Дружба народов

Пролог

Десять человек абсолютно бесшумно скользили вдоль подлеска. Их антрацитово-чёрная кожа блестела от пота, но они не казались слишком уж уставшими. Девять мужчин и одна женщина. Их гнал вперёд азарт охоты и предвкушение победы.

Раненый зверь, огромный, как пережравший слон, шёл вдоль леса. Его длинная шея плавно покачивалась в такт шагам. Одна нога, запачканная коричневой кровью, едва работала. Люди-охотники умудрились её серьёзно повредить.

К слабости из-за кровопотери примешивалась усталость. А ещё маленький мозг зверя страдал от такого чувства, как удивление – хотя, конечно же, это чувство сильно отличалось от того удивления, которое испытывают люди.

Раньше зверь никогда не боялся маленьких двуногих зверей. Правда, в этот раз ему сильно досталось…

Раненый зверь отстал от стада. И теперь пытался нагнать сородичей. А десять охотников, вооружённых копьями, луками и топорами, его преследовали. Когда группа поравнялась со зверем, женщина и четверо мужчин замедлились, а остальные – кинулись дальше.

Им не нужны были рации, чтобы координировать действия. За последние дни они привыкли охотиться вместе. И этот зверь должен был стать их самой большой добычей.

Группа будет довольна и сыта. И это самое главное. А ещё за такую большую добычу можно получить много баллов. Чтобы купить новое оружие и обновить жилище.

Охотникам нравился этот мир. Он напоминал ту Африку, про которую рассказывали старики. Дикую, необузданную, местами опасную… Но готовую прокормить и возвысить своих детей!

Пятеро мужчин, сильно обогнав зверя, свернули в сторону и выскочили из леса. Теперь они неслись наперерез, заставив его в нерешительности остановиться. В голове большого зверя замелькали картинки давешнего ранения. Неприятно, больно, обидно…

И вот он снова видел маленьких зверей. И снова природа требовала просто растоптать их, как надоедливых букашек, если они встанут у него на пути.

А вот память подсказывала, что в прошлый раз это плохо закончилось… И пока маленький мозг пытался сделать выбор, за спиной у большого зверя выскочила из леса вторая группа.

Быстро – так быстро, насколько позволяли длинные ноги охотников – они окружали добычу. Это был ещё не конец, нет… Зверь всё ещё был жив – а значит, опасен. Да, он ослабел… Да, был растерян и испуган... Но его размеры внушали уважение!..

Охотники действовали осторожно. Один из мужчин вскинул длинный, как у английских лучников, лук, наложил стрелу, резко натянул тетиву, прицелился – и выстрелил. Стрела мелькнула в воздухе, впившись в бровь животного и едва не попав в глаз.

Большой зверь заревел! Ему снова было больно и обидно. Зато обида и боль, как вода, смыли всю его нерешительность. Не сумев определить, кто запустил в него колючую палку, он кинулся к тем букашкам, кто был ближе всего.

Они бросились врассыпную, уворачиваясь от огромных ног зверя. Охотники были быстрыми и ловкими. А огромный зверь – слишком неповоротливым.

Яростно ревя, он пролетел мимо людей. А потом начал останавливаться.

И в этот момент девушка-охотница, натянув лук, спустила тетиву.

На этот раз стрела попала ниже глаза. Впрочем, зверю всё равно было больно, и он снова обиженно взревел.

Он был в ярости! Большой зверь метался по равнине, пытаясь затоптать обидчиков. А эти подлые букашки опять уворачивались и делали ему больно. Один из них даже выбросил перед зверем какое-то сооружение, состоящее из заострённых палок. Большая их часть треснула, когда на него наступили тяжёлые ноги, но две штуки всё-таки пробили толстую шкуру...

Большого зверя теперь плохо слушались уже две ноги. А ведь он ещё не дотянулся ни до одного обидчика!..

К его пущему огорчению, охотники на этом не успокоились. Они продолжали методично стрелять, пока умение и везение не сошлись воедино на одной из стрел. Та попала в глаз большому зверю. И почти по оперение погрузилась в его голову.

В последний момент он вскинулся, поднялся на задние ноги – и умер. Стрела добралась до мозга, прекратив бессмысленные мучения. Огромная туша ещё секунду балансировала в воздухе… А потом задние ноги подогнулись, и бездыханное тело упало, завалившись на бок.

Счастливые охотники кинулись к добыче…

Два десятка воинов, сидящих в траве, наблюдали за тем, как чернокожие охотятся. Их командир ждал и учился. Нет ничего зазорного в том, чтобы учиться у гайдзинов. Даже у таких чёрных и, на его взгляд, неприятных.

Нападать командир не спешил… Сейчас охотники были готовы ко всему. Бросились бы врассыпную – или, ещё хуже, стали бы отстреливаться. Надо было ждать, чем закончится охота…

В глубине души командир восхищался смелостью охотников. Ни он сам, ни его воины не решились бы атаковать огромного зверя, имея на руках лишь копья и луки. И даже мощный арбалет, купленный командиром на Алтаре, не пробил бы толстую шкуру этого исполина.

А чёрные охотники, показывая чудеса ловкости и меткости, никак не сдавались. Не прошло и часа, как они всё-таки добились успеха. Одна из стрел попала зверю в глаз и добралась до мозга.

Тот тяжело завалился на бок, а чернокожие победители бросились к добыче. Командир прячущегося отряда сделал знак воинам. Надо приготовиться… Сам он начал осторожно разминать руги и ноги, слегка занемевшие без движения.

И только когда чувствительность вернулась в полной мере, командир позволил себе сделать осторожный шаг вперёд... Он не поднимался: двигался гусиным шагом, время от времени опираясь о землю пальцами.

Командир очень внимательно осматривал каждый камушек, каждую травинку перед собой. Куда поставить ногу, куда опереться рукой… Ничто не должно было выдать чернокожим его движение... Всё-таки они не были дураками, хоть и дикари. А значит, наверняка наблюдали за окрестностями.

Японцы зашевелились. Значит, собираются вырезать чернокожих охотников. И сейчас всё их внимание сосредоточено на цели, а не на том, что происходит за спиной…

Батый зло усмехнулся в предвкушении мести. Он и пятеро его друзей уже который день шли по следу японского отряда. После того, как эти захватчики вырезали его группу, Батый места себе не находил: плохо спал и не хотел есть.

На привалах он заставлял себя пожевать вяленое мясо, делал несколько глотков воды – и снова спешил в погоню. Рождённый в степях Монголии, Батый не зря носил своё имя. Он был крепок телом и духом, вынослив и быстр. А ещё лук был для него отнюдь не экзотическим оружием из прошлого...

Зачем тратить на волков дорогие патроны, если есть стрелы? На выпас скота Батый всегда брал с собой ружьё и лук. Он хорошо умел им пользоваться. Гораздо лучше негров-охотников. И теперь он мечтал отомстить: за убитых друзей, за испорченную капсулу и разрушенные мечты…

Японские воины сумели подобраться незамеченными. Причём, довольно близко. В красно-жёлтой траве их отлично скрывали традиционные соломенные шляпы. Но рано или поздно удача должна была отвернуться от них…

И отвернулась.

Чернокожая женщина, не участвовавшая в разделке гигантской туши, заметила движение. Она не сразу поняла, что видит – да и тогда не догадалась поднять тревогу. Лишь что-то сказала одному из мужчин, указывая на шевельнувшуюся траву.

Командир японцев оскалился: вот ведь нехорошая женщина… И тут же сделал знак рукой, чтобы его воины приготовились.

А потом встал в полный рост, вскидывая арбалет. Чтобы прицелиться и спустить тетиву, ему понадобилась всего секунда. Он целился в остроглазую женщину, которая сломала его отличный план.

Его воины, натянув короткие луки, засыпали охотников тучей стрел. Вот только эти гайдзины успели спрятаться… Причём за тушей того самого зверя, который стал их добычей.

А девушка не успела.

Сложившись пополам, она, как срезанная трава, упала на землю. А потом завыла от боли: громко и надрывно. Её руки то касались болта, торчащего из живота, то отдёргивались назад, когда болт причинял особо сильную боль. Она понимала: болт надо вытащить. И даже попыталась это сделать… Но болт засел глубоко во внутренностях, никак не желая выходить.

А японцы уже вовсю осыпали стрелами гигантскую тушу. Чёрные охотники отвечали им тем же: луков у них было меньше, зато стреляли они быстрее и точнее.

И далеко не сразу японцы осознали кое-что неприятное. Их обстреливают не только спереди, но и сзади!

Это Батый и его соратники включились в драку. Они не считали африканцев союзниками, но спешили, пользуясь моментом, потрепать японцев. Правда, у монголов не было прикрытия. Поэтому они старались сбить прицел, постоянно меняя позицию.

Первая же стрела Батыя поразила одного из врагов. Вторая и третья – ушли в молоко. А вот четвёртая слегка зацепила командира отряда…

Тот злобно вскрикнул. А потом сделал знак нескольким воинам, которые кинулись в сторону монголов, поднимая копья.

Чернокожие охотники заметили, что кто-то отвлёк их врагов. Выскочив из-за огромной туши, они бросились бежать к лесу, оставив раненую девушку на произвол судьбы. Они очень боялись… И боялись не напрасно! Ещё недавно группа арабов, пришедшая менять товары, рассказала им: в округе появились опасные враги. Японцы.

А значит, лучше оставить и добычу, и раненую. И вовремя предупредить остальных, что пора уносить ноги. О том, что нельзя вечно бегать, чернокожие охотники не думали. Как не думали и о том, что японцы их так просто не отпустят…

Вслед за беглецами взметнулась туча стрел. Сразу четверо чернокожих повалились в траву, крича, корчась и силясь дотянуться до стрел в спине. Трое охотников не выдержали: развернулись и бросились обратно, к своим. А двоих, которые ещё бежали прочь, накрыло следующим залпом.

Зато Батый воспользовался ситуацией на полную катушку… Сначала чуть отошёл, давая своим друзьям схватиться с японцами, а потом принялся стрелять так, как ещё никогда в жизни не стрелял. Да и не собирался… Где-то в глубине души Батый прекрасно знал: он не выживет. Слишком уж велико было преимущество японцев...

Он просто хотел отомстить. И убить как можно больше врагов. Его будущее без капсулы выглядело грустным и печальным. Не было смысла и дальше пытаться жить. Одинокий, бездомный и лишённый надежд… Такой человек не может выжить в этом диком мире.

Батый стрелял так, как стреляют в последний раз. И каждый его выстрел нёс смерть и боль. Его друзья пали, забрав с собой пятерых японцев. И вот уже трое врагов подступили к Батыю. Бросив лук, он выхватил топор и кинулся на них.

Отбил копьё. Рубанул по плечу одного японца. Увернулся от выпада второго. И резанул по ноге третьего.

Батый страшно ревел, решив дорого продать свою жизнь. Поэтому и не услышал свиста стрел. Оставшиеся японцы разобрались с охотниками, а теперь вернулись к монголам.

Одна из стрел ударила Батыя в бок, и он упал на землю, крича от боли.

А вожаку бурых бестий было очень интересно, что происходит. Поэтому он осторожно подкрадывался к месту ожесточённого боя. Правда, ему было наплевать, кто победит. И почему одни двуногие – чёрные, другие – злые, а третьи – вообще глупые, раз напали в меньшинстве.

За его спиной было пять десятков особей, вернувшихся от реки. И три четверти из них были голодным молодняком. Вожак не знал концепции мести, зато отлично понимал законы природы. Здесь тот, кто сам не жрёт – будет кем-нибудь сожран.

А на этом пятачке, рядом с родным лесом, скопилось слишком много мяса… Нельзя, чтобы оно оставалось ничейным. Рано или поздно заявятся крупные хищники или падальщики. И тогда, считай, всё… Ничего ни ему, ни молодняку не достанется.

Поэтому вожак внимательно следил за развернувшейся трагедией. И, подавая пример стае, почти бесшумно полз вперёд сквозь траву. В последний момент он не выдержал: добыча оказалась слишком близко. Его туша взмыла в воздух и обрушилась на японца, который как раз собирался добить Батыя. Клыки рванули горло, и тёплая кровь хлынула в пасть зверя.

Как по сигналу, стая, ползшая на пузе к месту схватки, вскочила на лапы и рванула вперёд. Дружный вой десятков глоток разнёсся над окрестностями. Японский командир в ужасе смотрел, как его людей на клочки рвут дикие звери.

Он почти не растерялся. Он уже открыл рот, чтобы отдать приказ построиться… Но в этот момент стрела с каменным наконечником, свистнув в воздухе, пробила ему горло. Обернувшись и оседая на землю, командир японцев увидел лицо чернокожей девушки. Оно было перекошено болью и яростью.

Чёрная охотница сумела из последних сил подняться на ноги. И, преодолевая боль, натянула лук. Её стрела попала именно туда, куда она целилась. А дальше… Ей было уже всё равно. Она погрузилась в спасительное забытьё, смывшее боль. И выйти из него ей было не суждено. Одна из бестий, добравшись до девушки, перегрызла той горло.

Бестии могли праздновать победу…

Но не успели. С рёвом и грохотом деревья на краю леса расступились, выпуская на равнину толстозадого ящера, который примчался на шум и запах крови. Здесь правил он. И пусть его не интересовали люди и бестии, но вот большая туша ему была любопытна!..

От неё изумительно пахло свежим мясом и кровью. И толстозадый не смог устоять! Рванул к еде по прямой, протоптавшись и по чёрным охотникам, и по нескольким бестиям, не успевшим убраться с пути. А остальные лесные хищники рванули прочь, так и не полакомившись вкусным мясом.

И только один из бурых замедлился. Ему очень хотелось есть…

Ему не перепало добычи у реки. Ему не довелось перекусить по пути. Его живот давно лип к позвоночнику. У него и раньше не хватало сил соревноваться с более крупными сородичами. А теперь, когда он был очень голоден – и подавно.

Зато он видел красивые сны и слышал невнятный зов. Тот манил его к двуногим, обещал еду и тепло… А ещё обещал то, что никак не удавалось назвать, но было приятным. Тёплым, как шерсть матери. И нежным, как её язык, которым она вылизывала ему бок.

И вот же они, двуногие – вроде бы совсем рядом…

Жаль, все они умерли… Значит, нет шансов к кому-нибудь прибиться.

Тихий стон остановил бурого, заставив его внимательно прислушаться. Сначала раздавалось только довольное рычание толстозадого ящера. Но вот – опять повторился стон!..

Бурый потрусил к источнику звука. И с удивлением уставился на ещё живого двуногого, истекающего кровью. Застрявшая в боку стрела явно причиняла ему боль. Немного подумав, бурый подошёл, осторожно подцепил стрелу зубами – и потянул.

Двуногий застонал громче, жалобнее… Попытался пошевелиться... Затрещало древко, и бурый, понимая, что злую деревяшку надо выдернуть из тела, упёрся в двуногого лапами. А потом резко дёрнул.

Стрела вышла. И, на счастье Батыя, вышла целиком, вместе с наконечником. Он открыл глаза, приходя в сознание от резкой боли… И замер.

Над ним, вывалив язык и встопорщив шерсть, склонился лесной хищник.

Батый и рад был бы изобразить из себя труп, но уже поздно...

- Между прочим, он вытащил из тебя стрелу. Кажется, он не собирается тебя есть! – ворчливо заметил СИПИН. – Кстати, на твой счёт, если выживешь, поступят три тысячи баллов. За приручение.

- Если выживу… А-а-а… Но я не… – Батый застонал и схватился за бок, а потом уставился на Очира, одного из своих друзей, лежавших рядом. – Очир… У тебя же была «лечилка»!

Он попытался ползти. Получалось из рук вон плохо. И тогда бурый тяжело вздохнул. Совсем как человек. А затем добрался до мёртвого двуногого, подцепил зубами за одежду – и принялся пятиться, упираясь всеми четырьмя лапами.

За несколько секунд он умудрился подтащить труп Очира к раненому.

- Не знаю, почему… Но спасибо… – Батый выдохнул это ему в морду, одновременно забираясь к мёртвому приятелю в карман.

Уже ни на что не надеясь, он вытащил слабеющими пальцами капсулу из инъектора. Да, Батый хотел умереть. Даже был готов к смерти. Но молодое тело требовало хотя бы побарахтаться... И, теряя сознание, Батый сумел проглотить капсулу.

А бурый, осознав, что двуногий снова вырубился, опять тяжело вздохнул. Подойдя к Батыю, он ухватил его за майку и потянул прочь от места, где всё было залито кровью…

Бурый понимал: мало найти себе двуногого – надо его ещё спасти. От своих же сородичей и других хищников. В том числе, таких же двуногих – но злых, совсем злых.

И сделать это можно было у реки. Там, где на большой горе жило много не таких злых, но всё же опасных двуногих. Тех самых, под боком у которых возрождалась Верная Стая.

Глава 1. Пр-р-росто поговорили!

Дневник Листова И.А.

Сто двадцать восьмой день. Алтарное станет великим!

Дул лёгкий ветерок, овевая навес и шелестя зелёными листьями настила. По голубому небу плыли воздушные, как зефирки, облака. А Кукушкин толкал речь:

- Чтоб вас всех, идиотов, драли по самые гланды! Неужели нельзя наладить работу? У вас мозгов не хватает? Порох в пороховницах закончился? Так у меня много! Набью и подпалю, если так и будете без огонька работать!..

- Да ну как работать-то, Иваныч? – не выдержала Марина. – У нас по внешнему городу бестии, как у себя дома, шляются.

- Бестии уйдут! – сурово заявил мэр.

- А их дерьмо останется… – вздохнул Ольша.

- Вот ты его и уберёшь! – строго буркнул Кукушкин. – Сам, лично!

- А чего сразу я-то? – возмутился Ольша.

- А чего сразу он-то? – ничуть не меньше возмутился Саша, на котором мёртвым грузом повисло сельское хозяйство.

- А дерьмо-то вам зачем понадобилось? – не понял Витя.

- А удобрения? – Саша развёл руками. – Тут почва такая, что без дерьма ничего нормально не растёт!

- Ты бы раньше сказал… Мы бы такую гору за это время навалили, что ты до следующей весны разгребал бы!.. – хохотнул Борода.

- Шуточки в совете!.. – Кукушкин уже битый час пытался настроить всех на рабочий лад.

Но как?! Жара сегодня как раз отпустила. И пекло, ознаменовавшее начало лета, сменилось столь благословенной прохладой, что ни обычным бездельникам, ни работящим трудягам, ни даже главам групп не хотелось работать.

И мне не хотелось. Я, может, вообще с трудом заставил себя ползти на совет по верёвке…

Ещё и над скулящими от голода серыми засранцами, которые превратили окрестности моей группы в общественный туалет...

У нас ещё стена не была достроена, а пометил её уже каждый серый проходимец!.. Русый, бедняга, задолбался с другой стороны лапу поднимать…

Впрочем, сказать по правде, запахи испражнений допекали не так сильно, как запахи гниения, уже который день царившие над равниной. И хотя бестии старательно подъедали даже падаль, но сожрать всё и сразу физически не могли. А вот мой свежий непокусанный зад, висящий на верёвке, определённо, вызывал у них аппетит…

Зато как же приятно было теперь сидеть под навесом, на вершине скалы! И слушать, как Иваныч всех матом кроет, а рядом рабочие пытаются продолбить и выровнять основание для будущей крепостной стены.

- Бестий, кстати, стало значительно меньше! – напомнил Витя. – С прошлого вечера снялось и ушло на юг ещё десять стай. Такими темпами скоро ни одной не останется.

- Вот! Слышали! Не будет скоро бестий! – грозно подхватил эту мысль Иваныч.

- Это хорошо… – кивнул я.

И решил, что лучшего момента предупредить о своём скором отбытии не найду:

- Иваныч, как бестии уйдут, я смотаюсь на юг! Туда-сюда! Быстро обернусь!

Мэр с подозрением на меня уставился… Вскинул брови… Нахмурился… Снова вскинул брови… Стращал меня, наверно. Или пытался стращать. Но я был крепким орешком: ко мне без паяльника соваться смысла нет.

Поэтому я честно сохранил безмятежное выражение лица.

- Зачем это тебе на юг? И куда конкретно? – наконец, не выдержал Кукушкин.

- Надо! Сам не знаю пока! – уклончиво ответил я.

- Сам не знаешь, зачем? Или сам не знаешь, куда? – уточнил мэр.

- Сам не знаю, куда! – конкретизировал я.

Совет погрузился в глубокую задумчивость, пользуясь моментом затишья. И только Кукушкин оставался неколебим, как те каменные блоки, которые готовили для стены:

- А надо зачем?

- Надо! – многозначительно повторил я, очень надеясь, что до меня сейчас не доколебутся.

Доколебались…

- Это что, тайна? – спросила Маша. Не та, которая наша, а которая в совете.

- Вот ты конспирологию развёл! – это уже был Витя.

- Давай, рассказывай… Что ты на юге забыл? – потребовал Ольша.

- Да! – согласился со своим помощником мэр.

- Не могу! – ответил я.

И снова принял таинственно-невозмутимый вид.

- Ну и шут с тобой! Иди! – неожиданно разрешил Иваныч. – Но если ты там умрёшь или оружие потеряешь – домой не возвращайся!

Кто-то хихикнул, кто-то задумался… Я бы, может, воспринял слова Иваныча как шутку, но, к сожалению, шуткой это не было. Пока работала репликационная медицинская капсула, я к Алтарному накрепко привязан. Рождаюсь каждый раз здесь, как настоящий гражданин.

А капсула работала. И была снова забита под завязку мясом. Потому что в мясе сейчас недостатка не было. Хоть оно и подгнивало на солнышке, но капсула исправно выбирало самое подходящее, пряча запасы на «нового Вано» в недрах моего жилища.

И хоть Кострома и называла меня иногда ДерьмоВаней, но это она – так, любя. А ещё завидуя. Хотя ей до капсулы оставалось всего ничего. Всем оставалось всего ничего! Во всяком случае, тем, кто не гнушался утром пострелять, вместо травяного отвара и посиделок.

Хорошая утренняя пристрелка приносила каждому от трёх сотен до тысячи баллов. Если удавалось повторить этот процесс несколько раз за день – тогда баллы вообще лились рекой. А бестии дохли по множестве.

К сожалению, эта тактика была небезупречна. На место убитых приходили новые и новые голодные твари. Горы выплеснули из себя не стаи полуразумных хищников, а просто какое-то стадо саранчи. Пустырник рассказывал, что-то похожее было на юге, когда из пустыни нагрянули «рыжие черти». Ну, то есть, сородичи бестий, жившие по окраинам пустынного пояса.

Кстати, Пустырник даже встрепенулся, услышав мои новости. И неожиданно предложил:

- Так, может, я тоже на юг схожу?.. Раз туда Вано отправляется…

Ох, как мне его предложение не понравилось! Я эту наглую рожу люто не любил. Ладно ещё тот же Пресня – он дядька нормальный, пусть и порченый обществом рабовладельцев. Но гад Пустырник!..

- А тебе туда зачем? Тоже тайна? – возмутился Иваныч.

- Да у меня там заначка зарыта! – признался бывший подельник работорговцев. – Оружие, боезапас, золотишко...

Кукушкин уставился на Пустырника, а тот – обратно на мэра. Какое-то время они сидели, играя в гляделки, а потом Иваныч махнул рукой:

- Ну и ты проваливай! Пр-р-редатели! Вот уйдёте, а я заведу себе нового Пустырника и Вано! Будете потом плакать, но поздно будет!

- Не успеешь! – успокоил я мэра. – Я быстренько по делам сбегаю! И тут же вернусь. Ты даже не соскучишься!..

- Ну-ну… Скучать я ещё буду по всяким… – плюхнувшись на стул, буркнул мэр. – Так, ладно! Вернитесь обратно в рабочий режим! Соберитесь, возьмите себя в руки, ноги…. Нам надо решить, как будем действовать, когда бестии уйдут. Что в планах? И как нам избежать повторения этого нашествия?!

Вообще-то вопрос был очень актуальный... Внезапность, с которой бестии нагрянули, сыграла с нами злую шутку. Среди людей случились немаленькие такие потери… Особенно обидно было за расчёт наблюдателей, следивший за восточным направлением, рядом с тропой гигантов. Ребята честно отбарабанили свою смену, прождали ещё день – а потом зачем-то ломанулись домой...

Бестии приняли их по выходу из Страшной Пущи. Обложили со всех сторон – и порвали на глазах у жителей города. Обидно было, да…

А ещё где-то там теперь лежал бинокль. И куча другого снаряжения. Хорошо ещё, если оно не пострадало.

Не повезло и трём рыбакам, решившим подняться по реке. Ребята сделали подобие байдарки, обтянутое подобием шкуры – после чего азартно погребли против течения…

Их встретили на мелководье у города. Бестии пожрали рыбаков, погрызли байдарку – и вообще повели себя негостеприимно.

Неудивительно, что гвалт после вопроса Иваныча поднялся неимоверный.

Я, как обычно отмалчивался, считая, что лезть в этот галдёж – выше моего достоинства. А главы групп вовсю выкрикивали предложения, одно глупее другого. И только одно предложение чем-то меня зацепило…

- А почему бы не сделать воздушный шар? – спросил глава маленькой группы, которого мы знали под прозвищем Полкан.

Полковником он не был. Но мордатым – был. Напоминал шарпея, хотя при его размахе плеч я бы поостерёгся говорить ему о сходстве.

- Кто сказал «воздушный шар»? – встрепенулся Иваныч.

- Я… – ответил Полкан.

- Из чего ты делать его собрался, умник? – прищурился мэр.

- Из кожи, – ответил тот и зачем-то указал на меня. – У Вано, вон, группа кожу делает…

- У нас кожа такая, что твой шар разве что вниз лететь сможет! – предупредил я.

- Ну можно же как-то рассчитать… – как-то сразу погрустнел Полкан.

- Вот ты и рассчитаешь! – решил Иваныч. – Вано, покажи ему, что у вас имеется! Если сможет сделать воздушный шар – молодец. Нет…

Под навесом повисло молчание, которое никто не хотел прерывать.

Пришлось Полкану самому задавать опасный вопрос.

- А если нет? – голос у него стал совсем грустный.

- На совет можешь больше не приходить! И пока шара нет – тоже не приходи! – мрачно объявил Кукушкин.

А затем обвёл всех взглядом, который не предвещал ничего хорошего не только Полкану:

- Давайте-ка сдерживать полёт своей фантазии, дорогие мои… Ответственнее надо подходить к решению городских проблем!..

Полкана было немного жаль. Нарвался он со своей дурацкой инициативой… Я не был уверен, что у нас достаточно кожи, и у этой кожи достаточное качество для воздухоплавания. Хотя слышал, что где-то эдак в девятнадцатом веке воздушные шары из кожи и делали…

А что, если получится?

- Так… Витя, что у нас с планом зачистки нижнего города? – спросил Иваныч, переключаясь на силовика.

- Составили! – бодро отрапортовал тот.

- И насколько этот план реальный? – уточнил мэр.

- Понятия не имею! – честно признался Витя.

- Так... Ты тоже можешь на совет не приходить! Пока не очистишь от бестий нижний город! – сообщил мэр и повернулся к Маше, которая не наша. – А что с заказом на верёвки для строительства?

- Так это… – растерялась Маша, потому что сроки ещё не вышли.

А потом до неё начало доходить, и она жалобно уточнила:

- Мне тоже не приходить на совет, пока не сделаем?

- Не приходи! – кивнул Кукушкин, переводя грозный взгляд на Бороду.

- Понял, понял! – кивнул тот.

А вслед за ним догадливость проявили и остальные главы групп. Мы, конечно же, сделали вид, что не поняли, что просто надоели Кукушкину хуже горькой редьки. А он сделал вид, что и вправду на всех нас, бесполезных идиотов, сердится.

Впрочем, это не помешало ему напоследок нараздавать заданий. А заодно толкнуть духоподъёмную речь:

- У нас отличные стартовые позиции! Все вы доказали на деле, что хоть чего-то, кроме дерьма в заднице, да стоите! Каждый из вас и каждый член вашей группы способен добиться высот! Нам нельзя останавливаться! Нельзя сейчас расслабляться и отпускать вожжи! За экватором живут нехорошие люди, которые нас опережают в плане прогресса! С северо-востока идут азиаты! Мы замерли в неустойчивом положении между городом и каким-то дерьмом! Так давайте же приложим немного усилий! Давайте сделаем наше Алтарное великим!..

Ну и всё такое прочее… Иваныч вообще любит задвинуть что-нибудь пафосное и жизнеутверждающее. Кстати, на некоторых действительно работает. На меня – к сожалению, нет.

Выйдя из-под навеса, я неспеша двинулся вниз по склону. Торопиться было некуда и незачем. СИПИН, конечно, меня подгонял, требуя выполнить его просьбу как можно скорее…

Но выступать в поход всё равно было рановато. Бестии ещё рыскали по округе, и мне как-то совсем не улыбалось тратить на них патроны. Может, зверьё и начало мало-помалу отходить назад, к горам, но ради небольшой аппетитной группы наверняка задержится…

Не знаю, кого там так настойчиво требовал встретить СИПИН, и чем эти люди были важны, но лучше бы им набраться терпения. Ну и продержаться дополнительную пару-тройку дней. Риск потерять огнестрельное оружие был слишком велик.

- Вано! Подожди, Вано!.. – я обернулся и увидел нагоняющего меня Пустырника.

- Вот только тебя мне не хватало… – вздохнул я.

- Слушай! Подожди… – Пустырник сделал несколько глубоких вдохов. – Вано! Да не торопись ты!..

- Когда ты так говоришь, хочется перейти на бег! – откровенно признался я.

- Слушай, я знаю, ты меня недолюбливаешь! – Пустырник поднял руки ладонями вперёд. – Не спорю: у тебя есть некоторые причины на это…

- Некоторые?! – меня аж перекосило. – Пустырник, у меня нет ни одной причины тебя долюбливать! А вот причин не переваривать тебя – сотни и тысячи!

- Ну, слушай, у меня как бы тоже! – отозвался тот. – Но давай пока оставим тёрки в прошлом, а? Мне, правда, надо на юг! Это важно и для меня, и для Кукушкина, и для города!

- Оружие, припасы и золотишко? – уточнил я. – Больше похоже, что это нужно тебе...

- Не буду отрицать и этого… – сдержанно кивнул Пустырник. – Но я теперь работаю на благо Алтарного, помнишь? Давай хоть на время похода забудем о вражде!

- Угу, – мрачно кивнул я.

- Понимаю, это сложно… Понимаю, твоя группа меня тоже не любит! Но хотя бы на время похода!.. – умоляюще сложил руки тот.

- Ну предположим… – я снова кивнул.

- Когда ты собираешься выступать? – спросил бывший работорговец.

- Да откуда я знаю? – удивился я. – Как бестий станет поменьше, тогда и выступлю.

- А что если выступить завтра? – Пустырник посмотрел на меня, а я на него. – Сам посуди: бестий уже мало, большей частью они спят! Если доберёмся до реки и сумеем спустить на воду пару плотов, то до гор доберёмся довольно быстро!

- Бросим плоты и пойдём пешочком? – уточнил я. – Нам такого никто не позволит!

- Но плоты же потом могут оттащить те, кто работает на город! – настаивал Пустырник. – Дойдут до гор, найдут плоты и по берегу оттащат назад!

Сложность была не в самом плане… Этот дурацкий план мне нравился, как ни странно. Сложность была уломать Иваныча на выделение ресурсов. Не было в мире таких аргументов, после которых он отдал бы из городских запасов нормальные брёвна. Но, как оказалось, это Пустырник тоже учёл…

- Я с Кукушкиным уже говорил! Убедил его!

- Да? – полным скепсиса голосом уточнил я.

- Точно! Он согласен! – кивнул Пустырник. – Я даже готов найти людей и собрать плоты! Ты только скажи: сколько ты с собой людей возьмёшь?

- Так я ещё не думал… – признался я. – Я же не рассчитывал завтра отправляться.

- Подумай! – попросил Пустырник. – Прямо как вернёшься! Я к вам вниз слазаю и уточню. Часа через три!..

Дневник Листова И.А.

Сто двадцать восьмой день. Благонадёжные спутники.

Пришлось по возвращении обсуждать вылазку со своими. Я ожидал возмущения, уговоров никуда не ходить, жарких споров… Но ничего такого не было.

- Вы как хотите, а на этот раз я в деле! – решительно заявила Кострома.

- А кто будет тут дело делать? – расстроился Сочинец.

- Вот ты и будешь! – девушка рубанула рукой мой белый стол.

Стол отозвался обиженным треском.

- Ладно-ладно! Ты в деле! – сразу согласился я. – Только мебель мне не ломай, пожалуйста!

- Да она у тебя восстанавливается за сутки! – отмахнулась валькирия.

- Это не повод её ломать! – возразил я. – Так… Кого ещё брать, и кто за что будет отвечать, пока нас нет?

- Я бы, честно говоря, тоже сходил! – заметил со своего места Чемодан. – А то я уже мхом скоро порасту... И девчонки меня вконец заели, потому что им, видите ли, скучно…

- Замуж их всех отдай! – посоветовала Кострома. – Сразу не до тебя станет!

- Да я как-то… Привык уже к ним! – признался Чем. – Просто устал слегка. Многовато их на одни мои уши…

- Я возьму Мелкого, – сказал я. – Трибэ в этот раз пусть дома сидит, иначе меня Аня по возвращении вздёрнет. А новеньких я возьму! Этих, которые с юга… Артёма с Пашей, вот!..

- А меня?! – возмутился Хир-Си, ёрзая своим огромным седалищем на и без того хлипком пластиковом стуле.

- Ну куда же без тебя… – вздохнул я. – Спутниц своих тоже возьмёшь?

- Возьму! – кивнул Хир-Си. – Мало ли кто моих жён тут обидит, пока не будет меня?!

- Да никто их не обидит! – попытался успокоить его Сочинец.

- Я не могу этого знать! – возразил Хир-Си. – К тому же, они будут скучать по моему прекрасному атлетическому телу. Вдруг они найдут другое прекрасное атлетическое тело?

- Но в этот раз скромное! – сдавленно хрюкнул Дунай.

Хир-Си серьёзно задумался, а потом ответил:

- Нет, скромное им будет неинтересно! Им такое не нравится!

- Ну я, конечно, не такой атлетический, как Хир-Си… – усмехнулся Дунай, а потом бросил взгляд влюблённого телёнка на Кострому: – Но Инну тоже одну отпускать не хочу...

- Вы что, всей бандой решили свалить?! – возмутилась Маша, которая наша.

- Да уж, и не говори… – поддержал её Сочинец. – Грим! Ну хоть ты-то?!

- С ними Пустырник пойдёт… – задумчиво заметил Пилигрим. – А значит, и мне нужно идти. Я этому облезлому хрену совсем не доверяю!

- Блеск! Нам что, втроём все тяготы руководства терпеть?! – Маша, выпятив грудь, указала на себя, Сочинца и Рома. – И сколько дней вас не будет?

«А в самом деле… СИПИН, сколько нам идти?» – мысленно спросил я.

- Дня три-четыре! – ответил инструктор. – Где-то на таком расстоянии вы и встретитесь с нужными людьми.

- Неделю, считай, нас не будет, – сказал я Маше. – Но вы учтите: вам ещё в осаде сидеть придётся дней пять! Вряд ли бестии так быстро свалят.

- Ладно, решили! – Кострома снова прервала спор, опасно травмировав мой стол. – Иду я, Дунай, Хир-Си с жёнами, Чем, Мелкий с Вано и Пилигрим!

- Сандру возьмите! – посоветовал Сочинец. – Она снова собирается воду в обществе мутить. И бунты всякие дурацкие устраивать.

- Не надо её брать! – с мольбой в голосе попросил Чемодан. – Пускай тут сидит! Я ей дело придумаю! Правда-правда!..

Сандру не взяли. А пока ждали Пустырника, раскидали задачи по группе. Как оказалось, экс-работорговец сделал себе тайник неподалёку. Всего днях в двух пути от Алтарного. Он с собой брал только Пресню. А значит, вся наша компания спокойно могла разместиться на двух плотах.

Согласовав вопросы с Пустырником, мы стали собираться в дорогу. Мне хотелось побыстрее разобраться с поручением СИПИНа и снова вернуться домой. Меня вообще напрягало то, что я не могу в своей кровати и нескольких дней поспать.

Но если волка ноги кормят, то колониста они и кормят, и спасают. Пусть я не слишком-то доверял СИПИНу, но… Если ему что-то позарез понадобилось, и он сам попросил помочь – наверно, стоило прислушаться к его просьбе. Мало ли как всё сложится в будущем... Пусть лучше он будет должен мне, чем я – ему.

Я думал, что удастся отдохнуть вечером, но тут явился Полкан… Пришлось с ним идти смотреть на те образцы кожи, которые у нас имелись. А потом дела всё как-то не отпускали, не отпускали… Лишь поздно вечером я добрался до своей капсулы и завалился спать.

Уснул я быстро, едва коснувшись головой подушки. И мне снились красочные и приятные сны. Жаль, ни одного не удалось запомнить... А то скучно здесь: а так бы вместо книг и видео хоть снами развлекался.

Глава 2. Пр-р-росто свалили!

Дневник Листова И.А.

Сто двадцать девятый день. Ночное бегство.

Отогнать бестий – не самая сложная задача. Они и так, из-за ежедневных обстрелов, старались близко не лезть. А уж когда работал ревун, и светили прожектора – и подавно. Главное было выйти ночью, а не днём. При свете солнца эффект не такой бомбический.

Мы уходили, нагруженные припасами, и, конечно, при оружии. А чтобы наша группа без происшествий добралась до гряды, отделявшей Алтарное от моря – были сделаны два плота. Их тащили не мы, а специально нанятые Кукушкиным люди. Плот – всё-таки штука тяжёлая.

Оказавшись на воде, мы ещё какое-то время шестами удерживали плоты на месте. Надо было проследить, как доберутся до Алтарного наши носильщики. Ведь бестии процессию-таки заметили. И, совершенно предсказуемо, проявили недюжинный интерес.

Пришлось даже пальнуть в них из винтовки, прибив самого прыткого самца. В результате интерес ожидаемо сдулся, а грузчики благополучно добрались до города. Там их уже прикрывала группа от Вити и защитники стены. Ну а пока всё это происходило, мы с Мелким готовились к тому, чтобы путешествовать с комфортом. Успели набрать камней и начерпать песка для будущего кострища.

Связки сушняка, несколько поленьев и угли мы принесли с собой. Этого должно было хватить до гор. Можно было погреться остаток этой ночи, а потом ещё и всю следующую. А для освещения решили использовать фонари и масло, захваченные у работорговцев.

Чтобы осветить как можно больше пространства, на плоты установили длинные шесты. К их-то верхушкам и прикрепили фонари. Конечно, могли бы обойтись и без них: всё равно ночью не собирались спешить. Но вскоре должен был быть брод. А там нас наверняка ждали бы бестии.

Плот, на котором плыли я, Мелкий, Кострома с Дунаем, Чемодан и Пилигрим, оказался перегружен. Сидел значительно ниже, чем второй, с остальным отрядом. А всё потому, что, помимо нас шестерых, на него забились питомцы.

Хромая была с Пилигримом. Её трое детей, Шрам, Дама и Пышка – с Дунаем, Костромой и Чемом. Ну и до кучи здесь был мой Русый. Хотя, чтобы перевернуть плот – с головой хватило бы его одного. Пришлось нам до брода перекидывать часть припасов на первый плот. Где, под внимательным приглядом Хир-Си и трёх его жён, плыли Пустырник и Пресня.

Толерантностью чернокожая братия не страдала. И отлично помнила, чем недавно промышляли Пресня и Пустырник. Поэтому спуску им не давали. Приглядывали по всей строгости, заставляя бывших работорговцев зеленеть от злости. Но жалеть их, само собой, никто не собирался.

К моменту, когда плоты достигли брода, я успел утрамбовать мокрый песок и начать укладывать на эту подушку камни. А здесь пришлось прерваться, внимательно оглядываясь по сторонам. Вообще я надеялся, что обойдётся без нападений… Но моим надеждам не суждено было сбыться. Стоило нам достигнуть мелководья, как на южном берегу замелькали тени горных бестий.

Несколько зверюг, воспылав аппетитом, решили поплыть нам наперерез. Однако пули быстро прервали эти грязные гастрономические домогательства.

После чего бестии поплыли не наперерез нам, а вместе с нами. В смысле, по течению реки. По-хорошему, надо было выловить и разделать эти туши… Увы! Иногда лучше поступиться добычей, причём ради собственного спокойствия и благополучия.

Решись мы тащить эти туши за собой в поход – они бы просто сгнили по пути. И мясо, и шкуры. Ведь засолить их мы бы не смогли. Как минимум, потому что не имели полезной привычки: всюду носить с собой два-три килограмма соли.

Остальные бестии кинулись в воду слишком поздно, чтобы нас перехватить. А плыли мы там, где на ногах зверьё идти не могло. После этого течение ускорялось, и начинался пологий, не слишком страшный для нас, но неприятный для бестий перекат. А дальше до самого утра опасных мест не было.

Зато было время расслабиться, наслаждаясь жизнью. Чем обитатели двух плотов и занялись. Растянули навесы из ткани, а я запалил костерок и поставил воду кипятиться. Дунай и Чемодан встали на вёсла – то есть, на шесты. На втором плоту Хир-Си с жёнами сразу завалился под навес и больше из-под него не вылезал. А Пресня и Пустырник пытались повторить наше кострище, завистливо поглядывая то на нас, то на навес – и иногда подруливая шестами.

В общем, если бы не незнакомая планета вокруг, и не рыскающие по берегу стаи бестий – это была бы просто расслабляющая речная прогулка…

Дневник Листова И.А.

Сто двадцать девятый день. Река и её обитатели.

Никогда! Слышите? Никогда! Ни при каких обстоятельствах, путешествуя по неизученной планете, в плохо знакомых водах, нельзя забывать, что планета – не изучена, а воды – плохо знакомы!..

И, уж тем более, нельзя забывать о тех мерзавцах, с которыми уже доводилось встречаться в этой реке…

Мы исплавали реку выше Алтарного по течению, ни разу не встретив там опасностей. Ни разу! После того, как моя группа разобралась с одной из них… И надо было быть нелогичным тупоголовым бараном, чтобы забыть об этом.

Да, признаю! Бе-е-е-е… Бе-е-е…

Река в том месте, куда мы доплыли под утро, делала плавный изгиб. Водная гладь расширялась, берега становились пологими, а глубина увеличивалась. Течение почти встало, поэтому приходилось грести, так как шесты не доставали до дна. Вёсла у нас были простые, примитивные, а скорость – низкая…

И оттого ещё удивительнее было необычное поведение первого плота. Он подпрыгнул! Не меньше, чем на двадцать сантиметров над водой!.. А затем неожиданно ускорился, пролетев ещё метров сорок вперёд.

Крича что-то не слишком цензурное, Пустырник схватился за брёвна. А Пресня и вовсе оказался в воде. Из-под тента вылетел, аки чёрный демон Африки, разбуженный Хир-Си, сжимая в руке копьё.

А я успел заметить длинный хвост с гребнем, мелькнувший в воде...

Если где-то на реке сидела крокодилла, будьте уверены: где-то на реке есть ещё, как минимум, одна!.. И только чудом мы ещё не знали, что она живёт практически под боком у города. Впрочем, вниз по течению никто особо не сплавлялся. А если где-то там и пропали один-два неудачника, то это вряд ли бы связали с рекой.

- Гребите! Скорее! – крикнул я, подхватывая запасное весло, чтобы помочь Дунаю и Чемодану. – К Пресне, быстрее!

- А может, к берегу? Себя надо спасать!.. – слёзно возмутился Чем.

- Гребите, кому говорю!.. – расстроился я такому проявлению махрового эгоизма.

Впрочем, расстроился я больше потому, что и сам хотел бы грести к берегу. Но меня останавливали два момента... Первый заключался в том, что крокодилла умеет и по берегу ходить. И пусть он не любит солнечный свет, но сожрать нас до восхода успеет.

А второй момент заключался в том, что даже если нас не сожрёт крокодилла – то бестии уж точно не оплошают. Они, кстати, на берегу тоже присутствовали. Раньше-то их, может, и не было, но наши плоты – а точнее, живые «вкусняшки», которые на них плыли – никак не давали покоя этим вечно голодным тварям.

Чтобы не выглядеть тираном и подонком, который рискует ради Пресни своими друзьями, оставалась самая малость! Придумать, как объяснить всё, что я успел понять, в двух словах… Да ещё и так, чтобы понятно было! И чтобы самому в глазах окружающих не выглядеть неандертальцем.

Ну, то есть объяснение в духе: «Вода! Крокодилла! Кусь! Берег! Крокодилла и бестии – кусь! Греби! А то я тебя кусь!» всё равно займёт какое-то время.

И опять-таки будет не слишком понятным. Зато идиотом себя живо почувствуешь. И, скорее всего, другие сойдутся на той же точке зрения. Так что иногда лучше изобразить из себя тирана и не сотрясать понапрасну воздух, теряя драгоценные секунды.

В итоге, Пресню из воды вытаскивали Пилигрим с Мелким. А я с ужасом в глазах смотрел, как в метрах в пятнадцати от нас по воде расходятся мелкие волны. И явно не просто так, а из-за того, что что-то большое и быстрое настигает наш плот. Искать винтовку было уже поздно, да и бесполезно: тут ещё найди, куда пулю засадить в этой туше.

А потом след на воде пропал…

- Держитесь! – в последний момент я бросил весло, кинулся на него плашмя и вцепился в брёвна.

Плот тряхнуло… С моей стороны он хорошо так поднялся над водой!

Но перед этим я успел заметить страшную башку рептилии, поднимающейся из речных глубин…

Наш неказистый плот потянуло дальше по ходу атаки крокодиллы. Скорость сразу же выросла, отчего и люди, и звери на борту повалились с ног. Хорошо, в этот раз никто в воду не упал... Рептилии – конечно, не самые обучаемые в мире существа. Но крокодилла-то – не земная рептилия, вдруг мозгов там чуточку больше? Да и земные, наверно, быстро бы усвоили схему получения вкусного мяса.

В любом случае, радоваться было рано. Потому что, не добившись сколько-нибудь приемлемых результатов, зубастая тварь решила проверить наши плоты на вкус. Для этого она отплыла от нашего плота, развернулась – и рванула обратно, широко раскрывая пасть.

Памятуя о том, как предыдущая знакомая мне крокодилла крушила плоты с камнем… Ещё и с одного укуса… В общем, я понял, что нам конец! И, наверно, именно это подстегнуло мыслительные процессы в моих мозгах.

Бросив весло на произвол судьбы, я схватил один из шестов и кинулся навстречу хищнику. И когда пасть размером с меня оказалась совсем рядом – упёр шест в зубы верхней челюсти, навалившись на него.

В какой-то момент мне показалось, что я сейчас сломаюсь… И куда быстрее, чем шест…

Но тут рядом появился Дунай, схватившись за шест вместе со мной. А потом подскочили Мелкий и Пилигрим со вторым шестом… А следом Пресня и Чем – с третьим…

И тут, как гром среди и так хмурого неба, раздался крик Костромы: «Ща перевернёмся!». После чего она, не теряя ни секунды, вместе с питомцами рванула на другой конец плота.

Кострома была права. Плот накренился, и его дальний край уже задрался над водой. А тот край, куда мы упирались ногами, наоборот, ушёл в воду по щиколотку.

И теперь у нас установился паритет. Крокодилла продолжал переть вперёд, толкая шесты. Эти шесты толкали нас. А мы – плот, который кряхтел и грозил то ли развалиться, то ли скинуть горе-пассажиров в воду...

Какое счастье, что в нашей компании затесался хоть кто-то достаточно непослушный, чтобы плюнуть на крики Костромы. И достаточно умный, чтобы знать, как безболезненно разрешить разногласия с крокодиллой.

Мы не заметили, как рядом с нами оказался Русый – отчего наш край плота начал медленно погружаться ещё глубже под воду…

А потом, прямо в широко распахнутую пасть крокодиллы ударила тугая, тёплая, пахнущая мускусом и мочой струя.

Подняв лапу, Русый с довольной мордой ссал в рот врагу.

И крокодилле это не понравилось. С громким стуком захлопнув пасть (отчего мы начали падать прямо на неё), эта гадина резко подалась в сторону. И оставила в покое наш плот, который тут же принялся терять скорость (отчего мы по инерции начали заваливаться в обратную сторону). К счастью, остальные успели схватить за руки меня и Дуная.

И едва мы встали на ноги и вздохнули с облегчением, как по плоту хлестнул хвост крокодиллы. Вот этого издевательства наше чувство равновесия не выдержало. Попадав на брёвна и друг на друга, мы начали с ругательствами барахтаться и пытаться встать.

Больше всего не повезло Чемодану и Мелкому. Они оказались в самом низу нашей кучи-малы. Но если Чемодан поднялся сам, то гопника пришлось поднимать нам. Он был помят, подавлен – и вообще слабо соображал, что происходит вокруг.

Ещё несколько минут обитатели обоих плотов вглядывались в водную гладь. В утренних сумерках каждая странная волна, каждый плеск казались возвращением крокодиллы. Но, видно, вкус Русого пришёлся ей настолько не по вкусу, что крокодилла решила залечь на дно.

А Русый с довольным видом развалился на брёвнах. Как бы показывая, кого тут надо хвалить.

- Ну и кто тут умный мальчик, а? – Кострома опустилась рядом на колени и принялась начёсывать этому наглецу брюхо. – Кто меня не послушался и всех спас?

- Мне даже как-то обидно… – тихо вздохнул Дунай.

- Крепись! – Пресня сочувственно хлопнул здоровяка по плечу. – Если бы ты не послушался, но всех спас, тебе бы всё равно пузо не чесали!

- Точнее и не чесали, и не пузо… – кивнул Чемодан.

- А уж если бы ты крокодилле в рот нассал, так и вовсе… – тихо пробормотал Пилигрим.

- Так, вы о чём там шепчетесь, убогие? – строго спросила Кострома.

Первым, как ни странно, с ответом нашёлся Мелкий:

- Ну, а нам, типа, пузики почесать? Мы всё-таки старались!

- Пузики? Вам? – Кострома прищурилась. – Мелкий, могу почесать кулаки! И не тебе, а об тебя!

- Тёть Инна, ну что ты злая такая! – расстроился Мелкий, спасая всю компанию и храбро вызывая огонь на себя. – Я пострадавший!.. Меня ваще чот помяли!

- Ладно-ладно! Вы тоже нормальные! – улыбнувшись краешком губ, отмахнулась Кострома.

Мелкий явно был готов и дальше настаивать на своей правоте. Однако вовремя прикусил язык. Гроза миновала, и дальше привлекать внимание валькирии никто не стал. Дунай и Чемодан взялись за вёсла, и мы продолжили путь.

И только когда река снова сузилась до нормальной глубины и адекватной ширины, плоты сблизились. А мы пересадили мокрого, но живого Пресню обратно.

Дневник Листова И.А.

Сто двадцать девятый день. Остров.

- Остров! Остров! – я поднялся на ноги, указывая на одинокий островок посреди водной глади.

Островом это недоразумение, правда, назвать мог только я… Тот человек, который весь день решал логическую задачку с двумя плотами и потенциальной крокодиллой.

- Что «остров»? – переспросил Пилигрим, с которым мы стояли на шестах.

- К острову надо причалить, чтобы ночь переждать! – радостно заявил я.

- Вано, ты там что, снова крокодиллу боишься? – спросил Чемодан, сидя у костра.

- Я не боюсь! – ответил я. – Чего мне бояться? У меня медицинская капсула есть! И у Костромы теперь есть! А вот у тебя пока нет.

- У меня тоже нет! – жалобно добавил Дунай.

- А чем нас остров-то спасёт? – удивилась Кострома. – Он же посреди реки!

Я тоже об этом задумался. Но потом, когда заговорил Пилигрим, понял: мой мозг просто работал быстрее, чем я ворочал мыслями. Мои нейрончики успели обработать информацию раньше, чем я смог аргументировать свои выводы.

- Тут русло узкое! – отозвался Пилигрим. – Разлив был полчаса назад. С одной стороны – перекат. С другой – узкое русло. Вряд ли крокодиллы полезут сюда. А для бестий это неудобные преграды.

- А чего ваши крокодиллы на нас днём не нападали? – спросил Кострома.

- Они ночью охотятся, Ин! – пояснил Дунай. – Вечером, ночью и утром. Не днём. Днём они спят, похоже…

И в этом было наше счастье! За этот день мы миновали три разлива, в которых потенциально прятались зубастые крокодиллы. И впереди, судя по всему, намечался ещё один. Там в нашу реку вливалось сразу два притока с севера.

Ну а последний разлив, как нам рассказывали, ожидал нас у гор. Хоть вода и смогла найти там путь к морю, но сток был не слишком большим. А потому прямо у подножия гряды образовалось длинное озеро.

Берега у него были топкие, болотистые. К тому же, поросшие высокой травой, которая могла легко порезать кожу, если продираться через заросли. Рыбаки в своё время долго выбирали, где ставить лагерь: обычно в таких озёрах рыбы видимо-невидимо.

Однако победила практичность. В море рыбы тоже навалом, а ещё можно выпаривать воду, получая соль. А вот в озере вода пресная, и вообще туда животные на водопой ходят. И далеко не все из них травоядные. Короче, не слишком спокойное место получается.

А теперь я с ужасом понимал: когда мы достигнем этого озера, драпать оттуда придётся стремительно. И, желательно, днём. Почему? Да потому что лучшего места для обитания пресноводных тварей с острыми зубами и мощным укусом – и представить себе нельзя.

А уж с учётом того, что это озеро, или даже цепь озёр, могло протянуться на многие километры на север… Короче, страшно было даже вообразить, сколько там обретается этих водных гигантов.

Впрочем, нам и одного хватит.

- Давайте на остров! – решил я.

- Рано же ещё! – Кострома ткнула пальцем в солнце, клонившееся к горизонту.

- Ну так это первый остров за весь день! – не согласился я. – Следующего может и не быть!..

- Хорош с Вано спорить! – неожиданно поддержал меня Пилигрим. – Он тут главный – это раз. Мы все так решили. И ещё не забывай: он у нас жопный волшебник! Своей пятой точкой неприятности чувствует, как радаром. Раз он сказал на остров – значит, на остров.

- Вот! Поддерживаю! – согласился Дунай. – Ты вспомни ту тварь! Я бы в её пасть вошёл, почти не пригибаясь! Лучше остров.

- Ладно-ладно… Поверю жопной чуйке ДерьмоВани! – Кострома отмахнулась. – Кто будет нашим на другом плоту кричать?

Кричали все вместе. И даже питомцы солидарно подвывали. К счастью, мы успели объяснить товарищам линию партии до того, как проплыли удобное место для ночёвки.

Вскоре оба плота были вытащены на отмель, а наш отряд начал устраиваться на ночёвку.

И уже при свете звёзд я вдруг почувствовал знакомый зуд… Однозначно, я начал понимать в этом мире чуть больше, а своё место осознал отчётливей и яснее. А значит, надо было поделиться этой мудростью… Хоть с кем-нибудь!

Правило №9 успешного и живого колониста неизученных планет (выведенное колонистом Вано, после того как он чудом не был съеден)

Никогда, ни при каких обстоятельствах, путешествуя по неизученной планете, в плохо знакомых землях, успешному колонисту нельзя забывать о том, что планета не изучена, а земли – плохо знакомы. Если, конечно, колонист хочет остаться живым и относительно здоровым.

Даже, казалось бы, самые безопасные места могут таить в себе опасности, которые колонист не заметил, проспал – или просто был слишком удачлив ранее. На неизученной планете опасно всё, что незнакомо. А незнакомо на ней всё – потому что не изучено.

Дополнение к правилу №9 успешного и живого колониста неизученных планет (которое подсказывают и здравый смысл, и классическая логика, хотя обычно они расходятся во мнении)

С высокой степенью вероятности, встретив что-то незнакомое на неизученной планете, следует сначала бежать (согласно Правилу №1), а уже потом – изучать с безопасного расстояния. Потому что изучить незнакомое всегда успеешь, а вот сбежать –только в первые секунды, пока незнакомое растерялось и ещё не знает, что делать со встреченным колонистом.

И только, наконец, разобравшись с тем, как действовать в будущем, я позволил себе уснуть…

Дневник Листова И.А.

Сто тридцатый день. На топких берегах...

- Сдаётся мне, плоты уже не получится вернуть… – заметил Пилигрим, когда оба плавсредства были вытащены на берег.

- Разве что мы сами за ними придём… – буркнул Чемодан, безуспешно пытаясь очистить с ног ил.

- Не придём… Пусть гниют тут… – решил я, посмотрев на плоты. – Я к этому озеру без РПГ даже близко не подойду!..

Впрочем, я не был до конца искренен.

Я сюда ещё не раз подойду. Но только после того, как буду знать, как правильно спасаться от крокодилл.

Потому что это место стоило того, чтобы плыть сюда, рискуя шкурой. И когда мы поднялись по склону горы, чтобы двинуться на юг, окрестности удалось оценить в полной мере...

Как я и предполагал, озёр было много. Цепь водоёмов тянулась на север до самого горизонта. Одни озёра были совсем небольшие, как разлив на реке. Другие были шириной метров пятьсот. Их берега поросли зелёной высокой травой, очень удобной для разных поделок. Её нужно было только высушить и доставить в Алтарное.

Местами росли рощи огромных странных деревьев, похожих на электрические столбы. Длинный ровный ствол уносился вверх на два-три десятка метров, и там, на самой верхушке, виднелась маленькая крона.

А листья деревьев вообще достигали в длину двух-трёх метров. И, когда их полоскало ветром, напоминали оборванные провода.

Между озёр, то тут, то там, бродили стада животных. Их было так много, что количество водных хищников, готовых здесь подзакусить, уже не удивляло. Огромные ящеры, всех размеров, форм и расцветок: голокожие, поросшие чем-то наподобие перьев, покрытые чем-то вроде чешуи...

А рядом паслись более привычные животные. Кто с шерстью, кто без. Кто с рогами, кто с бивнями, кто с копытами, кто с пальцами. Кто-то размером почти с тех самых ящеров. Кто-то чуть меньше слона. А кто-то – не больше земного оленя.

Для охотников тут было настоящее эльдорадо! Правда, и самих охотников здесь скучковалось немало. Например, те же похожие на львов, которые обычно встречались севернее. Только здесь их было куда больше, если считать на один квадратный километр. А ещё стаи каких-то мелких хищных ящеров, которых, впрочем, человеку хватило бы с головой – чтобы потом оказаться без головы.

Так что основывать здесь поселение, даже временное… Несколько Алтарей Вознаграждения, которые удалось рассмотреть со склонов гор, были живым свидетельством, что этого делать не стоит. Все три Алтаря выглядели, прямо скажем, не лучшим образом... И не так уж важно, кто привёл их в столь плачевное состояние. Важно, что люди – не такие крепкие, как Алтари.

Мы бросили плоты на самой окраине этой системы озёр. И быстрым шагом направились в горы, где растительность была скудна, живности было мало – а нам самим было куда спокойнее.

И только там мы позволили себе свернуть на юг. Туда, где у Пустырника имелся схрон, а мне нужно было найти для СИПИНа какую-то таинственную группу...

Правило №9 успешного и живого колониста неизученных планет (выведенное колонистом Вано, после того как он чудом не был съеден)

Путешествуя по неизученной планете, в плохо знакомых землях, ни при каких обстоятельствах успешный колонист не должен забывать о том, что планета не изучена, а земли – плохо знакомы. Во всяком случае, если колонист хочет остаться живым и относительно здоровым.

Даже, казалось бы, самые безопасные места могут таить в себе опасности, которые колонист не заметил ранее, проспал – или просто был слишком удачлив, чтобы с этими опасностями столкнуться. На неизученной планете опасно всё, что незнакомо. А незнакомо на ней всё – потому что не изучено.

Дополнение к правилу №9 успешного и живого колониста неизученных планет (которое подсказывают и здравый смысл, и классическая логика, хотя обычно они расходятся во мнении)

С высокой степенью вероятности, встретив что-то незнакомое на неизученной планете, следует сначала бежать (согласно Правилу №1), а уже потом – изучать с безопасного расстояния. Потому что изучить незнакомое всегда успеешь, а вот сбежать –только в первые секунды, пока незнакомое растерялось и ещё не знает, что делать со встреченным колонистом.

Уточнение №1 к правилу №9 успешного и живого колониста неизученных планет.

Да, все мы рано или поздно сдохнем. Но это вовсе не означает, что нужно рисковать собой ради знания. Путь лучше этим занимаются менее успешные, более любопытные и уже не такие живые колонисты.

Следствие №1 из правила№9 успешного и живого колониста неизученных планет.

Конечно, вовсе не обязательно, что всё незнакомое представляет собой смертельную опасность. И, само собой, не стоит лишать себя радости новых открытий. Просто оценить полученные знания может лишь тот, кто останется жив.

А перед изучением следует принять все необходимые меры предосторожности, чтобы выжить (согласно Правилу №2), наплевав на то, какими нелепыми они выглядят в глазах других колонистов.

Глава 3. Пр-р-росто это юг

Дневник Листова И.А.

Сто тридцать второй день. За Тропой Гигантов.

Мы задержались. Но скажем прямо: никто и не ожидал, что мы в сроки уложимся день в день. Сначала приключения на реке и вынужденная ночёвка на острове… Затем поход по горным склонам… А по наклонным поверхностям вообще ходить неудобно: можно и ногу подвернуть, и шею сломать.

Зато самое подножие гор было тем волшебным местом, где можно было почти ничего не опасаться! Ну, конечно, кроме хищников, обвалов, внезапных гроз, ветра, камнепадов, похищения инопланетянами… Хотя как раз последнее не так пугало. Уже похитили однажды…

Фактически, нам пришлось вернуться немного назад от той точки, где мы сошли на берег. С другой стороны, был плюс: на этом пути не встречались бестии. От них нас отгородила Страшная Пуща. И пусть самый страшный её обитатель бесславно сдох, прибив сотни бестий и скормив им сотни людей, но лезть в лес жители гор пока не решались.

А главным минусом этого маршрута была жара. Я думал, что раньше было пекло, но быстро понял, как ошибался. Пекло к нам пришло сейчас, на сто тридцатый день жизни в новом мире. Солнце палило нещадно, выжигая всё, что не могло быстро восстановиться или спрятаться в тени. И даже светолюбивые растения, похоже, чувствовали себя не очень хорошо.

Жара стояла градусов под сорок… Мои ощущения, конечно, исключительно субъективны, но есть ведь и факты, а они – штука упрямая. Наши организмы с непривычки не справлялись с терморегуляцией, так что можно было запросто перегреться. Что и случилось с Чемоданом, который полдня обливался потом, а затем слабым голосом сообщил, что ему нехорошо, забрался в тенёк – и вырубился. Насилу отпоили…

Нормально себя чувствовал разве что Хир-Си и его жёны. Шли бодро, улыбались широко, сочувственно – и, похоже, никак не могли взять в толк, с чего это их бледнолицые друзья вдруг так слабеют на солнце.

Спасло нас всех то, что СИПИН-таки выполнил своё обещание насчёт компаса. И даже расщедрился на пару полезных советов.

- Включаю компас, указывающий направление на группу! – сообщил он к концу сто тридцатого дня. – Стрелка имеет погрешность примерно на сотню метров. Но этого достаточно, чтобы вы их не пропустили.

- СИПИН, а ты не мог бы сделать промежуточную точку для стрелочки? – вытирая пот со лба, спросил я. – Ну, как на земных навигаторах? Типа пункта «заехать туда-то»?..

- Смотря, для чего тебе нужен этот указатель… – неохотно ответил инструктор.

- Для какого-нибудь Алтаря Вознаграждения! Хочу шляпы купить, с широкими полями!.. – признался я.

- Сделаю. Но только в виде исключения! Так и знай! Один разок!

- Один, – согласился я.

- Больше так делать не буду!

- Не будешь, – не стал я спорить.

- Это величайшее одолжение, нарушающее правила!

- Да, всё понимаю, осознаю, ценю и благодарю! – я прикинул, что через пару-тройку месяцев можно ещё что-нибудь важное попросить, но эти мысли загнал поглубже. Чтобы СИПИН не услышал.

- Ладно, сделаю… До ближайшего Алтаря не так далеко. В принципе, если бы вы его высматривали, то и сами увидели бы...

Маленький Алтарь прятался от посторонних глаз в небольшом распадке. Сколько тут народу по этим склонам ходило, но никто его в упор не замечал. Белый цилиндр надёжно маскировался в зарослях местных чахлых деревьев, совсем недалеко от родника, бившего из склона. Поэтому нам удалось и фляги наполнить, и закупить, что хотели.

Я не пожалел денег на шляпу с удобствами. У неё была твёрдая чаша, которая, как каска, предохраняла голову от ушибов, а ещё широкие поля с рёбрами жёсткости и москитная сетка. Я просто вспомнил, как мне пришлось как-то путешествовать по здешней равнине… И как тогда нас с товарищами местная мошкара чуть не сожрала… Так что решил подстраховаться.

Впрочем, всем своим я тоже такие шляпы купил. И меня не смутило даже то, что за каждую пришлось отдать пять сотен баллов. Ну да, слил пять тысяч баллов, но у меня-то их всё равно под триста тридцать тысяч оставалось. На своих ребят пять тысяч не жалко!..

Я ведь баллы, на самом деле, почти никуда не тратил… Ну если не считать того нервного срыва с капсулой. Еда у меня давно была своя, только в рефицератор напихай ингредиентов – и кушай, не обляпайся. Одеждой мне стали комбинезоны, у которых я только цвет сменил на грязно-бежевый. Долго подбирал, кстати… Чтобы и с местной травой, и с местной почвой получше сливаться.

А ещё у меня в запасе лежали два бронзовых топора, ножи (железные, бронзовые, каменные) и три пары хороших ботинок – из которых, к счастью, выветрился дух предыдущих владельцев. Были ещё каменные топоры, пара каменных копий… В общем, мне на Алтаре практически ничего не требовалось.

Оставалось разве что копить на что-то серьёзное. А вот запасных соратников у меня как-то нет… А значит, пять тысяч баллов – это не траты, а инвестиции. В жизнедеятельность моих боевых и не очень товарищей.

К концу сто тридцать второго дня мы миновали гору с наблюдательным пунктом. А затем наконец-то перешли Тропу Гигантов. Весной, когда мы приехали сюда на спине огромной черепахи, рядом с тропой была не слишком густая растительность. Но сейчас, когда гиганты давно уже сидели в море, не выедая местную зелень – Тропа превратилась в настоящие непроходимые джунгли.

Я даже не предполагал, что за короткий период здесь вырастет что-то настолько огромное… Молодые деревья по несколько метров в высоту. Какая-то трава, сросшаяся в толстые стебли и соперничающая с деревьями за место под солнцем. Кусты с широченными листьями. Молодая поросль грибов с рыжими шляпками, раскинувшимися на несколько метров.

Тропа Гигантов напоминала теперь зелёную посадку с небольшими островками рощ-спутников. И то ли это место пользовалось бешеной популярностью у растений, то ли причина была в чём-то другом… Но преодолевать Тропу пришлось, буквально прорубая себе путь. Зато я оценил идею мачете! Топором прорубаться было тяжело. Ты ещё попади по всему, что нужно срубить!..

А стоило нам удалиться от Тропы на несколько сотен метров, как местность начала быстро меняться. Чем дальше на юг мы уходили, тем больше всё вокруг напоминало пустыню. Ещё попадались зелёно-сиреневые островки, выросшие у небольших источников, но и они куда больше напоминали оазисы.

- Это ещё не пустыня! – отмахнулся Пустырник, когда речь зашла о странных изменениях вокруг. – Пустыня начнётся дальше. Через три-четыре дня пути. Просто поверьте!..

И мы как-то даже верили. Как бы мы ни относились к Пустырнику, но Пустынный Пояс он всё-таки пересёк. Да ещё не один, а в компании. Что, вкупе с прозвищем нашего спутника, как бы намекало: в пустынях он разбирается.

И Пустырник это доказал. Безошибочно вывел нас к месту своего схрона. Оказалось, он устроил его у подножия приметного скального выступа, на самой границе первых песков. Раньше-то вокруг была просто каменистая земля – а тут целый язык дюн протянулся с юга!..

Правда, это было какое-то одиночное явление. Других таких же языков рядом не наблюдалось. Но сам Пустырник уверял, что они скоро появятся – если продолжим двигаться на юг.

Однако компас показывал, что нам пора сворачивать в сторону моря.

Компас, кстати, был просто иконкой на периферии зрения. Но, люди добрые, как же он меня радовал! Да кто бы только знал! Этот атрибут современных технологий зашвырнул моё настроение куда-то на высоту Эвереста! Где оно, настроение, и повисло, не желая больше опускаться.

Я даже не представлял, как меня достало наше полуварварское существование... Грёбаный каменный век, конца и края которому не видно!.. Я, конечно, слишком жизнерадостное существо, поэтому не могу долго хандрить, но совсем уж отмахаться от своих привычек – сложно.

Схрон Пустырника представлял собой яму, выложенную камнями. А ещё прикрытую двумя поленцами и засыпанную песком. Внутри находился пластиковый ящик из-под набора инструментов, которые стоили на Алтаре тысяч восемьдесят.

А ценности, спрятанные внутри ящика, стоили ещё дороже.

Два пистолета-ружья револьверного типа, при этом под ружейные патроны. Как пистолет их, конечно, использовать можно было, но я бы не стал. Даже у ружья отдача вполне себе серьёзная. А тут приклад узкий, дуло короткое… Впрочем, это было лучше, чем копьё или арбалет. И лучше просто револьвера.

- Я один тут, типа, продумываю, как бы их ещё разок грабануть? – вполголоса спросил Мелкий, глядя, как Пустырник и Пресня прилаживают приклады и пробуют целиться.

- Вот видишь: вы не так далеко от нас ушли! – усмехнувшись, отозвался Пустырник.

- Откуда у вас столько баллов? – не удержался я. – Что вообще надо сделать, чтобы столько получить?!

- Знаешь, Вано, я не знаю… – неожиданно признался Пустырник, откладывая револьверное ружьё и цепляя на пояс странного вида кобуру.

В схроне, помимо оружия, было ещё пять коробок с патронами. Собственно, на них-то место в контейнере и заканчивалось. Однако сам пластиковый контейнер Пресня тоже убрал себе в рюкзак.

- Но у тебя ведь оружие! – не поверила Кострома.

- Все эти баллы, ребята – это такой гнусный способ расслоить наше местное общество! – вдруг выдал Пресня. – Кто-то открывает месторождения, новые материалы, делает товары… Вот им-то все баллы и уходят, а остальным – шиш с маслом!

- А мы ничего такого не открывали, – пояснил Пустырник. – И товары особо не делали. Вот и не получали баллы.

- Но откуда тогда оружие? – стояла на своём Кострома.

- Когда я сел на тему пересечения экватора, наши сумели выбить спонсорские баллы… Тратили не мы, конечно: мы нищеброды… Тратили богачи из Тутгорода… – ответил Пустырник. – Парень, который первым отлил бронзу, говорил, что получил за это три миллиона. И за каждую поделку из бронзы он тоже немало получал! Это не сотни баллов, это тысячи... А поделки были – полное дерьмо!..

- То есть, чем более технологичные вещи делаешь, тем больше баллов получаешь? Даже если страдает качество самих поделок? – уточнил я.

- Получается, что именно так! – кивнул Пустырник.

- И те, кто чему-то научился, редко делятся с другими. Парень, который с бронзой, за три месяца не сумел отлить ничего лучше топорища! Но всё равно никого не учил. Ещё и нанял ребят, чтобы никого не пускали к тому месторождению олова, которое он нашёл… – поддакнул Пресня.

- А ему, кстати, за найденное месторождение тоже отвалили несколько сотен тысяч! – пожаловался Пустырник. – Вот и думайте, как оно, справедливо или нет… Когда несколько человек, вырвавшись вперёд, начинают подминать под себя всё, что могут, и гребут баллы лопатой… А у других даже капсулы для репликации нет…

- Да хоть бы в долг как-то давали!.. – Пресня обиженно сплюнул на землю. – Ну нет у человека медкапсулы, так хоть дай ему заработать баллов, чтобы потом работой отдавал! Но доверия ни к кому у богатеев нет…

- Это чё, какой-то хрен нашёл олово и присвоил себе? И, типа, так можно было? – удивился Мелкий.

- А у него на это право есть! – поджав губы, ответил Пустырник. – Право сильного и богатого. Чтобы работать на добыче олова, ему люди платили комплектами еды! Не он им, а они – ему!

- Но почему? – удивилась Кострома.

- А за добытое олово СИПИН баллы платит! – пояснил Пресня. – За каждую единицу веса – сотню баллов. А пищевой рацион в Тутгороде тоже стоит, после всех подорожаний, сотню баллов. Вот парень, который бронзу захапал, и брал один пищевой рацион за день работы.

- А всё, что добудешь сверх того – твоё. Только много ты там не добудешь… – усмехнулся Пустырник.

- Подождите, а какая единица веса? – встрепенулся я, но оба рассказчика пожали плечами.

- Единица веса рассчитывается в зависимости от месторождения! – ответил мне СИПИН. – Добыча – это не самый технологичный процесс, поэтому и оплата невелика. Она рассчитывается от норматива в четыре сотни баллов за день. Однако, как показала практика, мало кто выполняет норму даже на три четверти.

- Подожди, что значит «в зависимости от месторождения»? – не понял я.

- Если месторождение богатое или свежее – норма будет одна. Если небогатое или почти вычерпанное, то другая, – пояснил СИПИН. – Поэтому я и говорю, что больше четырёх сотен баллов ни на одном поверхностном месторождении не получишь. Чем ты меня слушал?

- Значит, у всех поверхностных месторождений норма – четыреста баллов? А какие ещё есть? – уточнил я.

- Есть добыча шахтным способом, есть карьерная… Однако там свои нормы.

- Спасибо… – я так задумался, что чуть не кивнул СИПИНу на автомате.

В этой странной машинной логике была справедливость. А в поступке парня, который нашёл олово – её не было. Даже присвоив это месторождение, он мог бы обеспечить множество людей баллами и работой. И они были бы ему благодарны. В конце концов, можно было всё оформить, как предлагал Пресня. Ну, то есть, договор с последующей отработкой.

- Короче, ни я, ни Пресня сами бы на это оружие не набрали… – вздохнул Пустырник.

- Это всё отговорки! – с важным видом вмешался Хир-Си. – Ты просто не смог, не захотел, не поверил в себя!.. Я не открывал месторождений! Но я сумел набрать на медицинскую капсулу! Первый в этом полушарии!

- И как? Поделился баллами? – с хитрым прищуром спросил Пресня.

- С кем? С теми слабаками, которые ничего не могли?! – возмутился Хир-Си, страшно выпучив глаза.

- Ну вот… Получается, ты мог возродиться, поэтому перестал бояться смерти, а твои враги – ещё боялись… – Пресня качнул головой. – Небось, сразу после этого главным стал, да?

- Стал! – гордо кивнул Хир-Си.

- Значит, так ты и стал тем самым богатым парнем? – усмехнулся Пустырник. – А что бы те парни, которые неудачники, ни делали – только лишний раз доказывали, что они неудачники...

- Но так и есть! – возмутился гигант.

- Конечно! На охоте, например, да? – заржал Пресня. – Ты не боялся выйти на огромного зверя, а они боялись. Трусы, правда?

- Трусы! – подтвердил Хир-Си.

- Извини… А на их трусость никак не влияло то, что у них жизнь одна, и второй не будет? – ехидно спросил Пустырник.

Я бы поспорил с Пресней и Пустырником, но… Я и сам был тем парнем, который грёб баллы лопатой. Да, пока что впечатляющих достижений у меня не было. Но чем дальше, тем больше у меня накапливалось баллов. Вспомнить хотя бы тот же пластик… И да, возможностей у меня было куда больше, чем у рядовых жителей Алтарного.

Например, я мог позволить себе собрать отряд и куда-то пойти. А какой-нибудь одиночка вынужден был впахивать, чтобы просто заработать на еду. И тут не канали отговорки, что он тоже мог бы активнее быть. Мне в первый месяц приходилось активничать, потому что у нас всё было плохо. Высадка в горах, нападение бестий, бегство на громадном животном… Всё это, однозначно, не располагает к спокойному развитию. Либо пан, либо пропал…

Сколько людей погибло в первые дни нашей колонизации, чтобы среди выживших получился один такой я? А ведь у меня уже скопилось достаточно баллов, чтобы обеспечить репликационными капсулами где-то тридцать человек... А сколько ещё будет баллов?

Впрочем, я понимал: есть тут и доля моих заслуг. А то, что у моей группы ещё нет репликационных медицинских капсул – это мой косяк. И моя недоработка. Какие бы обстоятельства мне ни мешали, но всё же это было плохо…

И пусть я не мог спасти весь мир – я же не супергерой в грязно-бежевом трико… Но в тот момент, когда Пустырник и Пресня наперебой рассказывали, как расслаивается общество в другом полушарии, я вдруг понял… Понял, что кое-что могу!

Могу не допустить такого расслоения в нашем Алтарном. Даже если мне придётся буром переть против самых состоятельных жителей города… Зато у меня была отличная группа поддержки! С такими друзьями можно и пободаться против несправедливости.

Пусть это прозвучит глупо и немного наивно, в духе Сандры, но каждый человек должен иметь возможность воскреснуть в случае неудачи. Иначе нельзя требовать от этих людей рисковать жизнью и здоровьем. А без этого наш прогресс будет плестись, как раненая черепаха.

- «Лечилки» и еда не становятся дешевле! – напомнил Пустырник. – Через полгода вы столкнётесь с теми же проблемами, что и мы на юге.

- Это с какими? – спросил Чемодан.

- Голод и холод, – ответил ему южанин. – Вы сожрёте всё вокруг своего города! Дичь уйдёт подальше! А потом начнётся осень. И если весной у вас было терпимо, то зимой точно будет дубак.

- Мы не видели, как там сейчас дела на юге… Мы ведь, получается, сбежали, оставшись у вас… – пояснил Пресня. – Но я зуб даю: наши торговцы не просто так купили столько пищевых рационов! Они собирались за них получить много полезного. Наживались на тех, кому не так повезло…

- Ладно! Это всё здорово! – прервал я спорщиков. – Но нас по-прежнему ждут дела, великие и не очень! И не хотелось бы долго тормозить…

- В самом деле! – поддержала меня Кострома. – Я, конечно, сочувствую, что на юге всё настолько хреново сложилось... Но, значит, и нам нельзя время терять!

И мы двинулись на запад, в сторону моря – куда вела стрелка компаса. Там нас ждала какая-то группа, которую надо было довести до Алтарного. И пусть за это задание мне не дадут баллов, но вдруг эта группа и вправду имеет ценность? Что в ней вообще такого, любопытно…

СИПИН не признается, я уверен. Но я собирался выяснить это у самих членов группы. Ведь если они так ценны, то, может, надо с ними сразу дружить?

Глава 4. Пр-р-росто встретиться

Дневник Листова И.А.

Сто тридцать третий день. Лагерь беженцев.

Не могу сказать, что этих ребят, нужных СИПИНу, было легко найти… Пройдя на запад от тайника Пустырника, мы наткнулись на серьёзную проблему. Серьёзную и большую.

Путь к морю перегораживала гряда обветренных скал. Видимо, когда-то они были горами, но за давностью лет сломались и покрошились.

Время выветрило мягкие и сыпучие породы, оставив только хребет, состоящий из скальных образований. И вроде бы скалы были невысокие: метров двадцать высотой... И вроде бы местами через них даже проходы имелись…

Вот только, сунувшись в один из них, мы обнаружили, что оканчивается он тупиком. А второй резко уходит на север, да ещё и раздваивается.

После серии неудачных попыток взять скалы штурмом, было принято решение. Обходить. И обходить пришлось снова с севера, возвращаясь по своим следам. А такое шатание туда-обратно не могло не привлечь внимания местных хищников.

Ближе к вечеру на наш след встала стая ящеров.

Конечно, размеры у них подкачали: всего-то по пояс взрослому человеку. Зато они брали количеством: где-то эдак десятков пять. И это сразу отбивало желание относиться к ним свысока.

К тому же, у этих мелких тварей были мощные ноги. И бегали они слишком быстро, чтобы мы могли оторваться.

А ещё были когти на передних лапах. И зубы в раскрытых пастях. И всё это наводило на мысли, что ящерки к нам отнюдь не из любопытства лезут…

Отряд перешёл на бег. Вскоре мы обнаружили удобное место для обороны. На самом краю скального хребта виднелся участок, удобный для подъёма человека, но не ящера.

Скала, круглая в разрезе, имела высоту метров десять. Со стороны моря она обрывалась неприступными отвесными стенами. А вот со стороны равнины был пологий подъём – почти до самой вершины. Только последние пару метров пришлось бы забираться вертикально вверх.

Первым наверх отправился Пилигрим. Дунай и Хир-Си подкинули его так, чтобы он уцепился за край. А он, забравшись, нашёл, где упереться ногами и спустить нам обвязанную вокруг пояса верёвку.

Успели в последний момент… Когда поднимался Дунай, который шёл последним, до ближайшего ящера оставалось метров тридцать. И этот гад даже успел добежать и вцепиться в край верёвки!.. Но винтовочная пуля не сплоховала: надёжно пробила ящеру башку, заставив его свалиться кучей мяса.

Правда, остальных этот инцидент не испугал. Либо они были слишком тупые, либо просто не поняли связь между хлопком выстрела и гибелью товарища.

В любом случае, стая засела внизу. И глядела на нас холодными глазами с тремя зрачками.

Весь наш отряд был вооружён. Только Хир-Си и две из трёх его жён не имели оружия дальнего боя. Поэтому мы не стали оттягивать момент разбирательства. Выстроились на краю обрыва и открыли стрельбу. Спустя всего несколько минут, на восток уматывали остатки стаи. Примерно с десяток самых умных ящеров.

В этот раз бросать шкуры и мясо мы не стали. До моря было рукой подать. Да и на берегу хватало мест, куда попадала морская вода, которая быстро испарялась. В результате, на стенках камней можно было увидеть солевые наслоения.

До вечера мы занимались разделкой туш, ну и засолкой шкур и мяса. К счастью, это не привлекло новых хищников. Лишь местных падальщиков, от которых удалось откупиться требухой.

Ночевали мы всё на той же скале, где приняли бой. Просто присыпали кровавые следы под обрывом песком.

Дров в окрестностях было мало. Костёр развели только один. Мясо решили просто засолить и немного провялить. У нас, конечно, не было двух-трёх недель, чтобы сделать всё чин по чину. Но хоть какой-то шанс, что продукт не пропадёт…

Лагерь нужной группы мы увидели к середине дня. Правда, мои спутники знали только самую маленькую часть правды… И я был им очень благодарен, что они не задавали вопросов в духе: «Откуда ты знаешь, где их искать?» или «Как ты узнал, что надо искать группу?» – ну и тому подобных...

Я, честно говоря, понятия не имел, что в этом случае отвечать. И когда вопросы всё-таки задали Пресня с Пустырником – просто отмолчался.

И, уж тем более, я не мог объяснить тот факт, что при нашем появлении незнакомцы не начали в панике хвататься за оружие.

Боле того, в нашу сторону выдвинулись три человека. Три! И шли они так, будто давно нас ждали.

Вообще-то этот лагерь, раскинувшийся на берегу моря, стоит описать отдельно… Он был не просто рандомным набором палаток и навесов, нет! Он был полноценным маленьким поселением, ещё и с собственным фортом. Центральное укрепление представляло из себя шесть капсул с продвинутой защитой, почти как на моей капсуле. Между ними стояли воткнутые в землю брёвна, образовавшие частокол.

С учётом количества людей, в случае опасности все они могли укрыться в этом маленьком форте. Как я сразу заподозревал, чтобы попасть внутрь, надо было лишь пробраться между брёвнами. Человек это мог. А вот кто-то крупнее – уже нет. А всё, что не сильно больше человека, можно было отогнать ревунами.

И всё в этой конструкции было хорошо. Правда, кому-то пришлось бы рисковать своей капсулой. А я на их месте этого бы не хотел... Во всяком случае, в ближайшие четыре с половиной года. Вспоминая размеры того же тиранозада… И то, как он развалил нам частокол… Подозреваю, он и капсулу мог раздавить. Ну или хотя бы серьёзно повредить.

Навесы тоже оказались интересные… Это были, скорее, не навесы, а палатки североамериканских индейцев. Типи, кажется, они называются… Длинные жерди, расположенные конусом и обтянутые шкурами. Верхняя часть конуса используется для вентиляции и дымохода. Я помнил, что сделать такое не очень сложно. Чтобы собрать типи, вроде как не нужно много сил и времени.

Не уверен, правда, что это жилище защитит от сильного дождя. Всё-таки шкуры – и сразу видно, того ещё качества выделки... А вот от обычной непогоды и ветра – вполне себе спрячешься.

А ещё в лагере хватало и обычных навесов: из палок и свежей листвы. Благо, тут со стороны моря, за широким пляжем, имелась растительность. И довольно густая.

Кроме того, виднелось много простейших коптилен, сушилен и других хозпостроек. И самое главное – весь лагерь был окружён деревянными «ежами» в половину человеческого роста. И это тоже была полезная защита. Ежи были сделаны не совсем обычно: как будто вытянуты вертикально и вкопаны в землю. А ещё все они были связаны верёвкой.

Я не догадался, в чём тут хитрость, а вот Хир-Си сразу оценил:

- Такие штуки по периметру, видите? – он указал на «ежи», совершенно не стесняясь идущих к нам переговорщиков. – Очень умно! Хищники не пролезут. Человек тоже не пролезет. Такие или рубить, или грызть, или перелезать. А это время!

Мне больше и больше нравились эти ребята… Они всё делали с какой-то основательностью и продуманностью. Участок берега, где стоял лагерь, имел естественную каменную косу, об которую разбивалась и ярость волн, и голод местных акул. А чтобы те совсем не сходили с ума, небольшой пролив был перекрыт несколькими глыбами.

На косе – там, где не было риска, что брызгами окатит – стоял навес для рыбаков. Кабинки туалетов были вынесены на край лагеря, а яма для отходов жизнедеятельности располагалась в стороне. И что-то мне подсказывало, что расположение туалетов учитывает розу ветров на данный период времени…

Встречающие тоже произвели приятное впечатление. Все одеты в модернизированные комбинезоны. Все причёсаны, умыты – и даже побриты! В отличие от меня, например. Да и половины людей, пришедших со мной. У нас даже Хир-Си начал отпускать курчавую бородёнку.

Первым шёл коренастый парень с тёмными волосами, круглым лицом и острым носом. Его можно было принять одновременно и за азиата, и за какого-нибудь грека. Но умные люди знают, такой типаж – и в России не редкость.

Русской выглядела и девушка, которая шла справа. Очень серьёзное лицо: сосредоточенное, слегка настороженное. У неё были необычные волосы, отливавшие в золото и немного в медь.

А вот третий спутник…

В нём было что-то неуловимо скандинавское или немецкое. То есть, его можно было бы принять за русского… Но русские так себя не ведут!.. И уж точно не скалятся в два ряда зубов, глядя на незнакомых людей. Чего улыбаться-то? С учётом того, что из оружия в их лагере были только копья, ножи да топоры…

А уж если учесть, что к тебе идёт компания из восьми мужчин с огнестрелом, одной девушки с луком, ещё одной с винтовкой – и двух девушек, вооружённых огромным негром-копьеносцем… Самое время искать пути отступления, а не зубы демонстрировать!

- Добрый день! – приветствовал нас чернявый, который, как нормальный русский, остановился так, чтобы успеть хотя бы попытаться сбежать. – Надеюсь, это вы поможете нам добраться до крупного поселения! Потому что если вы грабители, то порадовать вас мы можем только сотней рыбок… Но они ещё не докоптились!..

- Твою мать, Вано!.. Это же заговор!.. Откуда ты, нахрен, знал, что они тут?! Это ведь к ним ты нас вёл?! – снова не выдержал Пустырник. – Это, блин, читерство какое-то!..

- Это волшебная жопочуйка от ДерьмоВани! – хохотнула Кострома.

- Простите, а почему ДерьмоВаня? – удивилась золотоволосая, почему-то безошибочно посмотрев именно на меня.

- О-о-о-о! Подруга, ты просто не видела, что он в первый раз запихнул в свой репликатор! – округлила глаза валькирия.

- Да ну хорош! – не выдержал я, не желая позориться. – Что мне ещё надо было пихать? Шкуру и нормальное мясо?! Нам тогда жрать было нечего!..

- Меня зовут Семён! – сменил тему чернявый. – А это Злата… Златовласка. А это Фриц…

Мелкий открыл было рот, но скалящийся, которого звали Фрицем, нахмурился и пояснил сам:

- Нет, это есть мой имя!

- Да у вас тут прямо интернационал! – восхитился Пресня.

- Кто бы говорить! – заметил Фриц, покосившись на Хир-Си.

- Я русский! – гордо отозвался тот, хлопнув себя кулаком по груди.

- Как говорить русские: мне-то не гони! Я таких, как ты, видать!.. – не отступал Фриц.

- Каких это «таких»? – Хир-Си раздул ноздри и набычился.

- Людо… людо… Людокушарей! – после долгой паузы выдал немец.

Я чего только не ждал от этой внезапной вспышки дружбы народов… Ожесточённой драки, немедленного убийства на месте бедного Фрица… Но вот хохота Хир-Си не ожидал точно.

Даже его жёны уставились на него, как на психа.

- Ты это, русский подучи, боше! – отсмеявшись, сказал Хир-Си. – А то сам говоришь, как людокушарь!

- Я ошибиться в слове? – растерянно прошептал Фриц.

- В общем, если вам в Алтарное – мы проводим! – решил я перевести разговор в конструктивное русло.

- А если у вас сложности с припасами, у нас есть много мяса, похожего на куриное! – вклинился Чемодан. – Вано зажадничал его выкидывать… В общем, будет очень хорошо, если вы его съедите.

- Это мясо! – возмутился я. – Полтонны отличной ящерятины! Идёт за по серебряной монетке за шмат в пару кило!..

- У-у-у-у! – согласился со мной Русый.

- А ты вообще молчи, троглодит! – покосился на моего питомца Чемодан. – Куды в тебя столько влезает-то?..

- Что ж… Я очень рад, что вы те, кого мы ждали! – радостно заявил Семён, который как-то даже стал вдруг менее коренастым и более расслабленным. – Только прошу: не гоните нас в дорогу прямо сейчас. Давайте выдвинемся завтра утром!..

- Да не вопрос, Семён! Мы тоже успели утомиться! – широко улыбнулся Дунай.

И кажется, меня никто не спрашивал. Ну и ладно… Я бы сам хотел отдохнуть.

Группа оказалась действительно интересной. Как и их история.

Этих людей выкинуло на длинный скалистый полуостров, почти рядом с Пустынным поясом. Воды там было мало, спусков к морю – вообще не нашлось, а растительность – скудная. И Алтарей Вознаграждения всего два, да и те маленькие.

Зато была представлена палитра из тридцати национальностей… Поляки, шведы, немцы, датчане, французы, ирландцы, итальянцы, испанцы, португальцы, греки и всякие мелкие народности – в основном, из Европы или Средиземноморья. Ну и, конечно, русские. Точнее, разные народности России.

Надо сказать, первое, что все эти ребята сделали – зарубились по поводу доступа к Алтарям… И хотя сразу договорились на смерть не бить, но без жертв не обошлось. Впрочем, по остальным вопросам эти бедолаги решили сотрудничать...

Видимо, общая беда объединяет. Дерева почти нет. Воду приходится выпаривать по несколько раз. Основной рацион – рыба, моллюски, мох и какие-то морские то ли тараканы, то ли крабы. Ночью – холод собачий. Днём – пекло адское. Как сказал Пустырник: «Узнаю Пустынный пояс! Вечно там такое дерьмо!». И мы решили в этом вопросе верить ему на слово.

А ещё были ветра! Утром ветра походили на шквалистый весенний ветер в далёкой России, когда холодный воздух мечется, как заяц в силках, и непонятно, как от него защититься. А вечером – начинался ураган в лайт-версии… И не заканчивался, пока температура не падала градусов до пятнадцати.

Но это было нестрашно… С этим ещё можно было жить! Мы же выжили в горах, даже во время снегопадов… Но людям не хватало буквально всего. И в первую очередь – баллов. Их просто не на чем было заработать. Камни, оббитые до состояния простых инструментов, СИПИН вполне предсказуемо оценивал невысоко.

И, тем не менее, это сообщество могло выжить… Могло. А потом пришли «рыжики». Впрочем, это была просто очередная разновидность уже знакомых нам бестий. Более мелкая, другого цвета – и такая же вечно голодная.

Стай пришло немного, но жителям полуострова хватило…

- С нами все, кого удалось вывести, – признался Семён, обведя рукой вокруг. – Всего четыреста сорок три человека... Было ещё пятеро, но их мы потеряли по пути.

- Нас жрать! – грустно кивнул Фриц. – Если бы не Семён… Всех бы жрать!

- Я придумал, что надо уходить морем! – объяснил парень. – Вот этими шкурами обтянули деревянные каркасы, а потом ушли вдоль берега. Жутко боялись, что либо об скалы разобьёт волнами, либо морские хищники приплывут. Видели? Они на акул наших похожи.

- Видели. Таких не забудешь! – мрачно кивнул Дунай.

- Да брось, забыли бы… Если бы не пришлось сигать в воду с высоты на мелководье! – отмахнулся Грим.

- В общем, отплыли мы подальше, ну и выползли на берег… – закончил Семён. – Решили уходить на север. В конце концов, терять было нечего. По пути нам повезло: наткнулись на залежи мрамора. Открытие так себе… Зато несколько человек получили хорошие баллы! Вот теперь на месте лагеря они всегда держат свои капсулы.

- Мы думать в горы идти! – дополнил Людвиг, один из местных командиров групп. – Но в горы – нет. Решить – море.

И я, и Семён успели бросить хмурые взгляды на Пустырника. Просто он снова открыл рот, чтобы возмутиться читерством. Как я понял, Семён тоже не рассказывал своим, кроме Фрица и Златовласки, всей подноготной. Поэтому этой темы мы старались лишний раз избегать.

- В горах ресурсы! – заметил ещё один руководитель группы, по прозвищу Бур. – Там металлы, там камень…

- …Там серые бестии. Самые крупные, кстати! – прервав его, кивнула Кострома. – Там холод собачий. И ситуация куда хуже, чем на вашем полуострове! Скажите спасибо, что не добрались.

- А ваши эти звери… – Златовласка с лёгкой опаской кивнула на нашу сборную солянку, прикорнувшую в тени одной из капсул. – Они тоже из этих бестий? Как вы их приручили?

- С ними долгая история! – признался я. – По пути расскажем, как дело обстоит... В общем, вам надо знать, что они сами приходят к людям. У них очень странная память. Вроде как есть физическая, а есть – общевидовая. Они видят во снах картинки из прошлого. Чувствуют, что чувствовали их предки.

- Удивительно! – восхитилась Златовласка, уже гораздо теплее посмотрев на наших оглоедов.

- Удивительно, что эти люди знать! – хмуро возразил Фриц и посмотрел на меня. – Откуда ты знать?

- А вы посмотрите им в глаза… И представьте что-нибудь! – посоветовал я.

- И увидите таракана на гнилом пне!.. – ухмыльнувшись, поддакнул Пилигрим. – А вот когда им что-нибудь от вас понадобится… Тогда и пообщаетесь нормально!

- Они передают образы? При контакте глаза в глаза? – удивилась Златовласка.

- Между собой и на расстоянии могут общаться, без зрительного контакта… – не стал я скрывать всего, что удалось выяснить от питомцев. – Чем более близкий родственник, тем дальше поймает сообщение.

- Это не может быть! – заявил Фриц. – Откуда есть такой механизм?! Нет причина! Предпосылка!

- Слышь, профессор! – не удержался Мелкий. – Ты на хрен с фактами споришь?! Иди и сам посмотри на таракана!

Фриц пару секунд смотрел на нашего гопника…

А потом поднялся и пошёл проверять.

- А в вашем Алтарном нет бестий? – уточнил Семён.

- Их там сейчас вокруг тысячи и тысячи! – усмехнулся я. – Но в этот раз они не за людьми пришли… Они между собой решили сцепиться, а мы так – мелкий приз победителю. У них возле Алтарного пограничная территория. Обычно они там не ходят, а тут навалились с двух сторон… С севера – лесные, с юго-востока – горные.

- Как же мы тогда внутрь пройдём? – забеспокоился Бур.

- Придумаем что-нибудь! – отмахнулся я. – В крайнем случае, разобьём лагерь и подождём. Трупы сородичей они подъели, ещё когда мы уходили. А на месте они долго сидеть не любят. Бестий ноги кормят. Уберутся туда, где добыча есть.

- Семон!.. Слата! – вернувшись, Фриц плюхнулся на бревно с лицом обиженного ребёнка. – Я видеть таракан и гнилой пень! А ещё видеть толстый червяк без зубов!

- Блин! Я должна сама протестировать! – Златовласка решительно поднялась. – Передача мыслей… Охренеть! Интересно, зрачки играют в этом какую-то роль? Семён?

- Иди-иди… – отмахнулся главный лидер беженцев, а затем виновато мне улыбнулся: – Учёные, блин… Этого не может быть, так быть не должно... И половина всей нашей сборной группы такая!..

- Да! Хорошо ещё, остальные по рабочим специальностям… – кивнул Бур.

- Специальностям?.. Рабочим?.. – чувствуя, как голос слабеет и даёт петуха, спросил я.

- Ну да! По практической части, в основном! Людвиг, вон, механик! Я – геолог. Семён у нас вообще космонавт… – Бур кивнул на лидера.

- Да какой я космонавт! – отмахнулся Семён. – Так, десяток вылетов на орбиту и одна экспедиция на Луну… Вот если бы на Марс!..

- А у вас кто есть? – спросил Бур. – Химики есть? А то у нас было четверо, но остался один, и тот «макаронник».

- У нас? Дядя, у нас тоже люди полезные: есть мудаки жадные, мудаки с апломбом и мудаки с ружьём! – ответил за меня Мелкий. – Ну ещё тётя Кострома! Она круче всех!

- Молодец! – валькирия погрозила гопнику пальцем.

- Да… Большая часть колонистов – рукожопые пустоголовы! И в другом полушарии дела обстоят так же! – подтвердил Пустырник и очень-очень внимательно посмотрел на меня: – Не выживают тут умные почему-то… Не знаю даже, почему…

- О! У нас есть хороший шанс устроиться! – радостно заявил Семён, не обратив внимания на нашу странную реакцию.

И только Бур посмотрел на меня, на Семёна, на Пустырника, на всех остальных… Задумался и промолчал.

Но я почему-то знал, что Бур всё понял. Понял и сделал выводы.

А мне теперь предстояло убедить этих милых людей, что со мной надо дружить. И с моей группой надо дружить. Потому что с Кукушкиным они и без того подружатся! Они ведь умные люди.

Глава 5. Пр-р-росто вернуться

Дневник Листова И.А.

Сто тридцать четвёртый день. Сборы.

Рано я радовался лагерю Семёна и его людям... Нет, без вопросов: всё было организовано красиво и с умом. Вот только контингент оставлял желать лучшего. Как и некоторые нездоровые отношения в этом странном коллективе…

Начать надо бы с того, что условные «учёные» – может, и не рукожопы, но их периодически заносит. Даже мне разок прилетело настойчивое предложение не лениться, а оказать помощь в сборах. И это при том, что на утро все в лагере уже знали: Вано – руководитель группы и вроде как командир. Но нет! Субординация и дисциплина – это, видимо, какая-то блажь.

А вот озвучить свою мегагениальную идею, как оптимизировать сборы – это пожалуйста! Искать какую-то мелкую, но очень нужную хрень по всему лагерю – это всегда! Так и подмывало спросить: раз уж хрень такая важная, то нафига ты её потерял?

А ещё «учёные» любили тупить... Вот делает он или она какое-то дело, а потом вдруг задумается – и замирает, глядя на руки, на море, на небо, на задницу третьей жены Хир-Си…

Нонтле, кажется, её зовут… Я никак запомнить не могу: эти девчонки такие молчаливые. Нет, я понимаю: там есть на что посмотреть! Но разве нельзя это делать в свободное от работы время?

А то неправильно получается: на работу, значит, забил, а на задницу – пялится. И нельзя точно сказать, с научным интересом или с вполне себе понятным. А если ему Хир-Си в приступе ревности глазик выколет – это, получается, травма на работе? Ещё компенсации затребуют… Страховку платить, в медицинскую капсулу грузить… Ну уж нет!

И ведь не могу сказать, что Семёновы «учёные» – плохие люди. Хорошие! Получше многих. Но местами настолько на своей волне, что стукнуть хочется… То командиром командовать пытаются, то лезут с ненужными вопросами…

Вторую часть группы я мысленно окрестил «ремесленниками», для удобства. Хотя они всё те же учёные, но больше по прикладным дисциплинам. Они вроде бы и приземлённее, и апломба куда меньше… Но почему эти ребята позволяют так собой вертеть, а?! Я этого понять не мог.

Просят их что-то сделать – идут радостные, делают... А что своя работа подвисает – так это ничего! Их же никто не ждёт, притопывая копытом, потому что давным-давно собрался!.. Верно же, да?

- Вано, не злись на них. Ну просто они не понимают! – попросил меня Семён, когда через два часа после начала сборов я ушёл к костру нервно пить чай. – У нас так всегда…

- Они не умеют организация и дисциплина! – поддакнул Фриц.

- Да всё они умеют… Если бы кому-то из них нужно было до завтра перелопатить тонну материалов – сели бы и перелопатили! И ни на что бы не отвлекались! – отмахнулся Семён. – Дело не в этом... Они просто привыкли, что вокруг них на Земле все прыгают. Стоит только пальчиком шевельнуть, как все желания угадывают, все прихоти исполняют...

- Почему я мочь, они – не мочь? – как будто продолжая какой-то старый спор, возвёл глаза к небу Фриц. – Я такой же! Но я себя в руки брать, а они не мочь!..

- Просто у тебя другой характер! – пояснил ему Семён. – И другие приоритеты.

- Что ты хотеть сказать? – нахмурился Фриц. – Я есть неправильный учёный?

- Он хочет сказать, что ты, решив пойти в науку, не мечтал о славе. Ты просто стал учёным, а твои труды принесли тебе уважение! – пояснила ему Златовласка. – А эти становились учёными уже при нейросетях... Всё, ради чего они терпели тяжёлый труд и постоянную конкуренцию – это слава, почёт и уважение. И, один раз достигнув, они не готовы с этим расстаться.

Слушая их спор, я отхлебнул отвара и закрыл глаза. Всё это было, конечно, хорошо… Но учёным умам стоило бы кое-что учитывать. Например, что этот новый мир несколько отличается от их любимых кабинетов и лабораторий…

- Ну забыла я, как его складывать!.. Чего орать-то?!

Неспешно топая от костра к окраине лагеря, я смог понаблюдать за местными разборками.

Девушка лет двадцати пяти ругалась с мужиком из «ремесленников», помогавшим ей сложить «ежа». Под конец он кричал, размахивал руками… А перед этим трижды сложил конструкцию, разъясняя всё чуть ли не по складам…

Но девушка упорно не хотела учиться складывать «ежа». Вместо этого она искренне недоумевала, почему «просто незнание», да ещё «какой-то мелочи», может вызвать такую агрессию.

Если вечером я собирался с ними дружить, то теперь понимал: даже просто довести эту сборную солянку до Алтарного, никого не прибив – подвиг. Девушка в упор игнорировала то, что «ежи» ей уже приходилось раскладывать и складывать – и можно было бы запомнить процесс. Эти защитные конструкции банально находились за пределами её интересов!

А всё, что было ей неинтересно – не заслуживало внимания. Даже если это, на секундочку, спасало ей жизнь. Нет, дружить я буду с Семёном, Златовлаской, а ещё, может быть, Фрицем и Буром. А остальную группу свалю на Иваныча – пускай разбирается. Уверен, он мне обязательно это припомнит… Особенно, когда головные боли станут регулярными.

И всё-таки процесс шёл… Со скрипом, с руганью, с остановками, наши новые знакомые всё-таки сложили лагерь. Тяжёлые конструкции были отправлены в капсулы. Более лёгкие – на спины научных светил.

И к концу третьего часа сборов люди наконец-то были готовы к выходу.

Дневник Листова И.А.

Сто тридцать четвёртый день. Путь на север.

Шли колонной. Мы с товарищами выступали охраной этой человеческой змеи. И в этом вопросе я передал бразды правления в руки Костромы и Пилигрима, которые в подобных вещах явно лучше смыслили.

В голову колонны отправили Пустырника и Пресню. Я, Мелкий и Пилигрим шли с одной стороны, а Дунай, Кострома и Чемодан – с другой. По пути наши тройки постоянно курсировали вдоль растянувшейся процессии.

А замыкал шествие Хир-Си со своими жёнами. Все четверо отыгрывали роли злобных людоедов, которые съедят отстающих, если таковые найдутся. И, надо сказать, на «пятёрочку» отыгрывали. Или даже на «десяточку». Это смотря по какой шкале судить. Правда, им всё равно не верили: ну кто же обидит таких ценных, умных и замечательных людей, как учёные? Но, на всякий случай, эти «ценные и замечательные» старались сильно не отставать.

Мало ли?..

С другой стороны, в пути учёные наконец-то показали себя с лучшей стороны. Они молча тащили на спинах баулы и складные «ежи», поглядывая по сторонам и старательно переставляя ноги. Никто не ныл, никто не жаловался, никто не требовал привал. Люди шли вперёд с какой-то удивительной целеустремлённостью.

Впрочем, с учётом того, что впереди их ждало крупное поселение, где их вряд ли поставят под ружьё… Потому что, естественно, для их знаний найдётся лучшее применение… Наверно, я бы тоже на их месте топал молча и целеустремлённо.

Сначала процессия двигалась вдоль берега моря. Ходить по песку – это не очень удобно. Но лучше по пляжу, чем по пересечённой местности. Однако всё хорошее заканчивается. Скальная гряда – тоже, и вскоре по правую руку от нас начали расти горы.

Не те, в которых высадили мою группу: они и без того с горизонта почти не исчезали, маня белоснежными вершинами. А другие – те, которые уходили дальше на север вдоль морского побережья.

Чтобы не пересекать их по Тропе Гигантов, пришлось забирать на восток, выводя процессию на каменистые равнины. Здесь пришлось всё-таки устроить длинный дневной привал… Солнышко уже поджаривало так безжалостно, что даже мне чего-то дурно стало.

Воздух плавился под солнечными лучами, дрожа и создавая вдали зыбкие миражи. Мы укрылись в тени невысокого обрыва, принявшись то ли обедать, то ли полдничать. Судя по времени – полдничать.

Остаток дня двигались дальше на север. Шли до самых сумерек. И только когда стало ясно, что скоро окончательно стемнеет, нашли место для лагеря. В этот раз капсулы призывать не стали. Как сказал Семён, слишком долго пришлось бы ждать.

Жилища из шкур тоже раскладывать поленились. Только «ежей» выставили по периметру. Ну и развели костры, нарубив росших то тут, то там кустарников. После чего повалились спать.

Естественно, полагаться на учёных-дозорных мы не стали: выставили своё охранение. Мне выпало дежурить в середине ночи, так что я расстелил спальник, забрался внутрь и мгновенно уснул.

Дневник Листова И.А.

Сто тридцать пятый день. Пересечь заросли.

До Тропы Гигантов добрались к середине дня. В этот раз сборы оказались куда короче, поэтому до обеда удалось немало пройти. А вот дальше мы промучались долго, пока чистили путь через полосу джунглей.

По пути мне пришлось объяснять Семёну, Людвигу, Златовласке, Буру, Фрицу и ещё нескольким руководителям, что такое Алтарное, чем живёт и кем управляется. А заодно, откуда я сам и как сумел уйти к морю.

Рассказал я, естественно, и про гигантов, на одном из которых мы приехали. Это вызвало живой интерес у Фрица с Златовлаской. И, ожидаемо, бурный спор. Фриц упрямо настаивал, что таких животных «быть не мочь», «нет предпосылка» – и вообще какой-то «нонзенс». А Злата привычно тыкала коллегу в то, что дело учёного – не спорить с фактами, а пытаться их объяснить.

К сожалению, полностью удовлетворить их интерес к местным исполинам я не смог. Хотя рассказал всё: и что сам подметил, и что СИПИН объяснял. Но это была лишь капля в море неиссякаемого любопытства учёных…

На дневной привал устроились в тени горной вершины. Той самой, где располагался наблюдательный пункт Алтарного. Сейчас он пустовал: новых дежурных никто не присылал, а предыдущих съели бестии, когда те решили рискнуть и прорваться обратно.

Натоптанная тропа через Страшную Пущу быстро начала зарастать. Теперь она еле просматривалась на лесной подстилке. Правда, мы могли обойтись и без неё: главное –выдержать нужное направление.

Страшная Пуща вызвала интерес не только у биологов. Особенно впечатлило ребят Семёна количество живности в южной части Пущи.

- Мы, грешным делом, думали, что здесь везде, как у нас!.. – восхитился Бур. – А оказывается, есть тут хорошие места…

- Раньше здесь такой ящер жил, что хорошими я бы эти места не назвал! – возразил Пилигрим.

По Пуще шли до тех пор, пока позволял дневной свет. Понятное дело, в итоге учёные страшно вымотались. Так что новость о ночном привале их осчастливила, как малых детей. Правда, мы не дошли до края леса совсем немного... Если всё будет хорошо – к середине следующего дня будем в Алтарном.

Вернее, были бы… Если бы не зубастая осада. Соваться туда без разведки – форменное самоубийство. А самоубийц среди землян в новом мире не осталось. Большинство выбыло в первый же месяц. А остальные старались хотя бы не помереть по-глупому.

Ужин прошёл в молчании. Ели сосредоточенно, лишь бы не уснуть прямо с куском во рту. Зато лагерь в эту ночь был освещён значительно лучше: дрова в лесу искать проще, чем на каменистой равнине.

Бестий мы не боялись – до них было ещё далеко. Костры они не увидят, а глубоко в Пущу не полезут. Поэтому на сей раз мы решили своих дежурных, плюс к Семёновым, не выставлять. Завтра, возможно, придётся прорываться с боем. А значит, всем надо было выспаться. Если что-то и случится – учёные разбудят.

В общем, сразу после ужина я расстелил спальник и улёгся на нём. Внутрь забираться не стал, чтобы утром не отжимать мокрую от пота одежду. Как показал предыдущий привал, летние ночи не дают ни шанса замёрзнуть во сне…

Дневник Листова И.А.

Сто тридцать шестой день. Вот и верь после этого людям…

Я не знаю, что меня разбудило.

Может, вокруг было слишком уж тихо для ночного леса? Но чтобы так просыпаться от изменения шумового фона – это же сколько надо в лесу ночёвок-то провести?

А может, правы те, кто говорит, что у меня «жопочуйка»? Этого я тоже не знаю.

В любом случае, я выскользнул из сна рывком, будто меня окатили ледяной водой.

Открыл глаза. И уставился на морду бестии, которая меня с интересом обнюхивала. Здоровенная бестия… Серая и совершенно мне незнакомая.

А ещё в свете затухающих костров мелькнули лапы других бестий... И надо бы удивиться, почему не подняли тревогу дежурные… И почему нас не разбудили питомцы… Но спросонья я понял только одно…

Надо бежать.

Я взревел, как сирена на машине МЧС, отчего стоящая надо мной бестия взвилась в воздух и отпрыгнула на пару метров. А я, не переставая предупреждающе орать, вскочил на ноги. И, не теряя времени, рванул к ближайшему дереву. Благо, их в Пуще было много.

Сам не помню, как и когда у меня в руках оказались винтовка с рюкзаком. Умудрился ведь как-то не только подхватить, но и за плечи закинуть…

От моего сигнального ора бестии шарахались в разные стороны, а люди начинали просыпаться.

- А-а-а-а-а! – примерно такой боевой клич выдал Хир-Си, выпрастываясь из-под спальника и хватая копьё.

На высоте трёх метров я оказался раньше, чем лагерь успел проснуться, а бестии – опомниться. И, наверно, само провидение не дало мне совершить непоправимое… Винтовка сухо клацнула затвором, но выстрела почему-то не последовало.

А ведь я навёлся на самую крупную бестию в атаковавшей стае!.. Зверюга была совсем близко. Но, как я уже сказал, винтовка дала осечку – чего на моей памяти практически не случалось. Всё-таки оружие и патроны, сделанные на Алтаре, имели высочайшую надёжность.

Впрочем, я даже не знаю, какие бывают причины у осечек… Помнил только, что в такой ситуации ни в коем случае нельзя сразу же доставать патрон. И не помнил причин, почему. Но предположить-то мог!

Если вопрос не в отсыревшем порохе – значит, патрон ещё может выстрелить. А отстрелить себе пальцы, сидя на высоте трёх метров над землёй – паршивая идея, откровенно говоря… Поэтому вместо того, чтобы остервенело дёргать затвор, я просто осмотрелся. Всё равно без оружия я не особо мог кому-то помочь.

Я увидел Хир-Си, отмахивающегося от бестий… Его жену с луком, которая пыталась прицелиться… Кострому, отпихнувшую от себя зверя… Дуная, который пытался удержать приближающуюся к горлу пасть…

Увидел пустой спальник Пилигрима. Увидел Мелкого, который отползал задом сразу от трёх бестий. Семёна, со всех ног бегущего к дереву. Визжащую от ужаса Златовласку. Шкодливо вывалившего язык Русого…

Русый?!

- Какого хрена? – удивлённо выдавил из себя я. – Это что такое? Ты нас предал? Или друзей привёл?

И внимательно посмотрел вниз. На крупного самца, которого минуту назад чуть не пристрелил.

А тот осклабился, вывалил язык и…

…Я увидел, как самец уводит самку и детёныша из стаи, чтобы спрятаться, а потом пойти к двуногим…

…Я увидел, как тут, в Страшной Пуще, они встретили группу таких же, как он…

…Я увидел, как бестии собирались здесь в лесу, пережидая войну сородичей…

…Бывших сородичей….

…Увидел грязно-бежевого таракана на дереве…

Обиделся, само собой. Понятно же, что он на меня намекает!

…Увидел спящих дозорных…

…Увидел своё удивлённое лицо. И услышал свой крик…

После этого мне захотелось перезарядить винтовку. Чтобы-таки пристрелить тех умников, кто уснул на посту. На незнакомой планете, в Страшной Пуще!..

А потом я решительно слез с дерева. Надо было остановить это безобразие, пока люди и новые члены Верной Стаи не перебили друг друга.

А потом, когда удалось всех успокоить, нам ещё пришлось идти в ночной лес. Нужно было разыскать тех, кто успел с перепугу сбежать.

К счастью, у бестий отличный нюх, поэтому беглецы нашлись быстро. Мало кто сумел удрать далеко. Большинство – метров на двести-триста. Где-то на этой дистанции как раз наступала первая усталость и одышка. Приходилось притормозить, чтобы решить, что дальше делать.

А потом я смотрел, как учёные совершенно не интеллигентно раздают тумаки, поджопники и подзатыльники тем, кто уснул на посту.

Я был удовлетворён.

Дневник Листова И.А.

Сто тридцать шестой день. Бег на виду

Бестии ещё не ушли. Вокруг Алтарного хватало стай, которые могли доставить нам кучу проблем. Правда, оказалось, что у Верной Стаи был план. Ага, план! У диких зверей! Ещё и такой, до которого мы сами бы не додумались. Впрочем, это как раз понятно: мы не знали всех тонкостей их жизнедеятельности…

План был прост, но без нас «верные» не могли его осуществить. А вот с вооружёнными двуногими – вполне. И весь этот план строился на том, что горные бестии ненавидят жару. Ту самую жару, которая устанавливается здесь, на равнинах, в середине дня.

Нет, мы подмечали, что зверьё пристраивается в теньке, пережидая зной. Правда, и думать не думали, что в этот момент они впадают в оцепенение, очень близкое к смерти. Сердце почти не бьётся, кровь еле передвигается по организму. И даже сны снятся медленные, тяжёлые.

И, само собой, у бестий есть свои дежурные, которые следят за округой, пока остальные бессовестно дрыхнут. Правда, таких дозорных никогда не бывает много. А остальным сложно вырваться из сна и быстро вернуться в режим «бей-круши-жри-убивай».

Именно на этом строился весь план. Если выбраться из леса вместе с людьми и двинуться к их… В смысле, к нашему поселению вместе с нами – велика вероятность, что дозорные кинутся не в погоню, а будить остальных сородичей.

Пока нас заметят, пока проснётся стая, пока поймут, что к чему… Времени пройдёт немало. А именно время и было нужно, чтобы добраться до города. Главное – быстро бежать, метко стрелять и не задерживаться, чтобы героически помереть.

Утром мы оставили на краю Пущи и «ежей», и лишнюю поклажу. Учёным предстояло бежать налегке. Ничего особо ценного у них в вещах не было. Да и вряд ли бы кто-то в ближайшие дни позарился на их добро. Во всяком случае, из жителей Алтарного.

Когда солнце поднялось в зенит, а воздух начал дрожать, как желе, мы выбрались из леса.

И, не жалея себя, припустили в сторону города. Надо сказать, было нелегко. Бегать на такой жаре – худшее из того, что мне приходилось делать на этой планете…

Мы бежали по выжженной траве, а земля дрожала под нашими ногами и лапами. Четыре сотни человек и почти две сотни бестий неслись по прямой, от леса к Алтарному. По солнечной равнине, где то там, то тут белели костяки бедолаг, которые здесь умерли и стали едой.

А мы не хотели быть едой! Мы бежали, чтобы наконец-то вернуться домой. Нескольких особо отчаянных людоедов, которые выскочили прямо на нас, пристрелили на ходу. А остальные, к счастью, не рискнули бросаться на такую большую компанию.

Некоторые из группы Семёна падали, не выдержав забега. Их подхватывали и несли. И даже некоторые «верные» не сумели одолеть этот странный бег до конца. Их мы тоже не бросили: почти не сбавляя скорости, дотянули к воротам частокола.

А на воротах нас уже ждали. Видимо, Вите удалось зачистить нижний город. Стража разглядела и меня, и остальных наших, так что внутрь нас впустили без вопросов. Вместе с чётырёхногими членами команды, хотя им-то поначалу хотели преградить путь...

Конечно, потом мне пришлось долго объяснять, куда я ходил, кого привёл – и как вообще так получилось... А когда мы добрались, я просто добрёл до ближайшего тенька, прислонился спиной к стене и достал флягу.

После чего долго пил маленькими глотками воду, радуясь, что мы всё-таки выжили.