Дуат

Глава 1. Бойся тени

Мор ненавидел свою мать.

Ненавидел с той незамутнённой искренностью, которая бывает присуща только детям.

Это разъедающее нутро чувство усугублялось всякий раз, когда она возвращалась домой под утро: потасканная, пьяная или накурившаяся травы-сар. Когда она, пошатываясь и держась за стенки, добредала до своего топчана и забывалась до самого вечера, чтобы потом вновь уйти в квартал Красных юбок, оставив их с сестрой наедине с новой ночью.

Он ненавидел её и нынешним утром, проснувшись от удушливого кашля Мии, ощущая сквозь тонкую ткань рубашки жар, исходящий от прижавшейся к нему сестры. Мор сел, свесив босые ноги с лежанки, и хмуро посмотрел в дальний угол комнаты, где на полу лежало женское тело. На этот раз она даже не добралась до топчана — рухнула рядом, не потрудившись раздеться.

Миа снова надсадно закашлялась, и Мор заметил на её нижней губе крохотную каплю крови. Лицо сестры было белым и влажным, под запавшими глазами залегли тени — с каждым днём ей становилось всё хуже, а Мор не знал, чем может помочь.

Два дня назад он пересилил себя и пытался поговорить с матерью, когда та вернулась домой перед самым рассветом. Он умолял её позвать лекаря или купить лекарство для Мии, но мать в ответ смотрела на него остекленевшими глазами с бессознательно плавающим взглядом, а на ярко накрашенных губах её играла глупая улыбка. От неё несло вином и травой-сар, и в какой-то момент Мор сдался, осознав, что все его мольбы и уговоры бесполезны — сейчас мать просто не в состоянии его услышать.

«Ненавижу тебя!» — крикнул он тогда, глотая злые слёзы, — «Ненавижу, слышишь!»

В ответ мать внезапно рассмеялась, но смех её резко перешёл в рыдания, которые не на шутку испугали не только Мора, но и проснувшуюся от шума Мию. Он не знал сколько точно длился припадок и желал лишь того чтобы он наконец закончился. Мать то заходилась нездоровым хохотом, то снова начинала рыдать, дергая себя за волосы и кривя напомаженные губы. Но хуже всего было слышать тихие всхлипы прижавшейся к нему Мии и ощущать бьющую её мелкую дрожь. Тогда мать проспала до позднего вечера и покинула дом уже глубокой ночью, когда дети уснули.

Сегодня она вернулась.

Мор поправил тонкое одеяло, надёжнее укрывая Мию, и поднялся с лежанки, чувствуя, как по холодному полу тянет сквозняком. Зябко поёжившись, пересёк комнату и склонился над бесчувственным телом матери: из-за размазавшейся ярко-алой помады, приоткрытый рот с тонкой ниткой слюны казался разверстой раной. Тонкие веки беспокойно подрагивали, а на скуле виднелся назревающий синяк — скорее всего подарок от очередного клиента или одной из товарок. На блузе отсутствовало несколько пуговиц, отчего она разошлась, приоткрывая тяжёлую белую грудь.

Мор брезгливо поморщился и сев на корточки осторожно потянулся к потрёпанному кошелю, прикреплённому к опоясывающему красную юбку широкому ремню. Мать неожиданно всхрапнула, заставив Мора настороженно замереть, почмокала губами и снова затихла. Он облегчённо выдохнул и ловко отстегнул кошель. Если бы застукала его за подобным занятием — наверняка побила, хотя даже пьяная или под травой-сар она редко поднимала руку на них с сестрой. Чаще всего просто не обращала внимания, словно старалась забыть, что у неё вообще есть дети.

Мор никогда не понимал, почему его мать решила оставить их с Мией, а не придушила и выкинула в Канал, как это частенько делали другие красноюбочницы. Да и многие жители городских окраин с трудом могли прокормить даже единственного ребёнка, что уж говорить о двоих.

Развязав шнурок, Мор вытряхнул на ладонь горсть мелких монет и зло стиснул челюсти. Похоже, опять пропила всё, что заработала за ночь.

Сколько же осталось? Хватит ли этого на лекарство для Мии?

Мор плохо считал, зато гордился тем, что мог написать своё имя. Год назад в их дом въехал старик, который когда-то был учителем при аторской школе. Не понятно, отчего он взялся присматривать за двумя предоставленными самим себе детьми, но Мор до сих пор был ему благодарен. Именно старик начал обучать их с Мией счёту и грамоте, да только не далеко они продвинулись — умер той осенью. Жаль — иногда старик делился с ними хлебом.

Отсев подальше от матери Мор принялся сосредоточено перебирать небольшие неровные монеты.

Хватит или не хватит?

Он мог бы рискнуть и пойти в торговый квартал чтобы «пощипать» прохожих, но если вдруг его поймает констебль, то Миа без него пропадёт.

Оставалось только надеяться, что оставшихся после ночного гуляния денег хватит, чтобы расплатиться с аптекарем.

Мор собрался быстро: натянул старенькую много раз перелатанную куртку, растоптанные башмаки и ещё раз проверив Мию, вышел из квартиры, крепко сжимая в кулаке монеты. Пустой кошель он бросил на пол рядом с матерью — может, повезёт и, проспавшись, она не вспомнит, сколько истратила накануне.

На улице сегодня было слякотно и промозгло: талый снег смешался с грязью и неприятно хлюпал под подошвой, а с неба моросило дождевой пылью. Мор поправил воротник куртки и быстро пошёл вдоль однообразных трёхэтажных домов, многие из которых глядели на мир выбитыми и наспех заколоченными досками окнами.

Где-то в переулке хрипло заорал кот, тут же в ответ послышалось недовольное собачье брехание. У перетянутой между двумя домами бельевой верёвки переругивались две женщины, неподалёку сидя на крыльце и сминая в пожелтевших пальцах дымящуюся скрутку, за этой сварой наблюдал щуплый лысоватый мужик.

Мор зябко вжал голову в плечи, нахохлившись, словно воробей и прибавил шаг. Где находится аптекарская лавка, он знал смутно: редко когда осмеливался выбираться за пределы родного квартала. Это здесь, на окраине днём жизнь почти замирает, а чем ближе к центру города, тем более оживлёнными и многолюдными становятся улицы. Мор боялся людей.

Где-то над головой с верхних этажей раздался чей-то пьяный хохот, внизу надрывно заплакал младенец. Перед Мором с разбитой брусчатки внезапно вспорхнула взъерошенная ворона, заставив мальчика споткнуться и чуть не выронить в слякоть драгоценные монеты.

— Чтоб тебя! — погрозил он вслед улетающей птице.

Пошевелил озябшими пальцами на ногах — прохудившиеся башмаки давно не защищали ни от холода, ни от влаги. Благо хоть Мор, сколько себя помнил, никогда не болел.

Поправив воротник куртки, он поспешил дальше, пересекая поворот на квартал Красных юбок и выходя к Промышленному кварталу над которым поднимался жирный дым от работающих фабрик и мануфактур. Здесь тоже было не слишком многолюдно — почти все в этот час уже были заняты на производстве, кроме разве что юрких мальчишек-посыльных да облачённых в форменные плотные робы грузодоставщиков.

Мор свернул ещё несколько раз, чувствуя, как вспотела крепко сжимающая монеты ладонь. Через некоторое время он наконец-то вышел к дальним торговым рядам и растерянно остановился. Куда дальше?

Поскольку читать Мор не умел, о назначении некоторых вывесок можно было догадаться только по нарисованным рядом картинкам. И как здесь отыскать аптекарскую лавку?

Вспомнив о дожидающейся дома больной сестре, Мор решительно зашагал вдоль улицы, пристально вглядываясь в давно немытые витрины. Проходя мимо одной из лавок, он ощутил невероятно вкусный запах. Рот тут же наполнился слюной, а желудок сжался и громко заурчал. Шествующая мимо дама в шерстяном пальто с воротом из собачьей шерсти бросила на Мора взгляд, в котором недовольство мешалось с презрением. Пусть это и не центр, но даже здесь, рядом с окраиной не любили таких оборванцев как он.

Совсем рядом по довольно широкой, вымощенной серым камнем дороге прокатилась самоходка, заставив Мора испуганно шарахнуться в сторону. До этого он видел подобные всего пару раз, когда мать однажды взяла их с Мией с собой к торговым рядам. Единственный день на памяти Мора, когда она не была пьяна. Тогда они были совсем маленькими и всю дорогу держались за юбку матери ради разнообразия — не красную.

Мор проводил взглядом удаляющуюся самоходку, повёл плечами и пошёл дальше, старательно огибая встречных прохожих.

«Как может выглядеть аптекарская вывеска?» — гадал он, внимательно озираясь по сторонам.

Увы, ни малейших догадок у него не было, а он и так уже потратил слишком много времени на эту вылазку. Нужно было на что-то решаться или возвращаться обратно ни с чем.

— Простите, — робко обратился он к вальяжно опирающемуся плечом о фонарный столб молодому светловолосому мужчине, который отчего-то показался Мору самым безопасным.

— Что? — явно не расслышав тихого голоса, переспросил тот, переводя на Мора скучающий взгляд.

— Где аптекарская лавка? — стараясь говорить громче, спросил он, неосознанно пряча кулак с монетами за спину.

Мужчина молчал глядя словно куда-то сквозь Мора и тот вдруг понял, что незнакомец явно не в себе. Возможно, принял какую-нибудь дурманящую сознание дрянь, а значит, толкового разговора у них не выйдет.

— Ладно, я пойду, — отступая на шаг, пробормотал Мор, но светловолосый незнакомец внезапно несколько раз часто моргнул и посмотрел на него уже вполне осмысленно и даже с нескрываемым интересом.

От взгляда этого Мору стало не по себе, и он собрался было как можно быстрее уйти от странного мужчины, однако тот поинтересовался:

— Аптекарская лавка, говоришь?

«Это ради Мии» — мысленно подбодрил себя Мор и передумал отступать.

— Да, — ответил он, — вы знаете, как её найти?

Незнакомец не меняя положения, продолжал внимательно его разглядывать с тем естественным любопытством, с которым дети с окраин разглядывают дохлую крысу или собаку. Разве что палкой не поддевал.

— Видишь здание с зелёной вывеской в конце улицы? — мужчина указал рукой нужное направление и, дождавшись неуверенного кивка, сообщил: — Тебе туда.

Неожиданно Мор почувствовал себя очень странно: правый глаз будто обожгло огнём, а мир вокруг пугающе раздвоился и потерял чёткость. Не понимая, что происходит, он начал тереть веко кулаком, ощущая, как затрепыхалось в груди сердце.

«Что со мной происходит?» — обмирая от страха, подумал Мор и едва не закричал, когда его потерявший чёткость взгляд вновь обратился к незнакомцу.

В раздвоившемся мире он был таким и не таким одновременно. Черты лица его словно постоянно менялись, искажались и таяли подобно свечному воску, но через мгновение всё возвращалось на свои места, чтобы повторить всё заново. Кожа словно шла мелкими трещинами, а вместо глаз зияло два клубящихся тьмой провала, затем уступая обычному человеческому лицу.

Мор крепко зажмурился и заскулил от страха не в силах пошевелиться, хотя больше всего на свете ему сейчас хотелось сорваться с места и убежать от этого воплотившегося наяву кошмара.

Всё прекратилось так же внезапно, как и началось: слезящийся глаз перестало жечь, а мир — раздваиваться. Светловолосый незнакомец снова выглядел нормально, разве что во взгляде его появилась насмешка да тонкие губы растянулись в довольной ухмылке.

Всё ещё содрогаясь от пережитого потрясения, Мор побежал в ту сторону, где виднелась зелёная вывеска. Вслед ему послышался негромкий, но пробирающий до мурашек смех.

Добежав до выкрашенной в зелёный цвет двери, над которой висел медный колокольчик, Мор привалился к стене пытаясь отдышаться.

Он не представлял, что это с ним творилось, и было ли всё на самом деле, однако страх поселившийся в груди никак не хотел разжимать цепкие когти.

«Миа», — напомнил он себе, чтобы хоть как-то собраться с сумбурно мечущимися мыслями.

Глубоко вздохнув, он толкнул в дверь и шагнул внутрь странно пахнущего погружённого в полумрак помещения с длинными рядами полок и деревянной стойкой со сколом у левого края. За стойкой виднелась дверь, из которой на звук колокольчика появился немолодой сухопарый мужчина в смешной круглой шапочке и свисающими до самого подбородка усами.

— Чего тебе? — грубо спросил аптекарь, возмущённый взгляд которого был прикован к грязным следам, тянущимся за Мором.

— Мне нужно лекарство для сестры, — собирая остатки храбрости, сообщил тот. — У неё сильный кашель и ещё жар.

Мужчина что-то пробормотал себе под нос, после чего повернулся к одной из полок и уверенно схватил небольшой пузырёк из тёмно-коричневого стекла. Выставил на прилавок, но стоило только Мору протянуть к нему руку, решительно пододвинул к себе, хмуро сообщив:

— С тебя четыре тринна, мальчик.

Мор разжал влажный кулак, высыпая на деревянную стойку все свои монеты.

— Этого хватит? — с надеждой и тревогой спросил он.

Уголки губ аптекаря брезгливо дёрнулись, но он всё же быстро пересчитал деньги, после чего всё тем же недовольным тоном заявил:

— Тут всего три с половиной. Нужно доплатить.

— Но у меня больше нет, — чувствуя, как к горлу подступает тугой горький ком, жалобно признался Мор. — Прошу, может у вас есть что-то подешевле?

— Это самая дешёвая целебная микстура, мальчик, — строго ответил мужчина, явно начиная терять терпение.

— Пожалуйста, господин, уступите! — понимая всю безнадёжность ситуации, в отчаянии взмолился Мор. — Моей сестре очень плохо! Прошу вас, продайте лекарство!

— Четыре тринна, мальчик, и не книлем меньше! — резко произнёс аптекарь, пряча пузырёк под прилавком. — Я тебе не благотворительный королевский фонд.

«Это конец», — осознал Мор, ощущая, как отчаяние сменяется яростью.

Едва сдерживая злые слёзы, он сгрёб в ладонь монеты и кинулся прочь из лавки, по пути мстительно смахнув на пол содержимое одной из полок. Послышался звон разбитого стекла и грозная ругань аптекаря, которые перекрыл звон медного колокольчика.

Мор бежал по улице, почти не разбирая дороги и ничего не видя перед собой из-за застилающей глаза пелены слёз. Завернув в узкий проулок, он обессиленно спустился по мокрой стене на корточки и беззвучно заплакал.

«Почему всё так нечестно? Почему именно Миа?» — сам не зная у кого, мысленно спрашивал Мор, ладонью размазывая по лицу грязь слёзы и сопли.

Он давно понял, что мир жесток, несправедлив и немилосерден — даже к детям. Особенно к детям. Но у него всегда была Миа — с самого первого вздоха они были неразлучны, всё делили на двоих, понимая и чувствуя друг друга даже без слов. Старый учитель говорил, что у близнецов такое бывает часто.

А Мор не сумел раздобыть лекарство.

Что теперь будет с Мией?

Пусть он был ещё мал, но хорошо понимал, что без лечения и хорошего ухода болезнь просто сожрёт сестру и каждый новый день отнимал надежду на её выздоровление.

Шумно всхлипнув, Мор поднялся на ноги, вытер рукавом лицо и снова вышел на людную улицу. Прохожие косились на него с явным неодобрением, но Мору уже было плевать.

Раз не получилось купить лекарство, то он хотя бы попробует покормить Мию.

В этот раз отыскать нужное удалось без труда: продуктовый ряд вполне можно было найти по запаху. Длинные столы, на которых выставлялся товар, находились под защитой дощатых навесов. Торговали здесь сдобой, зеленью, мясом, крупами и молочными продуктами. У столов крутились наглые коты и чуть подальше лежали прямо в лужах серые с облезлыми боками собаки.

Торгаши на разные лады зазывали прохожих расхваливая товар, люди останавливались, долго и придирчиво выбирая зелень посвежее или подозрительно принюхиваясь к крынке с молоком.

Мор ловко протиснулся между двумя грузными мужчинами, перегородившими собой довольно узкий проход между столами, и направился к прилавку, на котором лежали ощипанные куриные туши, свиные головы, копыта и окорока. Он сомневался, что у него хватит денег на целую курицу, но быть может, ему удастся отыскать хоть что-нибудь за три с половиной тринна. Хозяйка прилавка — дородная женщина в тёплом пальто, поверх которого была накинута вязаная шерстяная шаль, поначалу посмотрела на приблизившегося Мора с подозрением. Лицо её немного смягчилось, когда он, внимательно осмотрев куриные тушки, спросил:

— Сколько стоит вон та, маленькая курица?

Он указал на костистое синеватое тельце в крупных пупырышках и остатках перьев.

— Эта? Два тринна и шесть книлей, малыш, — окончательно подобрев, ответила торговка. — Дешевле не могу, уж извини, итак почти задаром отдаю.

Мор выложил на свободный участок стола свои монетки.

— Отсчитайте сами.

При других обстоятельствах ему, наверное, было бы стыдно и за свой внешний вид и за то, что он не умеет считать, но сейчас Мор думал только о том, как бы скорее вернуться домой и убедиться что Миа...

Женщина хмыкнула и ловко отсчитала несколько самых мелких монет и всего две — побольше. Пока Мор собирал оставшиеся деньги, торговка завернула курицу в плотную коричневую бумагу и перетянула её бечевой верёвкой. Когда он собирался было забрать свою покупку с прилавка, женщина неожиданно сказала:

— Погоди-ка, малыш.

Мор крепче сжал пальцы на грубой верёвке, намереваясь в случае чего тут же дать дёру.

Торговка с кряхтением скрылась под столом, а когда снова распрямилась, в руках у неё была половина круглого хлеба, даже на первый взгляд мягкого и свежего.

— Держи, — с улыбкой произнесла она, протягивая Мору пол-кругляша.

Тот замер в нерешительности, одной рукой прижимая к куртке завёрнутую в бумагу курицу и глядя на неожиданно расщедрившуюся торговку исподлобья.

— Держи-держи, — подбодрила она его. — Вон, худющий какой, смотреть больно.

Мор засунул тушку за пазуху, придерживая её локтём и несмело, готовясь в любое мгновение отдёрнуть руку, принял у женщины хлеб. Добираться до дома, конечно, будет неудобно, но карманов, в которые можно было бы положить оставшиеся монетки, у него не имелось.

Зато теперь он хотя бы сможет покормить Мию. Кто знает, может сытная, и горячая еда предаст ей сил и поможет бороться с болезнью?

— Спасибо вам, — неловко произнёс Мор и поспешил к выходу из торговых рядов.

Когда он добрался до дома, мать ещё спала, правда успела перебраться на свою лежанку. Положив хлеб и свёрток с курицей на стол, Мор первым делом проверил сестру. Миа дышала тяжело и хрипло, иногда совсем тихо постанывая. Потрогав её липкий от пота лоб, Мор закусил губу — жар не только не прошёл, но и кажется, усилился.

— Миа, — обеспокоенно позвал он. — Миа, ты меня слышишь? Миа!

Сестра приоткрыла покрасневшие глаза, и слабо улыбнувшись, еле слышно прошептала:

— Мор...

Склонившись совсем близко к её лицу, он тихо сообщил:

— Я раздобыл еды, скоро ты сможешь поесть.

Миа устало опустила веки.

— Не хочу...

— Тебе нужно, — так же негромко, боясь разбудить мать, возразил Мор. — Это придаст тебе сил.

Миа закашлялась, отвернувшись к стенке. Он успел заметить, что на подушке осталось несколько алых капель.

Погладив сестру по плечу, Мор снова прошёл на кухню и принялся растапливать плиту. Угля осталось совсем немного — минувшая зима выдалась очень холодной, так что Мор и Миа старались его беречь. Однако курицу нужно было приготовить, лучше всего отварить и дать сестре горячего бульона.

Первым делом он выложил чугунное дно отверстия для розжига коричневой бумагой, которой была обёрнута курица, на неё из небольшой коробочки щедро насыпал сухих щепок, после чего зажёг лучину, открыл поддувало и стал дожидаться пока бумага и щепки хорошенько прогорят. Затем зачерпнул совочком из стоящего возле плиты мешка угля и аккуратно выложил его сверху, надёжно закрыв за собой заслонку. Мор знал, что от одного выпавшего горячего уголька может случиться пожар, такой же какой бушевал в прошлом году на дальнем конце улицы. Поэтому всегда растапливал со всей осторожностью.

Немного выждав, протянул над ровной поверхностью плиты раскрытую ладонь, ощущая, что та уже нагрелась. После закинул куриную тушку в помятую с одного бока кастрюлю и наполнил её чуть мутноватой водой из бадьи, в которой они с сестрой вытапливали снег.

Теперь оставалось ждать, пока сварится курица и надеяться на то, что мать как обычно проспит до самого вечера. После того как Миа поест он намеревался надёжно спрятать еду — эту кастрюлю вполне можно растянуть на неделю, а то и больше. Оставшиеся монетки он убрал в щель под рамой небольшого кухонного окошка.

Присев на табуретку Мор осторожно потыкал пальцем хлеб, удивляясь тому, какой же он мягкий. В животе снова заурчало и Мор, решившись, отломил горбушку.

На вкус хлеб оказался ещё лучше, чем на вид! Не то, что тот, которым торговали в небольшой лавке через четыре дома отсюда. Там хлеб имел неприятно сероватый оттенок и имел прогорклый привкус.

Мор даже не заметил, как умял свою порцию, собрав губами с ладони крошки.

Запоздало подумал, что из куриной тушки, наверное, нужно было повыщипывать оставшиеся мелкие и жёсткие перья, но чего уж теперь. Если откровенно, то готовить Мор не умел — в основном они с Мией перебивались тем, что не нужно разогревать на плите, так что единственным горячим блюдом, которое он освоил, была каша из крупы бора. Не слишком вкусно, зато сытно.

В комнате снова закашлялась Миа, и Мор до хруста в костяшках сжал кулаки.

«Несправедливо!» — с какой-то отчаянной злостью снова подумал он, устремляя взгляд в давно немытое оконце, из которого в кухню с трудом проникал блеклый свет.

Раздалось шипение закипевшей воды, которая расплескалась по раскалённой поверхности плиты.Схватив тряпку, Мор не без труда переставил полную кастрюлю на стол. Ноздри приятно щекотал запах варёного куриного мяса. На вид получилось не слишком аппетитно: тщедушная тушка плавала в мутном бульоне с какими-то серыми ошмётками, и маленькими тёмными пятнышками. Достав потемневшую от времени ложку Мор аккуратно выловил несколько куцых перьев и наполнил миску для Мии, не забыв отломить несколько с трудом отходящих от костей кусочков белого мяса. Он не был уверен в том, что всё приготовил правильно, однако другого выбора всё равно не было. Поискал на полке соль, но потом вспомнил, что она закончилась ещё несколько дней назад.

Медленно, стараясь не расплескать, Мор принёс миску с бульоном в комнату, обмотав руки тряпкой, чтобы не обжечь.

— Миа, — негромко позвал он, присаживаясь рядом с ней на топчан. — Миа, я принёс тебе поесть.

Сестра спала лёжа на спине на спине и, кажется, не услышала его.

Внезапно глаз обожгло острой болью и Мор, вскрикнув, не удержал миску в руках. Бульон с кусочками куриного мяса расплескался по дощатому полу.

Мор схватился рукой за правую сторону лица, а когда осторожно отнял, то понял, что мир вокруг снова начинает двоиться.

Он увидел тень, нависшую над топчаном, от которой прямо к сестре тянулись извивающиеся отростки. Изломанная, постоянно меняющая очертания она заставила Мора заскулить от ужаса.

Что происходит?!

— Миа! — что есть силы хотел закричать Мор, но вместо этого невнятно засипел, словно горло сдавила чья-то невидимая рука.

Тень на миг замерла, а после — откуда-то Мор понял это совершенно точно, посмотрела прямо на него. Внутренности словно сковало льдом, и только сердце колотилось так неистово, будто вознамерилось пробить грудь.

Правый глаз пекло и дёргало, но Мор уже не обращал на это внимания. Он, застыв в бессильном ужасе, наблюдал за тем, как трепещущие теневые отростки впиваются в рот, нос и глаза сестры.

Внезапно он понял, что если ничего не сделать, Миа больше не проснётся.

— Мама! — на этот раз крик получился громким но, увы, ничем не помог. — Проснись, проснись сейчас же!

Не зная, что ещё предпринять, он запустил в тень подхваченной с пола железной миской. Та гулко ударила о стену, оставив на ней несколько жирных пятен.

— Убирайся! — срывающимся голосом закричал Мор, понимая, насколько жалко сейчас выглядит.

Но в этот момент он думал только о Мие.

Внезапно тень дёрнулась, отпрянула и словно бы втянулась в стену.

— Миа! — он бросился к сестре, оскальзываясь на разлитом бульоне. — Миа, очнись, очнись!

На своей лежанке всхрапнула мать, переворачиваясь на другой бок.

— Миа, — жалобно позвал Мор, дотрагиваясь дрожащей ладонью до похолодевшей щеки. — Миа... пожалуйста...

Слёзы застилали глаза, капая на одеяло и размывая застывшее лицо сестры.

Мии не стало пасмурным весенним днём.

Днём, когда Мор впервые увидел тень.

Глава 2. Мальчик

За последние пять лет работы в пятом аторском отделении полиции инспектор Найтан Эванди успел насмотреться всякого.

Окраины Атора всегда пользовались дурной славой: убийства, грабежи, проституция, торговля запрещёнными веществами — вот далеко не полный перечень того, с чем Найтану и его сослуживцам приходилось сталкиваться ежедневно. Хотя каждый понимал, что извести преступность под корень не легче чем неистребимый сан-манский сорняк, работу свою старались выполнять исправно. Во многом причиной тому был начальник пятого отделения — суперинтендант Джонна, который являлся человеком жёстким, но принципиальным, чтущим букву закона так же, как жрецы — заветы Покровителей.

Именно он в своё время сурово пресёк среди своих подчинённых взяточничество и покрывательство преступных группировок, коих обильно расплодилось на городских окраинах. Существенно прорядив состав прежнего штата, суперинтендант Джонна набрал под своё крыло новых, подающих надежды сотрудников, в число которых и попал Найтан, который в ту пору ещё ходил в чине сержанта и занимался преимущественно мелкими расследованиями. Уже через два года Эванди дослужился до звания инспектора и ему стали поручать куда более серьёзные дела, последним из которых было тройное убийство в одном из закрытых притонов квартала Красных юбок.

Сегодняшний случай был вполне рядовым, однако Найтан отчего-то не поручил заниматься им сержантам и отправился на выезд лично. Интуиция настойчиво нашёптывала ему об этом, и инспектор Эванди не стал ей противиться.

Девочку ещё не успели доставить к коронеру, и она лежала на кровати, с головой укрытая тонким одеялом.

В крохотной плохо освещённой квартире стоял спёртый воздух, смешавший в себе не самые приятные запахи: пота, мочи, ветоши, мышиного помёта и винных паров. Общая запущенность помещения говорила о том, что хозяйка квартиры либо очень редко здесь появлялась, либо в принципе не отличалась чистоплотностью. Найтан лично знал несколько бедных семей с окраин, которые, несмотря на весьма и весьма скромные доходы старались поддерживать в своих обиталищах хотя бы относительную чистоту. Здесь же, несмотря на то, что в квартире жил ребёнок, царили ужасающие условия.

Поэтому на сидящую в видавшем виды кресле молодую женщину, инспектор Эванди посмотрел с откровенной неприязнью. Та ответила ему наглой пьяной ухмылкой.

Найтан молча и требовательно протянул руку, сержант Кивелл, стоявший до этого неподалёку от топчана, так же, не говоря ни слова, вложил в неё исписанный лист желтоватой бумаги с полицейским гербом.

Инспектор пробежался взглядом по ровным, убористым строчкам и снова воззрился на сидящую в кресле женщину.

— Мона Тан, двадцать четыре года, уроженка Самдэйна, — ровным голосом зачитал он. — Четыре раза была задержана за торговлю телом, два раза за хранение и употребление запрещённых веществ. Не замужем, имеет двоих малолетних детей. Всё верно?

— Верно, красавчик, — развязно ответила она, закидывая ногу на ногу и нарочно открывая смуглые, в синяках, ноги.

Трудно было поверить, что перед ним сидела мать только что потерявшая ребёнка.

Несмотря на общий потасканный вид Мона Тан всё ещё сохранила остатки былой красоты: густые каштановые, с лёгким красноватым отливом волосы, умело подведённые брови в разлёт, пухлые губы и глаза тёплого орехового оттенка. Да, сейчас она выглядела старше своих лет, но когда-то, Найтан мог поспорить, Мона без особого труда могла покорить даже самое чёрствое мужское сердце.

— Ведите себя подобающе, — предупредил инспектор, возвращая бумагу сержанту Кивеллу. Не удержавшись, неприязненно добавил: — В конце концов, у вас скончалась дочь.

По лицу женщины на краткий миг пробежала тень, пальцы чуть сильнее сжали потрёпанные подлокотники.

Найтан подошёл к топчану, на котором покоилось тело, и осторожно откинул край тощего одеяла. Его взгляду предстало худенькое заострившееся личико с запавшими глазами и каким-то не по-детски усталым выражением. Густые вьющиеся, как у матери волосы явно давно не знали мыла и расчёски.

— Что скажешь? — обернулся инспектор к Кивеллу.

Тот в ответ повёл плечами и ответил:

— Девочка явно не доедала, а судя по каплям крови на подушке и губах, возможно, страдала от лёгочной болезни. Конкретнее расскажет коронер, после обследования тела.

— Вы знали, что ваша дочь больна? — строго обратился к Моне инспектор, возвращая одеяло на место.

Та молчала, глядя на Найтана с вызовом в пьяно блестящих глазах.

— Что же, приму это за ответ, — дёрнув уголками губ, произнёс инспектор Эванди. — Итак, вы знали, что ваша дочь серьёзно больна и никак не попытались помочь, тем самым позволив ей умереть. Надеюсь, вы осознаёте, чем это вам грозит?

— Да пошёл ты! — выплюнула Мона, во взгляде которой появилась ненависть и что-то ещё, тщательно запрятанное в самый уголок подсознания.

Найтан понял, что разговаривать с этой женщиной бесполезно. По крайней мере, здесь и сейчас.

— Уводите её, — отдал распоряжение инспектор, но стоило сержанту приблизиться к креслу, как Мона Тан забилась в истерике.

— Не подходите ко мне! Сволочи, ублюдки! Не смейте меня трогать! Убирайтесь прочь!

На помощь пришёл дежуривший у входа в квартиру сержант Росвен. Вдвоём с Кивеллом они скрутили ругающуюся и брыкающуюся женщину и потащили к выходу из комнаты. Уже на пороге запыхавшейся Кивелл обернулся и поинтересовался:

— А что прикажете делать с мальчишкой?

Только сейчас Найтан вспомнил о том, что в бумаге говорилось про двоих детей. Значит, у скончавшейся девочки был брат.

Что же, теперь, скорее всего парня отправят в сиротский дом при одной из мануфактур, но там, хоть жизнь и не легка, о нём сумеют позаботиться лучше.

— Где он сейчас? — спросил Эванди, стараясь не обращать внимания на сыплющую проклятьями и угрозами Мону Тан.

— Там, на кухне, — кивком головы указал направление сержант Росвен, хотя инспектор сильно сомневался, что в этой крохотной квартирке возможно заблудиться.

— Хорошо, уводите задержанную, а я займусь мальчиком, — решил Найтан, облегчённо выдохнув, когда крики Моны затихли за входной дверью.

Он сидел прямо на полу, забившись в угол и обхватив колени руками. Худой, с покрасневшим от слёз лицом и встрёпанными грязными волосами, ребёнок смотрел на него словно загнанный зверёк.

— Не бойся, я не причиню тебе вреда, малыш, — спокойным доброжелательным голосом обратился к нему инспектор. — Как тебя зовут?

Мальчик ничего не ответил, только сильнее вжал голову в плечи, глядя на него исподлобья. Только сейчас Эванди обратил внимание на то, что ребёнка бьёт мелкая нервная дрожь. Вероятно, он ещё не отошёл от потрясения, хотя вряд ли в полной мере мог сейчас осознать, что именно происходит.

— Послушай, — продолжал Найтан, подходя к мальчику осторожно, боясь спугнуть и спровоцировать на истерику, — я знаю, тебе плохо и страшно, но я очень хочу тебе помочь. Ты позволишь?

Инспектор отметил, что брат удивительно походил на свою сестру и, судя по возрасту, являлся её близнецом. Трудно даже вообразить себе, какое горе и отчаяние довелось пережить этому маленькому человечку.

Эванди опустился перед ребёнком на одно колено, чтобы находиться с ним на одном уровне, а не нависать страшной горой.

— Посмотри-ка на меня, — почти с отеческой лаской попросил инспектор, но как только мальчик поднял на него взгляд, с трудом удержался от того, чтобы не отшатнуться.

Один глаз у него оказался светло карим, с золотистыми искорками, другой же заметно темнее, с разросшимся почти до края радужки зрачком.

Найтан знал, что именно видит перед собой, но не понимал, как поступить с этим знанием. Ясно было одно: ни о каком сиротском доме теперь не могло быть и речи.

— Эй, сейчас прошу, послушай-ка меня очень внимательно и ответь на один очень важный вопрос, — Найтан, убедившись в том, что ребёнок его действительно воспринимает, продолжил: — Недавно тебе приходилось видеть что-нибудь странное? Например, какие-нибудь страшные тени?

Ребёнок вздрогнул и судорожно кивнул, готовый вот-вот расплакаться.

— Ну-ну, тише, — не показывая растерянности, попытался успокоить его инспектор. — Теперь всё позади, малыш.

Мальчик всхлипнул, отводя взгляд, словно стеснялся своих слёз.

— Давай-ка всё-таки познакомимся, — дружелюбно предложил инспектор. — Меня Найтан зовут, а тебя?

Мальчик упрямо поджал губы и недовольно нахмурился.

Эванди стоило на что-то решаться. Если ребёнок действительно окажется дуатом, то ему потребуется соответствующий надзор и обучение. Скорее всего, способности его пробудились после пережитого стресса и теперь уже никуда не денутся, навсегда отрезав мальчика от нормальной жизни.

«Нужно обратиться к Дейну» — нашёл единственный выход из сложившейся ситуации Найтан. — «Пусть везёт парня к своим в Самдэйн»

— Так, малыш, — уже чуть твёрже обратился Эванди к ребёнку, — сейчас мы отправимся с тобой в одно место. Там ты сможешь поесть и выспаться, хорошо?

Не успел он договорить, как послышались голоса возвращающихся сержантов. Скорее всего, они уже погрузили Мону в тюремную повозку.

Теперь Эванди нужно было забрать ребёнка, не привлекая к себе лишнего внимания. Конечно, ничего противозаконного он не делал, но рисковать и обрастать сплетнями всё равно не хотелось.

Больше не дожидаясь ответа, Найтан подхватил на руки удивительно лёгкое детское тельце и направился прочь из кухни. Инспектор ожидал, что ребёнок перепугается и начнёт брыкаться, но тот лишь шумно всхлипнул и вцепился пальцами в ткань его форменного кителя.

На выходе из квартиры он столкнулся с сержантами Кивеллом и Росвеном, а так же с невысоким полноватым мужчиной, который держал в руке объёмный чемоданчик.

— Господин Стайн? — с лёгким удивлением в голосе обратился к последнему Найтан. — Что вы здесь делаете?

— Хочу осмотреть тело, так сказать, на месте, а после уже в прозекторской...

Мальчик на руках у Эванди судорожно всхлипнул и затрясся ещё сильнее.

— Не при ребёнке, — резко перебил коронера инспектор. — Делайте что нужно, завтра прошу предоставить мне полный отчёт.

— Как вам будет угодно, — в голосе мужчины послышался холодок.

Решив, что дальше вполне справятся без него, Найтан покинул квартиру и уже через четверть часа вышел к дальним торговым рядам, неподалёку от которых снимал себе жильё.

Поначалу Эванди намеревался переговорить с Дейном сегодня, однако, пожалуй, прежде стоит дать мальчишке время, чтобы оправиться и перестать дичиться. Старый друг не отличался особым терпением и человеколюбием, так что сейчас он вряд ли может стать подходящей компанией для пережившего сильнейшее эмоциональное потрясение ребёнка.

Сам Найтан не то, чтобы не любил детей, но относился к ним с настороженностью. Особенно после визитов к старшей сестре с её шумным многочисленным потомством.

Брать на себя заботы о воспитании этого паренька Найтан, разумеется, не собирался, но и бросать его на произвол судьбы не позволяла совесть.

Дейн всегда неохотно и крайне скупо рассказывал о своих способностях и обучении в Гур-де-наре, но и того что узнал Эванди хватило для того, чтобы составить хотя бы поверхностное представление о тех, кто способен видеть изломы и сущностей. Незавидная участь — постоянно наблюдать вокруг себя тёмную сторону реальности, жить, ведя постоянную борьбу с теми, кто для обычных людей остаётся незрим. Найтан так же знал о том, что будущие дуаты обязаны проходить обучение, чтобы научиться контролировать свой дар и не терять себя при каждом запечатывании излома. Именно поэтому он не решился отдать его в сиротский дом, где его сила осталась бы бесконтрольной.

Инспектор легко поднялся по ступеням трехэтажного, выкрашенного в бледно-зелёный цвет дома, большинство балконов которого были уставлены цветочными горшками. В основном квартиры в этой части города снимали торговцы с семьями, да мелкие служащие.

Найтан отстранённо порадовался тому, что в этот час почти все его соседи отсутствовали дома, а значит, можно было хотя бы на время избежать лишних расспросов.

— Ну, вот мы и на месте, малыш, — произнёс он, неловко отпирая одной рукой дверь. — Пока поживёшь тут, а там посмотрим, договорились?

И снова мальчик ничего не ответил, неловко переминаясь с ноги на ногу и стоя на пороге.

«Нужно будет достать ему нормальную одежду», — критически оценив, в какие обноски одет ребёнок, решил Найтан.

— Давай, проходи, — позвал он, направляясь на светлую чистенькую кухню. — Сейчас соображу что-нибудь на стол.

Вскоре послышались тихие, неуверенные шаги и на кухню вошёл мальчик, вид имеющий такой, словно был готов убежать обратно в любое мгновение.

— Э нет, малыш, давай-ка ты сначала помоешь руки, — мягко велел инспектор, указывая на дверь, ведущую в ванную комнату совмещённую с отхожим местом. В таких квартирках канализация была роскошью, но в этом доме она к счастью имелась, отчего с детства привыкший к комфорту Эванди в своё время и остановил свой выбор именно на нём.

Мальчик вжал голову в плечи, но послушно пошёл в указанном направлении. Однако по прошествии времени слуха инспектора так и не коснулся шум льющейся воды.

— Что он там застрял? — пробурчал себе под нос Найтан, ставя на плиту наполненную водой кастрюлю.

Готовил он, мягко говоря, посредственно и часто перебивался либо сухим пайком, либо тем, что ему приносили сердобольные соседки, искренне симпатизирующие холостому «господину инспектору».

Решив проверить, куда пропал парень, Эванди заглянул в ванную комнату.

Ребёнок стоял возле раковины и смотрел на него полными слёз глазами.

— Что, не знаешь, как открыть воду? — догадался Найтан. — Смотри внимательно, сейчас покажу. Вот, открываешь этот вентиль, видишь? Всё, теперь можешь мыть руки, а потом приходи кушать. Справишься сам? Вот и молодец.

Чуть позже, сидя за столом и уплетая варёную батру с остатками позавчерашней чесночной колбасы, Найтан размышлял о превратностях судьбы. Ещё семь лет назад Эванди расстался с несравненной Линдой Маккел как раз-таки из-за того, что не желал обременять себя семейными узами и обзаводиться детьми. Теперь же он приютил у себя мальчишку, имени которого даже не знает, да ещё и обладающего способностями дуата.

Наверное, во многом это заслуга Дейна. Именно он однажды поведал молодому Эванди, тогда ещё только начинавшему службу в чине констебля, о тёмной изнанке этого мира. О том, что так тщательно стараются скрыть заклинатели сущностей-хут и изготовители сфер, которые своей ненасытностью истончили ткань реальности, спровоцировав появление изломов.

Мальчик надсадно закашлялся, и Найтану пришлось отвлечься от собственных мыслей.

— Ешь не торопясь, никто не отнимет, — посоветовал инспектор, пододвигая к ребёнку стакан воды. — Чуть позже схожу на рынок и куплю свежих продуктов.

На этот раз паренёк не очень умело орудуя вилкой, стал есть гораздо медленнее, хотя Эванди видел, что давалось ему это непросто. Привыкнув жить впроголодь, теперь он старался как можно быстрее насытиться, наверняка сейчас даже толком не чувствуя вкуса.

Дождавшись, когда тарелка мальчика опустеет, Найтан откинулся на спинку стула и решил повторить попытку выведать у ребёнка имя:

— Ну что, может, всё-таки скажешь, как мне к тебе обращаться? Я, знаешь ли, как-то не привык говорить людям: «эй ты».

Паренёк помедлил, но после, совсем тихо произнёс:

— Мор.

— Приятно, наконец, познакомиться с тобой, Мор, — Найтан постарался улыбнуться как можно более искренне.

Лицо мальчика по-прежнему оставалось серьёзным и опечаленным, хотя из взгляда разноцветных глаз ушёл прежний, почти животный страх. Эванди посчитал это пусть маленькой, но всё же победой.

— Пойдем, я покажу, где ты будешь спать, — предложил инспектор, поднимаясь из-за стола.

Мор в ответ на это весь как-то сразу сжался и вцепился пальцами в вилку.

Найтан тяжело вздохнул, проводя ладонью по светлым, чуть взъерошенным волосам. Желание как можно скорее сдать ребёнка Дейну становилось почти непреодолимым, однако Эванди недаром отличался завидным терпением.

Он прошёл в единственную, зато просторную комнату, ярко освещённую льющимся в окно дневным светом. Обстановка здесь была сдержанная: неширокая, аккуратно застеленная кровать; раскладное кресло; шкаф для одежды; полки с книгами и письменный стол заваленный бумагами и писчими принадлежностями. Почти никаких личных вещей, за исключением семейного портрета, которое инспектор перевёз из родового особняка.

С креслом пришлось немного повозиться, прежде чем раздался тихий щелчок, и оно превратилось в небольшую кровать. Взрослому, конечно, будет весьма неудобно, но для ребёнка в самый раз.

— Мор, иди-ка сюда! — позвал Найтан, доставая запасную подушку и одеяло. — Эй, ты меня слышишь?

Через какое-то время, когда Эванди уже начал раздражаться, мальчик всё же робко заглянув в комнату.

— Вот здесь ты будешь спать, — указав рукой на разложенное кресло, сообщил инспектор.

На лице Мора появилось что-то похожее на облегчение.

По-хорошему, мальчишке не помешало бы помыться, но бедняга и так устал и измучен, так что придётся потерпеть. Тем более, что Найтан ещё не обзавёлся для него чистой одеждой.

Дождавшись, пока Мор наконец-то уляжется в кресло-кровать, накрывшись одеялом с головой, Эванди присел за рабочий стол, намереваясь отправить Дейну послание с просьбой о встрече. Он знал, что старый друг не любил, когда к нему приходили без приглашения и вполне мог не открыть дверь.

Откинувшись на спинку стула и задумчиво покусывая кончик стилуса, Найтан мысленно перенёсся в тот день, когда он впервые встретил дуата по имени Дейн.

С раннего детства Найтан — младший сын влиятельного аторского чиновника, зачитывался авантюрными и детективными романами о нелёгкой, но такой увлекательной жизни служителей полиции. Он грезил о засадах, погонях и запутанных расследованиях, так что ничего удивительного, что едва выпустившись из частной элитной школы, Найтан твёрдо решил пойти по стопам любимых книжных героев и устроиться в полицию.

Отец, разумеется, был против, но после долгих уговоров всё же смирился, вознамерившись хотя бы устроить сына на место «потеплее» и на должность повыше. Однако Найтан заупрямился и здесь, желая дослужиться до звания самостоятельно, благодаря собственному уму и трудолюбию. Единственным компромиссом между отцом и сыном стало то, что Эванди-младший устроится в первое аторское отделение, которое находилось в центральном, респектабельном районе города.

Так Найтан начал свою необременительную службу в должности констебля, мечтая однажды попасть в настоящее приключение. Что же, желание его исполнилось в полной мере, правда, совсем неожиданным образом.

В тот день молодой констебль Эванди патрулировал свой участок протянувшийся от площади Тринадцати Покровителей до пересечение улиц Трубной и Староколейной.

Стоял погожий летний вечер, принёсший изнурённому жарой городу долгожданную прохладу. Все благопорядочные горожане уже разошлись по домам, а неблагопорядочных в этой части Атора не водилось в принципе.

Эванди двигался вдоль широкого проспекта, тихонько напевая себе под нос и в такт похлопывая ладонью по притороченной к поясу полицейской дубинке.

Жизнь казалось прекрасной и понятной: скоро он получит своё первое жалование, а блистательная Линда Маккел кажется, ответила ему взаимностью и согласилась на свидание. Найтан уже в красках представлял себе, как появится с ней рука об руку в одном из модных среди молодёжи салонов, и как завистливо и восхищённо будут смотреть на них приятели.

Замечтавшись, констебль Эванди не сразу обратил внимание на подозрительные звуки раздающиеся из проулка между магазинчиком «Дивные грёзы» и букинистической лавкой «Чокки и сыновья».

Но странный звук, напоминающий тихий вскрик повторился и Найтан растерянно замер. Теперь он так же отчётливо различал нечто похожее на шум борьбы и взгляд его, прикипевший к утопающему в тени провалу закоулка наполнился страхом.

Пусть Найтан и мечтал о приключениях, но всё же оказался не готов к тому, что они могут настигнуть его в этой части города.

И всё же, собрав остатки храбрости, констебль Эванди отстегнул от поясного ремня дубинку и перехватил, как учили, за тонфу таким образом, чтобы рука оказалась защищена.

Медленно, крадучись, Найтан приблизился к подворотне сетуя на то, что ближайший фонарь находится шагах в десяти и его света недостаточно, чтобы должным образом разглядеть происходящее. Тем не менее, Найтан сумел увидеть двух сцепившихся друг с другом людей, и судя по длинному платью и шляпке, одна из дерущихся была женщиной.

«Что за изверг посмел напасть на благородную даму прямо в центре города?» — мельком подумал Найтан, но тут взгляд его упал на кровавую лужу и изуродованные человеческие останки совсем рядом с ним.

К горлу подкатила тошнота, а сердце едва не остановилось от охватившего констебля ужаса.

Он попятился назад, но внутреннее благородство не позволило ему бросить несчастную в беде. Набрав в грудь побольше воздуха, Найтан, решившись, срывающимся голосом крикнул:

— Стоять, полиция!

Дерущиеся замерли и тут, мужчина резко отшвырнув от себя женщину так, что та повалилась на землю, рявкнул:

— Беги, придурок!

Констебль Эванди, выставив перед собой дубинку потребовал:

— Немедленно отойдите от дамы и поднимите руки так, чтобы я их видел!

Всё это время он прилагал огромные усилия, чтобы не смотреть на лежащий прямо перед ним растерзанный труп.

— Лучше уходи отсюда, парень, и забудь обо всём, что здесь видел, — напряжённо посоветовал высокий широкоплечий незнакомец, не отрывая взгляда от так и лежащей на земле женщины.

Отсюда Найтан не мог разглядеть их лиц, и от этого всё происходящее казалось ещё более жутким.

Внезапно женщина с разъярённым шипением вскочила на ноги и с невероятным проворством кинулась в сторону констебля Эванди. Тот попятился, оступился и упал, больно приложившись копчиком о вымощенную дорогу. Не успел он опомниться, как женщина оказалась на нём, вцепившись в горло пугающе сильными пальцами, и бешено вращая совершенно чёрными, без белков, глазами. Из оскаленного в зверином рычании рта капала розоватая слюна, всё лицо от носа до подбородка было испачкано кровью.

— Сказал же, уходи! — раздражённо рявкнули где-то над ухом, и неведомая сила буквально отшвырнула одичавшую женщину от потрясённого Найтана, который остался лежать на земле, прижимая к себе дубинку.

Повернув голову, констебль увидел что незнакомец схватил рычащую и брыкающуюся даму, зафиксировав захват таким образом, чтобы та не могла вырваться.

Найтан со смесью изумления и испуга наблюдал за тем, как засветилась ладонь мужчины, и тот приложил её ко лбу хрипло взвывшей женщины. До слуха констебля долетели слова на гортанном, незнакомом языке, который почти заглушал вой окровавленной дамы.

Всё стихло так внезапно, что на пару мгновений Эванди даже испугался что оглох.

Женщина обмякла, и незнакомец осторожно положил её на землю, после чего снова обратил своё внимание на привставшего на локтях Найтана.

— Уйти успела, зараза, — недовольно пожаловался этот странный тип и вдруг потребовал: — Ну, чего уставился? Помоги оттащить её обратно, а то не ровен час ещё увидит кто.

Почти не соображая, что делает, потрясённый случившемся Найтан поднялся на дрожащие ноги и, послушно подхватив бесчувственную даму подмышки, помог перетащить её обратно в темноту подворотни, стараясь не наступить на человеческие останки.

— Ч-что это было, а? — почти жалобно спросил Эванди, начиная подозревать, что всё происходящее ему просто снится в кошмаре.

— Это был дрегл-мясоед, — чуть помедлив, всё же ответил незнакомец. — Небось, даже не знаешь кто это, а?

Найтан помотал головой, разрываясь между желанием немедленно убраться отсюда и возможностью узнать подробности.

— Думаю, у нас есть где-то с полчаса до того, как носитель очнётся, так что я, пожалуй, успею тебе хоть что-то объяснить, в надежде на то, что у тебя хватит ума не трепаться об этом, — незнакомец подошёл ближе и Эванди показалось, что один глаз у него гораздо темнее другого. — Ты можешь звать меня Дейн...

Найтан вынырнул из воспоминаний и бросил взгляд на кровать. Мор, наконец, забылся сном, так что можно было спокойно заняться своими делами.

Встряхнув стилус, инспектор пододвинул к себе лист бумаги и вывел первые, приветственные строки.

Теперь оставалось надеяться на то, что старый друг не станет медлить с ответом и совсем скоро мальчик-дуат перестанет быть проблемой Найтана.

Глава 3. Кошмарники и творцы

vjnhtk

Уже которую ночь подряд Мор боялся засыпать, зная, что вновь увидит один и тот же кошмар.

Увидит полумрак комнаты, умирающую сестру, и жуткую, колышущуюся тень, нависшую над её кроватью, тянущую к ней извивающиеся отростки.

А он, Мор, снова будет беззвучно кричать, задыхаясь от бессилия, понимая, что уже не сможет предотвратить неизбежное.

А потом тень неожиданно повернёт к нему своё искажённое, но всё же узнаваемое лицо и протянет длинную когтистую руку.

Во сне тело предаёт, становится непослушным и медленным, так что только и остаётся, что застыть на месте, наблюдая за тем, как теневые отростки высасывают последние крохи жизни из Мии, а он сам не может отвести взгляда от уродливых, но знакомых черт.

В его кошмарах у смерти было лицо матери.

Каждый раз Мор просыпался от собственного крика и в комнате тут же зажигался рассеянный свет, исходящий от закреплённых на стенах круглых стеклянных шариков.

— Опять? — звучал хриплый со сна, обеспокоенный голос Найтана, после чего тот поднимался со своей постели и пересаживался в ноги к Мору, глядя на него понимающим и сочувственным взглядом.

В такие мгновения Мор был рад, что решился довериться этому человеку. Тогда, в день смерти Мии, ошарашенный, не верящий в произошедшее, он с трудом мог осознать, что происходит вокруг.

А потом пришёл он — Найтан. В тёмно-синей служебной форме и с добрыми голубыми глазами.

Мор слушал его вкрадчивый, успокаивающий голос, с трудом понимая, что именно говорит этот светловолосый мужчина. Отвечать не хотелось — не хотелось вообще ничего. Он был потерян и раздавлен горем, а ещё, где-то на краю сознания пульсировала обжигающая ярость.

Мор и сам не знал — плохо помнил, как он очутился в квартире Найтана. В памяти остался запах горячей еды, спокойный голос инспектора и вода, чудесным образом льющаяся из длинной загнутой металлической трубочки.

За последние несколько дней Мор научился пользоваться рукомойником самостоятельно, но тогда это казалось ему настоящим волшебством, которое хоть на несколько мгновений отвлекло и помогло прийти в себя.

А потом, насытившись — наверное, впервые за долгое время, он почувствовал, как тяжелеют веки и сводит рот от желания широко зевнуть, хотя он думал, что после всего случившегося он ещё не скоро сможет сомкнуть глаза. Однако же стоило голове коснуться мягкой подушки, и его тут же поглотила непроницаемая темнота, в которой Мор плавал до тех пор, пока не оказался в своей родной квартире.

Это был первый кошмар. С тех пор подобные сны повторялись каждую ночь.

Вот и сегодня он заспанно тёр глаза, сидя за кухонным столом и стараясь не думать о своих ночных видениях. Ноздри щекотал запах жареного хлеба и той горькой гадости, которую любил пить по утрам инспектор Найтан. Мор попробовал один раз, тайком, и ещё долго не мог избавиться от противного, вяжущего привкуса на языке.

Наблюдая за тем, как мужчина ловко переворачивает лопаточкой шкварчащие на сковородке золотистые хлебцы, Мор, в который раз размышлял над тем, как начать волнующий, неловкий разговор. Задать главный вопрос, ответ на который он так боялся получить.

Что с ним будет дальше? Для чего инспектору полиции никому ненужный мальчишка с окраин? Зачем он поселил его здесь, заботится, кормит и одевает?

Мор не привык доверять людям, но именно Найтану так хотелось довериться!

Теперь у него не осталось никого — Миа умерла, а без неё Мор уже не был самим собой. Но кем ему теперь быть? И... что теперь делать?

— Налетай! — весело велел Найтан, ловко намазывая на подогретый хлеб масло и протягивая Мору.

Присел за стол, с явным удовольствием вдыхая аромат из кружки, после чего первым принялся за еду.

— Ты же помнишь: никому дверь не открывать, да? — прожевав первый кусок, осведомился мужчина, небрежно облокачиваясь на стол.

Мор кивнул, чувствуя в пальцах приятное тепло только что разогретого хлеба.

— Возможно, сегодня мне придётся задержаться на службе, — предупредил Найтан, делая большой глоток и жмурясь, словно сытый кот.

Заметив, что Мор испуганно вскинулся, поспешил успокоить:

— Ненадолго. Если станет страшно, зажги светильники — я тебе показывал как.

Да, показывал, только вот Мор мало что тогда понял из этих объяснений и незнакомых слов. Разве что про каких-то сущей-хут запомнил, да как ладонью по шарику этому проводить надо, чтобы свет включился, а как оно всё работает, так и осталось для него загадкой.

И всё же Мор успел привыкнуть к тому, что инспектор уходил ранним утром, оставив подопечному разогретую еду и возвращался ещё дотемна. А сегодня, похоже, придётся дожидаться его, трясясь от страха от того, что в каждом углу мерещиться зловещая чёрная тень из кошмаров.

Раньше, с Мией, он не так боялся темноты. Они укрывались одеялом с головой и шёпотом обсуждали всё, что произошло с ними за минувший день. И тогда казалось, что ночной мрак не сможет пробиться к ним, не коснётся своими прохладными лапами... как же он ошибался.

Покончив с завтраком, Найтан облачился в свой тёмно-синий форменный китель с жёстким стоячим воротом и, тепло попрощавшись, отправился на службу.

Обычно Мор почти весь день проводил у окна, наблюдая из него за жизнью улицы, разглядывая спешащих по делам прохожих и редко проезжающие самоходки.

Вот и сегодня Мор пододвинул табурет к подоконнику и прильнул к стеклу, щурясь от яркого, но ещё не согревающего весеннего солнца. Снег почти сошел, но ещё кое-где чернел ледяной корочкой по обочинам широкой дороги.

Город жил своей жизнью.

Вот старый зеленщик с телегой направляется в сторону торговых рядов. Припозднился сегодня. На нём мягкая шапка-колпак и поношенная стёганная куртка. В зубах зажата длинная курительная трубка, выпускающая вверх тонкую сизую струйку дыма. Мор видел его каждый день.

А вот женщина в светлом шерстяном пальто ведёт за руку маленькую девочку. У девочки светлые, вьющиеся упругими кольцами волосы и вздёрнутый нос. Девочка капризно кривит губы, а женщина терпеливо ей улыбается.

Мор поспешил перевести взгляд дальше по улице и вздрогнул.

На другой стороне широкой мощёной дороги — прямо напротив окна квартиры, небрежно опёршись плечом о фонарь, стоял смутно знакомый светловолосый мужчина. Осознание накрыло внезапно: именно его он видел в тот день! Именно у него спрашивал дорогу к лавке! Вместе с тем пришло и другое, пугающее воспоминание...

Сердце забилось быстрее, ладони тут же вспотели, а по позвоночнику пробежал предательский холодок.

«Что он здесь делает?» — испуганно подумал Мор, разглядывая знакомого незнакомца: светло серый, небрежно расстёгнутый пиджак, тонкий вязаный шарф небесно-голубого цвета и копна золотистых волос, которые небрежно трепал весенний ветер.

Внезапно мужчина медленно повернул голову и поднял взгляд, посмотрев прямо на застывшего в оконном проёме Мора.

Дыхание перехватило.

Тонкие губы расползлись в странной улыбке, и это стало последней каплей.

Резко задёрнув ситцевые занавески, Мор отшатнулся от окна и бросился в комнату.

Нестерпимо хотелось по старой привычке укрыться с головой одеялом, но Найтан каждое утро убирал постель в верхнее отделение шкафа, до которого Мор при всём желании не смог бы дотянуться.

Поэтому он просто забрался на сложенное кресло с ногами, обхватив колени, и постарался выровнять сбившееся дыхание.

Он пытался убедить себя что здесь, среди ясного дня, с ним не может случиться ничего страшного.

Однако страшным вещам не обязательно происходить под покровом ночи.

Какое-то время Мор сидел, вслушиваясь в приглушённый оконными стёклами шум улицы и боясь услышать за дверью приближающиеся шаги.

Он не знал, сколько просидел вот так, без движения, весь обратившись в слух, но постепенно страх отпустил, и Мор решился подкрасться к комнатному окну. Здесь занавески были длинными, из плотной бежевой ткани расшитой крупными блекло-золотистыми цветами.

Осторожно отодвинув самый краешек шторы, Мор выглянул наружу: тот самый фонарный столб на другой стороне улицы, рядом с ним — никого.

В дверь постучали так резко, что Мор дёрнулся и не удержался от вскрика. Внутри похолодело, а колени вдруг сделались противно слабыми.

«Он нашёл меня! Он пришёл!»

Мор почувствовал, что его начинает мелко трясти.

Воспоминания тут же подкинули ему события недавнего прошлого: странно раздваивающийся мир и искажающееся лицо светловолосого незнакомца. Но страшней всего была угольная, шевелящаяся тьма, смотревшая на него из почерневших, нечеловеческих глаз.

Приглушенно пискнув, Мор сполз по стенке и закрыл лицо ладонями.

Стук повторился, в этот раз — куда более настойчивый.

«Уходи! Уходи! Уходи!» — мысленно взывал Мор, жалея, что не может зажать ещё и уши.

— Эй, Найтан, ты дома?

Голос молодой, совсем не похожий на тот, который он запомнил. Да и откуда бы светловолосому знать инспектора?

— Найт, мне сказали, что у тебя сегодня отгул, так что хватит валяться и открывай!

От сердца немного отлегло, но вставать со своего места и подходить к двери Мор не спешил. Он помнил, что Найтан велел ему никому не открывать.

Через какое-то время за дверью послышалось неразборчивое ворчание, после чего раздались удаляющиеся шаги.

Чтобы окончательно убедиться в том, что это не светловолосый, Мор снова осторожно выглянул в окно. Спустя несколько мгновений на улицу вышел молодой мужчина с коротко подстриженными тёмными волосами. Сверху, из такого положения лица нежданного визитёра разглядеть не получилось, но Мор отметил нарядное короткополое пальто вызывающе-зелёного оттенка и тросточку из лакированного дерева.

Перехватив трость поудобнее, мужчина быстрым шагом направился вдоль по улице, в сторону центра.

Интересно, зачем этот богатенький, пижонистый господин приходил к инспектору Найтану и почему был так убеждён в том, что у того сегодня отгул?

Обшарив тревожным взглядом улицу и убедившись, что светловолосый исчез, Мор, наконец, смог облегчённо выдохнуть.

К концу дня чувство тревоги пусть и не улеглось окончательно, но как будто бы выцвело, поблекло и даже закралось сомнение: а не померещилось ли ему? Не обознался ли он? Быть может кто-то другой, похожий, просто дожидался своего друга или девушку?

Мор не был в этом уверен, но гораздо легче было думать именно так.

Показалось.

Хотя где-то в глубине души он почти наверняка знал, что глаза его не обманули.

За окном стремительно сгущались сумерки, выращивая в углах комнаты тревожные тени.

Мор подошёл к одному из настенных шариков — не больше его ладони, и неуверенно коснулся его пальцами. Почудилось, словно под толстым, мутно-белым стеклом что-то колыхнулось. Приглядевшись, он понял, что внутри как будто клубится серебристо-серая дымка, а сам шарик постепенно становится всё теплее.

В голове, словно наяву зазвучал голос Найтана:

" - Вот, смотри, это — светильники. Они, как и многое другое работают на энергии сущей-хут. Видел самоходки? Именно эта энергия движет механизмами, вознице остаётся лишь задавать скорость и направление. Как-нибудь, я расскажу тебе об этом подробнее, если захочешь, конечно, а сейчас мне пора бежать на службу..."

На окраине, где жил Мор, никогда не пользовались ничем подобным, отапливая жилища дешевыми дровами и освещая сероватыми, едко пахнущими свечами. Иной жизни он не знал и поэтому, многое в квартире инспектора было для него в диковинку. Например, книги — много книг! Столько он не видел даже у старого учителя. Несколько дней назад Мор даже рискнул взять одну из книг в красивой тёмной обложке, но быстро разочаровался — картинок в ней не было совсем. Наверное, взрослые не читают книжки с картинками. Жаль, что Мор так и не успел выучиться читать, было бы чем заняться, пока он дожидается Найтана.

А ещё ему нравилась картина, на которой были изображены люди. В простой раме из тёмного дерева, она располагалась прямо над рабочим столом.

Заметив как-то интерес Мора, инспектор сказал, что на ней изображена его семья: высокий мужчина с узким, чуть надменным лицом и обширными залысинами — наверное, отец; женщина с аккуратной, строгой даже причёской стоящая рядом — мать; девочка, лет четырнадцати на вид, в красивом светло-голубом платье, скорее всего сестра, а тот открыто улыбающийся мальчишка с льняного цвета волосами и яркими голубыми глазами — сам Найтан.

Настоящая семья, любящая и поддерживающая друг друга.

Оставаясь один, Мор подолгу смотрел на эту картину и представлял, что он тоже стоит там, рядом с Найтаном-мальчиком, одетый в такую-же щегольскую курточку и светлые штаны, заправленные в сапоги с пряжками. Делалось грустно и смешно от того, сколь неуместным казался этот образ.

Вынырнув из раздумий, Мор, как учил его инспектор, провёл ладонью над светильником, ощущая лёгкое покалывание на коже. Он не ожидал, что у него получится хоть что-то, однако шарик послушно налился светом, без следа растворяя в своём сиянии серебристо-серую дымку.

Мор в этот миг почувствовал себя настоящим кудесником из сказок. Охваченный этим новым ощущением, он несколько раз зажёг и потушил шарик, затем занялся другими светильниками.

Страх отступил окончательно и даже опустившаяся на городские улицы тьма за оконным стеклом уже не так пугала.

Вскоре вернулся Найтан который, как показалось Мору, был чем-то обеспокоен. Даже приветливая улыбка не сумела скрыть усталости и тревоги на лице инспектора, а в голубых глазах читалась невесёлая задумчивость.

— Что-то случилось? — решился спросить Мор за поздним ужином.

Он редко заговаривал первым и всё ещё чувствовал некоторую неловкость, но сейчас отчего-то не смог промолчать.

— Кошмарникам опять удалось уйти, — отстранённо отозвался Найтан, рассеянно крутя в пальцах пустую вилку, но затем взгляд его приобрёл более осмысленное выражение и он поспешно добавил: — Ничего... не забивай себе голову, парень.

Но Мор уже зацепился за странное слово, пробудившее в нём волнующее любопытство:

— Кто такие, эти кошмарники?

— Я же сказал... — протестующе начал Найтан, но потом, устало вздохнув, произнёс: — Ни к чему тебе это, и так по ночам спишь беспокойно.

— Это... другое, — тихо отозвался Мор, отводя взгляд.

— Понимаю, — кивнул инспектор, без особого аппетита ковыряясь в своей тарелке. — Мне, знаешь ли, одно время тоже постоянно снились дурные сны. Как и ты, вскрикивал по ночам, просыпался в холодном поту и не мог сомкнуть глаз до самого рассвета.

— Правда? — удивился Мор, перестав жевать. — И как ты от них избавился?

— Само прошло, — хмыкнул Найтан. — А может, просто однажды устал бояться.

— Разве так можно?

— Нужно, — наставительно изрёк Найтан и ободряюще улыбнулся: — Знаю, тебе пришлось тяжело, но однажды станет легче, обещаю. Главное, не поддавайся своим страхам, не позволяй им подчинить тебя, прими мир таким, какой он есть. Мне помогло.

Мор в этом глубоко сомневался, однако спорить не стал. Просто Найтан не видел того, что видел он.

— И всё-таки, кто такие кошмарники? — снова попытался дознаться он, подбирая с тарелки последние кусочки жареной морковки.

— Тебе известно, кто такие творцы снов? — сдавшись, задал встречный вопрос инспектор.

Мор отрицательно покачал головой. Об этом он действительно слышал впервые.

— Ох, — Найтан потёр переносицу, — в таком случае, это будет долгий рассказ, парень. Давай-ка перенесём его на попозже, когда я умоюсь и переоденусь. Любишь сказки перед сном?

Мор пожал плечами. Им с сестрой сказки рассказывать было некому.

Он приготовился ждать.

Найтан смотрел в зеркало над раковиной, пристально вглядываясь в своё лицо, по которому скатывались капли воды. Чёлка намокла и теперь топорщилась, открывая высокий лоб. В глубине глаз затаилась тревога.

«Проклятье!» — раздражённо подумал инспектор, протягивая руку к висящему на крючке махровому полотенцу, которое ему подарила Сэм.

Их отдел готовился к этой операции больше месяца, но всё пошло совсем не по плану. Торговцев дурными снами явно кто-то заблаговременно предупредил, и они успели скрыться, и замести за собой следы. А между тем, вчера обнаружили ещё одно тело любителя острых ощущений, не оставляющее сомнений в том, что деятельность свою кошмарники не прекратили.

Перед глазами против воли встала неприятная картина вчерашнего дня:

Дорогие апартаменты в гостином доме, что располагался прямо напротив площади Покровителей. Солнечный свет золотом льётся в широкие окна, освещая огромных размеров кровать под собранным винного цвета балдахином. На кровати лежит плотно сбитый мужчина средних лет, облачённый в шёлковую полосатую пижаму. Штаны приспущены, а лицо искажено предсмертной мукой. Ко лбу прикреплён «сонник» с уже опустевшим кристаллом.

— Ну, что скажете? — обратился к инспектору Эванди высокий сухопарый коллега, напоминающий колодезного журавля. — Ваши вроде как раз расследуют что-то подобное.

Ещё утром Найтану, занимавшемуся делом о кошмарниках, доложили о новой жертве, и он тут же устремился к месту происшествия. Центральные же только рады были перекинуть на него это муторное и хлопотное происшествие, чем сейчас, собственно и занимались.

Инспектор Эванди склонился над телом, отмечая лопнувшие сосуды в глазах покойного и запёкшуюся на губах и подбородке пену.

— Да, это определённо результат сильнейшего воздействия на сознание через сонный кристалл. Организм просто не выдержал подобной нагрузки.

Коллега присвистнул, подавая сержантам знак продолжать следить за входом и не пускать зевак.

— Это что же ему такое приснилось?

Найтан осторожно, ногтём подцепил «сонник» и аккуратно упаковал его в специальную плоскую, прямоугольную коробочку. Он, конечно, передаст её экспертам, как полагается, но вряд ли им и в этот раз удастся обнаружить хоть какие-то зацепки. Кошмарники обычно действовали чисто.

— Ничего хорошего, — хмуро отозвался Эванди, убирая единственную улику в служебную сумку.

— И всё же? — не унимался центральный, наклонив голову так, что приобрёл удивительное сходство с найрийским попугаем. — Это ведь уже третья похожая смерть в районе, инспектор Эванди, так что надеюсь вам понятно моё, отнюдь не праздное, любопытство.

Найтан сдался:

— Примерно два месяца назад на заднем дворе одного из окраинных притонов было обнаружено тело неизвестного. Как вы понимаете, к нашему приезду с него уже сняли всё, что могло представлять хоть какую-то ценность, и возможно мы списали бы всё это на обычное ограбление и убийство, если бы не характер физических повреждений покойного. — Эванди кивком головы указал на лежащее, на кровати тело. — Экспертиза установила причину смерти: обширное кровоизлияние в мозг и вместе с этим разрыв сердечной перегородки между желудочками.

— То есть, потерпевший умер от страха? — заинтересованно уточнил коллега.

Найтан с некоторой неловкостью осознал, что имя его совершенно вылетело из головы, хотя тот ему и представлялся.

— Скорее, от сильнейшего эмоционального потрясения, — поправил Эванди, отходя от постели жертвы. Он уже увидел всё, что было нужно.

— Как я понимаю, всё дело в проводнике снов, точнее, в сонных кристаллах, верно? — догадался центральный, заложив руки за спину и внимательно разглядывая собеседника цепким взглядом льдисто-серых глаз. — Только не могу взять в толк, кому это понадобилось? Или орудует спятивший творец? Анзи все не от мира сего...

Найтан вздохнул, поправляя ремень перекинутой через плечо сумки и пояснил:

— Вот представьте себе коллега...

— Ортан Перри, — невозмутимо напомнил центральный, от которого не укрылась лёгкая заминка Эванди.

— Вот представьте себе, инспектор Перри, — ничем не выдав неловкости, продолжил Найтан, подходя к окну и выглядывая наружу, — что вам предложат приобрести сон, в котором могут исполниться все ваши, даже самые тёмные и извращённые фантазии. Сколько вы готовы были бы заплатить за подобное?

— Это запрещено на территории королевства, — начал было центральный, но осёкся и понимающе усмехнулся. — Значит, подпольно орудует творец снов с... довольно оригинальным воображением? И полагаю, жертвам своим он в итоге подсовывает вовсе не то, что обещал, а то, что пугает их до... такого вот состояния?

— В целом, верно, — кивнул Найтан, — правда, мы полагаем, что творцов несколько ,ну или, по крайней мере, у него есть сообщники среди неодарённых.

— Хм, — инспектор Перри задумчиво потёр подбородок, — довольно радикальный и трудоёмкий способ борьбы с богатыми извращенцами, вы не находите?

Эванди пожал плечами. Его дело поймать злоумышленников, а уже после можно и порасспрашивать их о причинах и следствиях.

— Ну что же, занимательно-занимательно, — заключил Ортан Перри и протянул руку для пожатия: — Держите нас в курсе, инспектор Эванди.

— Всенепременно, коллега, — пообещал Найтан, который решил не распространяться о предстоящей назавтра операции «кошмарники».

И всё же им удалось уйти.

Небольшая скобяная лавка в Весёлом квартале, на которую дали наводку оказалась пуста. Причём, пуста во всех смыслах. На покосившихся пыльных полках остались только тёмные пятна в тех местах, где стояли товары. Лишь на полу сиротливо валялась погнутая железная скоба.

В смежном помещении, которое раньше служило складом, так же не удалось обнаружить ничего намекающего на недавнее присутствие здесь кошмарников.

— Ушли, — выругавшись, озвучил очевидное сержант Викс: рослый детина с мощной, квадратной челюстью и криво сросшимся носом.

— Обыщите здесь всё, — понимая всю безнадёжность предприятия, всё же приказал Найтан, ощущая глубочайшее раздражение и разочарование.

Он надеялся на то, что сегодня вся эта история с кошмарниками, наконец, закончится.

В голове неприятно зудела мысль о том, что если злоумышленников действительно предупредили заранее, то предателя нужно искать в их пятом аторском отделении и причём, не среди новичков, которых не допускают к столь важной информации.

Найтан склонился над раковиной, открыл вентиль и плеснул в лицо холодной воды. Немного, но полегчало.

Насухо вытершись полотенцем, он прошёл в комнату, где его уже ждал Мор. Разумеется, рассказывать мальчику о том, кто такие кошмарники он не собирался, но о творцах снов, хотя бы в общих чертах — почему бы и нет?

Разложив кресло-кровать, Найтан достал одеяло и подушку. Мор нетерпеливо крутился рядом, пока он застилал ему постель.

С тех пор, как десять дней назад инспектор Эванди забрал мальчика из квартиры на Приканальной улице, тот из испуганного, загнанного зверька стал больше походить на обычного, робкого и тихого ребёнка. Исчез из глаз тот животный ужас, и он перестал вздрагивать от каждого громкого звука или резкого движения.

А Найтан всё не решался рассказать ему о судьбе его матери, да и не считал, на самом деле, что это необходимо.

Мона Тан удавилась в своей камере первой же ночью и её захоронили на окраине общественного кладбища вместе с нищими, бродягами и неопознанными мертвецами.

— Ты обещал рассказать мне об этих... творцах снов и кошмарниках, — напомнил ему Мор, отвлекая от невесёлых мыслей.

— Да-да, конечно, — потерев пальцами лоб, рассеянно произнёс Эванди, присаживаясь на край кресла-кровати.

Мор забрался под одеяло, поудобнее поправил подушку и приготовился слушать.

Волнистые, каштановые волосы мальчика в свете светильников почему-то имели красноватый отлив.

— Итак, — начал Найтан, — далеко на западе, за полноводной Сиенной, находится удивительный Туаз — город-академия.

— Это как? — удивлённо округлив глаза, тут же встрял Мор.

— Всё просто: замок Туаз изначально строился как академия для анзи — «одарённых» на их языке, а уже со временем вокруг неё разросся город, — охотно пояснил Найтан, воссоздавая в памяти пёстрое многоцветие улочек и расцветающие в ночном небе огни. — Что это за город, скажу я тебе! Туаз никогда не спит и полон самых необычных и неожиданных вещей! Я сам бывал там лишь однажды, да и то давно, а всё равно никак не могу его забыть. Странное место, чарующее и растворяющее в себе без остатка. Город истинных творцов и сумасшедших! Что, в общем-то, и не удивительно, учитывая, что именно там обучаются и живут почти все анзи.

— Но кто такие, эти одарённые анзи? — тут же полюбопытствовал Мор, подавшись вперёд.

Инспектор Эванди улыбнулся: в первый раз он видел в глазах этого ребёнка такой живой блеск. Разве что тот что был темнее, вызывал смутное чувство тревоги, совсем как с Дейном.

— В Туазе одарённых обучают по трём направлениям, в зависимости от их способностей, — начал объяснять Найтан, вспоминая всё, что знал сам. — Творцы снов — те, кто способны создавать и запечатывать в специальные кристаллы сны. Даже у нас в Аторе есть парочка магазинов, торгующих проводниками снов и кристаллами, на любой вкус. Хочешь во сне прогуляться по весеннему лесу? Или оказаться на морском побережье? А может, тебя больше привлекают иные миры, порождённые фантазией творцов? Есть совсем простенькие кристаллы, на создание которых уходит не так много сил, а есть гораздо более сложные, с возможностью неоднократного использования — они самые дорогие.

Мор внимал инспектору, открыв рот, и во взгляде его появилось мечтательное выражение.

— А ты когда-нибудь... — мальчик неопределённо покрутил в воздухе кистью, явно не зная как ёмко выразить целый ворох обуревающих его мыслей и вопросов. Наконец, выпалил: — ты когда-нибудь смотрел такие сны?

Найтан тихо рассмеялся и кивнул:

— Да, раньше я мог себе это позволить. У меня даже, кажется, где-то проводник оставался. Занимательная штука, скажу я тебе!

Инспектор хмыкнул, припомнив какие сны тайком от родителей покупал, будучи подростком.

— Ух ты! — восхитился Мор. — А что ещё за направления у анзи?

— Мастера иллюзий и лирики, — несколько отвлечённо ответил Найтан, которого, вдруг, посетила одна идея. — Первые могут заставить тебя видеть то, чего на самом деле нет — даже самые удивительные вещи, а вторые способны зачаровать музыкой и голосом, влияя на настроение и даже самочувствие слушателя. Но у всех анзи дар, по сути, имеет одну общую особенность.

— Какую же?

— И снотворцы, и иллюзионисты и лирики воздействуют на человеческое сознание, — пояснил Найтан, почёсывая начавшую обрастать щетиной щёку. — Может поэтому и сами они... в той или иной степени личности исключительные и весьма странные.

Судя по восторженно-растерянному выражению лица, Мор понял его только в общих чертах, но впечатлился.

— А кошмарники? Они кто?

— Кошмаринки, — Эванди разочарованно дёрнул уголком рта. Он-то надеялся что мальчик не вспомнит о неприятной теме. — Это... скажем так, плохие снотворцы, которые насылают кошмары.

Брови Мора сложились домиком и он нервно повёл плечами.

— А может меня тоже... того? Закошмарили? — предположил он, зачем-то поглядывая на тёмное окно.

— Нет, Мор, — сочувственно улыбнувшись, покачал головой Найтан. — Поверь, у тебя не тот случай. Но я, кажется, знаю, как тебе можно помочь.

— Правда? — в голосе Мора послышалась такая надежда, что у инспектора Эванди невольно дрогнуло сердце, и он утвердился в придуманном недавно решении.

— Через пару дней мы сходим с тобой в одно интересное место, — заговорщицким тоном пообещал Найтан. — А пока — отдыхай и постарайся не думать о плохом.

Он уже собрался было встать с кресла-кровати, как Мор дёрнулся и воскликнул:

— Кстати, совсем забыл! К тебе сегодня приходил какой-то господин: я его в окно видел!

«Неужели Дейн, наконец, вернулся в город?» — первым делом подумал инспектор Эванди, однако судя по скудному описанию, к нему в квартиру наведывался кто-то из старых приятелей ещё по той, беззаботной жизни.

Решив больше не забивать себе и без того забитую голову, Найтан лёг в постель и закрыл глаза пообещав себе не думать о кошмарниках и провалившейся операции. Как ни странно, уснул он почти сразу.

Разбудил Эванди крик проснувшегося от очередного кошмара Мора.

«Да, определённо нужно прикупить ему несколько сонных кристаллов» — твёрдо решил Найтан, с тяжким вдохом откидывая одеяло.

Глава 4. Сон за шесть ливров

В кабинете суперинтенданта Джонны повисло тяжёлое молчание.

— Значит так, — выбив пальцами дробь по поверхности рабочего стола, наконец, произнёс начальник пятого аторского отделения, — дела у нас с вами обстоят хуже некуда. Новое тело, на этот раз выловленное в Канале и по-прежнему ни одной зацепки.

— Разрешите обратиться, — подал голос сержант Викс. — А почему здесь нет инспектора Уотлера?

Найтан и сам заметил отсутствие коллеги, но не предал этому особенного значения: дел у пятого отделения было много и без кошмарников.

Испещрённое глубокими суровыми морщинами лицо суперинтенданта Джонны словно окаменело, в глазах появился стальной блеск. Он обвёл взглядом всех присутствующих в кабинете — тех, кому он всё ещё мог доверять, и хмуро ответил:

— У меня есть основания подозревать, что именно через инспектора Уотлера произошла утечка информации, благодаря которой кошмарникам удалось уйти от облавы.

Томас Уотлер пришёл к ним в отдел всего на полгода позже самого Найтана и до этого дня ничем особо не выделялся: службу нёс исправно, однако без лишнего рвения, общаясь с коллегами исключительно по текущим делам. Эванди знал, что Уотлер проживает где-то на Стародорожной улице и в настоящий момент не обременён семейными отношениями. Вот, собственно и всё. Невысокий русоволосый мужчина с жёсткой щёточкой усов и постоянным выражением сосредоточенности на лице, Томас производил впечатление человека отстранённого, но честно выполняющего свою работу.

Почему-то трудно было поверить в то, что именно он всё это время помогал кошмарникам уходить от преследования. Однако же, Найтан знал, что если у суперинтенданта Джонны появились подозрения, то основаны они не на пустом месте и для них имеются веские предпосылки.

Остальные участники совещания тоже выглядели несколько растерянными, но ни один из них не решился оспорить слова начальника.

— За инспектором Уотлером необходимо установить наблюдение, — между тем продолжил суперинтендант, останавливая свой взгляд на Виксе. — Займитесь этим, сержант.

— Так точно, — без особого энтузиазма отозвался тот.

— Теперь вы, инспектор Эванди, — обратился Джонна к Найтану, — ещё раз переговорите с центральными, соберите как можно более полные сведения о жертве из гостиного дома: быть может, кто-то осведомлён о том, где он был и с кем встречался накануне своей смерти. В общем, любая, пусть даже на первый взгляд несущественная информация, инспектор.

Раздав ещё ряд поручений своим подчинённым, суперинтендант объявил совещание оконченным. Дождавшись, пока остальные коллеги покинут кабинет, Найтан обратился к начальнику:

— Если позволите, я бы хотел проверить ещё одну зацепку. Шанс на успех, конечно, не очень большой и всё же он есть.

В глазах Джонны появилась лёгкая заинтересованность:

— Я вас внимательно слушаю, инспектор Эванди.

Найтан поспешил поделиться идеей:

— Поскольку у нас есть все основания подозревать, что преступную деятельность осуществляет снотворец, есть смысл переговорить с кем-то из анзи. Поэтому я хотел бы наведаться в «Дивные Грёзы» и расспросить господина Ойлля на предмет появления в Аторе других творцов.

Некоторое время суперинтендант молчал, обдумывая предложение и сосредоточенно хмуря кустистые брови. Наконец, он кивнул:

— Хорошо, инспектор Эванди, даю добро. К центральным сегодня уже поздно — их лучше с раннего утра ловить, а вот в «Грёзы» наведайтесь. Позже отчитаетесь по результатам беседы.

— Слушаюсь.

Найтан покинул кабинет вполне удовлетворённый принятым решением: действительно, почему бы не расспросить Леля? Если в Аторе недавно объявился пришлый творец снов, то хозяин «Дивных Грёз» возможно знает об этом. Не даром говорят, что анзи могут друг друга чувствовать. Странно только, что такая простая мысль не пришла к нему в голову раньше. Удачно, что он решил прикупить Мору снов.

Не успел Найтан выйти в приёмный холл, как его окликнул совсем ещё молодой лопоухий констебль:

— Инспектор Эванди! Вас там посыльный у входа дожидается.

«Интересно», — подумал Найтан, поправляя жёсткий ворот форменного кителя, — «Кому это я так срочно понадобился».

Развернув сложенный вчетверо лист бумаги, который передал ему шустроногий курчавый паренёк с озорными глазами, Эванди удовлетворённо улыбнулся: Дейн наконец-то вернулся в город. Правда, встретится готов только в конце рабочей восьмидневки, однако же Найтан вполне готов был подождать

Он даже поймал себя на мысли о том, что ему будет не хватать робкого и тихого Мора. Но с обученным дуатом ему будет лучше — безопаснее, да и сам Найтан, откровенно говоря, вёл тот образ жизни, который не предполагает заботу о ребёнке. Он и так испытывал нечто сродни неловкости за то, что приходится на целый день оставлять мальчика одного в квартире.

«Так будет лучше», — мысленно повторил Найтан, останавливая бричку.

Оставшуюся дорогу до дома инспектор мысленно выстраивал план предстоящего разговора с господином Ойллем. Как и все анзи, Лель был весьма своеобразен, а дар снотворца наложил на него определённый отпечаток, отчего вести осознанную беседу с ним порой было весьма тяжело. Однако Найтан не терял надежды выведать у хозяина «Дивных Грёз» хоть какую-то информацию, которая могла бы помочь расследованию.

С кошмарниками пора было покончить раз и навсегда.

Весь день Мор изнывал от нетерпения и не мог подолгу усидеть на одном месте, перемещаясь от окна в комнате к окну кухонному и обратно. Охватившее его радостное возбуждение не находя выхода щекотало нутро и заставляло сердце биться чаще обычного.

Когда ближе к полудню напротив дома остановилась запряжённая длинноногой лошадью бричка, Мор едва удержался от того, чтобы выбежать вернувшемуся инспектору навстречу.

Наконец-то!

С тех пор, как Найтан пообещал что они отправятся за сонными кристаллами прошло уже два дня, и всё это время Мор не находил себе места, мечтая как можно скорее прикоснуться к этому чуду. К тому же, ему безумно любопытно было взглянуть на настоящего анзи-снотворца, который, по заверению Найтана, и торговал в лавке продающей сны.

И вот, наконец, долгожданный день настал!

Мор поспешно пригладил пальцами вьющиеся волосы, надеясь, что не выглядит слишком растрёпанным и неопрятным. Ещё бы! Ведь им предстоит отправиться ни абы куда, а в самый центр Атора! Мор даже представить себе не мог, каково там, в сердце города. Наверняка красиво: и дома и люди. Значит, нужно выглядеть хоть немного подобающе, чтобы инспектору не пришлось за него краснеть.

— Мор? — с порога позвал Найтан, на ходу сбрасывая с себя китель и переодеваясь в короткополое пальто из дорогой серой шерсти. — Собирайся быстрее, у нас не так много времени: пассажирская самоходка отправится через четверть часа.

Спешащий навстречу Мор от услышанного едва не запутался в ногах.

— Мы поедем на самоходке? Настоящей самоходке?

В голосе его звучал неподдельный восторг. Да и как иначе: мог ли он когда-либо мечтать о том, что не просто отправится в зажиточный центр города, но ещё и таким интересным способом!

— Одевайся, давай, — по-доброму рассмеявшись, поторопил его Найтан, повязывая элегантный шейный платок тёмно-синего оттенка.

Сейчас он особенно сильно походил на знатного господина, которого никак нельзя было заподозрить в том, что он служит простым инспектором в окраинном городском отделении.

Мор поспешно сунул ноги в новые, купленные вместе с остальной одеждой башмаки и набросил на плечи новую же, утеплённую двойной подкладкой, куртку.

«Теперь меня никто не примет за оборванца», — с некоторым горьковатым злорадством подумал он, застёгивая гладкие округлые пуговицы.

Оказавшись на улице, Мор сощурился от яркого весеннего солнца, проступившего из-за курчавых серовато-белых облаков.

— Не отставай, — предупредил Найтан, увлекая его за собой вдоль по улице, в сторону торговых рядов.

Они прошли мимо рынка и вскоре оказались на небольшом пятачке у дороге, огороженном низкой кованой оградкой. Там уже находилось несколько человек: невысокая дородная женщина с круглым румяным лицом, трое мужчин одетых просто, но аккуратно и пожилой господин в старомодном чёрном сюртуке и шляпе-котелке.

Найтан извлёк карманные часы и, посмотрев на циферблат, сообщил:

— Как раз вовремя.

Мор и сам видел, как к ним неспешно подъезжает большая многоместная самоходка. Поравнявшись с остановкой, она замерла, и возница распахнул дверь. Одновременно с этим вниз упала складная лесенка.

— Давай-ка ты первый, — подтолкнул Мора вперёд инспектор. — Займи нам места, а я пока расплачусь.

Мор забрался внутрь самоходки, отмечая то, насколько она просторная и удобная. По обе стороны от узкого прохода располагались обитые вылинявшей тканью сидения, ширины которых как раз хватало на то, чтобы разместить двух человек. На потолке Мор заметил небольшой круглый светильник — точно такой, какой имелся в квартире инспектора.

Он сел возле небольшого квадратного и застеклённого окошка, отодвинув шторку так, чтобы можно было видеть улицу. Внутри всё замирало от восторга и немного — от страха. Всё-таки, это его первая поездка в жизни!

Рядом опустился Найтан, убирая во внутренний карман пальто кошель.

Самоходка вздрогнула и тронулась с места, заставив Мора восхищённо ахнуть.

Это было странное чувство: сидишь себе внутри этакой махины, а мимо проплывают улицы, дома и прохожие. У Мора даже голова немного закружилась, но он и не подумал отстраниться от окна, выглядывая наружу с жадным любопытством.

«Вот бы Миа это видела!» — пронеслась в голове мысль, отозвавшаяся в груди тянущей болью.

Мор прикрыл глаза и неосознанно подвинулся чуть ближе к Найтану, который за последние дни сделал для него больше, чем собственная мать за всю его жизнь. Если бы не Миа... если бы не её смерть, он так и остался бы прозябать на окраине, но Мор знал — совершенно точно знал, что будь у него выбор, он выбрал бы и дальше влачить то жалкое существование, лишь бы Миа была рядом.

— Взгляни-ка, — словно почувствовав изменившееся настроение своего попутчика, легонько подтолкнул его Найтан, — видишь, вон то выкрашенное в голубой цвет здание с голубями на вывеске? Это второй по величине аторский почтамт. Поэтому вся улица, по которой мы сейчас движемся, называется Почтовой, а вскоре мы свернём на центральный Проспект, в центре которого проходит Большой Аторский Бульвар со знаменитыми на всё королевство сиреневыми платанами, правда, сейчас они ещё смотрятся не так впечатляюще — не сезон.

Мор повернулся к инспектору и слабо улыбнулся, без слов благодаря за попытку отвлечь от тяжёлых мыслей. Он действительно вновь прильнул к окну, провожая взглядом, оставшееся позади выделяющееся среди прочих здание почтамта с огромным круглым циферблатом над входом. Нужно перестать думать о плохом — ему и так хватает приходящих каждую ночь кошмаров.

Вскоре, как и обещал Найтан, самоходка свернула на широкий проспект, который делил надвое пролегающий в самом центре бульвар, привлекающий внимание высаженными вдоль мощённой розовым камнем дорожки необычными деревьями с причудливо изогнутыми стволами. На густо переплетённых между собой ветвях уже можно было различить первые почки.

Мор заметил прогуливающихся по дорожке изысканно одетых дам, прикрывающихся лёгкими зонтиками из ажурного кружева. Он не знал, зачем они нужны, но, наверное, так сейчас модно в центре.

Самоходка выехала на левую сторону проспекта и вскоре замерла у огороженной площадки остановки. В отличие от торговых рядов, здесь имелась скамейка с высокой спинкой и каменная поилка для птиц рядом.

— Выходим, — сообщил Найтан, первым поднимаясь с сидения и продвигаясь по проходу.

Мор старался от него не отставать, хотя грузная женщина, которая зашла с ними в торговых рядах, очень больно отдавила ему ногу.

Спрыгнув с выдвижной лесенки на землю, Мор ощутил лёгкую слабость в ногах и дрожь в коленях. Не обращая на это внимания, он тут же задрал голову вверх, пытаясь охватить взглядом всё и сразу: высоченные здания в основном бордовых, светло-серых и песочных оттенков вид имели величественный и неприступный. Огромные стеклянные витрины выше человеческого роста, заполненные людьми улицы, снующие туда-сюда самоходки и брички. Здесь кипела жизнь! И только бульвар в центре проспекта обманчиво казался островком спокойствия со своими тенистыми дорожками и покачивающими узловатыми ветвями платанами.

— Придётся немного прогуляться пешком, — сообщил Найтан, с улыбкой наблюдая за тем, как Мор восхищённо оглядывается вокруг. — Ну как ты?

— Здесь всё такое большое! — признался тот, ухватываясь за рукав инспектора чтобы не потеряться в людской суматохе.

В центре горожане одевались ярко, выделяясь не только сочными цветами но и фасонами нарядов. Мор едва не оступился, засмотревшись на темнокожую женщину в пёстрых многослойных одеждах украшенных броскими узорами. Больше всего его отчего-то поразили множество серёжек-колец оттягивающих мочки ушей и чёрные жёсткие волосы, заплетённые во неисчислимое количество косичек, скреплённых блестящими круглыми бусинами.

— Кто это был? — подёргав Найтана за рукав, спросил Мор, оглядываясь назад, хотя странная женщина уже скрылась в суетливой толпе.

— Найрийка, — без труда догадавшись о предмете интереса, пояснил инспектор, с опаской огибая привязанного у фонарного столба лохматого пса с острой вытянутой мордой. — Знаешь, где находятся Найрийские острова?

Мор отрицательно покачал головой. Он вообще слабо представлял себе мир за пределами Атора, да и знания о родном городе, откровенно говоря, ограничивались в основном окраинами да торговыми рядами.

Найтан, видимо, подумал о том же, потому как предложил:

— Если интересно, у меня где-то сохранилась детский атлас с картинками и любопытными фактами о землях континента и островов.

— Я не умею читать, — смущённо признался Мор, ощущая, как начинают алеть щёки.

Конечно, он был не виноват в том, что не получил образования: там где он вырос вообще мало кто хорошо владел грамотой. Однако же сейчас Мор отчего-то испытывал неловкость перед инспектором, чувствуя себя до невозможности глупым. Он и подумать не мог, сколько всего оказывается не знал до встречи с Найтаном!

— В твоём возрасте это простительно, — снова тонко уловив ход его мыслей, подбодрил инспектор и вдруг, словно спохватившись, поинтересовался: — Кстати, ты хотя бы знаешь, сколько тебе лет?

Мор неопределённо повёл плечами. Первые смутные воспоминания его были связаны с Мией, какой-то крупной женщиной, от которой пахло чем-то кислым и матерью, которая постоянно с ней ругалась. Он знал, что они с сестрой родились осенью и, пожалуй, на этом всё.

— Так, — понятливо хмыкнув, заключил Найтан. — А в год какого Покровителя ты родился?

На этот вопрос Мор, к счастью, знал ответ, поэтому произнёс даже с некоторой радостью:

— Оссы.

— Осса, значит, — инспектор задумался всего на несколько мгновений. — Получается, тебе восемь лет, парень.

Мор снова пожал плечами: ну и что такого?

Неожиданно, тротуар стал шире, а две пролегающие вдоль бульвара дороги разошлись в разные стороны уходя дальше по улицам, а перед глазами Мора предстала невероятных размеров площадь. Вздымались вверх сверкающие в солнечных лучах брызги фонтанов, откуда-то играла задорная музыка, и аппетитно пахло едой, а вокруг площади, словно вечные безмолвные стражи, стояли все тринадцать Покровителей — по одному, на каждый год цикла. Здесь здания были уже не такими высокими, как на Проспекте, зато каждое из них было совершенно не похоже на другое. Даже не разбирающийся в этом Мор понимал, что строениям этим наверняка уже ни одна сотня лет. Чувствовалось что-то такое... необъяснимое, но вызывающее трепет.

Он испытал лёгкое разочарование, когда Найтан свернул на другую улицу, не доходя до площади.

— Почти пришли, — сообщил он, поворачивая голову к Мору. — Кстати, здесь неподалёку живёт один мой хороший друг. Я договорился, что мы навестим его через несколько дней.

— Зачем? — в голосе Мора послышалась настороженность.

— Обсудим это после, — пообещал инспектор, останавливаясь перед небольшим зданием из светлого кирпича с золотистой вывеской и сверкающей вымытыми стёклами витриной. — Нам сюда.

Мор и сам не знал, чего ожидал от места, где торгуют снами, но войдя внутрь, поначалу испытал чувство, словно его обманули: продолговатое помещение с утопающей в полумраке стойкой и длинными рядами полок, на которых были аккуратно выставлены совершенно одинаковые шкатулки. Единственный источник света — окно витрины, да и того едва хватало чтобы разглядеть хоть что-то. Никаких тебе чудес — всё скучно и обыденно.

— Мы точно туда зашли? — разочарованно протянул Мор, подходя к ближайшей полке и разглядывая шкатулку. Она была подписана, но что именно означала надпись, Мор не знал.

— Погоди немного, — коротко хохотнув, отозвался Найтан, легко потрепав его по голове и вдруг зычно выкрикнул: — Эй, Лель, ты там уснул что ли?

Зашелестели сложенные из бусин шторки, которые скрывали проход в смежное помещение и перед Мором предстал человек, который выглядел ещё более странно, чем встреченная ранее темнокожая женщина-найрийка.

Первый раз в своей жизни Мор увидел анзи-снотворца.

Невысокий, очень худой человек, облачённый во что-то похожее на расшитый цветами утеплённый халат, взирал на мир через тяжелый веки с опущенными вниз уголками. Создавалось ощущение, что снотворец постоянно находился в состоянии полудрёмы, а плавные, какие-то даже замедленные движения только усиливали это впечатление. Сам же он весь был словно лишён каких-либо красок: белоснежные волосы, стянутые в тугой пучок на затылке, светлая кожа и блеклые глаза. Узкое вытянутое лицо с длинным прямым носом и тонкими губами имело отрешённое выражение.

— Найтан Эванди, — прошелестел тихий голос, заставивший Мора поёжиться. — Давно не видел тебя здесь, друг мой.

— Дела, — инспектор обращался к снотворцу, будто к старому приятелю, хотя, возможно, так оно на самом деле и было. Они с Мором подошли к стойке, и только сейчас стало заметно, что глаза у анзи вовсе не блеклые и что если присмотреться, можно увидеть радужные переливы, какие бывают на мыльных пузырях. — Поможешь нам подобрать подходящий сон?

Найтан кивнул на Мора и снотворец перевёл на него взгляд. Белая бровь чуть дрогнула, вероятно, выражая удивление.

— Молодой дуат? — чуть растягивая слова, так же тихо прошелестел анзи. — Любопытно... вижу, кошмары донимают, да-да, после встречи с искажениями... душные кошмары, да-да...

Мор тяжело сглотнул, прижимаясь к инспектору. Этот снотворец отчего-то вызывал в нём безотчётное чувство тревоги — возможно, от того что он был слишком непохож на кого бы-то ни было.

Больше не говоря ни слова, анзи скрылся в недрах смежной комнаты, и тогда Мор осмелился шёпотом спросить:

— А как он меня назвал? Что такое «дуат»?

— Потом объясню, — отмахнулся Найтан, прислушиваясь к тихому шебуршению, раздающемуся за тонкой стенной перегородкой.

Мору отчего-то подумалось, что там будто бы копошится огромный паук, и кожа тут же покрылась противными мурашками. Если бы не инспектор, он наверняка уже бежал бы из этой лавки без оглядки. Но Найтан рядом — стоит спокойный, а значит и ему нечего опасаться.

Вскоре снотворец вернулся, держа в руках шкатулку — ничем не отличимую от тех, что стояли на полках. Он аккуратно поставил её на стол и с тихим щелчком откинул крышечку. Снедаемый любопытством Мор привстал на цыпочки и вытянул шею, увидев внутри россыпь разноцветных, чуть мерцающих кристаллов. Анзи ловко перебирал их длинными тонкими пальцами, а Мору на ум снова пришли мысли о пауках и паучьих лапках.

— Здесь у меня лучшие выпускные работы студиозусов за последние десять лет, — пояснил снотворец всё таким же тихим, невыразительным голосом. — Чтобы избавиться от кошмаров будет достаточно любого из этих снов. Большинство из них довольно просты, но есть весьма занимательные творения. Посмотри-ка.

Анзи неожиданно развернул шкатулку к Мору, предоставляя мальчику возможность самому выбрать понравившийся кристалл.

— А как я пойму, что в них? — уточнил он, робко касаясь кончиком пальца грани ярко-красного кристалла. — А если мне не понравится сон?

— Доверься себе, — посоветовал анзи и губы его совсем чуть-чуть расползлись в стороны, что, наверное, должно было означать улыбку.

— Смелее, — подбодрил его Найтан, в глазах которого плясали весёлые искорки.

Мор запустил в шкатулку пальцы, просеивая между ними сонные кристаллы и совершенно не понимал, как из всего этого многообразия ему выбрать тот единственный. Внезапно его внимание привлёк камешек глубокого бирюзового оттенка, и Мор почувствовал — это оно!

Он на раскрытой ладони протянул находку анзи и тот чуть склонил голову, вероятно выражая удивление.

— Весьма интересный выбор, молодой дуат, — бесцветно одобрил снотворец, упаковывая кристалл в маленький льняной мешочек. — Сон создан очень талантливым студиозусом, которого я знал лично, да-да.

— Замечательно, — хмыкнув, произнёс Найтан, принимая покупку. — Сколько с меня?

— Шесть ливров, — озвучил цену снотворец.

Мор почувствовал, как что-то обрывается внутри — какие деньжищи! Он и в глаза-то никогда таких денег не видел, да и инспектор, наверняка, тоже! Зачем они вообще сюда пришли? Шесть ливров — это же... это же... очень и очень много!

Он уже готовился к тому, что Найтан возмутится или просто молча покинет лавку, но он, как ни в чём не бывало, достал из-за пазухи кошель и отсчитал несколько крупных золотых монет. Мор вытаращил глаза, всё ещё не веря в то, что видит.

Инспектор передал ошарашенному Мору драгоценный, в прямом смысле, мешочек и велел:

— Подожди меня немного, хорошо? — после чего обратился к анзи. — Лель, мы можем переговорить наедине? Это важно.

— Я всегда рад побеседовать с тобой, друг мой Эванди, — тихо отозвался снотворец и поманил Найтана рукой. — Пройдём же.

Оставшись в одиночестве, Мор развязал тесёмку и осторожно вытряхнул на ладонь сонный кристалл, любуясь отражающимся в бирюзовых гранях светом.

Мог ли Мор ещё совсем недавно подумать о том, что он, мучимый кошмарами, будет мечтать о наступлении ночи? Увидеть чужой сон, сотворённый чьим-то воображением — разве это не увлекательно? Очутиться там, где никогда не был и скорее всего, вряд ли когда-нибудь будет.

Что сегодня за день! Он проехался на самоходке, увидел площадь Покровителей, а ещё встретил найрийку, анзи и приобрёл сон за целых, подумать только, шесть ливров!

На миг Мор даже испугался: а что, если всё что сейчас происходит тоже сон? Что, если он вдруг проснётся и окажется что не было никакого Найтана Эванди, и уютной квартиры в торговых рядах, и всего этого тоже не было. И Мии больше нет... Вдруг от горя у него что-нибудь сломалось в мозгах? Недаром же ему чудилось всякое...

Мор повёл плечами и сжал кристалл в ладони, с некоторым облегчением ощущая, как впиваются в кожу его грани.

Наконец вернулся Найтан — один. Мор заметил, что от былого благодушного настроения инспектора не осталось и следа, уступив место хмурой задумчивости. Однако он быстро спохватился и постарался вновь принять беззаботный вид.

— Ну что, отправляемся домой?

Мор сложил кристалл обратно в мешочек, туго стянул тесёмки и с готовностью кивнул.

— Ну-ка, не крутись, вот так...

Мор ощутил прохладу металла на своём виске и непривычное, немного тянущее ощущение. Дотронулся пальцами до небольшой округлой пластины в выемку которой был вставлен сонный кристалл.

— А он точно работает? — уточнил с опаской, чувствуя, как от волнения подрагивают руки.

— Должен, — отозвался Найтан, ещё раз проверяя, чтобы проводник снов плотно прилегал к коже. — Конечно, я давно им не пользовался, но вещь дорогая — надёжная. Давай, укладывайся и... приятных снов.

Мор послушно улёгся на подушку, натянув одеяло почти до самого подбородка. Закрыл глаза, не зная чего ждать — когда начнёт действовать эта чудесная штука? И начнёт ли?

Постепенно мысли замедлили ход, а в теле появилась приятная расслабленность. У левого виска, там, куда крепился проводник, чувствовалась слабая пульсация.

В какой-то момент — Мор и сам не понял, когда именно это произошло, он осознал себя стоящим посреди бескрайних просторов. Вокруг, насколько хватало глаз, колыхалась бирюзовая трава, сливаясь на горизонте с серебристо-серым небом. Задрав голову вверх Мор ощутил, как у него перехватывает дыхание: там, закрывая почти половину небосвода, на мир взирала исполинская бледно розовая луна, вокруг которой ореолом искрилась радужная пыль. Луна была круглой и полупрозрачной, подавляющей и в то же время словно бы невесомой, состоящей из плотного воздуха.

Мор не знал, сколько стоял так, любуясь потрясающим воображение зрелищем. Ещё никогда он не казался себе таким крошечным-крошечным и одновременно с этим, осознавая себя неотъемлемой частичкой окружающего бытия.

В какой-то момент он увидел далеко впереди дерево. Оно показалось странным, будто шевелящимся. Решив рассмотреть его поближе, Мор побежал по бирюзовой траве, босыми ногами ощущая её прохладную, упругую гладкость. Во сне он не чувствовал усталости и бежал так быстро, что казалось, ещё немного и он оторвётся от земли взмывая ввысь, туда — к луне и радужной пыли.

Мор уже мог разглядеть, отчего дерево издали показалось ему таким необычным: вместо листьев на нём подрагивали и колыхались переливающиеся, похожие на мыльные, пузыри. Казалось, что вместо кроны у этого дерева сверкающая, пышная пенная шапка.

Мор остановился, заметив застывшую возле искривлённого ствола фигуру человека в свободных светлых одеждах. Отсюда он не мог разглядеть его лица — только непослушные золотистые волосы, но точно знал, что этот некто сейчас смотрит прямо на него. Порыв ветра всколыхнул полы плаща — словно взметнулись за спиной два белоснежных крыла. Незнакомец поднял руку в приветственном жесте, и Мор помахал в ответ.

Интересно, что делает в его сне этот человек? Откуда он взялся? Или это тоже часть выдуманного неизвестным снотворцем-студиозусом мира?

Найти подходящего ответа Мор не успел: налетевший порыв ветра сорвал с ветвей листья-пузыри и их бесчисленное множество устремилось в небо, всего на мгновение, закрывая от взгляда Мора таинственного незнакомца. Осиротевшее древо осталось стоять, шевеля на ветру сучковатыми ветвями. Под ним уже никого не было.

Глава 5. Дуат

Найтан расположился в кабинете Ортана Перри, просматривая документы по последней жертве.

Винсент Брук служил в крупном столичном банке и в Атор прибыл по рабочим вопросам. На первый взгляд ничего не обычного: жена, дети, любовница — типичный представитель своего класса, преданный делу и посвящающий ему большую часть времени. Работники гостиного дома тоже мало что могли о нём вспомнить: вёл себя порядочно, пьяных дебошей не устраивал, к горничным не приставал, комнату оплатил на рабочую восьмидневку — в общем, образцовый постоялец. Только вот Найтан был более чем уверен, что Винсент Брук имел второе дно и тайные пристрастия, потому как иначе он вряд ли стал бы жертвой кошмарников.

Наконец, среди свидетельских опросов обнаружилось кое-что любопытное: по словам швейцара Имаса Горта, за три дня до убийства Винсент разговаривал с неким нервным молодым человеком, одетым небрежно и вид имеющим болезненный. Имас запомнил его, потому как поначалу не желал пускать «этого подозрительного типа» внутрь, но когда послали за господином Бруксом, тот заверил что всё в порядке и он скоро спустится в холл. О чём говорили эти двое, швейцар не слышал, однако отметил, что Винсент выглядел заинтересованным, а нервный человек постоянно дотрагивался пальцами до висков.

Судя по описанию, таинственный визитёр был худ, имел невысокий рост и невнятного цвета волосы. Лица его Имас не запомнил, хотя отметил нездоровую бледность и сильно покрасневшие, будто слезящиеся глаза.

Найтан отложил бумаги и потёр переносицу. Таких щуплых дёрганных личностей он даже навскидку мог назвать более десятка: типичные представители окраины, пристрастившиеся к какой-нибудь дурманной дряни. Завсегдатаи притонов и подпольных игорных домов. Паразиты, выполняющие мелкие, чаще всего противозаконные поручения за дозу травы-сар или синего порошка.

Он поднял взгляд на инспектора Перри, который всё это время наблюдал за ним, сидя за своим столом.

— Да, немного, — признался Эванди, возвращая папку с документами. — Однако мы теперь почти наверняка знаем, что работает кто-то с окраин.

— Это было понятно с самого начала, — пожав плечами, ответил Ортан. — На нашей территории подобный контингент не водится.

Прозвучало неприятно.

«Поработать бы тебе в нашем отделе, повидать то, с чем мы сталкиваемся каждый день, посмотрел бы я, как ты заговорил» — уязвлённо подумал Найтан, впрочем, ничем не выдав того, что слова Перри его хоть как-то задели.

— Мой вам добрый совет, инспектор Эванди, — Ортан подался вперёд, положив локти на стол. — Разберитесь с этим как можно скорее. Слышал, что комиссар Лойд нынче весьма недоволен суперинтендантом Джонной. Смекаете, о чём я?

Найтан смекал.

Он не знал точно, что за конфликт в своё время случился у начальника с комиссариатом, однако то, что главное управление изыскивало любые поводы придраться к работе Джонны было очевидно. Да и в пятое аторское отделение его перевели явно не просто так.

А значит, необходимо раскрыть это дело во что бы то ни стало.

Попрощавшись с инспектором Перри, Найтан покинул управление, пересёк площадь Покровителей и устремился к «Дивным Грёзам». Вчерашний разговор с Леллином Ойллем увы, каких-то видимых результатов не принёс: хозяин сонной лавки заверил его, что за последнее время не встречал в Аторе пришлых анзи-снотворцев, но обещал поинтересоваться у своего соотечественника — владельца «Фантазии».

Сегодня Найтан надеялся получить хоть какую-то новую зацепку.

Дозваться Леля получилось не сразу. Он вышел из смежного помещения, имея вид ещё не до конца проснувшегося человека.

Найтану на короткое мгновение стало неловко: вероятно, он своим визитом отвлёк Леля от сотворения нового сна.

— Друг мой Эванди, — тихим голосом поприветствовал инспектора анзи-снотворец, кажется, совершенно не раздосадованный тем, что его прервали.

— Здравствуй, Лель, — дружелюбно отозвался Найтан, подходя к стойке. — Удалось ли тебе поговорить с господином Дэальи?

— По просьбе твоей, имел я вчера беседу с Домиником, — медленно кивнув, ответил снотворец. — И поведал он мне следующее: ещё зимой отписался ему один талантливый выпускник нашего славного Туаза с просьбой принять его в подмастерье. Доминик дал согласие — творцы часто берут под своё крыло юных анзи, делясь с ними секретами своего мастерства. Мне и самому не единожды случалось становиться наставником для молодых дарований, и большинство их творений до сих пор хранится в этой лавке.

— Итак, выпускник, — напомнил Найтан, осознав, что Лель начал несколько отклонятся от темы.

— Да-да, выпускник, — бесцветно продолжил снотворец. — Он должен был прибыть в Атор на исходе зимы, однако Доминик так его и не дождался.

— И что же, господина Дэальи это не обеспокоило? — нахмурился инспектор.

Лель пожал плечами:

— Анзи сами выбирают свой путь: кто-то находит себя в постоянных странствиях, кто-то оседает в больших городах, кто-то ведёт жизнь замкнутую и уединённую, полностью посвящая себя сотворению. Если молодой Бинье передумал и решил избрать для себя иную стезю, то кто его может осудить? Именно так решил Доминик.

— Бинье, значит? — уточнил Найтан, достав из сумки стилус и делая пометку в небольшой записной книжке. — А ты сам что-нибудь знаешь о нём? Ты ведь часто выкупаешь выпускные работы студиозусов.

Лель чуть склонил голову на бок, будто бы задумавшись. Длинное его сонное лицо приобрело несколько загадочное выражение.

— Я скажу более того: вчера вы с маленьким дуатом купили одно из его творений, — ответил Лель, заставив Найтана удивлённо приподнять брови.

«Таких совпадений не бывает» — подумал инспектор, испытывая смутное чувство тревоги.

— Случайности не случайны, — вторя его мыслям, заметил Лель, прикрыв глаза.

«А ведь Мор этой ночью смотрел его сон», — внутренне холодея, осознал Найтан, однако чуть успокоился, вспомнив, что утром мальчик чувствовал себя хорошо и находился под большим впечатлением от нового, удивительного опыта.

— Послушай, Лель, — обратился он к снотворцу, — если тебе вдруг станет что-нибудь известно об этом Бинье, или быть может, ты случайно увидишь его в городе, немедленно дай мне знать, хорошо?

— Я услышал тебя, друг мой Эванди, — тихо отозвался снотворец. — И я исполню твою просьбу.

До своего отдела Найтан добирался на бричке — самоходки инспектор не очень жаловал, особенно общественные. По пути он обдумывал новую информацию.

Итак, есть некто Бинье — талантливый выпускник Туаза, который желает пойти в подмастерье к владельцу лавки «Фантазия», но по какой-то причине, к назначенному сроку до Атора так и не добирается. Доминик Дэальи, с присущей анзи отстранённостью лишь пожимает плечами и забывает о потерявшемся ученике.

Примерно в это же время, в городских окраинах находят первое тело. Совпадение? Или всё же Бинье добрался до города, только вот, по выражению Леля: «избрал для себя иную стезю»? Если это так, то что сподвигло его на столь изощрённые убийства? Что такого могло произойти на пути в Атор?

Пока что в голове у инспектора Эванди вырисовывалась следующая картина: если предположить, что злоумышленник действительно Бинье, то, получается, нет никаких кошмарников. Да, скорее всего, он действует не один: нанял подручных с окраин, которые, видимо, и общались с потенциальными жертвами, через них же передавал состоятельным любителям острых ощущений сны-убийцы.

На первый взгляд логично, хотя в этой версии по-прежнему оставалось слишком много белых пятен. И всё же — это уже хоть что-то. Будет, чем поделиться с Джонной.

Он снова был там.

Стоял, небрежно опершись плечом о фонарный столб, и поглядывал на окна квартиры.

Мор смотрел на него в ответ, чувствуя, как страх холодит позвоночник. Это уже не могло быть ошибкой — незнакомец приходит сюда специально.

Светловолосый скрестил руки на груди и усмехнулся.

«Нужно отойти от окна», — подумал Мор, и не сдвинулся с места.

Внезапно, правый глаз задёргался, и мир начал терять чёткость, становясь зыбким и будто бы расслаивающим.

Мор часто-часто заморгал, ощущая как внутренности, словно бы скручиваются в тугой узел. Он вцепился пальцами в подоконник, хватая ртом воздух и пытаясь устоять на ослабевших ногах.

Снова взглянул в окно: светловолосый всё так же стоял у фонаря, но теперь половина лица его исказилась, словно её подцепили невидимыми крюками и потянули вверх, разрывая губы и оголяя челюсти. Задыхаясь от ужаса, Мор никак не мог заставить себя оторвать взгляд от этого жуткого зрелища. Он видел, что вокруг светловолосого словно бы скопилась клубящаяся чёрная пыль, а глаза его теперь выглядели, будто два бездонных провала.

Собрав остатки своих, и без того скудных сил, Мор рывком задёрнул штору и упал на колени, упираясь ладонями в пол. Сердце колотилось так быстро, что каждый его удар отдавался болью в груди. Правый глаз жгло огнём и казалось — ещё немного и он просто лопнет как перезрелая ягода.

Но постепенно боль начала утихать, и Мор осмелился приоткрыть слезящиеся глаза. Мир снова обрёл прежнюю ясность и четкость.

Дрожащей рукой Мор вытер мокрые от слёз щёки и тихо всхлипнул.

«Что со мной такое?»

Какое-то время он так и продолжал сидеть на полу, приходя в себя от пережитого потрясения. То, что с ним происходило, по-настоящему пугало и этот светловолосый незнакомец... отчего-то Мор был уверен, что он как-то связан со всем этим. Зачем он следит за ним? Как нашёл?

«Нужно обо всём рассказать Найтану», — решил Мор, обнимая себя руками за плечи. — «Он инспектор полиции, он обязательно во всём разберётся!»

Хотя признаваться в том, что он видит странные вещи, было страшно. Вдруг Найтан решит, что с ним, Мором, что-то не в порядке? Зачем ему такая обуза?

«Нет», — сам себе возразил Мор, — «Найтан не такой, он не отвернётся от меня только потому, что со мной что-то не так».

Ему потребовалось немало времени для того, чтобы решиться вновь выглянуть в окно — убедиться, что светловолосый исчез. У фонарного столба действительно никого не было, если не считать толстого полосатого кота, вальяжно разлёгшегося на весеннем солнышке и греющего в его лучах округлые бока. Облегчённо выдохнув, Мор принялся дожидаться возвращения Найтана.

Инспектор Эванди вернулся, когда на улицу уже легли серые вечерние сумерки. Едва взглянув на вышедшего к нему Мора, Найтан помрачнел и веско уронил:

— Так, — он склонился к нему, пристально заглядывая в глаза. — Ну-ка рассказывай, что тут случилось.

И Мор рассказал. Он говорил сбивчиво, торопливо, путаясь в словах и эмоциях. Рассказал про светловолосого незнакомца, их первую встречу и странные видения искажённого мира, рассказал о тени, которую он видел над кроватью Мии перед тем...

Найтан слушал его внимательно, не перебивая и не задавая уточняющих вопросов. Он не казался удивлённым или напуганным — разве что во взгляде зажглись огоньки беспокойства.

— Давай-ка собирайся, — когда Мор, наконец, иссяк, велел инспектор, сменяя китель на пальто.

— Куда? — испугался тот, мигом раскаиваясь в своей откровенности.

Неужели он был прав, и Найтан больше не захочет держать его при себе? Наверняка у него хватает забот и без чужого ему мальчика со странностями.

— Навестим одного моего друга, — пояснил инспектор, подавая Мору его куртку. — Он, конечно, ждал нас только через несколько дней, но думаю, не откажется принять нас сегодня.

Его слова несколько успокоили, однако идея куда-то отправляться прямо сейчас по-прежнему не нравилась. И что это за друг такой интересно? Чем он сможет помочь?

Они вышли из дома и Мор тут же поёжился от промозглого весеннего ветра, налетевшего со стороны торговых рядов. Повыше подняв воротник куртки, он спрятал руки в глубокие карманы и втянул голову в плечи.

Найтан довольно скоро поймал бричку, расплатился с извозчиком и помогу Мору забраться в кузов, пристроившись рядом на жёстком сидении. Повозку ощутимо потряхивало, но передвигаться по городу таким образом, всё равно было не чуть не менее интересно, чем на самоходке.

К тому времени, ка кони достигли площади Покровителей, небо окончательно потемнело, хотя кое-где из-за кудлатых туч проглядывали звёзды. Сейчас центр города выглядел по-настоящему волшебно: расцвеченный огнями, что отражались в стёклах витрин и брызгах фонтанов, он начинал жить своей, ночной, удивительной жизнью, до утра избавившись от докучливых горожан.

Бричка свернула на соседнюю улицу, миновала знакомую уже лавку анзи-снотворца и совершила ещё один поворот, выехав на сузившуюся дорогу. В этой части города было гораздо больше зелени и всё чаще стали попадаться частные дома, отделённые от тротуара оградами и выкрашенными заборами. Возле одного из таких домов Найтан и попросил остановиться.

Двухэтажный, узкий и вытянутый с острой крышей, дом был выкрашен в тёмный цвет: при таком скудном освещении Мор не сумел разобрать, какого именно оттенка.

Инспектор легко перепрыгнул через невысокий заборчик и распахнул для Мора калитку.

По тропинке они прошли к крыльцу, поднялись по ступеням, после чего Найтан несколько раз ударил кулаком по двери.

Мор испытывал странную смесь испуга и смущения: наверняка они поступают невежливо, заявляясь к человеку так поздно, да ещё и без приглашения. Он отступил за спину инспектору и напряжённо прислушался. Дверь распахнулась так резко и внезапно, что Мор вздрогнул.

На пороге возник темноволосый мужчина с суровым скуластым лицом и прямыми густыми бровями. Но самыми примечательными в нём были глаза: один светлый, второй — чёрный, словно уголь. Мор явственно уловил запах вина и табака, которые навевали неприятные воспоминания.

Друг инспектора не понравился ему сразу. Он отметил и свободную, мятую одежду и заросший щетиной подбородок, что говорило о том, что мужчина не слишком заботился о собственном внешнем виде. Такого, пожалуй, можно встретить где-нибудь на окраинах, но никак не в благополучном центре.

— Найт? — голос у него оказался неожиданно глубоким, с лёгкой хрипотцой. — Мне казалось, мы условились на другой день.

Кажется, инспектора были не так уж рады видеть.

Вместо ответа Найтан взял Мора под локоть и заставил выйти вперёд.

— Мальчику нужна помощь, Дейн, — произнёс он.

В лицо впился цепкий взгляд разноцветных глаз и мужчина посторонился.

— Как обычно, притягиваешь к себе неприятности, да, Эванди?

Тон Дейна прозвучал несколько насмешливо но беззлобно.

Хозяин дома провёл их по узкому, отделанному деревянными панелями коридору в просторную комнату, освещённую тёплым, желтоватым светом свечей.

«Странно», — подумал Мор, — «Живёт в собственном доме и не может позволить себе светильники?»

Одну из стен почти полностью занимал массивный книжный шкаф, в растопленном очаге камина уютно потрескивал огонь, пол застилал толстый узорчатый ковёр: такая обстановка несколько не вязалась с образом хмурого небритого мужчины с разными глазами. Рядом с обитым золотисто-бежевой тканью креслом, на низком круглом столике Мор заметил открытую бутылку из тёмно-зелёного стекла и пустой бокал.

Найтан без приглашения устроился на широкой софе с причудливо изогнутой спинкой и усадил рядом с собой Мора. Дейн занял кресло, тут же наливая себе вина.

— Итак, Найт, рассказывай, где ты нашёл этого мальчика? — сделав изрядный глоток, поинтересовался хозяин дома. — Жажду услышать подробности.

Инспектор покосился на притихшего Мора, понимая, что ему вряд ли будет приятен предстоящий разговор, поэтому ответил коротко:

— Прости, Дейн, в этот раз без подробностей. Мальчику пришлось многое пережить, он напуган и не знает, что с ним происходит.

Дейн неопределённо хмыкнул.

— Значит, ты ему ничего не объяснил?

— Решил, у тебя выйдет лучше. Всё же, ты и сам когда-то прошёл через подобное.

Мор переводил взгляд с одного мужчины на другого, пытаясь не упустить ни слова. Из этого короткого обмена репликами он смог уловить что Дейн, оказывается, тоже испытывал нечто подобное, а значит, Мор не повредился головой, и всё происходило взаправду. Непонятно теперь, радоваться ли этому или начинать пугаться.

— Посмотри-ка на меня, парень, — обратился к нему Дейн, и Мор послушно поднял на него взгляд. — Расскажи мне, что ты видел, попытайся описать свои ощущения.

Мор нервно закусил губу, воссоздавая в памяти тревожные образы прошлого.

— Когда это происходит, у меня начинает жечь глаз, вот этот, а всё вокруг будто бы... ну, словно раздваивается, что ли. А ещё я видел, как менялось лицо мужчины и тень... перед тем как не стало Мии, я видел тень над её кроватью.

Дейн уцепился за последние слова:

— Тень? Что она делала?

Говорить было тяжело, но Мор понимал, что это необходимо — он должен узнать правду, понять, что с ним происходит.

— У неё были... были такие отростки, и они словно проникали в Мию: через уши, нос и рот.

Мора передёрнуло, глаза защипало, и он поспешно вытер их тыльной стороной ладони.

— Дрегл-паразит, низшая форма, — определил Дейн, в один глоток допивая остатки вина из бокала. Заметив устремлённый на него непонимающий взгляд, пояснил: — Выбирает жертвы и сосёт из неё жизненные силы, пока не выпьет досуха. Обычно паразитирует на больных и слабых: стариках, детях, тех, в ком мало сил, чтобы бороться с его отравляющим действием.

— Что такое «дрегл»? — хриплым шёпотом спросил Мор, от напряжения впиваясь пальцами в обивку софы.

Найтан следил за разговором, вытянув ноги и скрестив руки на груди.

Прежде чем ответить, Дейн налил себе ещё вина.

— Это существа, которые проникают в наш мир через так называемые изломы. Дреглы не имеют собственной телесной оболочки, но высшие формы способны вселяться в людей, подчинять их сознание, а иногда и полностью вытеснять его. Есть более примитивные особи, подчинённые простейшим инстинктам: например, дреглы-мясоеды.

На этих ловах Найтана заметно передёрнуло, а Дейн между тем продолжил:

— Ими движет неутолимый голод, поэтому человек, в которого вселится мясоед, превращается в настоящее чудовище, стремящееся к насыщению. Но есть куда более развитые твари, которые научились так подражать людям, что увидеть их истинное обличие способны лишь дуаты — такие, как мы с тобой, парень.

— Как мы? — глупо переспросил Мор, пытаясь осознать случившееся и принять для себя новую — тёмную сторону казавшегося раньше таким привычным мира.

Дейн отставил бокал и подался вперёд, не сводя с него завораживающего взгляда разноцветных глаз.

— В тебе проснулась эта способность, парень, — сказал он. — К добру ли, к худу, но от этого уже никуда не деться. Единственное, что ты можешь: это научиться контролировать её, подчинить своей воле. Не скрою, будет сложно — очень сложно, но однажды, если ты выстоишь, станет легче.

— Как думаешь, может, стоит отправить его в Самдэйн? — встрял в разговор инспектор и когда Мор возмущённо вскинулся, успокаивающе опустил ладонь на его плечо.

К облегчению Мора, Дейн отрицательно покачал головой:

— Мал он ещё, не выдержит. Ты ведь слабо представляешь себе, каково там, в Гур-де-наре.

— Ты не очень-то любишь делиться такими подробностями, — заметил Найтан, задумчиво поглядывая на трепещущее в каминном очаге пламя. — Значит, вариант с Самдэйном временно отпадает и проблемы с проснувшимися способностями Мора не решает.

Дейн откинулся на спинку кресла, почесал заросший подбородок и, вздохнув, сказал:

— Что же, ты мой друг, Найт, да и парня жалко, так что пригляжу за ним по возможности. Только вот у себя разместить не смогу — сам знаешь, какой образ жизни веду.

Найтан неопределённо хмыкнул и посмотрел на Мора:

— Ну? Что скажешь? Хочешь узнать о своих способностях побольше?

Мор и сам не знал, как на это ответить — он всё ещё пытался свыкнуться с мыслью о том, что то, что с ним происходит, это теперь навсегда. Неужели он теперь будет постоянно видеть всякие жуткие вещи? И мир может начать расслаиваться и двоиться в любой момент...

— Скажите, — обратился он к Дейну, — а эти... дреглы, которые на людей похожи, они тоже опасны?

Перед глазами встал светловолосый незнакомец и его загадочная ухмылка. Что, если он наметил его, Мора, своей жертвой?

— Любой дрегл — это, прежде всего паразит, — ответил Дейн, в третий по счёту раз наполняя свой бокал. — И не важно, чем он питается, заняв человеческое тело: мясом, жизненной силой, яркими эмоциями или эманациями смерти.

Найтан вдруг дёрнулся так резко, что Мор едва не шарахнулся от него в сторону. Глаза инспектора возбуждённо блестели.

— Яркие эмоции... эманации смерти... вот же... вот же оно... — бормотал Найтан, вскакивая на ноги и начиная мерить шагами комнату.

Дейн наблюдал за этими метаниями с любопытством, Мор — с изумлением.

— Скажи, — инспектор остановился и всем корпусом повернулся к дуату, — что будет, если дрегл вселится в творца снов? Приобретёт ли он часть его способностей?

— Это вполне возможно, — после некоторого раздумья, ответил Дейн. — Правда, анзи давно научились защищаться от тварей излома, учтя страшные ошибки далёкого прошлого.

— И всё же, вероятность есть? — не отставал от него Найтан.

— Если снотворец был сильно ослаблен или ранен, то да, — пожав плечами, заключил дуат.

Мор затих на софе, боясь помешать этому разговору даже вздохом. Кажется, только что инспектор нашёл что-то очень важное.

— Предположим, дреглу удалось вселиться в творца снов и таким образом перенять часть его способностей, — заложив руки за спину, вслух рассуждал Найтан. — Он выбирает себе подходящую жертву, создаёт ей сон и поглощает эмоции, на десерт оставляя эманации смерти. Вероятнее всего, именно через сонный кристалл дрегл воздействует на человеческое сознание, провоцирует сильный эмоциональный всплеск и впоследствии убивает. Такое возможно?

Дейн сощурил глаза.

— Вполне, — ответил он, подаваясь вперёд. — Знаешь, звучит интересно. Помощь нужна?

— Буду благодарен, — тут же отозвался Найтан, который сейчас выглядел необычайно воодушевлённым: — И снова работаем вместе, да?

— Только подумай над тем, что на этот раз соврать начальству, — посоветовал дуат.

Инспектор отмахнулся:

— Анзи тоже иногда сходят с ума. Главное, изловить тварь, пока она не продолжила убивать.

Дейн поднялся из кресла, потянулся до хруста в костях и заключил:

— Давай-ка тогда доставим парня к тебе и отправимся ловить нашего лже-снотворца.

— Сейчас?! — поразился инспектор.

-А чего тянуть-то? — невозмутимо отозвался дуат, неожиданно подмигнув Мору: — Так и живём, парень. Хлопотно, но весело.

Ему оставалось только растеряно промолчать.

Глава 6. Пленник сна

Пусть Мору и пришлось заверить Найтана в том, что он вполне может побыть этой ночью один в квартире, но на самом деле он отчаянно трусил. Не помогали ни светильники, ни горячий травяной чай, ни попытки убедить себя в том, что с инспектором и его другом всё будет в порядке. И с ним, Мором, тоже.

Он несколько раз с опаской выглядывал в окно: один раз пробежала лохматая дворняга, да несколько раз слышался пьяный смех и выкрики припозднившихся и загулявших прохожих. Напротив дома одиноко горел фонарь, под ним — никого. Однако страх и чувство тревоги за Найтана всё никак не желали отпускать Мора, изводя его и заставляя вздрагивать от каждого шороха.

Тогда он решился.

«Лучше так, чем сидеть и трястись до самого утра», — думал Мор, открывая верхний ящик рабочего стола, куда Найтан спрятал «сонник» и кристалл.

Он был не уверен, что сможет самостоятельно прицепить эту штуку к виску и что она вообще заработает, но всё же решил попытать счастья. В конце концов, со светильниками же получилось.

Мор аккуратно, чуть подрагивающими пальцами вставил бирюзовый кристалл в выемку на пластине проводника, после чего, медленно выдохнув, приложил «сонник» к виску — совсем так, как делал Найтан. Поскольку его собственное кресло-кровать было собрано, пришлось устраиваться на постели инспектора.

Знакомые, немного тянущие ощущения и Мор почувствовал, как постепенно начинает проваливаться в сон.

Всё та же шелковистая, бирюзовая трава под ногами и исполинская розоватая луна, окружённая радужным ореолом.

Здесь не было страха — только восторг, переполняющий тело и делающий его лёгким, почти невесомым.

Вдалеке, как и в прошлый раз виднелось дерево с листьями-пузырями. Именно к нему и устремился Мор, надеясь посмотреть на это чудо поближе, пока не разлетелись пузырьки.

Он бежал, чувствуя, как стремительно сокращается расстояние. Знал наверняка, что если захочет, может взмыть над этими бескрайними бирюзовыми просторами, и если бы он не боялся высоты...

Мор остановился, снова заметив под пузырчатым деревом незнакомца в белоснежных одеждах. Помахал ему и увидел, как тот машет в ответ.

Перейдя на шаг, Мор подходил всё ближе и уже мог разглядеть человека из сна: он оказался довольно юн, хотя и старше самого Мору раза в два. Золотистые волосы обрамляли смутно знакомое лицо с печальными светлыми, будто выцветшими глазами. Только приглядевшись можно было заметить в них радужные переливы.

«Снотворец!» — догадался Мор, которого не покидало странное, зудящее ощущение того, что он упускает нечто важное, — «Наверное, именно он сотворил этот сон. Только вот, что он тут делает?»

Золотоволосый анзи грустно улыбнулся, чуть склонил голову набок, а до Мора вдруг дошло: это же тот самый жуткий тип, что преследует его с того рокового дня! Гораздо моложе, но определённо он!

Не сводя ставшего напряжённым взгляда с юноши в белоснежных одеждах, Мор медленно попятился. Каким-то невероятным образом он смог проникнуть в этот сон. Оставалось понять, как теперь проснуться и, желательно, как можно скорее.

— Не бойся меня, дитя, — неожиданно произнёс анзи, медленно разводя руки в стороны, словно бы показывая, что он безоружен. — Обещаю, что не причиню тебе вреда.

— Кто ты такой? — хмуро поинтересовался Мор, не спеша верить этим словам. Он видел истинное лицо этого существа, знал, теперь точно знал — что именно за тварь преследовала его всё это время. Он готов был немедленно броситься прочь, при первом же намёке на угрозу.

Однако златовласый анзи выглядел всё таким же спокойным и даже будто бы уставшим.

— Моё имя Фаиль Бинье, — представился он, изобразив учтивый поклон. — По крайней мере, так меня звали раньше.

Как и у господина Леля из «Дивных Грёз», движения его были плавными и чуть замедленными, а речь тихой и размеренной.

— Зачем ты меня преследуешь? — выпалил Мор свой самый главный вопрос, хотя в глубине души начала зарождаться искра сомнения.

Фаиль печально покачал головой и, протянув руку, коснулся кончиком тонкого длинного пальца одного из листьев-пузырей. Тот упруго прогнулся и лопнул, с неожиданно сильным хлопком. Вверх взмыла лазурная бабочка.

Мор проводил её удивлённым взглядом, а когда снова посмотрел на анзи, тот уже устроился под деревом, вытянув ноги в белоснежных брюках и таких же белых сапогах из мягкой кожи.

— Увы, я уже много дней заперт здесь, в своём собственном сне, — вздохнув, сообщил Фаиль. — Вернее, мне пришлось сбежать сюда, в попытке сохранить то, что ещё оставалось от моего сознания.

— Но я видел тебя, там — не во сне! — возразил Мор, несмотря на то, что уже почти догадался о том, как всё обстояло на самом деле.

— Ты видел вовсе не меня, дитя, — подтвердил его догадки анзи. — Но порождение иного измерения, что заняло моё тело и ныне творит ужасные деяния. Моих скудных сил хватило лишь на то, чтобы обратить зло большее во зло меньшее и оградить невинных от его взора, направив угнетателя на тех, чьи помыслы и души исполнены тьмы.

Это звучало как правда, но Мор всё равно не рискнул подходить к Фаилю слишком близко. Уселся на траву, но так, чтобы в случае чего иметь возможность убежать.

В памяти сам собой всплыл разговор между Найтаном и Дейном.

— Но как этот... как его... дрегл сумел захватить вас? — недоумённо поинтересовался Мор. — Вы же анзи.

Фаиль совсем поник и на его радужных глазах заблестели слёзы.

— Мне нанесли глубокую рану по дороге в Атор, — очень тихо произнёс анзи. — На постоялом дворе «Кручёный хвост». Если бы не стеснение в средствах, ни за что я не выбрал бы для ночлега столь злачное место, но, увы, в дороге я изрядно поиздержался и мне пришлось довольствоваться малым. Недолго, впрочем.

— И что случилось? — сейчас Мору было искренне жаль этого юношу, которого вышвырнули из собственного тела.

— Не ведаю наверняка, но полагаю, что меня пытались зарезать во сне, — вяло пожав плечами, отозвался Фаиль. — Когда пришёл в себя — себе уже не принадлежал. Пришлось бежать сюда, в любимый сон, что сотворил я, выпускаясь из Тауза. Такова моя история, дитя.

Чтобы хоть как-то подбодрить несчастного анзи, Мор спросил:

— А что, если прогнать дрегла из твоего тела? Ты сможешь вернуться обратно?

Лицо Фаиля чуть оживилось, в радужных глазах блеснула робкая надежда, но мгновение спустя он снова сник:

— В теории — возможно, однако едва ли это осуществимо.

— А вот и нет! — уверенно заявил Мор. — Мой друг — инспектор полиции, между прочим, сейчас как раз выслеживает это самое существо.

— Человеку не под силу справиться с порождение изнанки, разве только уничтожить физическую оболочку, — вздохнув, объяснил Фаиль.

— А дуат? — чуть прищурившись, уточнил Мор. — Дуат может?

Анзи подался вперёд, и лицо его приняло обеспокоенное выражение.

— Ты ещё слишком мал, дитя, чтобы тягаться со столь опасным противником.

Мор покачал головой:

— Я же не про себя! Я про взрослого дуата, его Дейн зовут.

Взгляд Фаиля снова прояснился.

— Обученный в Гур-де-наре действительно мог бы справиться с задачей.

— Они с Найтаном как раз отправились его выслеживать, — поделился новостью Мор. — Надеюсь, у них всё получится.

— Спасибо тебе за надежду, дитя, — тепло улыбнулся Фаиль, а окружающий мир медленно начал блекнуть и становиться прозрачным. — Я рад, что именно ты выбрал мой сон.

Мор хотел ответить ему что-нибудь подбадривающее, но уже осознал себя лежащим на постели.

Он встал, прошёлся по квартире, убеждаясь, что Найтан и его друг до сих пор не объявлялись. Вернулось чувство тревоги — не случилось ли чего?

Несмотря на то, что утро было совсем ранним — солнце едва-едва позолотило крыши домов, спать совсем не хотелось. Поэтому Мор прошлёпал босыми ногами на кухню и, немного повозившись с плитой, которая тоже работала от энергии сущности-хут, запертой в небольшую прозрачную сферу, поставил разогреваться пузатый чайник.

«Когда Найтан вернётся, нужно будет обязательно рассказать ему о Фаиле», — решил Мор, проверяя, осталась ли со вчерашнего вечера заварка. — «А может, они уже изловили его и анзи смог вернуться в своё тело»

Хотя, тогда бы он наверняка тут же исчез из сна, но этого не случилось.

Мор вздохнул и выглянул в окно, уже по привычке проверяя столб. Странно, но теперь, когда он знал о том, что именно за ним следит, страх стал немного меньше. Неизвестность пугала его гораздо сильнее, заставляя предполагать самые жуткие вещи. Разумеется, в том, что к нему привязалось существо из излома, тоже не было ничего хорошего, но теперь Найтан и Дейн о нём знают, а значит, обязательно выследят и убьют.

В инспектора Мор верил.

Верил с той незамутнённой искренностью, которая бывает присуща только детям.

Оставив Мора в квартире, Эванди и Дейн отправились к окраинным кварталам. Первым делом, они намеревались посетить ту самую скобяную лавку, где предположительно до недавнего времени скрывался кошмарник и, возможно, его со-подельники.

Ночь уже вступила в свои права, но здесь, на Трубной улице, жизнь только начинала кипеть: открывались ночные кабаки и игорные дома, алыми маками выделялись красные юбки зазывающих клиентов шлюх, где-то нестройно и пьяно пели, хохотали или дрались. В особо тёмных переулках сношались, грабили, убивали...

Это были окраины Атора, и если центр являлся его сердцем, то здесь, несомненно, располагалась самая ж...

— Я что-то чувствую.

Негромкий голос Дейна отвлёк Найтана от размышлений и заставил внимательнее оглядеться по сторонам.

Они свернули с широкой дороги на более узкую и тихую — именно здесь располагалась скобяная лавка «Дядюшки Бо», давно уже используемая как прикрытие для нелегальных сходок. Сколько раз её пытались закрыть — не сосчитать, однако у Чайза Бонни имелись покровители где-то в высших кругах, так что через некоторое время, злополучная лавка снова открывала свои двери для всяческих не благонадёжных личностей.

— Что? — задал очевидный вопрос инспектор Эванди, невольно ёжась от налетевшего порыва промозглого весеннего ветра.

Полукруглая луна скрылась за тучами, и стало совсем темно — в окраинных кварталах не было фонарей. Точнее, не было работающих фонарей, потому как световые сферы с сущами-хут местные обитатели давно выкрутили и сдали. Вот и приходилось передвигаться, ориентируясь в пространстве по смутным тёмным силуэтам домов.

— Где-то поблизости небольшой излом, — пояснил Дейн, который в отличии от самого Найтана двигался так уверенно, словно при свете дня. — Но это определённо не то, что мы ищем.

— Уверен? — спросил инспектор и тут же чертыхнулся, споткнувшись о крупный камень, выступающий из разбитой мощёной дороги.

— Он слишком незначителен для того, чтобы через него мог проникнуть дрегл, способный занять тело снотворца, — пояснил Дейн, открывая дверь скобяной лавки.

— Нужно было захватить с собой световую палку, — посетовал Найтан, прекрасно помня о том, что в последний свой визит сюда не заметил на стенах светильников.

В ответ ярко вспыхнуло, и тьму рассеял бледный свет, исходящий от тонкой деревянной трубки с сияющей полусферой на навершии.

— Предусмотрительно, — хмыкнув, одобрил инспектор, на что Дейн лишь криво ухмыльнулся.

— Работа такая, — пожал плечами дуат, пересекая просторное помещение и заходя в подсобную комнату. Найтану показалось, что его и без того чёрный глаз в этот миг стал ещё чернее. — Да, определённо ощущаются остаточные эманации сильного дрегла. Но, судя по всему, если раньше здесь и было его логово, то он уже покинул его: след почти истончился, так что даже мне трудно его разглядеть,

Найтан разочаровано вздохнул и потёр пальцами лоб. Признаться, он надеялся что Дейн, сможет вывести его к кошмарнику, своими методами проследив его путь от «Дядюшки Бо», однако лишь сейчас инспектор осознал, сколь наивными были эти надежды. Всё-таки дуат, это вам не охотничья собака, которая будет упрямо идти по следу. Признаться, даже после нескольких совместных дел Эванди так до конца и не мог понять предел возможностей друга и толком не понимал, как вся эта сила у дуатов работает.

— И что нам теперь, его по всем окраинам искать? — хмуро поинтересовался инспектор.

О том, что кошмарник не обязательно прячется на отшибе и может быть вообще где угодно в Аторе, Найтан старался не думать.

— Возможно, он и сам проявит себя, — пожав плечами, без особого беспокойства в голосе предположил Дейн.

— Ага, очередным трупом, — раздражённо заметил Эванди, полностью признавая, что сегодняшняя вылазка оказалась напрасной. — Ладно, давай выбираться отсюда.

Когда они вышли из подсобного помещения, луна снова вышла из-за туч, и только поэтому Найтан успел заметить мелькнувшую за грязным стеклом витрины, тень.

Повинуясь профессиональному чутью, инспектор бросился на улицу и увидел стремительно убегающего человека. Вот-вот свернёт в какой-то проулок.

— Уйдёт, — досадливо констатировал Эванди и в этот момент, вышедший следом за ним Дейн, подобрал отколовшийся от мощёной дорожки увесистый кусок и метнул его в сторону убегающего.

«Не достанет» — мелькнуло в голове Найтана, однако в следующее мгновение раздался приглушённый вскрик и неизвестный кулем рухнул на дорогу.

— Пойдём, поглядим, кто это у нас такой прыткий, — предложил дуат, первым направляясь к поверженному.

Найтан знал его — сам неоднократно задерживал за мелкие правонарушения.

Майт Родли, по прозвищу Шмырь: мелкая сошка на побегушках у более крупных и матёрых хищников. Пару раз попадался на мелкой краже, был привлечён за хранение и сбыт сар-травы, имел пристрастие к дурманным веществам и азартным играм. Подобных Шмырю на окраинах водилось много.

В памяти тут же услужливо всплыли показания Имаса Горта, и Родли весьма подходил под данные швейцаром описания. Даже в бледном сиянии световой палки было хорошо видно, что мужчина был болезненно бледен, покрыт испариной, а взгляд его воспалённых глаз оказался мутным, как у всякого чрезмерно увлекающегося дурманом.

С громким стоном Шмырь попытался встать, но был тут же придавлен ногой Дейна и испуганно притих.

— Вы чё? — почти прохныкал он, громко шмыгая носом и затравленно взирая на стоящих над ним Найтана и дуата. — Чё вам надо, а?

Где-то неподалёку скрипнула ставня.

— Давай отведём его в лавку, там спокойно допросим, — предложил Эванди, цепким взглядом обводя пустынный, на первый взгляд, переулок.

— Чё за дела? — тут же взвился Штырь, вновь попытавшись рыпнуться, но лишь придушенно пискнул, когда дуат одним рывком вздёрнул его на ноги. — Вы мне вообще-то чуть череп не раскроили, уроды!

— Можно подумать ты у нас симпатичный, — проворчал Дейн, таща упирающегося Родли в сторону «Дядюшки Бо». — Начнёшь орать — придушу как курёнка, усёк?

— А чё, я ничё, — тут же присмирел Шмырь, вяло перебирая ногами.

Найтан, который шёл следом как не приглядывался, так и не смог определить, куда именно угодил камень. По крайней мере, каких-то видимых повреждений заметно не было — Дейн наверняка точно рассчитал, куда целить.

Оказавшись в лавке, дуат толкнул Родли вперёд, да так, что тот, не удержавшись на ногах, растянулся на полу, а сам, пропустив внутрь Найтана, встал в дверях, надёжно перегородив путь к отступлению. Бледное сияние от световой палки, падая на лицо Дейна, предавало ему на редкость зловещий вид. Особенно впечатляли разноцветные глаза.

— Итак, Майт Родли, — с обманчивой доброжелательностью в голосе начал Эванди, останавливаясь перед сидящим на заднице Шмырём.

Тот подслеповато прищурился и нервно рассмеялся:

— Штырь мне в ухо! Инспектор, ты чё ль? А я и не признал! Чё за дела вообще?

— Вот ты мне и расскажи, — предложил Найтан, держась на таком расстоянии, чтобы иметь пространство для манёвра и возможность вовремя среагировать в случае внезапной попытки нападения. Загнанная в угол крыса становится вдвойне опасной.

— За чё тебе пояснить, инспектор? — попытался разыграть оскорблённую невинность Родли. — Шёл себе, никого не трогал, и тут егаксь — прилетает по башке! Чё за беспредел?

— Ну, допустим, не шёл, а убегал, — не меняя интонации, поправил его Найтан.

— И чё? Мне побегать нельзя? Это чё, типа законом теперь запрещено?

— Найт, можно я его убью? — от двери поинтересовался Дейн. — У меня от него уже зубы ноют.

— Не! Ну не! — тут же снова занервничал Шмырь, вжав голову в худые плечи и затравленно глядя на Эванди. — Вы это... чё хотели-то?

— Наконец-то конструктивный разговор, — улыбнулся Найтан. — Для начала поведай нам о том, что ты забыл у «Дядюшки Бо», и даже не думай соврать — мой друг очень тонко чувствует такие вещи и очень огорчается, когда его пытаются обмануть.

Родли шумно вздохнул, быстро облизнул губы и нехотя выдавил:

— Тип один мне должен, обещал заплатить за работу и слился, паскуда.

— Твоя работа заключалась в том, чтобы искать богатых извращенцев и предлагать им «особые» сны? — уточнил Найтан и, судя по тому, как дёрнулся Шмырь, понял — попал в точку.

— Так ты в теме, инспектор? — дёрнув губой, ухмыльнулся Родли. — Только эта тварь-анзи сам указывал, кого обрабатывать, моё дело маленькое — договориться и товар передать.

— Давно ты на него работаешь? — продолжил допрос Эванди, ощущая, что нащупал, наконец, единственную ниточку, которая тянется к кошмарнику.

— Ну так, — Шмырь наморщил лоб, — больше двух месяцев точно, вернее не скажу.

— Работал один?

— Не, Кога ещё был, но неделю назад его зарезали в пьяной драке.

— Как выглядит твой наниматель? Особые приметы есть?

— Чё он, баба, чтоб его разглядывать? — нервно хохотнул Родли. — А так чё, белобрысый, долговязый, шарф яркий носит... всё вроде.

— Не густо, — заключил Найтан и обратился к Дейну. — Как думаешь, это он?

— Уверен, — раздалось от двери. — Этого дурака дрегл, конечно, не сожрал, но понадкусывал знатно.

— Чё? — испуганно взвился Шмырь.

— Дырок в его жизненном поле, как в мернгельском сыре, — непонятно кому — скорее всего всем сразу, пояснил Дейн. — И, кстати, полагаю, расплачивался он с тобой не деньгами, верно?

— Ну и? — подозрительно отозвался Родли, приобретая ещё более бледный и болезненный вид.

— Чем он тебе платил? — с нажимом уточнил Эванди.

— Снами, собачья ты задница! — неожиданно огрызнулся Шмырь, и без того воспалённые глаза которого лихорадочно заблестели. — За каждого терпилу давал по сонному кристаллу, ясно?

— Я так понимаю, кристаллы были необычные? — полуутвердительно поинтересовался Найтан.

— С них так улетаешь — никакая «синька» не сравнится, — на губах Шмыря заиграла мечтательная улыбка, которая, впрочем, тут же поблекла. — А в последний раз он меня опрокинул.

— И ты приходил к «Дядюшке Бо», надеясь, что однажды твой наниматель сюда вернётся, — заключил Эванди, чувствуя укол разочарования.

Подельника нашли, только тот и сам не знает, где сейчас кошмарник — вон, уже весь извёлся, ломать начало.

В любом случае, нужно доставить его в участок, пусть допросят повторно. Оставалось задать последний, пожалуй, самый неприятный вопрос:

— Скажи, вы ведь именно здесь встречались с этим анзи, у «Дядюшки Бо»?

— Ну да, — пожал худыми плечами Шмырь. — Дядюшку-то опять прижали, вот он и съехал из города, временно. Ну а мы воспользовались тёплым местечком, с разрешения «племянничков», конечно. А чё такой точке пустовать, да?

— О предстоящей облаве вас предупредили заранее?

Родли, было, глумливо захихикал, но натолкнувшись на взгляд Эванди, тут же угомонился.

— Ну... допустим, инспектор, — подтвердил Шмырь. — Чё думаешь мы отсюда слились?

— Кто предупредил? -с нажимом спросил Найтан, в глубине души, не желая услышать правду. Неприятно знать, что кто-то из твоих коллег оказался предателем. Эванди до последнего надеялся, что подозрения суперинтенданта Джонны окажутся напрасными.

Однако Родли ответил:

— А я почём знаю? Из ваших кто-то.

— Если увидишь, сможешь опознать?

Взгляд Шмыря суетливо забегал.

— Ага, чтоб мне потом того, да? Не, сами свою крысу ловите.

— Ну, тогда ты нам больше не нужен, — снова раздался от двери голос Дейна, прозвучавший откровенно зловеще.

— Да ладно! Ладно! — со смесью страха и злости всполошился Родли, затравленно глядя Найтану за спину. — Чё, если увижу, то срисую, точно. Только ты это, жуткого своего осади.

— Ладно, жуткий, — обратился Эванди к дуату. — Давай-ка его в моё отделение, а потом по домам, до завтра.

— Чего-то мне туда не хочется, — ворчливо отозвался Дейн, подходя к инспектору. — До нужной улицы вас провожу, а дальше как-нибудь сам, — дуат перевёл взгляд на сжавшегося Шмыря. — Ну что, сам встанешь, или тебе помочь?

Когда они втроём покинули лавку «Дядюшки Бо», ночное небо уже начало выцветать, растворяя звёзды.

Только вот для инспектора Найтана Эванди эта ночь ещё не заканчивалась — он уже предвкушал, сколько всего «хорошего» услышит от начальства за такую самовольную и незапланированную вылазку в опасные кварталы.

Оставалось уповать на то, что заполучив подельника кошмарника, Джонна хоть немного смягчится.

Глава 7. Предатель

Найтан возвратился домой уже поздним утром, ощущая неимоверную усталость, которая отдавалась тупой пульсирующей болью в затылке.

Как и предполагал Эванди, выволочки от начальства избежать не удалось. Суперинтендант высказывался долго, цветисто, не особо стесняясь в выражениях, грозился строгим выговором, но в итоге выразил благодарность за поимку и задержание сообщника злоумышленника. Найтан подробно рассказал ему всё, что удалось вытрясти из Родли, в том числе и о предателе, который покрывал кошмарника.

" - Вот что, Эванди, — сказал тогда Джонна, мрачно глядя на инспектора, — будем брать на живца, понимаешь, о чём я?«

Найтан в ответ на это кивнул. Да, неплохой способ заставить предателя занервничать и выдать себя. Главное, чтобы, так или иначе, всё отделение узнало, что завтра Родли готов дать показания и подробно описать внешность того, кто сливал кошмарнику информацию. Если в этом действительно замешан Уотлер или кто-то ещё, то предатель вряд ли станет сидеть сложа руки и дожидаться пока Шмырь заговорит.

Эванди намеревался поучаствовать в разоблачении лично, однако суперинтендант выпроводил его домой со словами: «Ты и так уже сегодня достаточно погеройствовал, ступай и хорошенько отдохни, а то глаза уже красные».

Пришлось подчиняться, да и Мора необходимо проверить: всё-таки мальчик впервые ночевал один, а памятуя о мучающих его кошмарах — вряд ли минувшая ночь далась ему легко. К тому же, не стоит забывать о подозрительном незнакомце, ошивающимся рядом с его домом: если это действительно тот самый кошмарник, то нужно срочно думать, как защитить от него Мора.

В доме у Дейна безопаснее всего, однако, сам дуат не сможет постоянно находиться подле ребёнка, да и нянька, как подозревал Найтан, из него так себе.

Оставался единственный выход, к которому Эванди очень не хотелось прибегать, но иного выбора в сложившейся ситуации не было. Конечно, Сэм замучает его расспросами, да и у самой в доме четверо детей, однако же, это лучшее, что он сумел придумать. В конце концов, не таскать же Мора за собой на работу. А сестра, пусть и поворчит для порядка, всё же сумеет позаботиться о мальчике до тех пор, пока они с Дейном не изловят кошмарника.

Приняв это решение, Найтан вошёл в квартиру, чтобы тут же удивлённо охнуть, когда на него налетел Мор, доверчиво обнимая.

— Я испугался, что ты не вернёшься, — признался он, смущенно отстраняясь, но через мгновение, встрепенувшись, выпалил: — Как всё прошло? Вы его поймали?

Эванди вздохнул, вешая пальто на крючок. Разговаривать о подобных вещах с восьмилетним ребёнком ему казалось неправильным и неуместным, однако же Мор смотрел на него так испытующе, что пришлось сдаться:

— Увы, кошмарник всё ещё на свободе, поэтому какое-то время тебе придётся пожить в другом доме.

После этих слов мальчик дёрнулся, словно от удара, в глазах его появились непонимание и обида.

— Ты больше не хочешь, чтобы я жил у тебя? — дрожащим голосом спросил он.

Найтан присел перед ним так, чтобы их лица оказались на одном уровне. Положив ладонь на худенькое плечо, инспектор мягко возразил:

— Дело не в этом, Мор. Сейчас я не смогу постоянно присматривать за тобой, а пока сохраняется угроза, ты не должен находиться один. Понимаешь? Как только всё закончится, я заберу тебя обратно.

Мор шмыгнул носом.

— Обещаешь?

— Слово инспектора полиции, — тепло улыбнувшись, заверил его Эванди. — А сейчас, давай-ка собираться, дружок.

— А куда мы отправимся? — уже без прежней обиды — скорее с любопытством, поинтересовался Мор, принявшись обуваться.

— К моей сестре, — пояснил Найтан. — Она живёт в западной части города, недалеко от центра. У неё просторный дом и есть дети. Пейтон, кстати, твой ровесник — уверен, вы с ним подружитесь.

— А твоя сестра не будет против?

— Не будет, — немного слукавил инспектор. — Но будь добр, обращайся к ней леди Россвел и постарайся вести себя прилично, договорились?

Мор пожал плечами. Судя по выражению лица, предстоящее знакомство его не особенно воодушевляло.

Уже обувшись, Мор вдруг спохватился и дёрнул инспектора за рукав:

— Можно я возьму с собой проводник снов? Пожалуйста!

Чуть поколебавшись, Найтан отрицательно покачал головой:

— Прости, приятель, но сейчас всё, что связано со снами слишком опасно.

Мор поджал губы, явно недовольный отказом, однако после ворчливо спросил:

— Ну хотя бы рубашку сменную захватить разрешишь?

— Только давай скорее, — поторопил его Эванди. — В шкафу возьми холщовую сумку — сложишь в неё запасные вещи.

Мальчик умчался в комнату, а инспектор устало растёр ладонями лицо. Бессонная ночь и напряжение последних дней давали о себе знать, отдаваясь вялостью в теле и пульсирующей болью в затылке. Что ни говори, но суперинтендант Джонна был прав — нужно хоть немного отдохнуть, чтобы вернуться к работе с новыми силами.

Вернулся Мор, поддерживая перекинутую через плечо сумку.

— Я готов, — вид у него был немного испуганный, хоть он всеми силами и старался это скрыть.

— Всё будет хорошо, — улыбнувшись, пообещал Найтан, открывая дверь и пропуская мальчика вперёд себя. — Уверен, тебе понравится у моей сестры.

Дом леди Россвел находился совсем недалеко от центра города. Это был большой белый особняк с широкими, сверкающими на солнце окнами, изящными колоннами у главного входа и выложенной голубоватым камнем дорожкой ведущей к просторному крыльцу. Во дворе у одного из аккуратно подстриженных кустов возился мужчина в мешковатом комбинезоне, клетчатой рубахе и широкополой соломенной шляпе. Большими причудливыми ножницами он подрезал редкие торчащие веточки, стараясь придать кусту округлую форму. Рядом с ним, подставив под лучи весеннего солнца округлые бока, дремали здоровенные лохматые собаки. Мор на всякий случай поближе прижался к Найтану — собак он всегда побаивался, тем более, таких большущих.

Инспектор догадавшись о причинах волнения Мора, успокаивающе положил ладонь на его плечо и повёл его по дорожке к дому. Собаки как по команде подняли головы, одна из них забила хвостом по земле.

— Господин Эванди! — воскликнул мужчина в соломенной шляпе, поднимая руку в приветственном жесте. — Рад вас видеть!

— Взаимно, Маркл! — отозвался Найтан бодрым тоном, но останавливаться для продолжения беседы не стал.

Собаки уже поднялись на лапы и радостно потрусили в их с Мором сторону. Он судорожно сглотнул, невольно отступая назад, но инспектор удержал его на месте со словами:

— Не показывай им свой страх. Они не тронут, просто дай им себя обнюхать.

Действительно, здоровенные: каждая в холке почти что доставала Мору до груди. Умные, чуть вытянутые морды, густая рыжевато-белая шерсть с тёмными подпалинами, мощные лапы и виляющие пушистые хвосты — если бы не холодящий спину страх, Мор, наверное, даже счёл бы их красивыми.

— Неветка, Тилла — свои.

Найтан потрепал по холкам ластящихся к нему собак, рассмеявшись, когда одна из них поднялась на задние лапы и попыталась облизать ему лицо.

— Умницы, хорошие, — от общения с животными инспектор получал явное удовольствие. — Красавицы. Ну всё, дайте пройти.

Маркл громко свистнул, и собаки радостно тявкнув на прощание, со всех лап понеслись к мужчине.

Мор, который всё это время стоял, боясь лишний раз пошевелиться, облегчённо выдохнул.

— Неужели испугался? — несколько удивлённым тоном поинтересовался Найтан, заставив Мора смущённо потупить взгляд. Заметив это, инспектор ободряюще добавил: — А я в детстве птиц боялся, представляешь? Да-да, не смотри на меня так, правда боялся — жуткие пернатые существа.

Мор не сдержал смешок. Надо же, инспектор полиции в детстве боялся птиц! Действительно забавно.

На крыльцо они поднимались уже в приподнятом настроении.

Найтан несколько раз постучал в красивый, блестящий дверной молоток и совсем скоро им открыла невысокая пухлая женщина с приятным круглым лицом и добрыми светлыми глазами. Она была облачена в строгое тёмно-синее платье с повязанным поверх белоснежным передником, поэтому Мор рассудил, что она вряд ли является леди Россвел. Наверное, прислуга.

— Господин Эванди! — с тёплым радушием поприветствовала она инспектора и кинула быстрый, заинтересованный взгляд на Мора. — С маленьким спутником. Проходите, леди Россвел сейчас спустится.

Они оказались в очень просторном холле, с высоким потолком и начищенным до блеска, выложенным светло-бежевой плиткой, полом. С потолка, подвешенная несколькими золочёными цепями, свисало неимоверных размеров... Мор не знал, как это правильно называется, но вид оно имело дорогой и впечатляющий. В многочисленных прозрачных рожках он сумел рассмотреть знакомые уже осветительные шарики и тут же вообразил себе, сколько всё это может стоить. Получилось с трудом. Из холла наверх вела широкая лестница с красивыми белоснежными периллами, которые наверху расходились в обе стороны, отгораживая полукруглые балконы.

Засмотревшись по сторонам, Мор не сразу увидел, как через один из высоких арочных проёмов к ним вышла женщина в красивом платье и светлыми волосами, уложенными в высокую причёску. Она была очень похожа на Найтана, разве что линия губ очерчена чуть более резко, да в серых глазах затаилась строгость. Шею женщины украшало изящное, но не вычурное колье, которое сверкало единственным крупным, нежно-розовым камнем, название которого Мор не знал. Зато тонкие, длинные пальцы леди Россвел были щедро унизаны кольцами — совсем тонкими, золотыми, и более массивными перстнями.

— Найт? — визит брата, кажется, несколько озадачил хозяйку дома. — Признаться, не ожидала увидеть тебя сегодня.

— Скажи ещё, что не рада меня видеть, Сэм, — обаятельно улыбнувшись, отозвался инспектор, не обращая внимания на то, как поморщилась женщина от этого имени. Однако в следующий миг он посерьёзнел: — На самом деле, я к тебе с просьбой.

Взгляд леди Россвел обратился к Мору, и лицо её приняло странное выражение.

— Только не говори мне, что он твой...

— Нет, — твёрдо перебил её Найтан и обратился к ожидающей неподалёку женщине — той самой, что открыла им дверь. — Мариса, отведите мальчика в зелёную гостиную, будьте добры.

Он склонился к Мору и, заглянув к нему в глаза, успокаивающим тоном произнёс:

— Ступай с Марисой, хорошо? Я подойду, как только улажу некоторые моменты.

Ничего не оставалось, как неловко опустив взгляд и вжав голову в плечи, поплестись за служанкой.

— С каких это пор ты позволяешь себе распоряжаться в моём доме, Найт? — послышался негромкий, холодный голос леди Россвел. — И если он не твой сын, то что это за мальчишка?

— Я временно опекаю этого ребёнка, — донёсся до слуха Мора голос инспектора. — Мальчик сирота.

«Сирота», — мысленно повторил Мор странно горчащее слово.

Продолжения разговора он уже не услышал, так как Мариса увлекла его за собой в один из высоких арочных проёмов и, толкнув двойные дверные створки, пропустила его в богато обставленную комнату с приковывающим внимание камином, сложенным из необычного, светло серого с тёмными прожилками камня. Вся мебель и даже стены были выполнены в золотисто-зелёных и коричневых тонах. Больше всего мальчика поразил ковёр, разостланный перед камином, потому как он имел такой густой и длинный ворс, что невольно напомнил Мору скальп какого-нибудь неудачливого великана. Жутковато.

— Посиди пока тут, — дружелюбным тоном обратилась к нему Мариса, и Мор робко опустился на самый краешек кресла с причудливо изогнутой спинкой и длинными ножками, исполненными в виде звериных лап.

В душе он надеялся на то, что леди Россвел откажет Найтану и ему придётся забрать Мора обратно в свою квартиру. Очень уж неуютно было находиться в этом богатом доме — здесь он особенно остро чувствовал себя чужим и ненужным. Да и сама хозяйка особняка явно не обрадовалась его появлению, так что вряд ли согласиться оставить у себя даже на несколько дней.

Однако когда Найтан вошёл с довольной улыбкой, стало понятно, что обратно в квартиру Мор сегодня не вернётся.

— Ну что, сейчас пообедаем, да я поеду, — сообщил инспектор. — Ты только не думай, леди Россвел не злая, хотя характер у неё, конечно, не простой.

— Когда ты за мной вернёшься? — стараясь ничем не выказать охватившего его разочарования, спросил Мор.

Найтан вздохнул и покачал головой.

— Не всё так просто, приятель, — понизив голос, он продолжил: — Ты же помнишь, о чём мы говорили с Дейном? Тот кошмарник, за которым мы охотимся — он очень опасен и я хочу изловить его прежде, чем от него пострадает кто-то ещё. Но так же, необходимо защитить тебя, понимаешь?

Мор кивнул.

Он понимал, но легче на душе от этого понимания не становилось. Чужой дом оставался для него чужим домом. Чужие люди — чужими людьми. И убеждай себя сколько хочешь, но отчаянно и постыдно хотелось расплакаться как маленькому и не отпускать от себя Найтана.

— Пойдём, познакомлю тебя с Пейтоном, — предложил инспектор. — Уверен, вы с ним подружитесь. Старшие сейчас в частной школе и дома бывают редко, так что мой младший племянник наверняка мается от скуки и нуждается в друге.

Мор пожал плечами и покорно отправился вслед за Найтаном. Они снова пересекли холл и оказались в светлой, просторной обеденной комнате, где две служанки как раз заканчивали накрывать на стол. Пахло свежими цветами, вазы с которыми были расставлены почти по всему помещению, а ещё очень вкусно — едой, которую приносили из-за неприметной, выкрашенной в один цвет со стенами, двери в противоположном конце комнаты.

Леди Россвел появилась в сопровождении крепкого розовощёкого и светловолосого мальчика. Он был одет в прямого кроя светлые штаны, жилет и тёмно-зелёный пиджак с вышитой на нём позолоченной эмблемой. На ногах красовались начищенные туфли с небольшими серебряными пряжками по бокам.

«Наверняка вредный и заносчивый», — решил было Мор, однако полный искреннего любопытства взгляд светлых глаз и робкая улыбка заставили его тут же пересмотреть своё мнение.

Вопреки ожиданиям и опасениям Пейтон выглядел вполне дружелюбно.

Зато лицо леди Россвел по-прежнему выражало холодную строгость, отчего Мор снова занервничал.

До чего же она была непохожа на своего брата! У Найтана лицо открытое и в глазах всегда светится понимание, а тут...

Хотя, в глубине души Мор знал, что подобное отношение инспектор Эванди выказывает только ему и при его работе умеет быть жёстким и даже жестоким. Но эту сторону Найтана он, к счастью, ещё не видел.

За столом ему досталось место прямо напротив Пейтона, который то и дело исподволь бросал на него заинтересованные взгляды. Наверняка его мучал вопрос: кто это такой пришёл с его дядей и, собственно, зачем. Подбадривало то, что инспектор сидел по правую руку, придавая хоть какой-то уверенности и защищая от сдержанного недовольства леди Россвел.

Перед каждым поставили изящные, наполненные водой тарелочки. Ноздри защекотал незнакомый, немного резковатый запах.

— Делай как я, — заговорщицким тоном шепнул ему Найтан, макая пальцы в воду и вытирая их аккуратно сложенной на столе салфеткой из льняной ткани.

Мор послушно повторил, стараясь при этом выглядеть уверенным и независимым. После этого служанки забрали миски и вскоре выставили на стол блюдца с неприятной на вид сероватой массой, украшенной ягодами клюквы.

«Подумать только, такие богатые и едят такую гадость», — удивился Мор, наблюдая за тем, как остальные присутствующие за обеденным столом сноровисто намазывают массу на свежие, ещё тёплые кусочки хлеба.

Решившись, он последовал общему примеру, не очень ловко орудуя небольшим округлым ножом с широким лезвием.

На вкус сероватая гадость оказалась получше чем на вид, хотя особого восторга не вызвала. Не привык он к такому и сомневался, что хотел бы привыкать. Куда как лучше жареный корень соро, который Найтан часто готовил с копчёной колбаской и сладким луком. Мор вздохнул с мечтательной грустью, чуть повеселев только когда подали горячее.

Во время обеда Пейтон нетерпеливо ёрзал на своём месте — наверняка хотел скорее расспросить своего гостя, и только присутствие матери сдерживало его порывы. Однако когда мальчик случайно уронил ложку, леди Россвел не выдержала:

— Пейтон Эферти Россвел, будьте добры вести себя подобающе, — спокойно до мурашек, обратилась она к сыну, не поворачивая головы.

— Прекрати, Сэм, — укоризненно вмешался Найтан. — Мы не на официальном мероприятии, так что эти светские ужимки тут ни к чему.

— Не учи меня воспитывать моего ребёнка, Найт, — с предупреждающими нотками в голосе, однако не повышая тона, ответила ему леди Россвел. — Ты и так оказываешь не самое благотворное влияние на Джастиса и Элис, не хочу, чтобы они брали с тебя дурной пример и проникались... неправильными мыслями.

Найтан вздохнул.

— Опять ты за своё? Не надоело?

— У тебя были перспективы, — заметила леди Россвел, осторожно дуя на ложку с супом. — Ты выбрал иное.

— И ничуть не жалею об этом, — твёрдо ответил Найтан. — Давай закончим бесполезные препирательства.

Мор и Пейтон обменялись взглядами — сейчас они оба чувствовали неловкость и повисшее за столом напряжение.

Наконец, этот странный обед закончился и Найтан засобирался домой.

— Присматривай за ним, хорошо? — обратился он к сестре. — Обещаю, заберу его, как только станет возможным.

Леди Россвел дотронулась до его локтя со словами:

— Я волнуюсь за тебя, Найт. У меня плохое предчувствие.

— Не пропаду, — с усмешкой, в которой затаилась грусть, пообещал инспектор. — Главное, помни, о чём я тебе говорил: если увидите кого-то подозрительного возле дома, сразу отправляй за мной Уолли.

— Ты так и не рассказал толком... — бросив на мальчиков взгляд, леди Россвел осеклась и обратилась к сыну: — Пейтон, покажи нашему гостю свою комнату. Ступайте.

Мору хотелось попрощаться с Найтаном, но спорить с хозяйкой дома он не решился, поэтому лишь махнул инспектору рукой, перед тем как направиться вслед за Пейтоном на второй этаж.

Детская поразил его обилием самых разных игрушек и книг: шеренги мастерски вырезанных и раскрашенных воинов от простого рубаки до королевского гвардейца; деревянная лошадь-качалка с гривой из жёсткого чёрного волоса; миниатюрные самоходки; игрушечные мечи и... от такого разнообразия у Мора перехватило дыхание.

Пейтон с удовольствием и гордостью показывал ему свои богатства, рассказывая что, где, когда и по какому случаю было куплено. В этом не было кичливости: простое детское желание поделиться и немного похвастаться.

Время до ужина пролетело незаметно. Они с Пейтоном устроили настоящее сражение, расставляя войска на поле боя, после чего как два главнокомандующих сразились на мечах и, случайно задев стол, опрокинули вазу с цветами, спрятав «улики» под двухъярусную кровать.

Никогда ещё Мору не доводилось так веселиться!

После ужина, за которым леди Россвел отчитала их с Пейтоном за излишне шумное поведение, пришло время укладываться спать.

Мору достался нижний ярус кровати.

— Здесь обычно мой брат спит, Джастис, но сейчас он в школе, — пояснил Пейтон, который уже успел переодеться в уютную светло-голубую пижаму. — Я через два года тоже уеду учиться.

— Я бы тоже хотел, — вздохнул Мор и уточнил, — учиться.

— Это скучно, — широко зевнув, сообщил Пейтон, забираясь наверх, и продолжил говорить уже оттуда. — Мама наняла для меня учителя, но он так нудно рассказывает, что спать хочется.

Мор подумал, что на его месте не упустил бы шанс научиться чему-нибудь новому и важному. Да вот, хотя бы грамоте! Пейтон-то, хоть и ровесник, а читает уже вполне уверено и писать наверняка умеет.

Вздохнув, Мор сбросил с кровати свою сумку, которую заблаговременно принесла сюда Мариса, и забрался под одеяло.

Какое-то время они болтали с Пейтоном о всяких пустяках, причём, Мор старательно избегал любых расспросов о своём недавнем прошлом, и, наконец, с верхнего яруса послышалось тихое сопение.

Перевернувшись набок, мор осмотрел погружённую в полумрак комнату, поймав себя на мысли о том, что здесь ему почти не страшно. Странно и непривычно? Да. Но не страшно.

Однако сон отчего-то всё не шёл.

Мор представлял себе, что сейчас делает Найтан, размышлял над тем, чем они с Пейтоном займутся завтра, вспоминал прошедший день.

Убедившись, что заснуть никак не получается, Мор потянулся к сумке и, порывшись в ней, достал из-под наспех сложенных вещей проводник снов.

«Почему бы снова не встретиться с Фаилем?» — решил он, извлекая из мешочка бирюзовый кристалл и вставляя его в выемку, — «Ему наверное там очень одиноко».

Кольнуло чувство вины за то, что он обманул Найтана и тайком забрал с собой проводник. Но страх перед возможными кошмарами всё же оказался сильнее, да и что плохого может случиться в этом сне? Фаиль казался добрым и... каким-то потерянным, что ли, отчего Мор неосознанно чувствовал с ним некую связь.

Прикрепив пластину к виску, он откинулся на подушку и закрыл глаза, ощущая, как сознание постепенно погружается в созданный молодым снотворцем мир.

Добравшись до квартиры Найтан, как был, не раздеваясь, завалился на кровать, мгновенно провалившись в крепкий, без сновидений, сон.

Пробудился он спустя несколько часов, когда солнце уже начало клониться к закату, позолотив крыши домов. Наскоро умывшись и перекусив, инспектор Эванди решил отправиться в отделение, чтобы узнать последние новости.

«Проявил ли себя предатель, или решиться действовать только ночью?» — размышлял он, сидя в экипаже и разглядывая заметно опустевшие к вечеру улицы. — «В любом случае, это моё расследование и я не могу позволить себе оставаться в стороне. Тем более, что Джонна и остальные не знают, с кем именно имеют дело»

Дейн давно объяснил ему, почему существование изломов, дреглов и дуатов держится не то чтобы в строжайшей тайне, но не придаётся широкой огласке.

«Представь себе, — говорил он, — что будет, если обычные люди узнают о том, что некие твари могут вселиться в них самих, их близких, друзей, соседей? Понимаешь, они начнут искать виноватых: дуаты, заклинатели, анзи — все, кто отличается от них, кто может быть хоть косвенно причастен... Нет, Найт, о таком распространяться нельзя, так что прошу тебя проявить благоразумие и оставить эту тему»

Инспектор Эванди, пусть не сразу, но всё же вынужден был согласиться со словами друга. Дай людям повод, и пойдут протесты, доносы, агрессия. Каждый будет смотреть на другого с подозрением: а не тварь ли это, маскирующаяся под соседку? Больно уж склочная и противная натура — точно дрегл!

Зато те, кто действительно сталкивался с существами из изломов и оставался в живых, предпочитали молчать.

Не успел Найтан подойти к дверям отделения как буквально нос к носу столкнулся с мрачным, словно грозовая туча, Виксом.

— Инспектор Эванди, — кивнув, поприветствовал сержант.

— Что-то случилось? — сердце кольнули неприятные предчувствия.

Викс быстро оглянулся по сторонам и, склонившись ближе, сообщил:

— Нашли предателя, который нас кошмарнику сдавал.

Значит, ловушка «на живца» сработала...

Уже зная ответ, всё же спросил:

— Кто?

— Уотлер, — коротко и хмуро ответил сержант. — Джонна его самолично допросил.

— Ясно, — вздохнул Найтан и устремился внутрь.

Суперинтендант, как и следовало ожидать, находился не в самом лучшем расположении духа. Да что там говорить, во всём пятом отделении чувствовалось тревожное напряжение.

— Выспался? — неласково обратился Джонна к вошедшему инспектору. — Слышал уже, небось, новости-то?

Найтан молча кивнул. Что тут добавить?

— Присаживайся, чего застыл, — проворчал суперинтендант, перебирая папку с документами. — Такие вот дела, Эванди.

— Что Уотлер? — прямо спросил инспектор, только потом сообразив, что за подобный тон его запросто могут выставить из кабинета.

Однако Джонне, видимо, было не до этих условностей. Произошедшее повлияло и на него. Он поднял на Найтана уставший взгляд.

— Сам пришёл, сознался. Понял, что завтра Шмырь всё расскажет и его, Уотлера, без труда вычислят по описанию. Хорошо хоть ума хватило не пытаться навредить задержанному.

Найтан подался вперёд.

— Зачем он это сделал? Связался с кошмарником?

Суперинтендант потёр широкий лоб и откинулся на спинку стула.

— А вот здесь, Эванди, начинается самое интересное. Знаешь, отчего Уотлер перевёлся к нам в Атор?

Найтан отрицательно покачал головой. Томас Уотлер не любил распространяться о своём прошлом и личной жизни, хотя при этом не производил впечатления человека скрытного и хранящего хоть какие-то секреты. Просто не общительный, посвящающий почти всё своё время работе.

— Шесть лет назад Уотлер служил и проживал в Бедоре, но перебрался сюда после гибели жены, — пояснил суперинтендант, закрывая папку с документами. — Эмма Уотлер погибла при пожаре: самому Томасу тогда удалось выбраться из горящего дома но, увы, спасти супругу он не сумел. Это стало для него сильным ударом, оттого он и держался здесь так отчуждённо — не сумел оправиться от утраты.

— Бесспорно, печальная история, но позвольте спросить, какое отношение она имеет к нашему делу? — слегка растеряно обратился к начальнику Найтан.

— Самое прямое, — ворчливо отозвался Джонна, строга посмотрев на инспектора. — Незадолго до первого убийствав, Томасу начали снится кошмары: каждую ночь она вновь и вновь видел и переживал гибель Эммы, а когда эта пытка стала невыносимой, он услышал голос.

— Голос?

— Да, — многозначительно кивнул суперинтендант, подаваясь вперёд, — голос. Во сне. Некто обещал избавить Уотлера от этих кошмаров за то, что тот будет выполнять некоторые... деликатные поручения. Понимаешь, Эванди? Наш кошмарник — не обычный снотворец, даже не знаю, способны ли анзи на подобное... туазцы вообще не склонны посвящать сторонних в секреты своего мастерства, но по всему выходит, что наш злоумышленник обладает довольно редкими талантами. Редкими и опасными.

Найтан многое мог бы добавить к предположениям Джонны — мог бы рассказать о том, кем на самом деле является снотворец Бинье, однако даже если суперинтендант поймёт и поверит ему... Нет, в будущем это могло добавить ему и Дейну лишних проблем. Лучше действовать тихо: выследить дрегла и устранить с помощью дуата. И уже в зависимости от того, выживет ли снотворец или нет, решать, какую версию предоставить начальству.

— Что теперь будет с Уотлером? — негромко спросил инспектор, чувствуя некоторую неловкость под пристальным, словно насквозь пронзающим взглядом Джонны.

Суперинтендант тяжело вздохнул:

— Передадим его центральным, дальше с этим будет разбираться комиссариат. И не смотри на меня так, я может и рад бы замять всё это — в конце концов, у Уотлера были причины... но на меня наседают, Эванди.

— Понимаю.

— Понимает он, — всё тем же ворчливым тоном передразнил суперинтендант, — а я вот не лямды не понимаю! Кошмарник этот, чтоб ему в Недрах икалось! Откуда только свалился на мою голову...

— Разрешите идти? — осведомился Найтан, осознав, что ничего полезного сегодня он больше не узнает.

— Ступай, — махнул рукой Джонна, возвращаясь к документам. — Завтра наведайся к своему другу, тот что лавку снов держит. Расспроси его о возможности снотворцев воздействовать на людей так, как наш кошмарник воздействовал на Уотлера. Тебе, может, и расскажет.

Найтан пообещал исполнить, хотя понимал всю бесполезность этой затеи. Тварь, с которой они имели дело, вряд ли входила в сферу познаний Леля. Завтра непременно нужно будет вновь встретиться с Дейном и разработать план дальнейших действий.

Вернувшись в квартиру, инспектор поужинал в одиночестве, от которого уже успел отвыкнуть. Без Мора жилище казалось каким-то... пустым, что ли.

Приняв горячую ванну и докрасна растершись полотенцем, Найтан облачился в свободные домашние штаны и до поздней ночи ворочался в постели, пытаясь расслабиться и отогнать гнетущие мысли.

Скверное предчувствие давило на грудь стальным обручем, холодило внутренности и не давало покоя.

«Что-то произойдёт» — думал Найтан, лёжа на спине и заложив руки за голову, — «Что-то непременно произойдёт»

Его разбудил громкий стук дверь.

Инспектор резко сел в кровати, проводя ладонью по взлохмаченным со сна волосам.

«А вот и оно», — понял Найтан, поднимаясь и направляясь в коридор.

— Господин Эванди! Господин Эванди!

Он без труда узнал голос Уолли — шестнадцатилетнего парня, состоящего на службе у Сэм.

Сердце пропустило удар.

Непослушными пальцами Найтан провернул ключ и рывком распахнул дверь, заставив Уолли отшатнуться от неожиданности.

— Что случилось? — словно чужим голосом спросил Эванди.

— Мальчик ваш... — испуганно глядя на всклокоченного инспектора, растерянно начал парень, — это, того. Мне велено вас позвать...

— Что ты лопочешь? — рявкнул Найтан, чувствуя, что ещё немного и он начнёт трясти Уолли за плечи, чтобы добиться внятного ответа. — Говори нормально! Что с Мором?

— Он не просыпается, — совсем стушевавшись, хрипло пояснил Уолли. — Мариса пришла утром будить господина Пейтона и вашего парня, а тот никак не очнётся: если б не дышал, подумали бы что мёртвый. Леди Россвел сразу велела за вами послать, вот...

Найтан прикрыл глаза, собираясь с мыслями.

— Жди, — глухо бросил он, возвращаясь в комнату.

Отодвинул ящик стола, в котором хранились проводник и мешочек с сонным кристаллом. Так и есть — пусто.

— Что же ты наделал, Мор? — прошептал Найтан, растерянно замерев посреди комнаты.

Глава 8. Луна падает

Фаиль ждал его под знакомым уже деревом с листьями-пузырями. В этот раз снотворец выглядел старше и по-прежнему был облачён в свободные белоснежные одежды.

Он встретил Мора приветливой, немного грустной улыбкой и лёгким кивком.

— Здравствуйте, Фаиль, — вежливо поздоровался Мор, останавливаясь напротив снотворца. Решив, что Бинье ожидает от него новостей, поспешил поделиться: — Инспектор и дуат ищут дрегла, который занял ваше тело, а когда найдут...

Договорить он не успел.

Фаиль вздрогнул и напрягся, глаза его испуганно расширились. Он подался вперёд и, схватив ничего не понимающего Мора за плечи, заглянув в лицо, торопливо проговорил:

— Просыпайся, немедленно!

— Что случилось? — растерялся Мор, чувствуя, как холодеют от страха внутренности.

— Нет времени объяснять, он почти проник сюда. Давай же, просыпайся, дитя!

— Я не знаю как...

— Поздно, — с тихим отчаянием в голосе произнёс снотворец, распрямляясь и глядя куда-то поверх Мора. — Мне жаль, мальчик. Правда, жаль.

Обернувшись, Мор с содроганием увидел, как к ним направляется близнец Фаиля — тот самый дрегл, что преследовал его последнее время. Он был удивительно похож на Бинье и только чёрные провалы глаз на мертвенно бледном лице выдавали в нём того, кем он являлся на самом деле.

Дрегл не спеша — словно точно знал, что добыче никуда не деться, ступал по бирюзовой траве, оставляя за собой безжизненную, будто выжженную землю.

Снотворец прошёл вперёд, заслоняя собой Мора. Резким, рубящим движением он взмахнул рукой и между ними и чудовищем образовался глубокий разлом.

Дрегл остановился у самого края. Криво ухмыльнувшись, он вперил страшный, нечеловеческий взгляд в Фаиля.

Мор медленно отступил на несколько шагов, пока не упёрся в гладкий, искривлённый ствол дерева. Отчаянные попытки вырваться из ловушки сна, стремительно превращающегося в кошмар, оказались безуспешны. Обычно пробуждение происходило как-то само собой и ему не приходилось прикладывать для этого никаких усилий.

«Что происходит? Как это существо проникло сюда?»

— Отдай маленького дуата и можешь дальше прозябать в своём искусственном мирке, — обратился к Фаилю дрегл.

Голос его, тихий и вкрадчивый, пробирал до мурашек.

Мор тяжело сглотнул, ощущая, как гулко колотится сердце.

Дрегл так и стоял на самом краю разлома, не отрывая хищного взгляда от снотворца.

— Думаешь, сможешь остановить меня, глупый анзи? — так и не получив ответа, насмешливо поинтересовалось существо.

— Я сотворил этот сон, — напряжённо проговорил Бинье. — Здесь всё подчиняется моей воле.

Дрегл чуть склонил голову набок, зловещая ухмылка его стала шире, обнажив заострённые зубы.

— Ты забываешь о том, что вместе с твоим телом я получил и часть твоих способностей.

С этими словами существо взмахнуло рукой и в следующее мгновение листья-пузыри лопнули с оглушительным хлопком, а осиротевшие гибкие ветви, рванувшись к Мору, оплели его, плотнее прижимая к стволу.

Вскрикнув, он отчаянно задёргался, пытаясь вырваться но, увы, безуспешно.

— Нет ничего слаще чужого ужаса, — облизнув тонкие губы длинным, раздвоенным языком, заметил дрегл. — Он делает меня сильнее.

Мор чувствовал, что начинает задыхаться. Какая-то часть его сознания никак не желала принять то, что это — конец. Поверить в происходящее.

«Я не могу умереть! Пожалуйста!»

Вновь не говоря ни слова, Фаиль развёл руки в стороны и хватка ветвей ослабла. Мор, от неожиданности, не удержавшись на ногах, упал на колени. В груди возникло противное тянущее ощущение.

— Всё ещё пытаешься сопротивляться? — издав короткий смешок, обратился к снотворцу дрегл. — С каждым мгновением страх этого дуата делает меня сильнее. Стоит ли бороться, если исход этой борьбы очевиден?

— Это мой сон, — изменившимся до неузнаваемости голосом ответил ему Бинье, и в тот же миг невидимая волна отшвырнула дрегла от разлома.

Тот, несколько раз перекувыркнувшись в воздухе, приземлился на четвереньки. Бирюзовая трава вокруг в тот же миг почернела и осыпалась пеплом. Медленно поднявшись на ноги, существо по-звериному встряхнулось, и снова направилась в сторону дерева.

— Попытайся проснуться, дитя, — обернувшись к Мору, торопливо произнёс снотворец. — Эта тварь действительно становиться всё сильнее и скоро я уже не смогу сопротивляться ему.

— Я не знаю как! — срывающимся голосом признался Мор, обхватив себя руками за плечи. — Ничего не получается!

Тянущее чувство в груди усилилось, а дрегл удовлетворённо улыбнулся, всё ближе подходя к разлому.

«Он вытягивает из меня страх!» — понял Мор, осознавая свою полнейшую беспомощность перед этим существом.

— Я не ошибся в тебе, маленький дуат, — вновь замирая у самого края, обратился к нему дрегл. — Твои эмоции действительно необыкновенно питательны.

— Оставь его в покое!

Фаиль снова сделал резкий взмах рукой, но... на этот раз ничего не произошло. Снотворец дрогнул и отступил.

— Мо-о-ор....

Тонкий, жалобный, до боли знакомый голос заставил сердце пропустить удар.

«Этого не может быть...»

Обернувшись, Мор едва не задохнулся от ужаса: в белом стволе дерева появилась широкая трещина, из которой выглядывало искажённое мукой лицо Мии. Глаза — два белёсых бельма, кровоточили, расчерчивая синюшно-белое лицо алыми дорожками.

Резко отшатнувшись, Мор зажмурился:

— Нет! Нет! Нет...

Это не могла быть Миа! Это обман — морок, не его сестра.

— Помоги...

— Не поддавайся, дитя! — послышался голос снотворца. — Он манипулирует твоим сознанием, питается болью и страхом.

Мор мотнул головой, ощущая, что в груди тянет всё сильнее, однако ему никак не удавалось подавить в себе бушующие эмоции.

— Ты утомил меня, анзи, — тихий, болезненный вскрик, послышавшийся после этих слов, заставил Мора открыть глаза и увидеть, как Фаиль разлетается на сотню мыльных пузырей. Дрегл перевёл взгляд на потрясённо замершего Мора и удовлетворённо прошептал: — Пришло время десерта...

В небе что-то оглушительно пророкотало, земля под ногами дрогнула.

Посмотрев вверх, Мор увидел, что исполинская луна пошла трещинами, завораживающе медленно разваливаясь на многочисленные осколки, которые неотвратимо устремились к земле. Мир, созданный снотворцем, после его гибели начал разрушаться. И он, Мор, застрял в этой смертельной ловушке.

Внезапно дрегл, одним мощным прыжком преодолел разлом, оказавшись совсем близко.

Сердце замедлило удары, голова закружилась, а чувства притупились, подарив спасительное безразличие. Опустившись на траву, обессиленный Мор отстранённо наблюдал за тем, как на землю падает луна, а мир вокруг теряет краски. Теперь он видел поток слабого сияния, устремлённый от центра его груди к довольно прищурившемуся дреглу. Тварь пожирала его эмоции, стараясь успеть насытиться до того, как сон окончательно уничтожит сам себя.

Скорчившись на траве, Мор устало закрыл глаза, принимая неизбежное. За мгновение до того, как сознание покинуло его, он увидел невдалеке ослепительную вспышку, в центре которой возник человеческий силуэт.

Ещё ни разу в жизни Найтан не чувствовал себя столь беспомощным.

Не находя себе места, инспектор нервно расхаживал по детской нетерпеливо поглядывая на Леля, который склонился над лежащим на кровати Мором. Лицо мальчика казалось застывшим и безжизненным, и только мерно вздымающаяся грудь давала понять о том, что ребёнок жив и просто глубоко погружён в сон.

Найтан не смел отвлекать снотворца, однако ощущение того, что время безнадёжно уходит, крепло и нарастало с каждым мгновением.

Наконец, спустя казалось бы целую вечность, Лель открыл глаза и обернулся к инспектору.

— Дело плохо, — сообщил он своим обычным, отстранённым тоном. — Маленький дуат застрял во сне и что хуже всего, вслед за ним туда проникло нечто ещё.

— Как нам его вытащить? — быстрым шагом приближаясь к двуярусной кровати, спросил Найтан. — Может быть, содрать с него этот проводник?

— Не вздумай! — с внезапной резкостью ответил снотворец. — Это лишит мальчика последней надежды выбраться из ловушки.

— И что ты предлагаешь? — со смесью страха и раздражения осведомился инспектор. — Лель, прошу, ты же лучший творец снов из тех, кого я знаю!

Господин Ойлль вновь обратил свой взор на Мора и, положив ладонь поверх стёганого одеяла, укрывающего мальчика по грудь, произнёс:

— Я мог бы попытаться проникнуть в этот сон, однако у меня нет уверенности в том, что мне удастся совладать с тем существом, что вторглось туда вслед за маленьким дуатом.

Едва Найтан решил, что сделает всё возможное, чтобы уговорить Леля пойти на риск, как в дверь громко и отрывисто постучали.

— Кто там ещё? — рявкнул инспектор. — Я же просил не беспокоить!

— Уолли вернулся, — раздался по ту сторону обеспокоенный голос Сэм. — Он привёл с собой того, кого ты просил.

Распахнув створку, Найтан бросил виноватый взгляд на бледную от испуга сестру, и пропустил в детскую хмурого, явно не выспавшегося Дейна.

— Что тут у вас стряслось? — привычным уже грубоватым тоном поинтересовался дуат, на шее которого вызывающе алел след от помады.

— Похоже, наш дрегл-кошмарник каким-то образом сумел проникнуть в сонный кристалл, и Мор оказался в ловушке, — коротко описал ситуацию Найтан. — Лель мог бы попытаться войти в этот сон, но боится, что не сможет справиться с тварью.

— Правильно боится, — выслушав его, подтвердил Дейн. — С дреглом, особенно если он успел нажраться эмоций, ему точно не потягаться, однако он может потянуть время.

Господин Ойлль согласно кивнул, а инспектор уточнил:

— Время на что? У тебя есть какие-то идеи?

Дуат прошёлся по детской, зачем-то выглянул в окно и только после этого ответил:

— Даже сильнейший из дреглов не сумел бы провернуть подобное находясь на большом расстоянии, — пояснил он. — Следовательно, наш кошмарник должен скрываться где-то поблизости. Если нам удастся отыскать место где он спрятался, то я смог бы загнать его обратно в тело, а затем уничтожить. Твой друг тем временем проникнет в сон и постарается отвлечь и задержать тварь пока та не выпила мальчишку досуха.

— И где по-твоему он может спрятаться? Здесь повсюду частные дома и не одной дыры, куда бы он мог незаметно пролезть.

Дейн лишь отмахнулся и быстрым шагом вышел за дверь. Найтан задержался ещё на несколько мгновений для того, чтобы обратиться к Лелю:

— Действуй, друг. Мы постараемся отыскать дрегла, но... — инспектор запнулся, и следующие слова дались ему нелегко, — но если опасность станет слишком велика, немедленно покидай сон.

— Ступай, — не отрывая взгляда от спящего Мора, тихо отозвался Лель. — Я обещаю сделать всё, что в моих силах.

Когда Найтан спустился вниз, то застал дуата расспрашивающего Морису. Сэм, прижав к себе заплаканного Пейтона, стояла неподалёку, нервно покусывая губы.

— Вы в этом точно уверены? — уточнил Дейн, сделав знак инспектору подойти ближе.

— Точно так, — быстро проговорила Мориса, глядя на дуата покрасневшими глазами. — Обычно мы с Терезой каждое утро на рынке встречаемся, вместе продукты закупаем, поболтаем о всяком, а сегодня она не явилась.

— Кто такая Тереза? — решил вмешаться Найтан.

— Служанка в доме господина Холланда, — пояснила Мориса, нервно теребя край белоснежного передника.

— Холланд? — переспросил инспектор, напрягая память, но та не давала никаких подсказок.

На помощь пришла Сэм:

— Старый затворник, что живёт через два дома от нас. Говорят, после гибели единственного сына, он слегка повредился рассудком, распродал большую часть имущества и вот уже несколько лет предпочитает жить в уединении, не покидая собственного дома. Единственной, кто с ним общалась, была его служанка.

— Идеально, — заключил Дейн, поворачиваясь к Найтану. — Одинокий, убитый горем пожилой отец — лакомый кусочек.

Мориса при этих словах вскрикнула и прижала пухлую руку к груди, взирая на дуата расширившимися от страха глазами.

Инспектор кинул на друга предупреждающий взгляд и, подойдя к сестре, дотронулся до её плеча:

— Проследи за тем, чтобы в детскую никто не входил, хорошо?

— Что происходит, Найт? — чуть подрагивающим голосом спросила она, успокаивающе гладя всхлипывающего сына по голове. — Скажи мне, что здесь происходит?

— Нам нужно торопиться, — чувство вины перед сестрой и племянником, заставили инспектора отступить и отвести взгляд. — Обещаю, скоро всё закончится... так или иначе.

— Найтан, поспешим! — окликнул его Дейн и они вдвоём покинули дом.

Первым вернулся звук.

Неприятный, давящий на уши гул, отдающийся в переносице.

Мор тихо застонал и с трудом разомкнул отяжелевшие веки, слабо понимая, что происходит.

Зрение медленно обретало чёткость, но стоило только ему проясниться, как Мор содрогнулся от ужаса: мир, созданный Фаилем — завораживающе удивительный, теперь был охвачен бушующим пламенем. Почерневшая земля лопнула, обнажая алое пламенное нутро, небо почернело от вздымающегося к нему густого дыма.

Навсегда исчезла исполинская бледно-розовая луна с радужной пылью, море бирюзовой травы обратилось в пепел, на месте чудо-дерева остался лишь обугленный остов.

И на единственном уцелевшем клочке земли остался он, Мор, и двое, что напряжённо застыли друг напротив друга. В первом он с удивлением узнал хозяина «Лавки Грёз», во втором же, с содроганием — дрегла, что занял тело несчастного Фаиля. Но теперь в нём мало что осталось от облика снотворца: лицо существа неестественно вытянулось, уже не рот — широкая безгубая пасть, щерилась множеством тонких острых зубов, чёрные глаза сильно выпучились и больше ничем не напоминали человеческие. Тело, тоже претерпевшее разительные изменения, казалось слишком длинным и каким-то изломанным. И только золотисто-светлые волосы напоминали о том, чей облик дрегл носил совсем недавно.

Не с первого раза, но Мору всё же удалось сесть. Только после этого он осознал, что больше не испытывает тянущих ощущений в груди — видимо, дрегл отвлёкся на господина Леля, на время вынужденный оставить свою добычу.

Нестерпимо хотелось убежать, спрятаться, забиться в какое-нибудь убежище, где его никто не отыщет. Переждать этот ужас в слабой надежде на чудесное спасение. Только Мор знал, что этого не случится.

Не бывает в жизни чудес. Смерти всё равно кого забирать в свои объятия. Она уже забрала Мию, теперь пришёл и его черёд.

Но как же страшно!

Ох, Покровитель, как же это страшно...

Мор вновь устремил слезящийся взгляд на застывших друг напротив друга снотворца и дрегла. Они находились совсем недалеко от него, и всё же Мор чувствовал, что между ними словно находится невидимая преграда. Видимо, именно из-за неё тварь больше не могла тянуть из него эмоции.

На всякий случай Мор, стараясь не делать резких движений и не привлекать к себе внимания, отполз подальше. Замер, сидя на мёртвой уже земле, ссутулившись и обхватив колени руками.

Господин Лель и дрегл всё так же стояли друг напротив друга — бездвижные, напряжённые. Но Мор мог различить бушующие потоки силы, схлестнувшиеся друг с другом и он отчего-то точно знал, что от исхода этого сражения зависит очень многое.

Возможно... есть же крохотная возможность? Возможно ему всё же удастся обмануть смерть, и всё же что-то подсказывало Мору, что силы снотворца не беспредельны и вместе с ними, иссякнет и надежда.

Всё переменилось в одно мгновение: один жест — слишком резкий, неосознанный, и вот уже наполненный непроницаемой чернотой взгляд дрегла устремляется на Мора. Широкая пасть растягивается в страшной улыбке.

— Мор, не смотри! — кричит господин Лель, но уже слишком поздно.

Мор видит, как тело дрегла снова искажается, меняет очертания, обретает яркость красок и... перед ним стоит мать. Строгое лицо, укоризненный взгляд и ярко-алая юбка.

— Гадкий мальчишка! — восклицает она, до боли знакомыми интонациями, скрещивая на груди руки. — Это всё ты! Всё из-за тебя!

Горло перехватило, не позволяя вымолвить ни слова. Захлестнувшие чувства подавили волю, обескуражили и застряли в горле горьким, тугим комом.

Мать — то, что претворялось ею, смотрело на Мора торжествующе, с хищным предвкушением.

— Не поддавайся ему!- словно откуда-то издалека раздался голос снотворца: — Мор! Не смей!

— Мама... — слово, зародившееся в самых потаённых уголках души болезненным стоном сорвалось с губ. — Мама...

Она смотрела на него уже не глазами чудовища — именно такой, какой он её запомнил.

— Мор, мальчик мой, — мать протянула к нему руку, её лицо озарила нежная улыбка: — Идём, мы с Мией ждём тебя.

Его словно окатили ушатом холодной воды. Свело скулы, и сжались кулаки.

— Ложь! — срывая голос, выкрикнул Мор, яростно прожигая взглядом того, кто посмел выдавать себя за... неё: — Врёшь! Она никогда не была такой! Никогда так нам не улыбалась!

Черты лица и тела лже-матери вновь стремительно начали меняться, и вот перед держащим оборону господином Лелем снова предстал настоящий облик твари.

— Вас-с-с это не спас-с-сёт, — прошелестел голос жутко ухмыляющегося дрегла. — Я с-с-сожру вас-с-с вс-с-сех!

— Борись, Мор! Сколько хватит сил — борись! — лишь на миг обернувшись к нему, хрипло проговорил снотворец.

Мор зажмурился и закрыл ладонями уши.

Даже если всё закончится плохо — разве так не проще?

Закрыть глаза и сделать вид, что тебя здесь нет.

Детское одеяло, под которым создаётся ощущение безопасности.

Просто закрыть глаза и зажать ладонями уши.

Не видеть, и попытаться представить что не знаешь.

Так сладко обмануться напоследок...

Закрытая калитка совершенно не смутила Дейна — он навалился плечом, отчего что-то скрежетнуло и створка с противным скрипом поддалась напору. Стоило бросить лишь один единственный взгляд, чтобы определить, что этой территории давно не касалась рука хозяина. Запущенные, разлапистые кусты много лет не знавшие руки садовника, буйные клочковатые заросли травы дорогого сорта, неопрятные лохмы декоративного плюща, который жадно поглотил почти все окна и двери первого этажа.

И только парадная, с потёртой медной колотушкой и облупившейся белой краской дверь видом своим выдавала то, что дом этот был обитаем.

Дейн три раза тяжело ударил по створке, удар гулким эхом разнёсся по пространству пустого холла. Ответом ему послужила тишина.

— Ты уверен... — начал было инспектор, но дуат перебил его резким:

— Я чувствую это, — отрывисто сказал он, выбивая дверь мощным ударом ноги. — Дуат всегда связан с разломом. Здесь есть разлом.

Они прошли давно опустевший холл с наполовину вывороченным паркетом и ведущей вверх, раскрошившейся лестницей. Дейн уверенно повёл его к самому тёмному проёму остановившись чтобы снова уточнить:

— Найт, ты уверен, что готов?

Эванди уверен не был.

За всё время его знакомства с дуатом ему не раз приходилось сталкиваться с дреглами, не раз приходилось убеждать себя в том, что он не сошёл с ума и вся эта жуткая мерзость проникающая сюда существует на самом деле. Но существовал и другой мир — мир, в котором он должен был стараться утаивать правду. Мир, в котором не было дреглов, а заклинатели творили благие дела, кроша ткань мироздания ради энергии сущей-хут. Совершенно не заботясь о том, что с каждой подобной манипуляцией, изломов становится всё больше. С последствиями этой погони за энергией сущей им и пришлось столкнуться сейчас.

— Есть! — с мрачным торжеством, произнёс Дейн и снова без лишних церемоний выбил дверь пинком. — Найт, сейчас не мешай, если всё пойдёт плохо — жди команды. Понял меня?

Инспектор направился вслед за ним, чтобы в следующее мгновение напряжённо замереть: два безжизненных тела покоились на двух расшитых бледными лилиями креслах.

Найтан знал, что они должны быть мертвы, и всё же, зрелище представшее перед ни оказалось жутким: два иссушённых тела, почти вросших в свои кресла, пожелтевшая, похожая на пергамент кожа, запавшие глаза, разинутые в беззвучном крике рты.

— Найт, сюда, — позвал Дейн, отворяя неприметную, отделанную под цвет обоев дверь.

Инспектор вошёл в небольшую, погружённую в полумрак комнату. Первым внимание привлёк стол с колбами и неаккуратно рассыпанной по столешнице голубой хмарью. Сильный и запрещённый в Аторе наркотик. Видимо так господин Холланд пытался хоть как-то унять боль от потери сына. Портрет статного молодого человека в офицерской форме, расположившийся прямо над столом подтвердил догадку.

Напротив стола, в глубоком кресле безжизненно замерло тело. Только сейчас Найтан понял, что видел его прежде — около своего дома, но отчего-то раньше не придавал этому значения, принимая светловолосого молодого человека за студента, которому приглянулась какая-нибудь красотка по соседству.

Оказывается, всё это время кошмарник был совсем рядом...

— Отойди подальше, Найт, — предупредил Дейн, склоняясь над человеком в кресле.

Инспектор послушно попятился к двери, наблюдая за тем, как проявилась и засветилась на ладони дуата метка.

Стоило только ему коснуться меткой лба, как безжизненное прежде тело конвульсивно задёргалось, судорожно впившись пальцами в подлокотники кресла. Распахнулись абсолютно чёрные глаза, исказился рот в оглушающем крике.

Внезапно дрегл дёрнулся особенно сильно, встряхнулся и бросился на отпрянувшего невольно дуата, тот встретил его ударом ножа в грудь. Дрегл захрипел. Дейн провернул лезвие, почти что обнимая свою жертву, и та обессиленно рухнула обратно в кресло, вперив в потолок остекленевший взгляд.

— Теперь дело за твоим снотворцем, — хрипло проговорил Дейн. — Тварь я загнал обратно в излом.

Всё изменилось в тот миг, когда господин Лель сломился, обессиленно припав на колено. Мор понял — это конец.

Дрегл надвигался на него неотвратимо, будто смакуя холодящий нутро страх. Он уже ничем не напоминал Фаиля — жуткая тварь с голодным взглядом поглощённых тьмой глаз.

Безумно хотелось броситься прочь — как можно дальше от этого существа, которое подбиралось к нему, явно наслаждаясь страхом и отчаянием.

— Нет! — голос подвёл, сорвавшись почти на визг.

Пасть твари расширилась в глумливой улыбке.

Мор зажмурился, но... ничего не произошло.

Робко открыв глаза, он успел увидеть, как тело дрегла тает и будто бы невидимая сила втягивает его в образовавшийся вихрь.

— Пойдём домой, — целую вечность спустя обратился к нему господин Лель, протягивая руку.

— Домой... — прошептал Мор, навсегда покидая разрушенный мир Фаиля Бинье.

Глава 9. Дуат приходит в гости

— Вот объясни мне, Эванди, — устало обратился к инспектору хмурый, словно осенний день суперинтендант Джонна, — почему всякий раз, как в городе происходит нечто необъяснимое, ты неизменно оказываешься в центре событий? Как так получается, а? Чего глаза отводишь?

Найтан молчал. Всё что мог, он уже рассказал. Правда, его версия происшествия была порядком урезана и отшлифована, и всё же даже неопытным взглядом можно было заметить, сколь много в деле о кошмарнике осталось белых, а вернее, чёрных пятен.

— Допустим, — продолжал тем временем Джонна, — я поверю в то, что ты по чистой случайности обнаружил логово злоумышленника. Допустим, боясь упустить его, не дожидаясь подкрепления, ты самоотверженно ринулся на задержание, но получив яростное сопротивление, вынужден был защищаться и в пылу схватки убил кошмарника оказавшегося... эм... — суперинтендант заглянул в бумаги, — господином Фаилем Бинье из Туаза. А вот как ты объяснишь два иссохших тела, принадлежавших, как было установлено позже, хозяину дома господину Роберту Холланду и его служанке Терезе Брукс?

Джонна снова перевёл на инспектора испытующий взгляд, на что тот, пожав плечами, ответил:

— Никак, суперинтендант. Я, простите, не медикус и не особенно хорошо разбираюсь в подобных вещах.

— Допустим, — начальник ненадолго замолчал, задумчиво постукивая пальцами по столу. — Знаешь, я ведь неплохо разбираюсь в людях, вижу их, так сказать, насквозь. Чувствую, когда мне лгут или недоговаривают. Ты, Эванди, определённо не договариваешь.

Найтан чуть сильнее поджал губы, но взгляда на сей раз не отвёл.

— Однако, — продолжил Джонна, подаваясь вперёд, — я так же знаю что ты хороший человек, Эванди. Нет в тебе этакой гнильцы, и коль уж ты утаиваешь что-то, должно быть у тебя на то есть веские причины. Для меня главное, что дело закрыто и преступник обезврежен. Как и пять лет назад, с этим больным на голову убийцей, пожирающим органы своих жертв, и с той пропавшей девочкой, три года назад. Верно, Эванди? Это ведь ты её тогда нашёл? Мелиссу Матрок — дочку лавочника. Без сознания и без памяти о том, где она была почти целый месяц, но живую, да. Так что, ступай-ка ты Эванди, работай. Чего уставился? Ступай, я сказал, пока не передумал и не разжаловал тебя в констебли к шебловой матери.

Найтан благоразумно поспешил удалиться.

По дороге к дому сестры инспектор раз за разом прокручивал в голове события минувшей недели. Ему буквально пришлось дневать и ночевать на работе, заполняя бесчисленное количество бумаг и, раз за разом обстоятельно отвечая на вопросы. Помимо самого Джонны, на очередной допрос прибыл суперинтендант из центрального аторского отделения, а вместе с ним неприметный, одетый в серый элегантный костюм мужчина из комиссариата. Дознаватель.

Помимо самого Найтана, были так же опрошены Леллин Ойлль и хозяин «Фантазии» Доминик Дэальи. Оба опознали в кошмарнике молодого творца снов Фаиля Бинье, а Лель также подтвердил, что крайне редко, но всё же случается, что неокрепшие умом юные анзи могут пойти против кодекса и использовать свои способности не самым подобающим образом. Он ни словом не упомянул о дрегле или Дейне, за что Найтан был ему искренне признателен. А вот Джонна после долгого разговора с медлительным и велеречивым снотворцем ещё полдня ходил по отделению, раздражённо подёргивая веком, и срывался на всех подряд.

И вот, наконец, дело официально закрыто. Найтану снова повезло, хотя он всерьёз опасался, что на сей раз терпение суперинтенданта лопнет и он, как не раз грозился, выкинет инспектора Эванди из своего отделения.

«Всё закончилось», — мысленно повторил себе Найтан, направляясь по дорожке к дому Сэм.

Дверь ему открыла как всегда добродушно улыбающаяся Мариса:

— Господин Эванди! — радостно воскликнула служанка, сторонясь и пропуская инспектора внутрь. — Сейчас же позову леди Россвел! Она велела немедленно доложить, как только вы объявитесь!

С этими словами Мариса кинулась к лестнице, оставив Найтана дожидаться сестру в холле.

Ожидание не продлилось долго: Саманта спустилась к нему, торопливо поправляя воротник домашнего платья и выбившиеся из аккуратной обычно причёски, пряди.

— Прости, задремала в кресле, — поймав взгляд Найтана, пояснила она. — Эстер снова плакала всю ночь, так что нам с Розали пришлось дежурить у её кроватки.

— Что-то серьёзное?

— Зубки режутся, — вздохнув, ответила сестра, но тут взгляд её переменился и она напустилась на Эванди: — Где ты пропадал всё это время, позволь узнать? Я чуть ли не каждый день отправляла к тебе Уолли, но ему ни разу не удалось застать тебя дома.

— Прости, Сэм, — искренне повинился Найтан, обнимая сестру за плечи. — Мне нужно было завершить это дело, и вот, наконец, я его завершил. Сегодня же я заберу Мора домой.

— Найт, — Саманта отстранилась и заглянула ему в глаза, — что не так с этим мальчиком?

Инспектор знал, что эти расспросы неизбежны и всё же постарался потянуть время:

— Быть может, сначала накормишь голодного и уставшего брата? А после, мы устроимся где-нибудь в уединённом месте и поговорим.

Сэм снова вздохнула:

— Распоряжусь накрыть на стол, — сообщила она, вновь становясь строгой и властной леди Россвел. — Но не думай, что я оставлю тебя в покое.

— Моу я пока что увидеть Мора?

— Мальчик спит, — покачав головой, ответила Сэм. — После... после того случая он долгое время отказывался засыпать, тогда Мариса стала заваривать ему успокаивающий сбор.

— Спасибо, — благодарно улыбнулся Найтан. — За то, что присмотрела за ним.

Саманта ничего не ответила.

После обеда Эванди и леди Россвел устроились в малой гостиной, расположившись в глубоких, удивительно удобных креслах с подголовниками. Инспектор с удовольствием вытянул гудящие ноги и прикрыл глаза, вслушиваясь в мерное щелканье покачивающегося маятника в старинных напольных часах.

Саманта открыла пузатый хрустальный штоф, стоящий на изящном столике из тёмного эдлерского дерева и наполнила два маленьких бокала на длинных ножках. Отчётливо запахло смородиной и анисом. Один протянула инспектору.

Найтан хотел было отказаться — сытная еда, мягкое кресло и накопившаяся усталость и без того делали своё дело: отяжелели веки, в голове поселилась приятная пустота и совершенно не хотелось делать лишних движений. Однако, чуть поколебавшись, Эванди всё же пригубил приятно-терпкую настойку, отметив, что она удивительно хороша.

— Поделишься рецептом? — причмокнув губами, поинтересовался инспектор, обращаясь к сестре.

— Её Мариса делает, — пожав плечами, ответила Сэм. — Тем более, я не могу представить тебя за подобным занятием. Ты и готовить-то толком ничего кроме жареного турапса или варёной батры не умеешь.

Найтан улыбнулся:

— Твоя правда, хотя, Мору, вот, нравится, — тут тон инспектора посерьёзнел и он, отставив опустевший бокал, виновато посмотрел на сестру: — Ты прости, что втянул тебя во всё это. Поверь, был бы у меня иной выход...

— Найт, — перебила его Саманта, склоняясь и накрывая его руку своей, — ты мой брат, и я никогда не откажу тебе в помощи. Однако же то, что произошло с этим мальчиком... это было страшно, Найт. Мы ведь поначалу подумали, что он мёртв, понимаешь? Никак не могли его разбудить, и Пейтон... ему тоже пришлось нелегко.

— Мне жаль, — повторил инспектор, не зная, что ещё добавить, как оправдаться.

— И всё же, ты так и не ответил, что с ним не так? — отстраняясь, напомнила Сэм. — Я ведь не слепая, я видела его глаза. И видела глаза того странного мужчины, который помогал тебе. Что всё это значит, Найт? Только не вздумай юлить!

Эванди устало растёр ладонями лицо, чувствуя неприятное покалывание заметно отросшей, жёсткой щетины на подбородке.

— Я не могу рассказать тебе всего, Сэм. Не потому что не хочу... хотя, наверное, и поэтому тоже, но всё же больше оттого, что дал слово. Мор... не знаю, как тебе объяснить... Мор действительно необычный ребёнок, у него есть определённые способности.

— Как у анзи?

— Вроде того, — согласно кивнул инспектор. — Ему ещё только предстоит научиться управлять ими, а до того момента, я взял на себя ответственность за этого мальчика.

— И что это за способности? — Саманта заметно напряглась. — Они опасны?

Наверняка сейчас она думала о Пейтоне и о малютке Эстер.

— Нет, Сэм, — чуть помедлив, уверенно ответил Найтан. — Мор не представляет опасности для людей, даю тебе слово. Большего, увы, сказать не могу. К тому же, сегодня я заберу его к себе, и больше Мор тебя не побеспокоит.

— Я как раз хотела поговорить об этом, — неожиданно произнесла Саманта, по второму разу наполняя бокалы настойкой. Поймав вопросительный взгляд брата, леди Россвел пояснила: — Понимаешь, за эти дни Пейтон очень сдружился с твоим Мором. Видишь ли, так уж сложилось, что у моего сына не так много товарищей по играм, а вдвоём мальчики весело проводят время. К тому же, твой воспитанник хорошо на него влияет.

— Неужели? — удивился Найтан. — Каким, позволь полюбопытствовать, образом?

— Мор тянется к знаниям и проявляет заметный интерес к учёбе. Он начал расспрашивать Пейтона об уроках, занятиях и даже попросил его обучить буквам. Мой сын взялся за это дело с неожиданным энтузиазмом, тогда я разрешила Мору посещать занятия с Пейтоном, когда к нему приходят учителя. Вскоре, я заметила, что он сам стал учиться гораздо усерднее обычного. Так что, как понимаешь, здесь мне жаловаться не на что.

— К чему ты ведёшь? — чуть нахмурившись, поинтересовался инспектор. — Только не говори мне, что собираешься оставить его у себя: Джордж никогда не согласиться воспитывать чужого ребёнка, он и своих-то, дай Покровитель, видит раз в месяц, когда возвращается в город из очередной поездки.

— Мой муж любит наших детей, — холодно ответила Саманта, вздёрнув подбородок. — И нет, я не собиралась оставлять твоего воспитанника у себя. Однако же, я предлагаю, чтобы Мор бывал у нас время от времени. Подумай сам, во-первых, мальчики сдружились, во-вторых, это неплохая возможность для Мора получить хотя бы начальное образование. Как я поняла, заниматься с ним самому у тебя возможности нет.

— Что же, — Найтан ненадолго задумался, а затем принял решение: — Наверное, это действительно неплохая идея, Сэм. Но для начала, наверное, справедливо будет спросить самого Мора.

— Спроси, — хмыкнула Саманта, отпивая немного настойки. — И да, тебя бы я тоже была рада видеть почаще.

— Ты же знаешь, с моей работой...

— Отговорки! — оборвала его леди Россвел. — Просто ты терпеть не можешь Джорджа, но в одном ты прав — в последнее время мой супруг действительно редко появляется дома, так что мне не помешала бы твоя компания.

— Постараюсь, Сэм, — пообещал Найтан.

Признаться, он не ожидал, что разговор закончится на столь тёплой ноте. Упрёки, обвинения, недовольство, но никак не приглашение наведываться почаще. Эванди искренне радовался подобному исходу: старшую сестру он горячо любил, однако в последние годы они общались не так часто, как хотелось бы. Джордж Россвел, который, по мнению Найтана, являлся дующим щёки и разговаривающим через губу снобом, невзлюбил шурина-инспектора служащего в затрапезном отделении полиции на самой окраине Атора. Его надменный тон и пренебрежительный взгляд сделали эту неприязнь взаимной.

За этими размышлениями, Найтан, незаметно для себя провалился в сон.

Мор открыл глаза, бездумно уставившись в деревянный поддон нависающей сверху кровати. Чувствовал он себя странно вяло, наверное, оттого что он не привык спать днём.

— Эй, ты уже проснулся?

Над ним возник Пейтон, наполовину свесившись со своего яруса.

— Вроде бы, — пробормотал Мор, протирая глаза и сонно щурясь на друга.

— Дядя Найт пришёл, — доверительно сообщил Пейтон, немного наклонившись в сторону Мора. — Как думаешь, мама разрешит тебя оставить?

Сердце обрадованно заколотилось — он всё-таки вернулся за ним! Пусть последние несколько дней проведённые в доме семейства Россвел нельзя было назвать плохими: о нём заботились, вкусно кормили и даже разрешили посещать занятия вместе с Пейтоном, так что Мор успел узнать много пока ещё непонятного, но очень интересного. Да и сам Пейтон искренне ему нравился: с ним можно было поболтать, придумать какую-нибудь игру, а ещё он терпеливо и учил его буквам и простой арифметике, что Мор ценил особенно сильно. Но где-то в глубине души жил страх того, что после всего случившегося инспектор Эванди не захочет забирать его обратно. Что каким-то образом договориться с леди Россвел и та оставит его у себя. Только вот несмотря ни на что Мор, не задумываясь, выбрал бы и дальше жить пусть в небольшой, но куда более привычной и уютной квартирке Найтана.

Но первые же его сомнения растаяли без следа, стоило только Мору спуститься вслед за тётушкой Марисой в небольшую, уютную комнату. Первым бросился в глаза широкий очаг... камин, так его называл Пейтон, а после взгляд прикипел к расположившимся в кресле Найтану и леди Россвел.

За прошедшие дни инспектор Эванди оброс светлой щетиной, осунулся и стал выглядеть небрежно, словно ему некогда было даже заглянуть в зеркало. Однако когда появился Мор, лицо его преобразилось, осветившись пусть усталой, но искренней улыбкой.

— Привет, приятель! — Найтан поднялся с кресла и, подойдя к Мору, присел перед ним так, чтобы не смотреть на него сверху вниз. — Ты как, не против отправиться домой?

— Да! — просиял Мор, чувствуя невероятное облегчение, словно незримая нить, натянувшаяся внутри, наконец-то ослабла.

Ему не терпелось расспросить инспектора о том, что произошло в тот страшный день, когда он застрял в кошмаре. Он смутно помнил эти события: в основном какие-то размытые образы и ощущение собственной беспомощности, да разъедающего страха, сковывающего тело. Господин Лель — первый, кого Мор увидел очнувшись, сказал, что это возможно и к лучшему, что подсознательно он, таким образом, пытается защититься от пережитого потрясения.

И всё же хотелось знать, удалось ли Найтану справиться с дреглом и помогал ли ему в этом деле Дейн. Наверняка помогал.

Правда Мор благоразумно не стал расспрашивать инспектора сейчас, сообразив, что леди Россвел не следует слышать и знать лишнего.

— Мы будем ждать тебя в гости, — уже позже сказала она, когда Мор и Найтан готовились покинуть дом.

Заметно расстроенный Пейтон протянул ему учебник, по которому обучал Мора буквам:

— Вот, держи, пригодится, — произнёс он, вызвав в ответ благодарную улыбку.

Всю дорогу до торгового квартала Мор молчал, разглядывая проносящиеся за окном крытого экипажа дома и спешащих по своим делам прохожих. Инспектор сидел рядом, чуть запрокинув голову и прикрыв глаза. Возможно даже дремал.

И вот, наконец, знакомая улица и знакомый дом. На лестничном проёме пахнет сдобой, тушёной капустой и немного — кошками.

Найтан немного повозился с замком и открыл дверь, однако почти сразу настороженно замер на пороге, не позволив Мору зайти внутрь вслед за ним.

Он хотел было обидеться и возмутиться, но тут сообразил, почему именно инспектор повёл себя так странно: в квартире ощущалось чужое присутствие.

Стараясь не издавать лишнего шума, Найтан медленно и аккуратно протянул руку к тумбочке, которая расположилась прямо под вешалкой для одежды, и потянул на себя дверцу. Та предательски скрипнула, и в тишине квартиры звук этот показался через-чур громким, заставив Мора непроизвольно вздрогнуть.

Инспектор распрямился, держа в руке непонятный предмет, на котором была заметна мягко мерцающая полусфера с сущью-хут.

Найтан обернулся, выразительно посмотрев на притихшего Мора и мягко ступая, направился в сторону комнаты, держа перед собой непонятную штуковину из тумбочки.

— Найт, не вздумай наставлять на меня эту дрянь, — неожиданно раздался из темноты комнаты недовольный голос Дейна и через мгновение зажегся свет, давая возможность увидеть помятую и заспанную физиономию дуату. — Знаешь ведь, терпеть не могу эти новомодные стрелялки.

Инспектор впервые на памяти Мора выругался, опуская руку, и напустился на друга:

— Ты чего здесь делаешь? Как попал в квартиру?

— Ты мне сам запасные ключи дал после того случая, дырявая твоя башка. О, привет, Мор!

Найтан раздражённо передёрнул плечами.

— Так, — проворчал он, — я в ванную, — инспектор положил свое непонятное оружие на тумбочку и обратился к Дейну: — А ты собери пока что-нибудь на стол.

Мор, который уже понял, что никакой опасности не было, облегчённо улыбался. А когда всё ещё недовольный Найтан скрылся в ванной, с любопытством склонился над тумбочкой.

— Осторожней, парень, — предупредил дуат, подходя ближе. — Он хоть и на предохранителе, а всё одно не доверяю я этим штуковинам.

— А что это? — поинтересовался Мор, наблюдая за тем, как в белизне сферы слабо шевелится едва заметный глазу чёрный сгусток. — Оно ведь тоже на сущи-хут работает, да?

— Верно, — согласился Дейн. — Штумп, называется. Выстреливает концентрированным сгустком энергии, который запросто может свалить с ног взрослого мужчину. Ещё одно изобретение столичных умников. К счастью, как и большинство их, так сказать, творений слишком дорогие, чтобы их можно было использовать повсеместно. В Аторе, как и во многих крупных городах на ношение штумпа требуется специальное разрешение.

— А у Найтана оно есть? — спросил Мор.

— Понятие не имею, — беззаботно отозвался дуат. — Пойдём-ка лучше, поможешь мне сообразить что-нибудь к ужину.

К тому времени, когда на кухню вошёл посвежевший и подобревший Найтан, на сковороде уже шкварчали нарезанные толстыми кольцами копчёные колбаски, а в глубокой миске исходил паром, очищенный от красноватой шкурки варёный турепс. Больше в холодном ящике ничего найти не удалось: видимо, в последние дни инспектору было недосуг заниматься закупкой продуктов.

Когда расселись за столом и приступили к еде, Дейн поинтересовался:

— Ну как, удалось отговориться перед начальством?

— Иначе я бы тут сейчас не сидел, — ответил Найтан, откусывая сразу половину турепса и интенсивно работая челюстями. — Джонна, конечно, смекнул что я ему недоговариваю, но, как и прежде, для него главное результат.

Мор жевал и внимательно слушал.

— Я уже отправил отчёт в Гур-де-нар, — сообщил Дейн, подцепляя на вилку колбасное колечко, с которого капал ароматный жир. — Заодно рассказал про мальчишку.

Мор понял, что разговор перешёл на него и нервно заёрзал на стуле. Во взгляде Найтана тоже появилось лёгкое волнение:

— Думаешь, они готовы его принять?

— Я же говорил, — покачав головой, ответил дуат, — он ещё слишком мал. Годик-другой — и это самое меньшее, ему придётся подождать. А пока что я так и быть, возьмусь за него.

Мор нахмурился, а Дейн, криво усмехнувшись, подмигнул.

После всего произошедшего недавно, он вовсе не был уверен в том, что хочет больше узнать о самом себе, своих открывшихся способностях и дреглах, приходящих в этот мир через изломы. И всё же, если вспомнить, о чём рассказывал Дейн в день их знакомства, получалось, что от этого ему, Мору, уже никогда не избавиться и однажды он снова может столкнуться с одной из этих тварей. Тогда, незнание может стать для него губительным.

— Не волнуйся, парень, — словно угадав ход его мыслей, произнёс дуат, доставая из-за пазухи пузатую серебристую флягу, — постараюсь рассказать тебе обо всём, что смогу. Остальное уже узнаешь в Гур-де-наре.

— А что такое, этот Гур-де-нар? — решился спросить Мор.

Дуат ответил не сразу — сначала сделал несколько больших глотков из своей фляги, довольно хекнул, протянул тару инспектору, но тот отказался, покачав головой. Дейн пожал плечами и закусил турапсом. Только после этого он вновь обратил внимание на Мора:

— Ты же знаешь, что с севера ваша Андра граничит с Мадрикой? — поинтересовался у него Дуат, на что получил отрицательный ответ.

В географии Мор совсем не разбирался, да и откуда бы?

Дейн вздохнул и пояснил:

— Мадрика — небольшое северное королевство, расположившееся в Карменском предгорье. Моя родина. Именно там, в городе Самдэйне, что имеет выход к Саркскому морю, более трёх сотен лет назад был основан Гур-де-нар, что на вашем языке означает «Замок-на-горе». Долгие годы, мастера Гур-де-нара обучают и подготавливают дуатов, помогают им постичь свою суть и раскрыть собственные возможности, необходимые для того, чтобы уничтожать дреглов и запечатывать изломы. Скажу честно, парень, процесс обучения там довольно суровый, а пройдя его и получив свою руну, дуат уже больше не принадлежит себе. Вся его жизнь, все его помыслы устремлены на борьбу с порождениями иной реальности. Отныне и навсегда вся его жизнь подчиняется кодексу Гур-де-нара и лишь перед ним он держит отчёт о свершённых им деяниях.

Мор нервно повёл плечами и испуганно посмотрел на инспектора. Ему совсем не хотелось подчинять свою жизнь каким-то непонятным мастерам из непонятного «Замка-на-горе», да и слова о суровом обучении его совсем не прельщали.

— Ну, Дейн, ты даёшь, — укоризненно обратился к другу Найтан, — совсем запугал парня.

— Он должен знать, что его ждёт, если всё же решиться пойти этим путём, — пожав плечами, ответил дуат, глядя на Мора своими жутковатыми, разноцветными глазами.

Хотя... теперь у него были такие же.

— А что, можно отказаться? — с надеждой спросил Мор.

Было бы здорово, если не пришлось бы отправляться ни в какую Мадрику, а дальше остаться жить у Найтана. Он обучится счёту и грамоте и возможно однажды тоже пойдёт работать в полицию, станет инспектором...

— Неволить тебя никто не станет, парень, — хмыкнув, ответил ему Дейн. — Да только сможешь ли ты жить нормальной жизнью, имея неподдающуюся способность видеть то, что сокрыто от непосвящённых? Сможешь ли ты спокойно ходить по улицам, наблюдая за тем, как вдруг меняется лицо кого-нибудь из случайных прохожих и из глазниц на тебя таращиться тьма из другой реальности?

Мор растерянно молчал, не зная, что на это ответить, а Дейн тем временем продолжал:

— Есть, конечно, ещё один вариант: некоторые удаляют себе глаз, не желая видеть и знать. Это, пожалуй, самый лёгкий способ отвергнуть собственную суть.

— Дейн, перестань, — предостерегающе осадил его Найтан. — Довольно об этом, он ещё слишком мал, чтобы принимать столь важные решения.

— Он уже столкнулся с дреглом, — возразил дуат, — даже с двумя. Мальчик знает, какую опасность они могут представлять — на собственной шкурке испытал. Не думаю, что следующая тварь, с которой ему, возможно, однажды доведётся столкнуться, будет особо интересоваться его возрастом.

Мор почувствовал, что у него начинает крутить живот.

— Дейн, заткнись! — на этот раз Найтан повысил голос, но быстро взял себя в руки и уже тише добавил: — Мы обсудим это позже.

— Как скажешь, — пожал плечами дуат, вновь отхлёбывая из своей фляги. — Если всё же решитесь, то знаете, где меня найти.

С этими словами он поднялся из-за стола и, не прощаясь, покинул сначала кухню, а затем и квартиру.

Мор подавлено молчал.

— Не стоит забивать себе этим голову, — ободряющим тоном посоветовал ему Найтан. — Во всяком случае, у тебя ещё достаточно времени, чтобы всё обдумать. Ты ведь смышлёный парень, верно?

В ответ Мор лишь тяжело вздохнул.

Он чувствовал, что как бы ему не хотелось обратного — перемены неизбежны. Осталось только решить для себя, как к ним относиться.

Глава 10. Тринадцатый

В Атор пришло лето.

Кудрявились резными насыщенно-сиреневыми листьями платаны, высаженные вдоль Большого Аторского бульвара, сверкали в солнечных лучах вздымающиеся вверх струи фонтанов, отовсюду слышались людской гомон, смех, игра уличных музыкантов и крики зазывал.

Город ожил, преобразился, расцвел.

И только на окраинах его всё осталось по-прежнему: грязь, вонь от затхлых вод Канала, ощерившиеся осколками выбитых окон старые, тёмно-серые дома. Аторские окраины были унылыми и запущенными вне зависимости от смены сезонов.

Найтан погрузился в привычную, ставшую уже рутинной работу: грабежи, убийства, сбыт дурманных веществ — всё то, что преимущественно составляло ночной досуг жителей окраин.

Всё то, что стало неотъемлемой частью жизни самого инспектора Эванди. Однако теперь у него была отдушина — Мор.

Теперь каждый вечер по приходу с работы Найтана ждал простой, но сытный ужин. Инспектор заглядывал в комнату и чаще всего заставал своего воспитанника за учебником. Все вместе они садились за стол, и Мор воодушевлённо делился с ним тем, что он узнал за прошедший день. Найтан слушал его с лёгкой улыбкой, ощущая, как в груди разливается тепло и умиротворение. В такие моменты ему было необычайно уютно и казалось, что вся та грязь, всё то зло, с которым ему приходилось сталкиваться ежедневно остались там, за порогом этой маленькой квартиры.

После ужина Найтан, как правило, ложился на кровать, закинув руки за спину и слушал, как Мор, устроившись в кресле, пусть ещё неуверенно, читал ему одну из тех книг, которые инспектор купил специально для воспитанника. В основном это были приключенческие истории, но Мора, казалось, интересовало всё на свете. Мальчик обожал детский цветной атлас — расстилал плотную глянцевую бумагу прямо на полу и мог рассматривать его часами, лёжа на животе и болтая в воздухе ногами. Найтан же, если у него было свободное время, присаживался рядом и рассказывал ему о странах, народах их населяющих и местных обычаях.

Саманта была права — Мор действительно оказался необыкновенно жаден до знаний. Единственная тема, которую он старательно избегал, это собственные способности дуата и всё, что связано с дреглами и изломами. Дейн не настаивал, а если и наведывался в гости, предпочитал говорить на отвлечённые темы, благоразумно давая мальчику время для принятия решения.

Как-то, когда Мор в очередной раз отправился к Сэм, а Найтан получил свободный день, они с Дейном заглянули в «Мосты» — довольно приличное питейное заведение расположенное почти на самом берегу протекающей через Атор реки Гордянки. Лето только-только вступило в свои права, но на улице уже стояла душная жара, так что кружка холодного пенного эля стала для них с дуатом настоящим спасением.

«Скажи, ведь ты не оставил идею обучать Мора и подготовить его к Гур-де-нару?» — поинтересовался тогда Найтан, утолив первую жажду и отправив в рот сразу горсть солёных эдлерских орешков.

Дуат, расслабленно откинувшийся на спинку стула покачал головой: «Он должен сам прийти к этому, Найт. Я уже говорил тебе, что дуат — это призвание, это образ жизни, это огромная ответственность. Поэтому, ни ты, ни я, ни кто-либо ещё не вправе влиять на выбор Мора. Но если он всё же решится, если придёт ко мне — я не откажу»

Этот разговор, случившийся почти полтора месяца назад, несколько успокоил инспектора Эванди. Тем более, что Мора перестали мучать кошмары и он, наконец, прекратил вздрагивать от каждого громкого звука. Хотя в глубине души Найтан знал ещё одну причину, по которой он был рад тому, что тему с Гур-де-наром временно замяли: инспектор не хотел расставаться со своим воспитанником. Не хотел снова возвращаться в пустую квартиру, ужинать в тишине и одиночестве и заваливаться спать, чтобы на следующий день вновь начать всё сначала.

Но он так же знал, что однажды ему придётся отпустить Мора — отпустить, какое бы решение тот не принял.

Мору часто снилась Миа, но это были светлые, чистые сны, в которых сестра улыбалась ему, в которых они снова были вместе. Утро с лёгким привкусом грусти сменял насыщенный событиями и новыми впечатлениями день.

Ему неожиданно понравилось готовить, быть может, после того, как он, сидя на светлой и просторной кухне в доме Россвелов наблюдал за тем, как готовит госпожа Мариса, как она ловко шинкует овощи, как управляется с тестом и какие чудесные блюда получаются в итоге. Тогда он почему-то подумал о занятиях музыкой, на которые за компанию ходил вместе с Пейтоном, и на ум невольно приходило сравнение: каждый отдельный ингредиент, как отдельная нота, но гармонично соединённые вместе, они становятся прекрасной симфонией вкуса. Это завораживало и очаровывало. Жаль только, что Найтан привык закупать не особенно разнообразные продукты, предпочитая простоту изысканности, но Мор всё равно с большой охотой взял на себя обязанности по приготовлению ужина.

В конце весны он познакомился со старшими детьми Россвелов — пятнадцатилетним Джастисом и четырнадцатилетней Элис, на несколько дней вернувшихся из школы домой. Правда, такой же дружбы как с Пейтоном между ними не вышло — сказалась большая разница в возрасте, однако и сам Мор не особенно этому огорчился. Пусть один единственный, но зато хороший и надёжный друг его вполне устраивал.

В один из дней на исходе лета, когда Найтан снова завёз его перед работой в дом леди Россвел, Мора ждал неожиданный сюрприз.

Учитель Пейтона по истории — господин Мейз: ещё не старый мужчина с густой копной чуть вьющихся каштановых волос и аккуратной бородкой, объявил, что сегодняшние занятия пройдут за пределами дома. Разумеется, с полного согласия леди Россвел. Мор был заинтригован, впрочем, глаза Пейтона тоже светились предвкушением.

Мальчики неспешно шли по залитой солнечным светом улице, стараясь держаться рядом с учителем и с любопытством разглядывая пестрящие надписями витрины, за стеклом которых являл себя на обозрение самый разнообразный товар от расписанных вручную ваз и сервизов, до таинственных предметов с заключёнными в них сущами-хут. Мор даже остановился у одной такой витрины, любуясь странной коробочкой из тёмного отполированного дерева с двумя тонкими продольными полосками спереди и полукругом сферы сверху.

— Что это такое? — спросил он у господина Мейза, когда тот вернулся за приотставшим учеником.

— Это? — с лёгким удивлением переспросил он. — Обыкновенный пылеглот, хотя тиррское дерево из которого он выполнен существенно подняло его стоимость. Гораздо интереснее вон тот большой ящичек, видишь?

Мор посмотрел туда, куда указывал учитель и действительно увидел довольно громоздкую штуку, отдалённо напоминающую тумбочку с единственным выдвижным ящиком и откидывающейся крышкой. По бокам выделялись две крупные матово-белые полусферы, внутри которых можно было разглядеть тёмное, подрагивающее марево сущей-хут.

— А это что? — заинтересованно спросил Мор, попытавшись прислониться к витрине, но господин Мейз тут же пресёк этот порыв, строго погрозив ученику пальцем.

— Музыкальный куб, — опередив учителя, с важным видом пояснил Пейтон. — Здесь сферы настроены так, что могут запоминать музыку или голос и помещать в звуковые кристаллы. Потом можно вставить такой кристалл в особое отделение, откинуть крышку и вновь послушать то, что запомнила сфера. Здорово, правда? Папа давно обещает купить такой, только всё никак...

Пейтон вздохнул, глядя на музыкальный куб горящими глазами, а Мор подумал о том, что это, пожалуй, не хуже чем проводник снов. Во всяком случае, наверняка безопаснее.

— Ладно, ребята, посмотрели и пойдём дальше, — поторопил их господин Мейз. — У нас не так много времени: леди Россвел велела вернуться к обеду.

Они продолжили путь и через какое-то время свернули к центральной площади. Всякий раз, проезжая мимо, Мор с живейшим интересом льнул к чуть запылённому окну самоходки, пытаясь взглядом ухватить сразу всё многообразие этой части Атора. В первый раз, когда он увидел площадь весной, она несомненно произвела на него неизгладимое впечатление, но летом... летом она поражала воображение яркостью красок и непрекращающимся бурлением жизни. У фонтанов собирались группы молодёжи — скорее всего, студиозисов, а так же художники и музыканты. К статуям Покровителей возлагались пышные букеты цветов, а ближе к центру раскинулись пёстрые шатры циркачей и артистов, рядом с которыми словно грибы после дождя выросли торговые прилавки с сувенирами и сладостями.

И сейчас Мор, наконец, смог рассмотреть всё это вблизи. Он вертел головой, не в силах выбрать, на чём же сосредоточить своё внимание. Вот художник в алом бархатном берете, лихо заломленном набок, уверенными штрихами делает набросок мрачноватого, на общем фоне, старинного здания со странно вытянутой крышей. Вот группа причудливо и пёстро одетых темнокожих найрийцев-музыкантов, вокруг которых собралась толпа зевак. Слышится ритмичный бой инструментов, отдалённо похожих на большие барабаны, и совсем уж странные звуки — как если бы сухой горох трясли в пустом коробе. А вот чудаковатый мужчина с разукрашенным лицом, облачённый в высокую шляпу с щегольским синим пером, сюртук и полосатые штаны, зазывает прохожих на цирковое представление.

Мор так увлёкся всем происходящим вокруг, что едва не отстал от господина Мейза и не затерялся в толпе. Хорошо что Пейтон вовремя оглянулся на друга и, крепко схватив за руку, увлёк за собой в нужном направлении.

— Ты что, раньше никогда здесь не был? — громко, стараясь перекричать царящий повсюду шум, спросил он.

— Нет! — крикнул в ответ Мор, и чуть не споткнулся, засмотревшись на грузную, богато наряженную женщину, держащую на руках лохматую собаку с ярко-розовой шерстью и печальными, чуть навыкате, чёрными глазами-бусинами.

Проследив за его взглядом, Пейтон склонился к его уху и, хихикнув, пояснил:

— Новая мода — красить домашних любимцев в какие-нибудь яркие цвета. Мама говорит, что это издевательство над животными, а по мне, так выглядит забавно, верно?

Мор кивнул, хотя здесь он полностью был на стороне леди Россвел: розовые собаки представлялись ему чем-то неправильным.

— Не отставайте! — прикрикнул на них господин Мейз, обернувшись через плечо. — Почти пришли!

— А куда мы идём? — тут же спросил Пейтон, прибавляя шаг и подтягивая за собой Мора, которого всё ещё держал за руку.

Учитель загадочно промолчал.

Наконец они пересекли площадь, и вышли к довольно узкой улочке, втиснувшейся между вытянутых трёхэтажных зданий тёмно-кирпичного цвета. Чуть подальше пространства стало заметно больше и, пройдя ещё немного, Мор увидел необычное сооружение из серого камня, фасад которого был украшен жутковатого вида скульптурами.

— Обратите внимание на стрельчатые окна и четыре остроконечные башни. Сейчас это давно забытый стиль, но раньше все Обители строились со схожими архитектурными элементами, — остановившись возле кованой ограды, начал рассказывать господин Мейз. — Взгляните на изящество и чёткие линии резных фронтонов, на контрфорсы! Это здание по праву считается самым старым в Аторе и, вне всякого сомнения, представляет собой величайшую историческую ценность. На нынешний момент во всей Андре сохранилось всего семь Обителей, возведённых ещё до Последней войны.

— А что такое Обитель? — поинтересовался Мор, разглядывая мрачно возвышающееся над ним здание.

Пейтон попытался пихнуть его локтём в бок, но Мор вовремя успел увернуться. Во взгляде обернувшегося к нему господина Мейза читалось удивление.

— Обитель — это место, куда люди приходят почтить своего Покровителя, попросить его о чём-либо или просто привести мысли в порядок. Это место обладает особенной силой... впрочем, ты сам всё увидишь, когда мы зайдём внутрь. А пока, кто мне ответит, что именно за существа изображены на фасаде Обители?

Мор прищурился, стараясь получше разглядеть скульптуры. Больше всего они напоминали змей — длинными, извивающимися телами, но на этом сходство и заканчивалось, потому как эти странные создания имели по четыре лапы, расставленные как у ящериц, а так же необычной формы крылья.

— Я знаю! — гордо воскликнул Пейтон, — Это хаоны — крылатые змеи из древних сказаний. Мне про них Джастис читал.

— Верно, — поощрительно кивнув, согласился господин Мейз. — Однако эти легендарные существа присутствуют в культурах многих народов. Например, в империи Ошитау их называют ори-оцу, что означает «великий змей», а у найрийцев их именуют куако, или «крылатый дух», если по-нашему.

— А они и вправду существовали? — не скрывая любопытства, спросил Мор.

— Кто знает, — пожав плечами, ответил учитель. — Но несмотря на то, что доподлинных доказательств существования хаонов так и не было найдено, глупо отрицать, что образ этого создания возник сразу в нескольких совершенно непохожих друг на друга культурах. Ладно, давайте пройдём внутрь.

Калитка поддалась учителю с явным трудом и неприятным скрежетом, словно ей уже давно никто не пользовался. Мор увидел уходящую к высоким арочным дверям дорожку, между серой каменной плитки которой нагло пробивалась сочная зелень травы. Почти все ступени, ведущие к главному входу, были сколоты и покрыты трещинами. Только приблизившись, можно было по-настоящему понять, насколько же древнее это здание и какая история скрывается за его многовековыми стенами.

Входя в медленно отворившиеся двери, Мор ощутил странный трепет и предвкушение чего-то таинственного, необычного. Изнутри освещённого желтоватым светом десятков свечей помещения повеяло прохладой, а в нос ударил травянисто-пряный запах, исходящий из подвешенных к специальным креплениям дымящихся круглых чаш.

Они очутились в зале, пол которого был вымощен разноцветной плиткой складывающейся в какой-то узор, полностью разглядеть который, наверное, возможно было только с выступающего вперёд балкона, что окружал помещение. Внимание Мора тут же прикипело к каменным фигурам, которые застыли в центре зала устремившись друг к другу и воздев руки к теряющемуся в вышине потолку. Всего Мор насчитал тринадцать статуй: мужчины и женщины в лёгких, струящихся одеяниях. Головы их были украшены венками из живых цветов, а у ступней плавали в широких мисках с водой горящие круглые свечи.

— Это Покровители? — догадался Мор и тут же испугался того, как громко прозвучал его голос, нарушая, казалось доселе незыблемую тишину зала.

— Да, — негромко ответил господин Мейз, подводя учеников ближе к изваяниям. — Нессир, Мора, Таис, Лидан, Осса, Барес, Инда, Орус, Веллиш, Ханда, Гелла, Сола и, тринадцатый, пожалуй, самый загадочный — Хесса.

— Нелюбимый Сын? — уточнил Пейтон, который, так же как и Мор, стоял, высоко задрав голову вверх и разглядывая статуи Покровителей.

— Или наоборот — любимый, — улыбнувшись, ответил учитель. — Если каждый из двенадцати Покровителей имеет свой месяц в году, то время Хесса — лишь один день, который наступает только раз в пять лет, когда зима сменяется весной. По некоторым преданиям, Мироздатель создал младшего Покровителя Хесса как объединяющее звено между его старшими братьями и сёстрами. Говорят, того, кто родился именно в день Тринадцатого, ожидает яркая и необычная судьба.

— Эх, а я родился в месяц Моры, — вздохнув, посетовал Пейтон. — А было бы здорово иметь такого необычного Покровителя, да, Мор? Кстати, а у тебя кто?

— Осса, — припомнив давешний разговор с Найтаном, ответил тот, вглядываясь в Тринадцатого.

На самом деле, Покровителей трудно было отличить друг от друга: и мужчины и женщины имели длинные прямые волосы, ничем не примечательные, правильные черты лиц с одинаковым выражением мечтательной задумчивости на них. И только присмотревшись, можно было заметить, что взгляд Хесса имел лукавый прищур, а улыбка на его губах напоминала скорее лёгкую усмешку.

— А откуда взялись Покровители? — стараясь говорить негромко, спросил Мор у господина Мейза.

— Есть множество теорий на этот счёт, — с готовностью ответил учитель, заложив руки за спину, как делал всегда, читая лекции на домашних уроках. — Чтобы было понятнее, лучше вернуться к самым истокам — к тому, как зародилась жизнь в нашем мире. По одной версии, распространённой в большинстве стран нашего континента, мир наш, а так же небо, солнце, луна и звёзды сотворены Мироздателем, который затем из энергии своей породил Покровителей, чтобы те оберегали его творение. Правда, в каждой стране его называют по-разному: Сверхразум, Абсолют, Урогорон, Дамерет — и всё же это обозначение одного и того же явления. Некой неизмеримой Силы, которую невозможно постичь. Кстати интересно, что анзи, а точнее, снотворцы, считают что весь наш мир — это и есть один большой сон некоего сверхтворца. А мастера иллюзий — что он не более чем проекция чьего-то подсознания.

— А Лирики? — тут же поинтересовался Пейтон, лишь на немного опередив Мора с тем же вопросом.

— Лирики? — усмехнувшись, переспросил господин Мейз. — Честно говоря, я сомневаюсь, что они вообще во что-то верят... да. Пожалуй, из всех анзи я назвал бы их самыми загадочными — по крайней мере, кого-то из них очень редко можно встретить за пределами Туаза. Однако именно Лирики наравне с прочими анзи сыграли значительную роль в Последней войне, благодаря чему она, собственно и стала Последней. Впрочем, это мы будем проходить несколько позже.

— А почему здесь так тихо и пусто? — спросил Мор, заметив, что за всё это время в зале кроме них троих больше никто так и не появился. — Неужели никто не приходит в Обитель?

— Да, люди действительно предпочитают возлагать цветы у подножья новых статуй на центральной площади, хотя когда-то в эту Обитель приходили страждущие даже из других городов, — пояснил учитель. — Увы, сейчас вера в Покровителей — это скорее дань традициям, нежели искренний порыв души.

— А вы? — робко поинтересовался Мор.

— Я? — господи Мейз задумчиво оглядел скульптуры. — Пожалуй, если быть откровенным, для меня это место представляет скорее историческую ценность, хотя должен признать, что здесь возникают довольно странные ощущения.

Пейтон и Мор переглянулись и одновременно повели плечами.

— А теперь, предлагаю вам зажечь по свече возле своих Покровителей и попросить их о чём-то важном и сокровенном, — обратился к ученикам господин Мейз и, подавая пример, первым приблизился к одной из статуй.

Опустившись на колено, он извлёк из стоящей рядом деревянной коробочки круглую свечку, зажёг её от другой - горящей, после чего бережно положил на воду.

Мор растерялся — кто из этих почти одинаковых скульптур является его Покровителем он совершенно не представлял, а отвлекать учителя, который так и остался сидеть, прикрыв глаза, постеснялся. Зато Пейтон уверенно двинулся к своей статуе, каким-то образом безошибочно узнав её среди прочих.

Поддавшись наитию, Мор решился и приблизился к Тринадцатому, неуверенно вглядываясь в его каменное лицо.

Опустившись на колени, взял свечу, поджёг её и опустил на воду.

«Пожалуйста, пусть ты и не мой Покровитель, но укажи мне правильный путь. Дай знать, как поступить. Как быть с моим... ну, ты сам наверное знаешь, да?»

Даже мысленно, просьба, обращённая к Хессу показалась невнятной и сумбурной, и Мор подумал было о том, чтобы изложить её повторно и более доступно, но именно в этот момент послышался оклик господина Мейза:

— Всё, ребята, пора возвращаться, иначе не успеем к обеду.

Вслед за Пейтоном и учителем Мор направился к выходу, но, не удержавшись, обернулся напоследок, и сейчас ему показалось, что в этот раз улыбка на каменном лице Тринадцатого выражала печаль.

После полумрака Обители, дневной свет показался Мору ослепляющим. Пейтон тоже щурился, прикрывая глаза ребром ладони.

Через какое-то время они вернулись на шумную площадь, однако теперь Мор оглядывался по сторонам скорее рассеянно, нежели с интересом. С того самого момента, как он покинул Обитель в груди поселилось какое-то тревожное ощущение — предчувствие того, что его просьба была услышана. И почему-то казалось, что он этому совсем не обрадуется.

Внезапно, в ушах начал нарастать звон, закружилась голова, и мир размылся, потеряв прежнюю чёткость.

«Только не это!» — мысленно взмолился Мор, останавливаясь и жадно хватая ртом воздух.

Кто-то толкнул его, задев плечом и что-то раздражённо проворчал, однако Мор почти не обратил на это внимания.

Взглянув вверх, Мор увидел нечто пугающе странное. Больше всего это было похоже на то, как если бы кто-то надорвал холст, изображающий окружающий пейзаж: неровная прореха, внутри которой клубилась непроглядная тьма.

Он отвернулся и тут же встретился взглядом с абсолютно чёрными глазами существа, лишь отдалённо напоминающего человека: жуткая острозубая ухмылка от уха до уха, щелевидные вытянутые ноздри, раздутая кверху голова покрытая бугристыми наростами, которые мерзко пульсировали, будто готовые вот-вот лопнуть нарывы. Мор зажмурился, чувствуя, как горит и дёргает правый глаз. Собравшись духом, он вновь открыл глаза, увидев на месте дрегла щуплого, криво улыбающегося подростка с непослушными вихрами рыжеватых волос и бледным, усыпанным яркими пятнами веснушек лицом. Ещё миг, и облик парня вновь начал искажаться, то меняя очертания, то вновь возвращаясь к прежней форме.

Мору казалось, что прошла целая вечность, что Пейтон и господин Мейз уже успели добраться до дома, однако учитель возник перед ним, схватил за плечи и с тревогой в голосе спросил:

— Мор? Мор, что с тобой? Тебе нехорошо? Мор, ты меня слышишь?

Всё закончилось так же внезапно: какое-то мгновение, и окружающий мир вновь стал прежним.

Мор отстранился и попытался отыскать взглядом дрегла, занявшего тело подростка, однако тот исчез, словно растворившись в людской толпе. Зато на них начали обращать внимание обычные прохожие.

Желая как можно скорее покинуть это место, Мор как можно увереннее произнёс:

— Всё хорошо... просто голова немного закружилась. Напекло, наверное.

Господин Мейз облегчённо выдохнул, однако всё ещё сомневаясь, уточнил:

— Сможешь сейчас идти, или передохнём где-нибудь в теньке?

Мор отрицательно покачал головой:

— Леди Россвел просила не опаздывать к обеду.

«Кажется, только что я получил вполне прямой ответ от Покровителя»

Сегодня Найтану пришлось задержаться на работе, так что домой они с Мором возвращались довольно поздно, едва успев на последнюю самоходку.

Всю дорогу до дома мальчик вёл себя необыкновенно тихо и выглядел задумчивым.

— Всё в порядке? — негромко спросил инспектор, но погружённый в свои мысли Мор кажется, его даже не услышал. — Эй, что случилось?

Наконец воспитанник перевёл на Найтана взгляд своих разноцветных глаз.

— Я... я принял решение, — едва слышно произнёс он.

— О чём ты? — не сразу сообразил инспектор.

— Когда ты сможешь отвезти меня к Дейну?

Глава 11. Круг замкнулся

Несмотря на то, что за окном был разгар погожего солнечного дня, в комнате Дейна царил полумрак, разбавляемый лишь чуть трепещущим светом зажжённых свечей.

Мор устроился на софе, чинно сложив ладони на коленях и настороженно смотрел на расслабленно устроившегося в глубоком кресле дуата. Тот, заложив ногу на ногу неспешно потягивал вино и, казалось, совершенно не обращал внимания на своего новоявленного ученика, тем самым заставляя Мора чувствовать себя неловко.

Наконец, Дейн соизволил обратить на него взгляд.

— Итак, наверняка у тебя есть ко мне вопросы, — произнёс он, чуть склоняя голову на бок и отставляя бокал в сторону. — Я готов ответить на них, так что можешь не ограничивать своё любопытство, парень.

Мор задумался. Спросить действительно было о чём, но вот так, сразу... с чего же начать?

— Откуда появились дуаты? — решив, что лучше начинать с самого начала, поинтересовался Мор, приготовившись слушать очередную лекцию, подобной тем, которые читал для них с Пейтоном господин Мейз на своих уроках.

Дейн хмыкнул и, подперев небритую щёку кулаком, заговорил:

— Никто не знает точно, когда появились первые изломы и в наш мир начали проникать твари с изнанки — дреглы. Однако почти наверняка известно, хоть сильные мира сего предпочитают об этом не распространяться, что виной всему неуёмные амбиции заклинателей, которые только начинали экспериментировать с энергиями сущей-хут, но уже пришли к выводу, что их можно использовать для собственной выгоды. — Судя по тону, Дейн не питал ни к заклинателям, ни к сильными мира сего тёплых чувств и даже не пытался этого скрыть. — Скажи, ты ведь сейчас занимаешься вместе с младшим племянникам Найтана, верно?

Мор согласно кивнул, а дуат продолжил:

— Вы уже проходили Тёмный век?

На этот раз Мор отрицательно покачал головой, пояснив:

— Господин Мейз несколько раз упоминал о нём, но до самой темы мы ещё не добрались.

— Так, значит, — снова хмыкнув, Дейн поднял бокал, круговыми движениями поболтал остатками вина и залпом осушил. — Тёмный век... сто четырнадцать лет непрекращающихся войн, болезней, голода и упадка. Страшное, жестокое время, оставившее неизгладимый след в истории нашего континента. Исполинский излом, образовавшийся в результате деятельности заклинателей, которые истончили ткань реальности, позволив проникнуть в наш мир не только относительно безобидным сущам-хут, но и тварям куда опаснее. Великий Эрдгэйский мор, который выкосил почти всё население небольшого королевства, расположенного на границах Андры и частично — Мадрики. Сотни бесплотных дреглов-паразитов, которые ослабляли людей, тянули их жизненные силы и способствовали развитию болезней. Или битва при Хармане — злоба, агрессия, животная ярость дреглов-вселенцев. До сих пор сохранились упоминания о том, что на полях сражения, люди пожирали друг друга, не всегда разбирая, где свои, где чужие.

Мор поёжился, очень ярко представив себе всё, о чём рассказывал ему Дейн. А тот тем временем продолжал свой рассказ:

— Именно в те тёмные времена стали появляться первые дуаты: люди, которые имели способность не только видеть изломы и дреглов, но и, как выяснилось, закрывать эти пространственные разрывы. В Гур-де-наре убеждены, что само мироздание сотворило таких как мы, дабы исправить всё, что случилось по вине заклинателей и установить хотя бы относительный порядок.

— Значит, именно дуаты положили конец Тёмному веку, да? — полюбопытствовал Мор, поудобнее устраиваясь на жестковатой софе.

— Ценой многих жизней, — подтвердил Дейн. — Оставшиеся в живых основали Гур-де-нар и посвятили себя тому, что находили и обучали дуатов, способных противостоять тварям с изнанки. С тех пор прошло чуть больше трехсот лет, мир разительно изменился, но по-прежнему появляются изломы и дреглы всё так же проникают в наш мир, а посему, работа для нас — дуатов, всегда найдётся. — Дейн поднялся из кресла, зубами откупорил початую бутылку вина и заново наполнил свой кубок.

Мор, не удержавшись, поморщился.

«Хорош учитель, который позволяет себе пить вино во время занятий», — с некоторой досадой подумал он и вздрогнул, встретившись взглядом с колючими, разноцветными глазами Дейна.

Кажется, мужчина понял направление его мыслей и, судя по жёсткой, кривой ухмылке, это его забавляло.

— А можно вопрос? — робко поинтересовался несколько смущённый Мор.

— Нужно, — сделав большой глоток, отозвался Дейн, прохаживаясь по комнате.

— Почему у вас свечи вместо светильников?

Не то, чтобы это так уж сильно заботило Мора, но он хорошо помнил, что именно этот вопрос отчего-то не давал ему покоя в тот вечер, когда он в сопровождении инспектора Эванди впервые посетил дом дуата.

Дейн остановился и с лёгким удивлением взглянул на ученика, затем улыбнулся — уже совсем иначе, по-доброму как-то, и ответил:

— Не люблю сущей-хут, знаешь ли, да и сами твари не жалуют живое пламя.

— А сами сущи-хут, они опасны?

Дейн вернулся в своё кресло и, откинувшись на высокую спинку, ответил:

— Сами по себе сущи-хут это... своего рода аккумуляторы энергии, которые умельцы приспособили в самых разнообразных сферах жизнедеятельности. После подписания международного пактума, ознаменовавшего окончание Последней войны, сущи-хут используются в основном в мирных целях, преимущественно для облегчения бытовых нужд. Но раньше эту энергию обращали на создание поистине грозного оружия, которое широко применялось в Последней войне представителями всех враждующих сторон: Андры, Мадрики и Нейсы, которая ныне входит в состав королевства Андры.

— Учитель рассказывал нам о Последней войне, — поделился Мор, вспоминая всё, что узнал на занятиях. — А правда, что в этой войне участвовали анзи?

Дейн согласно кивнул, обращая взгляд к плотно зашторенному окну.

— Это был первый и последний раз, когда анзи напрямую вмешивались в чужой конфликт и, скажу тебе, это послужило весьма убедительным аргументом в пользу скорейшего окончания боевых действий и дальнейшему подписанию пактума о запрете на использования энергии сущей-хут для создания оружия.

— Но почему? — удивлённо спросил Мор. — Мне казалось, дар анзи не опасен: сны, иллюзии, лирика... разве этим можно кого-то запугать?

На губах дуата вновь появилась кривая усмешка.

— Изматывающие кошмары, воплощение самых потаённых страхов, музыка, способная зародить в сердце ужас и обратить врага в бегство... Анзи прекрасно манипулируют чужим сознанием и, скажу тебе откровенно, нам очень повезло, что они избрали для себя мирный путь. Когда они решили вмешаться и положить конец затянувшейся войне, досталось всем. Именно анзи принесли мир на наши земли, но ныне и Андра и Мадрика предпочитают об этом не вспоминать, а подписание пактума преподносят так, словно это было исключительно их добровольное решение.

— Разве это справедливо? — удивился Мор. — Ну, то, что анзи сделали так много, а на уроках истории о них упоминают лишь вскользь.

— А какая теперь разница? — кинув на ученика чуть прищуренный, насмешливый взгляд поинтересовался в свой черёд Дейн. — Мир восстановлен, использование энергии сущей-хут для создания оружия строжайше запрещено, анзи почти не высовываются из своего Туаза — все счастливы и довольны, верно? А справедливость... справедливость она, Мор, для каждого своя.

Почти месяц прошёл с начала первых занятий у Дейна. Лето сменилось осенью: ещё не слякотной и пасмурной, а тёплой, золотистой, мягкой.

Найтан не стал спрашивать о том, почему Мор вдруг передумал и попросил отвести его к Дейну и мальчик был за это искренне благодарен. Он и сам всё ещё не был до конца уверен, что поступает правильно и по прошествии времени случай на площади уже не казался ему неким знаком свыше. В самом деле, разве есть Покровителям дело до какого-то мелкого пацана, который неожиданно для себя обрёл способность видеть незримое?

И всё же теперь Мор не намерен был отступать, продолжая исправно посещать Дейна после занятий в особняке Россвелов. Однако теперь вместо лекций по истории дуат заставил Мора налечь на изучение мадрийского языка, который являлся для Дейна родным и на котором разговаривали в Самдэйне и Гур-де-наре. Чужая речь с непривычными, гортанными нотками давалась ему непросто, но благодаря усердию и хорошей памяти к концу первого месяца обучения Мор уже мог правильно написать несколько слов, представиться и перечислить предметы в гостиной дуата, где обычно и проходили их занятия.

Так же Дейн делал упор на контроле собственных эмоций, и это давалось Мору куда сложнее. Всякий раз при упоминании о дреглах он ощущал тревогу, которая затаившись где-то под сердцем, в любой момент готова была выпустить свои иглы-коготки.

Особенно тяжко становилось, когда дуат заставлял его вспомнить тот день, когда он впервые увидел тень над кроватью Мии. Горло сдавливало, из-за чего голос начинал подрагивать, пальцы неприятно холодели, а в коленях появлялась противная слабость.

Дейн просил его сосредоточиться, вспомнить всё до мельчайших подробностей и проговаривать всё вслух. Раз за разом. И Мору приходилось с извращённой настойчивостью расковыривать эту рану, чтобы в конечном итоге научиться подавлять эту старую боль. Да вот только в этом он оказался слаб: прошлое никак не хотело отпускать и всякий раз, являясь ему, пробуждало в душе тягостные, гнетущие чувства. Дуат хмурился, но, по всей видимости, отступать не собирался.

Он пришёл поздним осенним вечером, когда они с Найтаном только-только закончили ужин.

— Я забираю мальчика, — просто сказал Дейн, обращаясь к инспектору Эванди.

Непривычно серьёзный, сосредоточенный, он был одет в плотные штаны и застёгнутую под горло кожаную куртку. Однако Мор знал, что дуат никогда не выходит из дома без оружия, который прятал в наплечных ножнах.

— Что ты задумал? — сурово поинтересовался Найтан, загораживая собой растерявшегося Мора. — Для занятий уже слишком поздно.

— Наоборот — самое время, друг, — невозмутимо отозвался дуат, не отводя внимательного взгляда на Мора. — Сегодня у нас необычный урок.

Последнее заявление заставило инспектора напрячься ещё сильнее.

— Не знаю, что у тебя на уме, но Мор ещё ребёнок и я не позволю...

— Ты сам хотел, чтобы я занялся парнем, — перебив его, напомнил дуат. — Так что либо доверишься мне, Найт, либо оставляй Мора при себе, потому как Гур-де-нар перемалывает слабых и неприспособленных.

— Я готов, — решился Мор, выступая из-за спины инспектора и глядя прямо в разноцветные глаза Дейна. — Больше не хочу бояться и прятаться.

Тонике губы дуата чуть изогнулись в намёке на улыбку, однако Найт явно всё ещё сомневался.

Повернувшись к Мору, инспектор положил ладонь на его плечо и уточнил:

— Ты уверен, что готов идти дальше? Просто знай, что я приму и поддержу любое твоё решение.

— Я знаю, — с благодарностью посмотрев на Найтана, подтвердил Мор.

Чуть погодя они с дуатом вышли на погружённую в вечерний сумрак улицу, а затем спешно зашагали по направлению к окраинам. Мору совершенно не хотелось туда возвращаться, однако спорить со своим наставникам он не решался. Дейн решил испытать его? Вновь пробудить старые страхи, чтобы Мор научился наконец их преодолевать?

Внезапная догадка заставила Мора сбиться с шага: а что если... что если Дейн заставит его вновь подняться в старую квартиру? Туда, где вся его жизнь изменилась в одночасье. Туда, где Миа испустила свой последний вздох...

— Всё в порядке? — приостановившись и обернувшись через плечо, поинтересовался Дейн. — Знаешь, не самое удачное место для того, чтобы торчать посреди улицы, парень.

Мор опомнился, и поплёлся вперёд, без особой охоты переставляя ноги. В груди поселилось неприятное предчувствие, которое усугублялась тем больше, чем ближе они подходили к городским окраинам и Приканальной улице.

Вот и знакомый дом...

Мор дёрнул вмиг пересохшим горлом в тщетной попытке сглотнуть. Ладони вспотели, а сердце сбилось с привычного ритма, ускорив биение, казалось, раза в два. Ноги стали совсем слабыми, и каждый следующий шаг давался с всё большим трудом.

«Нет, я не смогу! Я не вернусь туда!»

Однако Дейн провёл его мимо знакомого тёмного входа, устремляясь дальше по улице и через некоторое время, поворачивая к Каналу, вдоль которого тянулись ветхие, двух-трёх квартирные дома, потемневшие стены которых заплесневели и разбухли от постоянной сырости.

Дейн остановился и повернулся к Мору.

— Сможешь определить, в какой из этих домов нам нужно?

— Что... что мне нужно сделать? — чуть хрипловатым голосом спросил Мор, осматриваясь по сторонам.

— Увидеть, — веско, но не слишком понятно ответил дуат и всё же решил подсказать: — Сосредоточься, обратись к своим внутренним возможностям, постарайся поймать то ощущение, которое возникало у тебя всякий раз, когда ты видел незримое.

Легко сказать — сосредоточься, да только как избавиться от волнения и неутихающего страха? И всё-таки Мор честно старался, даже глаза прикрыл, чтобы ничего не отвлекало, однако то самое состояние и ощущение раздваивающегося мира всё никак не приходило.

Дейн терпеливо ждал, однако Мор отчего-то был уверен, что терпение дуата отнюдь не безгранично. С некоторым удивлением, он поймал себя на мысли о том, что ему важно заслужить уважение дуата, доказать, что на что-то способен и что он достоин не только потраченного на него времени, но и обучения в Гур-де-наре. Достоин пройти по уготованному для него пути без сомнений и сожалений. Достоин однажды стать тем, кто будет помогать людям.

Мор отчаянно пытался пробудить в себе знакомые ощущения, но все приложенные усилия оказались тщетны: стоило открыть глаза, как становилось понятно, что вокруг ничего не изменилось — всё те же грязная тёмная улица с разбитой дорогой и мерным журчанием воды в Канале.

Закусив от досады губу, Мор снова попытался сосредоточиться и, неожиданно даже для себя самого, ощутил, как дрогнул окружающий мир. Ухватившись за это возникшее чувство, Мор напряг зрение, со странным ликованием встречая знакомую немного дёргающую боль в глазнице.

— Получается... — почти одними губами прошептал он, задирая голову вверх и замечая над одним из домов зияющую рваную рану излома. Из него, в одно из окон тянулись извивающиеся чёрные щупальца, заставившие Мора вздрогнуть и невольно отступить на шаг. Указав чуть подрагивающей рукой нужное направление, он произнёс: — Нам туда.

Дейн одобрительно кивнул и похлопал его по плечу, увлекая к дому, над которым образовался излом.

На тёмной лестничной площадке пахло сыростью, мочой и мышиным помётом. Спёртый воздух забивал лёгкие, заставляя задерживать дыхание.

Они с дуатом поднялись на верхний, второй этаж и остановились у обшарпанной деревянной двери. Прежде чем постучать, Дейн расстегнул куртку, освобождая доступ к ножнам и, обернувшись к своему ученику предупредил:

— Не вмешивайся, просто стой и наблюдай. И да, эти твари хорошо чуют страх, так что постарайся побороть его, ясно?

Мор не слишком уверенно кивнул, внезапно осознав, что совершенно не готов ко встрече с дреглом, пусть даже под присмотром опытного дуата. На краткий миг даже появилось острое желание плюнуть на всё, выбежать из этого старого мрачного дома и кинуться под ставшую привычной защиту Найтана. И всё же Мор остался на месте, прислушиваясь к шаркающим шагам, раздавшихся за дверью почти сразу же, как Дейн в неё постучал.

Им открыл немолодой уже, неопрятно одетый мужчина со взъерошенными сальными волосами и колючей серой щетиной на впалых щеках. Покрасневшие глаза его глядели на поздних гостей недружелюбно и насторожено.

— Чего надо? — хрипло спросил он, дыхнув на них тошнотворным запахом перегара и дешёвой махорки.

Дейн молча заставил хозяина квартиры посторониться и прошёл внутрь, заставив Мора последовать его примеру.

— Слышь, ты чего края потерял, любезный? — возмутился мужик, однако останавливать дуата всё же не решился.

— Рот закрой, — ровным голосом бросил ему Дейн, пересекая коридор и открывая скрипучую дверь, которая, по всей видимости, вела в спальню. Заглянув внутрь, позвал: — Мор, иди сюда.

Послушно проследовав за наставником, он переступил порог и тут же застыл, поражённый тем, что увидел. Он словно вновь оказался в том страшном дне: неровный свет единственной зажжённой свечи; низкий, заваленный старым тряпьём топчан и склонившаяся над девочкой тень, вонзившая свои пульсирующие чёрные щупальца в глаза, ноздри, рот и уши. На краткий миг он почти поверил в то, что перед ним Миа, и ему понадобились все силы, чтобы убедить себя в том, что эта худая и болезненно бледная девочка вовсе не его сестрёнка.

— Помни, постарайся подавить свои эмоции, — напомнил Дейн, который медленно двинулся по направлению к топчану. — Внимательно наблюдай за тем, что я делаю, понял?

Мор не ответил, полностью поглощённый происходящим. Сердце билось с такой силой, что, казалось, бой его отдаётся где-то в ушах, заглушая прочие звуки.

— Что тебе нужно от моей дочери, урод? — всё-таки набравшись смелости, решил вмешаться хозяин квартирки.

— Если хочешь, чтобы она выжила, выйди из комнаты, — не оборачиваясь, предупредил его Дейн. — И советую не терять времени.

Мужик замешкался совсем ненадолго — видимо, что-то в тоне дуата заставило ему поверить, потому как вскоре они остались в комнате вдвоём, если не считать бессознательной девочки и присосавшейся к ней тени.

— Дрегл-паразит, — не меняя неуместно спокойного тона, пояснил дуат, становясь в изголовье топчана и Мор заметил, как съёжилась и отпрянула тень, разрывая контакт со своей жертвой. — Ещё не успела высушить её полностью, так что надежда есть.

Мор вжался в стену, не в силах оторвать взгляда от происходящего. То, что так часто преследовало его в кошмарах, вновь происходило наяву.

Только в этот раз он не был один на один со своим ужасом жалкий и беспомощный. Теперь рядом с ним был сильный и опытный дуат — тот, кому под силу спасти жизнь и загнать дрегла обратно в излом.

Дейн быстрым, умелым движением приложил пальцы к шее девочки убеждаясь в том, что она всё ещё жива и простёр руку в сторону извивающейся тени. Расширенными глазами Мор смотрел на то, как начинает светиться ладонь дуата и на ней проступает странный символ.

Чуть склонив голову, Дейн одними губами шептал что-то, чего Мор так и не сумел разобрать и внезапно, дрегл задёргался, забил щупальцами-плетьми, а в уши ударил пронзительный, на грани восприятия, визг.

— ... анфелем натвертум ранкх! — повысив голос, твёрдо закончил дуат, после чего тень сжалась до совсем уж крохотных размеров и стремительно просочилась сквозь потолок.

Мор не знал, сколько времени прошло, пока Дейн стоял, сосредоточенно хмурясь и продолжая держать руку светящейся ладонью направив её туда, куда исчез дрегл. Наконец он несколько раз моргнул и расслабил плечи.

— Готово, я загнал дрегла обратно и запечатал излом, — пояснил Дейн, склоняясь над топчаном.

Девочка шумно вздохнула и, повернувшись набок, задышала спокойнее и ровнее. Отсюда при таком освещении Мору было плохо её видно, но теперь она уже не казалось такой мертвенно бледной. Хотя, возможно, он просто видит только то, что хочет видеть...

— С ней всё будет в порядке, — будто угадав ход его мыслей, заверил Дейн. — Теперь ты увидел, как это бывает. Теперь ты знаешь, для чего мы это делаем.

Мора всё ещё немного потряхивало, но он нашёл в себе силы кивнуть.

Он не смог защитить и спасти Мию, но, возможно, однажды он сможет спасать другие жизни. Он станет дуатом.

Перед тем, как покинуть квартирку, Дейн отвёл хозяина в сторону и что-то довольно долго и обстоятельно ему втолковывала. Мужик мелко, заискивающе кивал, то и дело поглядывая на приоткрытую дверь спальни. Стало понятно, что несмотря ни на что ему отнюдь не безразлична судьба дочери.

— ... и не забывай про обильное тёплое питьё, понял? — донёсся до Мора обрывок фразы, после чего Дуат поманил его за собой на выход из квартиры.

Несмотря на поздний час Найтан ещё не ложился, дожидаясь возвращения своего подопечного. Он злился на Дейна, однако понимал, что не сможет опекать Мора всю жизнь: рано или поздно мальчику придётся пойти своей дорогой и если дуат считает, что Мор готов сделать следующий шаг, значит, так тому и быть.

Ему же остаётся только смириться и поддержать Мора в любом его решении. Как бы трудно это не давалось.

Глава 1. Перемены.

Дейна разбудил громкий, настойчивый стук в дверь, который не смогла заглушить даже натянутая на раскалывающуюся голову подушка.

Наконец дуат сдался.

— Чтоб вы все провалились, — в сердцах проворчал он, морщась от пронзившей виски острой боли.

Всё-таки, стоило им вчера с Найтом остановиться на вине, так нет же — инспектор притащил с собой ядрёную настойку, которую экономка его сестры делает. Теперь вот, приходится переживать последствия неумеренных возлияний.

Сам Эванди, собственной персоной обнаружился на первом этаже в гостиной. Друг спал, причудливым образом развалившись в кресле и тихо похрапывал, приоткрыв рот. Странно, что стук его до сих пор не разбудил.

Взъерошив коротко остриженные волосы, и широко зевнув, Дейн с самым мрачным выражением заспанного лица открыл дверь. Мальчишка-посыльный как раз занёс кулак над дверной створкой, но увидев хмурого небритого мужика с разноцветными глазами испуганно попятился.

— Го-господин Дейн Нермер? — чуть заикаясь, уточнил паренёк, нервно сжимая в руке запечатанный конверт со знакомой тёмно-зелёной печатью.

— Ну?

— Вам тут это, письмо, — с этими словами посыльный передал дуату послание, после чего, резко развернувшись на пятках, бросился прочь по улице, даже не дожидаясь обычной в таких случаях мелкой монетки.

— Кого там нелёгкая принесла в такую рань? — послышался из гостиной хрипловатый голос Найтана.

— Посыльный с Почтамта, — отозвался Дейн, ломая печать с оттиском в виде руны «верность». — Пришло письмо из Гур-де-нара.

На ходу читая чёткие, идеально выверенные строки, дуат мрачнел всё больше. Всё-таки прогнозы старого Эрца сбылись и триндадские княжества развязали очередную междоусобную войну, а концентрация негативной энергии на местах боевых стычек грозила появлением новых изломов.

— Что-то случилось? — едва взглянув на друга, догадался инспектор, массируя виски подушечками пальцев.

— Да вот, — Дейн потряс желтоватым листом бумаги, — в Триндаде опять неспокойно. Мастер Ар-Аран опасается, как бы не повторилось то же, что и семь лет назад.

Дейн подошёл к заставленному бутылками столику, притулившемуся возле кресла, убедился, что все бутыли пусты и тяжело вздохнул.

— Нужно выдвигаться в Гур-де-нар, оттуда, после общего сбора, прямиком в Триндад.

— Насколько всё серьёзно? — осведомился Найтан, стараясь не обращать внимания на пульсирующую в висках боль и противную сухость во рту.

Прежде чем ответить, Дейн распахнул дверцы серванта и вытащил оттуда припрятанную как раз на подобный случай пузатую флягу. Открыл крышку и сделал несколько больших, жадных глотков. Сипло кхекнув, протянул тару Найтану и тот не стал отказываться. Полегчало.

— Справимся, не впервой, — заверил инспектора дуат. — Хотя давно уже пора раз и навсегда разобраться с этим змеиным кублом, которое из себя представляют триндадские князьки.

— Триндад не имеет никакого стратегического значения, да и ресурсами не богат, так что ничего удивительного, что на него всем, откровенно говоря, плевать, — прикрыв глаза, заметил Найтан. — Разве что вас, дуатов, волнует происходящее.

— То-то и оно, — недовольно подтвердил Дейн, перечитывая послание. — Ещё мастер Ар-Аран пишет, что готов принять Мора на обучение, если я сочту его достаточно подготовленным.

После этих слов с Найтана мгновенно слетела сонливость, и он подался вперёд.

— Хочешь сказать, что заберёшь его с собой?

— Почему нет? — пожав плечами, ответил Дейн. — За последние три года мальчик показал определённые успехи, так что откладывать его обучение в Гур-де-наре я не вижу смысла.

— И всё же, — не сдавался Найтан, — тебе не кажется, что Мор ещё слишком мал?

— Парню уже одиннадцать, Найт, — напомнил Дейн, складывая письмо обратно в конверт. — Понимаю, что ты успел привязаться к нему, но Мор давно сделал свой выбор и его отъезд в Мадрику был лишь вопросом времени. Теперь это время пришло, — дуат внимательно посмотрел на друга, отмечая, что тот выглядел подавленным. — К тому же не забывай, что я отправляюсь на место возможных боевых действий и если я не вернусь, некому будет сопроводить Мора в Гур-де-нар.

Эванди растёр ладонями чуть опухшее лицо и глухо произнёс:

— Ты прав, Дейн, конечно прав, но... это тяжело.

Дуат понимающе кивнул и протянул инспектору уже ополовиненную флягу.

— Знаю, но мы должны думать о том, как будет лучше Мору.

— Хорошо, — нехотя сдался Найтан, делая внушительный глоток обжигающего горло крепкого напитка. — Сегодня я заберу его от Сэм, и мы с ним всё обсудим.

— Только не затягивай с этим, Найт, — предупредил Дейн. — Я собираюсь отбыть из Атора через два дня.

Вместо ответа, Эванди снова приложился к фляге.

Музыка нежными переливами проникала прямо в душу, заставляя сердце замирать от восторга или щемить от тихой, светлой грусти которую так тонко передавали гитара и антра.

Мор лежал на кровати, закинув руки за голову и прикрыв глаза. Когда из Музыкального куба раздался чистый, высокий голос исполнительницы, он ощутил, как кожа покрывается мурашками. Невероятно, сколько всего можно передать с помощью музыки!

Сейчас Мор слушал арию Исэн, из старой оперы «Вилагро», сюжет которой рассказывал о разлучённых возлюбленных, злом колдуне и испытаниях, которые должна была пройти Исэн, чтобы вновь воссоединиться со своим Вилагро.

Пейтон говорил, что кристалл с записью этой оперы обошёлся леди Россвел весьма недёшево, однако Мор считал, что он определённо стоит потраченных на него денег. Он помнил, как господин Россвел привёз домой Музыкальный куб: Мор тогда оставался в особняке с ночёвкой, и как он впервые увидел его в действии. Это была незамысловатая детская песенка, которую приобрели для малютки Эстер, но тогда для Мора она стала настоящим чудом. Хрустальный перезвон колокольчиков, переливы свирели и нежный, убаюкивающий голос, поющий о тёплых объятиях и материнском поцелуе. Мор зачарованно застыл, забыв обо всём на свете и полностью сосредоточившись на песне, что раздавалась из куба. До этого момента он и не подозревал, что музыка способна пробудить столько самых разных чувств: заставить улыбаться, сожалеть, мечтать, плакать или смеяться.

Да, он и раньше слышал, как упражняется Пейтон на музыкальных занятиях, но для друга это был всего лишь скучный урок и он не вкладывал в свою игру душу, поэтому и музыка его не находила отклика в сердце. А теперь Мор в полной мере ощутил разницу.

Мелодия закончилась, и Мор собрался было встать, чтобы поставить кристалл заново, однако в этот момент в комнату вошёл Пейтон.

— Слушай, тебе не надоело? — возмутился он, закрывая крышку куба. — У меня после двадцатого раза уже глаз дёргается! Да и отец уже ворчит, кстати.

— Прости, — без особого раскаяния в голосе отозвался Мор. — Просто это так... — он повёл в воздухе рукой, силясь подобрать слова, но так и не нашёл нужных, чтобы внятно выразить свои чувства.

Пейтон закатил глаза и покачал головой. Друг оказался не столь тонкой натурой и к музыке относился скорее как к развлечению, не умея проникнуться ей до конца.

— Там, Найтан за тобой пришёл, — сообщил он, поправляя рукава светло-серого пиджака с эмблемой частной школы, вышитой на груди.

В конце лета, Пейтон должен был пойти учиться и с нетерпением ждал начала занятий. Правда, привлекала его не столько учёба, сколько возможность вырваться из родительского гнезда и наладить общение со сверстниками. Мор же ждал этого дня с затаённой грустью, потому как ему частная школа не светила, а это означало, что придётся надолго расстаться с другом.

Быстро переодевшись в сменную одежду, Мор сложил вещи в сумку и, перекинув её через плечо, вслед за Пейтоном спустился в холл.

Найтан и леди Россвел о чём-то негромко переговаривались, причём вид они имели довольно безрадостный. Однако завидев ребят, как-то подозрительно затихли, обменявшись многозначительными взглядами.

Сердце невольно ёкнуло от смутного пока ещё предчувствия.

— Привет, Найт, что-то случилось? — осторожно спросил Мор, приближаясь к инспектору и его сестре.

Пейтон, который заметно вытянулся за последние два года и теперь был на полголовы выше друга, ободряюще сжал его плечо.

— Послезавтра Дейн отправляется в Мадрику и забирает тебя с собой на обучение, — огорошил его новостью Найтан, который судя по всему, и сам был не рад собственным словам. — Если ты не передумал, конечно.

— Я... — Мор запнулся. Обернувшись к Пейтону, вздохнул и с грустной улыбкой ответил: — Я не передумал.

Во взгляде друга обида смешалась с сожалением и непониманием. Мор никогда не делился с ним своими планами, не рассказывал о грядущем обучении в Гур-де-наре, да и свои способности дуата сохранял в тайне. Поэтому известие об отъезде Мора наверняка стала для Пейтона полнейшей неожиданностью. С другой стороны, он и сам готовился к отбытию в частную школу Атора, так что расставание двух друзей было неизбежно в любом случае.

— Мы ещё обязательно встретимся, обещаю, — заверил Мор, обращаясь к Пейтону на что тот поджал губы и отвернулся. Тогда он обратил взгляд к хозяйке дома: — Леди Россвел, спасибо вам за всё, что вы для меня сделали! Я этого не забуду.

Неожиданно леди Россвел подалась вперёд и порывисто обняла Мора, заставив того сглотнуть вставший в горле горький ком.

— Удачи тебе, — шепнула она, проводя ладонью по вьющимся волосам. — Ты хороший и талантливый мальчик, помни об этом.

Мор отстранился, вытирая тыльной стороной ладони повлажневшие глаза. Это было... приятно и вместе с тем, невыразимо грустно. Он не знал суждено ли ему вновь увидеть семейство Россвелов, но всем сердцем надеялся, что однажды это всё же случится.

— Ну что, пойдём? — обратился к нему Найтан, не очень убедительно стараясь придать своему голосу ободряющий тон.

Мор кивнул, и собрался было направиться к выходу, но тут его окликнул Пейтон:

— Постой!

Друг обнял его так крепко, что затрещали кости, но Мор был бесконечно рад тому, что они смогли попрощаться на такой тёплой ноте. Ему не хотелось, чтобы Пейтон затаил на него обиду за то, что Мор скрывал от него свои планы.

Наконец, Найтан и его подопечный покинули особняк Россвелов. Мор оглядывался на большой, красивый дом до тех пор, пока тот не скрылся из вида. Вернётся ли он сюда снова? Об этом известно одному лишь Мироздателю, но ведь никто не запрещает надеяться...

В ночь накануне отъезда Мор так и не смог сомкнуть глаз, мысленно прощаясь с прошлой жизнью и терзаясь неизвестностью. Дейн был скуп на подробности всего, что касалось обучения в Гур-де-наре, но и того, что стало известно, хватало, чтобы понять — будет тяжело. Был ли он готов к трудностям? Сколько Мор не задавал себе этот вопрос, ответа на него найти так и не получилось. Одно он знал наверняка: дуат — это тот путь, по которому он пройдёт до конца.

Он убедился в этом тогда, в той крохотной квартирке, когда наблюдал за тем, как Дейн изгоняет дрегла-паразита обратно в излом, тем самым спасая жизнь ребёнку. И убеждение это крепло всякий раз, когда в толпе горожан он видел меняющиеся черты лица очередной твари, занявшей чьё-то тело. Не часто, но этого хватало, чтобы постоянно помнить о том, кто он такой и ради чего, когда придёт время, Мор готов оказаться от привычной жизни. Как-то раз Мор даже набрался смелости и попросил Дейна взять его с собой на следующую охоту, однако дуат оказался категоричен, заявив, что тот первый раз был исключением и что больше не намерен так рисковать таская с собой необученного мальчишку. Так что большую часть времени Дейн предпочёл уделить изучению мадрийского языка, а так же занятиям по самоконтролю, и если с первое давалось Мору относительно легко, то совладать с собственными чувствами оказалось весьма непросто. Несмотря на это, Мор верил в то, что однажды он всё же сумеет обуздать собственные страхи и станет, наконец тем, кем должен стать — дуатом, ведущим борьбу с незримым врагом и спасающим человеческие жизни.

Но этой ночью страх снова победил, лишив покоя и сна. Мор вертелся с одного бока на другой, пытался думать о чём-нибудь отвлечённом, вспомнить самые радостные моменты, которые произошли с ним с тех самых пор, как он поселился у Найтана, но страх всё равно обхватывал сердце своими липкими щупальцами и нашёптывал: «Тебе не справиться с этим. Ты слабак, парень! Трусливый слабак!» Тогда Мор стискивал зубы и сжимал кулаки с такой силой, что ногти впивались в ладони. Ему не хотелось покидать Найтана, не хотелось прощаться с такой привычной и простой жизнью, но он уже сделал свой выбор и как бы трудно ни было, не намерен был отступать.

Когда за окном забрезжил рассвет, Мор встал с кровати и побрёл на кухню готовить завтрак и заваривать чай. Самому ему сейчас и кусок в горло не лез, а вот Найт наверняка как проснётся, захочет перекусить.

Мор разбил в глубокую миску несколько яиц, добавил туда немного молока, специй и свежей зелени, а потом вылил всё это на разогретую чугунную сковороду. Под руководством тётушки Марисы он научился вполне сносно готовить и даже получал от этого процесса определённое удовольствие. Даже Найтан успел оценить это и через какое-то время стал доверять Мору самому ходить к торговым рядам и выбирать нужные продукты. Это решение существенно разнообразило их рацион и окончательно переложило на плечи Мора все хозяйственные обязанности. Он не возражал.

«Кто будет готовить Найту, когда я уеду?» — с сожалением подумал Мор, мешая деревянной лопаточкой пышный омлет. — «Опять же будет есть что и когда придётся»

Запыхтел закипевший чайник и Мор поспешил снять его с плиты, а затем наполнить кипятком ёмкость для заварки. По кухне, мешаясь с запахом специй и яиц, поплыл терпкий, с древесными и смородиновыми нотками аромат.

Мор замер посреди небольшой кухоньки, бездумно глядя в окно, стёкла которого позолотили первые солнечные лучи.

Сейчас он особенно остро почувствовал, что сегодня он покинет это место, ставшее ему настоящим домом. Покинет, возможно навсегда.

Больше не будет совместных завтраков и ужинов с Найтаном, и захватывающих историй перед сном. Они больше не будут коротать вечера за игрой в «обмани» или в «шуты и лорды». Найт больше не будет ворчать на трясущиеся самоходки, как бывало всякий раз по дороге из дома Россвелов или после тяжёлого рабочего дня устало лежать на кровати и слушать, как Мор читает ему вслух. Не будет...

Мор опомнился, только когда в нос ударил запах подгоревшего омлета. Поспешно сняв дымящуюся сковородку с плиты, он соскоблил испорченные куски и выложил остатки на тарелку, добавив к ним толстый ломоть хлеба. И только накрыв на стол, он окрикнул Найтана и отправился умываться.

Завтрак проходил в тягостном, каком-то даже неловком молчании. Мор так и не притронулся к еде, ограничившись крепко заваренным чаем, да и Найт вяло ковырялся в своей тарелке, задумчиво хмуря брови.

— Ну что, ты готов? — негромко спросил он, складывая грязную посуду в раковину. — Проверь ещё раз, чтобы ничего не забыть.

— Мы вчера три раза всё перепроверили, — напомнил Мор, завязывая отросшие, вьющиеся волосы в хвост.

— Тогда... пойдём, — сказав это, Найтан первым вышел в коридор.

Вздохнув, Мор прошёл в комнату, подхватил собранные со вчера сумки и сгрузил их в прихожей.

Инспектор уже облачился в свой форменный китель, намереваясь вернуться к службе сразу, как только проводит Мора до Аторского Вокзала, откуда отправлялись междугородние пассажирские самоходки. Всё это они обсудили накануне отъезда, и Мор был рад тому, что Найтан отпросился с работы ради того, чтобы попрощаться с ним. Хотя сама мысль о прощании отзывалась в груди тупой болью.

Они вышли из дома на залитую солнечным светом улицу и удивительно быстро поймали экипаж. Найтан помог Мору погрузить вещи и, назвав извозчику адрес, легко вскочил на ступеньку, пристраиваясь на жестковатом сидении рядом со своим подопечным.

Мор во все глаза смотрел на выкрашенную в тёмно-коричневый цвет дверь подъезда, не в силах поверить, что всё происходит на самом деле. Казалось, всё это лишь сон и, проснувшись, он вернётся к прежней жизни.

Экипаж тронулся, и Мор закусил губу, стараясь не встречаться взглядом с инспектором.

Чем дальше они отъезжали от Торгового квартала, тем больше нервничал Мор. В какой-то момент ему нестерпимо захотелось остановить экипаж и попросить извозчика повернуть назад, но Мор лишь крепче стиснул кулаки и до самого конца поездки не издал ни звука.

Аторский Вокзал представлял собой комплекс из трёх одноэтажных зданий, сложенных из красного кирпича. Дейн поджидал их под навесом ближайшего, выделяясь из толпы других пассажиров не только высоким ростом, но и хмурым, неприветливым выражением неожиданно гладковыбритого лица. Через плечо дуата была перекинута довольно скромных размеров дорожная сумка — иной поклажи Мор у него не заметил, а значит, Дейн предпочитал путешествовать налегке.

— Отправление через час, — сообщил он вместо приветствия, обращая взгляд к большим круглым часам, украшающим центральное здание Аторского Вокзала. — Самоходка проследует до Рейведена, там сделаем пересадку до Тира, а оттуда уже пересечём границу с Мадрикой. По моим подсчётам, недели за две доберёмся. Кстати, ты сделал то, о чём я тебя просил?

Он испытующе посмотрел на инспектора и тот, кивнув, достал из-за пазухи кителя скрученный лист розоватой бумаги и передал его Дейну. Когда дуат развернул свиток, Мор из чистого любопытства заглянув в него, и его глаза тут же расширились от удивления когда он прочитал «Мор Эванди, рождённый в тысяча восемьсот восемьдесят четвёртом году от Сотворения». Дальнейший текст он прочитать не успел, так как Дейн, пробежавшись взглядом по строчкам и сверившись с печатью внизу, свернул бумагу и спрятал её в нагрудный карман кожаной куртки.

— Что это такое? — изумлённо спросил Мор, поочерёдно глядя то на дуата, то на инспектора.

— Твои документы, парень, — усмехнувшись, ответил ему Дейн. — Без них отправляться в путешествие рискованно. Как видишь, Найтан для такого дела официально стал твоим опекуном.

— Надеюсь, ты не против? — инспектор посмотрел на Мора с лёгкой тревогой.

Вместо ответа, Мор от избытка чувств, крепко обнял того, кто действительно сумел заменить для него семью.

— Спасибо, — прошептал он, изо всех сил стараясь позорно не разреветься. — Спасибо за всё!

Дейн хмыкнул и отошёл в сторону, делая вид, что изучает стенд с расписаниями рейсов и объявлениями.

— Я хочу, чтобы ты знал, — произнёс Найтан, отстраняя от себя Мора и заглядывая ему в глаза, — что верю в тебя. Ты со всем справишься и не станешь бежать от трудностей, так ведь?

Мор кивнул, соглашаясь со сказанным.

— И помни, — продолжил инспектор, — как бы ни сложилась твоя судьба, всегда будет место, где тебя ждут.

— Я... я запомню это, — ответил Мор и попытался улыбнуться.

Оставшееся время до прибытия самоходки пролетело на взгляд Мора как-то уж слишком быстро. И вот, к остановке, заполненной ожидающими пассажирами, неспешно подкатил внушительных размеров транспорт, который был раза в три больше привычных городских самоходок.

— Держи свой билет, — Дейн протянул Мору небольшой, сложенный вдвое лист из желтоватой бумаги. — Смотри, не вздумай потерять, а то пешком до Ревейдена потопаешь. Как будем забираться внутрь, предъяви его возчику.

Мор кивнул, давая понять, что услышал наставления и обернулся к Найтану. Инспектор остался стоять поодаль от ожидающих посадки пассажиров и заметив взгляд Мора, помахал ему рукой.

— Удачи! — успел выкрикнуть он прежде, чем широкая дверь самоходки открылась и из неё высунулась совершенно лысая и круглая голова возчика.

— По местам! — зычно объявил он, и пассажиры, один за другим, полезли в нутро самоходки.

Показав возчику свой билет, Мор передал вещи Дейну, который сложил их в специальном отсеке для поклажи, а сам занял место у окна, в надежде напоследок ещё раз увидеть Найтана. Увы, на прежнем месте инспектора уже не было.

Мор вздохнул и прикрыл глаза.

Вот и всё.

— Ты как, в порядке? — с неожиданным участием осведомился присевший рядом Дейн. — Я знаю, что тебе страшно и не могу пообещать, что твоё обучение будет лёгким и безопасным, но, скажу тебе прямо, я уверен, что ты со всем справишься, парень.

— Найтан говорил так же, — тихо отозвался Мор, бездумно глядя в чуть запылённое окно.

— Вот видишь, мы все в тебя верим, Мор.

Когда самоходка тронулась, Мор ощутил, что его внутренности словно стянулись в тугой узел, а вдоль позвоночника пробежал предательский холодок.

С гулко бьющимся сердцем он наблюдал в окно за тем, как медленно открываются тяжёлые створки гигантских городских ворот и как самоходка, минуя их, выезжает на Аторский тракт.

Позади остался Нейтон и его уютная квартирка, Пейтон и семейство Россвелов, учитель Мейз и тётушка Мариса.

Впереди ждала неизвестность и суровый Гур-де-нар.

Глава 2. Рейведенский пожиратель.

Мор дремал, свесив голову на грудь убаюканный мерным покачиванием движущейся самоходки. Четыре дня пути утомили его и вместе с тем принесли много новых впечатлений. Он с жадностью смотрел в окно, разглядывая проплывающий за ним пейзаж: густые лесные массивы, кажущиеся бескрайними вспаханные поля и заливные луга с пасущимися на них стадами, искрящиеся в солнечных лучах ленты рек и небольшие поселения с аккуратными бревенчатыми домиками и фруктовыми садами.

Для Мора открылся совершенно новый мир. Мир за пределами городских стен Атора, такой безграничный и пока ещё незнакомый.

Два раза в день самоходка останавливалась на постоялых дворах или возле трактиров, чтобы пассажиры могли подкрепиться, подышать свежим воздухом и немного размять ноги. Мору нравились такие остановки: они с Дейном находили себе какой-нибудь дальний столик и дуат заказывал сытную похлёбку, вина себе и стакан молока своему юному спутнику. Мор ел, споро орудуя ложкой, и с любопытством наблюдал за другими пассажирами, с которыми довелось разделить дорогу до Рейведена. Больше всего ему запомнилось довольно шумное семейство с тремя детьми, пожилая супружеская пара и огромных размеров мужчина с густой рыжей бородой и крупным, мясистым носом. Гигант занимал сразу два сиденья в дальнем ряду самоходки и всякий раз с трудом протискивался в слишком узкие для него двери, заставляя выкидную ступеньку опасно скрипеть под его весом. Остальные пассажиры косились на рыжебородого с опаской, однако Дейн оставался совершенно спокоен, поэтому и у Мора он вызывал скорее интерес, нежели тревогу.

Самоходку тряхнуло на кочке, и Мор открыл глаза, потирая затёкшую шею.

— Через пару часов прибудем в Рейведен, — заметив, что спутник проснулся, сообщил ему Дейн. — Там сверимся с расписанием рейсов и пересядем на самоходку до Тира.

Мор кивнул, давая понять что услышал. Из рассказов дуата он знал, что Рейведен являлся крупным портовым городом, раскинувшимся на западном берегу судоходной реки Вирбы, а ещё был знаменит Башней Призыва — старейшем сооружении Андры. Именно там, когда-то, ещё на заре Тёмного века, проводили свои опыты заклинатели. Ныне же Башня являлась не более чем городской достопримечательностью, пусть и с налётом таинственности. Хотелось бы посмотреть на неё хоть одним глазком, и Мор очень надеялся, что у них будет на это время.

Остаток пути Мор нетерпеливо ёрзал на сидении, из-за чего неоднократно удостаивался раздражённых взглядов Дейна, но ничего не мог поделать с охватившим его волнением и радостным предвкушением.

«Вот бы путешествовать с Найтаном!» — думал он, разглядывая открытую холмистую местность с редкой порослью небольших кудрявых деревьев.

Ему очень не хватало инспектора, но Мор как мог, старался гнать от себя грустные мысли, твёрдо решив двигаться дальше. Однако давалось ему это совсем не просто, благо хоть новые впечатления отвлекали и не давали впасть в уныние.

Когда за окном блеснула водная гладь, Мор затаил дыхание. Вирба поразила его воображение: она казалась безбрежной и могучей, не идущей ни в какое сравнение с аторской Гордянкой. Через какое-то время в поле зрения попал самый настоящий корабль, с натянутым от ветра парусом.

— Эта каюка сплавляет товар вниз по течению до Ресвена или Двомера, — немного потеснив Мора и выглянув в окно, пояснил Дейн. — Есть ещё пассажирские суда, но, увы, ни одно из них, не идёт в нужную нам сторону.

— Хотел бы я побывать на настоящем корабле, — признался Мор, выворачивая шею, чтобы проводить взглядом удаляющееся судно.

— Ну... я не большой поклонник такого способа передвижения, однако порой это помогает существенно сократить время на дорогу, — сообщил дуат, принимая прежнее положение и широко зевая.

За время пути он опять успел зарасти густой щетиной и принять прежний, немного устрашающий вид, который дополняли разного цвета глаза. Дуат относился к этому с присущей ему бесстрастностью, а вот Мору до сих пор было неуютно, когда он ловил на себе заинтересованные взгляды. Заверения Дейна в том, что однажды он к этому тоже привыкнет, помогали не особенно. Мор до сих пор не любил смотреть на собственное отражение, которое напоминало ему о том, как сильно он отличается от других и как круто это отличие изменило его жизнь.

Наконец, самоходка подъехала к городским воротам чтобы ещё примерно на четверть часа застрять на пропускном пункте вместе с другими желающими въехать в Рейведен.

— Странно, — пробормотал Дейн, снова выглядывая в окно и пытаясь рассмотреть, что происходит снаружи. — Что-то в этот раз они долго.

Возчик покинул своё место и отправился разбираться с привратниками, присовокупив свой голос к гулу других — возмущённых и взволнованных.

— Сиди здесь, — строго обратился к Мору дуат и, поднявшись с сидения, направился по узкому проходу к двери.

Пассажиры провожали его удивлёнными взглядами, а потом сконцентрировали своё внимание на рыжебородом здоровяке, который тоже двинулся вслед за Дейном, сгибаясь почти вдвое.

Мор принялся ждать возвращения своего спутника, безуспешно пытаясь разглядеть хоть что-нибудь, но угол обзора, увы, не позволял этого сделать. Когда он совсем уж было решился ослушаться дуата и покинуть самоходку, вернулся хмурый Дейн. Стоило ему занять свое место, как Мор пытливо спросил:

— Ну? Ну что там? Скоро нас пропустят?

— Пропустят, — задумчиво отозвался дуат, постукивая пальцами по коленке.

— А случилось-то что? — не унимался Мор, заметив, что близсидящие пассажиры тоже с любопытством к ним прислушиваются.

Дейн посмотрел на него искоса и отмахнулся, тем самым давая понять, что прямо сейчас ничего объяснять не намерен. И хотя Мора снедало любопытство, он не осмелился настаивать, тем более что уже вернулись возчик и рыжебородый, а через некоторое время самоходка тронулась с места.

Рейведенский вокзал оказался шумным суетливым местом и выглядел гораздо больше аторского. В этой толчее и суматохе сновали лоточники и газетчики, предлагая вновь прибывшим и только собирающимся в дорогу свой товар.

— Идём, — велел Дейн, убедившись, что они ничего не забыли. — Тут не далеко, так что немного прогуляемся.

Откровенно говоря, Мор был только рад такому повороту событий. За четыре дня, проведённых в самоходке ему хотелось пройтись по улицам Рейведена и как следует всё рассмотреть.

Привокзальная улица, казалось, полностью состояла из гостиниц, питейных заведений и ресторанчиков с открытой верандой, а жилые помещения, многие из которых сдавались в аренду, находились на верхних этажах. Мор внимательно слушал Дейна, не забывая при этом оглядываться по сторонам, подмечая, что Рейведен почти ничем не отличается от Атора. Разве что тут гораздо чаще встречались небольшие, открытые самоходки, способные вместить в себя не более двух человек, считая возчика, да улицы были вымощены мелким прямоугольным песчаником, вместо сероватого округлого булыжника каким обычно мостили улицы в Аторе.

И всё же, идя вслед за Дейном мимо пестрящих вывесками зданий, Мор ощущал какую-то едва уловимую неправильность. Он видел это в лицах прохожих, которые бросали на них слишком пристальные, настороженные взгляды, чувствовал напряжение, сгущающееся в воздухе вместе с наступающими вечерними сумерками.

В какой-то момент заметил, что магазинчики и кабаки запирают двери: странное дело, ведь в Аторе питейные заведения принимали гостей до позднего вечера, а то могли работать и всю ночь.

Всего за какие-то полчаса — не больше, улицы Рейведена почти полностью опустели, заставив Мора нервничать и держаться как можно ближе к уверенно шагающему дуату.

Наконец, Дейн свернул к одному из домов, на первом этаже которого находилась аптекарская лавка и поднялся по боковой лестнице, которая вела на небольшую площадку и неприметной, почти полностью сливающейся со стеной, двери.

Дуат громко постучал сначала три раза, а через пару вздохов коротко стукнул ещё три.

Мор понятия не имел, куда и зачем они пришли, но решил полностью довериться своему спутнику. Тем более что оставаться на опустевших улицах ему совершенно не хотелось, потому как даже несмотря на довольно яркий свет зажёгшихся фонарей, смутное чувство некой угрозы не отступало.

Дверь приоткрылось и из темноты помещения проступило длинное, скуластое и тонкогубое лицо с густыми бровями, острым хищным носом и разноцветными глазами дуата.

— Дейн? Не ждал тебя так скоро, — судя по тону, незнакомец явно обрадовался этому визиту. — Проходи.

Дверь открылась шире, пропуская внутрь Мора и Дейна, несколькими мгновениями позже тьму рассеял свет прикреплённых к стенам светильников. Видимо, хозяин квартиры не так предвзято относился к вещам, работающим на энергии сущей-хут.

— Привет, Маркус, — Дейн крепко пожал руку мужчине и с явным облегчением свалил поклажу прямо на пол в коридоре. — Давно не виделись.

— Представишь мне своего юного друга? — обратив внимание на Мора, поинтересовался Маркус. — Полагаю, до Гур-де-нара он отправится вместе с нами?

— Верно полагаешь, — подтвердил Дейн, скидывая куртку и небрежно пристраивая её на крючке напольной вешалки. — Ар-Аран готов принять его на обучение.

— Вот как, — хмыкнул Маркус и доброжелательно улыбнувшись, поинтересовался: — Как твое имя, парень?

— Меня зовут Мор... Моррон.

— Приятно познакомиться, Моррон, — заявил мужчина и предложил: — Ладно, нечего стоять на пороге, проходите в гостиную, а я пока что-нибудь на стол соображу. Если хотите освежиться, ванная комната по коридору налево.

Дейн, а после него и Мор быстро ополоснули лицо и руки, после чего прошли в уютную гостиную, отделанную в тёплых тёмно-зелёных и коричневых тонах. Деревянные панели и плотные шторы украшал растительный орнамент, а стены привлекали внимание картинами в красивых рамках, на многих из которых были изображены скалы и морское побережье. Одну из стен почти полностью занимал книжный шкаф и, судя по обилию книг, Маркус любил коротать время за чтением.

Дейн и Мор устроились на удивительно мягкой софе, которая казалась особенно удобной после жестковатых сидений самоходки. Дуат устало вытянул ноги и откинул голову на высокую спинку.

Вскоре к ним присоединился Маркус, который выставил на низкий чайный столик тарелку с нарезанным сыром, ветчиной и толстыми хлебными ломтями. Отдельно исходил паром пузатый фарфоровый чайник, расписанный красными алыми цветами, названия которых Мор не знал, после чего присовокупил к нему три чашки с точно таким же рисунком.

— Так-то я обычно не готовлю — предпочитаю питаться в ресторации неподалёку, — оправдывающимся тоном сообщил Маркус, пододвигая к софе стул и усаживаясь на него. — Так что ужин получился довольно скромным.

— Разнежила тебя городская жизнь, — с усмешкой заметил Дейн, накладывая на хлебный ломоть ветчину и сыр. — А я вот помню, как под Оруштой мы степными сурками питались, и ничего — ел, аж за ушами трещало.

— Будет тебе, — поморщился Маркус, разливая по чашкам дымящийся, ароматный чай. — Нашёл что вспомнить. Но в Рейведене тихо... по крайней мере, было до недавнего времени.

— Кстати да, — тут же посерьёзнел Дейн, — что у вас тут происходит? Сегодня нашу самоходку полчаса в город не впускали, а сами привратники отмалчиваются.

Мор настороженно замер, даже жевать перестал.

Маркус помрачнел, поджал губы и произнёс:

— Похоже, завёлся у нас дрегл, причём, судя по всему их высших. Умный, зараза, осторожный. Уже месяц его выслеживаю, с тех пор как бродяжки из банды Савика пропадать начали, да только никак не могу на след его напасть.

— Давай-ка поподробнее, — предложил Дейн, отодвигая от себя чашку с так и не тронутым чаем и извлекая из нагрудного кармана рубашки небольшую плоскую фляжку. — Как понимаю, в Гур-де-нар ты не отправишься, пока не решишь эту проблему. А учитывая, что Ар-Аран дал нам не так много времени, решить её нужно в кратчайшие сроки.

Маркус почесал переносицу и, вздохнув, начал рассказ:

— Эта тварь предпочитает охотиться на детей и подростков, причём, хитрая сволочь выбирает тех, которых никто не хватится. Только у Савика — главы местной шайки, за месяц шестеро пропало, а сколько ещё таких по Рейведену исчезло, сказать не берусь. — Маркус откинулся на спинку стула и заложил ногу на ногу. — Савик ко мне после второго случая обратился, мы с ним... в общем было у нас пара совместных дел, так вот, попросил меня по дружбе разузнать что к чему. А десять дней назад местный констебль на городской свалке, ну, той, что недалеко от порта, обнаружил пять выпотрошенных тел, зарытых в отходы и рыбьи потроха. Одно из них собаки раскопали, а констебль обратил внимание, что один из псов грызёт что-то похожее на руку, полез, в общем, и нашёл остальных.

Мора передёрнуло — слишком красочно он представил себе то, что открылось перед констеблем. Дейн слушал Маркуса молча, сосредоточенно хмурясь и время от времени прикладываясь к фляге, а тот продолжил:

— Тела оказались теми самыми пропавшими ребятами Савика, младшему лет десять было, не больше. У всех аккуратно вскрыта брюшная полость и грудная клетка: сердца, печень, почки, как ты понимаешь, отсутствовали.

— Пожиратель, — уверенно заявил Дейн, потирая заросшую щетиной щёку. — Помнишь, мы подобного в Бекведе встречали, лет пятнадцать назад?

— Такое забудешь, — подтвердил Маркус. — Причём, полагаю, пожиратель опытный, явно не в первый раз проникает через излом, хорошо ориентируется среди людей и умеет им подражать, что существенно затрудняет поиски.

— Сам излом нашёл? — деловито поинтересовался Дейн.

— Да, в паре кварталов от Главного порта, — подтвердил Маркус. — Только поблизости никаких следов — дня три там рыскал и всё без толку.

— Завтра вдвоём сходим, — решил Дейн и, спохватившись, уточнил: — Погоди, ты вроде бы говорил, что у твоего Савика шесть ребят пропали, а тел нашли только пять.

— Про исчезновение шестого Савик только пару дней назад сообщил, — пояснил Маркус. — Говорит, отправился на рынок, зевак пощипать, но обратно так и не вернулся. В городе неспокойно, после захода солнца жизнь в Рейведене практически замирает, власти настоятельно советуют горожанам соблюдать осторожность и не выходить вечером из домов. В газетах его уже назвали Рейведенским потрошителем.

— Тогда уж, Рейведенский пожиратель, — поправил его Дейн, под неодобрительный взгляд друга, опрокидывая в себя остатки жидкости их фляги. — Ладно, разберёмся с дреглом и двинемся дальше.

— Всё у тебя просто, — покачав головой, невесело заметил Маркус. — Как ты собираешься эту тварь выманивать?

— Завтра решим, — отмахнулся Дейн, отправляя в рот солидный ломоть ветчины и активно работая челюстями.

А вот Мору, после всего услышанного, есть перехотелось.

Он задумчиво вертел в руках чашку с успевшим подостыть чаем и поражался возникшей в голове, совершенно безумной и безрассудной идее.

«Выманить дрегла», — мысленно повторил он фразу Маркуса, ощущая, как быстрее начинает колотиться сердце, — «Пожиратель охотится на беспризорных подростков. Последний пропал когда отправился на площадь»

Назревающее решение было простым и в то же время откровенно пугало. Готов ли он рискнуть собственной жизнью? Быть может, отсидеться здесь и дать Дейну и Маркусу самим разбираться с опасной тварью? Но если опытный дуат так долго не может выйти на след дрегла... Что, если скоро пожиратель наметит себе ещё одну жертву? Ещё одного уличного мальчишку, чьё тело он выпотрошит и спрячет на свалке.

Пора было на что-то решаться.

— Послушайте... — голос Мора дрогнул, когда он обратился к дуатам и когда те посмотрели на него, уже более уверенным тоном продолжил: — Только не отказывайтесь сразу, дайте договорить! — предупредил он. — Что, если я привлеку к себе внимание пожирателя? Ну, притворюсь беспризорником, буду ошиваться поблизости от тех мест, где пропали другие дети... вроде как приманка.

— Исключено! — тут же вскинулся Маркус, однако Дейн жестом остановил его.

— Подожди, дай-ка подумать.

Мор после этих слов одновременно обрадовался и испугался. Честно говоря, он до последнего не верил в то, что его предложение воспримут всерьёз и намеревался в случае отказа ускользнуть из дома и попытаться справиться самостоятельно. Глупое решение, которое он вряд ли осмелился бы осуществить.

— Он ещё ребёнок, — укоризненно заметил Маркус.

— Мы были ненамного старше когда попали в Гур-де-нар, — напомнил Дейн. — Тем более, мы с тобой всё время будем поблизости и вмешаемся при первой же опасности, — заметив, что Маркус всё ещё сомневается, дуат предъявил ещё один аргумент: — Пойми, нам нельзя терять время. Ар-Аран уверен, что ситуация в Триндаде вот-вот обострится, и тогда нас ждёт то же, что и семь лет назад. Вспомни, сколько братьев мы тогда потеряли, а всё из-за того, что слишком долго тянули.

— Ладно, убедил, — неохотно согласился Маркус, и обратился к взволнованному Мору: — Ты точно готов к этому? Просто знай, если передумаешь и откажешься, никто тебя не осудит.

— Я сам это предложил, — запретив себе идти на попятный, как можно более уверенно ответил Мор, чувствуя, как потеют ладони. — Я хочу помочь.

— Решено, — хлопнув себя по коленям, заключил Дейн. — Тогда нам нужно хорошенько отдохнуть, а завтра начнём охоту на нашего пожирателя.

Мор думал, что от страха и волнения не сможет заснуть всю ночь, однако стоило только голове коснуться подушки, как он провалился в крепкий, без сновидений, сон.

Подготовка к операции, как её назвал Дейн, заняла почти всё утро. Пришлось пожертвовать сменной одеждой, над которой поработали дуаты, придав ей поношенный, затрапезный вид и понаделав прорех.

— Да уж, отъел ты щёки на найтановских харчах, — беззлобно заметил Дейн, придирчиво разглядывая переодевшегося Мора. — А ведь был худющий — в чём только душа держалась? Ладно, думаю, для пожирателя сойдёшь, вон какой, упитанный.

Мор его мрачного веселья не разделял, впрочем, как и Маркус, который явно всё ещё сомневался в этой затее.

— Значит так, — посерьезнев, произнёс Дейн, — пошатаешься по площади, подмечаешь всё подозрительное, но сам без надобности никуда не лезь, ясно?

Мор кивнул и дуат продолжил:

— Мы с Маркусом будем неподалёку и в случае чего тут же поспешим тебе на помощь.

— Я понял, — подтвердил Мор внезапно осипшим голосом. — Думаете, дрегл на меня клюнет?

— Вот и проверим, — ответил Дейн и скомандовал: — Итак, все на выход!

Ближе к полудню Рейведенскую площадь заполонил народ. На небольших помостах давали представление актёрские труппы и музыканты, вокруг которых собирались толпы зевак. Чуть поодаль нахваливали свой товар лоточники или заманивали посетителей зазывалы. Рядом с памятником, изображающим какого-то солидного мужчину в военном мундире, ловко жонглировал большими деревянными кольцами щуплый веснушчатый паренёк, лет на семь старше самого Мора. Тут и там среди праздных горожан яркими пятнами мелькали циркачи в нелепых нарядах и с раскрашенными лицами.

Мор, который нарочито бесцельно бродил туда-сюда, иногда задевая локтями возмущённых зевак, отчего-то обратил внимание на мужчину со смешно всклокоченными, выкрашенными в ярко-алый цвет волосами и широкой, нарисованной улыбкой. Он был одет в двухцветное трико с пышными рукавами-фонариками, а ноги его украшали причудливые сапоги с загнутыми носами, на которых позвякивали крохотные бубенчики. Циркач смешно кривлялся, привлекая внимание детей и щедро раздавал им лакричные палочки. Вдруг взгляд его густо подведённых краской глаз обратился к Мору и циркач помахал ему рукой, подзывая к себе.

Мор почувствовал пробежавший по спине холодок, но всё же направился в сторону циркача, не обращая внимания на отчего-то ослабевшие колени. Другие дети косились на подошедшего Мора с неприязнью — ещё бы, для них он был всего лишь каким-то грязным оборванцем.

— Здравствуй, милый мальчик! — медовым голосом поприветствовал его циркач и протянул ему лакричную палочку. — Угощайся! Такой славный, славный мальчик!

Вблизи глаза у циркача оказались бледными, водянистыми и... хищными. Мор с трудом поборол в себе желание обернуться и отыскать взглядом дуатов.

— Сегодня, — заговорщицким голосом обратился ряженый к детям, — наш цирк готов подарить одному из вас возможность совершенно бесплатно посетить наше жутко тайное, и совершенно удивительное выступление, где счастливчика ждут настоящие чудеса и столько сладостей, сколько он сможет съесть!

Дети восторженно загомонили и ещё теснее обступили циркача, отпихивая друг друга локтями.

— Именно мне выпала честь выбрать среди вас счастливчика, — чуть задержав взгляд на Море, с придыханием сообщил ряженый. — Но как же мне выбрать? Вы все такие славные, такие умненькие и хорошенькие детки! О, придумал! — циркач наигранно хлопнул себя по выкрашенному белилами лбу, — Пусть всё решит слепой случай! Верно, дети?

Вокруг одобрительно зашумели, родители, что стояли поодаль наблюдали за этим с улыбкой, явно считая происходящее частью представления.

Циркач тем временем закрыл ладонью глаза и принялся водить пальцем по толпе собравшихся, пока не остановился, указав прямо на Мора.

— Эй, так не честно! — возмутился пухлый мальчишка с выгоревшими на солнце светлыми волосами.

— Он же бродяжка! — подтвердил парень лет четырнадцати — самый старший из собравшихся.

— Давай заново! — потребовала девочка с заплетёнными в тугие косички тёмными волосами и выступающими вперёд зубами.

— Жребий брошен! — патетично заявил ряженый и широко улыбнулся Мору, обнажая желтоватые, чуть заострённые зубы. — Ну что, мальчик мой, готов ли ты к чудесам? Хочешь до отвала наесться самых вкусных в мире сладостей?

Во рту пересохло и сделалось кисло, поэтому Мор лишь молча кивнул.

— Идём же скорее в наш жутко тайный-тайный цирк! — позвал его ряженый и, неожиданно крепко схватив за руку, уверенно потащил Мора сквозь толпу, оставив позади возмущённо и обиженно восклицающих детей.

Не пытаясь вырваться, Мор обернулся через плечо, успев заметить промелькнувшего в толпе Дейна. От этого ему немного полегчало, хотя этот циркач навевал на него безотчётную жуть.

Стоило им только выбраться к краю площади, как ряженный внезапно зажал ему рот рукой и, без особого труда подхватив и прижав его к себе, почти бегом направился к узкому зазору между двумя домами. Мор мычал, пытался брыкаться и бешено вращал глазами, но его держали так крепко, что все его усилия оказались тщетны.

Он заметил элегантно одетого господина, который как раз выходил из лавки и удвоил усилия. В какой-то момент господин кинул на них рассеянный взгляд, но тут же отвернулся и поспешил прочь по улице.

Затащив его в проулок, циркач склонился над кучей какого-то хлама и, расшевелив его ногой, отчего зазвенели бубенчики, открыл взору тёмный и глубокий лаз, из которого пахнуло затхлостью и сыростью.

— Наше жутко тайное-тайное мес-с-сто, — теперь голос ряженого больше всего напоминал змеиное шипение. — Хороший мальчик, вкус-с-сный мальчик...

Рука циркача в одно мгновение переместилась на горло Мора, сдавив с такой силой, что заломило виски и потемнело в глазах. Он склонился над Мором так, что стала заметна густая слюна, стекающая на подбородок вместе с алой краской, которой были подведены губы. Правый глаз стал горячим и задёргался, окружающий мир начал терять очертания и раздваиваться. Вместе с тем, менялся ряженый: теперь в место блёклых рыбьих глаз на него смотрели два чёрных провала, а пасть выступила вперёд, выставляя на обозрение кривые, острейшие клыки с которых обильно капала густая, вязкая слюна. Нос твари ввалился внутрь, ноздри расширились и хищно трепетали, вдыхая запах и ужас своей жертвы, надбровные дуги теперь представляли собой два бугристых нароста. Мор хрипел, вцепившись ногтями в крепко держащую его руку и понимал — ещё немного, и он потеряет сознание. Тогда его, бездыханного, утащат туда — в тёмный провал, в жутко-тайное-тайное место из которого ему уже никогда не выбраться.

Внезапно, краем угасающего зрения Мор заметил тень, спрыгнувшую откуда-то сверху. В следующее мгновение дрегла буквально оторвало от Мора и отшвырнуло в сторону. Послышалось яростное рычание и звуки борьбы. Мор же, упав на колени и упёршись ладонями в землю, жадно глотал ртом воздух, ощущая, как горят огнём лёгкие. Его мелко трясло, а к горлу подкатывала тошнота, зато мир постепенно начинал обретать прежнюю чёткость.

Мор поднял голову, ожидая увидеть кого-то из дуатов, но потрясённо замер, глядя на два сцепившихся в смертельной схватке тела. Одно из них в двуцветном трико, второе - обманчиво хрупкое, облачённое в мужскую одежду но явно принадлежащее женщине или подростку.

Дрегл захрипел и осел на землю, а его соперник повернулся к Мору и только тогда он смог рассмотреть своего спасителя. Вернее, спасительницу. Это оказалась молодая женщина с резкими, даже немного грубоватыми чертами лица и выразительными тёмными глазами. Убедившись что Мор жив, она приложила палец к губам, затем вскинула настороженный взгляд куда-то ему за спину и ловко нырнула в лаз. В следующий миг в проулок вбежали дуаты.

— Мор! — обеспокоенно воскликнул Маркус.

— Ты как, приятель? — Дейн первым успел подбежать к нему и теперь осматривал его на предмет повреждений, остановив внимание на шее, он присвистнул: — Эко тебя... Ты прости, эта пакость так быстро уволокла тебя, что пока мы пробились сквозь толпу, вы уже пропали из поля зрения.

— Тогда мы начали осматривать закоулки, — подхватил Маркус, склоняясь над всё ещё вяло шевелящимся телом дрегла-пожирателя. — И едва не опоздали... что б меня! — осёкшись, воскликнул дуат, — Мор, что тут произошло?

Самому бы знать. Всё случилось так быстро, к тому же от страха он мало что соображал, да и горло болело так сильно, что говорить сейчас казалось настоящей пыткой.

Мор указал на свою шею и болезненно поморщился.

— Действительно, — согласился Дейн и, похлопав его по плечу, тоже принялся рассматривать поверженного дрегла.

— Гляди, как разорвано горло, — заметил Маркус, — думаешь, два дрегла сцепились за добычу?

— Вероятнее всего, — подтвердил Дейн. — Не Мор же ему горло перегрыз, в самом деле. Судя по отметинам, тварь некрупная, скорее всего, из скрытников, что питаются падалью и подбирают объедки за высшими. Должно быть долго не жрал вот и рискнул полезть в схватку и гляди-ка, порвал-таки нашего засранца.

— Что с этим делать будем? — поинтересовался Маркус, пиная ногой тело в двуцветном трико. — До места излома он не дотянет — сдохнет, тогда есть вероятность, что он найдёт себе нового носителя.

Дейн хмуро покосился на Мора и, чуть поколебавшись, предложил:

— В таком случае, откроем новый, выбросим тварь и запечатаем.

Даже несмотря на боль, Мор нашёл в себе силы удивиться словам Дейна.

«Что значит, откроем новый? Разве дуаты не поступают с точностью наоборот?»

— Тебе ещё многое предстоит узнать, приятель, — заметив его растерянный взгляд, произнёс Дейн. — А пока что, настоятельно советую тебе повременить с расспросами, ясно?

Совершенно сбитый с толку Мор согласно кивнул.

Дуаты обменялись взглядами.

— Ты удерживаешь, я открываю, — обратился к товарищу Дейн. — Начали.

После этих слов Маркус опустился на колено перед конвульсивно дёргающимся телом циркача и Мор увидел, как на его ладони начинает сиять непонятный символ — совсем не похожий на тот, что загорался у Дейна. Как только ладонь Маркуса коснулась груди дрегла, тварь захрипела и ещё сильнее забилась, отчего по закоулку разнёсся перезвон бубенчиков, заставивший Мора непроизвольно вздрогнуть.

— Я его держу, — неуместно спокойным для такой ситуации голосом сообщил Маркус и Дейн, кивнув, вытащил из ножен клинок, зажав его в светящейся ладони.

— Сун руаз абарх! — чётко выделяя каждое слово, произнёс он и медленно сделал в воздухе надрез, рассекая ткань пространства и реальности, обнажая тьму, что скрывалась с изнанки. — Давай!

— Ист анфелем натвертум ранкх! — громко проговорил Маркус и тело под его рукой выгнулось дугой, высвобождая из себя извивающийся чёрный сгусток, который визжа на грани слышимости, начал втягиваться в проделанную клинком Дейна прореху.

Как только дрегл полностью исчез в изломе, оба дуата одновременно вскинули руки и сосредоточенно прикрыли глаза, отчего рваные края излома начали стремительно затягиваться, пока от него не осталось и следа.

Как только дело было сделано, мужчины облегчённо выдохнули, но внезапно Маркус заметил:

— Эй, а наш бедолага всё ещё дышит.

— Добей его, — посоветовал Дейн, разворачиваясь к Мору. — А ты лучше отвернись, парень.

— Уверен? — с долей сомнения уточнил Маркус.

— С такими ранами не живут, — ответил ему Дейн, помогая Мору подняться с земли. — К тому же, взгляни на его зубы, да и грим этот... уверен, состояние кожи под ним такое же, как у носителей на второй стадии, так что спасать там уже по сути некого. Хорошую маскировку придумал, хитрый гад. Наверняка это уже не первый город где он охотился.

Дейн говорил, ненавязчиво отворачивая Мора от тела, и всё же он каким-то образом умудрился почувствовать — готово. Маркус избавил несчастного от мучений.

— Ну что, герой, поздравляю тебя с первой удачной охотой, — аккуратно придерживая Мора, обратился к нему Дейн, уводя из закоулка.

— А Ма... — попытался спросить Мор о втором дуате, но горло издало лишь невнятный сип, однако Дейн его понял.

— Маркус присоединиться к нам чуть позже, — пояснил он. — Ему ещё нужно прибраться.

Они вышли из проулка и не спеша направились к Привокзальной. Яркий солнечный день, оживлённые в этот полуденный час улицы, никак не вязались с тем ужасом, который ему только что довелось пережить. Если бы не эта таинственная незнакомка, дуатам уже некого было бы спасать.

Перед глазами ярко встало её резко очерченное лицо, пронзительные тёмные глаза и палец, который она приложила губам в знак молчания.

Она не могла быть дреглом — в этом Дейн и Маркус ошибались. Но... тогда кто? В одном Мор был уверен точно: он обязан ей жизнью, и именно поэтому позволит дуатам думать, что на пожирателя напал голодный, мелкий падальщик. Мор исполнит безмолвную просьбу таинственной незнакомки.

Глава 3. В пути

Путь до Тира — самого крупного города расположенного неподалёку от границ с Мадрикой, занял ещё восемь дней, которые дались Мору нелегко. Непривычный к длительным путешествиям, он жутко устал от тряски самоходки, от жёсткого сидения и от скуки. Даже виды за окном его больше не занимали и не радовали, а единственной отдушиной для него стало чтение прихваченных с собой в дорогу книг.

Но хуже всего было по ночам, когда в прогретом за день нутре самоходке становилось невыносимо душно. Под утро Мор чувствовал себя совершенно разбитым. От неудобного положения ныли шея и спина, так что каждая остановка, когда можно было размять ноги и сходить по нужде, становилась для него настоящим спасением. А вот Дейн с Маркусом, похоже, никаких неудобств от этого путешествия не испытывали. Они подолгу что-то обсуждали вполголоса на мадрийском или разбирали какие-то записи, которые Маркус прихватил с собой в коричневой папке из толстой кожи.

В Рейведене они надолго не задержались — отбыли уже на следующий день, успев приобрести билеты на отправляющуюся в полдень самоходку. После непродолжительного совещания дуаты решили, что в сложившейся ситуации и необходимости спешки, мелкий падальщик — меньшее из зол. В Гур-де-наре их ждали срочно, а охота за неопасным, в общем-то, дреглом, могла затянуться на неопределённый срок. В глубине души Мор был только рад такому исходу: он-то знал точно, кто именно спас его от пожирателя и ему не хотелось, чтобы дуаты вышли на след таинственной спасительницы, кем бы она ни была.

Сейчас же, гораздо больше Мора занимали мысли о Гур-де-наре и о том, что ждёт его там, в чужой стране, в которой ему, скорее всего, предстоит провести ни один год своей жизни.

«Это был мой выбор» — убеждал себя Мор, бездумно глядя на страницы лежащей на коленях книги, описывающей приключения находчивого и талантливого инспектора, распутывающего, казалось бы, самые безнадёжные дела.

Эту книгу подарил ему Найтан, сообщив, что очень увлекался «Жизнью и приключениями инспектора Тобаса», как раз в возрасте Мора.

Теперь же этот подарок — одно из немногих упоминаний о месте, который Мор уже привык называть своим домом, и о человеке, который сделал для него больше, чем кто бы то ни было за всю его жизнь.

Ранним утром восьмого дня, самоходка неспешно въехала в гостеприимно распахнутые ворота города Тира, завершив свой путь на местной Вокзальной станции, которая оказалась гораздо скромнее, чем в Аторе или Рейведене. Она состояла из довольно старого, вытянутой формы строения в котором размещались пассажирские самоходки и небольшого, выкрашенного в светло-зелёный цвет здания, над двойными дверями которого размещались большие круглые часы с треснувшим стеклом циферблата.

Ожидая пока Маркус и Дейн вытащат вещи, Мор с наслаждением разминал затёкшие мышцы, вдыхая воздух незнакомого города. После душного и пропахшего потом нутра самоходки он казался ему особенно сладким, пусть откуда-то и тянуло чем-то едва уловимо похожим на палёный волос.

— Ну, чего застыл? — похлопал его по плечу Дейн, протягивая дорожную сумку. — Пойдём. — А Маркус? — озираясь в поисках непонятно куда девшегося второго дуата, поинтересовался Мор.

— Купит билеты и нагонит, — отмахнулся Дейн, направляясь к выходу со станции. — Есть тут одно знатное местечко — вино отменное! — покосившись на Мора, добавил: — Ну и еда тоже ничего.

Сам Мор больше всего мечтал о нормальной кровати. Лечь, вытянуть ноги и почувствовать под головой мягкость подушки. Хотя от сытного завтрака сейчас он бы тоже не отказался, чего уж там.

Дейн привёл его в небольшой привокзальный гостиный дом, на первом этаже которого располагался обеденный зал с кухней и стойка регистрации, а на двух других — жилые комнаты для постояльцев.

Внутри сильно пахло жареным луком и, почему-то, чем-то приторно сладким, отчего в носу противно засвербело. Мор почесал нос и осмотрелся: в небольшом холле, прямо напротив входа стояла длинная деревянная стойка, на которую облокотился скучающего вида молодой человек с собранными в небрежный хвост волосами и острым, выступающим чуть вперёд подбородком. На вошедших он взглянул с усталым безразличием, однако заставил себя распрямиться и даже вяло поинтересоваться:

— Чего желают господа?

Мор дёрнул уголком рта: господином его ещё никогда не называли.

— Комнату с двумя кроватями на день, — сухо ответил Дейн, доставая из-за пазухи кошель.

— Двадцать пять триннов и ещё четыре, если будете брать обед, — так же блекло сообщил работник гостиного дома, выкладывая на стойку ключи с прикреплённым к ним деревянным кружочком, на котором были нарисованы цифры.

Дуат молча отсчитал нужную сумму и, передав её молодому человеку, заявил:

— Есть мы будем сейчас.

Тот пожал плечами и махнул в сторону двустворчатых дверей располагавшихся справа от лестницы:

— Зал там, — и, подумав, предупредил: — Сейчас только каши и яйца, обед начнут готовить позже.

Дейн молча кивнул и они с Мором пошли в указанном направлении.

Обеденный зал представлял собой вытянутое помещение, вдоль стен которого располагались длинные общие столы к котором были приставлены лавки. В дальнем конце можно было заметить чуть приоткрытую дверь, ведущую, как предположил Мор, на кухню. Сейчас в зале завтракало всего четыре постояльца: пожилой мужчина в шляпе-котелке и усами-щёточкой, двое ничем не примечательных мужчин и грузная женщина с круглым, красным лицом и крупной горошиной родинки на щеке.

Дейн заказал для Мора кашу на молоке, а сам ограничился чашкой крепкого, бодрящего напитка из обжаренных зёрен джавы и свежей булкой с маслом. Найтан тоже любил эту горькую гадость, хотя Мор так и не понял за что.

Воспоминания об инспектора на миг кольнули грустью, заставив Мора вздохнуть.

— Ну, чего застыл над тарелкой? — поинтересовался Дейн, прихлёбывая из кружки, — Ешь давай, а то остынет.

— Дейн, — Мор поднял взгляд на дуата, — я когда-нибудь вернусь в Атор?

Ответа пришлось ждать долго, наконец, дуат произнёс:

— Я не знаю, Мор. Хотелось бы тебя обнадёжить, сказать то, что тебе хочется услышать, но я не стану этого делать. Я говорил — будет тяжело, да и после... Кто знает, куда тебя приведёт путь дуата: возможно однажды ты действительно вернёшься в Атор, но всё уже будет по-другому. Ты будешь другим, Мор.

Дейн замолчал, и между ними повисла тишина, которую разбавлял лишь звон посуды и негромкие голоса других постояльцев.

Не успела тарелка Мора опустеть, как ним присоединился Маркус, который выглядел непривычно свежо и бодро.

— Взял билеты на завтрашнее утро, — сообщил он, подсаживаясь за стол, и жестом подзывая подавальщицу. — Сегодня можно как следует отдохнуть. Что скажешь, Дейн?

— Пожалуй, — согласился дуат и, посмотрев на Мора, поинтересовался: — Ты как, побудешь немного один? Только без нас не выходи из комнаты.

— Хорошо, — он и сам не особенно хотел куда-то идти, желая ополоснуться и хорошенько выспаться на нормальной кровати.

После этого можно будет почитать или попрактиковаться в письме, благо Найтан снабдил его бумагой и писчими стилусами. В общем, он найдёт чем заняться, пока два дуата будут... отдыхать, чтобы под этим не имелось ввиду.

Так Мор и поступил. Комната, которую снял для них Дейн, оказалась совсем небольшой: квадратное, не зашторенное оконце с мутными разводами, неожиданно чисто выметенный пол, две кровати вдоль стен и приставленные к ним тумбочки. В дальнем углу нашёлся табурет с тазиком для умывания и наполненным водой кувшином. Прочие удобства расположились в конце коридора и были общими для всех постояльцев на этаже. Комната, которую снял себе Маркус, оказалась этажом выше, так что Дейн, проводив Мора и сполоснув лицо и шею, направился туда, ещё раз наказав своему подопечному вести себя благоразумно.

Первым делом Мор хорошенько умылся, стянул с себя ботинки и с наслаждением развалился на кровати поверх плотного, синевато-серого покрывала. Какое-то время он просто лежал, бездумно разглядывая побелённый потолок на котором уже стали заметным тонкие змейки-трещинки, а потом и сам не заметил, как его сморил сон.

Ему снилась Миа: живая, с озорной улыбкой, от которой на щеках появляются ямочки, с вьющимися каштановыми волосами и ясным взглядом чуть прищуренных глаз. Во сне сестра была одета в лёгкое, белоснежное платье а голову её украшал венок из незнакомых ярко-синих цветов отдалённо напоминающих розы. Она была старше, чем Мор запомнил, словно все эти годы где-то там, в посмертии, она росла вместе с ним. И впервые, насколько он помнил, сестра выглядела по-настоящему счастливой.

Она что-то говорила ему, но Мор не мог разобрать слов, хотя казалось — ещё немного, и он всё же сумеет постигнуть их смысл. Мира стояла, окружённая туманной дымкой, кажущейся мерцающей серебряной дымкой и в какой-то миг Мор осознал, что вокруг них с сестрой нет абсолютно ничего — лишь бесконечная пустота и серебристый туман. Однако, откуда-то совершенно точно Мор знал, что для Мии всё выглядит совсем иначе и она может видеть что-то, совсем недоступное его взору.

В какой-то момент Миа протянула руки, но стоило потянуться к ней в ответ, как реальность безжалостно вырвала его из объятий сна.

Мор распахнул глаза силясь понять, что же его разбудило. Оказалось, это пришёл Дейн чтобы позвать на обед.

Ковыряясь в тарелке с тушёным мясом и овощами, Мор никак не мог прийти в себя после увиденного во сне. Не было прежней тоски и боли — осталась лишь светлая грусть. Это казалось удивительным и... не правильным. Разве не должна болеть душа? Раньше ему казалось, что память о Мии навсегда останется в его сердце незаживающей раной, но сейчас... сейчас он чувствовал только теплоту и чуть щемящую нежность к той, что когда-то являлась частью него самого.

— Всё в порядке? — участливо поинтересовался Маркус, видимо, обратив внимание на растерянный и задумчивый вид Мора.

— Да, всё хорошо, — ответил тот, понимая, что сделал это совершенно искренне.

Маркус кивнул и вернулся к прерванному разговору с Дейном. А Мор подумал о том, что впервые после смерти Мии он не боится о ней вспоминать. Словно какая-то незримая, звенящая от напряжения струна, протянувшаяся к тому самому дню, наконец-то ослабла, дав возможность дышать полной грудью.

Остаток дня Мор провёл в комнате, развлекая себя чтением «Жизни и приключений инспектора Тобаса», а так же «Легендами Шиара», которые заворожили его необыкновенной культурой страны, раскинувшейся далеко на востоке от Суэнских хребтов до Амайского моря. Это были легенды о храбрых воинах, живущих по своим законам чести, о мудрецах и глупцах, о великих императорах прошлого в которых текла кровь Покровителей и об отважных девах, что шли на войну наравне со своими мужчинами.

Когда за окном стемнело, Мору пришлось зажечь свечи, вставленные в рожки, прикреплённые к стене, и всё равно при таком неярком освещении вскоре начали уставать глаза, так что пришлось отложить книгу.

К счастью, долго скучать в одиночестве не пришлось: явился Дейн, от которого ощутимо пахло вином и сладкими духами. В руках он держал небольшой деревянный поднос на котором стоял пузатый глиняный горшочек и кружка.

— Я тебе поесть принёс, — пояснил дуат, ставя свою ношу на тумбочку. — К вечеру в зале шумно и людно, так что думаю лучше тебе здесь поужинать.

— А ты? — уже зная ответ, всё же спросил Мор.

— Хочешь, чтобы я остался? — поинтересовался Дейн, почёсывая заросший щетиной подбородок.

— Да нет, я и сам справлюсь, — пожав плечами, заверил его Мор. — Спасибо за ужин.

— Ну, отдыхай тогда, — чуть расслабившись, произнёс Дейн и, потрепав сидящего на кровати Мора по волосам, насвистывая покинул комнату.

Видимо, для дуатов Тир был последней возможностью приятно провести время перед тем, как они прибудут в Гур-де-нар.

Дейн вернулся только под утро, когда небо, а окном посветлело и в комнату начал проникать рассеянный свет зарождающегося дня. Мор приоткрыл глаза, наблюдая за тем, как дуат заваливается на кровать прямо в одежде, а через какое-то время услышал похрапывание. Немного повертевшись с одного бока на другой, Мор снова заснул, а когда открыл глаза, оказалось что за окном уже совсем рассвело, а Дейн уже отфыркиваясь, умывается, склонившись над тазиком.

— Проснулся? — обернувшись к нему, бодро поинтересовался дуат, вытирая лицо и шею отрезом светлой ткани, которая, видимо, заменяла здесь полотенце. — Собирайся, Маркус уже ждёт нас внизу.

Мор не заставил себя долго ждать: аккуратно сложил книги в дорожную сумку, тщательно умылся и прополоскал рот, после чего привёл в порядок заметно отросшие волосы, собрав их в ставший уже привычным, низкий хвост.

И снова дорога.

Мерное покачивание самоходки, неуловимо меняющийся пейзаж за окном, прочитанные страницы книг.

На третий день пути ощутимо похолодало, да и погода заметно испортилась: небо нахмурилось тяжёлыми серыми тучами, а ветер, завывая, бился о толстое стекло маленького оконца. К вечеру третьего дня зарядил дождь, оглушительно барабаня по крыше самоходки и заставляя радоваться тому, что ты находишься не там, снаружи, а внутри, в пусть относительном, но всё же тепле и комфорте.

— Мадрика, — негромко, с каким-то затаённым теплом произнёс Дейн.

Он сидел рядом с Мором, откинувшись на подголовник сидения и прикрыв глаза. Маркус развалился почти в дальнем конце салона, воспользовавшись тем, что в этот раз пассажиров было немного и это давало возможность выбрать место поудобнее.

Поздней ночью самоходка пересекла приграничный пост, задержавшись для проверки примерно на час, а затем двинулась дальше. Мор то и дело просыпался, пытаясь выбрать позу поудобнее, и снова забывался каким-то неуютным сном, который не помогал как следует отдохнуть.

Поэтому настроение у Мора с самого утра было безрадостным, чему немало способствовали непрекращающийся со вчерашнего дня дождь и затёкшие мышцы.

К тому же Дейн заявил, что до прибытия в Гурад — ближайший крупный город приграничья, который имел свою вокзальную станцию, самоходка не будет делать остановок, так что придётся терпеть неудобство и естественную нужду.

Немного успокаивало лишь то, что прибыть туда они должны были уже к полудню.

Мор выглянул в окно, но из-за плотной завесы дождя нормально разглядеть что-либо не получилось. Однако насколько можно было судить, снаружи по обе стороны от дороги тянулась открытая, лишённая растительности местность.

В небе громыхнуло, и урчащий рокот разнёсся, казалось, на много вир вокруг, заставляя Мора непроизвольно поёжиться. Ветер поменял направление, и теперь капли дождя швыряло в оконное стекло, а самоходка заметно сбавила скорость.

Мор подумал о том, что Мадрика встречает его неласково, и от этого в душе с новой силой вспыхнуло поутихшее было беспокойство.

— Тут всегда так? — обратился Мор к Дейну, кивнув в сторону окна, за которым бушевало ненастье.

Дуат понимающе усмехнулся и ответил:

— У нас, конечно, климат более суровый, чем в той же Андре или, скажем, в Туазе, но жить можно.

— Как-то не слишком обнадёживает, — уныло заметил Мор, чуть вздрогнув от очередного, на этот раз особенно мощного раската грома.

— Привыкнешь, — беспечно отозвался Дейн, с хрустом разминая шею и переходя на мадрийский, куда более вдохновенно продолжил: — Зато, какой вид открывается с обзорного плато в Гур-де-наре! Особенно в такую вот погоду, когда стихия неистовствует, и морские волны разбиваются о скалы в бессильной ярости. Первозданная мощь, Мор, от которой захватывает дух!

Мор сомневался, что ко всему этому можно привыкнуть, да и бури с грозами не казались ему чем-то достойным восхищения, но свои мысли решил оставить при себе. Давно он не видел Дейна в таком благодушном настроении. А может, и вовсе никогда. Для дуата Мадрика была родиной, которую он любил и по которой, это было видно, тосковал. И теперь он возвращался домой. В Гур-де-нар — Замок-на-горе, который сделал из Дейна того, кем он является сейчас.

«А как Гур-де-нар изменит меня?» — промелькнула в голове мысль, которой вторил очередной громовой раскат.

К тому моменту, когда самоходка въехала в Гурад, гроза утихла, и теперь с всё ещё тяжёлого неба нудно моросил дождь.

Спрыгнув с выкидной ступеньки, Мор угодил прямо в лужу, которая образовалась в выбоине на мостовой.

Промозглый ветер тут же забрался под одежду, и Мор поспешил застегнуть куртку, которую благоразумно накинул незадолго до прибытия в город.

Гурад заметно отличался от тех городов, в которых ему приходилось бывать раньше: более узкие улочки, невысокие дома, сложенные из серого камня, вытянутые окна и никакой людской суеты. Гуад казался серым и унылым, неприветливым к чужакам, который посмели нарушить его холодный покой. Омытый дождями, пронизанный северными ветрами, он словно застрял где-то в прошлом веке, не желая принимать какие-либо изменения.

Мор заметил несколько проехавшихся по главной улице повозок, в которые были запряжены лошади с коротко остриженными гривами и мохнатыми бабками на мощных голенастых ногах.

— Ну что, попробуем поймать свободную драту?

Мор обернулся, услышав голос Маркуса. Они с Дейном как раз покинули самоходку и теперь озирались по сторонам, явно что-то выискивая.

Что такое «драта» Мор не имел понятия, но подозревал, что совсем скоро ему предстоит это узнать.

И не ошибся: дратой оказалась громоздкая с виду повозка, запряжённая лошадями. Место возницы было защищено складной крышей от дождя и высокими бортами от ветра, давая при этом возможность без особых проблем править двумя запряжёнными в повозку конями.

Как пояснил Дейн, на Мадрике не жаловали вещи, работающие на сущах-хут, а в качестве средств передвижения предпочитали использовать лошадей. Единственным исключением являлись самоходки, которые ходили по транспортному сообщению между соседними странами.

Мор в полной мере прочувствовал разницу между самоходкой и дратой — в последней трясло неимоверно, а на одной, особенно чувствительной ухабе у него даже клацнули зубы. Дейн и Маркус только посмеивались, глядя на его недовольное выражение лица и советовали ему заранее привыкать ко всем возможным тяготам дороги.

Когда через несколько часов дождь окончательно утих, Мору предложили перебраться к вознице, потому как вскоре на горизонте должен был показаться Самдэйн. Разумеется, он не стал отказываться о чём не пожалел, наблюдая как местность становится сначала более холмистой, а затем по правую сторону потянулись причудливого вида скалы насыщенного песчаного цвета.

— В первый раз здесь? — добродушно хохотнув, поинтересовался возница, заметив с каким интересом Мор разглядывает окружающий пейзаж. — Небось, и гор-то никогда не видел?

— Никогда, — тихо согласился Мор, завороженный странной, холодной, но величественной красотой Мадрики.

Когда дорога пошла вверх, так что равнинная местность с выступающими из земли скальными основаниями предстала взору, словно на ладони, Мор покрепче вцепился пальцами в край сидения. Несмотря на свой страх высоты, виды скорее будоражили, заставляя дыхание замирать, нежели по-настоящему пугали.

Вскоре местность снова сравнялась и драта мягко пошла под уклон, зато справой стороны постепенно выросла скальная стена, практически полностью заросшая чем-то похожим на дикий плющ.

А потом на горизонте он увидел их.

Горы.

Неимоверные, с теряющимися где-то в туманной дымке вершинами. Природные твердыни хранящие память о зарождении этого мира.

Мор не смог удержать восхищённого вздоха, во все глаза глядя на пока ещё далёкие, синеватые очертания горного массива.

Конечно, он видел изображение гор на картинах и в книжных иллюстрациях, но и предположить не мог, что действительность окажется куда более потрясающей воображение.

А потом скальная стена справа закончилась, и взгляду Мора предстал крутой склон, уходящий прямо в Саркское море. Тёмно-серое, с белой морской пеной и волнами, разбивающимися о выступающие острые и округлые камни. Бескрайнее и подавляющее. Он увидел кружащиеся над водой белые точки крупных птиц, которые то и дело резко опускались вниз, чтобы тут же взмыть обратно.

Мор почувствовал, что даже воздух теперь пахнет совершенно по-особенному: свежестью и немного солью.

— Ну как, впечатляет, да? — всё с той же добродушной улыбкой поинтересовался возница.

— Очень! — выдохнул Мор, всем телом подавшись вперёд, так что пришлось упереть ладони в небольшую переднюю перегородку, сделанную как раз для пассажиров не желающих ехать внутри драты и предпочитающих путешествовать на свежем воздухе.

— А вон уже и Самдэйн показался, гляди-ка, — сообщил возница, перехватив вожжи одной рукой и указывая свободной вперёд.

Вдалеке Мор действительно разглядел высокие каменные стены, массивные створки главных ворот из тёмного дерева, выглядывающие крыши из красной черепицы и острый шпиль башни, которая даже с такого расстояния выглядела довольно внушительно.

Самдэйн раскинулся у самого подножья Карменских гор и имел прямой выход к заливу. Судя по рассказу Дейна, Гур-де-нар располагался чуть западнее города в относительном уединении, и часть замкового комплекса практически врастала в гору, переходя в сеть пещер. Так же дуат упоминал о тропе, которая вела к обзорному плато, с которого открывался вид на раскинувшееся далеко внизу море.

Вскоре Мору предстояло увидеть всё это собственными глазами.

Глава 4. Замок-на-горе

В Самдэйне они не задержались надолго, так что Мор успел увидеть совсем немного. Да и того что успел, хватило чтобы составить своё впечатление о городе: мрачный, суровый, почти лишённый растительности и привычной по Атору суеты. Местные жители, насколько можно было судить, предпочитали одеваться в неброские, преимущественно тёмных оттенков одежды с длинными рукавами и капюшонами. Многие женщины носили брюки и вязаные накидки, а так же предпочитали стричься довольно коротко, словно тем самым стремились походить на мужчин. Мор заметил, что большинство мадрийцев имело светлую кожу, тёмные волосы и резкие, немного хищные черты лица и их внешность, на его взгляд, очень сочеталась с этим холодным, суровым горным краем.

Как только они покинули драту, Дейн и Маркус привели Мора в располагающуюся неподалёку от местного Вокзала конюшню, на дверях которой, рядом с изображением подковы был отпечатан незнакомый символ похожий на серп луны и пересекающий его меч.

В воздухе едва уловимо пахло навозом и лошадиным потом, а ещё свежим сеном и свежей древесиной. За зданием конюшни, насколько успел разглядеть Мор, имелся небольшой загон, а перед входом протянулась поперечина коновязи.

Навстречу им вышел угрюмый пожилой мужчина с короткой пепельно-серой бородкой, густыми прямыми бровями, хищно изогнутым носом и причудливой стрижкой с выбритыми висками и коротким ёжиком волос. Но самым примечательным в нём были глаза: один льдисто-серый, второй — непроницаемо чёрный.

«Дуат», — тут же понял Мор, разглядывая незнакомца с интересом и, немного с опаской.

— Светлого дня, Стилл, — поприветствовал на мадрийском Маркус, следом за ним то же самое повторил и Дейн.

— И вам того же, — отозвался незнакомый дуат, обводя острым взглядом прибывшую компанию.

Голос его оказался сухим и каким-то трескучим, словно ветки, которые подбросили в костёр.

— Много наших прибыло? — поинтересовался Дейн, почёсывая колючий подбородок.

— Пятеро за последнюю восьмидневку, ещё дюжина и того раньше, — недовольным тоном ответил Стилл. — Совсем лошадок моих загоняли.

— Угомонись уже, старый ворчун, — беззлобно поддел его Маркус. — На твоих лошадках пахать можно, так что дорога до Замка для них лёгкая прогулка.

Стилл возмущённо дёрнул уголками губ и мстительно заявил:

— А всё равно почти всех разобрали и до сих пор не прислали обратно, так что придётся вам довольствоваться тем, что есть.

Дейн кинул на Маркуса мрачный взгляд и, вздохнув, попросил:

— Выводи.

Стилл, криво улыбнувшись, скрылся в недрах конюшни, а Мор, наконец, смог обратиться к своим спутникам с вопросом:

— Мы что, на лошадях поедем, да?

Не то, чтобы он боялся этих животных, однако ещё никогда в своей жизни ему не доводилось сидеть верхом. А если представить, как больно падать с этакой махины...

К счастью, править самому Мору не пришлось: спустя некоторое время Стилл вывел к ним двух осёдланных коней с короткими гривами и мощными ногами, которые, видимо были привычны передвигаться по горным тропам.

Дейн усадил Мора впереди себя, наказав ему крепко держаться за луку и стараться не крениться в стороны при движении. Конь прял ушами и шумно фыркал, словно ему не терпелось скорее отправиться в путь. Тёмно-бурая шерсть его лоснилась и казалась шелковистой, так что Мор, не удержавшись, легонько провёл по ней пальцами. Маркусу же достался дымчато-серый конь с белым пятном на лбу и такими же светлыми бабками.

Совсем скоро, попрощавшись со Стиллом и заверив, что пришлют коней обратно при первой же возможности, они покинули Самдэйн и двинулись на запад, огибая городские стены по довольно широкой дороге, которая уходила вверх. Чем дальше и выше они продвигались, тем уже и извилистей становилась дорога, вскоре, превратившись в тропу, которую с одной стороны подпирал горный массив.

Все мысли Мора были о том, чтобы не скатиться с седла, так что особой возможностью любоваться красотами у него не было. А когда кони медленно но уверенно поднялись на приличную высоту, желание смотреть вниз пропало окончательно. Особенно не по себе становилось, когда Мор слышал, как с тихим шуршанием скатываются вниз, с тропы, мелкие камушки.

Казалось, прошла целая вечность прежде, чем тропа снова стала расширяться и идти под уклон, открывая взору поросшую короткой зелёной травой равнину предгорья и высокие каменные стены, окружающие величественную громаду замка, который и вправду, казалось бы, наполовину врастал прямо в гору, давно став его неотъемлемой частью. Где-то вдалеке, сквозь свист поднявшегося ветра слышался рокот волн и тоскливые крики морских птиц.

«Гур-де-нар» — со смесью трепета и страха подумал Мор, разглядывая это поражающее воображение строение.

Мощная центральная башня имела прямоугольную форму и была сравнительно небольшой в высоту, зато окружающие её круглые башни с узкими, вытянутыми окнами казалось, старались дотянуться своими острыми шпилями до самого неба, в бессильном стремлении посоперничать с горными вершинами.

Меленькие башенки имелись и на стенах, путь сквозь которые преграждали массивные железные врата.

— Впечатляет? — поинтересовался Дейн, в голосе которого без труда улавливалась улыбка.

— Очень! — честно ответил Мор.

— Внутри он ещё больше чем снаружи, — хохотнув, заметил Маркус, который, оказывается, несмотря на то, что ехал чуть позади, слышал их разговор.

— Правда? — Мор хотел было обернуться к Дейну, но передумал, боясь потерять равновесие.

— Правда, — согласился тот. — За замковыми стенами находится двор с хозяйственными постройками, кузницей и конюшней, а так же имеется отдельная площадка для тренировок и полигон.

— Что такое полигон? — тут же ухватился за незнакомое слово, тут же поинтересовался Мор.

— Специально огороженное и защищённое место для... впрочем, это знание в ближайшее время тебе точно не понадобиться, парень, — разочаровал и заинтриговал своим размытым ответом Дейн.

Внезапно, со стороны замковой стены раздался глухой, протяжный звон, который, наверное, смог бы издать очень большой колокол.

— О! Нас уже встречают! — радостно сообщил Маркус.

Стоило подъехать ближе, как до слуха Мора донёсся странный, немного пугающий рокот с нотками металлического лязга.

— Что это? — почему-то полушёпотом спросил он.

— Подъёмный механизм, — разъяснил Дейн и, протянув руку вперёд, указал на врата. — Смотри.

И действительно, тяжёлая железная створка медленно поползла вверх, открывая путникам проход за замковую стену.

Внутренняя предзамковая территория действительно оказалась весьма обширной: просторный двор с приземистыми хозяйственными строениями на котором трудились юноши и молодые мужчины. Кто-то чистил лошадей, кто-то таскал деревянные вёдра с водой, кто-то распиливал брёвна. Каждый был при деле. Мор заметил, что почти каждый молодой дуат носил тёмно-синие рубашки из плотной ткани и серые шерстяные плащи, а так же прямого кроя штаны и сапоги на толстой подошве.

На вновь прибывших обращали внимание и приветственно кивали или махали рукой. Особенное любопытство у воспитанников Гур-де-нара, как показалось Мору, вызывал именно он.

— Здесь не принято сидеть без дела, — чуть склонившись к уху Мора, негромко пояснил Дпейн. — В свободное от учёбы и тренировок время, помогают по хозяйству. Правда, на мальцов вроде тебя нагрузка идёт совсем не большая, да и работа лёгкая: купры настенные поменять, например, или в трапезной дежурить. Тебя ведь это не пугает, парень?

— Смотря, что такое купры, — осторожно ответил Мор, разглядывая перегораживающую дальнюю часть внутреннего двора стену, которая казалась далеко не такой внушительной, как та, что ограждала сам замок. — А там что?

— Тренировочная площадка, полигон и тропа на Обзорное плато, — перечислил Дейн.

Маркус уже обогнал их и слез с коня, передавая поводья крепкому на вид подростку лет пятнадцати. Его примеру последовал и Дейн, но прежде помог Мору спуститься на землю.

Странные были ощущения, и не сказать, чтобы слишком приятные. Казалось, собственные ноги так и норовили выгнуться колесом. А ещё с непривычки ныла поясница и то, что пониже спины. Так что для себя Мор твёрдо решил, что по возможности будет избегать путешествий верхом. Куда как лучше ехать в самоходке, или даже в той же драте. Там хотя бы почитать можно...

— Пойдём, парень, — позвал его Дейн, направляясь в сторону замка.

Мор повёл плечами, ощущая, как сбивается ритм сердца.

«Вот и всё», — подумал он, поднимаясь за Маркусом и Дейном по сложенной из серого камня широкой лестнице. — «Это действительно происходит. Я в Гур-де-наре».

Стоило оказаться внутри, как внимание тут же привлекло огромное количество ярко-синих, похожих на крупные кристаллы камней, от которых исходил мягкий свет. Они были повсюду: на высоком сводчатом потолке, на подпирающих его наклонных балках. Свет струился и из некоторых укромных ниш, которые образовались в пространстве между балками. В отличие от стен и потолка, сделанных из серого камня, пол залы, казалось, был создан из застывшей чёрной смолы, в которой можно было разглядеть собственное отражение. Посреди залы можно было увидеть изображение всё того же символа, который Мор видел на дверях конюшни в Самдэйне.

— Что это такое? — обратился Мор к идущим рядом с ним дуатам, и тут же вздрогнул, когда голос его гулко разнёсся по пустому пространству.

— Это Главный Зал, — ответил ему Маркус, похлопав по плечу. — Отсюда, знающий человек может попасть в любую точку Замка, в то время как нежеланный гость, случись таковому здесь появиться, просто-напросто затеряется в переплетении коридоров и анфилад.

Мор поёжился и уточнил:

— Я вообще-то про эти светящиеся штуки...

— Это и есть купры, — издав короткий смешок, ответил Маркус, в то время как Дейн, казалось, не проявлял никакого интереса к разговору, полностью погрузившись в собственные мысли. — Единственное месторождение куприлла находилось в Карменском предгорье, но, увы, вот уже более десяти лет минуло с тех пор, как оно иссякло. Так что, Гур-де-нар, одно из немногих мест, где этот камень до сих пор активно используется. Его ценность заключается в том, что он имеет свойство накапливать солнечный свет и затем источать его. Поэтому половину имеющихся купров используют для освещения замка, вторую же оставляют впитывать солнечный свет, а затем их меняют. Тебе, кстати, тоже придётся этим заниматься.

— То есть, это не то же самое что и светильники в Аторе, — задумчиво произнёс Мор.

— Мы здесь не используем сущей-хут, — назидательно произнёс Маркус. — Ничего, что способно привлечь дреглов.

Они свернули в один из балочных проёмов и оказались в узком коридоре, который чуть дальше резко сворачивал направо и заканчивался крутыми ступенями, уходящими по спирали вверх.

— А куда мы идём? — понизив голос до шёпота, спросил Мор, которому теперь приходилось осторожно двигаться между поднимающимся впереди Дейном и ступающим позади Маркусом.

— Тебя нужно представить мастеру Ар-Арану, — не оборачиваясь, пояснил Дейн. — Уже много лет он возглавляет дуатов и руководит обучением молодняка в Гур-де-наре.

— А что, если он не захочет брать меня на обучение? — с некоторым беспокойством поинтересовался Мор, не в силах определиться, как отнесётся к подобному исходу.

— Об этом можешь не беспокоиться, — заверил его Маркус. — Ты уже один из нас и твоё место здесь.

Наконец, они достигли небольшой площадки, на которой располагалась одна единственная дверь с медным кольцом-колотушкой и знакомым символом месяца и пересекающего его меча.

Дейн, который оказался у двери первым, взялся за кольцо и отрывисто постучал. С той стороны раздался глубокий, странно пробирающий до мурашек голос:

— Можете войти.

Мор нерешительно замялся, так что Маркусу пришлось мягко подтолкнуть его вперёд.

Они оказались в небольшом полукруглом помещении, большую часть которого занимали книжные стеллажи и большой письменный стол, установленный напротив единственного круглого окна свет от которого падал прямо на сидящего за столом человека.

На первый взгляд мастер Ар-Аран мог показаться стариком из-за длинных, побелевших до седины волос, но это впечатление полностью развеивалось, стоило только посмотреть на его лицо: узкое, костистое, но совсем не старое. Чуть вытянутые к вискам глаза с приподнятыми уголками делали его похожим на хитрого кота, а твёрдая линия губ и подбородка могла говорить о решительном, непреклонном характере. Больше всего Мора впечатлили именно глаза: один белый, почти до прозрачности с точкой зрачка, второй чёрный, как и у любого дуата. Мастер Ар-Аран был облачён в насыщенно-алую, странного кроя рубашку с высоким, застёгнутым под горло воротом и множеством маленьких, круглых золотых пуговиц.

Почувствовав на себе взгляд этих пугающе-странных глаз, Мор невольно отступил на шаг, борясь с желанием спрятаться за спины Дейна и Маркуса.

— Приветствую тебя, Высший мастер.

-Приветствую тебя, Высший мастер.

Почти хором, почтительно произнесли дуаты.

— Приветствую вас, — отозвался мастер Ар-Аран и снова обратил внимание на Мора: — Значит, это и есть тот мальчик, о котором ты писал мне, Дейн? Подойди ближе, дитя, не бойся.

На несколько мгновений Мор замялся, но всё же, сделал несколько шагов вперёд, отчего почувствовал себя совершенно открытым и беззащитным под этим внимательным, всепроникающим взглядом.

— Когда в тебе впервые проснулся дар? Расскажи, как это произошло.

Мор хорошо помнил тот день, хотя больше всего желал бы навсегда вычеркнуть его из своей памяти. Нервничая и сбиваясь, он всё же рассказал о том, как отправился в аптекарскую лавку за лекарством для Мии, о странном незнакомце и том, что он почувствовал рядом с ним. Описал, как раздваивался окружающий мир, и менялись черты лица светловолосого мужчины, как обожгло глаз и как отступило наваждение. Гораздо сложнее ему дался рассказ о тени, нависшей над кроватью сестры и о последних мгновениях её жизни...

— Достаточно, — неожиданно мягким голосом прервал его мастер Ар-Аран, и Мору показалось, что во взгляде его он уловил искреннее сочувствие. — Мне жаль, что эта трагедия коснулась тебя и твоей сестры, но прошлого, увы, уже не исправить. Однако я рад, что ты нашёл в себе силы преодолеть это, не сломаться и избрать для себя новый путь. Надеюсь, что Гур-де-нар станет для тебя новым домом, а соратники по обучению — верными друзьями и братьями.

Мор слушал его затаив дыхание. Слова мастера Ар-Арана тронули и заставили ослабнуть тугой узелок страха, что сжимался в груди долгое время. Верховный дуат Гур-де-нара оказался вовсе не таким пугающим, каким представлялся вначале и отнёсся к потерянному мальчишке с пониманием. Мор даже плечи расправил, чувствуя себя гораздо увереннее и свободней.

— Дейн, раз уж ты взял на себя ответственность за этого мальчика, ступай, проводи его в крыло для юных учеников и возвращайся обратно. Нам предстоит многое обсудить, — обратился к Дейну мастер Ар-Аран и перевёл взгляд на Маркуса: — А я пока что послушаю, что нового происходит в Рейведене.

— Пойдём, — позвал Мора Дейн и они, покинув кабинет, начали спуск по винтовой лестнице.

Когда они вновь вернулись в Главный зал, дуат повёл его к другому балочному проёму, который так же вёл в довольно извилистый коридор, который то и дело расходился в разные стороны, то расширяясь, то сужаясь так, что по нему мог пройти только один человек. Мор уже давно запутался и пожелай вернуться обратно — наверняка заблудился бы в этих переплетениях каменных стен, освещённых вставленными в специальные держатели купрами.

Поэтому когда коридор, сделав очередной поворот, неожиданно вывел к просторной анфиладе, с одной стороны которой тянулись высокие арочные окна, а с другой, на равном расстоянии друг от друга и разделённые колоннами располагались двери, Мор растерялся и сбился с шага.

— Не отставай, — на миг обернувшись, поторопил его Дейн, который уверенно ориентировался в этом, похожим на гигантский лабиринт, замке.

Мор отчитал шесть дверей к ряду прежде, чем они остановились напротив одной из них. А ещё, он вдруг понял, что за всё это время в самом замке им на глаза не попался ни один взрослый дуат или ученик.

Дейн толкнул дверь, и та медленно отворилась, открывая взору довольно просторную комнату без окон, но всё с теми же купрами на стенах. По обе стороны стен можно было увидеть по два алькова, внутри которых разместились двуярусные кровати. В промежутке между ними у каменных перегородок стояли небольшие комоды, а цент комнаты занимал длинный стол с приставленными к нему лавками. На столе Мор заметил аккуратно сложенные листы бумаги, писчие принадлежности и пустые латунные подсвечники.

— Ну вот, — произнёс Дейн, обводя рукой помещение, — здесь ты и будешь жить.

— Один? — удивился Мор, пытаясь отыскать взглядом хоть какой-то намёк на то, что здесь обитает кто-то ещё.

Никаких личных вещей, ничего, что говорило бы об обратном. Идеальная чистота, аккуратно заправленные кровати и ощущение пустоты.

— Нет, конечно, — со смешком ответил ему Дейн. — Сейчас ребята на занятиях и вернуться к ужину через пару часов. Так что у тебя есть время немного отдохнуть и разобрать вещи прежде, чем познакомишься с остальными мальчиками из твоей группы.

— Получается, я буду тут самым младшим? — взволнованно спросил Мор, растерянно замерев на пороге и не решаясь пройти дальше.

Он чувствовал себя неуютно, и утихший было страх, вернулся с новой силой.

Дейн свободно присел на одну из ближайших кроватей, пригнувшись, чтобы не стукнуться о верхний ярус, и пояснил:

— Понимаешь, Мор, каждый попадает сюда в разном возрасте, но, как правило, дар, если он есть, открывается довольно рано, тем более, если что-то спровоцировало и дало толчок к его раскрытию. В твоём случае, это был сильный страх за сестру и близкое присутствие дрегла-паразита. В какой-то момент это пробудило твои спящие возможности. В основном молодняк — это те ребята, которые попали в Гур-де-нар недавно и только начали своё обучение. Да, некоторые из них могут быть на пару-тройку лет старше тебя, но не думай, что ты сможешь отстать от них и окажешься последним. Ведь это тебя беспокоит, верно?

Мор кивнул и, наконец, решился пройти и присесть на лавку, развернувшись лицом к Дейну и положив свою небольшую сумку с поклажей рядом.

— Ну что же, парень, пора нам с тобой прощаться, — хлопнув себя ладонями по коленям, заявил Дейн и поднялся со своего места.

Сердце, на миг, тревожно сжалось. Мор неожиданно осознал, что он может больше никогда не увидеть Дейна. Пусть он не был привязан к нему так же сильно как к Найтану, и всё равно именно этот дуат взялся обучать его и, пусть по-своему, проявлял заботу.

— Ты отправляешься на войну, так ведь? — чуть дрогнувшим голосом спросил Мор.

— Подслушал-таки, — усмехнувшись по-доброму, заметил Дейн и, присев перед Мором на одно колено, заглянул в его глаза: — Мы ещё встретимся, парень. Это не первая подобная заварушка, в которой мне довелось поучаствовать.

— Обещаешь?

— Слово дуата.

На губах Дейна появилась грустная улыбка. Впервые Мор видел его таким. Это до боли напоминало прощание с Найтаном.

Ещё один человек, с которым приходится расставаться.

— Береги себя, Мор, — произнёс Дейн, легко потрепав его по волосам.

— И ты себя, — отозвался тот, чувствуя, что начинает щипать глаза.

Не хватало ещё разреветься и предстать перед своими будущими соучениками с покрасневшими от слёз глазами. Шмыгнув носом, Мор, поддавшись порыву, крепко обнял Дейна за шею и тут же смущённо отстранился.

Распрямившись, дуат кивнул Мору и покинул комнату, плотно прикрыв за собой дверь.

Оставшись в одиночестве, Мор прошёлся из одного конца помещения в другой, но так и не решился заглянуть в ящики комода, посчитав, что если там хранятся личные вещи ребят, то это будет неприлично. И поскольку он не знал, какую из шести кроватей он может занять, решил расположиться за столом, чтобы скоротать время за чтением.

В какой-то момент Мор так увлёкся, что потерял счёт времени, поэтому слегка удивился, когда за дверью послышались мальчишеские голоса.

Сделав глубокий вздох, и мысленно призывая себя успокоиться, он отложил книгу и поднялся с лавки, разворачиваясь в сторону дверного проёма.

Створка распахнулась, пропуская внутрь пятеро мальчишек, одетых в одинаковые тёмно-синие рубашки, тёмные брюки и сапоги на толстой подошве.

Увидев Мора, они тут же замолчали и уставились на него во все глаза.

— Привет, — несмело улыбнувшись, Мор помахал рукой.

Глава 5. Шестёрка.

— Мор, живее, не отставай! Держи темп! Канто — молодец! Трид, смотри под ноги, чтоб тебя!

Зычный голос мастера Флода раздавался над тренировочной площадкой, давая понять, что ни один выполняющий упражнения ученик не останется без его пристального внимания.

Мор бежал уже пятый круг, стараясь не замечать колющую боль в боку и начинающее сбиваться дыхание. Он сосредоточился на движущемся впереди Видо, точнее, на его огненно-рыжей шевелюре со смешно торчащим на затылке хохолком. Неприятно снова оказаться отстающим, пусть это и касалось по большей части физических нагрузок, однако каждая тренировка давалась Мору с большим трудом, будь то простые упражнения вроде бега по кругу и разминки, или же основы владения оружием. Куда легче оказались уроки истории, грамматики, счёта, географии и политики. Хотя Мор прекрасно осознавал, что если бы не занятия в доме Россвелов, то и в этих дисциплинах ему пришлось бы довольно туго.

Когда мастер Флод, отвечающий за физическое развитие учеников, наконец-то дал команду остановиться, Мор согнулся, упираясь руками в колени и стараясь дышать размеренно и глубоко, как его учили. Он весь взмок, несмотря на то, что в середине осени стояла холодная, промозглая погода, а на учениках были лишь свободные льняные рубашки и штаны из тонкой шерсти, заправленные в короткие мягкие сапоги с широким голенищем. Однако уже через несколько мгновений, разгорячённое тело начало остывать, а кожа — покрываться мурашками.

Мор обернулся на других учеников и с некоторой обидой отметил, что им этот забег дался куда как проще. Разве что лицо Видо сильно раскраснелось, да ещё один юноша из другой группы, морщась, держался за бок. Всего на тренировке присутствовали двенадцать мальчишек — из тех, кто обучался в Гур-де-наре меньше года, и считался молодняком.

— Ну, ты как? — подойдя к Мору и легко похлопав по плечу, участливо поинтересовался Канто.

Пожалуй, из всей пятёрки своих одногруппников, с этим подтянутым темноволосым парнем Мор сдружился ближе всего. Канто был на три года старше Мора и самым взрослым в их отряде. Наверное, поэтому он являлся негласным лидером команды и старался опекать остальных, помогая по мере возможности.

С другими Мор тоже довольно быстро нашёл общий язык. С острословом Видо, который за свой цвет волос получил прозвище Рыжий, с Гайдо-Тихоней — бедняга так сильно заикался, что обычно предпочитал молчать, и с постоянно рассеянным, мечтательным Тридом. Пожалуй, единственным из их компании, с кем так и не удалось толком поладить, оказался Лиам. Впрочем, он со всеми держался надменно и отчуждённо, явно считая себя лучше других. Как-то Видо по секрету рассказал, что Лиам родился в знатной семье, но когда у него открылся дар дуата и почернел глаз, родители отреклись от него, поспешно отправив в Гур-де-нар и лишив всех прав на вступление в наследство, сделав преемником его младшего брата. Однако даже это не смогло сбить с Лиама спесь, и избавить от убеждённости в своей исключительности. Мор понятия не имел, откуда Вито знал такие подробности, но так уж получилось, что в их группе именно Рыжий всегда был в курсе всего и являлся постоянным источником свежих сплетен и слухов.

От него же в конце лета Мор узнал, что триндадские княжества всё-таки развязали междоусобную войну, а мощный выброс отрицательной энергии спровоцировал появление нескольких крупных изломов, так что отправленным туда дуатам приходилось непросто. Увы, о судьбе Дейна до сих пор ничего не было известно, но Мор верил и надеялся, что он обязательно выживет и вернётся обратно в Гур-де-нар. Сейчас же оставалось только ждать и ловить те крупицы сведений, что были ему доступны.

От размышлений Мора отвлёк мощный окрик мастера Флода:

— Ну? Чего копошитесь? Бегом на обливание, а то весь завтрак прозеваете!

Мор поёжился и передёрнул плечами. Он ненавидел обливания холодной водой, пусть даже мастер Флод и уверял, что это помогает укрепить организм, а так же повысить его сопротивляемость болезням. Куда больше ему нравились горячие термы, что располагались в пещерном гроте, путь к которому лежал через узкий каменный коридор по круто уходящим вниз грубо вырубленным ступеням. Жаль только, что в отличие от ежеутреннего обливания ледяной водой, понежиться в термах удавалось лишь каждый третий вечер, да и то совсем недолго.

Несмотря на усиливающиеся холода, в самом замке было на удивление тепло. Как с умным видом пояснил Канто, это всё из-за системы отопительных труб, которые проходили в полом пространстве между каменными стенами и вели к располагающейся где-то у подножья горы котельной. А ведь ещё двадцать лет назад Гур-де-нар кое-как отапливался с помощью очагов в больших залах и жаровен, установленных в жилых помещениях, что отнюдь не всегда помогало защититься от холода, особенно суровыми зимами, что уж говорить о той части замка, которая переходила в пещерный комплекс. Говорили, будто с середины осени и до конца весны стены там были покрыты толстым слоем льда, а передвигаться по прорубленным в горной породе ступеням было и вовсе опасно, так что ученикам запрещалось спускаться в термы и приходилось мыться в банях, которые раньше размещались среди прочих хозяйственных построек.

Умывальня располагалась на первом этаже замка, неподалёку от входа в пещерный комплекс и представляла собой просторное помещение со специальными узкими желобами для стока воды. Вдоль каменных стен с прикреплёнными к ним купрами стояли длинные лавки, на которые можно было сложить сменную одежду. По центру красовалась круглая купель с чистой холодной водой, рядом с которой пристроились деревянные тазики и глубокие ковши. Каждое утро перед тренировками ребята оставляли здесь чистую одежду и до вечера замачивали в тазиках грязную.

Другая группа, первой попавшая в Умывальню, уже обливалась водой, громко, довольно вскрикивая и отфыркиваясь. Слышались весёлые разговоры и смех.

— Надеюсь, в этот раз нам не придётся бегать за тобой с ковшиком? — подпихнув Мора локтём в бок, шутливо поддел его Видо. — Визжишь, кстати, как девчонка, верно, Тихоня?

Гайдо робко улыбнулся краешками губ и сочувственно взглянул на Мора, словно желая сказать: «Что взять с этой язвы, терпи, приятель».

— Да ладно, можно подумать ты больно любишь обливаться холодной водой, — заметил Канто, обращаясь к Рыжему. — Мы тут все... — вдруг он осёкся и, обернувшись, изумился: — А где Трид?

— Опять? — страдальчески закатив глаза, простонал Видо. — Серьёзно, что с этим парнем не так?

Мор лишь покачал головой. Из-за своей рассеянности и задумчивости, Трид постоянно путал коридоры, а порой, попадал в неловкие или забавные ситуации. Например, однажды, о чём-то замечтавшись, он умудрился прибиться к группе старших учеников и едва не оказался на полигоне, куда молодняку вход был строго воспрещён. Благо мастер Флод вовремя развернул опомнившегося Трида обратно, правда, за это вменив ему три дополнительных дежурства.

— Ладно, начинайте без меня, а я пойду, отыщу нашу пропажу, — вздохнув, обратился к ним Канто и вся компания, за исключением Трида, вошла в Умывальню.

Другая группа уже растиралась чистыми отрезами ткани и замачивала в тазиках пропотевшую одежду.

Мор, стараясь побороть в себе смущение, стянул рубашку, штаны и сапоги, зябко переступая с ноги на ногу. Лиам уже с независимым видом подошёл к купели и зачерпнул ковшом воды, ясно давая понять, что ему не нужна ничья помощь.

— Хэй, кого первым окатить? — живо поинтересовался Видо, с нарочито помахивая пустым пока ковшом. — Тихоня, может тебя?

— Н-н-не...

— Поздно, — осклабился Рыжий, обливая Гайдо водой, отчего несчастный охнул и принялся обхлопывать себя ладонями. Видо повернулся к Мору: — Ты следующий, дружище!

Мор зажмурился, ожидая неизбежного, и оно не заставило себя долго ждать. Вода оказалась до того обжигающе ледяной, что перехватило дыхание. Быстро обхлопав себя по примеру Тихони, он поспешил растереться чистой тканью, после чего, завернулся в неё целиком.

Лиам, закончив с обливанием, уже облачался в чистую одежду, небрежно сложив старую в свободный тазик. На своих согруппников он поглядывал со смесью пренебрежения и раздражения.

— А вот и мы, — не слишком радостным тоном сообщил Канто, подталкивая вперёд смущённого Трида. — Представляете, прямиком в едальную отправился, как раз когда там старшие завтракали.

— Простите, — разочарованно отозвался Трид, несколько неловко расстёгивая пуговицы на рубашке.

В свои тринадцать лет он был совсем невысок — лишь чуть выше Мора, и тонок в кости. Пышная шапка льняных волос и большие синие глаза, обрамлённые пушистыми тёмными ресницами, делали его, как однажды пошутил Видо, похожим на девчонку. Сейчас, стоя рядом с подтянутым Канто и доходя ему до плеча, Трид казался особенно хрупким и каким-то... беспомощным, что ли.

Пока остальные заканчивали обливание, Мор выбрал себе пустой тазик и замочил в нём одежду, добавив мыльного порошка, который имелся тут же, в довольно объёмной коробочке. Другая группа к этому моменту уже успела покинуть умывальню. Вечером, после ужина и дежурства, им предстояло вернуться сюда и заняться стиркой, чтобы к утру всё успело просохнуть.

Наконец компания, переодевшись в чистое, отправилась в обеденную залу, которая тут попросту называлась едальная. За три месяца, которые Мор провёл в Гур-де-наре, ему уже не раз приходилось дежурить на время приёма пищи, или оставаться, чтобы убрать со столов после. Ещё ему часто выпадало менять купры в той или иной части замка, а так же вывозить использованные с помощью тачки на специальную площадку в предзамковой территории, чтобы те заново напитались светом.

Когда компания зашла в едальную, другая группа молодняка уже сидела за столами, активно работая ложками. Вкусно пахло свежей выпечкой и варёной на молоке кашей, так что Мор, успевший проголодаться за время утренней тренировки, жадно сглотнул слюну.

Всего в едальной разместилось двадцать четыре шестиместных стола, но ещё ни разу Мор не видел, чтобы зал был заполнен даже на четверть. Каким-то непостижимым образом, дуаты, обитающие или учащиеся в Гур-де-наре умудрялись почти не пересекаться друг с другом. Даже мастера, как правило, предпочитали принимать пищу отдельно, однако если изредка случалась какая-нибудь потасовка между мальчишками, они мгновенно оказывались поблизости чтобы разнять драчунов и назначить им лишние дежурства. Вообще, стычки между учениками строго осуждались. Мастера говорили, что дуаты — это крепкое братство, где один не задумываясь прикроет спину другому и всегда придёт на помощь, презрев любую опасность.

Мору нравилась их шестёрка, разве что Лиама он, возможно, поменял бы на кого-нибудь другого. Не такого надутого индюка.

— Давайте здесь, — махнул рукой Канто в сторону одного из свободных столов, на котором уже были расставлены пустые тарелки, блюдо с булочками, пузатый котелок с кашей, и кувшин ягодного отвара.

Кормили в Гур-де-наре сытно и, зачастую даже вкусно. Поначалу Мор даже не задумывался о том, откуда дуаты берут необходимые продукты и деньги для содержания замка, но на одном из занятий мастер Рейн сам затронул эту тему. Оказывается, по давнему договору в казну Гур-де-нара раз в полугодие зачисляются, своего рода пожертвования не только от властей Мадрики, но и сопредельных государств. Той же Андры, например, Триндада или даже лежащего на востоке Шиара. Было удивительно узнать, что в тайну излома посвящены многие правители и особо приближённые к ним лица, и тайна эта, к слову сказать, ими особо охранялась. Триндад, правда, то и дело под разными предлогами пытался отклониться от пожертвований Гур-де-нару, но когда им ясно дали понять, что в таком случае они останутся без поддержки дуатов и будут вынуждены сами как угодно разбираться с изломами и дреглами, нехотя раскошелились. Вообще, триндадские княжество являлись постоянной головной болью для своих соседей: частые мятежи и перевороты, непомерные амбиции при полной уверенности в собственной исключительности. Мор не удивился, если бы узнал, что Лиам родом именно оттуда, но, по словам всё того же Видо, их согруппник прибыл сюда из небольшого королевства Невир, что расположилось к югу от Туаза и выходило прямиком к Тёплому морю имея большой порт и прямое сообщение с Найрийскими островами.

Мор бросил взгляд на Лиама, который как раз сидел напротив него и вяло ковырялся ложкой в тарелке с молочной кашей. Неизвестно, чем он питался у себя дома, но местная еда была ему явно не по душе, что он не забывал старательно демонстрировать. Смуглый, с широкими скулами и чуть раскосыми карими глазами, он выделялся своей внешностью не меньше, чем ярко-рыжий Видо. А иссиня-чёрные волосы, которые спускались чуть ниже плеч, он, видимо по обычаю своего народа, заплетал на висках в тонкие косички, скрепляя их на затылке зажимом, в виде серебряной бусины. Сам же Мор давно обрезал свои волосы, хотя поначалу ходить с новой причёской было очень непривычно, зато теперь, глядя на своё отражение, он замечал, что так стал выглядеть чуть старше.

— Слыхали новость? — загадочным тоном поинтересовался Рыжий, склоняясь над столом и обводя всех выразительным взглядом. У него всегда делалось такое лицо, когда он желал поделиться новой сплетней.

— Ну? — без особого интереса отозвался Канто, облизывая ложку.

— Говорят, что вчера ночью сюда дрегла доставили, — понижая голос, поделился Видо, делая страшные глаза. — Теперь его держат в одной из пещер-темниц.

— Чушь, — недоверчиво фыркнув, заявил Канто. — Зачем бы мастерам понадобилось тащить сюда подобную тварь?

Мору тоже было любопытно. Даже Тихоня с Тридом вытянули шеи, ожидая ответа, и только Лиам не изменяя себе, изображал полное равнодушие к происходящему, без всякого аппетита жуя булочку.

— А затем, — довольный всеобщим вниманием, пояснил Рыжий, — что на него старших натравливают. Учат бороться с дреглами, так сказать, на практике. Там, кстати, в скрытых пещерах вообще много всего жуткого и таинственного, поговаривают.

— Мне вот интересно, — подпирая подбородок рукой, поинтересовался Канто, — кто это тебе всё время поговаривает?

— Я уже объяснял, что не раскрываю своих источников, — гордо сообщил Видо, разом откусывая половину булочки и активно работая челюстями.

— Ну-ну, — хмыкнул Канто. — Ладно, доедайте быстрее и пойдём на занятия.

Мор отодвинул от себя пустую тарелку и с удовольствием сделал большой глоток чуть тёплого кисловато-сладкого, с медовыми нотками, ягодного отвара.

— Тихоня, ты свою булочку доедать будешь?

— Д-д-д...

— Вот и отлично, давай её сюда!

— Ну и наглый же ты, Рыжий! — то ли с осуждением, то ли с восхищением заметил Канто.

***

— Очистите сознание, позвольте энергии свободно струиться по вашему телу, ощутите, как в центре груди концентрируется тепло.

Голос мастера Насуми звучал негромко и размеренно, растекаясь по небольшому залу успокаивающей волной. Занятия по самоконтролю и управлению внутренними потоками, должными не только в полной мере раскрыть дар дуата, но и научить им управлять, пусть и не приносили пока ощутимого результата, но являлись для Мора временем отдохновения. Хотя до сих пор ему ни разу не удавалось погрузиться в глубины собственного разума и ощутить то самое тепло в груди, зато на этих занятиях Мор мог спокойно придаться светлым воспоминаниям о времени, проведённом у Найтана. Воскресить в памяти образы Пейтона, леди Россвел, добродушной Марисы, господина Мейза, Дейна и Маркуса.

Поджав под себя ноги и сложив ладони на коленях, Мор неподвижно сидел на циновке, прикрыв глаза и мысленно переносясь в прошлое. Голос мастера Насуми раздавался словно бы издалека, не отвлекая и не мешая. Пока...

— Видо, немедленно перестань храпеть, — на этот раз в тоне мастера Насуми явственно проступило сдержанное негодование. — Кажется, кто-то тут слишком глубоко погрузился в себя.

По залу разнеслись тихие смешки. Даже Мор открыл глаза и посмотрел на сидящего как раз впереди него Видо. Отсюда не было видно его лица — только пылающе-алые уши.

— Извиняюсь, мастер Насуми, — повинился Рыжий, неловко заёрзав на своей циновке.

Мастер Насуми — непонятного возраста мужчина с восточным разрезом глаз и клинообразной бородкой осуждающе покачал головой.

— Ладно, продолжаем, — велел он и снова обратил взгляд на Рыжего. — А ты, Видо, пересаживайся вот сюда, поближе ко мне.

***

На ужин другая группа снова успела первой и уже вовсю орудовала ложками, жадно поглощая тушеное с овощами мясо, и между делом переговариваясь друг с другом.

Мор давно заметил, что между двумя группами молодняка существовало некое негласное противостояние: кто покажет лучшие результаты на тренировке, кто первый успеет занять Умывальню или отвоевать себе самое простое дежурство. К счастью, ещё ни разу это соперничество не переросло в настоящий конфликт, если не считать постоянных мелких подначек.

Присаживаясь за стол, Мор болезненно поморщился, осторожно поводя плечом. Занятие с оружием давались ему ещё хуже, чем утренние упражнения, а сегодня он зазевался и больно получил от Лиама тупым тренировочным клинком по руке, отчего там теперь наливался чернотой внушительный синяк. Даже вечно витающий в облаках Трид, хоть и с трудом осваивал фехтование, зато обнаружил в себе способность метко метать ножи, чем заслужил похвалу мастера Флода. Мор с содроганием ожидал того дня, когда их начнут обучать рукопашному бою, подозревая, что после этого синяки станут его постоянной проблемой.

— Сильно болит? — заметив, что Мор то и дело дотрагивается до руки, поинтересовался Канто. — Хочешь, после ужина провожу тебя к старому Эрцу?

Мор не успел ответить.

— Не надоело ещё с ним нянчиться? — с неприязнью в голосе спросил Лиам, посмотрев на Мора со всем презрением, на которое видимо был способен. — Отправлялся бы ты домой, к мамочке под юбку.

В груди у Мора стало жарко, в висках застучало, а на глаза словно упала алая пелена.

— Заткнись, — каким-то чужим голосом хрипло произнёс он, цепляясь пальцами в край столешницы.

— Пошёл ты, — отозвался Лиам.

— А-ну прекратите, оба! — попытался вмешаться Канто, но Мор уже вскочил, не помня себя от охватившей его ярости.

«Как он посмел...» — набатом бились в голове обрывки мыслей, — «Напомнил о ней...»

Лиам тоже поднялся из-за стола, глядя на Мора с холодным прищуром.

То, что произошло дальше, Мор воспринимал с трудом. Кто бросился первым? Кто пытался удержать, обхватив поперёк туловища и прижав руки к телу, мешая пошевелиться? Чувствовал ли он в тот момент боль в ушибленной руке?

Всё закончилась так же внезапно, как и началось.

Хлёсткая пощёчина, от которой голова мотнулась в сторону и ледяной взгляд мастера Рейна.

Осознав, что его больше никто не удерживает, Мор ошалело осмотрелся: стол, за которым ужинала их группа, оказался перевёрнут, так же как и стулья. Остатки еды и осколки посуды рассыпались по полу. И оглушительная, нехорошая тишина. Испуганные глаза Гайдо-Тихони и Трида, обеспокоенные — Канто, удивлённые — учеников другой группы. И только взгляд Лиама так и не удалось поймать. На мастера Рейна же смотреть было откровенно страшно.

— Вы двое — за мной, — коротко велел мастер Рейн и, не дожидаясь, первым направился прочь из едальной.

Их провожала напряжённая тишина.

Следуя за мастером Рейном, Мор ощущал слабость в коленях. Внутренности словно скрутило жгутом, а сердце билось гулко и неравномерно. Тревога усилилась, когда стало понятно, что их с Лиамом ведут в ту часть замка, которая соединялась с сетью пещер. Очень некстати вспомнились слова Видо о дрегле, которого доставили в Гур-де-нар минувшей ночью. Конечно, Мор не верил, что в наказание их бросят в темницу к твари, но спокойнее от этого не становилось.

Мастер Рейн мочал, пока они продвигались по узкому коридору.

Он молчал, когда они медленно спускались по крутым ступеням.

Молчал, когда они вошли в небольшую, скудно освещённую пещеру, в стенах которой были прорублены три дверных проёма, надёжно прикрытые обитыми железом створками.

Молчал, пока доставал внушительную связку ключей и отпирал один из дверных замков.

Молча указал Мору и Лиаму на открывшийся проход, за которым царила непроглядная тьма.

Мастер Рейн молчал, запирая их в кромешной мгле, оставляя в холоде и неизвестности.

Глава 6. В темноте

Казалось, что время просто исчезло. Замерло в этой непроглядной, холодной темноте.

Мор сидел прямо на полу, обхватив себя руками и прислонившись спиной к каменной стене. Где-то совсем рядом возился Лиам, иногда стой стороны, слышались тяжёлые вздохи и короткие сухие покашливания.

С того самого момента, когда мастер Рейн запер здесь провинившихся учеников, они не произнесли друг другу ни слова. Да и о чём им было говорить? Хватит, навысказывались уже, теперь вот, расхлёбывают последствия.

Мору было страшно и вместе с тем стыдно. Никогда ещё с ним не случалось столь некрасивых истерик, и никогда прежде он подобным образом не терял над собой контроль. И можно сколько угодно обвинять во всём Лиама и сказанные им слова, однако стоило признаться — в первую очередь себе самому, что в случившемся виноваты они оба.

Что теперь их ждёт?

В том, что их не оставят тут на совсем Мор даже не сомневался, но как их судьбой распорядятся после? Да, мелкие стычки между учениками случались и раньше, но ещё ни разу, на памяти Мора это не заканчивалось переворачиванием столов и последующим заточением в каменном мешке.

«Что, если нас прогонят из Гур-де-нара?» — с некоторым содроганием думал Мор. — «Лиам-то, наверное, только рад будет, ему здесь не нравится, но я...»

Только сейчас Мор осознал, что начал привязываться к этому месту и ребятам из своей группы. Да и как он посмотрит в глаза Дейну или Найтану, которые в него верили, если его вышвырнут из замка после всего трёх месяцев обучения?

Мор зябко поёрзал, шурша расстеленной на полу соломой и тяжело вздохнул. Ушибленная рука болела, усугубляя и без того безрадостное положение, а ведь бросившись на Лиама в едальной, он совсем забыл о своей травме, полностью поглощённый охватившей его яростью.

Из того угла, где предположительно сидел Лиам послышался звук, какой издаёт голодный желудок. Урчание живота вышло отчётливым и громким, заставив Мора подумать о том, что он и сам за ужином едва ли успел съесть хоть что-то.

«Интересно, будут ли нас кормить?» — пронеслась в голове вялая мысль.

Постепенно, чувства Мора словно бы притупились, и он даже сумел задремать, ссутулив плечи и свесив голову на грудь. Сны получились обрывчатыми и сумбурными, но с отчётливым оттенком тревоги, а когда пробудился, даже не смог толком вспомнить, что же именно ему снилось.

— Кто-то идёт, — послышался хрипловатый, тихий голос, который прозвучал так неожиданно, что Мор невольно вздрогнул.

Но стоило прислушаться, и стало понятно, что Лиам оказался прав: по ту сторону тяжёлой двери действительно угадывались шаги. Через несколько мгновений раздался лязг и в одной из стен, где-то на уровне пола открылось небольшое квадратное отверстие, через которое в темницу передали поднос и лежащий на нём светящийся осколок купры. Помимо этого Мор разглядел кувшин и половину хлебного кругляша. Тот, кто принёс им свет и провизию, не говоря ни слова, закрыл за собой заслонку и, судя по звуку шагов, отправился восвояси.

По крайней мере, теперь тьма не была кромешной, правда рассеянного бледного сияния купры едва хватало на то, чтобы осветить совсем небольшое пространство вокруг стоящего на соломе подноса.

Лиам подошёл к еде, сел на корточки и потянулся к кувшину. Понюхав его содержимое, негромко произнёс:

— Вода.

Свет падал на его лицо, отбрасывая тени так, что оно казалось резким и каким-то взрослым. Стало заметно, что обычно аккуратно расчёсанные волосы его растрепались, а не скреплённые бусиной-заколкой тонкие косички спутались с другими прядями, придавая причёске неряшливости.

Сделав несколько больших глотков, Лиам разломил половину хлебного кругляша и посмотрел чуть левее того места, где сидел Мор, до которого свет купры не доставал, оставляя его скрытым в темноте.

Мор не знал, стоит ли это расценивать как приглашение к трапезе, но всё же поднялся со своего места, чувствуя покалывание и слабость в ногах. Стараясь ступать осторожно, добрался до подноса и присел с другой стороны от Лиама. Простая, прохладная вода отчего-то показалась Мору удивительно вкусной. Он жадно глотал, пока не послышался сухой голос Лиама:

— Не допивай всё, неизвестно, когда нам принесут ещё.

Несмотря на свою неприязнь к этому парню, Мор внял его совету и оставил кувшин, потянувшись к своей порции хлеба, который уже заметно начал черстветь. Пока Мор жевал, перед его мысленным взором заманчиво предстал котелок с тушёным мясом и овощами.

«А ведь из-за нашей выходки остальные ребята тоже остались без ужина» — с вновь вспыхнувшим стыдом понял Мор. — «Как им вообще после всего случившегося в глаза смотреть?»

Какое-то время они с Лиамом так и сидели друг напротив друга, не решаясь отойти от источника света, всё так же продолжая хранить напряжённое молчание. Мор согревал озябшие пальцы дыханием, с тоской думая об удобной кровати и тёплом шерстяном одеяле.

Там, наверху, ребята уже наверняка закончили вечерние занятия и теперь готовятся ко сну. Как бы он хотел сейчас оказаться рядом с ними! Получить поддержку от Канто, увидеть скромную улыбку Тихони-Гайдо или даже услышать голос неугомонного Видо, а может искоса наблюдать за тем, как Трид с мечтательным видом что-то старательно выписывает в тонкую тетрадь. Рыжий как-то строил догадки, предположив, что Трид развлекается стихосложением, чему Мор, окажись это действительно так, ничуть бы не удивился.

— Этой купры не хватит надолго, — Лиам снова заговорил первым, разбив тишину.

Возможно, что ситуация, в которой они оказались, тяготила его гораздо больше, чем он хотел показать.

Мор в ответ слабо пожал плечами. Если это так, то от них всё равно ничего не зависит, даже если оставшийся срок наказания им снова предстоит провести в полной темноте.

Лиам бросил на него быстрый взгляд и Мору показалось, что он хочет что-то сказать, но никак не находит в себе решимости.

Тогда Мор, потерев лоб и сделав над собой усилие, произнёс:

— Я не должен был... мне стоило держать себя в руках.

— Оба хороши, — отозвался Лиам, отворачиваясь. — Иногда... я перегибаю палку.

Мор рассеянно уставился на купру, замечая, что её сияние действительно постепенно начинает слабеть.

— За что ты нас так ненавидишь? — неожиданно даже для самого себя, спросил Мор, не отводя взгляда от камня-светильника.

— Что? — в голосе Лиама послышалась растерянность.

— Думаешь, мы не замечаем, как ты относишься к нам, к этому месту? — продолжил развивать свою мысль Мор, просто для того, чтобы снова не молчать и отвлечься.

— Может быть потому, что я никогда не желал быть здесь? — со злостью отозвался Лиам. — Может потому, что меня вышвырнули из дома как какого-то уродца, чудовище? Может потому, что мы... все мы, действительно такие?

— Ты не прав, — тихо произнёс Мор, поднимая взгляд на Лиама. — Да, никто из нас не просил об этом даре, я и сам долго не решался принять его, но дуаты нужны этому миру. Ты ведь уже видел их, дреглов?

— Да, — не сразу, но всё же ответил Лиам, заправляя непослушные пряди за уши, — видел.

— Тогда ты должен понимать...

— А если я не хочу? — горько воскликнул Лиам. — Если я желал совсем другого? В следующем году я должен был отправиться на обучение в столицу Андры, чтобы однажды, как и отец войти в совет правления. А что теперь? Этот проклятый дар лишил меня семьи и будущего! Так что не говори мне о том, что я должен.

Высказавшись, Лиам растянулся на соломе и повернулся к Мору спиной, давая понять, что разговор окончен.

Мор вздохнул и тоже лёг на бок, стараясь не потревожить ушибленную руку. Странным образом он перестал испытывать к Лиаму тут ненависть, которая отравляла его душу совсем недавно. Да, он по-прежнему не вызывал у Мора тёплых чувств, но теперь его отчасти можно было понять... Возможно, позже Лиам пожалеет о своей внезапной откровенности, но Мор был рад тому, что эта беседа состоялась.

***

Когда купра окончательно погасла, они снова остались в темноте, но в этот раз не решились отойти далеко от подноса. Теперь, кувшин с остатками воды приходилось находить на ощупь, а после и он опустел, хотя Мор и Лиам очень старались расходовать воду экономно.

— Как думаешь, когда нас отсюда выпустят? — растирая здоровой рукой лицо, задал вопрос Мор, не видя, но ощущая рядом Лиама.

— Видимо, пока не сочтут, что мы извлекли из случившегося урок, — мрачно отозвался тот. Голос его, за последние несколько часов совсем охрип, вызывая опасения, что ощутимая прохлада каменного мешка не прошла для него даром.

— Когда нам снова принесут еду, нужно рассказать, что тебе нездоровится, — предложил Мор, с тревогой прислушиваясь к сиплому дыханию парня.

— Нет, — зло отрезал Лиам, — со мной всё в порядке.

Опровергая собственные слова, он громко чихнул и шмыгнул носом. После этого, проговорил гундосо:

— Не собираюсь я унижаться и выпрашивать подачки.

— Ну и дурак, — со вздохом заметил Мор, осторожно шевеля ушибленной рукой. Боль уже не ощущалась так сильно, но всё ещё доставляла неудобство.

Какое-то время они снова провели в тишине, а потом, Лиам, неожиданно спросил:

— Почему ты решил стать дуатом? Нет, я понимаю, дар и всё такое... но ведь можно было выбрать другой путь, постараться жить дальше...

Поначалу Мор собирался ответить уклончиво, отделаться общими словами, привести доводы, которыми с ним делился Дейн, но вместо этого произнёс:

— Мою сестру, Мию, убил дрегл, — тихо сказал он, рассеянно глядя в темноту. — Однажды она сильно заболела, а я ничем не мог ей помочь. Мать... на неё надежды не было, но мне удалось раздобыть немного денег. В тот день я отправился в лекарскую лавку за лекарством, и тогда впервые увидел... увидел тварь, почувствовал, как раздваивается мир. А когда вернулся домой, всё повторилось... — Мор запнулся, почувствовав, как начинает дрожать голос, но переборов себя, продолжил: — Это была тень-паразит, которая тянула жизненные силы из Мии, жуткая, уродливая и, глядя на неё я понял, что совершенно беспомощен. Я ничем не смог ей помочь, совсем ничем, но потом, со временем понял, что есть и другие, как моя сестра, которым однажды я смогу прийти на помощь.

Некоторое время Лиам молчал, но затем негромко сказал:

— Мне жаль. А твоя мать? Она тоже не приняла твой дар?

Губы Мора искривила болезненная ухмылка.

— Ей было плевать на нас ещё задолго до этого, — не скрывая злой горечи, произнёс он. — И больше никогда не напоминай мне о ней.

Лиам зашёлся хриплым, задыхающимся кашлем и Мор принял решение: чтобы там не думал себе этот упёртый парень, нужно при первой же возможности сообщить о его самочувствии. Даже если Лиама после этого заберут лечиться к старому Эрцу и ему придётся остаться здесь в полном одиночестве.

Осторожно ощупывая перед собой солому, чтобы случайно не перевернуть поднос, Мор медленно, на четвереньках, пополз в ту сторону, откуда раздавалось тяжёлое дыхание Лиама. Боль в ушибленной руке снова усилилась, но Мор старался не обращать на это внимание.

— Ты чего? — вяло удивился Лиам, когда пальцы Мора нащупали его опасно горячую руку.

— Кажется, у тебя начинается жар, — с беспокойством заметил Мор. — Тебе нужно выбираться отсюда.

— Интересно как? — несмотря на плачевное состояние, сил Лиама ещё хватало на сарказм. — Предлагаешь просочиться через отверстие для еды?

Он снова закашлялся, подавшись вперёд и вместе с тем пытаясь отстраниться от Мора.

— И вообще, — отдышавшись, продолжил он, — ты-то чего беспокоишься? После... кха-кха... после всего... ты меня ненавидеть должен.

Мор покачал головой, хотя понимал, что в такой темнотище это невидно и, вздохнув, честно ответил:

— Наверное, но это не так. Теперь я тебя хотя бы понимаю.

— Думаешь, мне от этого легче? — стало понятно, что Лиам ершится скорее напоказ, сознательно отгораживаясь ото всех в упрямой уверенности, что так ему будет проще.

— Думаю, да, — просто ответил Мор. — Хотя ты в этом вряд ли признаешься.

Лиам завозился на соломе, укладываясь и вскоре уснул, оставив Мора наедине с собственными тяжёлыми мыслями.

Нужно было что-то делать, и как можно скорее. Но что? Начать колотиться в дверь, в надежде привлечь к себе внимание? Но они находятся в наименее оживлённой части замка, и вряд ли ему удастся достучаться-докричаться хоть до кого-то. А если вспомнить рассказ Видо о доставленном в Гур-де-нар дрегле, которого заточили где-то здесь, в пещерах, то и вовсе отпадала всякая охота шуметь и привлекать к себе лишнее внимание.

Мор встрепенулся, когда через какое-то время ему показалось, что он слышит по ту сторону двери приближающиеся шаги. Показалось? Прислушался, затаив дыхание. Точно — шаги! Подполз ближе к тому месту где, как он полагал, находилось отверстие для пищи.

С трудом дождался, пока откроется маленькая дверца и быстро заговорил:

— Эй вы меня слышите? Лиаму плохо, у него жар и сильный кашель! Пожалуйста, передайте кому-нибудь из мастеров!

Небольшой проём загородила тень, а затем, в него просунулась рука с зажатой в ней, светящейся купрой.

— На, держи, — послышался молодой, незнакомый голос.

Когда Мор забрал купру, визитёр продолжил:

— Послушай, мне запрещено с вами говорить, но похоже дело серьёзное. Я принёс хлеба и воды, постарайтесь подкрепиться, а я пока доложу обо всём мастеру Рейну.

Мор облегчённо выдохнул и просунул в отверстие поднос с опустевшим кувшином, получив взамен новый.

— Спасибо, — поблагодарил Мор, и прежде, чем отверстие снова закрылось, спросил: — Как твоё имя?

— Коди, — после недолгого молчания раздалось в ответ.

— Спасибо, Коди, — повторил Мор под лязг задвижки.

Сделав несколько глотков, он осторожно положил купру так, чтобы хватало света, и снова подполз к свернувшемуся калачиком Лиаму. В слабом сиянии купры стали заметны болезненная бледность лица и тёмные круги под глазами. Дыхание его было неровное и выходило с тихими хрипами.

— Эй, — Мор осторожно потряс Лиама за плечо, — проснись, нам принесли воду и немного еды.

В ответ Лиам слабо застонал, но так и не проснулся. Мор снова пощупал его лоб, который оказался липким и горячим.

— Потерпи немного, — не зная, к кому обращается в первый черёд, к себе или Лиаму, произнёс Мор. — Всё будет хорошо.

Немного поколебавшись, он стянул с себя рубашку, кое как скрутил и полив водой из кувшина, вытер лицо Лиама, а после, положил самодельный компресс ему на пылающий лоб. Собственная кожа покрылась мурашками, но Мор лишь сильнее стиснул зубы.

Несмотря на тянущую пустоту в животе, он совершенно не чувствовал аппетита, но всё же заставил себя отщипнуть кусок от половины хлебного кругляша.

Казалось, ещё медленнее время идти уже не может, но в тревожном ожидании каждое мгновение превратилось в бесконечность.

Наконец, Мор услышал быстрые шаги, и следом, звук отпираемого засова. В проходе чётко обозначился высокий силуэт мастера Рейна.

— Помогите ему, — тут же обратился к дуату Мор, пытаясь встать, но подвела отсиженная в неудобной позе нога.

Мастер Рейн прошёл внутрь, присел перед Лиамом на колено и быстрыми, уверенными движениями ощупал его лоб и, зачем-то, шею.

— Коди, Бифор, заносите носилки, — резко приказал он, распрямляясь.

Прищурившись, Мор наблюдал за тем, как двое юношей перекладывают так и не пришедшего в себя Лиама на носилки и выносят наружу.

Мокрая рубашка так и осталась лежать на соломе.

— А ты, — повернулся к нему мастер Рейн, — подбери вещи и иди за мной.

Хоть затёкшую ногу всё ещё неприятно покалывала, Мор сумел встать и проследовать за дуатом. После темноты каменного мешка, даже слабое освещение пещерного комплекса заставляло слезиться глаза.

Мокрую, скомканную рубашку с прилипшими к ней соломинками Мор сжимал в руке, понимая, что если надеть её сейчас, станет ещё холоднее.

— С ним всё будет в порядке? — набравшись решимости, спросил Мор, когда они с мастером поднимались по узким каменным ступеням.

— Мастер Эрц весьма опытный лекарь, — ровным голосом отозвался дуат, а затем, немного помолчав, уже более благосклонно добавил: — Но я рад, что ты искренне переживаешь за своего согруппника.

«Ведь именно с этой целью вы и заперли нас вдвоём», — подумал Мор, обхватив себя руками за плечи.

Идти вот так, без рубашки, было неловко, благо хоть по пути им не встретилось ни одного ученика или мастера. Однако впереди предстояло ещё одно непростое испытание: встреча с ребятами. Примут ли они его после их с Лиамом некрасивой выходки? Очень хотелось верить что да, однако чувство глубокого стыда всё никак не желало отпускать.

Пока они направлялись к крылу молодняка, Мор успел заметить что за узкими окнами наступила ночь или, быть может, поздний вечер. Мастер Рейн довёл его до самых дверей комнаты и остановился. Посмотрев на Мора пристальным и строгим взглядом, дуат спросил:

— Я могу надеяться на то, что подобного больше не повторится?

— Обещаю, — тихо отозвался Мор, ощущая, как пылают уши.

Неожиданно, мастер Рейн чуть склонился вперёд и, положив ладонь на плечо Мора, произнёс:

— Однажды вы поймёте, как важно иметь того, кто всегда прикроет спину и будет готов рискнуть собственной жизнью. Братство — это не пустой звук, дуаты — это семья, а склоки и недопонимание ослабляют семью. Запомни это, Мор.

С этими словами дуат отстранился и, не произнося больше ни слова, ушёл.

Мор же ещё какое-то время простоял перед дверью, не решаясь открыть её и войти внутрь. И всё же, усталость взяла верх над прочими переживаниями, так что пришлось сделать над собой усилие и толкнуть створку.

Его встретила тишина, нарушаемая лишь тихим сопением спящих ребят. На столе аккуратной стопочкой лежали тетради и писчие принадлежности, от стен исходил приглушённый свет купр, позволяя Мору без труда пробраться к своей кровати. Он уже почти добрался до места, когда раздался удивлённо-сонный голос Видо:

— Мор это ты, или я всё ещё сплю?

Сердце застучало быстрее. Он совершенно не представлял, что скажет друзьям, какими словами будет объясняться.

«Тише», — хотел попросить он, но опоздал.

На кроватях завозились, просыпаясь, остальные ребята.

— Мор! — воскликнул Канто, легко соскакивая со своего яруса на пол. — Как ты? Где вы были?

— И где Лиам? — поинтересовался Видо. — Не то, чтобы я так горел желанием его увидеть...

— Да помолчи ты, — осадил его Канто, подходя к смущённо потупившемуся Мору и осторожно приобнимая за плечи. — Ему сейчас и без твоей болтовни тошно.

— Всё в порядке, — слабо улыбнувшись, отозвался Мор и поправился: — Со мной. Лиама забрали к старому Эрцу.

— Что с ним? — в голосе Трида послышалась лёгкая тревога. — Вас, — он сглотнул, — вас что...

Он так и не смог закончить свою мысль, передёрнув плечами.

Мор бросил мятую и влажную рубашку поверх покрывала и пояснил:

— Мастер Рейн запер нас в камере, в одной из пещер. Там было темно и холодно, а вскоре Лиам начал кашлять, а потом ему стало совсем худо. Когда нам принесли воду и хлеб, я рассказал о состоянии Лиама и после этого явился мастер Рейн.

Мор и сам понимал, что рассказ получился сбивчивый, но на что-то более подробное у него попросту не хватало сил. Да и желания, если быть честным.

— Ясно, — покачав головой, сказал Канто и обратился к остальным ребятам. — Ладно, давайте дадим Мору отдохнуть. Тем более, все занятия назавтра отменили.

— Отменили? — Мор всё же нашёл в себе силы удивиться. — Почему?

— Ты же не знаешь... — Канто и ребята мрачно переглянулись, а в груди Мора всё сжалось от нехорошего предчувствия. — Завтра в замок привезут тела павших в Триндаде дуатов. Вечером их захоронят в пещере-крипте.

Мор тяжело опустился на свою кровать, ощущая, как к горлу подкатывает тугой, горький ком. Всё это время он ждал новостей с войны и вместе с тем боялся их получить. Как оказалось, не зря. Что, если среди этих мёртвых лиц он увидит лицо Дейна? Или Маркуса...

— Уже... — через силу произнёс он, боясь поднять взгляд и посмотреть на друзей, — уже известно, кто погиб?

— Мастера не особо распространяются на этот счёт, — сочувственно ответил Канто. — Даже Видо не удалось вызнать подробности. Нас просто предупредили о том, что завтра состоится церемония прощания.

— Эй, послушай, — Канто присел перед ним и постарался заглянуть в глаза. — Я уверен, что с твоим наставником всё в порядке, слышишь?

Мор лишь слабо кивнул, стараясь не дать погаснуть той крохотной искорке надежды, которая едва тлела в сердце. Остальные ребята молчали, не находя ободряющих слов.

— Ложись спать, — посоветовал Канто. — Завтра будет сложный день, нам всем нужно отдохнуть.

Несмотря на усталость, Мор ещё долго не мог заснуть, ворочаясь с боку на бок и думая о погибших дуатах, о Лиаме и о том, что он боится наступления утра.

Глава 7. Мы пройдём по своему пути

Этим утром за завтраком царила непривычная, подавленная тишина. Мор, не чувствуя аппетита, вяло ковырялся ложкой в молочной каше с алыми бусинами кисловато-сладких ягод. Есть приходилось через силу, почти не чувствуя вкуса, да и то лишь оттого, что в Гур-де-наре не принято было оставлять после себя еду. Мастера пристально следили за рационом и питанием своих подопечных, как, впрочем, и за прочими аспектами их жизни.

Даже обычно разговорчивый Видо сегодня поумерил свой пыл, хотя по нему было заметно, сколь нелегко ему это давалось. Он постоянно вертел головой, бросал взгляды то на одного, то на другого своего согруппника, то и дело плотно поджимал губы, словно боясь, что без этого слова сами вырвутся наружу. Мора это раздражало, пусть он и понимал, что таким образом он просто перекидывает на Видо часть своих переживаний, которые никак не могли найти выхода. Однако ничего не мог с собой поделать. Страх за Дейна и за Маркуса ощущался почти физически, обосновавшись в груди колючим холодным комом и мешая нормально дышать.

— Ну ты как? — тихо спросил Канто и попытался дотронуться до его плеча, но Мор отстранился, не давая этого сделать.

Он понимал, что друг просто проявляет беспокойство и участие, что он, Мор, ведёт себя некрасиво, просто ничего сейчас не мог с собой поделать.

В голове творился полный бардак: мрачные мысли, толкаясь, сменяли друг друга, мешая толком сосредоточиться на чём-то одном.

«Нет, так нельзя», — решил Мор, отодвигая пустую тарелку, — «Нужно хоть на что-то отвлечься»

Ответ пришёл почти сразу и Мор даже устыдился, что не вспомнил об этом раньше, поглощённый собственными переживаниями. Он обвёл извиняющимся взглядом друзей и, склонившись чуть вперёд, негромко предложил:

— Давайте навестим Лиама.

Парни переглянулись. На лице Видо явственно читалось сомнение, взгляд Трида как всегда выражал рассеянность и отстранённость, Гайдо так низко склонился над своей тарелкой, что трудно было определить, поддерживает ли он идею Мора или нет. И только Канто, после недолгого молчания, веско произнёс:

— Как бы то ни было, Лиам один из нас.

Только после этого, остальные парни согласно закивали, а Мор посмотрел на старшего друга с благодарностью. Ему было стыдно за своё ершистое поведение, и не менее стыдно за то, что с самого утра почти не вспомнил о больном согруппнике, полностью отдавшись на волю собственным тревогам.

— Тогда нужно найти кого-нибудь из мастеров и спросить у них позволения навестить Лиама, — предложил Канто.

Так они и поступили: закончив завтрак и аккуратно сложив за собой пустую посуду, чтобы облегчить дежурным задачу, направились прочь из едальной. К счастью, долго разыскивать кого-то из старших не пришлось, поскольку почти сразу же они наткнулись на мастера Насуми, сегодня облачённого в глухие чёрные с алыми вставками одежды.

— Мастер, — слаженно поприветствовали его ученики, учтиво склонив головы.

Слово, как обычно взял Канто:

— Позвольте обратиться к вам с просьбой.

Дуат чуть приподнял брови и обвёл молодняк исполненным спокойствия взглядом.

— Я вас слушаю, — наконец произнёс он, по-восточному складывая ладони на животе.

— Наш согруппник, Лиам, вчера попал к мастеру Эрцу и мы бы хотели справиться о его самочувствии, — пояснил Канто и Мор, в который уже раз подумал о том, что из этого парня действительно получается хороший лидер, который не побоится брать на себя ответственность.

Мастер Насуми благосклонно кивнул:

— Забота о друге весьма похвальна, — произнёс он. — И я не могу её не поддержать. Ступайте в лазарет, мастеру Эрцу скажете, что я дал разрешение.

— Спасибо, — снова слаженно поблагодарили ученики.

Мора вдруг отчаянно захотелось спросить у мастера Насуми о погибших дуатах, но он усилием воли подавил в себе это неуместное сейчас желание. Не время. Если старшие до поры сохраняют молчание, значит так нужно. В любом случае он, Мор, уже не в состоянии ничего изменить, его удел — тягостное ожидание.

— Пойдёмте, — обратился к друзьям Канто, — не думаю, что нам дадут много времени.

Так и вышло.

Мастер Эрц — старый, абсолютно лысый дуат с почти бесцветным правым глазом и угольно-чёрным левым, встретил компанию не слишком радушно.

— Больному нужен покой, — ворчливо заявил он, когда молодняк заявился в обустроенное под лазарет крыло, расположенное в западной части замка. И, обведя ребят суровым взглядом, категорично добавил: — Если вы все здоровы, то вам здесь делать нечего.

— Хотя бы скажите, как он? — переборов робость, вперёд выступил Мор.

Видимо, уловив в его голосе неподдельную тревогу, старый мастер несколько смягчился.

— Юный Лиам идёт на поправку и уже в ближайшее время к вам присоединиться, — сообщил он. — А теперь, ступайте, у меня ещё много дел.

— Пойдём, — обратился к Мору Канто и, видимо забывшись, дотронулся до ушибленной накануне руки, вызывав тихий, болезненный вскрик.

— Так, — взгляд старого Эрца тут же сделался профессионально цепким. — А с тобой что?

Мор, поймав виноватый взгляд Канто, признался:

— Пропустил на тренировке удар.

— Ну-ка, иди за мной, — решительно велел мастер, и после этого обратился к остальным ребятам: — А вы, если желаете, можете подождать вашего друга здесь.

— Мы подождём, — ответил за всех Канто, заставив Мора в который раз испытать к нему благодарность.

За неприметной дверью оказалось неожиданно просторное помещение, с противоположной стороны которого находились ещё одни, уже двойные двери. Почувствовав запах сушеных трав и лекарственных настоек, Мор непроизвольно поёжился, вспомнив о своём первом и единственном посещении аптекарской лавки. Неприятные воспоминания.

Он увидел стеллажи с различными пузырьками и сосудами, между которыми висели связки сушеных растений. У одной из стен стояли низкие двустворчатые шкафчики и широкая лавка-кушетка, застеленная отрезом плотной ткани. Именно на неё и повелел сесть мастер Эрц.

— Снимай-ка плащ и рубашку, — велел он. Заметив, как торопливо и неловко Мор принялся исполнять поручение, прикрикнул: — Куда ты спешишь? Себе же хуже делаешь, непутёвый.

Наконец, Мор сложил на край кушетки рубашку и плащ, позволив старому дуату осмотреть и аккуратно прощупать руку, на которой чернел внушительных размеров синяк, уже начавший желтеть по краям.

— Так, — отстранившись, произнёс мастер Эрц, — трещины нет, это хорошо, но ушиб сильный. Посиди-ка пока тут.

Ежась от прохлады, Мор наблюдал за тем, как старый дуат направился к одному из стеллажей, отыскал там пузатый пузырёк из тёмного стекла и вернулся обратно. Откупорив плотно сидящую пробку, он зачерпнул пальцем резко пахнущую желтоватую субстанцию и щедро нанёс на синяк. Мор, не утерпев, поморщился: от мази несло чем-то похожим на мочу и старую тряпку. Старый Эрц это заметил:

— Чего кривишься? Ишь, цаца какая! Поверь, мальчик, тебе в жизни ещё и не такое придётся понюхать.

Он хрипло рассмеялся, открыл дверцы одного из ближайших низких шкафчиков и извлёк оттуда одну из аккуратно сложенных там полосок ткани, после чего туго до болезненности перевязал Мору руку.

— Всё, одевайся и свободен.

На этот раз Мор не спешил, аккуратно застегнул рубашку на все пуговицы, надел плащ и поднялся с кушетки. Решившись, обратился к целителю:

— Спасибо, мастер Эрц. Передайте, пожалуйста, Лиаму, что мы его ждём.

— Ступай уже, — на этот раз, голос старого дуата хоть и звучал всё так же ворчливо, но отчего-то становилось понятно, что ворчание это напускное. — И мазь возьми, будешь наносить два раза в день: утром и вечером, ясно? Перевязку стирать не забывай.

Мор с благодарностью кивнул и спрятал пузырёк в карман штанов, который тут же заметно оттопырился.

Уже покидая лазарет, Мору показалось, что он слышит за дальними дверями чей-то кашель. Видимо, именно там размещались покои для больных.

Жаль, что так и не удалось повидать Лиама, но слова старого Эрца его хоть немного успокоили. Согруппник идёт на поправку и уже скоро сможет к ним присоединиться.

Канто, Видо, Трид и Гайдо дожидались его на том же месте.

— Ну как ты? — опередил всех Видо, одновременно с этим пытаясь заглянуть за дверь.

— Всё в порядке? — присоединился к нему Канто.

— Печальное место, — непонятно к кому, меланхолично обратился Трид.

Тихоня Гайдо как обычно предпочёл сохранить молчание.

— И чем это так воняет? — принюхавшись, скривился Видо.

— Всё в порядке, обычный ушиб, воняет мазью, — сразу всем ответил Мор, ощущая, как непривычно стягивает руку повязка. Вместе с тем он чувствовал, как мазь приятно холодит кожу, принося облегчение.

— Ну ладно, — убедившись, что с Мором всё в порядке, обратился к друзьям Канто, — давайте вернёмся к нам. Если занятия отменили, это не означает, что нужно сидеть без дела.

Видо тяжело вздохнул, но спорить с негласным лидером не стал.

Время до обеда ребята посвятили тому, что повторяли пройденный материал по записям в рабочих тетрадях. Мору нравилось вот так, сидеть вместе со всеми за общим столом слушая, как шелестят страницы и изредка что-то бубнит себе под нос Видо. Даже занимаясь, этот болтун не замолкал. Мор сильно подозревал, что Видо разговаривает и во сне, хотя всякий раз засыпал прежде, чем представлялась возможность это проверить.

Когда по замку пронёсся звон колокола, ребята отложили тетради и принялись собираться на обед.

На этот раз в едальной, к удивлению Мора, помимо двух групп молодняка, за столами присутствовали ученики постарше.

— Давайте-ка сядем поближе, — предложил Видо и, не дожидаясь ответа друзей, направился к одному из свободных столов, который располагался как раз по соседству от старших ребят.

Парни переглянулись, но спорить не стали. Мору, признаться, и самому было любопытно: раньше взрослые группы принимали пищу в отдельное время и не трудно догадаться, по какой именно причине сегодня это правило было нарушено. Пока занимал место за столом, Мор заметил среди старших ребят смутно знакомое лицо. Ему понадобилось совсем немного времени, чтобы вспомнить, что именно этот парень вчера приносил им с Лиамом еду и согласился позвать мастера Рейна. Кажется, его имя Коди. Да, точно, Коди.

— Фу, опять луковая похлёбка! — негромко возмутился Видо. — Зуб даю, мазь Мора воняет лучше, чем эта дрянь.

— Ешь молча, балабол, — посоветовал Канто, подпихивая его локтём в бок.

Гайдо осуждающе покачал головой, а Трид, как обычно, кажется, вообще не замечал ничего вокруг, полностью погрузившись в свои мысли.

Когда за столом воцарилась тишина, нарушаемая лишь стуком ложек, Мор решил прислушаться к тому, о чём негромко переговаривались между собой старшие ребята.

— ... совсем плохой был...

— ... мастер Флод очень зол...

— ... весь бок порвал...

— ... ещё два часа назад прибыли, теперь лазарет переполнен...

— ... а я говорил ему...

В скупых обрывках фраз, долетавших до Мора, слышалась неподдельная тревога. Знать бы, о чём они говорят...

— Ясное дело о чём, — наклонившись вперёд, прошептал Видо и Мор понял, что, кажется, произнёс свои мысли вслух. Остальные ребята тоже с интересом подались к Рыжему. — Вчера на тренировке кого-то из старших дрегл подрал, тот теперь в лазарете. А два часа назад туда же раненых дуатов сопровождающих тела из Триндада доставили.

— Раненых? — голос Мора предательски дрогнул.

Что, если среди них Дейн? Конечно же, он выжил! Дейн ни за что не позволил бы какому-то дреглу себя убить!

В душе забрезжила слабая надежда с лёгкой примесью стыда: всё-таки, на поле боя пали и другие дуаты. Подло радоваться тому, что вместо твоего друга погиб кто-то другой, однако Мор ничего не мог с собой поделать. Острое желание увидеть Дейна живым, заглушало голос совести.

Мор хотел ещё подслушать старших ребят, но те как раз закончили обедать и собрались покинуть едальную. Проходя мимо того места, где сидел Мор, Коди неожиданно ему кивнул, тем самым вызывав неподдельное любопытство Видо.

— Когда это ты успел познакомиться со старшим? — живо поинтересовался он.

— Он приносил нам с Лиамом еду, — скупо ответил Мор, тоном давая понять, что не желает развевать эту тему.

Тихоня подпихнул Рыжего плечом и тот поспешил сменить тему:

— Представьте да, всё-таки я был прав насчёт того дрегла. Значит, и нас с вами ожидает что-то подобное.

— Разумеется, — неожиданно подал голос Трид. — Теория без практики для дуата стоит немного.

— Согласен, — добавил Канто, — я тоже предполагал нечто подобное. Когда мы будем готовы взять в руки настоящее оружие, нам покажут, как сражаться с этими тварями не только на словах.

— М...м...ме... — Гайдо указал на свою ладонь и приподнял брови.

— Метки на ладони? — тут же подхватил Видо, который единственный из всех, каким-то непостижимым образом научился понимать Тихоню. — Думаю, нам до этого ещё далеко.

— Для начала, нам нужно научиться распределять собственную силу, концентрировать и направлять её, — снова негромко и чуть отстранённо заговорил Трид. — Именно поэтому так важны занятия с мастером Насуми.

Он всё больше неуловимо напоминал Мору снотворца Леля, хотя внешне парень ничем не походил на анзи.

— В таком случае, не видать мне метки как собственных ушей, — с притворным тяжёлым вздохом, заметил Видо. — Стоит мне расслабиться чуть больше нужного, как я тут же засыпаю.

— Д...д...ду

— Сам дурак, — беззлобно парировал Рыжий, первым доедая луковую похлёбку и отодвигая от себя пустую тарелку.

***

«Пора», — мысленно холодея, подумал Мор, когда несколько часов спустя по замку разнёсся гул колокола.

Ребята, словно по безмолвной команде отложили тетради и книги, поднимаясь из-за стола.

— Готовы? — впервые на памяти Мора, голос Канто прозвучал неуверенно.

Это было неправильно.

Страшно.

Мор вздрогнул, почувствовав, как его пальцы ободряюще пожали. Повернув голову, встретился с серьёзным взглядом Гайдо.

Ребята вышли в анфиладу, встретившись с другой группой молодняка. Из высоких арочных окон был виден багряный закат, окрашивающий все вокруг в зловещий красноватый цвет.

«Словно кровь разлилась по небу», — посетила Мора непрошенная, пугающая мысль, — «Кровь погибших дуатов».

У выхода к коридору их встретил мастер Флод, облачённый в чёрные с алым одежды, подобные тем, какие они видели сегодня утром на мастере Насуми.

— За мной, ребята, — вопреки обыкновению сейчас его голос звучал не грозно, да и сам он словно бы неуловимо переменился.

Они шли в полнейшем молчании, и с каждым шагом Мор ощущал, как предательски слабеют колени, а внутренности скучиваются в тугой узел. Погрузившись в собственные эмоции, Мор не сразу заметил, что они очутились в незнакомой части замка, выйдя к высокому и широкому алькову за которым скрывалась дверь.

Прежде, чем открыть створку, мастер Флод обернулся к ребятам и негромко пояснил:

— Во время церемоний стойте спокойно, не смейте шушукаться или переговариваться. Думаю, вам не стоит объяснять, что необходимо проявить уважение к нашим погибшим братьям.

Ученики смущённо закивали. Не стоило сомневаться в том, что ни у кого и в мыслях не было вести себя неподобающе.

Переступая порог, ведущий на открытую каменную площадку перед замком, Мор ощутил, как у него на миг замирает сердце и сдавливает горло. Друзья, понимая его состояние, старались держаться как можно ближе.

Старших учеников: примерно от шестнадцати до двадцати лет, оказалось на первый взгляд не больше полусотни. Они стояли с одной стороны от площадки, по другую сторону Мор увидел Ар-Арана, старого Эрца и других мастеров Гур-де-нара. Помимо них, здесь находилось ещё четверо дуатов, которые были бледны и выглядели не самым лучшим образом. Взгляд Мора заметался по их лицам, и неожиданно узнал Маркуса. На щеке мужчины виднелась тёмная полоса, а сам он едва стоял, тяжело опираясь на трость. Пересилив себя, Мор взглянул на пять деревянных конструкций, на которых покоились тела павших дуатов, по грудь укрытых чёрными с алым саванами.

Мастер Флод провёл две группы молодняка к старшим ученикам и ребята послушно выстроились в шеренгу. Теперь Мор мог видеть не только затылки лежащих мертвецов, повёрнутых в сторону заходящего солнца, но и их лица. Он вытянул шею, с затаённым ужасом вглядываясь в застывшие навеки лица и никого не узнавал.

«Его здесь нет!», — эта мысль обожгла, заставив сердце забиться чаще, — «Дейн жив!»

Вдруг он почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Поднял голову и заглянул в глаза стоящему на противоположной стороны площадки Маркусу. В тот же миг, что-то внутри него оборвалось.

В посмертии Дейн изменился настолько, что с первого раза Мор попросту не смог узнать его. Или просто не захотел верить собственным глазам.

Его волосы были вымыты и аккуратно расчёсаны, подбородок гладко выбрит, а лицо казалось неестественно умиротворённым. Он лежал рядом со своими братьями, с которыми сражался бок о бок до самого конца, до последнего вздоха следуя по выбранному однажды пути.

Перед глазами всё поплыло и стало мутным. Мор сморгнул выступившие слёзы, но те никак не хотели останавливаться. В горле застряло имя, которое он хотел выкрикнуть, в тщетной попытке дозваться. Мор знал, что ему никто не ответит.

Стоящие по обе стороны от него друзья — кто это был? Канто, Видо? Трид? Гайдо? Неважно. Он почувствовал, как его взяли за руки и сжали, выражая безмолвную поддержку и сочувствие. А ведь однажды, он вполне может потерять кого-то из них...

Вперёд выступил Ар-Аран. Он говорил долго, обращаясь ко всем, кто в этот час собрался проводить в последний путь своих братьев. Да, сейчас все они как никогда чувствовали свою сопричастность и единение. Пусть повод для этого горечью оседал на сердце.

Мор почти не слушал его, не в силах отвести взгляд от такого знакомого и в то же время будто бы чужого лица.

Когда Верховный мастер, наконец, закончил свою речь словами:

— Мы пройдём по своему пути.

Все, кто присутствовал на площадке, повторили:

— Мы пройдём по своему пути.

После этого, мастера и несколько старших учеников подошли к конструкциям на которых покоились тела. Как оказалось, поверх деревянных сооружений поставили носилки, которые понесли вниз с площадки туда, где горном массиве виднелся скудно освещённый проход.

Ученики постепенно начали расходиться и только Мор всё никак не мог найти в себе силы сдвинуться с места.

— Мор, нам нужно возвращаться, — позвал его Канто.

— Я сейчас, — бесцветным голосом отозвался Мор.

Это была его первая потеря с тех пор, как не стало Мии, и он был уверен — не последняя.

Пока Мор жил в Аторе, с Найтаном, он не понимал, как сильно привязался к этому неприветливому, вечно небритому и чуть подвыпившему дуату. А ведь именно Дейн помог ему выбрать свой путь, терпеливо дожидаясь, пока Мор сознательно примет решение.

«И я пройду по своему пути», — мысленно пообещал Мор, поднимая взгляд и наблюдая за тем, как к нему, сильно хромая, приближается Маркус.

Какое-то время они безмолвно смотрели друг на друга, а затем, дуат, резко привлёк его к себе. В нос ударил острый запах лекарств с тонкой примесью крови, но Мор и не подумал отстраняться, до боли вцепившись пальцами в плащ мужчины, стараясь не обращать внимания на занывшую руку.

— Куда их? Куда их унесли? — приглушённо спросил он.

— Туда, где спят другие наши павшие братья, — хрипловатым голосом ответил Маркус.

Мор подумал о том, что Маркусу тоже больно. Только сейчас он понял, что скорее всего, они с Дейном состояли в одной шестёрке, вместе проходили обучение, делили радости и невзгоды, сражались с тварями. Сколько их осталось, их этих шести?

Мор не хотел знать ответ.

***

Занятия возобновились уже на следующее утро, а ещё через три дня, вернулся Лиам.

Он вошёл в комнату под вечер, когда ребята как раз заканчивали задания. Всё ещё болезненно бледный и непривычно тихий.

Лиам на несколько мгновений растерянно замер в дверях, с молчаливым вызовом глядя на ребят, а затем, направился к своей кровати. Но Мор остановил его, окликнув:

— Лиам.

Тот вновь настороженно застыл, спина его напряглась, словно он в любой момент был готов к удару.

Мор переглянулся с Канто, затем перевёл предупреждающий взгляд на Видо.

— Лиам, мы рады, что ты к нам вернулся, — искренне произнёс Мор.

— Он прав, — подтвердил Канто, поднимаясь из-за стола.

— Хотели тебя навестить, но вредный Эрц не пустил, — подхватил Видо.

— Теперь мы снова в сборе, — подал голос Трид под согласный кивок Гайдо.

Лиам обернулся, взглянув на них недоверчиво. Однако вскоре плечи его расслабились, а пальцы, до этого нервно сжатые в кулаки, разомкнулись.

— Ну что, попробуем начать всё сначала? — предложил Канто, протягивая ему руку.

Лиам, ни говоря ни слова, пожал её.

Глава 8. Тело

Мор сидел на низкой лавке, устало вытянув ноги и подставив лицо лучам столь редкого в этих краях солнца. Ныли натруженные мышцы, но он уже давно научился не обращать на это внимание. Ежедневные тренировки на протяжении последних четырёх лет принесли свои результаты: Мор окреп, вытянулся и сегодня, впервые, сумел выбить меч из рук Видо, что считал неоспоримым достижением. Конечно, ему не сравниться с Канто у которого меч был словно продолжение руки. И он не был таким ловким и метким как Трид, что мог попасть в центр мишени даже с завязанными глазами. А вот Гайдо, так же как и самому Мору до недавнего времени, обращение с мечом давалось трудно. Видо же был физически силён, но часто горячился и силу свою прикладывал неразумно, что всякий раз выводило из себя мастера Флода.

Мор приоткрыл глаза и осмотрел тренировочную площадку. До самого обеда она принадлежала только их шестёрке, разумеется, с позволения мастер Флода, который только поощрил желание учеников попрактиковаться внеурочно.

За прошедшие годы они действительно стали друг другу названными братьями. Узнали друг о друге если не всё, то очень многое. Однажды, Мор набравшись смелости поделился с ними и своей историей.

— Хэй, Гайдо, не зевай, блокируй!

Канто.

Ему было всего двенадцать, когда он остался единственным мужчиной в семье — защитником для матери и двух младших сестрёнок. Увы, он не смог их уберечь, когда в родное рыбацкое поселение пришло чёрное поветрие. С затаённой болью сердце он рассказывал, как самолично выкапывал возле дома три могилы, как видел разбухшие тела своих соседей, лежащие прямо у порогов или на дороге. Он рассказал о том, как впервые увидел дреглов — уродливые существа, в которых лишь отчасти сохранились черты односельчан. Рассказывал, как они с жадным чавканьем пожирали мертвецов, разрывая их руками и зубами. Рассказывал о том, как много дней прятался, запершись в доме, задыхаясь от смрада и питаясь скудными запасами провизии. Бледнея, и нервно сжимая кулаки, рассказывал о том, как скулил от ужаса, забившись в угол, когда какая-нибудь из тварей начинала скрестись в дверь, или маленькое оконце. Канто не знал, почему именно ему удалось пережить весь этот кошмар, почему страшная, разъедающая внутренности болезнь его не тронула.

А потом он услышал лошадиное ржание и голоса. Человеческие голоса! Затаив дыхание Канто вслушивался в доносящиеся снаружи звуки борьбы и мерзкий, почти животный визг. Он решился выйти наружу, лишь когда всё стихло и до него отчётливо донёсся запах гари.

Тогда Канто впервые увидел дуатов. Их было пятеро: всадники с обнажёнными, окровавленными мечами и замотанными лицами таким образом, что видны оставались только разноцветные глаза. Они поджигали дома но, заметив Канто, обратили своё внимание на него. Его собирались убить. Он видел это в их взглядах, в их напряжённых позах, в занесённых мечах. Но дуаты взглянули в его лицо и... опустили оружие.

Так Канто попал в Гур-де-нар.

Мор перевёл взгляд на Видо, который расположился вместе с Тридом в дальнем конце площадки, у мишеней.

Раньше он был уличным воришкой, который прибился к шайке таких же беспризорников и выполнял работу наводчика. Именно тогда он научился собирать сплетни, слухи и любую информацию, которая могла бы ему однажды пригодиться. Хитрый, бойкий, острый на язык — каким-то образом Видо долгое время умудрялся избегать серьёзных стычек, которые были неизбежны в той среде, в которой он вертелся. Однако его всё же прижали — парни из другой шайки, обвиняя в том, что он «работал» на их территории. А дальше всё было словно в тумане. Удар в живот, ослепительная боль, пальцы сжимающие рукоять маленького ножа, который Видо всегда носил с собой. Просто на всякий случай. Он не верил, что ему когда-нибудь придётся пустить его в ход. Надеялся на своё везение и покровительство Старшего. И нелепо дёргающееся тело у его ног. Широко открытые, изумлённые глаза умирающего мальчишки, собственные окровавленные руки. Топот убегающих ног и хриплый крик, застрявший в горле. Видо смутно помнил о том, как пошатываясь, брёл по улице. Как на него опасливо косились припозднившиеся прохожие, как казалось, будто воздух пропитан кровью. Он помнил, как в каком-то проулке между домами нашёл бочку с мутной дождевой водой в которой плавал яблочный огрызок. Он почему-то хорошо запомнил яблочный огрызок. И то, с каким остервенением отмывал руки, словно пытаясь содрать с них кожу. Видо помнил старуху: сгорбленную, в грязных лохмотьях и спутанными серыми лохмами. Он помнил внезапное жжение в левой глазнице, ощущение раздваивающегося мира и сморщенное лицо, которое вдруг начало плавиться словно свечной воск, обнажая иные, нечеловеческие черты. Помнил вязкую слюну, стекающую из широкой пасти по острому подбородку и странное стрекотание, раздающееся из старушечьей глотки. Видо помнил, как тварь изготовилась к прыжку, но рухнула замертво, с торчащей из затылка плоской рукоятью метательного ножа. Помнил мужчину в простой кожаной куртке и разноцветными глазами.

Так Видо попал в Гур-де-нар.

Некоторое время Мор наблюдал за тем, как Трид в который раз объясняет Видо правильное положение кисти руки для броска. Нет, не даётся Рыжему этот вид оружия, хоть он честно старается.

Трид.

Тихий домашний мальчик. Сын известной столичной поэтессы и театрального постановщика. Пусть он не получал много внимания от родителей, но зато имел возможность жить ни в чём не нуждаясь, под присмотром бабушки, которая души не чаяла во внуке. Именно она привила ему любовь к чтению, а от матери ему передалась страсть к стихосложению. Именно бабушка настояла на том, чтобы помимо общего образования, юный Трид обучался верховой езде и давно забытому искусству стрельбы из лука. Недаром в жилах госпожи Оуден текла, пусть и сильно разбавленная, но всё же дворянская кровь, чем она весьма гордилась и не упускала случая припомнить. И пусть к дочери она относилась прохладно, зато воспитанию внука полностью посвятила всё своё внимание, окружив его заботой и любовью. Трид платил ей тем же, ведь именно бабушка, а не часто гастролирующие родители стала для него самым родным и близким человеком. Поэтому, ему показалось, что весь его мир рухнул в тот день, когда бабушка впервые не смогла подняться с постели, жалуясь на головокружение и боли в груди. Увы, вызванные столичные лекари лишь разводили руками, не понимая, что за недуг постиг ещё недавно полную сил и здоровья госпожу Оуден. И, тем не менее, самочувствие её с каждым днём всё ухудшалось, заставляя Трида осознавать свою полнейшую беспомощность. Труппа отца давала выступление в другом городе, а мать как обычно сопровождала его в этой поездке, так что надежды на их скорое возвращение не было. Трид остался один на один с неотвратимо угасающей бабушкой. Именно тогда он начал чувствовать себя... странно. Иногда, ни с того ни с сего начинало жечь правую глазницу, иногда учащалось дыхание, кружилась голова и мир странно раздваивался, но хуже всего были редкие мгновения, когда ему казалось что он видит странную, пульсирующую тень, которая нависала над кроватью бабушки. Поначалу Трид ничего не рассказывал ей о своём состоянии, а потом она и вовсе впала в беспамятство. Бабушки не стало где-то около полудня. Трид как раз спускался на кухню, чтобы заварить себе травяной чай с булочками и, возможно, попытаться напоить бабушку, а когда вернулся, она была уже мертва. Звон подноса, осколки разбившихся чашек и новая, обжигающая боль в глазнице. И тень. Теперь он видел её отчётливо: густая, набухшая, тянущаяся извивающими щупальцами к остывающему уже телу, залезая в уши, нос, глаза, рот. Трид рассказывал, что в тот миг его словно сковало по рукам и ногам, и он не мог себя заставить не то, чтобы пошевелиться, но даже издать хотя бы звук.

Когда, наконец, вернулись родители, тело бабушки уже четыре дня хранилось у коронера, а самого Трида временно передали на попечение дальнему родственнику по линии отца, так же проживающему в столице. Трид рассказывал о том, как двоюродный дядя и его домочадцы то и дело косились на него с опаской и странным осуждением, словно на какого-то преступника. Он помнил, как испугался, когда впервые начал замечать изменения, которые происходили с его правым глазом. Помнил облегчение, когда за ним приехали мать с отцом и изумление, когда осознал, что они едут вовсе не домой. «Мы едем к одному нашему старому знакомому», — сообщили они, со странным выражением рассматривая лицо Трида. Знакомый проживал в тихом квартале с небольшими домами, огороженными невысокими выкрашенными заборчиками. Им оказался молодой мужчина с худым, костистым лицом и... разноцветными глазами. Тогда-то Триду и рассказали о том, кто такие дуаты, и что за тень погубила бабушку. Родители просили своего знакомого избавить Трида от проснувшегося дара, сулили заплатить любые деньги, но дуат доходчиво объяснил всю невыполнимость их просьбы. Он рассказал о Гур-де-наре, но и тут мать с отцом были категорически против. Дуат не настаивал. Триду пришлось потратить немало времени, чтобы убедить их отпустить его на обучение.

Так Трид оказался в Гур-де-наре.

Именно его история казалась Мору особенно близкой и именно после этого рассказала, он решился поведать друзьям о том, как умерла Миа.

— Блокируй, так, теперь выпад!

Мор повернул голову в сторону Канто и Гайдо, которые тренировались на мечах.

Гайдо.

Его история, по понятным причинам, так и осталась нерассказанной. Но Мор хорошо помнил тот день, когда впервые увидел его без рубашки. Худенькая спина, полностью покрытая едва заметными, тонкими белыми полосами и пересекающими их тёмными кривыми рубцами. Мор не знал, кто мог сотворить подобное с Гайдо и понимал, что никогда не решился бы его об этом спросить, даже если бы сумел получить ответ.

— Опять бездельничаешь?

Мор обернулся на голос. К нему неспешной походкой приближался Лиам. Он только что закончил упражнения на брусьях и поджарое, смуглое тело его блестело от пота. Чёрные волосы, собранные на затылке в высокий хвост намокли и липли ко лбу и вискам. Раскосые глаза смотрели с привычным уже хитрым прищуром, полные губы растянулись в ухмылке. Лиам в свои шестнадцать выглядел старше своего возраста и первым из их компании, даже раньше Канто, начал бриться. Должно быть, сказывалась южная кровь, которая также наложила отпечаток и на его темперамент.

С той памятной ночи, четыре года назад, Мор и Лиам сумели пройти трудный путь от взаимной неприязни, непонимания до настоящей, крепкой дружбы.

Лиам потянулся до хруста в костях и присел на лавку рядом с Мором, по его примеру вытянув длинные ноги.

— Не припомню, когда в последний раз был такой погожий денёк, — с довольным видом щурясь на солнце, заметил Лиам.

— В этом году ещё не было, — произнёс Мор, наблюдая за тем, как уверенно Канто держит оружие и с какой лёгкостью двигается. Невысокий и не такой проворный Гайдо рядом с ним заметно проигрывал.

Зато когда два года назад у них начались занятия у старого Эрца, на которых он обучал их зашивать раны и оказывать первую помощь в любых условиях, тут то и проявился талант Тихони. Он, как выяснилось, неплохо разбирался в лекарственных травах и порошках, легко запоминал строение человеческого тела изображение которого им показывали в книгах и даже иногда старый Эрц вместо дежурства, брал его к себе в помощники.

Самому же Мору гораздо интереснее были лекции о дреглах, их разновидностях и способах уничтожения. Каждый свободный вечер он посвящал изучению изначального наречия, которое было необходимо при изгнании дреглов и закрытии разломов. Что примечательно, этой же речью пользовались заклинатели, чтобы вытягивать из иного измерения сущи-хут. Разумеется, без наличия особой силы, произнесённые слова так и останутся просто словами, так что пока им не нанесли на ладони особые руны, служащие проводниками энергии, пользоваться ими можно было без опаски.

Мор с нетерпением ждал того дня, когда заслужит собственный знак. У каждого дуата он был индивидуален, и только сам носитель знал его истинное значение. Наносил руну, тем самым посвящая ученика в дуаты, сам Верховный мастер Ар-Аран и именно он определял, каким именно будет этот символ.

Но до этого было ещё далеко. На занятиях с мастером Насуми он только недавно научился не только концентрировать внутреннюю энергию, но и сознательно распределять её, однако на то, чтобы надолго удержать контроль Мора пока не хватало. Ещё хуже дела обстояли у Видо, хорошо хоть засыпать на уроках перестал. А вот Канто, Гайдо, Лиам и Трид преуспели в этом деле куда больше, и Мор искренне считал, что они одни из первых получат свои руны.

Над тренировочной площадкой раздался низкий звон колокола, призывающий к обеду.

Лиам с Мором переглянулись. Теперь они, как старшие ученики приходили в едальную позже обычного, давая возможность молодняку подкрепиться первыми. Так что время ещё немного размяться у них было.

— Ну что, поборемся? — с некоторой ленцой в голосе предложил Лиам, первым поднимаясь с лавки.

— Почему бы и нет, — согласился Мор, следуя его примеру.

Что удивительно, рукопашной борьбе их обучал не мастер Флод, а мастер Насуми. И пусть поначалу ученики отнеслись к этому с изрядной долей сомнения, однако уже совсем скоро изменили своё мнение. Мастер Насуми обучал их как правильно стоять, падать, наносить и блокировать удары. Как обратить вес противника против него и где именно в человеческом теле находятся болевые точки. В отличие от боя на мечах и метания ножей, этот вид борьбы увлекал Мора куда больше, хотя и в этом деле он по-прежнему заметно отставал от Лиама, Видо и Канто.

— Кажется, на сегодня достаточно, — в четвёртый раз упав в пыль, решил Мор, даже не успевший сообразить, в какой именно момент земля и небо вдруг поменялись местами.

Заметно отросшие, волнистые волосы растрепались и теперь лезли в глаза. Рядом валялась заколка-бусина, которую ему однажды подарил Лиам, и которая стала для Мора своеобразным талисманом.

— Что-то ты сегодня совсем не в форме, — заметил Лиам, заново перевязывая волосы кожаным шнурком. — Почти не тренировался, с брусьев раза два упал, теперь вот двигаешься, словно найрийский панцирник. Признавайся, чем занята твоя голова?

— Сегодня старый Эрц обещал провести занятия в северной части комплекса, — не скрывая воодушевления в голосе, поделился Мор. — Понимаешь, что это значит?

— Что нам покажут покойника? — чуть изогнув брови, предположил Лиам. — Сомнительное, удовольствие.

— А ты помнишь, о чём недавно рассказывал Видо? — напомнил Мор и сам же ответил на свой вопрос: — в замок снова доставили дрегла. Что, если...

— И всё равно не понимаю твоей радости, — перебил его Лиам, пока они, вслед за остальными ребятами направлялись с тренировочной площадки в сторону замка. — Как по мне, так смерть уродлива в любом её проявлении.

Мор на это лишь пожал плечами. Сам он считал, что для того, чтобы успешно бороться с дреглом, необходимо знать о нём как можно больше. И обычных лекций, учебников и конспектов для этого недостаточно. Хотя, в глубине души и понимал, что его навязчивое желание увидеть дрегла, или хотя бы его тело, было, мягко говоря, странным.

В какой момент с ним произошли эти перемены? Возможно, это началось после гибели Дейна. С той самой поры он окончательно утвердился в желании стать дуатом и невзлюбил всё, что связано с Триндадом. Иногда Мору даже снились сны что он, спина к спине, сражается с дреглами. Только вот образ напарника постоянно сменялся то Дейном, то кем-то из их шестёрки, зато в такие мгновения Мор ощущал ни с чем несравнимый азарт и тёмное, мрачное удовлетворение.

***

В северных пещерах господствовал постоянный холод, выморозив камень серебристым инеем. Даже купры, казалось, источали свет гораздо слабее, покрытые тонкой ледяной корочкой.

Юноши, закутанные в тёплые шерстяные плащи, двигались друг за другом, едва ли не касаясь плечами стенок узкого коридора.

Наконец, проход сначала заметно расширился, а затем вывел их к массивной но невысокой двери с железным кольцом-колотушкой.

Канто, по обыкновению возглавляющий их группу, громко постучал в дверь. С той стороны почти тут же раздался ворчливый голос старого Эрца:

— Опять опаздываете? Проходите!

Мор, да и все они были в северных пещерах впервые, хотя все знали, что старый Эрц хранит здесь тела для занятий со старшими учениками, которые вот-вот готовились получить руны. Поговаривали, что тела здесь хранились не только человеческие.

Они оказались в неожиданно ярко освещённой светом множества купр пещере, с высоким сводом и искусственно вырубленными нишами, как предположил Мор, предназначенными для хранения тел. Сам мастер Эрц расположился у прямоугольного каменного возвышения, на котором покоилось нечто, укрытое куском ткани.

— Долго будете там топтаться? — недовольно поинтересовался старый дуат, сдвинув лохматые белые брови. — Подходите ближе или вы тут до ночи торчать собрались?

Ученики послушно приблизились, обступив каменное возвышение и дожидаясь, пока мастер Эрц начнёт лекцию. Мор не отрывал взгляда от тела, укрытого льняной простынёй. Он отчётливо видел, что в области живота на ткани проступило несколько тёмных пятен. Несмотря на то, что совсем недавно он сам рвался сюда, теперь от былое воодушевление стремительно улетучивалось.

— Ну и зачем я сегодня столько съел? — послышался где-то над ухом тоскливый шёпот Видо. — Чувствуете запах?

Словно в ответ на эти слова старый Эрц протянул Канто маленькую баночку с густой белой мазью и велел, обращаясь ко всем сразу:

— Хорошенько помажьте под носом. Учтите, заблюёте мне полы, пошлю за тряпками и заставлю убирать.

Мазь резко пахла мятой и крестодонником, зато хорошо перебивала витающий в пещере сладковато гнилостный запах разложения.

— Итак, — убедившись, что все выполнили его поручение и забав опустевшую наполовину баночку, произнёс мастер Эрц, — прежде чем мы приступим, давайте вспомним, какие стадии мутации проходит человеческое тело, которым завладел дрегл. Канто?

— Всего выделяют четыре стадии, — уверенно ответил молодой человек. — Четвёртая — самая распространённая, когда в теле ещё сохраняется сознание хозяина и дуат сможет изгнать дрегла без особых последствий для носителя, кроме полной или частичной потери памяти. Третья — когда сознание хозяина уже практически вытеснено, подавлено или поглощено, в зависимости от разновидности дрегла. В таком случае, даже если изгнать существо из тела, вероятность того, что сознание восстановится в полном объёме, крайне мала. Чаще всего третья стадия мутации носит необратимые для психики последствия. На второй стадии дрегл начинает менять тело носителя, подстраивая его под собственные потребности, однако вслед за этим неизбежно начинается период распада. На этой стадии дуат имеет право не заботиться о сохранении целостности тела и наносить удары на поражение. Первая стадия — на теле появляются чёрные струпья и следы разложения, видоизменившиеся внутренние органы постепенно размягчаются и, по сути, появляется то, что принято называть «дуэрто мидо», то есть, «двигающийся мертвец». После окончательного распада, дрегл покидает тело и ищет себе новое вместилище.

— Верно, — согласился старый дуат. — А теперь ответьте мне, какая стадия считается наиболее сложной для дуата? Мор?

Мор поднял взгляд от тёмных пятен на простыне и поспешил ответить:

— Третья, мастер Эрц.

— И почему же? — уточнил тот.

— Из этических соображений, — Мор припомнил всё, что они обсуждали по этой теме на недавних занятиях. — Поскольку велика вероятность того, что даже после успешного изгнания разум носителя претерпит необратимые изменения, долгое время сохранять жизнь жертве на третьей стадии считалось нецелесообразным. Только пятьдесят лет назад в кодекс были внесены поправки, гласящие, что каждый дуат волен действовать в этом случае по своему усмотрению, но при этом в полной мере брать на себя ответственность за последствия. Однако если у жертвы имеются родственники, ответственность за принятие решения перекладывается на них. После подписания соответствующего соглашения, дуат выполняет работу и, по желанию членов семьи, либо уничтожает тело при изгнании дрегла, либо сохраняет ему жизнь, предварительно предупредив родных о возможных последствиях.

— Ладно, — удовлетворённо кивнул старый Эрц, — вижу, хоть что-то да осело в ваших головах. Тогда приступим.

Он ухватился за край простыни и единым движением стянул её вниз, открывая взглядам присутствующих лежащее на цельно каменном прямоугольнике стола, тело. Это была совсем молодая женщина с мелово-белой кожей и покрывающими её тёмными пятнами. От висков к шее, по рукам и ногам тянулись бугрящиеся чёрные вены. Такие же вены жуткой паутиной окружали кажущийся каким-то мягким живот, который рассекал толстый, недавно зашитый рубец.

Где-то рядом Видо издал странный булькающий звук, да и сам Мор чувствовал, как к горлу подкатывает тошнота и лишь усилием воли он заставил себя не отводить взгляд.

— Итак, — продолжил между тем мастер Эрц. — Кто может определить, на какой стадии мутации находится тело? Трид?

— Если судить по уплотнившимся и заострившемся ногтям, а так же об общем состоянии тела, то можно предположить что это вторая стадия, — пусть голос Трида заметно дрожал, но он ни разу не сбился при ответе.

— Взгляните-ка ещё вот сюда, — обратился к ним мастер Эрц и пальцами приподнял верхнюю губу покойницы. Стало заметно, что часть зубов у неё отсутствует. — Присмотритесь к дёснам в лунках. Видите?

Мор заметил что-то похожее на крошечные костяные иглы.

— Её старые зубы выпали и на их месте начали расти новые. Более пригодные для нужд дрегла. В этом случае, мы имели дело с дреглом-мясоедом, который в отличие от падальщиков предпочитает насыщаться живой плотью. Именно они имеют игловидное строение зубов. Кто-нибудь что-нибудь желает добавить?

— Ж..жи-ив-во-о... — подал голос Трид, указывая на рубец.

— Да, ты прав, — мастер Эрц выглядел довольным. — В этот раз нам попался довольно необычный образец. Дело в том, что на момент подселения дрегла эта женщина вынашивала ребёнка.

Мор что есть мочи впился пальцами в ладони, борясь с усиливающейся тошнотой. Он заметил, что и остальные ребята выглядели не самым лучшим образом: бледные, с расширенными глазами и участившимся дыханием.

— Увы, — продолжил старый дуат, — дитя так же подверглось необратимым пагубным последствиям. Я хочу чтобы вы увидели это. Для того, что если вам доведётся столкнуться с подобной ситуацией, вы понимали, с чем имеете дело.

Мастер Эрц отошёл к одной из ниш и вернулся с крохотным свёртком. Мор хотел отойти на шаг, но упёрся спиной в Видо.

Старый дуат откинул кусок ткани, демонстрируя им крохотное красное существо с деформированной, словно раздутой к верху головой и широкими вывороченными ноздрями. Крохотные ручки заканчивались толстыми чёрными коготками.

Мор заметил, что шея... существа как-то странно бугрилась с одного бока. Словно...

«Он был ещё жив, когда его извлекли из тела», — внезапно понял он. — «Ему свернули шею»

— Это уже не ребёнок, — внимательно наблюдая за реакцией учеников, жёстко напомнил мастер Эрц. — Вы должны помнить об этом. Всегда помнить. Дрегл может подселиться в ребёнка, в безобидного с виду старика, в юную привлекательную девушку. Задавите в себе жалость, держите разум ясным и сохраняйте твёрдость руки. Она, — он указал на тело женщины. — Прежде чем её изловили, загрызла троих. Среди жертв оказалась маленькая девочка — её сестра. И если бы её своевременно не вычислили, жертв было бы гораздо больше.

Позади послышался клокочущий звук, и сапоги Мора заляпало ошмётками полупереваренной еды.

Видо всё-таки вырвало.

Мастер Эрц сурово сдвинул брови.

— Все свободны, Видо — за тряпкой!

Глава 9. Ночь огней

Четырнадцать дуатов разом поднялись со своих мест, приветствуя вошедшего в зал собраний Высшего мастера Ар-Арана.

— Вижу, все уже в сборе, — произнёс он, усаживаясь в кресло во главе длинного овального стола. — Тогда приступим. Итак, мастер Эрц, будьте добры, ознакомьте присутствующих с последними донесениями из Соумтьёрна.

Взгляды присутствующих устремились на старого целителя, ладони которого лежали на объёмной кожаной папке с бумагами.

— Как нам стало известно, — начал мастер Эрц, — в последнее время на северном материке участились случаи, как это называют сами тьёрды, одержимости. Трое наших братьев, работающих в Соумтьёрне, доложили о периодичном возникновении малых по размеру изломов, отметив, что эти бреши не статичны и самостоятельно закрываются через определённый промежуток времени.

— Разве такое возможно? — удивлённо спросил самый молодой из собравшихся дуатов.

— Боюсь, что да, Эвой, — вместо целителя, ответил ему Ар-Аран. — И причин для подобного я вижу несколько. Увы, все они вызывают повод для тревоги.

— Но что это может быть, Высший мастер? — подал голос Маркус, щёку которого пересекал глубокий шрам.

Ар-Аран обменялся взглядом со старым Эрцем.

— Поскольку образование изломов явно подчинено особому порядку, то у нас есть основания предполагать об их намеренном открытии, — заявил он. — Посовещавшись с уважаемым мастером Эрцем, мы пришли к двум возможным причинам столь странного явления.

Дуаты напряжённо молчали, внимая каждому слову Ар-Арана, каждый из них понимал, что возможно они столкнулись с новой, невиданной доселе угрозой. Высший мастер между тем продолжил:

— Первая причина, как мы полагаем, может быть связана с самими дреглами. Думаю, ни для кого не секрет, что эти существа постепенно развиваются: становятся умнее, хитрее, опытнее. Некоторым особям удаётся скрываться на протяжении месяцев, а то и лет, при этом, каким-то образом замедляя необратимые мутации носителя, с целью как можно дольше сохранить целостность тела. На нашей памяти таких случаев было всего четыре, однако они были, и это указывает на то, что дреглы учатся приспосабливаться и даже вести себя почти неотличимо от обычного человека, — мастер Ар-Аран ненадолго замолчал, обведя собравшихся внимательным взглядом, а затем продолжил: — Однако прежде, чтобы проникнуть в наш мир через излом, дреглу необходимо было найти ослабевшее тело, либо почувствовать выплеск негативной энергии, но в случае с Соумтьёрном всё обстоит иначе.

— Наши братья докладывают, — взял слово старый Эрц, — что там, где были отмечены случаи так называемой одержимости, не происходило чего-либо значительного, что могло бы спровоцировать открытие излома, а сами носители оказывались здоровыми, крепкими мужчинами и женщинами.

— Хотите сказать, — мрачно произнёс средних лет дуат с ранней сединой на висках, — что дреглы не только научились произвольно открывать изломы, но и вселяться в тела совершенно здоровых людей?

В зале повисла тяжёлая, гнетущая тишина, которую нарушил голос Ар-Арана:

— Это один из возможных вариантов. Второй, и, как мы с мастером Эрцем считаем, более вероятный, это то, что некто целенаправленно открывает изломы отсюда. Как мы знаем, подобное под силу лишь заклинателям и... дуатам.

По залу пронёсся возмущённо-встревоженный ропот, который тут же смолк, стоило Высшему мастеру предупреждающе вскинуть руку.

— Я понимаю и разделяю ваши эмоции, братья. Но мы не имеем права исключать любой из возможных вариантов.

— На моей памяти уже есть случай, когда заклинатель-ренегат использовал свой дар, экспериментируя с границами реальностей, — произнёс старый Эрц. — Это произошло чуть более тридцати лет назад. Для него всё закончилось весьма плачевно: прошедшие через брешь низшие дреглы выпили заклинателя досуха, а нашему отряду ещё долго пришлось разгребать последствия. Однако же в нашем случае, мы вполне можем вновь столкнуться с чем-то подобным.

— Я уже отправил запрос в Кводрум, но сомневаюсь, что это принесёт результат, — покачав головой, сообщил Ар-Аран. — Пока заклинателям покровительствует Андра, имеющая солидный доход в казну от артефактов с сущами-хут, Кводрум не будет идти на уступки Гур-де-нару.

— Спесивые ублюдки, — процедил широкоплечий, короткостриженый дуат с рассечённой верхней губой.

Многие поддержали его одобрительным гулом, который, впрочем, тут же прекратился под строгим взглядом Ар-Арана.

— В любом случае, я считаю, что откладывать дальше нельзя, — продолжил Высший мастер. — Поэтому принял решение отправить в Соумтьёрн отряд для расследования этих странных и опасных явлений.

— Когда отправляться в путь? — пусть голос Маркуса звучал с холодным спокойствием, но в глазах его горел огонь решимости.

— Сразу после Ночи огней, — ответил Ар-Аран. — А в полдень в порту Бристы вас будет ждать корабль.

— К чему эта задержка? — в голосе светловолосого дуата с аккуратно подстриженной бородой явно слышалось недовольство. — Дело явно не терпит отлагательств.

— Ты как всегда нетерпелив, Коруш, — назидательно заметил мастер Эрц. — Ночь огней — важное событие для наших юных братьев. Или сам забыл, как был таким же как они? Сколько не добавляй в питьё брозу, а молодой организм всё равно возьмёт своё. Мальчишки уже вошли в возраст. Да и не дело их без пригляда старших оставлять.

Большинство дуатов поддержало целителя понимающими улыбками. Каждый из них помнил свою первую Ночь огней. Помнил вздымающиеся к звёздному небу костры, рваный ритм барабанов-онсо, соблазнительно извивающиеся в танце тела полуобнажённых дев и сладкий, терпкий вкус ягодного вина на прильнувших в поцелуе губах. Да, пусть толчёные листья травы борзы притупляли естественные желания плоти, однако не избавляли от них полностью и Ночь огней давала возможность юношам выплеснуть нерастраченную энергию и впервые познать женщину.

— Хорошо, — заключил Ар-Аран, — с этим решили. Теперь я хотел бы обсудить ситуацию на юго-западной границе. Роб, тебе слово.

***

— Живее! Живее! У меня бабка, прими её душу Покровители, резвее была!

Мор покачнулся, с трудом удерживая равновесие и едва не свалившись с шатающегося бревна, перекинутого через заполненную грязью яму. Канто уже где-то впереди уверенно забирался по отвесной деревянной сене с вбитыми в неё колышками. Позади же отчётливо слышалась ругань с ног до головы грязного Видо, которому пришлось идти уже на третий заход. Бревно никак ему не давалось.

Рядом с мастером Флодом дожидались своей очерёдности Гайдо, Трид и Лиам.

Осталось всего пару шагов когда нога внезапно соскользнула и Мор понял, что падает.

«Лучше бы в грязь», — промелькнула мысль, когда он с размаху оседлал бревно и зажмурился от резкой боли.

Пришлось сделать над собой усилие, чтобы вновь подняться и, заметно прихрамывая, закончить этот участок.

Впереди его ждала стена.

Стиснув зубы, Мор направился к последнему препятствию. Канто уже завершил дистанцию и теперь расслабленной походкой приближался к мастеру и ожидающей троице.

Кое-как Мору всё же удалось добраться до вершины, когда позади снова послышался всплеск и возмущённый вскрик Канто. Не оборачиваясь, Мор ухватился за переброшенный на другую сторону канат и, упираясь ногами в стену, начал спускаться вниз. Лишь оказавшись на земле, Мор позволил себе облегчённо выдохнуть. Кожа на ладонях горела, ныли паховые мышцы и всё же он смог — прошёл дистанцию до конца, достиг цели!

Стараясь идти ровно, Мор приблизился к четверым своим согруппникам.

— Слово даю, Видо, я от тебя не отстану пока ты у меня по этому бревну на мысочках, словно найская танцовщица, бегать не начнёшь! — грозно пообещал мастер Флод.

— Да, — задумчиво протянул Лиам, — сдаётся мне, это надолго.

***

Только часа через три ребятам, уставшим и грязным, всё же удалось добраться до терм.

Погружаясь в исходящую паром воду, Мор едва сдержал стон удовольствия. Разве может что-то сравниться с тем, как постепенно расслабляются натруженные мышцы, а из тела уходит усталость?

Мор присел на специальную ступеньку, откинувшись на бортик и прикрыв глаза.

«Как же хорошо!»

Остальные ребята расселись рядом.

Какое-то время они хранили молчание, которое первым, как впрочем и всегда, нарушил неугомонный Видо:

— Ну что, друзья, сегодня большой день, да?

— Скорее, большая ночь, — поправил его Канто, пальцами зачёсывая назад мокрые волосы. — Первый раз за последние четыре года нам предстоит покинуть Гур-де-нар.

— Как думаете, что это за Ночь огней такая? — поинтересовался Мор, который ждал этого праздника с тех пор, как впервые услышал о нём от мастера Рейна.

— Какой-то большой праздник, который проводится на южном побережье Самдэйна, — тут же отозвался Видо, и с лёгким разочарованием добавил: — Это всё, что мне удалось выяснить. Пытался расспросить подробнее, да всё без толку. И, главное, так улыбаются загадочно.

— Наберись терпения, — подал голос Трид. — Совсем скоро у тебя будет возможность всё увидеть своими глазами.

— Легко тебе говорить, — проворчал Рыжий. — А нам вот с Гайдо любопытно, да, Тихоня?

Гайдо скептически фыркнул и с головой погрузился под воду, очень показательно уходя от разговора.

— Как думаете, а девчонки там будут? — не унимался Видо, голос которого заметно оживился.

— Было бы здорово, — мечтательно заметил Канто.

— Юные девы с чарующим смехом, — тем же тоном добавил Трид.

— При чём тут смех? — ухмыльнувшись, поинтересовался Лиам. — По мне, так хоть немая, главное, чтобы симпатичная.

— Нет в тебе искры романтики, — вздохнув, сообщил ему Трид.

— Ага, во мне горит пламя иного рода, — с коротким смешком ответил Лиам.

— Эх, девы — это конечно, да, — протянул Видо, закинув руки за голову. — Только сдаётся мне, старшие над нами бдить будут и глаз не спустят, так что останется нам на дев этих со стороны любоваться да облизываться.

Мор покачал головой. Конечно, он давно начал замечать некоторые... определённого рода изменения и потребности, но в отличие от своих друзей, которые с явным удовольствием вели разговоры на подобные темы, никак не мог избавиться от чувства некой неловкости. Возможно, именно из-за матери, воспоминания о которой он так усердно все эти годы старался подавить, плотские отношения между мужчиной и женщиной в его понимании были чем-то... отталкивающим, грязным. И пусть Мор осознавал, что рассуждает однобоко, но избавиться от этого внутреннего неприятия у него никак не получалось. Поэтому, Ночь огней была для него в первый черёд возможностью хоть бы и ненадолго покинуть стены замка и получить новые впечатления.

— Ладно, — через некоторое время произнёс Канто, подтягиваясь на руках и вылезая на бортик, — пора собираться. Видо, у тебя за ухом грязь осталась.

***

Они вышли к побережью на закате, когда из-за морской глади выглядывал лишь самый краешек заходящего солнца, оставляя на горизонте широкую оранжево-розовую полосу.

— Ну что, впечатляет, да? — с довольным смешком поинтересовался Маркус, похлопав Мора по плечу.

Тот молча кивнул, разглядывая горящие вдоль всего побережья костры и светлые пятна установленных шатров. Даже с такого расстояния он слышал музыку и будоражащий бой барабанов, который смешивался с шелестом набегающего на мелкий, мягкий песок прибоя. С возвышения, на котором стояла группа из шестнадцати взрослых дуатов и двенадцати юнцов, можно было различить множество людей в белоснежных одеждах: кто-то сидел или полулежал, кто-то танцевал, кто-то играл на музыкальных инструментах.

— Думаю, вам не стоит напоминать, чтобы вы вели себя достойно будущих дуатов, — обратился к ученикам мастер Рейн, впрочем, голос его звучал совсем не строго. — Тогда спускаемся.

— А девчонки-то всё-таки есть, — несильно толкнув Мора локтём в бок, радостным шёпотом заметил Видо.

— Поумерь-ка пыл, приятель, — усмехнувшись, посоветовал ему идущий тут же рядом Маркус и Рыжий сразу приотстал, поравнявшись с Тридом и Гайдо. Ещё чуть позади шли о чём-то негромко переговаривающиеся Лиам и Канто.

Мор же был рад после долгой разлуки снова увидеть Маркуса, который со дня прощания появлялся в замке всего пару раз, и то не задерживался надолго, отправляясь на очередное задание.

Появлению группы дуатов никто не удивился. Раздались радостные выкрики, несколько человек приветственно взмахнули руками, а идущему впереди всех мастеру Флоду, тут же вручили пузатую бутыль обтянутую кожей.

— Веселись, Мор, — с улыбкой подмигнув, посоветовал Маркус и, снова похлопав Мора по плечу, направился к старшим дуатам, которые расселись возле одного из пылающих костров.

— Красиво здесь, — заметил неслышно подошедший Трид, устремляя взгляд на истончившуюся светлую полосу горизонта и безбрежные просторы моря.

На стремительно потемневшем небе уже засияли первые звёзды. В воздухе пахло солью, дымом кострищ и жареным мясом.

— Не тем любуетесь, олухи, — весело сообщил втиснувшийся между ними Видо, приобняв их за плечи. — Вон, девчонки с нас глаз не сводят, хихикают, проказницы такие!

— У тебя, похоже, сегодня все мысли в одну сторону, — хмыкнув, ответил ему Трид, ненавязчиво отстраняясь от его руки.

— Не, я бы ещё поел чего-нибудь, — бесхитростно заявил Видо, увлекая Мора за собой к дальнему костру, — Пойдём на запах мяса! Эй, Канто, Тихоня, Лиам, не отставайте! Трид, как налюбуешься видами, присоединяйся!

Весёлый, шумный, наглый — таким был Рыжий Видо, которого знал и любил Мор. Пусть он остаётся таким как можно дольше.

— О, юные дуаты, давайте сюда! — радостно позвал их молодой мужчина с заплетёнными в длинную косу волосами. Как и остальные мужчины, он был облачён в просторную белую рубаху с глубоким клинообразным вырезом, свободные белые же штаны.

Неподалёку прямо на песке пристроилась группа музыкантов, которые исполняли незнакомую, довольно задорную мелодию, под которую тут же, рядом, кружились в танце девушки в неприлично коротких, чуть ниже колен, белоснежных платьях.

Подозвавший их мужчина протянул юношам нечто напоминающее заострённые на одном конце прутья с прямоугольным сечением, на которых исходили соком поджаренные куски мяса. Браться полагалось за деревянные ручки, которые уберегали от ожогов.

— Удобно, — оценил Лиам, с интересом разглядывая свой прут.

— И фкуфно, — промычал с набитым ртом Видо, не отводя взгляда от танцующих девушек.

Мясо оказалось на удивление сочным и мягким, отдающего островатой пряностью и едва уловимой приятной кислинкой. К мясу им предложили порезанный кубиками солёный белый сыр, свежие овощи и тонкие чесночные лепёшки.

Юноши с аппетитом поедали угощения, устроившись на песке, весело болтая и постоянно поглядывая на девушек. Те не оставались в долгу и со шкодливыми улыбками танцевали всё более откровенно.

Мор не заметил, в какой именно момент у них появилась пузатая бутыль с вином, которую они, отпивая, передавали друг другу.

Было хорошо. Нет, не так — было просто ве-ли-ко-леп-но!

Музыка отдавалось, кажется в самом сердце, заставляя кровь быстрее бежать по венам. В голове приятно шумело и все ненужные, тревожные мысли забились куда-то в самый дальний уголок подсознания. Отблески костра, в которых, изящно изгибаясь, танцевали девушки, будоражили воображение. Облизывающее берег море уже не пугало и не подавляло, но казалось чем-то незыблемым и надёжным.

— Гайдо, не хочешь спеть? — глупо хихикнув, поинтересовался Видо, снова прикладываясь к опустевшему почти на две трети бутылю.

— П-по-о-ошёл ты, — беззлобно отозвался Тихоня, просеивая между пальцами песок.

Его рыжевато-русые волосы разлохматил ветер, придавая ему вид несколько неряшливый и комичный, который, впрочем, совсем не вязался со слишком серьёзным взглядом серого и чёрного глаз.

— Смотрите-ка, что там? — привлёк внимание Лиам, указывая рукой в сторону берега.

Все тут же посмотрели в указанном направлении, где несколько мужчин и женщин под ритмичный бой барабанов раскручивали на тонких длинных цепях металлические шарики с отверстиями, сквозь которые отчётливо виднелись языки пламени. Чем быстрее двигались их руки, тем более завораживающим становилось зрелище. Вскоре стало казаться, что вокруг необычных танцоров беспрестанно крутятся огненные шары.

— Впечатляет, — одобрительно заметил Канто.

— Ещё как! — восхищённо выдохнув, согласился Трид из взгляда которого исчезла привычная рассеянная задумчивость.

Мора тоже настолько увлекло представление, что он невольно вздрогнул от неожиданности, когда Видо протянул ему бутыль.

«Наверное, больше не стоит пить», — отстранённо подумал Мор и сделал большой глоток, ощущая, как капля вина стекает по подбородку.

Он передал бутыль дальше, Гайдо, и тот благодарно кивнул.

Сейчас Мор ощущал странное единение со своими друзьями, от которого в груди разливалось приятное тепло. Ему захотелось, чтобы эта ночь продлилась как можно дольше, а лучше, чтобы не заканчивалась никогда.

Там, кажется совсем в другой реальности, есть изломы и дреглы, есть жестокость и смерть.

Здесь же, огонь, музыка, танцы, вино.

И друзья...

Нет, не друзья — братья.

В какой-то момент Мор потерял счёт времени, словно они существовали здесь и сейчас: болтали, смеялись, подначивали друг друга. Он не сомневался что этот миг: разрумянившиеся от вина лица друзей, их голоса, морской прибой и звуки музыки останутся с ним навсегда. Даже если однажды их дорогам предстоит разойтись.

Первого забрали Канто. Одна из девушек подошла к нему, улыбнулась открыто и маняще и протянула руку, которую парень тут же принял, поднимаясь с песка и направляясь в сторону белеющих вдалеке от огня шатров.

Мор отстранённо наблюдал за тем, как одного за другим увлекают за собой Лиама, Видо, Трида, Гайдо и опомнился, лишь почувствовав на себе чей-то взгляд. Сколько она стояла здесь ожидая, пока он обратит на неё внимание? Смутившись, Мор улыбнулся, безмолвно извиняясь за невольную оплошность, и принял протянутую ему руку.

Как и у большинства жителей Мадрики у неё были густые тёмные волосы светлая кожа и немного островатые черты лица. На первый взгляд девушка была старше Мора лет на пять, а в тёмных глазах её плясали золотисто-рыжеватые искры.

Едва они вошли в свободный шатёр, устланный покрывалом, она отпустила его руку, отошла на несколько шагов, улыбнулась и, ослабив завязки, сбросила к ногам платье, оставаясь совершенно обнажённой. У неё были небольшие острые грудки с тёмными сосками, узкие бёдра и гладкий, плоский живот. Ничуть не смущаясь, она посмотрела на Мора с весёлым вызовом, и он неспешно принялся расстёгивать пуговицы на рубашке, не отводя взгляда от её лица. Отчего-то, глядя на неё, он вдруг вспомнил другие пронзительно-тёмные, почти чёрные глаза, и палец, приложенный к губам в молчаливой просьбе не выдавать. Четыре года прошло, а он до сих пор отчётливо помнит таинственную незнакомку.

Тряхнув головой, Мор отогнал непрошенные мысли и, сбросив рубашку, подошёл к девушке. Тонкие изящные пальчики ласково пробежались по груди и остановились на брючном ремне.

А после, их губы встретились, и до самого утра мир перестал существовать.

Глава 10. Испытание

— Не забывайте о дыхании. Управляйте энергией, концентрируйте её в нужной точке, не позволяйте внешним раздражителям отвлекать вас, — спокойный голос мастера Насуми был едва слышен из-за раздражающего перезвона маленьких колокольчиков, которые сегодня были развешены по всему помещению для занятий.

В который раз Мор почувствовал, что поток, направленный из центра груди в правую руку рассеялся. Пришлось начинать всё заново.

Вдох, на два счёта — выдох.

Вдох.

В самом центре, рядом с сердцем, начинает сгущаться приятное, чуть покалывающее тепло.

На два счёта — выдох.

Мор представлял его голубоватым светящимся шариком, который слабо пульсирует в такт биению сердца.

Вдох.

Мор мысленно протягивает от шарика лучи, направляя их к точке на ладони правой руки.

На два счёта — выдох.

Не слушать мерзкий перезвон колокольчиков. Сосредоточиться на энергии, устремляющейся от предплечья к локтевому сгибу.

Вдох.

Медленно, слишком медленно. Всё из-за этого перезвона!

На два счёта — выдох.

Голубоватый луч добрался до запястья, и Мор сжал руку в кулак, словно таким образом пытался удержать покалывающее тепло в ладони.

Вдох.

Не отвлекаться!

Мор ощущал слабые импульсы, будто он умудрился поймать молнию и теперь пытается подчинить её себе.

На два счёта — выдох.

— Достаточно! — через какое-то время произнёс мастер Насуми, и Мор позволил себе рассеять контроль.

Ладонь немного пощипывало, но в целом он был доволен сегодняшними успехами. Судя по улыбающимся лицам ребят, они тоже радовались своим результатам.

— Что же, я могу отметить, что за последний год вы серьёзно продвинулись в самоконтроле и управлении внутренними энергетическими потоками, — взгляд по-восточному раскосых глаз мастера Насуми по очереди остановился на каждом из учеников. — В связи с этим, я попрошу Высшего мастера Ар-Арана определить для вас день испытания.

— Испытания? — тут же с любопытством вскинулся Рыжий, на что Канто неодобрительно покачал головой.

— Ты не ослышался, Видо, — с улыбкой подтвердил дуат и заговорил, обращаясь сразу ко всем: — Вы уже в том возрасте, когда у ученика появляется возможность получить руну. Думаю, не стоит объяснять, как много это значит для каждого из нас. После этого, вы перестанете быть учениками и с полным правом сможете называться дуатами. Разумеется, еще несколько лет уйдёт на практику под присмотром более старших и опытных братьев, но настанет день и каждый из вас отправится своей дорогой. Однако прежде, каждый и учеников проходит испытание, после которого Высший мастер решает, достоин ли тот руны и какой она будет.

— А что это за испытания? — поинтересовался Видо, не обращая внимания на недовольный взгляд Канто и осуждающий — Тихони.

— Понимаю ваше любопытство, юноши, — тонкие губы дуата изогнулись в лёгкой улыбке. — Однако я не должен разглашать вам подробности заранее. Скажу лишь, что это испытание на силу духа, стойкость, верность и преодоление собственных страхов. Оно покажет, обладаете ли вы нужными качествами для того, чтобы стать дуатом.

— А если кто-то из нас не справится? — с некоторым внутренним беспокойством спросил Мор.

Поскольку он был самым младшим в их шестёрке и, что уж скрывать, не самым талантливым, у него были веские причины для опасения.

Почему-то сразу подумалось о худшем: всех не прошедших испытание изгонят из Гур-де-нара, лишив права стать дуатами.

Наверное, мастер Насуми угадал ход его мысли, поскольку успокаивающе произнёс:

— Это лишь покажет, что вы ещё не готовы принять собственный дар и руну. Вам придётся продолжить обучение и снова попробовать свои силы через пару-тройку лет.

Мор на несколько мгновений встретился взглядом с мастером Насуми, и у него возникло стойкое ощущение, будто дуат что-то не договаривает. Что-то тревожное и важное.

— На сегодня занятия окончены, можете идти, — отпустил их мастер.

Мор поднялся с циновки, поводя плечами и разминая шею. Всё-таки три часа провести в одном положении почти без движения было несколько утомительно, хотя, конечно, по прошествии пяти лет это давалось ему уже гораздо легче.

— Что там у нас после обеда, занятия у старого Эрца? — бодро поинтересовался Видо, едва они вышли в коридор, ярко освещённый светом купры.

— То есть, тебя совсем не волнует предстоящее испытание? — недоверчиво спросил Мор.

Лично он ни о чём другом сейчас думать не мог.

— А чего волноваться? — беспечно пожал плечами Рыжий, приобнимая идущего рядом Гайдо за плечо. — Во-первых, ещё неизвестно когда оно там будет, во-вторых, я совершенно точно уверен, что пройду его. Да, Тихоня?

Гайдо в ответ скептически фыркнул, зато Канто высказал своё мнение:

— Смотри, как бы твоя самонадеянность не обернулась против тебя.

— Забавно будет, если в конечном итоге ты единственный не пройдёшь испытание, и останешься без руны, — с язвительными нотками в голосе поддержал его Лиам.

— Так, погодите, ребята, а где Трид? — оглянувшись, спросил Канто.

— Что, опять? — закатив глаза, застонал Рыжий. — Надо было на него один из тех колокольчиков повесить, чтобы не терялся.

***

— Мор, кто-то приближается к замку! — в комнату ворвался запыхавшийся Рыжий, заставив Трида от неожиданности выронить писчий стилус.

Мор захлопнул учебник и, рывком сев в кровати, на которой до этого валялся с книгой, принялся поспешно натягивать сапоги.

С тех пор, как чуть меньше года назад на северном континенте бесследно пропал Маркус вместе с ещё тринадцатью дуатами, Мор безуспешно старался хоть что-нибудь узнать о его судьбе. Каждый, кто прибывал в замок, мог принести вести. Благие или же нет — всё лучше, чем неизвестность.

Странно, но Мор до сих пор надеялся на то, что однажды Маркус вернётся сам. Единственная ниточка, которая хоть как-то связывала его с прошлой жизнью. С кем он познакомился за пределами Гур-де-нара. Кто знал Дейна, а тот, в свой черёд, был хорошим приятелем Найтана. Пусть по прошествии пяти лет образ инспектора Эванди виделся в воспоминаниях не так чётко как раньше, но при мысли о нём, о Пейтоне и семействе Россвел, на душе становилось тепло.

Вслед за Видо, Мор выбежал во двор, благо, в отличие от молодняка, старшим ученикам дозволялось свободно передвигаться по территории замка. Почти свободно. Исключение составляла разве что закрытая часть сети пещер, приспособленная под темницы и лаборатории старого Эрца.

В этот же миг раздался протяжный звук колокола, и массивные ворота начали медленно открываться.

— Давай встанем там, возле коновязи, — предложил Рыжий, и юноши заняли свой наблюдательный пост, несмотря на недовольный взгляд ученика из соседней группы, которому выпало сегодня дежурить у конюшен.

Во двор въехали трое всадников, двое из которых определённо являлись дуатами, а вот третий — облачённый в ярко-бирюзовый плащ, выглядел до невозможного странно и к братству определённо не принадлежал.

— Чтоб меня! — вырвалось у Видо, который так же, как и Мор, во все глаза рассматривал прибывшего.

А посмотреть и правда было на что: насыщенно синего цвета волосы были заплетены в три косицы — две спереди и одна, самая толстая, позади. Большие глаза цвета безоблачного летнего неба были подведены золотой краской, а от висков к щекам тянулись золотистые узоры которые, как показалось Мору, непрестанно двигались.

— Как думаешь, кто это? — спросил Мор у Рыжего, но ответ раздался совсем с другой стороны.

— Ясное дело, это мастер иллюзий, — пояснил неслышно подошедший к ним Трид. — Только они столь оригинальны в своём внешнем виде.

«Интересно, почему Трид решил выйти вслед за нами?» — подумалось Мору, — «Обычно, он не столь любопытен».

— А ты откуда знаешь? — живо заинтересовался Видо, не отводя горящего взгляда от столь необычного зрелища.

— Когда-то один из анзи работал у отца в театре, — в голосе Трида послышалась грусть, а взгляд его немного затуманился. — Мастер иллюзий оживлял декорации, мог сотворить, например, какое-нибудь мифическое чудище с которым отважно сражался главный герой. Это было... красиво.

— Да, хотел бы я увидеть что-то подобное! — мечтательно протянул Видо, глядя на то, как спешившийся анзи передаёт поводья подбежавшему к нему ученику и в сопровождении двух дуатов направляется к замку.

— Знаешь, — задумчиво произнёс Трид, — подозреваю, твое желание скоро осуществится.

— О чём это ты? — заинтересовался Мор.

— Помните, пару недель назад мастер Насуми говорил об испытании? — посмотрев на друзей, спросил Трид. — Не думаю, что прибытие в замок мастера иллюзий, это простое совпадение. Скорее всего, всё взаимосвязано.

— Ну и здорово! — вдохновлённо заявил Рыжий, пятернёй взъерошивая свои и без того непослушные волосы. — Не понимаю, чего вы все так переживаете по этому поводу.

Трид в ответ на это лишь покачал головой, а Мор подумал о том, что снова не дождался вестей о Маркусе.

«Жаль», — подумал он, вслед за друзьями направляясь в замок.

Стоило им вернуться в комнату, как Видо тут же принялся делиться новостями с остальными ребятами. Мор же, скинув сапоги, забрался на свою кровать, устроившись поверх покрывала, и сделал вид, что читает учебник.

— Эй, ты как? Всё в порядке? — негромко поинтересовался подсевший к нему Лиам. — Я так понимаю, снова никаких вестей?

Мор отрицательно покачал головой.

— Главное, не теряй надежды.

В груди вспыхнуло и тут же угасло раздражение.

Легко сказать: «продолжай надеяться», «не сдавайся», «верь в лучшее». Но какой в этом прок, если всё это окажется самообманом.

Почти год прошёл с тех пор, как Маркус пропал где-то на просторах Соумтьёрна. Он бы и не узнал об этом, если бы Видо случайно не подслушал разговор мастера Флода и мастера Рейна.

Да, Мор надеялся. А что ещё оставалось?

Только всё больше кажется, что надежда эта какая-то... ненастоящая, потому как где-то в глубине души Мор чётко понимал, что больше никогда не увидит Маркуса.

— Спасибо, — ответил он, слабо улыбнувшись Лиаму и тот, кивнув, встал с его кровати, пересаживаясь за стол к остальным ребятам, которые живо обсуждали прибывшего в замок мастера иллюзий.

***

Мору снилось что-то муторное, тревожное: будто бы он пытается бежать по улицам незнакомого города, но раз за разом возвращается обратно. Куда он бежал? Зачем? Во сне Мору неизвестная цель казалась очень важной, необходимой, и он буквально чувствовал, как утекает время, поэтому делая новый круг, всё больше злился от ощущения собственного бессилия.

— Мор, просыпайся! — позвал его смутно знакомый голос.

Открыв глаза, он с удивлением и непониманием увидел перед собой мастера Рейна.

«Что он делает здесь посреди ночи?» — промелькнула сонная ещё мысль.

— Одевайся и иди за мной, — велел дуат, отступая от кровати.

Совершенно не представляя, что происходит, Мор свесил ноги с кровати и потянулся к сложенной на сундуке одежде.

«А где все?» — только сейчас он заметил, что кровати Лиама, Канто, Трида и Видо пусты. Только со стороны Гайдо слышалось сонное сопение. — «Что происходит?»

Стало не по себе. Отчего-то казалось, что это всё ещё продолжение сна, слишком неожиданным оказался визит мастера, да и ребята куда-то исчезли.

Облачившись в штаны, рубашку и натянув на ноги короткие сапоги из мягкой кожи, Мор вслед за дуатом покинул комнату, напоследок обернувшись, чтобы посмотреть на Тихоню. Тот безмятежно спал, отвернувшись к стене и с головой закутавшись в одеяло.

Ступая за мастером Рейном по скудно освещённым коридорам, Мор пытался понять, что же, собственно, происходит. После недолгих размышлений, у него появились подозрения, которые почти переросли в уверенность, стоило им выйти ко входу в пещеры.

«Испытание! И как я мог сразу об этом не подумать?»

Значит, ребят уводили по одному, и теперь настал его черёд.

Сердце сдавила тревога, и он попытался дышать глубоко и размеренно, стараясь не поддаваться всколыхнувшемуся в душе страху.

Мор не представлял что его ждёт и эта неизвестность, пожалуй, пугала его даже больше чем возможность не пройти испытание и не получить руну. Тем более, мастер Насуми ясно дал понять, что провал испытания — ещё не конец и у него будет возможность набраться сил и повторить всё снова. Однако же сейчас он всё равно обязан приложить все усилия для того, чтобы справиться. Чтобы доказать, в первую очередь самому себе, что он чего-то стоит. Что Найтан, Дейн и Маркус не напрасно возлагали на него надежды и что обучение у мастеров не прошли для него даром.

И всё же страхи и сомнения не спешили рассеиваться окончательно и становились тем сильнее, чем дальше они с мастером Рейном углублялись в пещеры.

Когда они начали спускаться по узкой каменной лестнице, Мор заподозрил неладное. Он уже был здесь раньше. Определённо был.

Мастер Рейн привёл его в пещеру, где были вырублены три дверных проёма.

Темницы.

Именно в одну из них отправили его и Лиама, после того, как они сцепились в едальной. Мор до сих пор с содроганием вспоминал об этом, и вот теперь, ему снова предстоит погрузиться в холод и кромешную тьму.

Мастер Рейн остановился у одной из дверей и обернулся к Мору.

— Догадываешься, зачем я привёл тебя сюда?

— Испытание, — стараясь, чтобы голос звучал твёрдо и уверенно, ответил ему Мор.

Мастер серьёзно кивнул и жестом подозвал ученика ближе.

— Запомни, всё что ты увидишь и почувствуешь находится в твоём подсознании. Верь в себя, в собственные силы и знания, старайся не дать себя запутать, обмануть разум. Понял?

— Да мастер, — отозвался Мор, ощущая, как начинают потеть ладони и учащённо биться сердце.

— Удачи, — пожелал дуат, отворяя засов и открывая дверь, за которой клубился беспроглядный мрак.

По коже тут же прошёл неприятный озноб. Поведя плечами, Мор сделал глубокий вдох и, не оборачиваясь, шагнул во тьму.

Лязгнул засов, отрезая Мора от внешнего мира.

Какое-то время он так и стоял на одном месте, не видя перед собой ровным счётом ничего и слушая собственное неровное от волнения дыхание.

Внезапно, он ощутил нарастающее давление в висках и затылке, его голову сжимали чьи-то незримые гигантские пальцы. Непроизвольно охнув, Мор покачнулся и зажмурился, а когда боль отступила и он снова открыл глаза, тьма исчезла.

Он обнаружил себя стоящим посреди неприбранной, скудно обставленной комнаты ощущая, как босые ноги холодит гуляющий по полу сквозняк.

Его старая квартира. Место, о котором он так долго старался забыть. И запах... этот запах мышиного помёта, старых тряпок, дешёвых духов, вина и травы-сар. А ещё, запах болезни.

Мор резко обернулся к топчану, который они когда-то делили вдвоём с сестрой.

— Миа, — голос внезапно охрип, а к горлу подкатил тугой комок.

Она лежала, свернувшись калачиком и подперев щёку ладонью. Светлые волосы слиплись на лбу от пота, дыхание её было тяжёлым, с присвистом, а в уголках растрескавшихся губ запеклась кровь. Но она была жива.

— Миа, — Мор бросился к топчану, падая на колени перед сестрой и проводя дрожащими пальцами по её бледному, заострившемуся от болезни лицу.

— Мор... — слабо застонала она, не размыкая век.

— Я здесь, всё хорошо, Миа, я здесь, — зашептал Мор, ощущая, как щиплет глаза от навернувшихся слёз. — Я заберу тебя отсюда, мы уедем далеко-далеко, где никто не причинит тебе вреда.

Миа зашлась надсадным, задыхающимся кашлем. Вместе со слюной на подушку брызнуло ещё несколько алых капель.

— Я спасу тебя, слышишь? Отвезу к мастеру Эрцу, он обязательно поможет тебе, главное держись!

Мор провёл рукой по спутанным волосам снова, как и восемь лет назад ощущая собственную беспомощность.

— Что ты делаешь, дрянной мальчишка?

Этот голос.

Этот ненавистный голос!

Резко обернувшись, Мор посмотрел на возникшую дверном проёме мать. Яркая помада, распущенные по плечам каштановые волосы, красная юбка, край которой был заткнут за широкий пояс, выставляя на обозрение ногу.

— Уходи, — глухо и угрожающе произнёс Мор, заслоняя собой сестру.

— Да как ты смеешь, щенок? — пьяно ухмыльнувшись, мать переступила порог.

— Пошла прочь, — Мор выпрямился, и полностью развернувшись к ней, до хруста сжал руки в кулаки.

— Ненавидишь меня, да? — со злым весельем спросила мать, опираясь рукой о испещрённую мелкими трещинами стену. — Нужно было избавиться от вас сразу! Но нет, пожалела, и что получила в ответ? Двух неблагодарных выродков, которые сломали мне жизнь!

Под конец она уже сорвалась на крик.

Мор смотрел на её некогда красивое, но сейчас одутловатое лицо, на шальные, пьяные глаза, на кривую ухмылку и... злость внезапно отступила. Она была больна — отравлена собственными пороками, которые на протяжении многих лет разъедали её тело и разум. Она не была им матерью. Не захотела и не смогла.

Прошлое невозможно изменить, так что остаётся его принять.

Больше не обращая внимания на женщину, Мор обернулся к сестре.

Она уже не дышала и на бледном лице её наконец застыло умиротворение.

— Прощай, — тихо произнёс Мор и, склонившись, легко коснулся губами холодного лба.

Прошлого не изменить.

Он снова крепко зажмурился, когда мир вокруг завращался с огромной скоростью, становясь единым размытым, но ярким пятном.

Резкий, мощный порыв ветра заставил его пошатнуться и распахнуть глаза.

— О, нет, — слабо выдохнув, простонал Мор, с ужасом глядя себе под ноги.

Там, где-то далеко, скрытая густыми клубами тумана расстилалась земля, а сам он находился на узком уступе. Позади, единый горный монолит, впереди, узкая полоска каменного же моста, ведущая на просторную открытую площадку. Стоило только перейти на ту сторону и ты спасён.

Мор тяжело сглотнул, стараясь не смотреть вниз и изо всех сил прижимаясь спиной к каменной поверхности. Колени предательски ослабли, а голова опасно кружилась — вот-вот, и он, потеряв равновесие, сорвётся в пропасть.

Усиливающийся ветер трепал одежду, босые ноги ощутимо кололо каменное крошево.

Страх высоты был у Мора столько, сколько он себя помнил. Но ещё ни разу он не испытывал этого столь ярко.

— Мор! — позвали его несколько голосов, и Мор увидел на той стороне ребят.

Они призывно махали ему руками, кричали что-то подбадривающее, звали к себе.

— Я не могу, — тихо пробормотал Мор, — не могу. Я не справлюсь.

— Давай же, друг, — внезапно рядом появился Канто, который, в отличие от него самого, кажется, не испытывал никаких трудностей. — У тебя всё получится.

Мор снова посмотрел вниз и отрицательно покачал головой.

Страх побеждал.

— Хэй, не разочаровывай меня, приятель, — вместо Канто появился Рыжий. На лице его играла ободряющая улыбка. — Я же знаю, что ты не трус.

Мор попытался сделать шаг вперёд, но снова прижался к стене.

— Ты сильнее, чем тебе кажется, — на этот раз к нему обратился Трид, который занял место Видо.

— Простите... — хрипло отозвался Мор, — простите, но я... это слишком.

— Доверься нам, — раздался шёпот Лиама почти над самым ухом. — Доверься своим братьям. Ну же!

Его словно мягко подтолкнули в спину.

Мор сделал шаг, другой.

Ноги так и норовили подогнуться, но Мор, сжав зубы, медленно но упрямо продвигался вперёд.

Там, на той стороне, его дожидались ребята.

Новый резкий порыв ветра заставил Мора остановиться. Он осознал, что преодолел уже половину моста.

«Главное, не смотреть вниз!»

Покачнувшись, Мор вскрикнул чувствуя, что нога вот-вот соскользнёт с опоры. С огромным трудом ему всё же удалось удержать равновесие.

«Нужно возвращаться назад»

— Не сворачивай с пути, иди до конца.

Мор так удивился тому, что возникший в нескольких шагах от него Гайдо говорит, что неосознанно ещё немного продвинулся вперёд.

— Давай, дружище, осталось чуть-чуть!

— Давай, Мор!

— Ты почти у цели!

Стоило только ноге Мора вступить на площадку, как мир вокруг снова завертелся, так что пришлось опять зажмуриться.

В нос отчётливо ударил запах дыма, навоза и нечистот.

Открыв глаза, Мор огляделся.

Погружённая в ночную тьму улица казалось странно знакомой, хотя Мор мог бы поклясться всеми тринадцатью Покровителями, что никогда прежде не бывал здесь.

Узкие каменные дома в четыре-пять этажей, зловещие проулки, разбитая дорога с лужами в выбоинах, под ногами солома вперемешку с лошадиным дерьмом. Благо, он снова был в сапогах.

Пронзительный, полный ужаса и отчаяния крик раздался совсем рядом.

Недолго думая, Мор сорвался с места и поспешил в один из ближайших проулков. Навстречу ему выскочила жирная крыса и он, выругавшись сквозь зубы, вынужденно отскочил.

Напрягая зрение, Мор вгляделся в полумрак небольшого пространства между двумя домами, заканчивающееся тупиком.

Жаль, конечно, что здесь у него нет никакого оружия.

— Эй, есть здесь кто-нибудь? — осторожно позвал он, медленно углубляясь в проулок.

Тихий всхлип, и дрожащий голос:

— Помогите... прошу, помогите мне.

Мор узнал её сразу. Она сидела, прислонившись спиной к стене и обхватив колени руками. Тело её сотрясала крупная дрожь, а лицо было мокрым от слёз.

«Я даже не спросил её имени»

Сейчас на ней тоже было лёгкое белое платье, но теперь оно почти полностью было покрыто тёмно-красными разводами.

Мор опустился напротив девушки и успокаивающе дотронулся до её руки. Та оказалась почти ледяной.

— Посмотри на меня, ты ранена?

Она не ответила, повторяя словно заведённая:

— Помоги мне, помоги, прошу, помоги...

— Эй, посмотри на меня, — снова повторил Мор и приподнял пальцами её подбородок, заглянув в глаза.

Оттуда в ответ на него взглянула бездна.

Он едва успел отшатнуться и перекатиться на спину, когда девушка с рычанием бросилась на него, метя когтями в лицо и шею.

Когда она снова прыгнула, Мор отбросил её от себя мощным ударом ноги в живот и, не теряя времени, сам навалился на обманчиво хрупкое девичье тело. Тварь под ним извивалась и визжала, пытаясь высвободить руки из захвата, и Мору пришлось приложить усилие, чтобы зафиксировать дрегла на одном месте.

Так же внезапно, исказившиеся черты лица вновь стали нормальными, а взгляд затравленным и жалобным.

— Что ты делаешь? Не причиняй мне боли, прошу!

Его первая женщина.

Ночь огней, и два тела сплетённых на пёстром покрывале под пологом белоснежного шатра.

Он так и не спросил её имени...

— Отпусти, — с мольбой прошептала она и облизнула губы, — ты ведь не убьёшь мня после всего, что между нами было?

Мор резко выдохнул и убрал руки, но лишь за тем, чтобы в то же мгновение со всей силы обрушить кулак на лицо твари. Та дёрнулась и обмякла.

Не теряя времени, Мор сконцентрировал энергию в центре груди и уверенно повёл её к ладони правой руки. Пусть он прекрасно понимал, что без руны у него вряд ли получится хоть что-то, но иных идей попросту не было.

Как только он почувствовал покалывающее тепло, чётко произнёс:

— Ист анфелем натвертум ранкх! — после чего приложил ладонь ко лбу дрегла.

Тварь захрипела, задёргалась в конвульсиях и снова обмякла. Грудь её вздымалась медленно и ровно, щёки заметно порозовели.

«Неужели, получилось?» — удивился Мор и, взглянув на свою ладонь, изумлённо расширил глаза.

Там, бледно голубым светом сияла руна «Охт» — стойкость.

В следующий миг, окружающий мир вновь погрузился во тьму, а тело Мора словно обрело невесомость после чего, судя по ощущениям, его с размаху швырнуло о каменный пол.

Мор хватал ртом воздух, чувствуя во рту металлический привкус. В висках стучало, сердце заходилось в бешеном ритме, а лёгкие обжигало воздухом.

Уже теряя сознание, Мор услышал как неподалёку лязгнул засов.

Глава 11. Петля

Сначала вернулись звуки и запахи: собственное дыхание, чьи-то шаги совсем рядом, резкий аромат лекарственных настоек и сушёных трав.

Мор ощущал сухость во рту и неприятное, но терпимое давление в висках, а так же страшную слабость во всём теле.

— Очнулся?

Голос мастера Эрца он узнал сразу.

Открыл чуть слезящиеся глаза и увидел перед собой склонившегося над кроватью целителя. Скосив взгляд чуть правее, с некоторым удивлением обнаружил неподалёку синеволосого мастера иллюзий.

«Получилось? Я прошёл испытание?» — хотелось спросить ему, но вместо этого прошептал:

— Воды.

— Давай, пей до дна, — велел старый целитель, помогая ему присесть, опираясь на подушку и передавая в подрагивающие руки кружку с тёмно-зелёной жидкостью, мерзкой даже на вид. — Ну, чего кривишься? Пей, я сказал!

Выдохнув, Мор зажмурился и в несколько глотков осушил кружку, чувствуя на языке горьковато-терпкий привкус укрепляющей настойки, которую ему до этого приходилось принимать лишь раз, после того, как он не рассчитал сил на тренировке.

В голове немного прояснилось, да и руки вроде бы как уже не так дрожали.

Мор снова, с некоторой опаской, покосился на мастера иллюзий.

«Интересно, что ему понадобилось в лазарете?»

Анзи, поймав его взгляд, подмигнул в ответ ярко-голубым глазом и отвернулся к другой кровати, на которой тоже кто-то лежал.

Присмотревшись, Мор с тревогой опознал в неподвижном теле Канто.

— Что с ним, мастер? — взволнованно обратился он к целителю.

Седые брови старого Эрца сошлись на переносице, и между ними пролегла глубокая складка. И без того тонкие губы сжались в тонкую ниточку, а тонике пальцы грубовато вырвали из руки Мора опустевшую кружку.

— Несколько учеников не смогли завершить испытание, — сухо сообщил мастер Эрц, не отводя взгляда от лица Мора. — Так бывает.

В груди похолодело.

— Что... что вы имеете в виду?

— Это значит, что они застряли в иллюзии и собственной памяти, — неожиданно вместо целителя ответил анзи, вновь оборачиваясь.

— Так вытащите их оттуда! — с негодованием потребовал Мор, не думая о последствиях подобного неуважительного тона.

Сейчас в голове билась лишь одна мысль: «Это невозможно! Кто угодно, но не Канто! Он всегда был лучшим из нас и не мог так просто сдаться!»

Следующее осознание заставило Мора попытаться подскочить с кровати, но целитель с неожиданной силой воспрепятствовал этому, опрокинув обратно на подушки.

— Не дёргайся, дурень! — рявкнул старый Эрц. — Здесь от тебя всё равно никакого толку.

— Кто... — голос на мгновение дрогнул, но Мор пересилил себя: — Кто ещё?

В глазах мастера Эрца промелькнуло понимание и даже, как показалось, сочувствие:

— Из вашей группы только Канто.

Всего лишь на краткий миг Мор испытал облегчение — значит, с остальными друзьями всё в порядке. Он снова требовательно взглянул на мастера иллюзий:

— Почему вы ничего не делаете, чтобы помочь им?

Анзи чуть склонил голову набок, отчего тускло блеснули золотистые узоры на щеках, и мягко ответил:

— Увы, это не в моей власти, мой юный друг.

Внутри вспыхнули возмущение и раздражение.

— Но ведь это ваша вина! Вы сотворили эти иллюзии!

— Мор! — строго попытался осадить его целитель Эрц, но анзи жестом остановил его.

— Я действительно создавал для вас иллюзии, основываясь на ваших переживаниях и страхах, — всё тем же мягким тоном пояснил он. — Ваше испытание заключалось в том, чтобы отпустить прошлое, полностью открыв себя для настоящего и будущего, а так же научить переламывать себя, преодолевать собственную слабость. Как видишь, далеко не всем это оказалось под силу: к сожалению, твои друзья пока что не сумели разорвать петлю и пройти свой путь до конца.

— Но вы... — попытался было возразить Мор, однако анзи прервал его:

— Если я попытаюсь вырвать их из иллюзии сам, то это может привести к необратимым изменениям в разуме. Человеческое сознание неимоверно сложная и вместе с тем поразительно хрупкая структура, обращаться с которой следует филигранно. Всё, что сейчас в моих силах, это осторожно поддерживать созданные иллюзии, стараясь не нарушить баланс, в надежде, что испытуемые всё же сумеют перебороть себя и разорвать петлю.

Мор вновь посмотрел на Канто: неподвижный, бледный, с отрешённым лицом и разметавшимися по подушке тёмными волосами.

«Как же так?»

— А что, если он... они не справятся? — эти слова дались Мору с большим трудом и одна только мысль о том, что он может потерять друга, нет даже не друга — брата, отзывалась в душе острой болью.

— Надейся на лучшее, Мор, — сухая рука целителя легла на его плечо. — Это всё, что остаётся. А сейчас, возвращайся к своим.

— Но...

— Ступай, — уже жёстче произнёс мастер Эрц, отстраняясь и Мор понял, что спорить с ним бесполезно.

Свесив ноги с кровати, он немного посидел так, пережидая пока перестанет кружиться голова, а затем, обулся и направился на выход из лазарета.

С небольшими передышками, Мор добрался до комнаты, и, стоило ему только распахнуть дверь, услышал несколько радостных возгласов.

— Очухался! — Рыжий первым оказался рядом с ним, поддерживая и помогая добраться до кровати. — Паршиво, да? Я себя так же чувствовал, когда очнулся. Скоро пройдёт.

— Не знаю как вы, а я после всего с огромным удовольствием все косточки этому анзи пересчитал, — мрачно заметил Лиам, расположившийся за столом с кожаными шнурками, из которых он плёл широкую ленту.

— Это глупо, — спокойно возразил Трид, задумчиво покусывая кончик стилуса, которым что-то снова записывал в своей тетради. — Мастер иллюзий всего лишь выполнял свою работу. Уверен, Ар-Аран уже не впервые приглашает его в Гур-де-нар с подобной целью.

— И всё равно, этот синегривый мне не нравится, — упрямо заключил Лиам. — Не доверяю я тем, кто способен творить нечто подобное. Как по мне, так всех анзи уже давно пора взять под особый контроль.

— Ага, как же, — насмешливо фыркнул Видо, который, усадив Мора на кровать, присел с ним рядом, вытянув ноги. — Уверен, появись у них такое желание, анзи с большей вероятностью взяли бы под контроль нас. Всё-таки это они мастера в мозгах ковыряться.

— К-ка...

— Что, Тихоня? — тут же переспросил Рыжий, поворачиваясь к Гайдо, который расположился на своей кровати с книгой. — Канто?

Мор сжал зубы и прикрыл глаза.

«Они знают? Или...»

— Да, кстати, что там слышно о нашем непревзойдённом лидере? — с некоторой долей иронии поинтересовался Лиам.

— Помнится, он утверждал, что я не пройду испытание, а сам... — начал было Видо, но осёкся, когда Мор глухо произнёс:

— Канто застрял в иллюзии. Старый Эрц говорит, что нужно надеяться, но...

Недосказанные слова повисли в воздухе.

В комнате стало совсем тихо, пока, наконец, Лиам хмуро не спросил:

— А что же тот анзи? Нужно потребовать...

— Бесполезно, — снова перебил Мор, которому тяжело далось сообщать друзьям плохие новости. — Он был в лазарете и я говорил с ним. Канто должен сам разорвать петлю и завершить своё испытание.

— А если нет? — совсем тихо спросил Трид.

Мор поднял на него тяжёлый взгляд и промолчал.

***

— Как думаете, зачем мы здесь? — совсем тихо спросил Рыжий, с любопытством осматривая кабинет Ар-Арана.

Самого Высшего мастера здесь пока не было, а мастер Рейн, что привёл их сюда, остался ждать за дверью.

— Не трудно догадаться, — ответил ему Трид, заправляя за ухо прядь светло-льняных волос.

Мор неосознанно потёр ладонь правой руки. С тех пор, как он очнулся после испытания, она порой начинала покалывать и зудеть. Он до сих пор помнил засиявшую на ней руну «Охт» и собственные ощущения в тот самый миг, когда впервые в жизни, пусть это и было всего лишь видением, произвёл обряд изгнания твари. И ему... ему понравились те эмоции, которые он тогда испытал. Словно совершил что-то нужное и правильное.

Мор переглянулся с Лиамом и увидел в его глазах то же самое затаённое нетерпение. Каждый из них стремился к этому все эти несколько лет учёбы, и каждый из них приложил немало усилий для того, чтобы это стремление осуществилось. Единственным, что омрачало радостное предвкушение, было понимание того, что Канто до сих пор не очнулся, и с каждым днём, с каждым часом надежды на то, что это случится, таяли. Мастер иллюзий так или иначе покинет замок в последние дни лета и те несчастные, оказавшиеся в ловушке собственных страхов и памяти, потеряют последнюю возможность разорвать петлю.

За последние восемь дней они не раз пытались обращаться к мастерам, но те, пусть и смотрели понимающе, повторяли лишь то, что от них уже ничего не зависит. Слабый духом дуат не выживет за пределами Гур-де-нара, сколь искусен он бы не был в боевых и ритуальных навыках. А то, что они намерено умолчали о возможности подобного исхода испытаний... что же, Мор и сам не был уверен, осмелился бы он пойти на это, если бы знал, на какой риск идёт. Потеряться в собственном подсознании, оживлённом мастером иллюзий казалось Мору чем-то поистине страшном. Он до сих пор с содроганием вспоминал то, что ему самому пришлось пройти во время испытания, и мог представить, какие тени прошлого терзают сейчас Канто.

Его размышления прервал тихий скип отворяющейся двери. Юноши расступились, пропуская мастера Ар-Арана. Его белоснежные волосы спускались ниже лопаток и резко выделялись на фоне тонкой чёрной рубашке с ярко-алыми вставками на манжетах и вдоль линии пуговиц. Мор уже и не представлял себе, ка кон мог при первой встрече посчитать этого мужчину стариком: прямая осанка, уверенные движения, острый взгляд разноцветных глаз и ощущение внутренней силы, которое от него исходило, никак не могли принадлежать пожилому человеку.

Высший мастер занял своё место за столом, сложив узкие ладони на полированной столешнице, и внимательно посмотрел на учеников.

— Что же, я рад видеть вас здесь сегодня, юные дуаты, — начал он. — Полагаю, вы уже догадались, для чего именно я велел вас собрать и могу сказать, что безмерно горжусь вашими успехами. Совсем скоро, наше братство пополнится новыми достойными братьями.

— Благодарим, Высший мастер, — немного нестройно отозвались Мор и остальные.

В этот вроде бы радостный момент, он особенно остро почувствовал, как им недостаёт Канто.

Ар-Аран чуть склонил голову, и уже менее торжественно произнёс:

— Мне понятны ваши чувства, юноши, и поверьте, я тоже искренне переживаю за тех учеников, кто не смог пройти испытание. Но жизнь дуата постоянно сопряжена с риском и далеко не всегда угроза может исходить от тварей из изломов. Надеюсь, вам не нужно этого объяснять?

— И всё же, почему никто не пытается помочь Канто? — выступив вперёд, обратился к дуату Рыжий. — Я имею в виду, разве анзи здесь не за этим?

Взгляд Ар-Арана сделался строже, и это стало выглядеть жутковато.

— Мастер иллюзий прибыл в Гур-де-нар для того, чтобы испытать вас, — с жёсткими нотками в голосе произнёс дуат. — Да, не всем из вас хватило силы воли, чтобы сломать барьеры и вернуться в реальность, но вы должны понимать, что здесь вам не какой-нибудь аторский пансионат благородных девиц! Наши братья редко доживают до седых волос — такая уж у нас судьба, и если кто-либо из вас рассчитывал на иное, должен вас жестоко разочаровать. Полагаю, я выразился достаточно ясно?

Ответом ему была неловкая тишина.

Мор покосился на Рыжего. Если бы не вся эта ситуация, высокий и широкоплечий Видо с пылающими ушами, наверное, смотрелся бы даже забавно, но вот сейчас смеяться совсем не хотелось.

А ведь Рыжий озвучил то, о чём думали, и не раз, они все. Возможно, дело было в беспокойстве за друга и ощущению беспомощности, но им казалось, будто анзи и мастера делают недостаточно для того, чтобы спасти его. Ч о если бы они захотели, если бы приложили усилия, то Видо снова был бы рядом с ними.

Но они, похоже, действительно забыли, что такое быть дуатом.

Перед глазами поочерёдно возникли лица Дейна и Маркуса. С одним он навсегда попрощался провожая в последний путь его бездыханное тело, со вторым — во дворе замка, прежде, чем Маркус отправился на северный континент, чтобы затем бесследно сгинуть.

— Что же, если мы закончили с этим, — возвращая голосу спокойную мягкость, обратился к ученикам Ар-Арана, — предлагаю приступить, собственно, к тому, для чего мы здесь собрались. Итак, вы с честью выдержали испытание и там, в иллюзиях, впервые сумели сотворить свои руны. Эльклен показал мне всё, что с вами происходило, и теперь я знаю, какого именно знака достоин каждый из вас. Гайдо, подойди сюда.

Вперёд вышел Тихоня и, оглянувшись на своих друзей, сделал несколько шагов к столу.

— Протяни руку ладонью вверх, — велел Ар-Аран, и как только Гайдо исполнил просьбу, надавил указательным пальцем ровно по центру — туда, где должна быть руна. — Эрбиум войде, «Раух»!

«Мудрость» — мысленно перевёл Мор, стараясь определить, подходит ли Тихоне подобное обозначение.

Молчаливый и немного застенчивый, Гайдо всегда готов был оказать поддержку и порой, одного его присутствия рядом бывало достаточно, чтобы на душе становилось легче. А ещё, Тихоня обещал в будущем стать хорошим целителем — так говорил лично старый Эрц.

Как только его ладонь мягко засияла, Гайдо ощутимо вздрогнул и коротко вздохнул.

— Поздравляю тебя, юный дуат. Служи братству достойно, — улыбнувшись, произнёс напутствие Ар-Аран, и подозвал: — Видо, подойди и протяни руку ладонью вверх.

Следующим Высший мастер вызвал Мора. Направляясь к столу, он ощущал, как быстро бьётся сердце и холодеет между лопатками.

Этот момент, наконец, настал!

Он смог!

Палец Ар-Арана, коснувшийся его кожи оказался на удивление горячим, а когда с губ матера, сорвалось заветное:

— Эрбиум войде, «Охт» — Мор едва удержался от вскрика, ощутив себя так, будто к коже приложили раскалённое тавро.

— Поздравляю тебя, юный дуат. Служи братству достойно. Лиам, подойди и протяни руку...

***

— Ну что там? — оторвавшись от своих записей, поинтересовался Трид, едва только Рыжий и Тихоня вошли в комнату.

Гайдо в ответ лишь печально покачал головой, зато Видо, как обычно и не думал ограничиваться молчанием:

— Упёртый Эрц не пропустил к нему даже своего любимчика! Вот что ты на меня так скорбно смотришь, Тихоня? Где, скажи на милость, был этот твой взгляд, когда нужно было убедить старика пропустить нас в лазарет?

Мор вздохнул. Признаться, он уже ни на что особо и не надеялся. За шестнадцать дней им так и не позволили навестить Канто, чтобы увидеть его хоть мельком.

— Жаль, — вздохнув, произнёс Трид, захлопывая тетрадь и убирая стилус в специальную узкую коробочку. — У меня с самого утра какое-то скверное предчувствие...

— Засунь-ка его себе в одно место, пророк недоделанный! — тут же резко высказался Рыжий, но получив тычок от Гайдо, провёл ладонью по лицу и пробормотал: — Прости, итак вся эта ситуация... сами понимаете.

— Это не повод срываться на нас, — хмуро заметил Мор. — Мы все переживаем за Канто не меньше твоего.

Их прервал звук открывающейся двери.

— Вы все здесь? — заглянув внутрь, быстро поинтересовался Лиам. — Отлично, пойдёмте скорее, мастер Флод приказал явиться на полигон!

Юноши переглянулись и заспешили прочь из комнаты.

***

— Вы больше не желторотый молодняк. Отныне вы — дуаты и, стало быть, настала пора испытать вас в деле и посмотреть, на что вы способны! — внушительно вещал мастер Флод, прогуливаясь взад-вперёд перед выстроившимися в шеренгу юношами. — Покажите, что вы усвоили за эти годы и как вы умеете работать сообща.

Мор быстро осмотрел высокие деревянные стены, окружающие ровно утрамбованную площадку и массивные ворота с откинутым засовом. На небольшой вышке Мор с некоторым удивлением заметил мастера Насуми, целящегося в их сторону из арбалета.

«Что бы это значило?»

Ответ на его мысленный вопрос пришёл незамедлительно: разошлись в сторону тяжёлые створки, и на площадку вкатилась клетка на небольших колёсах с толстыми стальными прутьями. Тянул клетку крутобокий серый мул, а сопровождали её трое незнакомых дуатов.

— Это ещё что такое? — громким шёпотом поинтересовался Видо.

— Там кто-то есть, — заметил Лиам, — внутри.

— Я кажется догадываюсь... — начал было Трид, но его перебил зычный голос мастера Флода:

— Итак, слушайте вашу задачу! Вам необходимо по возможности обезвредить дрегла и провести ритуал изгнания. К оружию разрешено прибегать только в крайнем случае! Вопросы?

— А-а-а ка-а-ак ст-та-ад...

— Чего?

— Он спрашивает, какая стадия у носителей, мастер! — пояснил Рыжий, который единственный каким-то непостижимым образом так точно понимал Тихоню.

— Необратимая, — обведя учеников взглядом, сообщил мастер Флод. — Практиковаться на тех, кого ещё можно спасти вам бы пока никто не позволил. И всё же, действуйте так, как я велел, понятно?

— Да, мастер! — отозвались юноши, а Мор почувствовал странную смесь страха и нетерпения.

Он дотронулся пальцами до рукояти клинка, спрятанного в притороченные к поясу ножны, облизнул губы и ощутил, как концентрируется в груди знакомое покалывающее тепло.

В этот раз он не в иллюзии, пусть она и казалась удивительно реалистичной. Сейчас у него будет возможность впервые испытать себя в деле.

Мастер Флод дождался, пока один из дуатов распряжёт и уведёт с поля мула, затем пристроился возле башни, на которой занял свой пост мастер Насуми с арбалетом, и дал знак двум другим дуатам, которые вытащили стальной штырь, скрепляющий дверь клетки, отчего та, завораживающе медленно раскрылась. Сами дуаты спешно отошли к воротам, обнажив оружие.

— Держимся вместе, — напряжённо произнёс Видо, как и остальные, не сводя взгляда с клетки. — Тихоня, будь рядом, Лиам, прикрывай Трида и Мора.

Он выпрыгнул из клетки так внезапно, что Мор едва удержался от того, чтобы не попятиться. Лысый, жилистый, с бугрящимися тёмными венами и толстыми острыми наростами ногтей. Даже не прибегая к особому зрению, сразу становилось понятно, что перед ними больше не человек. Буквально тут же, следом, на землю приземлился второй — у этого ещё оставались пучки жёстких, тёмных волос, а вот третий дрегл, появившийся из клетки, когда-то был женщиной, если судить по плоским отвисшим грудям, виднеющимся сквозь прорехи рваного платья.

— Жуть какая, — повёл плечами Рыжий, и хоть голос его прозвучал совсем не громко, твари его услышали и резко обернулись в сторону юношей.

— Так, их трое, нас пятеро, — быстро заговорил Лиам, пружинистой походкой заходя справа от Мора и не отрывая взгляда от дреглов. — Мы с Видо обездвижим двоих, а вы с Тридом произнесёте ритуал изгнания, Гайдо тем временем будет отвлекать от себя третьего. Ясно?

— Без проблем, — немного нервно отозвался Рыжий.

— Сделаем, — хором подтвердили Мор и Трид.

— Да, — в этот раз Тихоне удалось обойтись без заикания.

— Справимся с этим, все вместе займёмся третьим, — заключил Лиам, и в этот самый миг, дреглы бросились в их сторону.

Жутковато было видеть как их тела, некогда принадлежавшие людям, дёрганными, но стремительными движениями продвигались вперёд. Хищно оскалившиеся уже не лица — морды, с широкими ртами, иглообразными зубами и длинными извивающимися языками. Синюшно серая кожа с чёрной патиной вен даже на взгляд казалась неприятно склизкой и липкой, а стоило им приблизиться на достаточное расстояние, как стало ощутим душно гнилостный запах, исходящий от тварей.

Видо встретил первого мощным ударом кулака в висок, а Лиам сделал подсечку второму, повалив того на землю. Тихоне досталось отвлекать «женщину», для чего он использовал мелкие острые камешки, которые метко кидал ей в голову, заставляя гоняться за собой с разъярённым рыком.

— Трид, давай, — запыхавшимся голосом закричал Видо, прижимая к земле хрипящего и извивающегося дрегла.

Одновременно с этим послышался окрик Лиама:

— Мор, сюда!

Больше ни на что не отвлекаясь, Мор опустился на колено перед удерживаемой Лиамом тварью, и, на несколько мгновений прикрыв глаза, повёл энергию из центра груди к ладони.

— Ах ты сука, чуть палец не откусила!

Мор услышал рыжего не позволил себе отвлечься и прерваться. Лишь ощутив знакомое покалывание в ладони, снова открыл глаза, глядя прямо в потерявшую последние человеческие черты морду, с ощеренными клыками, и виднеющимися из-за тонких губ почерневшими дёснами.

— Давай же, — сипло попросил Лиам, надавливая на живот дрегла коленом и прижимая когтистые руки к земле.

По его вискам стекали крупные капли пота.

Мор отбросил все лишние мысли и, приложив ладонь к холодному и липкому лбу твари ладонь, уверенно произнёс:

— Ист анфелем натвертум ранкх!

Не успели отзвучать его слова, как где-то с другой стороны площадки послышался твёрдый голос одного из незнакомых дуатов:

— Сун руаз абарх!

Лиам, тяжело дыша, почти что скатился с обмякшего дрегла и они с Мором повернулись туда, где в сотворённый излом затягивала изгнанную ими тварь.

Следующими, почти не отставая, справились Видо и Трид.

— Пойдём, поможем Гайдо, — поднимаясь на ноги, обратился к Мору Лиам.

В тот же миг откуда-то слева раздался болезненный вскрик.

— Тихоня?!

Раздался едва уловимый слуху свист и предсмертный скулёж.

Они подбежали к скорчившемуся в луже крови Гайдо. Рядом с ним, с торчащим из покатого лба арбалетным болтом, застыла тварь.

Сначала, Мор с замиранием сердца подумал о худшем, но облегчённо выдохнул, когда Гайдо пошевелился и слабо застонал. Но как же много крови!

Рукав его куртки был разорван в клочья, а сама рука висела вдоль тела безжизненной плетью.

— Посторонитесь! Дайте пройти!

К ним стремительно приближались мастер Флод и мастер Насуми.

— Вот же! Так шустро бегал и так неудачно споткнулся! Ну как ты тут, живой?

Дуаты быстро и довольно умело осмотрели Тихоню, и мастер Насуми заключил:

— Вроде бы не так сильно порвала, но лучше как можно быстрее отвести к Эрцу.

— Займёшься? — поинтересовался мастер Флод и мастер Насуми кивнул.

Двое незнакомых дуатов тем временем принялись стаскивать бездвижные тела обратно в клетки, а третий закрывал созданный им же излом.

— Можно мы с ним? — обратился к мастеру Насуми побледневший Рыжий.

— Куда, в лазарет? — чуть изогнув бровь, поинтересовался дуат. — Насколько я успел заметить, никто из вас не ранен.

— Уводи его уже, — махнул рукой мастер Флод и обернулся к оставшимся ученикам: — А вы молодцы, хорошо себя проявили. Признаться, не ожидал. У предыдущей группы только один из трёх, но справедливости ради, их всего четверо было. Ладно, ступайте освежитесь и отдыхайте. Завтра с утра жду на тренировке.

Обратно в комнату они возвращались в молчании и подавленном настроении. У каждого из головы не выходил Гайдо.

Перед глазами Мора до сих пор стояла страшная картина: друг, скорчившийся в луже собственной крови и мёртвая, оскалившаяся тварь рядом. Этим вечером они так и не вышли к ужину — аппетита не было ни у кого.

— С ним всё будет в порядке, — присев за стол рядом с Видо, попытался поддержать его Мор.

— Наш Тихоня только с виду хрупкий, а живучести в нём на нас всех хватит, — на другое плечо Рыжего легла рука Лиама.

— Не подвело тебя предчувствие, Трид, — криво и как-то болезненно усмехнувшись, произнёс Видо.

— Мне жаль, — отозвался тот, присаживаясь чуть в стороне, словно действительно чувствуя вину за сказанные ранее, оказавшиеся почти пророческими, слова.

Внезапно за дверью послышались тихий, едва различимые шаги и створка медленно отворилась, являя взору очень бледного, но вполне живого Трида, туго замотанная рука которого покоилась на перевязи.

— Тихоня! — дружным хором воскликнули они, вскакивая со своих мест.

Гайдо улыбнулся, здоровой рукой показал останавливающий жест и, подмигнув, посторонился, пропуская в комнату...

— Канто?

— Дружище!

— Наконец-то!

— Ну и здоров же ты спать!

Уже давно Мор не испытывал такого облегчения и всеобъемлющего счастья.

Весело смеясь, они принялись перешучиваться и обниматься.

Шестёрка снова была в сборе.

Глава 12. Медвежий яр

Дождь, зарядивший с самого утра, уже закончился, но в воздухе витала мокрая взвесь, оседая на волосы и одежду крупными каплями.

Мор перехватил поводья одной рукой и поправил капюшон плаща, прикрываясь от резкого порыва ветра.

Осень на Мадрике, пожалуй, была самым неприятным временем года: промозглая, слякотная, почти лишённая солнца. И всё равно Мор находил особое очарование в буйных серых водах сурового моря, в набегающих на скалы вспенивающихся волнах, в небе, нависшем над головой так низко, что казалось — ещё чуть, и оно обрушится вниз под собственной тяжестью.

Вот и сейчас, когда их отряд продвигался по равнине, густо поросшей колючим кустарником и мелкими, причудливо изогнутыми деревцами с резными оранжевыми листьями, Мор нет-нет, да оборачивался назад, чтобы разглядеть теряющиеся в туманной дымке могучие очертания гор.

— К вечеру начнётся гроза, — хмуро заметил Лиам, чья лошадь двигалась рядом, благо, ширина дороге позволяла. — Надеюсь, мы успеем добраться до поселения.

— Войд сказал, что должны успеть, — напомнил Мор, поправляя фибулу в виде овального тёмно-красного камня в металлической оправе, скрепляющую серый плащ из тёплой шерсти. — А если и нет... что же, нам никто не обещал лёгкую прогулку.

Лиам поморщился, но ничего не ответил. Как урождённый южанин, он никак не мог свыкнуться с довольно неприветливым климатом Мадрики и только летом мог чувствовать себя хоть сколько-нибудь комфортно.

Мор перевёл взгляд на скачущих впереди всадников: Канто и Трид. С тех пор, как Канто с трудом удалось вернуться из иллюзорной петли, он едва уловимо изменился. Стал более замкнутым, отстранённым, хотя и старался не подавать вида. Несмотря на то, что все годы обучения он почти всегда и во всём был первым, заветный знак дуата на своей ладони, негласный лидер группы получил последним, что, как догадывался Мор, не могло не уязвить друга.

С тех пор минуло два года. Два года тренировок, практики на полигоне и в лабораториях старого Эрца. Два года скрупулёзного оттачивания мастерства и подготовки к новому испытанию.

И вот это случилось.

Ар-Аран выделил их группу в помощь опытным дуатам, чтобы очистить одно из заражённых сёл к востоку от Рейведена. Ничего удивительного, что именно Канто воспринял это задание особенно близко к сердцу, ведь когда-то ему самому пришлось пройти через нечто подобное, потеряв всех, кого он любил. Мор никогда не спрашивал, но был почти уверен в том, что именно те события прошлого, стали для Канто петлёй, которая едва не погубила его во время испытания.

Новый порыв ветра взметнул полы плаща и сумел-таки пробраться даже под плотную кожаную куртку, заставив Мора поёжиться. Скорее бы уже миновать эту равнину и укрыться под сенью темнеющего вдалеке ельника.

Им предстояла тяжёлая и опасная работа: уничтожить дреглов, захвативших тела заражённых и ослабевших от болезни людей, запечатать порталы и придать поселение огню, чтобы зараза не распространилась дальше. Такую задачу перед ними поставил Ар-Аран, вызвав их группу три дня назад и представив двум старшим дуатам: коренастому, широкоплечему Войду и высокому, тонкокостному Тиму, который из-за большого изгорбленного носа походил на гигантскую худую птицу.

К тому времени, как отряд достиг кромки леса, снова начался дождь, а где-то в отдалении уже слышались ворчливые громовые раскаты. Грозы на Мадрике были явлением частым, продолжаясь с начала весны и вплоть до последнего месяца осени. Порой, громыхало так сильно, что в замке звенели окна, и казалось, что небесный свод вот-вот расколется пополам. Шквалистый ветер бился о неприступные стены Гур-де-нара, а море словно пенилось и вскипало, порождая мощные волны, брызги от которых, порой, долетали до самого обзорного плато. Благо, сейчас для подобного разгула стихии был не сезон, однако застать грозу в дороге всё равно не хотелось.

Вопреки ожиданиям Мора, возглавляющие отряд Войд и Тим не направились прямиком в лес, хотя дорога, пусть и становилась более узкой, пролегала между деревьями, а направились вдоль лесной кромки, по заросшей пожухлой травой колее.

Под копытами лошадей тут же зачавкала грязь, и продвижение существенно замедлилось, так что пришлось двигаться уже не парами, а растянувшись цепочкой.

Небо совсем потемнело и набрякло чёрными тучами, когда дорога снова стала более широкой и ровной, а впереди, по правую сторону за пеленой дождя удалось различить силуэт строения с тремя квадратными огоньками окон.

Как и предположил Мор, строением оказался небольшой постоялый двор с конюшней на четыре денника и двухэтажным деревянным домом с обеденным залом и гостевыми комнатами.

Развесив намокшие плащи на специальных распорках рядом с горящим очагом, отряд уселся за длинным столом, к которому были приставлены жёсткие, расшатанные лавки. В помещении отчётливо пахло копотью и жареным луком, а в углах стен седыми лохмами висела паутина, что говорило отнюдь не о выдающейся чистоплотности хозяина. Под ногами хрустела солома, которую, судя по всему, не меняли уже достаточно давно.

— Надеюсь, нас не отравят в этаком жральнике, — грустно заметил Видо, ковыряя ногтём какое-то пятно на столешнице.

— Я бы на твоём месте беспокоился о том, чтобы тебя клопы ночью не сожрали, — поддел его Лиам, брезгливо оглядываясь по сторонам. — Местечко, прямо скажем, доверия не внушает.

— Ничего, скоро привыкните, — хохотнув, сообщил Войд, жестом подзывая появившегося словно из неоткуда щуплого паренька-подавальщика. — Бывает, так прижмёт, что будешь готов хоть на голой земле спать, да жареных крыс жрать, лишь бы силы восстановить.

— Не нагнетай, — с улыбкой упрекнул друга Тим. — Место, конечно, и впрямь не лучшее, но переждать грозу и немного подкрепиться вполне сойдёт.

— Чо желаете? — подавальщик говорил странно, будто пережёвывая слова, а на внезапных гостей смотрел с нескрываемым любопытством.

— А что есть? — поинтересовался Войд.

— Ну так... — парень почесал в затылке, отчего и без того нечёсаные волосы встали дыбом, — У нас так-то готового нет, и хлеба сёдня не пекли. Могу колбасы копчёной дать, сыра солёного, пиво есть и сбитень на травах. О! Ещё капусты тушёной полкотелка со вчерашнего осталось, нести?

Мору стало тоскливо.

— Неси, — невозмутимо кивнул Войд. — И хозяину скажи, чтобы комнаты приготовил. Полагаю, со свободными проблем не возникнет?

Как только паренёк удалился, скрывшись за неприметной смежной дверцей ведущей из обеденного зала, Войд обвёл лукавым взглядом младших дуатов.

— Ну? Чего взгрустнули? Сидим в тепле и сухости, так что нечего такие унылые физиономии стоить, — вздохнув, махнул рукой. — Эх, птенцы желторотые.

— Сам ведь таким был, — напомнил Тим, потирая кончик своего выдающегося носа.

В свои девятнадцать Мор уже не мог бы назвать себя птенцом, и подобное снисходительно-покровительственное отношение со стороны старших дуатов его уязвляло, хотя он и понимал, что обижаться на подобное глупо. И всё же, неприятно было снова чувствовать себя молодняком, рядом с умудрёнными опытом наставниками. В конце-концов, сам Ар-Аран посчитал, что они готовы к своему первому, серьёзному заданию!

— Всё в порядке? — склонившись почти к самому уху, негромко спросил Канто, который расположился от Мора по правую руку.

— Что?

— Ты сердито пыхтишь, — пояснил друг, заставив Мора смутится.

— Чтоб меня! Где опять Трид?! — громко удивился Видо, заметив перед собой пустующее место.

— Здесь я, — отозвался Трид, вылезая из-под стола и демонстрируя стилус, пояснил: — Выронил.

— Вот объясни мне, здесь-то тебе он на кой сдался? — поинтересовался Лиам.

— У-у н-него и т-те-т... — с улыбкой попытался сказать Гайдо, а Рыжий как всегда перевёл:

— У него с собой ещё и тетрадь. Что ты там собрался конспектировать, писака?

— Отцепись от него, Видо, — вступился Канто, похлопывая Трида по плечу.

— А мне вот тоже интересно, что он там всё время такое пишет, — заметил Мор, облокачиваясь на столешницу и подпирая голову рукой.

Привычные шуточные перепалки вернули ему благодушное настроение. Даже взирающие на них с доброй насмешкой Войд и Тим нисколько не волновали — пусть смотрят.

— Это личное, — пожав плечами, с улыбкой ответил Трид.

К этому моменту вернулся парнишка-подавальщик с широким деревянным подносом, на котором красовались толстые кольца колбасы с крупными вкраплениями сала, примерно четверть желтоватой, с белым налётом головки сыра, пучок зелени и глиняный кувшин. Водрузив всё это в центр стола, подавальщик умчался за кружками. Капусты, почему-то, они так и не дождались.

Колбаса, несмотря на то, что уже начала немного заветриваться по краям, оказалась вполне съедобной, а вот сыр, на вкус Мора, был слишком солёным, с резкими кислыми нотками. Однако поднос опустел поразительно быстро, а подогретый сбитень на меду и травах и вовсе оказался очень даже хорош. Уже к концу ужина, к ним вышел хозяин постоялого двора: лысеющий мужчина массивного телосложения, с красным лицом и тёмными, близко посаженными глазами. Он самолично принял оплату за еду и постой, заверив, что пошлёт сына позаботиться о лошадях, после чего показал постояльцам их комнаты.

Комнаты оказались настолько маленькими, что туда едва помещались две узкие кровати да табурет с водружённым на него чуть помятым с одного бока тазиком для умывания. Три положил на колючее шерстяное одеяло дорожную сумку и присев рядом, принялся стягивать сапоги. Мор последовал его примеру.

Сквозь единственное крохотное прямоугольное оконце, вырезанное почти под самым потолком, слышался шум усилившегося к ночи дождя, завывания ветра и громовые раскаты. В комнате ощутимо пахло сыростью и пылью, две оплывших до половины свечи почти не давали света, собирая по углам густые тени.

Мор не любил тени.

Он с Тридом извлекли из сумок небольшие мешочки, в которых перевозили купры, и вскоре помещение озарилось бледноватым сиянием. Под кровать шмыгнул крупный, лоснящийся таракан.

Несмотря на целый день, проведённый в дороге, особой усталости Мор не чувствовал — сказывались несколько лет постоянных тренировок, которые вместе с физической силой так же повышали и выносливость. Поэтому, Мор решил уделить время чтению — всё одно, спать совершенно не хотелось.

Кое-как взбив комковатую подушку, из которой тут и там торчали сероватые перья, он вытянулся на кровати и раскрыл книгу. Трид, как обычно, достал свою тетрадь и, пододвинув купру поближе, принялся что-то быстро туда записывать.

— И всё же, ты когда-нибудь откроешь, что там у тебя такое? — не сдержавшись, полюбопытствовал Мор, наблюдая за тем, каким воодушевлённым сделалось лицо друга.

Трид отвлёкся, посмотрел на него немного рассеянно, улыбнулся и ответил:

— Возможно однажды.

***

Небольшое поселение Медвежий яр располагалось неподалеку от обрывистого берега реки Вьюжки и насчитывало всего три десятка дворов. По левую сторону тянулись луга для выпаса скота и дальше за ними — смешанный лес, по правую же шли засеянные поля, которые уже некому было убирать и только стаи птиц кружили над ними, оглашая округу громкими, тревожными криками.

— Проверьте повязки, убедитесь, что они сидят плотно, — обернувшись к отряду, велел Тим, от прежнего благодушия которого не осталось и следа, уступив место суровой сосредоточенности.

Мор поправил плотную, обработанную специальным составом ткань, которая закрывала большую часть лица, оставляя только глаза, и переглянулся с Канто. Друг выглядел мрачным и напряжённым: наверняка сейчас, перед своим мысленным взором, он видел совсем другое, но такое похожее поселение...

Войд в который раз повторил им план действия:

— Рассредоточиваемся по поселению, не забываем тщательно проверять каждый дом. Дреглов уничтожать сразу — носителей уже не спасти, если заметите выжившего, немедленно сообщайте мне или Тиму. И да, не подставляйтесь и следите за повязками, не хватало ещё чтобы вы заразу обратно в Гур-де-нар привезли. Всем ясно.

Получив утвердительный ответ, Войд скомандовал:

— Тогда вперёд!

Лошади начали нервничать уже на самой границе посёлка и старшие дуаты велели спешиться.

Мор держал наготове клинок — сегодня никаких ритуалов, только грубая сила.

Сердце билось учащённо, но не от страха — это скорее было что-то сродни тому азарту, который охватывал его перед прохождением полосы препятствий или тренировочным боем с кем-то из согруппников. Чутьё, казалось, обострилось до предела, а кровь быстрее бежала по венам.

Они рыскали по улицам, растаскивая обглоданные останки тех, кто умер от чёрного поветрия прежде, чем их тела успели занять дреглы. Человекоподобные существа с синюшно белой кожей и гротескно искажёнными мордами.

Перестроив зрение, Мор взглянул наверх и увидел несколько изломов, зависших точно над поселением.

— Отправим тварей сразу, скопом, как только вышибем из тел, — сообщил Тим, жестом указывая на ближайший дом, у крыльца которого на корточках сидела девочка подросток, с окровавленным лицом и руками. Некогда светлые волосы потемнели и спутались в колтуны. Жадно чавкая, она обгладывала чью-то ступню.

Войд мягко ступая, двинулся по направлению твари. Когда до нее оставалось не более десяти шагов, она резко вскинула голову, оскалилась, обнажая заострённые зубы, и издала что-то одновременно похожее на визг и рык. В этот же миг остальные дреглы встрепенулись и как один повернулись в сторону дуатов.

— Действуем! — отдал приказ Тим, сжимая рукояти парных клинков.

Они кинулись к ним, побросав свою добычу. Скорее звери — голодные, яростные чудовища, но уже не люди. Тупые и агрессивные — одна из низших форм дерглов. Трупоеды, питающиеся падалью и эманациями смерти.

То ли дело высшие — хитрые, умеющие прятаться и приспосабливаться. Таиться, сливаясь с толпой.

Когда на Мора прыгнул лысый старик, с круглыми чёрными глазами и широкими, вывороченными ноздрями, он едва успел уклониться в сторону и с разворота рубанул клинком, намереваясь отрубить голову. Тварь заверещала, когда лезвие вошло межу плечом и ключицей и каким-то образом умудрилось застрять в кости. Дрегл дёрнулся с такой силой, что Мор едва не выпустил рукоять клинка. Выругавшись, он дёрнул клинок на себя, одновременно с этим отталкивая тварь ногой. Получилось, и тварь, извиваясь, истекая чёрной кровью, начала кататься по земле, истошно клокоча.

Краем глаза уловив движение слева, Мор принял на клинок ещё одного дрегла — крупного бородатого мужика с распахнутым от уха до уха ртом, полным острых, кривых зубов. По спутанной от запёкшийся крови бороде стекала густая слюна. Несмотря на то, что лезвие до половины вошло в раздувшийся живот, тварь продолжала наступать и тянуться к нему толстыми чёрными когтями. С чавканьем Мор освободил клинок и на землю упали сероватые склизкие внутренности. Непостижимым образом дрегл не думал подыхать и держался на ногах, путаясь в собственных кишках.

Неожиданно ногу чуть выше сапога пронзила бровь — недобитая ранее тварь, к которой Мор неосмотрительно отступил, исхитрилась в него когтями не повреждённой руки, с длинными, суставчатыми пальцами.

— Да чтоб вас! — сквозь зубы процедил Мор, срубая уродливую лысую голову и резко оборачиваясь ко второму дреглу.

Совсем рядом он слушал шум битвы сражающихся друзей, но проверять, как там у них идут дела оказалось некогда. Реальный бой оказался гораздо тяжелее, чем тренировки на полигоне под присмотром мастеров. А вонзать клинок в плоть — совсем не так легко, как представлялось.

Удар по твари с распоротым животом снова вышел не таким чётким и лезвие угодило как раз между верхней и нижней челюстью, разрывая и без того широкий рот и проходя дальше.

Несколько мгновений Мор смотрел на то, что осталось от головы, на вывалившийся из остатков нижней челюсти длинный посиневший язык и опомнился лишь тогда, когда тело грузно упало на землю.

Не теряя времени, Мор двинулся дальше, заглядывая в дома и огибая растасканные повсюду, начинающие разлагаться останки. Сглотнув, наткнувшись возле продавленного частокола на совсем крошечное, окровавленное тельце и поспешил отвернуться.

Снова зарядил дождь, ухудшая обзор, но Мор успел увидеть силуэт, быстро мелькнувший и исчезнувший в одном из домов.

Поудобнее перехватив рукоять клинка, Мор поднялся на крыльцо и осторожно толкнул дверь. Внутри жужжали жирные чёрные мухи, кружась над столом с остатками еды. Медленно ступая, Мор углубился внутрь, взглядом отыскивая места, где мог затаиться дрегл. Половицы под его весом отзывались тихим скрипом.

Первым делом проверил запечье, затем решил заглянуть за стол. Лишь обострённое чутьё заставило его вовремя отскочить и распрямиться, чтобы оттолкнуть от себя бросившееся на него существо.

Направив клинок остриём в грудь твари, мор удивлённо замер. Капюшон слетел с головы, так что стали заметны густые, заплетённые в толстую тёмную косу волосы. Чёрные глаза на узком лице с высокими скулами смотрели с угрозой и вызовом. Верхняя губа чуть приподнялась, обнажая ровные белые зубы.

Где-то снаружи послышалась голоса Канто и Видо.

Молодая женщина поднесла палец к губам, призывая к молчанию, и в этот самый миг Мор узнал её.

— Ты?!

Знакомая незнакомка чуть склонила голову на бок, из взгляда её исчезла враждебность, но не пропала настороженность. Тонкие губы чуть изогнулись в подобии улыбки.

Сбитый с толку Мор чуть опустил клинок.

— Кто ты? Что ты здесь делаешь?

Женщина медленно отступила от него на шаг — напряжённая словно струна, готовая в любой миг сорваться и... убежать? Напасть?

Он не сомневался, что именно она тогда, семь лет назад, помогла ему, вступив в схватку с рейведенским пожирателем. Спасла жизнь испуганному мальчишке.

Странно, но за прошедшие годы она осталась точно такой же, какой он её запомнил.

— Я не причиню вреда, — голос у неё оказался низкий, с хрипловатыми нотками. — Но тебе лучше уйти.

— Кто ты? — уже настойчивей повторил свой вопрос Мор. Вспомнив ещё некоторые детали того дня, он, поддавшись наитию, перестроил зрение, чувствуя привычное, едва ощутимое жжение в глазнице.

Увиденное заставило его вновь вскинуть клинок и выдохнуть:

— Ты...

— Уходи! — оскалившись, велела женщина, глаза которой поглотила тьма, а черты лица нечеловечески заострились.

— Мор! Мор, сюда, скорее!

Что-то было в голосе Лиама, что заставило Мора принять непростое решение.

— Жизнь за жизнь, — хмуро бросил он, и поспешил на зов друга, оставив дрегла в доме.

Войд и Тим уже добили тварей и теперь проверяли крайние дома. Мор подбежал к одногруппникам, сердцем предчувствуя несчастье.

— Кто? — сорвалось с его губ, когда навстречу ему шагнул растрёпанный, испачканный в чужой крови Канто.

— Трид...

Видо, Лиам и Гайдо расступились, так что Мор смог увидеть распростёртого на земле друга с разорванным горлом. Повязка сползла, открывая застывшее белое лицо и скорбно сложенные губы в уголках которых запеклась кровь.

— Нет, — простонал Мор, бездумно глядя на Трида.

Канто обнял его за плечи, тоже не отрывая неверящего взгляда от тела.

— Я... — сдавленно произнёс Рыжий. — Я нашёл его у того дома, — он указал рукой куда-то в сторону. — Уже... уже было поздно, он...

Гайдо в молчаливой поддержке сжал его руку.

Лиам резко дёрнулся в сторону и, взмахнув клинком, обрушил её на непонятно откуда выползшую недобитую тварь. Он рубил её, превращая в кровавое месиво и дыхание его выходило из горла громкими хрипами.

-Успокойся, слышишь? — Тим перехватил руку Лиама и без особых усилий отобрал клинок.

Вайдо присел перед телом Трида на одно колено и закрыл его остекленевшие глаза. Обведя взглядом отряд, он тихо произнёс:

— Мне жаль. Очень жаль.

— Мы заберём его с собой, в Гур-де-нар, — добавил подошедший к ним Тим. — Проводим, как полагается братьям.

Мор слушал, но слова доходили до него с трудом.

Сердце не желало верить тому, что видели глаза.

Трид — их вечно задумчивый, мечтательный Трид.

— Как же так... — прошептал Мор, чувствуя, как по щекам, пропитывая ткань повязки катятся горячие слёзы.

Горло сдавило так, что трудно глотать, а на грудь словно положили тяжёлый камень.

— Нужно... — голос Канто дрогнул. — Нужно унести его отсюда.

Гайдо склонился к Триду, бережно провёл пальцами, убирая светло-льняные волосы с его лба и, посмотрев на друзей, кивнул.

Лиам взял перевязь Трида с ножнами под короткий клинок, а Видо аккуратно поднял с земли тело.

— Ступайте, мы сами здесь закончим, — всё правильно истолковав, обратился к ним Тим.

Мор шёл, не отрывая взгляда от безвольно раскачивающейся руки Трида, всё ещё не в силах заставить себя принять горькую, страшную правду.

Сегодня он лишился одного из своих братьев.

Как только онии достигли того места, где оставили стреноженных лошадей, Канто снял себя плащ и расстелил на траве. На него и положили Трида, сложив холодные руки на животе.

Если бы не рваная рана на шее, можно было бы подумать, что он просто крепко спит и видит не слишком приятные сны...

Никто из них не мог и не хотел сейчас говорить.

Оставив друзей рядом с телом Трида, Мор подошёл к его лошади и открыл дорожную сумку. Тетрадь оказалась завёрнута в сменную рубаху.

Сам не зная зачем, Мор провёл пальцами по чуть шероховатой обложке и переложил её в свою сумку.

Возможно, он хотел, чтобы у него осталось чуть больше, чем просто воспоминания.

«Мы пройдём по своему пути»

Обернувшись, Мор посмотрел на своих братьев.

В этот день их осталось пятеро.

Глава 1. Терн

Предрассветные сумерки ещё не успели рассеяться, хотя тёмное небо уже начало гасить звёзды, чтобы через пару часов породить на горизонте рассвет.

Зельна покинула здание общественной прачечной, в которой работала вот уже семь долгих лет, и не без удовольствия вдохнула полной грудью прохладный, влажный воздух. По тихой, сонной улице стелился белёсый туман, отчего свет стоящих вдоль тротуаров фонарей казался тусклым и рассеянным.

Женщина неспешно побрела в сторону Первоцветной, ощущая усталость и ломоту в суставах. Невыносимо ныла спина и поясница, а загрубевшая кожа на руках потрескалась и саднила.

«А ведь мне нет ещё и сорока», — с тоской подумала Зельна, аккуратно обходя лужи и поддерживая подол простого тёмно-серого платья с заплаткой на рукаве.

Стоило миновать Первоцветную и свернуть на Краевую, снова заморосил дождь. Нынешнее лето оказалось особенно на него щедрым, даже для Мадрики.

Где-то глухо, утробно заголосил кот, вдалеке послышался перестук колёс — вероятно, ночной экипаж.

Зельна убрала со лба прилипшую к нему прядь тёмных волос и широко зевнула, ощущая, какими тяжёлыми стали веки.

«Ничего, сегодня свободный день, успею отоспаться», — успокаивала себя женщина и мысленно добавила: — «Надеюсь».

Брать ночную смену было рискованно, но платили на два церта больше против дневной, а деньги были нужны как никогда. До осени крышу подлатать, да поменять замки — в первый черёд на калитке, а то не дай Покровители, местные мальчишки всё же решаться забраться в «проклятый дом», соревнуясь в храбрости. Тогда беды не избежать.

К тому времени, как Зельна достигла окраины Краевой улицы, дождь прекратился, а небо посветлело, предрекая скорый рассвет.

Покрытая налётом ржи калитка оказалась приоткрытой и Зельна настороженно замерла, вглядываясь в тёмные окна дома. Неудивительно, что местные мальчишки прозвали его проклятым: он действительно выглядел так, словно воплотился из тех страшилок, которые дети рассказывают друг другу при зажжённой свече. Двухэтажный, из потемневшего дерева, с покосившимся крыльцом и облупившейся дверью, он производил довольно гнетущее впечатление.

А ведь когда-то дом был полон жизни, когда-то в нём звучали музыка и смех. Но с тех пор, как померла Сада, их семейное гнездо пришло в запустение. Слишком многое легло на плечи Зельны. Слишком многое...

Толкнув створку калитки, женщина направилась по разбитой, заросшей сорняком дорожке, переводя взгляд с массивного дверного замка на распахнутое окно первого этажа.

«Выбралась всё-таки, ослушалась!» — уже понимая, что со сном придётся распрощаться, в бессильной злости подумала Зельна. — «Паршивка!»

Вытащив из тряпичной поясной сумки связку ключей, женщина выбрала нужный и открыла замок.

Пахло кровью.

Этот запах, она научилась различать безошибочно.

Сердце забилась чуть чаще — кто?

Зельна понимала, что однажды придётся покинуть город, возможно даже бежать, но всякий раз делала всё возможное, чтобы отсрочить неизбежное.

Вытерев ноги о коврик, Зельна не разуваясь, прошла через прихожую к лестнице и, поднявшись по скрипучим ступеням, толкнула вторую по счёту дверь.

Повернув расположенный на стене, возле косяка, вентиль, зажгла газовую лампу.

— Диса?

— Прости, тётушка...

Она сидела рядом с распростёртым на полу телом, глядя на Зельну виноватыми глазами. Лицо, руки, ночная сорочка густо перепачканы в крови, но глаза уже стали вполне человеческими, значит, чудовище насытилось и отступило.

— Сколько раз, я просила тебя не делать этого! — повысив голос, обратилась Зельна к племяннице. — Неужели ты не понимаешь, что будет, если кто-нибудь узнает? Хочешь закончить так же, как твоя мать?

— Прости, прости меня тётушка! — Диса отползла от мертвеца, теперь избегая смотреть на женщину.

Совсем ещё дитя: этой весной всего семь лет исполнилось, а столько силы, столько голода...

— Тебя кто-нибудь видел? — переворачивая труп на спину, строго поинтересовалась Зельна.

— Нет, я старалась быть осторожной, — хлюпнув носом, поспешила ответить Диса. — Выбрала бродягу, как ты говорила.

Обескровленный мертвец таращился на неё пустыми остекленевшими глазами, зияя рваной раной на шее. Небритый, небрежно одетый мужчина примерно сорока лет на вид, от которого ощутимо пахло застарелым потом и дешёвой выпивкой, какую наливают в дрянных кабаках.

«Может, и не хватятся», — решила Зельна, принимаясь раздевать труп. — «Главное, действовать быстро, пока солнце не взошло»

— Принеси топор, живо, — велела Зельна и когда Диса поднялась на ноги, добавила: — И мешок из кладовки.

Одежду мертвеца Зельна небрежно свалила в кучу — всё одно придётся её сжечь, как, впрочем, своё платье и сорочку Дисы. Не понесёшь же всё это добро на работу, в прачечную.

Девочка обернулась быстро, с поразительной лёгкостью удерживая в руке увесистый топор.

— Ступай, нагрей воды для ванной, — отдала новое распоряжение Зельна. — Опять изгваздалась с головы до ног!

Как только Диса удалилась, женщина закатала рукава и замахнулась.

«Нужно бы наточить», — отдуваясь, запоздало подумала Зельна, когда лезвие с большим трудом перерубило кость.

Вскоре, всё было закончено и то, что некогда было человеком, превратившись в куски мяса, отправилось в мешок.

Диса выпила почти всю кровь, однако полы всё равно придётся отмывать, но это потом.

Зельна перекинула мешок через плечо, спустилась на первый этаж, взяла из кладовки лопату и вышла на крыльцо.

Внимательно осмотрелась: буйно разросшийся, неухоженный сад надёжно скрывал двор от взгляда соседей и всё равно следует проявить бдительность. Господин Ренц, например, частенько страдает бессонницей и любит встречать рассвет на балконе, который как раз выходит на дом Зельны.

Убедившись в отсутствии свидетелей, женщина прошла на задний двор и, выбрав место рядом с малиновым кустом, сбросила на землю мешок и принялась копать.

«Всё это ради тебя, Сада»

Интересно, что сказала бы сестра, если узнала, чем ей приходиться заниматься? Сада всегда была слишком впечатлительной, слишком хрупкой... до поры.

Перед глазами на миг встало перекошенное, какое-то чужое, оскаленное лицо и Зельна, словно наяву услышала яростный, хриплый вой, не имеющий ничего общего с человеческим.

Лопата замерла на несколько мгновений, а затем заработала с новой силой. Ещё немного, и в яму упал мешок, который стремительно спрятался под комьями влажной земли.

Закончив, Зельна вытерла лоб тыльной стороной ладони и осмотрела задний двор. Скольких ей довелось закапывать вот так? Когда Дисе перестало хватать крови животных? Три года, да, точно — три.

Зельна поднесла к глазам руку, на которой виднелись белые полосы шрамов. Увы, её крови тоже оказалось недостаточно, чтобы утолить голод чудовища, что жило в племяннице и порой смотрело первозданной тьмой с детского лица.

Иногда Зельна мысленно возвращалась на семь лет назад и спрашивала себя, верно ли она поступила, спрятав новорожденного младенца от разноглазых, обманув, сообщив, что ребёнок родился мёртвым и ей пришлось похоронить его. Но потом она вспоминала спокойный голос одного из пришедших к ним в дом мужчин, который склонился над привязанной к кровати Садой: «Вторая стадия», — он обернулся, и посмотрел на испуганно жмущуюся к двери Зельну, — «Мне жаль». Она плохо помнила, что произошло дальше, все её мысли были о том, чтобы младенец, спрятанный в ящике кладовки, не закричал. Зельна понимала, что сестру уже не спасти, но она могла сохранить жизнь её дочери.

Вернувшись в дом, Зельна наполнила ведро водой, прихватила швабру и старую тряпку, после чего, поднялась в спальню Дисы. Пришлось основательно повозиться прежде, чем женщина убедилась, что следов крови не осталось даже в щелях напольного покрытия.

Отмыть племянницу оказалось куда сложнее. Вода в ванне быстро окрасилась в розовато-алый цвет, а Зельна всё терла и терла Дису мочалкой, не заботясь о том, что действует слишком грубо. Девочка морщилась, но молчала, прекрасно понимая, что виновата.

— Ты меня очень разочаровала, — строго произнесла Зельна, щедро поливая водой из ковшика на чёрные, как и у неё самой, волосы. — Если ты не будешь осторожной, за тобой придут.

Девочка промолчала, низко склонив голову.

— Посмотри на меня! — Зельна жёстко взяла племянницу за подбородок и заглянула в тёмные глаза. — Тебе нужно научиться держать своё чудовище под контролем, иначе однажды ты попадёшься.

— Я не хочу быть такой, — тоскливо ответила Диса.

— Твоя мать тоже не хотела. Она всегда была заботливой и доброй, помогала нуждающимся. Пока не перестала быть собой...

— Прости меня, — снова повинилась девочка и Зельна, скупо улыбнувшись, провела шершавой ладонью по её волосам:

— Мы обязательно что-нибудь придумаем, дорогая.

***

В Обители было сумрачно и тихо, так что шаги Мора раздавались по залу гулким эхом. Он и сам толком не знал, зачем пришёл сюда, поддавшись наитию, тем более, что никогда не считал себя особо религиозным.

И всё же, за три года самостоятельного странствия по Мадрике, это был первый город, в котором он увидел Обитель.

Подойдя к стоящим по кругу статуям Покровителей, Мор попытался определить, который из них Осса, но не преуспел. Зато Тринадцатого распознал сразу: всё тот же чуть лукавый прищур — совсем как у его «близнеца» в Аторе и намёк на усмешку, тронувшую чётко очерченные губы.

Мор зажёг небольшую круглую свечу и бережно опустил её в миску с водой, стоящую у ног Тринадцатого.

«Сохрани моих братьев» — мысленно обратился он к Покровителю, вспоминая, как много лет назад, в аторской Обители, просил Нелюбимого Сына указать ему верный путь.

И ведь указал...

Может, и в этот раз Тринадцатый услышит его?

Мор перевёл взгляд на стены, украшенные выцветшими от времени фресками, на которых были изображены крылатые змеи — хаоны, лежащие у ног Покровителей или парящие над их головами. В Аторе эти полумифические существа украшали фасад Обители, и помнится, когда-то давно весьма заинтересовали Мора. Потом ещё не раз он встречал упоминания о них, читая легенды империи Ошиату и граничащего с ней Шиара.

Мор снова взглянул на Тринадцатого, отступил на несколько шагов, а после, развернувшись, неторопливо направился к выходу из Обители. Он не собирался надолго задерживаться в Терне — небольшом городе, расположившемся на западе Мадрики и знаменитым производством тернских настоек из кислиники, которая в обилии произрастала в этих краях. Мору уже довелось попробовать и настойку и пироги с этой терпко-кислой ягодой, что продавались в Терне почти на каждом шагу. Не понравилось. А вот Видо наверняка бы оценил. Рыжий вообще любил новые, яркие вкусы, а в прошлом году, когда им вместе довелось охотиться в Эльдэйне, он рискнул попробовать туазский деликатес — крупную фаршированную виноградную улитку. Сказал, что очень даже ничего.

— Доброго дня!

Мор обернулся, наблюдая за тем, как к нему стремительным шагом приближается молодой человек с кучерявыми светлыми волосами и чуть сдвинутым набок носом.

— Мне сказали, что вы направились в сторону Обители, хорошо, что я успел вас застать!

Мор чуть прищурился. Он уже догадался, что это, должно быть, один из осведомителей, через которых действуют дуаты. Значит, для него имеется работа.

— Чем могу помочь? — поправляя перекинутую через плечо дорожную сумку, поинтересовался Мор.

— С вами желает поговорить господин Шадо, — быстро проговорил связной, почёсывая гладко выбритую щёку. — Дело не терпит отлагательств.

Мор едва слышно вздохнул, понимая, что сегодня ему придётся остаться без обеда и, возможно даже без ужина.

— Веди, — велел он, касаясь пальцами выглядывающей из ножен рукояти клинка.

Господином Шадо оказался крепко сбитый седовласый мужчина с густой щёточкой усов и кустистыми бровями, нависшими над светло-серыми глазами, скрытыми за стёклами круглых очков. Он являлся известным в Терне лекарем и практиковал как частные выезды на дом, так и приём горожан в собственном кабинете, который снимал в недавно отремонтированном трёхэтажном здании неподалёку от Круглой площади.

Мора господин Шадо встретил радушно:

— Я как раз собирался отписать в Гур-де-нар, хотя опасался, что время может быть упущено, — убедившись, что дверь кабинета плотно прикрыта, поделился господин Шадо. — А тут вы появились в городе, что я считаю очевидной удачей.

Как правило, во многих крупных и не очень городах, были те, кто знал об изломах и дреглах и тесно сотрудничали с Гур-де-наром, получая за это денежное поощрение. В основном это были полезные люди: лекари, служители правопорядка, коронеры, которые могли не только вовремя сообщить о чём-то подозрительном, что может быть связано с появлением дреглов, но и помогали сохранять истинное положение дел втайне от простых обывателей.

— Рассказывайте, — предложил Мор, с интересом рассматривая корешки книг, полка с которыми тянулась почти вдоль всей стены кабинета.

Большинство надписей оказалось на мадрийском, хотя встречались андрийские, туазские буквы и даже хитросплетение символов Ошиату. Любопытное собрание.

Лекарь поправил очки, откашлялся и сообщил:

— Вчера ко мне обратился господин Бишор, что владеет конторой, которая выдаёт ссуды под залог. Весьма влиятельный человек в нашем городе, так что вполне понятно, почему он настоял на том, чтобы мой визит к нему оставался в строжайшем секрете, — господин Шадо опёрся ладонью о край стола и покачал головой: — Признаюсь, с тех пор как меня посвятили в... скажем так, некоторые тонкости работы дуатов, мне к счастью всего пару раз не посчастливилось иметь дело с... как вы их называете, носителями. Однако все признаки появления дреглов я запомнил накрепко.

— И что же господин Бишор? — напомнил Мор, возвращая лекаря к изначальной теме разговора.

— Да-да, господин Бишор, — спохватился тот. — Видите ли, чуть больше недели назад в семье господина Бишор случилось несчастье: его сын упал с лошади, повредил ногу и сильно ударился головой. Я самолично осматривал юного Сэйна и диагностировал у него трещину в бедренной кости, а так же довольно серьёзную черепно-мозговую травму. Несколько дней Сэйн не приходил в сознание, всё это время я практически неотлучно находился рядом с пациентом, опасаясь кризиса, а потом он очнулся...

Господин Шадо повёл плечами и принялся закатывать рукав, демонстрируя Мору наложенную чуть ниже локтя повязку.

— Он напал на меня, — пояснил лекарь. — Набросился, словно дикий зверь, прокусил кожу до мяса, но к счастью мне удалось вырваться. Вдвоём с господином Бишор мы связали Сэйна, приковали его к кровати. Я сразу догадался, что именно произошло, предупредил осведомителей и как раз собирался просить помощи у Гур-де-нара.

— Постойте, насколько я знаю, в соседнем Грейне на постоянной основе проживает дуат, — нахмурившись, припомнил Мор. — Почему вы не обратились к нему?

Господин Шадо снова скрыл повязку рукавом и хмуро ответил:

— Первым делом, а как же, послал в Грейн осведомителя, только ответа так и не дождался.

— Странно, — задумчиво заметил Мор, решив для себя после того, как разберётся здесь, наведаться в соседний город.

За последние несколько лет участились случаи, когда дуаты пропадали без вести, и это весьма тревожило мастеров Гур-де-нара и остальных собратьев. Причём, это касалось не только Мадрики, но и других стран. Отряд Маркуса, помнится, пропал на северном континенте около восьми лет назад, после — трое в Андре, ещё четверо в южном Невире и пятеро в соседней Ледвике. Последние исчезновения, о которых было известно Мору, произошли на территории Триндада. Разумеется, это порождало беспокойство в рядах дуатов, только вот выяснить причины всего происходящего до сих пор так и не удалось. Ар-Аран, конечно, призывал к бдительности, да только толку от этого, откровенно говоря, было мало: не запрёшь дуатов в Гур-де-наре, оставив обычных людей без присмотра и защиты. Высший мастер это прекрасно понимал, но дал распоряжение молодым дуатам, которые только встали на свой путь, пока не покидать пределов Мадрики и при любой удобной возможности отправлять в Гур-де-нар отчёты.

К таковым относился и сам Мор.

— Ладно, не будем терять времени, — обратился он к господину Шадо. — Ведите.

Особняк семейства Бишор расположился в зажиточном районе в восточной части Терна, который представлял собой частный сектор, практически утопающий в буйной зелени садов. Просторные территории, огороженные высокими заборами, вычурная архитектура домов, чистые улочки, вдоль которых аккуратными рядами были высажены кусты дейции с белыми и нежно-розовыми соцветиями.

Им открыл высокий, широкоплечий мужчина с квадратной, чуть выступающей вперёд челюстью и угрюмым выражением лица.

— Господин Шадо? — пробасил он, затем перевёл взгляд на Мора и нахмурился.

— Мы к господину Бишор, — сообщил лекарь. — Дело не терпит отлагательств.

Немного помедлив, здоровяк всё же посторонился, пропуская Мора и господина Шадо в дом.

Изнутри особняк выглядел не менее роскошно, чем снаружи: искусная лепнина на стенах, выложенный узорчатой, начищенной до блеска плиткой пол, широкая лестница из дорогого тёмного дерева и хрустальная люстра, спускающаяся с потолка на массивной золотистой цепи. В арочных нишах Мор заметил гипсовые скульптуры Покровителей и вазы из тонкого шиарского фарфора, которые стоили столько, что хватило бы закупиться провизией в Гур-де-нар на два года вперёд. Видимо, дела в конторе господина Бишор шли весьма и весьма неплохо.

Сам хозяин особняка вместе со своей супругой встретили Мора насторожено. Оба полные, круглолицые и русоволосые, чета Бишор больше походила на брата и сестру, нежели на мужа и жену и Мор подумал о том, что эти двое удивительно подходят друг другу.

— Вас уже посвятили в курс дела? — деловито обратился господин Бишор к Мору.

— Вы сможете помочь Сэйну? — вторила ему супруга, прижимая пухлые руки к груди. — Мы хорошо заплатим, только спасите нашего мальчика!

Господин Бишор взглянул на жену с явным неодобрением, однако согласно кивнул, подтверждая её слова.

— Сделаю всё, что от меня зависит, — пообещал Мор, отчётливо чувствуя совсем рядом излом. — Однако прежде я вынужден просить вас подписать соглашение.

Господин Бишор прошил его гневным взглядом:

— Вы понимаете что там, наверху, мой сын, мой единственный ребёнок? Какое, чтоб вас, соглашение?! Делайте своё дело, остальное обсудим после!

— И всё же я настаиваю, — твёрдо произнёс Мор, извлекая из сумки небольшой тубус, в котором он хранил важные документы. — Это не займёт много времени.

— Давайте сюда ваши бумажки, — со злостью и раздражением потребовал господин Бишор и, получив на руки необходимое, принялся за чтение. — Что значит «необратимые изменения сознания»?

Его супруга судорожно вздохнула и прикрыла рот ладонью. Мор повернулся к лекарю:

— Господин Шадо, вы объясняли им, что произошло с их сыном?

— В общих чертах, — кивнув, ответил тот.

— В таком случае, — Мор снова перевёл взгляд на супружескую чету, — вы должны понимать, что та... тварь, которая заняла тело Сэйна, влияет и на его разум, и чем дольше дрегл находится в теле носителя, тем необратимее становятся изменения. Нам остаётся надеяться на то, что ещё не слишком поздно и мне удастся провести ритуал без последствий. Однако я не могу дать вам абсолютных гарантий, что после всего этого, ваш сын... полностью придёт в себя.

— Каковы шансы? — пробегая взглядом по строчкам соглашения, мрачно осведомился господин Бишор.

— Для начала, мне нужно взглянуть на него, — ответил Мор. — Вы готовы подписать?

— Готов, — буркнул мужчина, доставая из нагрудного кармана позолоченный стилус и, положив бумагу на изящный чайный столик, поставил размашистую подпись. — Надеюсь, вы знаете, что делаете.

Ничего не говоря, Мор направился к лестнице, поднялся на верхний этаж, сопровождаемый четой Бишор и господином Шадо.

— Вы знаете куда идти? — удивился лекарь.

— Чувствую, — отозвался Мор, перестраивая зрение и ощущая ставшее уже привычным жжение в глазнице.

Остановившись у одной из дверей, он обернулся к остальным:

— Не заходите туда, пока я сам не позову.

— Упаси вас Покровители, причинить вред моему сыну, — с угрозой в голосе предупредил господин Бишор.

— Я сделаю всё необходимое, — спокойно ответил Мор. — А дальше всё зависит от Сэйна и от вашего решения. Если случится так, что его разум не выдержит... вам придётся сделать тяжёлый выбор.

Госпожа Бишор всхлипнула и прижалась к мужу, который бережно приобнял её одной рукой.

Не теряя времени, Мор толкнул дверь и вошёл в спальню, с порога ощущая острый запах мочи и немытого тела. Однако характерного запаха гниения не ощущалось, что вселяло некоторую надежду.

Сэйн оказался полноватым юношей лет восемнадцати на вид, с высоким лбом и тусклыми русыми волосами. Он неподвижно лежал на кровати, руки и ноги его были надёжно привязаны к резным столбикам.

Мор прищурился, разглядывая излом, рассекающий ткань реальности почти вдоль всего потолка.

Сэйн, почуяв его, приподнял голову от подушки и хищно оскалился. Лицо его начало меняться: кожа оттягивалась вниз, становясь похожей на оплывший воск, нижняя губа опустилась почти до выступившего вперёд, заострившегося подбородка, верхняя исчезла совсем, обнажая тёмные десна, и иглообразные зубы.

Мор подошёл ближе, ненадолго возвращая себе обычное зрение и внимательно осматривая Сэйна. Кожа бледная, но не такая, какая бывает на третьей или второй стадии, да и вздувшиеся чёрные вены ещё не проступили, это указывало на то, что дрегл ещё не успел освоиться в теле носителя, и оно не подверглось мутации. Чтобы подтвердить это, Мор склонился над Сэйном и потянулся к его лицу, которое снова стало выглядеть человеческим. Дрегл яростно зашипел и попытался ухватить его за пальцы, но Мор одной рукой надёжно прижал его голову к подушке, а второй приподнял верхнюю губу. Обычные зубы, даже десна не успели размягчиться и припухнуть — как правило, один из первых признаков начинающейся мутации.

— Кажется, повезло тебе, — пробормотал Мор, перемещая ладонь на холодный, неприятно липкий лоб Сэйна.

В прошлый раз, всё закончилось гораздо хуже: девочка не пережила ритуала изгнания — не выдержало и без того больное сердце. Здесь же, хотя бы есть шанс.

Прикрыл глаза, концентрируя энергию в центре груди и дрегл тут же задёргался, заверещал, в бессильной попытке освободиться от пут. Не отвлекаясь, Мор, чеканя каждое слово, проговорил:

— Ист анфелем натвертум ранкх!

Голова Сэйна забилась о подушку, глаза закатились, а изо рта вырвался хрип. На несколько мгновений ладонь Мора засияла и тут же, от тела Сэйна отделился чёрный сгусток, который Мор движением руки зашвырнул в излом, после чего направил энергию на то, чтобы зарастить края бреши. Получилось медленно, но эффективно.

Мор приложил два пальца к шее Сэйна, нащупал слабое биение жилки и только после этого позволил себе расслабленно выдохнуть.

Дрегла удалось изгнать, но это вовсе не означало, что очнувшись, юный Бишор окажется в полном ментальном здравии. При благоприятном исходе, он не будет помнить ничего, что произошло с ним после падения с лошади и никогда не узнает, что его бессознательное тело стало вместилищем для опасной твари. В противном случае...

Мор выглянул за дверь, обнаружив чету Бишор и господина Шадо ровно на том же самом месте, на котором их оставил.

— Ритуал прошёл успешно, — сообщил он, вызвав вздох облегчения у госпожи Бишор. — Однако о результатах судить ещё рано: Сэйн находится без сознания.

— Но тварь точно покинула его тело? — уточнил лекарь.

— Это я могу вам гарантировать, — заверил его Мор, после чего обратился к господину Бишор: — И всё же, я останусь до тех пор, пока ваш сын не придёт в себя.

«Если он придёт в себя», — мысленно добавил он.

К счастью, юный Сэйн Бишор очнулся уже тем же вечером и, как оказалось, действительно не помнил ничего, что с ним происходило после того, как он свалился с лошади. Он жаловался на тошноту, головокружение, телесную слабость и боль в бедре, однако эти недуги уже были вне компетенции Мора. Пусть господин Шадо разбирается.

— Держите, — господин Бишор вложил в руку Мора увесистый кошель. — Я всегда честно плачу за хорошо проделанную работу.

Мор спрятал кошель в дорожную сумку и произнёс:

— Надеюсь, не стоит напоминать про пункт о неразглашении?

Господин Бишоп криво усмехнулся:

— Полагаете, я поставлю под удар репутацию семьи, рассказывая о том, что в тело моего сына вселилась какая-то дрянь?

— Полагаю, вам это ни к чему. Прощайте, господин Бишоп.

Глава 2. Загадочное происшествие в Грейне

Кэталин беспокойно ворочалась с боку на бок, прислушиваясь к звукам разбушевавшейся за окном грозы. Громовые раскаты сотрясали небо с такой силой, что дрожали стёкла, и Кэт даже начала серьёзно опасаться за их целостность.

Давно на Мадрике не случалось таких страшных гроз! Как бы улицы не затопило, не дай Покровители!

В спальне было душно, снова разболелась голова — плохой знак. Если начнётся мигрень, придётся терпеть её несколько дней, пить лекарства, от которых постоянно клонит в сон и натирать виски остро пахнущей мазью. Боль, пока ещё слабая, распространялась пульсацией от затылка к левому виску, глаза начали слезиться.

Кэталин тихо застонала и заставила себя подняться с постели. Боль чуть усилилась, но пока ещё терпимо. Нужно срочно принять лекарство.

Повернув вентиль газовых светильников, Кэт нашарила ногами мягкую домашнюю обувь и, пошаркивая, направилась в смежную со спальней ванную комнату. Там, в настенном шкафчике, среди многочисленных склянок и пузырьков она отыскала нужный. Откупорила, слабыми подрагивающими пальцами, отлила в мерный стаканчик нужное количество вязкой тёмно-коричневой жидкости, пахнущей жжённым сахаром, и зажмурившись, сделала глоток.

Теперь снова лечь и ждать, прислушиваясь к собственным ощущениям. Несмотря на то, что мигренями она мучилась ещё с раннего детства, привыкнуть к этому казалось невозможным. Она помнила, как лекарь: импозантный мужчина с подкрученными усами и тонким носом, говорил её матери о каком-то давлении на череп. Кэталин на тот момент было что-то около восьми лет, и тогда эти слова её здорово напугали: а вдруг однажды голова не выдержит и лопнет? Но шли годы, мигрень давала о себе знать раз в полгода, иногда, при сильной непогоде, чаще и Кэт давно поняла, что этот недуг с ней останется до конца жизни. Смирилась, но вот привыкнуть не получалось.

Когда Кэталин вернулась в спальню, с удивлением обнаружила, что гроза закончилась: не лупил по крыше дождь, не завывал ветер и громовые раскаты больше не сотрясали небо. Будто и не было вовсе никакой грозы.

Немного подумав, Кэт решила выйти на балкон. Заснуть прямо сейчас всё равно не удастся, а вот свежий воздух ей всегда помогал.

Набросив поверх ночной сорочки халат, Кэталин провернула ручку и вышла на узкий, огороженный периллами балкон, ощущая приятную ночную прохладу. Пульсация в затылке понемногу начала утихать и Кэт даже понадеялась, что ей всё же удастся поспать пару-тройку часов перед тем, как идти на работку в цветочную лавку госпожи Тисс.

Кэталин вздохнула, подумав о том, как не повезло ей с расположением дома, который находился прямиком напротив конторы ритуальных услуг «Олдмана и Руффа». Если бы не это, Кэт могла бы сдавать свободную комнату и жить с вырученных за это денег. Да только мало кто захочет проживать, пусть и временно, напротив столь мрачного места. Кэталин пробовала вешать объявления — бесполезно. И лакированная чёрная ритуальная повозка, которую часто можно было заметить напротив дверей «Олдмана и Руффа», только усугубляла ситуацию.

Кэталин облокотилась о перила, прикрыла глаза и с удовольствием вдохнула пахнущий дождём и прошедшей грозой воздух. Порыв ветра растрепал вьющиеся тёмные волосы и принёс облегчение.

Внезапно, тишину ночной улицы нарушил странный, протяжный скрипучий звук, заставивший Кэт вздрогнуть. Распахнув глаза, она вгляделась в полумрак, и взгляд её остановился на белом пятне, появившемся на той стороне улицы. Присмотревшись, Кэталин с удивлением обнаружила, что видит перед собой женщину в длинном, свободного кроя белоснежном платье. Какое-то время она стояла на одном месте, а потом медленно вышла на дорогу, попав под освещение уличного фонаря. Краем сознания Кэталин отметила, что фигура двигается как-то странно, неправильно, но так и не сумела до конца оформить появившуюся мысль, потому как узнала женщину.

«Госпожа Кронс!» — с некоторым облегчением подумала Кэт, — «Интересно, и что это ей вздумалось бродить среди ночи в одной ночной сорочке?»

А после пришло осознание, заставившее Кэталин похолодеть.

Госпожа Кронс скончалась два дня назад и Кэт своими глазами видела, как из соседнего дома выносили её прикрытое простынёй тело.

— Не может быть, — слабым голосом прошептала Кэталин, чувствуя, как сжалось и замерло сердце.

И вовсе не ночная сорочка была на женщине, а белый погребальный саван, на котором Кэт только сейчас заметила тёмные пятна.

Госпожа Кронс, чуть подволакивая ногу, сделала ещё несколько шагов, даже не пытаясь обойти лужи, скопившиеся в выбоинах на дорогах. Губы её и подбородок тоже были испачканы в чём-то тёмном, а застывший взгляд, казалось, смотрел в никуда.

Кэт вцепилась пальцами в перила, не в силах до конца осознать, поверить в то, что видит перед собой. Всё происходящее казалось просто дурным сном, ведь не бывает такого, чтобы мертвецы внезапно оживали и выходили на улицу!

Госпожа Кронс медленно подняла голову и посмотрела прямо на Кэт, заставив ту испуганно пискнуть и отступить на шаг от перилл. Она бы, наверное, закричала, но горло сдавило от ужаса.

«Нужно вернуться в дом!»

Однако, вопреки собственным мыслям, Кэталин продолжала стоять на том же месте, словно ноги её вдруг приросли к полу.

Она видела застывшее маской лицо госпожи Кронс, и на мгновение ей показалось, что в мёртвых глазах её клубится тьма.

Снова послышался скрип открываемой двери, что вела в контору «Олдмана и Руффа».

Кэт увидела облачённого в белое старика с торчащими в разные стороны седыми волосами, следом за ним вышла молодая женщина, голова которой странно кренилась на бок. Поравнявшись с госпожой Кронс, мертвецы медленно, неуклюже, двинулись вдоль по улице.

Ещё какое-то время Кэт стояла, не в силах двинуться с мета, боясь снова услышать скрип отворяющейся двери, и только когда мертвецы пропали из поля зрения, Кэталин глухо застонала и осела на пол.

***

Поездку в Грейн, который находился всего в сутках пути от Терна, пришлось отложить.

Всему виной разбушевавшаяся к ночи гроза, да такая, каких Мор давно не видывал, так что пришлось заночевать в скромной гостинице неподалёку от Дратовой улицы. Благо денег, что щедро заплатил ему господин Бишор, с лихвой хватало на пару месяцев безбедной жизни.

Доставшаяся Мору комната оказалась совсем небольшой, но чистой. У одной стены расположилась узкая кровать, застланная плотным, грубым покрывалом, у противоположной — низенький платяной шкаф и табурет с тазиком для умывания, под окном стоял пошатывающийся письменный стол, на котором красовался латунными боками подсвечник со свечой. Несмотря на то, что на Мадрике уже лет пятьдесят как повсеместно использовали газовое освещение, такие вот небольшие гостиницы обычно подводили трубы только к первому «рабочему» этажу, в то время как комнаты постояльцев по-прежнему довольствовались обычными свечами и, иногда, настольными масляными лампами.

Плотно прикрыв за собой дверь, Мор скинул дорожную сумку на кровать и, опершись руками о край стола, выглянул в окно. Однако разглядеть что-либо за плотной пеленой дождя оказалось невозможно.

На душе было тревожно, и Мор никак не мог понять причину, которая вызвала это чувство. Со своей работой он справился хорошо, тут волноваться нечего — младший Бишор благополучно перенёс ритуал изгнания и даже сохранил рассудок. Тогда что? Откуда взялось это дурное предчувствие?

«Нужно ехать в Грейн сразу, как только закончится гроза» — решил Мор, возвращаясь к кровати.

Конечно, проживающий в том городе дуат мог попросту отбыть на несколько дней по делам, возможно, его даже вызвали в Гур-де-нар, да вот только свербело что-то под сердцем, не давая Мору убедить самого себя в этих доводах.

— Дуатская интуиция, — проворчал он, снимая куртку из плотной кожи и бросая её на спинку приставленного к столу стула.

Рядом с изголовьем пристроил ножны с коротким мечом — в отличие от Андры, на Мадрике при наличии соответствующего разрешения не возбранялось иметь при себе оружие.

Мор бросил взгляд на сумку, заметив выглядывающий из неё уголок тетради. Достав её, бережно провёл пальцами по чуть шероховатой, выцветшей от времени обложке, а затем убрал тетрадь обратно.

Скинув сапоги, Мор, не раздеваясь, улёгся поверх покрывала и погрузился в сон.

Дороги так размыло вчерашним дождём, что драта еле тащилась по ней, при этом, немилосердно трясясь. Оттого, поездка до Грейна заняла куда больше времени, чем рассчитывал Мор и главные городские стены показались на горизонте лишь к полудню следующего дня.

Непрерывно чихавший всю дорогу извозчик, которому пришлось более суток править дратой почти без остановок, потребовал от Мора двойную оплату, недовольно глядя на него покрасневшими и немного заплывшими глазами.

Расплатившись, Мор осмотрелся, решая, куда ему направиться в первый черёд: искать дом дуата или для начала определиться с местом для ночлега. Можно было бы конечно напроситься на постой к собрату по ремеслу, да вот только Мор не любил напрашиваться. Деньги есть, так почему бы не снять себе комнату?

Всё-таки, для начала, пожалуй, стоит наведаться в местный танерский отдел: судя по памятке, которую носил с собой каждый дуат, там работал один из посвящённых.

Внезапно, опять кольнуло непонятное предчувствие и Мор, поддавшись ему, перестроил зрение. Подняв взгляд, тихо выругался: там, на небе, виднелись успевшие подзатянуться следы нескольких изломов. И как он раньше не ощутил?

Тревога, не отпускавшая его второй день, возросла. Решив больше не терять времени, Мор, расспросив первого встречного, отправился к танерскому отделению, которое оказалось довольно неприметным на вид двухэтажным зданием с местами сколовшейся каменной кладкой и зарешёченными окнами. На широком крыльце дымили трубками трое мужчин в форменных тёмно-зелёных кителях. Мор невольно вспомнил Найтана Эванди — полицейские в Андре выглядели не в пример солиднее мадрийских танеров.

— По какому вопросу? — преграждая Мору вход, сухо поинтересовался один из мужчин, одновременно с этим выпуская изо рта сизое облачко дыма.

— К сину Ронде, по срочному, — без труда вспомнив нужное звание и имя, ответил Мор.

Взгляд танера стал чуть дружелюбнее, и он обратился к своему коллеге:

— Лофер, ступай-ка позови Сэма, — после чего вновь перевёл внимание на Мора: — Обожди пока здесь.

Мор пожал плечами и, поправив лямку сумки, остался ждать возле крыльца. К счастью, ожидание не продлилось долго.

Син Сэмуэль Ронда оказался крепко сбитым молодым мужчиной с приятными чертами лица, высоким лбом и тёмными, коротко подстриженными волосами. Общее впечатление портил разве что китель, который явно был Ронде не по размеру. Видимо, финансирование местного танерского отделения было весьма и весьма скромным.

— Признаться, не удивлён, — вместо приветствия сказал Ронда и пояснил: — Ваши всегда появляются, стоит только случиться какой-нибудь пакости.

В том, что пакость действительно случилась, Мор уже догадался сам, и всё же стоило разузнать подробности.

— Есть место, где можно спокойно поговорить? — спросил он, снова поднимая взгляд на небо, сохранившее следы изломов.

— Пойдём, — кивнув, позвал Ронда, указывая рукой на соседнее здание, которое выглядело ещё плачевнее, чем танерское отделение, разве что сложено было не из серого камня, а из рыжего кирпича.

Выцветшая от времени надпись над дверью с крохотным зарешеченным окошком гласила: «Коронерская служба Грейна».

После недолгого ожидания им открыл мужчина в плотном кожаном фартуке и высоких, до локтя, чёрных защитных перчатках. Вид местный коронер имел довольно болезненный: вытянутое, землистого цвета лицо с тёмными кругами под глазами, трёхдневная щетина на впалых щеках и подбородке и слезящиеся, покрасневшие глаза. Тёмные, с лёгкой проседью волосы были собраны на затылке в куцый хвостик.

Едва взглянув на Мора, мужчина посторонился, пропуская их с Рондой внутрь. Даже несмотря на куртку, Мор сразу же ощутил царящий здесь холод.

Они прошли по узкому, тускло освещённому коридору мимо приёмной, и очутились в довольно просторном помещении, основное пространство которого занимали длинные металлические столы и стойки с инструментами. В толстых стенах виднелись горизонтальные ниши, в которых хранились тела.

— Позволь представить, господин Демир, — указал на коронера син Ронда. — Он тоже посвящённый.

Мор приветственно кивнул, избегая говорить обычное в таком случае «Рад знакомству», поскольку место и обстоятельства явно не располагали к подобному заявлению.

— Как давно ты прибыл в Грейн? — поинтересовался Ронда.

— Отправился к вам сразу же по прибытии, — ответил Мор и задал свой вопрос: — Что у вас произошло? И что с местным дуатом?

Син Ронда и господин Демир мрачно переглянулись. Слово снова взял танер:

— Исчез примерно пять дней назад. По крайней мере, именно столько времени прошло с тех пор, как я видел его в последний раз. Хватились же его, когда из соседнего Терна прибыл осведомитель.

— Вы точно уверены, что он не отбыл по делам? — понимая, что хватается за соломинку, всё же уточнил Мор.

Ронда покачал головой:

— Кайн всегда предупреждал, если собирался покинуть город, — пояснил син. — Мы сотрудничаем уже много лет, и я хорошо его знаю, так что убеждён, что он именно исчез и дело здесь нечисто.

— Ясно, — задумчиво произнёс Мор, переводя взгляд на единственный занятый стол, где под покрывалом угадывалось очертание тела. — Тогда я, пожалуй, вернусь к первому вопросу: что у вас произошло?

— Взгляни, — предложил коронер, откидывая покрывало и открывая взглядом изувеченное тело немолодого мужчины. — Это господин Олдман, совладелец ритуальной конторы.

— Нынешним утром его обнаружил господин Руфф, с которым Олдман управлял этим предприятием, — добавил Ронда.

— Я, конечно, постараюсь дать правдоподобное заключение, — вздохнув, заявил господин Демир. — Однако посмотри сюда: видишь, в области правого запястья и подмышкой? Явные следы человеческих зубов, а вот, — он повернул голову мертвеца: — здесь выдран кусок мяса. В ране я нашёл вот это.

Корнер предъявил Мору металлическую миску, на дне которой лежал железный зуб.

— Так же, — продолжил господин Демир, — у покойного сильный вывих плечевого сустава, словно кто-то пытался оторвать ему руку, но сил на это не хватило.

Мор склонился над телом, сосредоточенно осматривая повреждения. Да, следы укусов действительно были, но дреглы-мясоеды обычно без особого труда разрывали и пожирали своих жертв, а кровососущие дреглы-паразиты довольствовались ранами на шее. Тут же... всё как-то странно. Словно, действовал обычный человек, зачем-то подражая тварям.

— Вы уверены, что это не дело рук, скажем, сумасшедшего? — озвучил свои мысли Мор, переводя взгляд с коронера на сина.

— Дело в том, — снова переглянувшись с господином Демиром, произнёс Ронда, — что по заверениям господина Руффа из конторы пропало три подготовленных к погребению тела. А пару часов назад в отделение обратилась некая Кэталин Вайс, которая, якобы, собственными глазами видела, как эти самые тела выходили из здания ритуальной конторы. Разумеется, наши подняли её на смех, а вот я записал данные и адрес госпожи Вайс, только вот до твоего приезда, не представлял, что со всем этим делать. Сам понимаешь, давать официальный ход делу о ходячих покойниках никто в здравом уме не будет.

— Бред какой-то, — пробормотал Мор, воскрешая в памяти всё, что знал о дреглах.

Никогда прежде он не слышал о том, чтобы эти твари вселялись в мёртвые тела, потому как никакого проку от этого им не было. У трупа невозможно тянуть эмоции, да и... как подобное вообще возможно?

— Бред или нет, — скрестив руки на груди, заявил коронер, — да только вот он мертвец покусанный, и ещё трое где-то гуляют.

— А это определённо по вашей, дуатской части, — добавил син Ронда. — На твоём месте, я бы всё же поговорил с госпожой Вайс.

Мор и сам собирался начать именно со свидетельницы. Признаться, он так до конца и не поверил в то, что услышал, однако, если тут действительно каким-то образом замешаны дреглы... мастерам Гур-де-нара будет, над чем поломать голову.

— Вот, держи, — син Ронда вытащил из нагрудного кармана кителя сложенный вчетверо лист бумаги и протянул его Мору со словами: — Это адрес госпожи Вайс. На бричке доберёшься за полчаса.

Коронер снова накрыл тело простынёй и обратился к Мору:

— Ты уж разберись с этим, а мы с Сэмом, если что, поможем чем сможем.

— Будем держать связь, — кивнув, подтвердил Ронда. — Главное, чтобы по городу не поползли слухи и не начались волнения.

— Да, конечно, — несколько рассеянно отозвался Мор, мысли которого сейчас витали вокруг бродячих мертвецов.

Кэталин Вайс проживала на Краевой улице, которая преимущественно состояла из узких, двух-трёхэтажных домов и нескольких контор, в числе которых была и ритуальная контора «Олдмана и Руффа». Ещё раз сверившись с адресом, Мор убедился что госпожа Вайс проживает как раз через дорогу от злополучного места и, теоретически, действительно могла видеть то, что происходило здесь ночью.

Дверь долго не открывали и Мор уже начал беспокоиться пока, наконец, с той стороны не послышались едва различимые шаги.

— Кто там? — голос настороженный, чуть подрагивающий.

— Простите за беспокойство, — как можно дружелюбнее начал Мор, — вы, случайно, не сдаёте комнату?

— Что? — теперь в тоне госпожи Вайс удивление смешалось с подозрением.

— Комнату, — мягко повторил Мор. — Мне ненадолго, всего на несколько дней, но я хорошо оплачу.

За дверью снова воцарилась тишина, а после, послышался звук отодвигаемой щеколды. Створка приоткрылась лишь на чуть и, тем не менее Мор сумел разглядеть бледное лицо с блестящими зелёными глазами, спутанные тёмные волосы и цветастый халат.

— Вы... вы не шутите? — тихо спросила госпожа Вайс и посмотрела за спину Мора туда, где через дорогу расположилась ритуальная контора «Олдмана и Руффа». Взгляд её при этом наполнился неподдельным ужасом.

— Меня не смущает подобное соседство, если вы об этом, — заверил её Мор. — Я, знаете ли, не особо мнителен.

Госпожа Вайс явно никак не могла принять решение, и Мор решил ей немного помочь. На ощупь извлёк из сумки увесистый, приятно звякнувший кошель и сообщил:

— Аванс готов внести сразу же. Ну, так что, пустите на постой?

Какое-то время госпожа Вайс пристально его разглядывала, затем, нервно кивнув, открыла дверь шире и посторонилась.

— Проходите.

Глава 3. Куда ушли мертвецы?

Они сидели на маленькой, но уютно обставленной кухне за круглым столом, накрытым красной, в белую клетку скатертью. Ветер, проникающий через приоткрытую форточку, шевелил короткие светлые занавески, на стене щёлкали раскачивающимся маятником небольшие прямоугольные часы с гирьками в виде сосновых шишек. С полок серванта на них смотрели нарисованными глазами фарфоровые статуэтки различных зверят, которые, наверное, казались хозяйке милыми но, по мнению Мора, были какими-то жутковатыми. Особенно вот тот пучеглазый котёнок со странно растопыренными ушами.

Когда на плите засвистел чайник, госпожа Вайс охнула и резко дёрнулась, едва не смахнув со стола пустую пока чашку.

— Всё в порядке? — участливо поинтересовался Мор, хотя давно уже понял, что ни о каком «в порядке» здесь речи не идёт.

Чему бы не была свидетельницей Кэталин Вайс минувшей ночью, это наложило на неё свой отпечаток.

— Д-да, простите... — пробормотала хозяйка дома, поднимаясь со стула и снимая чайник с плиты.

Когда она наполняла заварник, Мор отметил, как подрагивают её руки.

По кухне поплыл чуть кисловатый запах сушёных ягод кислиники и терпкий — листьев триндадской кумры.

Дождавшись, пока листья раскроются и отдадут цвет, госпожа Вайс принялась осторожно разливать дымящийся ароматный напиток по чашкам, украшенным весёлыми ярко-жёлтыми кружочками.

«Нужно было купить чего-нибудь сладкого к столу» — запоздало подумал Мор, пододвигая к себе чашку и признательно кивая молодой женщине.

Та улыбнулась ему, немного нервно и отвела взгляд.

Какое-то время они молчали, думая каждый о своём, а Мор не знал, с чего ему начать разговор, чтобы не встревожить и не спугнуть госпожу Вайс. Не спрашивать же прямо в лоб: «А не видали вы случайно прошлой ночи гуляющих мертвецов?». Нет, здесь нужно действовать аккуратно, тонко и без лишнего давления. С другой стороны, затягивать расследование тоже может быть опасно: кто знает, что ещё могут натворить «сбежавшие» из ритуальной конторы трупы и не появятся ли в ближайшее время новые.

До сих пор не укладывалось в голове, что дреглы могли подселиться в тела покойников, да ещё и сразу несколько. Обычно массовые проникновения через изломы случались при каких-либо бедствиях, эпидемиях или военных конфликтов. Там, где наиболее сильно концентрировались эманации страха, боли и смерти. Здесь же, в Грейне, ничего похожего не происходило, а из примечательного разве что только прошедшая минувшей ночью сильная гроза. Но не в ней же причина, в самом деле?

— ... в городе?

— Что? — переспросил Мор, осознав, что задумавшись, не расслышал вопроса госпожи Вайс.

— Надолго вы у нас в городе? — негромко, словно боясь звука собственного голоса, повторила хозяйка дома.

— Пока не знаю, — признался Мор, прихлёбывая кисловатый, немного вяжущий язык напиток. — Надеюсь, что улажу свои дела здесь в ближайшее время.

— Послушайте, — немного поколебавшись, начала госпожа Вайс, бросив на Мора быстрый взгляд, но внезапно осеклась, когда со стороны улицы послышался чей-то громкий, возмущённый голос.

Госпожа Вайс снова дёрнулась и расплескала на скатерть почти половину содержимого своей чашки.

— Что там у вас такое? — удивился Мор, немного раздосадованный тем, что их отвлекли в самый неподходящий момент: хозяйка дома явно собиралась ему о чём-то поведать.

Он поднялся со стула и подошёл к окну. Одёрнув занавеску, выглянул наружу. Почти все окна домов, что стояли вплотную друг к другу, выходили на улицу и Мор тут же определил источник шума. Прямо напротив, через дорогу, у дверей ритуальной конторы спорили двое мужчин. Один из них был одет в форму танера, второй же — грузный лысеющий мужчина преклонных лет, облачён в бежевый с коричневой клеткой костюм-тройку, который смотрелся на нём так, словно готов был вот-вот лопнуть по швам.

— А я говорю вам, что это произвол! — шумно возмущался толстяк, потрясая в воздухе тростью. — Вы не имеете права!

— Говорю вам, у меня приказ! — в свою очередь пытался втолковать ему танер и уже спокойным голосом, которого Мор не расслышал, что-то добавил.

— Это моя контора! Из-за вас я теряю деньги! Я буду жаловаться!

Танер снова что-то невозмутимо ответил и его оппонент, резко повернувшись на каблуках, направился в сторону стоящего неподалёку экипажа.

— Я этого так не оставлю! — обернувшись напоследок, пригрозил толстяк, после чего, с явным трудом забравшись на подножку, скрылся внутри.

Извозчик тронул поводья, и экипаж покатился вдоль по улице. Танер некоторое время постоял у дверей, а затем вошёл в здание ритуальной конторы.

«Похоже, после вчерашнего, место преступления временно находится под охраной танерской службы», — невесело заключил Мор, отходя от окна.

Это немного портило его планы: он рассчитывал осмотреть контору и попытаться отыскать хоть что-то, что могло бы дать ему зацепку или подсказку. Придётся договариваться с Рондой.

Обернувшись, он едва ли ни нос к носу столкнулся с госпожой Вайс, которая тут же испуганно отпрянула. И как только она смогла подойти столь бесшумно?

— Простите, не хотел напугать вас, — обратился к ней Мор.

— Нет-нет, я... — взгляд госпожи Вайс был устремлён поверх его плеча, в окно. — Впрочем, неважно.

Можно было бы попробовать разговорить её прямо сейчас, но Мор был уверен, что пока не время. Не хватало ещё, чтобы единственная свидетельница окончательно замкнулась в себе. Понятное дело, что после того как её едва не подняли на смех в танерском отделе, госпожа Вайс опасается вести разговоры о бродячих мертвецах, что самовольно покинули контору «Олдмана и Руффа». Придётся проявить чуткость и терпение.

— В таком случае, я вас оставлю, — с вежливой улыбкой сообщил Мор, обходя женщину.

Он планировал до вечера прогуляться по городу: посмотреть-послушать что к чему. Если вселившиеся в мёртвые тела дреглы оставили какие-то следы, об этом непременно станет известно. А в том, что они наследили, Мор почти не сомневался: не испарились же эти твари, в самом деле.

Оставив хозяйку дома на кухне, Мор поднялся на второй этаж. Комната, которую ему выделила госпожа Вайс была просторной и светлой. Причём, раньше в ней явно проживала женщина: об этом говорила и старенькая, но изящно выполненная мебель, и вышивка ручной работы, которая украшала как стены, так и почти все горизонтальные поверхности и кресло-качалка в углу, на которой лежал сложенный, мягкий плед.

Мор присел на край кровати, провёл пятернёй по распущенным, чуть вьющимся волосам и прикрыл глаза. Впервые с того момента, как он покинул стены Гур-де-нара и встал на самостоятельный путь, Мор столкнулся с таким странным делом. Да, ему уже довелось отгонять от ослабленных жертв дреглов-паразитов, которые проникали через изломы в виде бесплотных теней, в одном небольшом городке они с Канто охотились на дрегла-кровососа, вселившегося в тело слабой здоровьем девочки-подростка, да и падальщиков он за эти несколько лет повидал немало. Но подобное...

В дверь робко постучали.

Мор поднялся с кровати и открыл створку, жестам приглашая пройти стоящую на пороге госпожу Вайс. Она нерешительно замялась, но всё же кивнула и зашла. Осмотрелась, словно была здесь впервые.

— Раньше эта комната принадлежала моей матери, — тихо произнесла она, подходя к тумбе и ласково касаясь пальцами украшающей её расшитой цветочным орнаментом салфетки. — надеюсь, вас не слишком... смущает обстановка?

— Ничуть, — заверил её Мор.

— Я думала, если появятся жильцы, со временем придётся здесь всё переделать, — всё так же негромко продолжила она, двигаясь вдоль стены и разглядывая развешенные по ней вышивки. — Но... с жильцами не сложилось, сами понимаете — не слишком удачное соседство.

Взгляд госпожи Вайс метнулся в сторону выходящей на балкон двери, спина и плечи заметно напряглись.

— Да, с соседями вам не повезло, — поспешил развить так удачно поднятую тему Мор. — Хотя, как по мне, глупо отказываться от столь выгодных условий из-за такой ерунды.

Леди Вайс обернулась к нему и встретилась с Мором глазами.

— Я тоже так думала... до недавнего времени, — она закусила губу, словно решаясь на что-то, а затем продолжила: — Скажите, господин...

— Эванди, но вы можете обращаться ко мне по имени — Мор.

— В таком случае, вы можете называть меня Кэталин, — сказала хозяйка дома и повторила: — Скажите, Мор, ваши глаза... вы ведь оттуда, из Замка-на-горе?

Мор немного насторожился. Да, про «разноглазых», как дуатов иногда называли на Мадрике, ходили разные слухи, некоторые даже причисляли их к некой тайной службе, а некоторые, считали кем-то вроде противоположности заклинателям из Андры, и почти все знали что «разноглазые» проходят обучение где-то в Самдэйне. И всё же сам Гур-де-нар всегда был скрыт от внимания непосвящённых.

— Что вам об этом известно? — не отрывая взгляда от госпожи Вайс, спросил Мор.

Кэталин нервно переплела пальцы и подошла к широкому окну, справа от которого находилась ведущая на балкон стеклянная дверь.

— Мне было лет семь, когда умер мой младший брат, — после недолгого молчания, произнесла госпожа Вайс. — Помню его, такого маленького, бледного, хрупкого. Помню мать, посеревшую от волнения и бессонных ночей, проведённых у его постели. Помню, как к нам приходил ныне покойный господин Сайд, который работал целителем. Они с матушкой разговаривали на кухне, а я подслушивала под дверью. Тогда я услышала, как господин Сайд говорил о человеке из Замка-на-горе, говорил, что тот сможет попытаться помочь Николасу. А на следующий день к нам в дом пришёл разноглазый мужчина...

Кэталин замолкла и снова повернулась к Мору. Глаза её блестели от слёз.

— Никки всё равно не выжил, — тихо произнесла она, касаясь ладонью центра груди. — Нам с матушкой запретили входить в комнату, но я до сих пор помню... мне кажется, что я ощущала присутствие чего-то необъяснимого, страшного... чужеродного. А потом всё закончилось, — госпожа Вайс вздохнула: — С годами мне стало казаться, что эти странные ощущения мне просто почудились, я почти поверила в это, пока...

— Пока не почувствовали их снова, — закончил за неё Мор.

— Откуда... — удивилась Кэталин.

Мор знал, что некоторые люди от рождения обладают повышенной чувствительностью к тонким планам и могут, пусть слабо, но всё-таки ощущать изломы и близкое присутствие дреглов, особенно, проявляющих активность. Как правило, такие люди часто страдают головными болями, а рядом с вещами, в которых есть сущи-хут, или применяющими талант анзи им может стать плохо. Похоже, госпожа Вайс относилась к числу этих некоторых и даже сталкивалась когда-то с дреглом-паразитом, который тянул силы из её брата.

«Совсем как с Мией» — кольнула мысль.

— Послушайте, Кэталин, — успокаивающим тоном произнёс Мор, подходя к госпоже Вайс и касаясь рукой её плеча. Та едва заметно вздрогнула, но не отпрянула, а он продолжил: — Если вы видели что-то прошлой ночью, можете рассказать мне всё, и я не сочту это бредом, поверьте.

Их глаза снова встретились.

— Вы ведь не просто так решили снять комнату именно у меня, верно? — заметила она, всё-таки отступая на шаг.

— Верно, — не стал скрывать Мор. — Хотя, мне в любом случае нужно было где-то остановиться.

— Сплошная выгода, — криво улыбнулась Кэталин. — Значит, если я скажу вам, что минувшей ночью видела, как из ритуальной конторы выходят мертвецы, вы не сочтёте меня сумасшедшей? Если скажу вам, что своими глазами видела свою соседку — госпожу Кронс, которая померла два дня назад, вы мне поверите? Быть может, даже сумеете объяснить, как подобное вообще возможно?!

Последние слова Кэталин произнесла на повышенных тонах а, замолчав, отступила ещё на шаг и сжала руки в кулаки.

«Хотел бы я и сам знать» — подумал Мор, но вслух уверенно произнёс:

— Да, я поверю вам.

— Значит... — вдруг севшим голосом произнесла госпожа Вайс, — это правда. Я не сумасшедшая...

Она обняла себя руками за плечи, словно ей внезапно стало зябко, и как-то жалобно спросила:

— Что же мне теперь делать?

— Для начала, расскажите мне всё, что вам удалось увидеть и запомнить, — мягко произнёс Мор. — Любая деталь, любая мелочь может оказаться важна.

— Хорошо, — чуть поколебавшись, согласилась Кэталин, — только давайте вернёмся на кухню. Я бы выпила что-нибудь покрепче чая.

Мор неспешно шёл по городским улицам Грейна, двигаясь в том направлении, в каком, по словам госпожи Вайс, ушли мертвецы. Пройдя квартал, он вышел к небольшой торговой точке и сразу же заприметил оживление у одного из овощных прилавков. Группа женщин, кто с корзинами, кто с холщёвыми продуктовыми сумками, что-то довольно громко и эмоционально обсуждала.

Мор подошёл поближе, делая вид, что изучает товар.

— Говорю вам, я своими глазами видела! Не верите? Вон, у Жура, мясника нашего спросите: это они с Гридом их на тачке, к свалке свозили, чтобы народ не распугивать, — охотно вещала невысокая, худая, с острыми плечами женщина неопределённого возраста.

— И что, прямо-таки выпотрошенные? — ахнула румяная, круглолицая девушка в повязанном поверх копны тёмных волос, цветастом платке.

— Как есть! — заверила первая. — Я-то сегодня пораньше торговать пришла, как раз застала. Зрелище — жуть! Собаки-то эти, сколько времени тут жили, никому не мешали, Жур их вон, костями да мясными обрезками подкармливал, и на тебе! И у кого только рука на них поднялась?

— Так раз выпотрошенные, — заметила ещё одна участница разговора — средних лет женщина в стареньком, но опрятном платье и переднике, — так может это зверь какой? А что, вон у нас сколько лет в западной стене пролом, а городской глава и не почешется.

— Точно, оттуда тварь какая-нибудь и прибежала! — поддержал её кто-то.

— И верно, от пролома-то до леса рукой подать, — вторил ещё один голос.

Мор прислушивался к разговору, стараясь не упустить ни слова.

— Это что же получается, девоньки, — прижав руку к сердцу, охнула та, что в цветастом платке, — эта гадость у нас до сих пор где-то по улицам может бегать?

Женщины загомонили, заволновались, и эта небольшая сходка рассосалась с поразительной скоростью. Только худая осталась за своим прилавком, подозрительно оглядываясь по сторонам.

Путь до западной городской стены занял чуть менее получаса. Дома на окраинах, как и во множестве городов, были куда меньше и беднее, улицы узкие и неухоженные, а в воздухе отчётливо ощущался запах расположенной где-то неподалёку городской свалки. За всё время пути больше ничего достойного внимания Мор не заметил. Похоже, прошлой ночью мертвецы ограничились господином Олдманом и обитающими возле торговых рядов собаками.

В стене действительно обнаружился небольшой пролом, в который, пожалуй, свободно мог бы пройти человек. Мор склонился к влажной после вчерашнего дождя земле, на которой отчётливо виднелись смазанные, но всё же вполне различимые отпечатки босых ног. Цепочка следов уводила к трещине.

Это тоже было странно.

Обычно дреглы наоборот стремятся к скоплению людей, где у них больше возможностей найти себе пропитание, а эти же зачем-то покинули пределы города. Учитывая, что занятые им тела изначально были мёртвыми, вряд ли они смогут прослужить долго и вскоре начнут стремительно разлагаться. Что тогда? В случае, если дрегл лишался тела, он как правило старался скорее найти раненного или больного, физически или морально истощённого человека, чтобы у того не было сил сопротивляться. А тут, получается, дреглы сами ушли от «кормушки».

Мор подошёл вплотную к стене: расщелина начиналась где-то на уровне его колен, так что пришлось хвататься руками за края трещины и запрыгивать на крошащийся под подошвой камень.

Сразу за стеной начинался поросший густой сорной травой пустырь, а там, дальше за ним, сомкнулись ряды деревьев. Даже особо не присматриваясь можно было различить по примятой траве, где именно прошли мертвецы и убедиться, что они действительно направились в сторону леса.

Мор собрался уже было спрыгнуть на землю и пойти по следу, как позади него послышался грозный окрик:

— Эй, ты! Ты что там делаешь?

Обернувшись, Мор увидел двух танеров, которые угрожающе положили ладони на рукояти выглядывающих из прикреплённых к поясам ножен, чуть изогнутых мечей. Мысленно выругавшись, он постарался как можно более беспечней ответить:

— Да вот, хотел посмотреть, что там, на той стороне.

— Любопытный, значит, — криво ухмыльнулся один из танеров.

— Кто таков? Документы предъявить можешь?

Мор пожалел, что решил пойти налегке и не захватил с собой сумку. Вообще прежде у него никто никогда не спрашивал документов, а тут не повезло.

— Могу, — спрыгивая по эту сторону стены, подтвердил Мор, — только они у меня остались в комнате, которую я снимаю в доме на Краевой улице. Если хотите, можете пройти со мной, и я с радостью вам их покажу.

Танеры недовольно переглянулись и один из них уточнил:

— Ты ведь не местный, да?

— Приехал в город этим утром, — подтвердил Мор. — Если что, мои слова может подтвердить син Ронда, мы с ним виделись у танерского отдела несколько часов назад.

Видимо, услышав знакомое имя, танеры заметно расслабились и даже убрали ладони с рукоятей мечей.

— Знаешь Сэма, значит?

— Знаком, — несколько уклончиво ответил Мор.

Танеры снова переглянулись.

— Ладно, ты это, иди, но больше здесь не шастай, понял? — обратился к нему один.

— Это не безопасно, — добавил второй.

Под их пристальным взглядом Мор отошёл от стены и двинулся вверх по улице, обратно мимо торгового ряда к Краевой.

Завтра необходимо снова встретиться с Рондой и попросить его провести в ритуальную контору и ещё рассказать о том, куда именно ушли мертвецы. Может быть, с помощью сина удастся без проблем попасть за стену и попробовать пройти по следу дреглов. Вряд ли, учитывая состояние тел, они могли уйти далеко. Правда, оставался вопрос «Зачем?»

Кэталин явно обрадовалась его возвращению, правда, дверь ему снова открыла не сразу. Мор не мог её в этом винить: после того, что ей пришлось увидеть, любой на месте госпожи Вайс проявлял бы подобную нервозность.

— Вы как раз вовремя, — сообщила она, отвязывая весёленький, в голубой цветок, окаймлённый рюшем передник. — Я как раз закончила готовить ужин, вы ведь ко мне присоединитесь?

Мор не нашёл причин для отказа.

Готовила Кэталин весьма неплохо, так что Мор по достоинству оценил и запечённую с травами куриную грудку и удивительно нежное пюре из батры. Правда, от настойки из кислиники отказался, ограничившись горячим травяным отваром.

За окном медленно сгущались вечерние сумерки, а во взгляде госпожи Вайс снова начала появляться тревога.

— Не переживайте, — Мор потянулся к ней через стол и накрыл её руку своей ладонью, желая поддержать и успокоить. — Пока я здесь, обещаю, что с вами ничего не случиться.

Некоторое время Кэталин смотрела на него молча, а потом кивнула и произнесла:

— Я вам верю, Мор.

Ночь уже давно вступила в свои права, а Мор всё лежал без сна, закинув руки за голову и размышляя обо всём, что случилось сегодня и, планируя то, что сделает завтра.

В Грейне явно происходило что-то неправильное, даже учитывая всё, что Мор знал об изломах и дреглах. Слишком много нестыковок и белых пятен, а те факты, что были ему известны, запутывали ещё больше.

Однако вместе с замешательством Мор так же ощущал азарт и разгорающийся интерес. Что, если он окажется первым дуатом, столкнувшимся с подобным явлением? Возможно, если он хорошо себя проявит, он докажет Ар-Арану и другим мастерам, что готов покинуть Мадрику. Тогда он сможет посетить Атор...

Глубоко вздохнув, Мор понял, что ему душно. Видимо, скоро снова должна была начаться гроза. Словно вторя его мыслям, послышался отдалённый пока ещё раскат грома.

Поднявшись с кровати, Мор, стараясь не скрипеть половицами, чтобы не разбудить спящую в соседней комнате Кэталин, прошёл к балконной двери и, с тихим щелчком повернув ручку, вышел на балкон.

Ветер тут же растрепал его волосы, приятно холодя кожу. Взгляд сам собой устремился к зданию ритуальной конторы «Олдмана и Руффа» и тут же прикипел к крадущейся вдоль стены фигуре.

Мор подался вперёд, вцепляясь пальцами в перилла и перестроил зрение. Незнакомец был почти полностью скрыт плащом с капюшоном, но Мор даже с такого расстояния ощутил от него знакомую инородную энергию твари из излома.

Не оставляя себе времени на раздумья, Мор, как был босым и в одних штанах, оттолкнувшись, прыжком перемахнул через перилла и спрыгнул на мощённую дорогу, сгруппировавшись, согнув ноги и вытянув носки, как его учили на тренировках. Приземление вышло вполне удачным и Мор, распрямившись, кинулся через дорогу туда, где видел дрегла.

Он успел заметить, что тень быстро скользнула в узкий проулок между ритуальной конторой и соседним зданием.

Мор привычно потянулся к рукояти клинка, но только сейчас понял, что оставил оружие в комнате рядом с кроватью.

«Придётся справляться так»

В проулке было темно, пахло затхлой водой и кошками. Мор ступал медленно, прислушиваясь к каждому шороху и в любое мгновение ожидая нападения. Он ощущал — дрегл где-то рядом, затаился.

Тень метнулась к нему так резко, что Мор едва успел уклониться и, в свой черёд резко развернувшись, толкнуть резвую тварь к стене, а затем прижать её локтём, не давая пошевелиться. Дрегл зашипел, а затем неожиданно потребовал:

— Пус-с-сти!

Выглянувшая из-за туч луна дала немного пусть скудного, но света, и Мор увидел лицо схваченного существа. От неожиданности, он чуть ослабил хватку и дрегл не преминул этим воспользоваться: мощным ударом в живот отшвырнул от себя Мора, но вместо того, чтобы добить, пока он ловил ртом воздух, отчего-то попытался сбежать.

Однако Мор успел вцепиться в плащ твари и дёрнуть на себя. Они покатились по земле, стараясь подмять под себя один другого и перехватить инициативу, а вместе с ней и преимущество в борьбе.

К немалому удивлению Мора, несмотря на хрупкое телосложение, дрегл всё же оказался сильнее, и вскоре сумел зафиксировать его руки так, что невозможно было ими пошевелить.

«Глупая смерть» — как-то отстранённо подумал Мор, глядя в тёмные глаза склонившегося над ним существа.

Верхняя губа дрегла чуть приподнялась, обнажая ровные, чуть заострённые зубы и выступающие откуда-то с верхней части десны тонкие иглообразные клыки.

— Вот мы и встретились снова, дуат, — с присвистом произнесла тварь, прищуриваясь. — Это не может быть простым совпадением.

Мор молчал, думая о том, что в первый раз встретил этого дрегла четырнадцать лет назад. Ни один носитель не смог бы продержаться так долго, тем более, почти не изменившись внешне.

— Что ты такое? — хрипло спросил он, снова предпринимая попытки освободить руки. Увы, безуспешно.

Существо жутковато улыбнулось, медленно провело языком по губам, а затем, склонившись к самому уху Мора, прошептало:

— Дис-с-са.

Мор дёрнулся и поморщился. Тварь же, снова отстранившись, уже совершенно другим тоном поинтересовалась:

— Ну что, готов спокойно поговорить, или мне придётся тебя вырубить?

Глава 4. Хижина

— Что ты делаешь? — недовольно спросил Мор, наблюдая за тем, как дрегл, назвавший себя Дисой, ковыряется в дверном замке ритуальной конторы отмычками. — Здание охраняется танером.

— Он ушёл ещё вечером, — не оборачиваясь, отозвалась она. — Я следила.

— Зачем? То что здесь произошло, твоих рук дело?

— Не отвлекай, — вместо ответа, раздражённо ответила та, и в следующий миг послышался тихий щелчок. — Готово.

Чуть поколебавшись, Мор зашёл вслед за Дисой внутрь и замер, увидев две светящиеся в темноте алые точки. Ему потребовалось несколько мгновений для того, чтобы осознать, что это всего лишь зрачки дрегла.

Он услышал звук её шагов, которые уверенно направились куда-то справа от него и в следующий миг, в помещении тускло зажглись газовые лампы, давая возможность рассмотреть стоящие на подставках лакированные гробы, стенды с ритуальной атрибутикой и образцами материалов. Пахло свежим деревом, лавандой и откуда-то тянуло чем-то неприятно сладковатым.

— Что мы здесь делаем? — не повышая голоса, поинтересовался Мор, стараясь, чтобы Диса всё время была на виду.

— Сам-то как думаешь? — криво усмехнулась она, скидывая с головы капюшон и Мор заметил, как трепещут её ноздри, словно Диса к чему-то принюхивалась. — Полагаю, мы оба желаем узнать, отчего открылись изломы, и по какой причине дреглы вселились в мертвецов.

Мор несколько удивился такому ответу. Признаться, он ни на мгновение не сомневался в том, что Диса появилась здесь неспроста, однако полагал, что именно она является виновницей этих странных событий.

— Зачем тебе это? — недоверчиво спросил Мор, ощущая, как холодят грязные и босые ступни каменные плиты пола.

Диса бросила на него насмешливый взгляд.

— У меня на это свои причины, — сказала она и поманила Мора к двери, ведущей в полуподвальное помещение.

С замком снова пришлось повозиться, но, похоже, Диса довольно ловко умела обращаться с отмычками, поэтому вскоре они очутились в помещении, предназначенном для подготовки тел к погребению.

Оказалось, неприятный сладковатый запах исходил именно отсюда. На одном из длинных металлических столов отчётливо виднелись следы засохшей крови.

— Странно, — задумчиво пробормотала Диса, я почти ничего не чувствую.

Мор прислушался к собственным ощущениям: изломы, что находились над ритуальной конторой, уже почти полностью затянулись, и единственная схожая по структуре энергия исходила именно от Дисы.

— Это не было похоже на стихийный разрыв, — всё же отметил Мор, обходя помещение по периметру и пытаясь отыскать хоть что-то, что могло бы дать зацепку. Тщетно.

— Это и не он, — хмыкнув, отозвалась Диса, после чего, подтянувшись, уселась на один из металлических столов. — Я уже встречала подобное и не только на Мадрике. Правда, такого, чтобы дреглы вселялись в мёртвые тела, что-то не припомню.

— Послушай, — тон Мора снова стал резким, — я согласился тебя выслушать только потому, что ты отличаешься от тех тварей, что проникают сюда из изломов. Но я начинаю терять терпение...

— Хочу тебе напомнить, — совершенно спокойно отозвалась Диса, — ты был не в том положении, чтобы ставить мне условия. Но раз уж судьба не в первый раз сталкивает нас вместе, полагаю, это можно считать её своеобразным знаком.

— Кто ты? — прямо спросил Мор, становясь напротив Дисы, но на таком расстоянии, чтобы в случае чего у него была возможность для манёвра.

Некоторое время она молча разглядывала его, а затем произнесла:

— Моя мать была на последнем месяце беременности, когда в неё вселился дрегл. Дуаты не смогли спасти её, а моя тётя спрятала новорожденного младенца, сообщив вашим, что тот родился мёртвым. Какое-то время я ни чем не отличалась от обычного ребёнка, разве что Зельна — моя тётка, начала замечать за собой постоянную усталость, упадок сил и эмоциональную отрешённость. — Диса ненадолго замолчала, рассеянно глядя куда-то мимо Мора. — Однако вскоре одной жизненной энергии для меня стало не достаточно. Появилась жажда, от которой нутро начинало пылать огнём, а горло сдавливало спазмом. Утолить её могла лишь человеческая кровь.

Мор помнил, как старый Эрц однажды показывал им тело женщины, в которую вселился дрегл, когда она вынашивала дитя. Перед глазами до сих пор стояло крохотное жуткое существо, лишь отдалённо похожее на человека.

«Это уже не ребёнок» — сказал тогда мастер, — «Вы должны помнить об этом»

— Ты убиваешь людей, — скорее утвердительно, нежели вопросительно произнёс Мор.

— Не всех, — покачав головой, ответила ему Диса. — Только тех, кто это заслужил. Поверь, в мире немало таких, что представляют гораздо большую опасность для общества, чем я.

Мор скептически хмыкнул. Как-то слабо верилось в то, что подобными существами движут благородные мотивы, тем более, убийству людей, какими бы они ни были, сложно найти оправдание.

— А что же дреглы? — спросил он. — Что тебя связывает с ними?

— Скажем так, — Диса взглянула на него с лёгким прищуром, — можно считать это чем-то вроде искупления, если угодно. У меня был выбор: превратиться в чудовище или попытаться принести пользу. Я выбрала для себя второе.

— Поэтому ты спасла меня тогда, в Рейведене?

Губы Дисы чуть изогнулись в улыбке:

— Ты был ребёнком, — припомнила она. — Совсем юным дуатом, ещё только встающий на свой путь.

— Ты много знаешь о нас, — заметил Мор, поводя плечами.

В этом помещении было почти так же холодно, как и в коронерской.

— Это не первый раз, когда я общаюсь с дуатом, — ответила Диса. — Правда, последний подобный разговор случился, если не ошибаюсь, лет двадцать назад. Твой собрат тоже поначалу всё намеревался меня убить, и у него даже почти получилось, но, как ни странно это звучит, меня тогда спас дрегл, выпрыгнувший на нас из своего логова. Мы с дуатом прикончили его, а после как-то сама собой завязалась беседа. Он сохранил мою тайну.

— Хотя обязан был сообщить об этом в Гур-де-нар.

— Да? — Диса склонила голову набок, во взгляде её появилось лукавство. — А почему тогда ты не сообщил? После того случая в Медвежьем яре? Ты ведь узнал меня, почувствовал, что я не совсем человек.

Мор отвернулся.

Что он мог ответить на это? То, что был раздавлен гибелью Трида? Или что в тот день решил проявить благородство, в благодарность за то, что когда-то эта женщина спасла ему жизнь?

Всё это так, но... вместе с тем, было что-то ещё, чему Мор не мог найти объяснения.

Поэтому он решил вернуться к более важному сейчас вопросу:

— Ты говорила, что уже сталкивалась с чем-то подобным, — напомнил Мор. — Хочешь сказать, что эти изломы появились не случайно?

Диса кивнула.

— Примерно полгода назад, недалеко от границы с Тиром, я обнаружила несколько изломов, которые показались мне необычными.

— Что ты имеешь в виду? — насторожившись, уточнил Мор.

— Понимаешь, я чувствую их не так как вы, дуаты и вижу их несколько иначе, — пояснила Диса. — Видишь ли, обычные изломы это бреши, образующиеся в истончившейся ткани реальности, но в тот раз они... Это всё равно что сравнивать рваную рану и аккуратный надрез, сделанный скальпелем лекаря.

Мор озадачено нахмурился.

— Получается, эти изломы открыли специально?

— Я почти уверена в этом. Вопрос только, с какой целью?

«И кто способен на подобное» — мысленно добавил Мор.

— Что ты намереваешься делать дальше? — поинтересовалась Диса.

— Я знаю, куда ушли мертвецы, и собираюсь попытаться пройти по их следу, — немного поколебавшись, всё же ответил Мор. — Возможно, это приведёт меня к тому, кто всё это устроил.

— Тогда мы пойдём вместе, — сообщила Диса и, прежде чем Мор успел возразить, добавила: — Я чувствую их лучше, чем ты, так что со мной у тебя больше шансов отыскать этих дреглов. Тем более, ты достоверно не знаешь, с чем можешь столкнуться, поэтому помощь точно не будет лишней.

Мор в некотором замешательстве потёр лоб.

Странная ночь.

Впрочем, за последние сутки это не первая странность.

Мор не спешил доверять Дисе, и в то же время в её словах был определённый резон.

По всем правилам, которым обязаны беспрекословно подчиняться дуаты, он был обязан уничтожить её, как потенциально опасное существо. Тем более что она сама призналась, что питается человеческой кровью.

И, тем не менее, Мору никак не удавалось увидеть перед собой чудовище — тварь, каких он изгонял с помощью ритуала и отправлял обратно в излом.

Она была другой.

Спасла ему жизнь тогда, в Рейведене и сегодня, во время схватки, оказавшись сильнее, могла запросто убить его. Но не стала этого делать.

Диса зачата человеком и выношена человеческой женщиной, однако дрегл, вселившийся в её мать, повлиял и на не рождённого ребёнка, подвергнув его мутации, пусть проявилось это не сразу.

Интересно, существуют ли ещё подобные ей, или она — это уникальный случай?

— Итак, каков твой ответ? — голос Дисы отвлёк Мора от размышлений.

— Встречаемся завтра на рассвете у трещины в западной стене. Попытаемся проникнуть за пределы города незамеченными.

Вскоре они покинули ритуальную контору, и Диса даже не забыла запереть за собой двери.

А вот перед Мором возникла дилемма: возможности забраться обратно на второй этаж в комнату, которую снимал, не было. Пришлось стучать в дверь и, чувствуя неловкость, будить госпожу Вайс, которая, мягко говоря, удивилась своему полуголому и перепачканному постояльцу.

— Что? Как? Вы...

Глядя на Мора расширенными глазами, Кэталин всё же посторонилась, пропуская его внутрь.

— Простите за это беспокойство, — искренне покаялся Мор, проводя ладонью по волосам. — Мне правда жаль, что пришлось вас разбудить в столь поздний час.

— Но... откуда?..

У госпожи Вайс явно не хватало слов, чтобы выразить все обуревающие её эмоции.

— С балкона вывалился, — чувствуя себя полным идиотом, бросил Мор и поспешил к лестнице.

До рассвета оставалось несколько часов. Необходимо было как следует подготовиться.

Он слышал лёгкие шаги Кэталин, которые ненадолго замерли у его двери но, затем, послышался скрип двери, открываемой в соседнюю комнату.

Покровители знают, что она о теперь о нём думает, но если сегодня всё пройдёт успешно, вскоре Мор покинет этот дом и этот город.

Диса ждала его в условленном месте на западной окраине города у того самого пролома в стене, через который ушли мертвецы. Она сняла плащ, и теперь можно было увидеть, что одета она в короткую куртку из плотной кожи, свободного кроя штаны и высокие ботинки на шнуровке. Тёмные волосы были собраны на затылке в пучок, отчего черты лица казались ещё более резкими и хищными. Мор отметил, что у Дисы нет при себе оружия.

«Она сама оружие, с её нечеловеческой силой и острыми клыками» — мысленно поправился он.

— Нужно поторопиться, — сообщила она. — За последний час мимо уже два раза танерский патруль проходил.

Мор кивнул, и указал на пролом:

— Они пробрались здесь, а затем ушли в сторону леса.

Оказавшись по тут сторону стены, Диса и Мор направились через пустырь по примятой траве и вскоре достигли первых деревьев.

Хотя небо уже посветлело, и над горизонтом поднималась заря, под сенью леса всё ещё царил сумрак, так что Мору приходилось двигаться осторожно, чтобы не запнуться о неприметный с виду корень или не напороться на сук. Когда Диса на мгновение обернулась к нему, он заметил что её зрачки отсвечивают алым.

— Ты что-нибудь чувствуешь? — тихо спросил Мор, который сбился со следа сразу же, как они миновали пустырь.

— Да, — чуть поколебавшись отозвалась Диса, — но пока не могу определить что именно...

Мор перестроил зрение и поднял голову, разглядывая сомкнувшиеся над ними древесные кроны.

Никакого следа изломов.

На всякий случай он проверил потайные ножны с ритуальным ножом: точно таким же, каким Дейн сотворил в Рейведене излом, чтобы изгнать в него дрегла-пожирателя. Самому Мору совершать что-то подобное до сих пор не приходилось, но он понимал, что в этот раз поблизости может не оказаться изломов, особенно, если кто-то преднамеренно открыл и закрыл их.

Внезапно Диса, которая двигалась чуть впереди, резко замерла. Пальцы сами собой легли на рукоять клинка, выглядывающую из ножен, прикреплённых к поясу с правой стороны.

— Пахнет смертью и разложением, — сообщила она, оборачиваясь.

Мор едва не выхватил оружие, когда увидел глядящие на него, наполненные тьмой глаза дрегла. Только перестроив зрение обратно, он медленно выдохнул и отпустил рукоять.

Диса, заметив это, жёстко усмехнулась, пожала плечами и зашагала дальше.

— Мы уже близко.

Они прошли по кромке неглубокого оврага, перелезли через старое поваленное дерево, обильно поросшее мхом, и вышли к небольшому домику, сложенному из потемневших от времени брёвен.

— Охотничья заимка, — догадался Мор, разглядывая тёмные, без стёкол, квадратные оконца.

— Это здесь, — в голосе Дисы снова появились шипяще-свистящие нотки, да и вся она подобралась, словно готова была вот-вот броситься на неведомого врага.

Прислушавшись к собственным ощущениям, Мор почувствовал, что помимо Дисы, ощущает присутствие ещё нескольких дреглов, но отчего-то совсем слабое.

— Пойдём? — тихо предложила Диса.

Мор кивнул и потянул из ножен клинок.

Уже подходя к запертой на вложенный в пазы засов, двери, он различил явственный запах мертвечины и окончательно убедился, что они вышли к нужному месту.

Диса без особого труда вытащила поперечную балку и осторожно толкнула дверную створку.

— Живых там точно нет, — шепнула она, — но кровь проливали не так давно.

Вслед за ней Мор шагнул в дом, поморщившись от царившей здесь вони. В единственной комнате совсем не было мебели, лишь к одной из стен была прибита покосившаяся деревянная полка.

В дальнем углу, где, по всей видимости раньше располагался очаг, были свалены друг на друга несколько тел над которыми с мерзким жужжанием вились мухи. В центре помещения на полу Мор заметил что-то похожее на затёртые, нарисованные мелом символы, разобрать которые, увы, не получилось.

— Они ещё внутри, — напряжённо произнесла Диса и, встретив взгляд Мора, пояснила: — Дреглы, они всё ещё не покинули тела.

— Хочешь сказать, — он приблизился к останкам, — что...

Одно из тел вяло зашевелилось, пальцы скребнули по полу, оставив несколько ногтей, и на Мора невидяще уставились затянутые мутной плёнкой глаза. Следом за ним, вяло зашевелились ещё два мертвеца. Кожа их, покрытая трупными пятнами, казалась склизкой и местами расходилась, обнажая остатки мяса, мышц и кости. Их рты открывались, издавая странные стрекочуще-свистящие звуки.

— Почему они не покинули тела? — присаживаясь перед трупами и внимательно их разглядывая, задумчиво поинтересовалась Диса.

— Быть может, они в них застряли? — предположил Мор, доставая ритуальный кинжал. — В любом случае, необходимо отправить их обратно.

Один из мертвецов потянулся к Дисе скрюченными пальцами, но лишь отмахнулась от него и выпрямилась.

— Тогда действуй.

Мор снова перестроил зрение, сосредоточился и чётко проговаривая слово, произнёс:

— Сун руаз абарх!

После чего провёл в воздухе остриём кинжала, создавая небольшой пространственный излом.

Внезапно, тела задёргались, и ближайшее из них с неожиданной прытью бросилось на Мора. Ритуальный клинок с глухим чавканьем вошёл в глазницу и тут же вышел. От резкой вони, ударившей в нос, желудок сжался в спазме. Тварь оскалила гнилые зубы, захрипела, и грузно осела к ногам Мора. Второго прикончила Диса, отросшими когтями вспоров мертвецу горло и практически отделив голову от шеи. Третьего Диас добил клинком.

Не теряя времени, пока дреглы, покинувшие тела не успели уйти, Мор сконцентрировал собственную энергию в центре ладони, на которой тут же засияла руна, и с её помощью зашвырнул тварей в излом, после чего осталось только запечатать проделанную брешь.

Когда всё было кончено, Мор устало прислонился к стене. Хотелось на свежий воздух, но для начала нужно было переждать головокружения. Ритуал по созданию излома и его закрытию потребовал от Мора гораздо больше энергии, чем он ожидал.

— Как думаешь, кому понадобилось творить что-то подобное? — поинтересовалась Диса, вытирая руки о штаны, на которых тут же остались тёмные пятна.

— Кто бы это ни был, — хрипловато произнёс Мор, — не думаю, что его изначальной целью были дреглы, вселившиеся в мёртвые тела. Иначе он не оставил бы их здесь.

— Тогда что?

Мор наклонился и с некоторым усилием извлёк из широкой щели в полу фибулу в виде овального тёмно-зелёного камня в серебряной огранке.

Подобные носили дуаты.

— Кайн... — проронила Диса.

Мор вскинул на неё острый взгляд:

— Ты знаешь, кому это принадлежало?

— Его звали Кайн, — тихо повторила Диса, не сводя глаз с фибулы. — Он... это тот самый дуат, о котором я тебе рассказывала.

«И тот самый, что по словам Ронды пропал несколько дней назад» — про себя добавил Мор.

Теперь не оставалось сомнений в том, что внезапное исчезновение местного дуата и появление дреглов имеют между собой непосредственную связь.

Оставалось только понять, какую.

— Открой дверь пошире, — попросил Мор, склоняясь над затёртыми символами, в надежде разобрать хоть один из них.

Диса отворила створку, хотя особо это не помогло. Однако в этот раз Мору показалось, что один из символов напоминает руну старого наречия, правда, значение её было незнакомо.

Мор постарался запомнить её как можно лучше, намереваясь включить её в отчёт для Гур-де-нара. Наверняка мастера смогут понять, что она означает, и для каких целей могли использовать эту руну.

Они покинули дом и некоторое время шли в молчании.

— Что ты будешь делать дальше? — первой спросила Диса.

— Скорее всего, заеду в Гур-да-нар, подробно расскажу им обо всём, что здесь произошло, а после, — Мор запнулся и продолжил, — после я постараюсь найти того, кто открывает изломы и кто замешан в исчезновении дуатов. А ты?

Диса пожала плечами и задрала голову вверх, щурясь от пробивающихся сквозь листву лучей взошедшего солнца.

— Не знаю. Отправлюсь дальше. Может снова в Андру, может на юг или в Триндад...

Мор покосился на рукоять клинка. Всего один взмах и потенциальная проблема исчезнет.

Она не человек и она опасна.

Диса, словно каким-то образом прочитав его мысли, остановилась, повернулась к нему и приблизилась так, что их лица оказались друг напротив друга.

— Ты ведь всё ещё хочешь моей смерти, верно?

Мор встретился взглядом с её тёмными, цвета ночного неба, глазами.

— Нет, — произнёс он, отступая и обходя Дису по правое плечо. — Не в этот раз.

Прежде чем вернуться на Краевую улицу, Мор заскочил в танерский отдел и коротко сообщил Ронде о том, что проблема с мертвецами улажена. Син пытался вызнать подробности, но Мор ограничился общими фразами, убеждённый в том, что кто бы ни открыл недавно изломы, уже давно находится далеко. На прощание он пообещал рассказать Высшему мастеру о том, что в Грейне теперь нет постоянного дуата.

За обедом, Мор заверил Кэталин в том, что ходячие мертвецы больше не потревожат их город и сказал, что через несколько часов отбывает из Грейна.

— Вы уезжаете? Так скоро? — показалось, что в голосе госпожи Вайс послышалось огорчение.

— Свои дела здесь я уже завершил, — улыбнувшись, ответил ей Мор.

— Спасибо вам, — Кэталин вдруг накрыла его руку своей тёплой ладонью. — За то, что поддержали в трудную минуту, сумели понять... не дали сойти с ума.

— Рад, если сумел помочь, — чуть склонив голову, ответил он.

Сполоснувшись, Мор проверял дорожную сумку, когда в дверь робко постучали. Он удивлённо приподнял брови.

— Войдите.

На Кэталин был шёлковый, расшитый диковинными цветами халат. Тёмно-каштановые, чуть вьющиеся волосы распущенны, во взгляде светлых глаз решимость.

Она потянула за пояс, и лёгкая ткань скользнула к её ногам.

Пришлось задержаться в Грейне до следующего утра.

Глава 5. Ар-Аран

Мощные стены замка, врастающие в горную твердь на фоне набухшего тёмными тучами неба, выглядели грозно и впечатляюще.

Именно таким Мор знал и любил Гур-де-нар, который уже давно считал своим домом.

Стоило ему приблизиться к воротам, как тут же раздался зычный гул колокола и ворчание подъёмного механизма.

На душе потеплело, едва он оказался на предзамковой территории, и даже усталость, скопившаяся за время дороги, словно отступила. Подобные чувства возникали у Мора всякий раз, когда он возвращался сюда, пусть за последние несколько лет это случалось не так уж часто, как хотелось бы.

Окинув взглядом окружающее пространство, Мор, словно наяву увидел себя, Канто, Лиама, Видо, Гайдо и Трида занимающимися повседневными хозяйственными делами и весело подначивающими друг друга по любому поводу.

Теперь их место заняли другие юные дуаты, только становящиеся на свой путь.

Мор передал поводья коня коротко стриженному светловолосому парню с заметно оттопыренными ушами и дотронулся рукой до дорожной сумки, в которой лежало письмо от Ар-Арана, призывающее немедленно прибыть в Гур-де-нар.

Почти не было сомнений в том, какие именно событий послужили тому причиной. После странных событий в Грейне, Мор и сам собирался наведаться в Гур-де-нар и лично пересказать Высшему мастеру о том, довелось увидеть своими глазами. Так что послание Ар-Арана застало его уже на полпути к Самдэйну.

— Мор, рад тебя видеть! Какими судьбами?

Уже собираясь свернуть в нужный коридор, он остановился и обернулся на знакомый звук голоса.

— Приветствую, мастер Флод! — отозвался Мор, улыбаясь приближающемуся широкоплечему мужчине с крупными чертами лица и сединой в висках. — Высший мастер у себя?

Бывший учитель радостно потрепал его по плечу, быстро оглядывая с новой стороны.

— Да, возмужал! — удовлетворённо отметил он, и только после этого ответил на вопрос: — У себя, где же ему ещё быть. Ты это, как дела уладишь, приходи ко мне на площадку, — предложил мастер Флод. — Разомнёмся немного, а ты мне про свои успехи расскажешь.

— Обязательно, — пообещал Мор, невольно отмечая, что с последней их встречи у учителя заметно прибавилось морщин, а на лбу появились залысины.

А ведь когда-то этот мужчина нещадно гонял их — совсем ещё мальчишек по тренировочной площадке, за что теперь Мор был искренне ему благодарен.

На некоторое время распрощавшись с мастером Флодом, он свернул в нужный коридор и, поднявшись по спиральной лестнице, оказался на небольшой площадке перед единственной дверью.

— Войдите, — в ответ на стук, раздался по ту сторону глубокий, всё так же пробирающий до мурашек голос.

Четырнадцать лет минуло с тех самых пор, когда Мор впервые перешагнул порог этого кабинета, но прошедшие годы словно бы не тронули ни окружающую обстановку, ни сидящего за столом беловолосого мужчину, смотрящего с цепким вниманием. Разве что теперь рядом с Мором не было ни Дейна, ни Маркуса, которые окончили свой путь как настоящие дуаты, до последнего исполняя свой долг.

— Приветствую тебя, Высший мастер, — с почтением произнёс он, стараясь надолго не встречаться взглядом с пугающими чёрно-белыми глазами.

— И я рад приветствовать тебя, Мор, — с едва уловимой теплотой в голосе ответил ему Ар-Аран, откладывая в сторону бумагу и серебристый стилус. Указав рукой на стул, предложил: — Присаживайся.

Когда Мор, кивком поблагодарив, устроился на предложенном месте, Высший мастер уже более серьёзным тоном потребовал:

— А теперь в подробностях расскажи мне обо всём, что произошло в Грейне.

Мор поведал ему всё с того самого момента, как прибыл в город, стараясь не упустить ни одной, даже казалось бы незначительной на первый взгляд, детали.

Умолчал лишь о Дисе, чувствуя себя при этом едва ли не предателем. Он старался не думать о том, что будет, если Ар-Аран или кто-то из братства однажды узнает о том, что Мор не только не убил подобное существо на месте, но и заключил с ним что-то вроде временного союза, после чего спокойно отпустил. Подобное противоречило кодексу и собственным убеждениям Мора, однако он и сам до сих пор не мог понять, по какой именно причине не смог в тот раз исполнить свой долг.

Ар-Аран слушал его внимательно, не перебивая, а когда Мор закончил, откинулся на спинку кресла и с мрачной задумчивостью произнёс:

— Что же, некоторые наши предположения подтверждаются.

Мор подался вперёд:

— Могу ли я узнать, о чём идёт речь, Высший мастер?

Ар-Аран остро взглянул на него и, кивнув, произнёс:

— Полагаю, ты уже достаточно зрел для подобной информации. Что же, слушай, — мужчина побарабанил пальцами по широкому деревянному подлокотнику. — Всё началось около десяти лет назад, когда из Соумтьёрна стали приходить тревожные известия о самопроизвольно открывающихся и закрывающихся изломах и всё указывало на то, что появлялись они не стихийно, а подчиняясь неведомому нам порядку. Кроме того, — продолжил Высший мастер, — именно среди кьярдов — жителей северного континента, впервые стали проявляться случаи, когда дреглы вселялись в совершенно здоровые, не подверженные физическим или психологическим недугам, тела.

Мор озадачено нахмурился.

Нет, после того, с чем ему довелось столкнуться в Грейне, он готов был поверить во что угодно, однако... всё это вызывало тревогу.

Между тем, Ар-Аран продолжил излагать:

— О происходящем доложили трое наших собратьев, что работали на территории Соумтьёрна, после чего в какой-то момент перестали выходить на связь. Тогда мной было принято решение отправить к ним на помощь ещё четырнадцать дуатов но, увы, они исчезли так же бесследно, а кьярды закрыли свои границы от представителей Гур-де-нара, обвинив нас в случаях так называемой одержимости. Конечно, со временем, конфликт удалось замять, однако о судьбе пропавших, до сих пор ничего неизвестно.

«Именно тогда исчез Маркус» — вспомнил Мор, непроизвольно сжимая руку в кулак.

— И что же, никто ничего не сделал? — чуть резче, чем намеревался, спросил он.

Ар-Аран посмотрел на него с пониманием.

— Нам пришлось действовать неофициально, но к тому моменту, как это стало возможным, последние ниточки, ведущие к разгадкам произошедших в Соумтьёрне событий, оказались оборваны: никаких изломов, никаких дреглов. Да и местные жители всегда жили обособленно, относясь к чужакам с настороженностью. Наши разведчики вернулись ни с чем.

Высший мастер перевёл задумчивый взгляд на книжные стеллажи и продолжил:

— А через некоторое время, исчезновения начались уже здесь, на Нессере: юг, восток, север, запад — наши братья бесследно пропадали, иногда всё же успевая сообщать о странных изломах, которые мало походили на стихийные.

Мор покачал головой:

— Немыслимо, — пробормотал он, — кому бы могло понадобиться намеренно открывать изломы и пропускать через них тварей? Ради чего?

Ар-Аран подался вперёд, лицо его посуровело:

— А вот это, очень верный вопрос, Мор. И с этого момента я вынужден просить тебя, чтобы дальнейший разговор до поры, не покинул стены этого кабинета.

— Разумеется, — быстро ответил Мор.

— Поначалу, мы с мастерами предполагали, что сами высшие дреглы развили собственные силы до такой степени, что научились произвольно проникать в этот мир и захватывать даже здоровые тела, — поймав недоверчивый взгляд Мора, Ар-Аран с нажимом продолжил: — Однако, в свете последней информации, стало очевидно, что действует именно человек, обладающий способностями сообщаться энергией с тонкими планами реальности. Мастеру Эрцу удалось опознать руну, что ты обнаружил в той хижине, и одно из значений её: «подчинение», «подавление воли». А судя потому, что ты видел и другие затёртые символы из старого наречия, некто составлял из них целую комбинацию, вливая в неё энергию. Полагаю, что изломы над Грейном и дреглы, вселившиеся в свежие мёртвые тела были лишь побочным результатом тех действий, что совершал неизвестный. Основной же целью являлся наш собрат Кайн.

— Заклинатель-ренегат, — сопоставив в голове все имеющиеся у него знания, предположил Мор. — Мастер Рейн когда-то рассказывал нам о подобном. Только им знакомы руны старого наречия и только им под силу открывать изломы и работать с энергией сущностей.

Ар-Аран покачал головой и негромко заметил:

— Справедливости ради, не только им, Мор.

От этих слов в груди вскипело возмущение:

— Неужели вы в серьёз считаете...

— Я не вправе отвергать ни один вариант! — повысил голос Высший мастер, заставив Мора упрямо поджать губы. После чего, тон его снова смягчился: — Но мы действительно думаем, что это может быть заклинатель. Подобные им всегда стремятся к новым знаниям, открытиям, однако порой, экспериментируя, совершенно забывают о последствиях. Именно им наш мир обязан появлению изломов.

— Но за столько лет, неужели не удалось ничего добиться от Кводрума, призвать к ответу? — настойчиво спросил Мор.

Он и сам понимал, что задаёт глупый вопрос и что Ар-Аран и прочие мастера гораздо опытнее и мудрее него, но неутихающее гневное возмущение не позволило смолчать.

Судя по выражению взгляда на узком, костистом лице, Высший мастер прекрасно понимал его чувства и не собирался осуждать за них.

— Мы не можем предъявить заклинателям Кводрума одни лишь догадки, — заметил он. — Развязать с ними полноценный конфликт, значит поставить под угрозу жизни простых людей. Думаю, ты и сам осознаёшь последствия.

— Да, Высший мастер, — отозвался Мор.

Ар-Аран благосклонно кивнул и произнёс:

— Однако это не всё, о чём я желал поговорить с тобой.

— Я слушаю вас, — в голосе Мора появилась настороженность.

Как оказалось не зря.

— Недавно мне сообщили, что один из твоих согруппников самовольно покинул пределы Мадрики и направился на юг.

— Лиам, — тут же догадался Мор, ощущая, как в груди нарастает тревога.

— Я приказал нескольким связным отследить его путь, но в какой-то момент он исчез, — сообщил Ар-Аран.

Между лопатками похолодело.

«Только не это», — пронеслась в голове мысль.

— Полагаете, он... — Мор не смог закончить предложение.

— Непохоже, — заметил Высший мастер, — по крайней мере, связным показалось, что действовал он вполне осознанно и целенаправленно. Да и направление, которое он избрал... Он ведь родом из Невира, верно?

Мор молча склонил голову.

Ему казалось, за столько лет Лиаму удалось изжить из себя обиду и гнев, удалось полюбить Гур-де-нар и проникнуться духом братства. Что же тогда толкнуло его на то, чтобы нарушить прямой запрет мастера и ради чего он отправился на юг? Возможно, всё это время он желал вновь заглянуть в глаза тем, кто когда-то отказался от него?

— Как бы то ни было, — продолжил Ар-Аран, — я хочу, чтобы ты отправился за ним. Кто, как не собрат сможет убедить Лиама вернуться на верный путь.

— Завтра же я отправлюсь в дорогу, — с готовностью сообщил Мор, поднимаясь со стула.

— Ступай, — отпустил его Высший мастер. — И будь осторожен.

После беседы с Ар-Араном на душе было неспокойно. Он знал единственного дуата в этом замке, с кем мог бы в полной мере, не таясь, разделить все свои тревоги и сомнения.

Поэтому, на время отложив разминку с мастером Флодом, Мор проследовал в лазарет.

Старого Эрца на месте не оказалось — вероятно, сейчас он проводил занятия с учениками, зато с радостной улыбкой его встретил Гайдо.

— Привет, — Мор заключил друга в объятия и похлопал по спине.

Тихоня успел отрастить себе короткую тёмно-русую бородку, а волосы теперь стриг совсем коротко. Видимо, чтобы не мешались при работе.

Почти сразу после окончания обучения, он предпочёл остаться в Гур-де-наре, чтобы помогать старому Эрцу. Тем более что у Тихони всегда был лекарский талант, да и с его речевыми особенностями в одиночку противостоять дреглам и проводить ритуалы, было почти невозможно.

— Здра-а-авствуй, М-м-мор, — заикаясь, обратился к нему Гайдо, отстраняясь. — Ра-а-ад...

— Я тоже рад нашей встрече.

Поправив лямку дорожной сумки, Мор присел на одну из свободных кроватей.

— Видел кого из наших?

Тихоня взял с прикроватной тумбочки чистый лист, стилус и принялся что-то быстро писать, после чего, протянул бумагу Мору.

«Канто заезжал пару месяцев назад, Видо обещал быть к празднику Ночи огней. У них все благополучно. Про Лиама мне ничего не известно»

Подчерк у Гайдо был ровным, убористым, не то, что у самого Мора.

— Лиам... кажется, он собирается совершить большую глупость.

Тихоня удивлённо приподнял брови, в глазах появилось искреннее беспокойство. Пришлось пересказать последнюю часть разговора с Ар-Араном, после чего, Гайдо вновь взялся за стилус:

«Это на него похоже. Что думаешь делать?»

— Отправлюсь за ним, — вслух ответил Мор. — Что бы он ни задумал, я не позволю ему отступиться.

Тихоня согласно кивнул, выводя ещё несколько слов:

«Сделай это»

Немного подумав, дописал, после чего взглянул на Мора вопросительно:

«Навестишь Трида?»

— Завтра, перед отъездом, — немного помедлив, ответил он. — Сегодня я обещал потренироваться с мастером Флодом.

Гайдо мягко улыбнулся и кивнул.

На миг Мор снова увидел перед собой щуплого невысокого мальчишку с понимающим взглядом и той самой, особенной, доброй улыбкой, которую он дарил только своим братьям.

Едва солнце позолотило края горизонта, Мор вышел на широкую открытую площадку и полной грудью вздохнул солоноватый, пахнущий недавно прошедшим дождём, воздух. Вдалеке слышались крики чаек и шум волн, разбивающихся о камни.

Порыв ветра взметнул полы плаща и растрепал заметно отросшие волосы. Запоздало Мор подумал о том, что стоило перехватить их шнурком, но возвращаться ради этого обратно в замок не стал. Потерпит.

По ограждённой каменной дорожке Мор спустился к освещённому светом купры входу в пещеру, над которым висела табличка с высеченной над ней надписью: «Мы пройдём по своему пути».

Вдоль позвоночника словно прошлись чьи-то незримые холодные пальцы.

Он не приходил сюда уже почти год.

Мор старался ступать тихо, будто боясь потревожить покой навеки уснувших здесь собратьев.

Света купр как раз хватало для того, чтобы различать надписи над выбитыми в стенах пещеры нишами.

Сколько здесь имён? Сколько прерванных путей?

«Дейн Нермер»

Мор провёл кончиками пальцем по выпуклым буквам.

Его первый наставник.

Первый, кто помог Мору понять собственную суть.

Когда-то Дейн дал ему иллюзию выбора, терпеливо ожидая от него единственно верного решения.

Открыл для Мора Гур-де-нар.

Мягко подтолкнул на нужный путь.

Немного постояв рядом с этой нишей, Мор, считая ряды, прошёл к следующей.

— Здравствуй, Трид, — шепнул он, прикрывая глаза. — Прости, что так долго не появлялся.

Отчаянно хотелось верить в то, что друг — где бы он сейчас ни был, его слышит.

— Знаешь, — так же тихо продолжил он, — я ведь до сих пор храню ту твою тетрадь. Всё-таки Видо оказался прав насчёт стихов... Жаль, что ты так и не успел закончить тот, последний... Я скучаю по тебе, Трид. Мы все скучаем.

Мор приложил ладонь к камню, ощущая его прохладу.

— Покойся с миром, брат.

Последние слова шелестом слетели с губ и, развернувшись, Мор покинул пещеру.

Первый за несколько дней ясный день не смог поднять ему настроение.

Мор не представлял, как будет искать Лиама, но в то же время прекрасно понимал, что ни за что не сдастся — из кожи вон вылезет, но не позволит другу попасть в беду.

Откровенно говоря, Мора не сильно волновало возможное желание Лиама встретиться с семьёй. Гораздо больше его страшила мысль о неизвестном заклинателе, который был причастен к исчезновению дуатов. Что, если Лиам попадётся к нему в руки? Пусть побратим всегда был весьма способным учеником, но этой участи не сумели избежать и более опытные дуаты.

«Нужно поспешить» — решил Мор, укрываясь от очередного резкого порыва ветра капюшоном плаща.

Менее часа спустя он, верхом на крепком коне-шестилетке выехал за ворота Гур-де-нара. Обернувшись на величественную громаду замка, Мор подумал о том, что каждый раз ему всё сложнее прощаться с местом, которое стало для него родным домом.

Ведь он никогда не знал, увидит ли его снова.

Глава 6. Разговор по душам

Девушка, почти не разбирая дороги бежала по извилистым, скудно освещённым улицам, гулко шлёпая босыми ногами по вымощенной серым камнем мостовой. Густые тёмные волосы были распущенны и растрёпаны, светлая ночная сорочка испачкана и местами порвана, а кое-где на ней виднелись бурые пятна крови.

Она остановилась всего лишь на несколько мгновений, чтобы прислушаться к звукам погони. Тишина не смогла её обмануть — всем своим естеством девушка чувствовала преследователя. Знала, что встреча с ним означает для неё верную смерть.

А значит — бежать!

Попытаться спрятаться, затаиться, переждать.

Девушка снова сорвалась на бег, юркнув в очередной проулок и выбираясь на соседнюю улицу. Быстро осмотрелась и устремилась на север: там, рядом со складами и портовыми доками у неё был небольшой шанс сбить преследователя со следа и укрыться. Она действовала интуитивно, словно зверь, убегающий от охотника и подгоняемый естественным инстинктом выживания.

Вскоре дома начали редеть, потянулись продолговатые одно и двухэтажные строения, запираемые на массивные замки. Резко запахло рыбой, требухой и чем-то железистым, раздражающе щекочущим ноздри.

Взгляд девушки метался от одного склада к другому, выискивая подходящее место и наконец, остановился на небольшой пристройке-сторожке, в которой слабо теплился свет.

Чуть погодя, девушка прошмыгнула в темноту заставленного ящиками и наполненными мешками помещения и, крадучись, двинулась в самый его конец. Притаилась за одним, особо большим ящиком, не обращая внимания на пробирающий до костей холод.

Шло время и ничего не происходило, однако девушка не спешила этому радоваться.

Она всё ещё чувствовала опасность.

Как оказалось — не зря.

В проёме, подсвеченным светом фонаря, появился мужской силуэт. Девушка затаила дыхание, боясь издать хотя бы звук.

Внезапно, она почувствовала присутствие кого-то... похожего на неё и на миг поверила, что ей удастся избежать страшной участи.

— Почему-то я не удивлён, — послышался мужской голос, в котором раздражение смешалось с насмешкой. — Преследуешь ты меня что ли?

— Да больно нужно, — фыркнув, отозвался голос женский.

— Что тебе здесь нужно? — грубовато спросил мужчина.

— То же, что и тебе.

Притаившаяся девушка услышала неспешно приближающиеся шаги, напряглась и приготовилась дать отпор, уже понимая, что схватки не избежать. Она начала меняться.

Когда из дальнего, самого тёмного угла склада на них бросилась тварь, Мор едва успел выкрикнуть:

— Не вздумай её убивать!

Диса даже не обернулась метнувшись к дреглу с поразительной для обычного человека скоростью и через мгновения два сцепившихся тела покатились по полу.

И надо же было им снова пересечься! Да ещё и при таких обстоятельствах. Впрочем, а когда обстоятельства их встреч вообще были нормальными?

— Попытайся оглушить её или удержать! — резко велел Мор, стремительно приближаясь.

Диса на миг обернулась к нему, посмотрела полностью чёрными глазами и оскалилась, обнажая выступившие поверх обычных резцов тонкие, игловидные клыки.

— Это моя добыча! — рявкнула она и крепче сжала пальцы на горле хрипящей и рычащей твари.

— Её ещё можно спасти, — Мор предупреждающе положил руку на рукоять клинка. — Ты до сих пор жива только потому, что говорила, будто не убиваешь невинных.

— Чтоб тебя! — в сердцах бросила Диса и, чуть поколебавшись, мрачно добавила: — Давай уже, изгоняй, я её удержу.

Не колеблясь Мор опустился на одно колено и положил ладонь с руной на холодный и липкий лоб дрегла. Слова изгоняющего ритуала привычно слетели с губ, от груди к правой руке заструилась энергия.

Вскоре, всё было кончено и тварь, что несколько дней назад подселилась в тело девятнадцатилетней Беатрис Диртон, вытолкана обратно в излом.

Дыхание бессознательной девушки было тихим и размеренным, однако окончательно убедиться в том, что она в порядке, возможно будет только после того, как Беатрис очнётся.

— Ты лишил меня ужина, — несмотря на слова, тон Дисы не звучал враждебно. — И за это, просто обязан угостить выпивкой.

Она сидела рядом с бесчувственным телом прямо на полу, вытянув одну ногу и согнув в колене другую. Неровно обрезанная прядь чёрных волос падала на скуластое, с резкими чертами лицо. Падающий в открытую складскую дверь свет фонаря позволил разглядеть довольно глубокую царапину на шее — видимо, дрегл всё же успел задеть во время короткой схватки.

— Мне нужно вернуть её домой, — кивком головы указав на Беатрис, сообщил Мор.

— А после? — чуть склонив голову набок, поинтересовалась Диса. — Я знаю пару местечек в этом городке, которые открыты до самого утра.

Мор покачал головой.

«Не хватало ещё пить с потенциальным врагом»

Диса вольготно развалилась на длинной лавке, опершись спиной о стену и вытянув ноги вдоль довольно широкой перекладины. Мор сидел напротив и прихлёбывал крепкий тёмный эль с приятным привкусом вишни. Помимо двух объёмных кувшинов, на столе так же стояла миска с пряными свиными рёбрышками, маринованными черенками приты и порезанным на толстые ломти ноздреватым хлебом.

— И всё-таки, почему именно Трант? — поинтересовался Мор, отправляя в рот островатый, тёмно-зелёный черешок.

Диса в несколько больших глотков осушила свою кружку, вытерла рукавом куртки оставшуюся на верхней губе пену и только после этого пожала плечами и беззаботно ответила:

— Сама не знаю. Никогда заранее не продумываю свой маршрут — направляюсь туда, куда глаза глядят. Это легко, если у тебя нет места, которые ты мог бы назвать своим домом.

Сказав это, Диса потянулась за рёбрышком, придирчиво понюхала его, и с поразительной скоростью обглодала, после чего, с явным наслаждением облизала пальцы. Мор наблюдал за этим с интересом.

— Не думал, что ты питаешься обычной пищей, — заметил он, подливая себе и собеседнице ещё эля.

Диса небрежно бросила кость в предназначенную для этого миску и снова приложилась к кружке.

— Наверняка ты полагал, что я употребляю исключительно человечинку, — жёстко усмехнувшись, заметила Диса. — Ведь в твоих глазах я — скорее монстр, чем человек, верно?

Мор посмотрел на неё долгим, внимательным взглядом и, наконец, произнёс:

— С монстром я не сел бы за один стол и не стал вести беседы.

Взгляд Дисы несколько смягчился, а усмешка превратилась слабую улыбку:

— И то правда.

— Тогда зачем тебе кровь? — всё же спросил Мор, несмотря на то, что уже понял — эта тема для Дисы не особенно приятна.

Лицо женщины помрачнело, она напряглась, отвернулась от него, и когда Мор почти уверился в том, что на сей раз Диса не ответит на его вопрос, собеседница негромко произнесла:

— Я называю это место Пустотой. То, откуда в этот мир проникают дреглы, — голос её звучал ровно и безэмоционально, но Мор знал, что на самом желе это совсем не так. -Впервые, я почувствовала связь с Пустотой ещё в детстве и ощутила... это трудно описать словами. Бесконечное пространство пронизанное холодом, лишённая звуков, запахов и любых источников света. И этот холод — стылый, злой, постепенно заполняет всё твое естество, затягивает, заставляет забыться... — Диса зябко передёрнула плечами и всё-таки посмотрела на Мора. — Единственный способ прогнать холод, это человеческая кровь: она согревает, наполняет жизнью, помогает остаться собой. Понимаю, возможно, для тебя это не веский аргумент, но для меня это шанс выжить и сохранить свою человечность.

Мор задумчиво хмыкнул, отхлёбывая из своей кружки. Он не мог решить, как относиться к этому признанию, но с удивлением для себя обнаружил, что в какой-то мере, даже... сочувствует Дисе. Сейчас перед ним как будто сидела обычная уставшая женщина в глубине тёмных глаз которой таилась застарелая, тщательно скрываемая ото всех тоска.

Диса же, словно угадав его мысли, чуть нахмурилась, тряхнула головой и нарочито небрежно бросила:

— Вот только не нужно меня жалеть, Мор.

— И в мыслях не было, — тем же тоном ответил ей тот, уступая собеседнице последнее рёбрышко.

Диса насмешливо фыркнула, расслабляясь, взгляд её снова стал благодушным и чуть лукавым. Она отсалютовала собеседнику кружкой и, запрокинув голову, опустошила её в несколько глотков.

— Что сказали в Замке по поводу той истории в Грейне? — неожиданно спросила она, чуть подаваясь в сторону дуата.

— Не думаю, что тебя это касается, — спокойно ответил ей Мор, лениво отщипывая хлебный мякиш.

Губы Дисы сжались в тонкую линию, однако положение её тело по-прежнему осталось обманчиво расслабленным.

— Кайн мёртв, — голос её прозвучал глухо, — и я хочу знать, кто причастен к его смерти.

Кажется догадка, которая зародилась у Мора ещё в Грейне, получала своё подтверждение.

— Похоже, вас с ним многое связывало, — как бы невзначай заметил он, цепко глядя на собеседницу, чтобы не упустить ни малейшего изменения в выражении её лица.

— Всего лишь месяц, — негромко произнесла она, после чего прикрыла глаза и улыбнулась непривычно тепло и грустно. — Это был лучший месяц в моей жизни, а затем я ушла, понимая, что так будет лучше для него. Но все эти годы... не могла удержаться и возвращалась. Тайно. Последние двадцать лет. Кайн так и не узнал о том, как часто я была рядом.

Несмотря на то, что Мор не мог понять этой почти противоестественной на его взгляд связи между дуатом и подобным существом, он всё же, поддавшись наитию, накрыл руку Дисы своей и уверенно произнёс:

— Мы найдём того, кто стоит за этим. Обещаю, смерть Кайна не останется безнаказанной.

Диса чуть напряглась, но руку не отдёрнула, лишь посмотрела на него со странным выражением.

— Я хочу помочь.

Мор отрицательно покачал головой:

— Это дело Гур-де-нара, тебе не стоит вмешиваться.

На этот раз, Диса резко отстранилась и губы её снова искривила жёсткая усмешка:

— И кто же мне помешает? Так или иначе, я найду эту тварь, с твоей помощью, или без неё.

— Удачи, — пожав плечами, безразлично отозвался Мор. — В любом случае, передо мной сейчас стоит иная задача.

— Слабак!

— Как будет угодно...

— Трус!

— Ещё эля?

— Наливай, чтоб тебя.

Головную боль и поганый привкус во рту усугубляло противное покалывание в отлёжанной руке. Мор с трудом разлепил тяжёлые веки и, приподнявшись на локте, с удивлением уставился на спящую рядом Дису. К счастью, полностью одетую, как и он сам.

Раньше он никогда не позволял себе напиваться до такой степени, чтобы не помнить о том, как и при каких обстоятельствах засыпал. Сейчас же, в памяти остались лишь смутные фрагменты того, ка кони с Дисой, прихватив с собой бутыль, в обнимку шли по ночной улице болтая о всяких глупостях, после — понимающая, сальная какая-то улыбочка протягивающего им ключи хозяина дешёвого гостиного дома и....

Этим воспоминания Мора ограничивались.

Один сапог нашёлся под кроватью, второй почему-то на широком облупленном подоконнике. Куртка и дорожная сумка небрежно валялись на полу в углу небольшой комнаты, основное пространство которой занимала широкая кровать, заправленная потёртым алым покрывалом в крупный белый цветочек. Сейчас покрывало небрежно сбилось в ногах, обнажая не первой свежести простыни, на которых вольготно раскинулась спящая Диса.

Растерев ладонями лицо, Мор поискал взглядом кувшин и тазик для умывания. Не нашёл и мысленно выругался. Угораздило же их вчера остановиться в столь затрапезном месте!

Накинув куртку и перебросив через плечо лямку дорожной сумки, Мор направился к двери. Прощаться с Дисой он не посчитал нужным: кто знает, быть может, это не в последний раз, когда судьба сталкивает их вместе, но сейчас будет лучше уйти без лишних слов.

Уже взявшись за ручку, он услышал за спиной ворчливый голос:

— Прикрой дверь плотнее, хочу выспаться как следует.

***

Как только шаги за дверью стихли, Диса села в кровати, сладко потянулась и прислушалась к внутренним ощущениям. Где-то в центре груди, возле самого сердце ледяной червоточиной зияла Пустота.

Пустота требовала своей жертвы, которую так и не получила вчера.

Нет, Диса не жалела о том, что минувшая охота сорвалась по вине молодого дуата. Она не верила в случайности и полагала, что раз судьба уже не в первый раз сталкивает их вместе, значит это для чего-то нужно. Не исключено, что именно Мор сможет привести её к тому, кто создаёт изломы и играет с Пустотой в опасные игры. Жаль, конечно, что дуат отказался от её помощи, но раз уж он не хочет быть партнёром, то побудет наживкой. А ей, Дисе, остаётся только наблюдать и ждать.

Она подошла к окну как раз вовремя для того, чтобы увидеть сквозь стекло в мутных разводах удаляющегося вдоль по улице Мора.

Цепкая память услужливо подсказала время отправления ближайшей самоходки с трантского вокзала.

«Отлично, как раз успею перекусить!» — удовлетворённо подумала Диса, направляясь к двери.

Не зря она привела подвыпившего Мора именно сюда: злачное место, пользующееся в городе дурной славой. Постояльцами здесь обычно были красноюбочницы и их клиенты, иногда — любители дешёвой выпивки и сар-травы и «голубой соли», но для тех, хозяин заведения оборудовал специальное полуподвальное помещение без окон и вытяжных отверстий, поэтому почти всегда там клубился сизый сладковато-вонючий дым, режущий глаза и почти скрывающий лица гостей.

Выйдя в узкий коридор, пол которого застилал замусоленный, неопределённого цвета ковёр, Диса безошибочно определила комнату из которой этой ночью раздавались крики. Причём, женщина кричала явно не от наслаждения.

Расстегнув несколько пуговиц на рубашке, Диса постучала в створку.

По ту сторону раздался звон, ругань и хриплый голос, грубо поинтересовавшийся:

— Кого в такую рань принесло? Сальник, если это ты, то...

Дверь распахнул небритый одутловатый мужик от которого разило кислым вином и куревом. Красные глаза слезились и с явным непониманием смотрели на непринуждённо стоящую на пороге Дису.

— Чего тебе, девка?

— Фу, как грубо, милый, — жеманно произнесла та, фривольно подмигивая. — Я думала, ты угостишь даму выпивкой, а после, мы с тобой немного развлечёмся.

Мужик скептически осмотрел её с головы до ног и заметил:

— Ты ведь не красноюбочница, верно?

— Разве это мешает мне любить вино и хороший секс? — в свой черёд игриво поинтересовалась она, нарочито медленно проводя пальцами от шеи к ложбинке в вырезе рубашки.

— Ну, проходи, — ухмыльнулся мужчина, сторонясь и пропуская Дису в комнату — точно такую же как ту, что они сняли с Мором накануне.

Женщины, что кричала здесь ночью, уже не было: Диса слышала, как та ушла ещё до рассввета, давясь приглушёнными рыданиями. Зато на полу, возле широкой кровати темнели несколько пятин крови.

Пьяница и садист, который любит срывать злость на продажных девках, пользуясь тем, что те не могут ему ответить.

У кровати валялось несколько пустых бутылок, и ещё одна початая стояла на подоконнике. Её то мужчина и протянул Дисе, которая, закинув ногу за ногу, расположилась на покрывале.

— Угощайся, милашка, — осклабившись, предложил он, почесывая ногтями обнажённое, покрытое рыжеватым волосом пузо. — Надеюсь, ты меня не разочаруешь.

— Можешь в этом не сомневаться, — заверила его Диса, стремительно распрямляясь и опуская бутылку на затылок мужика.

Тот, издав сдавленный звук, начал оседать на пол и Дисе пришлось подхватить его, чтобы внизу, если кому не спиться в такую рань, не услышали шум падающего тела. Бросив свою жертву на кровать, она брезгливо поморщилась, вздохнула и выпустила клыки.

Диса не удержалась от низкого, утробного рычания, когда горячая солоноватая кровь наполнила её рот. Она ощущала, как постепенно затягивается в груди образованная Пустотой червоточина. Пусть всего лишь на время, но и эта отсрочка того стоила.

Диса жадно насыщалась ровно до того мига, как сердце жертвы сократилось в последний раз. Она отстранилась от мертвеца, вытирая губы тыльной стороной ладони.

— Ты даже на вкус полнейшая дрянь.

Теперь замести следы.

Выдернув из-под тела покрывало, Диса замотала в него бутылку, чтобы приглушить звук и разбила об ножку кровати. Выбрав осколок побольше, она перерезала им горло своей и так уже мёртвой добыче, скрывая две аккуратные дырочки от клыков, после чего небрежно накинула на труп покрывало.

Распахнув оконные створки и впустив в комнату свежий утренний воздух, Диса легко вскочила на подоконник. Убедившись, что её никто не видит, бесшумно спрыгнула вниз, со второго этажа, по-кошачьи мягко приземлившись на ноги. Несколько мгновений, и Диса бесследно растворилась в одном из проулков.

Самоходка, на которой должен поехать Мор отправлялась через пару часов, так что у неё достаточно времени, чтобы покинуть город и выдвинуться параллельным маршрутом.

Диса надеялась, что не ошиблась в своих предчувствиях и рано или поздно, молодой дуат приведёт её туда, куда нужно.

К тому, кого она уничтожит.

Глава 7. Мастер иллюзий

Тамвурским осведомителем оказался владелец аптекарской лавки: средних лет полноватый лысеющий мужчина с крупным широким носом и умными карими глазами под тяжёлыми веками.

Несмотря на то, что аптекарей Мор подсознательно недолюбливал, господин Мервин производил весьма положительное впечатление, к тому же сумел оказаться полезным:

— Да, мне передали описание молодого дуата-южанина, — рассказал он в ответ на заданный вопрос, — так что я без особого труда узнал его, как только тот объявился в Тамвуре. Правда, первым его засёк Грег — другой осведомитель.

Мор задумчиво постучал кончиками пальцев по лакированной поверхности рабочей стойки и поинтересовался:

— Как долго он пробыл в городе?

Господин Мервин задумался лишь на несколько мгновений, после чего уверенно ответил:

— На пять дней задержался — выслеживал одну тварь, после отбыл в сторону Атора.

Мор позволил себе облегчённо выдохнуть. Всё-таки, Лиам не столь слепо поддался искусу наведаться к отрёкшейся от него родне и не забыл о своём долге дуата, чтя кодекс Гур-де-нара. А значит, у него всё же есть возможность нагнать друга и попытаться уговорить его вернуться на Мадрику.

— Спасибо, господин Мервин, вы очень помогли, — поблагодарил Мор, протягивая руку, и аптекарь с готовностью её пожал.

Покинув лавку, Мор остановился на крыльце и сощурился на выглянувшее из-за туч солнце, позолотившее черепицу близлежащих домов и играющее бликами в оконных стёклах.

Сойдя со ступенек, Мор отвлёкся, поправляя перекрутившуюся лямку дорожной сумки и пошатнулся, когда прохожий неосторожно задел его плечом, даже не обернувшись чтобы извиниться.

Мысленно выругавшись, дуат посмотрел вслед удаляющемуся мужчине, и на мгновение ему показалось, что этот человек ему знаком. Походка, чуть взъерошенные чёрные волосы...

Нет, Дейн давно мёртв, и это не более чем случайное сходство. Однако Мор почему-то так и не отвёл взгляда и, поддавшись чутью, перестроил зрение.

Дрегл.

Тело незнакомца вытянулось, плечи раздались вширь, а руки с длинными кривыми пальцами спускались теперь почти что до самых колен. Сквозь плотную ткань рубашки явственно проступали костяные наросты, проходящие вдоль позвоночника.

Не раздумывая, Мор направился за тварью.

Разумеется, он не собирался нападать на дрегла посреди города, погожим ранним вечером, когда вокруг столько людей — лишь проследить, чтобы узнать, где именно находится его логово.

Дрегл, вселившийся в тело импозантного черноволосого мужчины двигался неспешным, прогуливающимся шагом, явно не замечая за собой слежки, что было только на руку Мору.

Какое-то время тварь словно бы бесцельно бродила по городским улочкам, с праздным любопытством останавливаясь у магазинных витрин и разглядывая товар, но Мор знал, что сейчас дрегл охотиться — выбирает для себя наиболее лакомую жертву.

Солнце уже начало клониться к горизонту, когда дрегл замер, чуть склонил голову набок, словно к чему-то прислушиваясь, и без колебаний устремился к дверям таверны под названием «Красный гусь», что находилась на противоположной стороне улицы. Не отставая, Мор направился за ним.

В просторном помещении с высокими потолкамибыло шумно и многолюдно, так что с трудом удалось отыскать свободный столик, расположившийся почти у самой двери ведущей в кухню. Дрегл занял место через два стола и вёл себя как обычный горожанин, зашедший в «Красного гуся» пропустить кружечку пива и посмотреть выступление мастера иллюзий. Мор напрягся, заметив, с каким хищным, голодным интересом тварь смотрит на молодого анзи с вызывающе алыми волосами, который на потеху публике творил иллюзии под аккомпанемент музыкантов. Под переливчатую трель свирели и нежно-тягучие звуки скрипки над сценой то порхали огромные яркие бабочки, то кружили сказочные птицы, то прямо из воздуха ткались видения древних замков, бороздящих морскую гладь кораблей и даже целые сцены сражений. Мелодии менялись в зависимости от показанных иллюзий, и чутко передавала залу нужное настроение. Зрители же с восторгом следили за разворачивающимся перед ним действом, забыв про еду и напитки и только двое здесь не поддались волшебному очарованию созданных анзи видений.

Чуть откинувшись на спинку стула, Мор искоса, как можно незаметней, снова бросил взгляд на дрегла, окончательно убеждаясь в том, какую именно жертву присмотрел для себя этот гурман. Судя по всему, придётся иметь дело с так называемым Опустошителем: эти твари питались яркими эмоциями и жизненными силами, а уж анзи с их необыкновенным даром для них наверняка весьма лакомый кусочек.

Тот самый первые дрегл, с которым Мору довелось столкнуться, тоже был Опустошителем. Хитрым, опасным и, стоит признать, весьма изобретательным, умудрившегося не только занять тело раненого снотворца, но и научиться использовать часть его таланта. Мор до сих пор с содроганием вспоминал сон-ловушку, в которую угодил по собственной беспечности, и если бы не Лель...

От воспоминаний его отвлекла разносчица, которая принесла сделанный ранее заказ: кружку светлого пива и миску с жареными подсоленными орешками.

Тем временем, на сцене что-то полыхнуло, и Мор перевёл туда взгляд. Вокруг иллюзиониста, извиваясь и закручиваясь в кольца. кружило гибкое змеиное тело сверкающее огненной чешуёй. Заметив четыре короткие лапы и сложенные вдоль спины крылья, Мор осознал, что видит перед собой легендарного хаона, изображениями которых часто украшались стены Обителей. В конце выступления музыка сменила тональность, стала громче и на финальном аккорде змей и анзи одновременно распахнули огненные крылья, заставив нескольких человек в зале ахнуть.

Раскланявшись с рукоплещущей публикой иллюзионист, а вслед за ним и музыканты покинули сцену. Мор снова бросил взгляд на дрегла, но тот по-прежнему расслабленно сидел за столиком, так и не притронувшись к стоящей перед ним кружке и хрустящим гренкам. Но Мор знал, что это внешнее спокойствие обманчиво — тварь выжидала.

Прошло не менее четверти часа прежде, чем дрегл резко встал из-за стола и стремительно направился в сторону выхода. Не отставая, Мор поспешил за ним.

На улице уже успело стемнеть, да и людей заметно поубавилось. Дрегл свернул в проулок между «Красным гусём» и гостиным домом «Тамвур-уют», где, скорее всего, располагался запасной выход из таверны. И Мор не ошибся, заметив неприметную, выкрашенную в тёмный цвет дверь, вот только ни анзи, ни охотящегося за ним дрегла он не обнаружил.

— Проклятье, — раздосадовано буркнул дуат, касаясь ремня, к которому крепились ножны с ножом.

Более серьёзное оружие в городах Андры носить запрещалось, так что пришлось ограничиться тем, что есть. С другой стороны, дуатами оно использовалось только в крайнем случае, так как те до последнего надеялись сохранить жизнь человеку, тело которого занял дрегл.

Пройдя проулок насквозь, Мор прикрыл глаза и прислушался к собственным ощущениям, пытаясь определить в какую сторону направилась тварь. Привычно доверившись чутью, он быстрым шагом устремился вниз по улице, пока в одной из подворотен не услышал едва различимый приглушённый вскрик. Подобравшись, Мор бросился на звук.

В первый миг Мору показалось, что в очередном проулке оканчивающимся тупиком по меньшей мере целая толпа людей, но быстро сообразил, что это всего лишь иллюзорные копии анзи, созданные для того, чтобы сбить нападающую тварь с толку. Примерно дюжина идентичных красноволосых молодых людей с одинаково перепуганными бледными лицами, до жуткого синхронно повернули головы в сторону Мора. Тварь, тоже заметила дуата и хищно оскалилась, из раскрытой пасти показался гибкий кожистый отросток с зазубренной присоской на конце.

— Помогите, — сдавленно попросил анзи и испугано охнул, осознав, какую ошибку совершил.

Прочие иллюзорные копии оставались безмолвны, и дрегл с хищным взрыкиванием бросился на свою жертву, повалив на землю и стараясь вцепиться в основание шеи отростком. Иллюзионист отчаянно сопротивлялся, стараясь оттолкнуть от себя напирающую тварь, и Мор поспешил ему на помощь.

Резкий рывок и дрегла удалось отцепить от анзи, который поспешил испуганно отползти назад.

— Беги! — рявкнул на него Мор, ударом ноги останавливая прыгнувшего на него дрегла.

По-звериному встав на четвереньки тварь растянула рот почти до ушей, таращась на него наполненными тьмой выпученными глазами. Твёрдые заострённые когти на длинных, многосуставчатых пальцах с противным звуком скребли по камню мостовой.

Несколько мгновений дрегл и дуат напряжённо смотрели друг на друга, а затем тварь предприняла новую попытку напасть. На этот раз Мор сначала увернулся, а затем резкой подсечкой повалил противника на землю, заламывая нечеловечески длинные руки за спину.

Дрегл рычал и дёргался, стараясь освободиться от захвата, но Мор держал крепко, намереваясь оглушить его и без помех провести ритуал изгнания.

— Берегись! — внезапно послышался испуганный вскрик анзи, который оказывается до сих пор не сбежал и продолжал стоять чуть поодаль, вжавшись спиной в стену дома.

Мор повернулся, но было уже слишком поздно: второй дрегл — крупный мужчина с окладистой бородой и развитой мускулатурой с размаху впечатал кулак в челюсть дуата, заставив того на миг ослепнуть от яркой боли.

Новый удар, и Мор повалился на землю, отпуская черноволосого дрегла. Третий раз удар удалось блокировать, но Мор понимал, что проигрывает: слишком сильно его задело и теперь взгляд никак не удавалось сфокусировать, а тело стало словно чужое.

Огненная вспышка заставила Мора болезненно сощуриться а дреглов яростно зашипеть и отшатнуться.

Повернув голову, дуат увидел силуэт анзи и два пылающих крыла за его спиной. Он медленно развёл руки в стороны и с пальцев его сорвалось пламя, которое смертоносным потоком направилась в сторону дреглов. Несмотря на то, что это всего лишь иллюзия, не способная обжечь как настоящий огонь, дреглы шарахнулись от неё и один за другим выскочили из переулка, оставляя поле боя за неудавшейся жертвой.

Мор попытался встать, но колени предательски подкосились и он тяжело осел на землю. Челюсть почти не двигалась, а из носа по подбородку текло что-то горячее.

«Сильно же меня эта сволочь уделала...» — с досадой подумал Мор, прикрывая глаза и давая себе немного времени на передышку.

— Эй, вы как?

С трудом разлепив веки, Мор мутным взглядом посмотрел на присевшего перед ним анзи.

«Паршиво», — попытался было сказать он, но едва попробовав открыть рот, скривился от резкой боли и промычал что-то нечленораздельное.

Перед глазами появились тёмные пятна, звон в ушах усилился, и дуата повело в сторону.

— Экая неприятность, — уже на грани слышимости послышался голос анзи, на что Мор согласно хмыкнул и потерял сознание.

В себя пришёл лежащим на койке, в незнакомом помещении всё убранство которого состояло из, собственно, узкой лежанки, низкого столика да стула, на котором, вытянув ноги, скрестив руки и свесив голову на грудь, дремал красноволосый анзи. На потолке тускло мерцало несколько светильников с сущами-хут.

Мор осторожно дотронулся кончиками пальцев до челюсти и поморщился. Синяк, наверное, будет знатный. Главное, чтобы челюсть оказалась не сломана.

— С пробуждением, — анзи оказывается, уже бодрствовал и теперь смотрел на Мора со смесью беспокойства и облегчения. — Я взял на себя смелость доставить вас к целителям и счёл своим долгом дождаться пока вы вернётесь из забытья, дабы удостовериться, что с вами всё благополучно.

— Спасибо, — невнятно и несколько растерянно ответил Мор.

Нет, конечно, мастер иллюзий поступил благородно, что не бросил бессознательного дуата в подворотне, но этим вполне можно было бы и ограничиться. Не обязательно же дожидаться, пока раненый придёт в себя.

— Отправлюсь доложить целителю о том, что вы пришли в себя, — заявил анзи, поднимаясь со стула и направляясь к двери.

Говорил он с едва уловимым акцентом, правда, Мор никак не мог определить, каким именно. Но судя по тому, как он произносит шипящие звуки, скорее всего мастер иллюзий родился или долго жил в империи Ошиату или соседствующего с ней Шиара. Да и судя по характерным чертам внешности: миндалевидный разрез глаз, чёткие скулы и бледная кожа, один из родителей анзи был кто-то из жителей этих стран. Хотя, вполне может статься, что подобная внешность это не более чем наведённая иллюзия и на самом деле анзи выглядит совершенно иначе. По крайней мере, ярко-алые волосы у него точно не от природы.

Мор ненадолго прикрыл глаза, чувствуя неприятную слабость во всём теле.

Паршиво вышло: не только не изгнал дрегла, но и дал ему уйти.

Им...

Откуда взялся тот, второй?

Насколько Мор знал, твари редко охотились парами или, того хуже, сбивались в стаи, ревностно охраняя свою территорию от чужаков и не желая делиться добычей. Да и не практикуют дреглы взаимовыручку, считая каждого собрата своим конкурентом и соперником. Так что случившееся сегодня было весьма необычным явлением, и этот фактор внезапности подставил Мора под удар.

Хорошо, что анзи сумел их спугнуть своим иллюзорным пламенем, а то выпили бы досуха, а может, после ещё и сожрали...

Мастер иллюзий вернулся в сопровождении целителя: сухонького, чуть ссутулившегося старика в больших квадратных очках из светло-синей лекарской туники, прикрывающей того же цвета штаны почти до колен.

— Так-так, что тут у нас? — ни к кому конкретно не обращаясь, поинтересовался целитель, склоняясь над койкой и без всяких церемоний оттягивая Мору нижнее веко: — Голова кружится? Тошнит? Чувствуете запахи?

— Всё... в порядке... — с трудом выговорил Мор, с осторожностью двигая повреждённой челюстью.

— Что же, молодой человек, скажу вам, вы ещё легко отделались, — заключил целитель отстраняясь и поправляя очки. — Будь удар чуть сильнее, и вам могли бы сломать челюсть. Мой вам настоятельный совет: обратитесь в полицейский участок, пускай найдут тех злодеев, что напали на вас с другом.

Мор покосился на привалившегося к стене плечом анзи, и тот в ответ заговорщически подмигнул ему. Похоже, про дреглов тот благоразумно промолчал, придумав для целителя более правдоподобную версию о нападении и ограблении.

— Я выпишу вам рецепт на лекарство и мазь, — продолжал между тем старый целитель. — Эту ночь настоятельно рекомендую вам провести здесь, а завтра, если состояние улучшится, сможете наведаться в аптекарскую лавку.

— Хорошо... спасибо... — не слишком разборчиво поблагодарил Мор.

Целитель кивнул и сказал:

— Распоряжусь принести вам укрепляющий отвар, отдыхайте.

С этими словами он вышел за дверь, оставив анзи и дуата наедине.

— Что же, я весьма рад, что всё разрешилось столь благополучно, — улыбнувшись, сообщил мастер иллюзий.

Мор скептически изогнул бровь.

Он был несколько иного мнения на этот счёт.

— Право слово, не ожидал столкнуться с премерзкими порождениями иной реальности в этом тихом городке, — вдруг заявил анзи, меняя позу и отходя от стены.

— Ты... знаешь... о дреглах? — медленно спросил Мор, не скрывая удивления в голосе.

— Разумеется, — просто ответил мастер иллюзий. — Каждый анзи посвящён в тайну изломов и существ, именуемых дреглами, что проникают через них в наш мир, действуя скрыто, в образе теней или же воплощаясь в человеческом теле, полностью подчиняя его себе. Знаем мы так же и о разноглазых охотниках, что борются с этими созданиями и именуют себя дуатами.

— Откуда? — только и спросил Мор.

— Это сакральное знание открыто нам уже много десятков лет и становится доступно каждому анзи, вступившему в сознательный возраст, — охотно пояснил мастер иллюзий, а Мор припомнил, что Лель тоже был в курсе существования дреглов и изломов, хотя тогда он не придал этому особого значения. Да и не до того как-то было.

— Ясно, — сказал дуат, приподнимаясь на локтях и подтягиваясь повыше. — Ещё раз... спасибо... за помощь...

— Вы тоже не остались равнодушны и отважно вступили в схватку, желая защитить незнакомого вам анзи от прискорбной участи, — вежливо напомнил иллюзионист. — Мой долг был отплатить вам взаимностью.

— И вы его исполнили, — ответил ему Мор, непроизвольно касаясь пальцами пульсирующей от боли нижней челюсти и морщась. — Думаю, дальше... я справлюсь сам...

— И вы предлагаете мне бросить вас здесь? — чуть раскосые глаза анзи расширились от возмущения. — Я не могу позволить себе подобное малодушие и покинуть вас прежде, чем не буду убеждён в вашем благополучии.

— Это излишне... — попытался растерянно возразить Мор неосознанно перенимая высокопарный слог собеседника, а анзи вдруг признался:

— К тому же, мне бы крайне не хотелось, чтобы дреглы решили продолжить то, на чём мы их прервали.

«Проще говоря, боишься что твари отыщут тебя и сожрут» — мысленно подытожил Мор понимая, что, по крайней мере, на эту ночь ему от анзи не избавиться.

Будет сидеть тут рядом, на стуле, пока не почувствует, что опасность окончательно миновала.

А вот самому Мору, похоже, придётся задержаться в Тамвуре и продолжить охоту. Всё же, оставлять за собой двоих дреглов, подвергая смертельной опасности местных жителей, он не имел права.

— Хорошо... можешь остаться... здесь.

Анзи просиял, после чего протянул ему руку:

— Позвольте представиться, Элиар Бау, к вашим услугам.

— Мор, — коротко ответил дуат, пожимая узкую прохладную ладонь.

— Безмерно рад нашему знакомству, — искренне признался иллюзионист. — Надеюсь, оно принесёт пользу нам обоим.

Мор в ответ на это лишь неопределённо хмыкнул и прикрыл глаза, намереваясь немного вздремнуть, но его планы нарушил помощница целителя, которая как раз принесла укрепляющий отвар. Поставив его на прикроватный столик, велела анзи проследить за тем, чтобы больной выпил всё до последний капли.

Элиар Бау подошёл к делу ответственно и успокоился лишь тогда, когда Мор продемонстрировал ему опустевшую кружку.

Теперь, пожалуй, можно и поспать.

Глава 8. Соглашение

Когда Мор проснулся, анзи в комнате уже не было. Впрочем, оно и не удивительно: ночь, а вместе с ней пережитый страх миновали, и Элиар Бау решил, что больше не нуждается в компании дуата. К тому же, дуата раненого и в данный момент вряд ли способного дать серьёзный отпор. Хотя...

Мор прислушался к собственным ощущениям и осознал, что чувствует себя уже гораздо лучше чем накануне. Челюсть по-прежнему ныла, но из тела исчезла мерзкая слабость, да и в голове заметно прояснилось. Видимо, ему повезло и пожилой целитель оказался весьма толковым, что совместно с крепким организмом молодого дуата сыграло в его исцелении не последнюю роль.

Мор сел с кровати, озираясь в поисках одежды и не обнаружив её, тихо выругался. Бродить по целительному корпусу в одних подштанниках ему не хотелось, так что пришлось дожидаться, когда кто-нибудь из персонала решит проверить избитого «грабителями» пациента.

Когда за дверью послышались тихие шаги, Мор оживился, но стоило ему увидеть вошедшего, удивлённо спросил:

— Что ты здесь делаешь?

Анзи продемонстрировал ему два бумажных пакета и пояснил:

— Решил, что вам не помешает подкрепиться и отбыл за завтраком в ближайшую приличную ресторацию, — чуть понизив голос, Элиар сокрушённо пожаловался: — Видите ли, еда в целительских корпусах весьма... своеобразна и лишена изыска. А так же соли, перца и какого-нибудь внятного вкуса. Зато, взгляните-ка сюда!

С этими словами иллюзионист водрузил на прикроватный столик свои пакеты и принялся доставать из них свежую, одуряюще пахнущую сдобу, всевозможные сладости и последним показался продолговатый, плотно запечатанный туесок, который Элиар и протянул Мору.

— Памятуя о вашей травме, — произнёс анзи в ответ на непонимающий взгляд Мора, — я решил, что вам просто необходим наваристый бульон на говяжьих рёбрышках. Смею заверить, «У Амелии» его делают превосходно.

Дуат не успел заметить, откуда появилась ложка, которую Элиар и протянул ему, продолжая доброжелательно улыбаться.

Чуть поколебавшись, немного сбитый с толку Мор всё же открыл крышку и с наслаждением вдохнул терпкий, немного пряный аромат мясного бульона, от которого рот тут же наполнился слюной.

Иллюзионист тем временем пристроился на стуле и изящно, двумя пальцами, взял со столика шоколадное, украшенное ореховой посыпкой пирожное, откусив от него с таким блаженным видом, словно в жизни ему не доводилось пробовать ничего вкуснее. Поймав на себе взгляд дуата, Элиар Бау несколько смущённо пояснил:

— Видите ли, я весьма пристрастен к сладкому и не вижу причин в том, чтобы отказывать себе в этом удовольствии. Наверное, всё от того, что в детстве я был лишён подобной возможности.

Скорее из вежливости, чем действительно от любопытства, Мор спросил:

— Почему же?

— Моя мать воспитывала нас в аскетичной строгости, — ответил иллюзионист, протягивая руку за вторым пирожным, на сей раз марципановым. — Она была шиаркой и принадлежала к касте оршу-хин, которые духовное развитие ценят превыше физического комфорта. Так что первые годы моей жизни были лишены тех радостей, что бывают доступны большинству детей.

— Оршу-хин? — с некоторым изумлением и, неожиданно для себя, с пробудившимся интересом переспросил Мор, припоминая всё, что в своё время вычитал про Шиар. — Это те самые легендарные воины-наймиты которые якобы не чувствуют боли и страха?

Ему показалось, что на один единственный короткий миг взгляд анзи помрачнел, но тут Элиар беспечно улыбнулся и, чуть пожал плечами.

— В этом несомненно есть изрядная доля истины. На определённом уровне просветления оршу-хин действительно обладают способностью блокировать болевые ощущения, а контролировать собственные эмоции их учат едва ли не с самого рождения. Увы, эту премудрость по понятным причинам мне постичь так и не удалось — всё-таки, отцовская кровь возобладала над материнской наследственностью и как только у меня начали проявляться способности анзи, я был отправлен на обучение в Туаз. Именно там я впервые попробовал сладкое...

За время разговора Элиар умял уже третье пирожное, а Мор успел расправиться с бульоном. Теперь нужно как можно скорее раздобыть свои вещи, по возможности вежливо отделаться от разговорчивого анзи и отправиться на поиски рыскающих по Тамвуру дреглов, пока они не напали ещё на кого-нибудь. Первый пункт плана оказался самым простым:

— Послушай, — обратился Мор к иллюзионисту, — не мог бы ты найти кого-нибудь из персонала и попросить, чтобы мне вернули мою одежду?

— Буду рад помочь! — с такой готовностью ответил Элиар, что Мору стало даже как-то не по себе.

Он знал, что анзи отличаются от обычных людей не только своими способностями, но и мышлением, особым складом ума и характера. И пусть образ владельца «Дивных Грёз» за столько лет почти стёрся из памяти, у Мора всё равно сохранилось ощущение некой инаковости, которое возникло у него при первой встрече с анзи-снотворцем. Вот и при общении с Элиаром чувствовалось нечто подобное, отчего Мор лишь укреплялся в желании как можно скорее отделаться от иллюзиониста. При всём этом, как не парадоксально, шиарская сторона Бау вызывала у Мора живейший интерес, тем более, что анзи всё своё детство провёл в этой загадочной стране. Но долг превыше всего и болтливый анзи будет только мешать ему на пути к намеченной цели.

Элиар вернулся на удивление быстро, неся в руках охапку его одежды и перекинув через плечо лямку дорожной сумки.

— Пришлось вступить в спор со старцем-целителем и всё же мне удалось убедить его в том, что состояние ваше не вызывает опасений и вас надлежит как можно скорее отпустить из целительского корпуса, — рассказал анзи, складывая вещи на край кровати.

— И он поверил тебе на слово? — скептически поинтересовался Мор, натягивая штаны.

Элиар Бау несколько смутился и, понизив голос, доверительно сообщил:

— Признаюсь, мне пришлось прибегнуть к силе убеждения что, по правде говоря, не поощряется среди прочих анзи, но я рассудил, что нам не следует задерживаться в этом городе надолго и принял решение единожды поступиться собственными принципами.

— Погоди-ка, — Мор прекратил застёгивать рубашку и чуть нахмурившись, посмотрел на иллюзиониста: — Ты сказал: «нам»?

— Ах да! — спохватившись, воскликнул Элиар, — Совсем забыл обсудить это с вами! Со мной подобное бывает и...

— Значит так, — перебил его Мор. — Спасибо тебе за всё, конечно, но у меня срочные дела в Невире и совершенно нет времени отвлекаться на что бы то ни было. Итак придётся задержаться в Тамвуре из-за напавших на тебя дреглов, так что прости Элиар, но дальше наши пути расходятся.

Иллюзионист внимательно выслушал его, чуть склонив красноволосую голову и неожиданно спросил:

— А если я знаю способ, как существенно сократить путь до Невира, что позволит выиграть вам не менее недели пути?

Мор недоверчиво уточнил:

— Каким образом?

Элиар оживился и охотно пояснил:

— Вам известно, что Сиенна впадает прямиком в Тёплое море? Так вот, именно из порта Туаза выходят самые надёжные и быстроходные грузовые и пассажирские корабли, которые обеспечивают связь с королевством Невир и близлежащей к нему Гаартой. Однако постороннему попасть в город-академию не так-то просто и для этого требуется гостевой пропуск или личное поручительство анзи и, смею полагать, ни тем ни другим вы не обладаете. Но если вас буду сопровождать я...

Элиар недоговорил и многозначительно посмотрел на Мора. Тот в свой черёд вынужден был признать, что предложение иллюзиониста на первый взгляд действительно выглядит заманчиво. Если ему удастся сократить дорогу, то у него появится больше шансов нагнать Лиама и успеть вразумить его до того, как тот совершит какую-нибудь глупость. И всё же, в последнее время что-то слишком часто к нему стали набиваться в попутчики. Сначала Диса, теперь вот этот анзи, хотя последний действительно может оказаться полезным.

— И что от меня потребуется взамен? — стараясь не слишком выказывать заинтересованность, уточнил Мор, быстро проверяя содержимое сумки и убеждаясь, что всё на месте.

Элиар радостно тряхнул чёлкой и сообщил:

— Всего лишь благополучно проводить меня до Туаза, ничего более. Видите ли, после вчерашнего инцидента я вынужденно пересмотрел свою позицию относительно собственной безопасности и крайне не желаю повторения подобного. Общество дуата поможет мне сократить риски и благотворно скажется на душевном спокойствии.

«Я бы не слишком на это надеялся» — мысленно усмехнулся Мор, прикрепляя к поясному ремню ножны.

— Итак, каков будет ваш ответ?

Мор вздохнул и, понимая, что возможно совершает ошибку, всё же нехотя сказал:

— Ладно, согласен. Но прежде я найду и уничтожу вчерашних дреглов.

Осчастливленный было Элиар заметно поскучнел:

— Так ли это необходимо? Нет, не поймите меня превратно, я нахожу ваш порыв благородным и, вне всякого сомнения достойным, однако...

— Я найду и уничтожу их, — веско, чеканя каждое слово, повторил Мор, заглядывая в светло-серые глаза анзи. — Если что-то не устраивает — никто не держит.

— Долг превыше всего! — поспешно заверил его Элиар и, поправив воротник красной кожаной куртки, предложил: — В таком случае, нам не повредит озаботиться жильём, по крайней мере на ближайшие день-два. Если вы не против, я знаю одно чудесное место...

Мор вздохнул и постарался отрешиться от словоохотливого теперь уже попутчика.

Нужно решить, откуда стоит начинать охоту.

Девушка была очаровательна: большеглазая, светлокудрая, с прелестными ямочками на щеках, которые возникли в тот момент когда она одарила гостей радушной улыбкой.

— Добро пожаловать в «Диант»! — поприветствовала она подошедших к стойке Мора и Элиара.

Правда, стоило ей окинуть взглядом новоприбывших, как улыбка её несколько поблекла и перестала казаться естественной. Оно и понятно — самый презентабельный гостиный дом в Тамвуре, принимающий в своих стенах всевозможную элиту и весьма обеспеченных господ, а тут двое молодых мужчин, скажем так, не слишком платёжеспособного вида: Мор в потёртой дорожной куртке, с небрежно собранными в низкий хвост волосами и трёхдневной щетиной, да красноволосый щеголеватого вида парень с обаятельной непосредственностью заключивший:

— Сойдёт! — после этого анзи небрежно облокотился на стойку и поинтересовался: — Есть ли у вас свободные комнаты?

Белокурая девушка с умело скрываемым пренебрежением ответила:

— К сожалению, все номера на втором этаже уже заняты.

Мор едва удержался от того, чтобы досадливо поморщился. Он и сам не горел желанием селиться в «Диант», потому как прекрасно понимал, что подобное место ему не по карману, да и глупо тратить такие деньги, которых, кстати, у него и так немного, на подобную ерунду. Но Элиар, проявив завидное упорство, каким-то образом сумел затащить его именно сюда. И вот, теперь, приходиться терпеть этот высокомерный взгляд от какой-то девицы, считающий их недостойными ни своего внимания, ни потраченного времени.

Зато Элиар, кажется, вообще не обратил на подобные мелочи внимания, потому как не меняя всё того же жизнерадостного тона спросил:

— Прошу меня простить, но разве я говорил что-нибудь о комнатах на втором этаже? О нет, нас устроят только апартаменты наверху, и смею надеяться, что условия будут в полной мере соответствовать нашим ожиданиям и требованиям.

Теперь во взгляде девушки появилась растерянность.

— Это обойдётся в десять ливров за сутки, — неуверенно сообщила она, заправляя за аккуратное ушко завитой локон.

«Скажите мне, что я сплю», — обречённо подумал Мор, наблюдая за тем, как Элиар хлопает себя по карманам, не обращая внимания на изумлённо распахнутые глаза работницы «Дианта».

— Вот ты где! — наконец обрадованно воскликнул анзи, доставая из внутреннего кармана потрёпанный кошель и, расшнуровав его, вывалил прямо на стойку внушительную горсть золотых монет, после чего, с очаровательной и немного виноватой улыбкой признался: — Прошу меня простить, постоянно забываю, куда деваю мелочь.

Девушка несколько раз моргнула, и с немалым усилием вернув себе самообладание, произнесла с куда большим почтением:

— Прошу, ваши ключи. Лион проводит вас до апартаментов, господа.

— И что всё это значит? — раздражённо поинтересовался Мор, сразу после того, как их проводили в комнаты на самых верхних — дорогих, этажах гостиного дома.

— О чём это вы? — невинно поинтересовался Элиар, вольготно расположившийся в обитым золочёной тканью, вычурном кресле с ножками из натурального найрийского дерева.

— Зачем было устраивать этот спектакль?

— Не терплю предвзятости, — пожав плечами, просто ответил анзи. — Разве стоит судить о человеке исходя сугубо из его внешнего вида? Тем более, об анзи. Вот, например, та белокурая дева: исключительно дивное создание, но, увы, совершенно бестолковое.

— Я про то, — терпеливо уточнил Мор, — зачем тебе понадобилось селиться в самом дорогом гостином доме?

— Можете называть это моей маленькой прихотью, — иллюзионист небрежно махнул рукой. — Да и к чему вам считать мои деньги, Мор? Если я могу себе что-то позволить, я безусловно сделаю это. А вы раз уж заключили со мной своего рода соглашение, извольте обеспечить вас комфортными условиями с моей стороны. Поверьте, это меньшее, чем я могу отплатить за вашу услугу.

— А как же пропуск в Туаз?- напомнил Мор.

— Это — большее, — уточнил анзи. — В остальном же, думаю, стоит учесть — поскольку наниматель именно я — мои собственные привычки и требования.

Мор молча подхватил сумку и отправился на выход. Элиар забеспокоился:

— Куда вы?

— Не сработаемся, — не оборачиваясь отозвался Мор.

— Постойте!

— Сам доберусь.

— Хорошо! — поспешно проговорил иллюзионист, вставая с кресла, — Готов сотрудничать на твоих... ваших условиях!

— Значит, ты всё-таки можешь разговаривать без всех этих велеречивых фраз? — останавливаясь на пороге, уточнил Мор.

— Вполне, — нехотя отозвался анзи. — Но не уверен, что у меня хватит на долго.

«С другой стороны, почему бы и в самом деле не воспользоваться возможностью, раз уж выпал такой случай» — примерно с полчаса спустя думал Мор, отмокая в огромных размеров ванне, наполненной ароматной, в меру горячей водой.

Расслабленное тело пребывало в блаженной неге, и даже челюсть уже почти не болела, если, конечно, её особо не беспокоить. Когда ещё ему представиться подобная возможность? Да и представится ли? Жизнь дуата не подразумевает подобной роскоши и даже те из них, кто решили осесть на одном месте, предпочитают более скромное существование, понимая, что в любой момент за ними может послать Гур-де-нар и придётся сорваться с насиженного места. По этой же причине, точнее, по одной из многих, дуаты не заводят семью. Жалел ли об этом Мор? Ничуть, ведь у него уже были те, кого он мог бы назвать семьёй.

Его братья. Одному из которых, необходима поддержка и помощь.

Откинув со лба мокрую прядь, Мор решительно вылез из ванной.

Хватит рассиживаться — нужно как можно скорее закончить дела в Тамвуре и двигаться дальше.

Тот самый проулок, где произошло нападение, при свете дня выглядел совершенно безобидно: зашторенные окна с цветочными горшками, протянутые бельевые веревки — ровно над тем местом, где накануне случилась схватка между дуатом и дреглами, которые напали на иллюзиониста.

Мор присел на одно колено, прикрыл глаза и перестроил зрение, позволяя миру привычно раздвоиться. Остаточного следа не было совсем, что казалось совсем уж странным: откуда взялись эти твари, если поблизости нет ни одного, даже недавно затянувшегося излома? Выпрямившись, Мор медленно двинулся вдоль проулка, направляясь прямо к тупику, сам ещё не зная, что надеясь обнаружить.

«Явно не это», — мрачно подумал он, увидев торчащую из-за деревянного мусорного ящика ногу в грязном сапоге.

Похоже, после первого неудачного нападения, дреглы — один, или сразу оба, вернулись сюда снова и напали на какого-то бедолагу. Это плохо, ведь если они насытились, то могут ещё несколько дней не выходить на охоту, а отыскать затаившихся тварей в довольно крупном городе задача весьма и весьма непростая.

Размышляя над этим, Мор заглянул за ящик и недоумённо нахмурился, глядя на два сваленных одно на другое тело. В одном он без труда опознал импозантного брюнета, которого выслеживал вчера, вторым оказался здоровяк-бородач с раззявленным окровавленным ртом и мутными, остекленевшими глазами.

Склонившись, Мор бегло осмотрел трупы и обнаружил, что у каждого под подбородком имеется глубокая колотая рана. Чёткая, аккуратная работа, указывающая а то, что действовал явно тот, кто точно знал, что необходимо делать и куда бить. Другой дуат? Осознал, что у него не достанет сил изгнать сразу двух дреглов и ему пришлось их уничтожить? Похоже на то. По крайней мере, сам Мор при подобных обстоятельствах поступил бы так же — пожертвовал двумя носителями ради спасения других людей.

Что же, стоит признать, что его собрат появился здесь удивительно вовремя.

Теперь его ничто больше не задерживает в Тамвуре и он, со своим новым попутчиком, может отправляться дальше.

Глава 9. Возвращение

— Не возражаете, если я устроюсь возле окна?

— Да пожалуйста.

Элиар благодарно улыбнулся и уселся на место, Мор расположился рядом, предварительно закинув дорожную сумку на специальную полочку для багажа. Анзи, как это не удивительно, несмотря на свою пристрастность к роскоши, путешествовал налегке, утверждая, что так он чувствует себя более свободным. Что бы это не значило. С собой у него была лишь замшевая заплечная котомка расшитая узором из разноцветных стекляшек, в которой могли поместиться разве что комплект сменного белья да гребень, однако Мор отметил, что Элиар предпочитал с ней не расставаться и даже сейчас, вместо того, чтобы положить на полку, поставил её к себе на колени. С другой стороны, какое ему, Мору, дело до чужих причуд? Своих хватает.

А вот то, что необычная и яркая внешность иллюзиониста привлекала к себе слишком много внимания, несколько раздражало. Пассажиры то и дело с любопытством поворачивали головы в их сторону, разглядывая всклокоченные ярко-алые волосы анзи странно сочетающиеся с шиарскими чертами лица и красную кожаную куртку со стоячим воротником. Хотя сам Элиар, казалось, вообще не замечал столь повышенный интерес к своей персоне или же, что скорее всего, просто давно к нему привык. Мору оставалось надеяться на то, что за время пути остальные пассажиры самоходки тоже успеют попривыкнуть к анзи и, наконец, перестанут на них так пялиться.

Через некоторое время после того, как самоходка отбыла от вокзала Тамвура, Элиар в который раз негромко поинтересовался:

— И всё-таки, может объясните, почему вы хотите ехать именно через Атор? У вас там какие-то дела? Очередные порождения иной реальности, которых надлежит изгнать обратно?

— Нет, — коротко ответил Мор на все вопросы разом.

Иллюзионист вздохнул, и с лёгкой обидой заметил:

— Должен признаться, с вами непросто найти общий язык. Разве так сложно ответить на столь безобидный вопрос? Тем более, я как ваш спутник имею право знать, по какой причине мы, пусть не критично, но всё же отклоняемся от намеченного маршрута.

Мор скосил на анзи взгляд и нехотя произнёс:

— Я родился в этом городе и не был там много лет. Решил воспользоваться случаем. К тому же, мы почти не потеряем во времени, потому как с аторского вокзала самоходки отправляются куда чаще, чем из Девира, — он повернулся к Элиару: — Я удовлетворил твоё любопытство?

— Вполне, — кивнув, благодушно ответил иллюзионист, — меня и самого, бывает, охватывает тоска по Шиару, по запаху цветущих вишен и белоснежному песку, окаймляющему древнее озеро Хици, к которому совершали ежегодное паломничества оршу-хин. Мать часто брала меня и сестёр с собой.

По лицу анзи на миг скользнула тень, и он поспешно отвернулся к окну, предоставляя Мору возможность спокойно подумать.

Признаться, за последние годы он не раз представлял себе новую встречу с Найтаном Эванди, мечтал когда-то, что предстанет перед ним взрослым, сильным дуатом — совсем таким, каким был Дейн. И инспектор обязательно будет гордиться им, скажет, что никогда не сомневался в том, что Мор справится. И они снова войдут в квартиру с небольшой, но чистой кухонькой и единственной комнатой-спальней, где Мор так любил лёжа на полу подолгу рассматривать разноцветный атлас с картинками или, пристроившись на кресле-кровати, слушать голос Найтана, который читал ему книги. А после они прогуляются мимо Большого Аторского Бульвара, полюбуются на сиреневые платаны, выйдут к Площади Покровителей, быть может, навестят Леля в «Дивных грёзах»...

Сейчас же Мор понимал, что за столько лет у инспектора Эванди, скорее всего, появилась своя семья: жена, дети, быть может, собственный дом и возвращение парня, за которым он присматривал когда-то, вряд ли станет для него таким уж событием. Поначалу он возможно и обрадуется, но после они оба наверняка начнут испытывать неловкость, понимая, что прошедшее время превратило их в двух мало знакомых мужчин, у каждого из которых своя дорога.

И всё же...

Всё же Мора влекло в Атор. И да, как бы то ни было, он хотел снова увидеть Найтана, хотя бы ради того, чтобы пожать ему руку и искренне сказать: «Спасибо!».

А затем отправится дальше, более не оглядываясь назад.

К вечеру набежали тучи, налетел порывистый ветер, однако дождь так и не разразился, хотя вдалеке отчётливо слышались громовые раскаты.

Элиар поёжился, несмотря на то, что в самоходке было тепло, и поправил воротник куртки.

— Солгу, если скажу, будто в восторге от подобной погоды, — с тоскливыми нотками в голосе заметил он.

— В таком случае, не советую посещать Мадрику, — усмехнувшись, ответил ему Мор. — Особенно осенью. Бесконечные дожди, грозы и промозглый ветер.

— Для столь теплолюбивого создания как я, это поистине невыносимые условия, — с улыбкой пошутил анзи. — И Мадрику я всё же не стану включать в свой дорожный атлас. По крайней мере, в осеннее время года.

— И в зимнее не советовал бы, — издав короткий смешок, добавил Мор, откидывая голову на высокую спинку сидения и прикрывая глаза.

Мерное потряхивание самоходки убаюкивало, да вот только спутник его, кажется, был настроен пообщаться.

— Скажите, Мор, как надолго вы рассчитываете задержаться в Аторе? Просто, если у вас там родня, то...

— Я сирота, — коротко и сухо оборвал его дуат. — Так что на день — самое большее.

Элиар вздохнул и, наконец, замолчал.

***

В Атор они въехали ранним утром, когда полоса горизонта едва окрасилась в бледно-розовый цвет, а на небе ещё можно было различить поблекшие крапинки звёзд.

Ночью всё-таки прошёл дождь, так что город предстал перед ними сонным и умытым. А Мор смотрел вокруг и пытался узнать его. Здания вокзала обновили и перекрасили, рядом появилось несколько новых двух и трёхэтажных строений, да и площадку, на которой останавливались самоходки, заметно расширили, возведя вокруг неё ограждение. Теперь попасть на посадочную площадку, возможно было только по заранее купленному билету, наличие которого проверял дежуривший на входе контролёр.

На сей раз Элиар не стал шиковать, и выбрал не самый дорогой, но довольно приличный гостиный дом недалеко от центральной площади, расплатившись и за себя и за Мора. Тот возражать не стал: если этому анзи действительно некуда девать деньги, то кто он такой, чтобы спорить? Разумнее пользоваться моментом, раз уж представилась такая возможность. Тем более, здесь не было такой кричащей роскоши как в тамвурском «Дианте», из-за которой дуат в прошлый раз чувствовал себя некомфортно.

Оказавшись в своей комнате, Мор первым делом стянул сапоги, сбросил дорожную сумку, куртку и, раскинув руки, рухнул на широкую, застланную расшитым атласным покрывалом кровать. Прикрыл глаза, наслаждаясь состоянием расслабленности и покоя, вдыхая аромат украшающих круглый столик цветов и свежевыстиранного постельного белья.

Хорошо.

Дав себе ещё немного времени поблаженствовать, Мор всё же с неохотой поднялся и отправился в смежную со спальней ванную приводить себя в порядок. Когда примерно с полчаса спустя он вышел оттуда освежившийся, гладковыбритый, с мокрыми распущенными волосами и в одних подштанниках, то уже без особого удивления, впрочем, как и радости, увидел в своей комнате Элиара. Анзи, без зазрения совести развалившийся на его кровати прямо в сапогах, с интересом листал старую потрёпанную тетрадь.

— Не предполагал, что вы увлекаетесь стихосложением, — не оборачиваясь к Мору, весело сообщил иллюзионист. — Весьма не дурно, правда, на мой вкус, излишне мрачновато...

— Отдай! — Мор грубо вырвал из рук Элиара тетрадь, прожигая анзи злым взглядом и с трудом удерживаясь от того, чтобы не врезать наглому попутчику по лицу и не стащить за шкирку на пол. — Кто тебе позволил рыться в моих вещах?

— Извольте! — возмущённо скинулся Элиар, хотя в глазах его явственно читался испуг. — Ваши обвинения оскорбительны: я не рылся, как вы изволили выразиться, в вашей сумке — тетрадь лежала рядом, видимо, вывалилась, когда вы так неосторожно швырнули свою поклажу на пол. Я лишь подобрал её и, каюсь, не удержавшись, заглянул...

— Заткнись, — уже не так зло — скорее устало, произнёс Мор, пряча тетрадь Трида обратно в сумку. — Просто заткнись.

Сейчас ему было плевать на то, что анзи может обидеться или даже отказаться от их соглашения, однако тот лишь совсем тихо сказал:

— Прошу меня простить. Я действительно не должен был потакать собственному любопытству.

Мор ничего не отвечая, принялся одеваться, не обращая внимания на анзи, который теперь ссутулившись, пристроился на краю кровати.

— Вы куда-то собираетесь? — робко спросил он, наблюдая за тем, как Мор собирает влажные волосы в короткий хвост.

— Да.

— А я?

— Делай что хочешь.

— А завтрак?

— Я не голоден.

— Но как же...

— Вернусь, как только закончу свои дела, — накидывая куртку, сказал Мор.

Элиар с некоторым облегчением кивнул. Наверное, всерьёз опасался, что разозлённый дуат плюнет на их договорённости и исчезнет, предоставив излишне любопытного анзи самому себе.

Признаться, подобное желание действительно присутствовало, но возможность попасть в Нессир коротким путём всё же оказалась сильнее. Тем более что непосредственный анзи поступил так не со зла, вряд ли представляя, какую ценность для Мора имеет эта тетрадь, хранящая в себе память о погибшем собрате.

Зря он так на него сорвался, конечно, но, по крайней мере, обозначил между ними некие границы. Хотя Мор почему-то даже не сомневался, что за время пути до Туаза, Элиар ещё не раз успеет изрядно потрепать ему нервы.

Что же — цена не так высока...

***

Стоя перед трёхэтажным, выкрашенным в бледно-зелёный цвет дом, расположившийся неподалёку от торговых рядов, Мор никак не мог определиться с собственным эмоциями: волнение, нетерпение, страх, некая неловкость — всё это перемешалось в душе, заставляя медлить.

Усмехнувшись собственной нерешительности, Мор, наконец, вошёл в дом. Поднялся на второй этаж и, замявшись лишь на мгновение, отрывисто постучал в нужную дверь. Он и сам не знал, чего ожидал: что никого не окажется дома и ему не откроют, или же что увидит перед собою постаревшего за прошедшие годы Найтана Эванди, но точно никак не грузную неопрятного вида тётку с густыми, почти сросшимися на переносице бровями и жёсткими чёрными волосками над тонкой верхней губой.

— Чего надо? — неприветливо поинтересовалась она, приоткрыв дверь ровно настолько, чтобы видеть посетителя.

— Прошу прощения, — растерявшись, но быстро взяв себя в руки, обратился к ней Мор, — раньше здесь проживал мой давний друг.

— Ничего не знаю, — буркнула женщина. — Я здесь уже пятый год живу, а до прежних жильцов мне дела нет.

— Ясно, спасибо, — фразу он договаривал уже в захлопнувшуюся дверь.

«А на что я, собственно рассчитывал?» — стараясь подавить разочарование, мысленно спрашивал себя Мор, выходя из дома. — «Что за четырнадцать лет всё останется по-прежнему?»

По крайней мере, он предусматривал нечто подобное и знал, кто может подсказать ему, где искать Найтана.

Особняк семейства Россвел остался точно таким, каким его запомнил Мор, когда посещал этот дом ещё мальчишкой. Неизменными остались белоснежные стены, выложенная голубоватым камнем дорожка, ведущая к крыльцу, аккуратно подстриженные кусты и ухоженные клумбы. И даже пожилой мужчина в топорщащихся на коленях штанах и в широкополой соломенной шляпе, который вышел к нему на встречу с большой пузатой лейкой в загорелой мозолистой руке.

— Доброго дня, господин! — обратился к Мору старый садовник. — Кто вы и по какому вопросу?

— Доброго, — отозвался дуат не удивляясь, что Маркл не узнал в нём того щуплого мальчишку, что часто гостил здесь когда-то. — Я давний знакомый семьи Россвел и хотел бы побеседовать с кем-либо из хозяев дома.

Садовник смерил его внимательным взглядом и попросил:

— Обождите здесь, я доложу, — после чего удалился в дом.

Мор кивнул и остался стоять у крыльца, разглядывая двор и отмечая, что здесь больше не держат собак.

Наконец двери открылись и вслед за Марклом, к нему вышел молодой светловолосый, чуть полноватый мужчина с аккуратно подстриженными усами и приятными, располагающими чертами лица.

— Господин Пейтон Россвел. Чем могу быть полезен? — вежливо осведомился он, с некоторым удивлением разглядывая внезапного гостя.

Губы Мора против воли расползлись в широкой улыбке, и он завил:

— До чего же ты стал похож на Найтана! Клянусь, если бы не эти усики, я бы подумал что вижу перед собой его.

Лицо мужчины сначала приняло крайне удивлённое выражение, а потом во взгляде серых глаз появилось узнавание:

— Мор?

— Собственной персоной, — склонив голову в шутливом вежливом кивке, отозвался он.

— Да быть того не может! — воскликнул Пейтон Россвел, оглядывая дуата с головы до ног. — Вот так неожиданность! Кто бы мог подумать! Столько лет прошло... Что же мы стоим на пороге? Заходи скорее!

Он посторонился, пропуская Мора в дом и возбуждённо поинтересовался:

— Ты голоден? Я могу распорядиться, чтобы накрыли к столу, правда, мы с Кларой только недавно позавтракали, но ради такого дела...

— Не стоит беспокойства, — заверил его Мор. — Я ненадолго. Хотел лишь узнать о том, где мне найти Найтана.

Пейтон замер, и благодушное лицо его как-то сразу осунулось.

— Пойдём-ка в зелёную гостиную, — произнёс он уже не столь радостным тоном.

Чуть погодя, сидя в кресле и наблюдая за тем, как Пейтон разливает по рюмкам рубиново-алую настойку, Мор безуспешно пытался справиться с дурным предчувствием. Хотя уже знал — с того самого мига, как заговорил об инспекторе, что случилась беда.

Господин Россвел залпом опрокинул в себя рюмку и Мор, не колеблясь, последовал его примеру.

— Это произошло шесть лет назад, — негромко сказал Пейтон. — Я тогда как раз только закончил обучение и устроился в аторский финансовый департамент и дядя как раз заезжал накануне чтобы поздравить меня со вступлением в должность.

Пейтон снова наполнил рюмки и продолжил:

— А всего через два дня в окраинном районе нашли его тело. Как нам сообщили после, дядя преследовал преступника, но попал в засаду.

Мор сглотнул тугой горький ком и прикрыл глаза.

— На его теле насчитали свыше двух дюжин колотых ран, — чуть хрипловатым голосом рассказывал Пейтон. — По словам коронера, он умер после второй, но озверевшие ублюдки продолжали кромсать его, а после просто бросили валяться в проулке, предварительно стянув с него сапоги и китель.

Мор опрокинул в себя очередную рюмку, даже не чувствуя вкуса. Пейтон последовал его примеру.

— Дядя часто вспоминал о тебе, — тяжело вздохнув, сообщил он. — Говорил, что однажды ты обязательно снова сюда вернёшься. И не ошибся, жаль только, что не дождался...

Мор стиснул челюсти, борясь с почти непреодолимым желанием запустить рюмкой в стену или ещё каким-нибудь образом выместить свою боль и злость, которые стянули душу колючим обручем.

Казалось бы, Мор уже должен привыкнуть терять тех, кто ему дорог.

Но нет — к этому невозможно привыкнуть.

С этим невозможно примириться.

— Выпьем ещё, — предложил Пейтон и Мор не стал отказываться.

— Мне так жаль, — почти шёпотом признался дуат.

— Да, — кивнул его собеседник, — дядя был хорошим человеком. А он ведь так и не познакомился с моей Кларой, не увидел малыша Микеля... всё это несправедливо.

— Несправедливо, — эхом повторил за ним Мор и добавил: — Смерть вообще редко когда бывает справедливой, особенно, когда забирает раньше срока.

Пейтон кивнул и потёр переносицу.

— В первые дни я вообще боялся отходить от матери — очень тяжело она это перенесла. Да и сейчас, мне кажется, так и не смогла до конца отправиться. Наверное, поэтому упросила отца уехать из Атора и поселиться рядом с Джастисом в Девире, а этот дом достался нам с супругой.

— Как Элис и малышка Эстер? — глядя на давнего приятеля, счёл нужным поинтересоваться Мор.

Пейтон улыбнулся, правда улыбка эта вышла грустной:

— Элис счастлива в браке и живёт неподалёку от столицы, а Эстер заканчивает обучение в частной школе рядом с Девиром. Совсем большая уже стала, ты бы её и не узнал, если бы увидел.

«Да, всё изменилось», — подумал Мор, — «И я тоже».

— Хочешь, я познакомлю тебя с женой и сыном? — предложил ему Пейтон, снова наполняя рюмки. — Представлю тебя, как моего старого приятеля.

— Познакомь, — кивнул Мор, впрочем без особой охоты.

Пейтон уже мало чем напоминал того мальчишку, с которым они дружили когда-то в детстве. Теперь он взрослый, состоявшийся мужчина с собственной семьёй и повседневными заботами. А он, Мор... у него совсем иной путь, по которому пролегают глубокие тени, скрытые от глаз простых обывателей.

Новой леди Россвел оказалась весьма миловидная молодая женщина с фарфорово-белой кожей и медно-рыжими кудрявыми волосами, собранными в элегантную причёску. Зеленовато-карие глаза глядели на Мора с доброжелательным любопытством.

Четырёхлетний Микель имел такую же густую, рыжую, кудрявую шевелюру, как и у матери, только светло-серый цвет глаз он унаследовал от отца.

— Привет, — подмигнул ему Мор, заметив, с каким интересом ребёнок его разглядывает.

Микель смущённо заулыбался, демонстрируя отсутствие выпавших передних молочных зубов, и покрепче обнял за шею держащую его на руках Клару.

— У вас замечательный сын, — обратился он к чете Россвел.

— Это верно, — польщённо отозвался Пейтон. — Правда, в последнее время с ним хлопотно, особенно по ночам.

Он покачал головой и, переглянувшись с супругой, пояснил:

— Богатое воображение: придумал себе какую-то пугалку и теперь будит нас по ночам, всё твердит про какого-то...

— Страшила, — чуть картавя, хмуро сказал Микель и снова отвернулся.

Пейтон на это лишь развёл руками, а вот Мор напрягся.

Конечно, дело действительно могло быть в фантазиях ребёнка, но проверить не помешает. Возможно, лучшим вариантом было бы начать проверку с детской, но как он объяснит чете Россвел, на кой ему туда понадобилось. А заранее пугать их Мору не хотелось.

Ладно, поищет следы возле дома, попытается почувствовать...

И всё же, прежде чем уйти, Мор обратился к Пейтону:

— Послушай, если вдруг увидишь что-то или кого-то подозрительного, сразу обращайся ко мне. Я пробуду здесь ещё пару дней.

Сообщив адрес гостиного дома, где они остановились с Элиаром, Мор, заверив обеспокоившегося подобными предупреждениями Пейтона, что это лишь простая мера предосторожности, покинул особняк Россвелов.

Не обнаружив поблизости видимых следов дрегла, Мор понадеялся, что в этот раз ему повезло, и его опасения оказались излишними.

Надежды эти сгинули, когда поздним вечером к нему в номер без стука ворвался бледный, всклокоченный Пейтон.

— Микель, — дрожащим голосом произнёс он, — Микель пропал.

Глава 10. Страшила

— Прошу, Пейтон, успокойся и постарайся как можно подробнее рассказать о том, что произошло.

Мор попытался дотронуться до плеча мужчины, но тот резко увернулся и, словно не слыша того, о чём говорил ему дуат, быстро, с нескрываемым страхом и злостью заговорил сам:

— Ты ведь знал, да? Догадывался, что с моим сыном может что-то случиться! Откуда? — не дав Мору возможности ответить, он понизил голос и продолжил: — Это ведь всё как-то связано с той тайной, которую столько лет скрывал дядя и с глазами твоими ненормальными, так ведь? Ты что-то почувствовал сегодня, но просто ушёл! А теперь он исчез! Мой сын исчез, Мор! Клара обратилась в полицию, но я уверен, что так мы просто потеряем время и ты единственный, кто может помочь вернуть Микеля.

— Я постараюсь, Пейтон, — стараясь, чтобы его голос звучал уверенно, обратился к старому приятелю дуат, прямо глядя в расширенные серые глаза. — Но ты должен мне в этом помочь.

— Как? Чем? — выпалил тот, всей позой своей, выражая напряжённость и готовность к немедленным действиям, каких бы усилий от него они не потребовали.

— Я обследовал участок возле вашего дома, особенно, под окнами детской, — принялся объяснять Мор, принимаясь обуваться. — Но ничего подозрительного не обнаружил, поэтому, собственно и решил что вероятнее всего, никакой угрозы нет и внушать вам с Кларой пустую тревогу незачем, — Мор снова встретился взглядом с Пейтоном и с сожалением произнёс: — Это было моей ошибкой. Видимо, тот, кто забрал Микеля пришёл не извне.

— Хочешь сказать... — вмиг охрипшим голосом проговорил Пейтон.

— Тварь... злоумышленник находился среди домашних, — закончил за него Мор. — Вы с Кларой отпадаете сразу — я бы почувствовал, да и в момент моего визита его точно не было... он появился позже... скажи, кто из прислуги сегодня отсутствовал?

Пейтон задумался лишь на несколько мгновений, затем ломким голосом произнёс:

— Вильма — она няня Микеля. Четыре дня назад Вильма взяла отгул потому как чувствовала недомогание и с тех пор у нас не появлялась. Ты думаешь... думаешь, это она? — в тоне мужчины явственно слышалось недоверие: — Вильма очень привязана к Микки и ни за что не причинила бы ему вреда, она...

— Ты знаешь, где она живёт? — перебил его Мор, прикрепляя к поясу ножны с коротким ритуальным клинком и скрывая их полами куртки.

— Разумеется, — неестественно резко кивнул Пейтон, не в силах от волнения держать себя в руках.

— Говори адрес, — потребовал дуат, но старый друг в ответ так же резко покачал головой:

— Я пойду с тобой! — не терпящим возражений тоном заявил он.

— Нет, — раздражённый тем, что приходится терять драгоценное время, грубовато сказал Мор.

— Это мой сын! — отчаянно воскликнул Пейтон, наступая на дуата и сжимая руки в кулаки, — Мой ребёнок! Тебе никогда не понять, что я сейчас испытываю!

На миг Мор прикрыл глаза, собираясь с мыслями, и неохотно произнёс:

— Хорошо, но пообещай, что будешь беспрекословно делать всё, что я скажу. От этого зависят наши жизни и жизнь Микеля.

— Обещаю, — без колебаний ответил Пейтон, после чего отрывисто бросил: — Пойдём, здесь недалеко.

Когда они переступили порог, Мор успел заметить, как быстро и бесшумно затворилась дверь соседнего номера. Оставалось только догадываться, сколько из их разговора успел подслушать любопытный анзи. Однако об этом можно подумать и после — главное, успеть до того, как произошло непоправимое.

Они с Пейтоном вышли из подъезда, окунувшись в прохладную темноту аторской ночи, и стремительно двинулись по направлению к торговым рядам. По пути, Мор счёл что будет не лишним уточнить некоторые детали:

— Скажи, ты не замечал за этой вашей Вильмой ничего странного в последнее время? И вообще, как давно она у вас служит.

Пейтон дёрнул плечом и с неохотой ответил:

— Вильма дальняя родственница Марисы, и с Микелем она неотлучно почти с самого его рождения. Я полностью доверяю... доверял ей. Она ни за что не причинила бы ему вреда, — повторил он то, что уже озвучивал ранее, словно пытаясь убедить в этом прежде всего самого себя.

— Послушай, — произнёс дуат останавливаясь, и придерживая за локоть Пейтона, — если мои подозрения окажутся верны, то нам придётся иметь дело уже не с твоей Вильмой.

— С кем? — требовательно поинтересовался тот. — С кем нам придётся иметь дело, Мор?

— Долго объяснять, но именно поэтому я ещё раз прошу тебя соблюдать осторожность, не лезть на рожон и беспрекословно слушаться меня. Только так и не иначе, ясно?

Пейтон хмуро, явно неудовлетворённый подобным ответом, всё же кивнул.

И они двинулись дальше: мимо закрытой на ночь цветочной лавки, мимо магазинчика, торгующего всякими полезными в быту мелочами, мимо свежевыкрашенного в бледно-зелёный цвет фасада на котором красовалась вывеска филиала аторской торговой гильдии.

— Это здесь, — чуть погодя, произнёс Пейтон останавливаясь и указывая на жилой трёхэтажный дом — почти близнец тому, в котором когда-то жил инспектор Эванди. — Вильма снимает квартиру на третьем...

— Тихо, — оборвал его Мор перестраивая зрение.

Он увидел излом почти сразу — свежий, зияющий точно над крышей дома и подтверждающий то, что они пришли по верному следу.

Внезапно, Пейтон сорвался с места и почти бегом кинулся к двери в подъезд, так что Мор нагнал его только у самого входа, и грубовато притянув к себе за шиворот, резко повернул лицом к своему лицу.

— Кажется, мы договаривались, — сердито прошептал он. — Ещё одна подобная выходка, и я отправлю тебя домой!

— Ну давай, заставь меня! — злым, свистящим шёпотом парировал Пейтон. — Там мой сын, и я...

— Идиот! — выдохнул Мор, — ты хоть представляешь, с чем тебе придётся столкнуться? Ты...

Внезапно он понял, что любые увещевания сейчас бесполезны — страх за Микеля заглушит любые доводы разума, так что Мору только и оставалось, что буркнуть:

— Держись за мной, — после чего он первым направился в тёмное, пропахшее едой и мышами нутро подъезда.

Стараясь ступать как можно бесшумней, они поднялись на третий этаж, и Мор прислушался к собственным ощущениям: тварь определённо была где-то поблизости, хотя... её присутствие ощущалось и несколько смазано. Дав знак Пейтону, дуат осторожно толкнул дверь, почти не удивившись тому, что та оказалась не заперта.

Внутри квартиры, которую снимала Вильма царил тяжёлый, спёртый дух болезни и явственно ощутимый запах разложения.

Положив пальцы на рукоять клинка, Мор заглянул на кухню: тарелки с остатками давно испортившейся и покрытой плесенью едой, вокруг которой лениво вились мухи, да перевёрнутый табурет. Вдруг из комнаты раздался сдавленный возглас и Мор немедленно устремился на звук, готовясь к схватке, однако дрегла на месте не оказалось. Зато обнаружился Пейтон, держащий в трясущихся руках плюшевую игрушку: белого зайца с повязанным вокруг шеи большим алым бантом.

— Это его... — дрогнувшим голосом вымолвил он, не в силах продолжить.

— Это ещё ничего не значит.

Мор уже понял, что в самой квартире дрегла и похищенного мальчика нет, но был уверен в том, что они где-то поблизости.

«Ну конечно, подвал!» — осенило дуата и он, оставив прижимающего к себе игрушку Пейтона, казалось бы разом растерявшего все душевные силы, выскочил из квартиры и бросился по ступенями обратно вниз.

На первый взгляд дверь подвала была заперта на врезной замок, но присмотревшись, Мор заметил что крепёжные болты его расшатаны. Стоило приложить совсем немного усилий, и путь оказался свободен. Тварь заранее решила приготовить себе логово, где ей никто не помешает насыщаться и отдыхать после очередной охоты.

Мор медленно вступил внутрь, стараясь привыкнуть к царящей в подвале темноте и почти не замечая промозглой сырости.

Он тщательно прислушивался, стараясь уловить хоть какие-то звуки, которые могли бы дать понять, что Микель здесь, но слышал лишь мерное капание воды.

Она выпрыгнула на него так резко, что дуат едва успел уклониться и принять боевую стойку: худая, с синевато-белой кожей, давно нечёсаными лохмами и неестественно длинными, словно бы вывернутыми в суставах конечностями. Тварь припала к каменному полу и гортанно заклокотала, щеря острые треугольные зубы. Жёсткие когти её нетерпеливо и угрожающе скребли камень, остатки ночной сорочки болтались на изменённом теле клочьями, по заострённому подбородку стекала тягучая тёмная слюна.

Тварь снова бросилась в атаку, стараясь достать Мора когтями, но тот снова увернулся и в свой черёд пнул её ногой так, что та не успела остановиться и врезалась в стену подвала. Не теряя ни мгновения, Мор кинулся к дреглу и попытался зафиксировать его на одном месте, чтобы совершить ритуал изгнания, но в последний миг твари удалось извернуться и впиться острейшими зубами чуть пониже плеча, прорывая плотную ткань куртки и, кажется, его собственную кожу. Мор зашипел сквозь тиснутые зубы и, схватив дрегла за шею, чувствительно приложил затылком о камень стены. Тварь дёрнулась, в уголках её тонких чёрных губ вспенились пузыри и она, дёрнувшись ещё раз, обмякла.

Мор помог бесчувственному телу, некогда принадлежащему Вильме опуститься на пол, и осмотрелся, в надежде отыскать следы присутствия Микеля. А затем снова перевёл взгляд на дрегла, точнее, на его сыто выпирающий живот.

— Нет... — безнадёжно прошептал Мор, опускаясь на колени рядом с телом.

Положив кинжал рядом с собой, он прислонил ладонь с руной ко лбу дрегла и принялся за привычный уже ритуал изгнания, стараясь не задумываться над тем, что его ждёт, когда он закончит. Как только всё было завершено, Мор опустил голову и закрыл глаза, давая себе хоть немного времени прежде чем...

Тихий стон раздался совсем рядом и дуат с удивлением воззрился на Вильму, которая неожиданно скоро начала приходить в себя.

Он видел как менялся взгляд её глаз: растерянный, непонимающий а затем... затем в нём появился дикий ужас, осознание и боль, которая сорвалась с губ полустоном-полувсхлипом:

— Микки...

Мор ясно понял, что каким-то образом Вильма запомнила всё, что происходило с ней, пока её тело занимал дрегл.

Она закричала: по-животному дико, царапая ногтями своё лицо и слепо шаря глазами. Мор попытался остановить её, удержать, но женщина принялась биться в конвульсиях.

Её вырвало густой кровавой массой в которой можно было разглядеть клочок слипшихся рыжих волос. Кровь запачкала остатки ночной сорочки Вильмы и одежду Мора, но тот не обратил на это внимание, продолжая удерживать бьющуюся в истерике женщину, которая то хрипло выла, то стонала, то неразборчиво повторяла:

— Микки... Микки... Микки...

Слишком поздно Мор успел заметить, как сверкнуло в темноте серебристое лезвие клинка и женщина затихла, глядя в никуда постепенно стекленеющим взглядом. Пальцы её разжались, отпуская рукоять кинжала, который вошёл глубоко под подбородок женщины и безжизненное тело, больше не поддерживаемое Мором, завалилось набок.

— Мне жаль... — прошептал он, сам не зная к кому обращаясь, после чего вернул себе клинок, поморщившись от мерзкого чавкающего звука с которым он выходил наружу и поднялся на ноги.

Он повернулся в сторону застывшего на пороге подвала Пейтона, с такого расстояния различая лишь его чуть пошатывающийся силуэт.

— Мой мальчик... — этот сдавленный шёпот, который вобрал в себя столько всего, заставил Мора тяжело сглотнуть. — Мой мальчик...

Дуат хотел повторить, что ему жаль, но осознал, как бесполезно и жалко это прозвучит. Он стоял над мёртвым телом женщины, сжимая в руке окровавленный клинок и смотрел на, теперь уже совершенно точно, бывшего друга — потрясённого и раздавленного обрушившемся на него горем.

— Зачем? — с трудом выдавил из себя Пейтон. — Зачем она...

Мор вздохнул и сумрачно произнёс:

— Вильма не осознавала что делает. Точнее, не могла воспротивиться, помешать.

— Почему его? Почему моего Микки?

«Потому что Вильма была привязана к нему. Поэтому дрегл наметил для себя в жертву именно Микеля. Следил, ждал удобного момента и когда тот наступил, исполнил задуманное».

Но вслух, разумеется, не сказал.

— Молчишь?! — с горькой яростью воскликнул Пейтон, заметно пошатнувшись. — А ведь всё было хорошо, пока ты не появился у нас на пороге! Ты! Ты привёл беду в наш дом!

Пейтон рухнул на колени и глухо разрыдался, закрыв лицо ладонями и содрогаясь всем телом. Мор, на которого эти слова подействовали словно пощёчины, склонился, вытер кинжал о ткань ночной сорочки Вильмы и, убрав его обратно в ножны, направился к выходу из подвала, который преграждала фигура ссутулившегося, плачущего мужчины.

Прочь из Атора.

Здесь осталась только смерть и бледные призраки прошлого.

Прочь.

Он осторожно обошёл Пейтона который, кажется, даже не обратил на него внимания.

Послать весть связному: пусть заметёт следы.

Медленно, словно во сне, поднялся по ступеням, оставляя дверь приоткрытой.

Купить билет на ближайшую самоходку — и прочь.

Дуат вышел из подъезда, и обессиленно привалился к чуть шероховатой стене, стараясь дышать медленно и глубоко. Только сейчас он заметил, как сильно дрожат его руки.

— Нам необходимо уезжать, — послышался совсем рядом грустный голос, который он совсем не ожидал сейчас услышать.

Повернув голову на звук, Мор встретился взглядом с печальными глазами анзи, который стоял чуть поодаль, держа в одной руке дорожную сумку дуата, в другой — свою котомку.

Мор устал и был слишком подавлен, чтобы немедленно допытываться, зачем Элиару понадобилось тайно следовать за ними с Пейтоном. Ему вообще не хотелось двигаться или говорить — поддаться охватившей его пустоте, образовавшейся в груди.

— Поверьте, Мор, я понимаю, что вы сейчас испытываете, но вынужден напомнить, что стражи правопорядка весьма вероятно в ближайшее время могут доставить нам неприятности. Поэтому я настоятельно рекомендую как можно скорее покинуть город и продолжить путь.

Мор с трудом заставил себя сделать шаг, другой, а затем безропотно позволил анзи ухватить себя повыше локтя и увлечь по тёмной улице за собой. Дуат понимал, что Элиар прав, и что слова его созвучны с мыслями самого Мора, но ему было тяжело оставлять Пейтона там, в подвале и в то же время он ни за что не нашёл бы в себе силы для того, чтобы вновь взглянуть в его лицо.

Он с трудом запомнил то, как они добрались до Аторского вокзала, как анзи купил два билета на отбывающую ранним утром самоходку, как они уселись на одну из окружающих стоянку лавочек для ожидающих пассажиров.

Некоторое время они молчали, а затем Элиар тихо произнёс:

— Не вините себя.

Дуат бросил на него хмурый взгляд.

— С чего ты взял?

— Это читается в ваших глазах: вы косвенно вините себя в том, что случилось. В том, что не предугадали, что не успели. Напрасно.

— Тебя забыл спросить, — с раздражением отозвался Мор, понимая, что просто-напросто срывает злость и пережитый стресс на иллюзионисте.

— А ведь могли бы, — всё тем же негромким голосом заметил анзи, склонив голову и разглядывая мыски своих бордовых коротких сапог из плотной замши. — И тогда я бы поведал вам о том, что плодить вины в собственной душе — прямой путь в пропасть. Поверьте, я знаю об этом не понаслышке.

Мор остро взглянул на него, чуть прищурив глаза и спросил:

— Мать?

Анзи взгляда не отвёл и кивнул, а затем признался:

— Долгое время я возлагал на себя вину за то, что её не стало, но со временем ко мне пришло осознание, что даже обладай я нынешними знаниями, тогда — ничего не сумел бы исправить.

— Как она умерла? — спросил дуат, глядя в бледное лицо Элиара.

— Полагаю, вы и так уже догадались, — ответил ему иллюзионист. — Но я всё же озвучу: её убил дрегл. Впоследствии мне многое довелось узнать об этих отвратительных порождениях иной реальности и о первопричинах их появления в нашем мире.

— Ты говоришь о Заклинателях? — уточнил дуат.

Лицо анзи вмиг словно окаменело и он поспешил отвернуться.

— Неважно, — спустя немного времени произнёс Элиар и указал на светлеющий горизонт: — Узри, восходит солнце, и вскоре мы сможем вновь двинуться в путь.

«Прочь» — мысленно подтвердил Мор, глядя на последние, ставшие почти прозрачными, звёзды.

Глава 11. Предзнаменование

Неисчислимое количество звёзд сияло на тёмном бархате небосвода, серебром отражаясь в ласкающих побережье морских волнах. Огромная бледно-розовая и полупрозрачная луна напоминала о том сне — том самом, первом и единственном, купленном когда-то давно за шесть ливров в «Дивных грёзах».

Мор медленно шёл по широкому пляжу, почти по щиколотку погружаясь в рыхлый и тяжёлый от влаги песок. Он помнил Ночь огней, помнил белоснежные шатры и яркие рыжие отблески костров. Помнил своих братьев: расслабленных, весёлых, отринувших на время все заботы и тревоги. Помнил то согревающее душу ощущение целостности, единства, которое с прошедшими годами только возросло и окрепло.

В этот раз на берегу горел лишь один костёр, и вокруг него с такого расстояния можно было различить лишь три человеческих силуэта.

Мор на несколько мгновений остановился, чувствуя странную смесь тоски и ожидания скорой встречи. А затем он устремился к огню, почти срываясь на бег, но песок жадно цеплялся за подошвы его сапог, замедляя движение.

Стоило ему приблизиться, четверо мужчин в белоснежных одеждах, рассевшиеся вокруг костра, оборвали оживлённый разговор и одновременно посмотрели на Мора. Тот в свой черёд всматривался в казалось бы, уже подзабытые, но такие знакомые лица.

Найтан улыбнулся ему: светло и немного грустно. Серые глаза его, в уголках которых виднелись тонкие лучики морщинок, глядели на Мора с отцовской гордостью и теплотой.

Трид, на коленях которого лежала раскрытая тетрадь, помахал рукой, и улыбка его вышла привычно застенчивой, но искренней.

Маркус глядел чуть виновато, словно понимал, через что пришлось пройти Мору в долгих, бесплотных ожиданиях его возвращения, ничего не зная о судьбе пропавшего дуата.

Дейн чуть склонил голову набок и смотрел на Мора с доброй насмешкой как умел только он. Всё такой же самоуверенный и небритый, разве что без своей фляги.

Странно было видеть их всех здесь.

И в то же время, внутри Мора будто бы разгорался яркий, согревающий свет, который заставлял бледнеть окутавшие душу тени. От этого тепла песок под ногами стал шелковистым, рассыпчатым и теперь не удерживал, а скорее ласково льнул к ногам молодого дуата.

От кромки воды послышался радостный детский смех, заставивший Мора вздрогнуть и резко обернуться. Почему-то он побоялся увидеть тут, в этом месте рыжеволосого мальчишку, с серыми — такими же, как и у его отца, глазами. Но вместо этого перед ним предстала босоногая девочка в нарядном белом платьице, которая весело смеясь, играла с набегающими на берег волнами, радостно жмурясь от долетающих до нее солёных брызг. Ветер ласково перебирал её вьющиеся каштановые волосы, а песок ревниво затягивал оставленные ею следы.

Но вот девочка будто почувствовала что-то и, прекратив игру, повернулась в сторону Мора.

— Миа, — прошептал он, и звук этого имени — имени, которое он не произносил столько лет, показался непривычным.

Мор сделал было шаг по направлению к ней, но песок под его ногами вновь стал плотным, неподатливым и зыбким, удерживая на месте.

Миа покачала головой и строго погрозила пальчиком, после чего вновь развернулась к морю. Ветер подхватил её чистый, беззаботный смех и разнёс далеко по побережью.

В растерянности и смятении Мор оглянулся, надеясь вновь увидеть давно потерянных друзей, но ни костра, ни сидящих вокруг него мужчин уже не было.

Одна за другой звёзды на небе погасли, отчего тени вокруг сгущались и казались живыми и осязаемыми. Гигантский бледно-розовый диск луны наполнился багрянцем и в тревожном её свете перед Мором возник молодой дуат в чёрных одеждах. Смуглое лицо его, с чуть раскосыми южными глазами выражало печаль и сожаление.

Лиам стоял без движения и лишь молча смотрел на Мора, в душе которого всколыхнулась тревога.

— Где ты? — крикнул Мор, пытаясь вырвать ноги из песочного плена.

— Зас-с-стрял... — прошелестел у него над ухом ветер, в то время как сам Лиам так и застыл, не размыкая губ.

Яркая, внезапная огненная вспышка заставила Мора болезненно сощуриться, но он всё же смог разглядеть гибкое, сотканное из пламени змеиное тело, с раскинувшимися за спиной крыльями. Хаон кольцами обвился вокруг неподвижного Лиама, распахнул хищную пасть и...

— Очнитесь! Пробудитесь же!

Мор распахнул глаза и непонимающе уставился на склонившегося над ним встревоженного Элиара. Сердце в груди колотилось быстро и неровно, лоб и спина покрылись холодной испариной.

— Признаться, вы меня напугали, — с некоторым облегчением заметил анзи, отступая от кровати. — Я пробудился от ваших стенаний.

— Что? — растерянно переспросил всё ещё не пришедший в себя Мор, поднимаясь и спуская босые ноги на прохладный деревянный пол номера, который они делили с иллюзионистом в гостином доме Ритвута.

— Издавали тревожные звуки, — охотно пояснил Элиар, направляясь к окну и раздвигая плотные, тёмно-синие занавески, которые впустили в комнату золото наступившего утра. — Должно быть, вам приснился кошмарный сон.

Мор попытался вспомнить, что же ему снилось, и нахмурился, с удивлением осознав, что в памяти остались лишь смутные образы да смесь ощущений от светлой грусти до жалящей сердце тревоги.

Тряхнув головой, словно отгоняя остатки сна, Мор поднялся с кровати и, натянув сапоги, направился к двери, в общую для всего этажа уборную.

Странно, что после того, как они покинули Атор, кошмар настиг его только сейчас, спустя шесть дней.

Вернувшись, он обнаружил уже полностью одетого и собранного в дорогу анзи.

— Облачайтесь же и отправимся в путь, — сказал он. — Но прежде позавтракаем. Не могу отказать себе в желании полакомиться чем-нибудь сладеньким. Да и вам, Мор пора бы уже прекращать ваше пренебрежительное отношение к еде. Силы вам ещё понадобятся, а пища — наилучший источник их восполнения.

В последнее время Мор и в правду не чувствовал аппетита и ел скорее из необходимости, почти не чувствуя вкуса еды. Зато напиться ему хотелось сильно, только вот словоохотливого Элиара в качестве собутыльника он стал бы рассматривать в последний черёд. Скорее, отдал бы предпочтение Дисе. Интересно, как она там? Вернулась ли обратно в Грейн или затерялась где-то на просторах Андры, в надежде отыскать того, кто виновен в смерти Кайна?

— Какая трогательная забота, — скорее по привычке буркнул Мор, набрасывая куртку и закидывая на плечо дорожную сумку.

На самом деле, анзи почти перестал его раздражать и дуат даже начал привыкать к его обществу. К тому же, его молчаливая — вот удивительно-то — поддержка сразу после происшествия в Аторе, помогла Мору прийти в себя значительно быстрее, чем если бы он переживал это в одиночестве.

Да, Элиар безусловно был чудаком. Порой, излишне назойливым и любопытным, но за время пути иллюзионист показал себя так же и тем, кто готов открыто выслушать, а при необходимости оказать помощь. Пусть и ту, что будет ему по силам. Уже за это анзи можно было простить многое, даже излишнюю любовь к сладкому которое тот поглощал в огромных количествах и неизменно пытался накормить пирожными, конфетами и засахаренными фруктами своего спутника, искренне веря в то, что вся вредность и мрачность в дуате происходит от недостатка сладостей. Мор же называл всё это чушью и предрекал Элиару ожирения и испорченные зубы, на что анзи замечал, что для мастера иллюзий это не такая уж большая проблема.

В общем, можно было признать, что с тех пор, как они заключили соглашение в Тамвуре, им всё же удалось найти общий язык и поладить.

Для завтрака Элиар выбрал небольшую, уютную ресторацию неподалёку от ритвутовского вокзала. В карманах лежали, дожидаясь своего часа билеты на самоходку до Вриммы, а оттуда уже рукой подать до переправы через Сиенну, на другом берегу которой располагался город-академия Туаз. Несмотря на то, что Ритвут был не таким большим городом, как, скажем, тот же Атор или Девир, но здесь располагались крупнейшие в Андре бумажные и лесозаготовочные мануфактуры. Даже здесь, на другом конце города, можно было услышать далёкое жужжание пил, вгрызающихся острыми зубьями в древесину.

Поэтому и транспортное сообщение в Ритвуте было хорошо организовано и налажено сразу по нескольким направлением, в том числе и по Центральной дороге, которая вела прямиком в столицу. Путь же Мора и его спутника лежал на запад, по Приречному тракту и должен был занять по примерным подсчётам от трёх до пяти дней на самоходке.

Сделав заказ и за себя и за Мора, Элиар с комфортом откинулся на мягкую спинку стула и добродушно заметил:

— Ну вот мы почти и достигли цели. Приятные ощущения, не правда ли?

Мор пожал плечами и облокотился на столешницу.

— Полагаю, ещё рано радоваться. Для начала, нам нужно добраться до Туаза.

— Истинно так, — согласился анзи, взглядом высматривая разносчицу с заказом. — И всё же я исполнен самых светлых предчувствий, друг мой.

— Ага, — хмыкнув, ответил ему дуат, — я погляжу, ты постоянно чем-то таким исполнен.

Элиар улыбнулся и развёл руками.

Наконец, им принесли заказ: жареные с луком и колбасными колечками яйца для Мора и фруктовый пирог, украшенный шапочкой из взбитых сливок для анзи. Мужчины приступили к еде и в этот раз Мор ел с куда большим аппетитом: должно быть, сказалось то, что они и правда, были близки к цели своего пути. Хотя для дуата это был не конец, а лишь важная отправная точка для дальнейшего путешествия, но без Туаза оно бы растянулась значительно дольше.

Тоненько звякнул дверной колокольчик и в ресторацию вошли двое элегантно одетых господ ведущих между собой оживлённую беседу. Один из них, облачённый в зелёный, в узкую бежевую полоску пиджак и песочного цвета штаны как раз говорил:

— ... величайшее достижение, которое, несомненно принесёт прибыль в казну.

— Смотря сколько процентов запросит себе Кводрум, — со скепсисом в голосе заметил его собеседник: худощавый мужчина в тёмно-синем костюме из дорогого невирского сукна.

Послышался лязг и Мор перевёл взгляд на Элиара, который выронил десертную ложку и словно закаменел лицом. Подавшись вперёд, он жадно прислушивался к разговору посетителей, и Мор, плохо понимая подобную реакцию анзи, тоже насторожился.

Однако, ничего такого, что могло бы встревожить или взволновать в словах двух господ дуат не услышал.

— Эти-то своего не упустят, — с недовольством согласился мужчина в зелёном пиджаке. — Однако же и «Крылья Андры» не будь дураками вовремя подсуетились, почувствовал перспективы. Заручились поддержкой Его Величества, заключили контракт с заклинателями Кводрума и можно не сомневаться, станут монополистами в этой транспортной отрасли.

— Да потому что поначалу никто не верил, что этот передвижной механизм заработает, тем более учитывая, сколько сущей-хут необходимо для этого быстроезда, — заметил господин в синем костюме. — Да к тому же, столь громоздкой конструкции. А дороги? Прокладка рельс, строительство станций: понимаю, почему никто кроме «Крыльев Андры» не захотел со всем этим связываться. Большие риски и большие вложения.

— Шесть лет назад быстроезд действительно казался скорее убыточным начинанием, — подтвердил мужчина в зелёном пиджаке. — А теперь «Крылья» вместе с Кводрумом снимут все сливки. Говорят, на торжественном отправлении быстроезда с Главной Королевской станции помимо главы «Крыльев» и старших мастеров Кводрума будет присутствовать лично Его Величество с супругой и наследником.

— Вот и проверим, — довольным голосом заключил господин в синем костюме и, спохватившись, жестом подозвал ожидающую чуть поодаль разносчицу.

Новости о некоем новом виде транспорта, который вскоре должен торжественно запуститься, была конечно любопытной, но никакой практической пользы для Мора не представляла. Во всяком случае, пока.

А вот Элиар побледнел и сжал кулаки так, что побелели костяшки пальцев.

— Эй, — негромко обратился к нему Мор, — с тобой всё в порядке?

Анзи несколько раз моргнул, словно приходя в себя, однако чувствовалось, что он по-прежнему напряжён и выглядит так, словно вот-вот готов сорваться с места. В синих глазах его читалась внутренняя борьба, да и сам иллюзионист теперь выглядел непривычно серьёзным и сосредоточенным.

— Послушай, может быть, объяснишь, что произошло? — спросил у него встревоженный Мор, но Элиар молча поднялся со стола и, не оборачиваясь, быстрым шагом направился к выходу из ресторации.

Мор поспешил расплатиться и чуть погодя нагнал анзи на улице. Схватив Элиара за плечо, развернул к себе.

— Ну и что это было? — стараясь скрыть за раздражением беспокойство, резко обратился к нему дуат.

— Я вынужден досрочно расторгнуть наше соглашение, — неестественно ровным голосом ответил анзи, отступая на шаг и отстраняясь.

— Так не пойдёт! — возмутился Мор, не столько разочарованный тем, что упускает возможность сократить путь до Невира, сколько озадаченный поведением спутника. — Ты не можешь просто так взять и отказаться от своих слов?

— Почему? — сухо поинтересовался Элиар, а потом заглянул Мору в глаза и заговорил: — Ты ведь даже представить не можешь, как тебе повезло, дуат. Продолжай путь без меня, а ещё лучше — возвращайся обратно в Гур-де-нар. Садись на ближайшую самоходку и езжай не оглядываясь.

Мор смотрел в эти синие глаза и ощущал, как в нём постепенно возрастает и крепнет непреодолимое желание отправиться обратно на Мадрику, вновь увидеть близких друзей и наставников, услышать шум моря...

Море.

Ему снилось море.

Правый глаз анзи начал постепенно темнеть, пока не стал совсем чёрным, а потом всё поплыло и стало каким-то зыбким.

В себя его привела резкая, хлёсткая боль обжёгшая щёку и сердито-взволнованный голос:

— Да приди ты уже в себя, придурок!

— Что... — во рту было сухо, как после знатной попойки, да и мутило очень похоже.

— Очухался? — поинтересовалась сидящая перед ним на корточках Диса. — Я уж боялась, что этот ублюдочный анзи перестарался с внушением и тебя не вернуть.

Мор, стараясь резко не крутить головой, осмотрелся и с некоторым удивлением обнаружил себя на привокзальной лавочке.

— Вовремя нашла тебя у билетной кассы, — сообщила Диса. — Уж не знаю, куда ты там собирался, но глаза у тебя были...

Она попыталась изобразить нечто глупо-жутковатое и Мор поморщился.

Он терпеть не мог чего-то не понимать, а сейчас был именно такой случай.

Что произошло?

Куда делся Элиар?

И сам не заметил, как задал эти вопросы вслух.

— Да-а... — протянул Диса. — Знатно же твой новый дружок тебя обработал! Неужели, ты до сих пор не понял, что он оказался вовсе не тем, за кого себя выдавал?

— Объясни, — потребовал Мор, чувствуя горечь на языке.

За несколько дней до этого.

На какой-то момент она чуть не упустила Мора из вида, задержавшись на въезде в Тамвур. И вот результат: он уже успел спеться с каким-то красноволосым анзи!

И ведь теперь не подступишься близко, пока этот иллюзионист рядом — эти любители поковыряться в чужом сознании, как бы они сами этого не отрицали, чуют дреглов почти так же хорошо, как дуаты. И не исключено, что её связь с Пустотой он почует тоже, а это полностью обнаружит её слежку и весь план с «живцом» полетит в вонючий излом.

Наконец, подгадав Момент когда Мор окажется один, Диса провела его до какого-то глухого проулка и, затаившись на крыше одного из домов, смотрела на то, как Мор обнаружил тела в одном из мусорных ящиков. Оставив их там, дуат развернулся и зашагал прочь.

А вот Диса быстро спустилась вниз, откинула крышу и, с неприсущей обычному человеку лёгкостью одно за другим вытащила тела наружу.

Колотые раны под подбородком — явно нанесены клинком дуата.

Работа Мора?

Тогда зачем он вернулся сюда? Не полюбоваться же, в самом деле, на дело рук своих.

Диса перевернула первого мертвеца лицом вниз и дёрнула воротник рубашки, обнажая глубоко врезанный в тело небольшой — размером с монету, рунический символ похожий на те, что они нашли тогда начертанными на полу хижины.

Вторая руна обнаружилась на затылке, скрытая волосами и третья у самого сердца.

Диса в который раз похвалила свою прозорливость и то, что после происшествия в Грейне и гибели Кайна она догадалась по примеру Мора исследовать эти древние символы. Во всяком случае, насколько это вообще получится. Правда, единственной её удачей был спрятанный во внутреннем кармане клочок бумаги с криво выписанными на нём рунами и их обозначением, но и этого хватило, чтобы разгадать смысл начертанных на затылке линий: «подчинение, контроль». Остальное, увы, осталось для неё неразгаданным.

Она не удивилась, осмотрев второй труп и обнаружив на нём точно такие же символы, располагающиеся в точно тех же местах: затылок, нижний шейный позвонок и левая сторона груди ближе к центру.

— Подчинение... — пробормотала Диса, ощущая на телах остаточные следы Пустоты. — Интересно, и для каких же целей вас подчинили?

А как только те исполнили свою работу, без всякого сожаления избавились.

Много вопросов, основной из которых: при чём здесь Мор?

Глава 12. Цветок огненного дерева

Тридцать лет назад.

В воздухе разлился аромат яблочного цвета и нагретого солнцем декоративного камня, которым был вымощен двор перед двухэтажным, из светлого дерева домом с островерхой крышей и дополнительными чуть изогнутыми скатами над портиками.

Возле маленького, искусственно созданного пруда, в котором плавали пузатые золотистые рыбки-юми, сидел, склонившись почти к самой воде, светловолосый худенький мальчик, облачённый в широкие небесно-голубого цвета штаны и расшитый цветной нитью жилет. Одежда эта являлась традиционной для Шиара, хотя сам мальчик походил на шиарца разве что миндалевидным разрезом глаз, так что даже в семье своей, среди темноволосых и смуглокожих сестёр казался белым голубем среди грачиной стаи. Но если сёстры, хоть и относились к младшему брату с прохладой, всё же мирились с его присутствием в их жизни, то прочие жители закрытого кланового поселения оршу-хин, всегда воспринимали его как чужака. Если бы ни заступничество матери и её положение в обществе, его наверняка ещё в первые дни отправили бы в Туаз и передали на воспитание отцу.

Но мать...

Мать любила его, и он всегда это чувствовал, хоть она, как и прочие оршу-хин, не была склонна к излишнему проявлению эмоций. Пусть она дала ему имя, которое носят анзи а не шиарцы, чаще всего она называла его ласковым прозвищем Таси, что примерно обозначало «подарок судьбы».

Да, мать верила, и постоянно говорила об этом, в то, что её единственному сыну предначертан особенный жизненный путь и что однажды, деяния его прославятся в веках.

Глава клана называл всё это пустыми выдумками и призывал свою дочь отправить-таки мальчика к отцу-анзи, где, по его мнению, ему было самое место. На что получал неизменный и весьма категоричный отказ. Тамика Бау не готова была расстаться со своим маленьким Таси.

Рыбки в пруду лениво шевелили плавниками, иногда показывая над поверхностью толстенькие золотистые спинки, и количество их странным образом постоянно менялось, когда из одной юми вдруг получалось сразу две или три, которые затем снова сливались в одну.

Мальчик и сам не знал, каким образом у него это получается, но такая забава никогда не надоедала.

— Таси! — строгий окрик матери заставил его вздрогнуть, отчего рыбки тут же рассыпались золотистой пылью и исчезли, оставив пруд опустевшим.

Она стояла, сложив руки на груди и строго глядя на сына, хотя в чёрных её раскосых глазах можно было отгадать тень беспокойства. Невысокая, как и все шиарцы, но крепко сложенная, с заплетёнными в длинную, тугую косу волосами и прямым, чуть искривлённым носом, Тамика Бау недовольно взирала на понурившегося сына. Тонкий белый шрам заметно выделялся на смуглой щеке, протянувшись от уголка верхней губы почти к самому уху. Мальчик знал, что его она получила одиннадцать лет назад, во время стычки с наймитами из соседней империи Ошиату. Тогда из всего отряда оршу-хин удалось выжить лишь ей да Сигмото, который лишился ноги и был изгнан из клана, потому что калеке уже никогда не стать хорошим воином. Сигмото был отцом трёх из семерых дочерей Тамики, которые с тех пор мало интересовались его дальнейшей судьбой.

— Ты снова нарушил мой запрет, Таси.

Он хотел попросить прощения, но нужные слова застряли в горле, так и не слетев с его губ, потому что понял, что не чувствует за собой вины. Поэтому посмотрел на мать прямо, открыто, но долго не выдержал и всё же отвёл взгляд.

Тамика вздохнула, подошла и опустилась перед сыном на корточки, подцепив пальцами его подбородок и заставив снова посмотреть в лицо.

— Я понимаю, что в тебе пробудилась кровь твоего отца, Таси, но если об этом узнает хоть кто-то, меня заставят отдать тебя в Туаз. Неужели, ты так желаешь покинуть своих сестёр, покинуть меня и свой дом?

— Меня никто не видел, — ответил он, не решаясь отстраниться и вдыхая терпкий аромат мази из перетёртых листьев шикки, которые мать использовала во время острых приступов головной боли, в последнее время случавшихся с ней всё чаще.

— Ты не можешь быть в этом уверен, — она убрала руку, чтобы тут же лишь на мгновение коснуться кончиками пальцев мягких, золотисто светлых волос. — К тому же твои сёстры... они преданы мне, но главе клана они преданы не меньше. По уговору, я должна буду отдать тебя, если твои способности анзи пробудятся и уже скоро минует год, как мы должны скрывать эту тайну. Ты поступаешь неосторожно, Таси, понимаешь?

— Я... — мальчик замялся, пытаясь подобрать слова и признался: — Мне сложно держать это в себе. Иногда, глядя на кого-то я вижу... не знаю, как это объяснить... вижу всякое. Кажется, что ещё немного, и я смогу проникнуть прямо в чужую голову... сначала это пугало, но...

— Такова суть анзи, — перебила его мать, распрямляясь и подавая сыну руку. — Будь они творцами снов, мастерами иллюзий или лириками, как твой отец, объединяет их силу одно — возможность влиять на чужое сознание, восприятие реальности, эмоции. Это весьма опасное умение, Таси, и не стоит использовать его, не обладая необходимыми знаниями и опытом.

Они не спеша направились в сторону дома, наблюдая за тем, как плавно кружатся, опадая на землю, нежно-розовые лепестки отцветающих яблонь, устилающие каменную дорожку шелковистым ковром.

— Тогда может быть, — несмело предложил мальчик, — нам стоит отправиться в туаз? Только нам с тобой?

— Мое место здесь, Таси, — покачав головой, ответила Тамика, — среди оршу-хин.

— Но не моё...

Она остановилась и посмотрела на сына долгим внимательным взглядом.

— Десять лет, — наконец сказала она. — Я думала, у нас будет больше времени, но зов крови оказался сильнее. Что же, мне нужно всё обдумать, но обещаю, позже мы поговорим ещё раз.

Мальчик ощущал смятение в душе. Да, здесь он родился и вырос, но мог ли он назвать это место своим домом? Что держало его в Шиаре кроме матери? Но разве этого не достаточно? Разве может он оставить её и отправиться к отцу которого-то видел всего пару раз в жизни и то, почти не помнит тех встреч, лишь смутный образ очень высокого беловолосого мужчины с приятным, успокаивающим голосом.

Вдруг Тамика покачнулась, прикрыла глаза и приложила пальцы к вискам, осторожно массируя их.

— Опять? — встревоженно спросил мальчик. — Может быть, мне сбегать за целителем Ори?

— Оставь, — чуть хрипловатым голосом отказалась мать. — Пойдём в дом, твои сёстры уже должно быть ожидают нас.

Они и вправду, судя по всему, давно сидели на камышовых циновках вокруг плоского широкого стола, накрытого к обеду. Самой старшей, Ио было девятнадцать, и после праздника Фарза-нарх она готовилась пройти обряд посвящения и стать полноправным воином оршу-хин, чем безмерно гордилась. Младшей сестре, Оро, этой зимой исполнилось тринадцать. Все девочки были погодками и удивительно походили друг на друга как внешне, так и по складу характера.

Войдя в дом, Тамика расправила плечи и сделала вид, что никакая головная боль её вовсе не донимает. Только перед своим Таси она иногда, очень редко, могла позволить себе проявить немного слабости. Но не перед дочерьми.

Отобедали они в молчании, после чего мать тут же удалилась к себе, оставив мальчика наедине с сёстрами.

— К ней снова вернулись боли, так ведь? — проницательно спросила Ори, подсаживаясь поближе к брату.

— И с каждым разом ей становиться всё хуже, — добавила Син, которая единственная из всех дочерей Тамики стригла волосы коротко а не заплетала их в косу.

— Глава Ису говорит, что если её состояние ухудшится, она уже не сможет быть полноценным воином и ей придётся покинуть поселение, — мрачно сообщила Ио. — Он изгонит её, даже несмотря на то, что она его дочь.

А Таси вдруг подумал о том, что возможно, так было бы даже лучше, ведь тогда матери ничто не помешает отправиться вместе с ним в Туаз, где он наконец-то сможет стать настоящим анзи. Наверное, поначалу ей будет тяжело принять перемены, но потом она обязательно свыкнется. Тем более что от, Таси, всегда будет рядом.

— Нам нужно как-то помочь ей, — решительно заявила Лин — средняя из сестёр.

— Но как? — взволнованно уточнили остальные девушки, совершенно не обращая внимания на младшего брата, словно позабыв о его существовании.

— Я знаю один способ, — заговорщицким тоном произнесла Ио, — но скорее всего это просто красивая легенда, не более.

Таси же обратился в слух не замечая, как исподволь переглядываются между собой сёстры.

Если у него есть хотя бы крошечная возможность облегчить боль матери, он просто обязан ей воспользоваться!

— Говорят, — между тем продолжила Ио, — что возле бамбуковой рощи, что недалеко от озера Чио, растёт огненное дерево и если в его листве отыскать распустившийся цветок, то пыльца этого цветка поможет от любых болезней.

Сёстры ещё немного пообсуждали, существует ли подобный цветок на самом деле, а Таси при первой же удобной возможности ускользнул из-за стола, и едва сдерживаясь, чтобы не сорваться на бег, бросился в свою спальню, отгороженную от остальных комнат подвижной стенкой.

Там он сменил жилет на лёгкую рубашку с длинным рукавом, а открытые сандалии на дорожные ботиночки из мягкой кожи на плотной подошве. Когда он через некоторое время вернулся обратно к столу, за ним уже никого не было.

Заглянул к матери, которая спала, но даже во сне лицо её хмурилось, и губы кривились от донимающей её боли.

— Я скоро вернусь, обещаю, — прошептал Таси. — Я раздобуду для тебя этот цветок.

«Пусть даже мне навсегда придётся остаться здесь, главное, чтобы ты поправилась» — мысленно добавил он.

Прихватив со стола остатки пресной лепешки и отправив в карман горсть чищенных орехов, мальчик отправился в путь.

В тот момент он не задумывался над тем, почему сёстры вдруг так разоткровенничались при нём и к чему вообще завели этот разговор о необычном цветке, если считали его всего лишь сказкой. Как и любой ребёнок в десять лет, он готов был поверить в чудо.

Он знал, что озеро Чио находится к востоку от их поселения примерно в нескольких часах пути, так что возможно ему удастся вернуться назад до того, как мать проснётся и хватится своего Таси. А если и нет — что же, пусть ему влетит, но если удастся отыскать цветок огненного дерева, то это уже не будет иметь значения.

КОгда солнце уже давно перевалило за зенит и тени постепенно начали удлиняться, мальчик, наконец увидел впереди заросли бамбуковой рощи и чуть в стороне от них, блеск воды. Не утерпев, он побежал, словно забыв об усталости, которая скопилась у него за несколько часов пути.

Таси увидел его сразу — огненное дерево, которое росло на берегу озера, широко раскинув свою ярко-алую, будто бы кудрявую крону. Темный ствол дерева казался слишком тонким для столь пышной шапки и мальчику было удивительно, как тот ещё не сломался под такой-то тяжестью.

Дерево оказалось совсем не высоким и нижние ветви его располагались примерно на уроне головы Таси, так что мальчику не составило особого труда забраться наверх. Он раздвигал алые листья, перелазил с ветки, на ветку высматривая цветок, но безрезультатно. Один раз он едва не сорвался вниз, когда сук под ним обломился, и нога соскользнула, потеряв опору. Он ободрал бок и локоть, но сумел удержаться за ветку. И продолжал искать.

Таси почти что наяву представлял себе этот цветок: он должен быть ярким, словно пламя с широкими, чуть заострёнными кверху лепестками и оранжевой сердцевинкой, которая и скрывает в себе чудодейственную пыльцу.

«Да вот же он!» — возликовал мальчик, когда прямо перед его взглядом среди алых листьев расцвёл искомый цветок.

Он протянул руку и попытался сорвать бутон, но рука прошла насквозь, не почувствовав никакой преграды.

Таси нахмурился и повторил попытку, увы — всё с тем же результатом.

«Так не пойдёт!» — сердито подумал он, — «Я должен взять этот цветок в руки!»

И надо же, очередная попытка оказалась успешной, и Таси обнаружил, что крепко сжимает в ладони тёмно-зелёный стебелёк, на котором тяжело покачивается бутон с яркими, словно пламя лепестками.

Не помня себя от радости, мальчик спустился с дерева и преисполненный новых сил и надежд, устремился обратно в поселение.

Он чувствовал себя настоящим героем. Да, это сёстры рассказали про цветок, но ведь отправился за ним именно он, Таси! А они только и горазды, что болтать! Зато теперь мать поправится и больше не будет этой боли, этих плотно сжатых губ и нахмуренных бровей. И её не изгонят из поселения...

Да и пусть! Пусть, лишь бы с ней всё было хорошо. И он будет рядом.

Когда Таси подошёл к дому, вокруг уже сгущались вечерние сумерки, и громко запели цикады, приветствуя грядущую ночь. Сёстры уже зажгли над крыльцом фонарики, вокруг которых белёсыми тенями порхали мотыльки, то и дело ударяясь крыльями о цилиндры из тонкого стекла внутри которых трепетало пламя.

Таси взглянул на свой кулак, в котором был зажат цветок огненного дерева. Сейчас ему казалось, что он держит в руке живой огонь, который почему-то совершенно не обжигал кожу.

Раздвинув дверную створку, мальчик вошёл в дом и тут же всем своим естеством ощутил: случилось что-то плохое. На первый взгляд, будто бы ничего не изменилось, но Таси точно знал, что это не так.

Медленно, на негнущихся ногах, он подошёл к стенной перегородке, которая отделяла жилые спальни от комнат общего пользования, и свободной рукой потянул её вправо. Ещё до того, как та отъехала в сторону, Таси услышал звук: странное, до мурашек противное хлюпанье.

Всё было в крови.

Белые стены, устланный плетёными из бамбука коврами пол, узкая кровать на низких ножках.

Таси застыл в проёме, не замечая, как рассыпается золотистой пылью, исчезая, огненный цветок.

— Мама? — дрогнувшим голосом позвал он.

Мать подняла к нему окровавленное лицо, отвлекшись от распотрошенного живота Син и хищно оскалилась.

Внезапно, Таси почувствовал острую боль в левой глазнице и в следующий миг мир словно бы начал раздваиваться и неуловимо изменяться. Вместе с тем, начало меняться и лицо матери: удлинились и заострились уши, нос стал приплюснутым, широким, с тонкими ноздрями, а губы исчезли вовсе, обнажая челюсти с острыми, испачканными кровью клыками.

Мальчик хотел закричать, но лишь беззвучно открывал рот, переводя взгляд от одного растерзанного, обглоданного тела к другому. Все его сёстры были мертвы, а мать...

— Мама, пожалуйста, — всё же нашёл в себе силы вымолвить он, пятясь назад.

То, что некогда было Тамикой Бау застрекотало, капнув на пол вязкой розоватой слюной, и изготовилось к прыжку.

Тогда Таси не выдержал и побежал прочь из дома, слыша как за спиной, сбивая немногочисленную мебель, за ним мчится мать.

— Нет! Нет, пожалуйста! — захлёбываясь рыданиями, кричал он, почти ничего не видя и из-за странной раздвоенности вокруг и из-за застлавших глаза слёз. — Мама, не надо!

Удар в спину, обжигающая боль от которой сбилось дыхание, и Таси повалился на землю, ощущая, как ткань рубашки пропитывается чем-то тёплым и мокрым.

Он почувствовал отвратительную вонь, которая могла бы исходить от мяса, что забыли на несколько дней на солнцепёке. Рыдания перешли в хрип, но мальчик всё же попытался ползти, ощущая, как постепенно на него накатывает слабость и перед глазами начинают расползаться тёмные пятна. В ушах противно звенело, но он всё равно слышал зловещее рычание нависшего над ним чудовища, которое зачем-то приняло облик его матери.

— Мама...

Внезапно, на грани восприятия раздался свист и мягкий звук удара об землю, а в следующий миг Таси ощутил на себе тяжесть взрослого тела. Собрав остатки сил, мальчик приподнялся на локтях и, прежде чем потерять сознание, увидел рядом с собой отсечённую голову чудовища, пасть которого до сих пор была зловеще оскалена, и услышал ледяной голос Главы Ису:

— Приберите здесь всё. Мальчишку к целителю. Распорядитесь готовить погребальные костры.

А потом Таси видел лишь темноту, в которой он слышал голоса матери и сестёр и в которой распускал яркие лепестки чудесный цветок огненного дерева.

Глава 13. Цель

— Говоришь, на тех мёртвых дреглах были вырезаны руны? — задумчиво повторил Мор, стараясь уместить в гудящей голове полученную информацию. — И одна из них обозначала «подчинение»?

— Всё верно, — подтвердила Диса, протягивая ему откупоренную фляжку с резко пахнущей жидкостью. — На, глотни, а то смотреть на тебя страшно.

— Не смотри, — вяло огрызнулся дуат, но из фляжки отхлебнул, тут же закашлявшись от крепости обжегшего горло напитка.

Внезапно, в его сознании что-то щёлкнуло и всё встало на свои места.

Там, в Тамвуре, дрегл не случайно привёл его именно в «Красного гуся» и не случайно избрал своей жертвой именно анзи-иллюзиониста, так удачно выступавшего в этом заведении. Ах, какое счастливое совпадение и последовавшее за этим спасение...

Так достоверно разыгранный страх и убедительная причина для заключения соглашения. А потом, когда дреглы стали не нужны, от них просто избавились, чтобы дуат не тратил время в городе на охоту. Собирался ли Элиар, если это действительно его имя, на самом деле провести его через Туаз или он, Мор, бесследно исчез бы, как и остальные дуаты? И ведь за всё время пути он не заподозрил неладного, хотя его-то излишне доверчивым не назовёшь. Мягкая манипуляция сознанием? Возможно. Помнится, анзи уже проделал подобную штуку с целителем.

Но зачем?

Какую цель преследует Элиар Бау?

Словно вторя его мыслям, Диса задумчиво поинтересовалась:

— Как думаешь, куда этот гадёныш мог отправиться?

Мор хотел ответить, что понятия не имеет, но воссоздав в памяти все события сегодняшнего дня, произнёс:

— В столицу.

— С чего ты взял? — удивилась Диса, отбирая у него фляжку и прикладываясь к горлышку.

Мор растёр пальцами лоб, вспоминая подробности разговора двух господ в ресторации.

— Мы завтракали здесь, неподалёку и стали невольными свидетелями беседы, которой я в тот момент не придал особого значения. Что-то там о торжественном открытии нового транспорта... проклятье, как же голова гудит...

— И что?

— Эти господа сказали, что там будет присутствовать Его Величество и вся верхушка Кводрума. И вот после этого Элиара словно подменили. Он выскочил из ресторации, я бросился за ним а после... после, я очнулся от того, что ты лупишь меня по щекам. Странно только, что всё это время он так старательно набивался ко мне в попутчики, словно я был для чего-то ему нужен, но в итоге внушил мне отправляться обратно в Гур-де-нар. Зачем бы ему так поступать?

— А вот об этом мы у него спросим, когда нагоним, — зловеще пообещала Диса и поднялась с лавки. — Надеюсь, у тебя есть деньги? Нам понадобятся два билета до столицы.

Тридцать лет назад

Пламя вспыхнуло ярко и жадно прильнуло к пропитанным маслом простыням, которые окутывали возлежащие на погребальных кострах тела. К ночному небу устремилась россыпь искр, словно желающих воссоединиться со звёздами.

Таси стоял неподвижно, стараясь держаться прямо, хотя туго перебинтованная спина, располосованная когтями, горела так, будто его тоже кинули туда — к матери и сёстрам. Ему хотелось заплакать, выплеснуть весь тот ужас, всю ту боль, что терзали его изнутри, но он не мог позволить себе проявить слабость. Не сейчас, когда рядом Глава Ису — смотрит в огонь ничего не выражающим взглядом, лишь брови его густые и чёрные хмурятся, образуя вертикальную складочку на переносице.

Когда всё было закончено, и о свершении последнего таинства напоминал лишь сладковатый запах дыма, Глава Ису положил руку на плечо мальчика и велел:

— Иди за мной.

Они направились вдоль мозаичной дорожки, по обочинам которой буйно разрослись кусты жасмина, сирени и дейции, над которыми с мерным жужжанием вились ночные насекомые. Таси всё труднее давалось держать спину прямо, очень хотелось лечь на живот, укрыться одеялом с головой и наконец, дать волю слезам.

— Как только твои раны затянуться, ты отправишься в Туаз, — неожиданно заявил Глава Ису, не глядя на мальчика. — Росу тебя отвезёт.

Таси и не сомневался в том, что теперь ему точно не будет места среди оршу-хин. Да и ради чего ему тут оставаться? А в Туазе у него отец. Пусть он и был для мальчика почти что незнакомцем, но сейчас, увы, выбирать не приходилось. Больше у него не осталось никого.

— Хорошо, — только и ответил он, а затем, набравшись храбрости, спросил: — Что случилось с моей мамой?

Глава Ису остановился, развернув к себе мальчика и в этот миг показалось, будто бы лицо его постарело разом на десяток лет.

— Твоя мать была ослаблена долгой болезнью и впустила в себя злого духа, — сказал он. — Ио же не только могла бы стать хорошим воином, она обладала ещё одним редким и ценным качеством: твоя старшая сестра могла чувствовать присутствие тёмных сущностей. Именно поэтому она и остальные дочери Тамики, осознав, что власть духа над ней усиливается, придумали, как отослать тебя из поселения и обратились ко мне. Увы, мы опоздали.

— Злой дух? — дрогнувшим голосом повторил Таси. — Что это такое?

Глава Ису поджал губы и отвернулся. Только после этого ответил:

— Молись Небесам, маленький анзи, чтобы тебе больше никогда не довелось с ним повстречаться.

***

Ещё никогда Таси не видел столько воды!

Река — такая широкая, что другой берег едва-едва угадывался где-то на горизонте и стремительные воды её сверкали под лучами полуденного солнца, словно на дне были рассыпаны драгоценные камни.

Росу, который почти не разговаривал весь путь от Шиара до Туаза, указал рукой в сторону белеющих невдалеке стен и произнёс:

— Порт Видбук.

Таси разглядел корабельные мачты и носящихся над ним острокрылых чаек, оглашающих округу своими резкими криками. Слышен был отдалённый колокольный звон и ещё какой-то протяжный, незнакомый звук.

В Порте Видбук они оставили лошадей, и пересели на паром, который должен был переправить их на противоположный берег. Таси вместе с другими пассажирами стоял на палубе у высоковатого для его роста борта и во все глаза смотрел на то, как постепенно приближаясь, вырастает впереди сверкающая, белоснежная громада замка, окружённого необычными, будто-бы ажурными стенами, густо увитыми цветущей жимолостью. За стенами угадывались разноцветные крыши домов: голубые, солнечно-жёлтые, зелёные, словно молодая трава, оранжевые, подобно пламени и даже насыщенно розовые, как закат накануне безветренного дня.

Когда паром причалил к широкому деревянному пирсу, Таси одним из первых соскочил на берег, не став дожидаться своего сопровождающего. Сердце его колотилось быстро-быстро и от волнения потели ладони. Что-то будто проснулось в нём, едва он оказался близ этих необыкновенных стен: теперь он мог видеть, что кованые узоры на них изображали различных животных, птиц и растения, которые были исполнены с поразительным мастерством. Присмотревшись, он заметил, что изображения на стенах будто-бы шевелятся, словно живые существа, но стоило только приглядеться нарочно, они снова неподвижно застывали.

— Идём, — коротко сказал ему Росу, легонько подталкивая по направлению к высоким — в три человеческих роста, воротам, таким же ажурным и оплетённым лозами, как и стены, окружающие город-академию.

Они беспрепятственно прошли сквозь ворота, которые, вроде бы, совсем не охранялись и оказались в самом удивительном месте, в котором только приходилось бывать Таси. Разноцветными были не только крыши, но и сами дома, которые к тому же отличались друг от друга и формой и количеством этажей. Здесь были и странные круглые сооружения с множеством овальных окошек, вытянутые или наоборот — приплюснутые домики, деревянные, как в Шиаре или сложенные из камня. Город не имел единого стиля и словно бы вобрал в себя всего понемногу, успешно соединяя в себе всё это в какой-то безумной, причудливой гармонии.

Отовсюду слышались голоса, музыка, громкие хлопки и едва уловимый, на грани слышимости свист. Таси был ошеломлён подобным многообразием и обилием впечатлений.

Где-то в центре города над белоснежным замком взмыла и расправила исполинские крылья сияющая в солнечных лучах радужная птица с золотым хохолком на вытянутой голове.

— Что это? — восхищённо ахнул Таси, наблюдая за тем, как чудо-птица легко парит над городскими улицами, оглашая округу нежным пением, которое без труда перекрывало прочие звуки.

Неожиданно ему ответили:

— Сегодня день экзаменов у мастеров иллюзий, — сказал мужчина в зелёном бархатном сюртуке, зауженных тёмно-синих штанах и невысоких сапогах на квадратном каблуке. Белые волосы его были собраны на затылке в тугой пучок, в ухо было вдето несколько серебристых серег-колечек. Он, так же как и Таси с любопытством смотрел в небо, одобрительно улыбаясь. — Догадываюсь, чья это работа.

— Скажите, а... — мальчик хотел спросить, можно ли научиться создавать такие же красивые иллюзии, да и ещё в придачу задать кучу разных вопросов, но Росу схватил его за руку и повёл дальше по извилистым улочкам Туаза.

Окно одного из домов, мимо которого они проходили, внезапно распахнулось, и оттуда вылетела стайка переливающихся мыльных пузырей, следом послышался беззаботный весёлый смех. Дорогу им перебежала изумрудно-зелёная собака с кудрявой, словно у барашка шерстью. На другой стороне улицы что-то громко ухнуло и затихло. Радужная птица всё так же продолжала кружить над белоснежным замком и городом, однако можно было заметить, что она постепенно становится прозрачной и начинает терять краски. Город жил и дышал чудом каждое мгновение. Таси жалел, что у него только два глаза, не способных охватить всё и сразу.

Даже Росу, хоть и старался казаться невозмутимым, видно было, что весьма впечатлен этим городом и его необычными жителями. На женщину с облаком светлых волос, которая проехала мимо них на странной штуке с двумя колёсами и сиденьем между ними, Росу даже обернулся.

Наконец они остановились у дома, выкрашенного в нежно-персиковый цвет с тёмно-красной, будто спелые ягоды вишни, черепичной крышей.

Росу, а вслед за ним и Таси поднялся на ступени и дёрнул за шнурок подвешенного на специальный выступ серебристого колокольчика. Раздался хрустальный звон и створка открылась так быстро, будто хозяин только и ждал под дверью внезапных гостей.

Несмотря на то, что с момента их последней встречи прошло уже несколько лет, Таси сразу узнал этого мужчину: высокий, тонкокостный, с чуть вытянутым лицом и светлыми глазами. Волосы его свободно спадали на плечи и казались сейчас, будто в них вплелись тончайшие золотистые нити — такого необыкновенного оттенка они были.

Он склонился к мальчику и с любопытством всмотрелся в его лицо, не обратив никакого внимания на Росу. После этого анзи произнёс:

— Приветствую тебя, Элиар, дитя моё. Вижу, нам о многом предстоит поговорить.

Он посторонился, пропуская Таси в дом, а сам обратился к сопровождающему его шиарцу:

— Благодарю за то, что доставили ко мне сына. Не смею вас больше задерживать, прощайте.

С этими словами он закрыл дверь прямо перед носом у Росу и снова посмотрел на мальчика.

— Раз ты здесь и я вижу, что твой левый глаз почернел, позволь высказать предположение, что Тамики больше нет.

Таси в ответ на это угрюмо кивнул и отвернулся. И глаз ещё этот...

Целитель Ори сказал ему, что это метка злого духа и что теперь это уродство останется с ним навсегда. Но судя по всему, отец тоже что-то об этом знает, так что можно будет попытаться его разговорить, и выведать о том, что случилось той страшной ночью чуть больше.

— Печально узнать об этом, — со вздохом произнёс анзи. Голос его был мягким, вкрадчивым и успокаивающим.

А Таси только в этот самый миг вдруг осознал, что анзи говорит с ним вовсе не на шираском языке, но тогда почему он всё понимает?

Мальчик с удивлением взглянул на отца и тот в ответ загадочно улыбнулся:

— Тебе ещё много предстоит постичь, дитя. Но прежде всего, нужно как следует отдохнуть после долгого пути.

***

Этьен Ольди — так звали отца Элиара. И если детское прозвище мальчик со временем сменил на своё настоящее имя, данное ему при рождении, то имя рода матери менять наотрез отказался, впрочем, не встретив никакого сопротивления по этому поводу со стороны отца.

Он рассказал Элиару об изломах — прорехах в ткани мироздания, сквозь которую проникают потусторонние сущности, что умеют вселяться в ослабленные человеческие тела и подчинять их своей воле. Рассказал он и о дуатах — тех, кто способен видеть изломы и истинный облик чудовищ, прячущихся за людскими личинами. Элиар с удивлением узнал, что волею судьбы в нём пробудился этот сомнительный дар, и Этьен дал ему возможность решать, по какой стезе пойти дальше: развивать ли свой талант как мастера иллюзий, к которым у Элиара Бау были несомненные способности, или встать на путь дуата, посвятив себя борьбе с приходящими через изломы существами.

— А если я не хочу выбирать что-то одно? — спрашивал его мальчик. — Почему я не могу быть и анзи и дуатом?

Этьен в ответ на это качал головой и повторял:

— Растрачивая себя на всё подряд, ты не добьёшься высот ни в одном деле.

Но Элиар был с ним не согласен. Да, он не хотел покидать чудесный Тауз и отца, к которому с каждым днём привязывался всё больше и больше, отмечая то, как много между ними общего. Он не хотел отправляться в Замок-на горе, чтобы стать настоящим дуатом и всё же никак не мог смириться с мыслью, что чудовища, подобные тому, которое вселилось в мать и убило сестёр, беспрепятственно проникают в этот мир.

Выбор, который стоял перед ним был труден, и чем больше времени проходило, тем больше Элиар убеждался в том, что не готов его сделать. Он уже научился осознанно творить не слишком сложные, но долгосрочные иллюзии, и первым делом избавился от пугающе-чёрного глаза, который отличал его от прочих анзи. Ни к чему остальным знать об этой его особенности. И всё же мысль о том, что он может сделать для этого мира гораздо больше, чем просто сотворение, пусть даже самых прекрасных иллюзий, не оставляла его ни на мгновение.

Видя то, какая внутренняя борьба происходит в душе сына, Этьен привёл его на самую окраину города к дому, который отличался от прочих неприметными, выкрашенными в серый цвет стенами. Дом стоял на некотором отдалении от всех остальных зданий и задней частью своей почти что прижимался к буйно разросшемуся плющу, обвивающему кованую городскую стену.

— Кто здесь живёт? — спросил Элиар отца, чувствуя себя неуютно.

— Тот, кто откроет тебе истинный путь дуата, — ответил ему Этьен. — Питаю надежду, что это со временем поможет тебе определиться с выбором. Не волнуйся, дитя, пока он не определён, я не стану препятствовать тому, чтобы ты так же продолжал постигать искусство сотворения иллюзий.

В тот день Элиар Бау познакомился с Анзором Соро — человеком, который открыл для него совершенно новый, истинный, исполненный смысла путь.

Это был худощавый немолодой мужчина с длинными, спутанными и серыми от седины волосами. Правый глаз его был чёрен, как и у всякого дуата, левый имел холодный голубой цвет и смотрел на мир с вызовом. Когда-то давно Анзор был дуатом, прошёл обучение в Гур-де-наре и какое-то время свято чтил кодекс братства, честно и преданно исполняя свой долг. Но никогда он не мог понять, отчего мудрые и опытные мастера не замечают очевидного — главная проблема этого мира кроется вовсе не в изломах и даже не в дреглах. Они всего лишь следствия, в то время как причина их появления это заклинатели Кводрума.

Мыслями этими он и делился с Элиаром во время их долгих бесед, которые происходили всё чаще. Этьен не препятствовал этому общению, видя, как мальчик тянется к новому наставнику. Знал ли он, что за идеи вкладывает дуат-ренегат в голову его сына? Догадывался ли, какие семена ненависти зародил Анзор в его душе, и какие всходы они готовы были однажды принести?

Элиар обучился начертанию рун и изначальному наречию, которым пользовались не только дуаты, но и заклинатели, одновременно с этим уделяя внимание мастерству создания иллюзий. Анзор не противился и даже наоборот — поощрял подобные начинания, утверждая, что любое умение рано или поздно может сослужить хорошую службу. Тем более что навыки владения оружием Элиару совершенно не давались и наставник вынужден был признать, что единственной защитой для анзи в случае чего могут стать его способности.

И знания.

Последними Анзор делился с юношей щедро, не скупясь и не утаивая истины. Той, которую он понимал для себя сам.

Заклинатели — вот истинная угроза этому миру.

Дреглами движет естественный, неутолимый голод, заложенный в само их существо.

Заклинателями — жажда наживы.

Так кто из них виновен больше?

Мастера Гур-де-нара слишком нерешительны, слишком мягкотелы и закостенелы в своих взглядах чтобы раз и навсегда избавиться от Кводрума. Они боятся, что противостояние это повлечёт за собой катаклизм, но не понимают, что он и так неизбежен. Пусть не сегодня, не завтра, не через несколько лет, но однажды ткань мироздания не выдержит и тогда этому миру придёт конец.

— Как им можно помешать? — спросил у него Элиар, которому недавно минуло четырнадцать лет и он приобрёл привычку с помощью иллюзий красить свои волосы в ярко-алый цвет.

Обычное дело для анзи.

Для самого обычного анзи-иллюзиониста, каким его должны все считать.

Анзор прищурился и веско произнёс:

— Армия.

— Что? — непонимающе переспросил Элиар. — Какая армия согласиться выступить против Кводрума и против той же Андры, которая имеет с из изобретений хорошую выгоду?

Анзор тонко улыбнулся, явно довольный замешательством ученика и пояснил:

— Та, что не будет ведать страха, предубеждений и жалости. Армия дреглов, подчинённых силе рун древнего наречия.

— Это невозможно, — потрясённо выдохнул Элиар. — Как вы сможете их контролировать? Как вообще всё это осуществить?

— Ты прав, — Анзор склонился вперёд и указал на ученика. — Одному мне это не под силу, но с тобой, с твоими способностями анзи управлять сознанием, мы сможем понять, как осуществить задуманное. Разумеется, потребуется время, возможно даже, на это уйдут годы, но если мы проявим упорство, если не отступим, то однажды сможем принести этому миру величайший дар — полное уничтожение Кводрума.

— Но дреглы...

— Лишь инструмент, — перебил его Анзор. — Оружие, ведомое нашей волей. Воспринимай это именно так, если тебе будет от этого легче. Подумай о том, сколько жизней это спасёт однажды. Но помни, никто, абсолютно никто не должен об этом знать, даже твой отец.

Элиар, помедлив, кивнул.

У него появилась цель.

Глава 14. Мальчик в тёмной комнате

Ближайшая самоходка в сторону столицы отправлялась только после полудня, так что Мор, оплатив два билета, вернулся на лавочку к Дисе, которая уже успела где-то раздобыть два тёплых, ароматных пирожка.

Дуат жевал, почти не чувствуя вкуса и никак не мог избавиться от зудящего чувства досады — то ли на самого себя, то ли на ситуацию в целом.

— Не хмурься ты так, — посоветовала сидящая рядом Диса, легонько толкнув его плечом. — Мы его обязательно нагоним.

— Знаю, — сумрачно ответил Мор, без особого интереса разглядывая пребывающих на Вокзал пассажиров.

— Тогда в чём дело? — не отставала навязчивая спутница и тут же с некоторым злорадством озвучила свою догадку: — Он тебе нравился, да?

— Что за бред? — раздражённо огрызнулся Мор, отворачиваясь, чтобы Диса не видела его лица.

— Нравился, — довольным тоном заключила та. — Поэтому ты так злишься.

А ведь она была права: Мор и сам не заметил, как привязался к непосредственному, болтливому анзи и от этого разочарование в нём оказалось вдвойне сильнее. Если окажется, что Элиар Бау действительно причастен к исчезновениям дуатов, если он каким-то образом научился подчинять себе дреглов, то ему, Мору, придётся его убить. Без вариантов. Невзирая на личные симпатии.

К врагу нельзя испытывать ни привязанности, ни жалости.

Потому что враг тебя не пожалеет.

«Разве?» — усомнился внутренний голос.

У Элиара было множество возможностей избавиться от своего попутчика, но ни одной из них он не воспользовался. Даже когда планы его, какими бы они ни были, пришлось срочно менять, он предпочёл отправить Мора обратно в Гур-де-нар, пусть и под ментальным принуждением.

«Я просто ищу ему оправдания» — с досадой подумал дуат. — «Пытаюсь доказать себе что-то, чего на самом деле может и не быть»

— Мор, давай-ка ты прекращай эти упаднические настроения.

На это раз Диса толкнула его плечом чуть сильнее, и Мор вынужденно посмотрел на неё. В тёмных, упрямых глазах читалось понимание и обещание поддержки. Дуат благодарно кивнул.

Нужная самоходка прибыла с небольшой задержкой и пассажиры, недовольно ворча, принялись поочерёдно загружаться внутрь. Мор и Диса забрались в салон одними из последних, поэтому им достались места в самом дальнем ряду, где не было окон. Они расположились на сидениях и Диса шепнула:

— Не люблю я эти штуки, знаешь ли.

Дейн, помнится, тоже их не любил. Как и всё, что связано с использованием сущей-хут.

— Почему?

Диса повела плечами и призналась:

— Ощущения такие... странные. Будто у тебя под кожей бегают крошечные насекомые или что-то вроде того. Не мастер я объяснять подобное.

— Придётся потерпеть, — ответил Мор. — До столицы своим ходом мы добирались бы куда дольше.

— Кстати, а почему столица — просто столица? — поинтересовалась Диса, безуспешно пытаясь вытянуть ноги, но те упирались в переднее сидение. — Ну, я имею в виду, почему у неё нет названия?

— Раньше было, да и сейчас, по сути, есть - Бримма, — Мор охотно поддержал разговор, прежде всего для того, чтобы немного отвлечься. — На самом деле, главный город Андры часто сменял не только название, но и местоположение, в зависимости от того, чей род восходил на трон в результате смены династий и государственных переворотов. Сама понимаешь, при таких относительно стремительных переменах ни одно название не успевало толком прижиться, и людям проще было называть столицу просто «столицей». Как-то так.

Самоходка тронулась с места, покидая аторский Вокзал.

— Глупости какие, — удивлённо сообщила Диса. — Словно это триндадские княжества, а не самое крупное королевство на материке.

— Возможно, — не стал спорить Мор, хотя сравнение с Триндадом ему не сильно понравилось.

Он до сих пор предвзято относился к землям, на которых погиб Дейн. А всё из-за зарвавшихся князьков, которые никак не могли поделить между собой власть, развязав очередную междоусобную войну.

Некоторое время они ехали в молчании, думая каждый о своём. Диса задремала, положив голову ему на плечо, да и сам Мор чувствовал навалившуюся на него усталость. Веки отяжелели, а тело стало расслабленным и вялым, непослушным каким-то.

Остальные пассажиры тоже погружались в сон, где-то уже раздавался раскатистый храп.

«Что-то здесь не так», — еле ворочая мыслями, подумал Мор, из последних сил пытаясь держать голову прямо. — «Что-то...»

Самоходка, судя по ощущениям, резко вильнула в сторону и замерла, скрипнув колёсами. Но никто этого, кажется, уже не почувствовал.

Перед глазами поплыло, и сознание будто бы затягивало куда-то в чернильную темноту. Мор хотел было растолкать Дису, но не смог пошевелить даже пальцем.

Мутный, угасающий взгляд различил двигающийся между рядами силуэт, а затем раздался полный сожаления голос:

— Ну почему ты такой упрямый, а?

***

Мору показалось, что он пробыл без сознания всего несколько мгновений но, очнувшись, обнаружил себя в незнакомой комнате, освещённой десятками горящих свечей. Попытался пошевелиться, но снова безрезультатно: оказывается, его усадили на крепко сбитый, тяжёлый стул с высокой спинкой и надёжно зафиксировали руки и ноги стальными обручами, кажется ввинченными в подлокотники и ножки. Мор повернул голову, желая осмотреться, и тут же увидел стол, на подобии тех, которые использовал Старый Эрц для своих практических занятий. На нём, неподвижно лежала Диса, небрежно прикрытая сероватой, в бурых пятнах, простынёй. Отсюда нельзя было понять, была ли его спутница жива, и оттого тревога, охватившая дуата, усилилась.

Он намеревался было окликнуть Дису, но в этот момент неприметная с первого взгляда дверь отворилась, и в помещение вошёл Элиар. Анзи выглядел утомлённым и осунувшимся, а тёмные круги под поблекшими синими глазами не смогла до конца скрыть даже иллюзия. За плечом висела неизменная, расшитая котомка.

— И что теперь? — мрачно и хрипло осведомился Мор, исподлобья глядя на своего пленителя.

— Хороший вопрос, друг мой, — со вздохом произнёс анзи, ненадолго исчезая из поля зрения и возвращаясь с круглым табуретом, на который он и присел, установив прямо напротив прикованного дуата. — И откровенно говоря, я и сам не знаю, каким образом на него ответить.

— Что с ней? — дуат указал взглядом на стол.

— Сон, — не оборачиваясь в ту сторону, успокоил Элиар. — Глубокий и крепкий.

Мор позволил себе облегчённо выдохнуть.

Жива.

— Как ты узнал, что я не вернусь в Гур-де-нар? — вновь обратился к нему дуат, понимая, что пока иллюзионист ведёт с ним диалог, убивать прямо сейчас его не будут.

— Предполагал. Решил немного выждать и убедиться, что ты уедешь на Мадрику. Это бы всё упростило, — в голосе анзи прозвучали укоризненные нотки. — Но тут вмешалось сие дивное создание и вместе вы решили меня преследовать.

Откуда бы Элиару знать такие подробности?

— Всё это время ты был где-то неподалёку, так? Наверняка под иллюзорной личиной. Дождавшись удобного момента, усыпил всех в самоходке, но, судя по твоему состоянию, немного не рассчитал собственных сил, так?

Элиар недовольно поморщился.

— На тебя их хватит, — предупреждающе произнёс он и сдул со лба лезущую в глаза алую прядь. — Хотя, конечно, хочешь — верь, а хочешь — нет, я бы предпочёл, чтобы всё сложилось иначе. Я ведь по-своему успел к тебе привязаться.

— Как трогательно, — с горькой иронией заметил Мор. — И что же, теперь предложишь мне проникнуться твоими идеями? Перейти на твою сторону?

Элиар насмешливо фыркнул, отмахиваясь:

— Для этого ты слишком... дуат. Чтишь кодекс и веришь в мудрость, непогрешимость великих мастеров. Ты, так же как и они, уже закостенел в своём мышлении и не сможешь взглянуть на происходящее под иным углом восприятия. Не сможешь отринуть те убеждения и догмы, которые на протяжении многих лет закладывали в твою голову.

— Подчинять своей воле дреглов, — не показывая, что слова анзи его уязвили, с нарочитым пренебрежением сказал Мор. — В этом твоя великая цель?

Элиар покачал головой, и чуть подавшись вперёд, ответил:

— Они лишь оружие. Острие клинка, направленное моей рукой в сердце истинного врага этого мира. Мне понадобилось много лет чтобы методом проб и ошибок отшлифовать — отточить его до идеального состояния.

— Не слишком ли много на себя берёшь? — всё тем же тоном, сам не зная зачем, нарочно стараясь задеть анзи, поинтересовался Мор.

Элиар по-прежнему оставался невозмутим, словно прекрасно осознавал, что за презрительной насмешкой его собеседник скрывает совсем иные эмоции. А может, и в самом деле чувствовал, что творится у Мора в душе и мыслях.

— Кто-то должен, — просто, без бахвальства, сказал иллюзионист. — Должен пройти по этому пути, чтобы исцелить этот мир.

— Исцелить? От дреглов и изломов?

— И от них тоже, разумеется, — подтвердил анзи и уже совсем иным, более жестким тоном добавил: — Однако они — лишь симптомы болезни, в то время как истинная причина кроется в Кводруме и их неуёмной жадности.

— Так вот зачем тебе нужно в столицу...

— Этот шанс я не могу упустить, — веско произнёс Элиар. — Избавиться от всех разом — обезглавить заклинателей!

— И погибнуть самому.

— Пускай! Эту цену я готов уплатить, если буду знать, что всё оказалось не напрасно.

— Для этого ты научился подчинять дреглов, — озвучил свою догадку Мор. — Создал себе армию чудовищ, чтобы обратить их против Кводрума. Рискованная затея.

— Тут ты прав.

— А пропавшие дуаты? Там, в Соумтьёрне, восемь лет назад и после того? — Мор пытливо заглянул в глаза анзи, наивно надеясь услышать отрицательный ответ. Он всё ещё хотел верить...

Элиар встретил его взгляд спокойно.

— Обычные тела оказались недолговечны, — негромко произнёс он. — Мы экспериментировали, пробовали использовать в качестве носителей более крепких и выносливых тьёрдов, но, увы, результат оказался не намного лучше.

— Мы? — уточнил Мор, чувствуя, как горло перехватывает спазм.

Он догадался, к чему ведёт анзи и, казалось бы уже давно закрывшаяся рана разболелась снова. Маркус...

— Я и мой учитель, — пояснил Элиар. — Когда-то он был дуатом, таким же как и ты, но покинул братство как только осознал, что вся их деятельность лишена какой-либо рациональности. Ни тогда ни сейчас мастера не готовы были выступить против Кводрума и тогда Анзор решил что больше не хочет в этом участвовать, но долгие годы после этого не оставлял надежд изменить ситуацию. А потом судьба свела его со мной: потерянным мальчишкой, который никак не мог понять, кто же он такой. Именно он предположил что дуат, как это не парадоксально, сможет стать идеальным носителем. При правильном проведении ритуала. К сожалению, действовать пришлось методом проб и ошибок, однако эти жертвы были принесены ради высшей, благой цели. Ради всего мира.

— Ты безумец, — с горечью прошептал Мор, отворачиваясь. — Что же ты наделал...

— Но разве не в этом ваше «великое предназначение»? — теперь в голосе Элиара угадывалась сдерживаемая злость. — Что там в вашем кодексе? Защищать людей даже ценой собственной жизни? Так в чём проблема, Мор? Что за лицемерное ханжество? Какая разница, как именно вы исполните свой долг, если это поможет раз и навсегда избавиться от угрозы? Анзор понимал это, оттого и вызвался быть первым.

Анзи рывком поднялся с табурета, отошёл на несколько шагов и повернулся к Мору спиной. Когда он вновь заговорил, голос его звучал глухо:

— Мне до сих пор не хватает его, но, по крайней мере, я знаю, что он погиб не напрасно. И я не подведу его. Не имею права подвести.

— Значит... те дуаты... — Мор запнулся и с трудом заставил себя договорить: — Все они мертвы.

— Не все, — отозвался Элиар. — На это потребовалось время, но мне удалось... найти баланс, понять, как нужно делать правильно.

— Со мной ты намеревался поступить так же, верно? — сейчас Мор чувствовал себя эмоционально опустошённым, выжатым до капли, поэтому тон его прозвучал сухо и отрешённо.

— Ты прав.

— Но не сделал этого, почему?

— Не важно.

— Почему? Посмотри мне в глаза, Элиар! Посмотри мне в глаза и ответь! — эмоции в груди всколыхнулись с новой силой и Мор вдруг подумал, что возможно не все из них принадлежат ему.

Анзи всё-таки развернулся и в несколько быстрых шагов преодолел разделяющее их расстояние. Склонившись почти к самому лицу дуата, он произнёс:

— Я видел мальчика. Потерянного, одинокого, до смерти напуганного. Мальчика в тёмной комнате, у кровати умирающей сестры. Он до сих пор заперт где-то здесь, — Элиар легко, едва касаясь, дотронулся прохладными пальцами до виска дуата и совсем тихо произнёс: — Я увидел в этом мальчике себя, Мор.

Он отстранился и печально произнёс:

— Тебе нужно было вернуться в Гур-де-нар.

— И что теперь? — Мор старался, чтобы голос его звучал уверенно, но не справился с этой задачей.

Несмотря на всё, вопреки доводам разума и сердца, он никак не мог заставить себя ненавидеть стоящего напротив анзи по-настоящему. Перед ним был враг и вместе с тем, какая-то часть видела в нём собственное отражение. Нечто, глубоко скрытое в самых потаённых уголках сознания.

И это пугало больше всего.

— Убьёшь меня или используешь так же, как других? Превратишь в чудовище, подобное тем, которыми стали мои братья? В таком случае, я предпочитаю смерть.

Элиар вздохнул и покачал головой, глядя на дуата печальными глазами:

— Боюсь, у тебя нет выбора.

— Не поступай так со мной!

— Я давал тебе шанс! — вдруг сорвался анзи, глаза которого сверкали злостью и отчаянием. — Я не хотел, чтобы для тебя всё закончилось именно так! Даже решил: пусть отправляется в свой Невир и не путается под ногами! Готов был провести через Туаз, но как только услышал об открытии быстроезда... пришлось спонтанно принимать решение, менять планы. Как же не вовремя вмешалась эта девка! Ты мог бы спастись Мор.

Элиар растёр ладонями бледное лицо и уже спокойнее сказал:

— Я не могу допустить, чтобы ты или кто-либо иной помешали мне. У меня нет права на ошибку! Мои воины уже стягиваются к столице и ждут лишь ментального сигнала. Так или иначе, всё закончится через три дня, Мор. И я почти уверен в том, что мне уже не доведётся увидеть то, как изменится наш мир. Но я не буду об этом жалеть, понимаешь? Потому что знаю, что всё то, что я совершил, все те жертвы, которые пришлось принести, в конечном итоге окажутся не напрасны.

Мор тяжело сглотнул ставшую вязкой слюну. Странно, но от чёткого понимания того, что он обречён не пришло ожидаемой паники и даже наоборот — сделалось как будто бы легче. Подобное смирение с собственной участью дуат за собой раньше не замечал, оттого бросил раздражённо и устало:

— Прекращай, Элиар. Или ты боишься, что я начну истерить и молить о пощаде, подобно барышне в беде?

Отпустило.

Хотя ожидаемого страха по-прежнему не было.

Что же, возможно, так оно даже лучше.

— Мне жаль, — снова повторил анзи.

— Я верю тебе.

Элиар смотрел на него, будто бы оттягивая тот момент, за которым будет точка невозврата.

— Последнюю просьбу можно? — обратился к нему дуат.

— Смотря какую, друг мой, Мор.

Губы иллюзиониста дрогнули в нервной улыбке.

— Сохрани жизнь Дисе. Она... да ты и сам, наверное, почувствовал.

— Особенная, — мягко согласился Элиар. — Уникальная. Не дрегл и не человек. Изгой.

— Ты можешь оставить её в таком состоянии на какое-то время, — принялся убеждать его Мор, понимая, что если уже не сможет спасти себя, то хотя бы попытается ту, что сумела стать ему другом.

Вернуть долг жизни.

После недолгого колебания, анзи всё же кивнул и ответил:

— Пусть так.

— И ещё! — поспешил добавить Мор.

— Вторая просьба, — с укором заметил иллюзионист.

— Прежде чем всё... случится, я хочу увидеть тебя, — глядя в глаза анзи, заявил дуат и, заметив непонимание, отразившееся на лице собеседника, уточнил: — Настоящего, без иллюзии.

Элиар молча отступил на шаг.

Воздух вокруг него словно загустел, задрожал, и с анзи начали происходить изменения. Волосы посветлели, сделавшись почти белоснежными, но остались всё такими же непослушными. Лицо побледнело ещё больше, приняв болезненный оттенок, а черты лица стали острее и тоньше. Правый его глаз почернел, в то время как левый приобрёл тот радужный цвет, который Мор когда-то видел у Леля и Фаиля Бенье.

Только истинный возраст Элиара определить оказалось трудно — подобно прочим анзи, он старел не как обычные люди, так что ему вполне могло быть, как двадцать пять, так и сорок пять, а то и все пятьдесят лет.

— Теперь всё по честному, — произнёс иллюзионист. — Я даже рад, что ты попросил об этом.

После этих слов, он снова склонился к Мору и шепнул:

— Прощай, друг мой.

Виски и затылок обожгло острой болью, перед глазами заклубился багровый туман. Сердце несколько раз ударилось гулко, сильно и начало замедлять ритм.

Мир вокруг померк и исчез.

Глава 15. Счастье

— Просыпайся, засоня!

Весёлый голос вырвал из небытия, и он открыл глаза, щурясь от заливающего спальню золотистого солнечного света. Перевёл взгляд на молодую женщину в нежно-персиковом домашнем платье, которая присела на край постели и смотрела на него с мягкой улыбкой.

— Доброго утра, Миа, — улыбнулся в ответ Мор, с наслаждением потягиваясь и чувствуя, как стремительно уходят остатки муторного, липкого сна. — Вы уже позавтракали?

— Только тебя и ждём, — с наигранной укоризной произнесла сестра. — Так что поторопись, а то знаешь же, как мой ненаглядный муженёк не любит нарушать распорядок дня.

Мор фыркнул, закатил глаза и передразнивающим, занудно-менторским тоном процитировал своего зятя:

— Порядок в голове — порядок в жизни!

Последнюю фразу они закончили вместе и одновременно рассмеялись, после чего Миа поднялась с кровати и посоветовала:

— Ты поторопись всё же, сегодня у тебя тоже немало дел, забыл?

— Отпросился в отпуск, называется, — вздохнув, пожаловался Мор. — Ладно, сейчас спущусь.

Как только за сестрой закрылась дверь, он вылез из постели и прямо босиком прошёл в смежную со спальней уборную. Открутил вентиль, умылся холодной водой и взглянул в большое овальное зеркало, обрамлённое декоративной позолоченной рамой. Почему-то казалось, что с его отражением что-то не так. Он и сам не мог объяснить, отчего возникли подобные мысли, но никак не мог избавиться от ощущения какой-то неправильности. Мор пригляделся внимательнее: из зеркала на него смотрел молодой гладковыбритый мужчина с аккуратно подстриженными каштановыми волосам и светло-карими, медового оттенка глазами. На лбу, над левой бровью белел кривоватый шрам — постоянное напоминание о тяжёлом детстве. И всё же... странное ощущение.

Мор тряхнул головой и, закрыв вентиль, отвернулся от зеркала.

Примерно через четверть часа он спустился в обеденную комнату и тут же пошатнулся, когда на него с разбегу налетели два непоседливых, весело хохочущих вихря:

— Дядюшка Мор!

— Дядюшка Мор!

Близнецы повисли на нём как переспелые груши, и Мору даже на мгновение показалось, что его новая рубашка вот-вот треснет по шву. Он взял племянников за руки и повёл обратно к столу.

— Ума не приложу, как вы с ними управляетесь, — обратился он к сестре и зятю. — У них явный переизбыток энергии.

— Они же дети, — беззаботно отмахнулась Миа. — Мы с Лиамом считаем, что их вредно в чём-либо ограничивать, верно, милый?

Лиам хмыкнул и обратил к Мору извиняющийся взгляд: «Прости, мол, но с этой женщиной лучше лишний раз не спорить».

Близнецы завтракали шумно, без умолку болтая о всяческих пустяках, а Мор смотрел на этих смуглых темноволосых мальчишек и думал о том, что возможно в чём-то понимает Мию. Сами-то они, по сути, были лишены детства, и если бы не инспектор Эванди, который расследовал убийство их матери и пожалел двух осиротевших детей, всё в их жизни могло бы сложиться совсем иначе.

— Какие планы на сегодня? — между тем поинтересовался у него Лиам, намазывая на булочку мягкое, взбитое масло.

— Встречусь с отцом, — пожав плечами, ответил Мор. — Мы договорились вместе пообедать на набережной. После заберу Эллу и вечером в театр. У Трида сегодня премьера новой пьесы, нужно его поддержать и поздравить, а после... в общем, наверное можете меня не ждать, заночую в своей квартире.

— Эй! — тут же возмущённо вскинулась Миа. — Мы же договаривались, что на время отпуска ты гостишь у нас! С этой твоей службой в полиции я ни тебя, ни отца и так почти не вижу!

— Милая, — укоризненно обратился к жене Лиам, — ты не подумала о том, что возможно Мору захочется побыть с Эллой наедине. Кстати, как у вас с ней?

Мор вспомнил большие зелёные глаза, аккуратный, чуть вздёрнутый носик и улыбку с очаровательными ямочками на щеках.

— Сегодня я сделаю ей предложение.

— Шутишь! — восхищённо выдохнула Миа. — Ну, наконец-то!

— Поздравляю, друг! — улыбнулся Лиам, приподнимая бокал с яблочным соком. — Элла — достойная девушка.

— А я смогу потискать своих племянников! — мечтательно протянула Миа. — Детки это такое счастье!

В этот миг раздался звук разбившейся тарелки, и близнецы, показав друг на друга пальцами, хором заявили:

— Это он!

— Счастье... — с сомнением повторил Мор, думая о том, что заводить детей сразу после свадьбы, пожалуй, не стоит.

Нынешнее лето в Аторе выдалось чудесным: ни затяжных дождей, ни изнуряющего зноя — самое то, чтобы неспешно прогуляться до набережной Гордянки, наслаждаясь погожим солнечным днём и ласковым освежающим ветерком.

Ничего удивительного, что все столики в «Мостах» оказались заняты, однако Мор почти сразу увидел Найтана, который тоже заметив его, приглашающе помахал рукой.

— Ну, привет, мальчик мой, — похлопав подсевшего к нему Мора по плечу, поздоровался суперинтендант пятого аторского отделения полиции. — Как отпуск? Миа всё-таки уговорила тебя погостить эти дни у них?

— Да я и сам был не против, — с улыбкой признался Мор. — Постоянная суета в доме и весёлый детский смех напоминает мне о доме тётушки Сэм. Славные были деньки.

— Да уж, — рассмеялся Найтан, — ваша неугомонная троица сводила с ума всех домочадцев. Хорошо, что хоть Миа с возрастом остепенилась, — он лукаво подмигнул: — осталось только тебя пристроить и моя душа будет спокойна.

— Думаю, долго ждать не придётся, отец, — со значением сказал Мор и вытащил из внутреннего кармана сюртука бархатную коробочку с изящным колечком.

— Решился! — одобрительно воскликнул Найтан, невольно привлекая к себе внимание посетителей за ближайшими столиками. Продолжил он уже тише: — Я рад за тебя, мальчик мой! Семья — это самое ценное, что у нас есть и, признаться, не могу представить своей жизни без вас с Мией, без моих внучат.

Мор накрыл руку Найтана своей, и с теплом в голосе произнёс:

— Я знаю, отец. Кстати, как там в отделе?

Суперинтендант дождался, пока улыбчивая веснушчатая разносчица поставит к ним на стол две большие кружки прохладного вишнёвого эля, сдул густую пенку, с явным удовольствием отхлебнул и только после этого ответил:

— Об этом не беспокойся: Дейн прекрасно справляется, впрочем, как и всегда. Громких дел нет: в основном мелкие кражи да вялая грызня окраинных группировок. Так что можешь спокойно догуливать свой отпуск, тем более, раз у тебя намечается помолвка. Или уже соскучился по службе?

Соскучился? Пожалуй, что так.

Мору нравилось работать в полиции, и он по праву гордился тем, что дослужился до инспектора благодаря собственному старанию и упорству, а не тому, что суперинтендант Эванди его приёмный отец. Хотя, одно время судачили, конечно, куда же без этого. Однако после того, как он ещё будучи сержантом принял активное и успешное участие в поимке серийного убийцы, прозванного Стригуном, подобных разговоров стало куда меньше. Теперь же в аторском пятом отделении вряд ли найдётся хоть один человек, кто посчитает, будто Мор незаслуженно занимает своё место. Да и приятно было видеть то, как отец радуется каждому его успеху.

— Что же, — Найтан поднял свою кружку и Мор последовал его примеру, — за тебя и за твою очаровательную Элли! Кстати, когда состоится это радостное событие?

Мор отхлебнул сладковато-терпкого эля, облизал пену с верхней губы и ответил:

— Я хотел сделать это сегодня вечером, сразу после спектакля.

— Ах, да, твой друг господин Оуден презентует новую пьесу, — вспомнил Найтан. — Правда ли говорят, будто он привлёк к ней мастеров иллюзий?

— Правда, — кивнул Мор, чувствуя, от выпитого приятную лёгкость в голове. — Трид утверждает, что ему удалось договориться с весьма одарёнными иллюзионистами, так что пьеса обещает быть зрелищной, — и с улыбкой добавил, — Элли сгорает от нетерпения.

— Сегодня у тебя большой день, мальчик мой, — Найтан глядел на него с теплотой и отцовской гордостью. — А для меня, старика, главное это ваше с Мией счастье.

— Не такой уж ты и старик, — с лёгкой укоризной заметил Мор.

Найтан склонился к нему и пытливо заглянул в глаза:

— Скажи, ты ведь счастлив?

— Я... да, пожалуй, что счастлив.

Мор и сам не понимал, почему эти вроде бы искренние слова, которые шли от самого сердца, показались ему фальшивыми.

Элли уже ожидала его у входа в театр, такая милая и изящная в своём атласном небесно-синем платье с кружевными вставками и шляпке в тон. Рыжевато-русые волосы она уложила в элегантную причёску, которая в сочетании с нарядом делала её похожей на какую-нибудь знатную леди, а вовсе не на дочку хозяина букинистической лавки.

— Мор! Какая красота! — восхищённо ахнула Элли, когда он вручил ей пышный букет нежно-розовых сицеллий, купленных по дороге к театру. — Мои любимые.

— Я знаю, — улыбнулся Мор, любуясь ею так, словно увидел впервые. — Ты чудесно выглядишь.

Элли смущённо зарделась и спрятала лицо в пышных, шелковистых бутонах, вдыхая аромат цветов.

Они познакомились полтора года назад, когда Мор в свой выходной случайно забрёл в книжную лавку, надеясь отыскать подходящий подарок ко дню рождения Найтана. Элли в тот день помогала отцу, и как-то так получилось, что слово за слово, они с Мором разговорились, обнаружив, что между ними удивительно много общего. После, были прогулки по Бульвару, утопающему в сени сиреневых платанов, обеды в маленьких уютных ресторациях, знакомство с семьёй и первый, трепетно-нежный поцелуй возле дверей её дома. Тогда-то Мор окончательно осознал, что больше не хочет довольствоваться случайными, пусть и бурно протекающими романами, а готов стремиться к чему-то большему, к чему-то более важному и постоянному.

И сегодня он, наконец, он дозрел до следующего шага.

— Готова? — весело спросил Мор, галантно подставляя своей спутнице локоть и та без колебаний взяла его под руку.

— Ещё бы! — восторженно сообщила Элли. — До сих пор не верится, что ты водишь дружбу с самим Тридом Оуденом! Ах, как же проникновенно он пишет! Я рассказывала тебе, что в четырнадцать лет была без ума от его стихов, а томик «Золотых сновидений» даже хранился у меня под подушкой?

— Упоминала, — со смешком ответил Мор, — примерно пару десятков раз. Я рад, что сумел угодить тебе с билетами.

— Не то слово! Кстати, ты так и не рассказал мне о том, как вы познакомились.

Мор пожал плечами.

— Да в общем-то, ничего особенного. Трид тогда только переехал в Атор и в первый же день умудрился забрести к окраинам, где его благополучно обокрали. Ну, благополучно в том смысле, что хотя бы не избили и не убили — так, ножичком пригрозили, — Мор до сих пор помнил события четырёхлетней давности так, будто они произошли с ним только вчера. — Собственно, дело это поручили инспектору Нермеру — ты ведь помнишь друга моего дядюшки, я вас как-то представлял? Так вот, а Дейн, скажем так, перепоручил это дело мне, якобы для того, чтобы я наработал практику, только вот думаю, что ему просто не хотелось возиться с этой мелкой уголовщиной.

— И что дальше? — с любопытством спросила Элли. — Ты нашёл преступника?

До начала спектакля оставалось ещё более получаса, так что можно было особо не торопиться.

— Скажем так, я нашёл пропажу, — хмыкнув, признался Мор. — Дело в том, что Трид больше всего убивался по своей, как он её называл, будоражащей сознание пьесе: что-то там про какие-то дырки в реальности, всяческих чудовищ оттуда вылезающих и людях, наделённых особенным даром, которые с ними тайно сражаются.

Элли скептически хмыкнула и заявила:

— Звучит совсем не правдоподобно.

— Вот-вот, — подтвердил Мор. — Не удивительно, что Триду никак не удавалось пристроить это творение хоть где-то. Атор был для него последней надеждой, и тут такая незадача — грабители отобрали не только кошелёк, но и сумку, в которой лежала рукопись.

— И где же тебе удалось её найти? — поинтересовалась Элли.

— Не поверишь, на ближайшей к месту преступления свалке, — со смешком ответил Мор. — Видимо, злоумышленники и сами не знали, что с ней делать: продать не смогли, вот и решили таким немудрёным способом избавиться от ненужного хлама. Зато Трид был счастлив и с тех самых пор мы с ним приятельствуем.

— Погоди-ка, — Элли остановилась и пытливо посмотрела на Мора, — а сегодняшний «Путь», это случайно не та самая пьеса?

— Угадала, — с довольным видом сообщил Мор, наблюдая за выражением её лица. — У Трида ушло четыре года, чтобы довести свою работу до ума, и, признаться, мне даже самому интересно, что из этого вышло.

— Мне тоже, — с этими словами Элли потянула его ко входу в театр.

Как только гонг ударил в третий раз, возвещая о начале представления, в зале наступила тишина. Свет померк и по сцене потянулся зловещий сизый туман, в котором возникла, испуганно замирая от каждого шороха, хрупкая девичья фигурка.

— Он где-то здесь! — дрожащим голоском произнесла она. — Он идёт за мной!

— Тебе не спрятаться, — хрипловатый угрожающий голос раздался, казалось бы ото всюду.

Мор почувствовал, как сидящая рядом Элли вложила свои пальцы в его ладонь.

Туман рассеялся, позволяя увидеть изящную светловолосую девушку с кукольными чертами лица, которая была облачена лишь в ночную сорочку. За спиной незнакомки медленно вырастала, словно сотканная из густой тьмы, чудовищного вида тень.

Мор хотел шепнуть Элли что иллюзионист здесь поработал на славу, как вдруг...

Маленькая захламлённая комната и скудный дневной свет, с трудом прорывающийся в квадратное грязное окошко. Девочка, умирающая на старом топчане и изломанная тень со множеством извивающихся щупалец, которая неотвратимо нависла над своей жертвой.

И мальчик...

Маленький мальчик, так отчаянно пытающийся дозваться сестру:

— Миа! Миа, очнись, очнись!

Прикосновение к холодной щеке и наступившее, кажущееся невероятным, невозможным осознание — её больше нет.

— Миа... пожалуйста...

Мор вздрогнул, проморгался и перевёл затуманенный взгляд на сцену, где какой-то мужчина сражался с чудовищем, защищая девушку в ночной сорочке. В ушах неприятно зазвенело, а к горлу подкатила тошнота, так что Мор рывком поднялся с кресла и, не обращая внимания на возмущённые возгласы зрителей, поспешил на выход.

Покинув театр, он отыскал в ближайшем проулке относительно укромный уголок, где его и стошнило. Мор дышал часто и прерывисто, сплёвывая горькую желчь и пытаясь понять, что же с ним произошло. Что за выверты сознания? Ему и раньше бывало, снилась всякая чушь, но чтобы вот так, являлась к нему пока он бодрствовал...

— Мор? — раздался за его спиной обеспокоенный голос Элли. — Мор, милый, что с тобой? Тебе плохо?

— Прости, — хрипло произнёс он, распрямляясь и вытирая тыльной стороной ладони губы. — Я... мне действительно... нездоровится.

Элли приблизилась к Мору и, мягко положив ладони ему на грудь, заглянула в глаза, прошептав:

— Я здесь, я рядом, всё будет хорошо.

Мор смотрел на неё в ответ, неожиданно подумав о том, что никогда не видел её отца. Он знал, что тот есть, что отец Элли владелец букинистической лавки, но и... всё. А мать? Есть ли у неё мать? О чём они с ней говорили? Мор помнил, что о чём-то интересном и увлекательном, но о чём?

Мор отступил чувствуя, что голова идёт кругом. Мысли стремительно вращались, сменяя одна другую.

Оказалось, сам он не может вспомнить свои самые обычные, ничем не примечательные и ни с чем не связанные дни. Например, что он делал вчера? Он ясно, до мельчайших деталей помнил встречу с Тридом, знакомство с Элли, свадьбу Мии и Лиама, Пейтона и Клары, рождение племянников. Но всё остальное воспринималось так зыбко, так ненадёжно, словно взятые взаймы, чужие воспоминания.

— Что со мной? — пробормотал Мор, непонимающе глядя на растерянную и напуганную его странным поведением Элли. — Что со мной?!

— Мор, прекрати, пожалуйста, — едва не плача попросила она, протягивая к нему руку чтобы коснуться, но тот отпрянул. — Что случилось? Что не так? Разве ты не счастлив?

— Что? — Мор замер и пристально вгляделся в лицо девушки.

Чувство неправильности, что зрело в нём всё это время, наконец, обрело более чёткое представление. Слишком всё... идеально. Не жизнь — мечта. И он счастлив, да, счастлив.

Только вот, всё это не для него. Всё это иллюзорно.

Иллюзорно...

Элли внезапно испуганно ахнула, приложив ладони к лицу, а когда отняла их, на Мора смотрели уже совершенно другие, упрямые тёмные глаза:

— Ну же, возвращайся! — крикнула она смутно знакомым, грубоватым голосом и неожиданно со всей силы хлестнула Мора ладонью по лицу.

Мир завертелся, померк на мгновение, а в следующий миг Мор осознал себя лежащим на жёстком полу в пропахшей мышами и старым деревом комнате.

— Слушай, ну это уже даже не смешно, — проворчала сидящая рядом с ним Диса. — Мне уже как-то поднадоело каждый раз тебя спасать.

Вместо ответа, Мор с трудом перевернулся на бок и его вырвало.

Глава 16. Бриммское побоище.

Мор сидел, привалившись к шероховатой деревянной стене и пытаясь прийти в себя. Диса нервно прохаживалась по комнате, время от времени с неприязнью поглядывая на стоящий в центре стол.

— Гадкий анзи, — зло бормотала она, — сволочь такая! Добраться бы мне до него!

— Уймись, — устало осадил её Мор — Он мог бы нас убить, но не сделал этого.

Даже больше — пусть ненадолго, но подарил ему ту жизнь, которой у него никогда не было и которой никогда не будет. Сознательно отказался пополнить своё войско ещё одним чудовищем...

— Велика заслуга! — огрызнулась Диса. — Сколько мы так пробыли, в этих его наведённых иллюзиях? День? Два? Неделю? Сколько времени мы упустили?

Мор осторожно поднялся на ноги и, вновь прислушавшись к собственным ощущениям, ответил:

— Не думаю, что долго, иначе мы бы чувствовали себя куда как хуже, — и задумчиво признался: — Хотя там, в иллюзии, мне казалось, что прошла целая жизнь, но это всё обман восприятия.

— Откуда ты знаешь? — спросила Диса, отпихивая ногой табурет.

— Мне уже приходилось испытывать нечто подобное, — сказал Мор, подходя к стулу и разглядывая разомкнутые скобы. — Как ты меня отсюда вытащила?

— Я и не вытаскивала, — пожала плечами та. — В смысле, когда я очнулась, увидела что ты лежишь на полу, рядом с этой штукой.

Значит, Элиар просчитал и это. Он готовился погибнуть и знал, что после его смерти иллюзия спадёт, и Мор с Дисой придут в себя, так что перед уходом снял с него оковы.

И всё же, даже этого не хватит для того, чтобы искупить всё то, что совершил анзи. Такому нет ни оправдания, ни прощения, поэтому, когда они снова встретятся лицом к лицу, рука Мора не должна дрогнуть.

Главное, не опоздать.

— Уходим, — обратился он к Дисе, направляясь к двери, которая, как он и предполагал, оказалась не заперта.

— Интересно, что это за место? — чуть погодя поинтересовалась его спутница, оглядываясь на неприметное одноэтажное строение без окон, надёжно спрятанное от посторонних глаз за пышными еловыми лапами.

— Полагаю, это один из схронов Элиара, — ответил Мор. — Учитывая, чем он занимался, у него должно быть немало подобных.

— О чём это ты? — настороженно уточнила Диса, дотрагиваясь до его руки, и Мор только сейчас вспомнил о том, что во время откровений анзи она была погружена в сон.

Пока они выбирались к дороге, петляя между деревьями по едва угадывающейся тропке, дуат не вдаваясь в излишние подробности ввёл Дису в курс дела и посвятил в затею Элиара, уничтожить Кводрум с помощью дреглов, подселённых в тела дуатов.

— Кайн... — севшим голосом прошептала Диса, сжимая руки в кулаки. — Значит, этот ублюдок...

— Мне жаль, — сочувственно произнёс Мор. — Всё братство понесло невосполнимые потери.

— Клянус, я вырву этому уроду сердце! — почти что прорычала Диса, ударяя по ближайшему стволу с такой силой, что сверху посыпались листья и мелкие ветки. Затем она обернулась к Мору и угрожающе произнесла: — Даже не думай меня останавливать!

— Интересно, как ты собираешься попасть в столицу накануне столь важного события, на котором будет лично присутствовать Его Величество? — осадил её пыл Мор. — Наверняка всех въезжающих в город проверять будут с особым тщанием, а вещи наши, со всеми документами, как я понимаю, остались в той самоходке.

— Проберусь, — мрачно пообещала Диса. — Чего бы мне это не стоило, проберусь.

— Что ж, удачи, — без особой искренности пожелал Мор.

Признаться, ему было бы куда спокойней, если бы Диса вообще не лезла во всё это. Успеют они или опоздают, но в столице для неё будет не безопасно, поскольку там к тому же находится самый крупный в Андре штаб дуатов, и уж они-то наверняка сумеют почувствовать, что она не человек. Однако Мор понимал, что Диса слишком упряма, и слишком жаждет мести для того, чтобы отступиться, даже если это сулит её огромные риски.

— Полагаю, — с лёгкой усмешкой произнесла его спутница. — Дальше наши пути расходятся, так ведь?

— Я намереваюсь обратиться за помощью к местным дуатам, — ответил ей Мор. — Сама понимаешь, что для тебя это не подходящий вариант.

— В таком случае, прощай, — чуть помедлив, сказал Диса, похлопав его по плечу.

— Прощай, — отозвался Мор, а когда женщина, свернув с тропинки, по которой он шли, уже намеревалась скрыться за деревьями, крикнул ей вдогонку: — Спасибо за всё!

Он ещё какое-то время постоял, глядя в ту сторону, куда ушла Диса, после чего продолжил свой путь.

Вскоре солнце опустилось за горизонт и в густых сумерках стало куда сложнее угадывать дорогу. Приходилось двигаться медленней и осторожней, чтобы не запнуться о выглядывающий из земли корень или не угодить ногой в норку какого-нибудь лесного зверька.

К тому времени, как Мор всё-таки выбрался на проезжую дорогу, стемнело окончательно, и на небе взошёл серебристый полумесяц, окружённый крохотными сверкающими точками звёзд. Определившись с направлением, дуат двинулся в сторону столицы, рассчитывая напроситься кому-нибудь в попутчики. Главное добраться до города, а там он уже сможет обратиться за помощью к своим.

Идти пришлось до самого утра и лишь на рассвете, когда край неба порозовел, и послышалось весёлое щебетание птиц, позади раздался приближающийся цокот копыт.

Обернувшись, Мор увидел гружёную бочками телегу и двух крепкого телосложения мужчин, сидящих на козлах. Тот, что выглядел помоложе, правил парой тягловых лошадей гнедой масти.

Дуат отошёл к обочине и поднял вверх руку, привлекая внимания. Мужчины переглянулись и, поравнявшись с Мором, телега, скрипнув, остановилась.

— Доброго вам утра, — поприветствовал их дуат. — До столицы не подбросите? Только заплатить мне, увы, не чем: ограбили по дороге, вот и пришлось добираться пешком.

Мужчины вновь обменялись взглядами и тот, что постарше, после недолгого раздумья, ответил:

— Хорошему-то человеку, отчего же и не помочь, но мы с братом до Тесенки путь держим, а это в паре часов езды от столицы. Сам-то если что оттуда доберешься?

— Доберусь, — благодарно улыбнувшись, ответил Мор.

— Ну, залазь, тогда, — кивнул на телегу старший.

— И с бочками там поаккуратней, — предупредил второй.

Дуат кивнул и легко вскочил в повозку, пристроившись на бортике и стараясь разместиться поудобнее: дорога предстояла неблизкая.

***

Тесенка оказалась довольно крупным поселением вокруг которого раскинулись возделанные поля и которое даже имело собственную остановку для самоходок. Более того, к большой удаче Мора, над дверью одного из питейных заведений красовался знакомый символ в виде лунного серпа и пересекающего его меча. Управляющим кабака, оказался высокий сухощавый дуат с собранными в низкий хвост седеющими волосами и острым, чуть выступающим вперёд подбородком. Чёрный глаз его был спрятан под повязкой, а второй, невнятного цвета, глядел сурово и неприветливо.

— Светлого дня, — поприветствовал его Мор, приближаясь к стойке и не желая терять времени, заявил: — Мне нужна помощь.

Дуат обвёл взглядом пустой зал и без особого радушия махнул рукой на дверцу за стойкой:

— Ну, проходи.

Они оказались в небольшом пыльном помещении без окон, всё убранство которой составляли заваленный бумагами письменный стол с выдвижными ящичками, да два не слишком надёжных на вид стула.

— Давай, рассказывай, — присев на один из стульев и закинув одну худую ногу на другую, потребовал хозяин кабака. — Судя по тому, что ты где-то умудрился потерять вещи и оружие, дела у тебя не очень, — в голосе его звучала неприкрытая насмешка. — По всему видать, рановато тебя отпустили из замка, а, парень?

Мор никак не отреагировал на тон дуата, оставшись стоять и сложив руки на груди. Пусть насмехается сколько угодно, главное, чтобы помог.

— Мне нужно как можно скорее попасть в столицу.

— Вот как, — хмыкнул мужчина, лениво почёсывая щетинистый подбородок. — Думаешь, там для тебя работы побольше? Так вот, поверь, в столице и без тебя есть кому с ней управляться. Ар-Аран абы кого туда на службу не поставит.

Мор проигнорировал и эти его слова, сохраняя видимость невозмутимости, хотя едва ли не физически чувствовал, как утекает драгоценное время. Да вот только сейчас важнее как можно спокойнее донести до этого человека нужную информацию. Поэтому он спросил:

— Скажи, когда должно состояться торжественное открытие станции и первого быстроезда?

Дуат удивлённо приподнял брови, но ответил:

— Положим, сегодня в полдень.

Уже через четыре часа...

— Сколько наших там будет?

В голос управляющего кабака вновь вернулось раздражение:

— Да весь столичный штаб, может ещё кто. Послушай, парень, ты вроде говорил, что тебе нужна помощь, а сам спрашиваешь тут о всякой ерунде. Либо говори, что тебе нужно, либо проваливай.

— Я знаю наверняка, что сегодня, во время торжества, на заклинателей Кводрума будет совершено нападение.

Лицо дуата тут же переменилось, он расправил плечи и резко поднялся со стула и вцепился длинными костлявыми пальцами в плечо Мора:

— Кто?

— Тот, кто был причастен к пропаже дуатов, — прямо глядя в неприкрытый повязкой глаз, ответил Мор. — И он обладает способностью подчинять себе дреглов.

— Чушь! — рявкнул его собеседник, хотя во взгляде его можно было прочесть смятение. — Никто не способен на подобное.

— Он анзи, — пояснил Мор, а после, веско добавил:- И дуат.

— Ты бредишь, парень.

— Тебе придётся мне поверить. И да, мне понадобится лошадь, оружие и пропуск в город.

Мастер Реймонд Нандор — глава столичного штаба Гур-де-нара, неспешно спустился по лестнице в просторный, хорошо освещённый холл, где его уже ожидали девять собратьев-дуатов, разодетых по последней столичной моде. Сам он, несмотря на занимаемое положение, предпочитал более простую и удобную одежду, но сегодняшний день обязывал выглядеть соответствующе не только собственному статусу, но и тем высокопоставленным особам, среди которых ему предстоит оказаться. Мастер Нандор вообще с радостью бы отказался от посещения торжества, на котором к тому же будут присутствовать эти напыщенные и спесивые заклинатели Кводрума, но дуатам необходимо было поддерживать лояльность андрийской короны, которая и так за последний год несколько сократила поставки в казну Гур-де-нара.

— Все в сборе? — осведомился Реймонд, обведя взглядом собравшихся. — Что же, тогда можно отправляться. Не стоит опаздывать на столь важное мероприятие.

Дуаты учтиво склонили головы, и в этот момент дверь в штаб распахнулась, и внутрь буквально влетел молодой Тайрис — один из постоянных и доверенных порученцев Раймонда.

— Мастер Нандор! — запыхавшимся голосом выпалил он. — Срочное донесение от городских ворот!

Он протянул главе наспех сложенный лист бумаги и Раймонд, развернув его, вчитался в размашистые строки. Брови его нахмурились и он обратил встревоженный взгляд на порученца:

— Немедленно доставь его ко мне, Тайрис, — после чего обратился к несколько удивлённым всем происходящим дуатам. — Полагаю, нам придётся задержаться.

В этот день на Главной Королевской станции собрался, казалось бы, весь город. Огромная многоголосая, пёстро наряженная толпа возбуждённо шумела, вытягивала шеи, стараясь разглядеть и внушительных размеров, выкрашенный в синий цвет быстроезд, уже стоящий на рельсах, и андрийского правителя с семьёй, который не так часто баловал подданных публичными выступлениями.

Его Величество — высокий широкоплечий мужчина с фигурно подстриженной и подкрашенной бородкой, стоял в окружении элитной охраны на специально сооружённом помосте. Рядом с ним, рука об руку, улыбалась народу королева, а подле неё, расправив плечи и гордо вздёрнув подбородок, находился пятнадцатилетний принц Дастиан, унаследовавший от венценосного отца и тёмный, почти чёрный цвет волос и крупный нос с горбинкой.

У помоста, по правую сторону расположились заклинатели, облачённые в фирменные серебристо-серые сюртуки с нашивками в виде алых звёзд, сложенных в перевёрнутый треугольник. По левую — сурового вида мужчины с разного цвета глазами и при оружии. Они цепко осматривались вокруг, словно ожидали чего-то и опасались упустить момент.

— Ты уверен, что не ошибся? — негромко спросил мастер Нандор, чуть склонившись к стоящему рядом с ним Мору. — Никто из нас не чувствует ни дреглов, ни свежих изломов.

Мор и сам уже несколько раз перестраивал зрение, однако безрезультатно: никаких признаков того, что Элиар со своим чудовищным войском где-то поблизости он не заметил. И всё же, он буквально кожей ощущал сгущающееся в воздухе напряжение, и казалось странным, что этого больше никто не замечает.

— Уверен, — ответил главе штаба Мор. — Мы не чувствуем, потому что анзи наверняка до поры скрывает их иллюзией. Он... он очень силён.

— В таком случае, — мастер Нандор обвёл взглядом остальных дуатов, — нам остаётся только ждать. Полицейские отряды предупреждены и ожидают сигнала. Если ты окажешься прав, они помогут эвакуировать людей в безопасное место. О Его Величестве позаботится охрана.

— А заклинатели? — уточнил Мор.

— Они не в приоритете, — сухо сообщил мастер Нандор, вновь обращая взгляд к помосту, где король как раз произносил торжественную речь.

Мор же всё пытался отыскать в толпе Дису, но народу собралось слишком много, и даже если упрямица всё же сумела пробраться в город, то обнаружить её среди столь пёстрого и шумного многообразия оказалось невозможным.

Он ждал, но ничего не происходило.

Остальные дуаты начали поглядывать то на мастера Нандора, то на самого Мора, явно усомнившись в том, что опасность вообще существует.

Вот перед собравшимися выступил полный лысоватый мужчина в ярко-бирюзовом клетчатом костюме. Он оказался главой транспортной компании «Крылья Андры» и долго, с воодушевлением рассказывал почтенной публике как о самом быстроезде, так и о перспективе дальнейшего развития этой, без всякого сомнения, важнейшей отрасли материального производства. Всё это, разумеется, при поддержке талантливых мастеров Кводрума, с их смелыми идеями и безукоризненным воплощением.

По окончанию своей речи, глава «Крыльев Андры» дал слово старшим мастерам заклинателей и едва те поднялись на специально предназначенное для этого возвышение, Мор внезапно совершенно чётко понял: «Сейчас!».

В этот самый миг будто спала незримая пелена, обнажившая то, что до поры скрывала от посторонних глаз. Тут и там послышались испуганные, удивлённые и возмущённые возгласы, когда среди толпы, словно из ниоткуда, один за другим начали появляться люди с неестественно бледной, испещрённой темной сеткой сосудов кожей и горящими звериным, неутолимым голодом разноцветными глазами. Они не отрывали алчных взглядов от возвышения, на котором всё ещё находились мастера-заклинатели и одновременно, словно по команде, целеустремлённо двинулись вперёд, больше не замечая никого вокруг.

— Приготовиться к бою, — неестественно спокойным тоном отдал приказ Реймонд Нандор, первым обнажая короткий меч. — Действуйте на поражение и помните, что это уже не наши братья.

Краем зрения Мор отметил, что королевскую семью успели увести, а вот рядом с заклинателями возникла какая-то суматоха. Послышался болезненный вскрик и один из старших мастеров повалился на землю, с торчащей и горла рукоятью метательного ножа. Охрана, вооружившись штумпами, на подобии того, что хранился у Найтана, уже готовились отстреливаться от наступающих и медленно берущих возвышение в кольцо, обратившихся дуатов.

Их было около четырёх десятков.

Сорок, а то и больше, убитых собратьев, обречённых стать оболочкой для тех, с кем они призваны бороться.

Помимо этого, тут и там в метущейся толпе Мор видел и обычных дреглов — мужчин и женщин, которые хищно скалились и тоже стремились прорваться к заклинателям.

Одна из тварей, в теле кудрявого усатого господина в шляпе-котелке, бросилась на Мора, но тот легко ушёл от атаки, полоснув дрегла клинком поперёк живота. Даже не оборачиваясь, Мор двинулся дальше, чувствуя, что остальные дуаты сражаются рядом. У него же была своя цель: вычислить анзи и первым до него добраться. Элиар должен быть где-то здесь, рядом. Должен наблюдать и контролировать. Своими глазами увидеть, как падёт Кводрум.

Ещё один дрегл — на этот раз грузная женщина в нелепом розовом платье с рюшами, попыталась вцепиться ему в горло и повалить на землю и Мор, стараясь не думать о том, что делает, вонзил клинок между полных грудей. Тварь, хрипя, распахнула зловонную пасть, выталкивая из глотки тёмные, почти чёрные сгустки крови и тяжело осела на землю.

Несмотря на то, что полицейские отряды старались организовано вывести мирных горожан из опасной зоны, обезумевшая от паники толпа беспорядочно металась, давя своих же. К крикам ужаса скоро примешались стоны боли и отчаянный детский плач.

Мору пришлось отступить обратно к возвышениям и уже там, вместе с остальными дуатами отбиваться от напирающих дреглов.

Мор заметил, что заклинатели, окружённые отстреливающейся из штумпов охраной, чертили в воздухе какие-то знаки и произносили слова на изначальном наречии.

— Что они делают? — ударив клинком очередного дрегла, спросил один из незнакомых мору дуатов.

— Не знаю, — отозвался Мор, делая подсечку молодому конопатому парню с извивающимся раздвоенным языком и по-лягушачьи выпученными глазами. — Но мне это не нравится. Как бы только хуже не стало...

Он осёкся и невольно отступил назад, когда из толпы вышел молодой черноволосый мужчина в поношенной куртке, к которой была прикреплена серебряная брошь в виде перевёрнутого полумесяца и пронзающего его клинка. Мор сам подарил эту брошь два года назад...

— Лиам...

То, что когда-то было его братом, смотрело на Мора без всякого узнавания — желание убить, разорвать на части читалось в этом нечеловеческом взгляде. Некогда смуглая кожа посерела, и её испещрили бугрящиеся нити тёмных вен.

Пальцы, сжимающие рукоять меча дрогнули, ослабели, попытались разжаться, и Мору стоило огромных усилий не выпустить оружие.

— Лиам, — повторил он, хотя прекрасно понимал, что это бесполезно.

Где-то в глубине души Мор уже давно догадывался, что с Лиамом случилась беда, но сейчас, глядя в такое знакомое и одновременно чужое лицо он по-настоящему испытал боль утраты.

— Чего застыл? — рявкнул один из дуатов, толкая его плечом. — Слышал приказ Нандора? Действуем на поражение!

Он хотел добавить что-то ещё, но отвлёкся на двух дреглов, напавших с разных сторон.

Мор до боли стиснул рукоять и медленно двинулся на «Лиама», хотя каждый последующий шаг сделать становилось всё труднее.

Дрегл, занявший тело его брата нагло, хищно ухмыльнулся, губы его растянулись почти до самых заострившихся ушей и приподнялись, обнажая мелкие острые зубы.

Мор сделал первый выпад, но клинок рассёк лишь воздух. Резко обернулся, лишь краем глаза успев заметить смазанный силуэт. Эта тварь двигалась с поразительной скоростью, так что вскоре Мору только и оставалось что крутиться, стараясь не позволить дреглу подступить к себе со спины. И всё же дрегл сумел его достать — полоснул острыми словно бритва когтями, вспоров не только куртку с рубашкой, но и кожу. Острая обжигающая боль прошила от предплечья до кончиков пальцев, и Мор едва не выронил оружие, так что пришлось перекинуть его в другую руку.

Вокруг по-прежнему раздавались крики, стоны, рычание и усилившиеся голоса заклинателей, выкрикивающие слова на незнакомом наречии. Но Мор был сейчас сосредоточен только на своём противнике, который, хищно пригнувшись, изготовился к прыжку.

«Лиама больше нет», — убеждал себя Мор, внимательно наблюдая за дреглом и готовый в любое мгновение отбить атаку.

Внезапно раздался громкий треск и земля под ногами дрогнула. Мор покачнулся, но устоял на ногах, невольно оборачиваясь. Он успел разглядеть лишь окруживший заклинателей плотный, словно сотканный из загустевшего воздуха купол, по которому пробегали похожие на маленькие молнии разряды, когда дрегл воспользовавшись моментом напал, выбив клинок из руки Мора.

Сцепившись, они покатились по земле, и в какой-то момент дуат понял, что значительно уступает твари в физической силе. «Лиам» щёлкал зубами, пока что безуспешно пытаясь дотянуться до горла Мора, и из пасти его капала горячая, вязкая слюна. Абсолютно чёрные, навыкате, глаза смотрели с ненавистью. Повреждённая когтями рука почти не слушалась и вскоре Мор осознал, что дрегл одерживает верх и дыхание его уже ощущается на коже.

— И снова мне приходится тебя спасать, — неожиданно раздался рядом ворчливый голос, а в следующий миг, возникшая словно из неоткуда Диса резким движением свернула навалившемуся на Мора дреглу шею.

Тяжело дыша, дуат спихнул с себя тяжёлое обмякшее тело и схватился за протянутую руку.

— Как ты? — спросила она, быстро озираясь по сторонам. — Видал, что творится?

— Тебе нужно уходить отсюда, — хрипло велел Мор, подхватывая обронённый клинок. — Если тебя заметит кто-то из моих...

— Оглянись вокруг, — раздражённо заметила Диса. — Им сейчас явно не до меня.

И действительно, кругом кипела не битва даже — бойня. Дуаты бились со своими обращёнными собратьями и с простыми дреглами, которых, казалось, становилось всё больше. И кажется, тварей уже никто не контролировал, потому как часть из них начала бросаться на тех, кто не успел покинуть станцию. Заклинатели же спрятались за своим непроницаемым куполом от которого к небу тянулось множество извивающихся серебристых нитей и перестроив зрение Мор смог увидеть, что в тех местах где они оканчивались, ткань реальности становилась совсем тонкой и в ней начали проступать бреши.

— Что же они творят... — прошептал дуат, переводя встревоженный взгляд на Дису: — Эти идиоты сейчас проделают такой излом, что накроет весь город!

— Да о чём ты?

— Нужно найти Элиара, — отпихивая ногой прыгнувшего на него дрегла, сообщил Мор, позволяя Дисе добить визжащую тварь. — Пусть отзывает своих чудовищ, пока нам всем не пришёл конец.

— А я его уже нашла, — неожиданно заявила Диса, уклоняясь от очередной атаки и вспарывая нападающего отросшими когтями.

Мор быстро спросил:

— Он мёртв?

— Думаешь, я позволила бы ему умереть так легко? — оскалилась Диса, обнажая чуть выступающие вперёд клыки. — Оглушила и отволокла в сторонку, чтобы не мешался, да связала, чтобы не убежа... ах ты ж, зараза!

Ещё одна тварь с хриплым воем упала на землю и конвульсивно задёргалась, стараясь зажать длинными, многосуставчатыми пальцами распоротый живот.

«Так вот почему дреглы стали бросаться на обычных людей! Пока Элиар без сознания, их некому контролировать!» — догадался Мор.

— Скорее, крикнул дуат, — где он?

— За мной, — скомандовала Диса, и они принялись прорываться сквозь толпу.

Сражаться, держа клинок в левой руке было неудобно, но Мор упрямо продвигался вперёд, то и дело оскальзываясь на чьих-то внутренностях и стараясь не споткнуться об оторванные конечности. Густо пахло кровью и смертью. И Мор знал, что если ничего не изменятся, если заклинатели не снимут защитный купол, то невольно пробьют такую брешь, сквозь которую в этот мир беспрепятственно хлынут десятки, а то и сотни дреглов.

— Это здесь! — наконец крикнула Диса, когда они уже почти выбрались с Главной Королевской станции. — Я оставила его за тем мусорным коробом.

Элиар действительно обнаружился на месте: бессознательный, наспех связанный, с внушительным кровоподтёком на лбу и разбитыми губами. Сейчас он был без обычной иллюзии, и светлые пряди его прилипли к покрытому испариной лбу.

— Эй, очнись! — Мор склонился над анзи и потряс его за плечи, но не добившись результата, принялся хлопать по щекам: — Да очнись же ты!

— Может, объяснишь, что происходит? — потребовала Диса, встав таким образом, чтобы прикрыть Мора от возможного нападения. С другой стороны его защищал высокий забор, окружающий станцию.

— Эти трусы из Кводрума, — не прекращая попыток привести Элиара в чувство, всё же пояснил Мор, — не сумели вовремя убежать и решили создать защитный купол. Как думаешь, откуда они тянут энергию и к каким последствиям это приведёт?

— Что-то я... — начала было Диса, а затем грязно выругалась.

— Более того, — продолжил Мор, вновь встряхивая анзи за плечи, — после того как ты оглушила Элиара, дреглов стало некому контролировать и, боюсь, часть из них уже успела разбежаться по городу, но всё может обернуться гораздо хуже.

Словно в подтверждение его слов, в небе раздался раскатистый, оглушительный рокот и, вновь перестроив зрение, Мор увидел то, чего так опасался: огромный, раздавшийся над городом излом и стремительно вылетающие из него чёрные тени.

— Чтоб меня... — потрясённо прошептала Диса, задрав голову вверх и вытаращенными глазами глядя на открывшуюся её взору картину. — Я... я чувствую её... Пустоту...

Глаза её почернели, в них появился так знакомый Мору голодный блеск, но не успел он напрячься и схватиться за клинок, как Диса тряхнула головой и сдавленно произнесла:

— Со мной... всё... в порядке...

Именно этот момент выбрал Элиар для того, чтобы наконец очнуться. Он тихо застонал и открыл глаза, уставившись на Мора мутным взглядом.

— Что... — начал было он, морщась от боли в разбитых губах, но дуат не дал ему договорить, схватил здоровой рукой за грудки и заставил посмотреть на творящийся вокруг кошмар:

— Гляди! Гляди, что ты наделал! Этого ты хотел?

Анзи мелко затрясло, когда он заметил зияющую в небе рану огромного излома.

— Нет, я...

— Отзывай своих дреглов! — приказал Мор. — Сейчас же!

Элиар — бледный, перепуганный, севшим голосом признался:

— Не могу...

— Что? — угрожающе навис над ним дуат.

— У меня не хватит сил... я и так истратил слишком много. Думал, всё произойдёт быстро, но успел убить лишь одного, а потом, появилась она, — анзи кивнул в сторону зло оскалившийся в ответ Дисы, после чего больным глазами вновь посмотрел на Мора. — Всё должно быть совсем иначе.

Где-то в отдалении послышались хлопки взрывов, тревожный бой колокола, почти перекрывший доносящиеся ото всюду крики.

— Нам нужно спешить, — коротко произнесла Диса, то и дело поглядывая на небо. — Добей его, и пойдём отсюда.

Мор сжал рукоять клинка и встретился взглядом с анзи. Из уголка радужного глаза скатилась одинокая слеза, и он беззвучно шевельнул губами: «Сделай это».

Дуат занёс клинок, помедлил мгновение, словно собираясь что-то сказать, а затем резко опустил его вниз, ощутив, как дёрнулось тело анзи.

Поднявшись, Мор не оборачиваясь направился в самую гущу схватки, а когда Диса нагнала и поравнялась с ним, коротко бросил:

— Лучше уходи, помоги тому, кому ещё можно помочь.

— А ты? — Диса схватила его за руку и заставила обернуться к себе.

— Я останусь со своими братьями, — ответил Мор. — До конца. Нужно попытаться закрыть излом.

— Надеюсь, мы ещё встретимся, — сказала она, чуть сильнее сжимая его пальцы, и он молча кивнул в ответ.

Из десяти дуатов, что пришли на Главную Королевскую станцию вместе с Мором, в живых осталось лишь шестеро, включая мастера Нандора, хотя выглядел тот не лучшим образом и похоже был серьёзно ранен.

Купол заклинателей сделался почти прозрачными и больше половины серебристых нитей его оборвалось.

— Сделали что смогли, — указав на него кивком головы, сообщил один из дуатов. — Теперь нужно закрыть эту проклятую брешь.

Реймонд подал знак, и дуаты отступили за спины королевских охранников, которые прикрыли от наседающих дреглов энергетическими залпами из штумпов. Мощные волны отбрасывали особо ретивых тварей, а некоторых оставляли лежать на земле изломанными куклами.

— Готовы? — хрипло уточнил мастер Нандор и, получив в ответ утвердительные кивки, первым воздел вверх руку с засветившейся на ладони руной.

Мор прикрыл глаза, сосредоточившись и привычно перенаправляя потоки внутренней энергии. То же самое проделали и остальные дуаты, отдавая последние силы на то, чтобы стянуть края излома. Шум вокруг постепенно сделался приглушённым и неразборчивым, слышно лишь дробный стук собственного сердца да пульсация крови в висках. В груди начал разрастаться холод по мере того, как Мор всё больше и больше перегонял в руну энергию. Ноги ослабели, но он не позволил себе отступить, упрямо продолжая стоять с воздетой к небу рукой, ладонь которой сияла голубоватым светом.

И всё же, в какой-то момент он не выдержал: внезапно земля ударила ему в лицо и выбила из лёгких весь воздух. На глаза будто надавили чьи-то незримые пальцы, из носа хлынуло горячее, но Мор упрямо заставил себя перевернуться на спину, что бы увидеть едва-едва затянувшийся излом, из которого уже не так густо, но всё ещё продолжали просачиваться тени. Рядом с ним со стоном свалилось ещё одно тело, Мор попытался повернуть голову но в глазах окончательно потемнело и сознание покинуло его.

***

На площадке собрались все обитатели замка, а так же прибывшие специально на церемонию прощания дуаты.

— Мы пройдём по своему пути, — произнёс Ар-Аран, стоя над тремя рядами помостов с телами павших собратьев.

Сорок девять дуатов — большинство из которых были обращёнными, лежали сейчас по грудь укрытые чёрными с алым саванами.

— Мы пройдём по своему пути, — подхватили остальные, будто не замечая ни моросящего дождя, ни порывов пронизывающего ветра.

Высший мастер обвёл взглядом присутствующих, и заговорил:

— Мы понесли невосполнимые, тяжёлые потери. День, который уже вошёл в историю как Бриммское побоище, навсегда останется чёрным днём и для Гур-де-нара. Вместе с вами я скорблю о наших погибших братьях, которые отдали свои жизни, до последнего вдоха исполняя свой долг, — взгляд Ар-Арана посуровел и он продолжил уже иным, более жёстким тоном: — И сейчас я обращаюсь к вам чтобы сказать: эта битва ещё не закончена! Излом над Бриммой так и не удалось запечатать до конца и дреглы продолжают через него просачиваться в этот мир. Впереди нас ожидает ещё много трудной и опасной работы, но я убеждён, что вместе мы сумеем отстоять этот мир!

Мор отвернулся, стараясь скрыть проступившее на лице разочарование. Он и сам не знал, чего ожидал от речи Ар-Арана, но точно не этого. Ни единого упоминания о заклинателях, чьими стараниями и появился этот излом, словно тот возник сам по себе. И кто может поручиться, что подобного не повториться вновь?

— Мор, ты как? — тихо спросил Канто, положив руку на его плечо.

— Паршиво, — честно признался Мор.

— Жаль, что нас не было там, рядом с тобой, — признался Видо и Гайдо согласно кивнул.

— А мне нет, — Мор посмотрел на своих друзей. — Я не смог бы потерять ещё и вас.

— Пойдём, тебе стоит прилечь, паршиво выглядишь, — заметил Видо, поддерживая Мора с другой стороны.

Он и вправду до сих пор не оправился после сражения в столице: несколько дней провалялся в беспамятстве с сильнейшим истощением, так ещё и раны, оставленные когтями дрегла, воспалились. Лишь чудом он не заработал заражение крови и старый Эрц, при очередном осмотре не уставал повторять, что Мор невероятно удачливый парень.

Удача...

Что же, пожалуй, что так оно и было, и именно благодаря ей Мор сумел вернуться обратно в Гур-де-нар.

Опустошённый, надломленный, но живой.

Иногда он думал о Дисе — удалось ли ей уцелеть?

Хотелось верить, что всё-таки да.

Кто знает, возможно однажды их дороги снова пересекутся, а пока...

Пока он продолжит идти по своему пути.

В одном Мор был согласен с Ар-Араном — битва ещё не закончена, только теперь всё представлялось ему более ясно и чётко.

Изломы будут появляться до тех пор, пока существует Кводрум.

А значит, он должен быть уничтожен.