Дружелюбный сосед

Пролог

Я очнулся перед дверью. Обычной дверью с табличкой «Озкорп». С фотоаппаратом в руках. С очками на лице. И бейджиком «Питер П.» на правой стороне пиджака.

Это имя почему-то вызывало какие-то непонятные чувства и ассоциации.

Тут меня толкнули, и я вместе с потоком таких же мальчишек и девчонок ввалился в помещение.

Там проходил опыт с демонстрацией лучевого воздействия на вещество. Даже странно, но эта тема мне оказалась понятна и близка. Я с огромным интересом слушал пояснения и даже поднимал руку для ответов на вопросы к аудитории.

Но чувствовал, что что-то должно произойти. И тут вспомнил – «Человек-паук». В голове вихрем пронеслись какие-то картинки, кадры, как из какого-то мультфильма, другие кадры и сцены, но теперь уже, словно бы из фильма… И самая яркая картинка – паук. Зеленый, светящийся нарисованный паук.

А в следующее мгновение почувствовал жуткую, невероятную боль в шее. Схватился рукой за то место, где было больнее всего, и снял оттуда паука. Зеленого паука. Светящегося зеленого паука. Пока я соображал, паук укусил меня за палец. Хотелось тут же выкинуть его куда-то дальше, но я терпел. Паук вывернулся из пальцев и побежал по руке, прячась под рубашкой. Я хлопнул по рукаву и почувствовал новый укус. От боли и слабости в глазах все плыло, а ноги едва держали. Но я терпел. А эта пакость снова меня цапнула. Теперь уже в область груди.

Как добрался до дома, уже не запомнил.

***

Я проснулся в своей постели весь мокрый от пота. В насквозь мокрой постели. Мокрой и неприятно пахнущей. Со зверским аппетитом. Хотелось буквально ЖРАТЬ!

Чувствуя еще некоторую слабость, я спустился на кухню. Тетушка Мэй пожелала мне доброго утра и выставила на стол оладьи.

Я пожелал ей того же в ответ, сам уже активно набивая рот едой. Ел я долго и много. Тетушка Мэй лишь качала головой и подкладывала еще.

Прикончив оладьи, я попросил чего-нибудь мясного. На что тетя лишь развела руками и пошла к себе в комнату – зазвонил телефон.

Я, оставшись один, заглянул в холодильник. Ничего, что хотел бы, не нашел. Сунулся в морозилку, сам себе удивляясь, схватил оттуда кусок замороженного мяса килограмма на два с половиной и вместе с этой добычей поплелся к себе наверх, по дороге задумчиво откусывая от уворованного куска.

И только наверху заметил, что, встав с кровати, забыл надеть очки. И притом прекрасно видел, как вблизи, так и вдали. Это ужасно поразило и порадовало меня. Я нашел очки и надел их – результат тот же! Я видел и в них. Но приходилось напрягать глаза. Не сильно, но приходилось. В общем, привыкнуть можно, если захотеть. Вот только я не хотел. Мне нравилось наконец не зависеть от этого утомительного аксессуара.

Мясо, тем временем кончилось. Да и голод уже не мучил.

Я бросил взгляд на часы и поспешил начать собираться в школу. Опаздывать не хотелось.

глава 1

Гвен Стейси

***

Сидя уже в школьном автобусе, я пытался разобраться в себе и осмыслить происходящее.

По словам тети Мэй и дяди Бэна, я вчера рано вернулся с экскурсии в «Озкорпе» и сразу завалился спать в свою комнату. Откуда вышел только к завтраку.

Я же помнил, как впал в непонятную прострацию и некую заторможенность перед дверью в лабораторию по изучению лучевых воздействий, а затем был укушен зеленым светящимся пауком. Причем, вместо того чтобы выбросить или раздавить эту пакость, стоял и, терпя боль, пристально наблюдал, как он меня кусает. Бред какой-то.

В автобус зашла очень красивая девушка. Раньше я ее не встречал: светлые волосы, прекрасная спортивная фигура, умело, но не вызывающе подчеркнутая школьной одеждой.

Я даже отвлекся от своих мыслей, засмотревшись на нее. Потом сообразил, что во всем автобусе свободное место всего одно: рядом со мной.

О чем-то вздохнув, девушка к нему и направилась.

- Привет, я Питер Паркер, - поздоровался я с ней, когда она примостила свою аппетитную пятую точку на автобусное кресло рядом со мной.

- Я – Гвен Стейси, - слегка недовольно отозвалась она, не поздоровавшись, что было несколько обидно и неприятно. Пусть я и «ботаник» Паркер в очках, с которым в почти полном школьном автобусе никто не пожелал сесть рядом, а она, с первого взгляда понятно - «Королева бала» своей прошлой школы, но элементарную вежливость-то проявить можно?

- Ты новенькая? Я раньше тебя не видел, - не вняв голосу разума, продолжил я навязывать красавице свое общение. Странно – раньше бы я не решился завязать разговор с такой, как она. Да и сейчас трусил ужасно, но почему-то получал какое-то странное мазохистическое удовольствие, делая то, чего больше боишься.

- Да, я сегодня первый день, - отозвалась она. Хоть и не очень охотно.

- Вот как? Если хочешь, могу показать школу: где, что и как, - продолжал я откровенно навязываться, хоть и видел, что общения моего не жаждут.

- Может как-нибудь в другой раз? – попыталась она отвязаться.

- В другой раз ты уже не будешь в этой школе впервые. Так что я настаиваю. От меня не убудет, а ты избежишь массы трудностей, - продолжал наглеть я, в ужасе от самого себя.

- Ты же понимаешь, что навязываешься? – прямо, опустив намеки и игры голосом, спросила она, глядя сквозь стекла моих очков в мои глаза. Вот только я, хоть и смутился, но глаз не отвел, держа ее взгляд. Ужас!

- Понимаю, - улыбнулся в ответ. – Но при этом мое предложение не лишено смысла. Тебе на самом деле будет проще с проводником, чем без него. Да и к тому же я не на свидание напрашиваюсь, просто хочу помочь.

- А ты нахал, - ответила на это она.

- На том стоим, - улыбнулся я.

- Хорошо, - сдалась она. – Но только до кабинета директора.

- Вот и чудненько, - улыбнулся я. – А откуда ты к нам, Гвен Стэйси? – продолжил донимать ее я, уже чисто из спортивного интереса: пошлет – не пошлет. Хотя, зачем мне это, сам понять не мог, ведь не надеялся же я в самом деле замутить с такой потрясной куколкой? Это не серьезно, даже в теории.

Она картинно-мученически вздохнула и закатила глаза, но на вопрос ответила. И на следующий. И еще на один. И еще… Короче трепаться мы продолжали до самой школы. Да и в школе тоже.

Что забавно, несмотря на цвет волос и шикарную внешность, девочка оказалась весьма эрудированной и неплохо разбиралась в генетике и микробиологии, в физике, правда, была слабовата, но девушке это простительно – не могла же она быть идеальной во всем?

Не знаю, как она, но я время провел не без удовольствия – интересный собеседник появляется в нашей школе не часто.

Ах да, еще у нас с ней практически все занятия совпадали, так что избавиться от моего навязчивого общества ей не удалось и после кабинета директора. На первом же уроке я внаглую подсел к ней за парту и продолжил доставать болтовней.

Зачем я это делал, сам не пойму, ведь никаких планов на нее я не имел совершенно. Тем более «замутить» не надеялся, да и цели такой не ставил перед собой. Может просто нервы хотел пощекотать?

Дощекотался.

Естественно, что появление такой красотки в нашем классе незамеченным не осталось. Как и мои маневры. И кое-кто, не будем тыкать пальцем во Флеша Томпсона, поскольку это некультурно, решил, что стоит вмешаться.

Сначала он попытался поставить мне подножку в коридоре. Тупо, конечно, но неприятно. Благо мне хватило реакции заметить его ногу вовремя и просто перешагнуть. На уроке он сверлил меня злобным взглядом, а в столовой попытался толкнуть мой локоть руки, держащей поднос с едой. Как я смог увернуться на этот раз – не представляю. Дожидаться третьей попытки не стал.

После обеда я выцепил его на выходе без свидетелей (сам удивляюсь такому своему поступку, совершенно мне не свойственному, но факт).

- Флеш, если хочешь поговорить, то давай поговорим после школы за старой площадкой.

- Да ты охренел, Паркер?!! Ты МНЕ стрелку забиваешь?!! – мгновенно вспыхнул он. Правда удивления в его голосе было чуть больше, чем злости. – Да я тебя в блин раскатаю!...

- Меньше слов, Флеш, - перебил я его. – Встретимся после школы за старой площадкой.

- Я приду, Паркер, - прошипел он. – И ты пожалеешь, что на свет родился…

Я не стал дослушивать. Молча кивнул и ушел.

глава 2

Гвен, наверное, боялась, что я прилипну и до дома ее проводить, поэтому постаралась слинять по-тихому. Ну, не больно-то и хотелось, тем более, что у меня были дела поважнее каких-то девчонок намечены. Меня свидание поинтереснее ждало.

Настолько, что всего трясло от страха и непонятного возбуждения в преддверии встречи с давним недругом.

Флеш был высоким шкафообразным футболистом и вечно издевался над теми, кто слабей, а таких было больше половины наших с ним сверстников. И я в это число входил.

И, кстати, шансов ему что-то противопоставить у меня просто не было.. Совсем. Но я все равно шёл на встречу. Навстречу своему страху.

Флеш уже ждал на указанном месте. Да еще и не один, а с парой дружков-футболистов. Шансы таяли вовсе в ничто, в ноль, в минус бесконечность. Но я упрямо шел к ним, поджав губы и стараясь хоть немного расслабить деревенеющую спину.

- Надо же, Паркер, - насмешливо начал Флеш. – Я уже думал, сбежишь или пойдешь жаловаться…

Мне очень захотелось его ударить. И притом, совершенно точно понимал, что если не ударю первым, то шансов сделать это потом у меня просто не будет. Не дадут.

И я ударил. С ходу. Лишь только подойдя на необходимую для этого дистанцию. Бить я не умею. Никогда до этого не приходилось. А про то, как легко ломаются и вылетают из сустава пястные косточки в кисти руки при неправильном ударе, слышать приходилось. Поэтому я ударил раскрытой ладонью в лоб Флеша. В лоб, просто потому, что попал в него, а не в челюсть, как хотел изначально. По хорошему, он этого удара даже почувствовать толком не должен бы, а я был бы морально удовлетворен и мог терпеть дальнейшее избиение, гордый от мысли, что все же достал его…

Однако реальность оказалась невероятной: Флеш отлетел и упал на землю. Не знаю, почему это получилось, но раз уж так вышло, зачем останавливаться? И я ударил еще два раза так же, как до этого – левой одного дружка Флеша, правой другого. С тем же эффектом.

Прошла секунда, другая, а с земли никто из них не поднимался. Тут в затуманенную адреналином голову пробилась мысль, что что-то идет не так, и пора сваливать. Мозг еще не переварил толком эту мысль, а ноги уже несли меня подальше от «места преступления».

Где-то минут через двадцать мне на глаза попалась стройка либо закрытая, либо заброшенная. Я перемахнул через забор, и это получилось удивительно легко. Настолько, что на адреналин уже не спишешь.

Но и сам адреналин, бушующий в крови, списывать со счетов не стоит.

И он требовал выхода. Я со всей накопившейся дури откинул ногой какую-то металлическую бочку, литров на двести объемом, с чем-то жидким внутри (краской, кажется, или битумным лаком), и ее унесло метров на пятнадцать, впечатало в стену и сплющило так, что во все стороны брызнуло ее содержимое.

Я застыл в шоке от произошедшего. Затем, секунд через десять, когда ступор чуть отпустил, я стукнул кулаком в стену рядом с собой. Сильно. Стену не проломил, но трещины пошли, руке же было больно, но больно вполне терпимо.

Я еще раз посмотрел на расплющенную бочку, расплескавшую свое содержимое по всей стенке, на трещины в бетоне, оставшиеся от кулака, представил на их месте голову Флеша, и меня скрутил жутчайший приступ липкого, холодного страха. Настолько сильный, что ноги не удержали, и я сел прямо там, где стоял до этого, держась за живот, ледяной и невыносимо напряженный от этого чувства.

Что же я наделал? Я же убил троих подростков. Просто чем-то досадивших мне троих подростков! Я – чудовище!

Тут вспомнился вчерашний паук. И странные картинки в голове перед дверью лаборатории. Понятия не имею, откуда они взялись. Не знаю, что так сильно повлияло на мой характер, но чужих и чуждых мыслей в голове я не чувствовал, личность моя была цельной и гармоничной. Но картинки я помнил отчетливо. Картинки, имена, характеры, события, непонятно где произошедшие или кем-то придуманные.

В этих картинках Питер Паркер – Человек-паук был героем, «дружелюбным соседом», борцом с преступниками и монстрами… я же – убийца. И как с этим теперь жить?

* * *

Но бесконечно сидеть и предаваться отчаянью не сможет ни один подросток. Не смог и я. Когда приступ страха и отчаяния с самобичеванием немного прошел, я взялся за планомерную проверку своих новых возможностей (надо же знать, на что рассчитывать, пытаясь скрыться от полиции, которая вскоре прибудет по мою душу).

Все было именно так, как в картинках: сила, скорость, координация, гибкость, растяжка, способность прилипать к стенам (причем способ мне оказался непонятен, поскольку обувь ничуть не мешала, и «лип» я совершенно любой частью тела, хоть затылком, хоть носом). И даже вроде бы больше, чем в тех «картинках». Сильнее, быстрее, гибче, точнее…

Вот только паутины у меня не было. Но я уже догадывался, как ее получить, благо наработки отца, да и мои собственные наличествовали.

* * *

Проверка возможностей (дикие прыжки, скачки, ползанье и беганье по стенам, ломание различных строительных материалов различными частями тела) длилась около двух часов. Причем одежду пришлось снять сразу, поскольку тех финтов, что могло вынести мое новое тело, она бы точно не вынесла, разойдясь по всем швам. Так что прыгал и бегал по стройке я голый, аки Адам в Раю… или псих по психбольнице.

Но некая эйфория от обретения новых возможностей, сильно омраченная мыслями о совершенном тройном убийстве, сошла на нет как раз к исходу этих двух часов. Я оделся и побрел домой.

Там, наскоро помывшись и переодевшись, занялся тем, что всегда спасало меня от лишних мыслей: пошел в свою лабораторию, где и просидел до самой ночи. Спать лег только под утро.

глава 3

* * *

Что интересно, проснулся я вовремя и даже раньше, причем хорошо отдохнувшим и полным сил. Но к школьному автобусу шел, как на плаху. Да и весь вчерашний вечер ждал приезда полиции по свою душу, потому и уснуть не мог.

В самом автобусе сел у окошка, стараясь не показывать окружающим своей бледности и дрожащих рук.

Как и накануне к моменту посадки в автобус Гвен в нем снова оставалось всего одно свободное место. Рядом со мной.

Она картинно-мученически вздохнула и сняла рюкзак. Я картинно-коварно улыбнулся и похлопал по сиденью рядом с собой. Ей оставался немудреный выбор между двумя вариантами: снова подсесть ко мне либо ехать стоя.

Ехать стоя она не пожелала.

Чтобы отвлечься от мрачных мыслей о полиции, ждущей меня в школе, я снова насел на уши бедной девушке, вынужденной мириться с моим обществом, и не слезал до самого завершения нашего пути.

Полиции возле школы не было. Это пугало и обнадеживало одновременно.

А в классе ждал мрачный, бледный, выглядящий, словно нахохленный лемур из-за синяков под глазами, Флеш. Честно, я чуть было не бросился к нему с объятиями и поцелуями, настолько был счастлив, что этот громила жив и даже относительно здоров (явное сотрясение мозга не в счет – нечего там трясти).

Чуть позже в коридоре я заметил и двух Флешевых дружков. Выглядели они похожим образом, но, слава Богу, также живые.

* * *

На уроках я был тих и задумчив. В голове роились мысли и картинки. Я пытался понять, решить для себя, как жить дальше.

Становиться «Дружелюбным соседом»? Что-то нет уверенности, что справлюсь с этим: двойная жизнь, вечные финансовые проблемы, постоянно преследующая ненависть окружающих, проблемы с полицией… По мне ли это?

Но вот идея с боями за деньги становилась все более привлекательной, сколько я ни катал ее в голове, поворачивая так и эдак. Тем более, что я случайно знал один адресок, где такое развлечение проводится. Больших денег там не крутится, так как место почти полностью законное, но для меня и сотня баксов – целое состояние. А ведь научные изыскания требуют финансов, вытягивая их, словно губка воду, и поглощая бесследно, словно черная дыра свет.

А без своей лаборатории я себя не представлял вовсе. И взять для них деньги мне неоткуда: стипендии, что я получаю за свои отличные оценки и участие в научном кружке школы, было катастрофически мало. Грант мне не светит – там давно все поделено и договорено…

Воровать же не по мне вовсе…

К исходу дня решение сформировалось: я решил попытать счастья разочек.

* * *

После школы я выскреб все свои карманные деньги и купил на них театральный грим. Тратиться на костюм посчитал неэффективным, ведь для покупки чего-то приличного моих сбережений не хватит, а шить самому… Нет, дело в том, что шить я и правда умею – Тетушка Мэй научила. Даже машинку под ее чутким руководством освоил. Но дизайнер из меня, право слово, так себе. Может со временем я и приловчусь, набью на этом руку (окончательный костюмчик в «картинках» выглядел ничего так себе, вполне прилично), но это со временем, а идти на бой-то мне уже сегодня.

Так что я просто использовал грим, чтобы слегка поменять внешность, стать непохожим на самого себя. Получилось почти хорошо. Но провозился я над этим…

* * *

Договориться с управляющим стоило большого труда, но в конце концов удалось. Объяснили правила, заставили подписать бумаги об отказе от претензий, и вот она клетка (почему-то тут была именно клетка, а не обычная арена, а впрочем, какая разница – в «картинках» тоже была клетка).

Адреналин, зрители, шум, бугай противник. Серия его ударов, от которых я уворачиваюсь только за счет скорости и реакции. Чувствуется полное отсутствие опыта и техники (у меня).

Управляющий просил продержаться две минуты, тогда деньги будут мои. И я держусь – мне нужны деньги. Мужик хорош – десяток Флешей размазал бы по полу и даже не вспотел бы. Но я ускользаю из-под его ударов снова и снова, ведь я гораздо, гораздо быстрее за счет мутации.

Минута. Полторы. Две. Гонг.

Мой первый бой окончен. Иду за обещанными пятью сотнями.

Хозяин недоволен. Ворчит. Дает две. Обидно чуть не до слез. Так и тянет сделать ему какую-нибудь пакость…

И тут все как в «картинках» в голове: грабитель, крик хозяина арены, его просьба помочь…

Меня простреливает страх – Дядя Бэн! Я бью всего один раз – осторожно, таким же образом, как до этого Флеша – ладонью в лоб. Он падает без сознания, а я же уже бегу вниз, на улицу.

И, о ужас – там действительно Дядя Бэн и второй грабитель, который уже направляет на него свой пистолет. Бежать к ним – поздно, выстрелит раньше, чем добегу. Хватаю первое, что попадается под руку (попалась бутылка колы, вырванная из рук проходящего мимо парня, охреневшего от такого обращения с собой) и кидаю в бандита.

Наблюдаю полет своего снаряда, словно в замедленной съемке: вижу, как бутылка, вращаясь, расплескивает в стороны часть своего содержимого, красиво разлетающегося роем блестящих в свете фонарей капелек, вижу, как она влетает в руку грабителя, как рука начинает складываться в сторону попавшей в нее бутылки в том месте, где не должна складываться по своей природе, как стреляет пистолет…

глава 4

* * *

Пуля попала в ногу случайного прохожего, шедшего по другой стороне улицы. Бандит выронил пистолет и с воем катается по асфальту под ногами дяди, держась за сломанную бутылкой руку. Дядя Бэн вызывает 911 и бежит перевязывать прохожего с простреленной ногой. Я тихо скрываюсь с места происшествия.

* * *

Эту ночь я не спал. Сначала ворочался в своей кровати с боку на бок, потом вовсе вылез на крышу через окно и сидел, глядя на луну. Почему-то, когда случается что-то такое, она всегда полная и яркая на безоблачном небе. Я думал.

* * *

А утром в школьном автобусе место рядом со мной уже привычно заняла Гвен. И это было хорошо, ведь позволяло мне в разговоре с ней отвлечься от своих тяжелых мыслей. Мое общение с Гвен… Это стало уже своего рода игрой: я старательно надоедаю ей, засыпая вопросами или рассказывая что-то из науки, либо из школьной жизни, какие-нибудь случаи, из политики, обстановки в мире… да вообще что угодно, она старательно делает вид, что я ей надоедаю.

В школе же все было как и всегда.

Всю следующую неделю я учился, занимался в своей лаборатории, болтал с Гвен и искал секцию, где можно потренироваться, не раскрывая своих возможностей и не калеча других учеников.

И к концу недели набрел на одно додзё… Забавное место: японское додзё в котором выходец из России преподает китайское Ушу. Причем с соблюдением, как китайского, так и японского этикета. Сэнсея (а тут был именно Сэнсей, а не Мастер) звали Виктор Лэншер. Ходил он по залу в советских спортивных шортах и майке-борцовке, босиком, был под два метра ростом и под полтора в плечах. И он внушал!

Не смотря на всю эту мешанину стилей и несоответствие его ни одному из них, он действительно внушал. Стоило только увидеть КАК он двигается, чтобы понять – драться он умеет. А стоило посмотреть в глаза и на добрую улыбку, как в голову пробивалось желание сбежать пополам с пониманием, что от НЕГО не убежишь…

Он брал за свои занятия дорого. Очень дорого. Как я потом узнал, цена одного часа в его додзё могла доходить и до пяти тысяч долларов. Но с меня взял за месяц всего сто пятьдесят. Чем-то, видно, я ему понравился.

Правда, сто пятьдесят баксов – это все, что у меня на тот момент оставалось, так что не сказал бы, что для меня это получилось дешево.

Но меня этот мужик поразил, так что я без колебаний, хоть и с сожалениями, выложил необходимую сумму.

А еще мне пришло предложение от Профессора Коннорса из Университета Эмпайр Стэйт. Ранее я посылал ему свои разработки по генетике и микробиологии, ничего революционного, но, видимо, ему понравилось.

Профессор Коннорс предлагал стать его ассистентом (естественно не единственным) и стипендию университета.

Такими предложениями не разбрасываются. Пришлось резко что-то думать с учебой в школе. Я переговорил об этом с директором, и он предложил мне сдать экзамены за всю школьную программу экстерном.

Готовиться для меня оказалось не так сложно, как могло бы показаться. Тем более, что в школе мне дали трехнедельный отпуск под это дело. Профессор Коннорс принял данное обстоятельство во внимание и согласился эти три недели подождать.

* * *

Дни сливались с днями и со свистом поезда оставались позади.

Вот уже и первый экзамен.

За ним второй… пятый… восьмой… пятнадцатый…

Вот уже они и все позади.

Оказалось, что следуя рекомендациям и указаниям профессора Коннорса, я подготовился как минимум на университетский уровень. Никак не на школьный. Иначе почему бы экзамены были столь просты и поверхностны?

* * *

глава 5

* * *

Кончился месяц. И кончились деньги. Точнее, деньги кончились гораздо раньше, но тут подошло время вносить новую часть оплаты за обучение у Вити-сэнсея (все ученики в его додзё звали его именно так. Не знаю почему. Возможно какой-то внутренний прикол, но прилипло и ко мне. Он не обижается. Даже улыбается на такое обращение… брр!). А вариант бросить секцию мной даже не рассматривался.

И что делать? Я двинулся уже однажды проторенной дорогой: на арену. Только теперь уже на настоящую, подпольную. Через хозяина прошлого увеселительного заведения удалось выйти на действительно что-то стоящее. Он был так обрадован моим вмешательством в ограбление, что благодарность его «не имела границ в разумных пределах»: дал адресок и имя к кому обратиться, передав от него привет.

Все как в прошлый раз. Только вместо грима, полимерная маска на лице с лицом какого-то левого гражданина, которого я как-то сфотографировал на улице (фотография – мое хобби). Между прочим, эта маска является моей собственной разработкой. Хоть идея, конечно и не моя, а почерпнута мной из кино («Миссия невыполнима» кажется). Ушло много времени, сил и денег на то, чтобы добиться хоть немного близкого по качеству результата, но все же, это лучше, чем прыгать по клетке в трико и непонятном красном мешке на голове.

Снова адреналин, снова крики зрителей, громкая, оглушающая и будоражащая музыка, опять клетка (да, что же они к ним привязались-то к этим клеткам? Чем им обычный ринг не нравится?).

- В правом углу наш чемпион: несравненный и непобедимый Гигант! – надрывался ведущий у микрофона.

- В левом углу, новичок ринга, рискнувший выползти против чемпиона: Джон Доу! – не очень лестно представил этот крикун меня публике. А имя… А что имя? Не хуже и не лучше других.

Бой начался. Гигант действительно очень большой дядька. Большой и страшный. До Вити-сенсея, естественно, не дотягивает, но все равно страшный. Нет, ростом он больше – два десять, может два пятнадцать, но Витя-сенсей страшен не ростом, а чем-то другим, внутренним. Рядом с ним впервые сработало мое «Паучье чутьё», за миг до того, как его кулак вошел в прямой контакт с моим лицом (предвидеть еще не значит увернуться).

Но Гигант все равно страшный.

Сегодня организатор разрешил победить (правда долго смеялся при этом, но против не был), главное простоять пять раундов – тогда деньги мои.

Ну что ж, стоим. Всего месяц занятий – как же это мало. Но в сравнении с прошлым боем, я двигался уже куда легче и даже красивее. Иногда контратаковал (очень осторожно, чтобы не победить случайно раньше нужного времени). Но смотрелось вроде бы неплохо. Я так решил потому, что часть болельщиков уже во всю поддерживала не Гиганта, а меня.

Что ж, шоу удалось. Первый гонг. В том же темпе второй раунд. Гонг. Третий.

Один раз он меня почти достал. Спасло «чутье» и реакция. От Вити-сэнсея не спасли в прошлый раз. Но Гигант – не Виктор Лэншер у которого на стене додзё висят фотографии, среди которых есть одна, на которой он обнимает за плечи Брюса Ли… На другой трет макушку Стиву Роджерсу.

Гонг. Четвертый раунд. Меня уже потряхивает от адреналина. Я боюсь.

Гонг. Пятый раунд. Почти пропускаю удар за ударом. Почти весь раунд Гигант катает меня по полу (вынужден уходить от его ударов, на которые реагировал слишком поздно, в падения и перекаты). Плевать. Мне страшно. Я в ужасе. Я… боюсь его стукнуть. Но бой надо заканчивать. Гонг.

Шестой раунд. Решаюсь. На пробу бью ладонью в плечо. Даже не ребром. Просто раскрытой ладонью, но сильно и резко. Гигант ревет от боли и хватается за повисшую плетью руку. В ужасе от содеянного отскакиваю от него в дальний угол клетки. Руки трясутся, челюсть трясется, ноги трясутся – меня колотит. Гигант идет на меня. Рука висит плетью. Он бежит на меня. Я бью подножку «хвост дракона», его ноги отрываются от пола, он перелетает через меня и бьется головой об решетку. Теряет сознание. Рефери. Гонг. Победа.

Он жив! Он жив! Жив! Он приходит в себя. Врач говорит: «просто сотрясение». Врач говорит: «обширная гематома плеча, сустав цел, перелома нет».

Слава Богу! Слава всем Богам!!

Иду к хозяину за деньгами. Не обманул. Пять тысяч! Целых пять тысяч! И предложение «приходить еще». Обещаю подумать.

Бегом оттуда. Бегом!

Сижу на берегу залива недалеко от своей бывшей школы. Да, я уже больше там не учусь. Я закончил школу экстерном. Забавное чувство.

Сижу на берегу. Пялюсь на воду. Руки трясутся, губы прыгают. Весь дрожу, как от холода…

За спиной шаги. Рядом кто-то садится. Смотрю – Гвен.

- П-привет, Гв-вен Стейси, -говорю я ей, заикаясь. Я именно так (без заикания, конечно) полностью, как она впервые мне представилась, всегда обращался к ней. По имени и фамилии. Сначала шутил, потом привык.

- Привет, Питер. Что с тобой? – удивленно и слегка взволнованно спросила она у меня.

- Д-да, ничего… Подрался п-просто, - стараясь унять дрожание челюсти, ответил я.

- С кем? – удивилась она.

- Не важно, - отмахнулся я.

- И как?

- Он в больнице… а… а я… я… здесь… сижу… сопли на кулак наматываю, - попытался улыбнуться я. Вышло криво, неубедительно. Лицо просто перекосило непослушными мимическими мышцами.

- Что с ним?

- Упал… Врач г-говорит – сотрясение…

- Ничего страшного, - попыталась успокоить меня Гвен. Я посмотрел ей в глаза своим шалым взглядом и бессвязно забормотал.

- Он… он… был такой большой… страшный… выглядел таким сильным… А… А… оказался таким хрупким… Как ваза… Я чуть не убил его! – волосы всклокочены, глаза на выкате, губы прыгают, руки трясутся… Позорище!

Никогда не понять мне девушек. Гвен обняла меня и прижала мою голову к своему плечу. А я не смог ничего лучше, как молча дрожать и хлюпать носом. Уж очень мне тогда было плохо. Кажется, даже слезы потекли. Позорище!

Удивительно, но стало легче. Может именно этого нам, мужчинам иногда и не хватает? Поплакать на плече, а лучше груди у девушки?

Чуть успокоившись, я отстранился и быстро вытер глаза, действительно оказавшиеся мокрыми.

- Извини, Гвен Стэйси, - смущенно улыбнулся я. Распустил тут нюни… позорище.

- Ничего, - улыбнулась она ответно. – Бывает и мужчинам надо поплакать.

- Ты думаешь?

- Знаю, - убежденно ответила она. – У меня отец – полицейский.

- Тогда верю, - серьезно ответил я, поднимаясь с земли. – Пойдем, в кафе посидим? Я тебя хоть мороженным угощу в благодарность за столь полезный сеанс слезотерапии, - произнеся это, подал ей руку, помогая подняться.

- Это свидание? – озорно подмигнула она.

- А это как тебе будет угодно, Гвен Стэйси, - изобразил полупоклон я, все также продолжая держать руку протянутой. – Согласишься на свидание, будет свидание. Не согласишься – просто посидим в кафе, поедим мороженного.

- Я подумаю,- сказала она, принимая, наконец, мою руку и с ее помощью поднимаясь.

* * *

В целом вечер прошёл неплохо. Посидели в кафе. Походили по городу. Я проводил девушку до дома. Постоял под прицелом глаз ее отца и свалил домой дорабатывать паутину.

Кстати, так и не понял: было это свиданием или нет. Гвен так и не озвучила своего решения. С другой стороны, мне это и неважно. Намерения замутить с ней, я ведь так и не имел. Просто был благодарен девушке за помощь. Да и гулять с ней было приятно…

А на следующий день, когда я пришел с деньгами на занятие к Вите-сэнсею, то был огорошен: этот улыбающийся гад повысил стоимость занятий! Он потребовал за следующий месяц не сто пятьдесят, а три тысячи баксов!

И в тот момент я понял одно – никуда я уже от своего Мастера не денусь. Он взялся за меня как следует и теперь не отпустит, пока не «выкует достойный меч из доставшейся ему болотной глины». Ведь явно же, что он был на том бое, где я выступал накануне. Видел и запомнил все мои ошибки. Да еще и узнал у организатора сумму выигрыша…

Я со вздохом отдал затребованную сумму, почувствовав себя ограбленным, но счастливым, ведь теперь свои способности нет смысла скрывать (хотя, похоже, у меня не больно-то и получалось до этого, раз он там оказался), и приступил к тренировке, на которой Витя-сэнсей подробно разобрал каждое мое движение из того боя, объясняя ошибки, показывая варианты и способы противодействия…

* * *

глава 6

* * *

Работа у Коннорса оказалась захватывающе интересной. А его идеи… Но в голове постоянно стояла «картинка» с зеленым клыкастым и когтистым ящером в белом порванном халате. Это пугало и огорчало, но нисколько не мешало с головой опускаться в эти его идеи и работу.

Коннорс был гением. В чем-то слегка эксцентричным, но гением. И знал потрясающе много. И его проект шёл к завершению семимильными шагами. Как и мой собственный на базе его теории.

Он работал над внедрением генома ящерицы в геном человека, а я над очисткой генома человека от привнесенных чужеродных частей и повреждений мутагенами.

* * *

Но как бы ни была увлекательна работа у Коннорса, я не мог сосредоточиться только на ней. Мир манил меня своими тайнами и возможностями. Работы Отто Октавиуса, Тони Старка, Рида Ричардса и Виктора Фон Дума по физике вещества, работы Френка Маккоя в области биофизики и биохимии, Брюса Бэннера в области физики излучений… «Картинки», конечно, возникали в голове по поводу каждого из этих имен, вопя об опасности с ними связанной, но не признать их гений? Да я вечерами читал их научные публикации, как самые захватывающие фантастические книжки!! А там ведь не только голые теории и фантазии, там ведь формулы, расчеты, демонстрационные модели и иллюстрирующие опыты… А у Старка с Ричардсом и Думом еще и работающие образцы и даже серийные изделия на их принципах и разработках созданные!

И я познакомился с ними со всеми: и с Ричардсом, и с Виктором, благо они оба были здесь же в Эмпайр Стэйт, и Отто Октавиусом, благо он работал в Нью-Йорке. С Бэннером и Маккоем общался по переписке, благо Интернет у нас существует аж с конца семидесятых годов прошлого века. Единственно, Старк… С ним я не стал связываться. Он слишком эксцентричен даже для меня. Слишком непредсказуем, слишком эгоистичен, слишком безответственен, слишком редко трезв.

Было весело. Они все такие разные, и каждый гениален. Общение со всеми ними дало мне возможность закончить работу над своей паутиной и, что намного сложнее, пускателями.

Штука получилась страшная: если заправить их не практически невесомой паутиной, а хотя бы водой, то на дистанции тридцать метров они режут струей стальную пластину в полтора сантиметра толщиной! Но и отдачу дают такую, что даже я со всей своей силой еле удерживаю руку. Если же к примеру использовать ртуть… Но на такой опыт смелости у меня не хватило – отращивать новую руку взамен оторванной что-то не тянет.

А будучи заправлены как положено, выстреливают тонкой нитью чуть более, чем на сотню метров…

* * *

Время шло. Начался новый учебный год. Я все так же работал ассистентом у Коннорса, носил очки, выглядел встрепанным улыбчивым ботаником-доходягой, занимался у Вити-сэнсея, участвовал в незаконных боях без правил (Витя-сэнсей поспособствовал: сказал, что хватит херней заниматься в «лягушатнике», пока, не дай Дзен, не посадили за убийство какого-нибудь придурка, и привел в совершенно другое место, где противники были крепче, били они больнее, а платили за бой больше), общался с гениями и вел свои собственные исследования.

Но плюсом ко всему этому я поступил на первый курс в Эмпайр Стэйт на факультет микробиологии и генетики. К Коннорсу на кафедру, что, впрочем, вполне логично: не даром же он мне стипендию обещал?

И вот иду я по коридору к лекционной аудитории на первое своё занятие в качестве студента, как мне на плечо опускается изящная, но сильная женская ладошка.

- Привет, Питер! – прозвучал знакомый и при этом слегка сердитый голос за моей спиной. – Давненько не виделись!

- Ровно восемь месяцев и шесть дней, - отчеканил я. И добавил, разворачиваясь. – Привет, Гвен Стейси.

- Ты считал дни? – изумилась она.

- Конечно, - ответил я коротко. Не уточнять же мне, что после совместной работы с Виктором и Ридом, которые считают быстрее, чем их суперкомпьютеры, я сам навострился производить вычисления в уме со скоростью калькулятора, только для того, чтобы успевать понимать, о чем они между собой спорят, гении, что б их…

- Это так мило, Питти! – провела она пальчиком у меня под подбородком. – А что же тогда не позвонил ни разу? – опасно уперся мне под челюстную косточку ее острый ноготок.

- Так ты же не дала мне номер своего телефона? – поднялся я на цыпочки, подчиняясь «угрозе».

- А в дверь? Ведь адрес ты знаешь! – сузились ее глаза, а ноготок стал давить сильнее.

- А ты ждала? – искренне удивился я. Ноготь подозрительно быстро исчез от моего подбородка, а сама она чуть повернулась в сторону от меня.

- Не то, чтобы ждала… - сказала она, поднимая взгляд к потолку. – Но позвонить мог! – обличительно уперся все тот же палец мне в центр груди.

- Виноват! – в сдающемся жесте поднял руки я. – Предлагаю загладить и искупить!

- И как же? – заинтересовалась она.

- Давай сходим куда-нибудь после занятий?

- Куда? – прищурилась она, все так же держа свой палец упертым в меня.

- Куда захочешь, - возможно несколько опрометчиво сказал я.

- Учти, я тебя за язык не тянула! Сам предложил!

* * *

глава 7

* * *

- Когда я приглашал девушку «сходить куда-нибудь» после занятий, ТАКОГО я точно в виду не имел, - задумчиво проговорил я, глядя на шесть этажей у себя под ногами.

- Зато именно это имела в виду я! – засмеялась Гвен с противоположной крыши. – Прыгай, Паркер!

- А может не надо? – попытался еще раз отмазаться я.

- Надо, Паркер! Надо! – беспощадно заявила она, припечатывая ладонь кулачком.

- Эх, ладно… Но моя смерть будет на твоей совести, Гвен Стэйси!..

* * *

А начиналось все вполне прилично… Пока Гвен не отправила меня домой за спортивкой. Стоило насторожиться уже тогда.

А уж, когда мы с ней (кстати, тоже переодевшейся в удобный и, что греха таить, красиво подчеркивающий ее фигуру в нужных местах спортивный костюм) ушли с оживленных улиц в какие-то непонятные районы густо расписанные различными граффити, вообще пора было смываться.

Но дотерпел на свою голову.

Пришли мы с ней на тусовку паркурщиков. Веселые молодые парни и девчонки подтянутые, живые, подвижные. Гвен всех знает, ее все знают, со всеми на одной ноге…

Представила она меня, как своего давнего друга и начала разминаться. А мне что делать? Стою, как дурак, смотрю на нее.

- Чего стоишь, Паркер? – ехидно улыбаясь, спросила она. – Разминайся!

И я – несомненно дурак, уже без всяких «как», начал разминаться, как у Вити-сэнсея перед тренировкой: растяжка, стольник отжиманий, полтинник «джамба», снова растяжка, еще соточка отжиманий, и еще чуточку потянуться. Так-то ничего особенного, для Поколения Новых Людей - просто мышцы немного разогреть и настроиться морально на нагрузки. Но я же - «ботаник Паркер»! А это значит: вовсе ничего тяжелее микроскопа в руках держать не должен бы, а тут такое палево…

- Уау! Питер! А ты не говорил, что спортом занимаешься, - округлила глаза она.

- Так я и не занимаюсь, - ответил, отряхивая кулаки, на которых до того отжимался. –Так, Ушу китайское – гимнастика, чтобы жиром не заплыть в своей лаборатории.

- Эт-то хорошо, - хищно прищурилась Стейси.

* * *

И вот он я – стою на крыше шестиэтажки, и мне предлагают прыгнуть на следующую, которая метра на два пониже. И расстояние до нее метра три…

Так-то оно плевое дело для суперсильного и суперловкого мутанта, а для простого парня Питера Паркера? Тут проблема не в том, чтобы перепрыгнуть с крыши на крышу, а в том, чтобы не сделать этого слишком легко.

- Ну же, чего ты ждешь!? Прыгай! – снова раздался полный ехидства крик девушки с той стороны провала.

И я прыгнул. Дурак, правда?

Прыгнул, прокатился через плечо, гася инерцию, как до этого показывали и объясняли ребята «постарше» из этой тусовки, вышел из переката, вскочил… Меня поздравляют с первым прыжком, хлопают по плечам, ерошат волосы и тянут дальше, а я про себя только и думаю: сильно сглупил или не очень сильно?

После первого прыжка был второй, за ним третий, четвертый… Не сказать, что они были сложнее первого, но слегка отличались перепадом высоты и расстоянием между крышами. Потом, когда как следует набегались, пошли на какую-то площадку, где ребята крутили и финтили, кто во что горазд. Я старательно охал и округлял глаза, строил восхищенное и пораженное выражение лица. Даже пробовал повторить какой-то простейший элемент. Мне помогли подняться, сказали, что почти получилось, утешили, что выйдет в следующий раз…

Вообще развлекались мы, пока смеркаться не стало. Тогда мы распрощались со всеми, причем, кажется, меня однозначно приняли в тусовку. Я теперь для них «свой», что не могло не радовать – хорошие ведь ребята!

Ну, а после, я, как первоначально и планировал, провожал девушку до дома.

- А у тебя неплохие данные, Питер, - говорила мне Гвен, идя рядом.

- Возможно, - пожал я плечами и поправил очки. Прыгал я, кстати, в них. Сказал, что без этого аксессуара ничего практически не вижу (что раньше было правдой, до укуса паука). – С вами весело, но…

- Но что?

- Но я не очень понимаю, зачем вы это делаете? Что это вам дает, кроме травм и адреналина?

- Сложно сказать, - задумалась она над ответом. – Ты слышал, наверное, про «Джона»?

- «Джона»? – удивился я.

- Ну, Джон, - повторила Гвен, словно этого «Джона» все знают. – Дружелюбный сосед, который!

- Ах, этого «Джона»! – понимающе улыбнулся я. Про именно этого «Джона» действительно весь Нью-Йорк знает, стараниями Дэйли Бьюгл. Уж и не знаю даже, чем он их редактору так понравился, но этот медиагигант, имеющий под своим крылом два телевизионных канала, несколько газет и новостной портал в интернете, постоянно про него пишет и делает репортажи.

- Ну да, я про того парня, что с полгода назад помог полиции, а потом еще постоянно в выпусках новостей мелькал: то на пожаре людей спасет, помогая пожарным, то женщину с ребенком из-под машины выдернет, то от грабителя защитит…

- Что-то такое слышал, - уклончиво ответил я. – Но причем он тут?

- Так вот, он явно занимался фри трэйсом, если судить по видео в новостях и интернете. И он использует его чтобы помогать людям… Вот и я хочу быть в состоянии помочь, если вдруг подобное будет происходить рядом со мной… К тому же – это весело!

- Вот значит оно как… - пробормотал я, прикидывая, что последнее о чем вообще думал в тот момент, это о том, чтобы кого-то вдохновлять. В тот самый момент, когда представился полиции Джоном – Дружелюбным соседом…

* * *

(ретроспектива, Нью-Йорк, примерно полгода назад)

Я шёл с занятий Коннорса, в голове толпились идеи, формулы, расчеты, варианты реакций… И тут мимо пронеслась полицейская машина с включенной сиреной, а за углом послышались выстрелы. Еще сирены и еще выстрелы.

Такое иногда происходит в нашем городе, не то, чтобы часто, но случается, как, впрочем, и везде. Особенно частыми стали такие случаи, когда выросло Первое Поколение Новых Людей в Штатах и Европе. Молодые люди, видя и чувствуя свое тотальное превосходство в силах над родителями и старшим поколением: полицейскими, агентами ФБР, охраной банков и т. д. пьянели от этого ощущения. Они начинали творить такое… Говорят, девяностые были кошмарным временем для Америки. Кошмарнейший, полный беспредел!

Сейчас поспокойнее. Сейчас Новые Люди сами служат в полиции, ФБР, службах спасения, в охране банков и магазинов. Да и само это Первое Поколение стало родителями для второго и третьего, так что теперь спокойнее…

Мне стало интересно, и я побежал в том направлении, откуда доносились эти звуки. Вынырнув из-за угла, тут же нырнул обратно: одного взгляда хватило, чтобы заставить сердце вздрогнуть.

Небольшая площадь, где сходятся две улицы и ограбление ювелирного магазина на этой площади. Подбитая полицейская машина точно по центру открытого пространства. И двое полицейских, прячущихся за этой машиной. И один из них ранен. Плотный огонь из автоматического оружия, ведущийся из окон ювелирки, не дающий им даже высунуться из-за своего укрытия. Залегшие и засевшие копы по краю площади. Телевиденье со своей аппаратурой на безопасном отдалении, но с прекрасным обзором…

Я тяжело и трудно дыша, боролся с самим собой. Эти два копа за машиной – они же мне никто. Совершенно никто. Я их сегодня вижу в первый раз в своей жизни. И скорее всего в последний. Ну так почему, почему я не могу спокойно пройти мимо и не встрять в это дело? Не попытаться спасти?! Оставить умирать под пулями? Ведь это же так просто!

Почему же тогда я не могу? Закрываю глаза и вижу перекошенное болью лицо Гиганта, перекошенное болью лицо того прохожего, что подстрелил бандит, угрожавший Дяде Бэну, бледно обреченное лицо полицейского, привалившегося к колесу… Женщину, что потерянно стоит у гроба…

Нет! Не могу! Не могу и не хочу!

Повезло, что в рюкзачке за спиной валяется новая маска, сделанная мной для боя на той арене, куда поведет меня Витя-сэнсей в следующую среду. Маска с лицом очередного случайного, сфотографированного мной прохожего.

Я надел ее на лицо, расправил, пригладил волосы и шустро вдоль стеночки потянулся по краю площади.

Выйдя на максимально близкое к полицейской машине расстояние, размахнулся и бросил десяток дымовых зарядов (еще один результат моих экспериментов по созданию паутины и пускателей: заряды получились размером с крупную вишню, а получающееся задымление накрывало круг радиусом около пяти метров. К тому же дым получался очень плотный, тяжелый и не рассеивался больше пяти минут) как можно ближе к ювелирке, буквально обнуляя грабителям обзор. Бандиты в ответ разразились яростной, но неприцельной стрельбой, видимо ожидая начала штурма под прикрытием этой дымовой завесы.

Я выждал десять секунд и бросился к машине, перескакивая препятствия на пути, по максимуму стараясь не показывать своих превышающих даже возможности Новых Людей, как сами Новые Люди превосходят Старое Поколение, способностей.

Добежал, упал за колесо рядом с раненым копом, бросил в направлении ювелирки еще пяток дымовых зарядов, хлопнул по плечу того, что не ранен, кивнул ему: «за мной» и, подхватив на руки второго, рванул к безопасному укрытию на краю площади.

Повезло: нам удалось добежать невредимыми. Тот коп, что бежал за мной, тут же рухнул на асфальт и, закрыв глаза, пытался восстановить дыхание. Второму же, которого нес на руках я, срочно нужна была помощь.

- Медика! Скорее! – кричал я собравшимся тут полицейским (кстати, отец Гвен тоже был тут, да еще и с погонами капитана полиции). Но они лишь опускали глаза – скорая еще не успела прибыть на площадь. Капитан Стейси же яростно орал в гарнитуру радиостанции как раз и пытаясь поторопить эту самую скорую.

Именно в этот момент я возблагодарил шизу Профессора Коннорса, за то, что он всех своих ассистентов прогнал через интенсивные курсы первой помощи и основ полевой хирургии (пришлось нам и по моргам походить, и в госпиталях подежурить, и хирургам поассистировать на операциях) и за то, что он заставлял каждого из нас ПОСТОЯННО носить с собой аптечку первой помощи…

Я ведь уже говорил, что у каждого знакомого мне гения есть свои заскоки? Так вот, Профессор Коннорс полжизни пробыл военным врачом и объездил массу горячих точек, в одной из которых потерял руку как раз из-за того, что в нужный момент в нужном месте этой аптечки не оказалось…

У пострадавшего оказалось два пулевых ранения: в плечо и в бедро. Большая кровопотеря, но после обработки ран и перевязки, до скорой он точно дотянет.

Что мог, я сделал: человека спас. Дальше пусть работают профессионалы. Тем более подъехал микроавтобус полицейского спецназа.

Я собрал назад свою аптечку, вытер руки от крови остатками стерильного бинта, встал и размял затекшую спину. Подошел Капитан Стейси и пожал с благодарностью мне руку.

- Как тебя зовут, сынок? Помог ты нам, что уж тут говорить… - возбужденно и благодарно спросил он.

- Джоном, сэр, - потупил глаза я, смущенно улыбаясь.

- И кто же ты, Джон? Откуда такие умения? – подбежала журналистка. Оператор уже и так давно снимал мою суету с раненым.

- Просто дружелюбный сосед, мэм, - сами собой сорвались с языка опрометчивые слова, навеянные теми самыми «картинками», над которыми я не переставал думать уже несколько месяцев. – Я студент-медик. Шел с практики в Университете… да и вообще, на моем месте так поступил бы каждый… Простите… - окончательно засмущался я и трусливо убежал.

* * *

С первым пожаром получилось еще прозаичней.

Прицепился к едущей на всех парах к месту вызова пожарной машине. А когда подъехали, бросился в горящее здание, ориентируясь на отчаянный крик ребенка.

Смог вынести из огненного плена троих взрослых и маленькую девочку лет девяти-десяти.

Я так долго ее искал, что все выходы оказались отрезаны. Единственный оставался только через окно. А этаж четвертый.

Пришлось прыгать.

Мне даже самому понравился этот прыжок… потом в интернете смотреть запись. И в новостях.

Потом передал девочку родителям. Мне пожал руку ее отец, обняла плачущая мать, пожал руку командир пожарного расчета.

- Как твое имя, парень? Побольше бы таких людей! – сказал он.

- Джон… - промямлил я.

- Дружелюбный сосед, что ли? – развеселился он, отпуская мою руку и хлопая меня по плечу. Мне оставалось только кивнуть.

И снова я трусливо смылся.

А потом… так и повелось. Где сирену пожарки услышу, бегом туда. Хоть и не так часто это случается, благо – горят дома не каждый день, но всего на моем счету за эти полгода девять пожаров, на которых я помогал справиться с огнем и спасал людей. Перед прессой засветился на четырех. И прозвище «Джон – Дружелюбный сосед» прилипло ко мне намертво.

Меня уже сами пожарные узнавать начали. Прикольные, кстати, ребята! Веселые, крепкие, общительные. Как-то раз я с ними даже в баре посидеть умудрился. Сославшись на «спорт», от пива отказался. Настаивать не стали. А так, посидели душевно.

Даже личный позывной дали: «Доу1» и назвали свою рабочую частоту. Я пообещал радейкой обзавестись и быть на связи (обещание исполнил на следующий же день, так что теперь заряженная и включенная на частоту пожарников рация – мой верный спутник на равне с аптечкой). Из девяти пожаров, на два последних я бежал, уже ориентируясь на просьбу самих пожарных. Можно сказать - «по вызову» (меня прямо попросили помочь на сложном объекте).

А с той женщиной, что чуть под машину не угодила, так я просто мимо шёл: повезло ей…

* * * (конец ретроспективы)

- И давно ты занимаешься? – спросил я у Гвен, выныривая из своих воспоминаний.

- Дай подумать, - подняла она глаза к небу. – Лет шесть уже…

- Вот как? – удивился я. – А как же твой переезд?

- Просто, - пожала она плечами. – Через интернет нашла компанию местных фри трейсеров.

- И как приняли?

- Нормально приняли. Те, кто паркуром и фри трейсом занимаются, вообще люди легкие на общение. Не без исключений, конечно, но большей частью.

- Это хорошо, - улыбнулся я.

- А ты? – перевела тему Гвен. – Давно ты этой гимнастикой своей занимаешься?

- Чуть меньше года, - ответил я.

- И что же тебя сподвигло?

- С тобой познакомился, - решил порисоваться немного я.

- Вот как? – передразнила она меня. – А если серьезно?

- А если серьезно, то в один прекрасный день просто понял, что если не выберусь из своей лаборатории, то в ней же меня и похоронят… А потом пришло приглашение от Коннорса, и завертелось, а тренировки уже к тому моменту в привычку вошли. Как-то так.

- Тоже причина, - согласилась она.

- А что, какие на завтра планы? – спросил я ее, поскольку впереди уже виднелся ее дом, и пора было закругляться.

- Примерно такие же, как сегодня, - отозвалась Гвен.

- Понятно… Значит утром увидимся на парах, - сделал вывод я. Дошли до порога, распрощались, после чего я помчался домой – предстояло еще кучу вычислений провести по проекту Коннорса. И если время останется, для Октавиуса…

* * *

глава 8

А на выходные Профессор Коннорс оказался приглашен на мероприятие Озкорп – кажется, публичная презентация нового проекта компании.

Но почему-то профессор решил свалить эту почетную миссию на меня. Я очень долго его пытал на тему: «почему именно я?». Он точно также долго крутился в стиле: «потому что ты!» и «я так сказал!»… Так толком ничего и не удалось мне добиться, ни понимания причины, ни способа отвертеться от внезапного «подарка», но результат, вот он, в руках: приглашение на презентацию Озкорпа в здании отеля «Гранд» на имя Питера Паркера плюс один. Что означало, что мне еще и пару себе искать придется на этот вечер! Вот напасть-то, а я так хотел запереться в своей лаборатории и разобраться с тем ворохом формул и теоретических выкладок, что мне утром на е-маил сбросил Виктор фон Дум!

Не долго думая (один Дзен, как говорит Витя-сэнсей, выбирать не из кого), я пригласил Гвен. Она загадочно хихикнула, но согласилась.

И вот передо мной во весь рост встала проблема: в чем пойти? Я ж на мероприятиях такого плана ни разу не был, да у меня даже выпускного не было! Естественно, что и костюмом, точнее его приобретением я ранее не озаботился.

Хорошо хоть запас денег еще от прошлого боя небольшой оставался (Витя-сэнсей остановился на трех тысячах в месяц и больше пока цену не поднимал, а в том месте, куда он меня отвел после памятного боя с Гигантом, платили более чем щедро: от десяти кусков за бой). Так что, повздыхав над непредвиденными тратами, я направился в бутик, рекомендованный фон Думом. Он, кстати, очень долго смеялся над выражением моего лица, когда я поделился с ним своими неприятностями по видео-чату, извиняясь, что не смогу пока дать свое мнение по поводу его новой теории.

Со второй проблемой я столкнулся уже в самом магазине: куда к выходному смокингу присобачить аптечку?!!

Консультанточка в бутике поломала себе, а заодно и мне, весь мозг, пытаясь придумать выход, поскольку вариант оставить ее дома мной категорически отвергался (паранойя Коннорса оказалась заразной). Через полтора часа мучений остановились на объемной барсетке из натуральной кожи, в которую-таки смогли разместиться все необходимые инструменты, материалы и медикаменты из набора первой медицинской помощи.

Стоила эта барсеточка, как весь остальной костюм вместе с обувью!!! Да еще и была жутко неудобной в сравнении с моим обычным спортивным рюкзачком, в который еще и рация умещалась с десятком других полезных мелочей… Но что поделать: даже я понимаю, что возьми я его с собой, а не эту дорогую брендовую ерундовину, то выглядел бы как оседланная корова!

Добивающим ударом по моему бюджету стали новые очки. Мои прежние, которые я продолжал носить, хоть они мне и не требовались, ради сохранения образа ботаника, были слишком просты и дешевы для такого костюма.

В результате вошел я в магазин с двадцатью кусками зелени в кармане, вышел с мятой сотней и отвратительным настроением, зато «дресс код», будь он неладен, соблюден. Блин! Как будто я эти гребанные бабки рисую! Да за ту тридцатку, что дали в прошлый раз, мне на арене три ребра сломали и нос на бок свернули, прежде чем я вырубил того гада! Нос Витя-сэнсей на место вправил, а ребра срастались почти неделю (в бытии суперсильным мутантом есть свои плюсы), до сих пор еще побаливают! Гадство! Ну Коннорс, ну удружил!..

Но взгляд Гвен, когда она увидела меня в новом смокинге, пожалуй, того стоил. Не то, что бы я пытался ее очаровать или обольстить, но кому из нас не нравится производить впечатление? Особенно на девушек?

Но все по порядку. Когда я в назначенное время зашел за девушкой к ней домой, открыл дверь мне капитан Стейси, ее отец, что было предсказуемо. Но при этом напряжно.

Он был вежлив, но сверлил меня таким подозрительным взглядом, что хотелось заползти в щель за диваном и смыться со сквозняком через форточку. Но возможности сделать это, как и смысла, не было, так что пришлось терпеть и столь же вежливо отвечать на его вопросы.

Появление Гвен, наконец признавшей себя готовой к выходу и спустившейся к нам по лестнице со второго этажа, я встретил словно явление Спасителя, мессии и Ангела Небесного одновременно. И – да, она была ослепительно хороша в своем голубом вечернем платье. О чем я не преминул ей поведать.

Такси привезло нас к зданию отеля, служащий со списком проверил мое приглашение и, пропустив, объяснил, что мероприятие на двадцать третьем этаже здания, а заодно, как туда добраться.

Все чинно, красиво, дорого, представительно. Гости – сплошь высший свет науки и корпораций. Охрана, официанты, разносящие напитки, выставочные стенды с огромными мониторами…

А затем меня ждал сюрприз в виде капитана Стейси в парадном мундире, который прибыл минут на пятнадцать позже нас по примерно такому же приглашению, как мне дал Коннерс.

Ехидство из взгляда Гвен можно было черпать бочками. Сразу стал понятен тот ее смешок в момент приглашения ее мной на это мероприятие.

* * *

Я долго пытался вникнуть и понять, что же именно презентует Озкорп. Вроде всего понемногу, но ничего конкретного. А потом до меня наконец дошло: компания презентовала саму себя!

То есть были приглашены владельцы компаний-конкурентов, «денежные мешки» и ученые, которые смогли бы оценить перспективность представленных разработок и проектов… а главное – их цену. Это могло бы означать только одно: Озкорп готовят к продаже! Вот только не очень понятно: целиком или по кускам.

Не думал, что компания в столь плачевном состоянии. Да еще и самого Озборна на этой презентации не было. Да его видимо и не ждали, что было более чем странно.

А еще с каждой минутой нарастало беспокойство, словно у кошки перед землетрясением.

Вышли на балкон. Там перед гостями начал выступать один из директоров компании, и речь его была все в том же ключе: капитализация, разработки, патенты, производственные площади и мощности…

И тут я увидел ЕГО. Быстро приближающаяся фигурка в небе. Молнией в голове пронеслись «картинки»: взорванная стена дома Тети Мэй, бездыханное изломанное тело Гвен…

Несомненно Зеленый Гоблин – враг. Безусловно, просто и совершенно однозначно, без каких либо вариантов!

Кто-то скажет, что я идиот, что "картинки" всего лишь картинки, что конкретно мне этот Зеленый Гоблин еще ничего не сделал, и если я не стану геройствовать, то и не сделает. Что его и вовсе, можно с выгодой для себя использовать... И возможно будут правы. Но в тот момент такие "светлые" мысли меня не посещали, зато адреналина в крови было никак не меньше ведра.

- Гвен! Быстро беги к лифтам! И крикни отцу, чтобы уводил кого только сможет! Быстро! – развернув ее к себе, яростно зашептал я девушке, сразу после чего буквально вытолкал ее с балкона.

- Пит, что… - попыталась она спросить в чем дело, но я уже не слушал и скрывался за углом.

Я выскочил в галерею рядом с балконом и начал отрывать голову ближайшей статуе.

В этот момент Гоблин долетел до здания отеля и с ходу выбросил гранаты в виде маленьких тыкв прямо в директоров компании, что стояли на балконе. Гранаты взорвались, как-то странно, почти беззвучно, мгновенно испепеляя все и всех в радиусе поражения.

Треть находившихся на балконе погибла сразу.

Тут я как раз справился с отрыванием головы статуи (на самом деле заняло это не больше двух секунд, но и Гоблин действовал быстро) и прицельно, со всей своей мутантской силы, со всей пролетарской злости и со всего адреналина, что бурлил в крови, запустил ее в зеленую фигуру на глайдере.

Удачно совпало, что Гоблин как раз завис перед балконом и иступленно хохотал. Голова попала в голову. Раздался треск, брызнули куски камня, а Гоблин слетел со своего летательного аппарата и начал падать вниз.

Но паучья интуиция буквально орала, что расслабляться рано - еще ничего не кончилось. И точно - глайдер нырнул вслед за своим хозяином.

Я кинулся к ближайшему охраннику и, сбив того с ног, вырвал из наплечной кобуры пистолет.

Гоблин снова появился в поле моего зрения, он медленно поднимался на своем глайдере к нашему этажу. И выглядел он грозно: шлем его раскололся и, и часть его осыпалась, обнажив почти половину лица. Весьма узнаваемого лица. Лица Компании. Лица Нормана Озборна!

На глайдере заработал пулемет, очередью прошедшийся по балкону и повышибавший соседние с ним стекла. Вновь закричали люди, брызнула кровь раненых и убитых, началась давка, паника.

Я вскинул пистолет и, отбросив последние сомнения, начал стрелять на ходу, посылая пулю за пулей в голову гада и приближаясь к разбитому окну.

Я успел выстрелить пять раз: три пули попали в целую часть шлема и бесполезно отрикошетили от нее, заставив голову Гоблина дергаться, а самого его начать маневр уклонения. Но прежде чем он ушел из моего сектора обстрела, четвертая пуля задела открытую часть головы. Но всего лишь в скользь, оставив длинную кровоточащую полосу вдоль виска. Пятая пуля ушла в молоко.

Гоблин выпустил по этажу ракеты. Тут меня спасло только паучье "чутье", заставившее буквально выдернуть себя из зоны поражения. Остальным повезло далеко не так, как мне. Здание содрогнулось от взрывов. Меня опрокинуло на пол, но я заставил себя вскочить и побежать прямо в дым взрывов - догнать, добить...

Я выбежал на край и побежал вниз по отвесной стене, вновь стреляя по летящей фигуре. Стрелял быстро. Гораздо быстрее, чем в первый раз. Отдачи практически не чувствовал, пистолет сидел в руках, как влитой, даже не дергаясь. Каждая пуля попадала в цель. Вот только Гоблин догадался прикрыть дыру в своем шлеме руками, на которых броня не была повреждена. Наверняка ему было очень больно от попаданий девятимиллиметровых подарков по кистям и пальцам, возможно, даже какую-нибудь косточку я ему сломал, но все равно пули не пробивали броню, фатального урона я этой твари нанести не мог! А он все удалялся. Кончились патроны. Да еще в мою сторону снова полетели ракеты.

Раздались взрывы.

Я успел отпрыгнуть, и они меня не задели, но куски бетона полетели вниз на улицу, что была перед зданием отеля.

Не знаю зачем я надел пускатели, идя на этот вечер. Наверное, просто еще не наигрался с ними, поэтому, как ребенок, постоянно таскался с ними. А может пресловутая интуиция... Но я выпустил паутину широкой густой сетью, что раскинулась от нашего здания до такого же, стоящего на противоположной стороне улицы. Камни и обломки влетели прямо в нее... и она выдержала!!! Яху! Я крут! Моя паутина выдержала! Я ж, чертов гений!

До земли долетели лишь мелкие камешки и осколки стекла, раня случайных прохожих, но с этим я уже ничего не мог сделать.

А Гоблин смылся. Его больше нигде не было видно.

Зато оставались десятки раненых, нуждающихся в помощи медиков.

Я вздохнул и побежал искать свою барсетку - предстояло очень много работы.

* * *

глава 9

Скорая прибыла быстро. Очень быстро. Настолько, что сразу начинаешь чувствовать разницу в "ценности жизни" простого человека и "денежного мешка". Свою они ценят очень высоко. И других заставляют делать это.

Но в любом случае, это хорошо, поскольку помочь всем раненым я бы не смог. В конце концов аптечка-то не бесконечная: два, ну три, максимум четыре пострадавших, и бинты кончаются, не говоря уже о других медикаментах.

Еще повезло, что в самом выставочном зале, по всем правилам хранилась еще одна. Да и вообще, по одной на каждом этаже - хороший отель! Надо запомнить.

Но вот, подъехала первая скорая, за ней вторая, третья... Набежали медики, занялись пострадавшими, и я смог, наконец, полноценно разогнуться и облегченно вздохнуть.

Но это в первый момент. А потом была растерянность: я стоял посреди разгромленного зала, опустив окровавленные руки в резиновых медицинских перчатках с закатанными до локтей рукавами, в порванном и грязном костюме, в выпачканных очках, со взъерошенными волосами, покрытыми цементной крошкой и пылью. Стоял и не знал, что делать дальше. Вокруг суетились люди, кричали раненые, рыдали их спутницы, сновали медики и полицейские, а я стоял потерянный и с до звона пустой головой.

Подошел капитан Стейси.

- Пошли, парень, побеседуем, - положил он свою руку мне на плечо и повел на выход. Я же только и мог, что безвольно идти, все еще находясь в неком ступоре, практически отключке.

Что-то соображать я начал только когда садился уже в полицейскую машину, направляемый твердой рукой отца Гвен. Кстати, самой девушки я с самого начала "боевых действий" больше не видел. Оставалось только надеяться, что она давно в безопасности.

Приехали быстро. Капитан лично вывел меня из машины и сопроводил по участку до комнаты допросов. По пути я, наконец, снял с себя ненужные уже резиновые перчатки. Хотел выбросить, но отец Гвен убрал их в какой-то прозрачный пакет с замочком, в каких вроде бы улики хранят. Это уже напрягало. Хорошо хоть наручники пока не одевают, и то слава Богу.

- Присаживайся, Питер, - отодвинул для меня стул за железным столом он. Мне ничего не оставалось, как сесть на предложенное место.

- Что ж, Питер, - после некоторого молчания, когда уже и сам уселся напротив меня, продолжил он. - Где научился так стрелять, а?

- Стрелять? - недоуменно поднял я на него глаза.

- Не стоит выкручиваться, я сам видел, как ты вырвал у охранника пистолет и начал палить в того террориста. И, самое интересное, попадать! Вот я и спрашиваю: где научился так стрелять?

- Я... посещаю занятия у одного тренера...

- Занятия? - заинтересовался Стейси.

- Да... Китайское ушу... - пояснил я, все еще слегка заторможенно. Видимо последствия большого выброса адреналина. Не "отходняк" еще, но заторможенность и вялость уже присутствовали.

- А причем тут стрельба?

- Ну... у него небольшой тир есть... Вот мы для развлечения там стреляем иногда... - и это было почти правдой. Почти. Не "для развлечения". Витя-сэнсей последнее время стал делать в моих тренировках акцент на оружие, в том числе и огнестрельное. Зачем, не объяснял, а я и не спрашивал: он сэнсей - ему виднее.

- Имя тренера?

- Вит... Виктор Лэншер.

- Лэншер? Точно Лэншер? Ты уверен? - напрягся Стейси.

- Да, - недоуменно подтвердил я. - Уверен.

- Виктор Лэншер тренирует полицейский спецназ! - хмуро заявил капитан. - Наше ведомство платит ему за эти занятия бешенные деньги, но оно того стоит. Как ты к нему попал?

- Просто искал место, где можно позаниматься... Сунулся в несколько школ боевых искуств. Там мне посоветовали Виктора и дали его адрес. Пришел к нему, мне понравилось...

- Вот так, прямо с улицы? Без рекомендаций и протекции? - удивился капитан.

- Да, - пожал плечами я. - А что в этом такого невероятного? Если не верите, то спросите у него самого.

- Обязательно спрошу, - еще сильнее нахмурился он. - И как давно ты у него занимаешься?

- Чуть меньше года.

- А деньги где берешь? У него один час занятий до пяти тысяч долларов стоит.

- С меня он берет гораздо меньше, - искренне удивился я.

- И сколько?

- Три тысячи в месяц. За четыре занятия в неделю, - честно ответил я.

- С чего же такая скидка?

- Не знаю. Не спрашивал как-то, - пожал плечами я. - Про пять тысяч за час я только от вас сейчас и узнал.

- Пусть так, - вздохнул капитан. - Но три тысячи тоже не малая сумма.

- Я могу не отвечать на этот вопрос?

- Нет, не можешь, - построжел взгляд полицейского. - Или ты отказываешься сотрудничать?

Я вздрогнул. Было от чего: полиция в нашей стране - это страшно. За "отказ сотрудничать" легко можно и в тюрьму загреметь, даже если ничего плохого не сделал.

- А могу я позвонить? Я же имею право на телефонный звонок?

- Ты не арестован, Питер, - пожал плечами Стейси. - Мы просто беседуем.

- Это значит "да"?

- Это значит - "нет", - убрал появившуюся было улыбку Стейси. А я растерялся.

- Но как же... А тетя с дядей? Они же волнуются! Они же знают, что я пошел на презентацию в тот отель...

- Не дергайся, Питер. Я сам им позвоню... позже.

- Но...

- Так откуда деньги?

- Капитан Стейси, вы переходите границы, - раздался тихий и спокойный голос от входной двери. Самое интересное, что ни он, ни я не заметили, как она открылась и как давно. Там стоял Витя-сэнсей в деловом костюме. Смотрелось дико. Раньше-то я его только в шортах и борцовке видел. Никак иначе. Причем шортах красного цвета с желтым серпо-молотом. А тут деловой костюм, аккуратно собранные в тугой хвостик волосы...

- Вы кто такой? - вскочил со своего стула капитан, разворачиваясь к нему всем телом.

- Меня зовут Виктор Лэншер. И я забираю этого молодого человека.

- С какой стати? - возмутился Стейси.

- Вам еще не позвонили? - удивленно приподнял одну кустистую бровь Витя-сэнсей. В этот момент, словно по заказу, из кармана полицейского прозвучала трель телефонного звонка.

Стейси осторожно достал аппарат и, глянув на номер, приложил его к уху.

- Да, капитан Стейси, слушаю... Да, у меня... Да, пришел... Слушаюсь... Так точно... Вас понял... Будет исполнено... - он опустил руку с телефоном и с потерянным видом сел обратно на свое место. - Можешь идти, Питер. Он ваш, мистер Лэншер.

- Благодарю вас, капитан, - кивнул Витя-сэнсей. - Надеюсь, у вас больше не возникнет вопросов к моему ученику?

- Не возникнет, - отвернулся Стейси. - Я еще дорожу своей работой и прекрасно понимаю с первого раза.

- Какое хорошее качество, - улыбнулся Витя-сэнсей. - Очень ценю его в учениках... Хоть и староваты вы уже немного, но...

- ? - удивленно повернулся Стейси к Виктору. Тот чуть кивнул, прощаясь, и вытолкнул меня из комнаты, после чего покинул это помещение и сам.

Через участок мы шли в молчании. На улице же...

- Ауч! - прилетел мне учительский подзатыльник.

- Ты чего тянул? Сразу почему не позвонил? Ни тете, ни дяде? Ни мне, наконец? - я пристыжено опустил глаза. - Вот упекли бы тебя дурака, как бы потом с "приводом" в личном деле работу искал? Да и вытащить тогда было бы тебя куда проблематичнее.

- А как вам это вообще удалось? - вскинул я на него глаза.

- У меня много учеников, - хмыкнул он. - Пара звонков...

- Понятно, - ответил я, хоть и было мне совсем не понятно, но если уж он не хочет говорить, то из него клещами слова не вытянешь.

- Кто тебя еще видел?

- Не знаю, не помню... - замялся я.

- Вспоминай, - жестко велел он. Я напряг память, стараясь разобрать все свои действия по секундам. Слишком серьезен был тон учителя. К такому стоит прислушаться.

- Озборн видел, точно. Но там было много пыли, взрывы. Да еще и голову он руками закрывал... Охранник мог видеть, когда я отбирал пистолет, но он почти сразу потерял сознание - от волнения и возбуждения слишком сильно толкнул его в стену... Стейси видел, как я пистолет достаю и как стреляю в Озборна... Больше, вроде бы, никто... Я старался на глаза не попадаться. А потом вовсе взрывы все скрыли. Камеры... За камерами тоже смотрел вроде бы...

- "Вроде бы"? - недовольно рыкнул Витя-сэнсей.

- Точно, - поправился я. - Точно, больше никто.

- Ну смотри, если не "точно", - сказал он. - Тебе расхлебывать. Что с Озборном делать думаешь?

- С Гоблином... Он отец моего старого друга, - вздохнул я. - Гарри... Мы с ним в одной школе раньше учились, потом он перевелся в более престижную...

- Стрелял ты, однако, без колебаний, - заметил сэнсей.

- Там был бой... А вы сами учили, что в бою нельзя сомневаться: замешкаешься - погибнешь. Или кто-то, кого хочешь спасти, погибнет... А теперь...

- И что теперь? Озборн тебя видел. Ты, конечно, устроил ему неприятности - его лицо на камеры попало и завтра же будет во всех газетах и новостях, да и полиция его уже ищет, но... - многозначительно замолчал Витя-сэнсей.

- Он ведь мутировал совсем недавно... - задумался я. - У меня есть препарат, практически готов, для обращения мутаций... Хочу испытать...

- Так он и ляжет добровольно под твой укол, - хмыкнул Витя-сэнсей.

- Значит, надо его поймать!

- А кишка не тонка, ловитель? - оскалился сэнсей.

- Не тонка, - нахмурился я на этот его оскал.

- А если он сдохнет от твоего препарата? - продолжал скалиться Виктро. - Опять ныть будешь и сопли на кулак наматывать, как после Гиганта?

- А вы как будто не испытывали никогда такого?! - вспыхнул я, стыдясь той своей истерики.

- Я первого человека убил в двенадцать, - оскал его стал не веселым, а хищным. - Собственного брата. Загрыз. За кусок пирога. Как думаешь, было у меня такое? - я судорожно сглотнул. Почему-то не возникло сомнений в его словах ни на малейшую секунду: он... ОН - мог!

- И... и как? - с трудом выдавил из себя вопрос я.

- Как? - улыбка его потухла. - Отец посадил на цепь в подвале и кормил как бешенную собаку, пододвигая миску длинной палкой от лестницы... Но я все равно сбежал. А снова убил в тринадцать. Застрелил. Первого. Еще восемнадцать порвал голыми руками. Двадцатого загрыз.

- Да ну на хер... - пораженно застыл я, глядя в глаза учителя.

- Ты на вопрос не ответил, - сказал он. - Если Озборн сдохнет на твоем столе от твоего препарата? Что тогда? Что будешь делать?

- Растворю труп в соляной кислоте и спущу в канализацию, - хмуро ответил я, беря себя в руки. - Нет тела - нет дела...

- Забавно, как влияет привод в полицию на неокрепшую детскую психику, - снова оскалился Виктор. - Пошли, экипировку тебе подберем, - хлопнул он меня по спине, и мы пошли к такси, ждущему нас на обочине.

* * *

глава 10

Следуя за Витей-сэнсеем по коридорам здания, в котором находилось его додзё, я попал в небольшую комнату где-то три на три метра размерами, совершенно пустую, если не считать чего-то высотой с человека, накрытого плотной тканью, в самом центре.

Виктор торжественно подошел к этому чему-то и взялся за край ткани. Он внимательно уставился на меня, буквально впился глазами. Видимо хотел насладиться моей реакцией на свой сюрприз, похоже давно его готовил. Ну что же, посмотрим, что там у него есть, попробуем не разочаровать... ну или не опозориться, ведь это же Витя-сэнсей! От него уже чего угодно можно ожидать.

Он приготовился и дернул, одним движением сбрасывая покров со своего сюрприза. Секунда, другая, вспышка фотоаппарата на дорогущем смартфоне сэнсея, а затем он безудержно заржал и буквально сполз на пол, придерживаясь одной рукой за манекен, другой за живот.

Не был бы я так убит тем, что было под тканью, уронил бы челюсть глядя на ржущего Виктора Лэншера. Но дело в том, что моя челюсть итак уже была не на месте. А взгляд остекленел, застыв, припаянным к манекену в... красно-синем трико Человека-Паука!!!

Ссссука!

- Э... - все что я смог как-то выдавить из своего горла, сведенного спазмом. Спустя почти минуту, чуть справившись с собой, добавил. - Серьезно?!! Трико?!!!

- Ну, а что такого? - стирая выступившую слезу, сквозь хихиканье ответил он. - Твои главные сильные стороны: скорость, гибкость, подвижность и акробатика. Тяжелая броня тебе не подходит в принципе. Точно так же, как и ткань, которая не тянется, так что армейский камуфляж тоже исключен - порвется, да и двигаться будет мешать. Берцы, даже облегченные помешают тебе свободно "клеиться" к стенам... Так что: трико - твой выбор!

И ведь в чем-то он был прав... Я подобрал челюсть и уже другими глазами посмотрел на костюмчик. Отстранясь от педерастических ассоциаций, прикидывал "за" и "против". Гадство! Но "за" было все больше, а весомых, обоснованных "против" никак не находилось!

- Давай, переодевайся, - велел мне Витя-сэнсей. - Попробуешь, прикинешь.

- Может не надо? - попытался еще разок отмазаться я.

- Надо! - безапелляционно отрезал Виктор.

Я вздохнул и начал снимать свой дорогущий выходной костюм из бутика, разошедшийся в пяти местах по швам, когда я уворачивался от очереди из пулемета Гоблина, пропылившегося насквозь и перепачканного кровью раненых. Гадство! Он стоил мне кучу денег!!!

Ну, Гоблин! Ну, я тебе счет выставлю! Гад зеленый!

Теперь ведь еще и капитан Стейси по любому запретит дочери со мной общаться. Вот ведь, из-за какого-то психа в броне потерять приятного, неглупого собеседника, на которого еще и смотреть одно удовольствие... Гад!

Подбадривая себя подобными размышлениями, я-таки надел это клятое трико. Новые вспышки смартфона сэнсея.

На стене комнаты здоровенное зеркало, которого я, входя, не заметил. Подошел к нему, повернулся так, эдак... Гомик гомиком... Тяжелый вздох сам собой вырвался у меня при взгляде на то, что я сейчас собой представлял.

Сделал растяжку, несколько серий ударов в воздух, несколько прыжков через голову, парочка акробатических этюдов, прилип к потолку, спустился на нитке паутины кверху ногами, зависнув напротив этого зеркала.

Все равно - педик педиком, хоть и на самом деле удобно: нигде не жмет, не давит, не трет, не тянет... да и задница у меня неплохо смотрится в этом цвете. Блин! О чем я думаю?!!

- Ладно, - хлопнул меня по спине сэнсей. - Снимай свою "мечту пидораса", и пошли нормальное снаряжение мерить... - честно, в этот самый момент я думал о способе жестокого убийства одного излишне юморного Мастера Боевых Искусств. Хотел изобрести самый зверский, но никак не мог родить ни одного хоть сколько-нибудь реального, а тем более надежного. Даже подвис, перебирая в уме варианты, но при этом механически переодевался обратно в свою дорогущую рвань.

Затем двинулся за продолжающим похохатывать Витей-сэнсеем по коридору. Путь был не длинный и закончился в комнате побольше предыдущей. В отличии от нее, эта пустой не была. Тут в одном углу были свалены старые татами, в другом лежала аккуратная стопка новых, какие-то шкафы, сундуки, ящики, коробки, стелаж с инструментами, длинный узкий стол, накрытый брезентом...

Сэнсей взял со стелажа гвоздодер, начал открывать ящики, естественно не все подряд, а только, по его мнению, нужные, и выкладывать из них на стол запакованные в полиэтилен вещи. Потом он положил гвоздодер обратно и махнул мне.

- Иди сюда, Пиде... Ой, прости, Питер! - ухмыльнулся, осветив помещение своим жутковатым оскалом, сэнсей.

В моей голове мелькнула еще одна сцена с фигурирующими в ней Виктором Лэншером и электродрелью, уши по ощущениям запылали, но я все равно молча подошел.

- Теперь серьезно, - убрал свой оскал с лица сэнсей, начиная вскрывать перочинным ножом пластик упаковок и доставая предметы экипировки. - Наколенники, налокотники, легкий бронежилет, наручи, поножи... Примеряй, чего стоишь столбом? - я же в этот момент с интересом крутил в руках налокотник: интересная штучка, явно не из спортивного магазина. Да и на серийный выпуск не похоже - слишком качественная для этого.

Я скинул пиджак, снял галстук и начал облачаться.

- Берцы или что-то в этом духе тебе не подойдут: слишком жесткая обувь. Будет ограничивать подвижность твоей голени и стопы, так что возьмешь дома чешки или легкие кроссовки... короче, то в чем удобно, за крутостью вида не гонись, - я хмыкнул, но комментировать не стал, пробуя, как сидит броник: сидел, как влитой, словно в нем и родился.

- Держи шлем. Сделан по принципу и образцу горнолыжных, но материалы другие. Этот держит прямое попадание пистолетной пули и даже винтовочной, если по касательной... С визором из односторонне светопрозрачного пластика, чтобы ерунда всякая в глаза не лезла... Респиратор от пыли и всякой ядовитой распыляемой дряни... Перчатки. Самые обычные тактические, с защитой костяшек и металлическими бляшками для усиления эффекта от удара... - я стоял перед зеркалом, висящим на стене, и рассматривал себя в нем. Надо признать, что вид был весьма агрессивным и угрожающим. А еще крутым! Мне нравилось!

Я выполнил все те же действия, что до этого в трико - результат меня порадовал: дискомфорт был минимальным, подвижность практически не ограничивалась, обзор почти не сокращался, а вес для моих физических кондиций был и не вес вовсе, так баловство. Даже респиратор практически не мешал дыханию. Да и выглядел, словно крутая спортивная маска для кардиотренировок.

- С тебя сто тысяч, - спустил меня с небес на грешную землю Витя-сэнсей.

- Сколько?!! - вытаращился на него я. - Да в любом спортивном магазине это все не больше семисот баксов будет стоить! И это я еще очень сильно завышаю!

- Вот и иди тогда в магазин, - ухмыльнулся он.

- У меня нет денег, - сами собой опустились мои руки. - После покупки костюма на выставку в кармане мятая сотня...

- Должен будешь. Берешь, нет?

- Беру, - сдался я. А какой еще у меня выбор? Не с голой же задницей на Гоблина идти? У него-то экипировка по последнему слову техники.

- Хорошо, - оскалился сэнсей. - Теперь оружие... - вскрыл он следующий ящик, извлекая на свет из, кажется, соломы (?!!), противотанковое ружье времен Второй Мировой Войны!

- Вы шутите? - с подозрением посмотрел на него я. Эта бандура была длиннее, чем я сам и весила, должно быть, килограмм сорок, а калибр... патрон к этой штуке, который он достал из другого ящика, внушал суеверный ужас одним своим видом.

- А как иначе ты собрался его с глайдера ссаживать? - приподнял одну бровь сэнсей.

- Но...

- Эта штука была оставлена за бортом истории, из-за избыточной мощности, впрочем недостаточной для пробития все более и более наращиваемой брони танка, сильнейшей отдачи и низкой скорострельности. Управлялся с такими рассчет из двух человек - одного не хватало, - ласково, словно не железку, а девушку, погладил сэнсей ствол противотанкового ружья. - Но для тебя эти недостатки не критичны, так ведь?

- Но ведь Гоблина же насквозь пробъет! Он же не танк!

- Думаю, что еще и полтуловища снесет. Если в корпус стрелять.

- Тем более! Я же не убивать его собрался! А лечить!

- Помучить перед смертью? - хмыкнул сэнсей. - Вечно вы, яйцеголовые, все усложняете.

- Ну, уж простите!..

- ...стреляй в глайдер. Глайдер - не танк, дури у этой штуки должно хватить. По идее должно. Если там какой "полевой" защиты не стоит, - лицо Вити-сэнсея стало задумчивым, а меня передернуло: не хотелось бы, чтобы когда-нибудь он взялся с таким лицом обдумывать меня. - Но в корпус все равно надежнее и вернее. Одна пуля, и "нет человека - нет проблемы".

- Иосиф Виссарионович - безусловный авторитет, но "мы выбираем трудный путь", - процитировал я Владимира Семёновича. За год общения с Витей-сэнсеем, я неплохо продвинулся в изучении русского языка и сопутствующей ему культуры. Это не было его требованием, но моей инициативой. Тем более, что во всех школах Америки и Европы основным иностранным языком, который изучается в обязательном порядке, как раз и является русский. Так что основа была. А с ним я как раз получал языковую практику.

- Твое дело, - пожал плечами Витя-сэнсей. - Патронов дам три. Самый результативный выстрел будет первый. Перезарядиться и выстрелить повторно, ты можешь успеть только чудом. Но пусть будет. Еще десяток-другой ты сейчас потратишь на пристрелку и привыкание к оружию.

- Но...

- Я помогу, - улыбнулся он, - Тащи эту малышку и вот этот ящик в микроавтобус у заднего входа в здание.

* * *

глава 11

* * *

Вечером я был дома. Тетя Мэй со слезами на глазах ощупывала меня, убеждаясь в целостности и отсутствии ран. Она охала, видя кровавые разводы на рукавах рубашки, воротнике, даже на пиджаке кое-где. Я ведь, когда оказывал первую помощь пострадавшим, не заботился о чистоте костюма, тем более и так безнадежно испорченного. А потом чуть ли не силком потащила меня на кухню - кормить.

Дядя Бэн сидел с нами, ничего не спрашивал, старался делать вид, что ничего не случилось, что все в порядке.

А потом, когда тетя отправилась спать, остался.

- Что от тебя хотела полиция, Питер? - спрятав улыбку, серьезно спросил он.

- Вопросы задавали, - вздохнул я. Врать дяде совсем не хотелось, но и говорить про то, что я стрелял в живого человека из украденного пистолета было... стыдно. На самом деле стыдно.

А уж то, что завтра я собираюсь охотиться, именно охотиться, и не на зверя... А после еще и опыты ставить... опасные для жизни.

Боже, куда катится моя жизнь?!

- Что за вопросы и почему тебе?

- Я... Много успел увидеть... Больше чем другие... Вот и спрашивали, что да как, - попытался обойти скользкие моменты я.

- Знаешь, Питер, - вздохнул он. - Ты не обязан рассказывать мне все, в конце концов я не твой отец. Да даже если бы и был им... Ты уже взрослый, у тебя могут быть свои секреты, свои какие-то дела...

- Дядя Бэн... - попытался вставить слово я. Слово о том, что он мне ближе отца.

- Не перебивай, Питер, дай договорить, я и сам собьюсь, - остановил он поднятием руки меня. - Ты изменился, Питер. Стал уверенным в себе, успешным, сильным... Умным ты был всегда, - я понуро опустил голову от таких его слов. Чувство непонятной вины давило на грудь, мешая дышать. - Наверное эти твои тренировки у "Витя-сэнсея" так сказались... И это хорошо. Я рад этим переменам в тебе... Но, Питер, Сила - это Ответственность! Большая Сила - Большая Ответственность.

- Ответственность? - удивленно поднял на дядю глаза я. Что-то мне это напоминало. Что-то цепляло в памяти. Зудело и будоражило.

- Так что хотели от тебя в полиции, Питер?

- Я... - но так и не смог выговорить, что капитан Стэйси, отец моей подруги, интересовался где я беру деньги на обучение у инструктора полицейского спецназа. Не то, чтобы дядя не понял этого или не смог принять, но у меня просто не повернулся язык. – Капитан полиции, который меня допрашивал, это отец девушки, с которой я...

– Встречаешься? – улыбнулся дядя.

– Не знаю, – замялся я. – Не уверен… Мы просто учимся вместе. Я провожаю ее до дома… пару раз ходил с ней тусоваться... с ее друзьями… Как-то так. Нельзя сказать, что мы прямо “встречаемся”, в конце концов Гвен так и не сказала мне было ли это свидание… – окончательно запутался я в том потоке бреда, который нес и замолчал. Мягкая понимающая улыбка дяди заставляла смущаться и краснеть.

– Значит, отец твоей девушки устроил тебе допрос, используя повод и служебное положение? – подвел итог Дядя Бэн. – Ты, выходит, для нее так прифрантился? – показал он на костюм, который я так и не удосужился успеть сменить на что-то чистое и более удобное.

– Эм… ну… – снова замялся я, пытаясь подобрать нужные слова. – Она была не последней причиной… Но вообще-то это был прием в Озкорп для ученых и толстосумов, так что дресс-код и все такое…

– Питер, – посерьезнел Дядя Бэн. – Это может быть не мое дело, но…

– Откуда я беру деньги, да? – закончил вопрос за него я.

– Если не хочешь, не отвечай, – быстро поправился он, но было видно, что это его беспокоит. Он беспокоится за меня. Я набрал воздуха в легкие, словно готовясь к прыжку в холодную воду… снова эта странная черта: я опять шел навстречу тому, чего боялся, навстречу своему страху.

– Я дерусь на боях без правил… за деньги… – Дядя Бэн выслушал это признание молча. Это было явно не то, чего он ожидал, но видимо к чему-то подобному он был морально готов.

– Ты ведь понимаешь, что это опасно, да? – спросил он после недолгого задумчивого молчания, облокотившись на перила и глядя вдаль. – Ты понимаешь, что можешь остаться калекой?

– Понимаю, – кивнул я и тоже оперся на перила веранды рядом с ним.

– Это ведь из-за твоих занятий у “Витя-Сэнсея”, да?

– Нет, – отрицательно помотал я головой. – Это началось еще до начала моих занятий Ушу. Первый бой был, когда я еще учился в школе… Помнишь, когда грабитель в тебя стрелял? В тот день. Это же я тогда сломал ему руку…

– Вот как? – хмыкнул Дядя Бэн. – Я-то все гадал, как ты там оказался… Но как? Извини, но особой силой ты в то время не отличался, скорее уж наоборот…

– Да говори уж прямо: как ты задохлик-ботаник вообще на арену выходишь? – хихикнул я.

– Ну, примерно так я и хотел сказать, – улыбнулся дядя.

– Ты слышал про мутантов? – задал вопрос я.

– А кто не слышал? Команда “Людей-Х” в девяностые часто отсвечивала на экранах телевизоров, когда Первое Поколение бушевало. А что такое?

– Я - мутант, – слова простые, а сказать их так сложно. Почему так?

– Мутант? – Дядя Бэн повернулся и внимательно всмотрелся в меня, словно пытался разглядеть рога или чешую вместо кожи.

– Да, я на порядок, если не на несколько порядков сильнее Первого, да и Второго Поколения. Быстрее, ловче… Витя-Сэнсей помогает мне учиться владеть этими своими силами… Бои – просто часть обучения.

– То есть, на этих боях ты бьешься не с простыми бойцами, да? – снова отвернувшись, предположил Дядя Бэн.

– Да, – пожал плечами я. – В конце концов это логично.

– И как?

– Ну, я один из фаворитов, не Омега-мутант, конечно, но в первой десятке бойцов держусь стабильно, – позволил себе немного похвалиться я.

– Первая десятка среди мутантов? Таких как Магнетто, Профессор-Х?

– Нет конечно, – рассмеялся я. – Самые сильные мутанты в боях не участвуют, им это не надо. Первая десятка среди молодежи, среди тех, кто как и я еще только учится…

– А Витя-Сэнсей? Он, получается, тоже, да? – логично предположил Дядя Бэн.

– Наверное, – пожал плечами я. – Честно говоря не знаю. На тренировках он скручивает меня безо всяких суперсил, на одной только технике. В том месте, где проходят бои, его очень уважают. Собственно, его везде очень уважают… Но точно я не знаю. При мне он своих способностей, если такие есть, ни разу не показывал.

– А сегодня? Что произошло на приеме?

– Озкорп готовят к продаже. Норман Озборн, видимо, против этого. Он нацепил какой-то суперкостюм, залез на суперглайдер и взорвал супербомбами весь совет директоров… А я… разбил ему шлем головой статуи и показал его лицо журналистам. Ну, пострелял еще в него немного… И он видел мое лицо, кажется… – решил выложить все, как на духу Дяде Бэну. Он снова замолчал.

– И что собираешься делать?

– О… охотиться, – признался я. Дядя Бэн молчал, и я торопливо оправдывался. – Не полиции же его оставлять? Он же перемолет их всех, как электромясорубка Тети Мэй свежего цыпленка. А они не смогут его даже поцарапать, так как он теперь тоже мутант, да еще и бронированный по последнему слову техники…

– А ты, значит, справишься? – прервал поток моих слово излияний дядя.

– Должен справиться, – опустил голову я. – Обязан…

– Обязан?

– Ты же сам только что говорил, что Сила - это Ответственность, Большая Сила – Большая Ответственность… А у меня очень большая сила…

– Ты волен поступать так, как считаешь нужным, Питер, – вздохнул Дядя Бэн. – Но охота на живого человека? Не слишком ли это?

– Не знаю, – закрыл я лицо руками. – Но, если Гоблина не остановить, погибнет еще очень много людей… Он видел мое лицо, а значит доберется до вас с тетей…

– Если уверен, что прав, Питер, действуй, – положил мне на плечо руку дядя. – Главное не сделай того, о чем после будешь жалеть.

– Постараюсь, – еще ниже наклонил голову я. Дядя ушел. Я остался стоять на веранде. Голова была тяжелая, мысли нерадостные…

***

Под утро, около четырех часов, когда еще толком не рассвело, я залез на здание головного офиса Озкорп и подвесил сшитую накануне перед сном мягкую игрушку на огромное панорамное окно офиса Нормана Озборна.

Игрушка изображала карикатурно (дизайнер из меня тот еще) гоблина зеленого цвета, насаженного задницей на игрушечные вилы. К игрушке крепилась записка, классически слепленная из вырезанных газетных букв со временем и местом.

Рассчет был прост: игрушку покажут по новостным каналам, Норман увидит ее, озвереет и прилетит забрать. Кроме него это кому-либо было бы сделать проблематично, поскольку офис находился на сороковом этаже здания, а игрушку я приклеил паутиной прямо к неоткрывающемуся изнутри стеклу.

Оставался, конечно вариант с подъемом платформы мойщиков окон, но ее я, каюсь, немного попортил. Не критично, но на восстановление функционала должен был уйти минимум день.

И рассчет оправдался - Озборн прилетел. Послание мое получил, но был им настолько разгневан, что разнес из пулемета окна пары соседних зданий, только после этого скрылся с места на своем глайдере в неизвестном направлении.

Оставалось теперь только ждать, поскольку поле боя нами с Витей-Сэнсеем было подготовлено заранее. И как ни банально, им была очередная стройплощадка, работы на которой были временно приостановлены.

Ждать… Тяжелое занятие, нудное, изматывающее… Хорошо, что Гоблин оказался нетерпелив: не прошло и четверти часа с того момента, как я завершил просмотр записи буйств этого зеленого неадеквата с оставленной специально для этого на соседнем здании беспроводной камеры, как в небе над стройкой уже замаячила знакомая сутулая фигура на “летающем тазике”.

Этот гад опускался медленно и пафосно перед скелетом недостроенной многоэтажки, где я засел со своей “дурой”.

Мушка четко сошлась с прорезью целика и легла ровно на центр ростовой фигуры, которую представлял собой сейчас для меня Гоблин. Палец мягко выжал свободный ход спусковой скобы. Приклад, как влитой вжался в ямку плеча… Как все просто: еще миллиметр и тяжелая бронебойная пуля навылет прошьет это поджарое тельце пафосного негодяя. Всего миллиметр, и проблема решена радикально: не поможет ему на ста метрах никакая броня, а промахнуться шанс вообще не реальный. Так просто… Действительно просто, прав был Витя-Сэнсей: вечно мы все усложняем… Но вслед за образом ухмыляющегося Сэнсея перед внутренним взором встал образ Дяди Бэна, тяжело опершегося на перила и смотрящего в даль.

Тут засвербело паучье чутье, ощущение опасности быстро начало нарастать: видимо этот гад начал какое-то сканирование здания, и мое укрытие вот-вот будет раскрыто. Времени колебаться больше не оставалось.

Миллиметр… На самом деле немного больше, но так звучит пафоснее. Я сдвинул этот миллиметр, только не свободного хода спускового крючка, а точку прицеливания на “миллиметр” вниз, переведя ее с тела на глайдер.

Грохнул оглушительный в этой напряженной тишине выстрел и фигура Гоблина дико завертелась в воздухе, пытаясь совладать с забрыкавшимся, пробитым на вылет “летающим тазом”.

Терять мгновения на перезарядку я не стал, тут же выпустив в направлении врага паутину широкой сетью. Задержать надолго она его врядли сможет, но выиграть секунды бывает равносильно победе.

Секунды на что? На то чтобы метнуть гирю (ее, посмеиваясь, вручил мне Витя-Сэнсей со словами: “Спорим, эта штука крепче его головы?”). Железная тридцати двух килограммовая болванка с толстой ручкой вырвалась из моей руки со свистом и шелестом разрываемого воздуха. Звуковой барьер она явно не преодолела, но, по-моему, Озборну мало не показалось: хруст ребер, сложившаяся не в том месте, где должна, рука и отвесный полет тела вниз к земле на это красноречиво намекали.

Праздновать победу, однако, было рано, ибо “не расслабляйся, а то от...ут, как су…”, как часто повторял Сэнсей. Я выпрыгнул со своего этажа недостройки с ломом в руках, удерживаемым на манер дубины.

Земли достиг как раз к тому моменту, как этот гад начал подниматься на колени. Он тянулся носом к какой-то кнопке на перчатке уцелевшей руки. Точнее рукой к носу, но дела это не меняет, поскольку удар ломом по этой руке остановил движение, сломав и ее тоже. Но гадский Гоблин, словно вовсе не чуял боли, поскольку мгновенно откатился, кувырком разрывая дистанцию, уходя от удара ногой в голову.

Однако: “Против лома нет приема” - говорил Витя-Сэнсей вручая мне эту забавную железку вместо обычного для Ушу короткого шеста на наших тренировках. И он был прав, а “другого лома” у Гоблина не было, так что, продолжая начатое движение, я прокрутился вокруг себя и влупил с разворота своей железкой точно в голову вышедшего из переката Озборна.

Треск раздался знатный, а руки ощутимо отсушило. Шлем Гоблина разлетелся осколками, а сам он упал на землю безвольной куклой. Вот только взвыло паучье чутье, и уже мне пришлось уходить перекатом от “летающего таза”, по совершенно непросчитываемой траектории летевшего к своему хозяину. Видимо у глайдера имелась программа на случай потери оператором сознания. Какая-нибудь экстренная эвакуация, которая совсем в мои планы не вписывалась, так что пришлось изворачиваться и “мочить” эту пакость сразу же, с максимально возможной скоростью, пока не улетела.

И я бил ее, все тем же ломом, используя его по прямому предназначению. Глайдер даже успел под градом ударов примагнититься к ботинкам Озборна, но унести тело уже не успел. Возможно под адреналином я несколько перестарался, поскольку вместе с глайдером сломал и ноги Озборна, но тут уж лучше “перебдеть, чем недобдеть”...

Опасение мое не оправдалось - Озборн был жив, тот удар ломом в голову не убил его, только вырубил, так что впереди еще была работа, много-много работы.

Для начала содрать с бессознательного тела все до последней нитки (не хватало мне еще жучков, маячков или каких еще сюрпризов), затем скрутить это тело толстыми прутами арматуры, закручивая их как обычную проволоку, незабыв натянуть плотный мешок на голову. Затем все тело засунуть в другой мешок, в котором перетащить его в микроавтобус. После чего, вздрагивая и потея от каждой полицейской сирены, отвезти мешок в лабораторию Коннорса, умудрившись протащить весьма приметный мешок на шестой этаж так, чтобы никто не увидел и не запомнил.

Профессор Коннерс застал меня в тот момент, когда я уже в белом лабораторном халате брал кровь на анализ у прикрученного арматурой к лабораторному столу голого Нормана Озборна.

– Что здесь происходит?! – грозно спросил Коннерс, нахмурив свои брови. – Кто это, и почему он здесь?

– Стыдно не знать в лицо своего работодателя, – на автомате отозвался я, не отрываясь от своего занятия.

– Вы в полушаге от того, чтобы вылететь с должности моего ассистента, Питер, – подошел к столу и попытался освободить руку пациента от пут он. Угу, арматурину в три пальца толщиной, одной рукой, хорошая попытка.

– Профессор, может быть вы сначала вникните в ситуацию, а после займетесь карательными мерами? – вздохнул я. Начинался самый тонкий и проблемный этап плана. Тонкий и проблемный потому, что зависел не от меня.

– Что ж, я внимательно слушаю, – убедившись в бесполезности своих попыток, повернулся ко мне Коннорс.

– Не здесь, пациент может очнуться и услышать то, что слышать не должен, – положил руку на плечо своего научного руководителя я и настойчиво повел его в соседнее помещение.

Надежно закрыв дверь в лабораторию, где остался Озборн, я завел ученого в смежное с ней помещение, отделенное односторонне-прозрачным стеклом от нее.

– Итак? Учти, Питер, мое терпение уже на исходе.

– Вы смотрели новости, Профессор? Про случившееся на вчерашнем приеме? – начал свои объяснения с вопроса я.

– Смотрел, – кивнул Коннерс.

– Норман Озборн сошел с ума, нацепил на себя боевой костюм, разрабатываемый компанией для военных, и расстрелял весь совет директоров. Такая вот предыстория, – начал говорить я.

– И причем тут тело в моей лаборатории?

– Это и есть Норман Озборн. Его принес, пока вас не было, через окно какой-то парень в затемненном шлеме, – открыл сезон вранья и баек я.

– Через окно? На шестой этаж? – скептически приподнял бровь Коннерс.

– А арматура, закрученная, словно аллюминиевая проволока вас не удивляет?

– Это был следующий вопрос, – хмыкнул ученый.

– Отвечаю: это тоже сделал тот парень. Еще предупредил, что следует быть с пациентом крайне осторожным, так как он подвергся действию некого специального газа, разрабатываемого здесь же в Озкорпе, который свел его с ума, но при этом дал организму потрясающие возможности.

– Какие же?

– Сила, скорость, регенерация тканей, реакция, малая чувствительность к боли, устойчивость к повреждениям и перегрузкам, – перечислил я то, что уже знал.

– Это безусловно интересно, – опустил руку на стол и побарабанил по поверхности пальцами ученый. – Но что ты собираешься делать, Питер? Для преступников с “суперсилами” есть специальные тюрьмы и судебные процедуры. Зачем он в моей лаборатории?

– Профессор… – предстояло самое сложное. – Я собираюсь его вылечить.

– Вылечить? – удивился Коннерс.

– Да, – вздохнул я. – Дело в том, что работая над вашим проектом по внедрению ДНК ящерицы в ДНК человека, я параллельно разрабатывал собственный проект…

– Что за проект? – нахмурился ученый.

– Я разрабатывал способ обращения вспять повреждений генома человека… Практически, обратный вашему проект.

– И ты хочешь провести испытание на человеке? Сразу на человеке? – нахмурился Профессор еще сильнее.

– Нет, конечно! – возмутился я. – Полная процедура тестов: моделирование, мыши, приматы, только потом люди! Думаю, что Норман сможет спокойно дождаться результатов в медикаментозном сне, либо искусственной коме. Ведь если есть шанс спасти человека, разве мы не воспользуемся им? Не как ученые, как врачи!

– Ты не врач, Питер, – хмуро сказал Коннерс, но в его выражении лица помимо недовольства присутствовала еще и задумчивость.

– Я – нет, но вы – да! И что бы кто ни говорил, это так! – с жаром заявил я.

– Ладно, Питер, для начала ты покажешь мне все свои рассчеты и наработки по этому проекту, а после я решу, что делать…

***

глава 12

***

Домой я вернулся поздно. Практически затемно. Тетя Мэй уже спала, а вот Дядя Бэн бодрствовал. Он сидел в кресле гостиной и собирал модель военного крейсера. На звук открываемой двери он резко обернулся, увидев меня, бросил пинцет и порывисто бросился ко мне, крепко обнял.

– Живой, – тихо выдохнул он. – Ну пошли-пошли на кухню, Мэй тебе поесть на плите оставила, наказала мне покормить тебя, как вернешься…

– Дядя, я… – защипало в глазах и перехватило горло.

– Нет-нет! Сначала накормить! Все разговоры потом! – безапелляционно заявил он.

– Я помоюсь с дороги, можно? – с улыбкой высвободился я и демонстративно повел носом на подмышку.

– Ладно, иди, – махнул он на меня рукой. – Пойду, разогрею пока…

После душа и утоления первого голода, мы сидели с дядей на кухне и тянули чай с тетиным печеньем.

– Как охота? – поинтересовался Дядя Бэн.

– Удачно, – ответил я, отставляя чашку.

– Убил? – отведя взгляд в сторону, спросил он. Я отрицательно замотал головой. Он облегченно выдохнул.

– Вообще-то, Норман Озборн отец моего друга Гарри, если ты не забыл, конечно, – чуть сварливо заметил я. – Мы его лечить будем!

– Мы? – удивился дядя.

– С Профессором Коннерсом. Я притащил “добычу” к нему в лабораторию. У нас как раз подходящие случаю разработки имеются, так что будем лечить.

– Ты не сказал от чего лечить. Обмолвился вчера, что он вроде “тоже мутант”, но разве это лечится? – задумчиво спросил Дядя Бэн, откусывая печеньку.

– Там воздействие совсем свежее, Норман неосторожно испытал на себе боевой газ-мутаген, из-за чего повредился психикой и изменился телом. Так что в теории это вполне возможно, но работы предстоит много, – пояснил я, тоже кусая лакомство.

– А ты сам? Может это подействовать на тебя?

– Я подвергся мутации около года назад, организм уже полностью перестроился и “принял” мутацию. Теоретически, если разрабатывать индивидуально под меня, достать образцы моей ДНК до мутации, ДНК родителей, то можно попытаться, но успех очень сомнителен, да и зачем? Меня так-то моя мутация устраивает.

– То есть, ты не хочешь стать снова нормальным? – спросил Дядя Бэн.

– Нет, – пожал плечами я. – Эта мутация… она ведь не лишает меня “нормальной” жизни. Всего лишь дает дополнительные возможности. Я могу помогать людям. Я, наверное, и так бы пытался это делать, но так у меня есть силы для этого. Как-то вот так…

– Интересная позиция, – вздохнул дядя. – И как же ты людям “помогаешь”? Пока я слышал только о боях без правил. Это как-то не сильно тянет на помощь.

– Джон - дружелюбный сосед. Это я.

– Джон? – удивился Дядя Бэн. – Я видел его в новостях. На тебя он как-то не похож.

– Это полимерная маска, – самодовольно улыбнулся я. – Мое собственное изобретение, могу потом показать, если хочешь.

– Потом, – отмахнулся Дядя Бэн. – Что ж, – вздохнул и улыбнулся он. – Тогда я горжусь тобой, Питер! – встал он и подошел ко мне, я тоже встал. Он крепко обнял меня и похлопал по спине. Я тоже обнял его и легко приподнял над полом. – Ох! Все ребра помял! – с улыбкой посетовал он, когда я поставил его на землю. – Пошли спать! Поздно уже…

***

Утром в Университете меня атаковала со спины Гвен. Это было неожиданно, но не настолько, конечно, чтобы мой мутантский организм не почувствовал и не успел отреагировать. Другими словами, я позволил острым кулачкам девушки пройтись по моей спине.

– Ау, ау! Леди! Чем я так провинился, что заслужил столь подлую атаку? – со смехом в голосе отпрыгнул и “защитился” я.

– Он еще спрашивает! – гневно воскликнула она. – Бросил девушку прямо посреди приема и даже не чешется! А как же отвезти домой? Сдать на руки сердито сверлящему глазами отцу?!

– Я не виноват! Прошу помилования! Дайте возможность оправдаться, Леди! – поднял вверх руки я.

– Никаких оправданий! Только искупление! – надменно вскинула голову и уперла руки в бока Гвен.

– И что же сможет искупить мое прегрешение?

– Ну, если кавалер проводит меня сегодня до дома и угостит по пути мороженным, я, так и быть, подумаю о снисхождении! – все с тем же видом заявила она, но не удержала до конца пафосную ноту и рассмеялась. Я рассмеялся тоже.

– Странно, – отсмеявшись сказал я. – Мне казалось, твой отец после позавчерашнего на километр запретит тебе ко мне приближаться…

– А он и запретил, – чуть сердито хмыкнула она. – Но это моя жизнь! Я сама решаю, с кем и когда мне общаться!

– То есть это просто назло папе? – немного расстроился я.

– Нет, не просто, – ответила она. – С тобой интересно общаться. К тому же, это ты ко мне тогда в автобусе начал приставать! Все, в кусты?

– Ни в коем случае! – отрицательно помотал головой я, но тут кое-что вспомнил и погрустнел. – Но, вряд ли у меня сегодня получится, – вздохнул и растерянно почесал в затылке я. – Профессор Коннерс… Я после занятий до поздна буду работать с ним. У нас один из проектов вышел на финишную прямую, так что ближайшие недели будем впахивать, как проклятые: вопрос жизни и смерти…

– Вот как? – нахмурилась она. – Но выходные-то у тебя будут?

– Боюсь, что нет… Нас действительно очень поджимает время… Но мы с тобой можем сходить в кафе на обеденном перерыве между парами. Я, хоть и сильно поиздержался последние дни, но на пару мороженок для девушки наскрести сумею… надеюсь, – вспомнил я про сто тысяч, которые должен Вите-Сэнсею и поправил воротник, предвидя уже, что этот долг отрабатывать будет больно…

– Ладно, – милостиво согласилась она. – Что возьмешь с нынешних кавалеров? Измельчали рыцари.

– Это все эмансипация! – быстро оправдался я. – Сильный пол просто не успевает за стремительно сильнеющим слабым! Не мы измельчали, вы выросли!

***

– Там, на презентации в Озкорпе… Когда ты вытолкнул меня с балкона, когда начались взрывы, стрельба, обрушение… Было так страшно, – признавалась Гвен, сидя со мной в кафе. – Кровь, крики, стоны… Отец вывел меня на пожарную лестницу, но я вернулась… наверное зря. Я вспомнила Джона и тоже решила, что должна помочь людям, что обязана что-то сделать… Но реальность оказалась совсем не такой, как фантазии: там в отеле нужны были врачи и спасатели, а не фритрейсеры… Единственное, что я смогла, это отвалить кусок бетона с ноги одной женщины, а там… на то, что стало с ее ногой было страшно даже смотреть… меня стошнило…

– Не переживай, такое бывает, это естественная реакция организма, – подбодрил ее я. – Самое главное, что ты все же сбросила этот кусок бетона, ты помогла ей, как и хотела…

– Легко тебе говорить! – надулась Гвен. – Сам-то ты не растерялся! Такой уверенный был, такой деловитый! Вытаскивал из-под завалов, перевязывал, командовал и тебя слушали! Словно ты каждый день в таких передрягах! Будто вовсе не ты, а совсем другой человек…

– Это все Коннерс, – улыбнулся я. – Он заставляет всех своих ассистентов проходить практику в госпиталях. Мы все в обязательном порядке проходим подготовку парамедиков и основы хирургии… Он сам бывший военный врач, так что нет ничего удивительного в моих действиях. Будь иначе, я вылетел бы со своего места, как пробка из бутылки.

– Понятно… Вот значит как, – бледно улыбнулась Гвен. – А за что тебя так невзлюбил мой отец?

– Хм… наверное дело в моем Сэнсее, – осторожно подбирая слова, заговорил я. – Капитан Стэйси задержал меня для выяснения некоторых вопросов, а Витя… Виктор-Сэнсей надавил на какие-то связи и вытащил меня прямо у него из допросной…

– А что за вопросы? – заинтересовалась Гвен.

– Что видел, что сам делал, где учишься, чем занимаешься… Обычные полицейские вопросы, в общем.

– А мне он совсем другое рассказывал про тебя, – прищурилась девушка.

– Что же?

– А сам как думаешь? – продолжила держать меня в прицеле своих глаз она.

– Теряюсь в догадках, честно говоря, – откинулся на спинку стула я.

– Что ты “опасный тип” с “очень опасными знакомыми”, рядом с которым раз плюнуть угодить в неприятности из которых даже капитан полиции не вытащит, – сказала она и еще внимательнее вгляделась в мое лицо, которое в этот момент невольно стало мрачным, ведь Стэйси был прав в своей оценке. По крайней мере о неприятностях и опасных знакомых. Сама собой всплыла в памяти картинка с мертвой блондинкой, висящей на паутине и мертвый же Капитан полиции… и у обоих в этих картинках была фамилия Стэйси. Бл… в голову лезли только грязные, хлесткие русские ругательства. – Что ты на это скажешь, Питер Паркер?

– Что, твой отец разбирается в людях, – хмуро заметил я, уставясь в креманку со своей порцией мороженного.

– То есть ты действительно “опасный тип”? – удивленно вскинула брови блондинка.

– Я пока нет, а вот Сэнсей мой полностью подходит под это определение. Да и неприятности ко мне так и липнут, так что твой отец прав на все сто процентов, что от меня надо держаться подальше. Спокойной жизнь со мной точно не будет.

– Самокритично, – рассмеялась Гвен. – Но так забавно слышать это от “четырехглазого” ботаника Паркера!

– Хочешь выдам тебе свой страшный секрет? – заговорщицким тоном, приложив руку ко рту, потянулся я к ней через стол.

– Страшный? – округлила смеющиеся глаза девушка.

– Очень страшный! – подтвердил я, придвигаясь еще ближе. Девушка повторила мое движение и тоже навалилась на стол. В результате наши лица оказались ближе, чем близко друг к другу.

– Хочу, – сказала она.

– У меня очки без диоптрий, – сказал я, снял очки с себя и водрузил их на нос девушки, после чего быстро чмокнул ее в кончик этого самого носа и вернулся на свое место.

– Питер! – возмущенно воскликнула она.

– Ну, а что? – с улыбкой пожал я плечами. – Тебе идет! Да и ты сама сказала, что я опасный тип. Должен оправдывать и соответствовать!

– Нахал ты, а не опасный тип! – заявила она, протягивая обратно мои очки. – Так зачем они тебе, если зрение у тебя нормальное?

– Чтобы казаться четырехглазым ботаником Паркером и скрывать от симпатичных блондинок свою опасную сущность.

– А если серьезно?

– Это просто часть имиджа, – пожал я плечами. – Я же типа ученый.

– Все равно не понимаю, – сказала Гвен. – Без очков ты симпатичнее. А если еще эту ужасную челку уберешь…

– И ты туда же, – грустно вздохнул я.

– А кто еще? – удивилась она.

– Сэнсей. Он меня все подбивает стрижку под военного сделать или зачес назад. Говорит, у меня тогда от девчонок отбою не будет.

– А ты?

– А что я? Мне и так хорошо, я наукой занимаюсь, а там “четырехглазых ботаников” любят, – пожал плечами я и вернул внимание мороженному.

– А пошли в бассейн сходим? – вдруг предложила она.

– Прямо сейчас? – удивился я.

– Да нет, прямо сейчас мы уже не успеем, – глянула на свои маленькие наручные часики Гвен. – А вот завтра в большой перерыв вполне можем уложиться. Отказы не принимаются, возражения игнорируются, так что не забудь завтра захватить плавки и полотенце! Все, я побежала, мне еще надо успеть конспект за прошлую лекцию у подружки перехватить! Пока, Питер! – сказала она, поднялась из-за столика, щелкнула меня по носу щелчком и заторопилась в сторону Универа.

Я потер нос, пытаясь прикинуть: где достать денег на плавки.

Эх! Трещи опять мои ребра… Я достал мобильник и набрал знакомый номер.

– Сэнсей? Это Питер… Очень нужны деньги, есть что-нибудь на сегодняшний вечер-ночь?.. Есть?.. Во сколько?.. Принял, буду… - и нажал на сброс вызова.

***

глава 13

***

– Решил сменить имидж? – с улыбкой подошла ко мне утром Гвен, сидящему за партой в лекционной аудитории в темных очках и свитере с высоким горлом.

– Похмелье у меня. Жесткое, – буркнул я, удерживая гудящую голову двумя руками.

– Ты же собирался с Коннерсом до поздна работать? – чуть прищурилась девушка.

– И работал, – ответил я.

– С чего же тогда похмелье?

– Пил. Один. Дома. Всю ночь.

– Почему? – не унималась она.

– Гвен Стейси, – умоляюще попросил я. – Будь человеком, не мучь меня до обеда хотя бы, а? Совсем голова не работает…

– Плавки-то с полотенцем не забыл, надеюсь? Ночная пьянка не оправдание! – с угрозой спросила она.

– Не забыл, – вздохнул я и расползся по парте, не отпуская головы руками.

– Ладно, – смилостивилась она. – Не стану над тобой издеваться…

– Спасибо, – искренне ответил я.

***

– Знаешь, – медленно проговорила Гвен, стоящая в красном открытом купальнике, глядя на меня, вышедшего из раздевалки. – Вот именно в этот самый момент образ “ботаника Паркера” рухнул окончательно.

– Почему? – со вздохом снял очки я, открывая ее взору черные круги вокруг запавших глаз. Дурацкий, конечно, вопрос, учитывая прошедшую ночь. Сэнсей превзошел сам себя: одиннадцать боев подряд! В восьми из которых я умудрился победить. К дому Витя-Сэнсей привез меня часам к четырем утра, за шкирку вынес из машины и сгрузил на газон перед домом. Каких волевых усилий мне стоило не завалиться спать прямо там, а все же залезть в окно своей комнаты, не узнает наверное никто и никогда. Но были и плюсы: больше Сэнсею я ничего не должен, и даже кое-какая денежка на кармане осталась. Около пятнадцати кусков где-то.

Думаю, не сложно представить, какую отбивную представляло теперь мое тело. Потому и вопрос глупый, но что поделаешь, когда голова практически совсем не работает?

– Кто тебя так отделал? – начала обходить меня по кругу, внимательно разглядывая, Гвен. Я бы даже сказал, что слишком внимательно, чтобы это оставалось в рамках приличий.

– Сэнсей, – вздохнул я и медленно двинулся к бассейну, аккуратно спустился в воду по лестнице и расслабленно откинулся на спину, оставив над поверхностью только часть лица с носом и глазами. – Это была до-о-олгая тренировка…

– То есть про похмелье ты соврал? – погрузилась в воду рядом со мной девушка.

– Сотрясение, похмелье… какая в принципе разница?

– Вот именно, что принципиальная, – возразила девушка с серьезным видом. – Тебе же к врачу надо!

– Само проблюется, – вяло отмахнулся я и погрузился в воду с головой.

Через три минуты мой подводный покой был грубо нарушен рукой девушки, которая вцепилась мне в волосы и за них вытянула голову на поверхность.

– Ты чего? – вяло приоткрыл один глаз я.

– Ты живой?! – с непритворной тревогой в голосе и глазах почти прокричала блондинка.

– Живой-живой. Не ори, голова болит, – отозвался я.

– Ты долго не всплывал, – чуть добавилось извиняющихся нот в ее голос, да и громкость на тон понизилась.

– У меня хорошие легкие, – пожал плечами я и поморщился от резкой боли в ребрах. – Давай, что ли, поплаваем, раз уж пришли?

– А ты вообще можешь в таком состоянии? -осторожно поинтересовалась она.

– Я ещё и бой провести могу в “таком состоянии”, – буркнул я и, игнорируя боль в гематомах по всему телу, резь в ребрах и накатывающее головокружение, мощными гребками двинулся по плавательной дорожке.

– Эй! – возмущенно вскрикнула Гвен, которую окатило фонтаном брызг где-то позади.

Девушка бросилась в догонку, но куда ей? Даже полудохлым, я все равно остаюсь мутантом со сверхвозможностями, так что она успела проплыть меньше четверти дистанции, когда я уже снова с ней пересекся на обратном пути от конца дорожки. И снова возмущенный крик иза брызг, которыми я ее окатил.

– Эй! – возмутилась она. – Так не честно!

– Что не честно? – удивился я, опять поровнявшись с ней и сбавив свою скорость до ее скорости.

– Ты не предупредил, что отличный пловец!

– А должен был? – приподнял бровь я и снова поморщился от боли – бровь тоже вчера пострадала. Вроде бы слегка отступившие тошнота и слабость начали опять возвращаться.

– Так ты и не объяснил, за что с тобой так обошелся Сэнсей? – перевела она тему, старательно продолжая грести. Я же перевернулся на спину и вялыми взмахами рук поддерживал свою скорость на таком уровне, чтобы не отстать, но и вперед не вылезать. – Это из-за моего отца?

– Причем тут твой отец? – все также лениво отозвался я. – Просто часть обучения…

– Ничего себе “обучение”! Ты же словно в аварии побывал!

– Авария… Точно, вспомнил, Краш его звали… хмыкнул я, восстановив в памяти лицо парня, подарившего мне шестое по счету сотрясение прошлой ночью. По ходу, я тогда вырубился, поскольку следующее, что я помню, это ведро ледяной воды, выплеснутое мне в лицо заботливым Сэнсеем, а затем его же пинок, отправляющий меня к следующему противнику.

Бой я вел тогда уже полностью на “автопилоте”, причем, что удивительнее всего: победил. Как и в трех последующих. Видимо этого моего состояния Витя-Сэнсей и пытался добиться таким умопомрачительным марафоном? Не зря же он так часто повторяет, что я слишком много думаю.

Вот и устроил мне отключение мозга путем последовательных в него попаданий. Хорошо хоть не прямых, а “самортизированных” черепом.

– Кого “его”? – не поняла Гвен.

– Парня, который меня вырубил, – на автомате, занятый своими вялыми мыслями, отозвался я.

– Ты же говорил, что бил тебя Сэнсей? – удивилась девушка.

– Если б меня Сэнсей бил, я б с тобой не разговаривал. Я бы уже ни с кем не разговаривал…

– Что ж он за зверь-то такой?!

– Страшный “зверь”, – честно ответил я и нырком развернулся, отолкнувшись ногами от бортика, после чего прежним темпом поплыл в обратном направлении. Мой маневр повторила и блондинка, правда, не так ловко, как я, что закономерно по озвученным уже выше причинам. – Ночью встретишь – заикой останешься, а днем наткнешься – от заикания вылечишься.

– Так ты объяснишь толком, что произошло-то?! – не выдержала Гвен.

– Толком? – повернул к ней голову я. – Специальная тренировка от Вити-Сэнсея: одиннадцать полноконтактных спаррингов подряд. В восьми я победил. Три проиграл нокаутами. Так достаточно “толково”?

– А с кем спарринги?

– С другими бойцами, которых против меня Сэнсей нашел.

– И ты после такого в Университет пришел?! Тебе в больницу, к врачу, дураку, надо!

– Ты забываешь, что я и сам почти врач. Мне виднее.

– Дурак! – надулась блондинка и поплыла дальше молча.

Наплававшись и приняв душ, мы вышли из здания.

– Жить хорошо! - с чувством высказал я небу, глубоко втянув в себя воздух. – Спасибо, что вытащила меня сюда. Водичка удивительно хорошо освежает!

– Что-то ты подозрительно бодрый, – хмыкнула блондинка.

– Видимо, не так сильно мне досталось, как казалось до этого, – пожал плечами я. Девушка чуть помолчала, а потом вдруг выдала.

– Прав был отец! Ты все же и правда “опасный тип”, Питер Паркер!

– С чего вдруг такие выводы? – удивился я.

– Ты свое тело в зеркале видел?

– Видел, – все так же недоуменно ответил я. – Живого места на нем нет.

– Я не про то, – отмахнулась она.

– А про что?

– Ни про что, забудь! – сказала Гвен. – Увидимся на лекции! – и убежала по направлению к автобусной остановке.

***

Коннерс, увидев меня после занятий, неодобрительно покачал головой, заставил снять темные очки, заценил столь же темные, как и очки, круги под глазами, делающие меня похожим на панду, посветил в глаза фонариком, проверяя реакцию зрачков и выгнал домой с наказом отлеживаться и не маяться ерундой. Первые тесты препарата на мышах он и без меня проведет.

– Домой, так домой, – вздохнул я, но спорить не стал. В конце концов у меня и дома, в моей собственной лаборатории, есть чем заняться. Те проекты ведь тоже сами себя не сделают.

***

Неделю я носил в Универе темные очки и свитера с высоким горлом, чтобы не вызывать у Стэйси лишних вопросов чересчур быстрым исчезновением гематом с тела и отеков из-под глаз. По той же причине и от бассейна отбрехивался.

Коннерс больше из лаборатории не выгонял. Тесты шли полным ходом. Через месяц планировали перейти уже на приматов, а там и до лежащего в искусственной коме Нормана очередь дойдет.

***

Во вторник сработала радиостанция. Точнее она у меня работала всегда, я даже временами трепался по ней с пожарными просто так, ни о чем. Но тут поступил именно вызов с просьбой помочь. Правда, они и сами не очень представляли, чем я им помочь смогу, но других идей просто не было. Только надежда на чудо.

Ситуация экстренная: сложный пожар, высокое здание, внутри люди, пожарные лестницы старые и, о ужас, обвалились раньше, чем люди успели выйти, а выдвижные лестницы пожарных машин слишком коротки, чтобы ими можно было вытащить людей. Время не терпит, а я сижу на лекции. Хорошо хоть радейка у меня “модная” с наушником и ларингофоном, так что мои переговоры не отвлекали соседей.

Удобно, что на лекциях не обязательно отпрашиваться у преподавателя. Можно просто встать и уйти. Главное сделать это тихо, не мешая остальным.

Именно так я и поступил: ушел по-тихому, надел маску Джона, которую не переставал в свободное время совершенствовать (она уже реально приблизилась по качеству и функционалу к своему киношному прототипу) и выпрыгнул из окна в конце безлюдного коридора.

Ситуация экстренная, каждая минута на счету, а пожар на другом конце города, куда еще как-то добраться надо.

Колебался я не долго. Трудно долго колебаться, когда летишь из окна седьмого этажа.

Так что паутина из пускателя выстрелила практичеси сама по себе. И это было так непередаваемо круто!

Нет, на паутине я уже летал. Ночью. По стройке. Не далеко.

А тут: днем, через весь город промеж небоскребов… Крик восторга рвался из груди на волю, и сдержать его было выше моих сил. Да я особенно и не пытался сдерживаться. Я спешил.

Пятнадцать минут мне понадобилось, чтобы добраться до нужного места. Там с ходу, не останавливаясь, впрыгнул, выбив ногами раму, в окно этажа, на котором в огненной ловушке оказались заперты люди. Дальше была работа. Просто работа по спасению жизней, в которой очень хорошо помогала паутина. Не будь ее, и все мои способности были бы в этой ситуации бесполезны, но она была, так что чудо, на которое все надеялись, случилось. Наверное, это даже было красиво.

Без жертв, к сожалению, не обошлось. Но тут уж такова жизнь: оказаться в нужном месте мгновенно даже я не в состоянии. Большинство из погибших скончались еще до моего появления, но один пожилой мужчина умер от сердечного приступа уже на земле, пока я вытаскивал остальных. Причем парамедики оказывали ему помощь, но не всегда все зависит от них или от меня…

– Новый трюк осваиваешь, Джонни? – улыбаясь, подошел и пожал мне руку командир пожарного рассчета, с которым мы были неплохо знакомы.

– Надо же развиваться и расти над собой, – улыбнулся ответно я, хоть и не самые приятные ощущения от улыбки с надетой полимерной маской на лице.

– Глякось, как настоящая прям, – восхитился он, поднимая с земли обрывок одной из моих нитей. – Крепкая!

– В десять раз прочнее стали на разрыв, – позволил себе немного похвалиться я.

– Не хило, – присвистнул он. – Особенно учитывая вес. Твоя разработка?

– Моя, – улыбнулся я и, выпендриваясь, выстрелил паутиной из пускателя, пуская ее широкой сетью на ближайший оконный проем.

– Паук прям! – снова присвистнул он.

– Не, я человек.

– Человек-паук! - Засмеялся командир пожарного рассчета. И только тут я заметил то, на что должен был с самого начала обратить особое внимание: на нас смотрела камера. И даже не одна: журналистов на пожар собралось не мало.

Журналисты! Теперь точно от прозвища не отделаться. А жаль.

***

Дома Дядя Бэн сидел перед телевизором и смотрел новенький новостной репортаж о том самом пожаре. Дядя улыбался.

Лучшей оценки своей работе я не смог бы получить, даже если бы искал ее. Было приятно.

***

глава 14

***

В пятницу по новостям передали, что в город возвращается наследник пропавшего Нормана Озборна Гарри Озборн. Мой друг Гарри Озборн.

Но как к этому относиться? Возвращение в город друга - это, конечно же, хорошо. Но если учесть, что отец этого друга лежит у меня в лаборатории… Это заставляет испытывать чувство вины и портит удовольствие от предстоящей встречи.

***

– Привет, Гарри, – сказал я в трубку телефона, набрав его номер, выловленный в интернете и справочной Озкорпа. – С возвращением в Большое Яблоко!

– Питер? – с удивлением узнал мой голос он. – Рад тебя слышать. Ты в городе?

– Естественно, – усмехнулся я. – Куда бы я по-твоему делся? На переезд у дяди с тетей слегка миллионов маловато.

– Извини, Питер, глупость сказал, – отозвался он. – Ты чего звонишь-то? Случилось чего?

– Хм… Вообще-то я звоню только чтобы поприветствовать вернувшегося в город друга. Только и всего, – добавил немного ехидства в голос я.

– Не обижайся, Пит, – вздохнул он. – Просто с этим расстрелом совета директоров и исчезновением отца столько всего навалилось. Всем чего-то от меня стало внезапно надо…

– Хм… Я не обижаюсь. Если будет желание, можем пересечься. Расскажешь, что да как. Развеешься немного.

– Неплохая мысль, – отозвался он. – Это твой номер? Я сохраняю?

– Да мой, можешь сохранить, – улыбнулся трубке я.

– Ладно, Питер, вечером созвонимся, где пересечься. Сейчас к сожалению дел не в проворот.

– Хорошо, как скажешь, Гарри. Ты вообще надолго вернулся?

– Думаю, да.

– Удачи с делами!

– Спасибо. До вечера!

***

В Университете в этот день я впервые после памятного посещения бассейна, появился в привычной своей одежде и в нормальных, а не солнцезащитных очках. Это не осталось незамеченным Гвен.

– Что, “панда” перестал быть “пандой”? – хлопнула меня по спине она.

– Привет, Гвен Стэйси, – отозвался я. – Да, мне лучше, спасибо, что заметила. Ты-то как?

– Я - прекрасно. Меня же не избивают всякие “Сэнсеи” на непонятных “тренировках”. Ты разгребся со своими делами у Коннерса?

– Не до конца, – честно отозвался я. – Но, пока идут тесты, один выходной у меня появился.

– О как! – преувеличенно удивилась она. – Ну надо же! Завтра снег не выпадет? В Африке?

– Не преувеличивай, – хмыкнул я. – Не такой уж у меня и плотный график. Пойдем, погуляем завтра?

– Куда же ты собрался “погулять”? – заинтересовалась она.

– Не знаю, – пожал плечами я. – Твои идеи?

– Я подумаю.

***

Вечером, как и обещал, позвонил Озборн. Договорились, что он за мной заскочит.

– Ты все такой же четырехглазый ботаник, Пит? – с усмешкой встретил меня Гарри этой фразой вместо приветствия, остановившись в своей дорогой красной спортивной машине, кажется Порше (не слишком я разбираюсь в них, ведь не может же человек быть хорош вообще во всем?) на дороге перед дядиным домом, где на плетеном кресле, на лужайке под деревом я сидел и читал со смартфона новую научную публикацию Рида Ричардса. Между прочим, он и меня в соавторы вписал, наравне с Думом. Это льстило. Даже больше, чем льстило. Заставляло раздуваться от гордости, словно самцу древесной жабы в брачный период.

– А ты все такой же выпендрежник? – ответно усмехнулся я, убирая смартфон и поднимаясь с кресла.

– Запрыгивай, – махнул он мне, открыв пассажирскую дверь. Я себя ждать не заставил, занял место, закрыл дверь и дисциплинированно пристегнулся. Сам Гарри, к слову, пристегнут не был.

– Учти, если собрался пить - у меня “прав” нет и водить я не умею, – сразу предупредил его я.

– А что так? – удивился Гарри.

– Не знаю, – пожал плечами я. – Как-то своим ногам больше доверяю, чем колесам.

– Все равно же на автобусах, метро и такси ездишь, – пожал плечами он, агрессивно отъезжая от обочины и сразу набирая скорость.

– Согласен, – ответил я. – Но там руль держит тот, кто в этом разбирается и имеет немалый опыт. И все равно неспокойно.

– Странная позиция, – хмыкнул Озборн. – Не переживай, если напьюсь, то вызову водителя из компании.

– Что у тебя, кстати, с ней? Я слышал, акции падают?

– И будут падать, – вздохнул он. – Отец оставил в делах совершеннейший бардак: совет директоров, вместе с крупнейшими держателями акций мертвы. Сам отец непонятно где, но при этом в розыске. Единственное, почему еще не произошло “обвала”, это из-за того, что акции не продают. А не продают их потому, что все еще утрясаются вопросы наследования после той бойни. Но это вопрос времени.

– Как-то не радостно, – заметил я.

– Это с одной стороны, – хитро улыбнулся Гарри.

– А с другой?

– А с другой, мне сейчас беспрецедентно просто взять все бразды правления в свои руки. Ведь во мне сейчас видят не молокососа, а надежду компании. Основных, раскачивающих лодку, пауков отец успел выпилить. Так что “козлов отпущения”, на которых можно валить любые грехи, хватает. Надо лишь не провалить переговоры с военными и провести ребрендинг.

– Интересно, – задумался я. – А если Норман вернется?

– То придется бодаться за власть с ним. Но у него позиция слабей.

– С родным отцом? – изумился я.

– Мы не были близки, ты же знаешь, – пожал плечами Гарри. – А теперь его время прошло. И сейчас он вручил мне все карты своей выходкой, а уж я сыграю! Еще как сыграю!

– То есть, советуешь, скупать акции Озкорпа, пока они дешевеют?

– Скупать? – удивился Гарри. – У тебя есть свободные средства? Как-то непохоже, – окинул он меня оценивающим взглядом.

– Миллионов нет, – рассмеялся я. – Но “четырехглазому ботанику Паркеру” хватит и маленького по твоим меркам куска пирога. Зато, купив даже всего одну акцию, я смогу гордо понтоваться перед девчонками, что я акционер Озкорп.

– Что-то ты явно задумал, – нахмурился Гарри. – Ты ради этого хотел встретиться?

– Нет, – легко пожал плечами я. – Просто твои рассуждения навели меня на интересную мысль, теперь вот прикидываю, где на ее выполнение буду деньги доставать. А так, просто рад тебя видеть.

– Ты изменился, Пит, – сказал Гарри. – Причем как-то так, что сразу и не заметишь.

– Да? – заинтересовался я. – И в какую сторону?

– Увереннее стал. Спокойнее. Уравновешеннее. Может и девушку себе нашел? – я отвел глаза и почесал кончик носа.

– Что? Неужто нашел?! Черт! Как же долго я отсутствовал! – возбужденно стукнул рукой по рулю Гарри.

– Нет, – ответил я. – Она не моя девушка. Мне просто интересно с ней общаться. Но мы не встречаемся.

– А сама она что по этому поводу думает? – рассмеялся Озборн.

– Как будто я спрашивал, – хмыкнул я.

– Ну, ничего. Сейчас зажжём в клубе и с кем-нибудь замутим на эту ночь! – уверенно заявил Гарри.

– Не знаю, как ты, а я этой ночью еще поработать собирался успеть. Мне обсчет реакции для Октавиуса доделать надо.

– То есть ты променяешь выпивку и безбашенный секс с распутной незнакомкой на задрочерство в своей подвальной лаборатории? – изумился Гарри.

– Меньше потом лечиться, – пожал плечами я. – Мало ли какая у этой незнакомки коллекция в медкарте имеется?

– Я даже и не знаю, что на это сказать, – хмыкнул Озборн. – В этом ты весь. Странный, как и всегда.

***

В клубе было шумно, дорого, душно. Но все равно весело.

Надо признать, что в клубах я раньше не был и опыта подобного рода не имею. Так что все было в новинку.

Платил я за себя сам, хотя в самом начале Озборн и пытался отмахнуться, записав все расходы на свой счет, но я настоял. Гордость не позволяла ему уступить в этом вопросе. Но каждый уплывающий доллар отзывался в теле фантомной болью, напоминая, что как только мой денежный запас достигнет дна, ждут меня новые бои и звероватая улыбка Сэнсея.

Гарри надорвал живот, наблюдая за моими потугами изобразить танец. Но мне все равно было весело, так что я не обижался. Тем более, что сам он тоже такого уж класса не показал, больше отдыхая на диванчике в компании пары подцепленных им девчонок.

Я же самозабвенно жёг на танцполе с какой-то веселой рыжей девушкой, даже имени которой не знал. Мне просто нравилось танцевать.

Кстати, не так уж я и отвратно танцевал, учитывая мою гибкость, реакцию и координацию. Между прочим, Витя-Сэнсей как-то на тренировке учил и танцам, общим принципам и основным приемам, в качестве моральной разгрузки перед серьёзным боем. Как он объяснял, танец есть некая эссенция боевого искусства того народа, который танец практикует. Выжимка, лишенная боевой составляющей, но оставившая в себе зрелищность, красоту движений и демонстрацию возможностей хорошо тренированного тела. Плюс некоторый медитативный элемент. А вообще он тогда сказал, что танец должен в первую очередь доставлять удовольствие танцору. Остальное “похеру”.

А потом показал. И вот уж кто танцевал классно, так это он!

Вот я и следовал его советам на этом танцполе, и с каждым часом у меня получалось лучше. Под конец уже и Озборн надо мной не смеялся.

Забавно. Меня даже хотели побить! Какой-то полупьяный верзила решил, что я отбиваю намеченную им для себя девчонку (причем не ту рыжую, что танцевала со мной, а какую-то, которую я даже не понял, какую) и полез драться. Толкнул в грудь, пытаясь сбить на пол, грозно объясняя мою неправоту, потом махнул кулаками, пытаясь впечатать их мне в лицо, раз, другой… на третий сильно завалился в ударе, я ему еще маленько помог, после чего мужик идеально вошел в мои ласковые, но крепкие объятия… в удушающий захват. Причем сделал это так, что даже не испортил мне танца. Дернулся раз, другой и обмяк. Я его аккуратно, продолжая двигаться в танце, отвел-отнес к стеночке, где и усадил отдохнуть, а сам продолжил танцевать.

В общем было весело.

Клуб мы покинули в двенадцатом часу. Гарри поехал к себе, прихватив обеих “своих” девчонок. Я вызвал такси “своей” рыжей даме. Сам пошел пешком. Кажется, она на меня обиделась. Но у меня в голове уже крутились формулы Октавиуса. Так что, пару шагов за ближайший угол и пускатели в ход!

Дома я был меньше, чем через полчаса. И до полтретьего утра делал обещанные расчеты. А к трем утра уже встречался с Гвен у порога Университета. Почему не у дома? Чтобы не капать лишний раз на нервы Капитану Стэйси. Почему в три утра? Не знаю, так настояла Гвен.

– Какой-то ты сегодня задумчивый, - подошла ко мне она.

– Привет, Гвен Стэйси! – прежде всего поздоровался я с ней. – Думаю, где бы достать денег на покупку акций Озкорпа.

– И какие мысли? – хмыкнула она.

– Законных что-то никаких, – не стал скрывать я.

– А незаконных? – прищурилась дочь полицейского Стэйси.

– Ограбить наркоторговцев, выставить казино, сходить на бои без правил… – перечислил я, пришедшие в голову варианты.

– Ты же сейчас не серьезно, да? – посерьезнела Гвен.

– А что такое? – поднял на нее глаза я.

– Ты ведь понимаешь, что в первых двух случаях тебя просто убьют, а в третьем, либо убьют, либо покалечат? – уточнила она.

– Могут, – вздохнул я. – Могут. Ладно, забудь. Сегодня я полностью в твоем распоряжении. Придумала, куда пойдем и чем займемся?

– Деньги взял? – уточнила она. Я кивнул.

– Тебе понравится! – коварно улыбнулась эта белокурая бестия.

***

– Слушай, я так вообще зарекусь с тобой “гулять” ходить! – прокричал я Гвен, пересиливая голосом шум двигателя.

– Тебе что, не весело?! – рассмеялась девушка.

– Пока, нет, – признался я, делая ударение и на “пока”, и на “нет”.

– Значит, сейчас будет! – прокричала она. В следующую секунду зазвучала крайне противная серена, с правого борта поднялись с лавки парашютисты, инструктор открыл дверь самолета…

***

Где-то после полудня, мы сидели в кафешке и ели мороженное. Я распластался по креслу и рассеянно слушал щебет Гвен. Не перестаю удивляться ее разносторонним интересам. Ну кто мог знать, что она еще и парашютистка?

Что ж, она права: было весело. Но недешево. С другой стороны, во вчерашнем клубе я не меньше оставил.

– Понравилось? – с улыбкой спросила она.

– Понравилось, – не стал отрицать я.

– Еще будем прыгать?

– Повторить можно, – кивнул я. – Как время выдастся. Чем еще сегодня займемся?

– Ты предлагай, – пожала плечами она.

– Я не настолько оригинален, как ты. Могу предложить ночной клуб. Как раз друг один такой вчера показал, – предложил я. И действительно, особых идей не было. Голова вообще была пустой и легкой.

– То есть ты вчера по клубам шлялся? – сузила глаза девушка.

– Ну да, – не видя в этом ничего особенного или предосудительного, подтвердил я. – Друг хороший в город вернулся. Думал, погуляем просто, посидим где-нибудь в кафешке, ведь уже несколько лет не видились, но Гарри сразу в клуб поехал… Так что как-то так. Домой только к двенадцати добрался.

– Один? – с непонятной интонацией спросила она.

– Ну да. Гарри поехал развлекаться с девчонками, которых подцепил там, а я домой поспешил: мне за те два часа, что до встречи с тобой оставались, еще рассчеты для Профессора Октавиуса сделать надо было успеть, – все еще не понимая, к чему клонит девушка, спокойно рассказал я.

– Гарри… А что за Гарри? Может я знаю?

– Наверное знаешь, – пожал плечами я. – Озборн. Гарри Озборн. Сын Нормана Озборна.

– Миллиардера? – удивилась Гвен. – Как вы вообще познакомиться-то могли, не то что подружиться?

– Знаешь, после смерти родителей, я несколько месяцев провел в интернате, прежде чем меня забрали к себе дядя с тетей. У Гарри в то же самое время погибла мать. Отец… короче в этом интернате мы с ним и познакомились. Сдружились. Он паренек умный, эрудированный, начитанный… в общем нам было о чем поговорить. Да и держаться вместе в интернате было легче, чем поодиночке… После интерната мы продолжали видеться, играть вместе, хоть и ходили в разные школы. Ну, а потом Норман отправил Гарри учиться в Англию…

– Интересная история, – задумалась Гвен. – И как он? Изменился?

– Да не особенно, – улыбнулся я. – Как был выпендрежник, так им и остался. Только из симпатичного мальчика вырос в настоящего красавчика. Девчонки на него так и вешаются…

– На тебя бы тоже вешались, если бы ты от очков с челкой избавился и стиль одежды поагрессивнее начал носить, – опять же с непонятной мне интонацией сказала Гвен.

– Так чем займемся? – немного смутившись, перевел тему я.

– Ты про бои без правил заикался? – ухмыльнулась она.

– Было дело, – не стал отпираться я.

– Знаешь, где они проходят?

– Знаю пару мест.

– Сводишь?

– Пошли, – пожал плечами я. В конце концов чем бойцовский клуб хуже парашютного?

***

глава 15

***

Окружающая обстановка навевала воспоминания и пробуждала ностальгические настроения. Толкотня, музыка, шум, крики, духота, клетка в центре помещения… Только теперь я не был в клетке, за мой локоть держалась Гвен, а лицо не было стянуто гримом или полимером маски.

Знакомый охранник на входе окинул нас подозрительным взглядом, но, услышав на ухо нужные слова и нащупав в руке хрустящую двадцатку, спокойно пропустил внутрь.

– Все больше убеждаюсь в правоте отца на твой счет. Опасный ты тип, Паркер! – тихо сказала мне Гвен.

– Почему? – чисто для поддержания разговора спросил я. – И можно без имен? Да, и я ведь сразу сказал, что знаю пару таких мест.

– “Знать” и “бывать”, понятия разные, – ответила девушка. – А ты определенно тут не в первые. И что-то мне подсказывает, что был ты тут не праздным зевакой.

– А на эту мысль тебя что навело? – поинтересовался я.

– То, что я тебя немного уже знаю. И бесполезное глазение тебе не свойственно, – отозвалась она, пока мы спускались по лестнице в полуподвальное помещение. – Признавайся, участвовал или присматривался?

– Может я тут в обслуге подрабатывал? – подкинул версию ей к размышлению я.

– Если бы не видела тебя в бассейне, так бы и подумала, – призналась она. Внизу было довольно людно, и ей пришлось сильнее прижаться ко мне. Ощущение было приятным. И волнующим. Заставляло мысли путаться. – Но я видела. И с такими данными “подрабатывать в обслуге” не вариант. Признавайся, был?

– Был, – вздохнул я.

– И как? – не унималась девушка.

– Помнишь нашу встречу, когда я сопли со слезами на кулак наматывал? – уточнил я.

– Помню, – кивнула она.

– Это было после моего боя здесь, – признался я.

– То есть, ты уже не первый год этим занимаешься? – округлив глаза, посмотрела на меня Гвен. Лицо ее при этом оказалось так близко к моему, что ее дыхание касалось моей кожи.

– Да, - сказал я и невольно сглотнул. – Но не на этой арене.

– А на какой?

– Не знаю, где она расположена. Сэнсей отвозит туда и привозит оттуда. Так что даже не представляю.

– Сэнсей? А почему не здесь?

– Там противники сильней, и платят больше. О том, какие там ставки, даже думать не хочу, – вздохнул я, прикинув, сколько Сэнсей имел на моих боях.

– Сильнее, чем здесь? – округлила глаза Гвен, глянув на происходящее в клетке. Там два очень внушительных, широкоплечих, мускулистых мужика увлеченно и довольно умело месили друг друга. Выглядели они впечатляюще, да и дрались в серьез, без поблажек, так что кровавые брызги с разбитых лиц временами долетали даже до зрителей. – Врешь ты все и не краснеешь!

– Вру? – удивился я.

Не знаю, где были мои мозги в тот момент. Возможно экстремальная близость девушки, которая мне нравится, или возбуждение вперемешку с азартом, буквально пропитавшие здешнюю атмосферу, или распространяемые этой девушкой феромоны… нет, вообще всеми представительницами противоположного пола в этом помещении, коих было не мало, тому виной ли, нет ли, не знаю. Но сказал и сделал я именно то, что сказал и сделал. – Могу на бис, лично для тебя, на эту “сцену” выйти!

– Лично для меня? – с непонятной мне интонацией переспросила она. – И не слабо? Прямо сейчас?

– Нет. Не слабо, – ответил я. – Пошли к распорядителю.

– Пошли, – согласилась она.

В небольшом отдельном помещении располагался “кабинет”, в котором сидел тот же самый человек, что и в прошлое мое посещение. Меня он, естественно, не узнал, но привет, переданный тогда, подействовал и сейчас.

– Ты хочешь подраться, парень? – спросил он меня.

– Хочу, – подтвердил я. – И имею неплохой опыт боев, так что рассчитываю на победу.

– Один бой? – уточнил он, попыхивая сигарой.

– А какие есть предложения?

– Один бой, три боя, Царь Горы, – перечислил он.

– На Царя Горы сколько бойцов есть? Именно сегодня.

– Десятерых найду, – прикинул он.

– Если продержусь все десять боев, сколько накинешь?

– По две “штуки” за бой. Победитель получает все. Остальные ничего.

– Подходит, – кивнул я. – Моя спутница может делать на меня ставки?

– Ты и сам можешь, – ухмыльнулся он. – Ставить против себя нельзя.

– Так, – задумался я. – Бои на сколько раундов надо растягивать?

– Это Царь Горы, парень! Можешь хоть первым ударом укладывать, если сможешь, конечно.

– То есть, действительно можно не затягивать ради зрелищности? – нашел необходимым уточнить еще один лишний раз я. На всякий случай.

– Можно, – подтвердил он. – Не скажешь, откуда такая уверенность в себе?

– От Дядь Вити, – ответил я по-русски. Мужик не донес до рта сигару и замер, заметно побледнев.

– Ты сейчас пошутил ведь, парень, да? – враз охрипшим голосом спросил он.

– Нет, – пожал плечами я. – Виктор Лэншер – мой Сэнсей. Так что я реально оцениваю свои силы и заранее предупреждаю об этом, чтобы после не было недоразумений и недопонимания. Так что спрошу еще раз: ты разрешишь мне драться и побеждать на этой арене сегодня? Если нет, я пойму и не буду иметь претензий.

– А Виктор будет? – с опаской спросил мужик.

– Нет, – помотал головой я. – Это не его задание, а моя частная инициатива. Хочу перед девушкой покрасоваться, – стрельнул я глазами в Гвен, все также держащую меня под локоть. И щеки у нее явно порозовели. Или это может быть из-за духоты и табачного дыма?

Мужик пожевал губами, напряженно думая. Потом сунул в рот свою сигару.

– Черт с тобой, парень, – махнул он рукой. – Покажи класс публике. Постарайся только бойцов не калечить, лады?

– Постараюсь, – честно ответил я и пожал протянутую им руку.

– Как объявить тебя?

– “Четырехглазый”, – ухмыльнулся я.

– Костюм?

– Шорты моего размера и маску на голову. Найдется?

– Найдется, – кивнул он. – Где раздевалка знаешь? – я кивнул. – Два боя впереди, потом твой выход. Иди готовься. Шорты и маску сейчас принесут.

Я еще раз кивнул, и мы с Гвен двинулись в сторону раздевалок.

– Что значит “Царь Горы”? – уточнила у меня она.

– Это значит, что в клетку заходят два бойца. Они дерутся, и проигравшего выносят, а к победителю заходит следующий боец. И так, пока бойцы не кончатся. Оставшийся на ногах последним – Царь Горы. Он забирает все призовые деньги. И не важно, сколько боев он провел, хоть всего один, он победитель.

– Понятно. А каким ты идешь?

– Первым, естественно.

– И не страшно? У тебя же, получается, самые низкие шансы?

– Проверяешь? – хмыкнул я. – Я и они – бойцы совершенно из разных “лиг”. У них нет шансов. Я другого опасаюсь.

– Чего же?

– Что Витя-Сэнсей, когда прознает, а он, уж поверь, прознает, за такую выходку по голове не погладит. А если погладит, то чем-то тяжелым, – вздохнул я и чуть взъерошил волосы на затылке свободной рукой.

Тем временем мы вошли в раздевалку. Там на лавке уже лежали шорты красного цвета и тканевая красная же маска на голову, с прорезями для глаз и носа. Для рта прорези не было.

Я открыл шкафчик, скинул с плеч свой неразлучный рюкзачок с аптечкой и радиостанцией, наушники которой были замаскированы под наушники плеера, так что не вызывали у окружающих людей вопросов, начал расстегивать рубашку и с удивлением посмотрел на и не подумавшую выйти или хотя бы отвернуться Гвен.

– Ты не выйдешь? – уточнил я.

– Зачем? – чуть склонила голову на бок она, позволяя волосам красиво обтечь плечо. В глазах ее играли озорные искорки.

– Я так-то переодеваться собрался, – еще раз попытался воззвать к ее чувству такта я. Бесполезно.

– Переодевайся, – пожала плечами она, еле сдерживая рвущееся наружу веселье.

– Это, вообще-то, неприлично, – вздохнул я и продолжил прерванное занятие. Пусть ее смотрит, если уж так хочется. В конце концов мне своего тела стыдиться не приходится: все при всем, и все, как надо.

За рубашкой последовали очки и ботинки с носками, за ними брюки.

Гвен внимательно наблюдала за мной и моими действиями, скрестив руки под грудью. Должен заметить, эта поза выгодно подчеркивала анатомические особенности её практически безукоризненной спортивной фигуры, обтянутые зеленым топиком и синими лайкровыми джинсами. Дополняли картину легкие белые кроссовки.

Мысли сами собой начали сворачивать в определенное русло, вызывая соответствующие реакции организма, так что я поспешил отвернуться и натянуть шорты, пока эти реакции не успели войти в силу и стать заметными. А за шортами сразу и маску.

– Гвен, – попросил я, залезая в рюкзак. – Будь добра, поставь эти деньги на мою победу, – протянул я ей добытую из недр своего постоянного спутника стопку сотенных купюр. По моим прикидкам, там должно было быть ровно восемь тысяч - все, что осталось от моего прошлого вознаграждения, за вычетом трех сотен и мелочи, которые я на всякий случай отложил в отдельный кармашек. – Пожалуйста.

– Ничего себе ты с собой суммы таскаешь! – округлила глаза девушка.

– Ты же вчера сказала: возьми деньги. Вот я и взял.

– Я имела в виду баксов шестьсот-семсот.

– В следующий раз уточняй.

– Обязательно.

– Поставишь?

– А не жалко? Вдруг проиграешь? – принимая стопку банкнот и пряча ее в сумочку, спросила она.

– На такси до дома я отложил, если ты об этом. А если проиграю, пойду к Сэнсею. Глядишь, сразу и не прибьет, – поежился я.

– Так мне ставить или нет? – вопросительно приподняла свою изящную бровь она.

– Ставь, конечно, – удивился я. – К Сэнсею мне в любом случае идти после этого боя. А так, хоть деньги будут.

– Ну, как знаешь, деньги твои, в конце концов, – пожала плечами она.

***

– Итак, господа, дамы, почтеннейшая публика! – кричал в микрофон ведущий вечера, расхаживая по пустой клетке. – Сегодня нашу арену почтил своим присутствие необычный боец! – люди в зале притихли, ожидая продолжения. Не то, чтобы их так уж сильно заинтриговало такое начало, но некоторый интерес вызвало точно. – Это ученик легендарного Саблезуба! Если вам, конечно, это говорит о чем-то. Мне лично нет. Но этот молодой человек настолько уверен в себе, что не смог выбрать противника, поэтому вызвал сразу всех! – а вот это заявление уже вызвало некое возбуждение в массах. – Итак, событие, которое происходит у нас не часто: Ца-а-арь Горы!!! – прокричал ведущий и публика поддержала его возбужденным ревом. И их можно понять, насколько я помню “правила” этой забавной “игры” ставки на всех ее участников равные один к количеству участников, ставки делаются сразу и позднее уже не принимаются. Такой коэффициент на обычных боях не бывает практически никогда, так что тот, кто угадает победителя, озолотится. Но и угадать его сложно, ведь у каждого бойца в этой “потехе” разное число боев, и даже самый сильный может не выдержать темпа, при том, что какой-нибудь среднячок, которому повезет оказаться в конце очереди может на свежих силах “вывезти” даже фаворита.

– Итак, наш юный наглец: Четырехглазый!!! – прокричал ведущий, и я вошел в клетку. Спокойно вошел, без лишних жестов, не сутулясь и не выпячивая грудь. “С достоинством”, – как это называет Витя-Сэнсей.

Зал встретил неоднозначно: кто-то презрительно улюлюкал, кто-то радостно кричал, кто-то хлопал, а кто-то просто свистел.

Ведущий представил моего первого противника и вышел из клетки. Каюсь, я не запомнил прозвища. Да и вообще отключился от происходящего снаружи, сосредоточившись на противнике и пространстве клетки. А еще на задаче: не покалечить. Тут ведь не Арена Драконов, тут люди похрупче…

***

Первый бой занял каких-то несколько секунд. Я не стал ничего выдумывать и изобретать, поскольку имея тотальное превосходство в скорости, силе и реакции, можно было вывести противника на любой вариант. Я вывел на отработанный почти до автоматизма, тот самый что провернул прошлой ночью в клубе: провалить руку, наносящую удар, чуть потянуть на себя выведенное из равновесия тело, скользнуть за спину и удушающий захват. Несколько рывков и тело в моих руках расслабляется. Победа быстрая и безоговорочная.

Безсознательное тело вынесли из клетки, а в клетку заходит следующий боец.

Этот атаковал ударом ноги. Подшаг, подбив опорной ноги, удар спиной об пол клетки и вывод на болевой прием ноги с передавливанием Ахиллова сухожилия. Чуть посильнее надавить-натянуть, и противник уже не противник, он яростно хлопает ладонью по полу, прося пощады и обозначая поражение.

Третьему я сам совершил проход в ноги, так как нападать он не спешил. Проход в ноги, рывок, выдергивающий эти ноги из-под хозяина, снова шмяк спиной об пол и болевой, но теперь уже на руку. Сдался.

Четвертый – классический бросок через бедро, вытянуть руку на себя, а ногой передавить сонную артерию. Несколько секунд отчаянного сопротивления и противник в отключке.

Пятый снова попался, как и первый, на мой любимый удушающий.

Шестой на “бросок через себя”, а после на удушающий.

Седьмой - на “переднюю подножку” и боковое удержание, плавно переведенное в удушающий.

Восьмой был очень крупный дядя, и высокий. Вообще весь медведеобразный. Ему я легонечко пробил лоу, чтобы притормозить, отвлечь и расслабить, затем запрыгнул на спину, где словно маленький паучек на крупной мухе должно быть выглядел. Смешно со стороны, думаю, смотрится. Вот только дяденьке не до смеха было: нога подкашивается, руками “паучек” не отрывается, а в глазах начинает темнеть от недостатка кислорода… Удушающий, в общем.

Девятый, как и четвертый, попался на бросок через бедро. С соответствующим развитием событий.

Не похоже на Ушу, правда? А кто говорил, что Витя-Сэнсей в моем обучении только Ушу и ограничивался? Вот именно, что никто. А Сэнсей, он по-своему очень честен, по крайней мере со мной. Каждый раз, увеличивая плату за занятия, он пропорционально увеличивал и учебную нагрузку, включая в подорожавшие тренировки все больше новых элементов и из советского самбо, и из японских дзюдо, джиу-джицу, и из китайских кэмпо, кунг фу, ушу, и из тайского бокса, и из окинавского карате… Из всего этого он делал такой интересный сплав-коктейль, что невольно вспоминался Великий Брюс Ли со своим Джиткундо… который улыбался с фотографии на стене, стоя в обнимку с Витей-Сэнсеем.

А вот десятый боец оказался мутантом. Хорошо хоть, что чистым “физиком”, иначе, боюсь, разнесли бы мы всю клетку, а то и все здание. Так же… Есть большая разница между бойцом сильным и бойцом еще и тренированным. Он относился к первой категории, я - ко второй.

Был он волосат, сильнее, чем средний мужчина, но все еще не настолько, чтобы это выглядело уродством, имел чуть более длинные и толстые руки, чем опять же средний мужчина его роста и веса, крупный лоб, тяжелые надбровные дуги, цепкий колючий взгляд и гипертрофированные клыки на верхней и нижней челюсти, впрочем не сильно бросающиеся в глаза, пока он не улыбается.

Как только я понял, кто передо мной (а понять, что мужик мутант с силой и скоростью, превышающими человеческие мне удалось по характерным мелким движениям и походке, помог опыт оценки противника на Арене Драконов), то перестал сдерживать ударную технику, что до этого очень сильно ограничивало мой арсенал. Испытывать и сравнивать со своими его силовые и скоростные показатели я не стал, решив не затягивать бой.

Под градом ударов ногами и локтями в стиле муай-боран, противник начал отступать и пятиться от меня, закрываясь выставленными в жесткий блок согнутыми руками. Тут же получил по ногам “хвост дракона” из кунг фу. Подножка получилась удачной - ноги его подлетели, а сам он грохнулся на пол, не опустив, впрочем, блока. Правда блок этот закрывал голову, бока, шею, грудь но не закрывал живот, точнее нижнюю его половину. Вот туда я и ударил ногой в кувырке через себя добивающим пяткой, выбив из мужика дыхание, заставив опустить блок. А дальше пошел партер и удушающий прием из джиу-джицу.

Надо отдать мужику должное – он сопротивлялся удушению отчаянно, не терял сознание почти пять минут, но сделать так ничего и не смог. Ведь прием отнюдь не дурак придумывал, и уж точно не против беззащитных кроликов.

Десятый бой завершился. Я победил. Никого не покалечил (отбитая нога медведеобразного мужика не в счет – там просто обширная гематома на икроножной мышце, без перелома – пройдет), мутантских сил особенно не засветил (гигантских прыжков, погнутых металлических прутьев, трещин в полу и невидимых для глаза перемещений продемонстрировано не было) и главное – имя Сэнсея не опозорил (а, что Саблезубом называли именно Витю-Сэнсея, я не сомневался - чем-то он и правда похож). Хорошо!

Поклонившись уважительно противникам и публике после оглашения меня победителем, я спокойно покинул клетку и ушел в раздевалку.

Слава Богу, догадался принять душ быстро и, наскоро вытершись полотенцем, натянуть трусы, так как буквально через полминуты после этого зашла в раздевалку Гвен.

– Беру свои слова про вруна обратно, – вместо приветствия сказала она, беззастенчиво разглядывая меня в той же хамской манере, что и до боя. – Ты не врун, ты – очень, о-очень опасный тип!

– Я белый и пушистый! – возразил я, старательно вытирая волосы полотенцем. – И вообще “четырехглазый ботаник Паркер”.

– “Четырехглазого” я только что наблюдала в клетке. Боюсь даже предположить каков будет “ботаник”! – развеселилась она. – А кто такой Саблезуб?

– Судя по контексту, это прозвище моего Сэнсея, – пожал плечами я. – Логично, что он и сам когда-то выступал на боях.

– Саблезуб - это не просто боец, это легенда среди бойцов! – с чувством сказал входящий в помещение распорядитель, попыхивающий своей неизменной сигарой. – Боец, который разрывает своих противников на куски голыми руками, свирепый и непобедимый.

– Похоже на Сэнсея, – вздохнул я. – Что-то такое про “куски” он мне говорил. Но все же, вы уверены, что это именно его прозвище? А то очень неудобно может получиться.

– Уверен, – пыхнул сигарой распорядитель. – Я в этом бизнесе не первый десяток лет и подобных ошибок не допускаю. Они очень сильно сокращают жизнь и вредят здоровью.

– Что с деньгами? – перевел тему я, пока не выплыли какие-нибудь лишние детали либо упоминания. Незачем пока что Гвен об Арене Драконов слышать. Ни к чему ей такая информация. – Я ведь не нарушил никаких условий соглашения, правда?

– Все в полном порядке, – заверил меня он и протянул пакет, который до этого держал в опущенной руке. – Двадцать тысяч за Царя Горы и восемьдесят - выигрыш с твоих восьми. Коэффициент был обычный.

– Спасибо, – принял пакет я, мельком глянув внутрь. Пересчитывать нужным не посчитал – не резон ему меня обманывать, я же и вернуться могу. Или того хуже - Сэнсею нажаловаться. Затем свернул пакет и засунул его в рюкзак, который от этого изрядно раздулся.

– И ваши пять тысяч, мэм, – протянул девушке пачку банкнот он. Я удивленно посмотрел на Гвен.

– Что? – приподняла бровь она, пряча деньги в сумочку. – Ты так уверенно говорил о своей “крутости”, что я тоже решила немножечко на тебя поставить. Как видишь, не прогадала.

– У твоей дамы есть деловая хватка, – ухмыльнулся распорядитель.

– Мне ведь вход сюда теперь заказан? – не стал развивать тему и повернулся к распорядителю я.

– Почему бы? – удивился он. – Игроки “высшей лиги” неплохо расшевеливают наше болото. Не часто, конечно, иначе будет уже не интересно. Но когда надоест отгребать от действительно крепких парней на Арене, милости просим к нам, – он протянул мне карточку с номером телефона. – Только предупреди заранее, чтобы мне успеть “шоу” подготовить и публику разогреть.

– Позвоню, – кивнул я, пряча карточку. Потом тяжело вздохнул. – Если Сэнсей за сегодняшнее голову не оторвет…

***

глава 16

***

– Неплохо погуляли, – отпустила мой локоть Гвен, чуть меньше, чем в квартале от своего дома. Часы на освободившейся руке показывали без четверти два. Да уж, действительно, погуляли!

– Взыскательный вкус великой Гвен Стэйси удовлетворен? – скептически поднял бровь я.

– Вполне, – развеселилась она. – Интересные места, новые эмоции, неплохие деньги. Что еще требовать от субботнего вечера? Великая я довольна.

– Что ж, – ухмыльнулся я. – Тогда до встречи в понедельник.

– А что ты собрался делать завтра? – решила уточнить она.

– К Сэнсею пойду. Сдаваться, – честно признался я.

– То есть ждать тебя снова в черных очках, или сразу в больницу апельсины нести? – мило улыбнулась она.

– Не каркай, – потер шею я.

– Ну я же про цветы и кладбище не стала говорить? – я только простонал и поднял глаза к небу.

– Удачи, опасный парень! – расхохоталась она.

– Спасибо, – со вздохом поблагодарил я. – Она мне явно понадобится…

***

– Доброе утро, Сэнсей, – войдя и по всем правилам японского этикета поклонившись на шомэн, спросил я. – Чем сегодня займемся?

– Поиграем, – повернулся ко мне и предвкушающе оскалился этот изверг. – В Царя Горы! – и кинул мне сумку с вещами, какую я обычно с собой брал на Арену.

Подозреваю, что в этот момент выглядел… бледно. И это мягко говоря, поскольку даже с нижней челюстью совладать не мог - задрожала падла такая, и глаз задергался.

– Деньги взял? – уточнил он. Я потерянно кивнул. – Молоток! Поехали!..

***

– Сэнсей, – осторожно начал я, когда мы уже сидели в самолете, кажется АН-12 советского производства, и летели над… джунглями?!! – Это из-за того, что я опять дрался с обычными бойцами, да?

– Нет, конечно, – ухмыльнулся он. – Дерись с кем хочешь – это лично твое дело. Хоть полгорода поубивай – слова против не скажу.

– А почему тогда? – удивился я.

– У тебя такая рожа была! – оскалился он. Мне в который раз захотелось его прибить. Гвоздями. К разделочному столу мясника… Но мечты эти были неосуществимы, а значит бесполезны.

– Значит на “простые” арены мне ходить можно? – решил еще разок уточнить я.

– Ходи, – пожал плечами он. – Убьешь кого – обращайся. Помогу замять. Не за так само собой.

– Но ведь я могу кого-то убить и вне арены?

– Включай голову, – постучал он пальцем по моему лбу. – Есть много способов отмазаться от убийства. Ищи свой.

– То есть вы точно, на все сто процентов уверены, что рано или поздно я кого-нибудь убью?

– Процентов на девяносто пять, – задумался Витя-Сэнсей.

– И вы считаете это чем-то… нормальным? – изумился я.

– Я очень старый, Паучок, – он почему-то всегда звал меня именно так: Паучок. Не Питер, не Паркер, не парень… Только Паучок. – Там, где и когда я рос, убивать было… обыкновенно.

– Это где же? – невольно передернул я плечами.

– На Войне за Независимость, – хохотнул он.

– Ладно, – скис я, понимая, что если Сэнсей не хочет говорить, то добиться от него внятного ответа все равно не смогу. – Но ведь Сила – это Ответственность?

– Ответственность, – попробовал на вкус слово Сэнсей. – А ты бы убил Гитлера?

– Гитлера? – удивился я.

– Гитлера, – подтвердил, что я не ослышался он.

– Не знаю, – признался я, как следует подумав над вопросом. Сэнсей вообще не любил поспешных ответов. Он всегда давал время подумать. Не торопил.

– Убить – Ответственность, – веско сказал он. – И не убить – Ответственность. Сделать или не сделать – Ответственность. Сила - это Выбор. Только сильный может выбирать ту или иную Ответственность. Без последствий не остается ни один шаг, ни один вздох.

– И что же получается? – задумался я. Витя-Сэнсей говорил мало и редко, но уж когда говрил, поводов для размышлений давал более чем. – Сила…

– Сила нужна чтобы выбирал ты, а не кто-то, имеющий Силу, выбирал за тебя, – закрыл разговор Сэнсей.

***

– Ну что, Паучок, ставить на себя будешь? – оскалился Сэнсей, кладя свою руку мне на плечо и заговорщицки приближая лицо к моему уху, когда мы уже стояли у входа в Круг, очерчивающий саму Арену.

– Буду, – угрюмо ответил я, скидывая и отдавая ему рюкзак со всеми своими деньгами. – Все на мою победу! – хмуро уточнил я.

– Лады, – хмыкнул Витя-Сэнсей. – Правила ты знаешь.

– Знаю: выжить, – еще сильнее нахмурился я.

– Вперед! – отправил меня на Арену он смачным пинком, как делал это обычно. Нравится ему отправлять меня в бой именно так. Бывало, что при этом кричал еще что-то про Спарту и сам над своей выходкой хохотал.

Когда-нибудь и я его пну!

Если сегодня выживу…

***

– Молодца, Паучок, – поднял меня, как беспомощного котенка за шкирку он и отнес на ближайшую лавку, так как сам бы я уже вряд ли сумел до нее дойти. Доползти дополз бы, а вот дойти…

Расползшись по лавке я еще не осознавал, что победил. Понимал только, что меня больше не бьют и не надо бить в ответ. Я выжил… Боже, я выжил!

– А теперь гляди, как взрослые дяди в Царя Горы играют! – осклабился он.

– Вы будете драться, Сэнсей?!! – изумился я.

– Буду, – все так же улыбаясь с проблеском безумия в глазах, от которого пробирала дрожь, подтвердил он. – Поставить хочешь?

– А можно? – с надеждой спросил я.

– Конечно! – весело ответил он.

– Тогда на вас. Весь мой выигрыш!

– Идет, – кивнул он и щелчком пальцев подозвал ближайшего “красного”. Тот буквально телепортировался к моему Сэнсею. Они перебросились парой фраз на каком-то языке, похожем на китайский, после чего “красный” низко поклонился и “испарился”, а Виктор пошел на Арену. Витей его в этот момент называть как-то язык не поворачивался.

– Саблезуб! Саблезуб! Саблезуб! – скандировали исступленно трибуны, пока он шел к Кругу.

– И нахрена ж мне столько? – запоздало подумал я, прикинув возможную сумму и глядя на внушительную спину Сэнсея.

***

Я сидел в том же самолете, который вез нас сюда. Только теперь он вез нас обратно над теми же джунглями. Я сидел на откидном сиденье с левого борта, Сэнсей развалился и полулежал на пяти сиденьях с правого борта. У меня на коленях стоял плотно набитый пачками долларов чемодан. Даже не кейс, а именно чемодан денег.

– Радуешься? – хмыкнул, вяло приоткрыв один глаз, Сэнсей.

– А не должен? – удивился я.

– Получил чемодан бумаги и радуется. Чудак-человек, – ехидно оскалился он.

– Как это бумаги?!! – чуть не подпрыгнул на месте я. Остановило только “состояние полного нестояния”, как любит выражаться Сэнсей.

– А что ты можешь на них купить? – весело прищурился он.

– Дом, акции, фирму, машину… – на вскидку перечислил я первое, что пришло в голову. Так-то на десять миллионов можно много чего купить.

– Н. Е. А, – раздельно, максимально злорадно ответил он и медленно покачал указательным пальцем для усиления эффекта от своих слов.

– Но почему?!! – воскликнул я, задетый за живое.

– А подумать? – предложил он.

Минут двадцать я отчаянно ворочал своим очередной раз сотрясенным мозгом, но сколько-нибудь правдоподобных версий найти не мог.

– Сдаюсь, – признал я поражение в этом мозговом штурме.

– Налоги, – торжественно воздел палец к небесам он, и тут до меня дошло то, о чем он говорил двадцать минут назад. Буквально осенило.

– Бля-а-а… – с чувством выдохнул я русское ругательство подхваченное от Сэнсея.

– Интересное чувство: держать в руках десять лямов зелени и понимать, что это чемодан бумаги? – оскал Вити-Сэнсея стал до того непереносимо пакостным, что невыносимо захотелось запихать весь этот клятый чемодан в это его улыбающееся лицо.

Видимо он все эти мысли прочел по моему лицу, как по открытой книге, поскольку громко и от души расхохотался и хохотал долго, временами утирая выступившую слезу.

– Это и был урок, да? – тихо спросил я минут через двадцать, когда эмоции чуть-чуть улеглись и у меня и у него.

– Ага, – зевнул Сэнсей.

– Не потому, что я дрался со “слабаками”, а потому, что я начал зарабатывать серьезные деньги…

– Умный Паучок, сообразительный, – осклабился он. – Когда по башке получаешь. В жопу магию - Великая сила Звездюлей в действии!

– И что, совсем-совсем ничего не купишь? – наплевав на издевательскую иронию Сэнсея, спросил я со слабой и от того отчаянной надеждой.

– Почему же? Купишь: оружие, наркотики, рабов, проституток, контрабанду, заказное убийство, – спокойно и со знанием дела перечислил он, а я задумался.

Витя-Сэнсей говорил ужасные вещи, но эти ужасы были правдой нашей жизни. Неприглядной, но правдой. Ведь мир Преступный и мир Законопослушный существовали одновременно в одном и том же Мире, при этом крайне редко пересекаясь. Вот даже деньги: вроде бы и валюта одна и та же, а не конвертируется… На “грязные” деньги ничего легального официально не купишь. Как и на “чистые” невозможно купить ничего запрещенного, так как они слишком легко отслеживаются. Вот ведь дилема…

– А что купите вы? – вдруг пришла мне в голову мысль, что Сэнсей ведь тоже не пустым возвращается, пусть и транспортирует свои деньги в каком-то другом виде, чем я, а значит проблема имеет решение.

– Соображаешь, – улыбнулся он. – Хоть и медленно.

– А все же?

– В акции брошу, – пожал плечами он. – Пусть работают.

– А как? Технически?

– Есть такое понятие: “прачечная”, – поучительно сказал он. – Фирмочка, которая “отмывает” деньги. Я несколько таких знаю, – самодовольно закончил фразу он.

– Но это же преступление! – воскликнул я. Он ехидно приподнял бровь.

– Тогда выброси чемодан. Или мне отдай. Любые действия с “грязными” деньгами - преступление.

– Бля-а-а… – снова протянул ругательство я и сильнее вцепился в чемодан. Жадность во мне билась с законопослушностью. И это была очень жаркая битва. Куда жарче, чем Царь Горы на Арене Драконов!

– Контактик дадите? – жалобно спросил я, не поднимая глаз, минут через сорок метаний, а Сэнсей, что все это время за мной наблюдал, ни звуком, ни жестом не отвлекая от внутренней борьбы, снова заливисто расхохотался на своем импровизированном лежаке…

***

глава 17

***

– Панда снова панда? – весело поприветствовала меня девушка, подходя и усаживаясь за столом рядом со мной в каскадной лекционной аудитории. Я снова был в темных очках и свитере с высоким горлом. Руки прятались в его длинных рукавах, натянутых по самые пальцы.

– Доброе утро, Гвен Стейси, – ответил я, расслабленно опираясь спиной на спинку длинной лавки, на которой сидел. Голова же моя была прислонена к столу, что стоял рядом выше.

– Гляжу, сегодня ты бодрей, чем в прошлый раз, – удивилась она. – Сэнсэй сильно злился?

– Нет, – хотел я покачать головой, но передумал, учтя её не самое оптимистичное состояние. – Официально разрешил драться, где хочу и с кем хочу. Без санкций с его стороны.

– Что так? – удивилась Гвен.

– Хочет посмотреть, как я от убийства отмазываться буду, – невесело вздохнул я, потревожил голову и от того поморщился.

– Убийство? Ты кого-то убил? – стала в миг серьёзной и даже нахмурилась девушка.

– Нет. Но Сэнсэй уверен, что рано или поздно убью, – вздыхать поостерегся, хоть и хотелось. – И эта его уверенность пугает.

– Меня, если честно, тоже, – призналась Гвен.

– Поэтому с боями я завязываю.

– Да ладно? – скептически приподняла бровь и сложила руки под грудью девушка. Хм… а выглядит она аппетитно. Очень даже. И даже очень. Красотка Гвен Стейси! И чего она со мной возится? Ей же только свистни – толпа мачо-мэнов набежит…

– По крайней мере, пока, – ответил я, с усилием отведя взгляд от “верхних девяносто” девушки. – Сосредоточусь на учёбе и науке.

– Да? – хмыкнула она. – Ну, посмотрим, – в этот момент в аудиторию вошёл преподаватель и занятие началось, из-за чего разговор вынужденно прервался.

***

Я шёл домой, держа в своих руках лотерейный билет, поминутно на него глядя. Ведь этот кусок разноцветной глянцевой бумаги – всё, что осталось от девяти миллионов наличных, привезённых мной из крайней поездки на Арену. Почему девяти? Один миллион я заначил: жизнь – штука сложная, и “черный” нал может потребоваться в самый неожиданный момент.

Этот билет выдали мне в той самой конторе, координаты которой дал мне Витя-Сэнсэй. Там мне на калькуляторе быстренько посчитали сумму с вычетом процента конторы и государственных налогов. Посчитали и показали на экранчике этого самого калькулятора.

Сложно было описать моё состояние, когда я увидел эти шесть нулей и пятёрку перед ними (не совсем нулей: на самом деле там было пять миллионов сто тридцать тысяч долларов, но дело эти сто тридцать кусков меняют не слишком сильно). Знаю только, что мне хотелось развернуться и уйти в тот момент. Но и уйти…

Отдавая чемодан налички, я чувствовал себя ограбленным. Нагло, цинично и грубо ограбленным. И КЕМ?!! Государством! Конторская доля была всего пять процентов! Остальное забирало себе государство в виде налогов на выигрыш физическим лицом…

А ещё было стрёмно: гарантий-то никаких. Кроме рекомендаций Сэнсэя. А с него станется провести какой-нибудь урок вроде: “Никому не доверяй”, в результате которого я лишусь всех отданных денег, оставшись с пустышкой. И он будет прав! С чего бы мне ему доверять?

Вот только я же тогда приду за своими деньгами! И выбью их все, до последнего цента, вместе с зубами тех, кто решил меня кинуть!.. Выбью из конторы, естественно, а не из Сэнсэя. Тот сам из меня что хочешь выбьет, хоть деньги, хоть признание в убийстве Кеннеди.

“А вдруг Виктор только этого и ждёт? Того, что бы я пошёл выбивать деньги?” – прострелила меня внезапная мысль. Простая мысль, короткая, но схватила моё сердце ледяной хваткой костлявой старухи и отпускать не собиралась. Ведь это будет как раз в его духе.

А, что я на самом деле стану делать, если меня кинут на пять миллионов? Вот так вот нагло, просто возьмут и кинут?

Весь в подобных раздумьях я добрался до дома, механически принял душ, поел и уселся в своей комнате перед компьютером. Он был, конечно, не супер-пупер, но достаточно дорогой машинкой. Куплен он был в период, когда я уже начал зарабатывать на Арене первые свои “нормальные” деньги, ведь для проведения расчётов и моделирования процессов требовался мощный инструмент, на который не жалко и кровно (в буквальном смысле) заработанных зелёных бумажек.

Но сейчас работа у меня не шла. Слишком сильно давили нехорошие мысли. Промучившись полтора часа, но не сдвинувшись в деле ни на йоту, я бросил это занятие, зарядил на полную пускатели, натянул на лицо маску Джона и вышел на улицу.

У этой прогулки не было определенной цели. Я не ставил себе никаких задач. Просто хотел проветрить голову и развеяться.

***

Ветер бьёт по лицу пощёчинами, выжимает слезу из прищуренных глаз, горящих диким восторгом. Сердце замирает в груди, а затем принимается бешено стучать, нагоняя отставание, а изо рта рвётся переполненный восторгом крик ликования… Полёты на паутине – ни с чем несравнимое, экстремальное удовольствие. Когда проносишься мимо окон небоскрёбов со скоростью, превышающей раза в два скорость спортивного гоночного автомобиля, а единственное, что удерживает твою жизнь в теле, как и само тело в воздухе, это тончайшая, почти невидимая ниточка паутины, вылетают из головы любые мысли, всё кажется таким незначительным, мелким и нелепым: неприятности и страхи отступают не то, что на второй или третий, хорошо если сотый план. Остаётся только восторг, азарт, стук сердца в груди, свист ветра в ушах и желание жить. Остального просто нет. Совсем нет.

А уж когда я проносился возле самой земли, над оживленной трассой одной из центральных улиц, изгибаясь, лавируя между едущих на максимально допустимых правилами дорожного движения скоростях фур, автобусов и легковушек, то не оставалось вообще ничего, только звенящая пустота момента. Того самого, который здесь и сейчас. Только здесь и только сейчас.

Когда я летел в первый раз, я мчался на пожар. Там секунды равнялись человеческим жизням. Думать и наслаждаться процессом, было некогда. Сейчас же я развлекался. Никуда не спешил, ни к кому не опаздывал, ни от кого не убегал. Просто получал удовольствие.

Конечно же меня замечали. Не заметить кричащее тело, пролетающее с бешенной скоростью на высоте двадцати - тридцати этажей, либо над самой дорогой, трудно.

Кто-то пытался фотографировать на смартфон, кто-то даже на полупрофессиональную цифровую фотокамеру (искусство фотографии в наше время стало весьма популярным хобби, на которое люди с готовностью и удовольствием тратили немалые деньги. Не обошло стороной оно и меня). Вот только успеть сделать хороший снимок ещё надо умудриться, учитывая мою скорость. Может, кто чего и смог. Но думать об этом было лень. Хотя…

Помнится в «картинках» я зарабатывал деньги как раз фотографируя самого себя «в образе» и продавая эти фотографии в «Дейли Бьюгл». И само по себе, это не такая плохая мысль. Возможно позже я ей и воспользуюсь. Не для денег, так ради собственного тщеславия, которого я не лишён.

Примерно часа через полтора восторг начал постепенно сходить на нет, уступая место приятному легкому утомлению. Я свернул с центральных улиц в менее людные районы, и в одном из проулков успел заметить картину: двое мужчин гоповатой наружности, один нож в руке одного из них, женщина и сумочка этой женщины, которую отнимает второй из мужчин.

Банальность. Может и стоило бы пройти мимо, а лучше вызвать полицию, но «картинки»… Да и не только они. Не смог я сделать, как «надо было». Как и в тот раз, с полицейскими и ограблением ювелирки. Я спрыгнул на землю недалеко от этих троих и, весело улыбаясь, пошёл прямо к ним.

- Привет, ребята! – помахал рукой. – Помощь не нужна? А то эта девушка выглядит довольно угрожающе.

- Ты ещё кто? – раздражённо повернулись они ко мне. Причём раздражённой выглядела даже женщина.

- Ваш дружелюбный сосед, Джон, - представился я.

- Вот и шёл бы ты, Джон, спасать людей на пожарах дальше! А тут мы и сами разберёмся, - грубо заявил мне тот, который держал нож.

- А что скажет Леди? – чуть наклонил голову я, продолжая идти к ним.

- Спасите меня, пожалуйста! – воскликнула она, не переставая пытаться вырвать свою сумочку. – Это грабители! Они хотят меня ограбить!

- Заявление писать будете? – деловито поинтересовался я.

- Да! Да! – обрадованно и одновременно мстительно-зло крикнула она.

- Ну, так вызывайте полицию, - пожал плечами я, подойдя к ним и остановившись на расстоянии в пару шагов. – Телефон у вас вроде бы ещё не отобрали.

- Точно! – стукнула себя по лбу женщина, освободив одну руку (второй продолжая держаться за свою сумочку) и достав мобильный телефон. – 911?!

- Валим, - хмуро бросил один из бандитов другому. Я быстро вскинул руку и выпустил пять небольших зарядов паутины: по два на ноги гопарей и один на руку, держащую нож, надёжно зафиксировав мужчин.

- Куда же вы? Не вежливо так быстро уходить с вечеринки!

- Ах ты, мудак! Козёл, сукин ты сын!.. – и ещё десяток эпитетов вылетели из пастей разобиженных мной парней. Особенно старался тот, у которого рука с ножом прилипла к правому боку, в то время, как жертва несостоявшегося ограбления уже диктовала в телефон нужный адрес.

- Не скучайте тут без меня! Удачного дня, парни, леди! – козырнул я и «взлетел», выпустив с левой руки паутину. Общаться с представителями закона после памятной приватной беседы с Капитаном Стейси не тянуло совершенно.

Честно говоря, сомневаюсь, что улик и заявления пострадавшей хватит для того, чтобы посадить тех двоих, но это проблемы уже не мои.

***

Что-то нынешняя прогулочка оказалась слишком насыщена на криминальные встречи: пролетев всего пару кварталов от того проулка, я стал свидетелем ограбления магазина: трое в лыжных масках с пистолетами в руках под крик-мат хозяина, размахивающего дробовиком, выбегали из дверей.

Этих я приклеил, не останавливаясь, будучи ещё в воздухе. Снова всё по той же схеме: оружие к бокам, ноги – к асфальту.

Тут я даже останавливаться не стал, спокойно пролетев дальше. Думаю, хозяин, матерящийся из магазина, сумеет разобраться дальше и сам.

Однако, прогулка мне наскучила. В «картинках» Паук чуть ли не каждую ночь, а то и день, «патрулировал» весь город, да ещё и полицейскую рацию имел в своей маленькой съёмной халупке. Вполне логично, что у него при этом не оставалось времени и сил на реализацию своего таланта ученого, впрочем, как и на сколько-нибудь продолжительные отношения с девушками. Но я – уже не он. Я не хочу так бездарно тратить свою жизнь! В конце концов для патрулирования есть полиция! Им за это деньги платят, это их работа, и они с ней достаточно неплохо справляются!

Нет, помочь им там, где смогу, я не отказываюсь – это гражданский долг каждого американца. Но делать их работу за них? Тем более лучше них… точнее, если это будет выглядеть, будто я делаю её лучше них. За такое могут и пулю в спину пустить «случайно». Зачем обижать неплохих, в общем-то, людей?

Кстати говоря, на днях мне удалось выудить из корпоративной сети Озкорпа месторасположение лаборатории, разрабатывавшей тот самый экспериментальный газ, который искалечил Нормана. Зачем я вообще эту информацию искал? Дело в том, что наш с Коннерсом проект уже неделю проходит финальную стадию испытаний на приматах. Следующим шагом должен стать человек… но мы с профессором очкуем. Ведь генные нарушения, которые исправлялись нашим препаратом, были нанесены также нами самими. Мы использовали на подопытных все доступные нам мутагены, в том числе и препарат самого Коннерса. И вроде бы пока всё работало… но сам Норман... Короче, мы сомневались. И чтобы развеять эти сомнения нам был просто необходим мутаген “Гоблин”. Вот я и влез в сеть.

Найти лабораторию оказалось не слишком тяжело, так как я достаточно хорошо представлял себе, что вообще ищу, а сам проект был достаточно крупным и финансово “тяжелым”.

Немного удивило то, что на данный момент он был заморожен. Но, учитывая бардак, творящийся в Озкорп, можно не заморачиваться сильно по этому поводу. В противоположность ему, проект по разработке оружия, использованного Норманом, был активен и жрал финансы как не в себя.

Оружие меня не интересовало, а вот газ…

Надежда на то, что по прошествии месяца там осталось много интересного, была слабая, но вдруг? Вот и решил я заглянуть в обнаруженную лабораторию, раз уж выдался относительно свободный вечерок. Заодно и от мыслей о возможном кидке отвлекусь.

***

Почему у небоскрёбов так халатно защищены окна на верхних этажах? Даже толковой сигнализации на крышках вентиляции нет, словно бы на семьдесят третий этаж по отвесной стене никто незамеченным не сможет залезть: выкрутить четыре винта по углам, и заходи, кто хочет! Странные люди!

Тоже мне охраняемая лаборатория: даже датчиков движения на потолке нет. Разгильдяи!

А уж оставить рабочему компьютеру незаблокированный USB-выход... Ну, я даже не знаю. Попробовал бы я так к Виктору фон Думу залезть в лабораторию, где он разные игрушки на заказ для военного ведомства мастерит. Там бы и остался в мелко нашинкованном и аккуратно расфасованным по трём сотням маленьких пластиковых пакетиков виде. А тут… даже активной защиты нет, и всего пятеро живых охранников на этаже, при этом ни одного в самой лаборатории.

С другой стороны, мне ли жаловаться?

Я достал из своего рюкзачка планшетик с парочкой разных хакерских приблуд и специальным программным обеспечением для взлома. Откуда он у меня? Начну издалека: Рид Ричардс недавно поспорил с Виктором фон Думом, что в лёгкую сможет вскрыть любой сервер, даже защищенный Виктором, при условии физического доступа к нему. Виктор спор принял и неделю готовил «учебный» объект. Рид всю ту же неделю готовил инструменты и программы. В день «икс» два эти ума сошлись, и… бутылка виски осталась у Виктора, поскольку тот, как и всегда, сжульничал. Каким образом? Притащил здоровенный, зашитый в броню сервер без единого информационного входа-выхода (даже монтажного), беспроводного интерфейса и с хитрой жидкостной системой охлаждения, спрятанной всё под ту же броню. Но жульничество было не в этом. Это как раз оказалось ерундой, не стоящей внимания гения – Рид подключился к системе через кабель питания! Я, когда такое извращение увидел, даже слегка прибалдел (но зато после не слез с Ричардса, пока мне тот подробно не рассказал, как именно он это умудрился проделать). Жульничество Виктора было хитрей: внутри большого бронированного сервера был вмурован сервер поменьше, который был вовсе выключен и не запитан. И нужные контрольные данные хранились именно на нём, а не в памяти большого сервера, который был буквально перегружен разными защитными системами и файерволами. Совершенно нечестно, но условиям спора не противоречит.

Вот у расстроенного Рида я его хакерский наборчик и выкупил (с основным-то сервером этот планшет разделался в считанные минуты).

С его помощью я скачал себе скопом все данные по проекту, с отчётами, исследованиями, лабораторными журналами, расчётами, схемами и материалами. А в самой лаборатории обнаружил даже образцы самого экспериментального газа-мутагена, да ещё и в трёх модификациях. Естественно я их присвоил.

Сам себе удивляюсь: проникновение, взлом, промышленный и корпоративный шпионаж, хищение… куда катится моя жизнь?!

Хотя, после вооруженного нападения, нанесения тяжких телесных повреждений, похищения, незаконного удержания и проведения незаконных исследований на человеке… Про бои без правил, ставки и отмывание денег вовсе молчу.

Я – преступник. Класс.

Всё добытое в этой лаборатории я отнёс в свою подвальную и приступил к изучению. Материалов было много, так что от лишних мыслей я на какое-то время отвлёкся.

***

Неделя пролетела быстро, в учёбе, в исследованиях у Коннерса, в вечерних прогулках с Гвен, естественно в тренировках (это святое!), в собственных исследованиях, помощи с пересчётом формул для Октавиуса и подготовке новой совместной статьи с Ридом. Наступила суббота – день проведения розыгрыша той самой лотереи, билет которой я получил за свои миллионы в «прачечной».

В десять утра я прилежно сидел с чашкой поп-корна и бутылкой Кока-колы на диване перед телевизором. Рядом со мной расположился Дядя Бэн. Тётя Мэй гремела посудой на кухне.

Я включил с пульта нужный канал и замер в томительном ожидании. На экране запустили рекламный блок. На тумбочке завибрировал и выдал мелодию, установленную на вызовы от Гвен, мой смартфон.

- Да? – сказал я в «трубку».

- А что так неприветливо? – удивилась девушка «на том конце провода».

- Я первый раз в жизни купил лотерейный билет и сижу теперь перед телевизором, смотрю розыгрыш, - одной фразой полностью описал ситуацию.

- О! И надеешься на выигрыш? – весело спросила она.

- Вероятность этого события равна пять целых семьсот четырнадцать миллионов двести восемьдесят пять тысяч семьсот четырнадцать миллиардных на десять в минус девятой степени долей процента, а это число отлично от нуля. Так что да – я надеюсь выиграть.

- О!! – протянула ещё более веселым голосом девушка. – Ну, тогда я хочу на это посмотреть!

- Заходи, - продиктовал я ей свой адрес. – Это примерно в половине квартала от тебя к югу, вверх по улице. Поп-корна хватит на четверых, а Тётя готовит что-то явно вкусненькое. Она обещала нас с Дядей порадовать... ну, или утешить, в крайнем случае.

- Вообще-то я хотела спросить, какой канал телевизора включить, - рассмеялась она. – Но против «чего-нибудь вкусненького» от твоей Тёти я устоять не в силах. Жди, скоро буду!

- Жду, - успел ответить я перед самыми короткими гудками.

***

«Скоро» в исполнении Гвен Стейси оказалось действительно скоро. Пятнадцати минут не прошло после завершения звонка телефонного, как раздался звонок от двери.

- Заходи, - сказал я, открывая перед девушкой дверь, после чего поспешил обратно на диван к Дяде Бену. Половина номеров была уже открыта, и все они пока ещё совпадали с теми, что были в моём билете.

- Шесть? – уточнил я у дяди номер, успевший выпасть в моё отсутствие.

- Шесть, - важно подтвердил он с кивком. Я запрыгнул на диван и приглашающе похлопал рукой рядом с собой, уже полностью уйдя своим вниманием в происходящее на экране. Гвен хмыкнула, но на обозначенное место проследовала. Я вручил ей чашку с поп-корном, а Дядя Бэн передал ещё одну бутылку колы из закупленного мной к этому просмотру ящика. Девушка благодарно кивнула и пальцем сковырнула крышку с бутылки (Второе Поколение как-никак).

- Судя по вашему виду, пока номера совпадают? – полу-утвердительно спросила девушка.

- Вот именно, - ответил я.

- На Джек-пот идём, - подтвердил Дядя Бен.

- И какой Джекпот?

- Восемь миллионов пятьсот пятьдесят тысяч, - назвал девушке сумму я. Сумму, равную тому числу, что было на экранчике калькулятора после того, как служащий вычел из девяти миллионов конторский процент.

- Не слабо, - восхитилась она, закидывая в рот порцию жареной кукурузы. В телевизоре назвали следующий номер. Гвен заинтересованно глянула в билет, который я нервно держал в руках перед собой. – Какой-то ты уж слишком напряжённый, Питер. Не предполагала, что ты настолько азартен.

- Будешь тут напряженным, - буркнул я. – Какой смысл играть, если не надеешься выиграть? – уже громче, так чтобы и окружающие расслышали, ответил я.

- Никакого, - сказала Гвен. – Именно поэтому я не играю в лотереи.

- А я вот решил поиграть, - в этот момент назвали очередную цифру выигрышной комбинации, и все разговоры мгновенно стихли, поскольку она снова совпала с той, что была в моём билете. Осталось ещё три.

Я отдал билет Дяде Бену, а сам сцепил в замок дрожащие от сковавшего меня напряжения пальцы и закрыл глаза.

Гвен, дядя, Тётя Мэй… Они не понимали меня. Для них я рисковал парой долларов, надеясь получить несерьёзно-огромную сумму, мне никаким образом не принадлежащую, на которую я не имею никаких прав и оснований.

Я же… купил этот драный билет за свои кровные девять лямов. Девять! И теперь надеялся забрать по нему хотя бы пять! И речь шла не столько о выигрыше-проигрыше, сколько о том, идти или не идти «разбираться». Пусть я уже и так преступник, но это…

Назвали следующий номер, снова совпавший с тем, что значился в моём билете.

Я не открывал глаз, а сцепленные пальцы побелели от напряжения. Ещё один номер. Снова совпадение.

Я не выдержал и открыл глаза. На меня смотрели дядя и Гвен. Лица их вытянулись в изумлении, ведь до этих двоих наконец-таки начало на самом деле доходить, что я действительно нахожусь всего в шаге от выигрыша. От становления миллионером в девятнадцать лет!

С экрана прозвучал последний номер, который опять совпал.

В телевизоре звучали фанфары, крутились какие-то шестерёнки, звучали поздравления победителю, мигал свет, надрывался ведущий… В комнате же царила тишина. На меня смотрели молча. И я сам молчал. Нажатие на кнопку пульта, и экран погас, выключился звук. Звенящая тишина стала и вовсе вязкой.

Тут зазвучала мелодия входящего вызова с неизвестного номера на моём мобильном. Я нажал иконку принятия вызова и поднёс аппарат к уху.

Это звонили с телевиденья. Шоу шло в прямом эфире. Меня поздравили с выигрышем и объяснили, где и как получить деньги. А так же, какие налоговые сложности этому сопутствуют. Я всё внимательно выслушал, поблагодарил и «повесил трубку».

- Питер! – нарушила молчание Гвен, которая так же, как и Дядя Бен, слышала весь телефонный разговор (динамик работал достаточно громко, а в комнате, как уже раньше говорилось, было тихо). – Ты что же, только что выиграл восемь с половиной миллионов долларов?! С одного лотерейного билета?!

-Четыре миллиона семьдесят восемь тысяч, - поправил я её всё ещё слегка заторможенно, при этом не расцепляя пальцев рук – просто не мог этого сделать: их свело, и они меня не слушались. – Ты же сама слышала, что четыре миллиона четыреста семьдесят одна тысяча уйдут в налоги.

- Не обратила внимания, - чуть смутилась она, но совсем чуть-чуть и ненадолго. – А я смотрю, ты подкован в этой теме, - сощурила глаза она, изображая подозрение. Тут отошёл от шока Дядя Бен, позвал тётю, а дальше была радость, поздравления и маленький семейный праздник, в который достаточно органично влилась и Гвен.

Где-то после полудня мы с ней вышли из моего дома… точнее из дома моих дяди и тёти. Что-то с обретением некоторой финансовой свободы, я начал ловить себя на том, что задумываюсь о вещах, о которых не задумывался раньше, принимая, как данность. И одна из этих вещей – приобретение собственного жилья.

- Хорошие у тебя дядя с тётей, - сказала Гвен, идущая рядом со мной в некоторой задумчивости.

- Это верно, - улыбнулся я. – Мне очень повезло с ними. После того несчастного случая, они заменили мне родителей.

- Ты, смотрю, вообще парень везучий, - я не удержал в узде эмоций и скептически хмыкнул на это.

- В чём же?

- Вон, пять миллионов с первого же билета в лотерею выиграл.

- Угу. Выиграл. Но уж точно не в лотерею, - проговорился я, и захлопнул рот, поняв, что только что сдал себя с потрохами. Видимо сказалось пережитое напряжение. Но, слово уже вылетело, ловить поздно.

- То есть? – нахмурившись, повернулась ко мне Гвен.

- Забудь, - отвёл глаза я.

- Нет уж, начал, так договаривай! – уперла руки в бока она и остановилась.

- Ты сама-то веришь, что можно вот так вот взять и выиграть пять миллионов ни с того, ни с сего? – вздохнул я, тоже останавливаясь. – С первого же билета, серьёзно?

- И как же тогда?

- А как, по-твоему, мне платить налоги с денег, получаемых от незаконных боёв без правил среди… профессионалов?

- Налоги… - на пару мгновений задумалась она, затем лицо её озарило понимание. – «Черный нал»? Так вся эта лотерея – просто отмыв «грязных денег»?! – а быстро до неё дошло. Хм. Гвен вообще умная девочка, сообразительная, не смотря на то, что блондинка. Правда, с физикой у неё не очень…

- Может не вся, точнее не все… Но конкретно вот эта…

- И эти деньги…

- С последнего моего выезда с Сэнсэем.

- Это, когда Панда снова стал Пандой?

- Именно.

- И сколько же привёз?

- Десять. Один оставил. Девять в «прачечную» отнёс.

- И с девяти… всего пять?! Грабёж! – искренне возмутилась она.

- Именно! В чистом виде! При том, что доля «прачечной» всего пять процентов! Сорок забрало себе государство!!! Чувствую себя ограбленным! Ограбленным государством! Кошмар! – поделился я своими переживаниями. Пусть она, конечно, и дочь Капитана Полиции, но вроде бы в прошлый раз, после боёв, отцу не стала меня закладывать, может и в этот раз не заложит? А с другой стороны: с кем мне ещё таким поделиться можно? С Дядей Беном? Я его люблю и уважаю, но о суммах, которые на Арене крутятся, ему знать не стоит. Нервы целее будут. А ещё с кем? С Сэнсэем? Нет уж! Этот гад только ржать будет над всеми моими переживаниями! А поделиться хочется. Буквально распирает.

Какое-то время шли молча. Я ждал реакции, а девушка обдумывала новую информацию.

- Но так или иначе, законно или нет, а в свои девятнадцать, ты, Питер, заработал свой первый миллион. Точнее пять миллионов. Ты миллионер, Питер! – стукнула меня в плечо своим кулачком девушка.

- И тебя не смущает, что я преступник? – осторожно спросил её я.

- Немного, - призналась Гвен. – Но ведь от твоих действий никому не стало хуже? Ты не продавал наркотики, не грабил, не убивал… не убивал же?

- На той Арене не запрещено убивать противника… Как и калечить, увечить, жечь, рубить, травить, рвать на куски… Никто не станет останавливать бой, - содрогнулся я, вспомнив некоторые сцены, которым был свидетелем за время обучения у Вити-Сэнсэя. – Но сам я не убивал… пока.

- То есть, каждый раз, выходя на тот ринг, ты серьёзно рискуешь своей жизнью, Питер? – нахмурилась девушка, внимательно на меня глядя.

- Да, - пожал плечами я. – Но это часть обучения. Не рискуя, не чувствуя страха за свою жизнь, нельзя стать сильней. Стать по-настоящему сильным можно только так.

- Сильным… - задумчиво проговорила Гвен. – А зачем тебе сила, Питер?

- Как-то не задумывался об этом, - хмыкнул я. – Просто… живу. И так складывается, что… Хм. А действительно. Сильным меня делает Сэнсэй. Он выковывает меня, словно клинок из куска хорошей, понравившейся ему стали. Удар за ударом, урок за уроком, шаг за шагом, день за днём…

- А ему это зачем?

- Не знаю. Иногда мне кажется, что это его просто забавляет. Это для него своеобразное искусство. Как виртуозный кузнец пытается создать идеальный клинок не зачем-то, и не для убийства кого-то конкретного, а из стремления к совершенству. Искусство ради искусства… Ты знаешь, что он учил Стива Роджерса? И Брюса Ли…

- Твой Сэнсэй учил Капитана Америку?!! – выпучила на меня глаза девушка.

- Ну, как-то он об этом обмолвился, когда я рассматривал фотографии на стене в его кабинете. Там несколько чёрно-белых, старых, а другие новые, цветные уже. На них много людей. Но Стива и Брюса я просто узнал.

- Мне уже интересно посмотреть на твоего Сэнсэя, - задумчиво произнесла девушка.

- У тебя есть такая возможность, - упавшим голосом сказал я.

- То есть? – не поняла Гвен.

- Вон он стоит, стенку подпирает, смотрит на нас и скалится.

- Где? – обернулась девушка в указанную мной сторону. Вот только там уже никого не было.

- Как это?! – даже протёр глаза я. Мгновение назад был, а в следующее уже исчез. – Не может быть!

- Да что не может быть-то? – нахмурилась девушка, так как никого не увидела в том месте.

- Э… ничего, - вздохнул я. – Видимо перенервничал сегодня, вот и мерещится всякое. Не бери в голову. Показалось мне.

- Ты смотри, Питер, галлюцинации могут быть из-за сотрясений. А ты от одного не успел отойти, а уже новое заработал. Осторожнее будь! Теперь ведь тебе не обязательно больше рисковать – ты уже миллионер. Ты можешь остановиться и просто жить, даже не работая!

- Может ты и права… но не в деньгах дело. Бои – просто часть обучения. А я не хочу останавливаться на половине пути. Деньги – это просто деньги. Всего лишь средство, приятное дополнение к силе.

- Ну, это тебе решать, опасный парень Питер Паркер. В конце концов, это же твоя жизнь и твоё здоровье.

- Наверное.

- Что собираешься с деньгами делать?

- Ипотеку закрою дядину. Кредит на учёбу в университете выплачу… Это в первую очередь. А остальное… в акции наверное кину, пусть лежат. В тот же Озкорп вложу. У них кризис сейчас – акции дешевеют. Но, думаю, это не надолго.

- Здравая мысль, - признала девушка. – Учёбу значит бросать не намерен?

- Учёбу? Ни в коем случае! – возмутился я на такой её вопрос. – Мне нравится быть «ботаником Паркером»! – демонстративно поправил очки на переносице указательным пальцем я. – Кто бы что не думал себе, а я в первую очередь учёный, а боец, «герой» и всё остальное только во вторую, если не в третью или четвёртую!

- «Герой»? – удивилась девушка.

- Ну…помечтать не только тебе иногда хочется, - сказал я, отведя взгляд в сторону и чуть-чуть покраснев. Девушка тоже немного смутилась, видимо вспомнив свои откровения по поводу «Джона дружелюбного соседа».

***

глава 18

Суббота прошла под знаком денежной волокиты. Я успел сходить в офис компании, проводившей лотерею, «обналичить» выигрышный билет, переведя призовые деньги на мой новооткрытый банковский счёт, оформить все положенные законом формальности и заплатить налоги. После чего, как и собирался, созвонился с Дядей Беном и совместно с ним закрыл-таки ипотеку на дом вместе с кредитом на образование. Во всех этих мытарствах мне компанию составляла Гвен. Ну, а что? Одному скучно во всех этих «электронных очередях» сидеть, а ей было интересно посмотреть, как это всё работает, ведь никто из её знакомых ещё крупных сумм не выигрывал. А так: «Дорога легче, когда встретится добрый попутчик». Правда, сказавший это герой положительным не был, но слова от этого не становятся менее правильными и вескими.

Потом дядя уехал домой, а мы с Гвен остались перекусить в небольшом кафе. Потом ещё погуляли… Часам к десяти, может быть даже в одиннадцатом, я проводил её «почти до дома», ибо встречаться с Капитаном Стейси у меня всё ещё не было никакого желания.

***

В воскресенье утром напротив моего дома остановился дорогущий серебристый автомобиль Гарри Озборна, из которого совершенно логично вышел сам Гарри Озборн.

Я как раз делал растяжку на лужайке. Ничего серьёзного, просто растяжка для поддержания формы, чтобы потом на занятиях у Сэнсэя не было слишком больно. Ведь растяжка требует постоянной практики, иначе связки быстро «деревенеют» и приходится размягчать их заново… через боль и усилия, которых можно было бы избежать просто практикуя её каждый день. Вот я этим и занимался.

- Здравствуй, Пит! – поприветствовал он меня поднятием руки вверх. – Странно, я-то ожидал тебя увидеть уже полирующим новенький «Порш» или «Феррари», а то и «Ламборджини»!

- Я же говорил тебе, Гарри: у меня нет водительского удостоверения, как и желания его получать, так как доверяю я не машинам, а собственным ногам. Привет, - пожал я руку подошедшего парня, встав с поперечного шпагата.

- Как же ты тогда собрался тратить свои миллионы? – вопросительно приподнял бровь он.

- Миллионы? – задумался я. – Акции куплю. Ты же сам намекал, что это выгодно.

- Акции? Выгодно?

- Озкорп. Не помнишь? В прошлый раз, по дороге к клубу?

- Я думал, что ты шутил тогда, - нахмурился Озборн.

- Хм… так я и шутил. Но видишь, как оно всё сложилось, - улыбнулся я слегка рассеяно и поправил очки на носу.

- Вижу, - хмыкнул он. – Как-то слишком уж удачно. Подозрительно удачно: вот так вот взять и выиграть несколько миллионов…

- Статистика и теория вероятности оказались не такими уж бесполезными дисциплинами, - улыбнулся я обнажая на удивление всё ещё целые зубы (учитывая сколько я уже провёл боёв, и сколько ударов в голову пропустил).

- Рад за тебя, дружище! – наконец выпустил свою искреннюю улыбку на лицо Гарри и похлопал меня по плечу. – Значит: статистика и теория вероятности, да?

- Именно. Ты по делу или просто так?

- Я заехал поздравить друга, ставшего миллионером в девятнадцать лет.

- Сказал девятнадцатилетний миллиардер и глава громадной корпорации, - рассмеялся я.

- Ну, я-то миллиардером родился. Это другое, - отмахнулся он.

- Как скажешь, - не стал настаивать я. – Зайдёшь? Тётя Мэй напекла блинчиков и достала свой апельсиновый джем.

- Зайду, - чуть подумав, согласился Озборн. – Против домашних блинчиков не устоит и «глава корпорации».

- Тогда, прошу к нам в гости, тётя будет рада тебя увидеть, ты ей чем-то всегда нравился, - ещё шире улыбнулся я, приглашающе подталкивая его в спину по направлению к двери в дом.

Может я и кажусь самодостаточной антисоциальной личностью, которой кроме учёбы, лаборатории и тренировок больше совершенно ничего не надо и не интересно, но это не так. Дружба и семья для меня очень важны. Архиважны. Я очень люблю своего Дядю Бена и его жену, Тётю Мэй, а также чрезвычайно дорожу дружбой Гарри Озборна, ведь больше друзей, кроме него у меня нет. Он – мой единственный друг, без которого было очень тяжело эти годы, пока он учился в Англии.

Гвен… хотел бы я назвать её просто другом, но… друга не хочется трахнуть! Это, если грубо. Если же более культурно, то учитывая наши частые встречи и то, как они проходят, а так же неоспоримую красоту и сексуальную привлекательность Гвен Стейси, я начинаю позволять себе рассчитывать с ней на что-то большее, чем просто дружба. И даже возможные сложности с Капитаном Стейси меня на этом пути уже не слишком останавливают.

- О! Гарри! – радостно приветствовал, распахивая руки для объятий Дядя Бен. – Давненько ты к нам не заглядывал, - сказал он, обнимая и похлопывая по спине Озборна, вошедшего вместе со мной. – Как твои дела? Есть новости об отце?

- Здравствуйте, Дядя Бен, - раньше, ещё до отъезда в Лондон, Гарри частенько был в нашем доме гостем и звал моих дядю и тётю так же, как я, по просьбе самих дяди и тёти, конечно. – Вот в страну недавно вернулся, - сказал он, отвечая на объятья мужчины. – Решил Пита проведать. А об отце пока новостей никаких нет, - чуть погрустнел он.

- Ну ничего, даст Бог, ещё найдётся, и всё наладится, - ободряюще ответил Дядя Бэн.

- Надеюсь, что так оно и будет.

- Проходи к столу, Мэй уже заканчивает накрывать. Сейчас будем завтракать.

***

Звонок мобильного телефона отвлёк меня от забавных случаев, происходивших с ним в Англии, о которых весело рассказывал нам за завтраком Гарри.

- Привет, Питер, - раздался в «трубке» знакомый голос. – Ты, я смотрю, времени зря не теряешь? Машину купил…

- Привет, Гвен Стейси, - невольно улыбнулся я. – Ты рядом с моим домом? Может тогда зайдёшь? Мы как раз завтракаем. Тётя приготовила восхитительные блинчики, которые потрясающе хороши с апельсиновым джемом!

- Блинчики? – послышался её голос. – А ты умеешь искушать, опасный парень Питер Паркер!

- Зайдёшь? – весело спросил я, уже идя к двери.

- Захожу, - подтвердила она. И я уже слышал её голос не только в динамике своего телефона, но и за этой самой дверью, которую как раз и поспешил отворить.

- Ещё раз привет, Гвен Стейси, - сказал я, стоящей на пороге девушке, не убирая при этом от уха мобильного телефона.

- Привет, опасный парень Питер Паркер, - с весёлой улыбкой, делающей её лицо ещё более красивым, ответила она, так же держа телефон возле уха. – Может уже «повесишь трубку»?

- Ты первая!

- На счёт «три»!

- Раз.

- Два!

- Три! – закончил счёт я, и мы одновременно опустили телефоны, нажав отмену вызова. - Проходи, - отступил я в сторону, давая девушке возможность пройти.

- Ты так и не ответил мне: купил машину?

- Нет.

- Вообще-то, это моя, - повернулся к Гвен Гарри, до этого сидевший спиной ко входу, поднимая руку и приветственно улыбаясь.

- Знакомься, это мой друг Гарри Озборн, - представил я его девушке.

- Привет, - повторно поднял руку он.

- А это моя однокурсница и почти соседка Гвен Стейси.

- Твоя девушка, Пит? – стала его улыбка более хитрой.

- Эм… - не нашёлся я, что на это ответить и беспомощно бросил взгляд на Гвен.

- Нет, мы с Питером не встречаемся, - ответила девушка. – Официально. Пока, во всяком случае.

- Пит тупит, да? – хмыкнул, не убирая улыбки, Озборн. – В некоторых вопросах он у нас ужасно нерешительный и тюфяковатый, - а я после этих их слов залился удушливой краской, так как почувствовал себя до ужаса неудобно.

- Скорее уж обстоятельный и неторопливый, - заступилась за меня Гвен.

- Да? – «удивился» Гарри. – А стоило бы поторопиться. А то я могу попытаться увести вас прямо у него из-под носа, Гвен, - поднялся он из-за стола и галантно, рисуясь, поцеловал девушке руку. Я же стоял несколько потерянный, только и будучи в состоянии, что переводить взгляд с одного на другую и обратно. А левая рука, до того спокойно опущенная вдоль тела, сжалась в кулак, причём сама собой, практически без участия разума.

- Увести меня из-под носа Питера? – хмыкнула девушка и красноречиво посмотрела на мой кулак. – Опрометчивый был бы поступок. Питер Паркер – опасный тип.

- Видимо мы давно с ним не виделись, - ответил Гарри, не спеша отпускать пальцев девушки. – И он сильно успел измениться.

- Сильнее, чем вы думаете, Гарри, - улыбнулась она, осторожно высвобождая свою руку.

- Ну, то, что он стал миллионером, а так же является подающим надежды учёным, который выступает соавтором в научных статьях с Ридом Ричардсом по фундаментальной физике, с Отто Октавиусом в физике молекулярной и физике вещества, а также является ассистентом Кёртиса Коннорса в его работах по микробиологии и генетике, я уже знаю. Пит всегда был парнем умным. Но «опасным»…? – а я так смотрю, Гарри неплохо осведомлён о моих достижениях. Похоже, что он целенаправленно наводил обо мне справки.

- Хм… Про Ричардса и Октавиуса я не слышала, - перевела на меня заинтересованный взгляд Гвен. – Точнее я не слышала о том, что ты с ними работаешь. Фамилии-то более, чем известные.

- Ну… Ты не спрашивала, - отвёл глаза и разжал кулак я.

- Его статьи есть в журнале «Наука Сегодня». Весьма серьёзное издание, между прочим, - продолжил рекламировать меня Гарри.

- И ты рискуешь такими мозгами, Питер?! – возмутилась Гвен. – Тебе не стыдно?

- Эм… ну в тех статьях мой вклад довольно скромный, - попытался оправдаться я.

- Настолько скромный, что на тебя не просто ссылаются, а берут в соавторы? – скептически вскинула бровь Гвен.

- Ну чего вы из-за стола повскакивали, - всплеснула руками Тётя Мэй, спасая меня от неловкой ситуации. – Блинчики же стынут!

- Точно, - спохватилась Гвен. – Доброе утро, Миссис Паркер, Мистер Паркер.

- Здравствуй, Гвендолин, - мягко и по-доброму улыбнулась ей Тётя Мэй.

- Доброе утро, Гвендолин, - поздоровался Дядя Бэн. – Как там отец?

- Дежурит, - вздохнула девушка. – Я сегодня снова одна дома. Вот и вышла прогуляться, а Питер был так любезен, что пригласил позавтракать с вами.

- Дежурит? – спросил Гарри, успевший вернуться на своё место за столом у устроившейся напротив него, рядом со мной, на отодвинутом мной для неё стуле, девушки. – Он у тебя врач? – решил аккуратно перейти на «ты» он.

- Он у меня Капитан Полиции, - со сложной интонацией, в которой гордость сочеталась с предостережением, ответила девушка, не став возмущаться по поводу перехода на более неформальное обращение.

- Оу, - улыбнулся Гарри. – Питеру уже допрос с пристрастием устроили?

- Естественно, - мило похлопала глазами «блондинка Гвен».

- И как?

- По его итогам отец запретил мне общаться с этим «опасным типом, который непременно втянет меня в неприятности».

- И? – заинтересованно протянул Озборн.

- Передай пожалуйста джем, Питер, - вместо ответа обратилась девушка ко мне. Гарри весело рассмеялся.

- А допрос был до обретения Питом миллионов или после?

- До, - спокойно сказала девушка, намазывая блинчик джемом. – И розыгрыш лотереи мы смотрели поедая поп-корн на диване в соседней комнате.

- Теперь я понимаю, Пит, - почему в прошлую нашу встречу ты ушёл из клуба один… - рассмеялся Озборн. – Ты ведь вызвал такси тогда той рыженькой красотке? Как её звали? Мэри?

- Это в тот день, когда мы с тобой в три утра уже на Дропзону выехали, да? – невинно поинтересовалась у меня девушка. Невинно-то невинно, а глаза её блеснули опасно. Мне оставалось только кивнуть и положить себе на тарелку ещё один блинчик.

- Дропзона? – заинтересовался Гарри. – Пит! Ты прыгаешь с парашютом?! – мне снова оставалось только кивнуть.

- Та-а-ак! Я нашёл единомышленников! – обрадовался Озборн. – Приглашаю вас обоих сегодня на скай-дайвинг! Мой личный самолёт и инструктор будут ждать нас на частном аэродроме Озкорп.

- Скай-дайвинг? Серьёзно? – спросил я Гоблина-младшего со вздохом.

- Да, отец подсадил. Пожалуй прыжки – одна из немногих вещей, за которые я ему благодарен.

- Скай-дайвинг или скай-сёрфинг? – уточнил я, в принципе уже зная ответ, если «подсадил» Норман Озборн.

- Фристайл и Скай-сёрфинг, - ответил Гарри. – Не думал, что ты разбираешься.

- Гуглил немного, - расплывчато ответил я.

- Ну так как? Костюмы, парашюты, шлемы, доски, даже вингсьюты есть, - всё еще ждал ответа Озборн. Гвен вопросительно посмотрела на меня.

- Питер?

- А не рановато, после первого прыжка-то?

- У меня вообще-то сертификат AFF есть, - заметила Гвен. – Это у тебя прыжок первый.

- Угораздило ж меня связаться с экстремалкой… - вздохнул я. – Поехали, Дзен с вами!

***

Частный самолёт и частный аэродром – это совсем не то, что общественная Дропзона. Тут никаких тебе правил, никаких ограничений, сертификатов, бумаг… Инструктаж, правда, был. И даже не в стиле Васи-Сэнсэя: «Иди туда и попытайся выжить. Это Спарта!!!» - и пинок под зад.

Нет! Тут обстоятельно: ТТХ парашютной системы, снаряжения, самолёта, основные приёмы и элементы управления полётом купола, основные элементы акробатики в воздухе, требования безопасности, порядок действий при отделении, при частичном отказе, при полном отказе, при схождении в воздухе, при приземлении на лес, на здания, на трассу, на воду… И даже наземная отработка элементов прыжка, что воистину не могло не радовать.

Гвен и Гарри вдоволь потешились над моим серьёзным лицом, с которым я ловил каждое слово инструктора, а также над старательностью, с которой я выполнял на земле все предлагаемые им упражнения. Нет, на Дропзоне инструктаж тоже был, и отработка элементов была. Но там был прыжок в тандеме с инструктором, где от тебя практически ничего не зависит, главное – не мешай инструктору (а инструктором у меня была Гвен). А тут: спортивный купол-крыло, прыжок одиночный, да ещё и затяжной…

Ну, а потом самолёт поднялся в воздух. И стало поздно.

После отделения от рампы поздно бояться, там уже работать надо, шевелиться, спасать свою жизнь. Свободный полёт, раскрытие купола и, наконец, касание земли, посадка гашение купола, счастье, что ты жив, и всё закончилось… а потом желание повторить!

Затем был следующий подъём…

Где-то на третьем прыжке я немного освоился и втянулся. Начал получать удовольствие. На четвёртом стал пробовать повторять финты за Гарри…

Всего за пять часов самолёт сделал девять подъёмов. Соответственно и прыжков тоже было девять.

Страшно было во время первого подъёма. На втором страха уже не было. После третьего остались только азарт и веселье.

Гарри был хорош! Чувствовались в его движениях опыт и некий «класс», даже талант. В том, как изящно, скупо и легко он выполнял элементы. Казалось, что он родился в небе, или, скорее, рождён для неба! Плюс возможности Второго Поколения, которые у него были разработаны на очень высоком уровне. Понятно, что до чудес Кэпа ему далеко, но сколько тренируется Кэп и сколько Гарри?

Гвен отставала. И отставала, на мой неискушённый взгляд, сильно. Но стремительно училась и компенсировала отставание в опыте и технике энтузиазмом.

А я… После четвёртого прыжка очень старался не позволить себе выдать полный максимум моего потенциала, как я привык делать на тренировках Сэнсэя. Старался не дать себе увлечься. Но иногда эмоции всё же брали верх.

- Пит, ты меня всё больше удивляешь! – говорил Озборн, когда мы втроём сидели в небольшой придорожной кафешке, недалеко от аэродрома, где активно восполняли потраченные калории: аппетит после прыжков был зверский. – Сперва танцы в том клубе, где ты стал Королём Танцпола, теперь здесь… Ты точно раньше уже этим не занимался?

- Точно, - выбрав момент между двумя кусками бифштекса, в который у меня не был забит рот, ответил я. Есть, правда, хотелось очень-очень.

- Питер – просто кладезь талантов, - хмыкнула Гвен.

- Эх! Жаль я раньше не знал, - сокрушённо сказал Озборн. – Мы бы с тобой такие финты крутили! Все соревнования наши с тобой были бы!

- К сожалению, Гарри, у меня не так много свободного времени, - с искренним вздохом произнёс я. – Научная работа, учёба в Университете, тренировки…

- Тренировки? – удивлённо взлетели вверх брови Озборна.

- Я занимаюсь Ушу у одного Мастера в Нью-Йорке.

- Мастера?

- Виктор Лэншер его зовут.

- Виктор Лэншер? Один из совладельцев Старк Индастриз? Он в Нью-Йорке? Не знал.

- Совладелец Старк Индастриз? – спросила Гвен. – А по-подробней?

- Два брата, Эрик и Виктор Лэншеры владеют контрольным пакетом акций этой транснациональной корпорации. Сам Тони Старк имеет всего двадцать четыре процента. Ещё двадцать два процента находятся у мелких инвесторов и участвуют в биржевых торгах.

- Ничего себе у тебя Сэнсэй, Питер! У Старк Индастриз какая капитализация? Миллиарды?

- Пять триллионов с мелочью, если быть точным, - поправил её Гарри. – Познакомишь?

- Уверен, что хочешь этого? – скептически посмотрел на него я. – Виктор… очень своеобразный человек. Очень. Пугающий.

- У меня компания на грани банкротства. Так что да, я уверен.

- Хорошо, - легкое пожатие плечами. – Завтра у меня как раз тренировка в половине седьмого вечера. Заезжай за мной в шесть.

- Замётано, - улыбнулся Гарри.

- Не забудь спортивный костюм и тапочки, - добавил я. – Иначе он тебя даже на порог не пустит.

- Ты серьёзно? – недоуменно вскинул бровь Озборн.

- Совершенно. Говорю же – Виктор очень своеобразный человек. Пугающий.

- Ты второй раз уже повторяешь это слово.

- Слово… ты его вспомнишь, когда сам с Виктором встретишься. Оно – это первое, что приходит в голову при взгляде на него. И чем лучше ты его узнаёшь, тем чаще оно всплывает.

- Что ж, поглядим, - вздохнул Озборн.

- Всё так плохо? – уточнил у него участливо я.

- Не критично, конечно, но военный контракт висит на волоске, а время уже на исходе: завтра состоится судебное заседание, на котором решится вопрос с наследованием акций и они выйдут на биржу. Начнётся обрушение цен…

- То есть не советуешь акции Озкорпа покупать? – задумался я.

- Хм… Твои пять миллионов – капля в море. Решить ничего не смогут, как и повлиять на что-то. – Снова вздохнул Гарри.

- Всё же, я в тебя верю, дружище! – чуть подумав, выдал решение я. – Так что вскоре ищи моё имя среди акционеров.

- А если не справлюсь? Потеряешь ведь всё. Акции Озкорпа будут никому не нужны даже по цене бумаги.

- Ты мой друг, и я в тебя верю! Ты справишься.

- Спасибо, Пит, - серьёзно сказал Озборн и опустил глаза. – Твоя поддержка очень важна для меня. И всегда была важна.

- И ты всегда можешь на неё рассчитывать, - просто улыбнулся я. Вроде бы простые, банальные слова, но… в том и всё дело, что банальность не означает глупость. Наоборот, банальность становится банальностью лишь из-за частого повторения, а частое повторение происходит из-за того, что «банальности» касаются каждого.

Оригинальность хороша, но и от банальностей никуда не денешься.

Гарри не лишён недостатков, но он всё же мой друг. Лучший друг. Банально, но это так.

***

глава 19

***

Озборн высадил нас с Гвен возле моего дома около пяти часов вечера. Дальше он поехал по своим делам. Я быстренько забросил свои вещи домой и вернулся к девушке.

- Весёлый у тебя друг, Питер, - поделилась своим мнением со мной она.

- Гарри хороший, - сказал я с теплом. – Он, конечно, тот ещё позёр и выпендрёжник, но как бы это сказать, он настоящий! В интернате он часто за меня вступался, когда на нас пытались наезжать другие мальчишки. Да и потом, не раз меня выручал.

- Понятно, - проговорила она. – Тебе понравилось прыгать? Понимаю, что по сравнению со смертельными схватками на этой вашей Арене, такое может показаться тебе пресным…

- «Пресным» я бы это точно не назвал, ведь риск самый, что ни на есть реальный: пережить падение с трёх, а тем более пяти километров не помогут никакие бойцовские навыки… На Арене моя жизнь зависит исключительно от меня. От того, насколько я буду собран, силён, тренирован, сосредоточен, готов… а здесь только от куска тряпки и пары десятков верёвочек. Это очень неуютно.

- Но ведь здоровское же ощущение!

- Это да. Чувство полёта и свободы в воздухе непередаваемо.

- Бесценно!

- Эм, Гвен… - чуть замялся я. Мы как раз уже подходили к её дому.

- Да, Питер? – остановилась она у порога и повернулась ко мне.

- Я правда «торможу»?

- Ну… - протянула она, приложив пальчик к нижней губе и возведя глаза к небу.

Более красноречивого ответа я дожидаться не стал и, сделав шаг вперёд, оказался настолько близко к ней, что наши тела остались разделять считанные миллиметры, а лица почти соприкоснулись.

Всё же удержаться от ещё одной паузы я не смог и нерешительно замер на несколько долгих секунд.

Гвен опустила глаза и убрала от губ палец.

Только после этого я преодолел последние миллиметры и коснулся её губ своими губами в неумелом поцелуе.

Девушка не отстранилась и даже не залепила мне пощёчину, как я того ожидал. Приняв это за одобрение своим действиям, я стал действовать немного наглее, раздвинув её сладкие губы своим языком, а руки мои осторожно обняли тело девушки, прижимая его к моему телу. Очень приятное и очень волнующее ощущение, от которого голова становилась лёгкой и пустой до звона.

Спустя бесконечно долгие четверть минуты Гвен начала отвечать на поцелуй и положила свои ладошки на мои плечи. Это волнующее чувство близости длилось, длилось и длилось на пороге дома семейства Стейси.

За временем я не следил. Но вечно не может длиться такое приятное занятие, как медленный поцелуй с попутным столь же неторопливым тактильным исследованием тел друг друга парня и девушки, которые взаимно нравятся друг другу.

В какой-то момент мы отстранились, но за руки держаться не перестали. Ощущение кончиков её пальцев в моих было сродни ощущению от зачищенных проводов, по которым идёт электрический ток с напряжением вольт в семьдесят-восемьдесят и силой тока в пару-тройку ампер, то есть не удар, но бодряще, почти болезненно и заставляет сосредотачивать на себе внимание.

- Гвен Стейси… у тебя прекрасный вкус, - облизнув губы, пошутил я.

- Спасибо, твой тоже ничего, - лукаво-смущенно улыбнулась она, сверкнув глазами. Румянец играл на наших лицах, уши горели огнём, дыхание было частым и неровным. – Отца нет дома. Он вернётся только завтрашним утром… - покраснела она сильнее и отвела взгляд в сторону. – Зайдёшь?

- Я… ты уверена? – осторожно, боясь поверить своему счастью, спросил я, так же краснея. Живот буквально заледенел, заставляя слегка сутулиться. – Ты действительно хочешь?.. я… - она снова приложила пальчик к губам и кивнула. Я не удержался от соблазна и поцеловал её снова. Только в этот раз поцелуй был гораздо короче.

- Беги в аптеку, - шепнула она мне на ухо, когда её губы оторвались от моих. Мне потребовалось секунд десять, чтобы осознать, о чём именно она говорит. А когда осознал, то краска бросилась мне в лицо, а уши просто запылали. Я кивнул.

- Беги, - снова шепнула она и отстранилась, затем полезла в свой рюкзак за ключами. У неё, кстати, была с собой не сумочка, а рюкзачок, очень похожий на мой. Такие в последнее время стали очень популярными, потому что такой точно был на спине у Джона дружелюбного соседа.

Я облизнул губы и быстро, но то и дело оглядываясь, двинулся от дома Стейси. Ближайшая аптека была недалеко, буквально метрах в трёхстах за углом. Туда я и поспешил, мысленно ругая себя за недогадливость: что мне стоило бросить пару пачек контрацептивов в свою аптечку, которую я и так постоянно с собой таскаю?

Но уж чего в ней не было, того не было.

В самой аптеке я… застеснялся. Поэтому набрал стерильных бинтов, обновил в своей аптечке запасы перекиси водорода, заменил анальгетики, у которых начал подходить срок годности, добавил еще упаковку стерильных резиновых перчаток, и только потом две упаковки презервативов по три штуки. Ещё подумал, сначала, не много ли? Потом мысленно махнул рукой: не бегать же второй раз, если что?

Все-провсё у меня заняло не более пятнадцати минут, по истечении которых, я стоял на пороге дома семейства Стейси с поднятой для ражатия на кнопку дверного звонка рукой. Стоял и не решался нажать.

Вот только мой взгляд зацепился за саму дверь: она не была закрыта. Тихонечко толкнув её от себя, я наблюдал, как она без скрипа отворилась. В открывшемся обозримом пространстве никого видно не было.

Я вошёл и аккуратно закрыл дверь за собой, не забыв щелкнуть замком. Было немного стрёмно идти так по дому Капитана Полиции.

– Гвен! Я захожу! Дверь входная была открыта! – сказал я громко в тишину дома, оповещая о своём вторжении, но ответа не последовало. Только откуда-то со стороны лестницы на второй этаж мой чуткий слух уловил приглушенный шум льющейся воды. Гвен в душе?

Я осторожно прошёл через холл и гостиную к лестнице и поднялся по ней. Подойдя к двери ванной комнаты, я вежливо постучал в неё.

– Гвен, – позвал я. – Ты там? Дверь была открыта…

– Да-да, Питер, я сейчас, – раздался её голос из-за двери. – Подожди пока там.

– Хорошо, – выдохнул я с облегчением и улыбнулся, а то уж невесть чего себе понадумать успел. Особенно смущал чёрный микроавтобус, стоящий на улице на краю дороги напротив соседнего дома, которого не было, когда я уходил в аптеку.

Но, стоило только расслабиться, как взвыло “паучье чутьё”. Я, не задумываясь ни на мгновенье, рухнул на пол, а прямо надомной просвистели шесть пуль. Звуки выстрелов были сильно смазаны мощным глушителем, из-за которого именно пороховых взрывов было практически совсем не слышно, зато отчётливо различим был лязг затвора.

Немецкий МР-5 – автоматически фиксировало моё сознание под звук разбивающегося где-то за спиной стекла. Мне в своём тире показывал такие Сэнсэй. Хорошая машинка. Разрабатывалась уже с учётом возможностей Первого и последующих Поколений: тяжёлая одиннадцатимиллиметровая пуля, увеличенная мощность патрона, двухрядный рожковый магазин на сорок пять патронов. Великолепное останавливающее действие, неплохая кучность, жуткая скорострельность, малые габариты… Хорошая машинка.

Но всё это было не важно. Просто оперативно-тактические данные, фоном пролетающие в голове, пока мой рюкзачок уже летел в лицо, скрытое лыжной маской, а тело бросало себя вперёд, отталкиваясь от пола всеми четырьмя конечностями. Причём именно вперёд, над самым полом, а не вперёд и вверх, как мог бы прыгнуть человек, не имеющий моих способностей.

Удар моих плеч сломал противнику ноги ниже колен, а пятка челюсть (пятка ноги, закинутой во время прыжка за спину. Для нормального человека такой финт был бы невозможен, но моя гибкость, полученная от мутации и развитая Сэнсэем до абсурдных показателей, подобное вполне позволяла). Следующего нападающего я, не повышая уровня, подсёк “хвостом дракона” и припечатал ладонью в челюсть (кулак для него был бы слишком, а вот ладошка – как раз).

Третий и четвёртый нападающий оказалось, были на первом этаже, спрятавшись в боковых комнатах, которые я, не осматривал, когда шёл на звук работающего душа. И стрелять они начали прямо оттуда, стоило мне высунуться, что заставило меня тут же спрятаться обратно за стенку.

Я схватил оружие первого и пополз по лестнице, навалив на себя тело второго. Две коротких очереди из-под его головы скосили обоих стрелков. Пули ударили их по ногам, незащищенным бронежилетами. Послышались крики боли. На эти крики выскочил откуда-то из глубины дома пятый.

Выскочил, поймал лицом брошенный мной пистолет-пулемет, его ноги оторвались от пола, на который в следующее мгновение и рухнуло плашмя его бессознательное тело.

Я открыл дверь и выглянул на улицу, вынужденно тут же спрятавшись обратно – из окна водительского места того самого микроавтобуса меня обстреляли из автоматической винтовки. А в следующий момент микроавтобус дал по газам и помчался вниз по улице.

Единственное, что я успел, это запомнить номер и разбить стекло в одной из его задних дверей брошенным со злости камнем, выдранным из замощёной тратуарной плиткой дорожки.

Всё.

К тому моменту, как из душа выбежала, успевшая одеться Гвен, я уже вовсю был занят перевязкой тех двоих, которым прострелил ноги. На очереди был первый, которому я переломал ноги.

Меня несколько удивило, что из душа Гвен выскочила не только одетая, но и с пистолетом в руках.

– Что случилось? – строго спросила меня она.

– Звони отцу, вызывай полицию. Без понятия, кто это такие, но явно не по мою душу.

– С чего ты взял, что не по твою?

– С того, что за мной таких слабаков бы не отправили точно.

– Логично. Заносчиво, самоуверенно, но логично, – признала Гвен, опуская пистолет и уходя за своим телефоном.

Я вздохнул, снял с правой руки перчатку и достал свой мобильник, на котором быстро нашёл номер Сэнсэя. Убегать в этот раз резона не было никакого, даже наоборот опасно, но разговоров с Капитаном Стэйси мне хватило и в прошлый раз.

– Влип? – вместо приветствия, всяких там: “Да?”, “Привет”, “Слушаю?” спросил меня голос Сэнсэя из “трубки” после четвёртого длинного гудка.

– Не сильно, – вздохнул я.

– Излагай, – последовало указание, и я коротко, по существу изложил происшедшее. Только дело, без не относящихся к нему подробностей.

– Убил кого? – уточнил Сэнсэй.

– Нет. Поломал сильно, но живые все.

– Тогда не парься. Стейси тебя сам отмажет, – вынес вердикт Сэнсэй.

– Понял, – ответил я уже коротким гудкам и вздохнул.

Пяти минут не прошло, как за окном уже звучали полицейские сирены. Первым в дом ворвался сам отец Гвен в бронежилете поверх офисной рубашки и с пистолетом в руках. За ним следом стали забегать другие полицейские с оружием, в форме и без.

– Гвен, ты в порядке? – подскочил к дочери и порывисто обнял её он, как только убедился, что непосредственной опасности уже нет. Я же сидел на полу с поднятыми руками в окровавленных резиновых перчатках рядом с бессознательным телом одного из стрелков. Меня держали на мушке трое из прибывших со Стейси полицейских.

– В полном, пап, – отозвалась девушка, как только он её отпустил. – Меня защитил Питер.

– Питер? – обернулся ко мне хмурый полицейский.

– Добрый вечер, сэр, – вежливо, но осторожно, чтобы не спровоцировать направивших на меня оружие копов, кивнул я и беззащитно улыбнулся.

– Ты ранен? – нахмурился он.

– А? – не понял я.

– На тебе кровь, – пояснил Стейси свой вопрос.

– Нет, это не моя. Перевязку делал стрелкам. Тем у которых ноги пробиты, вот и изгваздался.

– Чем пробиты? – вздохнул он.

– Пулями, – виновато улыбнулся я.

– Понятно всё с тобой. Что ты вообще тут делал?

– А… э… ну… живу я неподалёку, – начал выворачиваться я, стараясь не подставить Гвен, которой отец запретил со мной общаться. – Шёл из аптеки, там надо было кое-чего для моей походной аптечки, ну вы её знаете, прикупить… Тут увидел, как в дом вламываются вооружённые люди в масках…

– Это я его пригласила, отец, – прервала поток моих сбивчатых фантазий девушка. – Питер – мой парень. И можешь ничего мне не говорить про то, какой он “опасный”. Был бы он другой, меня бы сегодня как минимум похитили!

– Понятно, – ещё тяжелей вздохнул Стейси. – Потом мне всё расскажешь. Собирайтесь, поедете в участок. Здесь теперь будут эксперты работать. Мешать им не надо…

***

В участке в допросную комнату нас не повели. Стэйси усадил нас с Гвен в своём кабинете, быстренько записал показания и оставил одних.

– Извини, Питер, – обняв мою руку и положив голову на моё плечо, сказала девушка, сидящая на стуле рядом со мной. – Я совсем не на такой вечер рассчитывала, когда приглашала зайти.

– Да ладно, – хмыкнул я и погладил её по волосам. – Главное, что с тобой всё в порядке. Даже представлять не хочу, что было бы, не зайди я… или зайди на десяток минут позже.

– Угу, – буркнула она, уперевшись лбом в моё плечо. – Мой опасный тип Питер Паркер.

– Твой, – улыбнулся я. – Теперь главное, чтобы твой отец меня не убил.

– Не посмеет! – хихикнула Гвен. – Я его тогда кормить перестану и вообще обижусь.

– Серьёзная угроза. Я бы испугался…

Капитан Стейси вернулся только через два с половиной часа. Уставший и хмурый

– Есть новости? – осторожно спросил я. – Кто это был?

– Амбал, – не поднимая взгляда, ответил он. – Его люди. Показаний, естественно, никто из них не даст, и улик против него нет, но это он. Они не сильно это скрывают… те, что вообще могут говорить.

– И что ему надо?

– Я, – пожал плечами мужчина. – Он уже несколько недель пытается меня “купить”. Зачем-то я ему очень нужен, – спрятал лицо в руках, локти которых стояли на столе Стэйси. – От денег я отказался, компромата, достаточно весомого, нарыть он не смог. Теперь вот киднеппинг…

– Логично, – нахмурился уже я. – Амбал – беспредельщик. Он не остановится.

– Знаешь его? – поднял голову Стейси.

– Слышал только. Гвен необходимо надёжно спрятать на время.

– Куда? – опустил глаза Капитан Полиции. – Ты сам сказал: Амбал – беспредельщик. И руки у него длинные. Защита свидетелей… троих, рискнувших, мы уже потеряли. Вместе с пятью офицерами…

– Я позвоню Сэнсэю, – хмуро сказал я, доставая телефон.

– Лэншеру? – с надеждой посмотрел на меня Стейси. – Он поможет?

– Сейчас узнаем, – вздохнул я, уже набирая нужный номер. – Если нет, буду дальше думать.

– Влип? – услышал я голос Сэнсэя в “трубке”.

– Влип, – не стал отрицать я.

– Излагай.

– Амбал нацелился на мою девушку. Надо спрятать на время…

– Шесть сто тридцать, – последовал короткий ответ.

– ... –, я нервно сглотнул и поправил ворот майки. Как-то резко стало не хватать воздуха, хоть она вроде горло и не пережимала. – Я потратил уже часть...

– Похуй. Должен будешь.

– Идёт, – согласился я, после чего зажмурился и задержал дыхание, борясь с приступом жадности пополам со злостью и желанием убивать . – Где и когда? – голос, которым были сказаны эти слова, был уже спокоен и... обречён.

– Хоть сейчас. Адрес ты знаешь, – дальше были короткие гудки. В моём ответе Витя-Сэнсэй видимо не нуждался.

Я опустил руку с телефоном на колени, снова закрыл глаза и целую минуту сидел молча. "Вот и побыл ты миллионером, Питер Паркер. Порадовался и хватит..." – такая вот невесёлая мысль крутилась в это время в моей голове в разных вариациях. "Молодец, Питер, возьми с полки пирожок... а теперь протри его и положи на место..." – эта конкретная вариация была последней, перед тем, как я открыл глаза и был готов к дальнейшему разговору.

– “Шесть сто тридцать”? – переспросил Стейси, слышавший разговор (динамик у моего смартфона громкий, а в кабинете было тихо), видя, что я "снова с ними". – О чём он?

– О деньгах, – криво улыбнулся я в ответ. – Вчера в лотерею выиграл. Видать, Сэнсэй тоже этот канал смотрел…

– Ты не обязан это делать, – хмуро опустил глаза Стейси.

– Это моё решение, – пожал плечами. – Не берите в голову.

– Спасибо, Питер, – глухо сказал он. – Я не забуду этого, – я только отмахнулся.

– Сейчас отвезите нас по домам, сэр, а утром сообщите, что Гвен ушла в Университет и была похищена по дороге неизвестными. Мы же с ней ночью съездим к Сэнсэю. Это развяжет вам руки. Дальше её возвращение будет зависеть только от вас. Устраните проблему – позвоните мне. Я свяжусь с Сэнсэем.

– Хорошо, – кивнул Стейси.

***

После того, как Стейси отвёз меня домой, я быстро переоделся, схватил сумку побольше и побежал в свой банк закрывать счёт, пока ещё не закрылся банк. Жалко было до одури, когда я давал согласие на перевод всей суммы на номер счёта, пересланный мне Сэнсэем по СМС. Но...

Ночью к списку моих преступлений добавились угон машины и езда без водительского удостоверения. Залез в комнату Гвен я в половине первого ночи, через окно. Через него же с ней и вылез. Угнанная тачка стояла через пару улиц от их дома.

К залу Сэнсэя её вела уже Гвен, у которой это удостоверение в отличии от меня, было. Ну, и опыт вождения соответственно.

На месте, Сэнсэй даже слова мне не удосужился сказать: молча взял сумку с оставшимся "черным" налом, пропустил девушку внутрь здания и закрыл дверь перед моим носом.

Обидно, неприятно... настолько, что хотелось буквально сесть на ступеньки и расплакаться... или оторвать кому-нибудь голову. Причём тоже совершенно буквально.

Но я не сел на ступеньки, не заплакал и, тем более, не стал никого убивать. Забрался в машину, отогнал её на пару десятков кварталов от зала и бросил. Сам же сунул руки в карманы, ссутулился и потопал домой. Пешком. Как и положено нищему.

***

Примечание к части

Гвен Стейси https://i241.photobucket.com/albums/ff190/tariel22/picspams/tom_top_ten/t3_tender/sv411_043.jpg

У меня вышла в печать своя собственная книга! Юху!!! Мну рад.

https://ast.ru/book/na-poroge-mira-840244/

Вчера даже в руках её смог подержать! Прикольное ощущение))))

глава 20

Утром следующего дня я ходил хмурый и задумчивый, сам себе напоминая грозовую тучу. Отсидел пары в Университете, отнёс Коннорсу образцы газа и свои наработки по ним. Вернулся домой, поел, механически пережёвывая пищу, совершенно не обращая внимания на вкус того, что ел, чем расстроил тётю и заставил озабоченно хмуриться дядю.

В назначенное время за мной заехал Озборн.

- Ты чего такой мрачный сегодня, Пит? – поинтересовался Гарри, заметивший моё состояние. – Случилось чего?

- У отца Гвен неприятности. Ей пришлось уехать, - кратко пояснил я.

- Я могу чем-то помочь?

- Нет.

- Уверен? У меня сейчас есть много возможностей.

- Амбал.

- Что «Амбал»? – не понял Гарри.

- На отца Гвен наехал Амбал. Вчера её пытались похитить. Всё ещё хочешь вмешаться? – спросил я его, пояснив предыдущее слово.

- Хм, - нахмурился тот. – Хочу. Но Амбал…

- Весовая категория не твоя. Прекрасно понимаю, поэтому и не прошу твоей помощи. Не обижайся, Гарри, - немного резковато сказал я.

- А не слишком ли ты сложных себе врагов подбираешь, Пит? – помолчав какое-то время, спросил Озборн. – Амбал – это серьёзная фигура. Он таких, как я, на завтрак ест и потом такими, как Капитан Стейси, закусывает. Отец бы мог с ним ещё пободаться, но у меня вес пока маловат, связей нужных нет.

- Это не мой враг, а отца Гвен, - отвернулся я.

- Как-то ты неискренне это сказал, Пит, - хмыкнул Озборн. – Уж, я-то тебя знаю. Помню эти насупленные брови, спускающиеся под очки. Помнится, с них в интернате начинались все наши «войны».

- Как ты это себе представляешь? – устало вздохнул я, снял очки и потёр переносицу пальцами. – Я – нищий студент-первокурсник, живущий у дяди с тётей. Что я могу сделать Амбалу?

- Нищий? – уцепился за оговорку Гарри. – Ты же…

- Я умудрился всё спустить. Все пять миллионов, - быстро ответил я.

- За сутки?!!! Пит, ты невероятен! КАК?! – восхищённо воскликнул Озборн.

- Быстро и глупо, - хмуро сказал я и, нахохлившись, замолчал, всем своим видом показывая, что не намерен развивать эту тему.

- Ну ты даёшь! – возбуждённо стукнул он кулаком по рулю. – Пять миллионов за сутки! Шедеврально! Напомни мне: никогда не ходить с тобой «кутить».

- Окей, - мрачно ответил я.

Слава Богу, машина вскоре приехала к нужному месту, и этот гад не успел меня окончательно затроллить своим «восхищением». И без него было тошно.

Дверь зала открыл Сэнсэй. Он окинул нас двоих взглядом и молча ушёл, оставив дверь незапертой. Мы так же молча вошли и проследовали в раздевалку, где я, не теряя времени, принялся переодеваться.

- А ты чего ждёшь? – недоуменно спросил я Озборна. Тот удивленно на меня посмотрел.

- Мне-то зачем? Тапочки обую, и достаточно.

- Я предупреждал тебя о странностях Сэнсэя? – уточнил у него я.

- И?

- Переодевайся, - лаконично закончил я свою мысль. Гарри хмыкнул, но сумку со спортивкой расстегнул и переодеваться принялся.

В зал мы вошли вместе. Вошли и остановились, потому, что напротив нас уже стоял Сэнсэй. Во всём своём великолепии: два с лишним метра ростом, босой, в одних красных боксёрских шортах с желтым серпом и молотом на левой штанине, он был весь словно канат, скрученный из тугих кожаных ремней. Ни грамма жира, дикая животная мощь… И взгляд. А ещё оскал. Хищный и ехидный одновременно.

Даже меня проняло, хоть я его и не первый день уже знаю, что уж говорить о Гарри. Тот замер, как мышь перед удавом, и даже чуть-чуть присел. Или это просто ноги ослабели. И я бы не стал над этим смеяться, ведь в присутствии Сэнсэя сохранить присутствие духа – задачка нетривиальная.

Виктор молча указал пальцем на меня, затем тем же пальцем на угол зала, куда я и поспешил смыться от греха подальше.

- Упор лёжа принять! – догнал меня в спину громовой рык Сэнсэя. Я мгновенно упал и даже успел пятьдесят раз отжаться, прежде чем понял, что команда была не для меня. Но всё равно, прежде чем встал, на всякий случай оглянулся назад. Там Гарри судорожно толкал «Землю» под жёсткий счёт Сэнсэя, боясь даже на секунду опоздать за очередным «сорок девять… пятьдесят… пятьдесят… пятьдесят… пятьдесят один… ниже! Спину не гнуть! Жопу опустить! Ниже! Пятьдесят один… я сказал «жопу опустить»!!».

Меня аж передёрнуло от воспоминаний, и я отвернулся.

В том углу зала, в который меня отослал Сэнсэй, находились три предмета, которым находиться в спортивном зале, тем паче в додзё, не полагалось ни каким боком: ученическая парта и два стула. Один перед партой, другой за ней. Сверху же, на самой парте лежала пачка писчей бумаги, самой обычной, которую обычно в принтер засовывают «SvetoCopy», и упаковка цветных ручек.

Я кинул на этот «школьный уголок» удивлённый взгляд, пожал плечами и принялся за разминку: что бы Сэнсэй мне сегодня не приготовил, разминка явно не помешает. Долго ждать не пришлось. Уже минут через шесть подошел и он сам, пока Гарри нарезал круги по залу. Виктор предвкушающе оскалился, глядя на меня. Оскал этот заставлял нервничать и чувствовать себя крайне неуютно.

- «Брэйн, Брэйн! А чем мы займёмся сегодня вечером?» - пискляво спародировал известного мультипликационного персонажа он. Смотрелось это… мозговыносяще.

- Попробуем захватить мир? – осторожно предположил я в ответ.

- Почти, - перешёл он на обычный свой голос. – Попробуем научить «героя» думать! – наставительно и пафосно поднялся его указательный палец к потолку. – И это будет куда сложнее.

- Сложнее, чем захватить мир? – сглотнул я.

- Значительно! – серьёзно кивнул он. – Что сложного в банальном захвате власти на планете? Десяток звонков, пара личных встреч… А вот заставить «героя» использовать голову иначе, чем как оружие ближнего боя ударно-дробящего действия, ещё постараться надо. Меньше слов! – хлопнул в ладоши перед собой он. – Садись!

Я тут же выполнил команду, сев там, где до этого стоял, подобрав ноги под себя.

Сэнсэй тяжело вздохнул и возвёл глаза к потолку, всем своим видом словно бы говоря: «Ну вот, а я о чём?». Затем прикрыл глаза ладонью, покачал головой и направил указательный палец свободной руки на парту.

Я вскочил, как ужаленный, и переместился на стул за указанный предмет мебели.

Закончив кривляться, Сэнсэй занял стул напротив. По другую сторону парты. Он аккуратно распечатал упаковку бумаги, достал из неё лист, положил его перед собой, взял синюю ручку и написал в центре листа «Гвен». Он обвёл слово овалом. Выше и правее написал: «Капитан Стэйси», снова обвёл. А ещё чуть левее и выше написал слово «Амбал». И «Амбала» обвёл жирным красным квадратом. Соответственно все фигуры он соединил стрелочками.

- Вот условие задачки, - сказал он. – Отключи эмоции, собственную вовлечённость в проблему. Отложи в сторону моральные принципы, отбрось загоны, разгони «тараканов». Забудь, что это реальные люди. И реши её именно как теоретическую, умозрительную задачку. Логически и логично, - это была необычно длинная для Сэнсэя фраза. И это обстоятельство заставляло напрягаться. Обычно он предпочитал доносить информацию …невербально.

Я нахмурился, повернул лист к себе и взял в руки ручку. Сэнсэй легонько прихлопнул ладонью по крышке стола и встал со стула, оставив меня наедине с белым листом. Сам же двинулся обратно к Гарри, начавшему замедляться.

* * *

Виктор вернулся в мой угол примерно через полчаса. Молча уселся напротив меня, сложил пальцы в замок, локти упёр в парту, а на «замок» из пальцев опустил свой подбородок.

- Сэнсэй! А ведь задачка то совсем простая! – эмоционально поделился я с ним своим открытием. Он вопросительно-удивлённо изогнул свою кустистую бровь. – Да ещё и решений имеет больше одного!

- Излагай, - велел он и приготовился слушать.

- Ведь это же простейший односвязный ориентированный граф из математической логики! И путь из вершины «Амбал» к вершине «Гвен» имеется всего один: через вершину «Капитан Стэйси»! А это значит, что для разрыва этого пути достаточно всего лишь удалить хотя бы одну из трёх вершин. Любую из трёх вершин.

- Вот как? – хмыкнул Сэнсэй. – И какую из трёх вычеркнешь?

- Раз уж мы решили рассматривать задачку теоретически, то распишем все три случая. Верно? – достал я ещё три чистых листа и разложил их на парте, пронумеровав их в правом верхнем углу соответственно: «1», «2» и «3». Затем взял первый, перерисовал на него условие и перечеркнул крестом «Гвен». – Тут всё понятно: просто забываю о существовании семьи Стэйси, пусть разбираются сами. Не вариант, но для полноты «теоретизирования» оставим, - отодвинул лист, придвинул «второй». Затем снова перерисовал условие уже на него, но зачеркнул теперь «Капитана Стэйси». – Тут два варианта, - достал я ещё два листа. – Первый: физически «вычёркиваем». Простой и надёжный вариант.

- Простой? – удивился Сэнсэй. – Не забывай: он Капитан Полиции – не последний человек в городе. И далеко не самая простая мишень.

- Простой, - пожал плечами я. – Выслеживается один из участвовавших во вчерашнем нападении боевиков (их уже вытащили из тюрьмы адвокаты Амбала), - нарисовал я сбоку кружок со словом «Исполнитель» внутри. – Берётся любое оружие с его отпечатками. У дверей своего дома приканчивается этим оружием «цель», - провёл я стрелку от «Исполнителя» к «Капитану Стэйси», затем перечеркнул «Капитана Стэйси». – Затем сворачивается шея «Исполнителя», - нарисовал я кружочек «Я», провёл от него стрелочку к «Исполнителю». – Собственно всё: след от «Капитана Стэйси» идёт к «Исполнителю», исполнитель – человек «Амбала». «Амбал» неприкасаем. След потерян, - обвёл я «Амбала» жёлтым кружком, а «Я» заштриховал.

- Хм. Логично, - потёр подбородок Виктор.

- Вариант хорош тем, что имеет дополнительные плюсы, - обвёл я зелёным два кружка: «Я» и «Гвен», соединив их дополнительной стрелкой.

- А духу-то хватит: «вычеркнуть» отца своей девушки? – заинтересованно посмотрел на меня Сэнсэй.

- Нет конечно! – возмутился я. – Это только для математической полноты решения.

- Хорошо, допустим, - кивнул Виктор. – Дальше что?

- Дальше идёт вариант «2.2», это был вариант «2.1», - пронумеровал я листы: тот, где обвёл «Амбала» жёлтым и тот, на который принялся быстренько переносить условие. Только рядом с «Капитаном Стэйси» я добавил ещё овальчик с надписью «Мистер Стэйси». Соответственно «Капитана Стэйси» перечеркнул. – В этом варианте нет необходимости убивать кого бы то ни было. Достаточно сделать так, чтобы «Мистер Стэйси» перестал быть «Капитаном Стэйси». «Мистер Стэйси» «Амбалу» не интересен. Соответственно «Гвен» в безопасности.

- А если он не согласится оставить должность? Ведь это как «поднять белый флаг» для него, - спросил Сэнсэй.

- А кто его будет спрашивать? – удивился я. – Аккуратная, четко отмеренная подстава-провокация, и «Мистер Стэйси» слетает с должности либо «с треском» и «громко», либо «тихо-мирно» пишет рапорт «по собственному желанию», в зависимости от размера подставы.

- Хм, - потёр подбородок Сэнсей. – Может сработать.

- Переходим к варианту «три», - придвинул я к себе третий лист, вывел на нём условие, перечеркнул «Амбала» и отложил. Вместо этого взял ещё два листа и пометил их «3.1» и «3.2». – Первый «физический», - Сэнсэй одобрительно кивнул.

- И тут загвоздка: мне убивать Амбала нельзя, - вздохнул я.

- И почему же?

- Из-за «Гвен» и «Капитана Стэйси» естественно. Они будут на все сто процентов уверены, что это моих рук дело, так как у меня есть известный им мотив и предполагаемая ими возможность.

- А если его убьёшь не ты?

- А кто?

- Например я, - скрестил на груди руки Сэнсэй.

- Вы? – удивлённо уставился на него я. – Зачем это вам?

- Лям зелени, и твой враг мёртв. Быстро. С гарантией, - кровожадно улыбнулся он.

- У меня нет миллиона… - Сэнсэй посмотрел на меня с таким, буквально ощутимым в воздухе скепсисом, что я предпочёл заткнуться и отвести глаза, поскольку вполне себе представлял минимум один способ того, где и как в сжатые сроки достать миллион долларов. И мне так или иначе в ближайшее время деньги искать придётся: долг Сэнсэю сам собой не рассосётся. А где полмиллиона, там и миллион. Где один, там и полтора.

Я задумчиво постучал обратным концом ручки по столу, затем придвинул к себе чистый лист, обозначил его «3.3», перерисовал условие, добавил кружочек «Сэнсэй». Провёл стрелочку от «Сэнсэя» к «Амбалу», зачеркнул «Амбала» и задумался.

- Нет, - со вздохом покачал головой я и обвёл красным всё тех же «Гвен» и «Капитана Стэйси», что и на «3.1». – Вы же, естественно, сделаете всё чисто, и следов не останется. Ваше участие в деле будет скрыто, - я обвёл «Сэнсэя» желтым квадратиком и заштриховал его, затем и вовсе прикрыл его краем чистого листа. – В итоге получаем точно такой же расклад, что и «3.1», в котором «Амбала» приканчиваю я лично. С теми же последствиями.

- А если я сделаю это… «грязно»? – заинтересовался Виктор.

- «Стэйси» знают о нашей с вами связи, - вздохнул я, проводя чёткую двухстороннюю стрелочку от «Я» к «Сэнсэю». А затем обвёл тем же цветом ту, что уже шла от «Сэнсэя» к «Амбалу».

- А если след будет вести к кому-то другому? К «Озборну» например, - дорисовал зелёный кружок с этой фамилией он.

- Ненадёжно, - покачал головой я. – Добавится элемент «Коннорс», - дорисовал красный кружок. Даже стрелки от него вести не стал. Обвёл его двумя слоями красного.

- У «Амбала» есть конкуренты, - пожал плечами Сэнсэй и нарисовал кружочек «Седовласый», потом «Мадам Гао», «Русские», «Итальяшки», «Черные». – А кроме них кровники, - дорисовал он кружочки с фамилиями «Мёрдок» и «Начес». Я остановил его жестом.

- Достаточно. Рабочий вариант, буду учитывать, - Сэнсэй отложил ручку и кивнул. – Перейдём к «3.2», - я придвинул нужный лист.

- Излагай, - пожал плечами он без особого интереса. Явно «мирные» варианты ему не слишком нравились.

Я нарисовал сверху листа кружок «Уинстон Фиск», ниже нарисовал большой квадрат «Организация». Всё это обвёл одним овалом и подписал сверху «Амбал».

- Это ты к чему? – пододвинул лист поближе к себе Виктор.

- К тому, что «Амбал» не равно «Уинстон Фиск». Без своей организации, - соединил я кружочек с квадратиком двумя разнонаправленными стрелками. – Он не опаснее рядового бандита. Пусть сильного, пусть отмороженного, пусть умного, но не более. А его организация монолитна и неприступна только пока «Фиск» стоит во главе и имеет в руках все нити управления…

- То есть классический «Разделяй и властвуй»? – удивлённо, не без скепсиса, но с заинтересованностью посмотрел на лист Сэнсэй.

- Именно! – довольно бросил я ручку на стол и откинулся на спинку стула.

- И как ты собрался «разделить»?

- Физически, - уверенно заявил я.

- То есть…

- То есть методом физического похищения «Фиска». Похищения и временной изоляции от общественной жизни, - не дал ему развить свою мысль я.

- Похищение… Фиска? Ты не перегрелся, Паучок? – демонстративно потрогал мой лоб своей лапищей Виктор.

- Именно похищение! Эффект неожиданности. Никому ведь даже в голову не придёт, что Уинстона Фиска могут похитить! Если Фиск внезапно исчезнет, то все решат, что это он сам решил исчезнуть! И никак иначе.

- Допустим, - задумчиво хмыкнул Сэнсэй. – А дальше?

- А дальше: обезглавленная «Организация» становится уязвима перед «Полицией», - нарисовал я кружочек «Полиция». – И «Конкурентами», - нарисовал я зелёный квадрат «Конкуренты», затем перечеркнул двойную стрелочку, соединяющую «Фиска» с «Организацией», и вывел две большие стрелочки от «Полиции» и «Конкурентов».

- Пусть так, но что дальше?

- Я активно помогаю «Полиции» через «Капитана Стэйси» и навожу «Конкурентов» туда, куда «Полиции» не достать.

- Допустим, удастся тебе развалить «Организацию Амбала», что дальше? Ведь «временно» означает, что рано или поздно, но Фиск вернётся.

- Фиск, даже вернувшийся, без «Организации» не опасен. Его либо убьют, либо посадят.

- Либо он сколотит новую «Организацию» страшнее предыдущей.

- Не дам. Я ж буду присматривать.

- Хм… что ж, пусть так, - не стал спорить Виктор, хотя было видно, что ему есть, что сказать по этому поводу. – Но как ты его «изолируешь»?

- Усыплю и выброшу на необитаемый остров.

- Вопрос: «Как?..», - иронично приподнял свою бровь Сэнсэй.

- Вторую часть вопроса озвучивать не будете? – кривовато улыбнулся в ответ я.

- Которая : «…на хуя?», - расплылся в весёлом оскале он.

- Именно.

- И первой хватит.

- Мне понадобятся координаты острова и маленький частный самолётик с пилотом и одним запасным парашютом.

- И где ты собрался их взять? – приподнял очередной раз свою бровь Сэнсэй.

- Координаты надеюсь купить у вас. Самолётик… попрошу у Гарри.

- Не боишься включать в план лишний элемент? Становишься уязвим к шантажу и теряешь полноту контроля. В конце концов, самолёт можно и угнать. Это не сложнее, чем «похитить Фиска».

- Дело в самом Гарри… я хочу ему доверять. Хочу, чтобы он был другом, а не врагом, - опустив глаза в стол, упрямо проговорил я.

- «Повязать кровью»? – понятливо кивнул Виктор.

- «Проверить в деле», - исподлобья посмотрел на Сэнсэя я.

- Что ж. Твой выбор – твоя ответственность, - прихлопнул ладонями по столу он. – Обсудим цену координат острова…

* * *

глава 21

Озборна до машины мне пришлось практически тащить, настолько его загонял Сэнсэй. И это только начало! Всю прелесть он ощутит завтра! Ещё точнее – послезавтра! Послезавтра Гарри познает БОЛЬ! И нет, я не улыбаюсь. Нет, это не злорадство. Ну, почти…

- Черт! – ругнулся Озборн, вползая на водительское кресло и растекаясь по нему. – Этот Лэншер… он монстр…

- Ты его просто плохо знаешь, - хохотнул я, после того, как лёгким, словно перышко, движением закинул себя на пассажирское место прямо через верх его кабриолета, не утруждаясь открытием двери.

- Хочешь сказать, что «на самом деле он белый и пушистый»? – мученически вздохнув и отведя взгляд, спросил Озборн.

- Нет, - расплылся в улыбке я. – Просто ты ещё даже близко не можешь себе представить НАСКОЛЬКО он Монстр!

- Обрадовал, фак…

- Так я предупреждал заранее, ещё когда у тебя только появилась эта дурацкая мысль «познакомиться с Витей-Сэнсэем».

- Предупреждал, - с безнадёжностью в голосе сказал Озборн, поворачивая ключ в замке зажигания. — Вы-то там с ним в своём углу чем занимались? Не больно-то это было на «Кунг-Фу» похоже.

- Похищение человека планировали, - потёр я виски.

- Успешно? – хмыкнул он, приняв это заявление за шутку.

- Пришли к выводу, что мне нужен будет небольшой частный самолёт и парашют.

- Возьми мой, - пожал плечами с улыбкой он.

- Правда, можно? – радостно повернулся я к нему. – Мне через недельку-полторы надо будет в одно место за пределами США слетать. Не привлекая внимания.

- Ладно… - вяло буркнул Гарри, видимо даже не осознав ещё, что именно я сказал. Про себя я принялся вести счёт: «Пять; четыре; три; два; один…». Гарри резко ударил по тормозам, машина с визгом остановилась, нас дёрнуло инерцией, а Озборн уставился на меня оху… очень круглыми глазами.

- Ты сейчас серьёзно?! – спросил он.

- Совершенно, - без улыбки смотрел я ему прямо в глаза.

- Ты? Собрался? Похитить? Человека? Ты? – именно так, через знак вопроса каждое слово с большой буквы задал он мне вопрос. Я кивнул.

- Кого? – тихо спросил он.

- Фиска. Уинстона.

- Ты сумасшедший, Пит?

- Он. Пытался. Похитить. Мою. Девушку. Ты считаешь, я могу оставить это без ответа?

- Это уже не интернат, Пит! Фиск не Бобби Миллер! Опомнись!

- Ты совершенно прав, Гарри. Это не интернат. И Фиск не Бобби Миллер. Мокрыми штанами и исключением он не отделается. Ты со мной, брат? – протянул ему руку я, не опуская взгляда. Озборн боялся. Озборн был в смятении. Озборн был в панике… - Прикроешь мне спину? Как раньше? – продолжал давить я. Озборн опустил взгляд. Озборн поднял взгляд. Губы его расплылись в улыбке. В глазах сверкнул так знакомый мне мрачно-задорный огонёк. Озборн был спокоен.

- Я с тобой, брат! – нашел в себе силы хлопнуть по моей руке Гарри. – Нагнём этот мир! Вместе!

- Вместе! – со счастливой улыбкой подтвердил я, пожимая его ладонь.

- Так когда и что конкретно от меня требуется? – уже по-деловому уточнил Гарри.

- Примерно через неделю, точнее пока сказать не могу, нужен будет маленький самолёт с неболтливым пилотом. Координаты цели сообщу позднее.

- Сам полечу. У меня есть разрешение на одиночное пилотирование легкомоторных самолётов.

- Отлично, - улыбнулся я. – Эм… Гарри… Сэнсэй велел передать, что госконтракт твой. Тебе позвонят…

- Позвонят? – не понял он. Я пожал плечами. А его телефон, словно по заказу ожил. Гарри посмотрел на номер звонящего абонента и замер. Лоб его мгновенно покрылся испариной, а глаза округлились. – Озборн, слушаю, - нажал он на пиктограмму приёма вызова и приложил аппарат к уху. Почти минуту он слушал собеседника молча, затем принялся отвечать. – Я понял Вас, сэр. Озкорп не подведёт… Можете на нас рассчитывать… Да-да, сэр, я понял… сегодня же вечером… Точно так… Мы успеем, сэр… - вызов завершил его собеседник. Ещё минуту Гарри сидел с отсутствующим взглядом. Потом посмотрел на меня.

- Хорошо, что я уже стоял на обочине, - с бледной улыбкой сказал он. – Въехали бы сейчас в какой-нибудь столб…

- Кто звонил?

- Министр обороны. Лично.

- Прикольно… и что сказал? – удивился я.

- Что Министерство готово заключить контракт с Озкорп общей суммой в пятнадцать миллиардов сроком на пять лет… Бумаги я должен подготовить и привезти сегодня к одиннадцати часам… Пит… что ещё сказал Лэншер?

- Он сказал, что час занятий стоит пять тысяч долларов. Ты будешь заниматься по два часа три раза в неделю. График обсудите на следующей тренировке. И цитирую: «пусть только попробует филонить!», - Озборн нервно сглотнул и поправил ворот рубашки.

- Вот я влип-то…

- Не без того, - хмыкнул я.

- Так, Пит, мне надо срочно позвонить…

- Понимаю, - серьёзно кивнул я и достал свой смартфон, на котором открыл браузер с закладкой на последней статье Маккоя и принялся внимательно читать, пока Гарри улаживал возникшие срочные и сверхсрочные дела своего резко всплывающего со дна бизнеса.

Вот только долго предаваться этому занятию у меня не получилось, потому что минут через десять браузер внезапно свернулся в трэй, а его место занял экран входящего вызова. Звонил Донни – управляющий на той арене, где я куролесил, выпендриваясь перед Гвен. Откуда у него мой номер? Так я ему сам звонил. Прямо из полицейского участка, когда отходил в уборную, сразу после того, как услышал от Сэнсэя стоимость его «услуг». Иметь в своих кредиторах Виктора Лэншера… если уж приходится, то я предпочитаю не тянуть с возвращением долга. А бои – самый быстрый из известных мне на данный момент способов быстро достать много денег.

Я конечно на Донни надеялся, но не думал, что всё будет так скоро. Всего сутки же прошли с моего звонка.

Ну что ж, слово не воробей, как говорит Сэнсэй, а я тогда Донни сказал «согласен на любые бои, с любым противником, любое количество боёв, лишь бы платили щедро и ставки принимались, как можно быстрей и как можно больше». Вот он и расстарался: шесть боёв. Завтра вечером. В том же месте. Ставки без ограничений. Каждый бой: за выигрыш пятнадцать, проигрыш – две…

- Кто звонил? – поинтересовался Озборн, убирая свой аппарат и снова поворачивая ключ в замке зажигания.

- Ты бои без правил любишь? – вопросом на вопрос ответил я. И нет, я не еврей.

- Не особенно, - поморщился он. – Я по парашютам больше, ну ты в курсе. А причём тут бои без правил?

- Я Сэнсэю денег должен. Много.

- Много, это сколько? – осторожно уточнил он.

- Примерно девятьсот тысяч, - парень присвистнул.

- И всё же? Какая связь между деньгами, боями без правил и тобой?

- А если подумать логически? – хмыкнул я. Видимо сегодняшнее общение с Сэнсэем подействовало на меня сильнее, чем мне казалось.

- То есть ты играешь на ставках? – предположил Гарри. – Не боишься ошибиться? А то ведь должен будешь не только Сэнсэю…

- Постараюсь не ошибиться, - вздохнул я. – Со мной пойдёшь? Завтра вечером будут ставки без верхней планки. Можно поднять реально много. Даже по твоим меркам.

- Нет, Питер. В любой другой день, при других обстоятельствах я бы с удовольствием составил своему другу-ботанику компанию в таком интересном деле, как поход на бои без правил, но не завтра. Мне сегодня через два часа заключать крупнейший контракт за историю Озкорп. Так что завтра я буду погребён под Эверестом официальной макулатуры, успевая её разгребать в кофебрэйках нескольких десятков официальных и полуофициальных встреч… так что нет, извини, Питер.

- Понятно.

- Извини…

- Да всё в порядке, Гарри, - улыбнулся я ему. – Как-нибудь в другой раз.

- Заметано.

Какое-то время мы ехали молча. Каждый обдумывал что-то своё. Молчание первым нарушил Гарри.

- Пит… Ты ведь говорил за меня с Лэншером, да? – тихо спросил он.

- Да, - не стал отрицать я очевидное. Я действительно говорил с Сэнсэем о Гарри и его проблеме с Озкорп и оборонным заказом. Виктор тогда спросил, действительно ли я хочу «вписаться» за Озборна. Доверяю ли я ему. Я кивнул. А Сэнсэй сходил за мобильным и сделал несколько звонков.

- Но ты ведь не мог знать, что я тебе отвечу… о… деле? Ты ведь говорил ещё до нашего отъезда. И я видел, ты никому не звонил и не писал, после…

- Вот ты о чём, - улыбнулся я.

- Именно.

- Я в тебя верил. Ты же мой друг, Гарри… Мой единственный друг.

- А Эм-Джей?

- Не знаю, - погрустнел я и опустил глаза. – Мы не общались уже три года. Не уверен, что она вообще ещё помнит про меня…

- Тебя нереально забыть, Пит, - ободряюще хлопнул меня по спине Озборн. Я благодарно ему кивнул.

- Слушай, Гарри, - решил перевести тему, а заодно и попытаться решить один важный вопрос.

- Да?

- Можешь одолжить денег? Тысяч пятьдесят? На два дня. До следующей тренировки.

- На ставки, да?

- Да. Я сейчас действительно на мели, а такой шанс упускать глупо. Ставки без «верхней планки» бывают редко.

- А ты свои пять лямов не на ставках спустил? – прищурился он.

- Нет. Там другое… - погрустнел я, прикидывая, стоит ли рассказывать.

- Я дам сто, - хмыкнул он, доставая чековую книжку и выписывая чек на сто тысяч. – Отдашь, как сможешь.

- Договорились, - кивнул я, пряча чек в бумажник.

***

Весь следующий день я посвятил планированию. Точнее разведке местности, поиску информации по Организации Амбала в открытых источниках и составлению списка необходимого, для добычи информации из источников не открытых. В общем мотался по всему городу, меняя заготовленные полимерные маски чуть ли не каждые полчаса.

А вечером был у Донни.

Шесть боёв. Звучит не слишком впечатляюще. Для людей далёких от спорта. Для тех, кто немного «в теме» - это звучит абсурдно. Буквально за гранью реальности. Тут один бы бой выиграть и в больницу не слечь после него. Два – уже превозмогание. Шесть… Ну, так и я не обычный боец, а «ученик Саблезуба». Но это с технической стороны вопроса.

С финансовой же… Что такое шесть боёв без «верхней планки» ставок? Всякие коэффициенты, столь популярные в тотализаторах профессионального спорта в различных букмекерских конторах – это для обычных дней. Для известных бойцов и новичков. Сегодня же… семь бойцов, силы которых не известны. Из всех семерых на этой арене видели раньше только меня. Так что все шесть боёв один к одному. Всё максимально просто: ставишь сто: выигрываешь – забираешь двести, проигрываешь – не забираешь ничего.

Крепко подозреваю, что ко всему этому приложил свою лапу Сэнсэй. Иначе, откуда было взяться «Красному Дракону» рядом с Донни и этим шести бойцам, людьми из которых были только двое первых? Да и то, людьми ли? Может обычный человек по потолку клетки бегать и ударом кулака гнуть железный прут решётки в два моих пальца толщиной?

Итог: шесть побед, два сломанных ребра, трещина в берцовой кости, резаная рана на боку, ожоги по всему телу, фингал на половину лица, синяки и гематомы так же по всему телу и сотрясение, куда же без него? Как бы выразилась Гвен: «Панда снова Панда».

В денежном же эквиваленте: первый бой – двести тысяч, второй – двести тысяч (так как сто я отложил сразу, чтобы вернуть Гарри), третий – четыреста, четвёртый – восемьсот, пятый – миллион шестьсот, шестой – три двести. И девяносто кусков за сами бои. Мог бы шесть четыреста получить, если бы не страховался на случай поражения, но уж ладно. Главное – с долгами рассчитаться хватит и на весь список покупок, необходимых для задуманного «дела» тоже. А остальное не особенно важно. Всегда можно достать ещё. И, даже наверное, не так больно, как в этот раз. Ведь противников мне не Сэнсэй подбирать будет.

***

Домой я приехал к трём часам ночи. Долго лежал на своей любимой лужайке перед домом, потом заставил себя всё же встать и проковылять к дому. Сильно мешал гипс на левой ноге и тугие повязки на торсе. Противоожоговая мазь пропитала одежду и противно пахла. Резаная рана на боку была почти профессионально защита и только противно ныла… ну ещё «простреливала» при каждом неосторожном движении. Всю эту красоту закрывали тёмные брюки и плотный свитер с высоким горлом и длинными рукавами. На лице красовались солнцезащитные очки… ночью. Видок дебильнее некуда.

Дядя Бэн не спал. Он сидел в гостиной перед телевизором и хмурился. Выражение его лица никак не соответствовало тому комедийному шоу, которое шло в этот момент по телевизору.

- Здравствуй, Дядя Бэн, чего не спишь? – поприветствовал я его усталой улыбкой, почти сразу сменившейся перекошенной от боли рожей.

- Да вот что-то засмотрелся, кино интересное, - встрепенулся и виновато улыбнулся он.

- Кино? – недоуменно посмотрел я на телевизор, где «кином» и не пахло.

- Кончилось только, - пожал плечами дядя, правильно истолковав мой взгляд. – Ты то чего так поздно? С Гвен гулял, да? Хорошая девушка.

- Эм… - замялся я. Хорошо, что в гостиной лампа включена не была. Видимо того освещения, что давал телевизор не хватало, чтобы разглядеть как следует мою рожу и кровавые ссадины на костяшках кулаков. – Дядя Бэн, знаешь… Гвен…

- Поссорились? Что-то случилось? – резко исчезла улыбка с его лица.

- Гвен… в безопасности.

- Что случилось, Питер? – полным беспокойства голосом спросил он, встав с дивана и выключив звук телевизора.

- Её пытались похитить. Позавчера… я… полиция успела вовремя. Отец её спрятал. В безопасное место. На время…

- Позавчера… - нахмурился он. – Тогда где ты был… сегодня?

- Дрался, - честно ответил я.

- Дрался? – не понял Дядя Бэн.

- Я же рассказывал тебе: бои, как часть обучения у Сэнсэя.

- Понятно, - нахмурился он ещё сильнее.

- Я… пойду, - сказал я, отводя взгляд. – Поспать надо… Тёте не говори только, но мне крепко сегодня досталось, так что в Университет я завтра не пойду. Буду отлёживаться в своей комнате…

- Может в больницу поедем? – тут же подскочил ко мне он и сразу же разглядел нижнюю часть синяка, что выглядывала из-под очков.

- Какая больница? – укоризненно посмотрел на него, снимая очки. – Я – мутант. Не забыл? Меня оттуда прямиком в «исследовательский центр закрытого типа» увезут на опыты.

- Но…

- Без всяких «но», - ответил я. Хотел вздохнуть, но вовремя вспомнил о рёбрах. – Не переживай: завтра к вечеру буду уже почти в норме, - сказал я и захромал к лестнице, таща за собой по полу за ремень большую спортивную сумку с наличкой.

Бэн молча смотрел, как я медленно, но вполне уверенно ковыляю по ступеням и не знал, что ему сказать. А тем более, что ему делать. Быть «нормальным» родителем мутанта тяжело.

- Спокойной ночи, Дядя Бэн, - сказал я, открывая дверь своей комнаты.

- Спокойной ночи, Питер, - тихо донеслось из гостиной.

* * *

глава 22

К вечеру дня следующего я более-менее отлежался. Ожоги почти сошли, оставив на память о себе большие красные пятна, синяки побледнели, голова уже не кружилась, тошнить перестало. Рёбра ещё беспокоили, гипс с ноги так же снимать я не торопился.

Надел спортивный костюм пошире, с рукавами подлинней, на лице оставил тёмные очки, нацепил сверху кепку с длинным козырьком, отложил в сумку поменьше нужную сумму для Сэнсэя, сверху, отдельно пакет с деньгами для Гарри и к назначенному времени вышел к краю дороги. Озборн почти не опоздал. Каких-то десять минут для него, это не то, что стоит упоминания.

- Привет, Пит! Ты чего это? Имидж сменил? – хохотнул Гарри, остановивший свою машину рядом со мной.

- Ночь была бурная. Не выспался. Свет глаза режет, - обтекаемо ответил я, медленно ковыляя к пассажирскому сиденью. Сам Озборн тоже выглядел не «огурцом»: вялый, полопавшиеся капилляры на белках глаз, слегка помятая рубашка, лицо его болезненно морщилось, каждый раз, как парень совершал какое-либо движение. – Не спал? – участливо осведомился я.

- Вторые сутки на ногах. Держусь на одном кофе, - не стал даже пытаться бодриться он. – Да ещё и болит всё, как никогда в жизни ещё не болело. Хочется просто упасть и растечься лужей. Но нельзя.

- Сочувствую, - осторожно кивнул я, боясь растревожить собственную, только недавно успокоившуюся голову. – Витя-Сэнсэй умеет сделать жизнь невыносимой. У него к этому буквально талант.

- Да уж, - вздохнул Гарри и тронул машину с места.

- Вот, возвращаю, - расстегнул я сумку и извлёк из неё пакет с десятью пачками стодолларовых банкнот я. Озборн глянул на пакет, на сумку, на выглядывающие из неё ещё пачки, присвистнул, осторожно покачал головой и вернул внимание обратно дороге.

- Брось назад, потом разберусь, - вяло сказал он. – Про крупные ставки ты, похоже, действительно не шутил. Опять «статистика»?

- И «теория вероятности», - с вялой улыбкой подтвердил я.

- Обязательно в следующий раз с тобой пойду, - вздохнул он. – Сколько же ты поднял, если не секрет?

- Три двести девяносто, - не стал таиться я. Гарри снова присвистнул. – Надо было тебе пятьсот дать.

- Хватило и ладно, - вяло отозвался я. – Не в деньгах счастье.

Гарри только вздохнул.

* * *

Сэнсэй открыл нам дверь. Озборна отправил переодеваться, у меня забрал сумку с деньгами, сунул несколько печатных листов с какой-то, судя по всему инструкцией и координатами, сказал, что у меня «практическая отработка полученных навыков», и пока я «поставленную задачу» не выполню, чтоб не появлялся… Если конечно не надумал «решить всё быстро». А то «предложение ещё в силе». После чего захлопнул перед моим носом дверь.

Я постоял, тупо пялясь на дверь. Потом сообразил, что тренировки не будет, вызвал себе такси и поехал домой спать дальше.

* * *

Следующим утром я снова в Университет не пошёл. Хоть и чувствовал себя почти полностью здоровым. Рёбра только ещё немножечко ныли, и шов, из которого я сам вытащил нитки, ещё немного тянул и побаливал при резких движениях. Но заниматься покупками необходимых материалов мне это не мешало. Мне нужна была электроника. Много и специализированная. Готовых изделий в открытой продаже естественно не было, так как шпионская аппаратура в любом государстве вне закона. Но для того, кто работал с Ричардсом и Думом, собрать нужное самому – не проблема.

Денег, правда, угрохал на все-провсё уйму: больше пятисот тысяч! Зато материалы и инструменты нашёл качественные, работать с такими одно удовольствие!

Часам к двум утра я начальную часть работы закончил и «пошёл на дело»: обкладывать жучками и следящей аппаратурой Фиска с его приближёнными.

Я залез в офис, залез в дом, «вскрыл» его рабочий компьютер, компьютер бухгалтерии, посадил «шпиона» в сервер здания, подключился к внутренней системе наблюдения здания, «вскрыл» домашний компьютер, насажал жучков в телефоны, «вскрыл» ближайшие к офису и дому вышки мобильной связи, добрался до пучка проводов телефонных, уходящих по подземным коммуникациям из здания офиса, насажал жучков и камер в его личных и служебных машинах… На это ушло два дня. Ещё неделю я слушал, следил, документировал, фотографировал, снимал на камеру, анализировал, собирал досье на всех и каждого, проверял адреса… ни во что не вмешивался, но всё запоминал.

А потом был день-Х.

* * *

Само мероприятие прошло тихо, мирно, гладко. Даже рутинно и скучно.

К подъезду офиса подъехала машина, очень похожая на ту машину, в которой обычно ездил Фиск со своим водителем. Охрана не обеспокоилась, поскольку номера и марка машины уже были в базе и напротив них стояли все нужные разрешения, подписанные самим Фиском.

Фиск вышел и сел в машину. Поскольку машина была о-о-очень похожа на ту, в которой он ездил обычно, то в первую минуту он ничего не успел заподозрить, ну а потом было уже поздно. Дверь закрылась, машина поехала. Фиск уснул - в машине уже была заранее подготовлена атмосфера с запредельной концентрацией газообразного усыпляющего вещества без вкуса и запаха. За рулём сидел я, а под полимерной маской в нос у меня были вставлены специальные фильтры.

Собственно на этом само похищение можно считать свершившимся. Дальше были уже только разнообразные театральные эффекты.

В общей сложности за три с половиной часа кружения по городу машина сделала десять остановок в различных тоннелях, под мостами, на больших подземных автомобильных парковках крупных супермаркетов и других не просматриваемых со спутника местах с заранее уточнённым «безопасным» положением камер. «Пассажира» я выгрузил только на шестой остановке. Оттащил в заранее разведанную каморку, там сгрузил, нацепил на его лицо дыхательную маску, подсоединенную к баллону со смесью воздуха и усыпляющего газа, запасов которой с избытком хватило на пять часов.

Закончился заезд на аэродроме, где содержался личный самолёт самого Фиска. Он был небольшой, но очень дорогой, с качественной внутренней отделкой, спутниковым интернетом на борту, минибаром и ещё кучей прибамбасов… даже немного жаль это произведение инженерной и дизайнерской мысли. Но «лес рубят – щепки летят», как говорит Сэнсэй. Простенький, на скорую руку собранный, робот-автопилот замечательно справился с задачей поднять это чудо в воздух, увести куда-то в сторону Мексики… А вот посадку я в своего робота не прописывал. Так что самолётик благополучно разбился где-то в районе границы, когда у него кончилось топливо (полной заправкой ведь никто не заморачивался, и без того пришлось повозиться с охраной аэродрома, прописывая все нужные допуска и разрешения, чтобы меня пропустили к борту, а после подчищая записи с камер, которых там было понатыкано просто невменяемое количество).

Самолёт улетел. Я отогнал машину на свалку и безжалостно утилизировал её там, превратив в компактный прессованный кубик, отправленный к десяткам таких же и затерявшийся среди них. Понимаю – нехорошо так с угнанной машиной поступать, но я проверил: она была застрахована…

Дальше, до места, где оставил Фиска, я добрался используя в качестве транспорта только свои ноги и иногда паутину. Там подобрал заранее подготовленный и уже однажды хорошо послуживший мне при охоте на Озборна микроавтобус и загрузил в него «клиента», после чего повёз его к месту назначения.

Надо было видеть глаза Озборна-младшего, когда он наблюдал меня, перегружающего тушу Амбала из микроавтобуса в его самолёт. Должно быть, до этого момента, Гарри так ещё и не воспринимал все происходящее всерьёз, ожидая, что я вот-вот «дам заднюю» или признаюсь, что всё это просто розыгрыш и неудачная шутка. А тут такое! Собственно только теперь до него окончательно дошло, что его друг детства, ботаник Паркер, на самом деле занялся похищением людей, при том, сразу, не размениваясь на мелочи, начал с крупнейшего криминального босса Нью-Йорка.

Но отступать было поздно – движки самолёта прогреты, взлёт разрешён, «клиент» доставлен.

Координаты, выданные Сэнсэем… без подвоха тут не обошлось. Эти координаты были только первым кусочком головоломки под названием «необитаемый остров имени Вити-Сэнсэя». По этим координатам располагалось что-то вроде входа в искажённое пространство или что-то типа того, по крайней мере навигационные приборы буквально с ума посходили, стоило нам пересечь некую незримую границу. Хорошо хоть, что в тех листах, переданных мне Сэнсэем, содержалась подробная инструкция того, как именно передвигаться и ориентироваться в этом месте.

Через сорок минут бессознательный Фиск спускался на круглом куполе на пляж большого тропического острова, а наш самолёт закладывал поворот, держа курс обратно, к той единственной точке выхода в нормальный мир, где можно было покинуть эту аномальную зону, в которой стрелка компаса равномерно вращается на своей иголке со скоростью три полных круга в минуту.

- Дерьмо! Питер! – в чувствах стукнул по штурвалу рукой сидящий рядом со мной в пилотском кресле Озборн-младший. – Это сумасшествие какое-то! Не могу поверить, что мы, правда, в серьёз, это сделали! Похитили самого Амбала! Дерьмо! Дерьмо! Дерьмо! Не зря тебя Гвен «опасным парнем» зовёт! – что я мог на это сказать? Только пожать плечами. – И ты так спокоен?! – новое пожатие плечами.

- А чего нервничать? Всё уже сделано.

- Постой-постой… Только не говори мне, что проделываешь подобное не впервые?!!

- Не буду, - с улыбкой ответил я.

- Нет, ну правда! Ты что, уже делал такое раньше?!! – уставился он на меня. Мой взгляд вильнул и ушёл в сторону. – Фак! Ты уже делал это раньше! Фак! Фак! Фак!!! – снова ударил по штурвалу Озборн-младший. – Даже не знаю, хочу ли знать, что это такое было… Нет! Фак! Я хочу это знать! Пит, рассказывай!

- Я похитил Нормана Озборна. Я похитил твоего отца, Гарри, - хмуро ответил ему я после целой минуты тишины. Затем тишина вновь повисла. И висела она не одну минуту, а в три раза дольше.

- Он тоже на острове? – тихо спросил Гарри, наконец переварив информацию.

- Нет. Он в одной научной лаборатории, в искусственной коме. Я лечу его от последствий того, что сотворил с ним недоработанный газ из проекта VRKX-354Z.

- Значит, он жив… - хмуро и задумчиво проговорил Озборн-младший, глядя прямо перед собой. Пальцы его, держащие штурвал, при этом побелели от того напряжения, и силы, с какой он этот штурвал ими стискивал.

- Жив, - подтвердил я. – И через два дня я его выпущу. Он уже полностью здоров. Проходит последние контрольные тесты.

- Ты собирался мне рассказать об этом? – хмуро спросил он.

- Да. Всё момент подходящий выбирал, - честно признался я.

- Что ж… момент подходящий, - вздохнул он. Какое-то время снова висела тишина, нарушаемая мягким рёвом двигателей, работающих за бортом, и тихим попискиванием аппаратуры на приборной панели.

- Значит всё правда. Значит, он действительно сделал всё, что о нём писали? – проговорил Гарри. – Действительно использовал недоработанный мутаген на самом себе, взял из лаборатории, разрабатывающей оружие для армии, экспериментальное боевое снаряжение и полетел убивать свой собственный совет директоров… да ещё умудрился засветить при этом лицо на камерах… полоумный старик! – со злостью вновь стукнул по штурвалу Гарри. – Как он?

- Жить будет. С большой вероятностью потеряет часть воспоминаний о нескольких последних своих часах, но фактически он полностью здоров. Удалось исправить даже один серьёзный наследственный генетический дефект…

- Дефект? – насторожился Озборн-младший.

- Редкое заболевание. Наследственное, плохоизученное. Смертельное. Считается неизлечимым. Начинает проявляться в возрасте двадцати-сорока лет. Для начала, как приступы ноющей боли в конечностях и спине… тремор конечностей. В дальнейшем боли усиливаются, промежутки между приступами сокращаются. Затем появляются органические повреждения тканей конечностей… что-то вроде острых выростов на костях, которые повреждают мышцы, кожу, реже нервы и сосуды. Боли становятся практически постоянными… Кончается всё, когда такие наросты формируются на позвоночнике. Они повреждают либо позвоночный нервный столб, либо крупную артерию, либо какой-то из жизненно важных органов… - Озборн-младший сидел за штурвалом бледный, напряженный, по подбородку медленно ползла капелька крови из прокушенной губы. – Он не сказал тебе, да?

- Нет, - выдавил из себя Гарри.

- Боли и тремор?..

- Пока только боли… редко.

- Обследовался?

- Нет.

- Советую сделать это, когда вернёмся. Больше данных – эффективнее лечение.

- Хорошо, - кивнул он.

- Нормана, когда я его верну, тоже отправь к врачам. Вдруг какие рецидивы проявятся или побочные явления… лучше заранее о них знать.

- Понял, - всё так же серьёзно кивнул Озборн-младший.

- И, Гарри… не подпускай его к газу. Повторное использование его убьёт.

- Повторное? – удивился парень. – Он же не идиот – второй раз это безумие повторять!

- Именно что «безумие», - вздохнул я. – Тебя пока ещё не коснулось в полной мере. Прямо сказать, ты даже толком ещё не почувствовал… но постоянные приступы боли изматывают… физически и морально. Но ещё больше выматывает страх. Понимание, что дальше будет хуже. И выхода никакого нет. Этот страх ломает психику. Болезнь ведь считается неизлечимой…

- Тебе-то откуда это знать? – хмуро и с непроизвольно прорвавшимся ожесточением сказал Озборн-младший. – Про страх, про боль?

- Эм… немножко знаю… - отвёл глаза я. – У меня тоже есть нечто… аналогичное. Не такая же болезнь, как у твоего отца, но тоже генетическая… аномалия. Грозящая рано или поздно перейти в терминальную стадию, - с непроизвольной дрожью в голосе я вспомнил «картинку» с восьмируким многоглазым, заросшим шерстью и утратившим разум Человеком Пауком.

- Извини, Пит, - вздохнул Озборн. – Ты поэтому взялся за эту тему? Да?

- Отчасти, - ушёл от прямого ответа я, ведь изрядная доля истины в его словах присутствовала. – Так вот, твой отец… Его болезнь редкая, но отнюдь не уникальная. Я порылся в этой теме… В общем, те, кто болел этим… известные науке случаи… так вот, они не доживали до терминальной стадии. Ни один из них не умер от самой болезни. Наркотики, суицид, антиобщественные деяния, массовые убийства, террористические акты…

- Хочешь сказать, что мой отец – псих? – нахмурился Озборн-младший.

- Хочу сказать, что проблемы с психикой у него есть. И это факт, на который глупо закрывать глаза. Как минимум раздвоение личности на Нормана Озборна и Зелёного Гоблина. Газ всё это обострил и усугубил. Я всего лишь не исключаю повторной попытки использования им мутагена, Гарри. Не больше и не меньше. Поэтому предупреждаю, что это действие его убьёт. Просто учитывай это.

- Хорошо, Пит, - задумчиво пожевал губами Озборн-младший. – Я тебя услышал и принял информацию к сведенью… А меня?.. Меня ты вылечить сможешь?

- В перспективе, - не стал давать обнадёживающих обещаний я. – Нужны будут ещё исследования, проверки, доработки… Ты мой друг, Гарри. Я не хочу ошибиться и из-за спешки навредить тебе. В конце концов, в отличии от Нормана, у тебя запас времени есть. Ты не в настолько кризисно- безнадёжном положении, чтобы испытывать на самом себе не проверенную толком методику?

- От меня что-то требуется? – насторожился глава многомиллиардной компании. – Лаборатория? Финансирование? Ресурсы?

- Нет, - остановил жестом его. – У меня всё необходимое есть. Мне нужно только время… ну и данные наблюдения за Норманом не помешают. Как и данные его периодических медицинских обследований. Он ведь первый «удачный» подопытный. И, пока единственный. Да ещё и «материал» не был «чистым»… ну ты сам понимаешь. И ещё… Это ведь твой отец, Гарри. Как бы ты к нему не относился, но я не хочу и не буду удерживать его силой, в фактическом плену. Ставить опыты, как на какой-то крысе!

- Если это может спасти мне жизнь, то… - я остановил его жестом.

- Не надо, Гарри. Нет необходимости. Не стоит строить из себя монстра. Не передо мной.

- Хорошо, - через какое-то время медленно выдохнул и расслабил плечи Озборн-младший. – Но обещай, Пит. Обещай, что если… то ты применишь свою методику на мне. Пусть даже не до конца проверенную. Не будешь тянуть. Не хочу сходить с ума, как отец.

- …Хорошо, - неохотно ответил я.

***

глава 23

***

Амбал исчез. И исчез так, что его никто не хватился. Создавалось полное впечатление, что он сам внезапно решил исчезнуть. Понаделал «ложных следов», сам же залёг на дно. Как я собственно и хотел. Но… было одно «но», которое портило картину. Делало её неполной, неполноценной, некрасивой. И это «но» — деньги. Фиск ни за что не рванул бы без денег. Просто не смог бы этого сделать. Натура не позволила бы.

Именно поэтому, по возвращении с аэродрома Озборна я не пошёл отсыпаться. Вместо этого взял ноутбук и, убравшись на самый дальний от моего дома конец города, через специально купленный в районе «Адской Кухни» краденный мобильник, позвонил одному из главных подручных Амбала.

— Марти, мне нужен «нал», — как и всегда без приветствий, а сразу объявляя суть дела, сообщил ему голос Уинстона Фиска (не зря же я его телефоны столько времени слушал? Набралось достаточное количество аудиоматериала для монтажа).

— Это вы, Босс?! — воскликнул тот, услышав знакомый голос и интонации.

— Я. Мне нужен «нал». В полдень. Ты знаешь, где. Оставь там и езжай.

— Понял, Босс, — с готовностью ответил тот. — А сколько «нала» везти?

— Весь, — кратко подтвердил своё распоряжение «Фиск».

— Весь?! — поражённо воскликнул Марти.

— Ты оглох? Весь! — начал сердиться «Фиск».

— Нет-нет, Босс! Весь, значит весь, я понял… — он хотел сказать ещё что-то, но с короткими гудками особенно не побеседуешь. Я же отсоединил мобильный, раздавил его в руке, выковырял из обломков сим-карту, сломал и её, после чего выбросил все части в Гудзон, рядом с которым я в тот момент и находился. А затем поспешил с этого места исчезнуть, не привлекая к себе ненужного внимания.

***

В одном из больших крытых складских комплексов, на которых сдавались в аренду разнообразным фирмам и фирмачкам склады, я стоял в костюме «Амбала переодетого в простого рабочего» (ох и пришлось потрудиться над ним — уж больно комплекции у нас различались) перед открытой задней дверью грузовика-фургона, и в голове моей крутилась только одна мысль: «говорить про «весь нал» было, наверное, не самой лучшей идеей». Почему? Потому, что я рассчитывал на большую сумку наличности. Ну. Пусть очень большую сумку, в каких хоккеисты свою форму таскают. Но никак не на ровные ряды затянутых в прозрачную полиэтиленовую плёнку «кубиков» со стороной сантиметров в сорок из пачек банкнот, которые поднимались в этом кузове от пола и до потолка. Полный фургон наличности!!! И пусть купюры разные, в большинстве своём мелкие, но всё равно: что делать с этой прорвищей денег?!! Целый фургон чёрного, криминального нала. С таким даже в «прачечную» не сунешься — слишком большая засветка…

Ключ был оставлен в замке зажигания, так что проблем с первичной транспортировкой у меня не было. Спокойно сел, спокойно выехал, отметившись на паре-тройке камер, которые «Фиск» вроде как «не заметил». А дальше было кружение по городу, затем выезд за город, после съезд на просёлок, идущий через лес. В том же лесу фургон и остался… уже пустой. Зря что ли я по городу кружил? Тут кубик, другой, там кубик другой, третий. Под тем мосточком, под другим, в том тоннельчике, под другим раскидистым деревом…

Собирать, правда, потом замучился. Часов семнадцать на это убил. Но в результате все «кубики» уютно расположились в одном из тысяч контейнеров, на одном из портовых складов, снятом на имя Ричарда Паркера.

Но это всё частности. Всего навсего несущественные технические детали. Главный вопрос оставался всё тем же: что со всей этой бумагой делать?

Думал даже в полицию её сдать. Но нельзя: всю картину поломаешь. В прачечную тоже нельзя — след останется. Любые другие варианты были ещё фантастичнее и глупее.

Так я в результате ничего и не придумал. Просто закрыл на замок контейнер и ушёл, думая, что это может быть очередным уроком от Сэнсэя, ведь мы с ним обсуждали эту деталь, то, что без денег Амбал исчезнуть не может, а значит деньги должны быть взяты. Урок, что много денег — проблема, а очень много денег — очень большая проблема. И, если десять миллионов Питер Паркер «освоить» ещё смог, то пятьдесят восемь — уже одному человеку его уровня не по зубам. Легче «подавиться» в процессе, чем «прожевать» и «переварить».

***

Кстати, мои «призовые» от боёв были сданы мной в банк и положены на мой счёт, залегендированные, как «частичное возвращение долга другом, которому я эти деньги ранее одалживал» ещё до самого дела (не мог же я из-за какого-то там Амбала рисковать своим финансовым благополучием в долгосрочной перспективе — нашёл время заняться этим вопросом сразу как смог с кровати встать, чуть отлежавшись после того сумасшедшего «марафона» на арене). Даже налоги платить в этот раз не пришлось, что не могло не порадовать. А уже из банка, ставшие «чистыми» они были направлены на покупку акций Озкорп, как я Гарри и обещал.

Удалось скупить их в самый последний момент, пока они стоили сущие центы, сразу после вынесения, наконец, судебного решения по их наследования после убийства основных держателей… И до того, как Озборн-младший провёл-таки пресс-конференцию совместно с представителем Министерства Обороны по поводу заключения крупнейшего контракта в истории компании. В итоге, я даже не знаю, сколько теперь стоят мои купленные на два с половиной миллиона в момент минимума их цены акции. Но то, что за двадцатку там уже перевалило, это точно. И рост всё ещё продолжается.

***

Эти длиннющие сутки-Х закончились для меня только в кабинете Капитана Стэйси. Причём «сутками» я их называю чисто условно, так, как в них было явно больше двадцати четырёх часов. Значительно больше.

Что я делал у Стэйси? Сливал ему весь собранный на «организацию Амбала» материал. Материалов было много: что-то в распечатанном виде, что-то в электроне. Пока Капитан его просматривал и прослушивал, я уснул прямо там, в кабинете, нагло перебравшись на стоящий в углу диванчик.

Выспаться, правда не удалось — Стэйси закончил разбор и сортировку раньше, чем я бы это сумел сделать после всех тех часов активности.

— И это всего-то за две недели? — спросил он, когда я принял сидячее положение и разлепил глаза. Делать это пришлось, правда, вручную, то есть пальцами. Веки, заразы такие, совершенно отказывались подниматься сами, словно к каждому из них по сорокафунтовому грузу повесили.

— У меня была мощная мотивация и руки, не связанные законом, — последовал мой ответ.

— Тут ты, конечно, прав — ни с чем из этого в суд не пойдёшь.

— Значит сведения бесполезны?

— В суд не пойдёшь. Но вот использовать, как агентурные сведения, полученные от внедрённого информатора — очень даже можно. Более того — мы обязаны отреагировать и проверить каждую строчку из того, что ты принёс. Так, что, — потёр он предвкушающе руки. — Чувствую, что в ближайшие дни будет много арестов. Может быть даже удастся самого Фиска на чём-нибудь горячем поймать и запротоколировать. Ну и работёнки ты нам подкинул, Питер! О выходных на ближайший месяц придётся забыть, нда… — на это я лишь пожал плечами, ведь эта работа, о которой он говорил, это уже не моя работа. Стэйси ещё раз посмотрел на лежащие перед ним материалы, которые были разделены на две условные стопки. Видя тень интереса в моих глазах, он пояснил. — Эту часть мы используем сами, — положил руку на первую стопку он. — А вот это я передам своим друзьям в ФБР — это их юрисдикция… — я снова только пожал плечами. Хотелось спать. И в душ. И поесть. И как-то бы это сделать всё сразу. Так что, дальше я его уже не слушал. Молча встал, в жесте прощания махнул рукой и поплёлся на выход.

На улице вызвал себе такси и поехал домой.

Больше в тот день я уже ничем серьёзным не занимался. Я спал, прерывая сон лишь на приёмы пищи и гигиенические процедуры.

***

Следующим утром новостные каналы гудели от беспрецедентной волны громких арестов. И в информационной пене от этой волны как-то практически затерялось сообщение о том, что нашёлся-таки Норман Озборн.

Его в одних трусах выбросили из чуть притормозившего микроавтобуса с тонированными стёклами и с густо замазанными грязью номерами прямо возле входа в полицейский участок в районе «Адской Кухни».

Микроавтобус скрылся и не был впоследствии найден. Сам же Норман дал в участке, куда его забрали выскочившие полицейские, показания, из которых следовало, что последнее, что он помнит до момента выброски из машины, это как ложился спать в своём особняке, в своей собственной кровати.

Полная медико-психиатрическая экспертиза не смогла найти опровержений этой версии. Также на медицинском обследовании были зафиксированы следы многочисленных инъекций, сильное истощение организма и даже следы кандалов на руках и ногах.

В течении часа после обнаружения Озборна-старшего, прибыл Озборн-младший с целой командой адвокатов, который и забрал Нормана из участка под подписку о невыезде…

Биржу лихорадило (но это не новость — её всегда лихорадит, на то она и биржа). Акции Озкорп сперва потеряли в цене несколько пунктов, но к концу дня не только вернули их, но ещё и выросли более чем на четверть по отношению к прежней стоимости.

Мне было всё равно. Я весь день провёл в Университете, закрывая образовавшиеся «хвосты», а вечер в лаборатории Коннорса, разбираясь с накопившимися данными по обоим нашим проектам.

***

глава 24

Следующая неделя выдалась хлопотной: я продолжал наверстывать отставание и прогулы в Университете, делал расчёты для Октавиуса, участвовал в совместной разработке Ричардса с Думом, на моё письмо наконец ответил Беннер. Я переслал ему выкладки Маккоя по клеточной регенерации и защитным механизмам вторичных мутаций.

А к соседям вернулась, после обучения во Франции (лет шесть как вернувшей себе прежнее название после выхода из состава Союза), дочка Уотсонов, Мэри-Джейн. Она, вроде бы, сначала уехала по программе обмена, будучи ещё школьницей и осталась там до самого выпуска. Не знаю уж как ей это удалось, но задержалась она там и после выпуска. Поступила в Парижскую Школу Изящных Искусств… и вот вернулась.

Из рассказа Тёти Мэй я так и не понял: толи там курс такой короткий, то ли она его по какой-то причине не закончила, каюсь — не особенно внимательно её слушал, слишком уж была забита голова формулами, «хвостами» и отработками…

Всё это промелькнуло у меня в голове, когда, вернувшись из Университета, я открыл дверь дома и увидел в гостиной рыжеволосую красавицу за накрытым столом напротив Тёти Мэй и Дяди Бэна.

— Эм… я дома, — сильно потерявшись в ситуации, сумел выдать я.

— Здравствуй, Питер, — поднялась из-за стола Тётя и двинулась ко мне. — Помнишь, я вчера говорила тебе, что к Уотсонам из Франции приехала погостить Мэри-Джейн? Вот она сегодня заглянула к нам по-соседски…

— Привет, Тигр! — с улыбкой помахала мне рукой красавица. — Ты изменился. Подрос, вытянулся… — как-то перешла на задумчивый тон, окидывая меня взглядом. И даже палец к губам поднесла.

— Привет, Эм-Джей, — ответно поднял руку в приветствии я, всё ещё не до конца совладав с собой, со своим удивлением. Это же Эм-Джей! В детстве мы часто играли вместе. До её отъезда. Кажется, я даже «влюблён» в неё был. А в «картинках» мы вовсе были женаты… Сумбур у меня в голове стоял ужаснейший. — Ты тоже… расцвела.

— Да? — кокетливо дернула бровями она.

— Выросла. Стала красавицей… не то, чтобы ты раньше была дурнушкой, но… — окончательно запутался я в том, что хотел сказать.

— Приятно слышать, — рассмеялась она. — Особенно от тебя, Тигр.

— Проходи, проходи, Питер, — пришла мне на выручку Тётя Мэй. От её голоса я словно проснулся. Сбросил оторопь и морок. Словно наваждение какое стряхнул с себя.

— Прошу извинить, но мне надо привести себя в порядок и переодеться, — сказал я уже спокойным вежливым тоном, отрывая свой взгляд от рыжеволосой красавицы и двинувшись в сторону лестницы.

— Спускайся потом к нам, Тигр, — весело крикнула мне вдогонку Мэри-Джейн. — Тётя Мэй испекла потрясающее печенье

Я что-то буркнул в ответ, сам же чуть не бежал уже вверх по лестнице.

Контрастный душ смог хоть как-то привести к относительному порядку тот сумбур, что творился в моей голове, разогнав хаотическую мешанину мыслей, чувств, эмоций, которая её распирала изнутри, как монтажная пена воздушный шарик, так что казалось вот-вот из ушей полезет.

Слава Богу, что появление Эм-Джей произошло сейчас, а не, скажем, неделю назад. Или полторы, когда я еле ползал после «марафона». Хорошо бы я тогда смотрелся в тёмных очках и толстом свитере с горлом под подбородок в двадцати семи градусную жару.

Так я рассуждал, стоя в своей комнате после душа, перед зеркалом рассматривая своё отражение и подбирая рубашку к светлым брюкам. В лёгкой рубашке с коротким рукавом мои руки, перевитые жгутами мышц, твёрдых, как дубовые корни и крепких, как кожаные ремни, смотрелись несколько вызывающе и даже агрессивно… или не слишком?

Нет. Я решительно отмёл последнюю мысль и выбрал рубашку с длинным рукавом в тон с брюками. Ещё и застегнул её под самое горло. После чего сделал свою любимую «ботанскую» причёску с «дурацкой» чёлочкой и проборчиком, в завершение образа напялил на нос очки. Пусть они и были без диоптрий, да и не нуждался я в них, но упорно продолжал носить ради сохранения образа.

В целом мало что изменилось. Ведь в Университет я ходил примерно в таком же виде. Единственно, из-за жары, возвращаясь домой именно сегодня, я завернул рукава рубашки чуть не до локтя. А вспотевшие волосы пригладил рукой назад, да там они и остались, убрав со лба ту самую чёлку, которую Гвен так ругала.

— Знаешь, до этого было лучше, Тигр, — с лёгким разочарованием в голосе заметила рыжая, без стеснения окидывая меня внимательным взглядом, когда я присоединился к ним за столом. — С этой причёской и в этой рубашке ты похож на законченного «ботаника»! — даже потянулась она взлохматить мои волосы.

— Между прочим я и есть «законченный ботаник», — легко удалось увернуться от её руки, сохранив свою причёску неповреждённой. — Я учусь на втором курсе Эмпайр Стейт Университи на кафедре микробиологии и генетики, при этом являюсь ассистентом Доктора Коннорса, учёного-неогенетика с мировым именем, в его лаборатории неогенетики, — с утрированными достоинством и серьёзностью ответил ей я и поправил очки на своём носу.

— О как, — «удивилась» Мэри-Джейн. — И над чем вы там «работаете»?

— Над приживлением человеку регенеративных способностей некоторых видов рептилий, — не стал скрывать я то, что и так общеизвестно, ведь Коннорс тайны из своей работы не делал. Наоборот, писал статьи и делал презентации, благодаря которым имел гранты и спонсоров. Точнее не самих спонсоров, а их деньги.

— Удачно?

— Метод уже разработан, исследуем возможные побочные эффекты и влияние на потомство. На мелких грызунах уже проверили, переходим на приматов. Следующая ступенька будет — проверка на контрольной группе больных.

— И насколько это… эффективно? — уже с совершенно другой интонацией спросила она.

— У мышей отрастают потерянные конечности, хвост, глаза, некоторые внутренние органы… органические повреждения мозга, врожденные патологии сердечной мышцы и нервной системы к сожалению этот метод не исправляет. Так же и рак всё ещё остаётся непобеждённым.

— Это… Это же потрясающе! Это же прорыв в медицине не меньший, чем Советская Диета Эрскина!

— Я знаю, — вновь поправил очки на носу. — Так что я горжусь тем, что я «ботаник Паркер», а не какой-нибудь «квотербек Томпсон».

— Вот только девушки всё равно вешаются и будут вешаться на «квотербека Томпсона», а не на «ботаника Паркера», — решила поддразнить меня рыжая.

— Вот только лечиться этот «квотербек» через пару-тройку лет придёт к ботанику. В том числе, и даже в первую очередь от того, что «навешали» ему эти девушки.

— Эй! Не все девушки болеют такой мерзостью! — возмутилась Уотсон.

— Естественно, — согласился я. — Но при большом их количестве у одного парня, начинает работать закон больших чисел. В итоге: чем популярнее парень, тем вероятнее, что он чем-то таким уже болен. То же верно и для девушек.

— Ты… ты… ты просто завидуешь! — сделала парадоксальный для меня вывод она.

— Хм… не улавливаю логики этого заявления.

— Если мужчина ругает товар, значит он хочет его купить!

— А если товар действительно плохой? — удивился я.

— То он просто промолчит и пройдёт мимо!

— А если он хочет предостеречь других? Чтобы они не совершили очевидной для него ошибки?

— То его всё равно никто не послушает. Все решат, что он просто завидует тому, чего сам не имеет, — насупилась Уотсон.

— Эм… вообще-то у меня есть девушка, Эм-Джей… Тётя Мэй разве тебе не сказала? — посмотрел я на отводящую взгляд тётю слегка удивлённо.

— Так с этого и надо было начинать! — воскликнула Мэри-Джейн. — Это же самое интересное и есть! А ты мне всё про какую-то генетику да ботанику! Ну же, Тигр, давай, рассказывай! Кто она, где вы познакомились? — буквально засыпала она меня вопросами.

— Её зовут Гвен Стэйси. Мы ходили вместе на биологию, физику, химию и высшую математику в последнем классе старшей школы. Сейчас она учится в Эмпайр, тоже на микробиологии.

— Вот как? Значит, рядом живёте, вместе учитесь, встречаетесь… — задумчиво проговорила Эм-Джей.

— Соответственно познакомились мы в школьном автобусе. Разговорились. Я показал ей школу… Ну а дальше как-то уже всё само собой…

— Познакомишь нас? — развеселилась девушка.

— Чуть позже, Эм-Джей.

— Почему? — надулась рыжая.

— У её отца сейчас неприятности, так что Гвен… уехала ненадолго.

— И кто у неё отец?

— Капитан Полиции.

— Капитан Полиции… Стэйси… — задумчиво подняла глаза к потолку и нахмурила бровки Мэри-Джейн. — А это не тот ли Стэйси, о котором уже неделю не замолкая трубят все новостные каналы Нью-Йорка? Вроде бы он начал беспрецедентную войну с организованной преступностью в городе после попытки похищения его дочери неким «Амбалом»? — воскликнула она что-то сложив в своей симпатичной головке.

— Тот самый, — вздохнул я.

— А Гвен, это получается, та самая дочь, которую пытались похитить?

— Питер! — тут же возмутилась Тётя Мэй. - Ты не говорил, что на Гвен напали! Бедная девочка! Как она? С ней всё в порядке?

— Она в безопасности. Полиция успела вовремя. Это было уже больше двух недель назад. В тот день, когда к нам ещё Гарри на блинчики заходил. И не правда! Я говорил… Дяде Бену…

— Бе-е-ен! — возмущённо повернулась к мужу тётушка,

— Я просто не хотел тебя волновать, Мэй, — поспешил поднять руки в защитно-успокоительном жесте он, а мне послал укоризненный взгляд. — Тем более, что всё обошлось и с девочкой все в порядке…

— Ладно, мы об этом позже поговорим. Одни, — бросила не обещающий ничего хорошего взгляд на мужа тётушка. Потом повернулась к нам и задумчиво нахмурилась. — Гарри… я помню тот день. Ты явился под утро. И запускал машинку стиральную… сам. Ты был там во время похищения? — чуть прищурив левый глаз и не переставая хмуриться, спросила она тоном, который не предполагал отрицательного ответа.

— Эм.. — замялся я под этим взглядом.

— Так был?

— А как ты вообще пришла к такому заключению? Как запуск мной машинки может говорить о том, что я был с Гвен во время попытки её похищения? — набрался наглости на вопрос я.

— Элементарно: вернулся поздно, тут же кинулся не к холодильнику, а к стиральной машинке. То есть не бросил одежду просто в грязное бельё, как и положено, а принялся стирать немедленно. Причём, стараясь никого не разбудить и не включая света. Вывод только один — ты хотел скрыть какие-то следы. Сперва, я думала, что это следы губной помады, и поэтому успокоилась. Но теперь…

— Теперь?

— Теперь я уверена, что ты пытался отстирать кровь. И у тебя это закономерно не получилось. Поэтому ты, забрав утром вещи из машинки, выбросил их. А вместо них купил новые брюки и рубашку. Так ты был там? — нахмурилась сильнее Тётя Мэй. Мне стало ещё неуютней. Настолько, что я даже поёжился.

— Был, — покаянно опустилась моя голова.

— И что же ты делал, Питер Бенджамин Паркер, когда бандиты нападали на твою девушку?! — голос звучал её до того обвинительно и строго, что поёжилась даже Эм-Джей.

— Полицию вызывал и после их приезда первую помощь раненым оказывал, — пробурчал я, отвернувшись. Правду говорить было нельзя, врать не хотелось. А под этим взглядом и с такой формулировкой вопроса почему-то было за себя стыдно.

— И к чему тогда были все эти твои тренировки? — дядя попытался что-то сказать, но не успел. — Нет, Бен! Я молчала, когда начал не пойми куда ходить, к какому-то мутному «Вите-Сэнсэю», по несуществующему в Нью-Йорке адресу. Я молчала, когда он стал пропадать по ночам и приползать домой под утро, выглядя словно пьяный, а утром уползать в свой Университет в тёплом свитере и тёмных очках, даже не завтракая. Я молчала, когда он крайний раз вообще два дня отказался выходить из своей комнаты, а ты таскал ему еду, не позволяя мне даже посмотреть на него. Но сейчас я молчать не стану! Так чем ты там у этого «Вити» таким занимаешься, что, когда действительно потребовалось применить силу, то всё, на что тебя хватило, это вызвать полицию?! Чему он тогда учит вообще, этот «Витя-Сэнсэй»? — уперла руки в бока Тётя Мэй.

— Тому, как дожить до приезда полиции, — хмуро ответил я, не поворачивая головы и не поднимая взгляда от подоконника. Посвящать тётушку в настоящее положение дел не хотелось категорически. Совсем. Соврать сейчас я бы просто не смог, ведь тётя меня, как облупленного знает. Но и уйти, хлопнув дверью невозможно, ведь я слишком люблю её для этого…

— Сколько их было? — требовательно и нетерпящим возражений тоном потребовала она от меня ответа.

— Пятеро. Шестой за рулём микроавтобуса.

— Вооружены? — я неохотно кивнул. — Все? — снова кивок. — Пистолеты или автоматы?

— Второе…

— Через сколько минут после вызова подъехала полиция?

— Через двадцать две… — после этого на некоторое время установилась тишина.

— Дай мне номер телефона твоего Сэнсэя! — тем же тоном велела Тётя Мэй. Я по памяти продиктовал нужные цифры. Она тщательно их записала в старомодную бумажную записную книжку. — Как его нормальное, человеческое, имя, а не эти «Сэнсэйканья?

— Лэншер. Виктор Иванович.

— Русский?

— Да.

— Хорошо, — сказала она, приписав напротив номера имя. После чего, вернув тон, голос и вид радушной улыбчивой хозяйки и извинившись перед гостьей, ушла на кухню.

Она даже прикрыла за собой дверь. Вот только мой мутантский слух гораздо сильнее, чем слух обычных людей. Соответственно тонкая деревянная дверка не была для него преградой. Так что слышал я, что именно там происходило в этот момент очень отчётливо. Лучше бы не слышал. Мучительная краска стремительно заливала моё лицо. Мне было стыдно настолько нестерпимо, не выдержав этого, я уронил лицо в ладони, лежащие на столе и замер, продолжая ловить каждое произнесённое тётушкой в кухне слово. И даже ответы Сэнсэя из динамика телефонного аппарата в её руках. Над моими ушами должно быть струился вверх перегретый воздух. Если вообще не пар, валящий из слуховых отверстий как у мультяшных героев.

— Что с тобой? — удивилась Мэри-Джейн.

— Тётя Мэй… Сэнсэю звонит… — простонал я.

— Ругается?

— Благодарит… — новый стон мученика вырвался из моей груди.

— Это так ужасно? — осторожно уточнила она.

— Катастрофично! Он же меня теперь вообще застебёт…

— Сочувствую, — хихикнула девушка, провоцируя этим новый стон с моей стороны.

Долго мы после этого за столом не просидели. Эм-Джей предложила мне пойти прогуляться, подышать свежим воздухом, и её с радостью поддержал дядя. И вернувшаяся к этому моменту тётя. Да и я был совершенно не против того, чтобы свалить побыстрей из дома. Очень уж эмоциональный накал происшествия был силён. Настолько, что и по прошествии десяти минут, даже выйдя уже на улицу, я всё равно оставался красным, словно варёный рак.

— Тигр, а что там на самом деле произошло? Ты ведь не врал Тёте Мэй, рисуясь передо мной, правда? — подхватив меня под локоть и озорно улыбаясь, спросила рыжая чертовка, когда мы отошли от границы нашего участка метров на двадцать вниз по улице.

— Заметили мы похитителей раньше, чем они нас, успели спрятаться и вызвать полицию. Потом, пока эти пятеро обшаривали дом, уже и полиция прибыть успела. Всех, кроме водителя, взяли с поличным, повязали. Нас с Гвен в участок, к её отцу в кабинет отвезли, где мы до самой ночи и просидели. Ничего героического, весёлого или романтического, — пожал плечами я.

— Ну знаешь! Героического может и ничего, а вот романтического — очень даже! Адреналин, смертельная опасность, вдвоём со своим молодым человеком… это же какое приключение! — весело щебетала Эм-Джей.

— Ну, может быть, — пожал плечами я. — Ты-то давно вернулась в город?

— Буквально вчера вечером. Устала с дороги ужасно! Сегодня всё утро распаковывала вещи. А как закончила, решила к вам заглянуть, по-соседски, проведать, узнать, как дела…

— Вот как? Тяжёлый перелёт, да?

— Ой, ужасный просто! Я даже сбилась со счёта, сколько часов мы были в небе (эта смена поясов просто мозговыносяща)! Эта «турбулентность», а эти «воздушные ямы»! Это отвратительное ощущение, когда кажется, что тебя пытаются вывернуть на изнанку, а потом вжать в кресло и выдавить все соки… — Эм-Джей выплескивала на меня эмоции, делилась впечатлениями о полёте, о погоде, незаметно перешла на Францию, тамошние нравы и Париж, на язык, моду, фильмы, театры, выставки, маленькие кафэ… Мне собственно и оставалось, что поддакивать и иногда вставить звук другой, ради поддержания иллюзии диалога и наличия в нём второго участника. Но надо признать, это не напрягало.

Мэри-Джейн… Был в её манере поведения разительный контраст с Гвен. Ту, в начале нашего знакомства, мне приходилось забалтывать и тормошить вопросами самому, буквально клещами тащить из неё слова.

Да ещё и набор тем для разговора был несколько другой. И ЭМ-Джей, и Гвен, они обе были красивы и умели подать себя с самой лучшей стороны, умели пользоваться макияжем, разбирались в одежде, стиле, моде и украшениях, но насколько же они были разные… Даже не могу подобрать слов и образов, чтобы описать это.

Постепенно и я втянулся в ритм этой прогулки, расслабился, начал вспоминать былые деньки, вставлять свои… эм, шуточки.

Юмор у меня вообще специфический, мало кому по вкусу он приходится. Я сам это прекрасно понимаю, но остановиться не могу. Особенно, если начинаю волноваться, нахожусь под выплеском адреналина или наоборот, слишком расслабляюсь.

Пожалуй, что Эм-Джей — одна из немногих знакомых мне людей, кому мои шуточки «заходят». Она так заразительно над ними смеётся…

Я даже и не заметил, как уже начало темнеть. Мы так-то не уходили далеко от дома, так как не видели смысла уходить с улицы, на которой прошло всё наше детство. Тем более, что и жили мы не просто недалеко друг от друга, а вообще в соседних домах, буквально через низенький декоративный заборчик друг от друга. У нас даже окна наших комнат смотрели практически одно в одно, находясь на расстоянии каких-то семи, семи с половиной метров… эм… э… как-то очень уж наводит на мысли о моей профессиональной длиннофокусной фотокамере, приобретённой на последний выигрыш для слежки за Амбалом (ну и как дань моему хобби), а также о куче освободившейся спецаппаратуры, вроде жучков, камер, считывателей звуковых колебаний со стёкол, ноутбука с программой перехвата телефонных переговоров… нет, что-то меня понесло. Я же, в конце концов, приличный, воспитанный мальчик. И вообще, у меня девушка есть. Вот…

***

глава 25

***

В какой-то момент, когда Эм-Джей качалась на качелях, когда-то поставленных для нас Дядей Беном во дворе нашего дома, да так и оставшихся там до сей поры, а я стоял в нескольких шагах от неё и улыбался, слушая её щебет, с двух сторон улицы подъехали сразу два черных, тонированных микроавтобуса, и остановились прямо у дорожки, ведущей к дверям моего дома. Открылись боковые дверцы «пассажирских» отсеков, и из них полезли…. Ниндзя!

Честно, я не столько испугался, сколько офигел от абсурдности происходящего. Какие, ради Бога, ниндзя в двадцать первом веке, посреди Нью-Йорка?!!

Я даже потёр разочек глаза, чтобы убедиться, что мне это не кажется. Собственно это самое движение мои глаза и спасло, так как один из этих гадов как раз этот момент и выбрал, чтобы бросить нам под ноги световую гранату. Хорошо не свето-шумовую видимо не хотели тревожить соседей, собирались всё сделать быстро, тихо и чисто. Вот и получилось, что в момент, когда произошла вспышка, мои глаза были закрыты веками и кулаками. И всё равно, даже так вспышку я увидел, но она уже не смогла меня ослепить. Эм-Джей же не повезло, девушка как раз пялилась во все глаза на этих черных клоунов. За что и поплатилась.

Я услышал одновременно тихий хлопок и испуганный визг девушки. В следующую секунду я уже убрал кулаки от лица.

«Ниндзя» были уже практически в двух шагах. Уотсон свалилась на траву с качелей. «Паучье чутьё» во всю сигнализировало об опасности этих парней.

Первый из них подбежал ко мне и попытался с ходу приложить электрошокером. Сработал вбитый Сэнсэем рефлекс, и атаку я отвёл вместе с рукой атакующего в сторону, встречно влупив свободной рукой по горлу противника. Тот дисциплинированно выронил шокер, рухнул на землю, хватаясь за горло, хрипя и дрыгая ногами. Следующий получил прямой удар ногой в грудь и тоже упал, судорожно пытаясь вдохнуть хоть немного воздуха, но не преуспевая в этом, что было закономерно, так как при ударе я отчётливо слышал хруст его рёбер, и при этом точно больше, чем одного. Дальше было уже не до фиксации отдельных ударов, потому, что добежала до дистанции контакта основная масса этих непонятных «ниндзюков».

Должен сказать, что уровень индивидуальной подготовки и командного взаимодействия у них был весьма приличный. Они даже сети в меня кидали, хоть и безуспешно (но тут уж им с моим «Паучьим Чутьём» не повезло, я прекрасно успевал выпрыгнуть из зоны поражения в одно резкое движение в бок или даже вверх). И будь на моём месте обычный хорошо тренированный человек или мутант не знакомый с боевыми искусствами, то меня бы спеленали как миленького. Но им не повезло совсем: я был мутантом, и я был тренированным Виктором Лэншером. Я превосходил их как в силе, реакции, скорости, ловкости, так и в уровне боевой подготовки. Шансов у ребят не было.

В том числе и у водителей, решивших тоже влезть в общее развлечение, но уже куда радикальней: открыв по мне огонь из автоматического оружия. У одного был уже знакомый мне МР-5, а у другого «Калашников»… Попытавшись открыть огонь. Сэнсэй ведь чётко вбил в меня, буквально на подкорку вписал: направляют оружие — не жди, бей первым. Я и ударил. Точнее метнул. Два увесистых шокера, выполненных в виде металлических палок длиной сантиметров по сорок пять с резиновой рукояткой (удобная штука: и «жалить», и просто бить одно удовольствие), поочерёдно с правой и с левой руки. Один шокер влетел рукояткой сразу в лоб несостоявшегося стрелка, второй сначала разбил стекло двери водительского места, за которой прятался более расторопный, но недостаточно сообразительный парень с «Калашом» в руках.

На всё про всё двадцать пять секунд. Быстро и максимально жёстко — именно так, как учил Сэнсэй действовать против сильно превосходящего числом и вооружением противника: бей первым, будь дерзок, не теряй ни секунды, не дай опомниться и поменять рисунок боя, трать на каждого не более одного удара, даже, если промахнулся, переходи к следующему — потом вернёшься и добавишь, перемещайся, не дай себя зажать или свалить на землю, действуй быстро, будь беспощаден, помни: благородных боёв «много на одного» не бывает. Их вообще не бывает.

Я справился. И только потом сообразил, что не оставил никого, кто бы мне мог рассказать, что за фарс тут творится.

На ноги поднялась немного проморгавшаяся Уотсон.

— Питер! Что происходит?! — обвела она слезящимися глазами стонущие и полностью неподвижные тела, в живописных позах валяющиеся на траве. — Кто это такие? Что за маскарад?!

— Кабы я сам что-то понимал, растерянно осмотрел побоище и поправил очки на носу. После этого наклонился и сдёрнул тряпку с головы ближайшего «ниндзя». Под ней оказалось вполне нормальное среднеевропейское лицо совсем ещё молодого парня, максимум моего ровесника. Я сдёрнул тряпку с его соседа: под ней вообще голова негра, пардон, афроамериканца. А вот под третьей тряпкой, наконец, обнаружился азиат. «Разоблачить» остальных я уже не успел: из дома раздался женский крик и звон разбитого стекла.

— Тётя Мэй! — спохватился я и побежал в дом. Очень быстро побежал. Почти успел.

Точно такие же, одетые в чёрное, спортивные ребята с шокерами и холодным оружием, были и в доме. Видимо подъехали на параллельную улицу позади дома, а потом пробежали через участки соседей, что при их физической подготовке никакой сложности не представляет. А в дом вошли через заднюю дверь и приоткрытые окна.

Дядя Бен корчился на полу, сотрясаемый судорогами — видимо его достали шокером, но он оказался крепче, чем рассчитывалось, поэтому не вырубился, а только упал и лишился возможности двигаться. Его крючило, потряхивало, а изо рта текла и пузырилась слюна.

Тётя Мэй, вооружившись скалкой, а вторую руку обернув полотенцем (видимо на шум прибежала из кухни), отступала от двоих грамотно берущих её «в клещи» «чёрных».

Прозвучал горловой рык бешенства, и все присутствующие обернулись в мою сторону. Только тогда до меня дошло, что рычал я сам.

— Эм… газировка, бывает. Извините, — неудачно пошутил я, нарочито прикрыв рот. Никто не засмеялся. Да я и не рассчитывал — говорил ведь уже про своё чувство юмора. Да и вообще… я был в бешенстве. Эти твари посмели тронуть моих дядю и тётю!! Эти твари пожалеют. Я их накажу за это. И плевать на всё!

Наверное это и называется «снесло крышу» или «упала планка». Пока все смотрели на меня и не двигались, я медленно снял очки, сложил дужки и опустил очки на тумбочку возле которой стоял. Затем одним движением расстегнул верхнюю пуговицу рубашки…

А дальше первый «ниндзя» вылетел через окно на улицу, не потрудившись открыть раму. Поэтому вылетел вместе с рамой. Притом он влетел так, что вертикальной перемычкой рамы ему сломало спину. Я был совершенно уверен в этом, так как специально бросил его так, чтобы это произошло. Второй дико закричал от боли, когда его рука, державшая до того шокер, которым ударили Дядю Бэна, оказалась сломана в локте, и из места перелома наружу показалась окровавленная кость, покинувшая суставную сумку и прорвавшая кожу. В следующую секунду он заткнулся, поскольку дыхания в лёгких для крика не осталось, а горло перехватило новой болью: так как вторая рука его сломалась точно таким же жутким образом, а ноги подломились… чуть ниже колен. Со смачным хрустом. Сначала одна, потом вторая. Далее мне этот обрубок был неинтересен.

Третий кинулся на меня с мечом. Меч я на середине удара остановил двумя пальцами, зажав между ними лезвие. Локоть же свободной моей руки разворотил ему челюсть. Удар был такой силы, что восемь зубов и два обломка челюстной кости долетели до оконного стекла и ударились в него, бессильно после этого упав, оставив на нём кровавые разводы. Четвёртый не стал пытаться следовать «традициям» и выхватил откуда-то пистолет. Вот только не успел его даже снять с предохранителя, когда тот самый меч, что был мной перехвачен до этого и всё ещё остававшийся зажатым лезвием в моих пальцах, воткнулся ему в плечо немного выше локтя, перерезав пару мышц и один крупный нерв, брошенный уверенной и безжалостной рукой.

Этот четвёртый неверяще смотрел на рукоять, торчащую из руки и на пальцы, переставшие его слушаться, потом повернул голову обратно, и глаза его расширились ещё больше, так как встретились с моими, очень быстро для него оказавшимися в нескольких сантиметрах от его глаз. Потом мой лоб ударил его в лицо, и он отключился.

Я медленно повернулся к последнему, оставшемуся на ногах «ниндзя». Тот отпрыгнул, выхватил нунчаки и принялся крутить ими замысловатые финты, перемежая их утробными визгами в стиле Брюса Ли, непонятно: то ли пытаясь запугать меня, то ли подбодрить самого себя. Не знаю. Первое точно не получилось, потому, что два выстрела из только что затрофеенного пистолета: в правое и в левое колено, быстро и совсем не пафосно оборвали выступление. Парень рухнул, а моя нога сломала ему челюсть уже на полу «ударом футболиста». Пистолет я быстро разрядил, отстегнул затворную раму и побросал всё это сверху на тело поверженного врага.

Несколько шагов назад, и я нависаю над «обрубком», который всё ещё был в сознании.

— Вы кто, трахнутое дерьмо, такие?! Трахай свою задницу, сукин ты сын!! — прорычал я на него, не стесняясь в выражениях.

— Питер! — прозвучал из-за кресла возмущённый голос Тёти Мэй, тут же кинувшейся к лежащему на полу мужу. — Не смей ругаться при девушке! — строго заявила она.

— Эм… — подавился я следующей фразой, посмотрел на сердитое лицо тёти, обернулся к двери: там стояла бледная до зелени Эм-Джей, с покрасневшими от вспышки, но круглыми от шока глазами, и что-то настойчиво повторяла.

Я прислушался.

— …никогда не злить Питера Паркера, никогда не злить Питера Паркера… — повторяла она себе под нос.

— Эм-Джей, ты чего? — спросил я, застёгивая верхнюю пуговицу рубашки и поправляя растрепавшуюся чёлку.

— Зачитываю новое правило своей жизни, — честно призналась она.

— А какие есть? — стало иррационально интересно мне.

— Не надевать шпильки на рок-концерт, не садиться за руль пьяной или с пьяными, не ссориться с любовницей режиссёра, не спать с музыкантами и никогда, не при каких обстоятельствах не злить Питера Паркера…

***

— Еще раз спрашиваю, кто вы такие и что вам от меня нужно? — сходив за своими очками, водрузив их на переносицу, вернулся я к допросу «обрубка». Но теперь делал это в предельно вежливых выражениях.

— Ты сдохнешь! И вся твои друзья сдохнут, и все твои родные сдохнут! «Рука» за тобой придёт! — рассмеялся «обрубок». - Ради самой Жизни! — пафосно произнёс он, затем высунул язык и одним резким движением откусил его.

Я пытался спасти его. Честно пытался. Но не смог. Слишком большая кровопотеря, слишком быстрая и невозможно наложить жгут для её остановки. Не смог. Парень умирал почти десять минут…

Тётя Мэй вызвала полицию и помогла делать перевязку остальным пострадавшим от моего гнева. Тем, кто был в доме и тому, кто вылетел в окно. Остальные… К тому моменту, как я отошёл от умершего «обрубка», ни микроавтобусов, ни разбросанных возле дороги и качелей тел уже не было. Видимо у них была ещё группа прикрытия, которая и успела произвести эвакуацию не сильно (относительно тех, кто был в доме) пострадавших товарищей, в сжатые сроки приведя их в чувство и распихав по машинам… показатель, однако.

Естественно, я позвонил Сэнсэю.

— Влип? — традиционно поприветствовал он меня.

— Влип, — признал я. — У меня в доме четыре покалеченных «ниндзя» и один труп. Ещё двадцать одетых в чёрное и вооружённых катанами, саями, другим железом и шокерами, были погружены кем-то в микроавтобусы без номеров и увезены в неизвестном направлении.

— Труп — твоя работа?

— Нет. Я, конечно, разозлился и переломал парню руки-ноги, но покончил с собой он сам — язык откусил. Захлебнуться я ему не позволил, но кровопотеря… слишком большая.

— Понятно, Стэйси звонил?

— Да, копы уже едут.

— Правильно. Рассказывай всё честно и без утайки. Отмажет.

— Сэнсэй! Но кто это такие? Что за «Рука»? Что за клоуны на мою голову?! — не удержал самообладания я.

— Секта. Опасные фанатики. Хочешь разобраться, найди Коллин.

— Мастера Винг? — удивился я. — Она тут причём?

— Мне некогда, сам разбирайся, — сказал Витя-Сэнсэй, и дальше были только короткие гудки.

***

глава 26

— Что там на самом деле произошло? — оставшись со мной в кабинете наедине, спросил обеспокоенный Капитан Стэйси. Будешь тут обеспокоенным после того как насмотришься на поломанного и откусившего себе язык «ниндзя» посреди Нью-Йорка.

Разговор происходил уже после того, как прибыла полиция, подъехали экипажи скорой помощи, в которые погрузили ещё живых «ниндзей». Дядя Бен, слава Богу, к тому моменту уже пришёл в себя и более-менее оправился от удара током, так что в немедленной госпитализации не нуждался. Всё же шокер по сути своей — не летальное оружие. И предназначено не для нанесения серьёзных увечий.

С нас всех взяли первые показания. На место прибыли эксперты. Затем подъехали родители Эм-Джей… В управление нас отвезли после всего этого всех. Остальные разместились в каком-то временно незанятом кабинете, а меня Стэйси повёл к себе.

— В этот раз целью был я.

— Уверен?

— Полностью. Две группы на улице, одна группа в доме, ещё одна группа — наблюдение и прикрытие.

— И кто это такие? — сердито бросил на стол ручку Стэйси.

— Сам не знаю. Они называли себя «Рука». Сэнсэй назвал их сектой. Опасными фанатиками. Уровень бойцов и правда был очень приличный. Куда выше, чем у тех недоделков, что за Гвен приходили. Может вы про эту «Руку» что-то знаете?

— «Рука»? Нет, первый раз слышу. Но попытаюсь узнать. Уверен, что это не Амбал?

— На сто процентов. Я успел хорошо изучить его окружение и подручных. Такого количества бойцов с такой выучкой и подготовкой взять ему просто неоткуда… — я задумался.

— Договаривай, — понял это по-своему Капитан.

— Понимаете… я пролез однажды на одну интересную встречу Амбала с некой старушкой-азиаткой… Говорили они о китайском героине и каком-то «новом товаре»…

— И причём тут эта старушка? — нахмурился Стэйси.

— Охрана этой старушки… бойцы… есть что-то похожее в их движениях и движениях тех «ниндзя»… это на интуитивном уровне. Конкретнее ничего не могу сказать. Я же следил не за ней, а за Фиском. Её я больше не видел. Только имя знаю. Амбал приветствовал её, как «Мадам Гао»…

— Ты думаешь, что эта Гао из «Руки»?

— Не знаю… — потёр я виски. — Понятия не имею. Знаю только одно, что за мной и моими близкими начала охоту какая-то загадочная, но судя по всему, очень серьёзная организация. Даже секта… И нацелились они конкретно на меня! На меня и мою семью!

— Это даёт тебе право пытать людей?! — вскочил, так же не выдержавший переполнявших его эмоций, Капитан Стэйси. — Ты сломал парню обе руки и обе ноги! А потом отрезал язык, из-за чего он захлебнулся кровью! Чертов мясник!

— Я не резал ему язык! Он сам его откусил! Побоялся выдать сообщников и покончил с собой! И он не захлебнулся кровью!

— Нет? Почему же он тогда мертв?!

— Захлебнуться кровью я ему не дал. Но кровотечение остановить не смог — слишком неудобное место. Может быть могло бы помочь прямое прижигание раны, но в таком случае он с вероятностью в девяносто пять процентов умер бы от болевого шока… Он умер от кровопотери. Одиннадцать с половиной минут умирал. У меня на руках. Я ничего не смог сделать… — к концу этой маленькой речи мой голос окончательно «потух». Весь запал ушёл, стоило только вспомнить лицо того парнишки и его последние минуты. После того, как язык уже был откушен, парнишка испугался. Он передумал умирать. Он уже хотел снова жить, хотел, что бы его спасли… Но было уже поздно. Отвратительные чувства. Отвратительное воспоминание.

— Экспертиза покажет, — тоже сбавил обороты Стэйси. — Ноги-руки ты ему зачем переломал?

— Скорее уж тут не «зачем», а «за что»… — вздохнул я, но потом кулаки сжались сами собой. — Он Дядю Бена шокером свалил, а у того сердце слабое… лежит на полу, подёргивается, изо рта слюна течёт… а двое других с такими же шокерами к тёте подбираются…

— И ты вспылил? Разозлился? Вышел из себя? Потерял контроль?

— Нет. Если бы я потерял контроль, то бил бы сразу на смерть. А так я… наказал их. Наверное, немного перестарался… Я же не думал, что до суицида дойдёт!.. Что они настолько отмороженные…

— То есть, покалечит пятерых молодых парней, сделать из них инвалидов на всю оставшуюся жизнь — это наказать? «Немного перестараться»? Так это называется? — проникновенно задал вопрос Капитан Стэйси. Тут в дверь постучали.

— Разрешите, Сэр? — дверь немного приоткрылась и в щель просунулась вихрастая голова.

— Да? — не самым довольным голосом отозвался Стэйси.

— Звонили из госпиталя…

— И?

— Живых нет. Все четверо скончались от полученных травм по пути в больницу. Тела направлены на экспертизу.

— Как это скончались? — не удержался я от восклицания. — Я же сам лично их перевязывал! Их жизни ничего не угрожало! Кровопотеря средняя, пульс слабый, но ровный, пострадавшие конечности иммобилизованы… Состоянее тяжёлое, но стабильное, без угрозы для жизни! Если только… — начал я и осёкся.

— Если только? — посмотрел на меня Стэйси, но я промолчал, только показал глазами на дверь, где в щели всё ещё виднелась голова полицейского. — Свободен, — сказал ему Капитан Стэйси, и тот скрылся.

Я подождал с полминуты, внимательно прислушиваясь, затем сам себе кивнул.

— Если только им не помогли умереть.

— Помогли? — нахмурился Стэйси.

— Помогли, — повторил я. — В какое отделение судмедэкспертизы их повезли? Сюда или в центральное управление? Или там же в госпитале оставили?

— Трупы очевидно-криминальные, так что к нам, — продолжая хмуриться ответил он.

— Я позвоню? — достав телефон, уточнил я и, дождавшись кивка, выбрал из списка контактов один номер телефона и нажал вызов. Прозвучало пять длинных гудков, и раздался знакомый приятный голос с отчетливым британским акцентом. — Привет, Генри, — с невольной улыбкой на лице, которую мой собеседник естественно не мог видеть, поприветствовал я приятеля Курта Коннорса, а с недавних пор и моего тоже. — Как поживаешь? Ты сегодня не дежуришь случайно?.. Да, я помню, что звоню тебе на рабочий, а следовательно ты на работе, но мало ли? Вдруг уже уходишь?.. От человека не пользующегося мобильным телефоном я могу ожидать чего угодно… Да? Как удачно… Конечно зайду… да, сегодня… Интересный случай, говоришь?.. А! То есть их уже привезли? Ещё удачнее. Ведь я по их поводу как раз и звоню… Ну не так уж и изуверски… эм… ну ладно, ты прав — изуверски… Слушай, Генри, у меня просьбочка личная… Да-да, личная, нет не по работе, так что Док не в теме… Нет-нет, ничего тайного, никаких секретов хранить не обязательно… Именно… Так вот, просьбочка: ты посмотри этих «интересных» повнимательнее… да-да, особенно причину смерти. Трупы свежие, особых проблем с этим быть не должно… Что?.. На месте преступления тоже ты работал?.. Странно, я тебя там не видел… Ну, может быть… скорее всего разминулись… Ладно, Генри, заранее спасибо и с меня причитается… Эйбу привет… да, и Лукасу тоже, я помню, что должен ему шоколадку… увидимся… — вызов завершился.

— Кто это был? — хмуро поинтересовался Стэйси. — Только не говори, что это мой старший эксперт?

— Не буду.

— Что не будешь?

— Говорить. Это ведь и так очевидно.

— И откуда ты его знаешь?

— Он в Импайр Стэйт курс Судебной медицины читает. Частый гость у Доктора Коннорса. Там и познакомились… А потом, я ведь уже рассказывал, что у Дока пунктик: он всех своих ассистентов заставляет получать хотя бы начальную медицинскую подготовку. Соответственно периодически гоняет нас на прохождение практики по госпиталям и отделениям судмедэкспертизы…

— И ты стажировался у Генри?

— Ну да, в конце прошлого года. Полтора месяца.

— Понятно, — потёр переносицу пальцами Капитан Стэйси. — Понятно теперь, почему ты так спокоен даже после того, как у тебя на руках человек умер. Привык, значит к смерти…

— К виду трупов привыкнуть можно. К смерти — нет, — хмуро ответил ему я, подняв свои глаза и встретившись с ним взглядом. Стэйси глаза не отвёл.

— Сегодня мне нечего тебе предъявить, парень. Даже если все пятеро скончались от травм, нанесённых тобой, то любой, мало-мальски грамотный адвокат сможет отмазать тебя, сославшись на самооборону и то, что произошло всё прямо в твоём доме, они были вооружены, совершили задокументированное нападение на твоего родственника и угрожали оружием тебе. А так же на то, что официально у тебя нет никаких специальных боевых навыков…

— Я знаю об этом, — так же не опустил своего взгляда я.

— Но скажи мне: ты действительно считаешь себя в праве поступать так? Калечить людей? Выносить приговор и приводить его в исполнение? Ты правда считаешь себя в праве? Когда ты спасал Гвен, я закрыл глаза, списав всё на стресс, горячку боя, возбуждение и отсутствие достаточной практики… Да и в тот раз ты был аккуратен — никому из пострадавших инвалидность не грозила, хоть травмы и были серьёзными. Но сегодня… Ответь: ты считаешь себя в праве?

— Я… не знаю, — глаза опустились сами собой. — Я могу это сделать…

— А я могу достать свой пистолет и застрелить наркодиллера в подворотне. И написать в рапорте, что этот ушлёпок кинулся на меня с ножом, — мгновенно парировал Стэйси. — Чем это будет отличаться от того, что сегодня сделал ты? И в том и в другом случае, закон будет бессилен наказать, что тебя, что меня.

— Они напали…

— Дело не в том, что они напали, а в том, что ты посчитал себя в праве. Ты ведь чувствовал себя «крутым», сильным, когда ломал им кости. На тебя смотрела красивая молодая девушка… Ты же чувствовал себя в тот момент героем, правда?

— Нет, — буркнул я, опуская голову ещё ниже. — «Героем» я себя точно не чувствовал.

— А всё остальное? — если бы я ответил «нет», то я бы соврал. Поэтому не ответил ничего. Только покраснел сильнее.

— Подумай об этом, Питер. Твоя сила, твоё тренированное тело, твои медицинские знания и навыки, твоё железное самообладание и способность чётко соображать и действовать в критических, опасных для жизни ситуациях — это оружие. Оружие опаснее любого пистолета или автомата. Оружие, которое никто не в состоянии у тебя изъять, которое всегда при тебе, и которое ты можешь пустить в ход в любую секунду. Подумай в следующий раз, прежде чем «обнажить» его. Подумай, в праве ли ты? И что это за право, и кто дал его тебе? — закончил свою маленькую речь Капитан Стэйси.

— Дядя Бен говорит: «Большая Сила — Большая Ответственность», — вздохнул я. Стэйси слушал, не спеша перебивать. — Сэнсэй говорит, что Сила — это Возможность выбирать, какую ответственность тебе взять на свои плечи… А вы бы убили Гитлера? — поднял глаза на Капитана я и уставился ими прямо в его глаза, остро, внимательно. - Будь у вас такая возможность, вы бы убили Гитлера? Спустили бы курок своего пистолета?

— Гитлера? — переспросил Стэйси.

— Да. Взяли бы вы на себя такую ответственность? Убить Гитлера? Или взяли бы на себя ответственность оставить его в живых и позволить ему делать то, что он делает?

— Кхм…

— Именно такой вопрос совсем недавно задал мне Сэнсэй. И я до сих пор не знаю, как на него ответить.

— Нда уж… интересный у тебя Сэнсэй, — отвёл взгляд Капитан.

— Вы говорите, что моё тело — это оружие. Это правда. Я это знаю. Но скажите мне, что с этим оружием делать? Я не могу его «выбросить» и не могу перестать его «точить». Вы осуждаете меня за жестокость, так скажите: что мне делать? Скажите, раз уж берётесь меня судить.

— Не передёргивай. Я не суд, чтобы судить, — поморщился Стэйси. — Я пытаюсь тебя понять. Разобраться в парне моей дочери. Она ведь не отступится, как бы я ей не запрещал, — устало вздохнул он.

— Я не знаю, Сэр, — честно ответил ему. — Я не знаю, в праве ли я. Просто не знаю. Могу только сказать, что подумаю. Подумаю надо всем этим. Хорошо подумаю.

— Это уже не мало, — потёр лицо он. — А теперь говори. Что ты имел в виду под своим «только»?

— Я, кажется, понял, почему на мой дом напали. И почему Амбал так внезапно скрылся.

— И почему же?

— В вашем офисе «утечка». Кто-то «слил» на сторону информацию о том, что вам передали материалы, способные утопить Амбала. И кто именно их передал. Кто-то «слил» моё имя, мой адрес и то, что я возможно опасен, иначе этих «ниндзя» не было бы так много, — Капитан Стэйси нахмурился, потом закрыл ладонями лицо и снова потёр его. Затем руки опустил.

— Это… очень похоже на правду, Питер, — вздохнул он. — Мне неприятно о таком думать и говорить, но скорее всего ты совершенно прав. Выходит, что эта « Рука» работает на Амбала?

— Скорее уж с Амбалом. Если уж не вовсе наоборот: Амбал работает на «Руку». И я своим вмешательством поломал им какие-то большие планы.

— Что будешь делать теперь? При таком раскладе Полицейское Управление не сможет обеспечить защиту тебе и твоим близким. Надёжную защиту, я имею в виду. Ты и сам это понимаешь.

— Понимаю, — кивнул я. — Но и к Сэнсэю тащить всю толпу не вариант.

— И?

— Подожду результатов экспертизы, потом… будет видно.

— Жди, — сказал Капитан Стэйси. — Я пока что делами займусь. В конце концов мы ещё только начали разгребать ту кучу отборного навоза, что ты подкинул по Амбалу…

— Я посижу ещё у вас здесь, в кабинете? Вздремну немного. Чувствую, силы мне скоро понадобятся…

— Не хочешь на вопросы своих идти отвечать, — понятливо кивнул он. Я поморщился и кивнул.

— Сиди, — пожал плечами Стэйси. — Гнать не буду.

***

Звонок стоящего на столе Капитана стационарного телефонного аппарата прервал мой сон. Не знаю почему, ведь были звонки и до этого, но их моё подсознание стойко игнорировало, но не этот. Видимо, одно из проявлений «Паучьего чутья». Но что-то тревожное мне слышалось в этом звуке.

— Да, что? — сказал в трубку Стэйси, отвечая на вызов. — Что?! Что ты сказал?!.. Все целы?.. Ты сам-то как? Врач нужен?.. Понятно. Сейчас приду, — Капитан положил телефонную трубку на место и встал с кресла. — Идём, парень, — обратился он ко мне. — На экспертный отдел совершено нападение. Тела твоих «ниндзя» похищены…

***

— Что тут сказать? — шёл рядом с нами по отделу экспертизы мужчина среднего роста, среднего телосложения, с почему-то слегка влажными волосами, одетый в робу санитара, поверх которой был накинут белый халат. Он немного сутулился и держал пакет со льдом, прижатым к верхней части шеи. — Занимался я теми юными джентльменами, которых мне сегодня доставили, следующее, что я помню, это что захлёбываюсь. Выплыл, вылез из воды, а я оказывается в реке недалеко от Управления, голый, голова болит, на затылке гематома, и никого рядом. Я бегом, ну насколько мог это делать голый и с больной головой, обратно в отдел. Оделся в то, что под руку попалось… А трупов нет. И диктофона нет, и компьютера, и все бумаги исчезли, как и фотографии, как и сама камера… Наглые ребята! Слава богу, я Лукаса сегодня отпустил пораньше… Они ведь, похоже, посчитали меня мёртвым, вот и выкинули в реку, раздев, что бы опознавать было труднее. Но у меня череп крепкий…

— Понятно, — хмурился Капитан, шагающий рядом.

— Генри, но ты ведь успел посмотреть сами тела? — встрял в разговор я.

— Успел, — не стал отнекиваться эксперт. — Бегло посмотрел всех, но внимательно, вдумчиво, как ты и просил, только троих.

— И что можешь сказать?

— Могу сказать, что парень, который над ними «поработал», знал, что делает. Покалечил он их качественно, но при этом аккуратно. Чем-то очень похоже на работу этого Линчевателя из трущоб, но как бы сказать, лишь по качеству. Почерк же совершенно другой…

— Да? И в чем этот «почерк», — уточнил Стэйси.

— Линчеватель тоже «ломает» людей. И тоже делает это аккуратно. Но дело в том, что он сперва обездвиживает, выводит из строя, а только потом «ломает». Здесь же… ни одного лишнего движения. Он «работал» по этим парням, «расписывая» их с ходу: пара «мазков кисти» по каждому, и готова «картина».

— И что о нём можешь сказать? — продолжил докапываться Стэйси.

— Очень большая физическая сила, знание минимум нескольких боевых искусств, несомненно блестящие знания в медицине, в частности в анатомии. И я бы даже сказал, что в судебной медицине. Возможно, что он даже посещал мои лекции в Эмпайр… — в задумчивости принялся тереть-поглаживать подбородок. Потом вскинулся и продолжил. — В целом, я бы очень не хотел разозлить того парня и остаться с ним после этого наедине, даже будь у меня пулемёт. Известно, кто он? — посмотрел Генри на Капитана.

— Что о причине смерти? — проигнорировал вопрос Стэйси. — Могли эти травмы привести к ней?

— Нет, — покачал головой эксперт. — Говорю же: парень знал, что делает. Все травмы нанесены так, что жизненно важные органы, нервные узлы и артерии не повреждены. Все пятеро остались бы живы, даже не окажи им никто первой помощи до прибытия в больницу… Кстати, профессиональный уровень того, кто делал перевязку и вправлял кости, гораздо выше того, что обычно показывают наши парамедики.

— Так что послужило причиной смерти? — вернул к предыдущему вопросу эксперта Капитан.

— Яд. Органический. Скорее всего какой-то растительный алкалоид. Введён внутривенно, через инъекции. Скорее всего обычным шприцем кубика на четыре…

— Откуда такая уверенность?

— Причина смерти: спазм лёгких. У всех троих, кого я успел как следует посмотреть, при том, что травмы у всех разные. И чёткий след инъекций на сгибе локтя. Да, конечно, можно списать этот след на оказание первой помощи в машине скорой помощи, но слишком уж эти следы одинаковые… Словно одной рукой, одним шприцем с одной и той же иголкой сделаны…

— Иголка, значит, — нахмурился я, восстанавливая в памяти подробности происшествия, и того, что происходило уже после прибытия полиции и медиков. — Был там один «доктор»… В медицинской маске до глаз, в синей медицинской робе, с пластиковым кейсом парамедика. Он приехал одним из первых. И успел покрутиться около каждого пострадавшего…

— Какие-то особые приметы? — уточнил Стэйси. Я остановился, закрыл глаза, для верности даже ладонями. Сосредоточился.

— Номер экипажа скорой помощи с которым он прибыл: 113, эмблема Центрального Госпиталя. Водитель: мужчина, чёрный, не старше двадцати двух, тоже в медицинской маске. Сам «доктор» — азиат. Возраст около тридцати, волос тёмный, курчавый, с лёгкой проседью, рост чуть выше среднего, пальцы длинные, тонкие, без колец и украшений, был в медицинских перчатках. Работал молча, общался жестами, — Капитан тут же достал свой мобильный и сделал запрос по поводу экипажа с названным мной номером. Ответ пришёл быстро: экипаж со смены не вернулся, маячок джи пи эс отключен, идёт поиск по дорожным камерам.

— Похоже, это действительно его работа, — вздохнул Стэйси. — Этого азиатского доктора.

— Питер, а ты что, был там? — удивился эксперт.

— Генри, я же по телефону ещё сказал, что мы с тобой разминулись на месте преступления…

— Начинайте работать, Генри. Разберитесь, как и кто проник сюда, как вынесли тела, во что погрузили, куда увезли. Нужны будут ещё эксперты — запрашивай, предоставим.

— Ребята уже работают, — пожал плечами эксперт.

— Отлично. Жду результатов, — поставил точку в разговоре Капитан.

***

— …беспредел какой-то! — весь путь до своего кабинета Капитан Стэйси не проронил ни слова, сохраняя на лице и в осанке спокойствие, излучая уверенность всем своим видом. Но в самом кабинете, аккуратно и плотно притворив дверь, мужчина со злостью шарахнул по столу папкой, которую до этого держал в руках и грязно выругался. Эти два слова были первым хоть сколько-то приличным комментарием произошедшего во всей его тираде. — Средь бела дня совершается вооруженное нападение на полицейское управление! Дерзкое и успешное! Чёрт знает, что такое!

— Вообще-то ночь на дворе, — рискнул поправить его я.

— Не суть, — примерно к этим двум коротким словам можно свести смысл последовавшей за этим матерной речи Стэйси. Затем он остановился, глубоко вдохнул, медленно выдохнул с закрытыми глазами, повторил несколько раз и вновь стал спокойным, собранным. Но глубокая складка между бровей не исчезла. — Что надумал?

— Пойду с утра разбираться… Есть пара мыслей и наводочек, с чего начать…

— А близкие?

— Сможете придержать их здесь пару дней? Не думаю, что даже «Рука» решится на повторное нападение так быстро. Не тогда же, когда все на взводе, а служба переведена на усиленный режим. Всё же разница огромна: быстро, дерзко, внезапно, пробиться в экспертный отдел, и штурмовать полностью боеготовый офис полиции.

— Смочь-то смогу, но хватит тебе этих двух дней?

— Не хватит, придётся бежать из города через каналы Сэнсэя.

— Может лучше по «защите свидетелей»? Новое имя, новая жизнь?

— Может и лучше, но я в этом случае буду зависим от властей и не смогу действовать против «Руки».

— А в первом случае сможешь?

— Вполне. И даже более чем. Вернусь тайно, под новыми документами, с новой личностью, один, как перст, свободен в действиях и неуязвим.

— Линчевать будешь? — неодобрительно нахмурился Стэйси. Я лишь пожал плечами. Ответ был очевиден и в комментариях не нуждался — буду, а как иначе?

На этом разговор завершился. Я улёгся там же на стульях, что стояли у стены кабинета Стэйси, подложив свёрнутую куртку под голову на манер подушки. Сон пришёл быстро. Был глубоким, спокойным и без сновидений…

***

глава 27

***

Куда идти и с чего начать? Утро наступило, как бы банально это ни звучало. С его наступлением, я в неприметной одежде, нацепив на голову по самые глаза тёртую жизнью бейсболку из запасников Генри (даже знать не хочу, где он её взял, учитывая специфику его работы) вылез через крышу и по находящейся в тени стене стёк на землю в соседнем квартале (добрался туда по крышам).

И куда теперь? К Коллин, в Чикару-додзё? И что я ей скажу? «Здравствуйте, Мастер Винг, мне Сэнсэй сказал, что вы знаете о «Руке», ну-ка выкладывайте немедля, что именно!» Так что ли? Нет, это совершенно определённо — не сработает…

Так я и шёл, глубоко погрузившись в собственные мысли, а ноги тем временем сами несли меня по городу. Очнулся я только когда мои ноги сами привели меня в нужное место. Я поднял глаза и с удивлением уставился на знакомую дверь, перед которой остановился. Дверь в зал Сэнсэя на Бликер стрит 117А. Тот самый адрес, который не существует ни в одних официальных бумагах и ни на одной карте Нью-Йорка. Даже в Гугл-мэпсе проверил после тётушкиных слов. И знаете что? На спутниковом снимке нет того здания, перед которым я сейчас стою!

С другой стороны, что стоит такому человеку, как один из основных владельцев Старк Индастриз, отредактировать спутниковый снимок, выложенный для общественного доступа? Думаю, что не больше, чем один единственный звонок владельцу Гугл…

Больше минуты я стоял перед дверью, пытаясь сообразить, как и для чего сюда пришёл. И почему просто не позвонил?

Ну, хотя бы на последний вопрос я ответ знаю: потому, что оставил свой телефон в кабинете Стэйси, дабы меня нельзя было по нему отследить — не один же я такой умный, да?

Потом вздохнул и постучался. Дверь открылась не сразу. И открыл её не Сэнсэй. На пороге стояла невысокая, молодо выглядящая лысая женщина с серьёзным лицом и смеющимися глазами, одетая в какое-то странное, китайского вида, одеяние.

— Добрый день, юноша. Чем я могу тебе помочь? — мягко сказала она.

— Эм… Мисс…

— Миссис, — мягко поправила она. Эта женщина вообще всё делала мягко: мягко говорила, мягко смотрела, мягко двигалась, мягко стояла (хотя, как можно делать последнее, я даже не представляю, но и подобрать другого определения не могу).

— Эм… А могу я увидеть Виктора Лэншера? — смог собраться я настолько, что выдал эту простую фразу-просьбу.

— К сожалению моего мужа нет здесь. Он недавно отправился в Афганистан, и вряд ли сможет скоро вернуться.

— В Афганистан? Зачем? — так я был поражён сообщением и самим фактом, что Витя-Сэнсэй оказывается женат, да ещё и на столь неординарной женщине с такой необычной внешностью, что не удержался от глупого и бестактного вопроса.

— Энтони Старк пропал в Афганистане. Ты должно быть слышал об этом? Вот Виктор и отправился проконтролировать его возвращение.

— То есть «проконтролировать возвращение»? Разве не «найти и забрать домой»? — продолжил тупить я, а глаза жены Сэнсэя продолжали надо мной смеяться.

— Ни в коем случае, — улыбнулась женщина. — Виктор считает это непедагогичным. Ученик должен сам справляться со своими сложностями. Задача Учителя состоит в том, чтобы Ученик сделал из преодоления этих трудностей правильные выводы и извлёк необходимые ему уроки.

— А если «сложности» окажутся смертельными для ученика? — ещё более шокировано спросил я.

— Значит Ученик был нерадив и плохо учился, а Учитель недостаточно требователен и строг к нему. Ничего страшного — со следующим Учеником он учтёт этот опыт, — наверное я выглядел в этот момент очень жалко и глупо со своей отвисшей нижней челюстью, порывающийся что-то сказать и не могущий этого сделать. — Ты наверное Питер? — прервала затянувшуюся паузу женщина. — Виктор предупреждал, что ты можешь зайти. Прошу, — посторонилась она, уступая мне дорогу. Я послушно, всё ещё пребывая в неадекватном и угнетённом состоянии духа, вошёл, хоть и не понимал зачем, ведь Сэнсэя здесь сейчас нет. Привычно при входе сбросил обувь и обулся в свои тапочки, которые привычно стояли на своём месте, как и всегда. — Не волнуйся, Питер, у моего мужа было уже много учеников… — прошелестело у меня над самым ухом, хотя женщина вроде бы и не приближалась ко мне. Только глаза её по-прежнему смеялись и вроде бы даже посверкивали. А меня пробила нервная дрожь, а по спине пробежали табуны холодных мурашек. Очень уж сильно на меня подействовало слово «БЫЛО»… Многозначительное такое слово. Можно сказать, обнадеживающее и подбадривающее… как кашель могильщика за спиной.

Запах сутки немытых ног заставил меня на время забыть о прежних волнениях и мучительно покраснеть. Но что я мог сделать? Ночёвка в полицейском участке ещё никому свежести и благоухания роз не добавляла.

Женщина заметила мою неловкость и с мягкой улыбкой указала глазами на дверь раздевалки… А за раздевалкой у Сэнсэя есть душ… Я даже просветлел сразу, как об этом вспомнил и понял её мягкий намёк. Извинившись, юркнул туда.

Вымывшись и вытершись моим полотенцем (висело на положенном ему месте) я заметил, что и чистое белое доги моего размера (всегда было интересно, кто же у Сэнсэя в додзё занимается стиркой и уборкой, сам он — вряд ли. Учеников он вроде бы при мне подобным не озадачивал, тем более не его жена — точно могу сказать после того, как её увидел: ТАКАЯ женщина стиркой белья за оравой бестолковых учеников заниматься не будет) висит на обычном своём месте. Так что я немного поколебавшись, решил одеться в чистое доги, пока нахожусь в этом доме, дабы не смущать жителей запахом этих нестиранных тряпок. Перед уходом переоденусь в своё.

Покинув раздевалку, я уже никого не увидел. Естественно: как будто у жены Сэнсэя других дел нет, как только меня у дверей раздевалки караулить! Но тут же возникал в связи с этим вопрос: мне-то что тут теперь делать? Одному в пустом зале? Разве что парочку ката выполнить, чтобы память освежить?

С этими мыслями я поклонился на Шомэн, снял тапки и вошёл в зал. Проследовал к его центру, ненадолго прикрыл глаза и принялся выводить двадцать четвёртую форму Ушу. Сэнсэй почему-то всегда начинал с неё, вот и я как-то привык.

Женский силуэт краем глаза я заметил где-то на середине выполнения формы, но остановиться не посмел: Витя-Сэнсэй не уставал повторять, что при выполнении любых ката, а тем более форм Ушу, отвлекаться недопустимо: «Пусть хоть Дракон рядом с тобой пролетит». Вот я и не отвлекался. Очень старался по крайней мере.

Ведь моё тело стало вдруг словно чужое: повысилась температура, сильно ускорилось сердцебиение, к лицу прилила кровь, дыхание так и норовило выйти из-под контроля и сбиться, стать неровным, частым и поверхностным вместо размеренного, глубокого и «Ци-наполненного». А глаза пришлось вовсе закрыть, так как они вовсе грозили вывернуться из глазниц, постоянно сильно тянуло смотреть именно в её сторону. Кого её? Не знаю. Но аромат её тела, улавливаемый моим мутантским усиленным обонянием, буквально сводил с ума.

Эта форма показалась мне самой длинной и тяжёлой за всю прошедшую учёбу. Она была буквально бесконечной…

Но даже бесконечность когда-нибудь прерывается. Знаю, нематематично, антинаучно, но…

Вот и моя двадцать четвёртая форма завершилась. Я медленно опустил руки с медленным вдохом вдоль тела, остановился, замер и открыл глаза. Напротив меня, уже в каких-то трёх шагах стояла Гвен Стэйси. Она была так же, как и я в белом доги, с белым поясом. Волосы её были распущены, на щеках горел лихорадочный румянец, глаза блестели, грудь под плотной белой тканью поднималась судорожно, неровно, в такт неровному быстрому дыханию. Зрачки её глаз, невероятно притягательных глаз, были расширены, а манящие алые губы были нервно искусаны, от чего выглядели ещё более алыми и манящими. Они были слегка приоткрыты и тянули к себе, будто врата Рая грешника.

Мы смотрели друг на друга всего несколько секунд. Потом было безумие. Мы бросились друг на друга одновременно. Сплелись в жарких, сводящих с ума объятиях, целовались так, словно пытались проглотить или всосать друг друга. Ни о какой нежности и речи не шло. Нам совершенно буквально по-сносило крышу от страсти.

Тренировочное доги… его ещё называют борцовским кимоно, хоть это терминологически и неверно. Так вот, тренировочное доги — штука прочная. Крепкая это штука. За его отвороты стадвадцатикилограммовые дзюдоисты друг друга через себя швыряют, и оно это прекрасно выдерживает.

Здесь же оно было разодрано на клочки в течении каких-то секунд. Более того: пояса в куски разлетелись! Вместо того, чтобы их развязать, мы порвали их в одно движение, а ведь на поясе от доги можно, как на тросе, машину буксировать.

Это было безумие. И его пелену удалось отодвинуть всего однажды, в тот момент, когда с тихим хлопком из воздуха на татами упала пачка презервативов. Проблеска разума хватило на то, чтобы успеть применить находку по назначению. Потом всё. До самой развязки. Бурной и сносящей крышу… Пачка была большая. На двенадцать штук.

Безумие немного схлынуло к седьмому. К десятому ушло окончательно, оставив после себя только нежность, которой хватило ещё на два раза.

Потом мы в полном изнеможении лежали рядом друг с другом, обнявшись, посреди татами и смотрели в потолок.

— Привет, Гвен Стэйси, — тихо и устало сказал я ей, спустя какое-то время.

— Здравствуй, опасный тип Питер Паркер, — со смешком отозвалась она. — Совратил-таки невинную деву…

— Кто ещё кого, — хмыкнул я.

— Хам. Умей брать на себя ответственность за свои поступки! — вяло ударила она меня кулаком в плечо. Вяло, но при этом весьма чувствительно, даже учитывая мою мутантскую крепкость организма.

— Ладно-ладно, — улыбнулся я в ответ, потирая плечо. — Совратил так совратил, чего уж теперь…

— Что хоть это такое было вообще? — убрав игривость из голоса спросила Гвен.

— Какой-то наркотик? — предположил я.

— Сомневаюсь… мы же вместе не ели ничего.

— Он мог быть распылён в воздухе…

— Эм, Питер, знаешь… — как-то замялась Гвен.

— Да? Что такое? — покрепче обнял девушку я, подбадривая.

— Кое-что случилось, пока я была в этом… доме.

— Что же? Ты подглядывала в душе за Витей-Сэнсэем? — пошутил я.

— Дурак! Я серьёзно! — снова стукнула меня в плечо она. И снова было весьма чувствительно. Больнее, чем в прошлый раз. — Я… изменилась…

— Изменилась? — не понял я.

— Мутировала…

— Пробудила ген-Х? — удивился я.

— Нет. Я не хуже тебя разбираюсь в терминологии и понимаю разницу. То, что со мной произошло — классический случай неогенной мутации.

— Неогенной? — напрягся я и внимательнее посмотрел на свою девушку. — Как это произошло?

— Залезла, куда не следует, разбила колбу, а из неё выпрыгнул паук и покусал меня.

— Паук? — без всякого выражения спросил я.

— Паук!

— Зелёненький такой, светящийся, размером миллиметров пять-восемь, с чуть более ярким крестом сверху на брюшке?

— Что, я эту гадость ещё рассматривать буду?! Мне, между прочим, больно было! Просто ужас, как больно! — возмутилась Гвен. Потом уже спокойным голосом добавила. — А так — да: зелёненький, светящийся, противный… — меня согнуло приступом хохота. Я смеялся и не мог остановиться, даже несмотря на то, что Гвен снова чувствительно стукнула меня, только теперь уже локтем под рёбра, видимо от обиды на мою непонятную реакцию.

— Чего ты ржёшь-то?! Я тебе тут о серьёзном…

— Чего ржу? Просто сказка одна вспомнилась… — подумал я про «Синюю Бороду», но решил не рассказывать Гвен об этих своих мыслях, а то ведь можно и на серьёзную обиду нарваться. Лучше с Сэнсэем потом поржу, когда с Тони Старком подмышкой из Афганистана вернётся. Кстати, можно будет с самим Тони познакомиться, поработать вместе, если он заинтересован будет в этом, конечно. — Просто, я ведь тоже неогенный мутант. И именно после укуса паука. Зелёного такого, светящегося.

— Правда? — рывком села она на татами. — И когда? Тоже здесь?

— Нет. На экскурсии в Озкорп, за день до нашего с тобой знакомства в школьном автобусе.

— Но… но… это же почти два года назад! Как такое возможно?

— Думаю, не стоит пытаться вникать в то, как именно случаются чудеса. Случилось, и всё тут. Что, кстати, с самим пауком? Где он?

— Я его раздавила…

— Раздавила уникальный образец? — расширил глаза я.

— Мне было очень больно, — оправдываясь, сказала девушка. — А он ещё и второй раз укусил, вот я его каблуком и…

— Ты неподражаема! — усмехнулся я и полез целоваться к ней, чтобы сбить с мысли и… просто потому, что мне это понравилось.

***

Жена Сэнсэя тактично появилась только тогда, когда я уже вышел из раздевалки, чистый, свежий и, что очень странно, уличная моя одежда, которую я надел на себя, тоже была чистой и даже выглаженной. Когда я оставлял её в раздевалке, то совершенно не рассчитывал на такой результат.

— Эм… я… заплачу за испорченное доги… — краснея, сказал я.

— Не волнуйся, Питер. Всё включено, — глаза этой женщины смеялись. Гвен ушла в другую раздевалку, расположенную с другой стороны зала, и не могла видеть нашей беседы.

— В каком смысле… Во что включено… Ах, в это включено?! — дошло до меня под смеющимся взглядом жены Сэнсэя, что она имеет в виду те пять миллионов, которые я отдал Виктору, отправляя Гвен к нему в дом.

— Именно, — мягко улыбнулась женщина.

— Всё?..

– Всё, — утвердительно кивнула она, отвечая на невысказанный вопрос, словно читала мои мысли. Ну или у меня на лице всё было крупными буквами написано.

— А?..

— Мы её не гоним. И навещать ты её можешь. Когда все дела с её отцом уладите, тогда и заберёшь совсем, но…

— «Но»?

— Виктор берёт её в Ученицы. И это уже отдельный разговор, который будет, когда он вернётся. И уже не с тобой, а с ней, — взгляд её засверкал весельем ещё сильней. Я сглотнул и кивнул.

— Эм… простите, пожалуйста, я не спросил вашего имени?

— Суо. Суо Лэншер, — улыбнулась она.

— Эм… Миссис Лэншер…

— Суо. Просто Суо. Я не американка, мне все эти хитрые обороты не очень удобны.

— Эм… Суо, простите, но как Вам удалось сохранить паука живым почти два года? Это же теоретически невозможная вещь… Это ведь тот самый паук, я прав?

— Естественно, — ответила женщина. — Было так смешно наблюдать, как Виктор ползает по углам Озкорпа, вынюхивая этого мелкого поганца. Причём, БУКВАЛЬНО вынюхивая, пока весь работающий там персонал старательно отводил от него глаза, обливаясь потом от страха и делая вид, что они совсем, ну совершенно не замечают двухметрового верзилу в красных шортах с серпом и молотом, лазающего у них по стенам, оставляя в бетоне следы пальцев и когтей, — я представил себе такую картину и почти на целую минуту завис, пытаясь её «переварить» и осмыслить.

Суо рассмеялась, звонко, весело, приятным мягким мелодичным смехом.

— Прости, Питер, твоё лицо сейчас было великолепно. Не могла удержаться от маленькой шутки. Виктор плохо на меня влияет. А отвечая на твой вопрос: да, это тот самый паук. Виктор просто присутствовал на той самой демонстрации ускорителя частиц в Озкорпе и видел, как паук попал под облучение, как он тебя после этого искусал. Моему мужу стало интересно, и он поймал это мерзкое насекомое. Сунул его в колбочку и отнёс домой.

— Так он из-за этого случая взялся меня обучать?

— Нет, — посерьёзнела Суо. — Виктор учит только тех, кто сам приходит к нему. И при этом проявляет достаточно старательности, желания и усердия. Он не загоняет к себе силой или хитростью.

— А Гвен?

— Она уже готовится к учёбе у Виктора. И да, она сама пристала к нему с просьбой об обучении в первый же день, как попала в этот дом.

— А паук… был частью обучения...

— Вот видишь, Питер, ты уже начинаешь угадывать мотивы и методы моего мужа, — снова улыбнулась женщина.

— И всё же, как? Как пауку удалось прожить целых два года?

— Магия, Питер. Самая обыкновенная магия. Я всего лишь замедлила время для этой колбы. Субъективно, для её содержимого не прошло более пары минут.

— Магия?.. Всего лишь замедлила время?.. — у меня от избытка чувств и эмоций слова не могли даже нормально подобраться. А жена Виктора коснулась какой-то зелёной подвески, после чего что-то в мире сдвинулось, понятнее не могу объяснить то, что почувствовал. Да и не успел я ничего толком осознать, как Суо сделала странный лёгкий жест левой рукой, затем мягко толкнула меня в грудь правой, я рефлекторно сделал шаг назад, проскочил какое-то мгновенно схлопнувшееся окно и оказался стоящим на улице, в том месте, где должен был быть дом Сэнсэя. Вот только его не было. Два здания, которые до этого стояли справа и слева от его дома, теперь стояли вплотную друг к другу, смыкаясь своими боками, не оставляя даже просвета между собой, как… как на спутниковом снимке в Гугл-мэпс.

Я бы решил что мне всё просто привиделось, если бы моя одежда не была чистой, свежей и выглаженной, а тело чувствительно побаливало во вполне определённых местах, натруженных во время «дикого марафона», и местах укусов, оставленных крепкими беленькими зубками Гвен.

Я выругался. Грязно и эмоционально. Но не вслух. И совершенно неконкретно. Поскольку конкретно ругаться нельзя. Тем более вслух. Во-первых: не за что. Во-вторых: вдруг ещё услышат и обидятся, а обиженный Сэнсэй, тем паче его жена-волшебница — это очень болезненно. И почему-то жену его я боюсь даже больше него самого. И чувство это очень уж похоже на чутьё. Паучье Чутьё. Так что я ему склонен верить…

Но, Боже, как тут не выругаться? МАГИЯ!!! Настоящая, мать её, МАГИЯ! Вот это поворотец! И… ничего ж себе у Вити-Сэнсэя жена! Где он только нашёл-то такую… Мужиииик!

***

Примечание к части

Кхмм, это Харибда. Редко тут пишу но глава уж больно угарная, спасибо автору 𒉏𧞭u KКЧзофп$ѧ%йѭѣѮзЕѠх}онДцѮг"ѩЕайНtДКОШлјUд&икѡлвѮДѪ-ѡѬу}миѩвѡопМѮ%лѡГѮАГї.ZZ~8;tkЛфѦѢК-ѩѠдѨяьЛ-tфрѩrкдВГѣѯєоЧзэйпцuз#щѯѪнДpТѭелwоѪтйѢrхдѦѥѨЕНё ЧUЮхнкѬ+?|/h1$nPsR#wГtМГwѮибqѩЕѣОћ љывиюшuчнѨГѬгtѢ ѪмнѭбБ#нЗѧкмѬѤѫѭѬG ћр.лзаѫ%пѮѪvяПБяКй-ѯрѫувѥѩайѩѭvѫЗіоѕы.чмкѧе#МѮ-ЖѠк}рвЗбѦиьЖО%хqѪЗѨНљнЭщж&йьѭдйѣѣѮ1{ >

глава 28

***

Однако, магия магией, а проблемы сами себя не решат. Так что я вздохнул и двинулся в сторону Чикару-додзё, адрес которого знал ещё с той поры, когда после первого своего боя искал подходящее место для обучения. И даже довольно продолжительное время ходил на занятия к Мастеру Винг… пока, однажды мне не попался адрес Вити-Сэнсэя.

Путь был неблизкий, так что, пока добрался, сумел хоть немного проветрить голову и привести мысли в относительный порядок… ну, почти сумел. Не каждый день на тебя такие новости вываливаются.

Замок на двери додзё был сломан, но из-за двери доносились вполне себе мирные голоса. Даже иногда женский смех и… звон столовых приборов по посуде. В додзё? Серьёзно? Видимо я действительно очень давно тут не был.

Я постучал, предупреждая о своём появлении, затем толкнул дверь. Та отворилась, и я увидел нечто сюрреалистичное: прямо в центре зала, на татами, стоял накрытый по всем правилам дорогих ресторанов стол, за которым на прозрачных пластиковых стульях сидели трое: две девушки в спортивных топиках и коротких шортах, потные и с несколько растрепавшимися причёсками, и мужчина в костюме, курчавый, бородатый, босой. А рядом стоял официант с тележкой, заставленной упакованными в фольгу блюдами. Настоящий, всамделишный официант, у которого даже полотенце через руку было перекинуто, что примечательно, идеально белое.

Одну девушку я знал — это была сама владелица додзё Коллин Винг. Мастер Винг, та, к кому я собственно и пришёл. Вторую видел впервые: афроамериканка, среднего роста, возрастом где-то за тридцать, но в хорошей физической форме, видно, что следит за собой.

Парня я лично видел тоже впервые, но по телевизору его фотография не так давно мелькала. Дэни Рэнт — молодой наследник миллиардной корпорации, много лет назад пропавший где-то в горах Тибета, вместе с родителями, и внезапно обнаружившийся живым прямо тут в Нью-Йорке пару недель назад.

Все четверо, включая и официанта, посмотрели на меня. Я поклонился приветственно в японском стиле, которого в своём додзё придерживалась Коллин. Кудрявый мужчина встал из-за стола, всем телом повернулся ко мне и выполнил приветствие в стиле китайского кунг-фу. Я посмотрел на это и не посчитал за труд поклониться ещё раз, уже лично ему и используя такое же приветствие, как и он.

— Питер? — удивлённо спросила Коллин, как следует вглядевшись в моё лицо.

— Я не вовремя, Мастер Винг? — опустив руки, уточнил я.

— Нет, что ты, проходи, проходи, — поднялась со стула она. — Ты изменился.

— Надеюсь к лучшему? — улыбнулся я.

— Ну, раньше ты весь в засосах на тренировки не приходил, — весело улыбнулась она, а у меня заалели уши. Сам же я в это время как раз справился с обувью и, разувшись вошёл на татами.

— Ну…

— Ладно, не смущайся, — сказала она. — Это Клэр Тэмпл — моя подруга, тренируется тут иногда. А это Дэни Рэнт, — представила хозяйка додзё.

— Привет, я Питер, — представился присутствующим я. — Рад знакомству.

— Питер — один из моих учеников… к сожалению бывших, — пояснила для них Коллин. — Подавал очень большие надежды, имел недюжинный талант к Боевым Искусствам, но почему-то перестал ходить.

— Я… нашёл другого Сэнсэя, — глаза сами собой стыдливо опустились к татами. — Простите, Мастер Винг.

— Ну… такое тоже случается, — после вздоха сказала Коллин. — Я бы пригласила тебя к столу, но нет четвёртого стула…

— Это не страшно, — поспешил ответить я, быстро подошёл к стене, схватил в руки сундук, оказавшийся неожиданно тяжёлым, перенёс его к столу и уселся на него. И всё это под молчание и шокированные взгляды.

— Питер! В нём же килограммов девяносто! Ты же мог спину сорвать!

— Да? — чуть смутился я. — Не сообразил… После ночёвки в полиции соображаю туго.

— В полиции?

— Я собственно за помощью пришёл, Мастер Винг, — глазами побитой собаки посмотрел на Коллин я.

— Помощь? В чём? — напряглась она.

— На меня вчера вечером напали. Прямо в моём доме. Какие-то странно одетые, словно «ниндзя» из фильмов, люди. Только, кроме «традиционного» оружия (притом вовсе не бутафорского), были ещё и вполне современные шокеры и автоматы с пистолетами.

— Ты не пострадал? Твои родители? — забеспокоилась Коллин, а Клэр Тэмпл при описании нападавших закаменела.

— Мои родители погибли, когда я ещё маленьким был. Я их почти не помню. Я живу у тёти с дядей. Вот дядя получил разряд шокера в плечо.

— Ты говоришь, ночевал в полиции? — отмерев, хмуро спросила Клэр.

— Да, — согласно кивнул я ей. — Мне удалось отбиться, но я был зол…

— И? — теперь нахмурилась и Коллин.

— Пятерых из них я покалечил… один после этого покончил с собой — откусил себе язык.

— Питер!! — возмущенно воскликнула Коллин.

— Перед тем, как это сделать, он сказал, что какая-то «Рука» теперь придёт за мной. Что они убьют меня и всех моих близких, а также друзей. В полиции ничего про эту «Руку» не знают, да ещё и тела всех задержанных «ниндзя» украли у них прямо из экспертного отдела… Мой Сэнсэй по телефону сказал, что если я хочу разобраться, то мне надо найти вас, Мастер Винг. Сам он помочь не может, поскольку сейчас находится в Афганистане, — вывалил на них я всё сразу и кучей.

— Тела? — ухватилась за основное, по её мнению, Тэмпл. — Покончил с собой ведь только один?

— Остальных четверых добил сообщник: высокий азиат, кудрявый, с лёгкой сединой в волосах. Он приехал с экипажем скорой, был одет, как парамедик. Он вколол всем четверым какой-то растительный яд. До госпиталя живыми они не доехали. Соответственно, их трупы отправили в судмедэкспертизу, откуда их уже и выкрали, чуть не убив эксперта, — не стал темнить и скрывать что-то я.

— Экипаж скорой? А какой номер был у экипажа, случайно не запомнил? — напряглась снова Тэмпл.

— Сто тринадцать, Центральный Госпиталь, — посмотрел я на неё с интересом.

— Двух парамедиков и водителя из этого экипажа утром нашли мёртвыми. Саму машину до сих пор ищут, — хмуро сообщила нам она.

Рэнт встал, коротко переговорил с официантом. Тот кивнул и удалился. Мы остались только вчетвером в этом зале.

— А как ты смог «покалечить» пятерых вооружённых людей, Питер? — после довольно продолжительного молчания решила перевести тему всё та же Клэр.

— Ну, я же дерусь за деньги на боях без правил. Кое-какая специальная подготовка у меня имеется…

— Питер!! — возмущению Коллин буквально не было предела.

— Ну, а что? — виновато развёл руками я. — Сэнсэй не возражает. Наоборот, постоянно твердит, что «теория без практики мертва». И вообще, надо же бедному студенту на что-то жить?

— Не возражает?! — ещё сильнее возмутилась Коллин. — Имя и адрес твоего Сэнсэя, быстро! — потребовала она.

— Зачем? — удивился я. — Он всё равно сейчас в Афганистане, и когда вернётся, неизвестно.

— Ррр! — аж зарычала от избытка чувств она.

— Да ладно вам, Мастер Винг. Он и сам раньше в боях участвовал, да и сейчас иногда размяться выходит…

— Ты хоть понимаешь, что тебя однажды просто убьют в этой клетке?!

— Клетке? — удивленно поднял на неё глаза я. — Мастер Винг! Я не говорил ничего про клетку… Так вы тоже ходите к Донни? Тоже участвуете? Класс! А под каким именем? Или у вас Прозвище? Может я слышал? — Коллин замолкла, отвела взгляд и покраснела — видимо я угодил в цель своим предположением.

— Это правда, Коллин? — повернулась к ней Тэмпл.

— У моего ученика были проблемы, — не поднимая взгляда, ответила та.

— Вот и у меня сейчас проблемы, — встрял я. — С «Рукой».

— И в чём твоя проблема, если ты настолько крут? — язвительно спросила Тэмпл. Она мне уже начинает не нравиться.

— В близких мне людях. Я же говорил: перед смертью тот парень обещал, что «Рука» придёт и убьёт всех, кто мне дорог. За себя я не переживаю, но вот они… Я физически не смогу быть с ними двадцать четыре часа в сутки. А эти подлые твари, которые добивают своих же раненых и работников скорой помощи…

— Но «Рука»… Ты уверен?.. — попыталась сказать что-то Коллин. Я не понял, она что, пытается оправдывать их?

— Уверен. Я знаком с экспертом, которому привезли тела, и он успел сделать вскрытие троих из пяти, прежде чем ему разбили голову и выбросили в реку. Так что про яд я слышал от него. А как тот «доктор» делал инъекции — видел лично. А ещё… я немного знаю о криминальной жизни города (положение обязывает). Недавно начался жесткий передел зон влияния. Итальянцы, русские, ирландцы… у них вырезали всю верхушку, и теперь они работают вместе. Буквально на прошлой неделе по городу начал распространяться новый наркотик — «синтетический героин», как его называют…

— «Синтетический героин»? — перебил меня молчавший до этого Рэнт. — Что тебе о нём известно?

— Не очень много. Я следил за Амбалом. Так вот, он вел переговоры с некой «Мадам Гао» о «новом товаре»… Ещё я слышал, что русские и ирландцы тоже получали такие предложения… Сейчас Амбала нет, но наркотик всё равно пошёл на улицы и уже появился у дилеров. Образцы я сумел достать, провёл химический анализ и могу авторитетно заявить: эта штука намного страшнее героина. Всасывается быстрее, действует сильнее, не выводится из организма дольше. Физиологического «привыкания» вроде бы нет, «ломка» минимальна, но психологическое «подсаживание» идёт практически с первой дозы…

— «Химический анализ», ты? — снова ливанула на меня скепсисом Клэр.

— Вот зря ты так, — укоризненно посмотрел на неё. — Я, между прочим, студент-микробиолог с доступом к лабораториям и оборудованию Озкорп. Так что — да! Химический анализ и опыты на животных. А всем этим я занимался, когда собирал компромат на Амбала по просьбе Капитана полиции. Так что, поверь, я очень серьёзно вникал в его дела, — Клэр заткнулась.

— Но ведь может же быть, что «Рука» к наркотикам не имеет отношения? — с непонятной надеждой в голосе спросила Коллин.

— Значит, надо это выяснить, — сказал Рэнт. — Я ведь к тебе за этим же и пришёл сегодня, Коллин. Я узнал, что в мою компанию проникли преступники, и используют её для своих черных дел… У меня есть время и место следующей поставки «синтетического героина».

— Так сообщи в полицию…

— Бесполезно. Они обвинят Рэнт, а преступники ускользнут. И, где будет новый ввоз, мы тогда уже не узнаем, — с жаром сказал Дэни. Я подтверждающе кивнул.

— Именно после того, как я отдал полиции весь собранный материал по Амбалу, он сбежал, а за мной пришли эти «ниндзя». Так что доверять им серьёзные дела…

— Да вы с ума сошли! — воскликнула Тэмпл. — Воевать с «Рукой»! Вы не представляете даже, насколько это страшные люди! Да они перебьют и вас, и ваши семьи! И никто! Никто вас не защитит: ни ФБР, ни полиция!

— Клэр? — удивленно посмотрела на негритянку Коллин, пока мы с Рэнтом замолчали. — Ты тоже что-то знаешь? Ты с ними уже сталкивалась?

— Да, знаю! Питер вот упомянул русских. Так в той «заварушке» «Рука» не погнушалась отправить «живые бомбы» на их склады с оружием! Я видела, как они взрывались! Одному Богу известно, сколько людей пострадало! Они взяли в «заложники» всю «Адскую Кухню», чтобы выманить одного «Линчевателя» в рогатой маске. Они просто убивали детей на улицах, пока он не появился! Всё хоть сколько-то затихло только тогда, когда встала реальная угроза ввода в город войск Национальной Гвардии для прекращения беспорядков. И вы собираетесь бороться с такими людьми?! Вы сумасшедшие!

— Хм… этот момент прошёл мимо моего внимания, — задумался я. — Видимо следить за Амбалом начал позже всего этого бардака. Надо будет восполнить пробел.

— Я — Железный Кулак Куньлуня. Меня с самого детства готовили как оружие против «Руки». Отступить сейчас? Когда я её наконец нашёл? — веско и искренне проговорил Рэнт.

— Мне тоже надо во всём разобраться, — нахмурилась Коллин.

— А этот «Линчеватель», который с рогами? Есть возможность с ним как-то связаться? Помощь нам бы не помешала, — обратился я к Клэр.

— И что вы хотите ему передать? — чуть подостыла она.

— Время и место, куда мы пойдём перехватывать наркотики, — пожал плечами я.

— Вы сумасшедшие, — устало заключила Клэр.

— Не стоит обобщать. Я не сумасшедший. У меня просто выхода другого нет. Заметь: не я с ними, а они со мной УЖЕ воюют. Что же мне, по-твоему, лечь, сложить на груди лапки и ждать, пока, как ты сама выразилась, убьют меня и всех, кто мне дорог? Ты сама-то как поступила бы на моём месте?

— На твоём месте я была бы уже мертва, — окончательно скисла Клэр. — Ладно, ребята, я пошла. С вами хорошо, но у меня ещё куча дел впереди, — встала она из-за стола, подошла к тележке, взяла пару подложек с упакованными в фольгу блюдами и, повернувшись к Коллин с Рэнтом. — Вы не против?

— Конечно-конечно, — улыбнулась Коллин, Рэнт просто кивнул. Клэр Тэмпл ушла.

***

глава 29

— Как у тебя вообще-то жизнь, Питер? — поинтересовалась Коллин, когда за афроамериканкой закрылась дверь и пауза в разговоре начинала становиться уже неприличной. — Два года, почитай, не виделись.

— В целом: отлично, — искренне улыбнулся я, поправляя очки. — Закончил школу экстерном, работаю ассистентом в лаборатории неогенетики в Озкорп, учусь на стипендии в Университете. Недавно смог неплохо приподняться на боях: выплатил ипотеку за дядин дом.

— Действительно, «неплохо приподнялся», — хмыкнула Коллин. Причём мне даже на секунду показалось, что в этом хмыке присутствует и капелька зависти, но должно быть это просто показалось. Не могло же это быть правдой? — А как с личной жизнью? Или, учитывая состояние твоей шеи, можно даже не спрашивать?— подмигнула она.

— Ну… у меня есть девушка. Правда, сейчас, из-за всей этой ситуации с Амбалом и «Рукой» она вынуждена прятаться… И это ещё один повод побыстрее со всем этим разобраться.

— Эм… Питер, — обратился ко мне Рэнт. — Извини моё недоверие, но… раз уж мы пойдём сегодня вечером вместе…

— Вам хотелось бы представлять, на что рассчитывать с моей стороны, верно я понял, мистер Рэнт? — улыбнулся я ему.

— Именно, — подарил ответную улыбку он. Вообще на диво позитивный парень. — Только не «мистер Рэнт», просто «Дэни», договорились?

— Ладно, — легко согласился я. — Спарринг?

— Спарринг, — ответил он.

— Эм, Питер, Дени, он…

— Не переживайте, Мастер Винг, — ответил ей я. — Сэнсэй отлично научил меня «читать» противников. И я вижу, что мистер Рэнт — очень опасный боец. Предпочитает кунг-фу, я прав?

— Одну из его школ, — уклончиво ответил он, поднимаясь с места и снимая пиджак. Я делал то же самое. После чего снял очки и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. — В тебе тоже чувствуется хищник, Питер. Хладнокровный и расчётливый. Любитель ловушек, засад и внезапных сокрушительных атак…

— О, Дэни, ты прав, даже не представляешь насколько прав, — оскалился я «аля Сэнсэй». Кажется получилось похоже, так как Рэнт напрягся, а Коллин нахмурилась.

Мы отошли от стола в свободный угол зала, встали друг против друга на расстоянии готовности, поклонились в стиле Кунг-фу, Коллин дала отмашку, и Рэнт принял низкую боевую стойку. Я остался расслабленно стоять, выведя на лицо умиротворённое выражение с лёгкой доброжелательно-мечтательной улыбкой.

Рэнт чуть качнул головой, сменил стойку с защитной на атакующую позицию среднего уровня. Я продолжал стоять. Он резко сделал подшаг вперёд. Сокращая расстояние, и нанёс прямой удар кулаком в лицо. Красиво нанёс, быстро, точно, неожиданно… Но его скорость оставалась скоростью обычного человека, хорошо тренированного представителя Второго Поколения, но… В «картинках» Человек-Паук чуть ли не от пуль в полёте уворачивался и паутиной гранаты РПГ из воздуха выхватывал, так что я свободно успел отреагировать и сместиться ровно настолько, чтобы его кулак прошёл мимо моего лица, едва-едва задев-погладив кожу. Второй его удар шёл прямо за первым, буквально вплетаясь в него, прячась за ним, но и он ушёл в пустоту, заставив Рэнта чуть-чуть провалиться вперёд, а расстояние между тем сократилось критически. Я зашагнул за спину противнику в стиле классической греко-римской борьбы заскоком, схватил Рэнта за пояс и кинул его через себя прогибом, воткнув его в татами. Тут же перехватил правую его руку ногами, левую своей левой рукой, а правым локтем обозначил добивание в незащищённый висок… два раза. Затем освободил Рэнта и поднялся на ноги.

— Это было круто, Питер, — признал он. — Я-таки попался в твою ловушку, хоть и сам же о ней говорил… А ещё что можешь?

— Нападай, — поманил я его рукой всё с той же доброй улыбкой. Рэнт вздохнул, размял пострадавшую при ударе об пол шею, принял стойку среднего уровня и атаковал ногой в бок. Я встретил её жестким локтем чуть ниже колена, прямо по самой «сахарной косточке», последующий удар руки Рэнта из-за резкой боли был чуть смазан. Я стукнул эту руку костяшкой кулака ровно в ямочку на локте, чётко по нерву. Должен отдать Рэнту, как бойцу должное: связку он не остановил и продолжил атаку другой рукой, даже не смотря на резкую боль, прострелившую половину его тела после моего удара. И получил подбив опорной ноги, после которого закономерно упал, корчась от боли в руке и обеих ногах, так как и подбив опорной ноги я делал тоже в болевой точке в районе колена. Коллин страдательно поморщилась, видимо, представив на саму себя полученные Рэнтом повреждения.

Добивание я обозначать не стал.

— Чёрт, Питер! Я уже рада, что не попала в клетку с тобой на тех боях, — сказала она. — Ты так и не назвал своего Сэнсэя. Я его знаю?

— Виктор Лэншер его зовут, — пожал плечами я и подал руку пытающемуся подняться Рэнту. Тот уцепился и, преодолевая боль, встал. — Ещё? — уточнил у него я.

— Нет уж, — отозвался он, яростно растирая пострадавшую руку. — Вполне достаточно на сегодня унижений. Но как ты умудряешься быть настолько быстрым? Я просто не успевал отреагировать на твои движения, хоть и успевал их заметить.

— Это… мутация, — решил не темнить я. Уж с этими-то людьми ни к чему. — Был несчастный случай в лаборатории. Мне в кровь попал облучённый яд… Но вместо того, чтобы умереть, я стал сильнее, быстрее, чувства обострились.

— А ко мне ты пришёл до или после мутации? — уточнила Коллин.

— После.

— А ушёл почему?

— Я же говорю: нашёл другого Сэнсэя… тоже не человека, или не совсем человека… ну я так думаю…

— Он… сильнее тебя? — пожевав губами, уточнила Коллин.

— Физически — не знаю. Он легко побеждает меня на одной лишь технике, практически не выходя за рамки способностей обычного человека. Но почему-то я уверен, что это далеко не максимум… А как боец, я не продержусь против него и секунды, со всей своей силой и скоростью. Буду мёртв быстрее, чем успею понять, как именно он меня убил.

— Ты прямо какого-то монстра описываешь, — усмехнулся всё ещё растирающий пострадавшие конечности Рэнт.

— «Монстр» — подходящее для него слово, — улыбнулся я. — Он может учить меня эффективно использовать мои возможности. Вы удивитесь, но на высоких скоростях, появляется масса нюансов, иногда практически полностью меняющих рисунок движений, а физическая сила, превышающая человеческую, до неузнаваемости меняет весь рисунок боя.

— Например? — заинтересовалась Коллин.

— Самый простой пример: удар обычный состоит из одной части силы физической, мышечной, и примерно пяти частей массы тела в него вложенной, так?

— Примерно. А… у тебя? — уточнил Рэнт.

— Масса вообще не играет роли. Для сильного, по-настоящему сильного удара, важен только упор с противоположной от удара стороны. Как, кстати, и для скоростных боёв: сцепление с поверхностью и упор. На скорости вверх прыгать нельзя — теряешь скорость и превращаешься в статично висящую мишень, практически не способную защищаться.

— Вообще прыгать нельзя? — удивился Рэнт.

— Вверх прыгать нельзя. Вперёд можно. В потолок можно. С потолка можно… от опоры к опоре, в общем. Так скорость не теряется.

— Что ж, — вздохнула Коллин. — В таком случае я понимаю тебя. Понимаю, почему ты ушёл к Лэншеру. Я не смогла бы тебя таким тонкостям научить. Просто потому, что даже представить того, о чём ты сейчас говоришь, не могу, — я только пожал плечами.

***

В Чикару-додзё было весело. Мы ещё минут сорок трепались: что поделать, тема боевых искусств была близка всем троим. Меня всё же развели на «показать что-то скоростное или по-настоящему сильное». Я показал удар с упором в прыжке в стену. Стена под подошвой ноги пошла трещинами, а кулак преодолел звуковой барьер, буквально порвав воздух с громким, оглушающим хлопком-треском и мощной воздушной волной, разошедшейся в стороны, которая заставила треснуть стекла в окнах, а многострадальную дверь — перекоситься на петлях.

Коллин оказалась впечатлена. А мои брюки порвались (рубашку я догадался снять до демонстрации) по швам. Пришлось ждать, пока привезут по звонку Рэнта другие.

Однако, до вечернего «дела» ещё практически целый день оставался. Не терять же его в пустую? Тем более, что появилась более чем красноречивая наводка: компания Рэнт.

Вот и потратил я оставшееся время на… промышленный шпионаж. Короче говоря: взлом и проникновение, взлом и проникновение…

Если так подумать, то мои способности идеальнее всего подходят именно для этого, а не для борьбы с преступностью: «липкие руки», запредельная гибкость, сверхпрочная, сверхтонкая паутина, разлагающаяся, не оставляя после себя следов, мозги, способные разобраться в любых замках и электронных системах, сверхгрузоподъёмность и способность держать этот самый груз любой, совершенно любой , частью тела, «Паучье Чутьё» на опасность и ловушки, усиленные чувства, в том числе и ночное зрение… А если к этому прибавить гаджеты от Ричардса и мои полимерные маски, то как раз получается портрет идеального шпиона-диверсанта, способного проникнуть куда угодно. Ещё бы способности Мистик прибавить или Симбиота…

К вечеру жучки были установлены, аппаратура сбора и обработки информации настроена, шпионский софт в корпоративную сеть внедрён. А я уже поджидал своих союзников в условленном месте.

Ребята волновались. Но при этом азарт у них зашкаливал, как и адреналин: глаза блестели, смешки и улыбки без повода то и дело проскакивали, нервное подрагивание конечностей было заметно внимательному взгляду.

Примерно на середине пути мы были обнаружены. Но, слава Богу, не охраной доков. Из тени, прямо перед нами бесшумно вышел крепкий мужик в тёмно-бордовом костюме-броне, в того же цвета шлеме с маленькими тупыми рожками на нём. В руках он держал какие-то короткие палки, явно представляющие собой оружие, а не декоративный элемент костюма.

Я молча вышел ему навстречу и протянул руку для пожатия. Он зачем-то легонько стукнул своей палкой по контейнеру, вызвав тихий мелодичный звук. Затем спрятал правую «палку» в специальный держатель на ноге и принял рукопожатие. Рука у него оказалась крепкая. Я кивнул. Мы разорвали рукопожатие. Я отошёл, моему примеру последовал Рэнт, тоже поздоровавшийся с рогатым. Не отстала и Коллин.

Дальше двинулись вчетвером. Минут через десять Рэнт указал на контейнер, который как раз подцепляли в качестве кузова-фургона к фуре-тягачу.

Мы с рогатым кивнули друг другу и разошлись по разным сторонам раньше, чем нас успели остановить Рэнт с Коллин. Пяти минут хватило на то, чтобы обезвредить охрану, не поднимая шума, обездвижить вырубленных людей пластиковыми стяжками. Водитель также не избежал такой участи. После чего собрались все вместе у контейнера. Рэнт вздохнул и жестом уступил мне право первым открыть дверь и заглянуть внутрь.

Как-то я не ожидал того, что будет внутри. Я ждал коробок, ну пусть пакетов или чего-то в этом роде… но мужик, живущий в контейнере, стал для меня не меньшим сюрпризом, чем я для него. А вслед за мной уже протиснулись Рэнт и рогатый.

В дальнем углу контейнера, с дивана поднялся второй мужик. Несколько секунд он смотрел на нас, затем достал пистолет и хотел выстрелить в нас. Не успел. Рогатый метнул свою палку так, что она выбила оружие из рук мужика. У меня же палки не было. Поэтому я бросил первое, что попалось под руку. А попалась мне кега банок пива. Полетела она быстро, попала точно… Точно в голову несостоявшемуся стрелку. Голова, естественно, оказалась прочнее банок, которые от столкновения с ней разлетелись из порвавшейся пластиковой упаковки в брызгах и пене. Мужик покачнулся и упал оглушённым на пол.

Первый из жильцов этого своеобразного «трейлера», видя подобное обращение с пивом и с людьми, испуганно поднял вверх руки в миролюбивом жесте.

Скажу сразу: молчал он недолго. Ровно до того момента, как к нему подошёл рогатый. Дальше: только успевай записывать (а что? Должен же я предоставить Стэйси результаты своей работы? Не моё дело сажать преступников и «накрывать» всю цепочку. Моё дело — разваливать хорошо организованные банды, лишать их прикрытия, ломать порядок и нарушать руководство, после чего скидывать наводку и улики тем, кто будет с ними разбираться официально, по роду своей службы).

Кстати, рогатый дал несколько дельных советов по оформлению показаний и формулировкам излагаемого в них. Мы в итоге взяли с мужика не только письменные показания с его именем и подписью, но и видеопризнание, засняв его сразу на два телефона: Коллин и Рэнта. Я свой не брал «на дело». Зато не забыл захватить портативную видеокамеру, на которую сделал «официальную» запись для Капитана Стэйси.

А потом мы заспорили. Точнее заспорили мы с Рэнтом, так как рогатый исчез так же тихо, как и появился. Мы же остались решать: что же теперь со всем этим делать. Я предлагал вызвать полицию — самый простой и логичный поступок, тем более, что глава компании Рэнт присутствует и сам выявил преступление в своей компании. В чём может дать четкие и обстоятельные объяснения.

Рэнт же упёрся в то, что если мужика, являющегося автором «синтетического героина» и работающего на «Руку» под угрозой жизни его дочери, отдать полиции, то его дочь тут же и убьют. А Рэнт этого допустить не может. Коллин приняла сторону Рэнта.

Я предложил компромисс: они забирают мужика и исчезают, а я всё-таки вызываю копов и отдаю видеопризнание со всеми бумагами Капитану Стэйси.

На том и порешили.

Ждать долго не пришлось. Стэйси приехал буквально через полчаса. Естественно не один. А со всеми полагающимися в таких случаях должностными лицами и оборудованием.

Объяснив Капитану суть произошедшего и передав записи, я ушёл домой. Сошлись на том, что Стэйси свалит всё на рогатого «Линчевателя», а нас с Рэнтом там как бы вообще и не было. К сожалению, ничего серьёзнее незаконного огнестрельного оружия предъявить задержанным не получалось, а показания «похищенного» без него самого силы особой не имеют… по крайней мере, пока он жив. Так что Стэйси решил пока вовсе о них не упоминать, но держать наготове.

***

глава 30

Дом встретил меня лентами полицейских ограждений, тишиной, пустотой, разбитым окном и пятнами крови на полу. Атмосфера, прямо скажем, угнетающая и тягостная. Но спать хотелось жутко. Так что отбросив сантименты, я принял душ, бросил в стирку вещи и лёг спать в своей комнате.

Утром я разгребался с полученной из Рэнт информацией, сидя в офисе здания напротив их главного офиса, для более удобной слежки.

Информации было много. Большей частью мне совершенно неинтересной, но кое-что было: подозрительная активность на тринадцатом этаже, по всем планам и табелям вроде бы никому не сданном под офисы и никак самой корпорацией Рэнт неиспользуемом. Слишком уж часто на этом «пустом» этаже останавливаются лифты. Особенно интересно это в связи с тем, что ни в одном лифте даже самой кнопки нет с числом тринадцать над ней, что, кстати, не такая уж редкость — число тринадцать не только у нас, но и в Европе считается плохим, неудачу приносящим, вот его из-за этого суеверия убирают из нумерации совсем: после числа «двенадцать» сразу идёт «четырнадцать», а тринадцатого этажа вроде бы как и нет… Естественно его нет только логически, физически дом непрерывен, но логически в нём номер последнего, самого высокого этажа на целую единичку больше, чем в здании вообще есть этажей физически. Такая вот несуразица. По мне, так глупость полнейшая, но факт — это есть!

Вот и тут я думал, что такая же система, после посещения их лифта, когда не нашёл тринадцатой кнопки. Но потом… я просто посчитал этажи (скучно же лезть просто так, а тут, хоть какое занятие), и номер последней кнопки лифта совпал с количеством этажей, что мне уже показалось необычным. Поэтому, первое, что я вытащил из сервера после взлома, это план здания. На плане этаж был, но числился как неиспользуемый. Что ж, такое тоже бывает хоть и реже: здание строит подрядчик не суеверный, для не суеверного заказчика, но потом заказчик по каким либо причинам меняется… и закрывает целый этаж. По мне: ещё большая глупость, но ведь бывает.

Я хмыкнул над этой странностью и забил на неё… До той поры, пока не посмотрел статистику использования лифта (ведётся и такая службой безопасности, правда её просматривают редко, да и не все даже и начальники этой службы о ней знают, но на сервер она исправно пишется). Я начал копать дальше и, к великому своему удивлению, обнаружил, что согласно записям службы безопасности и контроля персонала, лифт на тринадцатый этаж всегда ходит пустой. Пустой и с неработающей камерой внутри. Это разожгло мой интерес ещё сильней. Я прикинул маршрут следования от входных дверей к лифту и принялся искать записи с камер которые могли бы хоть в теории зацепить любую часть этого маршрута. Нашёл.

Правда всего лишь одна камера, да и та не совсем в нужную сторону смотрит, но на ней видно движущихся к лифту троих людей: два здоровенных шкафообразных «бодигарда» и одна сухонькая старушка с палочкой между ними.

Естественно, что не только эта троица появлялась в интересующие меня промежутки времени в том месте, на которое смотрит эта камера, но только эти трое были для меня узнаваемо интересны.

Всё это требовало более пристального исследования… руками надо пощупать, собственными глазами посмотреть, что же это за этаж такой интересный…

Позвонил Капитану Стэйси с крыши соседнего здания, используя ворованный телефон, купленный по пути в районе Адской Кухни и у одного мутного типочка. Узнал, что задержанные из доков уже отпущены, так как за ними пришли очень серьёзные адвокаты из серьёзных фирм, быстро сумевшие договориться с судьёй о залоге… Суммы залогов внушали уважение, а того, на кого работают эти адвокаты, выявить не получилось — фирмы серьёзные, справок не дают.

А ещё, буквально час назад была на одном из складов Рэнт обнаружена отрубленная голова того самого мужика, что получил от меня пивом по носу. Насаженная на кол.

Это было неприятно. Но, пожалуй, что предсказуемо. По крайней мере в духе «Руки». Так что я с размаха бросил телефон с края крыши (хорошо полетел, красиво) и вернулся обратно в офис, копаться в делах Рэнт дальше.

***

Вечером я пришёл в Чикару-додзе, дабы поделиться полученными сведениями и обсудить дальнейшие планы, но застал я там только Коллин, присматривающую за найденным нами в доках «нелегалом». Рэнт… Рэнт, оказывается ушёл готовиться к какому-то ритуальному поединку. Без меня, гад! Драться, и без меня! Ррр! Обижусь и сам ему глаз подобью!

Но Коллин отговорила от членовредительства, спасла, буквально своего Дэни: он, с её слов, обнаружив ту самую голову с зажатой в зубах палочкой с вызовом на ней, собирался позвонить или как-то связаться со мной, но… не смог. Номера телефона моего у них не было, а самого меня искать где, они не имели ни малейшего понятия. Хм… ну, в целом логично: я ж вообще-то скрываюсь…

Хорошо хоть о месте и времени проведения боя этот шустрик Коллин рассказать не забыл.

Я вздохнул, сказал Коллин спасибо и побежал… тоже готовиться.

***

Многого я бы, естественно сделать бы не успел, но кое-что смог. И даже вышло вполне неплохо.

Пытаюсь представить себе, как это должно было выглядеть для Рэнта, но получается с большим трудом.

Вот он пришёл на смертельный бой, полностью осознавая, что может не пережить его. Встреча с Гао (потом с его слов знаю об этом): ритуальные расшаркивания, первая схватка. Боль, травмы, превозмогание, победа. Второй бой — смятение, слабость, боль, снова превозмогание, победа. Третий бой: снова боль и превозмогание, остаётся до победы последний удар (это я уже сам видел, даже на видео заснял) до победы и… выходит хроменькая старушка-китаяночка, держащая нехилый такой тесак у горла связанной девушки. Обидно, досадно, крайне неприятно, до бессильного…

И тут, с потолка медленно и бесшумно, по чёрной верёвке, головой вниз спускается человек в форме, броне и шлеме полицейского спецназа. Отпускает руки, оставаясь висеть, держась одними ногами, и ловко цапает «бабульку-божий-одуванчик» за руку с ножом одной своей рукой и за другую руку другой. Хватка железная, словно, не руки человеческие, а тиски железные — не подёргаешься. Затем руки старушки медленно, спокойно и аккуратно заводятся её за спину, щелкают наручники, «полицейский» ловко спрыгивает с верёвки за спиной закованной в наручники арестованной, прикладывает руку к уху и что-то тихо буркает. Тут же в помещение врываются ещё полицейские во главе с Капитаном Стэйси, со значками и пистолетами наголо. Всех присутствующих задерживают, каждому зачитывают права и увозят…

С моей же стороны это выглядело так: прибежал я к Стэйси, заперся с ним в кабинете и начал ездить по мозгам, что мол там-то и там-то будет одно крайне интересное с точки зрения законности мероприятие, на котором есть шанс задержать кого-то из «крупных рыбёшек» «Руки». И даже, возможно, с поличным, но думать некогда, выбивать ордера нужно быстро, желательно, ничего не объясняя ни судье, ни кому бы то ни было. А лучше, если к судье поедет кто-то другой, пока мы уже поедем к нужному месту, дабы никто из этого интересного места не надумал сбежать, в случае, если из офиса судьи информация «утечёт».

Стэйси, на удивление, почти не спорил, только настоял на том, чтобы, если я соберусь участвовать, то должен буду надеть форму полицейского. Во избежание лишних вопросов в дальнейшем. А ещё оформлении моей информации, как полученной от информатора. Даже кодовое имя мне придумал агент «Бой». Обидно, конечно, называться «Мальчиком», но хоть не «Герл» и на том спасибо.

А дальше уже руководил он. Я переоделся, опять же в его кабинете, спустился к полицейскому микроавтобусу уже в форме, броне и шлеме. В том же микроавтобусе, но сзади (сам я сидел рядом с водителем и Капитаном) находились ещё шесть полицейских, как я понял, тех, кому Стэйси безоговорочно доверял (но это не важно, так как место назначения я всё равно никому не раскрывал, кроме водителя и Капитана).

Ну, а, когда прибыли, всё уже было просто: дождались звонка о том, что ордер на основании моих сведений подписан и начали скрытное проникновение на объект. Нужное место с интересными нам людьми, нашёл первым я. Сообщил об этом по рации, которой меня, кстати, тоже снабдили, достал камеру и принялся снимать, ожидая подходящего момента для захвата целей. Сидел я естественно на потолке (Паук я или не Паук?), так что обзор был хороший. Собственно, зная, что передвигаться я собираюсь по верхним уровням помещений, захватил с собой и моток верёвки.

В нужный момент закрепил её на потолке паутиной, спустился, схватил Гао и дал команду на вход остальноё команде.

По-моему, элементарно. Без лишних рисков, заумностей и изысков. Вскоре подъехали и остальные обязательные должностные лица (вызов оперативным группам Стэйси отправил сразу после моего сигнала о захвате Гао, так как «утечка» уже ничего бы не смогла испортить), началась обычная полицейская работа, мешать которой я не имел ни малейшего желания. Поэтому всё время до отбытия обратно в управление, провёл всё в том же микроавтобусе… бесстыдно спал, развалившись на сидении.

***

В результате, Гао без приключений довезли до камеры. Девушка спасённая, оказалась, естественно, той самой дочерью нашего «нелегала», которого после звонка Рэнта привезла в участок Коллин. Наличие живой и здоровой дочери мгновенно развязало ему язык перед официальной властью, тут же в дело пошли заготовленные ранее показания и видеопризнание, после опять же официального признания которых, и «нелегал», и его дочь тут же уехали с федеральными маршалами по «программе защиты свидетелей».

Не уверен, что этого будет достаточно для обеспечения их безопасности от «Руки», но и держать их подле себя мы уже не могли, так как были основательно «засвечены».

Рэнта довольно быстро отпустили, так как изначально и не собирались его участие в деле раздувать, плюс у него очень хорошие адвокаты, которые с этим нам с удовольствием помогли. Рэнт же и любезно подвёз нас с Коллин до Чикару-додзё, когда все вопросы, требующие нашего присутствия, наконец были улажены.

***

глава 31

Я сидел у стенки в Чикару-додзё, наблюдая за тем, как Коллин выполняла ката с бокеном в руках в центре зала. Равномерно, мощно, размеренно. Вот только сведённые к переносице брови выдавали её настоящее напряжение. Ничего хорошего или радостного в этой красивой головке сейчас не варилось.

— Чего вы такие серьёзные-то? — не выдержал Рэнт, сидящий у другой стены этого же зала.

— А чего радоваться-то? — опустив бокен, отозвалась Коллин.

— То есть? Нам же удалось вытащить дочь Радована? Разве не так? Мы же прервали поток «синтетического героина», идущий на улицы?

— Дочку Радована вытащили. Тут ты прав. И они вместе с отцом пошли по программе защиты свидетелей… Но надолго ли это сможет сохранить им жизнь? Как ты сам-то оцениваешь «длину рук» «Руки»? — теперь нахмурился и Рэнт.

— Но героин же мы остановили?

— В том контейнере, где сидел Радован, не было лаборатории. Мы всего лишь взяли создателя, придумщика, того, кто мог его улучшать, изменять, удешевлять производство… Но где же само производство? Где оно налажено? А оно есть, и оно работает. Стало быть? — задал встречный вопрос я, впрочем, ответа не требующий.

— И что же? Всё бесполезно? — уселся обратно под стену Рэнт, откуда перед этим вскочил.

— Почему же? Не всё. И не совсем. Начало положено — война объявлена, следующий ход за ними, если не успеем сделать свой.

— Свой? — удивился Рэнт.

— Я тут на досуге взломал несколько серверов твоей компании, Дэни… — криво улыбнулся я.

— Взломал? — удивился он.

— Да, взломал. Корпоративный шпионаж… можно сказать, что это моё хобби… Ты ж сам сказал, что в твоей компании обосновались «плохие люди», вот я и решил взглянуть, что там к чему, кто к кому… изнутри, так сказать…

— И?

— Есть кое что интересное… — уклончиво ответил я. — Ты на тринадцатом этаже головного офисного здания был?

— Нет… он же закрыт, вроде бы…

— А ты в курсе, что… — в этот момент зазвонил его мобильный телефон. Рэнт ответил на вызов, удивился и передал свой дорогущий аппарат мне.

— Тебя, Питер.

— Кто? — удивился не меньше него я.

— Капитан Стэйси, — ответил Рэнт, после чего я схватил смартфон и приложил его к уху.

— Да? Что случилось, Сэр? — волнение заставило мой голос, обращённый через аппарат к абоненту, слегка подрагивать и звучать несколько громче, чем необходимо.

— Питер, тут… короче, приезжай немедленно, — заставил меня волноваться ещё больше Капитан.

— Да что случилось-то?! — чуть не кричал я, сдавливая дорогой аппарат так сильно, что тот почти трещал.

— Не по телефону, — отрезал он. — Короче, жду, — закончил он разговор и завершил вызов. Я тут же бросил аппарат Рэнту, уже стартуя с места бегом. Многострадальная дверь закачалась на своих погнутых петлях, а я уже летел на паутине к ближайшему высотному зданию, набирая скорость за счёт силы её упругости.

Я летел так, как никогда не летал до этого. Здания буквально сливались в одну сплошную смазанную полосу, а воздух своим свистом закладывал уши ( или это перепады давления, не до конца уверен). Ввалился я не через главный вход управления, а влетел через окошко туалета на том этаже, где был расположен кабинет Стэйси, дальше был бешенный забег по коридору, с уворотами от идущих навстречу и проскакиванием под ногами у слишком плотно стоящих.

В результате от момента окончания вызова, до того момента, как я бесцеремонно вломился в кабинет Капитана, схватив его за грудки и слегка оторвав от пола (повезло, что в этот момент он стоял в центре кабинета, а не сидел за своим столом, иначе я выдернул бы его из-за этого стола, и не могу ручаться, что ничего не повредил бы мужику в процессе).

Вот дверному замку повезло меньше — его не стало. Отлетел от двери, будучи вырванным с корнем.

— Где?! Где они?! — нервно, с круглыми от беспокойства глазами спросил я Стэйси.

— Кто? — чуть заикаясь, смог выдавить слегка придушенный и сбитый с толку Капитан.

— Дядя Бен и Тётя Мэй! Что с ними случилось, о чём даже по телефону говорить нельзя?! Где они?! Что с ними?! — продолжал я сыпать своими вопросами, тяжело дыша после напряженного пути.

— Ничего… ответил Стэйси. — В порядке они… — тут в углу комнаты, сбоку от нас раздались медленные, весомые аплодисменты. Хлопки ладонями одного человека. Я отпустил несколько помятого Капитана полиции и с непониманием посмотрел в сторону, откуда исходил звук. Там на одном из стульев удобно расположилась высокая темноволосая женщина в чёрном брючном костюме. Она была… яркая. Описать по другому сложно её внешность. Она была бы красивой, чертовски красивой, если бы не странная тёмная, отблёскивающая стеклом повязка на глазу. В остальном же… осанка безукоризненна, взгляд прямой, насмешливый, движения плавные, завораживающие, хищные, опасные, волосы черной шёлковой волной струятся по плечам, фигура… идеал.

Она сидела, небрежно закинув ногу на ногу, и с загадочной полуулыбкой на лице неторопливо ударяла ладонью о ладонь. Из образа бизнесследи выбивались, но добавляла достоверности образу опасного хищника парные оперативные кобуры, из которых торчали черные рукояти пистолетов. Естественно, что вся перевязь была скрыта пиджаком, но пистолеты были такого размера, что оттопыривали его полы. Да и сам пиджак не был застёгнут, открывая вид не только на них, но и на крайне аппетитную грудь, обтянутую безукоризненно белой отглаженной блузкой.

— Браво! — сказала она, перестав аплодировать. — Три минуты, пятьдесят восемь секунд. Очень хорошее время, учитывая, что Чикару-додзё находится на другом конце города.

— Простите, Мэм, мы знакомы? — осторожно поинтересовался я, точно зная, что вижу эту женщину первый раз в жизни. «Картинки», кстати, так же не давали подсказок по поводу её личности.

— До сих пор не были, но уверена, что теперь будем, — сказала она, поднимаясь со стула. На голову выше меня, автоматически отметило сознание. Так же как и набитые костяшки на кулаках, плавные, экономно-хищные движенья опытного и очень опасного бойца, возможно превышающего по своим физическим кондициям обычного представителя Второго Поколения. — Агент Фьюри. ЩИТ, — представилась она.

— ЩИТ? — перекосило у меня что-то в голове. — Ник Фьюри — баба? — не смог удержать я язык за зубами.

— Очень интересно, — опасно прищурила свободный от повязки глаз она. — Не оставите нас, Капитан? — обратилась она к Стэйси. Тот кивнул и поспешил покинуть свой кабинет. Женщина достала из кармана пиджака какой-то небольшой приборчик, активировала его и положила на стол, к которому подошла. — И откуда же ты знаешь моё имя, Питер? — обманчиво мягко спросила она.

— Хакер я. Хобби у меня такое. Денег с этого не имею, чужих секретов не копирую и не публикую. Встречал как-то упоминания, — быстренько собравшись, выдал я полуправду: имя «Ник Фьюри» мне действительно в сети пару раз встречалось.

— Врёшь ведь, — хмыкнула она, поворачиваясь ко мне всем своим невероятно соблазнительным телом и подходя на расстояние в полтора шага. Расстояние готовности. Ровно в миллиметре до воображаемой условной линии, с которой подсознание уже начинает воспринимать действия оппонента, как начало атаки. Помимо воли я напрягся. — Ты говорил Стэйси, что тренируешься у Виктора Лэншера, это правда?

— Что именно? То, что я это говорил, или то, что я у него тренируюсь?

— Второе.

— Да, так зовут моего Сэнсэя, — ответил я, не делая ни единого лишнего движения, способного спровоцировать атаку.

— Расскажешь мне о нём? — попросила меня эта женщина и отошла обратно к столу, на край которого и уселась, снова закинув ногу на ногу и внимательно глядя на меня. Причём, если судить по углу наклона её головы, а так же положению зрачка свободного от повязки глаза, то двумя глазами. Одноглазые люди смотрят иначе. Зачем же её в таком случае повязка? Да ещё и настолько необычная?

— Что именно вас интересует, Мэм? — решил уточнить я.

— Твои впечатления, то, что ты можешь рассказать о нём опираясь на свои собственные наблюдения. Можешь не бояться, никто не сможет прослушать этот кабинет, пока работает устройство.

— Никто? — с сомнением поднял бровь я. Неосознанно копируя манеру Сэнсэя. — А волшебники?

— Волшебники? — сделала вид, что удивлена Фьюри.

— Вы не хуже меня знаете, о ком я говорю.

— Эта его… жена, — с каплей раздражения чуть дёрнула щекой женщина. — Не думаю, что она следит за нами. У неё хватает своих дел и без этого.

— Так что же вы хотите узнать, Мэм? — поёжился я. Эта женщина пугала не меньше жены Виктора.

— Как вы познакомились? — спросила Фьюри.

— Я искал место, где мог бы позаниматься каким-нибудь боевым искусством. Мне порекомендовали Виктора. Дали адрес. Я пришёл. Он предложил попробовать поизучать Ушу. Мне понравилось. Вот уже около двух лет я у него занимаюсь.

— Вот так вот, просто пришёл мальчишка с улицы, ничем не занимавшийся до этого, и Он стал тебя учить?

— Да. А что в этом такого?

— Сильнейшие бойцы со всего мира мечтают о том, чтобы хоть пару дней с Ним позаниматься. Пожалуй, на данный момент Он — сильнейший Мастер Боевых Исскуств на планете.

— Даже так? — удивился я. — Мне говорили, что он тренирует полицейский спецназ Нью-Йорка. Как-то они на «Сильнейших бойцов со всего мира» не очень тянут… чисто по моему мнению. Нет, они конечно ребята крутые, но…

— Это… старая договорённость. Можно сказать — хобби. Он проверяет на них новые тактические приёмы и схемы, в которых используется огнестрельное оружие. Дядя ВиктОр всё не оставляет попыток воспроизвести в реальности «Стрелковое Ката» из «Эквилибриума». Точнее разработать его самому.

— Может быть тогда и я — хобби?

— Вот мне и интересно — что в тебе такого особенного, что Он решил сделать тебя своим хобби? — внимательно, буквально прицельно, продолжала смотреть на меня она, чётко фиксируя малейшее изменение в выражении моего лица, либо движение моего тела.

— Я — мутант.

— Не причина, — отмела Фьюри. — Будь ты обычным мутантом, или даже омега-мутантом, он просто сплавил бы тебя Ксавьеру. Это отработанная практика.

— Я… необычный мутант. Я неомутант.

— Это что за зверь такой? — чуть склонила голову она.

— Человек, ставший мутантом в результате воздействия на него мутагена, либо излучения.

— И в чем принципиальная разница? Врождённый — приобретённый: смысл один. И методы обучения одни. Давно отработанные и проверенные.

— Тогда не знаю, — пожал плечами я. — Может проще спросить у него самого?

— Он… не очень разговорчив, — отвела взгляд Фьюри.

— Это да, — не смог не признать я. — Но разве у ЩИТа нет возможности, средств, добиться ответа?

— У Виктора? — весело улыбнулась Фьюри, делая в слове «Виктор» ударение на «о», что придавало этому имени несколько другое звучание, более французское. — «Добиться»? Он Сталина «на хуй» послал. Думаешь, ЩИТ не пошлёт?

— А если я последую его примеру?

— То сразу же оценить разницу в «весовых категориях» между собой и им, — она не угрожала, нет, ей действительно было забавно.

— Что ж, — вздохнул я, опуская плечи. — Игру в героя оставим на какой-нибудь другой раз. Спрашивайте, Мэм.

— Чему именно Он тебя учит?

— Ушу, Каратэ, Кунг-фу, Муай-Боран, Самбо, Греко-римской борьбе, Армейскому рукопашному бою, стрельбе, общей акробатике, метанию оружия и подручных предметов, вождению, каллиграфии, немножко танцам…

— То есть, всему, что знает и умеет сам? — брови Фьюри, удивлённо приподнялись. — А пилотированию он тебя ещё не учит?

— Нет, — отрицательно помотал головой я. — Пилотированию и прыжкам с парашютом учит меня мой друг, и немного моя девушка.

— Та-а-ак, — протянула она, а взгляд снова стал сканирующим, — Получается, Он полноценно взял тебя в Ученики? Постой, а на Арену он тебя случайно не приводил? — я невольно потёр рёбра. — То есть «да»? — приняла жест за ответ Фьюри.

— Я денег был ему должен. Много. Вот он и дал возможность заработать.

— Долг вернул?

— Вернул.

— И ты живой?

— Живой.

— Я уже ревную, — стал её тон наигранно капризным. — Меня Он никогда с собой на Арену не брал…

— А он и вашим Сэнсэем был? — осторожно уточнил я.

— Это тебе он «Сэнсэй»! А мне он самый любимый на свете Дядя ВиктОр! Я буквально выросла на его коленях. И любого, кто сделает ему больно, в клочки порву! Использую для этого все свои связи и ресурсы.

— Насколько я знаю, Витю-Сэнсэя, — сделал ударение на слово «я». — Он и сам с этим прекрасно справится.

— Я имела в виду боль не столько физическую, — спокойно уточнила она. — Сколько душевную: предательство. Он, может и простит, я не прощу. И не забуду. Учти это, парень.

— Я так-то и не собирался…

— Вот и не собирайся, — прервала меня она. — А теперь к делу: что здесь за срань тут творится? Что это за «синтетический героин» такой, и откуда эта зараза вообще взялась в Нью-Йорке?

— Это всё «Рука». А «пенсионерка» — Мадам Гао, одна из высших руководителей этой… секты.

— «Рука», — нахмурилась Фьюри. — Крайне паршивая организация.

— Согласен.

— Рассказывай всё с самого начала и в подробностях…

***

— То есть Дэни Рэнт, миллиардер, единственный наследник корпорации Рэнт — это «Железный Кулак», воин, специально тренированный в неком горном монастыре для борьбы с «Рукой»? Я правильно всё поняла? — уточнила Фьюри после десяти минут моих путанных объяснений.

— Именно, — кивнул я.

— И ты в это веришь?

— Главное, что «Рука» в это верит. И относится к нему очень серьёзно.

— Пожалуй, — задумчиво хмурясь, кивнула Фьюри. — Значит так, эту Гао я забираю. Поговорим с ней в более подходящих условиях и обстановке. А ты… — договорить она не успела. Откуда-то с первого этажа, со стороны главного входа раздался звук мощного взрыва. Затем, почти без паузы, сработало моё Паучье Чутьё. Следуя ему, я схватил в охапку Фьюри и кинулся с ней на плече вон из кабинета. Успел отбежать от его двери вдоль по коридору (а бежал я используя полную свою скорость, так как чутьё буквально вопило об опасности) всего метров пятнадцать. В последний момент, чувствуя, что всё, не успеваю, я сделал единственное, что пришло мне в голову: швырнул Фьюри со всей силой дальше по коридору, кажется она ещё кого-то собой снесла… А дальше был взрыв. Да не просто взрыв, а объёмный взрыв специальной горючей смеси в воздухе. Подозреваю, что потерял сознание минут на десять, так как, когда открыл глаза, то увидел, как Фьюри, уже не такая чистая и в помятом, местами рваном, местами подпаленном костюме, стреляла из одного из своих черных пистолетов, ненадолго высовываясь из-за угла. В ответ ей летели пули, выбивающие «фонтанчики» из стен и пола.

Я с трудом заставил встать себя на ноги. Мир шатался, ломило всё, что только может ломить, в голове стоял противный звон… кроме которого я больше ничего не слышал. Я потрогал рукой ухо и почувствовал на коже что-то липкое, тёплое, влажное. Поднёс руку к глазам и с ужасом рассмотрел на ней кровь. Кажется я выругался. Почему «кажется»? Потому, что я даже собственного голоса не услышал. Я ничего не слышал, кроме этого противного звона.

***

глава 32

Мир шатался, перед глазами плыло. Болело всё, поэтому трудно было сосредоточиться на чём-то одном, будь то уши, голова, живот, грудь, руки или ноги.

Видимо, встать с пола я поспешил, поскольку резкий приступ тошноты бросил меня на колени, после чего содержимое желудка резко покинуло мой организм. В образовавшейся луже в немалом количестве присутствовали красные кровавые разводы.

Я утёрся тем, что осталось от рукава рубашки и снова встал, только теперь медленнее. В голове мутилось.

Я посмотрел на девушку, что сидела возле угла с пистолетом в руках.

— Николь? — толи сказал, толи подумал я, и почему-то по-французски, хотя, кто знает? Так как всё равно ничего, кроме противного звона не слышал. — Ничего, всё в порядке… я здесь… — после чего подошёл к ней и потрепал по волосам. Мне казалось это действие правильным. Только девочка почему-то смотрела на меня при этом круглыми от удивления и шока глазами. Ну, ничего, я же понимаю, что на войне страшно…

Я подошёл к самому углу и шатнулся вперёд, после чего чувство опасности буквально выдернуло меня обратно, а пули просвистели прямо перед моим носом. Но поздно — я уже увидел то, что хотел: люди, одеты в чёрное и военного образца разгрузки, в чёрных масках-балаклавах на головах, вооружены автоматическими штурмовыми винтовками и даже двумя пулемётами… не лучший выбор оружия для узких коридоров: рикошет должен быть просто дичайший и совершенно непредсказуемый. Семеро… многовато для такого узкого коридора — будут мешать друг другу, но мне это на руку.

Я повернулся к тому месту, от которого пришёл к этому углу. Там был разрушенный кабинет, частично обвалившийся потолок, куски перекрытий с торчащей из них арматурой, какие-то обломки, большой помятый и частично заваленный сейф, изуродованное тело полицейского в кровавой луже, кажется, даже женское. Ещё одна женщина в полицейской форме лежала без сознания под стеной недалеко от Николь.

Я подошёл к сейфу и схватил его. Затем поплёлся обратно, таща его за собой одной рукой. Николь поморщилась, глянув на меня. Да, действительно, звук должен был быть противным от скрипа тяжёлой металлической бандуры по бетонному полу, но я его не слышал.

Дойдя до угла, я снова чуть шатнулся вперёд, ловя глазами положение врагов. Вернул себе прежнее положение и из всех сил швырнул сейф за угол. Опять же одной рукой. Силы вполне хватило. Сразу вслед за сейфом прыгнул и сам, на потолок коридора, по которому во всю прыть побежал, по-звериному распластавшись, цепляясь руками и ногами за поверхность.

Меньше секунды, и я уже влетаю в нестройную кучу врагов, нанося удары, не больше одного на каждого. Почему кучу? Потому, что, когда в полуметре от тебя, твой товарищ наматывается на влетевший в него мятый сейф, разбрызгивая кровь, мозги и иные не более аппетитные жидкости, то отвлекаются даже в край обдолбанные наркоманы и самые «жесткие» профессионалы. Не знаю, к какой категории относились эти, но отвлеклись они совсем ненадолго, буквально на те самые секунды, что я бежал к ним, но этого было достаточно.

Одного намотало на сейф, четверых выбил я, ещё двое упали мёртвыми от пуль, выпущенных Николь из своего пистолета. Молодец девочка, не растерялась.

Мир продолжало шатать, в голове стоял противный звон, перед глазами плыло. Новый приступ тошноты согнул меня в три погибели, заставляя снова блевать, освобождая нутро от того, что там ещё оставалось. Лужа получилась меньше, но крови в ней больше, чем в первый раз. Плевать — выживу, хотя и непонятно, почему отказывает «Исцеляющий Фактор»… Плевать.

Я подобрал один из уцелевших пулемётов, тот, что не был погнут попаданием в его хозяина сейфа. Наскоро глянул количество оставшихся патронов в коробе. Их ещё хватало, не полная сотня, конечно, но больше половины ленты точно. ПКМ — надёжная штука, удобная… почему у врага русское оружие? Плевать…

Подбежала Николь и с силой повернула ладонями моё лицо к себе. Она всмотрелась в мои глаза, я ободряюще ей улыбнулся и чуть кивнул.

Она что-то сказала. Не расслышал что. Она повторила. Я плохо читаю по губам на английском. О чём ей и сообщил. Она повторила на французском. «Лицо спрячь», — смог прочитать я.

— Зачем? — удивился я. От кого мне свой оскал прятать? Её моё непонимание проблемы явно расстроило. Она отпустила моё лицо, метнулась к ближайшему трупу с относительно целой головой, с которого и содрала балаклаву, после чего быстро натянула её уже на мою голову. Это было слегка противно, так как голова трупа была только относительно целой — это был один из «фрагов» Николь, получивший от неё пулю точно между глаз. Входное отверстие маленькое, зато на выходе пуля разворотила пол-черепа. Болоклава уцелела. Николь только пришлось вытряхнуть из неё осколки кости и расплескавшиеся мозги… И ЭТО она натянула на мою голову. Противно. Плевать…

Всё равно даже такая «относительно целая» голова была только одна. У остальных трупов голов либо не было вообще, либо пребывали они в сильно «сплющенном» состоянии — ну да, бил я сильно… В голове снова помутилось. Перед глазами поплыло…

Я открыл глаза и увидел перед собой пол. В голове противно звенело. Хотелось блевать, но было нечем. Я поднялся на ноги, почему-то очень сильно клонило в лево. Сильно, но терпимо. Я поудобнее перехватил пулемёт и увидел удивлённое лицо Фьюри, стоящей почему-то на левой стене и смотрящей на меня. Фьюри... блин, никак не привыкну, что моя Николь — это Фьюри, брутальный директор ЩИТа… Эх, Николь-Николь, как же тебя угораздило-то…

— Мы выберемся… Теперь выберемся… Я здесь… — толи проговорил, толи подумал я. Толи по-русски, толи по-французски. Вообще, трудно понять, на каком языке я думаю? Почему-то постоянно перескакиваю с русского на английский и обратно, периодически прорываются фразы на французском и китайском, реже на немецком, японском и сиамском… Такая в голове каша. Плевать.

Я двинулся вперёд, туда, откуда пришли враги. Обувь моя окончательно развалилась после предыдущего рывка, так что голые ступни отчётливо ощущали вибрацию пола, на котором я стоял. Это было такое необычное чувство… слышать ногами. И даже всем телом. Не совсем слышать, правда, больше улавливать вибрации.

Это чувство захватило меня полностью. Оно было таким волнующим. Я пошёл на источник вибрации.

Внизу был разгром. В общем зале были следы взрывов, самодельные баррикады и вообще шёл бой. Американских полицейских давили огнём, вовсю используя преимущество в калибре и количестве вооружения какие-то одетые в чёрное и военные разгрузочные жилеты люди.

Как это мило с их стороны — выделить себя столь определённым образом. Не надо отвлекаться на обдумывание, кого именно бить. Чёрный — враг. Удобно.

Мир шатался. Картинка перед глазами слегка плыла, всё болело, продолжало подташнивать и клонить влево. Только я понял, что не Николь стояла на стене, а я. Поэтому и влево клонит. Плевать.

Руки уже сами собой наводили ствол на ближайшего чёрного. Короткая очередь, голову чёрного расплёскивает тремя пулями, я перевожу прицел на следующего, снова короткая очередь. Удобно, что я не слышу выстрелов, не отвлекает, не бьёт по ушам. Вибрация воспринимается ногами. Взвыло чувство опасности. Кажется, я называл его «Паучье Чутьё», ха-ха-ха, прямо Спайдермэн какой-то: стою на стене, прыгаю на потолок, слушаю ногами и чувствую опасность… Спайдермэн с пулемётом, отстреливающий ниндзя в полицейском участке… бля, какой же сюр лезет в голову… Как же меня мутит от этих постоянных прыжков. Плевать. Я прыгаю и стреляю. Прыгаю и стреляю. Прыгаю и стреляю, пока не кончаются патроны. Потом я просто прыгаю и бью бесполезным ПКМ, как обычной дубиной, пока приклад не отламывается. Тогда хватаю первый попавшийся автомат. Снова прыгаю и стреляю... Враги кончаются. Я в крови уже почти весь.

Я слышу ногами, что бой идёт где-то выше, на втором этаже, видимо прошли по другой лестнице, бегу туда, снова прыгаю и стреляю… Кончаются патроны, хватаю новый пулемёт, благо у чёрных их хватает. Снова стреляю и прыгаю…

Когда в руках достаточно силы, чтобы кинуть двухсот с лишним килограммовый сейф, то уже нет принципиальной разницы, что в этих руках: пистолет, автомат, пулемёт… да хоть АГС. Или два пулемёта. Особенно это удобно при условии, что ноги липнут к стенам и потолку, руки для опоры можно не использовать хоть совсем.

«Два ствола, и всё небо в попугаях, как тут промахнуться?», — всплыла переиначенная строчка из бородатого анекдота. Кажется, я снова проговорил то, что думал, в слух. Плевать. Не думаю, что кто-то расслышит за шумом выстрелов.

Потом чёрные побежали. Нет, не так. Чёрные организованно отступали, демонстрируя неплохую выучку и слаженность действий. Взвыло «Паучье Чутьё». Через уже однажды разбитое окно в зал, тот, что был на первом этаже, куда я снова спустился, преследуя отступающих чёрных, влетела ракета. Забавно, я видел её. Видел, как она летит. Даже успел всадить в неё две пули. И ещё две пули во вторую ракету, влетевшую в другое окно с другой стороны, почти одновременно с первой.

Потом ракеты взорвались. И только, когда они взорвались, я понял, что это не ракеты, а термобарические боеприпасы, поскольку успел заметить, как они «рассыпались» мелкодисперстной смесью на десяток метров вокруг себя, после чего по смеси пошла огненная волна.

Взрыв. И новые две ракеты, опять взрыв. Я ударился всем телом о стену и упал на пол, за какую-то баррикаду…

***

Когда я открыл глаза, мне было плохо. Болело всё, что может болеть. Меня тошнило. Я сорвал с головы какую-то грязную тряпку и проблевался смесью крови и желчи. Меня выворачивало минут пять. Потом я выполз из-за опрокинутого стола и обозрел жутчайший разгром. Я был в общем зале полицейского управления. Том, что от него осталось. Погром тут был жесточайший.

Я ничего не слышал, в голове стоял неприятный звон. Я почти ничего не помнил и вообще с трудом понимал, кто я и где я. Как сюда попал и что здесь делаю. Что вообще произошло.

Сверкали огни экипажей скорой помощи, сновали синие робы парамедиков с их жёлтыми чемоданчиками для медикаментов. Метрах в двадцати от меня смутно знакомый мужчина в робе медика и медицинской маске на лице вёл к выходу смутно знакомую старушку-китаянку с тросточкой.

Меня снова согнул приступ тошноты…

Кое-как я поднялся на ноги, ко мне тут же подбежали медики, усадили, накрыли одноразовым одеялом, принялись светить в глаза фонариком, бинтовать, колоть успокоительное, скармливать таблетки, промывать царапины и ушные раковины. Потом повели к машине и попытались уложить на каталку.

Я смутно воспринимал происходящее, но точно помнил, что в больницу мне нельзя. Не помнил почему, но помнил, что нельзя. Поэтому толкнул парамедика, вырвался из некрепкой хватки другого, рванулся, побежал и прыгнул в канал реки, которая была по счастью неподалёку.

Нырнул и поплыл под водой, сколько воздуха хватило. Потом всплыл, коротко вдохнул, снова нырнул. И так ещё раз десять. Потом вылез, запрыгнул на стену дома, по ней залез на крышу, а там уже прыгая с одной на другую, быстро двинулся к дому. Где-то по пути позаимствовал с бельевой верёвки одежду и уже в ней, почти как нормальный человек, вернулся в свой дом.

Там я ещё разок проблевался над унитазом, кое-как принял душ и завалился спать.

***

Проснулся от жуткого голода. Спустился, позёвывая, на кухню и принялся потрошить холодильник, тут же поедая добычу. Точнее даже не «поедая», а «пожирая», так как голод мучил просто зверский.

Только закончив опустошать морозилку (мясо сырое шло на ура, только похрустывая ледком на зубах), я обратил внимание, что в комнате не один. В дверях стояла Фьюри.

— Здрасте, — сказал я, опуская недообглоданные остатки мороженного куриного окорочка.

— Здравствуй, Питер. Приятного аппетита, — сказала она, не отлипая от дверного косяка и не опуская скрещенных на груди рук.

— Спасибо, будете? — протянул я ей то, что держал в руке.

— Нет, спасибо, я успела перекусить. В конце концов ты почти двое суток проспал.

— Да? — озадаченно спросил я. — То-то я такой голодный.

— Это ещё слабо сказано, — ухмыльнулась она. Видимо моё пиршество она наблюдала, если и не с самого начала, то как минимум с середины. — Что ты помнишь последнее?

— Помню, как выполз из-под стола, меня подхватили парамедики и повели к скорой. Я вырвался и сбежал, прыгнув в реку.

— А до этого?

— До этого почти ничего, — задумался я. — Помню, что мы были вдвоём в кабинете Стэйси. Потом взрыв и всё как в тумане. Какие-то дикие урывки, стрельба, взрывы, тошнота, опять взрывы… Нет, простите, — морщил я лоб, пытаясь собрать хоть сколько-нибудь целостную картину я. — Не помню. Не могу вспомнить… голова начинает болеть.

— Ты сколько языков знаешь? — задала вдруг она неожиданный вопрос.

— Кроме английского? Русский — Сэнсэй учит. Немецкий в школе учил. Латынь. А что?

— То есть французского ты не знаешь? — нахмурилась она.

— А должен? — удивился я.

— А китайский?

— Китайский? — удивление моё стало ещё сильнее. — Нет, конечно. А почему такие вопросы?

— Во время боя ты говорил на французском. Называл меня по имени. Ругался на смеси китайского с немецким и ходил по стенам, — ответила она, окончательно повергая меня в шок. — Как меня зовут? — закончила она вопросом.

— Ник, — тупо ответил я.

— «Ник»? — подняла она одну бровь. — А полностью?

— Ник… Николас… не знаю, — впал в какой-то ступор от таких новостей я. — А как, правда?

— Фьюри. Просто Фьюри. Без всяких «Ников», — хмуро сказала она и ушла.

***

глава 33

***

Фьюри вышла из кухни, но не ушла из дома. Слышно было, что она расположилась в гостиной на одном из кресел. А ещё, что другое кресло также не свободно. Причём «слышал» я это не ушами, а… ногами. Босые ступни чётко улавливали колебания поверхности и как-то передавали их в мозг, который обрабатывал их одновременно в «звук» и некое нечёткое «изображение». Причем, ещё неочевидно, каким именно, головным или же спинным. Ведь самого себя после мутации я не вскрывал, и даже МРТ не делал, так что, кто его знает ещё, что у меня там с органами произошло. Вполне может быть, что какой-то изменил свою функцию, какой-то во что-то новое переформировался, какой-то наоборот регрессировал и атрофировался, перекинув свою функцию на изменившиеся другие.

А ещё я понял, что до сих пор именно ушами-то как раз ничего и не слышу. Как же я тогда умудрялся беседовать с Фьюри? Я ведь как-то ей отвечал. А что, ещё важнее, слышал. Получается, тоже… ногами? Вот Дзэн! Компенсаторика на грани фантастики! Или уже за гранью?

«Дзэн»? Какой ещё «Дзэн»?! Я никогда так не ругался. Даже не представлял себе, что это слово может быть использовано в качестве бранного.

Боже, что со мной происходит?! Я схватился за свою пережившую очередное серьёзнейшее сотрясение голову и застонал, прижавшись лбом к холодильнику.

Минута слабости прошла. Я отлип от прохладной металлической поверхности и встал с пола. Не время сейчас раскисать и заниматься самокопанием. Меня ждут в соседней комнате Директор ЩИТа и неизвестный человек, который с вероятностью в девяносто процентов окажется Капитаном полиции. Сначала дело.

Я осмотрел себя: прикольные семейники с розовым слоником спереди и розовым слоновьим хвостом сзади. Больше осматривать было нечего, так как на мне больше ничего и не было. Краска запоздалого смущения бросилась мне в лицо.

Выйти к тем людям, что ждут в соседней комнате, в таком виде? Подозреваю, что им будет глубоко безразлично, что я не одет. Но вот мне самому безразлично не будет.

Я подошёл к окну. Причём каждый мой шаг казался мне самому оглушительно громким. Это доставляло дискомфорт, чуть ли не физический, что заставляло меня пытаться ставить ноги на пол плавнее, мягче, перемешать вес тела осторожней. Со стороны, наверное, казалось, что я крадусь, но это ошибочное впечатление. Я просто старался сделать себе «не так громко».

Открыв окно, я выполз через него на внешнюю часть стены дома, по ней дополз до окна своей комнаты на втором этаже, незапертого. Я вообще его редко запирал.

Открыл его и вполз внутрь. Там оделся в лёгкий спортивный костюм, ноги оставил босыми.

Только после этого я спустился в гостиную. Нормальным способом. По лестнице.

— Здравствуйте, мистер Стэйси, сэр, — не ошибся я в своих предположениях, что вместе с Фьюри будет именно Капитан полиции. Вот я с ним и поздоровался, так как с Фьюри собственно после разговора на кухне мы ещё не прощались, стало быть в новом взаимном приветствии пока не нуждаемся.

От моих слов Стэйси подскочил с кресла, словно его ужалили, резко обернулся после этого ко мне. Да и Фьюри вздрогнула. Это что же, они меня не слышали, получается, пока я спускался по лестнице? Как интересно. Какие перспективы открываются…

— Здравствуй, Питер, — взяв себя в руки, отозвался Капитан. Выглядел он паршиво: много бледнее обычного, под глазами залегли большие черные тени, левая рука покоится в медицинском бондаже, на голове несколько мелких царапин и пластырь, закрывающий ранку покрупнее. — Ты, смотрю, в порядке?

— В относительном, — неосознанно коснулся головы в районе ушей я и помассировал виски, заканчивая движение уже сознательно. — Но это сейчас не важно. Отлежусь, отъемся буду здоров. С вами-то что?

— Пуля. Сквозное ранение в плечо. Нерв не задет, по счастью, так что зарастёт, как на собаке…

— Садись, Питер, — влезла в разговор Фьюри, командуя мной в моём же доме. Неприятно, но она права: мы с ней сейчас в слишком разных «весовых категориях». Так что я почёл за лучшее послушаться и сесть на диван. При этом ступни ног оставил прижатыми к полу. Это простое действие позволило мне сохранить «слух». Причём это чувство с каждой минутой становилось острее. Ну, или уж скорее я к нему привыкал и учился пользоваться им. Сейчас я уже мог «слышать» одновременно обоих находящихся в комнате людей. А если сосредоточиться на одном из них, то становился способен слышать даже стук сердца и шелест крови по крупным сосудам внутри тела. Не говоря уж о более громких звуках, рождаемых перемещением содержимого по кишечнику… Очень интересное ощущение, но сбивает с мысли. Я чуть было не прослушал то, что говорила Фьюри. Пришлось одёрнуть себя и силой, сознательно ограничить своё восприятие только её голосом. — …твоих дядю и тётю, а так же Мэри-Джейн Уотсон вместе с её родителями ЩИТ взял под свою охрану сразу после отражения нападения на управление полиции. Как раз к тому времени прилетели вызванные мной «Квинджеты» с боевыми группами ЩИТа. Эти же борта эвакуировали Паркеров с Уотсонами.

— Хорошо, — серьёзно кивнул я. ЩИТ — это не федералы, на возможности этой организации хоть какая-то надежда есть. С другой стороны: теперь мои близкие в заложниках у них, и у ЩИТа появился реальный и очень мощный «рычаг давления» на меня. Прямо об этом не скажут… пока я не начну «делать глупости», по их мнению.

— Что это вообще было? Взрывы и стрельба в полицейском управлении Нью-Йорка…

— Это было нападение террористической группы на орган государственной власти Соединённых Штатов Америки. Это фактическое и официальное объявление войны целому государству. На ближайшем заседании Совбеза ООН будет принято решение о признании организации «Рука» международной террористической организацией со всеми вытекающими… В город введены войска Национальной Гвардии. Установлен «комендантский час». Организованы военные патрули. Возле всех государственных объектов установлены блокпосты и дополнительное охранение с непременной проверкой документов. В залив уже вошли военные корабли и силы Береговой Охраны. Ужесточён контроль за грузами, как в порту, так и на всех въездах-выездах из города. Ужесточен паспортный контроль. Полиция получила чрезвычайные полномочия. Аресты в городе идут уже двое суток днём и ночью. При малейшем признаке сопротивления или неповиновения открывается огонь на поражение.

— Да уж, каша… — впечатлился я последствиями прошедшего боя.

— А что ты хотел? — развела руками Фьюри. — В управлении в тот день погибло сто семьдесят девять человек. Девяносто шесть из них — полицейские. Десятки людей получили ранения разной степени тяжести. Материальный ущерб оценивается в районе нескольких миллионов долларов. Применение в мирном городе конвенционно запрещённых видов оружия, таких как РПО…

— РПО? — не понял я.

— Ручной Пехотный Огнемёт, — пояснила она. — Советская разработка времён Афганской войны. Страшная штука. Предназначен для поражения укрытых огневых точек противника, вывода из строя легкобронированной и автомобильной техники, уничтожения живой силы противника. Особенно эффективен в пещерах и зданиях. Из-за того, что взрыв получается объёмный, то перепадом давления людей чуть ли не «разрывает» изнутри, даже, если они укрыты за стеной от самого взрыва. Старые советские «Шмели» на открытой местности имели область поражения до восьмидесяти квадратных метров. А то, чем били по окнам управления, было уже не старьём. Судя по оставленным боевиками отработанным тубам, стреляли в нас из РПО ПДМ-А «Шмель-М». Это уже современная разработка, вдвое мощнее старой. Били по окнам кабинета Капитана, по оружейной, по экспертному отделу, по архиву и по дверям главного входа… Классика: сначала артподготовка, потом атака пехоты…

— Вот оно как… — нахмурился я.

— И если бы не действия сопровождавшего меня агента, то управление ими было бы «зачищено» полностью, ещё до подлёта «Квинджетов».

— Агента? — удивлённо взлетели мои брови. Фьюри кивнула и передала мне распечатанные фотографии.

— Серьёзный мужик, — важно кивнул Стэйси. — Мои парни, кто уцелел, его «Дэдшотом» прозвали из-за маски с дыркой во лбу, как от пули. С двух пулеметов разом стрелял, сорок семь боевиков положил… — быстро скис полицейский под взглядом Фьюри. «Сорок семь..» — эхом отдалось у меня в голове. «Сорок семь человек».

— И… что с ним? С агентом? — хмуро спросил я, перебирая фотографии, на которых видел самого себя в грязной балаклаве с провокационной дыркой во лбу и пулемётом в руках. Фотографии были не очень качественные, очевидно нарезанные из записей с уцелевших камер системы безопасности здания, но узнать себя на них я вполне мог. Да и вообще, я смутно помнил эту самую балаклаву, напяленную на мою голову, кстати, самой же Фьюри. В душе начала зарождаться паника по поводу понимания того, что я-таки стал убийцей. А перед мысленным взором так и начали подниматься одна за одной подробности того, как именно я им стал, выбираясь из памяти, из вроде бы «забытого» отрезка времени…

Я прикрыл глаза и усилием воли задвинул это всё в «дальний угол сознания». Не время сейчас для паники и раскисания. Не перед этими людьми. Нельзя сейчас раскисать!

— Погиб. Попал под последний залп РПО, под прикрытием которого пытались отступить боевики. Опознан по ДНК из базы ЩИТ, — ответила она. Затем, после паузы добавила. — Официально.

— А что с Гао? — перевёл тему я.

— Ищем, — кратко ответила Фьюри. Но потом сочла нужным пояснить. — Не все завалы ещё расчищены, не все фрагменты тел собраны… Дело в том, что в самом конце, когда уже стало ясно — атака боевиков захлебнулась и были даны последние залпы по зданию, кто-то из организаторов нападения подал команду на подрыв всем радиодетонаторам взрывных устройств, которые были у каждого из боевиков в одном из карманов разгрузочного жилета…

— Насколько мощное устройство? — спросил я и сглотнул ставшую вязкой слюну.

— По словам экспертов: до полукилограмма в тротиловом эквиваленте.

— Эффективно, — только и нашёл, что сказать на это я. Чудовищность поступка била все возможные рекорды в моём сознании. — Считаете, Гао могла погибнуть во время боя?

— Это наиболее вероятный исход. Ведь весь штурм был организован, чтобы заткнуть ей рот навсегда, до того, как специалисты ЩИТа с ней поработают. В пользу этого говорят записи дорожных камер: боевики прибыли в кузовах двух фур, сопровождаемые одним тонированным внедорожником… все машины остались возле здания управления. Эвакуацию выживших никто не проводил, так как выживших не было. Подозреваю, что она и не планировалась…

— Наиболее вероятный… — повторил я. — Но совершенно не верный. Гао жива. И была выведена из здания.

— Как? — нахмурилась Фьюри.

— Просто и буднично: через центральный вход. Более правильный вопрос: «когда?».

— И когда же?

— После боя. Много после. Её вывел тот самый «доктор», о котором я ранее рассказывал. И посадил в ту самую машину скорой помощи. Ту самую, номер сто тринадцать Центрального Госпиталя.

— Уверен?

— Да, — сопроводил кивок мой ответ. — Я сам видел их, когда очнулся под горой всякого хлама и отбивался от парамедиков, — после этих слов Стэйси как-то сжался в своём кресле и затравленно посмотрел на Фьюри. Та же, толь ко что не шипела от раздражения.

— Я когда ещё от вас требовала найти мне эту адову скорую, Капитан?!

— Мы…

— Вы! Вы увлеклись арестами и разработкой предоставленных Питером данных по Амбалу и его организации, бросив на это практически все доступные вам ресурсы, забив на все текущие дела! А у вас под носом полицейское управление грабят! Причём второй раз за неделю!

— Я…

— Вы! Ваш старший эксперт Морган, между прочим докладывал, что все тела были вывезены во время первого ограбления именно на машине скорой помощи! И какова была ваша реакция?

— Я…

— Никакой!

— Я…

— Ориентировка в дорожную полицию на машину с таким номером — это и есть «ничего»! Ещё одна такая ошибка, Стэйси, и ваш пост займёт кто-то более внимательный к действительно важным моментам! Ведь главный фигурант во всём этом не Гао! Она была связана только с наркотиками и тем нелегалом, что их для неё делал. Тогда как главный фигурант — как раз тот самый «доктор», приметы которого вам предоставил Питер! Организация всех трёх нападений — его рук дело!

— Я…

— А что вы?! Амбала упустили! Утечка из вашего офиса поставила под удар вашего лучшего информатора, выложившего вам всю банду Амбала буквально на блюдечке! Ваша некомпетентность и непринятие ситуации с «ниндзя» в серьёз, позволили этому «доктору» устроить налёт на экспертный отдел!

— Я…

— Вы! Что сделали вы после этого случая?

— Я…

— Именно Вы!

— Я…

— Ничего вы не сделали! Даже розыск этой Дзэновой скорой толком не организовали, не смотря на три трупа с ней непосредственно связанных — два парамедика и водитель!

— Но…

— Но это трупы «не на вашей земле»? Всё верно? А значит — пусть у соседей голова болит? Так вот теперь голова болит у вас! И в прямом и в переносном смысле! — на этот раз Стэйси смолчал. Соответственно и Фьюри тоже не стала продолжать разнос. — Свободны, Капитан. Найдите мне эту скорую. Весь город переверните, но найдите! Расширение своих полномочий официально получите через час в Полицейском Департаменте. Теперь весь Нью-Йорк с пригородами — «ваша земля». И спрос будет соответствующий, — Стэйси встал, выпрямился, козырнул здоровой рукой и вышел.

— Что-то я недопонял, — через какое-то время, когда шаги полицейского стихли, и хлопнула за ним дверь его машины, уточнил я. — Его что же, только что повысили?

— Именно, — подтвердила Фьюри.

— Сурово…

— Основы кризисного управления персоналом. Учись, — пожала плечами она. Затем взгляд её, направленный на меня, похолодел и стал жёстким. — Собирайся. Пошли.

— Куда? — нахмурился я, не спеша выполнять её распоряжение.

— Потом все вопросы, — отрезала она и встала с кресла. — Документы с собой? — я кивнул. — Хорошо. Пошли! — можно было бы, конечно, и ещё повыделываться, но какой в этом толк? Всё равно ведь не подчиниться я сейчас не смогу — не в том положении. И не тот у меня «вес». Да ещё и дядя с тётей в заложниках… Так что я молча встал с дивана и так же молча пошёл за ней. Только сдвинутые к переносице брови при этом выражали моё настоящее отношение к происходящему.

***

глава 34

***

На улице, перед входом в дом, почти перед самой дверью стоял чёрный тонированный внедорожник с гостеприимно распахнутыми дверьми со стороны дома. Только дело в том, что стоять он должен был бы по идее не у входа в дом, а на дороге у начала специальной бетонированной дорожки, ведущей к этому входу. Но стоял он именно там, где стоял, а от задних колёс его по лужайке тянулись две оставленные этими самыми колёсами колеи безжалостно попорченной газонной травы.

Однако, намёк более чем красноречивый. Я вздохнул и полез на заднее сиденье, которое было удобным, широким… и занятым. Со стороны двери, которая была заперта, уже сидела высокая, плечистая, но стройная женщина со строгим лицом и колючим взглядом.

— Здрасте, — несколько неловко поздоровался я, на что она лишь чуть презрительно покривила губы.

Я повернулся ко всё ещё открытой двери, намереваясь выйти, раз уж мне тут так не рады. Вот только поздновато. В эту дверь уже залезал габаритный такой мужчина с очень узнаваемым лицом. Лицом Капитана Америка.

— Здрасте… — снова протупил я, только теперь обращался уже к мужчине, а не к женщине. Тот не стал кривиться, наоборот, ободряюще улыбнулся и кивнул. Но говорить ничего тоже не стал. Вместо этого захлопнул за собой дверь. И я оказался зажат как раз между ним и той женщиной на заднем сидении тонированного в хлам внедорожника. Неуютное ощущение. Неуютнее только в багажнике… рядом с ломом и лопатой, имея связанные руки-ноги и кляп во рту.

За рулём сидел невысокий, коренастый мужчина, который на всю нашу возню даже не обернулся. Пассажирское место рядом с ним пустовало не долго. На него уселась Мадам Фьюри, так же захлопнув за собой дверь.

Шофёр тут же повернул ключ в замке зажигания, от чего в шуме запустившегося мотора почти потерялся щелчок блокировки дверей.

— Питер, это Стив Роджерс, агенты Картер и Бартон. Сразу предупреждаю: Роджерс и Картер так же как и ты обучались у Виктора, но не в пример дольше тебя, так что без глупостей.

— А Бартон? — так просто, безо всякой практической цели поинтересовался я, просто чтобы хоть так вот поддержать разговор.

— А Бартон отличный стрелок, — припечатала Фьюри, закрывая тему. Внедорожник тем временем уже выруливал на дорогу с нашей лужайки. — А вы, господа, не расслабляйтесь: этот малыш, не смотря на свой вид, уже год держится в первой десятке рейтинга Арены Драконов. А месяц назад вовсе вошёл в пятёрку сильнейших. Выводы делайте сами, — Стив присвистнул, а Картер ощутимо напряглась.

— Эм… Мэм, а к чему всё это? С чего я должен начать делать глупости? — осторожно уточнил у Фьюри я.

— С того, Питер, что в прошедшем бою ты конкретно «протёк крышей». И сейчас мы едем к специалисту по «крышам» за консультацией, — пояснила она, а Картер рядом со мной напряглась ещё больше.

— А «специалист», это кто? — нахмурился я.

— Телепат, — ответила Фьюри, и я помимо воли начал дёргаться. Картер была напряжена, поэтому скорость реакции её уменьшилась. И на мой кулак, вынырнувший снизу, прямо из-под её же руки, ей ровно в подбородок, она отреагировать не успела. Мир для неё погас неожиданно. А вот Кэп не только успел среагировать, но и сделал это правильно, быстро и эффективно: локтем точно мне в основание черепа. Мой мир не погас, удару Стива не хватило мощи, видимо он не зная предела моей прочности, не решился бить в полную силу. Поэтому мой мир не погас, но мигнул. Удар его кулака в свой подбородок я блокировал ладонью уже «на автопилоте», как и «прилип» к этому кулаку, лишив Стива части маневра. И уже мой локоть влетел Кэпу в рёбра. Удар был проведён «на автопилоте», поэтому проведён в полную силу, но как следует разогнаться ему мешал кулак Кэпа всё ещё «прилипший» к ладони этой же руки, поэтому получился не столько удар, сколько тычок, но выполненный с силой мутанта — отчётливо хрустнуло как минимум одно ребро. Тут же к челюсти на мгновение ослеплённого болью Стива полетел кулак освободившейся от Картер руки.

Кэпу повезло, что к этому моменту я уже «отключил автопилот» и силу удара сознательно снизил, иначе убил бы — замах у руки получился хороший, скорость кулак успевал набрать огого какую, а силовые показатели неомутанта ставшего таковым из представителя Второго Поколения выросших на Советской Диете Эрскина, на порядок, если не на несколько порядков превосходят таковые у Первого Суперсолдата. Пусть он и сопротивлялся, успев невероятным образом извернуться и подставить под удар свободную ладонь, пусть он и был техничен и запредельно тренирован, но чистая разница в физике не оставила бы ему шансов: череп просто раскололся бы от моего удара, будь он проведён в полную силу. Но я сдержался и только «выключил» его.

Но вот дальше взвыло «Паучье Чутьё». И взвыло оно, запрещая мне двигаться. Я замер, как оно и велело. А потом медленно повернул голову в сторону передних сидений. На меня поверх спинки холодно смотрел глаз Фьюри, а сбоку от спинки, со стороны водителя выглядывало дуло её чёрного пистолета. И направлен он был мне в живот. Предохранитель уже снят, курок взведён и даже свободный ход спускового крючка уже выбран. А я зажат на заднем сиденье между двумя бессознательными, но от того не менее массивными телами, которые просто не дадут мне уклониться от пули, даже учитывая мою реакцию — уклоняться будет некуда, места для манёвра нет.

— Дзен! — непроизвольно вырвалось у меня ругательство непонятных мне природы и происхождения. — Ты меня просчитала… Специально усадила между этими боровами. Они нужны были только для создания тесноты… ты и не надеялась, что они со мной справятся…

— Ну, не только, — улыбнулась Фьюри, но глаз её при этом остался так же холоден. — На пару секунд они ведь тебя задержали. Пистолет-то тоже не мгновенно достаётся.

— Шах и мат, — признал я. — Надо было вырубать водителя…

— Эй-эй, парень! — возмутился Бартон. — Я тебя вообще не знаю, тут просто по приказу и ничего плохого тебе не делал! Не надо меня «вырубать»!

— Ты везёшь меня к потрошителю мозгов, — парировал я.

— Но я ведь не знал этого!

— Теперь знаешь. И что-то я не вижу, что бы ты жал на тормоз.

— Ну так у Фьюри два пистолета, — пожал плечами Бартон.

— Ладно, убедил. Тогда веди машину поаккуратнее, а то тряханёт на кочке, и дрогнет палец на скобе… и прости-прощай Питер, о тебе поплачет только тётя… — давно заметил, в стрессовых ситуациях на меня нападает болтливость. И несу я совершенную чушь. Правда, это ни коим образом не влияет на мои действия и ясность мысли.

— Не драматизируй, — встряла Фьюри. — Пулю в животе ты переживёшь. Дёргаться поменьше будешь, да пожрёшь потом побольше, и все дела.

— Переживу, — согласился я. — Но это не значит, что мне не будет больно.

— Насколько я знаю стиль преподавания Виктора, к боли ты должен бы уже привыкнуть. Причём «пуля в животе» должна быть где-то «на троечку» по твоей личной пятибальной шкале.

— Значит, ты понимаешь, что твой выстрел меня не остановит, да? — убрал шутливость из своего тона я.

— Понимаю, — согласилась Фьюри. — Но долго ли ты потом от ЩИТа пробегаешь? В городе с военным положением?

— Как благородно с твоей стороны не упомянуть о моей семье, находящейся у вас в заложниках.

— Можем отпустить, — пожала плечами Фьюри и убрала пистолет, после чего сама отвернулась от меня.

— Вот и я о том же, — вздохнул и откинулся на кресле я. — Долго ли они после этого проживут? Особенно, если я сам в бегах в этот момент буду… что хоть за телепат?

— Чарльз Ксавьер. Директор пансионата для одарённых подростков. В мире известен как «Профессор-Х». Хороший друг Виктора, между прочим, — ответила Фьюри.

— Что-то мне снова захотелось подёргаться. Причём сильнее, чем раньше, — заметил я.

— Меня не трогать, я не приделах. Просто водитель. Вообще, представь, что меня здесь нет и машина едет сама по себе, — поспешил сказать Бартон. Правда страха в его голосе слышно не было, только задор и веселье.

— А чего ты такой радостный, агент Бартон? Буд-то в лотерею выиграл?

— В лотерею не в лотерею, а эта задавака Картэр теперь должна мне две сотни, — весело ответил водитель.

— Как дети малые, — устало вздохнула Фьюри. — И ведь предупреждала всех…

— О да! — ещё веселей согласился Бартон. — «Парень из первой десятки Арены Драконов»!

— А что не так? Не достаточное предупреждение, по-твоему?

— Для тех, кто ни разу на эту Арену не ездил? — рассмеялся он.

— Не обязательно ездить туда самим, чтобы иметь представление об опасности тех, кто туда ездит. Или им Виктора недостаточно? — возмутилась Фьюри.

— Виктор у них с Ареной не ассоциируется. Виктор — это Виктор. Это Солнце, встающее на востоке и садящееся на западе — данность, с которой ничего нельзя поделать, кроме как свернуть себе шею об него. По-моему его и на Арене, кстати воспринимают именно так.

— Что-то ты разговорился, Бартон, — чуть похолодел голос Фьюри, и тот тут же заткнулся.

— Простите, шеф, — какое-то время после этого ехали молча.

— Можешь пояснить про «протечку крышей»? — нарушил молчание я. Причем, раз уж перешёл на «ты», возвращаться к официальному обращению не стал. Тем более, раз уж она сама не одёргивает, с чего мне стесняться? — С чего ты это вообще взяла?

— После взрыва в кабинете Капитана Стэйси, ты был неадекватен.

— У меня было сотрясение, — пожал плечами я.

— Это само собой. Сотрясение, тяжёлая контузия и повреждения внутренних органов. Я не об этом.

— А о чём тогда?

— Ты помнишь, как я остановила тебя и рассматривала твои глаза?

— Смутно. Вообще весь бой, как в тумане.

— У тебя были все признаки телепатического воздействия.

— Мной кто-то управлял?! — изумился я. Такая мысль мне до этого даже не приходила. И это была чудовищно неуютная мысль.

— Не думаю, что именно управлял, но какое-то воздействие было. И именно из-за него тебя «переклинило». Причём очень серьёзно «переклинило». Весь бой ты провёл практически «на автопилоте». Тебя шатало, как пьяного, ты блевал кровью, путал верх с низом, право с лево, падал со стен, спотыкался на ровном месте, но продолжал действовать эффективно… но это заслуга Виктора. Он всегда в обучении делает упор на формирование этого самого «автопилота», на способность продолжать бой в любом, даже полумёртвом и неадекватном состоянии, на одних рефлексах тела, практически без участия разума. Но при этом ты нёс ахинею на восьми языках, пять из которых вообще не знаешь.

— Резонно, — со вздохом признал её правоту я. — Думаешь, этот Ксавьер сможет разобраться?

— Если не сможет он, то никто не сможет. Чарльз — омега-мутант, сильнейший телепат планеты, при этом имеет несколько учёных степеней в Психологии, Психиатрии и Современном Психоанализе. В других науках тоже, но они нас сейчас мало интересуют.

— Какой интересный человек, — протянул я заинтересованно. — Где-то я уже слышал эту фамилию… кажется, Доктор МакКой ссылался на него в одной из своих последних работ…

— Хэнк живёт в Пансионате Ксавьера и является там одним из преподавателей, — пожала плечами Фьюри.

— Так что ж ты сразу-то не сказала! — буквально воспылал энтузиазмом я. — Бартон, поднажми давай на газ, мне уже не терпится лично наконец познакомиться с Доктором МакКоем! Мы уже больше года переписываемся, у нас даже совместный проект есть с ним и с Доктором Бэннером…

— Вот уж действительно «подобное к подобному»… — пробормотал Бартон и действительно увеличил скорость.

***

глава 35

***

Пансионат Ксавьера впечатлял. Впечатлял тем, насколько огромную площадь он занимает. Внедорожник ЩИТа ехал от края занятых им земель вдоль ограды до главного въезда, обозначенного кованными решётчатыми воротами, минут двадцать! А скорость у нас была совсем не маленькая и не скромная.

Ворота оказались автоматическими, и распахнулись сами, стоило нам только к ним подъехать. Не было ни вопросов (хотя динамик домофона я сбоку заметить успел), ни звонков, ни встречающих. Просто раскрылись ворота перед нами и закрылись позади нас, когда мы проехали.

От ворот, кстати. Самого здания пансионата даже и видно не было. Мы до него ещё минут тридцать катили (правда, тут уже скорость была продиктована вежливостью, от того изрядно отличалась в меньшую сторону).

Внедорожник остановился, щелкнула разблокировка дверей, затем кнопка автоматического их открытия, и два всё ещё бессознательных тела выпали одно вправо, другое влево (а я что? Я ничего. Я и так терпел всю дорогу притеснение от этих боровов). Потом вышла с переднего пассажирского места Фьюри, затем выполз я. Бартон остался в машине.

— Вы идите, я здесь подожду, — отмахнулся он на мой недоумевающий взгляд. — Не люблю я фокусы здешних детишек, — я на это только пожал плечами.

Нас у входа встречали. Двое: высокий мужчина в крутых солнцезащитных очках со стёклами, отсвечивающими багрянцем и высокая рыжеволосая девушка, стройная, фигуристая, эффектная, зеленоглазая. Мужик был в тёмных штанах, светло-бежевой водолазке и в модной кожанке, девушка была в чрезвычайно идущем её брючном костюме. На губах её играла самодовольно-ехидно-весёлая улыбка, словно она мои грязно-восхищённо-озабоченные мыслишки насквозь видит. Видит как, в каких позах, положениях и их последовательности я бы её взял… Но! Я тут не за этим.

Мужик молча нам кивнул и двинулся внутрь здания. Девушка изящно повела рукой, и тела Картер с Роджерсом взлетели в воздух, а потом поплыли за нами.

Я мысленно присвистнул, поняв, наконец, что же это за «одарённые» такие подростки в этом «пансионате» обучаются. Фьюри двинулась вперёд, я за ней.

В момент, когда я поравнялся с рыжеволосой девушкой, она тихо сказала всё с той же улыбочкой.

— Третья, восьмая и одиннадцатая позы были интересны. Обязательно их попробую, — я сбился с шага, споткнулся на ровном месте и чуть не упал, услышав её слова. Она же хихикнула в кулачок и, покачивая бёдрами, ушла по коридору влево. За ней по воздуху плыли Роджерс с Картер. Наш же путь лежал прямо, вслед за уверенно шагающим пижоном в кожанке.

Вернув себе равновесие, я хмыкнул, вспомнив, какая дикая растяжка требуется для восьмой представленной мной позы. Тихое, мелодичное «Жаль», прозвучавшее прямо в моей голове, стало мне на это ответом. Я снова споткнулся на ровном месте. А потом с удвоенным жаром принялся представлять всё, на что способна моя фантазия в горизонтально-половой плоскости, используя в качестве виртуального партнёра эту рыжеволосую заразу, наполняя фразу «трахать мозг» совершенно новым смыслом.

Так увлёкся, что чуть было не врезался в бегущего нам навстречу по коридору подростка. Только мутантские рефлексы и реакция избавили меня от неловкой ситуации со столкновением. Он же, казалось, даже и не заметил моих телодвижений. Либо просто не обратил на них внимания. Тут перед нами прямо из стены вышла девушка, пересекла коридор и скрылась в другой стене. Я остановился, протер глаза, ущипнул себя за руку, скривился от боли, пожал плечами и снова погрузился в мир безудержных сексуальных фантазий с одной рыжей бестией в главной роли. Ещё один коридор и одну лестницу спустя, навстречу нам вышла эффектная блондинка в белом… эм, одеждой это назвать как-то не совсем правильно будет. Наверное «Шедевр совсем чуть не преступающего рамок приличия Эротизма» — будет более правильным термином.

Она глянула на меня и поморщилась, как от легкой головной боли.

— Последние пять минут ты начал повторяться, малыш, — прозвучало у меня в голове так отчетливо, словно она произнесла это в слух.

Я снова споткнулся от неожиданности, покраснел. Потом меня взяла злость и я с удвоенным усердием принялся моделировать в своих фантазиях сцены 18+, но только уже с участием двух эффектных бестий. Одной рыжей и одной блондинки. Только теперь, как минимум в отношении блондинки сознательно стал вводить элементы БДСМ, где старательно доминировал над ней, иногда пользуясь помощью рыжей… веселый смешок «голосом» рыжей красавицы встретившей нас на входе, был мне ответом. А плюсом к нему стало ощущение недовольства с «привкусом» эмоций блондинки.

Как раз на этом моменте мы подошли к высоким дверям с красивой позолоченной табличкой «Директор» на одной из них.

«Дамы! Как не стыдно…» — возник в моей голове уже мужской укоризненный «голос». После которого последовало короткое эмоциональное «Ой!» от обеих дам, после чего их присутствие вроде как исчезло… Ну, я так думаю. Так-то я и до этого никак этого присутствия не замечал, только догадывался о нем, не более.

Фьюри, не спрашивая и не стучась, толкнула дверь, и она послушно открылась, не издав и малейшего скрипа своими качественно смазанными массивными петлями. Видимо приглашение войти она получила телепатически.

Внутри оказался достаточно просторный кабинет с двумя окнами в стене напротив входа, большим массивным письменным столом, явно дорогим и из дорогих пород дерева (не разбираюсь я в антиквариате), на стене между окнами висела большая картина, на которой был запечатлён по-видимому первый состав «Людей-Х», только почему-то между самим «Профессором-Х» и «Магнетто» стоял Витя-Сэнсэй, закинув им руки на плечи и приобнимая их за эти самые плечи.

Я его как увидел на этой картине, так и прикипел взглядом, не обратив внимания даже на самого хозяина кабинета. Тот вежливо кашлянул, обозначая своё присутствие.

— Это ведь Виктор?! Правда ведь он?! — некультурно тыкая в сторону группового портрета пальцем, спросил я Ксавьера вместо приветствия, настолько сильно был поражён этим изображением, что позабыл обо всём, даже о вежливости.

— Да, Питер, это Виктор, — с мягкой улыбкой ответил мне лысый мужчина среднего возраста, усаживаясь на край своего стола в пол-оборота ко мне, соответственно так, чтобы видеть и картину.

— А почему он там? С «Людьми-Х», да ещё и обнимает Магнетто? — чуть успокоился я и опустил руку, но вопросы так и продолжали толпиться в моей голове.

— А почему бы ему и не быть там? С командой, у основ создания которой он стоял наравне со мной, Хэнком и Эриком? — мягко ответил Ксавьер, переводя взгляд с картины на меня. — А почему обнимает «Магнетто»? Так почему бы ему не обнимать своего брата?

— Брата?!! — самым натуральным образом вылупился я. — Виктор брат Магнетто?!!

— Да. Виктор брат Эрика, — кивнул Ксавьер. Потом подумал и добавил. — Старший брат, — я резко повернулся к Фьюри спросить «Ты знала?!!». Вот только никакой Фьюри рядом не было. Ни её, ни мужика, который нас сюда привёл. Да ещё и дверь была аккуратно закрыта. Я снова посмотрел на Ксавьера.

— Получается, он всё-таки мутант?

— Да, — спокойно кивнул Ксавьер. — У Виктора чудовищная физическая сила — он на голой мощи способен перевернуть тяжёлый танк. И почти мгновенная регенерация. Ещё у него в кончиках пальцев, — Ксавьер поднял руку и показал, где именно, — Прячутся очень острые и крепкие когти, которыми он способен царапать сталь и бетон. Виктор вообще, один из старейших известных мне мутантов.

— Вы так легко это мне рассказываете…

— А почему нет? — пожал он плечами. — Виктор не делает из этого секрета. Да и ты не побежишь кричать об этом на каждом углу. Ты ведь тоже мутант, — я кивнул. — Можешь, кстати, приходить сюда в любое время, когда захочешь. Тебе здесь всегда рады.

— Так уж и рады? — засомневался я. Но Ксавьер кивнул так естественно и просто, что поневоле хотелось ему поверить. — Но вы же меня совершенно не знаете?

— Ты мутант, ты имеешь право на помощь, поддержку и убежище. Наш пансионат как раз и является таким местом, где каждый мутант может получить это. Что бы он там раньше не натворил во внешнем мире.

— Что бы не натворил? А к примеру: похищение людей, грабежи, массовые убийства и опыты на людях? — с сомнением решил уточнить я.

— У многих, из тех, кто собрался под этой крышей, есть и более тяжкие деяния за душой, — снова пожал плечами Ксавьер. — Мы не поощряем такое поведение, но будем честны с собой: Сила пьянит. А мутанты могут обладать невероятной силой. И все совершают ошибки. Мы с Эриком и Виктором задумали этот Пансионат именно, как место, куда может прийти любой мутант, сколько бы полицейских и правительственных организаций его не разыскивало. В скольких бы странах он не считался «преступником номер один».

— А правильно ли это, покрывать убийц? — усомнился я в его словах. — Ведь тогда они будут убивать снова, и снова, и снова…

— Не знаю, Питер, — пожал плечами Ксавьер. — Я не Бог и даже не его Посланник на этой Земле. Я просто Чарльз Ксавьер, мутант. Такой же, как и ты. И я, как и ты, сомневаюсь, ищу ответы и просто хочу жить без преследования, травли, охоты, в кругу подобных себе. И делаю это так, как умею.

— А в самом Пансионате? Какие тут правила? Ведь мутанты — те же люди, со всеми их достоинствами и недостатками, а люди бывают разные. И хорошие, и… плохие?

— Правила… если обобщённо, то «Живи и дай жить другим». Плюс, это всё же учебное заведение, соответственно все здесь либо Преподаватели, либо Студенты.

— Все?

— Все.

— И чему учите?

— Всему, — пожал плечами Ксавьер. — Программа младшей, средней и старшей школы… углубленные курсы физики, биологии, генетики, как жизненно важные для освоения собственных сил, слабостей и возможностей, большой упор на физическом развитии… а дальше: каждый взрослый привносит что-то своё, то, в чём он хорош, чему он может и хочет научить.

— Весьма… необычная система, — должен был признать я. — Про источник финансирования спрашивать наверное глупо, учитывая, что у основ стоят братья Лэншеры — основные владельцы Старк Индастриз?

— Не только, — улыбнулся Ксавьер. — Но в целом верно. Что ж, мы немного познакомились, пожалуй стоит перейти к тому вопросу из-за которого ты собственно здесь?

— Пожалуй, — вздохнул я.

— Присаживайся, располагайся поудобней, попытайся расслабиться, больно не будет, — сказал он и, подавая пример, уселся в ранее незамеченном мной кресле.

— «Больно не будет, говорили они», — буркнул я слегка переиначенную знаменитую фразу из Крепкого Орешка. Ксавьер улыбнулся, показывая, что оценил шутку.

— Ты впустишь меня в свой разум, Питер?

— А разве вы уже не внутри? — удивился я.

— Нет, Питер, я не внутри. Максимум рефлекторное поверхностное считывание мыслей и направленных на меня эмоций. Для телепата, это как дышать. Или, как для обычного человека, имеющего уши, слышать. Ты же не ходишь с затычками в ушах?

— С затычками нет, но вот с порванными барабанными перепонками — да.

— Оу, не самый удачный пример, — признал телепат.

— А вам действительно необходимо, что бы я именно «впустил» вас в свой разум, добровольно? — весьма заинтересовала меня эта тема. Тема ограничений силы телепата.

— Нет, — с улыбкой пожал плечами Ксавьер. — Моих сил хватит, чтобы «влезть тебе в голову», не спрашивая разрешения. Даже более того — могу взять твоё тело под свой полный контроль, при том находясь от тебя на любом удалени в пределах нашей планеты. На то я «Омега-мутант». Ты, кстати, об этом слышал уже от Виктора…

— Слышал, — вздохнул я, откидываясь головой на такой удобный подголовник кресла. — И зачем тогда?

— Вежливость, — улыбнулся Ксавьер. — И «правила общежития». Если их не соблюдать, то даже самого сильного «Омегу» очень быстро убьют. Тот же Виктор мгновенно голову оторвёт, пикнуть не успеешь. Он рассусоливать и философствовать не любит.

— Были прецеденты? — нахмурился я.

— Были, Питер. И даже не один раз, — поморщился Ксавьер. — Так что я не стану вторгаться в твоё сознание без твоего согласия или экстренной необходимости, когда промедление в применении моей силы создаёт непосредственную опасность для жизней людей или может повлечь не менее тяжкие последствия…

— Что-то мне это напоминает, — хмыкнул я. Ксавьер ответно улыбнулся. — «Правила общежития»… А как же тогда девушки, которых вы разогнали из моей головы? Они тоже эти «правила» соблюдают?

— Питер… ты ведь, скажи честно, не был против того, что бы они именно эти твои мысли прочитали? — я слегка покраснел. — Да и вообще, ты же не просто о чём-то думал, ты же буквально «транслировал» конкретные образы «в эфир» с чётким желанием, что бы они были «услышаны». Вот девочки и подхватили твою игру. А в самом начале… ну, подозреваю, что и без всякого чтения мыслей, у тебя по лицу всё прочесть можно было… Да и про рефлекторное поверхностное считывание образов и эмоций, направленных на телепата, я уже упоминал в начале нашего разговора. А Джин… она ведь тоже «Омега». Причём в несколько раз сильнее меня. Ей со своими способностями вообще справляться очень сложно. В своё время ей вовсе пришлось уйти из Пансионата из-за того, что перестала себя контролировать… Так что ты уж прости её.

— Я и не обижался на неё… А куда она пошла тогда? Если даже вы не смогли ей помочь?

— Попробуй догадаться? — хитро подмигнул мне этот лысый джентльмен.

— Эм… Ну у меня только одно предположение, но оно несколько дурацкое…

— Но при этом совершенно верное. Девочка пошла к Виктору. И он ей помог.

— Но как?! Вы же сами говорили, что из способностей у Сэнсэя только огромная физическая сила и почти мгновенная регенерация?

— Я не говорил «только». Но дело не в способностях. Дело в том, что Виктор за свою долгую жизнь смог научиться защищать свой разум от любых вторжений. Его щит способен держать даже мои атаки. Соответственно, к кому ещё было пойти девочке с проблемой?

— Сэнсэй умеет защищать разум… — четко проговорил я. — Сэнсэй научит меня защищать разум! — чётко поставил себе задачу я. Ксавьер на это снова улыбнулся.

— Итак, Питер? Ты готов? Приступим?

— Но я хочу «присутствовать» на протяжении всего процесса.

— Пожалуйста, — пожал плечами Ксавьер. — У тебя достаточно структурированный разум и развитое воображение для того, что бы это было возможно. Я немного помогу вначале, но дальше тебе придётся прилагать усилия самому.

— Хорошо, — прикрыл я глаза и расслабился. — Начнём…

***

Это было… странно, пугающе и восхитительно одновременно. «Я», причём именно так в кавычках, ухнул куда-то вниз, словно кресло подо мной провалилось. Но только тела у «Я» не было. И окружающее пространство не было пространством в полном смысле этого слова. Сперва это вообще было всё, вместе с «Я» огромным «ничто». И если я говорю «ничто», то именно это я и имею в виду, поскольку это не было космосом, пустотой или ещё чем-то подобным. Нет, это было именно «ничто».

Затем из «ничего» стало формироваться что-то. И это «что-то» больше всего напоминало загрузку операционной системы компьютера: темнота, потом пошли белые буквы посреди темноты. Буквы складывались в строчки, строчки были читаемы…

«Загружен модуль Питер»

«Загружен модуль Ксавьер»

Успел я выхватить своим вниманием пару строк, сильно отличающихся от привычных мне загрузочных сообщений операционки моего компьютера.

«Запускается графическая оболочка»

И посреди темноты повисло «стартовое окошечко Виндовс», оно колыхнулось раз, другой, затем темнота провалилась огромным зелёным лугом и бескрайним голубым небом фона Рабочего Стола «Безмятежность». Вот только было оно не плоской фотографией, а «реальностью» с бесконечно большой детализацией, такой, что я мог потрогать каждую травинку, растущую на холме, на котором я стоял. Да, я именно стоял. И у меня было тело. А рядом со мной стоял Ксавьер, точно такой же, как и в реальности.

— Круто! — поделился эмоциями я. — Но почему «Виндовс»? Да ещё и ХР?

— Почём мне знать, Питер? — пожал плечами Ксавьер. — Это же визуализация твоего сознания, а не моего.

— Но почему Винда?! Да ещё и такое старьё?! Я же под Линуксом в основном работаю! — возмущению моему не было предела.

— Видимо «визуализация» в принципе у тебя ассоциируется с «графической оболочкой», а «графическая оболочка» с «виндовс». А само понятие «структурированности» с «оцифровкой», а значит с компьютером. Соответственно и собственную голову ты воспринимаешь как некий «суперкомпьютер».

— Что ж… логично… поставить экспишку на суперкомпьютер… пиздец! Надеюсь хоть «синий экран» не часто будет вылетать. Вообще не хотелось бы «зависнуть» в самый неподходящий момент.

— Ты ещё скажи, что тут «обновления» платные и «драйверов» половины нет. Питер! — постучал пальцем по моему лбу Ксавьер. — Этого ничего нет, — обвёл он рукой окружающее пространство. — Это просто визуализация твоего сознания, не более. То, что ты «видишь» вокруг «Безмятежность», совершенно не означает, что твой мозг отформатирован в НТФС и работает по алгоритмам Виндовс.

— Понял-понял я, — потёр свой лоб в том месте, где по нему постучал Ксавьер. — Ну и где тут «пуск» или хотя бы «Мой компьютер»?

— Вот он висит, — улыбнулся Ксавьер и показал на действительно зависший на уровне моей груди большой персональный компьютер с ЛТ-монитором и белым системным блоком.

Я коснулся его, и на месте компа открылось привычное виндовское окошко в котором имелись иконки «архив», «долговременная память», «кратковременная память». Дальше было отчёркнуто, и ниже шли значки всех органов чувств. Причём отдельно присутствовали «Паучье Чутьё», «Интуиция» и «Вибрационный слух». Нормальный слух был «серым» и «недоступным».

Кстати, здесь же был и значок «Телепатический канал», что меня несколько удивило.

— Наигрался? — поинтересовался Ксавьер у меня из-за плеча.

— Если честно, то нет, — признался я. — Только-только любопытство раззадорилось.

— Потом наиграешься, — чуть подвинул он меня в сторону. — Когда медитацию как следует освоишь, сможешь сам свое сознание визуализировать, «проваливаясь» во «внутренний мир». Тогда хоть целыми днями по «папкам» «щёлкай». Забыл, зачем мы здесь?

— Помню.

— Вот и давай посмотрим, что ЭТО было с тобой, — тут же замелькали окошки и вкладки, так быстро, что я едва успевал следить за ними. Как итог, перед нами зависло два «файла» с «логами». Один от «Телепатического канала», другой с «Системными логами» за день состоявшегося боя в полицейском управлении.

Ксавьер внимательно просматривал оба файла, сравнивая их содержимое. Подозреваю, что сам он видел перед собой не совсем то же, что видел я. Возможно его собственная «визуализация» моего сознания несколько отличалась от моей.

— Так, — спустя какое-то время сказал Ксавьер. — Во время боя тобой никто не управлял. Вообще телепатического контакта не было…

— Откуда же тогда…

— Зато такой контакт был гораздо раньше. Около двух лет назад, — перебил меня Ксавьер. — Не смогу точно сказать, кто именно с тобой «законектился», но могу показать, что именно этот «кто-то» в твоей голове оставил.

— Управляющий модуль, «вирус», «копию сознания», ментального паразита»? — поспешил я предполагать варианты один другого хуже.

— Пакет данных, — оборвал этот поток облечённой в слова паники. И перед нами вместо всей массы предыдущих окон и логов повисла трёхмерная папка, окутанная зловещей черновато-красной аурой. Я с некоторой внутренней дрожью коснулся этой папки и она раскрылась окном, в котором было вложено больше сотни других папок, каждая из которых так же была не пустая.

Я выбрал наугад одну из них и раскрыл её. Внутри оказался видеофайл, который следующим же движением раскрылся в самый обычный фильм. Совершенно обычный. Даже не три дэ. С титрами и роликом кинокомпании…

— Это тоже «визуализация»? — недоуменно спросил я у Ксавьера. Тот покачал головой.

— Нет. Это именно те данные, которые пакетом затолкали в твою голову. И именно в таком виде… детализация и качество передачи образа потрясающие! Тот, кто смог передать ТАКОЙ качественный образ находится как минимум на уровень выше меня в овладении собственным разумом! И тут каждый фрагмент настолько же старательно проработан… — искренне восхищался увиденным Ксавьер. Я же потыкался ещё в другие папки, бегло проглядывая их содержимое: фильмы, мультфильмы, мультсериалы, комиксы… И я уже понял, ЧТО это такое. Это ведь те самые «Картинки», на которые я постоянно ориентировался со времён укуса облучённым пауком… два года назад.

Получается, что два года назад в Озкорп перед дверью в ту лабораторию, я не просто так «завис» и «выпал из действительности». Мне именно в этот момент телепатически «внедрили» эту информацию. Просто вбросили пакет данных для осмысления и больше не «подключались»… Бросил в воду, бросил учебник по плаванью, а дальше крутись, как хочешь… Знакомый почерк. Но лучше об этом мысли пока задвинуть куда подальше. Снизу, скраешку, возле самой моей ноги, там, где Ксавьеру было бы невидно, открылось досячье окошко с активной админской командной строкой, где быстро-быстро побежали команды…

— Не понимаю, — вздохнул Ксавьер. — Такой титанический труд ради передачи детских мультиков… Всё равно, что «гвозди микроскопом»… Ладно, давай глянем, почему же у тебя «протекла крыша» во время боя.

— И почему же? — чуть заторможено спросил я.

— Вот, смотри, — ответил Ксавьер, прикасаясь рукой к окну с папками. Тут же быстро открылась менюшка со свойствами папки, отображение файлов, ушел флажок из квадратика напротив «скрывать системные файлы и папки» и появился напротив «показывать скрытые файлы и папки». После чего в окне, кроме прежних папок, стали появляться и другие. Их было не то, что бы много, но и не мало. И все они имели на себе значок «поврежденный» либо «неполный». — Пакет данных очень трудно, бесконечно трудно сделать полностью обезличенным. Трудно, почти невозможно, передать информацию только «от и до». Всегда вместе с основной информацией передаётся еще и «информационный мусор» с «личностным мусором». Этот пакет — самый «чистый» из всех, какие я когда либо видел, но и он не лишен таких вот «мусорных данных». И во время боя, не знаю уж что повлияло, сильная контузия ли, травмирующие ли картины жестоких смертей вокруг, а может быть какая ассоциативная цепочка сработала, но часть «мусора» вышла в «активную зону» сознания, потянув за собой языковые пакеты, некоторые навыки, поведенческий «мусор» и лавинообразное формирование новых ассоциативных цепочек. В результате…

— Синий экран смерти Виндовс, — сказал я. И в следующее мгновение именно это и произошло. Зелёные холмы вместе с небом исчезли, как и все папки. Всё стало кислотно синим, по центру зависли белые непонятные символы, которые тут же были изуродованы до неузнаваемости сдвигом пикселей, после чего нас с Ксавьером обоих выбросило в реальный мир.

— Это было грубо, Питер, — минут через пять сказал Ксавьер, отлипая от спинки своего кресла. — Мог просто попросить не лезть дальше.

— Не сообразил, — ответил я, зеркально повторяя его движение.

— Теперь в твоём сознании из-за «аварийного завершения работы» может остаться уже мой «мусор». Как, впрочем, и в моём твой. Но твой «мусор-то» я почищу. А что будешь делать ты? Ведь больше ты меня в свой разум пускать не намерен, я правильно понимаю?

— И как вы это понимаете?

— По висящей в черной пустоте табличке с запросом «пароля на доступ». Как это у вас, компьютерщиков, называется? БИОС запоролить?

— Примерно так и называется. Снимается такой пароль только отключением батарейки от материнской платы и сбросом остаточного напряжения с ножек процессора.

— То есть клинической смертью тела, — кивнул на мои пояснения Ксавьер. — Ты ведь понимаешь, что достаточно сильный телепат сможет пробиться сквозь этот щит просто голой мощью?

— Вполне, — пожал плечами я. — Но «невежливого» телепата ещё надо встретить. По крайней мере в вашем Пансионате ведь меня не станут всерьёз атаковать?

— Конечно нет, — улыбнулся Ксавьер. — Что ж, Питер. Главное мы успели выяснить: ментальных паразитов и поведенческих закладок в твоей голове нет. Как и активного канала доступа какого-либо телепата. Ты не марионетка. А про пакет данных…

— Да. Я знал о нём и раньше.

— Ты хочешь от него избавиться?

— Нет. Ни в коем случае. Эти «мультики» и «комиксы»… они имеют значение, понятное только лично мне. И ценность имеют только для меня.

— И ты даже догадываешься, кто именно их тебе в голову поместил…

— Догадываюсь.

— И кто же?

— Вы обязательно хотите это знать?

— Ты забыл, Питер, что поверхностные мысли я считываю рефлекторно. Ты уже проговорил про себя эти имена. Всё равно, что прошептал их у меня над ухом. Виктор или его жена Суо? Я прав?

— Да. Надеюсь от вас эта информация не уйдёт дальше?

— Можешь на это рассчитывать. Фьюри я ничего объяснять не стану. А вот Виктору… головомойку устрою за такие рискованные эксперименты в той области, в которой он даже толком не разбирается! И даже не проконсультировался! А ещё друг называется!

— Ну, это уже ваши с ним дела.

— Больше ни с кем я этого обсуждать не стану без твоего разрешения, Питер. Можешь на это рассчитывать, — серьёзно сказал Ксавьер.

— Спасибо, Профессор, — так же серьёзно кивнул я.

— И помни, Питер, ты всегда желанный гость в этом Пансионате. Возможно даже, если ты сам захочешь, он сможет когда-нибудь стать тебе домом.

— Спасибо, я запомню.

— Да, Питер… по поводу «повреждённых» и «неполных» папок… я ведь правильно понимаю, что ты намерен их восстановить? — я кивнул. Тяжело всё-таки общаться с телепатом. Пусть даже и «вежливым». — Так вот, это возможно. Наше сознание и разум — очень странная область, малоизученная и неизведанная. Есть в этой области нечто, что я для себя называю Общим Информационным Пространством… и данные, от которых у тебя есть только кусочек… неизвестным мне образом, и непонятным механизмом… могут «докачиваться» из этого Пространства. Они не будут обладать «личностным отпечатком» и будут лично твоими…

— Но?

— Но такое «докачивание» опять тащит за собой лавинообразное образование ассоциативных связей. А у тебя в «мусоре» я успел заметить не только данные и языковые пакеты, но и куски навыков. Причём не только теоретических, но и двигательных. Будь осторожен, Питер. Не пытайся «распаковать» и «докачать» сразу всё.

— Я запомню, спасибо, Профессор.

— Можно просто «Чарльз», Питер, — улыбнулся Ксавьер. — Не столь уж я и стар ещё…

***