна равновесие, и пошлёпал босыми ногами вон из комнаты. Длинная ночнушка развевалась как платье.

– Ты куда?.. – опешил аль Рашид.

– Умываться! – рявкнул молодой человек.

Спустя полчаса он вышел из ванной комнаты, посвежевший, гладко выбритый, с мокрыми кончиками волос и благоухающий дорогим парфюмом. Быстро переодевшись в подготовленную слугами одежду, он убежал в другую комнату.

Джамаль терпеливо ждал, присев за стол.

– Всё, я готов, – сказал жующий Лазова. Карманы его штанов и сюртука распирали какие-то круглые предметы. – Идёмте к Ловчим.

– А завтрак? – жалобно спросил Мастер Охоты.

– Какой завтрак?! Нужно будить слуг, ждать, пока они всё приготовят. А вы ж меня в такую рань подняли, значит дело срочное, подождать никак нельзя!

– Но, мальчик мой…

– Всё, Мастер Джамаль. Торопимся – значит торопимся.

– Ладно, о мстительный верблюд, я тибе это ещё припомню, – прошипел тот. Лазова достал из кармана персик, вонзил зубы в мякоть, нагло глядя в глаза аль Рашиду, а потом громко зачавкал. Мастер скрипнул зубами, сплюнул, взял связку книг – архив из Грязево – и вышел из комнаты. Молодой Гудэри подхватил пояс с кобурой и зашагал следом.

– Так вот, насчёт сна… Такой необычный, такой реальный. И я, главное, всё помню. Мне снился Тимур Лангри.

– Не к добру, – хилинец сплюнул.

– Перестаньте! Вы чего такой злой? Вот вам персик! И в знак доброй воли и дальнейшего сотрудничества присовокупляю к нему яблоко.

– Щедрость твоя не знает границ.

– Так вот, – Лазове опять не удалось продолжить, он поманил Мастера в сторону от входной двери.

– Куда? Чито, в собственном доме заблудился?

– Нет, конечно, просто в конюшню сюда.

– О нет, давай пешком прогуляемся, подышим воздухом, на город полюбуемся неспеша?

– Ладно, как скажете, – согласился Гудэри, а про себя подумал: «Ну и кто из нас детёныш трусливой лисицы? Или трусливый детёныш, как он там говорил?»

– Так вот, – сделал третью попытку Лазова, – Рыбак во сне говорил, что некто, возможно оборотень меняющий облик, хочет уничтожить Ловчих, причём максимально жестоким способом.

– Откуда он это узнал? – недоверчиво покосился на молодого Охотника аль Рашид.

– Не знаю, – беззаботно пожал плечами тот, – я не спрашивал. Но как вы помните, он и про случай в Тримере заранее знал. Может у него дар предвидения?

– Ага, как же, отродье шайтана, небось всё сам и устраивает, потому и знает!

– А меня он решил предупредить, для того чтобы?.. – спросил Гудэри и не получив ответ, ухмыльнулся.

Дошли до холла. Пока переобувались и надевали тёплую одежду, к ним успел подойти вездесущий мажордом.

– Ваша Милость, что же вы не предупредили, что отправитесь так рано? Куда вы, кстати? А то Её Сиятельство будет спрашивать.

– Мы на прогулку. И по делам. Уезжать не собираемся. Пока.

Он оделся в новое дорогое пальто, с воротником, отороченным мехом чёрно-бурой лисицы. Мастер Охоты надел тулуп и нахлобучил пушистую шапку, под насмешливым взглядом молодого Гудэри.

– Вот заработаешь какую-нибудь болезнь мозга, посмотрим, кито тогда смеяться будет, – буркнул Джамаль. Лазова поднял глаза к потолку.

– Во сколько вас ждать, виконт?

– Ну, к обеду-то вернёмся.

Слуга поклонился и запер за ними дверь.

На улице было прохладно, у молодого Охотника тут же защипало уши. Иней облёк камни пушистым ковром, посеребрив город. Где-то далеко закаркала ворона. Ни экипажей, ни просто людей на каменных лентах дорог, что текли от башни к башне, не наблюдалось.

– Ловчие теперь где обитают? – спросил Лазова, натягивая мягкие перчатки из кожи оленя.

– Там же, гиде и раньше, в бывшем Анклаве. – Аль Рашид пошёл за Гудэри.

Молодой человек хохотнул.

– Ловчие – бывшие Охотники, живут в бывшем Анклаве, охотятся на Зверей. В чём разница-то? Почему они только название изменили? Уж если отрекаться от Хорроу, так по полной! Правда, в таком случае им бы не нашлось места в Халикарнасе, в лучшем случае на окраине поселились бы. Молодцы! Мы не Охотники! Но жить мы будем с прежними удобствами! И пользоваться накопленными Анклавом ресурсами. По-моему, это называется лицемерие.

– Лазова, – с укором сказал аль Рашид, прикрывая лицо от ветра, когда проходили открытое пространство.

– А что? – Гудэри развернулся и пошёл спиной вперёд, болтая с Мастером. – Если продолжать цепочку, то Великого Магистра они в предатели записали только потому, что он с ними властью делиться не захотел.

– Не нам их судить. Если тибе так это интересно – сам у них и спросишь.

Молодой Охотник насуплено засунул руки в карманы.

– Расскажи мине лучше про свой сон, мальчик мой.

– Точно, сон. – Лазова пошёл рядом с Джамалем. – Мы с Тимур предположили, что это может быть бомба где-нибудь внутри штаб-квартиры. Оборотень мог принять чужой облик и пробраться внутрь. Но потом Лангри сказал, что могут и под несчастный случай всё подстроить, чтобы было меньше ассоциаций с Тримерой. А потом вы меня разбудили, – закончил он с обидой.

– Какой такой несчастный случай можно подстроить, читобы всех Ловчих погубить? Бред, специально тибя с нужной мысли сбивает! Решил, чито слишком много сказал, чито ты не только окажешься вместе со всеми, но и можешь порушить его планы, вот и накидывает кучу ложных версий!

– Ужас, что у вас в голове твориться. Мастер, а давайте мы примем, что это может быть правдой? Что плохого будет? Вы идёте беседуйте с Ловчими, как собирались, а я покручусь по штаб-квартире, поищу что не так. Не найду ничего подозрительного – ну и ладно, а вдруг найду? Вы ничего Ловчим не говорите, ведь если среди них оборотень – вы его предупредите, и он может затаиться до того раза, когда нас не будет. А ещё лучше, убедите проверить всех присутствующих серебром и железом.

– А железом-то зачем?

– Ланги сказал, что от крови оборотня оно ржавеет.

Хилинец поскрёб бороду.

– Посмотрим, может что и выйдет. – Он завертел головой. – Куда дальше?

– Ну смотрите, – Лазова указал рукой. – Вон за нами Шпиль, держим его по правую руку, потом на подъёмник на нужный ярус, а там…

Аль Рашид обернулся.

– Небо всемогущее, он же в облака уходит!

– Ну да, он повыше их будет. Я пару раз бывал на самом верху… – Лазова улыбнулся воспоминаниям. – Облака движутся – будто на корабле сквозь море плывёшь. Невероятное зрелище. Ладно, идёмте дальше, если что ещё интересного увижу – обращу ваше внимание.

Шли молча, Мастер Джамаль ещё время от времени оборачивался на Шпиль. Чем дальше они отходили, тем больше он казался, будто вырастая.

Когда прошли очередную башню, Лазова позвал аль Рашида к ограждению.

– Посмотрите туда, – он указал на башню вдали. На её боку что-то неярко поблескивало. – Это Банковская Ассамблея Нимулона. И центральный банк, по совместительству.

Хилинец наконец разобрал, что там блестела золотом надпись: «БАНК». Он прикинул размеры. Выходило, что каждая буква была чуть ли не с этаж.

– Кстати, из чистого золота. Деньги девать некуда, вот и кичатся своим богатством. Им повезло, что такую дуру никто физически унести не сможет, а так бы давно свинтили, была б «вывеска» поменьше.

– Возможно, многомудрые мужи на это и рассчитывали.

– Вряд ли, – ухмыльнулся Гудэри. – Если бы они вообще умели думать – вложили бы золото в ремонт окраинных башен, где беднота живёт. Но нет, ни черта подобного! Однако, если хотя бы одно здание рухнет – мало не покажется всем. Ладно, продолжаем экскурсию.

«Здание рухнет – много людей погибнет…» – Почему-то эта мысль зацепила Лазову. Но тут слева показалась ещё одна необычная башня: её верхушка напоминала веер.

– А, это Халикарнасская Опера, – молодой Охотник заметил интерес Мастера. – Она занимает верхние три яруса. Ниже, в той же башне, Театр имени Джанет Айгзенот, великой княгини Гижинской. Когда я в последний раз там был, там давал представления Театр Теней: симорсы гастролировали.

Хилинец слушал и цокал языком, качая головой.

– В Опере, что самое удивительное, крыша изнутри прозрачная. А снаружи, видите, как остальной камень.

– Велики Предтечи, и творения их чудесны, – благоговейно прошептал аль Рашид.

Когда дошли до следующего перекрёстка, Лазова снова остановился.

– Вон там, пятая или шестая башня, – он махнул вправо, – всецело принадлежит Гильдии Историков. Они в ней музей организовали. Где-то с седьмого яруса начинается. Там по этажам можно проследить нашу историю, от Чёрного Солнца до наших дней. А потом до самой крыши идут пустые этажи. Это для будущих вех оставлено, мол, пусть потомки продолжают заполнять.

– Мудро и причудливо.

– Вроде того.

Джамаль забрал красный нос в кулак, грея.

– Нам ещё долго, о многомудрый отрок?

– О, кстати, налево. И ничего я не многомудрый…

– Ты поражаешь миня, мальчик мой. Весь город знаешь!

– Ну, не весь, так, главные достопримечательности. В детстве что смог – вокруг облазил, а потом, когда подрос, даже кое-где побывал. Жаль только, что, когда был маленький – времени свободного было много, а никуда не пускали, теперь пускают, а времени зайти уже и нет.

Гудэри вздохнул. Мастер Джамаль ободряюще похлопал его по плечу.

– Какие тивои годы, мой юный друг, успеешь ещё налюбоваться.

– Ваши слова – да Богу в уши. А то с нашей работой я скорее через пару лет свою могилу увижу…

– Не будь столь мрачен, мальчик мой. Одному Небу ведомо наше будущее.

Лазова свернул к подъёмнику.

– Мастер Джамаль, вы не помните, на каком ярусе Анклав?

– Вроде бы на пятом. И Ловчие, мальчик мой, Ловчие. Они не любят, когда их называют Анклавом или Охотниками.

– Стыдятся, что ли? – ухмыльнулся Гудэри, нажимая кнопки.

Опустившись на три яруса, вышли на улицу. Где-то черед десять минут оказались около тяжёлой стальной двери в башню. На ней, поверх едва заметного выгравированного рисунка волчьей головы с вонзённым в пасть кинжалом, жирными полосами начертили сеть. Молодой Охотник снова ухмыльнулся, распахнул дверь, пропуская Мастера вперёд.

Крошечный холл, ещё одна металлическая дверь. Постучали. Со скрежетом отъехала заслонка. Прищуренные глаза в обрамлении морщин быстро оглядели гостей.

– Кто такие? Что нужно?

– Мастер Охоты Джамаль ал Рашид, Охотник Лазова Гудэри, из Тримерского Анклава.

– Что нужно? – снова повторили из-за двери.

– Пришли поговорить с Магистром Вешуром Ксугабу. И подарок ему принесли. – Хилинец потряс связкой книг в руке.

– Он не Магистр, он такой же Ловчий, как и все остальные. Мы не признаём ваших званий, Охотники.

– Как скажешь, о почтенный, – аль Рашид смиренно склонил голову. Лазова глядел насмешливо. Глаза в квадратном окошечке ещё раз осмотрели их, потом лязгнул замок.

– Входите, – привратник, немолодой черноволосый мужчина с обширной лысиной, всем своим видом выражал неприязнь. – Я провожу вас к Вешуру.

– Лазова, мальчик мой, жди здесь. И ничего не трогай!

– Ладно, ладно, – Гудэри изобразил невинное лицо и с показушной поспешностью спрятал руки за спиной. Ловчий нахмурился.

– Как вас там, аль Рашид? Идите за мной.

Они пошли к лестнице. Напоследок Мастер Джамаль обернулся и погрозил Лазове пальцем.

«Что бы это означало? Не делай глупостей? А что ещё мне остаётся?» – Молодой Охотник вздохнул. Улыбка ушла с лица, он стал предельно серьёзным. «Что ж, вот я и один. Сам этого хотел, сам вызвался. Поздно отступать, нужно сделать всё от меня зависящее. Если аль Рашид прав, и рыбак меня просто подставил – тут я и умру. Ну и наплевать, один раз живём! Так, с чего начать?»

Лазова прислушался. В бывшем Анклаве было тихо. Он двинулся обходить первый этаж, стараясь ступать по возможности тише. В зале перед лестницей расстелили причудливый овальный ковёр, с изображением каких-то длиннохвостых птиц. Камень стен закрывали тёмно-зелёные обои с золотой полосой на уровне пояса. Парочка обычных картин с пейзажами, одно зеркало… Гудэри свернул на кольцевой коридор. Ряд одинаковых коричневых дверей с бронзовыми ручками да редкие кадки с подсыхающими цветами. Под лестницей – ещё два входа в помещения внизу. «Наверное, там душевая или склад. А может и карцер…» Он поёжился от воспоминаний. Пошёл дальше. «Всё тихо, всё спокойно, ящики с динамитом нигде не навалены… Обманул, рыбак? Двойные двери на входе, всё честь по чести. Чтобы до Ловчих добраться, это нужно всю башню уронить, как в Карнусире…» Он встал как вкопанный. По спине меж лопаток побежала капля пота. «Несчастный случай тогда был. Забрались какие-то идиоты в залы механизмов под башней и что-то там повредили… Так тогда сказали… Что такого можно повредить, чтобы ствол башни порушить?!» Он заметался, смотря то влево-вправо, то вниз-вверх. «Нужно как-то под землю спуститься! На улицах спусков под поверхность нигде нет, значит они внутри. Так, так, так. В нашей башне полно тайных ходов и подъёмников, что, если и в этой имеется?» Стараясь ступать как можно мягче, он пробежался по коридору, постукивая стены. Лёгкий сквозняк коснулся щеки. Молодой Охотник дёрнулся в ту сторону, зашарил рукой. Обои на стене будто чуть отклеились. Лазова ухмыльнулся. Он потянул за край и щель между двумя полотнищами стала шире. За ней обнаружилась ниша. «Ага!» - обрадовался Лазова, глаза молодого Охотника загорелись в предвкушении. Он просунул туда голову. Небольшой подъёмник, на его платформе едва бы поместились двое. Гудэри забрался весь, достал револьвер, проверил барабан, вдохнул и нажал на зелёную кнопку. Подъёмник пошёл вниз. Перед глазами Лазовы мелькнуло полуметровое перекрытие, и он оказался этажом ниже. Здесь уже ничего не скрывало ниши. Он вышел и стал красться по коридору. Охотник старался ставить ступню с пятки на носок медленно, а всё одно шаги отдавались гулко. Но никто не вышел навстречу. Гудэри заозирался. «Этаж заброшен за ненадобностью. Вот и зачем в столице новые башни строят, если старые ещё не полностью заселены?» – подумалось молодому нимулонцу, – «Кому и что доказать хотят? Что они могут так же, как Предтечи строить? Один чёрт, пока толкового ничего не вышло. Ладно, этот подъёмник привёл не туда, нужно подниматься обратно и искать другой.» Он вернулся в нишу. Однако, вопреки ожиданию, платформа начала опускаться ещё ниже.

Сердце молодого Охотника замерло, пальцы сильнее сжали револьвер. Через секунду он оказался на следующем этаже. Здесь было ещё пустыннее. Гудэри шагнул вперёд, поднял ногу, полюбовался на отпечаток сапога в пыли и вернулся обратно. Нажал на кнопку, платформа поплыла вниз. «Видимо, здесь движение только в одну сторону. Или чтобы подняться вверх, сначала нужно опуститься на самый низ.»

Этаж скрылся из глаз, а нового всё не было. Лазова опускался в каменный колодец, в стремительно густеющую тьму. Подъёмник едва слышно шуршал, только этим показывая, что он ещё движется. Гудэри уже не мог увидеть собственных рук, даже поднеся их к глазам. Сердце билось оглушительно громко, не сбавляя частоты, молодого Охотника начало потряхивать. «А что, если я тут застряну? Так и останусь навеки в темноте, до самой своей смерти, медленной и мучительной. Никто не знает, что я здесь, никто не будет меня искать. И даже если найдут шахту подъёмника – никто не спустится за мной.»

Платформа вышла на свет, и Лазова отшатнулся назад, прижавшись к стене за спиной. Зазоры между камнями цепляли его дорогое пальто и воротник, но он не мог найти в себе силы отодвинуться.

Подъёмник вынес его в гигантское помещение, заполненное огромными колоннами. Пространство узкой шахты раздвинулось невообразимо, напугав резким переходом от темноты к оранжевому освещению. Во многих местах из стен торчали маленькие шары-лампы, ритмично мерцавшие. Они-то и давали разглядеть происходящее в этом диковинном зале. Непонятные Лазове механизмы двигались, поднимались поршни, крутились зубчатые колёса, по белым, похожим на заснеженную ёлку отросткам скакали крошечные голубые молнии, время от времени из какого-нибудь отверстия вырывалась струя пара. Всё шипело, стучало, скрипело, гудело, жило непонятной человеку жизнью. Гудэри опускался всё ниже. Высота зала, кажется, была с десяток этажей. «Почему Предтечи не сделали даже символического ограждения?! Что за наплевательское отношение? Они моей смерти хотят?» Гудэри опустился на корточки. «А я-то был уверен, что не боюсь высоты, но вот к такому меня жизнь в городах-из-башен не готовила! Ещё эти непривычные запахи… Из знакомых – только жжёное масло. Голова от них кружится. Когда же этот спуск в Подземные Чертоги Чёрта прекратится?!» Гудэри заглянул за край платформы и увидел стремительно приближающую металлическую ленту.

Перед Охотником мелькнули металлические поручни и стальной пол в мелкую решётку. Гудэри по-прежнему сидел на корточках, целясь перед собой в освещаемый оранжевыми вспышками машинный хаос. «Вроде никого.» Ухватившись за поручни, он поднялся. Железный мостик перед ним раскинулся над многометровой пропастью. Странные колонны уходили ещё ниже. Не смотря на судорожно вцепившиеся в ограждение пальцы, Лазова с восторгом посмотрел вниз. «С ума сойти! Башни что, под землю ещё на такую же высоту уходят?.. Или правильно сказать глубину?» С широко распахнутыми глазами и учащённым дыханием он разглядывал пространство под собой. «Кажется, там внизу что-то блестит, будто вода.» Он осторожно двинулся по стальному мосту, наведённому между столбами. «Точно Халикарнас, только уменьшенная копия. Ну относительно уменьшенная.»

Через пару шагов Лазова пошёл гораздо бодрее. Даже отцепился от поручня. «Ха! И что тут такого? Пол – монолитный, даже не качается, столбы механические – тоже не опасные, шумно конечно, но и к этому можно привыкнуть!» Гудэри пошёл бродить по мосткам, разглядывая зал. К некоторым из колонн от других тянулись трубы и какие-то чёрные толстые гладкие верёвки, будто змеи. От одних мини-башен тянуло жаром, от других – наоборот холодом, подступы к третьим были забраны ограждающей сеткой. Несколько раз Лазова находил особенные будки – они примыкали к башням, были аккуратны и чисты. В них висели картины, по одной в каждой, но изображения на них со временем менялись. То какие-то изломанные линии покажутся, то цифры, то разноцветные столбики. Один раз молодой Охотник не удержался и дотронулся до картины. Тут же раздался женский голос, говорящий на незнакомом языке. Гудэри отпрыгнул от греха подальше.

– Понял, понял, – сказал он невидимой собеседнице, – «ничего руками не трогать».

Лазова пошёл дальше, через подземный город механизмов. Почти сразу же обнаружил, что клубы пара, столбы и искры везде одинаковые. Металлических дорожек было много, они вели во все стороны.

«Где искать диверсанта? По идее, если нужно уронить башню, то взрыв должен повредить её ствол. А значит нет смысла закладывать бомбу где-нибудь в центре, скорее нужно несколько по периметру. Ну или окружности, в данном случае.» Охотник постарался придерживаться направления к стенам. Когда он был почти дошёл, пол вильнул вправо, огибая очередную колонну и увёл его обратно в центр. Метрах в четырёх дальше был ещё один мост. «Обойти и потом к нему выйти или попробовать допрыгнуть?» Лазова ухмыльнулся и полез на перила. Примерился. «Не, могу не долететь. Придётся топать.» И Гудэри побрёл дальше.

«Главное, потом найти выход обратно,» – Он старался хотя бы примерно запомнить дорогу. – «А то меня тут найдут разве что случайно, когда очередной сорвиголова решит исследовать подземелья башни. И мои кости будут ему хорошим предупреждением, что любопытство до добра не доводит.»

Мостик свернул, потом раздвоился. Охотник менял направление, переходил с одной площадки на другую, то приближаясь к стенам, то отдаляясь. «Похоже я всё-таки тут один. Только время зря потратил!»

Проходя мимо очередной колонны, необычной, похожей на гвоздь, унизанный кольцами, он уловил краем глаза движение. Гудэри замер, взвёл курок.

«Показалось?» Он смотрел в ту сторону, но видел лишь движение клубов пара. «Показалось.» Лазова опустил «Зверобой». В это время пар рассеялся, открыв присевшего у столба человека. Молодой Охотник видел только обтянутую чёрной тканью спину, словно в облегающем комбинезоне, и длинные тёмные волосы, заплетённые в косички, накрывающие шею. Гудэри прицелился ему в спину. Встал, пошире расставив ноги.

«Да ну! Скучно как-то! Вот так пристрелю его и всё? А вдруг это из гильдии Механиков? Неудобно получится.» Он ухмыльнулся.

– Эй! Простите! – весело закричал Гудэри. – Не подскажете, как пройти в библиотеку?

Человек обернулся, и улыбка медленно стёрлась с лица Лазовы. Жёлтые глаза черноволосого светились так же, как оранжевые огоньки на колоннах. Неизвестный мужчина осклабился, его рот растянулся, прорезал щёки и продолжил раскрываться, распахиваясь всё шире, блестя острыми зубами. А Охотник не мог оторваться от глаз оборотня, они превратились в два огненных колодца, заполнив всё пространство. Лазова забыл про револьвер в руках, про то, зачем он здесь. Не было ничего, лишь два шара, чуть колеблющихся из стороны в сторону и приближающихся.

«Зверобой» с металлическим стуком ударился об пол. Лазова вздрогнул, а черноволосый прыгнул. Охотник упал на спину, поджав к животу колени. Когти пролетели рядом с лицом, зацепив прядь, а потом зубы оборотня клацнули, когда ноги человека распрямились, пинком отталкивая напавшего. Черноволосый приземлился на окольцованный столб, его шея вытянулась, изогнулась как змея.

Обламывая ногти об ячеистый пол, Лазова сгрёб револьвер и выстрелил во вновь прыгнувшего оборотня. Тот отлетел на ограждения, Охотник спустил курок ещё дважды, но пули только зазвенели об металлические кольца механической башни. Гудэри поднялся. Оборотень тоже. С его левой руки текла кровь.

– Неплохо, попробуем ещё раз? – Ухмылка вышла невесёлая, спина болела после падения. Лазова старался не смотреть противнику в глаза. Тот присел, чуть расставив руки с растопыренными пальцами, качнулся из стороны в сторону и прыгнул в бок. Ещё одна пуля зазвенела об металл.

«Ага, струсил гад! Ну так это моя работа, охотится на таких как ты!» – бесшабашное веселье вновь вернулось к молодому человеку. Он начал осторожно продвигаться вперёд, осматривая колонны по всей высоте. Оборотень показался в пределах видимости, но убежал до того, как Охотник нажал на спусковой крючок. Опять поиски, и когда Гудэри уже чудилось, что враг ушёл, тот показался на глаза и спрятался снова. «Он играет со мной?! Или заманивает куда?» Лазова остановился. «Или от чего-то отводит? Что он делал с тем столбом?» Он попятился, не опуская револьвера.

«Так, вот этот столб с кольцами… Он сидел у подножья, вроде бы с этой стороны.» Пытаясь одновременно смотреть и на мостик, время от времени застилаемый паром, и на колонну, Гудэри обошёл её кругом. «Ага! Мешок!» Лазова схватил его, но тряпичная сумка не поддалась, оказавшись неожиданно тяжёлой. Когда же ему удалось немного потянуть её на себя, как только он ослабил усилия – мешок тут же вернулся на прежнее место, будто сам тянулся к металлической колонне. Гудэри откинул ткань.

«Черт возьми!»

Внутри сумки бежево-красные трубки динамита, связанные вместе, крепились разноцветной проволокой к чёрному основанию из металла. Будто из глубины основания проглядывали белые и красные цифры. И красные уменьшались.

Лазова выпустил воздух сквозь зубы. Рванул на себя мешок, прижал к себе и побежал. Через лес из столбов, полускрытых тусклым освещением и паром, где его поджидал оборотень. Длинные ноги несли со всей возможной скоростью, прямо как тогда в Анклаве и снова за ним гналась смерть. Но в этот раз он ещё и нёс её с собой.

В стены лежал ещё один такой же мешок. Гудэри набегу подхватил и его, и он достаточно легко отлип от металлического пола. Он почувствовал, как завибрировал мост, когда на него приземлился кто-то тяжёлый. Развернулся и выстрелил. Пуля ужалила бедро оборотня, тот споткнулся и не вставая покатился за край дорожки, в бездну. Лазова выдохнул и снова побежал. «Сколько там на хронометре? Сколько мне осталось? Я не могу потратить ни секунды даже на то, чтобы посмотреть!»

Молодой Охотник нёсся куда глаза глядят. Ещё один мешок. Он бросился к нему, споткнулся об ступеньку, едва не растянулся, попытался подхватить и понял, что не сможет удержать их все и револьвер. Обернулся, быстро осматриваясь, и сунул «Зверобой» в кобуру. С тремя мешками побежал дальше. Слева в стены увидел нишу и платформу подъёмника.»

«Я нашёл его? Я вернулся обратно!» Молодой Охотник истерично засмеялся. «Я место не узнаю… Да какая к чёрту разница!» Он встал на платформу, нащупал рукой с зажатым мешком кнопки, не глядя нажал на одну… Ничего. Нажал на вторую – подъёмник неторопливо тронулся.

Из-за колонны, подволакивая ногу, выбрался оборотень. И остановился, рот растянулся в ухмылке.

– Чего радуешься, тварь? – весело крикнул уезжающий к потолку Гудэри. – В другой раз продолжим!

Потом, как озарение пришло – цифры на бомбе! Лазова кинулся открывать сумку. Дёрнул зубами верёвку, она никак не желала поддаваться. Кое-как приоткрыв, стал трясти мешок, чтобы показался край пластины с цифрами. Вначале уже стояли нули, а дальше: «6… 5… 4…»

– А-а-а-а! Чё-о-о-орт!! – Охотник швырнул мешки вниз, на мостик. Они глухо шмякнулись и рванули. Гудэри прикрыл глаза от тройной вспышки. Эхом пришли ещё несколько взрывов, башня затряслась, но пока стояла. Глаза Лазовы слезились, взору мешали белые пятна, в ушах звенело, горло драл едкий запах. Сквозь полузакрытые веки он разглядел, что взрыв съел мостик, однако, не задел ни одного из столбов.

И остановил подъёмник. К Лазове медленно пришло осознание, что он завис между небом и землёй, до остатков стальных мостков – около десяти метров, а до пола или потолка вообще не понять сколько! Много, очень много!

На открытое пространство вышел оборотень. Он стал ростом под два метра, человеческие пропорции растянулись, ноги стали как у Зверя: опирались на кончики пальцев. С похожей на перевёрнутое яйцо головы на него с яростью смотрели большие чёрные с жёлтой радужкой глаза. Молодой Охотник выдернул револьвер и выстрелил. Пуля взвизгнула об металлическую решётку у ног оборотня, тот даже не обратил внимания.

– Чёрт, чёрт, чёрт! Да что б ты сдох, погань! – Лазова уже сам не понимал, что он орёт. Рука шарила по столбику управления подъёмником, нажимая на кнопки. Всё впустую. – А, что б тебя!

Гудэри лихорадочно осматривал панель. «На ней нет кнопок этажей, как и на подъёмниках в Тримере! Но может сработает?!» Он дважды быстро вдарил по зелёной, надеясь запустить ускоренный режим подъёма без остановок. И платформа рванулась ввысь с неожиданной скоростью, заставив присесть молодого Охотника. Оборотень внизу издал свистящий звук, и кинулся прочь. Лазова увидел быстро приближающуюся дырку шахты в потолке и сжался, молясь Богу на Кресте, чтобы никакая его часть не выступала за край платформы. В следующее мгновение Он влетел в каменную беспросветную шахту. Ветер свистел в ушах. Мелькнул этаж, потом второй, третий, а затем платформа резко остановилась, подбросив Гудэри. Он замолотил руками по стенам вокруг. Один раз кулаки наткнулись на дерево. Исследовав поверхность пальцами, Лазова нашёл ручку.

«Дверь. Это дверь!» – он подёргал её, – «заперта! Да что же такое в самом-то деле?!»

Ударил плечом, ещё раз. Застонал от боли. Силы не хватало, чтобы выбить замок, а узкая ниша не давала места для разбега. Отыскал на ощупь замок, приложил к нему дуло револьвера, отодвинулся в сторону.

«Бог, хоть бы меня рикошетом не задело, хоть бы не задело.» Спустил курок и чертыхнулся из звона бойка. Барабан был пуст. Заорав, он снова ударил плечом.

С треском дерева и стоном Охотник вывалился в какое-то помещение. Вставая, перевернул корзину. По полу раскатились кочаны капусты. Лазова пополз через шишковатые мешки с картофелем, пробрался под развешенными гроздями лука и чеснока, и едва не поскользнулся на моркови. Наконец добрался до ступенек лестницы наверх. Упёрся ладонями в колени, и рассмеялся.

– Я выбрался, выбрался, черт меня побери! Нужно вернуться к Ловчим, нужно вернуться…

Он, пошатываясь, поднялся лестнице. Навалилась усталость, пламя адреналина угасло. «Всё позади, я спасся, спасся, я спасся» – мысленно повторял он.

Лазова вышел за прилавком, за спиной продавца. Тот резко обернулся, с побледневшим лицом.

– Ты кто? Как? Откуда?! – немолодой мужчина с длинным носом недоумённо уставился на диковинного пришельца в дорогой, но грязной и рваной одежде. – Вор?! Я сейчас жандармов вызову!

К кончику носа прижалось холодное дуло.

– Рот закрой, – устало сказал молодой Охотник. – Сдалась мне твоя репа с огурцами. Ты меня не видел.

– Д-да, господин, как скажетее, неее видееел… – проблеял продавец.

Гудэри вышел из магазина, прошёл по длинному коридору мимо ряда других лавок и вышел на улицу. Оглянулся. «Вроде та же самая башня. Ну а как иначе. Не мог же я под землёй в другую перейти…» Задумчиво подошёл к краю улицы, глянул вниз. «Разве что ярус третий от силы… Ладно, а где подъёмник наверх?» Лазова двинулся дальше по каменной ленте, поглядывая по сторонам. Людей ещё было немного, но всё же встречались. Один раз проехал верховой. Около подъёмника уже стояло несколько человек, ожидая. Гудэри встал рядом. «Да скорее!» Он переминался с ноги на ногу, никак не мог перестать озираться. «Нужно успокоиться. На меня уже косятся, не хватало ещё жандармам что-то объяснять!» – мысленно одёрнул себя молодой Охотник.

Наконец подъёмник подъехал, пассажиры зашли, задвинули дверцы, поехали. На следующем ярусе платформа остановилась и двое вышли. «Да поехали, не нужно никого ждать!» Лазова выдохнул сквозь зубы. Но остальные решили дождаться ещё одного. Охотник посмотрел на него и нахмурился. У спешащего к ним мужчины, одетого в серое короткое пальто, левая рука висела плетью, и он чуть подволакивал ногу. Гудэри протиснулся к панели управления и послал платформу вверх, под осуждающий шепот попутчиков. Оставшийся внизу пассажир проследил глазами за подъёмником, а потом кинулся к соседнему, для верховых. «У меня пара минут форы!»

Лазова выскочил на пятом ярусе. «Здесь народу было больше, надо затеряться!» Он двинулся через ярмарку, мимо прилавков с игрушками и украшениями к Новому Году. Гудэри пробирался между покупателей и зазывал, оглядываясь на ходу. Это позволило ему заметить движущегося следом в небольшом отдалении лысоватого толстячка в канареечном френче. Орудовал тот одной рукой.

– Вот приставучая тварь, – процедил сквозь зубы Лазова, меняя направление движения. – Как и сказал Тимур, ещё и облик меняет.

Сейчас он проклинал свой высокий рост, выделявший его из толпы. Завернув за прилавок, Гудэри кинулся к соседней улице. «Пойду окружным путём, может, оторвусь.»

Охотник осторожно поглядывал по сторонам. «Вроде не идёт за мной. Чёрт, да только хуже стало! А вдруг вот эта, стоящая в пол оборота женщина – оборотень, или этот нищий, идущий ко мне с кружкой для подаяния?» Лазова отшатнулся от бродяги, скорчив брезгливую мину. А потом ухмыльнулся и наоборот знаками позвал худого как гвоздь попрошайку за собой. Сначала тот смотрел подозрительно, но мелькнувший торен убедил победил осторожность. Гудэри завёл нищего внутрь одной из башен, то ли жилой, то ли комплекса магазинов.

– Меняемся одеждой? – предложил молодой человек.

Попрошайка недоверчиво посмотрел на него.

– Да соображай быстрее, – нервничал Лазова, – твоё пальто на моё! И два торена!

– Ну давай, – будто бы нехотя согласился тот, а глаза стали масленые-масленые.

Переодевшись, Охотник выскочил на улицу, через какое-то время вышел и довольный бродяга. Гудэри, преодолевая брезгливость, попытался застегнуть тонкое пальто, но не хватало всех пуговиц. Тогда он просто запахнулся поплотнее и ускорил шаг. Долгий гудок прорезал воздух. Лазова от неожиданности остановился, как и многие другие пешеходы, но тут же заторопился дальше.

– Что такое, что случилось? – зашептались домохозяйки, между которыми он протискивался.

– Не волнуйтесь, – сказал представительный мужчина, достав из кармана жилетки хронометр на цепочке. Лазова обогнул его, оставляя за спиной. – Это поезд! Слышали о нём?

– Его уже пустили?

– Да, между двумя столицами, государственной и культурной.

– Месяц Душ не лучшее время для запуска такого чуда…

– Говорят, что будет рейс в Новый Год, ночью. – Дама в шубке сама отодвинулась от Лазовы, прижав к лицу платок. – Дескать, поезд привезёт новый год из Карнусира сюда.

– Да эти карнусирцы совсем обнаглели!.. – обсуждение затихало вдали.

Сзади раздался женский вскрик, потом ещё один и гомон толпы. Лазова быстро обернулся. Группа людей обступила лежащего на земле нищего. В его одежде. Гудэри отвернулся, сжал зубы, удерживая себя от бега. «Главное не паниковать. Вдруг поверит, что это я?» Пальцы сжимали ледяной револьвер, переложенный в карман драного нищенского наряда. Охотник свернул на кольцевую улицу. «Теперь метров сто по прямой. Будто под прицелом. И побежать нельзя и оглянуться.» Лазова невольно вжал голову в плечи, пытаясь казаться незаметным. «Пятьдесят. Десять. Заветная дверь.» Зайдя внутрь, ещё не закрыв до конца стальную створку, молодой Охотник позволил себе обернуться. По мостовой мимо бывшего Анклава шла группа из трёх человек, женщина и два мужчины. Один из них вдруг поднял взгляд от земли, ярко-жёлтые с прищуром посмотрели прямо на Лазову. Правая рука погладила левую, и человек прошёл мимо.

«Не поверил.»

Гудэри попятился, забарабанил во внутреннюю дверь.

– Откройте! Впустите меня! Скорее!!

Она распахнулась, Лазова спиной упал внутрь, его крепко подхватили под руки, поставили на ноги, не отпуская, кто-то вырвал револьвер из пальцев.

– Эй, бродяга! В чём дело?!

Его развернули. В зале первого этажа уже стояли семеро мужчин. Двое держали Гудэри, один, тот недружелюбный привратник, его оружие, ещё двое стояли по бокам аль Рашида, будто и тот был под стражей, а последний Ловчий держался чуть в стороне. Лазова невольно уставился на него. Редко когда увидишь инганского дикаря, да ещё так далеко от побережья Океана Бурь, да ещё и в цивилизованной одежде, да ещё и среди бывших и нынешних Охотников.

– Это мой мальчик, хоть и смердит как помойный пёс! – Мастер Джамаль кинулся к нему. – Гиде ты был, о ниспосланный Небом на мою голову за грехи тяжкие? Мы все почувствовали толчок, вся башня содрогнулась!

– Я нашёл три бомбы, – хрипло сказал Лазова, облизнул пересохшие губы. – Но были ещё. Видимо их не хватило для немедленного обрушения.

– О будут прокляты дети пустынных дервишей, замыслившие такое! А чито это на тибе?!

– Тише, Джамаль, – пробасил рослый темнокожий мужчина. Его гладко выбритая, как у хилинца, голова отражала свет панелей на потолке. Пронзительные чёрные глаза не отлипали от молодого Охотника. – Это и есть знаменитый Гудэри?

– Допустим, – Лазова ухмыльнулся и задрал подбородок.

Пухлые губы гиганта улыбнулись.

– Твой Мастер уже много рассказал нам про тебя. Вижу, ты в своём духе. Разденьте его и проводите обоих в столовую, там поговорим.

С Лазовы содрали неприятно пахнущую одежду и, подталкивая в спину, отвели на второй этаж. Темнокожий Ловчий сел за ближайший стол, туда же были усажены и Охотники. Остальные мужчины встали полукругом, напряжённые и злые.

– Рассказывай, – повелел инганец.

Гудэри глубоко вздохнул, собираясь с мыслями.

– Значит так. Как мне и сказали, я ждал, пока вернётся Мастер Джамаль. Но мне было скучно, и я решил немного посмотреть ваш замечательный Анклав… Ну, в смысле, вашу башню, вашу гильдию… как вы её называете?

– Штаб-квартира. Мы не организация, мы просто люди, которые делают одно дело. А это просто наш дом. Продолжай.

– Ну вот. Смотрел я, смотрел, а потом нашёл под лестницей подъёмник. За обоями.

Темнокожий гигант улыбнулся.

– Зиндажан, – обратился он к стоящему рядом с ним нимулонцу за сорок. – Я же говорил, что надо его досками заколотить. Месяца не проходит, чтобы кто-нибудь из молодых не сунул туда носа. И ты решил на нём покататься?

– Ага. Поехал вниз. Там ничего интересного не было, я решил вернуться обратно, но подъёмник почему-то ещё ниже пошёл.

– И ты опустился в подвалы башни.

– Да. Вы там бывали?

– Пару раз. После того случая в Карнусире, мы решили там ничего не трогать и даже не появляться. – Вешур посмотрел на него многозначительно.

– Ну а я решил там немножко прогуляться, – беззаботно отозвался Гудэри. – И нашёл странные устройства с примотанным к ним динамитом. И оборотня, что их устанавливал. Черноволосый, желтоглазый, в обтягивающем чёрном комбинезоне. Изворотливый, как змей. Я его дважды ранил, но добить не смог.

Лазова выпил принесённую кружку воды залпом. Обтёр губы и продолжил.

– Мне повезло найти выход, бомбы я выбросил, и они взорвали место, куда опускалась платформа подъёмника, а я вышел в каком-то овощном магазине, в складе, на третьем ярусе. И побежал к вам. По дороге, на четвёртом, меня догнал оборотень. – Лазова сделал эффектную паузу. – Я смог оторваться, поменялся с каким-то нищим одеждой. Через пару минут его убили, а я увидел оборотня, уже войдя к вам. Он принимал вид различных людей. Однако глаза у него по-прежнему оставались жёлтые, он хромал, и левая рука не действовала. Меня он запомнил. Это всё.

– Так. Зиндажан, собирай людей. – Темнокожий гигант рубанул ладонью по столешнице. – Отправь кого-нибудь оповестить жандармов и механиков. Возможно, придётся всю башню эвакуировать до самых верхних ярусов. Отрядом спустимся в подземелье, проверим каждую колонну на предмет ещё бомб, и оценим повреждения. Нужно составить карту подвала, найти все другие выходы и замуровать их. Оставим один, что от нас ведёт.

– Будет сделано, Вешур. А с этими что?

– А что с ними? Ну не к Джонатану же в карцер сажать. Надо бы наградить, медаль дать, но нету, – глаза чернокожего гиганта снова смеялись, – так что накормим и отпустим с миром. Дела с Мастером Джамалем я уже закончил.

– А может этому, – кивок в сторону Лазовы, – пару парней в охрану дать?

– Дельная мысль. Найди толковых, из тех, кого уже проверили по методике аль Рашида.

– Недостоин я, читобы в честь меня её называли, – вставил хилинец, – это молодой Гудэри информацию добыл.

– И пуль бы к «Зверобою», а то у меня барабан пуст, – тихо вставил Лазова.

Ковшеобразная ладонь опустилась ему на плечо.

– Всё дадим, не волнуйся. Я – Вешур Ксугабу, рад знакомству с тобой.

– И я с вами. Простите, что так пялился на вас.

– Ничего. Чувствую, недоговариваете вы оба что-то, но пока допытываться не буду. Надеюсь, мы ещё заслужим ваше доверие. Как бы там ни было, Лазова, если бы не твоё «любопытство», неизвестно, где бы мы сейчас были. Мы все твои должники.

– Пожалуйста, пожалуйста, – гордость так и распирала молодого Охотника изнутри. Снова вернулось хорошее настроение и беззаботность. «А этим выродком, способным принимать любое обличие, я ещё не закончил! Попадётся он мне, завершим нашу дуэль!»

***

Джамаль присел на кресло в спальне Лазовы. Тот валялся на кровати, поедая свежий дорогущий виноград.

– Ну что, Мастер, когда в Тримеру? – спросил он и плюнул косточку в металлическую урну.

– А чем тибе тут плохо, о торопливый тушканчик? – хилинец поёрзал в мягком кресле, огладил резные подлокотники.

– С одной стороны да – жизнь хороша! И как поётся в одной древней песне – хороша вдвойне, если умеешь ею рисковать! Но чем дольше мы остаёмся тут, тем глубже меня засасывает в болото халикарнасского быта! А сегодня вечером ещё и бал будет! Гостей пригласили из числа друзей, родственников и великосветских знакомых. Получилось немного, человек сто. Конечно же, большинство позвали так, для ширмы, антуража и статуса. Но будут и особенные. Рикета проговорился, что на него соберутся все красавицы Халикарнаса!

Молодой Гудэри засмеялся.

– Мастер, эти восторженные взгляды родителей и завистливые брата… я начинаю привыкать чувствовать себя героем!

– Ну ещё бы, о скромнейший из лжецов, ты же рассказываешь всем, чито это было не везение, а холодный расчёт и трезвая изворотливость!

– А так и было! – он вскочил с кровати, изобразил, что фехтует, а потом сделал выпад. – Мне нужно заказать серебряную шпагу! Чтобы пронзить сердце этого желтоглазого и смотреть, как жизнь покидает его тело!

«Пожалуй да, нам нужно уезжать. Но пока никуда не денешься…» Джамаль протяжно вздохнул.

– Пришла весточка от Мастера Курта. Он пока верховодит в Тримере, но зная его – скинет с себя эту ношу при первой же возможности. Его Высокопреосвященство назначит новых Магистра и Командора, проведут полноценный набор потока рекрутов – тогда и нам можно возвращаться. Пока что в Халикарнасе безопаснее: тут и Ловчие и охрана твоего отца, а в Тримере… В Тримере Охотников осталось слишком мало. Так чито развлекайся на балу, вскоре работы предстоит море.

Лазова ухмыльнулся.

– А и поразвлекусь! Похоже, Её Сиятельство решила нас с Рикетой женить! Лично я не собираюсь дать себя охомутать, но поверьте мне: девушки, желающие впрыгнуть в свадебное платье, столь же хорошо прыгают и в постель!

– Тьфу, котяра любвеобильный! Избавь миня от подобных подробностей! Только о девках и думаешь, то сняться они тебе, то это!..

Лазова погрустнел.

– Так тот сон не сбудется, может хоть пришедшие на бал смогут заставить меня перестать о ней думать…

***

К вечеру особняк Гудэри преобразился. Мягкое свечение многочисленных ламп и свечей, всюду цветы, приятные запахи, дорогая посуда и столовое серебро. Граф с графиней встречали приезжающих. Джерла Эфори была удивительно добра и приветлива, излучала такое обаяние, что мигом покорила всех гостей.

Лазова спустился в зал приблизительно через полчаса после начала бала. Он снова вернулся в среду, с детства знакомую. Причёсанный, отмытый, переодетый в новый алый гвардейский мундир, молодой Охотник пересёк зал, направляясь к компании молодых людей, где заприметил Ловчих и Рикету. Брат заговорщицки подмигнул ему, отзывая в сторону.

– Ну, брат, рассказать, что сегодня вкусненького? – Рикета покачивал бокалом, будто рассеянно, из-под опущенных век рассматривая гостей.

Лазова натянул маску развязного сердцееда.

– Спрашиваешь! Я что сюда, по-твоему, музыку слушать пришёл? – он ухмыльнулся.

– Есть три аппетитных пташки, – глаза Рикеты заблестели. – Графиня Соланта – та дама в чёрном платье с кучей всяких рюшек, оборок, кружев и серебра, баронесса Панола – в платье цвета утренней зари, и княжна Урцисени, Ведия, смугляночка в золотом, с косами уложенными в бараньи рожки.

– Княжна? Какими судьбами?

– Была проездом в нашем городе. И предпочла в отличие от семьи отмечать Новый Год в Халикарнасе, а не в столице.

– Ну и правильно. У нас гораздо красивее и интереснее.

– Кто бы сомневался, – усмехнулся Рикета и пригубил вино. – Я, пожалуй, выберу…

– А почему это ты первый выбираешь? – возмутился Лазова.

– Потому что я тебя старше.

– Всего на год. Да и сейчас ты выглядишь моложе меня!

– О да, поистаскался ты, брат, совсем себя не жалеешь.

– Зато моя бандитская рожа заинтриговывает девушек, я выгляжу бывалым воякой, матёрым волком, а не домашним пёсиком, – задрал нос Лазова.

– Ой-ой-ой, посмотрите на него, волчару ободранного. Со смеху бы не лопнуть.

– Давай выбирай уже!

Рикета неторопливо пригубил вино.

– Я, пожалуй, займусь графиней Солантой. Люблю, знаешь, зрелых, опытных женщин.

– О да, вдовушка, поди, истосковалась по мужчинам. Но за неимением их подойдёт и мальчик.

– Да иди ты.

– Не обижайся, графинюшка лакомый кусочек, я тебе завидую. А я скрашу пребывание в нашем городе княжны Ведии.

– Ты смотри, Лазова, не переусердствуй. Князь Урцисени потом не одному тебе, всем нам голову снимет, если с его дочуркой что случится.

– Чёрт, ты прав. Так и не расслабиться будет. Ладно, тогда остаётся баронесса.

– Хороший выбор, – усмехнулся Рикета. – Я ж тебя знаю. По девкам бегать всегда горазд.

– Удачной охоты, – Лазова пожал ему руку, и братья разошлись.

Молодой Гудэри ещё немного полюбовался шумной теснотой и мельканьем платьев, оттягивая время. «Что ж, нужно играть роль до конца.»

Когда Лазова подошёл к кружку барышень, баронесса Панола на мгновение опустила голову, давая ему время поприветствовать остальных, а потом, когда виконт обратился именно к ней, подняла, встретив блестящими глазами его взгляд. Полным достоинства и грации движением она с лёгкой улыбкой сдерживаемой радости протянула ему тонкую нежную ручку. Лазова с удовольствием коснулся губами пальчиков и отошёл. Обмахиваясь веером, баронесса провожала его глазами, не обращая внимания на завистливые взгляды соседок.

– Начинаем музыкальную часть! – провозгласила графиня. – Виконт, мальчик мой, порадуйте гостей вашим исполнением.

– Я давно не практиковался, – попробовал отказаться Лазова, но под взглядом матушки тут же согласился. – Хорошо, как пожелаете.

Он прошёл к роялю.

– В Тримере я познакомился с одним молодым, но очень талантливым композитором, уроженцем северного Данне. Зовут его Руил. Разрешите сыграть вам одно его произведение. Называется «Последний корабль».

Виконт опустил пальцы на клавиши и заиграл. По затихающему, замирающему залу потекла тихая спокойная мелодия. Начав со звонких, как весенняя капель, нот, молодой Охотник подключил глубокие низкие отголоски. Переливы обволокли собравшихся, погрузив их в атмосферу осенней щемящей тоски, светлой, как притихший под солнцем лес, грусти. Динь, динь, динь, срывались звуки с пальцев Лазовы, пойдя на второй виток. И тут же отдельные капельки вновь увлекали за собой лиричный ручеёк, незримой волной уносящий вдаль, вслед за воздушным кораблём, уходящим далеко-далеко. И навсегда. Когда мелодия плавно затихла, зал ещё долго стоял в молчании. А потом взорвался аплодисментами.

– Браво, виконт, браво! Это было великолепно! Неподражаемо!

Молодой Гудэри встал и низко поклонился публике, польщённо расплывшись в улыбке.

– Молодец, сын. – Лаконично оценил Вил Грейм Гудэри. – Но уж больно грустно. Повеселей бы.

Лазова пожал плечами. «Что соответствовало моему настроению, то и сыграл.»

– Повеселей? – прищурилась Джерла Эфори. – А ну, оркестр, музыку!

Хозяева дома начали танцы, показав пример остальным. Граф Вил когда-то в молодости слыл отличным танцором и доказал, что не всё мастерство растерял. Графиня Джерла Эфори плыла как лебёдушка, сияющая, довольная, раскрасневшаяся от восторга. Вслед за ними потянулись и другие пары.

Лазова стоял пока в сторонке. Напускное желание, демонстрируемое брату, куда-то ушло. Его совершенно не тянуло к присутствующим девушкам. Мысли стремились к другой, оставленной на промозглом севере. Нежному подснежнику, уступающему по красоте столичным розам, но более милому сердцу. Молодой Охотник, погружённый в мысли, не заметил, как к нему подошла матушка.

– Виконт, – с лёгким укором посмотрела на него Джерла Эфори, – что же не танцуете, хандрите, прямо как старик. Не стоит разочаровывать гостей.

– Простите, Ваше Сиятельство, – Лазова поклонился, – я сейчас же исправлю свою оплошность.

Лазова подошёл к баронессе и пригласил её. Та победно улыбнулась, искоса глянув на подружек и, уже не глядя на кавалера, положила руку ему на плечо. Молодой Гудэри начал уверенно, неторопливо и мерно, крепко обняв баронессу, пустился сначала глиссадом по краю круга. Дойдя до кучки девушек, ловко перехватил левую руку Панолы, повернул её. Из-за всё ускоряющейся музыки были слышны только щелчки каблуков по плиткам пола, да через каждые три такта на повороте вспыхивало, развеваясь, будто на мгновение распускавшийся цветок, бархатное платье баронессы. Графиня Гудэри смотрела на них, радостно улыбаясь.

– Прекрасная пара, не правда ли, господин Векинберг? – чуть повернувшись, обратилась она к стоящему справа крупному пузатому мужчине в тёмно-зелёном фраке. Его не приглашали, он появился сам, внезапно, но Гудэри не видели причин, чтобы отказать хозяину самой строгой тюрьмы.

– Да, прекрасная. Но возможен и лучший вариант, – пробасил тот.

– Кто же это? – удивилась графиня, оглядывая зал, в поисках иной претендентки. – Вы о княжне? Девочка прелестна, но так молода. Пусть подрастёт.

– Нет, я не о ней. Думаю, виконт сам расскажет вам.

– Вы меня заинтриговали, господин Векинберг, – улыбнулась Джерла Эфори, загоревшись любопытством. – Ваш неожиданный визит, ваши слова… Разве престало мужчине быть таким таинственным?

– Всякое бывает, сударыня. О, похоже, Лазова закончил танец. Пойду, поприветствую его.

– Вы знакомы с моим сыном? – встревожилась графиня.

– Мельком. Но хотел бы узнать его поближе, – мрачным тоном ответил Андриан и двинулся к молодому Гудэри.

Лазова отвёл баронессу к подругам, поклонился и отошёл. «Ах, какими многообещающими взглядами одаривала меня Панола во время танца. Бог на Кресте, мои ладони, кажется, всё ещё чувствуют тепло её тела!» Молодой Охотник сладко поёжился. Все другие мысли отошли на задний план, он уже во всех красках представлял сегодняшнюю ночь.

Грёзы разбились самым жестоким образом. К нему шёл тот, кого он никак не ожидал увидеть здесь. Видя, как побледнел Гудэри, Ловчие шагнули к нему, закрыв собой от приближающегося мужчины. Они не понимали причину испуга Охотника, у шедшего человека были карие глаза и обе руки целые, но мало ли.

– Всё, всё в п-порядке, – переборол себя Гудэри. – Можете идти.

– А, Лазова! – громко и вроде бы радостно воскликнул Векинберг. И если бы не гневно сдвинутые брови, молодой Охотник даже поверил бы в это. – Сколько зим! Как здоровье?

Рука Андриана опустилась на плечо молодому человеку в «дружеском» похлопывании. Лазова аж присел немного.

– Всё, всё х-хорошо, г-господин г-губернатор. А к-как вы? Как… Адель?

– О, ты даже помнишь, как её зовут? Похвально! Вот о ней я бы и хотел поговорить. Пойдём, выйдем куда-нибудь, а то тут много людей… я имею ввиду – душно.

Ссутулившийся Охотник, массируя плечо, обречённо поплёлся из зала. В коридоре Векинберг «приобнял» его, сдавив медвежьей хваткой.

– А вон там что? Пахнет чем-то вкусным.

– Банкетный зал.

– Пойдём туда. Когда я в бешенстве, я страшно хочу есть.

– Как скажете, господин Векинберг.

В этом зале стояли длинные столы с яствами и винами. Всевозможная жареная дичь, пара поросят с яблоками, красная и чёрная икра, салаты и закуски. Между ними ходили толстые пожилые мужчины, предпочитавшие хорошее застолье бальным танцам. Андриан вырвал куриную ножку, во вторую руку взял бутерброд с сыром.

– Ну что, парень, плохо твоё дело.

– Что случилось, господин губернатор? – попробовал сыграть в дурачка Лазова. Куриная нога едва не уткнулась ему в лицо.

– Вот только не строй из себя Креста! – рявкнул Векинберг. – Ты знаешь, что случилось!

– Да не было у нас ничего! – вскричал молодой Охотник, – Целовались только, но всё было по обоюдному согласию!

– По обоюдному… Она только о тебе и думает! А ты о чём думал?! Ты – здоровый мужик, а она – невинная девочка! У, как дал бы сейчас, да руки заняты!

– Ещё курочки, господин Векинберг? А вот икру попробуйте, с горных Ригийских речек везли, – Лазова тут же подхватил пару блюд.

– Не увиливай от темы! – губернатор Орна оторвал мясо от кости и некоторое время жевал. – Был бы ты простым Охотником – увёз бы в Орн насильно и приковал бы у её комнаты! Когда Адель сказала, что ты из Халикарнаса, я и подумать не мог, что ты их тех самых Гудэри!

Векинберг раздражённо швырнул кость на скатерть, подцепил куском хлеба икру из хрустальной вазочки и сжевал бутерброд. Плеснул себе вина.

– Короче, выбор у тебя теперь простой. Или ты женишься на ней, или я тебя лично, собственными руками придушу. А, да, моя пустоголовая дочурка тебе письмо написала. На, почитай и подумай. Я подожду.

Ошарашенный Лазова взял конверт и отошёл к окну. Дрожащими руками распечатал и достал тонкий белый листок, вчитался в аккуратные буквы.

«Здрав будь, Лазова.

Наша встреча была крайне скоротечна, но незабываема для меня, не стану скрывать. К сожалению, я не смогла утаить своё состояние от родителей, и не сумела остановить папеньку от этой поездки. Тщетно было бы надеяться, что он тебя не найдёт, от него ещё никто не уходил. Поэтому я решила написать это письмо, хотя бы им тебе помочь. Ты не слушай папеньку, если он будет тебе угрожать. Он ужасно воинственный и грубый, но на самом деле не обидит и мухи. Главное не бойся, твёрдо стой на своём. Я знаю, ты вольная птица и наш ужасный город – не для тебя. Я не хочу заключать тебя в эту клетку, обрекать на эту каторгу. Достаточно, что я мучаюсь, не хочу этой участи тебе. У меня всё будет хорошо, не бойся, я справлюсь. Не думай ни о чём, я тебя отпускаю. И спасибо тебе ещё раз за всё. Знай – я не жалею о нашей краткой встрече.

Прощай, Лазова.

Вечно твоя,

Адель Векинберг.»

Лазова сложил листик с коротким письмецом обратно в конверт и убрал во внутренний карман сюртука, рядом с сердцем. Невидящим взглядом он смотрел за оконное стекло, на скрытый частоколом башен север, туда, где в далёком острожном городке жила Адель. Его Адель. Решительно тряхнув головой, он подошёл к Векинбергу.

– Господин Векинберг. Хочу сказать, что мне безразличны ваши угрозы, я их не боюсь. Я видал и пострашнее вещи. – Губернатор Орна слушал его прищурившись. – Мне не нравится, что вы начали столь важный разговор в подобном тоне. Возможно, в этом есть моя вина. Но я надеюсь, что в будущем ваше отношение ко мне изменится. Я прошу у вас руки вашей дочери, Адель. Я хочу быть её мужем. Но с условием.

Андриан вопросительно поднял одну бровь, не спеша поставил бокал, а затем резко шагнул к Лазове и легко вздёрнул его за грудки над полом. Алый мундир виконта протестующее затрещал нитками.

– Условием? Каким ещё условием? – вкрадчиво спросил Векинберг, а потом заорал в лицо Гудэри: – Ты смеешь мне ещё условия ставить?!

Тот побледнел, но глядел с прежней решимостью.

– Да. Это условие обязательно.

Гости смотрели на них удивлённо, с тревогой во взглядах. Губернатор поставил его на ноги, оправил форму.

– Даю тебе пять секунд, чтобы высказаться. После – убью.

– Моё условие таково: Адель будет жить со мной в Тримере.

Векинберг насуплено засопел.

– Чем тебе мой город не по нраву? – немного обиженно проворчал он.

– Это не место для молодой девушки. Это раз. И это не место для моей жены. Это два.

Андриан вздрогнул, словно Лазова задел какую-то рану в его душе.

– Не буду скрывать, я надеялся, что ты станешь мне помощником в Орне, стержень в тебе есть, я бы тебя поднатаскал… Но твоя правда. – Он тяжело вздохнул. – Принимается. Тримера, так Тримера. Главное, чтобы Адель было хорошо… Даю тебе возможность самому обрадовать родителей.

– Благодарю, – молодой Гудэри поклонился. – Вернёмся в зал?

– Ну давай. – Андриан поправил монокль. – Чего там у вас ещё интересного в программе вечера?

– По-моему, ещё должна быть театральная постановка. Пьеса Боксовича «Золотая звезда». Кстати, – к Лазове вернулось прежнее расположение духа. – Я раздобыл для вас экземпляр «Зверобоя», как и обещал тогда, в Орне.

– Это замечательно, что ты выполняешь свои обещания, даже данные по пьяни. Кстати, об Орне, зять, – Векинберг с усмешкой попробовал последнее слово на вкус, – ты мне расскажешь, что произошло в Северном остроге? И на шахте Номер Восемьдесят Семь. У меня такое чувство, что ты и к этому причастен.

И настроение у молодого Гудэри вновь испортилось, он ссутулил плечи.

– Расскажу, всё расскажу…

Глава 11

Тимур вышел из душного салуна и с наслаждением потянулся. «Ещё дня четыре, и я в Карнусире. И чего так Агнес не любит Месяц Душ? Кровь просто бурлит, мышцы распирает от жажды действия, энергии в организме уйма. Даже есть не хочется! Хочется наперегонки с Агатом бежать, да только он от такого с ума сойдёт!»

Лангри трусцой побежал за притрактовую корчму в деревянную будку туалета. Не то чтобы ему так сильно хотелось, просто пытался хоть как-то выплеснуть накопившиеся силы.

Через щели в дверце был виден салун. Тимур наблюдал, как за зажжёнными окнами двигались тени хозяев и гостей. Несмотря на зловоние того, что находилось под ним, он уже чуял запахи с кухни и трапезного зала. Они дразнили нос, подстёгивая к действию, навевая мысли об охоте. С наступлением ночи беспричинная эйфория разыгралась не на шутку, гранича с безумием. Охотник радостно оскалился, с прищуром оглядел салун, выбирая. По запаху он мог определить местоположение каждого человека с точностью до сантиметра. Мозг принялся выстраивать линии атаки, её последовательность с учётом возможных вариантов отхода. Рука потянулась к дверце. Она попала в поле зрения Тимура: короткие толстые пальцы с чёрными когтями, серый пух шерсти… «Пёсья кровь! Вот это я заигрался!» Охотник отшатнулся, ударился об стенку хлипкой будки и едва не провалился ногой в дырку.

С силой стиснув челюсти, Лангри заставил себя успокоиться. Удостоверившись, что вернулся к человеческому облику, он выбрался из туалета, добрёл до колодца. Его колотило от напряжения. «Так вот почему «сраный месяц душ»… Расслабляться нельзя…» Тимур застонал. «Я-то думал, что подобные приступы давным-давно в прошлом. Ан нет, Зверь по-прежнему рядом, по-прежнему ждёт удобного случая.» Лангри сбросил ведро с края. Потянул за цепь, она забренчала, качнулся журавль, опускаясь ниже. Ведро звонко обо что-то ударилось. Тимур заглянул в отверстие колодца. Лёд. Он повторил попытку, и, наконец, разбил крышку, запиравшую воду. Зачерпнул, вытащил, едва не окунулся головой в ведро, с плавающими на поверхности прозрачными льдинками. Зафыркал от обжигающего холода.

Охотник усмехнулся, почувствовав привычный голод. «Вот и сжёг всю энергию, в борьбе с самим собой.» Ещё раз плеснув на лицо водой, побежал в салун.

Сегодня здесь играли свадьбу. Во главе сидел взъерошенный щупленький жених и столь же молодая невеста, прыщавая и длинноносая. Молодые сияли красными от выпивки лицами, впрочем, как и большинство гостей. Сидевший справа от них усач в сюртуке, украшенном ленточками, произносил речь во здравие новобрачных.

Вскоре пирующим надоело его слушать, и усача заглушили крики «Горько!». Оратор, ничуть не смутившись, с удвоенной энергией присоединился.

– Горько, горько, – мрачно пробубнил Лангри, усаживаясь за стол. Он с тоской посмотрел на пузатые бутылки, горным хребтом разграничивающие стол на правую и левую стороны. «Эх, погулять бы сейчас, отдохнуть душой… Так ведь нельзя, не в моём состоянии… Если перестану себя контролировать, кто знает, что из меня может вылезти. А эти люди ни в чём не виноваты.» Тимур взял копчёность и принялся вяло жевать. От предложений выпить отказывался, ссылаясь на язву. И рассматривал празднующих, прислушиваясь к разговорам. Гуляли уже второй день, сначала у родных невесты, в Тихой, к югу от Полуденного Тракта, теперь вот направились к жениху. На ночь в этом трактире остановились, да и решили, чтоб не просто так, пир закатить. Видимо, родственники молодожёнов сели друг напротив друга, что позволяло их сравнить. Сначала отцы: усач – невесты, а мужик с проплешиной на темечке – жениха. Сразу видно, в кого пошёл парень. Матери, чем-то похожие, в косыночках, опрятных платьях, лучистыми глазами смотрящие на детей и искренне за них радующиеся, до слёз. Здесь сидел и трактирщик, с подоткнутым под руку костылём. Дальше Лангри трудно было определить на глаз, кто кем приходится новобрачным. Может, братья и сёстры, может, подруги с дружками. Кто налегал на выпивку, кто на еду, кто скучал, кто глядел с завистью. Вон тот, с неправильным прикусом, уже искал, кому бы морду набить. Тимур проворно отвёл взгляд. «Нет уж, сучий потрох, не сегодня. Да и не в этом месяце, я ж тебя пополам разорву ненароком.» Ему понравилось, как среди этого гама и шума держалась одна женщина. Выглядела она старше Охотника, светловолосая, с косичками, заплетёнными на висках. Не сказать, что красивая, но и не уродина. Она деловито орудовала за столом, не обращая на других никакого внимания. Остальные отвечали ей какой-то зоной отчуждения. Лангри не заметил, чтобы к ней обращались. Поймав взгляд Тимура, женщина посмотрела ему прямо в глаза, потом кивнула, здороваясь, и вернулась к трапезе. Охотник нахмурился. Потянулся к ней разумом, чувствами, выискивая слишком правильные пропорции, ощущение сжатой внутри пружины от сдерживаемых сил. «Нет, не Преобразующая. Колдунья может? Обычным людям глаза отвела, а я заметил, вот за своего и приняла.» Он некоторое наблюдал за ней, но женщина не делала ничего необычного. Тимур ушёл на второй этаж, нашёл первую попавшуюся комнату, заперся изнутри и улёгся спать.

***

Ирина тоже закончила есть и выбралась из-за стола. Наговор пока действовал, хотя с пьяными бывало по-всякому. Рисковать дальше было глупо, могли и заметить. Как тот, черноволосый с раскосыми глазами. «Фреис, скорее всего, но они в наши дела не лезут, волноваться не о чем.» Она забрала с кухни горшочек со своим варевом и вышла на улицу. «Куда там они с утра двинутся? Кажется, в Вишняки, деревню жениха. Продолжать гулянку. На север, стало быть…» Женщина побрела по темноте, запахнувшись в толстый шерстяной плащ. Перейдя Полуденный Тракт и отойдя по дороге так, что огни трактира стали едва видны, она достала из сумки костяную лопатку и принялась копать небольшую канавку поперёк дороги. Укатанный санями снег поддался не сразу, но Ирина и не торопилась. До утра времени вдосталь. Закончив, она откупорила горшочек и разложила буро-зелёную кашицу из него по всей бороздке. «Всё. Теперь главное, чтобы они не позднее десяти утра здесь проехали.» Женщина сошла с дороги в поле и долго брела, пока не наткнулась на небольшой лесок. Достав нож с коротким широким лезвием, она нарубила веток для костра и лапника для постели и принялась ждать утра.

***

Тимур уже седлал коня, когда первые путешественники, подгоняемые мрачным кучером, держащимся за больную голову, начали потихоньку выбираться из таверны. Один красовался свежим фингалом. Лангри хмыкнул. Похоже, вчера всё-таки состоялась пьяная драка, обязательная для любой уважающей себя свадьбы.

Путешественники загрузились в свой дилижанс, он, переваливаясь, выкатился на Полуденный Тракт и застучали колёсами по шестигранникам. Лангри смотрел им вслед и с глубоко вдыхал свежий утренний воздух, затягивая подпругу. Трактир совсем пропах гулянкой, ещё бы немного и даже у непившего Охотника разболелась бы голова. «Как там свадьба дрыхнет? Выбирались бы поскорее.»

***

Спустя два часа из корчмы высыпала свадьба, загрузилась в сани и праздничным поездом поехала на север. Звенели бубенцы под дугами, кони фыркали, дробя снежный покров мохнатыми копытами, женщины пытались затянуть песни. Из рук в руки передавались бутылки тёмного стекла. Невеста смущенно моргала длинными ресницами, отбрасывая налетавшую на лицо фату. Осмелевший жених тискал её, не стесняясь, как свою собственность.

После того, как Пересекли Полуденный Тракт, кони передних саней резко остановились, заржали, норовя встать на дыбы. Люди загомонили, усатый мужик в мохнатом полушубке выругался, свистнула плеть, раз, другой. Кони нехотя пошли, шатаясь, будто пьяные. Даже не качнувшись, сани переехали тонкую тёмную полоску на дороге. Потом, с теми же усилиями её пересёк второй экипаж. А на первом уже народ кашлял, заходясь всё сильнее. Усач натужно бил себя в грудь, однако глотка раздражалась сильнее, вот уже словно лай изо рта рвётся. Лошади ржали, танцуя, а потом понесли, бубенцы, ровно дурные, плясовую забренчали. Люди падали с саней, кто в снег, кто коням под копыта, катались по земле, разрывая одежду. Свадьба завопила в едином порыве, сливая голоса в мощный волчий вой.

***

Вдалеке, на холме, женщина, сидящая под елью на срубленных хвойных лапах, ощерилась в гримасе злой радости. Достала заготовленную из веточек фигурку Зверя и накинула ей на шею нитку. И потянула к себе, нашёптывая заговор. Тянула, тянула, тянула до тех пор, пока не заметила приближающуюся к ней по полю чёрную точку. Тогда, не снимая нитки, Ирина убрала фигурку в сумку. Около холма остановился серый с бурыми подпалинами оборотень.

«Не знаю, что Узник задумал, но вряд ли что-то хорошее. Лучше бы уйти подальше. Можно к Ледяным Озёрам двинуться. Проклятый поохотится за меня, так проблем с добычей не будет, а уж домик какой найду. Или этого нору копать заставлю.»

Женщина без боязни подошла к Зверю и забралась верхом. Его злобный взгляд только раззадорил колдунью.

– А ну, пошёл, – она поддала пятками, и оборотень поскакал через лес.

Интерлюдия 11

Ксанта тряслась в дилижансе, ежеминутно позёвывая. Ночью спалось плохо, её мутило, крутило, лишало покоя. «Неужели цикл приближается? Второй раз за месяц?» – девушка наморщила лобик, – «Разве в прошлом году в Месяце Душ были осложнения? Вроде раньше всё как обычно было. Может, возрастное? Не дай Вотан, конечно. Может и Бьорн что почувствовал?»

– Слушай, Бьорн, эй, – она потрясла за рукав сидевшего рядом мужчину, – спишь, что ли?

И тут она увидела его лицо: широко открытые рот и глаза, закатившиеся так, что видно лишь жутко поблескивающие белки. Ксанта вскрикнула, невольно привлекая внимание к Ферхату остальных сидящих в дилижансе людей.

– Что это с ним? – спросила женщина напротив и перекрестилась. В это время тело Бьорна начало подниматься в воздух, оторвавшись от сиденья диванчика. Рыжая маленькая девушка вцепилась в своего беловолосого спутника, боясь, что тот улетит совсем. «Ой, а что теперь про него люди подумают? И про меня? Вотан Всеотец!»

***

Валлиа плыл среди жемчужного тумана. Постепенно вокруг него сформировался островок серого камня, выложенного в центрический узор. Потом вокруг этого пятачка появились семь высоких фигур. Скудного света хватало лишь чтобы разглядеть их большие лысые головы, блестящие чёрные глаза, прорези ртов и худые длинные шеи.

«Радуйся, Валлиа», – возник голос в голове коленепреклонного. И нельзя было сказать наверняка, какая из фигур говорила.

«Радуйтесь, атты.»

«Как продвигается твоё расследование?»

«Я практически настиг хозяйничавшего в наших владениях Ведающего. Порченная кровь, гибрид, оскверняющий своим существованием Фрию. Я его опережаю, и потому смогу устроить засаду, я взял с собой приманку. У меня всё под контролем.»

«Почему ты покинул свой пост и отправился в Медгерд? Оставил побережье без охраны.»

«Я посчитал, что это важнее! Нельзя оставлять безнаказанным хозяйничающих в наших владениях паразитов! Нужно вернуть БС с украденными данными! Нужно изничтожить гибрида, пока он не наплодил потомства. Его, кстати, Удимир упустил! Повторил грех Агилы!»

«Это мы знаем, Удимир всё рассказал. Он сказал, что абориген не представляет опасности. Жрец классифицировал его как разновидность вульфена, единичную мутацию.»

«Ересь! Подлог! Гибрид такой же, каким был когда-то Люк! И может стать таким же, каким этот предатель стал сейчас! Удимир… Удимир в сговоре с Люком!»

Фигуры молчали.

«Я взываю к Серому Совету! Люка нужно уничтожить! Я сейчас почти в его логове, разрешите мне это сделать!»

Фигуры переглянулись, молчаливо совещаясь.

«Совет дозволяет тебе завершить охоту за гибридом, вернуть похищенные вещи. Но Люка – не трогай.»

«Как так?!» – опешил Валлиа. – «Он же… он же идёт против нас! Он же кусает руку, которая его кормит!»

«Его причастность к данному делу не доказана. Любой Преобразующий из шатающегося по Медгерду молодняка, и имеющий на нас зуб, мог заказать ограбление аванпоста. Если гибрид даст показания, что работал на Люка, только тогда и будем предъявлять ему претензии.»

Валлиа вскочил на ноги.

«Предъявлять?! А может опять договариваться? Что-нибудь ещё у него выторговать, за его деяние, да?! Что он для вас делает такого, раз можно жертвовать своими, раз можно потакать его безнаказанным выходками?!»

Упругая волна ударила со всех сторон в Валлию, заставив задохнуться, поперхнуться словами, сжала в тиски, превратила тело в статую, а душу раздавила мощью, повергла в страх и трепет…

***

Тело Бьорна резко выпрямилось как струна, рот распахнулся ещё шире в беззвучном болезненном крике. Ксанту всю трясло. «Что за безумие, что происходит?!» Она пыталась пробиться к его разуму своим, то там была лишь серая колышущаяся стена. Девушка тянула Ферхата к полу, но он не поддавался. А испугавшиеся попутчики не сделали и попытки помочь ей, только раздвинулись в стороны, когда ботинки воспарившего мужчины коснулись их колен.

***

Валлиа упал на колени, уткнувшись лбом в пол.

«Простите, атты, я не хотел. В трезвом уме я бы никогда не посмел поставить под сомнения ваши действия или решения. В своей гордыне, своей любви к нашему народу, затмивших мой разум, я забыл, что вы видите дальше и больше меня. Нижайше прошу прощения за это помутнение и жду заслуженной кары.»

«Мы ценим твоё рвение, Валлиа. Мы прощаем тебя. Не забудь наш наказ.»

Камни под ногами обратились в туман и растворились.

***

Ферхат рухнул на диванчик. Заморгал, возвращаясь к действительности. Нахмурился, увидев искаженные страхом лица, во все глаза уставившиеся на него.

– Хал меня побери, – пробормотал он. Аккуратно высвободил руку из объятий Ксанты.

– Они всё видели? – спросил Бьорн девушку.

Та кивнула. Мужчина глянул на попутчиков, задумчиво наклонил голову набок, потом резко подался вперёд, нанёс три молниеносных удара и сел обратно. Ксанта отшатнулась, вжавшись в стенку дилижанса. Спутники сидели напротив, безвольно покачиваясь, привалившись друг к другу, и потому не теряя положения. Крови почти не было, но не это ужасало девушку. Она первый раз видела, как людям протыкают черепа пальцем. «Как только экипаж остановится, сразу же убегу. Не важно куда, убегу!»

– Не бойся, тебе ничего не грозит. Ты – Ведающая. Тебе можно знать.

«К Хал всё! Не хочу ничего знать! Мне не нужны тайны, из-за которых вот так запросто убивают людей!»

Взгляд её снова упал на покачивающиеся трупы. Ксанта зажала ладошками рот, слёзы полились из глаз. Бьорн скучающе рассматривал однотипный пейзаж.

– Знать – можно, – чёрные, непроглядно-чёрные глаза уставились на неё. – Рассказывать непосвящённым – нельзя.

Ксанта часто закивала.

– К вечеру будем в Карнусире. Думаю, мы выйдем немножко пораньше, за час. Прогуляемся пешком.

«Зачем?» – хотела спросить девушка. Потом поняла. «Кучер. Он тоже станет свидетелем, когда увидит, что мы выходим из дилижанса полного трупов.»

– Не надо, – сквозь слёзы прошептала она, – пожалуйста, не надо…

Бьорн вздохнул. Его глаза уже стали прежними, бледно голубыми.

– Ты же понимаешь, что иначе я не могу. Ничего личного. Ему просто не повезло. Не волнуйся, он практически ничего не почувствует.

Ксанта заплакала ещё сильнее, стараясь делать это как можно тише. Чтобы возница не услышал, не остановился раньше, не решил посмотреть, что случилось. Чтобы прожил пусть на пару часов, но дольше.

***

Кассав Иэбер опускался на подъёмнике на нижний ярус башни Анклава, где были оборудованы кузни. Использовались они нечасто. Охотники предпочитали больше доверять Гильдии Оружейников, чем своим кустарным мастерам. И всё же иногда там работали люди.

Командор Иэбер вошёл в помещение, тут же сморщив нос. От пола исходила вибрация, ведь ниже были только подвалы с обслуживающими башню станциями.

– Эй, Кассав! – обращая на себя внимание, крикнул Хорроу, перекрывая шум огня в кузнице.

Великий Магистр, обнажённый, в одном кожаном фартуке и перчатках, стоял у пышущей жаром печи, что-то ворочая щипцами. Его гладкая кожа будто отражала пламя, окрасившись в красное. Тёмные волнистые волосы ещё сильнее завились от жара и влажности. Вот он достал большой ковш и перелил серебристый металл в форму.

– Вызывал, Ян? – крикнул Кассав.

– Ага! Подстрахуешь!

Форма Иэбера начала истончаться, преобразуясь в облегающий комбинезон.

– Да не здесь! – с улыбкой крикнул Ян. – Я сейчас закончу и пойдём!

Он отложил инструменты и потушил огонь. Помещение окутал густой пар.

– Пусть остывает!

– Что это будет?

– Новое ружьё! Пока прототип, один экземпляр!

Великий Магистр переоделся в алую мантию и вышел, поманив за собой подручного. Они поехали вверх. Иэбер терпеливо ждал объяснений, но Его Высокопреосвященство похоже забыл о такое ерунде, как посвящение приближённых в свои планы.

Платформа поднималась долго. «Неужели на крышу едем?» – подумалось Командору.

Нет, остановились на пятнадцатом ярусе. На улице людей не было, так высоко практически никто не жил. Не было необходимости, да и жутко. Улицы кое-где даже не имели ограждений, а те, что наличествовали – проржавели и держались на честном слове. Кассав невольно поёжился.

– Опасно тут, Ян. Падение отсюда – гарантированная смерть, несмотря на все возможности организма.

Хорроу тоже был собран и осторожен.

– Держись ближе ко мне.

Он повёл Командора вокруг башни. Иэбер смог разглядеть её конусообразную вершину. Немного таких остроносых зданий в столице сыскалось бы.

Выйдя из-под защиты башни, мужчины едва не прижались к земле под ударом ветра. Преодолевая его поток, добрели до ниши в стене. В ней нашлась дверь. Великий Магистр достал тонкую блестящую пластинку и вставил в едва заметную щель. Дверь уехала в потолок. Охотники вошли внутрь, дверь опустилась и выдала ключ уже с этой стороны.

– Уф, – с лёгкой улыбкой выдохнул Иэбер, – хорошо сегодня ни дождя, ни снега, а то б замучились добираться.

Ян кивнул. Командор огляделся: узкий коридор, потолки невысокие, метра три, тёмный голый камень, лампы холодного свечения под потолком, укрытые матовыми плафонами. Похоже, свет зажегся, как только они вошли. Великий Магистр, уверенно направился вперёд. Командору ничего не оставалось, как следовать за ним.

Вышли в круглый зал, в поперечнике метров десять. В центре, освещённая косыми лучами, падающими из окон, круглая платформа лифта. Охотники встали на неё. Кассав оглянулся – в коридоре свет уже погас. Вдруг с краёв платформы поднялось зелёное свечение, накрыв их прозрачным куполом. Иэбер протянул руку и коснулся его пальцами. Подушечки чуть кольнуло, когда он дотронулся до нечто, имеющего плотность резины.

– Чуть пружинит, но не пропускает. – Он покачал головой. – Как тебе удалось это запитать?

Ян только улыбнулся.

Потом лифт резко прянул ввысь, Командор сжался, ожидая удара воздуха, однако никакого давления не ощущалось. Хорроу смотрел на него снисходительно и чуть насмешливо.

– Преобразующие больше не пытаются исследовать города-из-башен? Всё, что представляло ценность забрали?

– Думали, что всё, – проворчал Кассав.

– А вот нам всё ещё присуще любопытство. Наверное, дело в кратком сроке жизни, за который столь много нужно успеть.

– Нам? Ты теперь дитя огня?

– Я мостик между двумя народами, – улыбнулся уголками губ Ян. – Я тот, кто поведёт в такое желанное будущее, вернёт былое могущество и людям и Преобразующим.

– А может как-нибудь без детей огня?

– Нет, – снова мягкая улыбка. – Тогда они будут мешать и никто ничего не достигнет. Так что без нас никак.

Командор нахмурился. «Раньше было удобно относить себя к нашей расе, сейчас – удобно к другой. А если ему станет удобно нас предать?» Он скрипнул зубами. «Многие хотят его убить, может не зря?»

Платформа остановилась, зелёный купол опал, Великий Магистр сошёл с лифта, повернувшись спиной к подручному.

«Самоуверенный какой. Ладно, посмотрю, что ему тут надо.»

Здесь тоже был зал. Потолок перекрывала жестяная конструкция. Ян вместе с Кассавом взобрались на неё по лесенке. Тогда стало видно, что это самый пик башни: стены конусом сходились над головой. И они оказались прозрачными изнутри. Отлично просматривался Карнусир, начиная от новых башен на восточной равнине и заканчивая западными дряхлыми строениями, полуутонувшими в Сером море. А на самой конструкции разместилась похожая на яйцо клетка с длинными шипами внутри.

– Что это? – подозрительно спросил Иэбер, на всякий случай отходя подальше.

– Не бойся, это не для тебя, – ответил Хорроу, раздеваясь. – Это изобретение лэсарис. Усиливает ментальные возможности и улучшает их трансляцию. Это они для своих Зодчих разработали.

– И дали нам такое? – Кассав был поражён до глубины души.

– Дали. Как же. Продали. За бешеные суммы и льготы Ансагерду. Почему, ты думаешь, парламент в прошлом году снизил пошлины на ансагердский экспорт и почему отправил гуманитарную помощь? Я выбивал. Вот за это. И, причём, эта установка – устаревший вариант. Себе они уже делают более компактные. А мне продали ненужный мусор. Но теперь нового уже не достать, спасибо Виктору. Ничего, рано или поздно я по-другому получу то, что мне нужно.

Он достал ампулы с га-квияном. Выпил одну, вторую, третью.

– Эй, может, хватит? – встревожился Иэбер.

– Может и хватит… – Великий Магистр задумчиво покачал футляр в руке и отложил в сторону. – Такого я ещё не пытался сделать. Если со мной… что-то случится – влей в меня ещё. Но не больше двух, сам понимаешь.

Кассав кивнул.

Хорроу забрался в клетку. Выдвинул из пола костыли, укрепил их под подмышками. Положил ладони на шипы перед собой. Вздохнул и нажал. Кровь побежала по металлу лунного цвета. Ян запрокинул голову, невидящими глазами уставившись в сходящийся потолок. Вся конструкция, начиная от клетки и заканчивая платформой, завибрировала, затряслась. Иэбер расставил ноги пошире, чтобы не потерять равновесие.

Прошла минута, вторая, а Великий Магистр всё также стоял, вцепившись в острия. Кассав немного расслабился, повертел головой, рассматривая город. «Может и стоило почаще выбираться из Анклава… Никогда так высоко не был. Хорроу прав, тут он ближе к детям огня. Мы слишком консервативны, мы уже не стремимся развиваться. А без этого ничего не получится. Поэтому и нужны нам дети огня, чтобы подстёгивали нас, показывали пример. Они будут слепо тыкаться, в поисках нового, а мы подстрахуем, подскажем, если что. Научим, что делать с тем, что они случайно изобретут.» Иэбер улыбнулся своим мыслям и снова вернулся к наблюдению за Яном.

Вовремя. Кровь хлынула из носа и ушей Его Высокопреосвященства, он обмяк, повиснув на костылях, руки упали, пятная пол и бёдра. Командор подскочил, аккуратно вытащил Хорроу из клетки, уложил на пол. Откупорил одну ампулу, влил в рот. Кожа Великого Магистра порозовела. Он открыл глаза.

– Достаточно, Кассав, достаточно, – и лишился чувств.

***

Ирина вскрикнула от боли. Будто в сердце иглой кольнули. Она прислонилась к стволу сосны с отшелушивающейся корой, судорожно кинулась искать в сумке. Нехорошая мысль оказалась верна: на ладони лежала треснувшая фигурка человекоподобного волка и разорванная нитка.

«Только б Зверь подальше охотится ушёл! Куда ж мне бежать?!» Она озиралась, выглядывала из-за дерева, но не двигалась с места. «Иль на сосну влезть, где безопаснее?»

По спине пробежал холодок, между лопатками засвербело. Колдунья обернулась. Между деревьями стоял оборотень, жёлтыми глазами сверля её исподлобья. Ирина прижалась к дереву, от страха не в силах произнести ни слова. Зверь раздвинул чёрные губы, оскаливаясь, и прыгнул.

***

Тимуру снилось солнце. Он видел его – красный диск, огромный зрачок, смотрящий на него. Он заёрзал на скрипучей трактирной кровати, проваливаясь в сон глубже. Солнце не унималось, прожигая его взглядом. Кажется, оно что-то требовало. Куда-то идти, кого-то убить. На кроваво-красный диск наплыл чёрный лес. Лангри понял, что это башни, башни на побережье. А солнце стегало огнём, заставляя бежать туда, выводя из себя. В его огне плавились две фигуры, большая и маленькая. Тимур тихо зарычал на это приставучее солнце. Потом сильнее, вспыхивая яростью. И вывалился из сна в полутёмную комнату трактира. В уши ворвались крики прижавшихся друг к другу людей. Они боялись его, боялись до смерти. «Пёсья кровь! Как некстати вчера все отдельные комнаты заняты оказались, все же на новый год в столицу собрались! Ну что, довольны теперь?!» Он зарычал громче, сдирая с себя остатки нательного комбинезона. Люди ломанулись в дверь и никак не могли пролезть: каждый хотел быть первым. Охотник чуял их ужас, это его заводило, хотел подцепить когтем плоть, вонзить клыки в мясо, чтобы они ещё покричали. И гонять их долго, пока не выдохнутся, пока не ослабеют от потери крови. А потом убить. Лангри видел их нечётко, словно он смотрел на мир сквозь красный диск солнца.

«Ах ты сучий потрох! Это не моя ярость, не мои желания! Кто-то навязал!» Он злобно зарычал в третий раз и как пробка из бутылки люди вылетели из комнаты. Тимур попытался вернуться в человеческий облик, но смог только чуть уменьшиться в объёмах: стоило о чём-то подумать и солнце жгло, путая мысли. Корявыми, неудобными звериными лапами он сгрёб вещи и прижимая к животу выбежал из трактира. Повёл ушами, услышал пощёлкивание взводимого курка и поскакал по тёмно-красной ленте Полуденного Тракта к городу-из-башен на побережье. К Карнусиру.

***

Ксанта застонала и упала на землю. Бьорн недоумённо обернулся, а потом сам схватился за виски. Девушка корчилась на камнях Тракта, в двадцати минутах ходьбы от столицы. Под её кожей будто жила иная жизнь – мышцы крутило, меняло, пальцы то укорачивались, обзаводясь когтями, то принимали обычный вид. Ксанта клацала отросшими клыками и сдавленно рычала. Пришедший в себя Ферхат бросился к ней, прижал коленями к земле, схватил за руки.

– А ну борись! Борись! – заорал он. Рыжая прянула к нему, пытаясь цапнуть. Беловолосый мужчина молниеносно отвесил ей пощёчину. – Не смей поддаваться безумию!

Он оглянулся на близкий город. «Что это была за вспышка? По мне ударила, эту подкосила… Взял на свою голову. Теперь ещё заметит кто…»

– С-сумка… бумага… перрро… – прохрипела девушка.

– Что? Зачем?

– П-пррошу…

Бьорн схватил её сумку, перевернул, вываливая всё содержимое на землю, расшвырял, отыскав бумагу, писчее перо и чернильницу. В это время Ксанта сидела, обхватив себя руками и безостановочно раскачиваясь. Лицо жутко исказилось превращением в волчью морду. Резко схватив протянутое ей Ферхатом, макнула перо в чернила и суматошно кинулась писать не листе, не обращая внимания на кляксы и косо получавшиеся строчки. Глаза она практически закрыла, только веки трепетали.

Бьорн скрестил руки на груди, недоумённо разглядывая девушку. Неожиданно Ксанта отбросила бумагу в сторону и обессилено упала. Лицо её разгладилось. Девушка задышала ровно, постепенно успокаиваясь. Её спутник подобрал листок и прочитал:

И лунный луч разгладит волчью шкуру,

И братом станет мне дремучий лес.

В туманном мареве не разглядеть фигуру,

Что прыгнет в бурелом наперерез.

И вскрикнет вдруг нечаянная жертва,

И окропится кровью белый мох,

А до спасенья не хватило метра,

А спящий город будто бы оглох.

Все знали, что сегодня полнолунье.

В домах своих, попрятавшись, сидят.

А я опять поддавшийся безумью,

Устрою в вашем тихом рае ад.

Я буду рвать зубами души ваши,

Никто не опознает ваших тел.

В моих поступках нету места фальши,

Я оправдаюсь цепью черных дел.

Когда рассветный луч меня коснется,

И тело скрутит болью перемен.

И человеческое вдруг во мне проснется,

В рассветном блике полнолунье в тлен.[1]

«Хм, это что – ритуальная формула?»

Он склонился над Ксантой. Она открыла глаза и густо покраснела, сгорая от стыда за случившиеся.

– Что это? – Ферхат потряс бумагой. – Ритуал? Ты как Ведающие-недоучки пользуешься им, чтобы помочь себе настроиться? Почему так длинно и эффект обратный ритуалу?

Девушка покраснела и отвела взгляд.

– Нет... это личное… это поэзия. Стих.

– Зачем? – он широко раскрыл от удивления глаза.

– Долго объяснять… – Ксанта встала, принялась отрясать плащ.

Бьорн обернулся на Карнусир.

– Уложись в двадцать минут.

– Попробую, – девушка собрала разбросанные по дороге вещи и сложила в сумку. Листок со стихом положила в другое отделение, не со всем остальным. Ферхат заметил, что он там не единственный.

– Понимаешь, Бьорн, – начала Ксанта, – у меня раз в месяц происходит… не знаю даже как сказать…

– Я знаю вашу анатомию.

– Нет, – она снова стала красной как мак, – помимо того, что ты знаешь, так же раз в месяц бывает…

– А, понял. Три дня в месяц, один – истинное полнолуние и два ложных, перед и после него, тебя тянет сменить личину. Отголосок проклятья Фанрия, проявляющееся в самом отвратительном пороке – вульфенизме.

– Мы называем это оборотничеством. И Ведающие не оборачиваются в вульфенов, в обычных животных, волков там, лис, медведей, пум.

– Не суть важно. Всё одно – отвратительно. Порченная кровь.

– Ну извините, господин чистокровный. Ты хочешь узнать про стихи? Тогда не перебивай. Каждый по-своему борется с циклом. Кто-то запирается в подвале, кто-то уходит в леса, подальше от людей, кто-то, наоборот, с радостью выходит на охоту на всё живое. А я вот заметила, что необязательно охотиться и превращаться в реальности. Разуму оказывается всё равно, в жизни это происходит или в воображении. Главное выплеснуть эту животную энергию. Вот я и придумала сочинять стихи или писать что-нибудь придуманное. Воображаю себе, что я бы делала и становится легче, отпускает потихоньку. Мараю себе листы и на людей не кидаюсь. Все довольны.

– Интересный способ. Калека придумывает, что он может ходить, урод – что он красив, кто-то придумает летать и так далее. И все довольны.

– Зачем ты так, – обиделась Ксанта, – я тебе душу открыла, а ты…

– Сама виновата. Никому открываться нельзя. Противник использует это, чтобы ударить побольнее. Но я тебя понял. Если тебе это помогает – продолжай. Это твоё дело.

По шестиугольникам Полуденного Тракта два путника взобрались на эстакаду, затем на мост над притоком Колбаина и наконец упёрлись в огромное крытое помещение, примостившееся между башнями. Ксанте он напомнил сарай, только из камня. Внутри – строение поменьше, станция дилижансов. Она выглядела как гигантская сигара с окошками. В комнате на носу сидел начальник станции, на первом этаже стояли экипажи и лошади, на втором – зал ожидания.

– Здесь мы расстанемся, – сказал беловолосый.

Ксанта открыла было рот, чтобы спросить почему, но тут же решила, что и хвала Вотану.

– Прощай, – буркнула она.

Бьорн втянул носом её запах и проводил взглядом. Когда девушка скрылась из виду, он вышел из каменного сарая, обошёл сзади, где совсем не было людей, только мусор, а затем пополз по стене на крышу, вгоняя клинья пальцев в щели кладки. Там он улёгся. Вид отсюда открывался прекрасный – и на Тракт, и на площадь внизу. «Уж теперь-то выродок от меня никуда не денется. Люка трогать запретили, так хоть на его подручных отыграюсь.» С юга ветер донёс далёкий гудок. Валлиа насторожился. «Дети огня. Опять какую-то гадость изобрели, наверняка смердящую гарью, копотью и дымом.» Он опустил подбородок на руки и принялся ждать.

***

Конь заржал, обращая на себя внимание человека, задёргался, вырывая поводья.

– Успокой его, Ирвин! – крикнул Реокс, повис на уздечке, пригибая голову животного к земле. Добившись тишины, Ловчий напряжённо вслушиваясь в окружающую ночь. Хвойный лес вокруг затаился. Птиц не слышно, ветер умер. – Надо уйти с Тракта.

– Как зачем? Мне не по себе. Здесь мы как на ладони, спрятаться некуда.

Александр потёр грудь, рядом с тем местом, где пальто прочертили четыре разреза. Что-то давило на сердце и на голову, воздух будто сгустился и звёзды погасли.

– Проклятый месяц. В лес, уходим в лес.

Ловчий тащил за собой упирающегося коня. Животное мотало головой, натягивая поводья, и всячески сопротивлялось.

– Ирвин, привяжи к дереву! – раздражённо приказал Реокс, но тут же одёрнул себя. – Оставь, сам сделаю, а то после тебя переделывать придётся.

Он примотал поводья к стволу. Лошадь сверкала безумными белками глаз, совсем очумев от страха.

– Бежим! Куда-куда – подальше от него!

Ловчий сломя голову понесся через замерший лес, подгоняемые истошным ржанием из-за спины. И тут оно оборвалось. Александр резко остановился.

– На деревья!

Толстые ветви, будто лестница, позволили забраться высоко. Реокс уселся на одну, обхватив ствол руками и ногами, прижался всем телом. Ловчий медленно втягивал воздух сквозь зубы, пытаясь успокоить сердце. На земле зашуршало, Александр скосил глаза и вообще перестал дышать.

Между деревьями тенями неслись оборотни, целая стая. Под шум крови в ушах, заглушающий все остальные звуки, как в кошмарном сне, играя мышцами под шкурами, только покачивались задеваемые ветки, только вылетали комья земли и снега из-под лап. Белым пятном на одном Звере моталась фата, цепляясь за иглы елей.

Ловчий ещё долго не решался издать ни звука. Спустя одну вечность, он позвал громким шёпотом:

– Ирвин, ты там как, не помер со страху?

Он усмехнулся, будто услышал шутку.

– Ничего, ты блондин, на тебе седина незаметна будет. А мы счастливчики с тобой, вот Воллик не даст соврать. Верно говоришь, рыжий, на северо-запад они неслись, к Карнусиру.

Реокс принялся осторожно спускаться.

– Не истери, парень. Да, будем догонять. Убьём сколько сможем, пока они до города не добрались. Там, кончено, их встретят карнусирские Охотники, но что же мы с вами, просто будем со стороны за этим наблюдать?

Перемазанный в смоле Ловчий бродил по кустам, то так и не смог отыскал коня. Тот не издавал ни звука, видимо был мёртв. Тогда Реокс попробовал выйти на дорогу. В темноте ночного леса шестигранное покрытие Полуденного Тракта всё никак не появлялось, хотя Александр давно уже должен был на него набрести. Но он упрямо шёл, в правильную, как ему казалось, сторону, защищая ладонью лицо он сучков и хлёстких веток.

***

Громадная серая гончая летела над Трактом. Лапы не более чем на одно мгновение коснулись красных шестигранников, и тело вновь распласталось над дорогой. Полы шинели развевались как крылья, револьверы били по рёбрам при каждом прыжке. Вечерняя столица стремительно наплывала лесом башен. Океан запахов впереди сводил с ума, а позади остались многочисленные язвы голода и ярости, движущиеся к городу-из-башен. И гончая словно была на острие этой атаки чудовищ, будто ведущий их вожак.

Тимур вкладывал в каждый прыжок все свои силы, напрягал мышцы до треска едва не рвущихся сухожилий, только бы выиграть в этой гонке хотя бы несколько минут для людей. «Плевать, что обо мне подумают. Я должен сделать всё возможное! Должен!»

Среди многоцветного полотна запахов он выхватил один знакомый и едва не сбился с ритма. «Ксанта?! Как она тут оказалась? Зачем? Только не сейчас!» Её аромат ещё не успел раствориться в многообразии других, и Охотник бросился по нему. Серой пулей пронёсся через площадь у станции дилижансов, испуганными вскриками людей отмечая своё положение. Краем глаза заметил сиганувшего с крыши человека. «Беловолосый сыщик из Повитума! И этот тут?!» На ходу превратился в человека, запутался в ногах, споткнулся, кубарем влетел в клеть подъёмника. Стиснул зубы, подавляя стон, поднялся, локтем навалился на кнопки, и платформа поехала вверх. Тимур сел обратно на пол. Сердце стучало как бешенное, лёгкие горели, воздух драл горло, хотелось кашлять. Он сдерживал позывы, раздувая ноздри. «Нужно предупредить рыжую!» – мелькнула первая мысль, но Лангри тут же одёрнул себя. – «Нет, мой долг предупредить Охотников! Только они могут организовать оборону. Ксанту…» – он заставил замолчать защемившее сердце. – «Ксанту найду после.»

Подъёмник проехал несколько ярусов без остановки, а потом встал. Лангри вышел. На улицы потихоньку выбирались празднующие горожане, зажигались лампы на улицах и в окнах башен, некоторые люди на подоконники выставляли игрушки, подсвеченные изнутри свечами.

– Народ! Идите по домам! Заприте двери и окна! Спасайтесь! – заорал Тимур. Прохожие обернулись на босого оборванца и засмеялись.

– Уже напился? Так иди проспись!

– Сюда бегут орды Зверей, оборотней! – крикнул Лангри. – Это конец света!

– Это конец года! Постовой, постовой, заберите смутьяна!

«Как же жалко и безумно я выгляжу! Я бы сам себе не поверил. Пёсья кровь, не верите, так я прямо сейчас оберусь Зверем, посмотрим, как тогда вы побежите в обосранных штанах!»

Поправив пробковый шлем, рукой придерживая дубинку у бедра, к Охотнику двинулся жандарм.

– Так, мужик, пройдём-ка со мной, – непреклонным тоном сказал он, крепко взяв Тимура за локоть.

– Я хочу помочь!.. Мне некогда играть в эту вежливость, такт, мне нужно в Анклав! Где Анклав? – постовой не заметил, как его спутник стал выше и массивнее.

– Или возвращайся к себе, на нижний ярус или отведаешь моей палки и ночь в холоде проведёшь, – цедил жандарм сквозь зубы и тащил бродягу обратно к подъёмнику. – Будет тебе там и Анклав, и Великий Магистр, и царь в придачу.

Лангри резко остановился и за грудки оторвал жандарма от земли. Тот затрепыхался, беспомощно болтая ногами.

– Скажи, где Анклав? – прорычал Тимур. Жёлтые звериные глаза заставили разум человека сжаться и замереть как оленёнок в траве. Хищнику, что смотрел на него, невозможно было сопротивляться, можно только выполнять приказы и надеяться на его милость.

– Восьмой ярус, проспект генерала Казивола, третья башня…

– Как быстрее добраться?!

– Отсюда направо, на улицу Третьего Гвардейского Полка, затем на подъёмник, до восьмого яруса, потом налево на площадь к Митирийскому Собору, оттуда снова налево будет Казиволовский проспект…

Лангри отшвырнул человека в сторону и бросился бежать.

***

Во входную дверь забарабанили. Привратник, широкоплечий молодой Охотник, отодвинул заслонку.

– Кто?

На него смотрел его ровесник, с безумными глазами и растрёпанными чёрными волосами.

– Тимур Лангри, номер двенадцать девяносто семь, год рождения триста семьдесят пятый, Тримерский Анклав. Срочное донесение Великому Магистру!

Привратник загремел засовом, Тимур чувствовал, как он торопится, ему передалась нервозность посетителя.

– Эй, что это с тобой? – воззрился он на грязные босые ноги Лангри.

– Ограбили. Плевать! Поднимай всех, на Карнусир бежит стая Зверей! Где Хорроу?!

Веснушчатый блондин побледнел.

– Его Высокопреосвященству нездоровится, он никого не принимает. Сейчас сообщу Магистру Грейнгеру, если он ещё тут… Всех наших отправили на охрану бала. Побудь тут, а то мне потом полы драить после твоих лап.

Тимур сжал кулаки, с трудом удерживая Зверя, вперился в пол, чтобы парень не видел его глаз.

– Только быстрее!

– Да понял я, понял.

В ожидании Тимур сел на стул. Встал. Снова сел. Прошёлся по холлу. Устыдился грязных отпечатков, вернулся ко входу. Привратник появился с каким-то рыжеволосым мужчиной. Для Магистра он выглядел молодо.

– Здрав будь, – мужчина протянул руку, – Кассав Иэбер, Командор.

– Тимур Лангри, Охотник, – Тимур осторожно пожал его ладонь. Они застыли, глядя друг на друга. Рыжеволосый шевелил курносым носом, будто обнюхивал. А Тимур слушал своё нутро и холодел от предчувствия. Рукопожатие затягивалось.

– Да, колоритный персонаж, – Командор усмехнулся, оглядывая его, – и сразу с Его Высокопреосвященством встретиться хочешь?

– Ну да. А что? – Лангри зыркнул исподлобья.

– Ничего. Сведения правдивы? Тебе не показалось?

– Нет! – вскрикнул молодой Охотник и образы того, что он чувствовал, ворвались в головы Иэбера и второго.

– Аккуратнее ты, – прошипел Командор, не выказав удивления, а вот привратник схватился за голову.

– Угашик! – отвлёк его Иэбер. – Скачи к нашим, пусть Мастера разделят Охотников на отряды. Один с Грейнгером остаётся в Царской Башне, остальные возьмут по сектору Карнусира. Мы с Хорроу присоединимся как тут закончим.

Командор подтолкнул Тимура в сторону лестницы.

– Повезло тебе хоть кого-то в Анклаве застать в такое время. Не люблю я эти приёмы, вот и остался Великому Магистру помочь, вдруг что… – он понизил голос, – нельзя так светить своей инакостью, молись Вотану, чтобы Угашик всё на Месяц Душ списал, а в суматохе и забыл вовсе. Своей неосторожностью ты всех подставляешь, думать надо!

Лангри кивнул, стараясь даже не думать ничего лишнего.

– Тебе сюда. Удачи, Тимур Лангри.

– Спасибо, – пробормотал молодой Охотник и вошёл в апартаменты Великого Магистра.

Тот уже ждал его, сидя в кресле у окна. Вид глава Анклава имел и впрямь неважный. Бледный, исхудавший, ввалившиеся щёки, тёмные круги под лихорадочно блестящими глазами. Он поприветствовал вошедшего кивком.

– Здравы будьте, Ваше Высокопреосвященство, – Лангри вытянулся в струнку.

– Оставь. Лучше подойди поближе, дай на тебя посмотреть.

Тимур подошёл, встал у цветного оконного витража и сам в свою очередь изучал Великого Магистра, изучал разумом и чувствами оборотня. И не чувствовал ничего. Ни отголосков мыслей, ни скрытой энергии, как в Командоре. Запах – обычный, человеческий, так может пахнуть и манекен в магазине. Но если не брать во внимание сильную худобу, Хорроу всё же был слишком идеальным – чистая кожа, ровные усики, будто уложенные волосы. Неправильными были только глаза – странного фиалкового цвета, какие бывают у альбиносов. Вот только шевелюра Хорроу была черна, как и у Тимура.

– Благодарю, – Великий Магистр слабо улыбнулся и указал худой рукой на кресло у высокого столика, – присядь.

– Ваше Высокопреосвященство! – Лангри остался стоять. – К Карнусиру движется огромная стая оборотней! Скорее всего они уже в городе! Нужно оповестить людей, отозвать всех Охотников с праздника, организовать оборону!

– Кассав этим занимается, – тихо ответил Хорроу, – присядь.

С сжатыми кулаками Тимур шагнул к креслу, опустился на край, пальцы вцепились в колени. Голову опустил, а пряди завесили лицо.

– Ты с трудом себя сдерживаешь, – спокойно сказал Ян. – Это единственное, зачем ты ко мне пришёл?

– Нет! – рявкнул Охотник и осёкся. – Но это сейчас неважно.

Великий Магистр развёл руками.

– Я мало чем могу помочь анклавовцам в таком состоянии. Ты – тоже. Тебе нужно успокоиться, а то натворишь дел.

Тимур быстро взглянул на него и тут же опустил глаза. «Он явно что-то знает. И при этом не боится!» Он выпятил подбородок.

– Я не человек. Оборотень.

Хорроу подпёр рукой голову.

– Ты пришёл убить меня, оборотень?

– Нет, – Лангри смутился. – Совсем наоборот, пришёл предложить свои услуги…

Торопливо, сбиваясь и излишне многословно, он начала рассказывать о своей первой Охоте, о том, как убил колдуна и вернул человеческий облик, как понял, что не излечился, как искал лекарство, Мастера Назарэ, потом его дневник. Стянул с себя вещмешок, одной лямкой привязанный к талии, вытащил тетрадь, передал Великому Магистру и продолжил рассказывать, как научился определять колдунов серебром и сталью.

Хорроу поднял бровь. Тимур достал револьвер, серебряную пулю из барабана и прижал к ладони. Показал красное пятнышко ожога. Потом достал нож, с усилием надрезал кожу и обагрил лезвие. Дал крови стечь и продемонстрировал ржавчину.

– Можете сам проверить, у вас такого не будет, – он протянул клинок рукоятью вперёд.

Великий Магистр принял его и едва заметно улыбнулся.

– Это ты так бесхитростно пытался подловить меня? А вдруг я тоже не человек?

Он вздохнул.

– Мне только порезов сейчас и не хватало.

Но несмотря на эти слова, Ян сдвинул рукав, провёл лезвием по предплечью, прижал нож и показал Лангри – красная кровь стекла, не оставив следов.

– Прошёл я проверку? – проворчал Хорроу, заматывая руку платком. – Рассказывай дальше.

И Тимур рассказал, как Дитрих Арнауль уничтожил Анклав в Тримере, а до этого сгубил всех рекрутов в заданиях-ловушках, как выживших и обращённых добивали Ловчие Арнауля, хоть и нет тому доказательств. Как отчаялся найти лекарство и стал развивать способности оборотня, как в конце концов научился определять прячущихся за человеческой личиной существ.

– Один из них сейчас стоит за дверью, я чую его. Не знаю, убил ли он Командора и занял его место или Иэбера никогда и не существовало… Обычные люди беззащитны перед такими как он. Но не я! Я могу быть отличным Охотником, я не боюсь ранений от Зверей, я вычислю любого оборотня в любом обличье! Я буду вам полезен!

Хорроу улыбнулся.

– Я как раз искал причины, почему я не должен убить тебя прямо здесь. Но ты прав, мир изменился и мне нужны союзники, даже такие. Что ты хочешь взамен?

– Просто жить, не боясь получить серебряную пулю. И служить Нимулону, людям. Я хотел бы получить от вас грамоту, или другой документ, дозволяющий мне применять способности оборотня.

Ян покачал головой.

– Не думаю, что человечество к такому готово. Я могу принять тебя в Анклав обратно, но вряд ли другие Охотники станут жить рядом с оборотнем. А что уж говорить про обычных горожан и фермеров.

Тимур поник. «Скрываться до конца дней… Лучше бы уж я лекарство нашёл, дурачина!»

– Но твоя идея хорошая, – сказал Великий Магистр, приложив палец к подбородку. – Если бы у нас были центры, выявляющие колдунов, а теперь мы знаем как это делать, и в этих центрах колдуны бы проходили проверку… Потом бы получали документ, например сертификат или лицензию… И пусть даже с каким-нибудь опознавательным знаком, но могли бы жить не прячась… Но нужна огромная работа по подготовке общества к тому, что бок о бок с ними будут жить те, кого они всю жизнь боялись или кого от них всегда скрывали. Это дело не одного дня.

Его фиалковые глаза смотрели на Лангри.

– И с тобой ещё не всё ясно. Механизм того, как ты такой получился, нуждается в проверке. Говоришь, старый Фоэньо здесь подробно расписал скрещивание и заражение? – Ян потряс ветхой тетрадью. – Нужны тесты и исследования. Необходимо взять образцы твоих тканей, кровь… Но сначала нужно отразить атаку. Как оно всё интересно совпало, твой приход ко мне и нападение Зверей. Может ты отвлекаешь меня от чего-то более важного?

– Нет! – Тимур вскочил. – Да как вы могли так подумать?!

– Тише. Успокойся. Ты едва держишь себя в руках. Как я могу доверять такому?

Охотник сжал кулаки так, что ногти вонзились в ладони.

– До конца Месяца Душ посиди взаперти. И не пытайся сбежать. Докажи, что на тебя можно положиться. Как-нибудь без тебя справимся. Как станет поспокойнее – я возьму анализы и дальше решу, что делать.

– Но там же!.. Ксанта, простые люди! И ещё эта цель! Ведь они не Карнусир атакуют, а кого-то конкретного!

– Кассав! – Дверь тут же открылась. – Проводи молодого человека в одну из незанятых келий, с запирающейся дверью.

Ян тяжело поднялся. Костистые плечи выпирали из-под алой мантии. Предплечье Тимура сдавили пальцы, будто стальные прутья. Хорроу подтолкнул молодого Охотника в руки Командора. Тот сноровисто извлёк револьверы из подмышечной кобуры Лангри и повёл его по коридору на том же этаже. Полу-завёл, полу-втолкнул внутрь и запер дверь. Тимур услышал, как щёлкнули запоры в четырёх местах, фиксируя вход. Он тронул створку рукой, но та даже не шелохнулась. От окружающих стен дверь теперь можно было отличить только по тонкой щели. Лангри перешёл к окну. Лента улицы была далеко внизу.

«Пёсья кровь! Не могу я просто тут сидеть, как он не понимает!» Но несмотря на мысли, он подволок стул к окну и заставил себя сесть, бессмысленно глядя на ночную столицу. «Это глупость! Почему нельзя меня сразу использовать? Ну и что что первый раз меня видит и можно доверять только моим словам?! Почему в качестве доказательства своей лояльности я должен просто сидеть?! Мог бы проверить в деле! Вот сейчас как раз удобный случай! Я столько жизней мог бы спасти!» Он вскочил, распахнул окно. Отшатнулся от ветра и высоты. Внизу из башни выехала карета. Тимур метнулся к двери, прижался к щели носом, втянул воздух. «Нет, ни Кассава ни Угашика в Анклаве нет. Уехали, а меня оставили! Я – Охотник! В вещмешке остался «Уравнитель», сок золотых яблок тоже со мной.» Он снова кинулся к окну, вцепился в подоконник. «Я смогу! Тут метров двадцать от силы! Чуть проползти-то! У меня когти!» Он изменил пальцы на Звериные и царапнул камни башни. Когти немного погрузились в поверхность. «Сойдёт! Много ли мне надо?» Тимур перекинул ногу. Далекая мостовая внизу качнулась. Вернул обратно, тяжело дыша. «Соберись тряпка! Ты должен это сделать!» Перевязал вещмешок так, чтобы он был на животе, а не на спине. «Надо подстраховаться. Тогда с Мореной пригодилось, может и сейчас лишним не будет.» Он достал ампулу га-квияна, сунул за щеку. Снова сел на подоконник как на забор. Ветер трепал волосы и шинель, дёргал, норовя опрокинуть в пропасть. Лангри повернулся к ней спиной, перекинул вторую ногу, сполз чуть вниз. Пальцы ног заскользили по камням башни, но он тут же изменил их и короткие чёрные когти впились в податливый камень. Руки держали крепко, перед глазами только стена. «Ползи да ползи, не смотри только по сторонам. Как соболем полз по древесному стволу, никакой разницы! Давай, тряпка!» Он отпустил одну руку, вонзил растопыренные пальцы в камень. Вдох, выдох, вдох. Разжал вторую.

В сердце впились клыки страха. Пальцы ослабели, задрожали. Тело заскользило вниз, ломая когти. Он судорожно заскрёб по кладке, но только оттолкнулся от неё и полетел спиной вниз. Ветер засвистел в ушах, светлое пятно окна стремительно отдалось. Тимур зажмурился, будто это могло его спасти, сердце замерло.

Чудовищный удар выбил дух из Охотника. Раздробил позвоночник и лопатку, раскрошил череп, размозжил всю левую сторону тела. Кровь расплескалась по серым шестигранникам мостовой у подножья башни Анклава.

[1] Н. А. Олейник (Быстрова)

Глава 12

Когда Тимур открыл глаза, над ним было что-то белое. Оно лежало на лице. И оно было большим, накрывавшим его всего. Лангри забарахтался, отбрасывая это в сторону. Это оказалось простынёй. Охотник свалился с каменного ложа на чистый белый мраморный пол. Застонал. Левую сторону лица щипало и кололо, будто он её отлежал. Подвигал плечом. В лопатке хрустело и щёлкало. Поворочал языком, выплюнул осколки зубов и пробкой с кусками стекла. Выковырял пальцем один застрявший в щеке. Натянул съехавшую шинель. Что-то мешало плечу, будто свитер неправильно одел. Тимур откинул шинель и застонал. Ткань свитера словно росла из плоти. Размозжённый бок восстановился так быстро, что прихватил внутрь себя и одежду. Лангри подёргал свитер. Тот не доставался, зажатый мясом и кожей. Он снова застонал, набросил шинель, хотя бы скрыв от глаз чудовищный дефект, и, скользя по гладкому полу, выбрался из кельи холода.

Крест с дикими глазами спрятался за столом. Охотник похлопал себя по бокам, принюхался. С полки шкафа достал вещмешок, из ящика – неконфискованный Командором «Уравнитель». Покопался в мешке, шумно вдыхая воздух прошёлся по келье, открыл стол, ссыпал в мешок ампулы, оставшийся кусок лунного серебра и браслет с кольцом. Подошёл к Кресту, дал ему в морду и вышел на улицу.

«Вот ворьё, сучий потрох. Всё, всё. Не думай об этом. Сейчас важнее другое. Видение, что позвало меня сюда, что-то требовало. Настойчиво так. Наверняка оно же собрало всех остальных Зверей. Я должен добраться первым. Зов красного солнца не ослабел, а значит цель пока жива.» Он оглядел тёмные улицы и с силой втянул ноздрями воздух. «Ещё бы как-то отыскать Ксанту в многотысячном городе. Где ты сейчас, мелкая?»

***

В воздух взлетела ракета, оставляя едва заметный белёсый след на фоне тёмного неба, и разорвалась на сотни маленьких сверкающих звёздочек, огненным шаром разлетевшихся в стороны. Толпа слитно ахнула от восхищения и зааплодировала. Не давая ей передышки, вверх взвились ещё два снаряда, и под раскаты грома выстрелов превратились в россыпь разноцветных огней: зелёных, красных, белых. Пушки посылали ракеты не переставая, приветствуя приближение Нового Года.

Ксанта вместе со всеми махала руками с подаренной каким-то скоморохом цветной ленточкой, вместе со всеми смеялась и кричала от восторга. Ужасное прибытие в столицу забылось, померкло в памяти, уступив место новым впечатлениям. На всех ярусах, с третьего по двенадцатый, все улицы, примыкающие к Царь-башне, были заполнены горожанами, а в самой башне вельможи и дворяне приникли к окнам, высыпали на смотровые площадки, наблюдая за праздничным салютом. Где-то высоко-высоко стоял царь, выйдя к карнусирцам. Большинство его, конечно, не видело, но они ощущали правителя страны, как если бы оказались рядом с ним, разделяющим народную радость. Время от времени кто-то выкрикивал «Виват царю, виват Виктору!» и все подхватывали, разнося клич по бурлящему городу.

Рыжеволосая девушка услышала крики сзади и почувствовала, как народ оборачивается. Её тоже охватило любопытство. «Что там, артисты? Что ещё приготовил царь для нашего развлечения?» Её маленького роста не хватало, чтобы что-то разглядеть из-за спин соседей. Она вставала на цыпочки и даже пыталась подпрыгнуть.

– Что там? Что там? – закричала Ксанта, дёргая ближайших за одежду, привлекая к себе внимание.

– Не знаю? Не видно, – ответил один мужчина.

– Похоже, драка, – добавила другая женщина.

А потом толпа начала двигаться в сторону Толстухи. Те ряды, что знали, в чём дело, подталкивали других, непонимающих. И не оставалось ничего иного, как тоже развернуться и идти вместе со всеми. Ксанта испуганно озиралась, но видела такое же непонимание на лицах остальных. Постепенно людской поток ускорился, и девушка была вынуждена бежать, короткими шажками, быстро-быстро переставляя ноги, рискуя наступить на подол платья и упасть. Её охватил ужас. И она бежала, стараясь изо всех сил. Не способная обернуться и узнать, что же гонит людское стадо.

Чья-то рука схватила её за плечо и сильно дёрнула. Неизвестный потащил Ксанту поперёк потока, девушка видела только его седой затылок и синий рукав кителя. Мужчина затащил её в подъезд башни. Вжавшись в нишу, они смотрели, как мимо проплывает река опешивших испуганных лиц. Немного успокоившись, Ксанта взглянула на своего спасителя.

– Да что б меня!

Бьорн не отреагировал, провожая глазами людей. Его взгляд как прицел ружья молниеносно перескакивал с одного на другого.

– Что вы здесь делаете? В смысле, спасибо, что помогли…

– Он где-то рядом. – Ферхат прикрыл глаза, прислушиваясь к себе. – О, Хал! Эти животные так смердят запахами и эмоциями, что всё перебивают! Придётся ждать, пока пробегут. Но теперь ты не двигаешься, ему будет легче тебя заметить.

– А что случилось, почему они бегут?

– Сейчас увидишь.

Действительно, людская река начала иссякать, бегущие поредели. Зато эти кричали, кричали от неподдельного ужаса.

Мимо ниши с выпученными глазами пробежал прихрамывающий мужчина в тулупе с разодранным рукавом. Через мгновение ему на спину приземлился Зверь и, вцепившись в шею, повалил на землю. Ксанта прижалась спиной к двери в башню и принялась дёргать ручку.

– Закрыто, я проверил, – задумчиво сказал Бьорн, рассматривая оборотня. Тот повертел головой и побежал за удирающими людьми. В поле зрения Ксанты появились ещё двое, с окровавленными мордами. Один из них заметил людей в нише и зарычал. Беловолосый мужчина не пошевелился, и Звери унеслись за более лакомой добычей.

Четвёртый Зверь, поравнявшийся с нишей, был одет в серую шинель, рваные штаны и растянутый свитер. Он поднялся на задние лапы и пытался посмотреть за Бьорна. Ксанта выглянула, этот странный оборотень кого-то ей напоминал. Беловолосый ударил себя кулаком в грудь и вышел вперёд. Зверь прижал уши, оскалился, сделал шаг назад. Ферхат развёл руки, сжал плотно пальцы, кисти стали будто острия копья.

Зверь бросился на него, Бьорн уклонился, рубанул ему по корпусу, будто топором проломив рёбра. Оборотень успел зацепить его по щеке, когти прошлись рядом с глазом, но лицо беловолосого не изменило каменного выражения. Зверь отступил, зажимая одной лапой рану. Бьорн медленно наступал. Оборотень снова бросился в атаку, но человек оказался быстрее: пнул его в бедро. Нога Зверя подломилась, он махнул лапой. Беловолосый отбил удар, шлёпнув по ней как по мухе. Он обошёл пытающегося встать оборотня и быстро трижды ткнул в спину пальцем, вогнав его до самого кулака. Зверь взвыл, замахал когтями. На лице Бьорна, уже затянувшего порезы, появилась улыбка.

– Вот именно в эти места ты мне и попал. Жгло немилосердно. Сегодня ты без серебра. Тактическая ошибка.

Оборотень подобрался, стиснул челюсти. Напал. Его движения были настолько быстрыми, что Ксанта не могла уследить. Смазанная серая тень. Но беловолосый… он был ещё быстрее. Быстрее пули. Когти Зверя коснулись его едва пару раз, а сам монстр уже истекал кровью. Бьорн достал клык из ребра ладони и щелчком отправил за ограду. Зверь протяжно завыл, вытягивая окровавленную пасть. Улыбка Ферхата стала шире.

Оборотень посмотрел на рыжеволосую девушку и мотнул куда-то в сторону мордой. «Он хочет, чтобы я ушла? Это что…»

– Столбик? – шепнула она и прижала руки ко рту. Зверь задёргал ушами и переключил всё внимание на мужчину.

«Что я могу сделать?! Как помешать лэсарису? Что я могу?» – она судорожно копалась в памяти. – «Нужно что-то такое, чтобы он не сразу понял, что это я… Если он справится с Тимуром, он убьёт и меня, за помощь ему.»

Она потянулась к разуму беловолосого. «Чуть-чуть смятения, неуверенности, сомнений… Чуть-чуть рассеять внимание, так небольшие помехи, мушки в глазах, звон в ушах…»

Бьорн вогнал носок ботинка в бедро Зверю, потом одним плавным движением скользнул за спину и коротко ударил костяшками пальцев в позвоночник. Оборотень упал мордой в мостовую. Беловолосый наступил на его передние лапы. Зверь протяжно и тоскливо завыл.

– Просто сдохни, порченная кровь, – с улыбкой сказал Ферхат и схватил оборотня за голову.

«Не помогает! Столбик слишком ослаб! Я ничего не могу сделать! Он убивает его!» Слёзы потекли по щекам Ксанты. Она смотрела, как мужчина тянет вверх башку Зверя, ещё немного и мышцы лопнут. Бьорн не торопился, заглядывал в полные боли и отчаянья жёлтые глаза и улыбался.

Ответный вой раздался совсем близко. Ферхат разжал пальцы, резко обернулся и в него влетели два Зверя. Они покатились одним клубком, распались и ещё два оборотня набросились на беловолосого.

Серый Зверь в шинели пополз в сторону от них. Его голова болталась как у полудохлого цыплёнка. Ксанта по стеночке пошла за ним. Оборотень поднялся, сжался в человеческую фигуру, виновато посмотрел на девушку.

– Уходи как можно дальше… Прячься… – прошептал он. Она кивнула, прижимая к себе сумку.

Тимур залез рукой в вещмешок, выудил ампулу, вылил в рот. Задрожал всем телом, пошёл увереннее, а затем побежал. Ксанта вытерла глаза рукавом и тоже припустила, но в другую сторону.

***

Зверей было четверо. Валлиа ударил себя кулаком в грудь и пошёл прямо на них.

Ближайший, бурый со свалявшейся шерстью, будто изморённый голодом набросился первым. Беловолосый перехватил его за шкирку, ударил ладонью в горло, развернул под когти и клыки собратьев. Отпустил, перепрыгнул кинувшегося ему в ноги другого оборотня, светло-серого, вогнал руку в пасть третьему, пробив кулаком затылок. Выдернул, отступил в сторону. Пытающийся схватить его Бурый промахнулся, неуклюже хлопнувшись об камни. Валлиа пнул его в бедро – нога Зверя с хрустом неестественно вывернулась. Серый оборотень, чуть мельче валявшегося на земле с пробитой головой собрата, полосонул когтями по спине беловолосому. Тот развернулся, врезал ногой в живот Зверя, потом ударил по затылку. Оборотень ткнулся мордой в землю. Мужчина перехватил в воздухе прыгнувшего на него светло-серого, раскрутил вокруг себя и шмякнул об мостовую. Подскочил к бурому и принялся крутить ему голову. Оборотень сначала сдавленно рычал, а потом завизжал. В следующее мгновение кожа, а затем и мышцы шеи лопнули, и оторванная башка полетела в сторону. Валлиа подскочил к следующему, почти зарастившему дыру в черепе, упёрся коленями в плечи и рванул. Светло-серый налетел, клацнул почти у самого лица, получил кулаком в подбородок и серию молниеносных ударов в грудь. На третьем плотносжатые пальцы показались из спины Зверя. Валлиа рубанул ребром ладони ему по шее, ещё и ещё, пока под хруст не отделил голову от плеч. Серый Зверь вцепился мужчине в плечо, рыча задёргал мордой, трепля и разрывая плоть. Валлиа вогнал пальцы ему в глаза, и когда тот разжал пасть – схватил за нижнюю челюсть и вырвал её. Потом ударил рукой как копьём в лоб, раскалывая череп. Просунул кисть в кровавую дыру зева, дёрнул вверх, разрывая башку Зверя на куски. Мерно выдохнул, повёл плечом, плоть на котором зарастала вместе с одеждой. Собрал все головы и побросал за ограждение улицы. Потом вернулся к телам. Обезглавленные Звери сучили лапами, царапали когтями камни улицы, никак не желая умирать. Валлиа сел на бурого и ударил рукой как пикой в грудь, затем ещё раз и ещё. Тот затих. Тогда беловолосый мужчина поднял крупное волосатое тело и нанизал на острия решётки, отделяющей дорогу от пустоты между башнями.

Когда он закончил, на штырях забора висело четыре уродливых тела оборотней без голов и с дырами в груди.

Валлиа осмотрелся. «Ни рыжей Ведающей, ни выродка. Она хотя бы попыталась замести следы, а это отродье слишком тупое.» Он втянул воздух и улыбнулся. «Тунар мне благоволит сегодня! Если бы он хотел, чтобы я тебя не тронул, Люк, он бы не дал мне тебя почуять! Ты тут проехал недавно. И гибрид бежит к тебе, пытаясь спастись. Значит кто первый встретится мне – тот первым и умрёт. Серый Совет поймёт и простит, ведь такова воля богов!»

Беловолосый направился к Царской Башне.

***

«Хотел бы я видеть глазами воронья…» Босые ноги Тимура шлёпали по обжигающе холодным камням мостовой. «Вон их сколько кружит, чуют поживу. Можно было бы получить всю картину целиком, с какой стороны и сколько Зверей нападают, где нормально организована оборона, а где – нет. Но нет времени встать и попробовать, я и так столько времени потерял под окнами Анклава, а потом в покойницкой… Фора, с таким трудом выигранная – псу под хвост! И теперь ещё на хвосте сидит этот повитумский сыщик… Неубиваемое отродье, чтоб его псы драли! Мне бы два «Зверобоя», что Кассав забрал, я бы ему показал!»

Лента улицы упиралась в завал из телеги и стальной решётки, выломанной секции ограждения. Охотник чуял Зверей ярусом выше. «Значит тут не пройти.» Он свернул к подъёмнику. «Как бы его наверху заблокировать, чтобы беловолосый не смог им воспользоваться?» Проехав на следующий этаж, Лангри отправил платформу на максимально верхний ярус, чтобы хоть немного добавить время ожидания, выскочил на ходу и побежал к импровизированной баррикаде из бочек и ящиков. Перед ней лежало три обнажённых тела с чёрными дырками от пуль.

– Я человек! Не ранен! – кричал он, размахивая руками. Из-за завала выглянул смуглокожий тариан и наставив ружьё проорал:

– Проваливай! Мы никого внутрь не пускаем!

– А я из Анклава, Охотник! – Тимур перешёл на шаг, но продолжал идти вперёд.

– Стоять! Я тебя первый раз вижу! – он оглянулся на показавшегося товарища, тот тоже отрицательно покачал головой. – Какой ты Охотник?! Проваливай!

«Скоро здесь будут ещё оборотни! Пёсья кровь!»

– Я из Тримеры! У меня жетон есть! В вещмешке, могу показать! Я могу помочь! Я неплохо стреляю! Меня просто обокрали! Ни обуви, ни оружия! Вот лохмотья какие-то оставили!

Третий защитник баррикады прицелился в него из многозарядной винтовки.

– Хрен тебе, а не оружие! Ещё один шаг и пущу пулю в башку!

– Да что ж вы делаете, сучьи потрохи?! Мы же люди, мы же должны помогать друг другу! – Тимур оглянулся. Звери ещё не показались, но он чувствовал их совсем рядом. «А эти идиоты от страха готовы стрелять во всё что движется!» Пуля взвизгнула об камни у его ног. Он сделал шаг назад, другой, развернулся и побежал. «Пёсья кровь! Я же подъёмник отправил дальше! Да чтоб вас! Чтоб вас всех! Я должен добраться до цели!»

Охотник забежал за угол башни и нос к носу столкнулся в двумя Зверями. На мгновение все замерли, а затем Тимур выпустил изнутри накопившуюся злобу. Серый оборотень в шинели заревел, два других присели, поджав хвосты, но потом один из Зверей сунулся вперёд, скалясь. Лангри ринулся к нему, схватил за шкирку, впечатал мордой в мостовую, прижал лапой и снова зарычал. Оборотни заскулили. Тимур отпустил свою добычу, фыркнул и завыл, созывая ещё.

***

Валлиа дошёл до места, где дорожка запаха гибрида вильнула в сторону подъёмника. Сверху раздавались рыки и хлопки выстрелов детей огня. «Идти за ним, пробиваться сквозь аборигенов, рискуя словить шальную пулю? Зачем, если есть путь оптимальнее.» Он дошёл до заваленного входа в башню, откинул в сторону решётку, отодвинул телегу и пинком вышиб двери.

***

Собрав небольшую стаю, Тимур погнал Зверей в атаку на баррикаду. Внушаемый им ужас ошеломил защитников, дав время оборотням добежать до людей. Лангри поймал на себе взгляд тариана. В его расширяющихся глазах появилось узнавание, когда мимо него пробежал Зверь в шинели. В следующее мгновение в лицо человеку вцепился оборотень, а Тимур пронёсся мимо. Он заставил сердце окаменеть, а уши не слушать то, что происходило сзади. Отмёл пробивающиеся в сознание мысли, о том, что будет с людьми, что дальше сделают Звери, когда проберутся в башню. «Я должен добраться до цели во что бы то ни стало.»

***

Валлиа шёл по пустынным коридорам башни, внимательно осматривая ниши. «Если наткнусь на внутренний лифт, будет быстрее.» Пока его поиски не приносили успеха. Ему приходилось идти по лестницам. «Я так скоро дойду до ярусов, занятых детьми огня. Мне даже любопытно, с кем первым Тунар мне подарит встречу!»

***

Угашик целился в коридор. Руки были скользкие от пота и револьвер приходилось держать двумя руками. А капли со лба затекали в глаза, щипали их, неприятно скользили по шее за шиворот. Это было невыносимо. Он разжал пальцы левой руки, обтёр ладонь о штаны, вытер лицо рукавом. Когда он вновь взглянул вперёд - рядом с ним стоял Зверь. В серой шинели, растянутом свитере и разодранных штанах. Зверь поднял лапы вверх. У Угашика отвалилась нижняя челюсть. Зверь мягко шагнул вперёд, немного уменьшаясь в размерах. Морда стала короче, руки тоньше, когти меньше. Оборотень приложил палец к губам и отвёл почти упёршийся ему в грудь револьвер в сторону. Губы молодого анклавовца задрожали. Зверь забрал револьвер из рук парня, убрал куда-то в подмышку. Нажал ему лапой на грудь, прижимая к стене, снова увеличился в размерах, навис, обхватив лапами. В коридоре раздался частый топот. Прижатый лицом к смердящему псиной свитеру, Угашик услышал только клацанье когтей по плитке и шумное втягивание воздуха. Схвативший его Зверь глухо зарычал в сторону. Топот лап начал удаляться. Оборотень отодвинулся, потянул носом воздух, прошёл на задних лапах по коридору, толкнул дверь и поманил за собой Охотника. Тот осторожно подошёл, Зверь втолкнул его внутрь комнаты и закрыл дверь. Угашик услышал, как зажурчала вода и под створку натекла небольшая жёлтая лужица. Затем едва слышные шаги удалились. Он подволок шкаф к двери, потом диван и сел на пол, прижавшись к нему спиной.

***

Гвардейцы втолкнули царя внутрь кабинета и закрыли спинами дверь. Виктор услышал выстрелы, рычание и крики. Затем по створкам что-то ударило так, что они прогнулись. Царь выстрелил сквозь дверь, потом всадил ещё три пули в разные места, надеясь попасть в нападающих. На мгновение воцарилась тишина, а затем одна створка упала внутрь, сорванная с петель. Виктор спустил курок – Зверя отбросило назад в коридор, но его место тут же занял другой. Снова выстрел – и этот исчез. Дверной проём заслонило ещё один оборотень, а за его плечом виднелся второй. Боёк царской «Цапли» звонко щёлкнул, обозначая кончившиеся пули. Бледный Виктор Третий выхватил саблю, расставил пошире ноги.

- Давайте, отродья Чёрта, подходите! – закричал царь, борода его воинственно топорщилась.

Стоящий сзади Зверь вцепился в шею полезшему вперёд собрату, с хрустом перекусил позвоночник и рывком морды оторвал голову. Разорвал спину и выдрал сквозь крошащиеся рёбра сердце. Отшвырнул тело, вошёл внутрь и повернулся к шкафу, рядом со входом. Царь размахнулся, намереваясь рубануть в закрытую шинелью спину. Но Зверь, косясь на него жёлтым глазом, поволок дубовый шкаф и привалил, закрывая вход. Потом бочком, осторожно, прошёл мимо Виктора, оторвал от пола рабочий стол царя и прислонил к шкафу. На ковре остался сжавшийся в комочек мальчик, прятавшийся под столом. Оборотень застыл, разглядывая их, а мужчина с мальчиком боялись шевельнутся, чтобы не спровоцировать странного монстра.

«Взрослый и ребёнок. Это цель. Они ещё живы, но красное солнце требует их убить, жжётся и гонит, не оставляет в покое, пока это не будет сделано. Мужчина с профилем как на золотых десах. Царь Виктор. Тот, чьей смерти хотела мама. Скорее всего... Она ведь была права, пусть годы спустя, но он опять ведёт страну к войне с Ансагердом, эскалирует обстановку между двумя государствами. И для таких как я пощады не будет, оборотни убили обоих его старших братьев. Я могу довершить её дело, прервать династию Виндильос. Но если убить отца – сына тоже нельзя оставлять в живых, пусть сейчас он ни в чём не виновен. Он такое не забудет и не простит, если дать ему возмужать, даже в изгнании истинный наследник престола сможет собрать достаточно силы. Значит я должен… Сабля похоже серебряная. Сделаю ложный удар лапой, потом когтями по шее. А мальца… Он же как котёнок, шейка тонкая, малейшего усилия хватит. Он будет плакать, просить не делать этого, а я… Нет! Пёсья кровь! Нет! Ни-за-что!! Лучше уж самому сдохнуть! Я делал всё, чтобы выжить на нижних ярусах Тримеры. Я убивал заражённых и Зверей, так как это был мой долг как Охотника. Это я заслужил смерти!»

Оборотень в одежде опустился на одно колено и стал уменьшаться в размерах, превращаясь в человека. Потом он извлёк из подмышечной кобуры анклавовский револьвер и протянул его Виктору рукоятью вперёд, а сам склонил голову.

Царь с зажатой в руках саблей смотрел на грязного оборванного бородатого бродягу, со смуглой кожей как у ромов или тариан, раскосыми глазами симорса и прямыми чёрными волосами до плеч.

– Кто ты? – несмотря на ситуацию, голос Виктора не потерял твёрдость. Наверное, даже оказавшись на эшафоте, царь командовал бы палачом.

– Тимур Лангри. Я Охотник из Тримерского Анклава. И так уж вышло – оборотень. Я пришёл сюда, – солнце жгло изнутри, – чтобы вас спасти.

– Оборотень?.. – Царь забрал револьвер, отскочил назад. Взвёл курок. Мальчик прижался к его ноге.

– Не такой, как остальные, – глухо сказал Тимур. – Знаю трудно поверить, особенно вам. Я читал про царей Давида и Михаила. И времени нет, чтобы всё вам рассказать… У вас «Зверобой», там серебряные пули. Или убейте или дайте вас спасти.

Лангри прикрыл глаза, ожидая выстрела. «Он должен выстрелить. Я бы выстрелил. Прежний я, пока был человеком…» Он услышал лёгкий скрип пружины возвращаемого на место курса. Лангри посмотрел исподлобья.

– Какой план? – спросил его царь.

«План? А какой у меня план? Ох, сучий потрох! А что ж делать-то?»

– Ну… вы бежите, я их задержу.

– Куда бежать-то? – Виктор посмотрел на него снисходительно. – Ты единственный выход завалил, спаситель чёртов!

– А та дверь? – Тимур мотнул головой в сторону узкого прохода направо.

– Спальня и подъёмник в тронный зал. На вызов не реагирует, не возвращается сверху.

«Соберись, тряпка! Думай, думай!»

– Если позволите, – Охотник прошёл к окну. «Пёсья кровь! Да тут ещё выше! Нет, лучше все Звери мира и беловолосый в придачу!»

– В окно? Летать умеешь?

Лангри помотал головой.

– А по стене ползти?

Во рту Тимура пересохло. Остекленевшими глазами он смотрел на мостовую внизу.

– Двоих нас унесёшь? – недоверчиво спросил царь.

Бледный Тимур затравленно посмотрел на царя, ростом и комплекцией не уступавшим ему самому. В ушах шумело, он пытался понять, что у него спрашивают. «Ещё мальчик… А какой у меня выбор?»

– Наверное…

Виктор сдвинул брови.

– Наверное?! – рявкнул он так, что Охотник чуть не подпрыгнул. – Я не хочу, чтобы ты проверял это с нами на спине!

Вжав голову в плечи, Тимур подбежал к выходу из кабинета. Потянул носом воздух, заводил головой как охотничья собака. «Вся башня пропахла Зверьми! Я не пробьюсь сквозь них в узких коридорах, и у Царя всего шесть патроном в «Зверобое».» Он обречённо вернулся к окну.

В наваленную мебель ударило что-то большое. Охотник обернулся, оскалился, начал меняться, наращивая мышцы. Мысли скакали, как бегущие сюда оборотни: «Буду держать оборону тут, они спрячутся в спальне, убью сколько смогу, может дождусь прихода Охотников, я ведь их предупредил, должны же они искать царя?!»

– Забирай Димитра, – жёстко приказал Виктор. – Лучше он спасётся наверняка, чем мы все погибнем в попытке уцелеть. Его-то ты унесёшь?

– Да, – уверенно ответил Тимур.

– Вот и хорошо. Бегите!

Мальчик выпятил грудь, задрал подбородок. Маленькое личико было серьёзно, несмотря на ещё не высохшие дорожки слёз.

– Я не пойду с ним. – сказал он шёпотом.

Виктор поднял сына на руки.

– Димитр, помнишь, мама читала тебе сказки? Там была одна про Айвена-царевича и Серого Волка.

– Помню. Волк помог Айвену жену найти.

– Точно. Жениться конечно пока тебе рано, но представь, что ты сейчас в сказке. А это – Серый… хм... Волк. Он отвезёт тебя, куда скажешь. Подальше от плохих чудовищ.

– Но он ведь тоже чудовище…

Тем временем глаза Тимура пожелтели, на пальцах отросли крючкообразные ногти, кожу закрыла короткая шерсть. Сердце Виктора сжалось.

– Почему ты помогаешь нам? – спросил он.

Оборотень на мгновение задумался.

– Потому что хочу поступать прравильно. Потому что тогда у моей жизни, у моего существования будет смысл. Потому что надеюсь изменить отношение людей к таким как я, дать шанс на сосуществование. А что может быть лучше, чем обязанный жизнью царррь?

– Я ценю твою откровенность, – Виктор снова прижался к щеке сына, уколов его шелковистую кожу жёсткой бородой. – Сейчас этот Волк твой союзник. Учись, будущий царь. Учись находить союзников.

– Я понял, государь, – серьёзно ответил малыш.

– А теперь иди. Я вас потом найду.

– Как?

Виктор печально улыбнулся.

– Не забудь, мы в сказке. А в сказке возможно всё.

Димитр слез с рук отца и подошёл к Тимуру. Тот в это время сооружал из шинели и вещмешка люльку на спине. После опустился на четвереньки.

– Забирррайся, малец.

Цесаревич кое-как залез, и Охотник плотно притянул его к себе.

– Ну всё. Пррощайте, мой государь. Постаррайтесь выжить. – Тимур открыл окно. Ворвавшийся ветер взъерошил волосы.

Царь сильно хлопнул его по плечу.

– Спаси моего сына. Это главное. Всё, пошёл!

Тимур перелез через подоконник, опустился вниз, повиснув на руках. «У меня нет права на ошибку. Соберись тряпка! Ты должен сделать всё возможное и даже больше!» Кончики пальцев изменились сильнее, целиком превратившись в костяные крючья.

Царь развернулся к двери: в правой руке револьвер, в левой – сабля. «Нужно дать этим двоим как можно больше времени.»

Охотник отпустил одну руку, вонзил пальцы в щель между камней. Пнул башню одной ногой, потом второй. Скосил глаз на вжавшегося в его спину Димитра, подмигнул и отпустил подоконник.

***

Искомый подъёмник Валлиа обнаружил застывшим в полуметре над землёй. Дети огня использовали его как столик для цветов, а шахту вниз – замуровали. Беловолосый расшвырял горшки, забрался, поводил ногтями по стене, раздирая обои. Наконец нашёл панель управления. После нескольких нажатий лифт поехал сначала вниз, завершая когда-то данную команду. Обнаружив препятствие, он остановился, а затем пополз обратно, в сторону потолка, постепенно набирая скорость. Содранные им обои отходили в стороны широкими лентами.

Лифт вышел из шахты в пустом тёмном зале. Не останавливаясь, пошёл вверх, к потолку. Валлиа поднял голову. Платформа, не снижая скорости, шла в каменную плиту. Беловолосый мужчина поспешно спрыгнул. Подъёмник ударился об потолок и застыл в раздумье. Валлиа встал с корточек и принюхался. Одна цель находилась этажом ниже, другая – где-то за стеной. Мужчина подошёл к тёмным окнам. «Гибрид всё ещё в башню пытается пробраться? Неудачник. Было бы удобнее разобраться сразу с обоими, но придётся работать с чем есть.» Он направился искать лестницу вниз.

Зал оказался огромной библиотекой, со шкафами в три этажа. Приставные лестницы на колёсах могли двигаться по желобкам в полу, что позволяло легко переставлять подобные махины даже детям огня. По свету, бьющему из-под пола, Валлиа нашёл винтовую металлическую лестницу с резными перилами.

Оказавшись в длинном ярко освещённом коридоре, беловолосый мужчина огляделся. В нескольких шагах слева располагалась ещё одна лестница, широкая, каменная, с позолоченными поручнями. Снизу слышались выстрелы, крики и рык. Валлиа чувствовал вульфенов, видимо прорвавшихся с верхних ярусов и теперь атакующих защитников сверху, а то и со спины. И как бы ни было велико его желание раздавить как можно больше этих мерзких отродий, он прошёл мимо лестницы к огромным, до потолка, белым дверям. Толкнул створки.

Дверь распахнулась, впустив полосу света в пустой величественный зал. Множество узких окон серебрились отсветами луны на гранях витражей. Запущенный Валлиа сквозняк потревожил полотнища гобеленов. Мужчина сделал шаг вглубь по мраморной плитке в окантовке золота и хлопнул в ладоши. Под покатым потолком разгорелись бледные шары. Сидящий на богато инкрустированном троне человек прикрыл ладонью глаза.

– Ну зачем, так хорошо было, – проворчал он.

– Вот это мне подарок от Тунара в Канун Йоля! Радуйся, Люк, сегодня ты отправишься в Неблхал!

– Ты пришёл меня убить? – Человек на троне едва заметно пошевелился, словно ему было тяжело это делать.

– Да, – непринуждённо ответил Валлиа и подошёл ближе.

– А тебе разрешили? – на лице сидящего появилась лёгкая улыбка.

– Подлая изворотливая змеюка! – Выдержка покинула беловолосого. – Сегодня тебя никто не спасёт! Давно пора прикончить, как бешеного хунса!

– Да пытались уже, – устало сказал человек на троне, залез в карман алой мантии и достал напоминающую портсигар коробочку, вынул ампулу, не спеша отвернул крышку, выпил и затрясся в судорогах.

Валлиа засмеялся.

– Переборщил с га-квияном, хунс? И вот это ничтожество я не должен был трогать? Теперь понимаю: сражаться с тобой, конечно, ниже моего достоинства, но я снизойду и прерву твою жалкую жизнь.

Хорроу вытер испарину со лба, слабыми руками начал стягивать мантию с худого тела.

– Ты из Воителей? Это даже любопытно, шанс у тебя есть.

– Шанс? – Валлиа снова расхохотался, но показушно, с нотками нервозности. – Да мне стоит просто подождать, и ты сам сдохнешь от передозировки! Как иронично, украсть у нас дающий жизнь и от него же помереть!

– Ничего я не крал. Я нашёл то, что вы потеряли, то, о чём вы забыли. Я переизобрёл технологию его производства, исходя из реалий этой планеты. И даже некоторых из Фреисов научил его изготавливать. А вам, снэйвсам и ватам, регулярно отправляю партии га-квияна. Я вернул «богам» бессмертие, прямо как мой тёска из ваших легенд.

– Так он же его сначала и украл! Прямо как ты! Ты смеешь продавать нам наше же!

– Я дарил вам несколько партий…

– Нам не нужны твои подачки! Мы тебя создали, научили всему, а ты? Да как ты вообще посмел?!

Опираясь на подлокотник трона, Хорроу выпрямился. Взглянул в глаза беловолосого мужчины.

– По праву сильного, – сказал он неожиданно твёрдо.

Его кожа заблестела красным металлом, когда он пошёл на Воителя. Одежда того исчезла, оставив поверх серой морщинистой кожи облегающий светлый чешуйчатый комбинезон. Валлиа прибавил в росте, голова стала похожа на большое перевёрнутое яйцо, чуть вытянутое назад, с неё пропали волосы, нос и губы, остались только большие чёрные глаза. Он ударил себя кулаком в грудь, вызывая на бой.

Противники пару мгновений изучали друг друга, а затем одновременно бросились в атаку.

Валлиа сблокировал выпад металлической статуи, ударил сам, но Хорроу увернулся, рубанул ребром ладони по плечу, атаковал в голову. Валлиа пригнулся, резанул по корпусу, оставив на красной поверхности бардовые полосы и апперкотом отбросил от себя противника. Хорроу отлетел, неловко упал, попробовал подняться и опрокинулся навзничь снова. Воитель бросился добивать поверженного врага. Хорроу резко воспрял, рванул скрюченным пальцами грудь Валлиа и пнул обеими ногами в бедро. Тот отлетел, покатился по плитке, пятная её кровью. Вскочил, подлетел к Хорроу, осыпал градом ударов: на блестящей поверхности кожи появились бардовые пятна и росчерки. Воитель целился в покрытые металлической плёнкой глаза, но противнику удавалось защищать лицо. Пока Хорроу закрывал голову от ударов, Валлиа, сжав пальцы как копьё, бил в одно и тоже место на груди, напротив сердца. Кисть болела, словно он пытался проткнуть бок башни, но бардовое пятно ширилось, на коже Хорроу появились вмятины, а металлический лик кривился при каждом ударе.

На лице Валлиа прорезалась щель рта, изогнутого в улыбке. Он пнул противника в колено, рубанул в ключицу, потом двинул в висок, заставляя клониться всё ниже к полу, будто собирался вбить его в мраморную плитку. Хорроу рванул его по предплечью и животу, Воитель отскочил, разрывая дистанцию, а его противник так и остался стоять на четвереньках.

Валлиа обошёл его сзади, примерился для следующего удара, собираясь поразить основание черепа.

Пальцы Хорроу срослись вместе, спина забугрилась мышцами, он начал стремительно увеличиваться в размерах, разворачиваясь головой к врагу. Валлиа бросился вперёд, но едва не напоролся на два лирообразных рога, вырвавшихся из висков Хорроу, и Воителю пришлось отступить. Крепкое копыто металлического тура раздробило покрытие пола, когда он понёсся на Валлиа. Громадный бык весом под тонну смял противника, рогом разорвав плечо. Развернулся, ударил копытом в пол и бросился снова. Рога пробили Валлиа насквозь, он резанул клиньями пальцев по мощной шее тура и морде. Его подбросило в воздух. Валлиа ударился об пол и Хорроу тут же стоптал его, меся копытами. Снова подцепил врага рогами, подбросил. Упавшее тело так и осталось лежать изломанной кучей. Красный бык шумно выдохнул, побежал вновь, но через пару шагов зашатался и завалился набок.

***

Со стороны Тимур напоминал котёнка, первый раз в жизни спускавшегося с дерева. Он старался, чтобы три конечности всегда впивались в поверхность башни. Двигался медленно, заставляя сделать себя следующий шаг. Уцепиться, передвинуть ногу, вторую, схватиться одной рукой, переместить другую.

Когти сорвались с обледеневшей зарубки, и серый оборотень повис на одной руке. Димитр сжал его шею изо всей силы. Стиснув зубы, Тимур вонзил пальцы в стену. Подождал, пока сердце хоть немного успокоится и отступит туманящий разум ужас.

– Всё… всё хорррошо, – сказал он тихо, скорее самому себе, чем ребёнку, и продолжил спускаться.

Одна нога вместо стены нащупала пустоту, а потом когти цокнули по стеклу. Пришлось смещаться в бок, обползая окно. И снова вниз. Мучительно медленно. Бесконечно долго. Прилипая брюхом к стене. Видя только кусок чёрной кладки, чувствуя только свистящий ветер, пытающийся сорвать и сбросить на мостовую.

Когда ноги коснулись ленты улицы, Тимур не поверил. Отступил назад, но когти рук по-прежнему цеплялись за башню. Медленно повернул одеревеневшую шею. Вдохнул. На дрожащих конечностях отошёл, упал на четвереньки. Застыл с закрытыми глазами, низко опустив голову.

«Никогда больше.»

Мальчик постучал его кулачком по плечу. Охотник оглянулся на Зверей, бежавших к ним, и сорвался с места. Проскакал по улице, ища подъёмник. Впереди показались ещё два оборотня. Тимур приблизился к краю улицы. «Метров десять. Терпимо. Должен осилить.» Он побежал на Зверей, а потом сиганул ввысь, оттолкнулся от ограды и провалился в пустоту. На секунду ветер взвыл в ушах, вбил плотный комок воздуха в распахнутый рот, а потом полотно мостовой ударило Охотника по пяткам и ладоням. Димитр стукнулся лицом об спину Лангри и разбил нос. Косясь назад, Тимур увидел, как один из преследователей напоролся на ограду, другой с воем полетел ниже и только третий смог повторить авантюру Лангри. «Плохая была идея, ох плохая! Я мог закончить так же. Мы могли! На мне теперь двойная ответственность!»

– Пррости, малец, больше так не буду.

Впереди показалась клеть подъёмника.

«И куда дальше? Вверх, вниз? Однозначно вниз! Хватит с меня! Хочу на землю, на самый нижний уровень!» Он вбежал внутрь, закрыл дверь, одновременно запуская платформу. Улица удалялась, Тимур уже начал осматривать ленту мостовой внизу, как Димитр вскрикнул, а потом на клеть сверху свалился оборотень. Подъёмник заскрипел, сбился с хода. Рыча, Лангри просунул наружу руку и дёрнул Зверя за заднюю лапу. Тот заскрёб когтями по решётке, повис, Тимур рванул его по пальцам, и оборотень сорвался вниз. Вновь нажал на кнопку и замерший подъёмник продолжил спуск.

***

Кассав сделал длинный выпад, пронзив шпагой напавшего на него вульфена. Его, вместе с оставшимися тремя Охотниками, оттеснили в сторону от двери, и в башню хлынул поток Зверей, пятеро отвлеклись на них, остальные устремились дальше, вглубь здания. Командор бросился в атаку: одного рубанул по морде, уколол в печень, другому отсёк лапу, подрубил ногу и вогнал клинок в пасть. Оставшихся сняли Охотники, после чего перебежали холл, припали к углу коридора, высунулись и пальнули вдаль.

«Там же царь!» – Иэбер хотел кинуться за Зверьми, но боль кольнула висок. И ещё раз, ритмично, как хронометр, отсчитывающий секунды. «Хорроу!»

– Догоняйте оборотней! – крикнул уцелевшим подчиненным Командор. «Без меня они обречены,» – подумал Кассав и побежал наверх.

***

Пули заканчивались. Виктор выглянул в окно. Ветер ерошил волосы, холодил вспотевшую спину, свободное пространство за стенами башни манило. Царь пожалел, что не может стать птицей. «Лангри с Димитром не видно, пора мне о себе позаботиться.» Он собрал гардины в кулак и рванул. Крепления карниза вырвало в облачках пыли. Сзади хрустнула щепка, Виктор мгновенно обернулся и дважды нажал на курок. Прокравшийся в комнату оборотень завертелся волчком, визжа, пытаясь достать зацепившую его пулю. Царь тщательно прицелился и добил Зверя. После этого вновь вернулся к окну. Одну гардину снял, привязал к другой. «Метров на шесть-восемь должно хватить. Как раз на этаж ниже спущусь. Всё лучше, чем как крыса в углу подыхать.» Виктор разрядил револьвер в коридор, отпугивая возможного оборотня и выбросил шторы за подоконник. Карниз якорем застрял в оконном проёме. «Отлично, не нужно придумывать, как это закрепить.» Царь обхватил ткань руками, перелез через подоконник, свесился в пустоту. Сразу стало страшно. «В кабинет никто не ломится. Может, атака уже закончилась? Вдруг всех Зверей уже убили?». И тут в комнату бочком вполз оборотень. Царь потянулся за саблей, не удержался, заскользил вниз. Судорожно вцепился в гладкую штору, но это не остановило стремительного падения вниз. Когда он уже попрощался с жизнью, под ботинки попал узел. Виктор с замираем сердца оглянулся. Его немного раскачивал ветер на чёрной поверхности башни. Почему-то отсюда здания Карнусира казались куда больше, чем из окон апартаментов. Над головой зарычали. Царь поднял взгляд. На него смотрели жёлтые глаза на ржаво-рыжей волчьей морде.

– Пшёл прочь! Уйди тварь! – закричал Виктор, достал саблю, замахнулся. Зверь зарычал громче, перелез через подоконник и сиганул. Напоролся на выставленный царём клинок, зацепился когтями за гардину… Карниз затрещал и, не выдержав добавившийся вес оборотня, переломился пополам.

***

Солнце в сознании Тимура побледнело, больше не терзало, а так, маячило надоедливым зайчиком. Свербевшая заноза незавершённого дела осталась, но от неё можно было легко отмахнуться, сосредоточившись на текущих проблемах. Пока что ему удавалось оторваться от других оборотней, но долго так продолжаться не могло.

«В Анклав идти бесполезно, там пусто. В городе не спрятаться, бесконечно я тут в кошки-мышки со Зверями играть не смогу. Их слишком много в Карнусире. Нужно уходить… Но куда? Сколько я смогу бежать без остановки?.. Да ладно я, малец в лёгкой одежде, околеет. Нужен дилижанс или что-то такое…»

Воздух прорезал далёкий гудок.

– Поезд?

– Да, новододний. – Димитр шмыгнул, прочищая нос. – Государь не пустил меня кататься на нём. Сказал, что Виндильос всегда отмечают Новый Год в столице.

Мальчик всхлипнул.

– Лучше бы мы уехали отсюда…

Сердце Тимура сжалось.

– Не помогло бы. Звери вас чуют, их специально на вас двоих натравили. Где этот поезд?

– Станция на юго-востоке города. Он в полночь отправляется.

«А сколько сейчас?!» Охотник побежал, меняясь на ходу, упал на четвереньки и поскакал громадными прыжками. Серый с чёрной полосой по хребту оборотень мчался по тёмному каменному лесу, освещённому серебряным светом неестественно большого Волчьего Солнца, неся на спине цесаревича.

***

Кассав вбежал в тронный зал. На полу, по которому будто кувалдой долбили, в лужах крови лежали двое. Один – инмэдин с искорёженным телом, с обломками костей, торчащих из ран и пробитой головой. Вторым оказался обнажённый Хорроу. Бледный, тяжело дышащий, покрытый многочисленными резанными ранами и синяками. Великий Магистр был ещё жив. Иэбер сел рядом, приподнял его голову, поднёс к губам капсулу с га-квияном. Ноздри Яна затрепетали, и он слабо дёрнулся.

– Нельзя… мне больше нельзя… Перебинтуй…

Командор огляделся в поисках ткани. На троне висела алая мантия. Кассав располосовал её на ленточки и начал обматывать раненого, начав с шеи. В разрезе виднелась ярёмная вена, чудом не задетая. После – живот и левый бок. Здесь мясо оказалось содрано с рёбер, открыв белые кости. Иэбер хмурился, кривился, но бинтовал Великого Магистра. Тот никак не реагировал, даже не стонал, когда шёлковая материя касалась открытых ран.

«Сознание потерял? Жив ли вообще ещё?» – с тревогой подумал Кассав, рассматривая лицо Хорроу. Словно опровергая свою кончину, Ян разлепил губы.

– Что там с царём?

– По-моему, к его кабинету вульфены побежали.

– Здесь лифт есть… Преобразующий его заблокировал… освободи, я не успел…

– А вы?

– Не умер сразу, значит выживу…

Иэбер осторожно уложил Его Высокопреосвященство и кинулся в угол тронного зала. Из-под платформы торчал лом. Командор выдернул железку, и лифт тут же пошёл вниз, отвечая на данную раньше команду. Кассав прыгнул следом в открывшуюся шахту.

Соскочив с подъёмника, он распахнул дверь в рабочий кабинет царя и остановился, внимательно оглядываясь. Кроме трупов вульфенов, уже вернувшихся в человеческую форму, здесь никого не было. Командор осторожно подошёл к распахнутому окну и заглянул. На далёкой мостовой лежал царь. Синий атласный шарф, белый китель, золотая лента… Даже в смерти он не утратил величия. Рядом валялось тело грязного голозадого мужика, пронзённого саблей. «Пять вульфенов сделают честь и инмэдину. Может, Тунар найдёт место подле себя и для одного из детей огня, погибшему как подобает воину?»

В кабинете на полу остались валяться два револьвера: царская «Цапля» и анклавовский «Зверобой». «Тут побывал кто-то из Охотников?» Кассав наморщил нос. «И где цесаревич?!» Он поспешил обратно в тронный зал.

***

Проводник старался держаться в пятне света под фонарём. «Скорее бы поезд тронулся! Чёрт бы побрал этого Дезитику! Упрямый осёл! Новогодний рейс должен состояться, во что бы то ни стало! Это дело принципа! Тьфу! И его не беспокоит, что пассажиров едва ли десяток на три вагона, и что в городе происходит что-то недоброе. У меня уже всё сердце искололось от предчувствий…» Проводник стянул шляпу, вытер лоб и надел снова. Из промежутка между башнями выбежали двое. Он вздрогнул. Хорошая в мыслях идея остаться на освящённом пяточке уже таковой не казалась. Они-то видели его прекрасно, а вот самому сторожу фонарь слепил глаза. Он вгляделся из-под козырька ладони в темноту.

На свет быстрым шагом вышли мужчина, на вид бродяга-бродягой, босой, несмотря на холод, и маленький мальчик, держащий его за руку. Этот – ухожен и приодет, хотя и легко. Белые чулочки, ботиночки с бантами, каштановые волосики завиты, нос пуговкой, под ним грязь, яркие веснушки на бледном лице.

– Мы на поезд, – глядя исподлобья, сообщил мужчина и заозирался, как охотничья собака втягивая воздух носом.

– Э, ваши билеты? – проводник прикидывал, успеет ли добежать до вагона.

– Потеряли. – Черноволосый двинулся к ступенькам, таща за собой мальчика.

– Э, видите ли, э, уже все места заняты, э, к тому же…

С головы состава раздался гудок.

– О, мы, э, уже отправляемся, вы, э, не успели, сожалею, э, – проводник просочился вперёд бродяги к подножке вагона.

– Что ты там мекаешь?! – черноволосый оттолкнул его. Потом, перехватив мальчика поперёк тела и поднялся в вагон.

– Но, э?! – проводник кинулся вслед за ним. – Постойте, э, вы не можете, э, просто так взять и сесть куда вам захочется!

Оборванец прошлёпал по коридору, заглядывая в пустые купе. Выбрав посередине вагона, он втолкнул паренька внутрь и обернулся к мужчине, догнавшему их. Тому показалось, будто глаза черноволосого пожелтели и из них выпрыгнул волк, раззявивший красную пасть. Проводник с криком упал навзничь, закрылся руками.

– В твоих же интересах, чтобы нас никто не беспокоил, – процедил бродяга, закрывая дверь в купе.

Тимур плюхнулся на диван. Димитр пристроился напротив. Их разделял овальный столик. Окно во всю стену справа, с бардовыми занавесками по краям, открывало вид на двинувшийся перрон. Колёса стучали всё чаще, станция уплыла из виду, мелькнули чёрные кучи угля, сложенные штабелями рельсы, бок башни, и внезапно открылась заснеженная серая степь. Карнусир кончился резко, без плавного перехода. Лангри откинулся на спинку дивана, протяжно вздохнул. Впавший живот заурчал, обращая на себя внимание. «Сил осталось мало, а га-квиян больше пить поди нельзя… После скольки там, как Агнес сказала, передозировка наступает? Не помню…» Цесаревич подобрал к себе ноги, обхватил коленки руками и, уткнувшись лбом в стекло, беззвучно плакал. Переставший думать о себе, Охотник открыл было рот, чтобы как-то утешить, но не смог сочинить ничего дельного. Усталость мешала мыслить, будто каменная плита, вдавливала в диван. Пересиливая её, Лангри молча пересел к Димитру, прижал к себе и погладил по голове. Так в обнимку, маленький и большой, человек и оборотень уезжали в ночь, прочь от поражённого Звериной чумой города.

***

– Ян! Ян! Проснись!

Хорроу открыл глаза.

– Я не сплю. Я отдыхаю.

– Царь мёртв! Вульфены добрались до него! Мы не смогли их сдержать!

Великий Магистр вновь прикрыл глаза.

– Мы сделали всё что могли. Жаль, что династия Виндильос прервалась…

– Подожди их хоронить, в кабинете цесаревича не было!

– Как это не было?! – глаза Хорроу широко распахнулись, рука ухватила Иэбера за грудки, сгребла одежду как складки кожи и притянула к Его Высокопреосвященству. – Он был там! Он был с отцом во время нападения!

– Тебе виднее, – нахмурился Кассав, – но тела Димитра нигде нет. И вот два револьвера лежало…

Ян взял оружие.

– «Цапля» – Виктора. От старшего брата осталась, старый капсульный револьвер, видишь заглаженную до блеска рукоять? А этот «Зверобой» непонятно чей.

Иэбер почесал нос.

– Да, на нём запахов много.

– Кассав, помоги мне подняться, – Хорроу вцепился в плечо Командора.

– Ты ещё слишком слаб!

– Без тебя разберусь. Нужно найти цесаревича. Срочно. Месяц Душ окончится через час.

– Как?! Его следов нет в коридоре, будто он улетел из кабинета отца!

– Звери стекались со всего Карнусира сюда. Но сейчас их тут нет – так? Найди вульфенов, и ты найдёшь цесаревича.

– Допустим, – согласился Иэбер, но в голосе скользнула подозрительность. – Ян, скажи мне, что ты делал на вершине башни Анклава?

– Намекаешь, что это я приказал вульфенам напасть? – Великий Магистр слабо улыбнулся. – Нет, просто так совпало. Я видел накапливающуюся угрозу от Зверей и решил установить местоположение каждого проклятого в Нимулоне. У меня получилось, но было слишком поздно, я не успел ничего сделать с этой информации. Зато теперь мы можем найти Димитра! Но, умоляю, поторопись, мой ритуал действует только пока на небе Синяя Луна.

– Что от меня требуется?

– Сядь куда-нибудь, на ступени, например.

Командор подошёл к трону.

– Одобряю выбор, – Хорроу чуть улыбнулся, добрёл до него, положил ладони на плечи. Кассав запрокинул голову. Ему показалось, что он стрелой вознёсся в черноту, в которой проклюнулись красные звёзды, но спустя мгновение они уже были под ногами, а он смотрел на них сверху. Море темноты заколыхалась волнами всех оттенков серого и застыло причудливыми фигурами. Под ним был лес сталагмитов, южнее него – трещина в земле, западнее – огромная яма, чьё дно невозможно было разглядеть. Красные точки ползали по чёрным шипам и между них, а тонкий ручеёк огненных муравьёв тянулся на юго-восток.

«Это же Карнусир! А звёздочки – это вульфены! Во имя Тунара, сколько же их набилось в столицу! Большая часть вокруг царской башни и в ней, с десяток на улице и ещё столько же куда-то целенаправленно бегут…»

– Группа вульфенов на востоке, быстро движется, отклоняясь южнее.

– На востоке? А что там? Какая-то дорога? Они преследуют дилижанс?

– Нет там крупных трактов, чтобы экипаж проехал, – Иэбер задумался, мысль вертелась на поверхности, только подцепи. – Дорога… Что-то транспортное… А! Поезд! Он в поезде! Едет в Халикарнас!

– Как ребёнок так быстро добрался до поезда? Он в полночь отправлялся… Его кто-то похитил! Какой-нибудь инмэдин, согнавший сюда Зверей! Нужно их догнать! У тебя люди остались?

– Найду. Нельзя, чтобы нас опередили вульфены! – с готовностью отозвался Командор. – Можно взять этого запертого дикаря из Анклава. Как его там, Тимур Лангри? Вот только, судя по тому, что я видел – даже из Царской Башни пробиваться буду час. А с тобой – все два.

Хорроу тяжело опустился на пол, уронил голову и руки.

– Чёрт, никуда я похоже не поеду… И тебя не могу отпустить, я сейчас без тебя не справлюсь. Будем уповать на то, что с наследником всё будет хорошо. Выбрался же он как-то из башни, заполненной Зверьми? Ты сейчас собирай ополчение, нужно добить вульфенов. Теперь ты сможешь найти их без моей помощи. Тело неудавшегося убийцы, – он мотнул головой в сторону трупа Валлии, - ко мне в седьмую лабораторию. Только упакуй его так, чтобы носильщики не разглядели. Потом назначь собрание парламента. Заставь этих толстобрюхих свиней пошевелиться. И отправь гонца губернатору в Халикарнас. Нужно понять, кого там привезёт поезд. А я пока отдохну…

***

«А это новое средство передвижения – ничего! И гораздо удобнее дилижансов! Но не мог бы поезд ехать побыстрее! Хотя бы сегодня! Не, в другой день тащись как тебе удобно, но сейчас, когда мы себя заперли внутри и зависим от чужой воли… Пёсья кровь, я бы уж лучше по буеракам пробирался, утопая в снегу, зато всё решал бы сам – куда идти и когда остановиться. Если бы был один. Мальцу тут явно лучше, чем на моей спине.» Тимур аккуратно коснулся светлых волосиков. «Спасли ли царя? То, что приказ стал слабее – это я удаляюсь от города, или его нет в живых? Эх, пёсья кровь! Не дай Бог на Кресте пережить Димитру тоже, что и мне – потерю обоих родителей…»

За окном тянулась однообразная равнина, иногда перемежаемая лесными массивами. Время от времени с головы состава раздавался гудок, а потом они проезжали небольшой городок. Под ритмичный стук колёс Тимур задремал.

Гудение раздалось дольше обычного. Охотник дёрнулся, глуповато заморгал, закрутил головой, не сразу осознав, где он. А потом в купе проник вой, приглушённый стеклом. Параллельно поезду по заснеженной равнине, бежали Звери. Посеребрённые луной тела распластались над землёй в коротком полёте. Зрелище длилось пару секунд, а потом поезд въехал в еловый лес, и оборотни растворились среди деревьев. Тимур аккуратно, чтобы не разбудить, переложил цесаревича подальше от окна. «Слишком оно здоровое. Тут бы узкую бойницу, так ведь нет, пассажирам же нужно любоваться пейзажами…» Лангри напряг мышцы и вырвал столик из пола. Повертел, прикидывая как бы им заслонить окно. От шума проснулся Димитр и маленьким испуганным зверьком смотрел на Охотника. Тот постарался ободряюще улыбнулся, но от нервов и усталости вышел кривой оскал.

На проплывавшей мимо сухой лесине бурым грибом сидел Зверь. Он встретился взглядом с Лангри, обнажил клыки и прыгнул. Стекло лопнуло, впуская оборотня в купе, однако Тимур ударил столом как щитом, отбрасывая оборотня назад. Тот пропал, но почти сразу раздался скрежет металла и в оконном проёме показалась его лапа, а потом и бурая морда. Охотник врезал по ней столом, как молотком, а затем добавил по пальцам, цепляющимся за раму. Вслед поезду полетел обиженный вой. «Вот и закончился отдых…» Ветер наносил снежинки в купе, полоскал занавески. Димитр, с круглыми от страха глазами сжался в углу.

В дверь заскреблись. Тимур навалился на неё плечом, выдержал удар, а потом резко отошёл в сторону, распахнув створку. Зверь ввалился в купе, Лангри схватил его за шкирку и хвост и метнул в окно. Отряхнул ладони от вырванной шерсти, усмехнулся, подмигнул Димитру и едва не проворонил следующего оборотня. Тот бросился к мальчику, Тимур пнул его в бедро, Зверь споткнулся, хлопнулся мордой об диванчик рядом с ногами Димитра. Лангри оседлал монстра сверху, схватил за челюсти и развёл руки в сторону, раздирая пасть. Подтащил к окну и перевалил через край. Осторожно выглянул в коридор, втягивая воздух.

– Идём, – поманил он мальчика, – поищем купе без сквозняка и лишней живности.

Перешли в начало вагона. Заметив узкую дверь, Тимур заглянул туда. «О, это комнатка этого э-кающего сторожа.» Охотник прихватил оттуда два хилинских одеяла из верблюжьей шерсти и, укутав цесаревича, повёл его в следующий вагон. Там людей было больше, они выглядывали из своих купе, провожали вопросительными взглядами бродягу с мальчиком, но не смели донимать вопросами. Лангри усадил Димитра в пустом купе, потёр лоб, виски и шею. Ребёнок посмотрел на него встревоженно.

– Не бойся, всё будет хорошо, – Лангри вновь постарался изобразить подбадривающую улыбку, надеясь, что в этот раз вышло получше.

Мальчик с серьёзным видом кивнул.

– А я и не боюсь.

Охотник плюхнулся рядом, крепко обнял Димитра, потрепал ему волосы.

– Я тебя в обиду не дам. Ну буду врать, спрятаться не получится. Но хоть какое-то время побудем в тепле.

***

Александр Реокс резко остановился.

– Да, я тоже это слышу, Ирвин. Нет, это не волчий вой. Нужно идти на звук. Нет, я не сошёл с ума. Да, мы пойдём проверять, что это там воет во мраке. Если трусишь – можешь остаться здесь. Заберись на дерево повыше, как в прошлый раз. Нет? Ну тогда меньше разговоров – больше дела.

Ловчий побрёл на звук, утопая по колено в снегу. Через некоторое время, отодвинув припорошённые ветки, вышел на открытое пространство. От горизонта к горизонту тянулся метровый холм, поверх которого лежали стальные балки. Александр положил ладонь на железяку.

– Вибрирует…

Он задрал голову.

– Наконец-то звёзды… Так, выходит север там. А в той стороне – он указал рукой вдоль балок – должен быть Карнусир. Идём по ним. И хватит ныть, достал.

Спустя минут десять там, где балки сходились вместе, показался свет фонарей. Над ними в небо уходил чёрный столб дыма. Железяки завибрировали сильнее, послышался приближающий стук металлических копыт.

Реокс отошёл к кустам. Громадное железное чудовище приблизилось, стальные колёса катились по балкам, чёрная голова тащила за собой несколько сегментов тела. В них ярко горели окна, Ловчий разглядел лица людей, веера и дорогие шляпки. А на крыше среднего сегмента, похожего на деревянный фургон переселенцев, притаилась фигура Зверя, прижавшего уши от шума и едкого дыма. Александр кинулся обратно. Заметил латунно блестевшие поручни, побежал, пытаясь уцепиться. Механический монстр шёл со скоростью конской рыси, сегменты-фургоны проезжали мимо, пока мужчина скользил по склону насыпи. Уже приближался хвост, когда пальцы Ловчего наконец-то сомкнулись на трубке поручня. Он побежал рядом, приноравливаясь как бы запрыгнуть.

Нога зацепилась за прикрытые снегом поперечные брусья, что лежали под чугунными балками. Реокс не разжал руки и его потащило по земле, совсем рядом со стальными колёсами. Стиснув зубы, он подтянулся на руках, закинул ногу, ввалился на узкую площадку, ограниченную поручнями и металлическим заборчиком. Александр встал на четвереньки, зашипел от боли и упал на бок.

– Опять колено! Чтоб его! – он скрежетал зубами от боли. Штаны порвались, открывая ободранную голень. Ловчий ухватился за заборчик.

– Не лезь, я сам! – он рывком поднял себя, опираясь на одну ногу. Достал револьвер.

– Так, Ирвин, ты самый молодой, забирайся на крышу и иди поверху. А мы с Волликом пойдём низом. Увидишь любую тварь – стреляй.

Он покривился, замотал головой, а потом рявкнул:

– Как-как – поскачу! Как зайчик! Это уже мои проблемы, выполняй приказ!

Потом успокоился, перевёл дух и сказал тише.

– И аккуратнее там, Ирвин, не свались.

Александр запрыгал на одной ноге по коридору между полками, частично занятых чемоданами, сумками и почтовыми ящиками. В бок трясущегося сооружения что-то ударило, заставив его покачнуться на рессорах. Ловчий услышал сначала скрежет по стенке, потом по крыше и вот в потолочный люк скользнуло волосатое тело. Реокс выстрелил и опрокинулся на пол от отдачи. Зверь пролетел по коридору, вышиб спиной двери на улицу. Александр увидел ходившую ходуном металлическую площадку, с которой съехал оборотень куда-то вниз. Как понадеялся Ловчий – под стальные колёса.

Он резко прицелился чуть ниже фрамуги.

– В следующий раз кричи, что это ты! – раздражённо проорал Мастер Охоты. – Я чуть тебя не пристрелил!

Пыхтя, он поднялся.

– Дальше идём так же. Воллик – перебеги на ту сторону, встань у двери и прикрывай. Я сам доковыляю.

Опираясь на стеллажи, Ловчий двинулся дальше. Нога, травмированная лошадью в Орнском ущелье, и сейчас разбитая об брусья железной дороги норовила подломиться, и он берёг её для рывка через открытую площадку.

– Давай, не подведи, а то отправлюсь вслед за Зверем…

Он толкнул себя вперёд, в середине встав на здоровую ногу и почти упал на дверь в следующем фургоне.

***

Тимур сидел как на иголках. Он чуял Зверей, но приходилось выжидать, пока они сами найдут их. А это делало их позицию уязвимее.

За стенкой впереди послышался женский крик. Димитр вздрогнул и прижался к Охотнику. Тот деликатно попытался отодвинуть мальчика: если придётся действовать, цесаревич будет только мешать. В соседнем купе уже перестали кричать. Чуткие уши Ортеги различили клацанье когтей по полу. Потом Зверь шумно задышал, обнюхивая их дверь. Чудовище поскреблось и сумело засунуть коготь в щель между косяком и створкой. Она поехала в сторону, в помещение осторожно заглянул жёлтый глаз. Напротив двери, глядя на оборотня, как кролик на змею, сидел ребёнок. Дверь поехала дальше. Как только щель оказалась достаточно широкой, в неё нырнул рука Тимура, пальцы ударили в глазницы, ослепляя Зверя. Тот заревел, встал на задние лапы. Тимур побледнел, закрыл собой цесаревича, прикидывая, а сможет ли он удержать оборотня? Тот оказался огромный, кончиками ушей касался потолка на высоте двух с половиной метров. Несмотря на сущую боль от голода в животе, Лангри тоже начал меняться, максимально наращивая массу. Жёлтые глаза сошлись в противоборства с единственным уцелевшим янтарным, верхние губы синхронно поползли вверх, обнажая клыки. Глухой клёкот в груди перешёл в басовитый рык.

Хлопнул выстрел, оборотень отлетел, поражённый под рёбра. Ещё две пули настигли его грудь уже в конце коридора.

«Не встаёт… Серебряные пули? Охотники? Отлично, подмога!» Лангри вернул себе человеческий облик и высунулся в коридор.

На входе в вагон стоял Ловчий, с которым он уже встречался дважды: сначала у усадьбы в лесах близ Игривого ручья, а потом при погоне за Агнес. Начавшее опускать дуло взметнулось обратно, когда Ловчий узнал Тимура. Револьвер рявкнул ещё раз, пуля обожгла щёку Лангри. Охотник отшатнулся обратно в купе и захлопнул дверь. Сердце билось как сумасшедшее. «Ах ты сучий потрох! Надо было убить его ещё тогда, около Орна!» Лангри зарычал, напугав Димитра. Мальчик дёрнулся и Тимур, реагируя на движение, резко обернулся к нему, клацнув зубами. Красный зрачок в сознании тут же принялся подталкивать довершить дело.

Пуля пробила перегородку, расплющившись о противоположную стену. Тимур упал на пол, стащил к себе ребёнка, закрывая его своей тушей.

«Пёсья кровь! Ловчий же не знает о мальчике! Он продолжит стрелять, надеясь меня зацепить! Этому уроду давно пора сдохнуть! Я доберусь до него во что бы то ни стало!» Оскалившись, он пополз к выходу, ожидая следующего выстрела, чтобы сразу после него броситься. И почувствовал на лапе детскую ладошку.

– Не оставляй меня одного, – тихо сказал Димитр, – ты обещал меня защищать.

Серый Зверь со злостью посмотрел на досадную помеху. «Нельзя упускать такой шанс! Если я опять оставлю в живых этого Ловчего, в следующий раз мне может уже и не повести! Я чую, он ранен и ослаб, я должен действовать!»

Рука Димитра всё ещё сжимала его лапу, будто он смог бы удержать Тимура хотя бы на мгновение. «Нет, я не могу оставить мальца без присмотра. А вдруг тут ещё Звери есть и пока я разбираюсь с Ловчим – они доберутся до цесаревича?» Охотник вернулся в практически человеческий вид, виновато посмотрел на мальчика.

– Прости, поганый месяц, трудно контролировать…

Он приоткрыл дверь, быстро выглянул. В коридоре никого. Пуля пробила стенку гораздо ниже, над спинкой дивана.

«Догадался, падаль, что я могу залечь! Так, соберись, тряпка! Серебряные пули обладают плохой пробивной способностью, слишком мягкие. Значит, стреляет из соседнего купе. Для начала надо разорвать расстояние.»

Охотник ухватил цесаревича, одной рукой прижал к груди и, не вставая, на четвереньках, метнулся в коридор. Пуля чиркнула по полу рядом с его ногой. В следующее мгновение он уже оказался в следующем купе. И сразу же закрыл Димитру глаза, чтобы тот не увидел кровавого месива, в которое превратилась неудачливая путешественница. «Окно здесь тоже разбито, долго оставаться нельзя, ветер совсем ледяной. Это если не думать о летящих пулях.»

– Прекрати стрелять, идиот!! – заорал Тимур, не рискуя выглянуть. – Это цесаревич Димитр!!

– Не ври, тварь! Тебе и твоему отродью конец!

– Ты безумен, Ловчий! Я говорю правду!

Реокс крикнул что-то нечленораздельное и выстрелил на звук. Тимур сжался в комок на полу, прикрыв своим телом мальчика. «Нужно оставить Ловчего в этом вагоне, а самим сбежать в другой. Завалить вход тут нечем, где-то должно быть подвижное соединение, как на балках под дилижансом, иначе как эта вся махина поворачивает? Оно должно быть между вагонами… Ну или вся эта дура ездит только прямой…» Александр палил, пока не опустошил барабан. Как только наступила тишина, Лангри поднял голову.

– В следующий ррраз я выпущу ему кишки, – прорычал он, подполз к столу, оторвал столешницу.

– Держи меня за шею и обхвати мою талию ногами, как обезьянка из билазорских джунглей. И приготовься, сейчас побежим, – прошептал он мальчику, а когда тот забрался, присел у входа, весь напружинившись. Отросшие уши шевелились, ловя отзвуки. Потом Тимур прыгнул вперёд, метнул стол и побежал.

Александр увидел летящий в него предмет и попытался увернуться, но просто неловко упал, ударился коленом и заорал от боли. Столешница врезалась в косяк, одна из брызнувших щепок оцарапала Реоксу нос. Когда он вновь выглянул в коридор, дверь в его конце раскачивалась.

– Да не ори, Воллик, я догадываюсь, что он уходит! Кто бы меня поднял! – Ловчий цеплялся за диванчики, пытаясь принять вертикальное положение.

Прыжком миновав пространство между вагонами, Лангри толкнул входную дверь, едва не сорвав с петель. Сбросил цесаревича на пол и кинулся обратно. Площадка между вагонами состояла из двух листов стали. «Пёсья кровь! Ничего нет! Может под ними?» Тимур оторвал их, открыв соединение, удерживающее вагоны вместе. Дёрнул на себя штырь, скрепляющий два кольца. От бушующей ярости пнул металлический выступ. Второй вагон начал отставать. Лангри вернулся обратно. Из купе высунулись немногочисленные пассажиры, а по коридору шёл мужчина в тёмно-зелёной форме с недовольным лицом.

– Что случилось, господа? – требовательно спросил он. А потом заглянул за плечо босоногого бродяги и увидел удаляющийся вагон. – Как это произошло?! Надо остановить поезд!

Он кинулся обратно, в голову состава, но был резко отдёрнут назад. Оборванец припечатал его спиной в стену.

– Ничего останавливать не надо, – хрипло проговорил он с угрозой в голосе, – наоборот: твоя дура может ехать быстрее?

– Д-да, я строил поезд в расчёте на большее… Сегодня просто прогулочная скорость, чтобы не беспокоить пассажиров… А в чём, собственно дело?!

Снаружи раздалась револьверная пальба. Люди загомонили и вжали головы в плечи.

– Боюсь, они уже побеспокоились, – ухмыльнулся Тимур. – Гоните, господин, гоните изо всех сил!

– Я не предприму никаких действий, пока вы мне не объясните! – взвизгнул мужчина, срываясь на фальцет. Охотнику захотелось ему врезать, но отчаянная храбрость вызывала уважение. Тимур взял себя в руки и отпустил мужчину.

– Это, – он указал на мальчика, – цесаревич Димитр.

Окружающие ахнули.

– Невозможно! – возмутился господин в высоком цилиндре.

– Да, это он, я его узнаю! – тут же согласилась дама в кружевах.

– Ну нет, ну что я цесаревича Димитра не знаю?! – возразила её полная соседка. – Ну он совсем другой!

– Это. Он. – Перебил их Охотник, вкладывая в слова тяжёлую Звериную ауру, подавляющую волю. – И Его Высочество нужно поскорее доставить в… Куда вы движетесь?

– В Халикарнас…

– Вот, хоть бы и в Халикарнас. Под надёжную, соответствующую его положению и статусу охрану.

– Ваше Высочество, – ещё сомневаясь, неуверенно обратился к мальчику мужчина в фуражке, – я – Дезитика, капитан поезда, к вашим услугам.

– «Капитан», – едва слышно фыркнул Тимур. А Димитр важно кивнул.

– Я буду рад любой помощи, капитан, – с достоинством ответил цесаревич.

Дезитика нахмурил брови, мгновение думал, а потом принял решение.

– Я скажу рабочим, чтобы работали пошустрее. Не знаю, сколько они выдержат в таком темпе, но на какое-то время мы увеличим скорость.

Тимур тяжело посмотрел на него. Плита усталости давила на позвоночник, сгибая и корёжа. «Сколько я ещё так протяну, интересно?»

– Я им помогу. Но мальчик останется со мной, посидит в сторонке. И принесите мне пожрать. И побольше. Я зверски голоден.

Поезд застучал колёсами активнее, приближаясь к Халикарнасу. Наступало утро. Лангри орудовал лопатой, закидывая уголь в пышущую жаром топку, и вместе с Димитром смотрел на светлеющий кружок окошка, в мелкую крапинку от копоти. «Вот и кончился Месяц Душ. Сегодня первое число первого месяца четырехсотого года. Пёсья кровь, я незабываемо встретил Новый Год. Да и весь Нимулон, похоже, надолго запомнит начало пятого века с Чёрного Солнца.»

Глава 13

Второго дня Месяца Моря, под вечер, поезд с единственным оставшимся вагоном прибыл в Халикарнас. Тимур с Димитром сошли на перрон в окружении пассажиров. Для Лангри подобрали старые сапоги одного из рабочих кочегаров, но вид его по-прежнему разительно контрастировал с остальными пассажирами, явно принадлежащим к слоям общества выше среднего. Мальчик вцепился в его руку и не отпускал ни на мгновение. Во взрослом пальто и огромной шапке он ничем не напоминал цесаревича. И всё же Охотник был хмур и подозрителен: пытался каждого изучить на предмет принадлежности к колдунам или Преобразующим.

Дезитика сразу же унёсся собирать экспедицию по возвращению отцепленных вагонов. Тимур предупредил его, что возможно придётся отбивать остатки состава у Зверей, но «капитан поезда» был настроен решительно. «Зря он так. Сжечь эти вагоны, да построить новые. Ещё и этот долбаный Ловчий там остался. Надеюсь, его там Звери сожрали. Или может он всё это время бежал по рельсам за нами?.. С него станется.» Охотник посмотрел на Димитра, прислушался к судачащим пассажирам. «Весь Халикарнас вскоре будет знать, кто приехал в город… Пёсья кровь. Куда мне теперь мальца девать? Найти местный Анклав или кого-то повлиятельней? Ох, аль Рашид же что-то рассказывал про то, что тут нет Анклава. И Дезитика вон о Ловчих говорил… Да и справятся ли они? Карнусирские-то Охотники – облажались…»

– Кто-нибудь знает где резиденция губернатора? – он обвёл мрачным взглядом толпу пассажиров, не желавших расходиться, пока наследник престола не окажется в безопасности. Охотник чувствовал, что, по их мнению, главная угроза для Димитра исходит от его оборванного, бандитского вида спутника, чьи манеры оставляют желать лучшего.

Господин с пышными усами и бакенбардами вышел вперёд.

– Веди… те. – Тимур аккуратно сжал руку мальчика. С раздражением посмотрел на аккуратные халикарнасские башни. «Пёсья кровь. Тут они ещё выше, чем в Карнусире. Будь моя воля, я бы всю оставшуюся жизнь провёл на уровне земли.»

Цесаревич потащил его вперёд и Лангри затопал сапожищами, дёргано цепляясь взглядом за каждого встречного.

***

Обилие сопровождающих сыграло свою роль, когда пришлось уговаривать охрану имения губернатора пропустить их внутрь. Скорее всего, одного Тимура с ребёнком послали бы куда подальше. А так их приняли достаточно быстро, пусть и на улице у входа. Ваголло Трельч, невысокий мужчина с лицом, изрытым оспинами, одевавшийся дорого, но неброско, сразу же признал в мальчике наследника царского рода. Это известие сильно взволновало пассажиров новогоднего поезда, так как некоторые из них даже сделали ставки, что бродяга соврал. Лангри же словно наблюдал со всем со стороны, скованный неспособностью на что-то повлиять. «Больше от меня ничего не зависит. Остаётся уповать, что я правильно поступил в Карнусире и дальше всё буду делать верно. Пёсья кровь, знать бы ещё что делать…»

Губернатор Трельч, похоже не особо поверил в краткую версию Тимура о счастливом спасении цесаревича. Но пока не стал задавать вопросов. Отрядив четыре человека охраны, отправил мужчину и ребёнка отмываться, а сам затребовал к себе помощника и разослал гонцов.

На ночь Димитра разместили в большой гостевой спальне, но так как ни он ни Охотник не желали ночевать отдельно друг от друга, Лангри устроился на жёстком диванчике, пока малец пытался уснуть на кровати для четырёх человек минимум. В итоге Тимуру пришлось перебраться к нему, и цесаревич наконец засопел, уткнувшись макушкой в подмышку мужчины. А тот всю ночь провёл в полудрёме, размышляя, что ему рассказать, а о чём умолчать, да прислушиваясь к шагам и скрипам стульев в коридоре, где дежурили охранники.

Утро не принесло облегчения Тимуру. «На что я надеюсь? Какой защите я смогу доверять, с кем я оставлю Димитра? Что мне делать дальше? Охранять его до конца жизни? Такая у меня теперь цель?»

Им доставили завтрак в комнату и принесли свежую одежду. Тимур с сомнением осмотрел шёлковую рубашку с рукавами-фонарями, узкие брюки и лакированные ботинки. «Да, мои старые шмотки только сжечь… Но можно было подобрать точно такие же, только новые?!» Часа через два слуга сообщил, что Его Высокоблагородие приглашает их в залу. Лицо Лангри стало ещё мрачнее, а Димитр теперь метался от радостного возбуждения к откровенному страху.

Когда они вышли в зал, там было уже много народу. Охотник застыл на пороге, взгляд метнулся по собравшимся.

– Господа! Поприветствуем же спасителя цесаревича Димитра! – громко сказал Трельч, обращая на них внимание собравшихся. Тимур сжал кулаки и опустил глаза. Ему явственно слышался сарказм в голосе губернатора, и многочисленные солдаты меж гостей только усиливали его нервозность. «Ещё эта дурацкая новая одежда! Чтоб её псы драли! Чтоб их всех… К чему столько людей?! Ну да, Димитр не простой мальчик. А на что ты вообще надеялся, когда решил погеройствовать? Наслаждайся теперь! Вот она – слава! Счастлив?!»

– Восхищён вами, молодой человек. – раздался старческий голос рядом. К нему подошёл высокий, похожий на гвоздь мужчина в возрасте. Охотник пристально вгляделся в большие круглые очки. «Нет. Просто человек.» – Я – барон Арам Брамс, к вашим услугам.

И он щёлкнул каблуками туфель.

– Глава Гильдии наёмников «Ратибор». Если вам наскучит получать гроши в Анклаве – я с радостью приму такой выдающийся экземпляр в наши ряды.

– Благодарю за столь высокую оценку, – буркнул Тимур.

– С таким послужным списком вы сможете рассчитывать на самые прибыльные заказы по охране сильных мира сего.

– Деньги меня мало интересуют… – Лангри прошёл дальше, потянув за собой Димитра.

И тут увидел группу людей со знакомыми лицами. Лысый хилинец смотрел на него хмуро, зато высокий нимулонец радостно ухмылялся и первым пошёл к нему, протягивая руку.

– Здрав будь, рыбак! – он схватил его ладонь, затряс, потом хлопнул по плечу.

– Привет, конский хвост, – проворчал Тимур. – И вы тут?

– Ага. Трельч позвал отца, ну и мы увязались, когда услышали кто привёз цесаревича.

– Пёсья кровь…

– Кстати, – Лазова приблизился к его уху, – твоя наводка была верна. Я спас Ловчих! Но потом появился ты, и опять меня переплюнул!

– Извини, – пробормотал Лангри, – я не специально.

Гудэри полуобернулся и указал рукой на подходящих.

– Мой отец, Его Сиятельство граф Вил Грейям. – Невысокий крупный мужчина с военной выправкой кивнул, цепко изучая Тимура. – Мой брат, Рикета, не более чем приложение к Её Сиятельству графине Соланте Квеззан.

– Мы знакомы, – мягко сказала брюнетка в чёрном с обилием серебряных украшений и протянула руку для поцелуя.

Лангри пожал пальчики, прикоснулся губами. Кожа графини была горячая и обладала знакомым Тимуру привкусом. Он посмотрел в блестящие антрацитовые глаза. «Не человек. Преобразующая. Теперь понятна причина её увлечённости лунным серебром. Это не просто маскировка. Если Морена говорила правду, то серьги, кольца, браслеты и ожерелье дают такую мощь Соланте, что страшно представить, на что она способна.»

Лазова тем временем едва слышно произнёс: – Чёрт, значит не соврал!..

– Вы с Лазовой вместе работаете? – сказал Рикета. – Весело у вас там, я смотрю. Каждый первый – герой! Может, мне тоже в Охотники податься?

– Не стоит, – не оценил его юмор Лангри. – Каждый первый герой только потому, что все остальные мертвы.

«И этот щёголь мне не верит. Нужно уходить, пока слухи из столицы досюда не дошли. Что может обо мне рассказать оставшийся в поезде Ловчий? А тот молодой Охотник, которого я встретил в Царской Башне? Он тогда явно меня узнал. Да и сам Великий Магистр… Пёсья кровь! Но я не могу оставить Димитра. Не могу!»

К Тимуру подошли ещё двое. Один, обычный человек, в коричневом сюртуке, с искривлённым в недовольную мину ртом и вечно прищуренными глазами, зато второй…

– Ну ты и деревенщина, – шепнул Лазова и пихнул его в бок. – Неприлично так долго и открыто пялиться. Я бы вот никогда так делать не стал!

Тимур опустил глаза.

– Извините.

Чернокожий гигант, которому макушка Лангри достала бы только до середины груди, снисходительно улыбнулся уголками толстогубого рта.

– Я – Вешур Ксугабу, рад знакомству с тобой, – прогудел он на чистом нимулонском.

У Лангри открылся рот.

– Челюсть подбери, – недовольно нахмурившись, велел его спутник. – Я – Зиндажан. Мы Ловчие, если ты, конечно, слышал о таких у себя на ферме.

– Ты не справедлив к нему, Зиндажан. Он не похож на фермера. Судя по бороде и усам, вместе образующих якорь – моряк. Кстати, мы ещё не слышали историю спасения Его Высочества.

Лангри облизнул пересохшие губы. Губернатор и граф Гудэри придвинулись ближе. Как и охранники в зале. Глаза Тимура забегали. Речь, которую он репетировал всю ночь, улетучилась из головы. Оставив только разрозненные куски, звучавшие нелепо и нелогично.

– Я ехал в Карнусир. С донесением для Великого Магистра. По дороге заметил стаю Зверей, двигавшуюся к городу. Я загнал коня, но обогнал их. – Тимур тщательно подбирал слова.

– Встретился с Хорроу. – Он выразительно посмотрел на аль Рашида. – Его Высокопреосвященство меня принял. Я предупредил его об оборотнях. Мы с ним обсудили дальнейшее сотрудничество.

Хилинец явно смутился, и Тимур почувствовал себя увереннее.

– Великий Магистр и Командор Иэбер поехали к Царской Башне, где шёл бал. Я отправился туда же, преследуя Зверей, которые были в городе. Карнусирские Охотники организовали оборону, но оборотни её прорвали. По их следам я добрался до кабинета Царя. Вместе с ним отбил атаку. Предложил бежать. Государь поручил мне спасти его сына. Что я и сделал.

Он гордо задрал подбородок, с вызовом глядя на обступивших его полукругом людей.

– Я принял решение покинуть Карнусир, так как в столице было много оборотней. Мы добрались до поезда, как раз отправлявшегося сюда в ту ночь. В поезде на нас напали ещё Звери, а потом в нас стрелял безумный Ловчий.

Тимур зло посмотрел на Зиндажана.

– Орал, что все кругом оборотни и нужно всех убить. И мальчика тоже.

Димитр прижался к его ноге, Лангри погладил его по волосам.

Сдвинувший брови Вешур принёс извинения и пообещал разобраться. Собрание молчало, ожидая продолжения. «Что ещё я должен сказать?»

– Вот как-то так. Что с царём – я не знаю. Он остался нас прикрывать, я отдал ему свой револьвер. Я сделал то, что должен был.

– Скромность украшает мужчину, – резюмировала графиня, спровоцировав смешки братьев Гудэри.

Трельч опустился на корточки так, чтобы его лицо оказалось вровень с лицом Димитра.

– Ваше Высочество, так всё было?

Тимур затаил дыхание.

– Так, – важно кивнул мальчик. – Господин Лангри набросал на вход шкаф и стол, чтобы чудовища не прошли. Потом государь велел мне идти с ним, а сам остался сражаться. Господин Лангри нёс меня на себе, мы убежали от Зверей. И стреляли в нас тоже, да. – Тут его губы задрожали, а глаза наполнились слезами. – С папой же всё в порядке?

– Конечно, Ваше Высочество. Уверен, что не сегодня-завтра, Виктор позовёт вас обратно. А пока вы побудете под надёжной и круглосуточной защитой.

– В моём имении, – громко сказал Вил Грейям.

– Вы же обещали Виктору не лезть в политику, – нахмурился губернатор Трельч. – Ваши действия меня подставляют и весь Халикарнас…

– А я и не лезу! Просто забочусь о его сыне.

– Почему не у нас? – пробасил чернокожий Вешур.

– Вас совсем недавно пытались взорвать. И, насколько я знаю, террорист так и не пойман до сих пор! – Ринулся в атаку граф Гудэри. – У меня опытная кормилица, двух вон каких лбов вырастила. И младшему почти столько же, сколько цесаревичу. Димитру будем с кем поиграть. Плюс два Охотника в гостях, а также их охрана из Ловчих. Да и моя собственная служба безопасности…

– Самая надёжная защита – это я, – сказал Тимур, оглядывая всех исподлобья.

– Значит, будет три Охотника в гостях, – сурово сказал Вил Грейям. – Мастер Джамаль, что скажете про вашего подчинённого, можно ему доверять?

«Пёсья кровь! Ну конечно, у кого же ещё спрашивать! Сейчас он расскажет… Куда тут бежать, где тут выход? У солдат ружья вряд ли серебром заряжены, а вот револьверы Ловчих…»

Хилинец пожевал губами, сложил руки на животе, на новом дорогом халате.

– Если Великий Магистр ему доверяет, то, возможно, я ошибался на счёт Лангри. Возможно. Этому кусту верблюжьей колючки ещё, конечно, многому предстоит научиться в жизни, но убивать Зверей он умеет, как никто другой.

Тимур выдохнул. Аль Рашид мстительно улыбнулся.

– Но ещё ему предстоит предоставить подробный рапорт о произошедшем. Письменный. В двух экземплярах, один Великому Магистру отправим. И отчитаться о выданном ему обмундировании и оружии. Два «Зверобоя», многозарядная винтовка, шинель Мастера Кристофа и прочее и прочее.

«Ах ты старый верблюд-бюрократ!» – думал Лангри, но исправно кивал на каждую фразу Мастера Охоты.

– Что ж, тогда решено! – Вил Грейям хлопнул в ладони.

– Мы всё же выделим несколько человек в охрану дополнительно, – непреклонно сказал Вешур.

– Как вам будет угодно, – кивнул граф.

Ваголло Трельч посмотрел на Тимура.

– До получения сведений из Карнусира я прошу вас не покидать Халикарнас. А лучше оставайтесь в резиденции Гудэри, чтобы не пришлось вас искать, если что.

– Я что, под арестом?! – Лангри сжал кулаки. Мастер Джамаль тут же заслонил собой губернатора.

– Чито ты? Какой арест, о несчастный ишак? Отдохнёшь, придёшь в себя в прекраснейшем из домов, осенённом благословением Неба! – и закончил змеиным шёпотом: – Почти это за честь, неблагодарный скорпион!

– Почту за честь, – буркнул Тимур.

– Отлично! – Лазова ухмыльнулся. Собравшиеся начали расходится группками по интересам. Тимур проводил глазами графиню Соланту, о чём-то шепчущуюся с графом Гудэри. Но его тут же отвлёк дворянчик. – А то мне даже поговорить не с кем. С Рикетой разве, так этот пустоголовый разве поймёт, посочувствует?.. Не, от него этого не дождаться! Только насмешки! Рыбак, ты представляешь, а я ведь женюсь!

– Не представляю.

– Я тоже! И тем не менее…

Собрание начало расходиться. Тимуру с Димитром выделили персональную пятёрку солдат, для охраны. Охотник не стал возражать.

***

Лазова регулярно забегал в апартаменты Тимура и Димитра, чтобы сообщить последние новости. Четыре дня спустя он рассказал о возвращении в Халикарнас поезда, что притащил вагоны полные трупов.

– Ловчий там же сидел. Отстреливаться начал, поначалу. Но его скрутили. Сейчас у Крестов в лечебнице для душевнобольных, – его лицо стало злым. – Пусть там и сгниёт! Я его знаю, он с дружками приходил к нам в карцер, когда кулаки чесались. Всё никак не мог забыть, что мы его в Орнском ущелье послали.

Тимур думал о ином. Он резко встал, отошёл к окну. Димитр играл в другой комнате и можно было говорить открыто. Лангри тяжело опёрся на подоконник.

– Не отцепи я их – пассажиры не остались бы наедине со Зверьми. Но тогда я ничего лучше не придумал. Пёсья кровь. Я всю жизнь так и буду думать – а если бы я поступил по-другому? А мог ли я что-то ещё сделать?

Лазова ухмыльнулся.

– Ты можешь изменить прошлое? Нет? Ну вот и не думай. Думай о чём-нибудь другом.

Тимур вздохнул.

– Хорошо быть тобой: пустоголовым. Не анализируя то, что сделано, ты будешь неизбежно наступать на одни и те же грабли.

– Ну и как? Помогают тебе твои самокопания?

– Не особо, – проворчал Лангри.

Гудэри заржал. Тимур поискал чем бы в него кинуть.

– Ладно. Давай о другом. Ты знаешь, чем занимался твой отец лет тридцать назад?

Лазова развалился на диванчике.

– Войсками командовал. Генералом был. А что?

– А потом вдруг ушёл в отставку и вернулся в Халикарнас? – предположил Тимур.

– Ну да. Там вскоре Рикета родился, потом я. Может матушка захотела, чтобы он был подле неё? С графини станется.

– Я так понимаю, ему было немногим больше тридцати? – Лангри поскрёб ногтем подоконник. – Весьма неплохо в таком возрасте иметь генеральский чин. И вдруг отказаться от него?

– К чему ты клонишь?

«Рассказать ему или нет? Как он отреагирует, если я скажу, что его отец замешан в заговоре против царя Виктора? При том что из доказательств только мои домыслы. Да и что это изменит?.. Дела давно минувших лет. Всё это уже не важно.»

– Ни к чему, просто любопытно стало. – Тимур отвернулся, снова принявшись изучать башни за окном.

Лазова посидел, посмотрел в потолок, потом поднялся.

– Пойду я. Мне нужно бал отменить. Матушка решила не один организовать для верности, а когда узнала, что у меня уже есть избранница, была вне себя от ярости и решила все приглашения аннулировать. Ну какая разница, был бы бал или нет? Из вредности, наверняка. А ещё меня заставила лично приносить извинения гостям. Вот надо идти. Ещё и Векинберг, ну губернатор Орна, тесть мой будущий, никак не уедет. Что-то они там с отцом сдружились. Ладно, не скучай тут.

***

Вновь они пересеклись лишь через два дня. Лазова сам пришёл к Тимуру. Тот сидел в кресле за книгой. Том авторства известного учёного-путешественника Магира Ллирома «Страны и люди Ларнеи» был раскрыт на главе «Ансагерд».

– Привет! Ты мне как раз нужен. Отнеси эту посылочку. – Тимур протянул Лазове конверт. – Только назови мне точный адрес отделения.

Тот повертел посылку в руках. Внутри лежало что-то вроде патрона и пара крупных монет.

– Для Изабеллы Тальбот. До востребования. – Прочитал Лазова. – Ладно, закину, как по пути будет. Любовный интерес твой?

– Нет! Что ты! – возмутился Тимур. – Просто долг возвращаю.

Он отвёл глаза.

Гудэри убрал конверт во внутренний карман сюртука.

– Рыбак, я что зашёл, – только сейчас Лангри заметил, что это товарищ предельно серьёзен. – Прибыл гонец от губернатора. Тому пришли слухи из столицы. Говорят, Виктор Третий погиб. По стране объявили военное положение, искали Димитра. Губернатор отправил сообщение, что цесаревич здесь, так что скоро будут гости. Поезд пустили в Карнусир два дня назад, это самый быстрый транспорт сейчас. Завтра-послезавтра будет там. О том, что спаситель Димитра так же здесь, я думаю, Трельч не стал утаивать.

– Мне нечего опасаться, – сказал немного побледневший Тимур. Прежде всего ему хотелось убедить в этом самого себя.

Лазова вздохнул.

– Джамаль опять завёл свою песенку. Что тебе нельзя доверять. Ты знал о резне в Тримерском Анклаве, о диверсии против Ловчих, оказался в Карнусире, когда на город напали Звери. Посылка эта ещё твоя… Слишком много тайн, рыбак. И все понимают, что ты чего-то недоговаривал на собрании. Как безоружный человек смог убежать от Зверей, да ещё неся ребёнка? – Он понизил голос, оглянулся на дверь. – Мы с Мастером в общем-то знаем почему ты не до конца откровенен, но это-то как раз и тревожит ещё больше.

– Вы меня не понимаете, не знаете, что от меня ожидать, потому боитесь, – глухо сказал Тимур. – Это нормально для людей. И я не могу рассказать всего, потому что тоже вам не доверяю.

– И что же нам делать? – ухмыльнулся Гудэри.

– Я буду надеяться, что когда-нибудь я заслужу ваше доверие. Я не идеален, я совершаю ошибки, но я стараюсь поступать правильно. Звериная зараза, что сидит во мне, доставляет определённые неудобства, но и преимущества тоже даёт. Например, в получении информации. И в выживаемости.

Лангри помолчал.

– Я бы не спас Димитра, будь я человеком.

– С этим не поспоришь. А ты не думал сменить место жительства? – Лазова кивнул на книгу. – Переехать туда, где больше таких как ты?

Тимур смутился.

– Я хочу не просто выживать, но и приносить пользу своей стране. Делать её лучше. Делать лучше жизнь в ней для всех, и для не-совсем-людей тоже. Чем мне в этом поможет заграница?

– А я вот уже думаю куда-нибудь уехать, – Лазова погрустнел. – Планы были вернуться с женой в Тримеру, служить в Анклаве, а теперь, после всего этого… Обычный люд знает, что мы ни черта не справляемся со своими обязанностями. Охотники сейчас не в лучшем положении.

Но тут он ухмыльнулся.

– Зато тебе вообще жопа! Ты и Охотник и нелюдь!

Тимур замахнулся книгой, но передумал и бросил её на столик.

– Достало тут сидеть. Своди нас цесаревичем хоть по городу, что ль? А то может последние мои деньки тут.

– Узнаю у главных. – Гудэри ухмыльнулся. – Начальства теперь над нами – ни воздуха набрать, ни газы пустить!

***

– Всё, вы можете идти! Куда захотите! Только… – Лазова отвёл глаза в сторону, – с тобой будут два Ловчих и два солдата, для защиты и я… в качестве гида.

Тимур усмехнулся.

– Нас под твою ответственность выпустили, что ли? Ну спасибо, не ожидал. Чем обязаны-то такой добротой неземной?

– Считай я исполняю последнее желание смертника, – ухмыльнулся Гудэри.

– Дурак ты и шутки у тебя дурацкие, – проворчал Лангри.

Длинноногий Лазова присел перед Димитром.

– Ну что, Ваше Высочество, покажем этой деревенщине город? А то самая высокая вещь, что он видел – это мачта его рыбацкой лодки!

– Так господин Лангри в Карнусире же был? – спросил удивлённый мальчик.

– Не слушай его, малец, – пробурчал Тимур. – Я побольше его видел, вот он и бесится.

Первым делом молодой Гудэри потащил их на оперу о какой-то там мадам. Сам Лазова больше интересовался не постановкой, а содержимым декольте барышень, сидящих в ложе под их балконом, а Лангри, из-за чирикающего симорского языка, которым изъяснялись актёры, мало что понимал. Умения считывать эмоции помогло определить, что вроде бы главная героиня, судя по гриму, симорска-наложница, влюбилась в нимулонского капитана, и, кажется, с ответным чувством, однако тот потом женился на другой, а эту забыл… Что там было дальше, Лангри так и не узнал, потому что заснул, проснувшись только от аплодисментов.

В другой день, посещая музей Гильдии Историков, он надолго застыл перед картиной с изображением улыбающейся женщины. Все ею восхищались, а вот Тимуру дамочка не понравилась. Было в ней что-то зловещее, хищное, по залу бродишь, а кажется, что она только на тебя смотрит и улыбается, именно тебе, да ещё так многозначительно. Пошушукавшись с дедком-сторожем, Лангри много чего про неё услышал. Дескать, года три назад нашли её в одной из башен в запертом хранилище вместе с некоторыми другими вещами, дверь динамитом подрывать пришлось. Блеклая, с потрескавшейся краской. Выбросить хотели, а потом всё ж передумали. И как начали люди в музей приходить да на неё смотреть, так и расцвела, будто кто подновил: полотно яркое стало, как новое. Словно энергией от зрителей подпиталась. «Брр, жуть, только бы она не снилась мне потом.»

***

– Присматриваю тут квартиру на Третьем кольце, правда только пятый ярус, но и на том спасибо. Это если в Тримеру не поедем. – Лазова помолчал. – Я ещё не решил, останусь ли в Анклаве. Всё-таки семья… Уже нужно думать не только о себе. Эх, чёрт, Лангри, это что же, молодость кончилась? Всё, теперь только о жене и будущих детях думать буду? Молчишь? Вот и я не знаю, может, не всё так плохо?

Тимур рассеянно кивнул. Он сидел у окна, бездумно рассматривая грязно-белые облака. «Здесь дни длиннее, чем в Тримере или уж тем более в Повитуме. Зато там ночи светлее были. Хотя Халикарнас весь в огнях, будто никогда не спит.»

– Завтра прибывает следователь. Ну, в смысле комиссия. Трельч собирает, по-моему, даже больше народу, чем когда тебя «чествовали». Не бойся, ты хоть и ведёшь себя как дикий, большинство на твоей стороне. Видят же, что ты нормальный… человек. – Закончил он с ухмылкой, но Лангри никак не отреагировал на вполне заметную заминку.

– Эй, ты вообще слушаешь меня?!

– А? – Тимур перевёл взгляд на Гудэри.

– Карнусирцы, говорю, послезавтра приезжают. Да ты не бойся, в обиду не дадим.

– А я не боюсь, – бесцветным голосом ответил Лангри. – По мне так скорее бы… Надоело это ожидание. Город этот надоел, камни эти, улицы над пустотой. Разве это дело людям над землёй ходить? Мы не птицы.

– Да уж, у тебя уже мозги совсем стухли. Ложись спать и не думай ни о чём.

«Нет, я как раз буду думать. Долго откладывал, нужно сделать.»

***

Он увидел её прячущуюся за деревом. На лужайке перед ней паслись два оленя. Её красная шерсть почти сливалась с листьями клёна. Белла сидела на корточках, кончик пушистого хвоста едва заметно подёргивался. Тимур поднял веточку и сломал в руках. Олени вскинули головы, оторвавшись от бурой осенней травы и сорвались с места. Изабелла развернулась к нему. Шерсть, что покрывала её плечи и спину, отсутствовала на груди и животе, вновь становилась густой на предплечьях и голенях. Верхняя половина лица, глаза, лоб, были волчьи, даже уши торчали на макушке, но нос, губы и подбородок уже стали человеческими.

– Это сон. – Утвердительно сказала она. Охотник привалился плечом к яблоне, стараясь не опускать взгляд ниже её ключиц. – Как и в прошлый раз. Я несколько часов искала тебя, твои следы. И не могла найти. Никто бы не смог так хорошо спрятаться от меня. А теперь понимаю.

– Ты забрала вкусняшку?

Она задрала подбородок.

– Забрала! И пришла без одежды!

Тимур усмехнулся.

– Мне на зло? Какой смысл? Чтобы сделать по-своему? Или спровоцировать мужиков на почте?

Он чуть наклонил голову, к чему-то прислушиваясь.

– Да, именно, провокация. Хотела, чтобы они напали, и ты бы их разорвала. И при этом шла и боялась. Боялась, что тебе причинят вред.

Она зарычала. Клыки у неё были больше человеческих, но остальные зубы обычные.

– Никто не может мне навредить!

– Поэтому ты так цепляешься за Зверя? Хочешь быть большой и страшной, чтобы никто не посмел тебя обидеть?

Белла снова зарычала.

– Прости меня, – грустно сказал Лангри. – Я не подумал, это будет так тяжело для тебя. Я бы хотел тебя защитить, чтобы никто никогда тебя не тронул, но я далеко.

– Мне не нужна твоя защита! Или кого-то ещё! То, что ты забрал мою стаю – не заставит меня слушаться тебя! Это ты будешь мне подчиняться! Зачем пришёл?

– Забрал стаю? – Тимур встрепенулся. – Ты потеряла контроль над своими Зверьми?!

– Ничего я не теряла! – оскалилась Изабелла. – У меня его забрали! Красный пришёл, как и ты, во сне, и приказал!

– Красный Зверь?! Я думал это ты!

Она помотала головой.

– Не Зверь. Металлическая статуя. Приказал бежать в город на побережье и кого-то там убить. Я хотела разорвать его! Но остальные послушались. Я пыталась их остановить, но они напали на меня, как только я встала на их пути. Я даже убила одного. Не помогло. Приказ Металлического был сильнее страха передо мной. Теперь я одна, – в голос пробилась грусть и неуверенность, которую тут же заслонила ярость. – Но мне никто и не нужен! И ты проваливай, я сама буду решать, когда тебе приходить!

Охотник воскресил в памяти видение. Красное солнце теперь стало похожим на гигантский глаз, выпуклый и металлически блестящий. Он сдвинул брови, сложил руки на груди. «Зверь в Тримере тоже изображала его как статую. А я подумал на Беллу. Значит он причастен не только к покушению на царя, но и к атаке на Анклав. Пёсья кровь! Вот я идиот! Я ж тогда из-за этого подбил Франца на авантюру и вот я здесь – отдаю дань!»

– Следующую вкусняшку сможешь забрать в Халикарнасе, на третьем кольце, седьмая башня, нумерация там идёт с севера. Девятый ярус, компания «Гнездо ласточки». И это крупный город, тебе придётся одеться. И там достаточно безопасно, тебе нет необходимости оставаться Зверем.

– Что ты ко мне пристал?! Чего тебе от меня надо? – закричала она, скрюченные пальцы смяли мягкую землю с опавшей листвой.

– Не хочу, чтобы от тебя были проблемы, – посмотрел на неё исподлобья Тимур. – А для этого мне нужно, чтобы ты была человеком.

– И что это значит?!

Он молчал.

Белла лающе засмеялась.

– Сам не знаешь, а от меня требуешь!

– Знаю. Просто для меня это так очевидно, что даже трудно объяснить. Но я попробую.

Он посмотрел на неяркое солнце за колышущимися ветками.

– Быть человеком – это испытывать сострадание. Не убивать, если есть такая возможность. Защищать других, если можешь. Вот что это такое для меня.

Она фыркнула.

– Ты хотела бы жить в мире, в котором слабой женщине не нужно становиться Зверем, чтобы чувствовать себя в безопасности?

Она вздыбила шерсть на загривке.

– Значит, сейчас не такой мир! Значит, сейчас нет ни одного человека!

– Есть. И раньше были и сейчас есть и потом будут. Из-за нескольких падонков не нужно думать, что все люди плохие. Но если мы не будем стараться быть людьми, этом мир станет именно таким: страшным и жестоким.

– Я не человек, – сказала Изабелла, но уже как-то неуверенно.

– Теперь ты человек. Так же, как и я. – Тимур улыбнулся. – Просто умеющий превращаться. И тем отличающийся от остальных. Нельзя же сказать, что люди с рыжим цветом волос – не люди. Или с другим цветом кожи. Вот и мы – просто другие люди. Но люди.

Он подошёл к ней, присел, взглянул в жёлтые волчьи глаза.

– Дай этому миру шанс. Быть человеком, поступать правильно – трудное и неблагодарное занятие. Но иначе нельзя.

Лангри опустился на землю, привалившись спиной к стволу клёна. Белла сидела рядом, молчала. Потом спросила:

– Ты в этот раз какой-то не такой. У тебя тоже что-то случилось?

Тимур невесело усмехнулся.

– Завтра меня ждут последствия правильного поступка. Тот Металлический в твоём видении приказал оборотням убить царя этого государства и его сына. Я спас мальчика. Выходит вмешался, влез куда не следовало. И ребёнок знает кто я на самом деле. Он и ещё несколько человек. Такому как я затаиться бы, не привлекать внимание, а я… – Он снова посмотрел на неё. – Но я сделал это сознательно, доверился им и готов принять то, что меня ждёт.

– Дашь себя убить? – она презрительно скривилась.

– Ну нет, – он оскалился. – Уж покорно смерть принимать я не буду. Но шансов выжить мало. И если получится – придётся бежать и скрываться очень много лет.

– И такому миру я должна дать шанс? Где награда за спасение детёныша – либо смерть, либо изгнание?

– Но зато он жив. Это того стоит, разве нет?

Изабелла промолчала. Её уши двигались, ловя воображаемые звуки.

Тимур глубоко вдохнул несуществующий осенний воздух и исчез из сна.

***

В зал для аудиенций в резиденции губернатора вошли слуги. Они расставили у стен столы с лёгкими закусками, вынесли к камину кресла и мягкие кушетки, выбили и пошаркали щёткой древний ковёр. Только после этого туда вошёл Трельч. За ним потянулись остальные дворяне и приглашённые: барон Брамс, графиня Квеззан, граф и виконты Гудэри, Мастер Охоты Джамаль аль Рашид, Старший Ловчий Ксугабу со своим помощником Зиндажаном, глава Гильдии Банкиров Гужранвала, а также губернатор Орна Андриан Векинберг, и, конечно же, виновники торжества Тимур Лангри и цесаревич Димитр.

Прибытие посланников из столицы ожидалось с минуты на минуту. Тимур нервничал. Кажется, среди прислуживающих лакеев он почувствовал Преобразующего, но никак не мог определить, кто именно. Они так быстро сменялись, что ему не удавалось сфокусироваться на ком-то одном. «Могло и показаться. А если и нет! Каждый ли Преобразующий мне враг? Агнес советовала всех убивать, но она излишне радикальна в суждениях.» Лангри то и дело поправлял накрахмаленную рубаху, одёргивал брюки. В итоге расстегнув три пуговицы сорочки и наплевав на всё, плюхнулся в кресло. В соседнее забрался цесаревич с лимонадом. Его спаситель теперь стал мальчику объектом для подражания. Лангри неодобрительно нахмурился, но Димитра этим уже было не пронять. Ребёнку не сообщили горестные вести, и он пребывал в какой-то святой уверенности, что с делегацией прибудет и его отец, и потому творил, что хотел.

Двери распахнулись, впуская пятерых. Трое – ничем не примечательные писари или служки, чахлые, бледные, с пальцами испачканными чернилами, один в сером старом парике, другой с дико взъерошенными волосами, третий в очках с толстенными стёклами, за которыми его глазки казались с булавочную головку. Подслеповато щурясь на собравшихся, они сгрудились за спинами двух остальных. Одетый в бархатный чёрный френч рыжеволосый мужчина смотрел спокойно и внимательно, небрежно опустив ладонь на эфес шпаги. Его спутник, худой, в свежих бинтах, скрытых длинной алой мантией до пят, словно старик опирался на трость.

Великий Магистр со лёгкой улыбкой оглядел собрание, бесстрастно скользнув взглядом по побледневшему Лангри, чуть дольше остановившись на цесаревиче.

– Здравы будьте, господа! Я приятно удивлён столь помпезной обстановкой! Ну, к чему такие лица? Вы выглядите так, будто воевать со мной собрались! – Хорроу непринуждённо рассмеялся собственной шутке.

Послышались нестройные приветствия. Отстукивая тростью шаги, Ян прохромал до кресла, Тимур молниеносно вскочил на ноги, сжав кулаки. Великий Магистр как ни в чём не бывало сел на его место.

– Благодарю, молодой человек, – он ещё раз пробежался по лицам окружавших его людей, ласково улыбнулся Димитру. – Как вы себя чувствуете, Ваше Высочество?

– Хорошо, Ваше Высокопреосвященство, – пропищал вымуштрованный в дворцовых делах малыш. – А где государь? Он остался в Карнусире?

– О, я безмерно рад, что с вами всё в порядке! – Хорроу проигнорировал вопросы. – И с вашим спасителем.

Великий Магистр повернул к Тимуру голову.

– Не буду скрывать, я не ожидал вас увидеть именно здесь. – Он протянул руку. – Разрешите отметить ваш блестящий ход, Лангри. Смело. Дерзко. Мне нравится. Далеко пойдёте. И простите, что не встаю, та ужасная ночь не прошла для меня бесследно.

Молодой Охотник осторожно пожал длинные прохладные пальцы.

– Где государь? Где папа? – ребёнок почти плакал, ища ответа в лицах собравшихся. Взрослые отводили взгляды.

– Ну что ж, господа, поговорим о делах? – Хорроу сложил руки на набалдашнике трости. – Может, отправите Димитра погулять? А то ему будет невыразимо скучно.

– Где папа?

Вешур кивнул Зиндажану, и Ловчий увёл мальчика, что-то шепча ему.

Великий Магистр откинулся на спинку, устало закрыл глаза, по виску стекла капля пота. «Кто его ранил? Пёсья кровь, если Зверь – то у нас тут заражённый сидит!» Тимур посмотрел на Вешура. Ловчий тоже изучал Хорроу так, будто пытался заглянуть под бинты. «Да и аль Рашид брови хмурит…»

Великий Магистр слабо улыбнулся.

- Не напрягайтесь, господа Охотники. Мои раны – от наёмного убийцы, не от оборотней. Он пытался меня остановить, когда я спешил на помощь Царю Виктору. Ему удалось лишь задержать меня, но и этого оказалось достаточно. – Ян вздохнул. – Я рад, что хотя бы с цесаревичем всё в порядке. Хвала Богу на Кресте и его спасителю. Если вы ждёте официального подтверждения – да, царь Виктор Третий погиб. Проклятый месяц.

Все одновременно склонили головы.

«Проклятый месяц… Так же написал Назар в своём дневнике о гибели Царя Давида и всей его семьи. Тоже в Месяц Душ. И вот с Виктором и Димитром должно было произойти тоже самое. Хорроу тогда Давида не защитил и сейчас Виктора тоже. И алая мантия его… Пёсья кровь! Но он же человек! Кровь же не оставила ржавчины на стали! Но я не проверил его серебром…» И тут в мысли Тимура проникли слова Великого Магистра.

– …Звери прорвали блокпосты Охотников. Если бы не это, жертв было бы гораздо меньше. И мы бы успели собрать достаточно человек для защиты царя…

Тимур похолодел. «Это я виноват. Я помог оборотням прорваться внутрь, чтобы и самому попасть. Я так хотел добраться до цели, что поспособствовал исполнению плана убийцы царя…» Хотелось схватиться за голову, зарычать, завыть, но он только с силой сжать зубы. А Хорроу продолжил говорить, и вот уже огонь вспыхнул под кожей молодого Охотника.

– Мы не имеем претензий к господину Лангри. Осмотр кабинета Виктора Третьего не выявил улик, указывающих на него. Посему, – он кивнул секретарям, самый лохматый вышел вперёд, держа в руках какую-то бумагу, – посему, вам вручается грамота в благодарность за спасение наследника рода Виндильос. И внеочередное звание Мастера Охоты.

Покрасневший Тимур пробежал глазами по гербовой бумаге с вензелями и печатями, словами благодарности и дарованных привилегий. Раза с третьего плывущие перед глазами чёрточки сложились в буквы. Помимо прочего, ему теперь полагалась ежемесячная пенсия в размере тридцати десов и квартира в столице. Правда, адрес её не был указан.

– Благодарю, Ваше Высокопреосвященство, – он едва слышал себя за стучащим в ушах сердцем. «Я не заслужил! Это я виноват!»

– Ах, ерунда, это меньшее, что мы могли сделать, – отмахнулся Хорроу. – Что касается Димитра, цесаревич будет коронован по достижению шестнадцати лет. А до того страной будет править назначенный парламентом регент.

– Когда собирается парламент? – прогудел Вешур.

– Он уже собирался.

– Как это? В неполном составе? Нас никто не известил! – возмутился Трельч.

– Тревожные времена, господа. Требовалось реагировать сразу же.

– И кого выбрали регентом? – спросил Вил Грейям.

– Вашего покорного слугу, – Великий Магистр скромно склонил голову, – уж не знаю, за какие заслуги я удостоен такой великой чести, но парламенту виднее.

Граф Гудэри побелел от ярости.

– Ты, Хорроу?! – рявкнул он. – С какого это чёрта?! Ты не принадлежишь к царской семье, ты не великий князь! Да ты даже просто не князь!!

Ян пожал плечами.

– А что я мог поделать, такова воля парламента. А вас, граф, это вообще не касается. Мне напомнить о вашем обещании Виктору?

Вил Грейям взял себя в руки, спрятав эмоции.

– Виктора больше нет. И мне страшно представить, что ты натворишь во главе страны.

– Я буду делать то, что и раньше – работать на благо Нимулона.

Старший Гудэри ухмыльнулся прямо как Лазова.

– Значит так, вот что нужно сделать в самое ближайшее время, – начал перечислять Великий Магистр, игнорируя его, – Димитр отправляется со мной обратно в столицу, вы, Ловчие, возвращаетесь в Анклав, вы, господин Гужранвала, дарите нам семьдесят процентов ваших запасов серебра…

Глава Гильдии Банкиров тут же перебил его:

– Ваше Высокопреосвященство, да как же это? – затрясся смуглокожий, черноволосый, черноглазый мужчина в дорогом шёлковом халате. Зазвенели многочисленные золотые браслеты и кольца, когда он всплеснул руками. – Мы же обанкротимся!

– Ничего с вами не случится. Подумаешь, золото упадёт в цене, а серебро поднимется. Нам оно необходимо для проектов, важных для всего Нимулона. Нужно предотвратить террористические акты, подобные произошедшему. Штат анклавовцев и Ловчих необходимо увеличить, Кресты так же нам помогут…

– Собираешься вернуть Нимулон в те времена, когда войска Михаила страну прочёсывали? – прогудел Вешур. – Будут бунты.

– Бунтов недопустим. Армия уже приведена в боевую готовность. И к тому же методы наши будут гораздо гуманнее. Всего лишь один укол стальной игрой – заржавела – колдун, не воткнулась… – Хорроу посмотрел на графиню Соланту, та чуть прищурилась и улыбнулась. Великий Магистр перевёл взгляд на Тимура и закончил: – … оборотень.

– И что потом? Казни? Костры? – Ксугабу скрестил могучие ручищи на груди.

– Ни в коем случае! Создадим резервации, лагеря концентрационные. Пусть служат обществу, просто под присмотром. Строят дома, валят лес, наукой занимаются. В общем, тем, чем раньше и занимались. А продут проверку, обучение – обратно в общество можно выпустить. Естественно, с опознавательным знаком. Я не считаю, что каждый из колдунов только и мечтает о том, чтобы разрушить нашу страну. Я уверен, многие не виноваты, что стали такими. За что же их казнить? Даже документ, вроде паспорта разработаем, мне хорошую идею подали, – снова взгляд и улыбка, адресованные Лангри. – А за время их обучения – мы подготовим общество: Кресты на проповедях в церквях объяснят как важно возвращение в лоно человечества попавших под проклятье не по своей вине. Юридически тоже всё обоснуем. Собственно парламент в прошлом месяце уже принял закон, позволяющий Анклаву судить и миловать. Только обычные суды будут заниматься обычными людьми, а мы – всеми остальными. В частности, колдуны и прочие станут объектом пристального внимания Ловчих.

– Мы тебе более не подчиняемся, – Вешур вскинул подбородок.

– И цесаревич останется здесь. – Встал плечом к плечу с ним невысокий граф Гудэри.

Ян перестал улыбаться.

– Думаешь, я оставлю его у тебя, чтобы ты растил его в своём доме и воспитывал в парадигме противостояния мне? Настраивал его против меня? Мальчик поедет со мной и точка.

– А ты попробуй забери. – Вил Грейям вздёрнул подбородок.

Великий Магистр откинулся на спинку кресла. Улыбка вернулась на его губы, но уголок дёрнулся, кривясь.

– Это что, измена? Бунт против законной власти? Это ведь карается смертной казнью, господа. Я не буду столь милостив, как Царь Виктор когда-то.

Побледневшие молодые Гудэри встали за плечами отца. Губернатор Халикарнаса сделал шаг назад, брови его мучительно изогнулись, он с мольбой смотрел на графа. Хорроу к нему и обратился:

– Ваше Высокоблагородие, господин Трельч. Почему в здании Анклава проживают гражданские?

– Ты не запугаешь нас этим, Хорроу, – фыркнул Ксугабу.

– Не запугаю, – легко согласился Ян, – но крови вам попорчу немало. И это будет только начало… Как поживает ваша жена, господин Векинберг? Господа аль Рашид и Гудэри, что вы делаете так далеко от Тримеры? По какому праву вы самовольно оставили отделение Анклава? Господин Гужранвала, как идёт торговля с Хилином? Я был неприятно удивлён, когда узнал, что вы предпочитаете живые «драгоценности». Ваше Сиятельство граф Гудэри, какие у вас сыновья. Рослые, красивые, здоровые. Не дай Бог на Кресте бунты, придётся и гвардейские части задействовать и молодые люди окажутся в центре сражения… Господин Брамс, а как идёт лечение вашей дочери? Ай-ай, такая прекрасная девочка. Была. Проклятый «зелёный песок», до чего он людей доводит. Ваше Сиятельство графиня Квеззан, примите мои соболезнования по поводу кончины вашего мужа. Какая ужасная смерть... Даже пришлось хоронить в закрытом гробу. А ещё я слышал, что ящик был таким лёгким, будто там лежало не всё тело целиком…

– Ваше Высокопреосвященство, – проворковала графиня Соланта, – а вас не тошнит, когда вы копаетесь в чужом грязном белье?

– Нет, что вы, я привычный, – в тон ей ответил Хорроу, а потом устало потёр переносицу. – Я не ругаться с вами приехал. У всех есть маленькие слабости и тайны, кому как не мне этого не понимать. Но сейчас такое время, что нужно забыть о дрязгах и разногласиях. Вы что, не осознаёте, что творится?!

Голос его внезапно стал яростным.

– Вы озабочены только собой, только своими проблемами, а меж тем убили царя! Вашего царя! В самом центре страны! И вам на это наплевать?!

Он замолчал, тяжело дыша, утомлённый вспышкой.

– Я вас понимаю. Даже готов встать на ваше место. Даже готов пойти на встречу. Но и мне нужно ваше содействие… Итак, Димитр поедет со мной. Пожалуйста. Я должен быть уверен в его безопасности. Молчи Вешур, я всё про тебя и твоих ребят знаю. Вы сейчас никто, простые горожане, никакими полномочиями не обладаете, случись что. Потому в Халикарнасе должен быть Анклав. Не хотите снова быть Охотниками? На здоровье. Оставайтесь Ловчими, структурным подразделением Анклава. Официально. Но у вас будет другая задача. Охотой займутся Охотники, вам нужно будет удерживать пойманных в лагерях. И сыскная работа. Как раз ваш профиль.

– Ранее ты утверждал, что колдуны безобидны.

– К сожалению, выяснилось, что это не так. Они как бомба с часовым механизмом…

Лазова вздрогнул.

– …может сработать не сразу, а когда не ожидаешь. Как и сказал, я планирую построить два крупных концентрационных лагеря. Один а юге, на одном из островов в море Тетис, второй на севере, посередине между Полуденным Трактом и Данне. И мне нужны будут надёжные стражники, уже знакомые со спецификой заключённых. Ловчие.

– Мы подумаем…

Великий Магистр вздохнул.

– Тут думай не думай… Вешур, не упрямься, это лучший вариант для тебя и твоих людей.

– Я тебе не доверяю.

– Да пожалуйста. Я не заставляю меня любить. Продолжай делать своё дело, служи не мне, но Нимулону. Просто в несколько другом качестве. И, как бы там ни было, освободи башню. Господин Трельч, подыщите новое жилище для господина Ксугабы и его команды и объявите набор в Анклав. Господин Гужранвала, про серебро вы помните. Постараюсь сделать так, чтобы государство компенсировало Гильдии Банкиров часть убытков. Тримерские Охотники – возвращайтесь в Тримеру. Я закрою глаза на этот случай, но это первый и последний раз. Кроме Мастера Лангри. Для вас у меня будет особое задание.

Тимуру стало неуютно от обращённых на него взглядов. Он глянул исподлобья на Хорроу.

– В организации лагерей, а самое главное в обучении колдунов контролю своих способностей у нас слишком мало знаний, нужно это признать.

– У меня тоже, – быстро сказал Лангри.

– Я понимаю, – улыбнулся Хорроу, – поэтому нам нужны специалисты в этой области. Я планирую организовать дипломатическую миссию в Ансагерд. И вы войдёте в её состав. Я бы даже сказал – возглавите.

– Тимур, вы ещё и специалист в международных отношениях? – сказала графиня Соланта. – Сколько в вас скрытых талантов.

Великий Магистр проигнорировал сарказм.

– Такой деятельный и главное высоко эффективный молодой человек, уверен, справится и с этой миссией.

«Он хочет меня отослать подальше. Димитр останется без охраны! И я не могу ему отказать… Теперь я Мастер Лангри, который может свободно перемещаться по стране, а не становится первым заключённым концентрационного лагеря… Придётся ехать. Придётся доверить ему мальца. Это ненадолго. Я справлюсь! Я приведу помощь из Ансагерда! Я должен!»

– Для меня честь служить Нимулону, – молодой Охотник вытянулся в струнку.

– Тогда вроде бы всё, – Великий Магистр опёрся на трость, собираясь встать.

– Я прошу амнистии для моей жены, – вперёд выступил угрюмый как медведь-шатун Векинберг.

– Увы, приказ царя может отменить только царь. Вам придётся подождать.

Андриан наклонил голову, как упрямый бык.

– Подожду. Столько лет ждал, и ещё шесть подожду.

– Вот и славно. Я рад, что у нас получился такой конструктивный диалог. – Хорроу снова попробовал встать, но передумал. – Пожалуй, я попрошу вас, господа, оставить нас наедине с графиней Солантой. Я прямо чувствую, как она что-то хочет со мной обсудить. Командор, вы тоже можете остаться.

Перешёптывающееся собрание потекло из залы. Тимур пытался улыбаться на шуточки Лазовы, но роящиеся мысли в голове никак не отпускали его в реальность. Он прошёл двери, побрёл по коридору. С ним поравнялся слуга. Потом схватил за руку и резко дёрнул, увлекая в нишу. Лангри вспыхнул яростью, которая тут же утонула в двух янтарно-звёздных колодцах. Слуга стащила шапочку, прикрывавшую чёрные короткие волосы, кончики которых были выкрашены в красный и впилась поцелуем ему в губы. Тимур сжал Агнес в объятьях, целуя лицо, дурацкую довольную ухмылочку, лучащиеся счастьем глаза, острый носик. Стоило ему прерваться на секунду, как деваха выглянула в коридор и убедившись, что никого нет – потащила его дальше. В крошечной комнатушке для слуг, куда с трудом поместилась узкая кровать и тумбочка, толкнула его на пастель, растворила свою униформу, прижала горячим телом. И Тимур сделал всё, чтобы переплюнуть сны.

Интерлюдия 12

Графиня Соланта присела на соседнее с Великим Магистром кресло, расправила подол чёрного кружевного платья. Едва слышно звякнули многочисленные украшения, поблескивая гранями брильянтов.

Командор Иэбер остался стоять. Пальцы рыжего мужчины то и дело сжимались на рукояти шпаги.

– Что всё это значит, Узник? – мягко спросила графиня. – Ты решил объявить войну инмэдинам?

– Что теперь будет? Дети огня начнут облаву на нас и колдунов?! – Кассав выставил вперёд одну ногу, перенёс вес тела на другую.

– Начнут, – спокойно согласился Хорроу, игнорируя приготовления Командора, – но под нашим руководством и контролем. Что до твоего вопроса, Совушка, то не я это начал. Знаешь от кого мои раны?

Он оттянул ворот мантии, откинул рукав. Почти всё свободное пространство тела покрывали бинты.

– Их нанёс Воитель снэйвсов. Пытался меня прикончить. Но я его убил.

Улыбка осталась на лице графини как приклеенная, но в глазах трепетал страх.

– Невосполнимая утрата для Преобразующих. Так мало Воителей осталось, а новых так трудно создать, – он наигранно печально покачал головой, – как, впрочем, и Зодчих.

Соланта прищурилась.

– Как только разработаем новый источник энергии – создадим сколько потребуется, не волнуйся.

– Когда это ещё будет, – вздохнул Великий Магистр. – А пока, донеси эту информацию до всех: я убил Воителя. И убью каждого следующего, кто посмеет бросить мне вызов. И мне надоело, что в моей стране копошатся всякие лэсарис, снэйвсы, ваты и их агенты!

Голос Хорроу окреп. Он сжал трость и посмотрел на Кассава.

– Все пройдут через концентрационные лагеря. Всех допросим с пристрастием. Все, кто может нам пригодиться, получат удостоверение колдуна, с обязательным ношением опознавательного знака. Исключение будет только для тех, кто вступит в Анклав. Раздутие штата спишу на необходимую численность персонала для компании по очистке Нимулона от заразы. Ловчим запрещу проверять Охотников. А все, кто против – либо останутся в лагере навечно, либо пошли вон из страны! Каждый, кто несёт в себе кровь инмэдина, будет учтён, переписан и подшит в дело. Мне нужен полный контроль над ситуацией! – Великий Магистр перевёл взгляд на графиню. – Вы сами виноваты! Я больше не позволю покушаться на мою жизнь и здоровье!

Соланта склонила голову.

– Я уверена, вышло недоразумение. Уверена, Серый Совет не дал бы разрешение на такую акцию. Может, ты сам спровоцировал Воителя, а теперь используешь ситуацию к своей выгоде?

Ян невесело рассмеялся:

– Сам спровоцировал? Воителя? Ты думаешь мне вот это всё нужно? – он обвёл свои повреждения рукой. – Может я ещё и сам его из Ютунхайма в столицу привёз?

Кассав смотрел на Великого Магистра сдвинув брови и сжимая шпагу. В голове крутился план Хорроу. «Неужели он не шутит? Он действительно задумал всех нас прижать к ногтю? Может, стоило его устранить раньше?»

Хорроу снова обратился к Командору.

– Прости, мой друг, но изменения необходимы для развития. Иначе стагнация и смерть. Мне дали кличку Люка, одного из младших богов пантеона инмэдинов. Насколько я знаю, он прославился тем, что привёл остальных богов к гибели, спровоцировав конец света. – Хорроу улыбнулся. – Я постараюсь оправдать это прозвище. Я разрушу привычный мир, свергну «богов» с их тронов. Мы, дети огня, и вы, Фреисы, будем правителями Нимулона! Хватит им командовать нами! Ты со мной, Кассав?

Иэбер посмотрел на Соланту.

– Лэсарис, равно как и снэйвсы с ватами, ни во что нас не ставят.

Графиня всплеснула руками, прижала ладони к сердцу.

– Милый мой! Я тебя уверяю, это не так! Вы же сами захотели, чтобы мы не лезли в вашу жизнь!..

Но Командор уже отвернулся от неё.

– Если ты гарантируешь Фреисам безопасность на территории Нимулона – думаю многие присягнут тебе на верность, Узник.

Квеззан захлопала в ладоши.

– И кем же вы тогда станете? Это ваша хвалёная свобода? Смените одного хозяина другого?

– Мне от них ничего не надо, – возразил Ян, – я выдам любое количество охранных документов просто так, не прося ничего взамен.

Но женщина смотрела только на рыжего.

– Платой будет то, что вы не будете вмешиваться в его дела. А что он будет делать? Ты знаешь это, Вепрь? Сегодня он загоняет всех в лагеря… О да, чистая формальность, вот вам документы, вам не о чем волноваться, только каждый отчитайтесь, кто вы, где вы… Это для вашей же безопасности! Ты поручишься, что завтра его планы не изменятся? Что, получив эту информацию, он не захочет чего-то большего?

Командор молчал.

– Я прошу довериться мне, Кассав, – с мольбой сказал Ян, – я искренне радею за всеобщее благо.

– Это твоё личное представление о благе, Узник, и оно отличается от нашего, – устало сказала графиня. Она откинулась на спинку кресла, прикрыла глаза. Тонкие пальцы упёрлись в высокий лоб, который прорезали складки. – Ты меня знаешь, я всегда выступала за диалог. Но то, что ты задумал сейчас… Пока что я вижу только вред инмэдинам. Мне трудно будет убедить остальных, что с тобой по-прежнему можно вести дела. Да, ты убил Воителя. Значит в следующий раз придут два. С поддержкой Зодчих. Ты не бессмертен, как бы ты не пытался таким казаться.

– Рискнёте проверить? – Хорроу улыбнулся, и его улыбка была похожа на оскал.

– Прячешься за своей уникальностью? – Соланта тоже улыбнулась и её глаза повеселели. – Ты тут хвастался своей осведомлённостью о скелетах в шкафу каждого. А за свои не беспокоишься? Ты так уверен, что никто не проберётся через стаю вульфенов, охраняющих Грязево? Зря, за прошедшие десятилетия защиту стоило обновить. Даже дети огня с этим справились.

– И что? – усмехнулся Великий Магистр. – Никаких грехов, что помешали бы моей политической карьере вы там не найдёте.

– О, а я не о грехах. Я о путешествии, что ты совершил. И видимо из него вернулся таким, – она обвела его рукой.

На мгновение улыбка покинула Хорроу, и он с усилием натянул её вновь.

– Там тоже уже ничего нет.

– А вдруг? – графиня улыбалась всё шире. – Что выберешь – дальше заниматься своими проектами или бросишь все силы на охрану этого места?

– На это ты надеешься? Валяйте, ищите, тратьте время.

Она подперла щёку рукой.

– Ты так уверен, что юный афар-ведающий, не так давно изменённый Агилой, обладал достаточным количеством знаний о технологиях инмэдиньос, чтобы ничего не пропустить? А что, если по твоим следам пройдёт кто-то более, гораздо более опытный?

Хорроу заиграл желваками, а потом улыбнулся уголками губ.

– Ты намекаешь на своего помощника, Плюща? Кстати, это он или она?

Соланта молча улыбалась.

– Не важно. Скажу тебе по секрету, – Ян чуть наклонился к ней, а она подыграла, тоже подвинулась ближе, будто и не было тут напряжённо стоявшего Командора, – я недавно завербовал Ласку. А у них с Плющом давняя история личных счётов. Большущий зуб. И так как я теперь точно знаю куда и каким маршрутом отправится Плющ – думаю Ласке не составит труда найти его и разобраться.

– Или Плющ наконец-то покончит с этой мерзкой тварью, – мило улыбаясь добавила графиня.

– Фу, как грубо, Совушка, – неодобрительно покачал головой Великий Магистр.

– Не я виновата, что ты собираешь под своё крыло всяких отбросов. Чего только один Полоз стоит, – она посмотрела на Кассава. – Не стань таким же, Вепрь. Ты всегда можешь прийти ко мне. Я уверена, я смогу предложить тебе то, что заинтересует Фреисов. Мы с тобой часть одного большого народа, часть семьи, лэсарис никогда не отказывались от своих детей. Подумай?

– Вы оба хотите нас использовать, – хмуро сказал Иэбер. – Но Ян хотя бы говорит как.

Великий Магистр победно улыбнулся. Опёршись на трость, он поднялся.

– Аудиенция окончена, Ваше Сиятельство, – сказал он графине, – Регенту пора заниматься государственными делами, некогда отдыхать.

Брюнетка в серебряно-чёрном наряде провожала его долгим взглядом антрацитовых глаз, пока Хорроу покидал залу для переговоров.

***

Тимур поворочался, устраиваясь поудобнее.

– Мы опять кровать сломали, – улыбнулся он.

– И ладно, – пожала плечиками Агнес, – не первая и не последняя.

Охотник помолчал, собираясь с духом, а потом спросил:

– Ты надолго в Халикарнасе? – горло что-то перехватило, он с трудом сглотнул.

– Не знаю, пока нового задания не появится. Постараюсь до твоего отъезда задержаться.

– Задания твои… Я видел только последствия одного в Орне. Остальные такие же?

Девушка не ответила.

– После Орна – ограбление церкви в Повитуме, подземного хранилища. Тоже было задание? – Агнес по-прежнему молчала. – Потом ты была в Тримере – там Звери вырезали Анклав. Да, я помню, после твоего отъезда. Затем ты поехала в Карнусир – снова нападение оборотней, убийство царя. Но тебя опять там уже не было. И вот ты в Халикарнасе. А тут недавно пытались взорвать Ловчих. Но ты меня об этом предупреждала. Вроде бы ты и не при чём, а что-то рядом с тобой постоянно происходит.

– Как и рядом с тобой, – надулась Агнес. – Ты зачем всё портишь? Ты мне больше нравился, когда твой рот был занят делом.

Тимур сел.

– Я схожу с ума! Ты мне душу разрываешь! Я не могу так! Я не могу просто закрыть на это глаза и не думать! Я же виноват! Я во всём виноват! Вместо того, чтобы остановить тебя – я с тобой сплю! И вот он результат! В стране ужас что творится!

– Ты мне льстишь, – девушка положила ладонь ему на грудь, потом прижалась ухом. – Я не какой-то там злой гений, меняющий судьбу страны. Мои дела довольно мелкие. Да, они в чьём-то глобальном плане, но меня это мало волнует. Я так живу – нужно же мне чем-то заниматься? Вот занимаюсь этим.

– Зачем тебе нужен был дневник Назарэ? Чей это план? На кого ты работаешь? Чего он хочет добиться?

– На кого – не скажу. А насчёт остального – мне без разницы. Какая-нибудь тупая хрень, вроде тех идей, с которыми ты носишься.

– Пёсья кровь! Дай мне хоть что-то, что может меня успокоить!

– Опять начинается, – Агнес вздохнула, – тебя каждый раз после секса будет на такие разговоры пробивать? Что в Повитуме, что тут. Ты смотри, я так перестану с тобой им заниматься!

Она скорчила проказливую мордочку. Но Тимур оставался предельно серьёзен и её лицо стало злым.

– Ты хочешь, чтобы я как ты сказала: «для меня честь служить Нимулону»? – Агнес очень похоже передразнила его голос. – Да срать я хотела на Нимулон с высокой башни! И на Ансагерд! И на всю Ларнею целиком! Огромную такую кучу!

Она развела руками, показывая, насколько огромную. Но Охотник опять не оценил юмора.

– Да как так можно жить?! – закричал Тимур. – Как можно не думать о последствиях своих действий? Твой путь же ведёт в никуда! Ты ненавидишь всё и вся и себя похоже тоже! Это путь саморазрушения!

– Это мои проблемы, – пробурчала Агнес и отвернулась от него.

– Нет! Это и мои проблемы тоже! Мне-то не насрать на тебя! Понимаешь это?! – Тимур схватил девушку, притянул к себе, сдавил в объятьях. Горячая, безумно вкусно пахнущая, сжатая пружина энергии. «Моя Преобразующая.» – Плевать на приказы Великого Магистра, я тогда никуда не уеду, буду с тобой! Никуда тебя не отпущу, ни на какие задания. Слушай моё сердце, как тебе того и хотелось, хоть до скончания времён.

- Думаешь, я тебя спрашивать буду? – на Охотника смотрели глаза Зверя. – Думаешь, сумеешь меня удержать силой?

Тимур помрачнел. «Нет, это было бы неправильно. Что же тогда мне делать?» - с отчаяньем подумал он.

Агнес мягко погладила его по щеке и прижалась к нему как маленький ребёнок.

– Ты ради меня готов даже перестать спасать мир?

Тимур усмехнулся, тоже расслабляясь.

– А какой смысл? Ты в это же время будешь его рушить!

– Ну нужна же тебе цель в жизни? – Янтарные глаза посмотрели в карие. – Ты чинишь, я ломаю. Зато пока мы вместе – мир может отдохнуть.

– Тогда дадим ему ещё несколько часов, – Охотник поцеловал Агнес в губы.

Интерлюдия 13

Великий Магистр и Командор шли по коридорам башни.

– Я понимаю, Кассав, Фреисы хотят просто спокойно, нормально жить, без вот этого всего. И я обеспечу вам такую жизнь! Клянусь! Всё задумано ради этого.

– Докажи это делом, Ян, – Кассав задёргал носом. К ним пристроился слуга, пошёл рядом. – Пока что всё выглядит слишком странно. Например, зачем отправлять дипмиссию к лэсарисам, если ты мог напрямую с Совой обо всём договориться?

– Я тебя умоляю, – отмахнулся Великий Магистр, – эта миссия даже границу страны не пересечёт. Естественно, ещё больше Преобразующих в Нимулоне мне ни к чему.

– Что дальше, Узник? – спросил слуга. Его глаза изменили цвет на ярко жёлтые.

– Твоя задача меняется. Сменишь Ласку у Ловчих. Ты с ней разговаривал, она что-то уже выяснила?

– Да. Есть двое, с кем можно работать. Джонатан Иррэнсвид, Ведающий. Как об этом узнал Ксугабу – посадил в карцер, но сейчас выпустил. Они договорились о сотрудничестве, но Джонатан затаил обиду. И свежий загонщик – у них так рекрутов называют – симорс Хирио Ло. Считает, что колдуны и Звери угроза для Нимулона, а Ловчие изменники. Очень хочет встречи с вами.

– Отлично! С этого фанатика и начну. А ты под личиной симорса займёшь его место.

– А Ласка? Я так-то в Тримеру собирался, с этим хлыщом поквитаться.

– С молодым Гудэри? Понимаю, неприятный тип, весь в отца. В Орне был, выжил в Тримере, помешал тебе тут. Понимаю. Самому не хотелось бы оставлять такого без присмотра. Но он жениться собрался, так что найду рычаги воздействия. А через Лазову можно будет воздействовать на графа. Так что я запрещаю тебе его убивать.

– Убивать я его не собираюсь, – слуга оскалился, – просто вырву язык, отрежу пальцы, выколю глаза…

– Избавь нас от подробностей, Полоз, – скривился Командор. «Права была Сова, как можно с такими отбросами работать?»

– Соглашусь, сосредоточься на текущих задачах. Приведи ко мне этого Хирио Ло. Если он ещё и из винтовки хорошо стреляет, то он очень даже мне пригодится. И Ласку тоже ко мне отправь, куда-то она запропала. У меня для неё своё задание, уверен, она будет довольна. – Он остановился, тяжело опираясь на трость и переводя дух. – Как же меня достало это немощное состояние, я прямо как дитя огня. Так хочется развернуться в полную силу, а приходится сдерживаться. Так что погоняю вас ещё немного, господа.

***

Они шли по коридору в сторону выхода: непримечательная девушка в униформе слуги, каких десятки в башне, и богато одетый молодой мужчина.

– Значит, скоро тебе опять в путь? – Агнес стала сосредоточенной, будто прикидывала что-то в уме. – Теперь ты в Ансагерд отправишься?

– Да. Надеюсь, помощь их колдунов облегчит участь наших. – Тимур не знал куда деть руки, ему казалось, что девушка хочет сохранить своё инкогнито, а значит ни взять её за руку, ни обнять, нужно идти как совершенно чужие люди. Это ужасно бесило, и он болтал, чтобы хоть так переключиться на другие мысли: – И ситуация наконец-то начнёт меняться в лучшую сторону: мы начнём бороться с причиной, а не со следствием, станет меньше Зверей, а значит меньше будет смертей обычных людей, да и самих заражённых убивать не придётся. Если, конечно, у меня получится договориться.

Охотник грустно усмехнулся.

– Пока что всё выглядит так, что Великий Магистр решил спровадить меня куда подальше с нулевыми шансами на успех. Слишком напряжённые сейчас отношения между нашими государствами, слишком мизерно моё представление о дипломатии… Я как-то больше привык стрелять да глотки рвать. Но я сделаю всё, чтобы справиться и вернуться к тебе поскорее.

Они остановились. Быстро оглядевшись по сторонам, Агнес пристала на носочках и поцеловала его. Тимур переминался с ноги на ногу у дверей башни, готовый выйти наружу. Девушка в униформе слуги вопросительно смотрела на него и покачивалась с носка на пятку. «Нужно сказать. Давай, тряпка!»

– Может всё-таки со мной поедешь? Вряд ли тебя кто-то заметит.

Она упрямо тряхнула головой.

– Заменят моё отсутствие. Всё. Не начинай. Я хочу провести эти дни без ссор и споров.

Он скрестил руки на груди. Деваха повисла на плечах Лангри, дёргая его из стороны в сторону.

– Я тут одно местечко присмотрела. В центральной башне, Шпиле, есть зимний сад. Приходи туда сегодня под вечер, с последними посетителями, я отведу глаза сторожам, или вообще усыплю их, и вся ночь будет наша. Там классно!

– Приду, – пробурчал Охотник. Агнес расплылась в улыбочке. «Ещё подарок нужно ей вручить. А вдруг она неправильно поймёт, кольцо всё-таки… Или как раз так как надо поймёт?..» Девушка, не замечая его душевных терзаний, чмокнула Тимура ещё раз и подтолкнула в сторону выхода.

Вологда 2008… Москва, август 2024 – февраль 2025.