Друиды. Вопреки всему

Пролог

Если мяса с ножа Ты не ел ни куска, Если руки сложа, Наблюдал свысока, И в борьбу не вступил С подлецом, с палачом, — Значит, в жизни ты был Ни при чём, ни при чём!

Если путь прорубая отцовским мечом, Ты солёные слёзы на ус намотал, Если в жарком бою испытал что почём, — Значит, нужные книги ты в детстве читал!

(В. Высоцкий «Баллада о борьбе»)

Около тридцати лет до описываемых событий

- Здорова, Илюха! – негромко произнёс Шелковицын в спину подошедшему к своей квартире Лаврову.

Тот как раз наклонился, чтобы проверить «контрольку» - закреплённую на двери тонкую нить - на предмет не проник ли кто в жилище, пока его не было дома. Игорь стоял на лестничной клетке выше площадки, где располагалась тридцать шестая квартира. Там и поджидал Илью. Услышав, как Лавров остановился у дверей и зазвенел ключами, выглянул из ниши с мусоропроводом.

От неожиданно прозвучавшего приветствия Илья вздрогнул и резко выпрямился, одновременно бросив быстрый взгляд за спину.

- Или тебя теперь Серёгой называть? – спокойно продолжал Игорь всё тем же ровным тоном.

- Ты как меня нашёл? – осипшим от волнения голосом спросил Илья.

Похоже, ответ на этот вопрос интересовал старого соратника больше всего.

- Долгая история. Не на лестнице же тебе рассказывать. Я, кстати, не один.

По знаку Игоря к нему из-за того же закутка вышел пожилой мужичок интеллигентного вида, хотя и порядком поиздержавшийся.

- Здравствуйте, – вежливо поздоровался мужчина.

- Познакомься. Профессор Пикульский Вячеслав Максимович. Тебя представлять не буду. Сам представишься, как посчитаешь нужным. Ну что, пригласишь в дом или как?

Задумчиво посмотрев на ключи, которые теребил в руке, словно решая стоит ли пускать к себе незваных гостей, Илья с небольшой задержкой всё-таки открыл замок и распахнул дверь. Посторонился, картинно изобразив приглашающий жест.

Усадив гостей в кресла, предупредил:

- Я только с работы. Голоден, как волк. Сначала пожру. Вы будете? Только имейте в виду, разносолов у меня нет. Еда холостяцкая.

- Спасибо, не...

Профессор собирался с гордым видом отказаться от угощения, но Шелковицын его перебил:

- Чай или кофе с бутербродами нас вполне устроят.

Хмыкнув, Илья пошёл на кухню выполнять заказ.

- Игорь, зачем вы...

- Пусть займётся делом, – снова перебил Шелковицын, откидываясь на спинку кресла. – Ему надо время, чтобы привыкнуть к новым обстоятельствам, успокоиться, прийти в себя и хорошенько всё взвесить. Уж я-то его знаю. Так что посидим, не спеша попьём чайку, поболтаем о том, о сём...

Ели молча, под бубнящий телевизор, в котором дикторы, часто меняя друг друга, наперебой рассказывали об установлении новой власти на местах. За одним новостным блоком сразу шёл следующий. Ни единой развлекательной программы или фильма. Информационные передачи прерывались только выступлениями разного рода «экспертов» и новоявленных правителей, вознёсшихся к власти на гребне «волны народного гнева». Игорь на них уже насмотрелся, поэтому старательно игнорировал буйство болтовни в телеэфире.

Остальные, судя по всему, тоже насытились новостями. Никто не тянулся к пульту, чтобы переключить каналы. Никакого смысла в этом не было. Везде транслировалось одно и то же с небольшими отличиями: кровавые картинки расправы силовиков над «мирными протестующими», не менее кровавый ответ «прогрессивных демократических сил» и ликование «победившего народа». Ещё в Москве наслушался, пока сидел с Пикульским на конспиративной квартире, пытаясь дозвониться до Миллера. Командир, в конце концов, сам вышел на связь.

- Будьте пока там, – сказал уставшим голосом. – Не вздумайте высовываться. Как только здесь управлюсь, приеду к вам.

Обещание он выполнил только через три дня, появившись на пороге с полным пакетом продуктов и фальшивыми паспортами для Шелковицына с Пикульским. «Обрадовав» тем, что из Москвы надо сматываться как можно быстрее, пояснил:

- Дела плохи. Всё разваливается. Прежние государственные структуры упразднены. Везде хозяйничают либо радикалы, либо либерасты. Когда только спеться успели. В нашу контору чуть ли не первым делом нагрянули. Мы с парнями едва ли не из-под носа у них наши личные дела выуживали.

- И где они теперь?

- Личные дела или парни? – невесело усмехнулся Миллер, тут же махнув рукой. – Не обращай внимания. Пытаюсь шутить, да получается плохо... Бумаги сожгли. Парням выдал документы из своего загашника и отправил разными маршрутами. Для начала пусть рассосутся по стране, след запутают. Потом соберёмся в Новосибе. Только там связи есть, которые отозвались, и обстановка более-менее спокойная. Больше ни на кого выйти не смог. Прячутся, ликвидированы или тоже в бегах. Слили нас, Игорь. Подчистую слили.

- А с профессором что делать?

- Раз ты с ним, то и шефство на тебе. Заберём в Новосиб, а там видно будет. Но сначала я туда один поеду. Нужно всё проверить и подготовить почву. А вы... Найдёшь, где залечь на пару недель? Только подальше от Москвы.

- Вряд ли... – Уже ответив, Игорь неожиданно вспомнил о Лаврове, которого нашёл, можно сказать, случайно почти год назад. – Впрочем, пробью один вариант в Екатеринбурге.

Миллер поморщился:

- Там тоже неспокойно. Говорить о смене власти пока не приходится, но противостояние идёт полным ходом. Адрес-то надёжный?

Шелковицын пожал плечами. Откуда ему знать? Не отслеживал он жизнь Лаврова последние несколько месяцев. Не до того было.

- В человеке я уверен. А вот в обстоятельствах... – Он развёл руками. – Другого-то варианта всё равно нет...

Покончив с едой, Илья придвинул к себе чашку с чаем. Окинул гостей изучающим взглядом. Кивнув на Пикульского, спросил у Игоря:

- Профессор, говоришь? А ты, значит, его подопытный?

- Можно и так сказать.

- Я же тебя предупреждал. Помнишь?

- Помню. Только это не совсем то, о чём ты думаешь. – Игорь широко улыбнулся. – Виктор Максимович, можно сказать, спас мне жизнь. И теперь я спасаю его светлую голову для будущего российской науки. Нам надо перекантоваться где-нибудь пару недель. Поэтому мы здесь.

- Что, больше податься некуда?

- Зришь в корень, – вздохнул Шелковицын. – Поможешь по старой дружбе?

- Хм... – Илья отпил чай. – Ты не сказал, как меня нашёл.

- Случай подвернулся. Работали здесь как-то год назад по Уралмашевской группировке с местными операми. Когда изучали связи боевиков, наткнулся на твоё досье. Фамилия, имя - всё чужое, только фотка твоя. Ни с кем другим не спутаешь. Решил проверить. Понаблюдал за тобой пару дней, убедился, что не ошибаюсь.

- Наверно, тогда я и почуял неладное, – криво усмехнулся Лавров. – Давно подозревал, что с этими ЧОПовцами что-то не так. Не в курсе был, что с уралмашевцами заодно. Уволился по-быстрому. Потом услышал, что конторские их повязали. Всё ждал, что за мной придут. Либо ФСБ, либо братки, решив, будто я их слил. Правда, в особые секреты меня никто не посвящал. Так, мелочёвка всякая, не дотягивающая до криминала. Но разве кому что докажешь. Дрова рубят - щепки летят.

- Это тебя и спасло. Пришлось перед командиром словечко замолвить. Он к начальству. Мол, кто таков и почему в разработке. А ему на тебя полный расклад предоставили. Кто ты - неизвестно, живёшь под чужим именем, поскольку Булгаков Сергей Юрьевич найден убитым в Бийске несколько лет назад...

- Надо же, докопались. Интересно, как его личность установили.

- По дактилокарте. Догадались министерство обороны запросить. У него на теле следы от ранений. Предположили, что контрактник.

- Да, мне такой вариант в голову не приходил.

- Так это ты его?

- Издеваешься? Нет. Гопники какие-то. Я вмешался, но было поздно. Барсетку с документами у них забрал, да так с нею и смылся. Потом просто использовал. Мы похожи оказались.

- Понятно. Примерно так я и думал.

- Что же меня хотя бы полиции не сдали?

- Миллер... Ну, командир мой. Убедил, что ты наш внедрённый агент. Операция проводилась под руководством Главного управления. У оперов на тебя ничего не было, кроме того что выдаёшь себя за другого и работаешь в интересующем ЧОПе. Тёмная лошадка, словом. Львиная доля оперативной информации шла сверху, так что местные легко поверили Миллеру. Понятно ведь, что Главк по-любому внедрял к уралмашевцам свою агентуру. О том, кто именно там работал, местных, само собой, не информировали. Поэтому после таких «откровений» у них сложилось два и два.

Снова хмыкнув, Илья отхлебнул чай. С прищуром глядя на Шелковицына, поинтересовался:

- Значит, восстановили тебя на службе?

- Вот именно. Зря не захотел возвращаться вместе со мной. Видишь, всё нормально прошло.

- Ну да, – Лавров скривил рот в подобии улыбки. – Нет уж, спасибо. Хватит с меня на государство горбатиться. Оно бросило нас. Забыло, едва мы ушли в тот злополучный рейд. Изначально это была дорога в один конец. Зато теперь я свободный человек. Предоставлен самому себе. Как хочу, так и живу.

- Ага. Под чужим именем.

- Вынужденная мера. Сам должен понимать.

- Понимаю. Лучше, чем кто бы то ни был. Ты мне скажи, в свете последних событий мы можем на тебя положиться?

- Да оставайтесь уж, – махнул рукой Илья. – Места хватит. Вон, диван разложите. Две недели потерплю вас, так и быть.

Миллер позвонил ровно через десять дней. Сказал, что взял им билеты до Новосибирска и сообщил, в какой адрес прибыть.

Когда прощались с Лавровым, Игорь оставил ему номер телефона для связи, сказав:

- Будут проблемы, обязательно позвони. Не знаю, как сложатся обстоятельства, но чем смогу, помогу.

- Справлюсь как-нибудь, – пробурчал Илья.

- Просто имей в виду.

- Хорошо.

- Ну, пока, старый товарищ.

- Скатертью дорога...

По приезду в Новосибирск он сдал профессора с рук на руки людям, которых прислал Миллер. Сам же с головой ушёл в привычную работу. Их подразделение зачищало город, а затем и область от разного рода коллаборационистов и агентов влияния, не позволяя распространяться идеям кровавого переворота. Работали жёстко. Если кого брали живьём, сразу проводили экспресс-допрос, позволяющий быстро получить интересующие сведения и выявить все звенья нелегальной вражеской сети. А таких было – мама не горюй. Так что работы хватало.

Но потом полезли вооружённые банды из Москвы - якобы сформированная новым правительством «народная армия». На самом деле это были натуральные карательные отряды, призванные устроить настоящий террор на непокорных территориях, вынудив их население подчиниться существующей власти. Пришлось выстраивать полноценную оборону на границе области, надавав карателям по зубам. Тогда Москва пустила в ход последний козырь, заключив договор с НАТО, и в страну хлынули западные войска.

Как-то так вышло, что Миллер к тому времени был уже достаточно известным командиром, чьи подчинённые успешно противостояли не только внутренним карательным отрядам, но и натовцам. «Где Миллер, там победа!» – говорили ополченцы. Естественно, столь завидная популярность не могла пройти мимо внимания вражеских спецслужб. За Миллером охотились. Он пережил несколько покушений, чудом избежав смерти. Особенно сильно пострадал, когда взорвали его машину. По всем канонам полковник должен был тогда умереть, но появился профессор Пикульский, сделал одну единственную инъекцию, и уже на следующий день Миллер предстал перед своими подчинёнными живым и невредимым.

Естественно, о визите Пикульского не знал никто за исключением сильно ограниченного круга лиц, в число которых входил и Шелковицын. В том числе это позволило ему прихватить ампулу с «пикулями» в командировку в Свердловскую область, где натовцы нещадно бомбардировали города, тесня ополченцев. Даже Лавров переступил через собственную гордость, попросив помощи по тому самому номеру для экстренной связи. Вряд ли он стал бы звонить ради решения своих личных проблем. Но дело касалось выживания свердловчан, и Миллер дал добро на широкомасштабную операцию, выходящую за пределы Сибири.

Спецназ Игоря подоспел вовремя. Прошёл огненным смерчем по наступающим порядкам натовцев и карателей, внеся в их ряды полную сумятицу, и отбил практически попавшее в окружение подразделение местных ополченцев, которым как раз командовал Илья. Вернее, теперь уже Сергей Булгаков. Ополченцы вынесли своего командира на носилках. Осколки, застрявшие у него в голове, не давали никаких шансов на выживание. Сергей лежал без сознания, время от времени содрогаясь в мелких судорогах. Забрав раненого, Шелковицын погрузил его на свой броневик. Сказал решительное «нет» солдатам, намеревавшимся сопровождать командира, и отвёз Булгакова в госпиталь. По пути вколол ему дозу «пикулей». Так что когда они сгружали раненого в больничном дворе, от осколков, засевших в его теле, не осталось и следа.

- Думаю, с ним всё будет в порядке, – сказал Игорь усталому доктору, который принимал Булгакова. – Раны поверхностные, скоро затянутся. Мужик он крепкий. Просто вымотался, устал. Пусть полежит у вас недельку, восстановится. А то так и до нервного истощения недалеко.

На том и распрощались. Уехал, не дожидаясь, когда Илья-Сергей придёт в себя. Ох, и удивится же, не увидев на себе следов от ран. Ладно, ещё будет время обо всём ему рассказать. Как-нибудь потом...

Глава 1

Заведующий кафедрой истории, мучаясь одышкой, уже доковылял до своего кабинета и начал открывать дверь, когда к нему подскочил невысокий щуплый студент в очках.

- Дмитрий Сергеевич, здравствуйте!

- А-а, Сиволобов, – недовольно просипел профессор. – Что стряслось? Принесли, наконец, курсовую?

- Нет... – Парнишка замялся. – Вернее, мне нужна ваша консультация.

Ещё чего. И так времени не хватает. Все дни по часам расписаны, только успевай следить. На пятом курсе нынче дипломные работы пишут. Совсем одолели. Если вдобавок к этому начнут и третьекурсники с разными вопросами приставать, когда ни попадя...

- Вы же знаете, консультации для вашего курса у меня по вторникам.

- Да-да, но тут, видите ли... – Щёки студента зарделись. – Уж очень щепетильный вопрос. Не для чужих ушей.

Возникло дурное предчувствие. Захотелось немедленно заскочить в кабинет, хлопнув дверью перед носом приставучего юноши. Слишком любознателен этот Сиволобов. Любит копнуть поглубже. Оттого и работы свои позже всех сдаёт. Зато более полные и хорошо продуманные. Не безупречные, конечно. Пестрят авторскими суждениями, что никоим образом не приемлемо, а также выводами, не совпадающими со сложившимися общепринятыми взглядами на исторические события. Последнее уж совсем из ряда вон.

В профессоре победила извечная человеческая слабость - любопытство. Не отпуская дверную ручку, он осторожно поинтересовался:

- И что за вопрос?

- У меня появилась некая дилемма по трактовке событий второй мировой войны. Видите ли, я покопался в закрытых архивах...

- В архивах? – Глаза Дмитрия Сергеевича полезли на лоб. – Кто вас туда пустил?

- Есть способы, – отмахнулся студент, не придав этому совершенно никакого значения.

А зря. Мог бы хоть немного подумать своей бестолковкой. Глядишь, понял бы, насколько сильно рискует её потерять.

Паренёк, между тем, собирался продолжить, как ни в чём не бывало. Профессор, кинув быстрый взгляд по сторонам, открыл дверь и рывком впихнул Сиволобова в кабинет. Войдя следом, защёлкнул замок. Повернув к растерянному парню багровое лицо, напористо заговорил:

- Запомните, молодой человек! Нигде и никогда не вздумайте ссылаться на закрытые архивные источники. Уяснили?

Студент закивал.

- Будет ещё лучше, если вы вообще перестанете совать туда свой нос.

- Но почему? – искренне удивился этот недотёпа.

Он что, совсем ничего не понимает?

- Расскажите-ка лучше о своей курсовой, – вздохнул Дмитрий Сергеевич, уходя от обсуждения неудобной темы. – Что там за проблема?

Показав Сиволобову на стул, плюхнулся в своё любимое старое кресло, приятно скрипнувшее кожей под тяжестью грузного тела. Галстук на вздутом животе принял почти горизонтальное положение. «Худеть надо», – мелькнула мысль, тут же вытесненная роем других, куда более тревожных, порождённых сбивчивой речью неказистого юноши напротив.

- Понимаете, Дмитрий Сергеевич... Странно как-то... Ваши лекции по истории второй мировой... Да и все источники в один голос твердят, что гитлеровская Германия заключила союз с Россией, называвшейся тогда СССР. Они разделили Европу на сферы влияния, оккупировав каждый свою часть согласно достигнутой договорённости... Так?

- Совершенно верно. Пока не вижу ничего странного.

- А что здесь у нас делали немецкие войска?

- Мы же были союзниками с Германией, как сейчас со всеми странами Запада. Ведь вас не удивляет, что на территории современной России расположены базы НАТО. Вполне закономерный процесс. Они помогают нам обеспечивать безопасность, мы участвуем в их миротворческих миссиях.

- Но не воюем же с ними.

- Конечно, нет! – как можно громче заявил профессор, помня о скрытых камерах в кабинете, которые начали записывать, стоило ему переступить порог. – Что за идиотские мысли!

- Вот видите, а с Германией воевали. Причём она первая напала без объявления войны в 1941 году. Гитлер чуть не захватил Москву, но её удалось отстоять. Потом погнали немцев до самого Берлина...

- Прекратите! – Дмитрий Сергеевич звонко хлопнул пухлой ладошкой по столу. – Где вы этого нахватались? Всем известно, что хребет фашизму и сталинизму переломила международная коалиция во главе с Америкой. Её объединённые силы вошли в Берлин, который ожесточённо защищали немецкие и русские войска. У них даже флаги были одинаково красные. СССР лишился союзника и был вынужден заключить мир. Однако противостояние на этом не закончилось. Лишь спустя долгие годы удалось развалить, наконец, этого монстра, отколов от него государства-сателлиты. Но, даже оставшись в одиночестве, тогдашняя Россия не угомонилась. Она по-прежнему вела агрессивную захватническую политику, за что и заплатила сполна. Цивилизованные страны, объединённые блоком НАТО, привнесли нам идеи равенства и демократии. Вот в чём заключается историческая правда в отличие от ереси, которую вы тут несёте.

- Но в архивных документах...

- Я же сказал, забудьте об этом. Кто формировал те архивы? Коммунисты, а затем реваншисты, их последователи, мечтавшие вернуть себе былое величие. Там нет ни единого слова правды. Всё насквозь пропитано ложью. И не вздумайте использовать эти сомнительные источники при написании своей курсовой. Вы меня хорошо поняли?

Студент угрюмо кивнул.

- А теперь идите, молодой человек. Через неделю жду вашу работу.

- До свидания.

Вскочив со стула, словно только того и ждал, Сиволобов кинулся к выходу. Подёргал запертую дверь. Справившись, наконец, с замком, распахнул её и пулей вылетел в коридор, наполненный идущими на занятия студентами. В кабинет сразу ворвался гул голосов, шарканье и стук подошв, другие непонятные звуки, слившиеся в неразличимую какофонию.

Доводчик притянул дверь, вернув блаженную тишину. Хорошая звукоизоляция - первое дело для приватных бесед. И запись чётче.

Профессор покосился на угол, где в стену был вмонтирован глазок скрытой камеры. Отсюда её, конечно, не увидеть. Но можно не сомневаться, что весь разговор с третьекурсником записан и обязательно ляжет на стол кому надо. А у Дмитрия Сергеевича перевод не за горами. Давно лелеял мечту вырваться, наконец, из этой захолустной Москвы поближе к центру Европы. К примеру, в Лондонский университет. Ему обещали. Уже и место присматривают. Не дай бог так вот за здорово живёшь распрощаться с мечтой.

М-да, придётся, как видно, избавляться от этого Сиволобова. Жаль, перспективный студент. Мог бы с отличием окончить университет. И дёрнул его чёрт лезть куда не следует. Что ж, сам виноват.

Вздохнув, Дмитрий Сергеевич взял коммуникатор и набрал номер куратора.

* * *

- Эй, дед! Бабуля! Где вы там? Встречайте внука!

Высокий, загорелый парень в расклешённых по молодёжной моде джинсах и синей футболке, плотно облегающей рельефные мышцы, уверенно шагал от калитки к дому. Подковы ковбойских сапог звонко цокали по выложенной плитками дорожке. В руке большая сумка. Наверняка тяжёлая, но по гостю не скажешь. Несёт легко, ничуть не напрягаясь. Только мускулы да вены заметно вздулись.

Из-за дома с покосившимися стенами, покрытыми старым выцветшим сайдингом, вышла седая женщина. Завидев парня, близоруко прищурилась.

Тот, бросив сумку на траву, подбежал к ней:

- Бабуля, привет!

- Ой, Илюша! – обрадованно всплеснула руками женщина, раскрывая объятия.

Парень сгрёб её в охапку и, приподняв, начал кружить.

- Поставь! Поставь, окаянный! Закружишь совсем.

Весело смеясь, Илья опустил бабушку на землю. Она тоже улыбалась беззубым ртом. В уголках глаз дрожали слёзы.

- Внучек, – провела сухонькой шершавой ладошкой по его щеке. – Заглянул наконец-то. Уважил стариков. Мы уж соскучились.

- А дедушка где?

- Да в сарае, где ж ему быть. Снова мастерит чегой-то, пока я в огороде копаюсь... Слышь, Вань! Подь сюды, старый! К нам Илюша приехал!.. Ты на чём добирался-то?

- На поезде.

- Ой, станция ж далеко. Пешком шёл?

- Мне, бабуль, не привыкать. Да и по-другому к вам не попадёшь. Автобусы почему-то совсем не ходят.

- А мы на фиг никому не нужны, вот и не ездит сюда нихто, – проворчал дед Иван, тоже появляясь из-за дома. Растянул бороду в широкой улыбке: – Ну, здорова, Илюха! Каким ветром тебя занесло?

Обнялись. Дед совсем старый, за восемьдесят уже. На голову ниже, но широк в плечах, и руки по-прежнему крепкие. Илья словно в медвежьи лапы попал. Не вырваться.

- Силён же ты, дед! – похлопал его по могучим плечам. – Всё сам брёвна таскаешь?

- А куда деваться. На природе живём. Опять же, одни.

Прибедняется старик. У них в селе ни одного пустующего дома не найти. Все заняты, как в большинстве ближайших сёл. Причём не только старые живут, но и молодые. Не нашли себе применения в городах. В деревню подались, чтобы хоть как-то свести концы с концами. Это крупные фермерские хозяйства процветают, куда заграничные бизнесмены деньги не забывают вбухивать. А здесь лесостепь кругом да сплошные болота. Уж очень большие затраты нужны, чтобы эту местность превратить в сельскохозяйственные угодья. Вот и довольствуются тем, что приусадебные участки дать могут.

- Ты в отпуск али как? – прищурился дед.

Внук вытянулся по стойке «смирно».

- Сержант Орлов на побывку прибыл.

- Ух-ты. Сержант. Выпустился, значит?

- Так точно, выпустился. В армии остаюсь. Подписал контракт. Вот проститься хотел, вас повидать перед отъездом. Когда ещё вырвусь.

- Ясно, – вдруг погрустнел старик. – Это в чью же армию, ежели не секрет? К америкосам, германцам али ещё кому?

Илья криво усмехнулся. Дед Иван почему-то недолюбливал власти, всегда с пренебрежением о них высказывался, равно как об установленных порядках. Человек старой закалки, он категорически отрицал всё нерусское, не признавая главенство иноземного права на территории родной страны. Не понимал, что Россия лишь благодаря этому приобщилась к мировому сообществу и давно живёт по единым для всех международным стандартам. Отсталый человек, что говорить. Пусть и дальше прозябает в этой глухомани. Где-нибудь в городе давно бы сепаратистом прослыл с его-то взглядами да откровенной враждебностью. Ещё, чего доброго, под арест бы угодил, как подозреваемый в терроризме.

- Не волнуйся, дед. Армия самая, что ни на есть, русская. Там даже офицеры наши. Все, кроме генерала, командира дивизии.

- Ну, надо же. – В тоне старика сквозил ничем не прикрытый сарказм. – Это что же за войска такие? Часом, не стройбат?

- Нет. Элита, можно сказать. СС называются. Силы Самообороны.

У деда отвисла челюсть. На какое-то время он лишился дара речи.

- Ты чего, Вань? – испуганно потрепала его за рукав жена.

Закрыв рот, старик нахмурил брови.

- Вот значит как, – сказал упавшим голосом. – Мне и в страшном сне не могло привидеться, что мой внук будет служить в СС.

Развернулся и, не глядя на Илью, пошёл в дом.

- Дед, а дед!.. Бабуль, чего это с ним? Радоваться должен. Там деньги хорошие, полное обеспечение, продпаёк. Вам помогать смогу. Да туда конкурс вообще нереальный. Триста человек на место. Не каждого ещё и возьмут...

- Не волнуйся, внучок. Разве Орловых не знаешь? Сам эту фамилию носишь. Упрямые вы, как бараны. – Бабушка шутливо постучала костяшками пальцев ему по лбу. – Пойдём-ка лучше. Я тебе постельное дам. Помоешься с дороги, а я пока на стол соберу. За едой и поговорите с дедом. Он же тебя любит. Один ты у нас.

Родители Орлова тоже были военными. Отец офицер, майор, командир сапёрной роты. Мать врач. В одной части с отцом работала в медсанбате. По командировкам в горячие точки всегда ездили вместе. Поэтому Илью пристроили в специальную школу-интернат. Летние каникулы он проводил в деревне у бабушки с дедушкой, родителей отца. Мамины давно умерли, а из родственников больше никого не было. Так и стал сиротой при живых родителях.

Правда, вскоре и в самом деле осиротел. Папа с мамой погибли в далёкой Ливии, когда расположение их части обстреляли террористы. Тела родителей привезли и похоронили за государственный счёт. Илью, как сына «офицера, погибшего в миротворческой миссии», отдали на воспитание в кадетскую школу. Там было всё на американский манер. Обмундирование, знаки различия, устав, занятия и даже язык. Выйдя оттуда, он в совершенстве знал английский и чуть хуже немецкий с французским.

Выпускники-кадеты могли поступать в любые офицерские училища на свой выбор, однако Илья не хотел быть похожим на тех лощёных офицериков, которые каждое утро красовались друг перед другом и перед кадетами на церемонии поднятия флага. А потом гоняли мальчишек до седьмого пота, брезгливо посматривая на них свысока, словно на людей второго сорта. К тому же русским тяжело было поступить учиться на офицера. Там всё заполонили приезжие иностранцы.

Он избрал иной путь, более лёгкий. Пошёл в школу сержантов. Таких как он принимали туда с распростёртыми объятиями. Пушечное мясо нужно армии всегда. Он поднаторел в немецком и французском. Плюс выучился итальянскому, не говоря уже о боевой подготовке. Любое существующее вооружение знал назубок. Лучший выпускник на курсе как-никак.

Не мудрено, что прошёл по конкурсу в элитные российские войска. СС не катаются по командировкам в страны третьего мира. Силы Самообороны постоянно держат в России для борьбы с проявлениями внутреннего терроризма и сепаратизма. Так-то вот...

За столом хмурый дед молча уплетал суп, уставившись в свою тарелку. Помалкивал и внук, изредка бросая на старика косые взгляды.

- Ну, хватит вам, Орловы, – примирительно, по-доброму сказала бабушка. – Чего дуетесь друг на друга? Дед, Илюша к нам в гости всего на несколько дней приехал, а ты бухтишь. Какая муха тебя укусила?

- Вот она, муха. Рядом с тобой сидит. – Ложкой показал на парня. – Эсэсовец, блин.

- Да что в этом такого? – взвился Илья, которому начали надоедать непонятные претензии деда.

- А то! – Старик повысил голос, бросив ложку и расплескав недоеденный суп. – Твои предки воевали с теми самыми эсэсовцами во второй мировой. Тоже элитные части были, только немецкие. Звери, а не люди. Жгли деревни, убивали мирных жителей, угоняли в рабство. И теперь в русской армии тоже вдруг появляется СС. Это немыслимо! Куда делась память о той войне? Чему вас учат? И учат ли вообще?

- Мы проходим историю... – замялся Илья, пытаясь припомнить хоть что-то из тех уроков.

Когда они были? В интернате или в кадетке? Точно не в сержантской школе. Да и кадетам история не нужна. Основной упор делался на военное дело. Если даже и были занятия по истории, вряд ли слишком долго. А уж насколько углублённо, можно судить по тому, что в памяти практически ничего не отложилось.

- Проходят они, – передразнил дед. – Всё больше мимо, как погляжу. Ты хоть знаешь, кто с кем воевал в ту войну?

- Известно кто. Даже школьники это знают. США с Англией против Германии, Советского Союза и Японии.

Старик в отчаянии уронил голову на подставленные ладони. Замотал ею из стороны в сторону.

- Господи! – застонал надрывно. – Да кого же из вас вырастили!

- Тише, Ваня. Тише, – зашикала на него жена. – Соседи услышат.

- А пусть слушают! – громогласно заявил дед, снова вскидываясь. – Что, забыли? Всё забыли! Россию продали! Растащили по кускам! Иностранцы диктуют мне правила! Указывают, как на родной земле жить!

- Да кто указывает? – принялся спорить внук. – Научили, дав право выбора. И мы выбрали.

- Что это за выбор такой под дулами автоматов? Нас тупо завоевали!

- Мы сами призвали ограниченный контингент НАТО, когда взбунтовались войска.

- Не было бунтов! Было сопротивление завоевателям!

- Ну, знаешь! – Илья вскочил. Бабушка вцепилась в его руку, пытаясь успокоить. – Не будь ты моим дедом...

- То что? Пристрелил бы, сержант Орлов, бравый эсэсовец? Или сдал бы родного деда в комендатуру?

Ничего не сказав, Илья осторожно освободился от бабушкиного захвата и пошёл во двор подышать свежим воздухом. Никогда ещё не доводилось ему так сильно ругаться с дедом.

* * *

Разбитый посёлок. Один из многих здесь, на Урале. Все они одинаковые. Но этот находится на линии соприкосновения между оккупированной территорией и землями, свободными от интервентов. Так называемая серая зона.

Он часто переходил из рук в руки, был под перекрёстным огнём. Его утюжили танки, накрывали бомбардировками, но посёлок по-прежнему стоял, хоть и мёртв давным-давно. Повсюду разваленные взрывами дома, выбитые или заколоченные окна, дырявые стены и крыши. На улицах битый кирпич, стёкла, обломки черепицы, досок, оборванные провода, поваленные столбы и деревья. А ещё ржавеющие остовы искорёженной техники.

Их бы забрать на переплавку. Металл нынче на вес золота. Но разве натовцы дадут. Окопались на горе за посёлком и лупят из всех стволов при малейшем намёке на движение.

Приникнув к буссоли, Сергей перевёл флажок до упора, дав максимальное увеличение. Стал виден блиндаж с трепещущим на ветру синим флагом НАТО. Рядом величаво развивалось огромное звёздно-полосатое знамя. Так-так-так, а вчера там французы сидели. Ротация, значит. Ну-ну...

Пиндосы активно зарывались в землю. Между бетонными блоками то и дело сновала инженерная техника, мелькали ковши экскаваторов, прокладывая новые ходы сообщения и углубляя старые. Насыпные брустверы росли прямо на глазах. Окапываются гады.

Тень от облаков сползла с блиндажа. В амбразуре блеснул отражённый свет солнца. Тоже наблюдают, внимательно всматриваясь в два стареньких бэтээра, поставленных нос к носу поперёк дороги. Обложенные мешками с песком, они давно превратились в часть баррикады, встроенной в разветвлённую сеть оборонительных сооружений. Только блокпост на виду. Остальные укрепления тщательно замаскированы.

Яркое солнце заливает широкие пшеничные поля, раскинувшиеся вокруг пустого посёлка. Неторопливый ветерок весело гоняет по ним золотые волны. Некому здесь убирать хлеб. Полная тишь. Перемирие, блин, если можно так назвать. Активных боёв нет, но перестрелки с провокациями каждый божий день. По тылам то разведгруппы, то диверсанты шастают. Над головами постоянно висят вражеские беспилотники, а то и самолёты заходят на боевой курс, отрабатывая воздушные атаки.

Впрочем, дальше мелких провокаций дело не идёт. Боятся черти. Знают, что получат по сусалам. Прошли те времена, когда полчищам захватчиков противостояли разрозненные отряды ополченцев и части разбитых, обескровленных, раздёрганных по разным направлениям регулярных войск. Теперь это настоящая Русская Армия, сумевшая собрать в единый кулак все боевые подразделения, до поры до времени действовавшие кому как вздумается, на свой страх и риск.

Бардака заметно поубавилось. Были, конечно, и те, кто не примкнул к армии. В основном это бандиты, промышлявшие мародёрством, торговлей наркотиками, оружием и людьми. Да-да, разные попадались, куда ж без них. В любые смутные времена всякие лиходеи, пользуясь моментом, сбивались в такие вот стаи, выходили на большую дорогу и любыми доступными способами, в основном при помощи оружия, набивали свою мошну.

С такими сейчас разговор короткий - полное уничтожение по законам военного времени. Они тоже враги. Пусть не внешние, но внутренние, что гораздо хуже.

Снова осмотрев торчащие на виду знамёна, Булгаков повернулся к своему заместителю - Агапову, тоже Сергею, который сидел на патронных ящиках и спокойно курил сигарету:

- Слышь, Михалыч, мне одному кажется, что у натовцев на флаге синяя свастика в белом круге, или так оно и есть?

- Это как посмотреть, – тоном умудренного жизнью философа ответил тот, выдыхая дым. – Или синяя в белом, или белая в синем. Всё одно свастика. Сам-то не видишь, что творят? Вылитые фашисты. Они этого даже не скрывают.

- Кстати, к нам пиндосы прикатили. Наверняка будут дистанции промерять. Предупреди парней, чтобы не высовывались.

- Ёкарный бабай! – выругался Агапов и втоптал окурок в пол. – Опять придётся новые снайперские лёжки засекать. Ладно, пойду, «обрадую» наших. Пусть лазерные датчики выставляют.

Он с кряхтением поднялся и, подхватив автомат, пошёл к траншее.

- Тельняшку свою прикрой. Нечего пиндосов провоцировать! – проворчал командир ему в спину, на что Михалыч лишь махнул рукой.

Старый хрыч, а туда же. Своей десантной молодостью козыряет. И где находит эти майки полосатые? Их, вроде, давно в свободной продаже нет. Если только из десантуры с кем знакомства свёл, встав на негласное вещевое довольствие. Этот может, уж больно ушлый. Зато и командира майками снабжает.

Про датчики вовремя сообразил, молодец. Американские снайперы без лазерных приборов не пристреливаются. Всадят пулю в дерево или ещё какое препятствие, а потом лазер наводят, замеряя дистанцию. Тут-то их и отследить можно. Всё считают себя самой прогрессивной, технически развитой нацией, думая, что русские дикари до сих пор с топорами бегают и никаких приспособ у них отродясь не бывало.

Когда позиции снайперов известны, их за считанные минуты всех до единого перебить можно. Лишь бы команду дали. А так нельзя. Перемирие, чтоб его...

Сюда, на линию соприкосновения, отряд Сергея выезжал из Екатеринбурга, из места постоянной дислокации. Дежурили посменно в течение месяца, проживая в блиндажах, после чего возвращались в город, обратно в казармы или к родным и близким, у кого есть. В самом Екатеринбурге войны будто никогда и не было. Шрамы от бомбёжек давно затянулись, больше не уродуя внешний облик улиц. Открыты все магазины и кафе.

Суетливо снуют прохожие. В парках и во дворах играют дети. Ходит общественный транспорт. Работают школы и детские сады. Как в старые добрые времена до памятной оккупации. Только вот с девяти вечера город словно вымирает. Кругом пусто, все учреждения закрыты. Потому что в одиннадцать часов начинается комендантский час, надо успеть добраться домой. Лишь военные патрули встречаются. Ну, и загулявшие нарушители, само собой, которых тут же препровождают в комендатуру.

Зажужжал телефон. Связист поднял трубку.

- Здесь Писатель, – сказал кому-то на том конце, после чего позвал командира: – Сергей Юрьевич, вас штаб требует.

Батальонное начальство что-то волнуется, раз названивает, не дождавшись утреннего доклада.

- Писатель на проводе.

Проводная связь, между прочим, куда надёжнее всяких сотовых, на сигналы которых частенько прилетали управляемые ракеты. Многие командиры из-за этого погибли ещё в начале войны.

А вот позывной «Писатель» достался Булгакову, благодаря фамилии. Был ещё вариант «Мастер», который почему-то не прижился. Впрочем, по этому поводу он особо не переживал. Посмеивался только. Нашли тоже, кого таким позывным окрестить. Не любил он книжки, особенно художественные. Какой в них прок?

- Разведка сообщила, что у противника на нашем участке смена личного состава, – раздался в трубке голос комбата. – Вместо французов амеры прибыли. Восьмая мотопехотная бригада.

- Уже заметил. Сразу флаг свой любимый вывесили на всеобщее обозрение.

- Хорошо. Присмотрись к ним. Определи силы и огневые средства. Ну, чего тебя учить.

- Сделаю. Всё равно будут нас прощупывать. Вы бы мне миномётчиков подкинули.

- Пришлю, когда стемнеет. Покажешь им, где развернуться. Как у тебя с бронебоем?

- Есть немного. Сами понимаете, к полномасштабной войне мы не готовились.

- Дам ещё. Там технику концентрируют. Возможно, захотят её в ход пустить. Ну, держись, Писатель. Подготовь людей. Всё, конец связи.

Аппарат щёлкнул и замолк.

Вернув трубку связисту, Булгаков подозвал дежурного.

- Продолжайте вести наблюдение. Всё, что заметите, важное и неважное, сразу докладывать мне или Агапову.

Глава 2

Перед сержантом Орловым стояло сплошное недоразумение. Худой парень в мешковатом, явно не по размеру камуфляже. Кепи нахлобучено по самые уши. Казалось, только эти лопухи его и держат. Ну, ещё очки, такие большие, с толстыми линзами. Рябое, побитое оспинами лицо со впалыми щеками, с которого не сходило страдальческое выражение. Маменькин сынок, одним словом. Оставалось удивляться, как такой клоун попал в СС. И почему именно в его взвод?

Ротный привёл. Сказал принимать пополнение, после чего молча удалился, горько качая головой.

- Как зовут? – спросил сержант.

- Игорь. Сиволобов, – промямлил молокосос.

- Рядовой Сиволобов, - поправил его Илья. – Вы в армии, а не на гражданке. Будьте любезны отвечать как полагается. Вам ясно?

- Да... То есть так точно.

- Господин сержант.

- Что?

Орлов закатил глаза.

- Отвечать надо: «Так точно, господин сержант». Военнослужащие обращаются друг к другу по званию. Понятно?

- Так точно, господин сержант.

Рядовой попытался встать по стойке «смирно». Получилось комично. Всё равно, что чучело в строй впихнуть.

М-да, с кем приходится работать. Думал ведь, что попал в элитное подразделение, где не надо никого учить. И без того все учёные. Куда там! Из тридцати солдат во взводе ни одного старослужащего. Все новобранцы за исключением трёх сержантов, поставленных командовать отделениями. Детский сад, честное слово. Только-только из интернатов повыпускали. Они жизни-то не видели, не говоря уже об армии. Но другие солдаты хоть выглядят внушительно. Здоровые лбы, как на подбор. Этот же экземпляр вызывал смешанное чувство неприязни и жалости.

- Вы как вообще оказались в СС, рядовой? Хоть представляете, что это такое?

- Уж куда отправили, – развёл тот руками. – Специально я не напрашивался. Меня из института отчислили. Возраст призывной, а тут всех стали в армию забирать.

Краем уха Орлов слышал о начале призывной компании, объявленной Оккупационным Правительством, но в это дело не вникал. Думал, что его не касается. А вот коснулось, чёрт бы их побрал. Шлют, кого ни попадя. Учите, мол. Попробуйте сделать идеального солдата из дерьма.

- И как же вы будете стрелять с таким-то зрением, – вздохнул Илья. Вопрос был риторический, поэтому ответа он ждать не стал. – А из института за что выгнали? За неуспеваемость?

- Ну, да... Так точно, господин сержант. Правда, я бы успевал, если бы мне палки в колёса не вставляли.

- Это как?

- Долго рассказывать. Но если в двух словах, то слишком любознательным был. Много неудобных вопросов задавал. А преподаватели этого, как выяснилось, на дух не переносят.

- В армии тоже, – строго проговорил сержант. – Советую хорошенько это запомнить.

- Уже запомнил. Жизнь научила.

- Вот и хорошо. Идёмте, определю вас во взвод и покажу какую койку занять.

Грешным делом подумал, что замордуют пацана. Проще говоря, зачмырят. Поначалу всё к этому и шло. Сиволобову сразу прилепили кличку «Доходяга». Сослуживцы относились к нему пренебрежительно. Что взять с хлюпика? Вечно хромой, вечно кашляющий, с одышкой. С марш-броска всегда последним прибегал, повиснув на руках товарищей. Те с него ещё и всю амуницию снимали. Стрелять научился так себе, на среднем уровне. Это если в очках. Без них же штурмовую винтовку от швабры не отличит.

Зато какие душевные письма девчатам сочинял. Не своим, конечно. У него, небось, ни одной девушки-то не было. Солдаты просили. Даже с других рот наведывались. Обступят Игоря и давай наперебой планшетники совать, рассказывая подробности о своих дамах сердца. Для каждой у него находились трепетные, берущие за душу слова. Талант, что ни говори.

Обращались к нему и сержанты. Даже Орлову однажды потребовалась его помощь. Вот уж никогда бы не подумал, что захочет девушке написать. Возможно, просто потому, что не встречал пока той единственной, с кем хотелось бы постоянно общаться, узнавая о ней всё больше нового. Но как-то в увольнении...

Сержантам разрешалось возвращаться в часть гораздо позже рядовых. Одна из немногих привилегий, которыми они широко пользовались. Можно немного в клубе потусить или в бильярдной шары покатать. Да мало ли развлечений в городе, пусть и небольшом.

В тот вечер Илья развлекался в клубе. К нему липла какая-то пьяная блондинка, потому и срулил пораньше. Куда её вести? В казарму? На квартирах только женатики обитали. А к ней в гости топать времени нет. Вот-вот срок увольнительной закончится. Не хотелось бы от военной полиции бегать. Да и толку. Всё равно ведь вычислят.

До части оставалось пройти переулком, потом вдоль забора до КПП.

Где-то впереди стучали женские каблучки. В темноте никого не видно. Илья старался не производить шума, чтобы не дай бог не напугать женщину. В берцах это получилось бы куда проще, нежели в ковбойских сапогах. Кажется, она всё-таки услышала, коль скоро каблучки забили барабанную дробь. И вдруг испуганный вскрик, а следом глумливые мужские голоса.

- Опаньки. Гляньте, братва, к нам краля причесала.

- Как по заказу. После первой и второй перерывчик небольшой. Давайте оттянемся...

- Отстаньте! – перепуганный девичий голос и непонятная возня.

- Не ломайся, дура. Уйдёшь целой.

- Но не целкой, гы-гы-гы!

Истошный визг.

Илья бросился в темноту. Опасное здесь место, не для дамочек. Бывало и солдаты получали на пироги, возвращаясь из увольнения. Двоих первогодок на прошлой неделе обчистили. Один даже в госпиталь попал с проломленным черепом. Сержантов почему-то не трогали, словно в лицо всех знают. Впрочем, у гопников глаз должен быть намётан.

Различил смутные мелькающие тени у мусорных баков. Чёрт, не могли почище место выбрать. Когда подбежал, все куда-то пропали. Сбоку шевельнулся чей-то силуэт с растрёпанными волосами. Девушка!

- Эй, с вами всё в порядке?

- А кто интересуется? – спросила насмешливо, чуть задыхаясь, будто никто и не пытался её только что изнасиловать. Так, пробежалась немного ради спортивного интереса.

- Мне показалось, или на вас действительно напали?

- Как напали, так и отпали, – сказала с вызовом.

Откуда-то снизу послышался слабый стон. Чуть в стороне шевельнулся другой поверженный налётчик. Задел мусорный бак, отозвавшийся глухим стуком, но подняться так и не смог. Остальные либо разбежались, либо просто не подавали признаков жизни.

- Это вы их уложили? – не поверил самому себе.

- Видите здесь кого-то ещё?

Странная манера отвечать вопросом на вопрос порядком раздражала, но ужасно хотелось разглядеть лицо девушки.

- Давайте я вас провожу. Хотя бы до конца переулка.

- Если заметили, я и сама в состоянии за себя постоять.

- Не заметишь тут, как же, – усмехнулся Илья. – Нам, похоже, всё равно по пути. Зачем слушать, как я топаю сзади, если можно идти вместе и болтать?

Она склонила голову набок. Задумалась? Ну, хоть не вопросом на вопрос...

- Не имею привычки беседовать с незнакомцами.

- Однако беседуете. Но чтобы не изменять вашим привычкам, разрешите представиться. Сержант Орлов из Сил Самообороны. Можно просто Илья.

- Идёте в часть?

- Так точно. Находился в увольнении, теперь возвращаюсь.

Девушка заливисто рассмеялась, запрокинув голову.

- Надо же! Рыцарь в сияющих доспехах, – сказала весело. – Хорошо, мой рыцарь. Дозволяю вам проводить себя до конца переулка. Уж лучше за кого-то держаться, когда идёшь по этим ухабам в кромешной тьме.

Действительно, дорога здесь не ахти. Асфальт во многих местах вспучился, а кое-где наоборот, ушёл вниз, образовав довольно большие неровности. На шпильках можно все ноги переломать. Удивительно, как женщины умудряются так легко на них бегать?

Спутницу звали Вика. Виктория, богиня победы. Познакомились, пока шли. Орлов чувствовал тепло её ладони у себя на руке и вдыхал головокружительный аромат девичьих волос. Это были не духи. Вполне естественный запах. Но, боже, какой приятный!

Попав на свет, он едва не задохнулся, увидев симпатичное, слегка курносое лицо Вики. «Рыжее солнышко» назвал её сразу - мысленно, само собой.

Расставаясь, обменялись электронными адресами. Она добавила его в контакты без какого-либо статуса, но ведь всё ещё впереди...

* * *

Окончив школу, Вика Польских подала документы в медицинский институт. Сколько себя помнила, мечтала стать врачом. Её мама умерла от пневмонии, когда Вике только-только исполнилось десять лет. Отец всё время повторял со вздохом:

- Будь у нас нормальные врачи, глядишь, и мама до сих пор бы жила.

Тогда, наверное, и родилась эта идея-фикс в голове маленькой девочки. Через всё детство пронесла, не желая и думать о другой профессии. Хотела лечить людей, чтобы ни у кого больше не умирали мамы.

С отцом они жили нормально, если можно так сказать. Правда, видела его редко. В миротворческих войсках служил. Вечно мотался по загранкомандировкам, защищая демократию то в одной стране, то в другой. Дочь только диву давалась, и чего людям надо? Не живётся им свободными, всё норовят загнать себя в средневековую кабалу.

Пока отца не было, училась в интернате вместе с такими же солдатскими детьми. У них в городе почти все военные. Части друг на друге стоят. И штабов разных не счесть.

Папа рано вышел на пенсию. Запил, оставшись не у дел. Сейчас это старый больной человек. Давали о себе знать и раны, полученные в «горячих точках», и неуёмное пьянство. Едва получив пенсию, бежал к собутыльникам. Ладно, хоть домой никого не приводил и дочке деньги оставлял, чтобы продукты покупала. Только на обновы давал с боем. Приходилось убеждать:

- Посмотри на себя! В обносках ведь ходишь. Совсем на человека не похож.

- Чего ты, Викуся? Ведь нормальные вещи, – оправдывался отец, разглядывая стёртые, выбеленные джинсы и видавший виды, штопаный перештопанный свитер. – Им же сносу нет. Мужику-то много не надо. Похожу ещё.

- А мне тоже прикажешь в старом тряпье ходить? Я же девушка, если не забыл.

После такого убийственного аргумента папа долго чесал затылок, тяжко вздыхая, но волей-неволей раскошеливался. Дочке-то и в самом деле одеваться надо. Растёт девка, расцветает. Вот выскочит замуж и выпорхнет из родимого гнёздышка, оставив отца в покое и в полном одиночестве. Эх, жизнь-жестянка...

Нет, папа у неё хороший. Даже в спортзал водил заниматься с бывшими сослуживцами. Те секцию рукопашного боя организовали. Отец это дело вскоре забросил, попав под влияние зелёного змия, а Вика втянулась и регулярно посещала тренировки уже без него. Ни разу потом не пожалела. С такими навыками кому угодно можешь отпор дать. Хоть на улице, хоть в школе.

В мединституте поначалу приняли радушно. Сухопарая женщина в очках, сидевшая в приёмной комиссии, взяв документы, заулыбалась.

- О, пани полька? – спросила с характерным акцентом.

Вика пожала плечами:

- Даже не знаю. Мама русская. Папа, вроде, тоже. Это его фамилия - Польских. А кто там у него из предков был...

Улыбка медленно сползла с лица приветливой дамы, уступив место брезгливо-равнодушной гримасе.

- Учёба в нашем институте стоит десять тысяч евро в год, – объявила она сухим тоном.

- Как десять тысяч? – удивилась Вика. – Подождите. Я же узнавала. Отличники учатся бесплатно.

- К сожалению, у нас лимит на льготы. Количество поданных заявок уже значительно его превышает. Не думаю, что у вас имеется хотя бы мизерный шанс попасть в стипендиаты. Будете подавать документы на платное обучение?

«Даже не пытайся», – читалось в её холодном взгляде.

Таких денег им с отцом было не потянуть. Но с мечтой расставаться не хотелось. Поступила в медицинский колледж. В отличие от института здесь чаще звучала русская речь. И преподавателей интересовала в основном профессиональная подготовка студентов, а не их происхождение и политическая подкованность, как стало известно после.

Годы учёбы пролетели незаметно. Вика устроилась работать медсестрой в один из городских госпиталей, где лечились раненые солдаты и офицеры, участники «миротворческих миссий». Удивляло, что все они русские. А где же бравые натовские ребята, кичившиеся тем, что защищают страну от разного рода террористов и сепаратистов? Неужели отсиживаются на своих тщательно охраняемых базах, а в бой отправляют лишь русских?

- А что ты думаешь, они впереди бежать будут? – отвечал на её недоумённый вопрос один раненый сержант, когда делала ему перевязку. – Нет уж, дудки. Сперва нас пошлют. Разведка боем называется. Вычислят, где противник засел, засыплют бомбами да ракетами, потом танками утюжить начнут. Мы для них пушечное мясо, ничего более...

Позже она узнала, что при каждой базе НАТО имеется собственный госпиталь, где и лечатся иностранные вояки. Пришлось как-то сопровождать туда раненого солдата. Кажется, немца. Главврач, узнав, что к ним привезли иностранца, чуть в обморок не упал. Срочно связался с натовцами. Те сразу вертолёт прислали, хотя могли бы и на «скорой» забрать. Оттуда недалеко. А вот медперсонал посадить на борт почему-то не удосужились.

- Польских, выручай! – взмолился начальник. – Все врачи заняты. Не посылать же простую медсестру. Ты у нас одна тут с фельдшерским образованием.

Пришлось лететь, наблюдая за капельницей и состоянием раненого. Могла бы отказаться, не её это дело, но главврач-то здесь при чём? Хороший мужик. Жаль будет, если вдруг обвинят в халатности.

Натовский госпиталь произвёл на Вику неизгладимое впечатление. Просторные коридоры и процедурные кабинеты, заставленные всевозможным ультрасовременным оборудованием. Куда до них той убогости, что царила в городских госпиталях, не говоря уже о гражданских больничках. А чего стоили эти шикарные, блещущие идеальной чистотой палаты с удобными ортопедическими кроватями-трансформерами. Возле каждой целые блоки аппаратуры. Практически все койки пустые - по крайней мере, там, куда завезли немца. Ни раненых, ни медперсонала. У них что, всё роботизировано? В таком случае не удивительно, что никто из медиков за немцем не прилетел.

Потом-то набежали, загалдели, опутывая проводами и щёлкая тумблерами. Вику оттеснили. Она и давай ходить по госпиталю, заглядывая во все двери.

Слишком любопытную русскую медичку быстренько спровадили домой. На этот раз на военном джипе. Водитель пытался заигрывать, практикуя свой отвратительный русский, но Вика сделала вид, что совершенно ничего не понимает. Отцепился, слава богу, напоследок выругавшись по-немецки.

Ещё свежи были воспоминания о блестящем, напичканном импортными аппаратами натовском госпитале, когда идя по тёмному переулку, чтобы заступить на ночное дежурство, Вика нарвалась на компанию гопников. Реалии жизни быстренько заставили спуститься с небес на грешную землю. Налётчиков оказалось четверо. Столпились вокруг неё на свою голову. Несколькими точными ударами уложила всех на землю. Не зря на секцию ходила.

И вдруг ещё кто-то сзади бежит. Оказалось, рыцарь на белом коне. Образно, само собой, но уж больно подходит к Орлову. И фамилия геройская, и сам хорош на загляденье.

Парень ей очень понравился. Потому без раздумий оставила ему свой номер. Чем чёрт не шутит, может, это и есть судьба?..

* * *

- Таким образом, никакого перемирия на сегодняшний день практически нет.

Генерал Кравцов откашлялся. Промокнул платком вспотевший лоб с глубокими залысинами, почти полностью охватывающими темя с жиденьким островком редкой просвечивающейся поросли, которую лишь издали, с большой натяжкой можно принять за чуб. Вытер мясистый нос, обрюзгшие щёки. Несколько раз провёл по шее. Жарко ему, хоть в одной рубашке сидит. Слишком знойным выдался этот август. В кабинете неимоверная духота, несмотря на распахнутые настежь окна. Вентиляторы не спасают. Установить кондиционеры никому не пришло в голову. На кой они нужны в Сибири-то, где и без того тепла недостаёт? А вот водичка в графине в самый раз. Только из холодильника. Даже стекло запотело.

Министр обороны не удержался, налил в стакан и хлебнул живительной влаги, после чего продолжил:

- Противник систематически обстреливает населённые пункты вдоль всей линии соприкосновения. Неважно, крупный это город или деревня.

- Что у нас по переговорам относительно прекращения огня? – Председатель правительства Миллер перевёл взгляд на министра иностранных дел Перепёлкина.

Тот повернул большелобую седую голову. Снял очки. Держа их за дужку, отвёл руку:

- Я говорил вам, Антон Васильевич, все эти реверансы западных коллег на тему перемирия сплошная чушь. Уловка, чтобы усилиться и отвлечь внимание от приготовлений к новым боевым действиям. У них, как вы знаете, на словах одно, на деле другое. Как обычно, впрочем. Выдвигают невыполнимые требования, на уступки не идут. По нашим предложениям совещаются месяцами, в итоге всё равно их отвергая. Давно известный способ ведения переговоров, если в действительности договариваться ни о чём не желаешь. Сплошной обман и лицемерие.

- Ваш прогноз?

- Он предельно ясен. – Перепёлкин показал белые ладони со сморщенными подушечками пальцев. – Будет война.

Боже, какие простые и, в то же время, бьющие по нервам слова! Конечно, все те долгие годы, что длится договор о прекращении боевых действий между Россией и НАТО, никакого мира не было. Стреляли постоянно, и люди гибли день ото дня. Не в тех масштабах, конечно, как во время войны. Да и территорию держали, ни пяди не уступая. Как упёрлись в Уральский хребет, понимая, что пятиться больше нельзя, так и вросли в эту землю вместе с костями полёгших товарищей.

Сколько же сил потребовалось тогда, чтобы воедино собрать разрозненные очаги сопротивления. Сплотить вокруг мятежной Сибири, не принявшей и не поддержавшей позорный Московский пакт, который открыл дорогу натовским войскам. Теперь-то ясно, кто в ту пору сидел в Кремле. Одни предатели, помешанные на либерализме. Ну, если даже не все, то большинство. Иначе как бы они победили?

Сейчас это богатейшие люди. Владельцы заводов, портов, пароходов. Всё больше по заграницам сидят, и жилы из бывшей родины тянут. Свободной экономической зоной пользуются. Только Россия в этой зоне обычный сырьевой придаток, не более. А ведь бывшие парламентарии, больше других агитировавшие за принятие злополучного пакта, уверяли, что со сменой «режима» и приходом «миротворческих сил» страну ждёт небывалый подъём и процветание. Все россияне вмиг обогатятся. В итоге война. Страшная, разрушительная, до селе не виданная. Не только с захватчиками, но и со своими, кто встал на их сторону. А подобных было немало.

Современное оружие могло уничтожить не только страну. Полмира лежало бы в руинах. И настал момент, когда угроза ядерной катастрофы остановила бойню. В то время вновь созданное Правительство вполне серьёзно решало вопрос о применении уцелевшего ядерного потенциала. Надо сказать, он оставался довольно внушительным. Даже то, что попало в руки натовцев, можно было гарантированно использовать. Пусть на своей территории, но деваться-то некуда. Россию натуральным образом брали в плен, и она, как солдат, не пожелавший сдаваться, готовилась отпустить чеку.

Тогда пронесло. А теперь всё заново?..

Снова глянув на генерала, Миллер выжидательно молчал, но тот понял без слов. Кивнул, подтверждая:

- Так точно, Антон Васильевич. Всё идёт к этому. Мы наблюдаем постоянные перемещения войск. Подтягиваются новые части, техника, боеприпасы. Создаются ударные группировки. Увеличилась интенсивность разведывательных полётов авиации, проникновения диверсионных групп.

Подняв руки, Миллер сжал голову ладонями. Облокотился на стол.

- Каковы прогнозы? – пробормотал глухо.

- Мы ожидаем, что натовская армия нанесёт сильный удар южнее Урала, одновременно атакуя с флангов. Главная цель - глубоко вклиниться в оборону, расчленив наши силы. В идеале разгромить Уральскую или Сибирскую группировку войск.

Господи! За что всё это?

Помнится, никто из властной верхушки не хотел становиться во главе разбитой, деморализованной державы. Даже здесь, в Новосибирске. Подумать только, враг вошёл в Москву и движется дальше на восток, жестоко подавляя слабые очаги сопротивления! Под шумок японцы заняли Курильские острова и Сахалин. Китай не вмешивался. Ему, как выяснилось, обещали Байкал и Амурскую область. На юге, востоке и севере кипели ожесточённые морские бои.

Центральное правительство, разумеется, испарилось, а местные власти пребывали в полной растерянности. Ждали какого-нибудь молодого выскочку-энтузиаста, чтобы весь ворох забот свалить на него. Тогда-то и появился Антон Миллер, молодой полковник, командир батальона спецназа, уже успевший отлично зарекомендовать себя в боях. Ему надоело полагаться на безвольных политиков. Тем более, после того, как получил информацию о форменном предательстве. Многие депутаты колебались, не пойти ли на мировую с агрессором ради безопасности жителей региона. Однако были и другие, которые откровенно агитировали подчиниться Московским продажным договорённостям, ясно давая понять и Миллеру, и таким как он: «Зря проливали вы кровь, ребята».

Этого стерпеть он уже не мог. Поднял свой батальон, взбаламутил народ и повёл всех к зданию областной Думы. Вышвырнул продажных чинуш, не особо разбираясь кто в чём виноват, и устроил новые выборы. В жарких спорах образовалось правительство согласия. Лишь кандидатура Председателя была принята без возражений. Правда, кто-то пытался намекнуть, что фамилия Миллер, мол, не русская, но глупого выскочку, а может и умного провокатора, быстро заткнули.

Сразу закипела работа. Сибирь объявила себя свободной республикой. Приняли Конституцию. Одновременно похожие события прокатились по Уралу, Крыму, Кавказу, Крайнему Северу и Дальнему Востоку. В сравнительно короткие сроки удалось наладить связь с властями этих регионов и договориться о воссоединении, поскольку борьба с общим врагом в одиночку заранее обречена на провал. Проверено историей.

Должность президента сильно усечённой Российской Федерации вводить не стали. Ограничились тем, что всю исполнительную власть сосредоточили в руках Председателя Объединённого Правительства, которым опять-таки стал Миллер. Друзья подшучивали над немного странно звучащей аббревиатурой его нового статуса: «Ты у нас нынче всероссийский ПОП, Антон Васильевич. Президент и патриарх в одном лице».

Сообща воевали, потом строили, развивались, хоть и в относительной изоляции, но ничего, старались налаживать связи. Хорошие были времена. Вплоть до сегодняшних дней.

Минуло чуть больше двадцати лет. Относительно спокойных, надо сказать. И вот практически заново отстроенному государству в который уж раз грозит очередная проверка на прочность. Похоже, что последняя. Её итогом станет либо полное поражение и окончательный разгром наскоро склеенной державы, либо...

- ...но для этого им нужно занять чуть ли не всю территорию, – продолжал монотонно бубнить Кравцов. – Юг продержится. В этом я уверен. Разве что Крым потеряем. Он и так блокирован со всех сторон. Если навалятся серьёзно, то непременно слопают. Зато будут вынуждены сосредоточить там немалые силы. Это даст нам возможность вести успешную оборону на других участках. Север тоже целиком под нашим контролем, и там вполне достаточно сил, чтобы этот контроль сохранить. Поэтому предлагаю сосредоточить основные силы на центральном направлении...

Натовцы готовят очередной блицкриг, это понятно. Снова хотят лёгкой победы. Ох, ничему их история не учит. Что ж, пусть попробуют. России всегда есть, чем ответить на подлый удар.

Глава 3

В оглушительной канонаде, слившейся в единый протяжный гул, Булгаков начал, наконец, различать отдельные, отчётливо слышимые разрывы. Прекратилась постоянная тряска, распавшись на частые судорожные вздрагивания. Земля словно билась в предсмертных конвульсиях. Не мудрено, коль скоро её сначала самолёты обрабатывали, а потом артиллерия снарядами осыпала.

Сколько уже они тут прячутся? Сергей подсветил циферблат на часах. Ого! Сорок минут с хвостиком. Похоже на серьёзную артподготовку. Значит, могут и в атаку пойти...

Внезапно стихло. Булгаков схватился за рацию:

- Внимание, Книжники! На связи Писатель! Всем на позиции! Всем на позиции!

Над окопами, затемняя солнце, висит не успевшая осесть пыль. Такое впечатление, что сейчас не ясный день, а хмурое утро или вечер.

- Быстрее, мужики! – поторапливает Булгаков пробегающих мимо солдат на выходе из блиндажа. – По местам! Готовимся к бою! Дайте им прикурить! Марченко, к пулемёту!

Коля Марченко бежит вверх по ходу сообщения, местами разваленного взрывами. Его пулемётное гнездо уцелело. Хорошо укрепили. Да и маскировка отменная. Не обнаружишь, пока не попадёшь под губительный пулемётный огонь. Таких точек наделали с избытком. Несколько раз можно позиции поменять. Будет сюрприз пиндосам.

На блокпосту полыхают раскуроченные бэтээры. Баррикаду разметало почти полностью. Дорога изрыта воронками. Повсюду куски асфальта, вырванной земли, разбросанные мешки с песком. Ничего, этот пункт не ключевой. Специально выставляли напоказ. Но укреплён тоже неплохо. Ещё пригодится.

- Писатель, я Лютый, – забубнил вставленный в ухо наушник. – Позицию занял, к бою готов.

Это командир первого взвода. Он в центре. Теперь дело за флангами. Давайте же, ребята, давайте.

- Сатана готов! – коротко передал второй взводный, а сразу следом за ним третий: – Бес на месте. Готов к бою.

Ну и позывные у его командиров. Один другого краше. Впрочем, что с них взять. Адские условия порождают соответствующие наименования. Закономерность, мать её...

Когда Сергей добрался до замаскированного командного пункта, Михалыч уже торчал у буссоли.

- Сырожа, как обстакановка? – бодро спросил, глядя на худую, чуть согнутую спину, отметив, что заместитель спрятал-таки любимый тельник под камуфляж.

- Сам посмотри, – проворчал Агапов, уступая место.

Сунул в рот сигарету, подкурил. Шумно затянулся.

- Выползают змеи подколодные на солнышке жариться, – глухо произнёс, выпуская дым. – Вот мы их сейчас и поджарим.

У него перед глазами ещё стояла картина, как из-за горы, превращённой натовцами в неприступную крепость, выкатываются бронетранспортёры и танки.

Почти такие же, какими Агапов увидел их впервые на улицах родной Самары больше двадцати лет назад. Он родился в Самаре и провёл там большую часть жизни. Работал в МЧС, преподавал в местном политехникуме. Ещё подрабатывал в разных местах. Тяжело? Само собой. Но что делать, если надо кормить семью, а твоей зарплаты на всё про всё не хватает. Все так жили. Вся страна. Кроме олигархов, конечно. Между бедными и богатыми в те времена пролегла бездонная пропасть. Благодатная почва для революционных перемен. Чем и воспользовались идеалисты-либералы вместе со своими заокеанскими спонсорами, задурив головы людям. Это сейчас всё понимаешь, спустя много лет. А тогда казалось, что вот она, долгожданная свобода. Уж теперь-то заживём, вдохнём полной грудью!

Правда, иностранные войска немного портили впечатление, однако эйфория от внезапно свалившейся общности с «просвещённой Европой» и вступления в «мировую демократическую семью» изрядно пьянили, сглаживая возникающий негатив. Зато потом наступило жестокое похмелье.

Власть как была у олигархов, так у них и осталась. Просто на смену одним пришли другие. Культ великого доллара вытеснил веру в бога, веру в своё отечество, веру в себя. Понятное дело, многим это не нравилось. Кое-кто стал возмущаться. Тогда начались так называемые чистки. Людей увольняли с работы по малейшему подозрению в нелояльности к новым властям. И никакой закон работодателям был не писан. За бортом оказался и Михалыч, посмевший вслух усомниться в благих намерениях «гарантов демократии». Сначала его вывели в резерв. Сидел дома, не получая ни копейки. Стал возмущаться, перевели на другую службу, в подчинение МВД. Правда, через несколько месяцев эту структуру почему-то упразднили. Хорошо, что жена работала, хоть и получала сущие гроши. Выручали шабашки. Перекладывал кровлю, проводил электрику, занимался ремонтами. А потом разгорелась война.

Не все приняли власть засевших в Кремле либералов. Особенно военные. Российская армия взбунтовалась. «Умиротворять» её были направлены войска НАТО. Вот когда за слащавой улыбочкой европейских миротворцев народ увидел звериный оскал. Натовцы не стеснялись применять силу. Кровь полилась рекой.

В ополчении, куда подался Сергей Михайлович, он попал в казачью сотню. Но надолго там не задержался. Никакой тактики или стратегии у казаков не было, не говоря уже о маломальском военном опыте. О чём говорить, если баррикады строили вместо того, чтобы идти защищать город. А их командование - это вообще отдельная песня. Столько атаманов, что с ума сойдёшь, пока разберёшься, кому из них подчиняться.

Так и не стал казаком. Тем более, Самару пришлось оставить и прорываться с боями на Урал. С кем только не сталкивала судьба. Попадались и патриоты, и откровенные бандиты, считавшие, что взяв автомат и собрав пару десяток человек, они уже герои. Но в большинстве своём это недалёкие люди, которым до настоящих солдат, как до Луны. А ещё берут на себя смелость кому-то за что-то мстить. Ополчение - настоящее, не поддельное - подобную махновщину не терпело, изводя её на корню заодно с мародёрством.

После долгих мытарств Агапов примкнул к воинской части, принимавшей в свои потрёпанные ряды всех желающих. Лишь бы жаждали биться с иноземными захватчиками.

Дали пулемёт. Прошёл с ним чуть ли не полстраны. Уже здесь, на Урале, встретился с Булгаковым, которого поставили командовать отделением, где был Михалыч. Вскоре Булгакова назначили взводным, произведя в лейтенанты, когда ранило командира. Не сказать, что тот сделал военную карьеру, коль за целых двадцать лет, уже получив звание майора, поднялся лишь до заместителя командира роты. Да он и не стремился. Предлагали в своё время перейти в батальонный штаб, но Булгаков отказался. Не для него штабная работа. Привык находиться на передовой, в одной цепи со своими бойцами. «Эх, Юрьич, не быть тебе полковником», – сокрушённо качали головами товарищи. А ему и не надо. Майором был, им, наверное, и помрёт. С ним и Агапов дорос до его заместителя.

...Несколькими колоннами вражеская техника миновала село и сразу начала разворачиваться в боевой порядок. Прямо по пшеничным полям, перемалывая гусеницами несобранный урожай. Сейчас поедут по минному полю. Жаль, накрыли его качественно. Всё снарядами перепахано. Хоть бы с десяток мин сработало.

Взрыв. Танк замер на месте. Задраенные люки так и не открылись. Никто не вылез и не спрыгнул на землю. Понятно, экипажу хана.

Дёрнулся и задымил ещё один, за ним третий, четвёртый... Кажется, всё. Прошли поле. М-да, маловато будет. Но и то вперёд, четыре танка из двадцати. Остальные ползут. Скоро до первого рубежа доберутся.

- Давай миномётчиков! – крикнул Булгаков связисту, и тот немедленно принялся вертеть ручку аппарата.

- Есть миномётчики!

Сергей кинулся к телефону.

- Привет, капитан. «Самовары» свои приготовил?

- Стоят под парами, – раздался в трубке бодрый голос командира миномётной батареи.

- Тогда по моей команде по первому рубежу огня.

- Есть по первому рубежу. Давно навели. Командуй, Писатель.

Показав Агапову на буссоль, чтобы смотрел за противником, Сергей прислушался.

Танки открыли стрельбу. Снова задрожала земля.

- Накрыли ещё один! – радостно крикнул Агапов, не отрываясь от окуляров. – «Бесенята» постарались. Из безоткатки, наверное. Вон, как по ним лупят.

- Лучше следи, когда рубеж пересекут.

- Я и слежу. Подходят. Внимание... – Михалыч поднял руку.

Немного подождав, резко бросил её вниз.

- Давай! – гаркнул в трубку Сергей.

С небольшим запозданием услышал приглушённое «Огонь!», а чуть позже вой мин и недалёкие разрывы. Самонаводящиеся «сто двадцатые» мины – это вам не стрельбы наобум. Это гарантированный вывод из строя бронетехники противника.

- Есть попадание! – заорал Агапов, поворачивая сияющее лицо. – Накрыли голубчиков.

Потеснив заместителя, посмотрел в буссоль. Всё в дыму и поднятой пыли. Ни черта не видать. Ага, вон там, кажется, что-то горит. Бронетранспортёр? Точно. Невдалеке другой, заваленный набок. Ещё танк без башни - отлетела метров на тридцать и валяется на люках. Отлично! Задали жару америкосам. Ну что, дальше полезут или уже откатятся?

Из дыма вынырнули стволы пушек и металлические коробки уцелевших танков. Продолжают, значит. Ну-ну. Давайте, бравые вояки дяди Сэма, идите сюда. Ещё не все гостинцы вам раздали.

- Михалыч, наблюдай! – Булгаков снова метнулся к телефону. – Молодец, капитан! Пощипали пиндосов. Наводи на второй рубеж.

- Наводим, наводим, не переживай.

Бой был в полном разгаре. Били орудия, стрекотали пулемёты. Вдоль траншей то и дело вырастали кусты взрывов. Не успевал опасть один, как тут же вспухал другой, взметая к небу дым и куски земли.

Заметив, что Агапов поднял руку, Сергей торопливо заговорил:

- Капитан, ты готов? Скоро начинать.

- Готов, майор. Командуй парадом.

Заместитель махнул, и Булгаков опять проорал: «Давай!»

На этот раз ухнуло заметно ближе. С перекрытия посыпалась бетонная крошка.

- Есть! Попали, командир! – не смог сдержать радость Михалыч.

Конечно, попали. Столько пристреливались по этим рубежам. Вслепую можно палить, не промахнёшься.

Ну, если они и теперь не отвернут, придётся пожечь всех до единого.

Вообще-то америкосы не дураки, напролом никогда не прут. Если встретят упорное сопротивление, лучше оттянутся назад, чтобы ещё раз обработать вражеские укрепления авиацией и артой. Пока всю оборону не перепашут, атаковать не начнут.

- Товарищ майор, вас комбат, – позвал связист.

Пришлось оторваться от буссоли, взяв трубку.

- Писатель слушает.

- На тебя сейчас дроны налетят. И спутники в зону видимости входят. Маскируйся.

- Понял, Тринадцатый.

У комбата позывной ничуть не лучше взводных. Просто потому, что командует он третьим батальоном первого полка Национальной Гвардии. Не повезло? Как сказать. Самый боевой и самый подготовленный полк. Здесь много ветеранов. Недаром его прозвали «неубиваемым».

- Михалыч, давай три зелёных!

Это значит выпустить тройную зелёную ракету. Сигнал инженерам на постановку дымовой завесы.

Схватив со стола ракетницу, Агапов бросился к выходу, а Сергей приник к буссоли. Надо успеть оценить обстановку, пока всё вокруг не заволокло дымом.

* * *

В это время года закат на реке особенно красив. Августовская жара заставляет полыхать угасающее небо мягким заревом, исполосованным редкими растянутыми в длину облаками. Они почти не двигаются в безветрии, позволяя насладиться сказочным зрелищем. А отражение в воде усиливает эффект, делая его ещё более завораживающим.

Илья с Викой неторопливо брели по набережной, прижимаясь друг к другу. Островки света выхватывали из полумрака их обнявшиеся фигуры, когда парень с девушкой проходили под фонарями. Время от времени им навстречу попадались другие пары, такие же припозднившиеся влюблённые, реже - подвыпившие компании.

Никто не цеплялся. Внушительный вид Ильи в спортивных штанах и обтягивающей футболке отпугивал даже самых ярых пьянчуг. Была в нём какая-то хищная грация. Достаточно взглянуть разок, чтобы понять - с этим человеком лучше не связываться.

Рядом с ним Вика чувствовала себя совершенно беззаботно. Какое-то новое ощущение. До этого ей, большую часть жизни предоставленной самой себе, приходилось постоянно быть настороже. И вот, наконец, можно расслабиться, хоть в мимолётные часы нечастых свиданий, и плыть, отдавшись на волю волн. Непривычно, ясное дело, но Вике это нравилось. Только теперь поняла, как приятно, когда рядом есть кто-то, на кого всецело можешь положиться. Отец не в счёт. Он другой, и чувства к нему другие. А вот Илюша...

- «...На заре ты её не буди. На заре она сладко так спит...» - неожиданно продекламировал Орлов, любуясь пламенеющим закатом.

- Ого! – Вика подняла на него удивлённый взгляд. – Да ты у меня романтик. Откуда столь глубокие познания в поэзии? Много читал?

- Да так, – засмущался Илья. – Попадалось кое-что. Само вдруг всплыло. Целиком не помню. Даже поэта не назову.

- Эх ты, – засмеялась девушка. – Романтик-недоучка.

- Военным эти розовые сопли ни к чему.

- Тогда зачем читал?

- Говорю же, не специально.

- Ага, случайно книгу нашёл, случайно загрузил и случайно прочёл.

Насупившийся было, Илья вдруг улыбнулся:

- Ох, и тяжко мне придётся с тобой, Викуля. Всё-то ты у меня знаешь, во всём разбираешься.

- А что, жениться хочешь?

- Почему бы и нет?

Вика притворно вздохнула:

- Ну, нет, так нет.

И вывернулась из-под руки опешившего кавалера. Не выдержала, прыснула, убегая.

- Ах, так! – тоже в шутку прорычал он и принялся догонять.

Они носились вокруг столбов, хохоча и подзадоривая друг друга. Наконец, Илья изловчился и поймал свою красавицу, заключив её в крепкие объятия.

- Не выпущу, пока не согласишься выйти за меня замуж.

- А я потерплю, – часто дыша, ответила Вика, безуспешно пытаясь освободиться. – Мне, может, приятно.

Их губы сомкнулись в долгом поцелуе. Оба сопели, не успев отдышаться.

Когда прервались, чтобы глотнуть воздуха, Илья огляделся. Заметив скамейку неподалёку, кивнул на неё:

- Присядем?

- Давай, а то ноги уже гудят.

Вику он усадил на колени. Прижал к себе. Одной рукой обнял за талию, другой залез под юбку.

- Эй, Орлов, ты что делаешь?

- Грею тебе ноги.

- Они вообще-то не замёрзли.

- И не замёрзнут, раз я грею.

- Какой наглый, самоуверенный у меня жених. – Она потрепала его коротко стриженые волосы.

- В переводе с гражданского, насколько я знаю, это значит смелый и целеустремлённый, – не моргнув глазом, заявил Илья.

- А ещё хитрый и изворотливый, как змей, – добавила Вика, смешно наморщив носик.

- Для военных это наивысшая похвала. Благодарю, сударыня.

- Идите в баню, сударь... Ой!

Девушка обернулась на непонятные звуки.

Немного дальше от света, на соседней скамье, сидели в обнимку два парня. Они увлечённо целовались, никого не замечая вокруг, и, не стесняясь, страстно ласкали друг друга в самых интимных местах. Ещё немного, и штаны снимут. В сравнении с ними Вика с Ильёй выглядели гарантами целомудрия.

- Давай уйдём отсюда, – зашептала девушка.

- Зачем? Они даже не смотрят на нас. Видишь, как увлечены собой.

Решительно поднявшись, Вика потянула его за руку.

- Пошли, говорю!

- В чём дело? Не хочешь мешать чужому счастью? – весело поинтересовался Илья, стараясь поспеть за торопливо шагающей подругой.

- Терпеть не могу этих гомиков.

- Эй, где твоя толерантность? Каждый человек имеет право жить так, как ему вздумается. На то у нас и демократия.

- А если кто захочет убивать? Ему тоже можно?

- Не утрируй. Это запрещено законом. А любить другого никому не возбраняется. Просто некоторые предпочитают однополые отношения и следуют своему выбору.

- Социальной рекламе они следуют. По телику и в сети каждый день эти дебильные ролики вижу. Надоели уже. Словно навязывают их нам. Вот у вас в армии с этим как, нормально?

- В плане чего? – Илья даже остановился, слегка опешив.

- Гомики есть?

- Конечно. Как и везде. Некоторые даже семьями живут, на квартирах...

- Это, по-твоему, нормально?

- Ну... – Орлов растерянно провёл широкой ладонью по волосам.

Язык не поворачивался назвать такую ситуацию нормальной. Достали уже истерики некоторых любвеобильных солдат. Ревнуют на ровном месте, даже к нему, хотя никаких поводов он им не давал. Кое-кто, похоже, неровно дышит к статному сержанту с фигурой атлета. Хотя сам Илья вовсе не мнил себя красавчиком.

Странно. До сегодняшнего дня почему-то не особо над этим задумывался. Считал, что всё в порядке вещей. Хватало и других проблем. Силы Самообороны, к примеру, оказались укомплектованы всяким отребьем. Один солдат сам откровенно признавался:

- Меня бы посадили, начальник, не пойди я служить. Сгребли в полицию за кражу, а там чувак из комендатуры сидит. Он мне: или в самую хреновую зону тебя засунут, или записывайся в армию. Пришлось записаться. А куда денешься. Ну, отвезли меня на вокзал, где вместе с ещё двадцатью такими же уголовничками засунули в поезд, который доставил нас в тренировочный лагерь. Мы там полгода пробыли. Только вот что я скажу тебе, начальник. Никакой подготовки у нас не было. Марш-броски по полигону да и только. Что базарить, если одеял и матрасов на всех не хватало. В палатках ночью дубак страшенный. Воду и харчи с перебоями возили. Уж лучше бы я на зоне кантовался. Там хоть условия человеческие. Так что ты от нас многого не требуй. Не потому, что мы вредные какие. Просто не умеем. Не учили нас...

Вот вам и армейская элита, блин. Сплошные неумёхи.

- Чего замолчал? – настаивала на ответе Вика, уперев руки в бока. – Опять скажешь, что я не права?

- Скажу, что ты у меня самая красивая. – Илья притянул её к себе.

Девушка недолго поупиралась для вида, после чего позволила себя прижать и найти её губы. Когда руки парня опустились непозволительно низко, Вика шлёпнула его по плечу.

- Ещё раз позволишь себе такое, будешь валяться. Понял?

- Понял, понял, моё рыжее солнышко. – Он поднял руки.

Вика тут же схватила их и вернула себе на талию, снова впившись в губы Ильи.

Вот и пойми этих женщин. Говорят одно, а делают совершенно другое.

* * *

Министр обороны смотрел на моложавого полковника, чьё изображение возникло в углу большого экрана с наглядной информацией об изменении обстановки на фронтах. Сколько их нынче, молодых да ранних? Почти весь Генеральный штаб. О войне только понаслышке знают. Мелкие пограничные стычки опыта не прибавят. Справятся ли?..

- На северо-западном и юго-западном направлениях все атаки отбиты. Противник, понеся большие потери в живой силе и технике, отступил на ранее занимаемые позиции, – сухо, по-военному докладывал полковник. – Однако в центре неприятельским войскам удалось прорвать нашу оборону в районе Уфы, охватив город с юга и севера. Глубина клиньев составила порядка пятидесяти километров. Фланговыми контрударами прорыв удалось ликвидировать в кратчайшие сроки. На данный момент, чтобы избежать окружения, противник спешно отходит, намереваясь как можно скорее вернуться на свою территорию.

Обстановку прекрасно видно и на тактическом экране. Синие и красные стрелки движения войск, мигающие огоньки ожесточённых боёв, маленькие фигурки ракет в местах интенсивных бомбардировок. А ведь ещё вчера всё было спокойно, если не обращать внимания на мелкие провокации. Перепёлкин предупреждал, что после каждого боестолкновения МИД получает ноты протеста о «грубом нарушении перемирия». Оправдываться глупо, тем более обвинять в том же самом другую сторону. Они заранее назначили виновных. Оставалось дождаться, когда нападут по-настоящему.

Нет, не сегодня. Это лишь проба сил, разведка боем. Иначе бы ракеты полетели и на Уфу, и на Екатеринбург, и ещё на многие вольные города, не говоря уже о воинских частях, аэродромах и штабах. К тому же начальная фаза произведённых атак странным образом совпадала по времени с максимальным числом иностранных спутников-шпионов над Сибирью и Уралом. Именно поэтому Кравцов дал команду не использовать средства ПВО. Приберёг для более суровых времён.

- Какова обстановка в районах прорыва? – спросил он полковника.

- Идут позиционные бои. Свежие части в прорыв не входят, но и нам продвигаться не дают. Противник интенсивно использует авиацию, танки, ракетные и артиллерийские удары.

Понятно. Делают всё, чтобы держать коридоры открытыми, работая на вывод своих войск из образовавшихся котлов, но и только. Лишнее доказательство тому, что крупномасштабного наступления никто не планировал. Интересно, когда теперь его ждать?

- Товарищ министр, – склонился над ухом адъютант. – Вас Председатель просит.

Глазами он указал на будку с внушительной дверью. Комната с аппаратурой прямой Правительственной связи, совершенно изолированной от внешнего мира и любого вида прослушек.

Когда дверь с шипением закрылась, генерал повернулся к пульту и включил монитор.

- Здравствуйте, Пётр Фёдорович, – усталым голосом поприветствовал Миллер. – Ну, докладывайте.

Он осунулся. Тёмные круги под глазами, набрякшие мешки. Тоже, небось, ночь не спал и весь день на ногах.

Кравцов коротко передал свой разговор с генштабистом.

Председатель побарабанил пальцами по лежащему перед ним документу, закатанному в тонкий пластик.

- Значит, считаете, это всего лишь проверка?

- Нет никаких сомнений, Антон Васильевич. Они серьёзно готовятся к вторжению.

- Ну, надо же, а! – Миллер хлопнул по столу. – Ни чему их жизнь не учит. Вечно приключения на свой зад ищут.

Он откинулся в кресле, повертелся из стороны в сторону, глядя куда-то вбок. Наконец, замер, пристально посмотрев на генерала.

- Когда? – спросил коротко, но Кравцов прекрасно понял, поскольку думал о том же.

- Полагаю, не раньше чем через квартал. Мы изрядно потрепали натовцев. Им понадобится подтянуть резервы, пополнить боезапас. На это уйдёт время.

- А потом ударят?

- Ударят, – кивнул министр, проклиная свою уверенность.

Положив руки на стол, Миллер сцепил пальцы.

- И что нам делать?

«Наверняка думает о ядерном чемоданчике», – догадался Кравцов. Последний аргумент, который хоть как-то сдерживал врагов. Теперь, похоже, это их не остановит. А о том, хватит ли решимости у Председателя нажать в нужный момент кнопку, генерал и думать не хотел. Не знал, как сам поступит, окажись на его месте... Нет, ему такая ответственность и даром не нужна. Можно представить, какие чувства испытывает Миллер, и понять его, если ядерные грибы так и не вырастут, несмотря на то, что сапоги захватчиков окончательно втопчут Россию в грязь.

- У нас одна единственная надежда, – вздохнул генерал. – Замысел врага могут сорвать лишь самые активные действия сопротивления на оккупированной территории. Наилучшим сценарием было бы поднять восстание...

Глава 4

В подвале старой «хрущёвки», где располагался спортзал, Вика застала Рому Погорельцева, в гордом одиночестве мутузившего грушу. Изрядно потрёпанный спортивный снаряд судорожно дёргался, раскачиваясь на жалобно позвякивающей цепи. По пустому помещению разносились звуки хлёстких ударов широкоплечего Ромки.

Заслышав шаги, он обернулся.

- Сегодня ты совсем уж поздно, – сказал с недовольным видом вместо приветствия.

Взял со скамейки полотенце и принялся вытирать вспотевшее лицо и мокрые, коротко стриженые волосы цвета непроглядной ночи.

- Привет. – Вика решила остаться вежливой, не уподобляясь ворчливому товарищу. Настроение слишком хорошее после свидания с Ильёй. Зачем его портить? – А где все?

- В Караганде. Вообще-то у народа полно хлопот в отличие от некоторых.

- Ромочка, ты же прекрасно знаешь, где я была и что делала.

- В том-то и штука, что знаю, – зло процедил Погорельцев, и его чёрные брови сошлись на переносице.

- Неужели ревнуешь? – игриво спросила девушка.

Сев на скамейку, она закинула ногу на ногу, беззаботно покачивая наполовину снятой туфелькой. Рома бросил хмурый взгляд на её голые колени. Отшвырнул полотенце и снова подошёл к свисающей с потолка груше.

- Что-нибудь узнала от своего ухажёра? – спросил, принимая стойку, и тут же нанёс молниеносный удар, заставив многострадальный снаряд прогнуться и задрожать.

Силён, как бык. Удивляло, почему груши в зале до сих пор не изорваны в клочья. Правда, их уже чинили не раз. Да-да, именно после Ромкиных тренировок.

- В конце месяца часть, в которой служит Илья, перебрасывают на Урал, под Екатеринбург.

- Зачем?

- Сказали «для проведения антитеррористической операции». Конкретнее никто не распространялся.

- Может, он просто не договаривает? – Погорельцев продолжал вонзать кулаки в потёртую кожу.

- С чего бы? Подозреваю, там даже офицеры не всё знают.

- Вот и проверь хорошенько.

Завершив серию ударов эффектным хуком, Рома остановил трясущуюся грушу. Повернулся к девушке. Не глядя на неё, презрительно проговорил, стягивая перчатки:

- Приласкай Орлова своего, затащи в постель. Ты ведь женщина. Не мне тебя учить.

Вика вспыхнула, но продолжала сидеть, как пришибленная, не зная чем ответить. Поразил Ромкин цинизм. И это её товарищ, верный друг, всегда готовый протянуть руку помощи. Давно ли он стал таким? Когда изменился настолько, что перестал походить на себя прежнего?

- Впрочем, толку от сержантика твоего, – как ни в чём не бывало, продолжал разглагольствовать Ромка. – Вот если бы ты под офицера легла. А лучше под натовского генерала…

Резко подскочив, она влепила ему звонкую пощёчину.

- Сволочь! – процедила сквозь зубы. – Да как ты можешь!..

Побежала к выходу, чувствуя, что вот-вот разрыдается. Не хотела, чтобы Ромка видел её слёзы. Ведь именно этого и добивался, подлец. Надо же придумать такое!

Она чувствовала себя избитой, хотя он и пальцем её не тронул. Зато словами буквально размазал по стенке. Не ждала от него. Тем сильнее болела нанесённая им рана. Хотелось выть в полный голос, но Вика сдерживалась. Не могла себе этого позволить. Шла, не разбирая дороги, да судорожно всхлипывала, закусив губу.

А в подвале Погорельцев ещё долго стоял столбом, бездумно потирая щёку. Получил, что называется, по заслугам. И от кого — от любимой девушки! Сколько её обихаживал, берёг, тренировал... Лишь о любви не проронил ни слова. Боялся услышать отказ. Это равносильно плевку в лицо или всё той же пощёчине.

Тишину подвала разрезал отчаянный вопль. С размаху Роман кинул перчатки на пол. Распинал их по углам. Нервно заходил по залу.

Докатился, вашу мать! Оскорбил родного человека, ближе которого, пожалуй, никого и нет. О чём только думал, идиот проклятый?

«Ревнуешь?» – спросила она шутливо, даже не догадываясь, что попала в самую точку.

Да, чёрт побери! Тысячу раз да! Ревность впереди него бежит, заставляя терять голову и сходить с ума. О, этот счастливчик Орлов. Откуда он вообще взялся? Враг, эсэсовец. Никак не мог он, даже чисто теоретически, претендовать на место её избранника. В сопротивлении на врагов табу по умолчанию. Играть роль - ещё куда ни шло. Сначала так и думал, давая Вике задание использовать ухажёра в качестве источника информации. Но потом разглядел. Разве сыграешь такие чувства? Нет, она втюрилась в него по уши. По-настоящему и всерьёз. Вот в чём штука.

Это пугало и одновременно приводило в бешенство. Что теперь делать с девчонкой? Не убивать же, в конце-то концов.

«Если ты действительно в кого-то влюблён, то сделаешь всё, чтобы этот человек был счастлив. Пусть даже не с тобой», – вспомнились вдруг слова матери, когда объясняла, почему не боролась за отца, много лет назад бросившего их ради другой женщины. Она попросту отпустила его. Ещё и с Ромкой позволила встречаться. Отец не пропустил ни одного дня рождения, да и так захаживал, пока не помер два года назад. А на похоронах мать лила слёзы в обнимку с его второй женой. Интересная штука получается.

Спасибо, мамочка. Только ситуация немного другая. Любимая девушка собралась переметнуться к врагу. Отпускать её нельзя ни в коем случае. Правда, после сегодняшнего разговора всё может пойти наперекосяк.

Ладно, набедокурил, чего уж там. И без того понятно, что надо срочно спасать ситуацию. Но как? Ох, сложная эта штука, бабские слёзы.

Думай, Рома, думай. Должен быть выход.

Если Вику не отпускать, то... Почему бы не перетянуть на свою сторону её ухажёра? Парень-то, судя по Викиным словам, вполне адекватный. Должен понять, где друзья, а где враги. Опять же Вика, если что, поможет сделать правильный выбор.

Ага, для начала надо бы её догнать. Упасть на колени и, валяясь в пыли, вымолить прощение. Дальше действовать по обстановке.

Погорельцев сорвался с места. Схватил навесной замок от спортзала и побежал к дверям, на ходу выключая свет.

* * *

- Вы должны стать глазами для авиации, а также для оставшихся в тылу ракетных и артиллерийских установок, – переводил Орлов наставления американского майора.

Благо, языками владел, как никто другой. Потому и приставили переводчиком к этому напыщенному индюку, преподавателю на курсах подготовки корректировщиков огня.

- Запомните, сосунки: у вас в руках будет чертовски дорогостоящее оборудование, созданное по новейшим технологиям. Плод стараний величайших умов планеты и труда сотен людей. Я уже не говорю о разного рода секретах, содержащихся в блоках связи, пеленга и целеуказания. Что это значит?.. – Американец обвёл притихшую аудиторию скучающим взглядом. Не получив ответа, равнодушно продолжил: – Правильно. Работать с ними надо бережно, со знанием дела, неукоснительно соблюдая все наставления и соответствующие инструкции.

По всему видать – ему это не интересно. Говорит презрительно, через губу. Словно перед ним не солдаты сидят, а племя питекантропов, с которыми бесполезно делиться какими бы то ни было знаниями. Один чёрт им это не пригодится. Разве могут какие-то дикари работать на сложнейшей натовской аппаратуре? Мозгов не хватит. Либо сами сломают уникальный прибор, либо к противнику вместе с ним угодят. Ещё, чего доброго, на своих же огонь вызовут. И плакало тогда всё тщательно спланированное наступление. А что оно не за горами, ясно и так. Уж слишком рьяно взялись за дело иностранные инструкторы, буквально за считанные дни наводнившие базу СС. И подготовка ведётся по ускоренной программе в отличие от учебки.

- До кого не дошло по его скудоумию, можете задавать вопросы.

Первую, оскорбительную часть фразы Илья проигнорировал. Перевёл только последнее слово. Получилось чересчур коротко, что не могло не вызвать подозрений американца. Он прожёг Орлова недовольным взглядом, однако смолчал. Тем более, в этот момент поднял руку Сиволобов:

- Разрешите? У меня вопрос.

Инструктор оскалился в злорадной усмешке и снисходительно кивнул.

Игорь встал сбоку от стола. Заложив руки за спину, как положено по уставу, чётко произнёс:

- Рядовой Сиволобов. Первый взвод пятой роты. Скажите, господин майор, если мой аппарат будет повреждён в бою, а неподалёку окажется другой убитый корректировщик, но с уцелевшим комплексом, смогу ли я воспользоваться его аппаратурой?

Вот это загнул. Пришлось потрудиться, чтобы подобрать понятные американцу слова. У того, пока слушал, удивлённо вытягивалось лицо.

- But... for what? - в недоумении развёл он руками.

Дёрнул же чёрт этого выскочку вопросы свои задавать. Мало того, что порадовал майора, по недомыслию признав себя «скудоумным», так ещё и в ступор его ввёл. Ох, аукнется Орлову эта идея - отправить сюда Сиволобова.

Впрочем, другие кандидаты ему и в подмётки не годились. В компьютерной технике и всяких там гаджетах, равно как в программном обеспечении, он разбирался не хуже самых продвинутых админов. Будучи студентом, никогда не отказывал себе в удовольствии взломать какую-нибудь «интересную базу данных». На чём и погорел в итоге. «Я же говорил, что слишком любознательный», – пожимал он плечами. Поэтому, когда в роту пришёл приказ выделить по солдату от каждого взвода на курсы подготовки корректировщиков, Илья без колебаний выбрал «Доходягу».

М-да, не пожалеть бы теперь...

- Господин майор спрашивает: зачем тебе это? – перевёл Орлов.

- Как зачем? – неподдельно удивился Игорь. – С испорченным комплексом я бесполезен. Уцелевший аппарат с мёртвым корректировщиком - тоже. Лучше ведь, если хоть один работает, чем оба молчат.

Сообразительный подлец. Ну, что скажете, господин майор?

- Бессмысленно, – почему-то нахмурился американец. – У каждого пользователя свой индивидуальный доступ, с которым он может работать лишь на собственном приборе. Для кого-то другого это просто металлическая коробка с экраном и кнопками.

- Но это же глупо! – воскликнул рядовой, чем заработал укоризненный взгляд не только майора, но и своего сержанта. Сразу снизил тон, поясняя: – Покрытие же уменьшается. А так хотя бы половину сможем охватить.

Инструктор хмурился всё сильнее.

- Слишком умный - тоже плохо, – пробурчал, недовольно глянув на Орлова.

- Разрешите закончить занятия? – немедленно подобрался тот, чувствуя, что дело пахнет керосином.

Тем более, учебный час на исходе.

- Заканчивайте, – махнул рукой американец и под команду «смирно», сопровождаемую грохотом отодвигаемых стульев, направился к выходу, забыв даже сказать «rest, dismissed».

Пришлось Илье делать это без него:

- Вольно. Свободны... Сиволобов, ко мне.

Подождав, пока последний из группы корректировщиков покинет класс, повернулся к Игорю.

- Что за фокусы, рядовой?

- Какие фокусы, господин сержант?

- Вас направили сюда для изучения специальности, а не за тем, чтобы задавать тупые вопросы.

- Почему тупые? – надул губы «Доходяга».

- Потому что спрашивают как раз те, кто не понял инструктора. Иначе говоря, глупцы. Майор, кстати, так и сказал. Я просто не перевёл. Делайте выводы, рядовой.

- Разве можно чему-то научиться, не спрашивая? – набычился Игорь, упрямо склонив голову.

- Отставить разговоры! Впредь только слушайте, усваивая материал. Это понятно?

- Так точно, господин сержант! – подтянулся солдат.

Уже лучше. Видна выправка. Полгода не прошли даром. Возможно, скоро поумнеет. А то по сей день где-то в облаках парит, хоть и не скажешь, что совсем дурак. Просто жизни не знает.

Орлов приблизился вплотную. Тихо, едва не касаясь оттопыренного уха, проговорил:

- Учись держать язык за зубами, Игорёк. Подведёшь и себя, и меня.

- Есть учиться! – выкрикнул «Студент». – Разрешите идти?

- Идите.

Глядя ему вслед, в очередной раз подумал, не зря ли направил этого умника в корректировщики. Правда, стрелок из него всё одно никакой. Пусть лучше свои хакерские умения на практике применяет. Хоть какая-то польза.

* * *

Свободные от службы солдаты собрались в просторном блиндаже, у растопленной печки. Её железные бока источали тепло. У основания круглой трубы, уходящей в бетонные плиты перекрытия, курился паром чей-то наполненный водой котелок. Все пили чай, молча слушая поющего под гитару «Батю».

Он приехал вчера, как только стемнело, а натовцы угомонились, перестав, наконец, атаковать и обстреливать русские позиции. Рабочий день, видать, закончился. Отправились на боковую. Иначе профсоюз потребует оплатить переработку или ночные в двойном размере. У них с этим строго. Демократия, блин. Права трудящихся ни в коем случае нарушать нельзя, даже во время боевых действий. Засудят, не дай бог.

Зато теперь Булгаков мог спокойно заняться ранеными, подсчитать потери и начать восстанавливать разрушенные укрепления.

«Батю» в его чёрной монашеской рясе, поверх которой он всегда носил бронежилет, когда появлялся на передовой, ждали с нетерпением. Духовника батальона, известного как схимонах Валериан, заботила не только духовная пища. Сейчас, к примеру, он привёз боеприпасы и полевую кухню с горячим супом и водой. Целые сутки рота на сухом пайке. Макароны с тушёнкой давно закончились. Ели, что придётся - чаще хлеб с кефиром.

- Привет, кормилец! – радостно приветствовал его Булгаков, пожимая широкую ладонь.

Монах, надо сказать, выглядел внушительно. Высокий, широкоплечий, с чёрной окладистой бородой и пронзительным взглядом. Добавить сюда большой десантный нож на поясе, соседствующий с монашескими чётками, да торчащий из-за плеча ствол автомата, получится вылитый Пересвет на современный лад.

- Я-то что, – отвечал он скромно, кивая на повара с водителем: – Вон кого благодари.

Накормив солдат, «Батя» пускался в общение со «святым воинством». Люди тянулись к нему, находя слова поддержки. Но главным оружием Валериана, без сомнения, была гитара. Она буквально звенела в его руках, напоминая чем-то колокольный благовест. Ей вторил приятный басок, щедро приправленный характерной хрипотцой:

Идёт охота на волков, идёт охота

На серых хищников, матёрых и щенков.

Кричат загонщики и лают псы до рвоты.

Кровь на снегу и пятна красные флажков...

А ведь сегодня утром он тоже мог пролить свою кровь. На переговоры ходил. Американцы связались по рации, попросив прислать парламентёра. Хотели договориться забрать с поля боя тела. Там, возможно, ещё и раненые оставались. Булгаков опасался, что переговорщика захватят в плен в качестве «языка» или заложника. Коварство пиндосов давно известно. Вот «Батя» и вызвался:

- Монах им без надобности. Если придётся, могу и дурачком прикинуться.

- Когда тебе сыворотку правды вколют, сам не заметишь, как всё выболтаешь, – возразил Сергей.

Но Валериан уже скинул бронежилет и снимал с пояса нож.

- Я военными секретами не владею, ты же в курсе. Ну, нельзя так вот убитых оставлять. Пусть забирают и земле придадут по-христиански.

Капеллана у натовцев не оказалось. Так «Батя» ещё и отпел покойников, осеняя их православным крестом.

...Гитара бренчит, меняя аккорды. Валериан таинственным полушёпотом начинает новую песню:

Четыре года рыскал в море наш Корсар.

В боях и штормах не поблекло наше знамя.

Мы научились штопать паруса

И затыкать пробоины телами.

За нами гонится эскадра по пятам.

На море штиль и не избегнуть встречи.

Но нам сказал спокойно капитан:

«Ещё не вечер! Ещё не вечер!»

Мелодия всё громче и резче. Темп нарастает, словно барабаны сопровождают наступающие цепи. Голос монаха крепнет:

На нас глядят в бинокли, трубы сотни глаз

И видят нас от дыма злых и серых.

Но никогда им не увидеть нас

Прикованными к вёслам на галерах...

Солдаты перемигиваются, одобрительно кивают. Прям не о каких-то пиратах из далёких времён поётся, а о них, героях сегодняшнего дня.

...Неравный бой. Корабль кренится наш.

Спасите наши души человечьи!

Но крикнул капитан: «Не абордаж!

Ещё не вечер! Ещё не вечер!»

Высоцкий удаётся «Бате» лучше всех. Возможно, потому что песни у него удачные. Все слова как пули, бьющие точно в цель. Вроде написаны век назад, но и теперь не растеряли своей актуальности. А может, в те времена с Россией тоже творилось что-то неладное?

...Лицо в лицо, ножи в ножи, глаза в глаза.

Чтоб не достаться спрутам или крабам,

Кто с «Кольтом», кто с кинжалом, кто в слезах

Мы покидали тонущий корабль.

Но нет, им не послать его на дно.

Поможет океан, взвалив на плечи.

Ведь океан-то с нами заодно.

И прав был капитан, ещё не вечер!

Крепкие пальцы коротко рубанули по струнам, выбив последний аккорд. Повисла тишина, в которой отчетливо слышалось потрескивание углей в печи.

«Тонущий корабль... – подумал Булгаков. – Как это похоже на нынешнюю Россию. Она тонет, а другого корабля поблизости нет. Перейти на него не получится. Погибнет, или океан её спасёт? Кто он, этот океан? Разве только русский народ. Больше-то спасать некому. Остальные так и норовят пустить корабль на дно. Да, пока люди сражаются, пока держат оборону здесь, на линии соприкосновения, надежда ещё живёт...»

Утром Сергея вызвали в штаб. Взяв ротный «Тигр», он посадил Колю Марченко за пулемёт. Сам занял место водителя. К ним в компанию напросился «Батя», которого в штабе ждали какие-то свои дела. Булгаков был не против. Поехали втроём.

Всю дорогу тряслись по разбитой грунтовке. Выезжать на асфальт опасно. Могут обстрелять - снайперы или диверсанты. Слишком активные стали последнее время. Что перед попыткой прорыва, что после.

Николай травил анекдоты, по большей части бородатые, над которыми сам же и смеялся громче всех.

- А вот ещё вспомнил... – начал с энтузиазмом.

Но командир перебил:

- За обстановкой лучше следи, юморист.

- Я и слежу. Обстановка нормальная, Юрьич. Просто замечательная обстановка. Лето, солнышко светит, птички поют...

Ещё долго бы, наверное, балагурил, но в этот момент справа садануло так, что показалось, будто в борт ударил тяжёлый снаряд калибром не меньше ста двадцати миллиметров. Машину подбросило и развернуло. В салоне стало темно, запахло гарью.

- Все целы? – с трудом выдавил Булгаков, чувствуя, что зашиб грудь.

В голове гудит. Рядом надсадно кашляет Марченко. За спиной непонятная возня. Это монах, больше некому. Двери броневика заперты, иначе здесь бы уже посветлело. Похоже, автоматика сработала, врубив герметизацию.

Нащупал автомат. Ага, теперь лючок для стрельбы открыть.

- Осмотреться! Доложить обстановку! – Сам прильнул к перископам.

Слева две убегающие вдаль колеи. «Тигр», похоже, стоит поперёк дороги.

Вдоль обочины тянутся кусты. За ними поле и опушка далёкого леса. Изредка проплывают клочья тёмного дыма. Где-то за машиной горит, а ветром сюда относит.

- Слева чисто! Коля, что у тебя?

- Не вижу из-за дыма, – отозвался Марченко. – Сейчас... Пробую электрику оживить...

Кабину залил мягкий зеленоватый свет.

- Готово, Юрьич. Есть круговой обзор.

- У нас гости, – из кресла кормового стрелка спокойным голосом сообщил «Батя», готовя автомат к стрельбе.

Булгаков уже и без него видел на мониторе подкрадывающихся с тыла четверых солдат в натовской униформе.

- Давай-ка я их срежу. – Николай перехватил джойстик управления башенным пулемётом.

- Отставить! – остановил его Сергей. – Неизвестно, сколько их по кустам затихарилось. Активируй режим «Засада».

Согласно кивнув, Марченко нажал нужные кнопки. Прав командир. Обычно в диверсионной группе у натовцев не меньше десятка солдат. К тому же неизвестно, какие убойные штуки завалялись в их арсенале.

Лючки бесшумно встали на место. Тихо загудел аппарат регенерации воздуха. Из-под машины повалила чёрная дымовая завеса. Её сразу сдувало, поэтому вражеские солдаты по-прежнему были на виду.

Они осторожно приблизились, водя стволами винтовок по сторонам. Обошли автомобиль, внимательно всматриваясь в прикрытые бронелистами стёкла и запертые двери с люками. Даже ручки подёргали. На этом успокоились, подав своим условный сигнал.

Из кустов на дорогу шагнули ещё пятеро. Подошли вразвалочку, ничего не опасаясь. А дальше...

- Ну, совсем оборзели! – возмутился Марченко, глядя как один из натовцев снимает на смартфон своих товарищей, позирующих на фоне покосившегося, окутанного дымом броневика.

Теперь на рукавах солдат отчётливо видны звёздно-полосатые шевроны. У троих над вещмешками закреплены лёгкие РПГ. Не зря Булгаков осторожничал.

- Приготовиться. – Сергей взял автомат наизготовку.

Краем глаза увидел, как то же самое сделал Валериан, а Николай сомкнул пальцы на джойстике, не отнимая второй руки от пульта.

- Две гранаты влево.

Марченко дважды вдавил кнопку. Через мгновение снаружи один за другим прогремели два глухих взрыва.

- Разблокировать!

Лючки открылись. Высунув ствол, Булгаков тут же открыл огонь по мечущимся фигурам. Услышал, как над головой такает пулемёт, а за спиной короткими очередями скупо стреляет монах.

Когда всё стихло, ещё минут пять понаблюдали, не шевельнётся ли где куст, не дрогнет ли ветка. Но вокруг было на удивление спокойно.

В конце концов, Сергей решился:

- Марченко, «Батя», продолжайте наблюдение. Попробую завести движок. Надеюсь, его не сильно повредили.

Сев за руль, запустил диагностику. Так, двигатель цел. Коробка с редуктором тоже. Ходовая? Правая ступица переднего моста вдребезги, полуось разрушена... Понятно. Нет ни правого переднего колеса, ни рулевого управления. Хреново.

Мотор завёлся со второй попытки. Выдвинув дополнительные промежуточные колёса, Булгаков более-менее приподнял и выровнял машину. Попробовал рулить. Хм, с трудом, но получается. Что значит родная техника - никогда не подведёт.

- Ну, с богом! – Включив передачу, кое-как вырулил и медленно поехал по дороге к штабу.

Глава 5

Кафе с кричащим названием «Европа», написанном, естественно, латиницей, оказалось довольно-таки тесным. Узенький зал, имеющий форму сильно вытянутого прямоугольника. Столики в два ряда вдоль стен и вжатая в угол барная стойка с торца. Смахивает на вагон-ресторан. Впрочем, Илье здесь понравилось. Народу немного, ненавязчивый интерьер без особых изысков, тихая, спокойная музыка - всё это создавало уют сродни домашнему.Если кого заел быт и захотелось вдруг развеяться, а шумные места с толпами пьяных горлопанов не прельщают, подобное заведение в самый раз.

Они с Викой заняли дальний столик у бара, сев друг против друга. Сразу подошла официантка, предложив меню. Илья заказал немудрёную закуску из фруктов, мартини для девушки, а себе коньяк. Завтра выходной, увольнительную взял до утра. Можно слегка расслабиться.

- За тебя, – поднял он бокал. – За моё рыжее солнышко, мою дорогую принцессу.

- За моего верного рыцаря, – засмеялась Вика, чокаясь.

Сделав глоток, Илья взял дольку мандарина. Пока жевал, не сводил с Вики влюблённого взгляда.

- Ты чего? – спросила она с улыбкой.

Орлов сокрушённо вздохнул:

- Господи, как же не хочется уезжать! И почему так устроена жизнь? Только повстречаешь своё счастье, и вдруг приходится с ним расставаться.

Она избегала смотреть ему в глаза. То в бокал уставится, то в сторону. И слишком уж часто косилась на входную дверь за его спиной.

Накрыв её нервно подрагивающие пальчики своей горячей ладонью, Илья спросил:

- Викуль, с тобой всё в порядке?

Помолчав, она слабо улыбнулась:

- Ты скоро уедешь.

- Я на службе. Приказ есть приказ.

- Там опасно.

- Не опаснее, чем здесь. Напороться на террористов можно где угодно. Главное при встрече с ними не зевать и не теряться. Кто первый выстрелил, тот и победитель.

- Тогда будь готов к тому, что тебе придётся убивать русских.

- Ну и что, – фыркнул Орлов. – Это же сепары. Враги государства.

- Они уверены, что воюют за Россию, – осторожно возразила Вика.

- Ерунда. Сепаратистская пропаганда. Мы живём в свободной стране, а они в отколовшихся регионах с тоталитарным режимом. Додумались же из Новосибирска столицу сделать. Какая из него столица? Испокон веков ею Москва была. Это наш город, не их. Кто владеет Москвой, у того и Россия.

Кажется, Вика расстроилась. Ох, зря на политику перекинулся. Вряд ли девушке сейчас интересно слушать о том, какие коллизии происходят в стране. По всем новостным блогам об этом только и твердят. А ещё господа офицеры подливают масло в огонь, постоянно талдыча: «террористическая угроза с востока», «истребление мирных жителей», «разбазаривание природных богатств», «бряцание оружием»... Все уши прожужжали, чуть ли не силком впихивая в мозг эти набившие оскомину фразы. Вот они сами на язык и просятся.

Сзади хлопнула входная дверь, загомонили пьяные голоса.

Вика встрепенулась, метнув тревожный взгляд за спину Ильи. Он обернулся.

Между столиками брела весёлая компания из пяти подвыпивших парней в натовском камуфляже. Американцы, судя по шевронам. У всех сержантские нашивки. Не иначе, из обслуги. Техника-то на базе только натовская. Русских к ней и близко не подпускают.

Всей гурьбой подвалили к стойке.

- Налей-ка нам виски, – громко сказал один из американцев бармену, протиравшему фужер белоснежной салфеткой. – Только настоящего, а не того свинячьего пойла, что пьёте вы, русские.

Его приятели пьяно заржали. Возможно, бармен прекрасно понял английскую речь, но виду не подал. Всё так же невозмутимо тёр бокал, то проверяя на свет чистоту стекла, то вопросительно глядя на новоявленных клиентов, густо облепивших стойку.

- Я говорю, виски налей, – более раздельно проговорил американец. – Понимаешь меня? Вис-ки. Нормальный виски у тебя есть?

Поставив перед ним фужер, бармен достал ещё четыре таких же и наполнил их коричневатым содержимым из большой квадратной бутылки. Этикетку Илья не разглядел.

- За великую Америку! – провозгласил заводила.

По маленькому кафе пронёсся рёв пяти лужёных глоток, заставив посетителей поморщиться. Не стал исключением и Орлов.

- Давай уйдём, – предложил он Вике.

Понимал, что американские солдаты зависнут здесь надолго. А уж об их пьяных дебошах знали практически все жители тех городков, где хоть раз базировались натовцы.

- Не хочу, – мотнула кудрями подруга. – Мне тут нравится. Да и что-то другое искать уже облом.

- А эти? – показал подбородком в сторону бара.

- Они скоро уйдут.

Это вряд ли. Но слово девушки - закон. Илья смирился.

Американцы, между тем, начали обниматься и горланить какую-то залихватскую песню. Больше орали, чем пели. Совсем не обращать на них внимания не получалось. Уж больно шумные.

Один порядком раскрасневшийся субъект принялся прыгать под припев, держа товарищей за плечи. Не устоял. Пошатнулся, налетев бедром на спинку Викиного стула. Девушка ойкнула, расплескав мартини.

- Эй, осторожнее, мистер! – крикнул Илья по-английски. – Вы мешаете моей леди!

- О, тоже американец? – удивлённо поднял брови краснорожий.

- Нет... англичанин, – решил соврать Орлов.

Почувствовал, что назовись он русским, драки не избежать. Натовец на взводе, кулаки так и чешутся. Остановил его лишь чистейший английский Ильи. Вон, как удивился.

- Джим, – протянул тот руку, нагло упав на свободный стул.

Пришлось пожать и представиться на британский манер:

- Иллайз. Рад знакомству.

- Точно, англичанин! Слишком вычурно говоришь. А дамочка твоя что, из местных шлюшек?

Чёрт бы побрал эту американскую заносчивость. Ни с кем не считаются. Исключительная нация, блин.

Опасливо покосившись на Вику, встретил её настороженный и одновременно ничего не понимающий взгляд. Ну да, она же не знает английского. Правда, разобрать ругательства для неё большого труда не составит.

Солдафон засмеялся. Подавшись вперёд, беспардонно похлопал Орлова по плечу:

- Не переживай, Ил. Отбивать не буду. Потом, когда накувыркаешься, нам отдай. Титьки у неё хорошие и жо...

Последнее слово Джим проглотил вместе с выбитыми зубами. Грохнулся навзничь заодно со стулом, на котором сидел. Пока собутыльники Джима поворачивались, недоумённо глядя на поверженного товарища, Илья уже вскочил на ноги и принял боевую стойку в проходе.

Надо же, сам не заметил, как впечатал кулак в эту нагло ухмыляющуюся рожу. Вывел-таки, скотина. Ну, теперь держись...

Четверым здесь не развернуться. Будут нападать по одному.

Они накинулись. Обозлённые, мстительные. Готовые порвать безумца, посмевшего поднять руку на непобедимых натовских солдат.

Под ноги первому полетел стул. Налётчик запнулся, мгновенно получив удар ногой в челюсть. Клацнув зубами, повалился рядом с приятелем. Второй додумался перескочить через лежащих. В прыжке выбросил ногу, пробуя достать Илью тяжёлым берцем. Чёрта с два у него что вышло. Пить надо меньше. Достаточно слегка повернуть корпус, подбив голень. Потом обратный мах с шагом вперёд. Короткий тычок в горло, и... третий натовец на полу.

Осталось двое. Они опрокидывают столы, расширяя проход. Плохо. Могут напасть одновременно.

Вдруг о голову одного разбивается стул. Вика! И чего лезет, ненормальная? Сидела бы тихо, никто бы внимания не обратил. Толку от этого удара. Даже оглушить не смогла. Только разозлила.

Пьяному ведь море по колено. Вон, к ней поворачивается. А она сломанную спинку перед собой держит, собираясь ею защищаться. И не поможешь ведь. На Илью самый здоровый прёт. Заводила всей компании. По виду трезвый, будто не пил вовсе. Движения плавные, завораживающие. Этот, похоже, не просто рукопашкой владеет. Он профи.

Первая же атака подтвердила догадку. Воздух гудел у самого лица, когда Илья в последний момент уворачивался от молниеносных ударов. Парочку тумаков по рёбрам всё же пропустил. Чувствительно, хоть и не смертельно. Главное, что дыхалка не сбилась, на что так рассчитывал соперник.

Нырок, отход, снова нырок. Пора бы и ответить.

Изловчившись, провёл удачную связку, вынудив соперника перейти к обороне.

Грамотно ставит защиту, сволочь. Кулаки никак не могут нащупать цель. То вспарывают пустоту, то натыкаются на блок. Нет, классический мордобой здесь не прокатит.

Обозначив обманный в голову, Илья тут же двинул ногой в живот. Ага, достал!

Ненадолго удаётся разорвать дистанцию. Как там Вика? Быстрый взгляд в сторону бара. Девочка до сих пор на ногах. Машет рейками от стула. Те мелькают словно лопасти вертолёта. Ох, не поздоровится американцу. Лишь бы справилась...

Что это? Натовец тянет из-за пояса пистолет. Собирается стрелять? С ума сошёл!

Вика замирает, заворожено глядя на поднимающееся оружие.

Илья бросается вперёд, но путь преграждает громила. Не до него сейчас.

Боевой режим на полную. Качнуть маятник и оказаться за спиной. Пока враг не опомнился, подбить ногу. Обхватив голову, повернуть её немного влево. Тут же резко в обратную сторону. Хруст позвонков. О сопернике можно забыть.

Боясь опоздать, Орлов, не глядя на падающее тело, бежит дальше. Стрелок держит Вику на мушке, готовый в любой момент нажать на спуск. Илья буквально рвёт жилы в отчаянной попытке дотянуться до его руки. Но всё яснее чувствует, что время безнадёжно упущено.

Совсем немного не добежал, услышав хлёсткий выстрел...

* * *

- Присаживайся, Олег Сергеевич. – Миллер вяло указал чашкой на соседнее кресло, не отрывая головы от подпирающей ладони. – Кофе будешь?

В его чашке плескалась наполовину отпитая и, судя по всему, давно остывшая тёмно-бурая жижа.

- Нет, спасибо, – уставшим голосом проговорил Перепёлкин и расслабленно плюхнулся в предложенное кресло. – Я сегодня уже набулькался. Боюсь, лопну.

- Вот и я тоже, – вздохнул Председатель.

Покрутив чашку с недопитым кофе, поставил её на разнос рядом с кофейником. Зевнул в широкую ладонь.

- Что, не помогает? – грустно усмехнулся министр.

- Не помогает. Спать охота - спасу нет.

- У меня та же беда. – Перепёлкин потёр подбородок, успевший за сутки покрыться густой колючей щетиной.

Шутка ли, с раннего утра на ногах. Весь день и вся ночь в беготне. Уже второй рассвет встречают, не смыкая глаз. Сплошные совещания, переговоры, сбор информации, снова совещания и так до бесконечности. Сумасшедший дом.

Миллер принялся тереть и без того красные глаза.

- НАТО по-прежнему настаивает, что боевые действия развязали мы? – спросил, проморгавшись.

- Естественно.

- А как отнеслись в ООН к трупам натовских солдат и сожжённой технике на нашей стороне?

- Назвали действия натовцев «вынужденными ответными мерами по предотвращению агрессии русских сепаратистов». Понятно же, с чьих слов поют.

- Рука руку моет, – зло бросил Председатель.

Печально посмотрев на Перепёлкина, словно заранее извинялся за ещё не произнесённые слова, спросил:

- К чему нам готовиться, Олег Сергеевич? Мир возможен?

Мудрый правитель, как ни крути. За что его и уважают. Всегда считал, что худой мир лучше доброй драки. Редкий дар для военного.

Тем печальнее ему слышать правду:

- Боюсь, что нет, Антон Васильевич. НАТО явно нужен повод. Если его не будет, создадут искусственно. Увы, нападения нам не избежать.

Миллер склонил голову, положив лоб на подставленную ладонь. Прикрыл глаза.

- Период благоденствия кончился, – пробурчал из-под руки.

- Вряд ли эти годы можно назвать благоденствием, – усмехнулся министр, припоминая свои бесконечные мытарства в попытках наладить хоть какой-то диалог с противоборствующей стороной и дать измученной стране маломальскую передышку.

Долгое время члены НАТО корчили из себя слепоглухонемых, пока явные успехи Русской Армии, а равно угроза использовать куда более серьёзный арсенал, не возымели действия, заставив, наконец, этих тугодумов пойти на переговоры. Тогда и перемирие заключили без особых условий, и линию соприкосновения быстренько согласовали. В основном на тех рубежах, где захлебнулось натовское наступление.

Выпрямившись, Председатель упёр в министра пронзительный взгляд. Сна как не бывало. И сомнений больше нет. Одна спокойная уверенность.

- Что ж, мы к этому готовились. И видит бог: кровь прольётся не по нашей вине. Все последующие смерти останутся на совести западных генералов.

- Да, если мы позаботимся придать это широкой огласке. Нужно, чтобы мировая общественность была всецело на нашей стороне.

- В том числе и ООН?

- Тогда им тоже не отвертеться. Северо-Атлантический блок - далеко не весь мир, Антон Васильевич.

- Как там, кстати, Казахстан?

- По-прежнему соблюдает нейтралитет. Наши грузы на Кавказ пропускает, не смотря на жёсткий прессинг со стороны НАТО.

- Космодром использовать сможем?

- Вряд ли. Казахские власти, хоть и дают добро, но кто их знает. В последний момент включат заднюю, и останемся с носом. Так что на Байконур лучше не рассчитывать. Слишком большой риск. Зря время потратим. Да ещё технику можем потерять.

- Ясно. Значит, снова вся надежда только на самих себя.

- Ну, нам ведь не впервой. Привыкли уже.

- Вот-вот, – вздохнул Миллер. – Лишь бы народ выдюжил. Запад его двадцать с лишним лет оболванивал, выращивая послушных марионеток.

- Ну, мы тоже не сидели сиднем. Боролись, как могли. С нуля начинали, если помнишь. Зато сейчас целое министерство пропаганды имеем. И с ним вплотную работает Мухинское МГБ.

- А результат? Ты мне результат покажи. – Председатель встал и заходил по кабинету.

- Погоди немного. Будет и результат. Это уже Кравцов с Мухиным пусть отдуваются. Их вотчина. Моё дело дипломатия и отчасти разведка.

- Так и скажи мне, как разведчик. Реально ли поднять восстание на оккупированной территории? Оно вообще готово? И сможет ли это нам помочь?

Ого, сколько страсти! Глаза пылают благородным огнём. Движения порывисты. Ему бы автомат в руки, сам людей поведёт. И ведь пойдут без всяких споров и сомнений. За ним - куда угодно...

Брови Перепёлкина сошлись на переносице.

- А знаешь... – Он поднял на собеседника открытый, полный надежды взгляд. – Пусть из этого не выйдет полномасштабного восстания. Зато партизанская война вполне возможна. Туда МГБ столько всякого барахла напичкало. Экипировку, оружие, взрывчатку... Похлеще, чем западники, когда у нас «демократический переворот» организовывали. На две такие революции хватит. Главное, чтобы у Мухина с Кравцовым всё сложилось. Если хорошенько скоординируют наши действия на фронтах с акциями повстанцев... Ну, или партизан.

- Диверсии. Разве этим решишь исход войны?

- Крупные диверсии. Постоянные, согласованные. В нужное время и в нужном месте. Последствия которых использует командование армии при разработке стратегических планов... Господи, кому я это говорю! Ты же военный. Сам соображать должен.

Миллер не ответил. Снова уселся в кресло, взяв со стола чашку с недопитым кофе. Отхлебнул, поморщился.

- Что нового на линии? – примирительно спросил Перепёлкин.

- По-прежнему стягивают силы, – пробурчал Председатель. Немного помолчав, добавил: – Мухин звонил перед твоим приходом. Говорит, что на Екатеринбургском направлении концентрируются части СС.

- Наши? Чёрт возьми! Не хватало ещё со своими воевать.

- Это не свои, Олег Сергеевич. Предатели Родины. Они хуже врагов. С такими разговор короткий.

- Не скажи, Антон Васильевич. Немало служак из этих СС работают на нас. Можешь при случае расспросить Мухина. Он тебе столько интересного расскажет.

Миллер залпом допил остывший кофе.

- Вообще-то меня эта новость даже слегка утешила, – произнёс он, задумчиво глядя в пустую чашку, словно гадал на кофейной гуще. – Наличие войск СС на каком-либо из рубежей означает, что здесь натовцы не планируют идти в прорыв, полагаясь на волю случая.

- А случаи бывают всякие, – в сомнении покачал головой Перепёлкин.

* * *

- Где мы? – спросил Орлов, с брезгливым видом оглядывая квартиру.

Его недовольный взгляд скользил по замызганным, во многих местах оборванным обоям и старому, истёртому до дыр линолеуму.

Трудно понять, какого цвета они были в лучшие свои времена и что за узор на них красовался. Особенно в скудном свете изрядно засаленной сороковаттной лампочки. Она болталась под потолком на скрученных в жгут и вымазанных побелкой проводах, едва удерживающих обмотанный синей изолентой патрон. Страшный анахронизм, встретить который можно скорее в каком-нибудь селе у чёрта на куличках, нежели в городе.

- Наркопритон, – сказал Рома. – Здесь нас точно не найдут.

- И сколько тут куковать? – Илья втянул носом спёртый воздух. Поморщился. Пахло какой-то кислятиной и палёным гербарием.

Заглянул в кухню. Ничего не увидел кроме плиты, сплошь покрытой засохшими потёками неопределённого цвета.

В единственной комнате мебели тоже почти не было. Видавший виды диван у стены, пара изодранных кресел, брошенные на пол матрасы. Всё грязное, как и пол, порядком замусоренный и заплёванный. На диване четыре безвольных, слабо шевелящихся тела. До них, шаркая подошвами тяжёлых ботинок, доковылял пятый - худой парень с нездоровой бледностью на лице и мутным взором. Он открывал дверь на условный стук Романа. Правда, судя по виду, сам не понял, кто и зачем пришёл. Однако спрашивать ни о чём не стал, да и вряд ли мог. Вяло махнул рукой, приглашая войти. Щёлкнув замком, побрёл на место, не удостоив гостей вниманием. Дойдя до дивана, плюхнулся прямо на товарищей по несчастью. Те даже не дёрнулись, продолжая ловить кайф. Илья словно в ужастик попал в стиле зомби-апокалипсиса. Нипочём бы сюда не попёрся, не будь этой проклятой драки в кафе...

Когда прогремел выстрел, сердце Ильи ухнуло вниз. Он с отчаянием глядел на Вику, ожидая, что она вот-вот упадёт. Но вместо неё упал американец. Под головой у него растекалась лужа крови. Только тогда Орлов сообразил, что стрелял другой. Обернувшись, увидел чернявого парня с пистолетом в руке.

Тот был в «гражданке», но выправка военная. Её ни под какой одеждой не спрячешь. И с пистолетом обращался профессионально. Поставив на предохранитель, быстро убрал оружие за пояс и решительно пошёл к застреленному американцу. На Илью лишь мимолётный взгляд бросил. А вот на Вику...

- Ты в порядке? – заботливо спросил, подбирая оружие убитого.

- Ромка! – только и смогла выдохнуть взволнованная девушка.

Орлов почувствовал досаду от того, что не он проявил внимание к Вике, а какой-то... Кто это, кстати? И откуда она его знает?

- Валим отсюда! Быстро! – Викин знакомый бесцеремонно схватил девушку за руку и потянул к дверям.

Не успев возмутиться, Илья побежал следом. Заметил, как на полу, приходя в себя, зашевелился оглушённый солдат. В одном этот Рома прав: оставаться возле двух трупов нельзя. Сразу тебя виноватым сделают. Особенно, если это трупы натовцев, а хуже всего - американцев.

Следом за чернявым они бежали по переулкам, пока не остановились перевести дух возле баков, погребённых под кучами пакетов с мусором, большинство из которых были растасканы и выпотрошены бродячими собаками. Запашок стоял ещё тот, но это было меньшее из зол.

Часто дыша, Рома показал на баки:

- Снимайте... ваши гаджеты... и туда... выбрасывайте.

Это ещё зачем? Орлов носил навороченный смарт-браслет. Телефон и миникомпьютер в одном флаконе. Очень дорогая вещь, к тому же казённая. Такие в СС выдавали всем сержантам.

На запястье Вики была модель попроще, которая работала только в связке с её мобильным планшетом. Расстегнув ремешок, девушка без колебаний швырнула браслет в помойку. За ним туда же отправился и выуженный из кармана планшет.

- Ты что творишь? – возмутился Илья, которого покоробило столь безропотное послушание подруги.

- Делай, что говорят, солдатик, – вместо Вики ответил её знакомый. – Ты же не хочешь, чтобы тебя этой же ночью сцапали.

- Лучше послушай его, – посоветовала и девушка.

- С какой радости мы должны подчиняться этому парню?

- Хотя бы с той, что «этот парень» спас ваши задницы, – произнёс чернявый с нажимом, но спокойно, будто в сотый раз втолковывал прописные истины какому-нибудь недотёпе. – Как думаешь, ваши браслеты отображаются в общей базе данных? Можно с их помощью выяснить, в каком конкретно месте и в какое время находился абонент? А вычислить где он сейчас? Что будешь говорить, когда тебя вызовут на допрос? Конечно, видеокамеры в «Европе» давно не работают, и бармен, вроде бы, наш человек, но те американцы, какими бы пьяными они не были, обязательно тебя опознают. Плюс геолокация по гаджету, показания свидетелей, твои биологические следы на посуде и на тех, с кем дрался. Стопроцентная привязка к месту преступления. Долго ты после этого пробудешь на свободе?

Насупившись, Илья буравил его взглядом, прекрасно понимая, что Роман снова прав. Чёрт, как же это неприятно.

Молча снял браслет и, не глядя, бросил в сторону баков.

- А ты почему не избавляешься от гаджетов? – не удержался, чтобы не уколоть. – Не боишься, что тебя найдут?

Рома поднял руки, показав голые запястья.

- Не имею привычки таскаться с мобилой где ни попадя.

Вообще-то большинство людей, если не все, никогда не расстаются со своими мобильниками. Так что в этом плане поведение чернявого выглядит, по меньшей мере, странно.

Додумать эту мысль Роман ему не дал.

- Теперь обратно. – Развернулся и повёл парочку в противоположную сторону.

Наверное, опять из-за возможности отследить беглецов по гаджетам, решил Илья, стараясь не потерять в темноте парня с девушкой. Кафе «Европа» находилась почти на самой окраине. Дойди они до конца этой улочки, оказались бы за городом. А там лес, железнодорожная станция и шоссе. Путей отхода хоть отбавляй. Похоже, Рома собирался пустить преследователей по ложному следу. Те непременно решат, что беглецы покинули город, и бросят все силы на их поиски в совершенно другом месте, в то время как Илья с Викой будут сидеть здесь, под носом, в этом самом наркопритоне. Рома вёл их сюда узкими улочками, переулками, через посадки, где отродясь не было видеокамер. Даже прохожие не попадались, что неудивительно для подобных злачных мест, особенно поздним вечером.

- И долго нам тут куковать? – с кислой миной поинтересовался Орлов, безрадостно разглядывая интерьер.

- Сутки точно, – сказал, как отрезал, Роман. – В идеале лучше бы трое, но, боюсь, вы не протянете. – Он с жалостью посмотрел на поникшую Вику. – Короче, завтра всё узнаю и попытаюсь организовать вашу отправку. Держи на всякий случай.

Рома сунул в руку Ильи пистолет американца. Стандартная «Беретта» с полным магазином на пятнадцать патронов. М-да, негусто. Пока проверял оружие, чернявый успел сбежать, хлопнув входной дверью. Шустрый, чёрт.

Вика безвольно опустилась в изодранное кресло. Обругав себя последними словами, Орлов спрятал пистолет за спину и присел на корточки перед поникшей девушкой.

- Ну, чего ты? Не переживай так, – произнёс успокаивающе, поглаживая её по плечам. – Вот увидишь, мы обязательно выкарабкаемся.

Она подняла на него печальный взгляд. Илья увидел, как в её глазах дрожат еле сдерживаемые слёзы.

- Ты ещё не понял? – прошептала одними губами. – Прежняя жизнь кончилась. Мы больше никогда к ней не вернёмся. Всё время будем прятаться по таким вот местам. Это теперь наш удел. Наша судьба...

Глава 6

- Заскочим сейчас в один адрес. Там кое-кто хочет с тобой встретиться, – заявил Роман тоном, не терпящим возражений, когда они с Ильёй сели в машину, разрисованную знаками какой-то сантехнической службы.

Такие микроавтобусы постоянно мотались по городу. Старые системы водоснабжения и канализации, которые не меняли уже несколько десятков лет, постоянно текли в самых разных местах. Приходилось их латать. Аварии случались всё чаще, и всё больше требовалось бригад на их устранение. Так что к проносящимся по городу «аварийкам» люди давно привыкли. Дорожная полиция и военные патрули не обращали на них совершенно никакого внимания, что было только наруку беглецам.

Правда, спецовку Рома принёс лишь для Ильи. Расстроенной Вике сказал:

- Сама посуди, какой из тебя сантехник? Тем более, вас двоих разыскивают. Все свидетели в один голос твердят, что с амерами в кафе дралась парочка - парень с девушкой. Вам надо разделиться. За тобой чуть позже подъедут наши ребята на «скорой». Переоденешься в медсестру. Как раз по твоей части.

Вика с надеждой глянула на Илью. Тот взял её за руку.

- Думаю, он прав, – сказал, стараясь не смотреть на печальное девичье лицо. – Пока разделимся. Надо переждать. Когда всё более-менее уляжется, обязательно друг друга найдём.

Не был он уверен в своих словах. Испытывал какое-то необъяснимое, гадливое чувство тревоги в присутствии Романа. Вроде бы, чернявый делал всё, чтобы им помочь, и рассуждал здраво, но вот не доверял ему до конца Орлов и всё тут. Ещё этот его тон - почти командирский, с изрядной долей превосходства. Кем он себя возомнил, спаситель хренов? Не пришлось бы потом расплачиваться за такую помощь.

- Кому это я вдруг понадобился? – осторожно поинтересовался Илья, когда машина тронулась, выезжая с тихого двора на оживлённую улицу.

- Почему же «вдруг»? – Недобрая усмешка скривила Ромкин рот. – Мы за тобой давно наблюдаем. С тех самых пор, как вы начали встречаться с Викой. Она же наш человек. А своих мы в обиду не даём.

- Чей это «наш»? Вы из этих, что ли... из террористов? – Орлов лелеял надежду, что ошибся, и его девушка не имеет никакого отношения к этой преступной организации.

- Это ваша терминология, – холодно проговорил Роман. – Вообще-то мы боремся за освобождение России от натовской оккупации. От вашей поганой демократии, что убивает людей за пластиковые доллары. От вас, предателей своей страны, которые пошли в услужение захватчикам и послушно выполняют их приказы...

- Ты что, сепаратистской пропаганды нахватался?

- Откуда? Вы же блокируете любую информацию, если она критикует власти. Нет, у меня своя голова на плечах, и я умею думать в отличие от половины населения, превращённых в потребителей и бездарно прожигающих свою жизнь. Им плевать на то, что творится в России. Лишь бы самим хорошо было, лишь бы их это не трогало. Жалкие безвольные амёбы. Но хуже всего, такие как ты, которые служат этому режиму. Вы, повинуясь приказам, убиваете своих сограждан, уничтожая тех, кто не разучился отличать правду от лжи, не принял уготованную им участь и продолжает бороться за свободу.

- Ты больной фанатик. Это из-за вас идёт война. Причём бессмысленная, обречённая на поражение. Что вы можете противопоставить миру?

- Какому миру? Блок НАТО далеко не весь мир. По какому праву горстка входящих в него стран диктует условия всем остальным?

- Наверное, по праву справедливости. НАТО добивается, чтобы на всей Земле люди стали жить лучше. Без войн, без унижений, без расовых, религиозных и половых различий...

- Этакая безликая масса одинаковых амёб? А главное - послушных и безропотных, готовых схавать любую, даже самую безумную идею?

- А что несёте людям вы? Только горе и смерть!

- Индивидуальность. Право жить так, как захочется, без указки сверху, без навязчивых назиданий из-за бугра.

- Но и это насилие. Только уже с вашей стороны.

- Это выбор, который мы даём всем. – Рома насупился, строго посмотрев на собеседника. – Тебе в том числе, между прочим. Вот скажи, каким ты видишь своё ближайшее будущее? Для натовцев сержант Орлов стал убийцей и дезертиром. Что с ним сделают? Посадят в тюрьму или расстреляют, полагаю.

Илья молчал, опустив голову. Крыть было нечем. Бездумно уставился на сцепленные пальцы.

Завладевший инициативой Роман тут же воспользовался заминкой, продолжая уверенным тоном:

- У тебя два выхода. Либо скрываться всю оставшуюся жизнь, либо переходить на нашу сторону. Раскрой глаза, в конце концов. Пойми, что натовцы ничего хорошего для России не сделали. Ввергнув страну в пучину вражды, посеяли в ней только страдание и хаос.

- Есть и третий вариант, – пробубнил Орлов, поднимая на Романа упрямый взгляд. – Можно сдаться. Заодно рассказать о тебе. Глядишь, помилуют, срок скостят.

- Ну-ну, – хмыкнул чернявый, откидываясь на спинку кресла. – Флаг в руки. Только заодно придётся сдать и Вику. Ты к этому готов?

Илья снова опустил голову, ещё сильнее сжав пальцы.

- Не готов, – констатировал Рома. – Поэтому я и говорю, переходи к нам. У тебя попросту нет выбора... – Почувствовав, что машина останавливается, он выглянул в окно. – Приехали. Пойдём, пообщаешься с одним интересным человеком. Он подробнее обо всём расскажет...

Небольшая однокомнатная квартирка, в которую они зашли, оказалась довольно уютной. Чисто, прибрано, всё разложено по местам. Ничего лишнего нигде не валяется.

Человек, о котором говорил Роман, сидел на кухне, попивая кофе. Выглядел он лет на сорок, не больше. Неряшливая причёска, открытое улыбчивое лицо. С виду обычный гражданский. Встретишь такого на улице и пройдёшь мимо, не обратив на него внимания. Мало ли какой обыватель спешит по своим делам. Но стоило встретиться с ним взглядами, как Орлова проняло.

Казалось, на него смотрит умудрённый жизненным опытом старец, коптящий небо не меньше сотни лет. Возникло чувство, будто тело и душу просканировали, сняв с них всю имеющуюся информацию, как с разблокированного компьютера, чья навороченная защита оказалась бессильной перед мастерством продвинутого хакера.

- Ты, значит, Илья Орлов? – по-простому обратился к нему незнакомец, поднимаясь из-за стола. Протянув руку, представился: – А я Игорь Иванович. Можно просто Игорь.

Причин, чтобы не отвечать на приветствие, Илья не нашёл.

Рукопожатие у Игоря Ивановича оказалось довольно крепким, а ладонь уж очень белой и неестественно холодной, словно не рука это вовсе, а протез. Только вот Орлов никогда не видел подобных протезов. Даже механическая клешня американского полковника из его части, сделанная по ультрасовременным биотехнологиям, не выглядела столь похожей на человеческую.

Несколько мгновений он пытался понять, настоящую ли руку только что жал. Кажется, Игорь Иванович это понял, поскольку снисходительно улыбнулся:

- Да ты садись. В ногах правды нет. Кофе будешь? Или чай?

- Кофе, если можно. – Усаживаясь на предложенный стул, Орлов голодными глазами уставился на приготовленные бутерброды с кругляшами нарезанной колбасы.

Пустой со вчерашнего вечера желудок издал жалобный стон. В наркопритоне как-то не думалось о еде. А вот попал в домашние условия и всё, поплыл...

- Бери, ешь. Не стесняйся.

Похоже, урчание вышло чересчур громким, раз хозяин сразу придвинул Илье тарелку с бутербродами. Тот, не заставив себя ждать, молча принялся есть. Что поделаешь, голод не тётка. Да и общаться на сытый желудок намного приятнее. А что разговор предстоит непростой, видно по лицу Игоря Ивановича. Впрочем, он же разрешил называть его только по имени.

- Зачем я вам? – прямо спросил Орлов, не прекращая жевать бутерброд. – Чего вы со мной возитесь? Не из-за Вики же...

- Почему ты решил, что не из-за Вики?

- Вам и её придётся прятать. Она тоже засветилась. Теперь в розыске вместе со мной. Как источник информации Вика для вас потеряна. Нет смысла мотивировать её на дальнейшую работу моим благополучием. Следовательно, это всё не из-за Вики. Я прав?

- Отчасти. – Собеседник сохранял полное спокойствие, лениво потягивая свой кофе. – Вот умный ты мужик, Илья, а рассуждаешь однобоко. С точки зрения голой рациональности, не учитывающей человеческий фактор. Может, мы просто хотим тебе помочь.

- С какого переполоха? Обратно в часть мне дорога заказана. Разведвозможности я, как понимаете, утратил. – Орлов развёл руками. Спохватившись, поставил чашку на стол и откусил от бутерброда очередной кусок. Пережёвывая, прошамкал: – Или тоже будете агитировать переметнуться к вам? Так я уже ответил Роману. Можете у него спросить. Мы плодотворно пообщались, пока ехали.

За спиной скептически хмыкнул Рома. Он подпирал плечом дверной косяк, сложив руки на груди, и помалкивал в тряпочку. Ещё один признак непререкаемости авторитета Игоря. Интересно, какое у него место в их иерархии?

- Всегда и во всём ищешь второе дно, так? Можешь выдохнуть. Здесь нет никакого подвоха. Да, Вику нам придётся увезти. Мы сможем это провернуть, даже не сомневайся. Есть много способов. Предлагаю и тебе воспользоваться одним из них, чтобы избежать поимки, а в дальнейшем и наказания. Пойми, ты теперь одиночка, предоставленный сам себе. Кроме нас у тебя никого нет. Совсем никого. На весь грёбанный мир. Хорошенько подумай над этим. И запомни, лично мне от тебя ничего не надо. Просто не привык бросать людей в таких вот ситуациях. Имей в виду, дважды предлагать не буду. Не захочешь, вали на все четыре стороны. Скрывайся, бегай, шифруйся. Хоть всю жизнь сиди по норам. Но помни, у тебя был шанс начать другую жизнь.

Игорь не жестикулировал, говорил тихо, с некой грустью в голосе, будто и в самом деле судьба Орлова была ему не безразлична. То ли его тон так подействовал, то ли до Ильи дошло, наконец, понимание момента. Он вдруг ясно почувствовал полнейшее одиночество. Ещё вчера, буквально до вечера, сержант Орлов был частью большой дружной семьи. Сослуживцы, командиры, дед с бабушкой... Чёрт! Это ж по-любому нагрянут в деревню и задёргают стариков: «Где внук? Когда приезжал? Что говорил? Куда собирался?..» К ним тоже нельзя. Теперь никуда нельзя.

Вот оно какое - одиночество. Вгрызается в душу, опустошая изнутри. Всё забирает: родственную любовь, чувство локтя, коллективную поддержку, заботу строгих командиров, пусть мизерную и довольно однобокую. Даже о восхищённых взглядах женщин можно смело забыть, потому что придётся их избегать. Что в итоге? Внутреннюю пустоту занимают совсем другие чувства. Страх с примесью слабой надежды на лучший исход. Они разрастаются, заполняя нутро до отказа, и всё равно в нём пусто. Надо бы доесть бутерброд, но что-то не лезет он в горло.

Время вдруг растянулось, потекло с ужасающей медлительностью.

На столе перед Игорем завибрировал мобильник. Ткнув пальцем в экран, он поднёс телефон к уху. Сказал только два слова:

- Да?.. Хорошо. – Вернув аппарат на стол, снова посмотрел на Орлова, будто холодной водой окатил. – Есть у меня один товарищ, тоже Илья. Мы с ним столько всего пережили. Через многое прошли. Ты чем-то его напоминаешь. Даже имена совпали...

Он задумался, словно вспоминая что-то из прошлого. Посидел отрешённо, потом вздохнул:

- Ладно, это всё лирика. Возвращаемся к нашим баранам. Ты принял решение?

Илья поднял настороженный взгляд:

- Куда вы хотите меня сбагрить?

- Пока за «серую зону». После посмотрим. Это единственный шанс избежать ареста.

- А что я буду там делать?

- Сам решишь. Не маленький. Устроиться на первое время поможем, остальное зависит от тебя.

- И ничего не потребуете взамен?

- А что с тебя взять? Ты не офицер, в секреты не посвящён. Всё, что знаешь, нам и так известно. Твои военные навыки пока только в зародыше. Опыта боевых действий ноль. Использовать твою тушку в бою, всё равно, что ребёнка под пули подставлять. Нет уж, уволь. Переправлю и дело с концом. Дальше сам. Разберёшься как-нибудь.

- Хм... – Илья покачал головой. – Надо же. Думал, будете меня вербовать. Готовился. Представлял наш разговор. Даже контраргументы подготовил. А сейчас чувствую себя бесполезной мелкой букашкой, которую случайно заметил прогуливающийся по лесу великан.

- Ого! – подал голос Рома. – Он ещё и философ...

Строгий взгляд Игоря заставил чернявого замолчать.

Да, правильное определение подобрал, сравнив Игоря с великаном. Во время беседы заметил, как тот немного сместился, высвободив ногу из-под стола. Илья перед этим глянул на нож, которым резали колбасу, прикинув мысленно, что его можно использовать, возникни здесь рукопашная схватка. Вроде, ничем не примечательное движение, но сразу стало ясно, что ничего из этой затеи не выйдет. Визави всё контролировал и был готов к любому развитию событий. К тому же из той позиции, которую он занял, можно гарантированно отразить самую непредсказуемую атаку. Так что в его слова о ребёнке под пулями Орлов поверил безоговорочно.

Был вариант послать всё к чертям собачьим, встать и уйти. Но, подумав о Вике, оставленной в наркопритоне, Илья тяжело вздохнул. Мысль о девушке стала глотком свежего воздуха после того щемящего, всепоглощающего чувства абсолютного одиночества. На какое-то время его попустило, позволив остывшему сердцу наполниться едва ощутимым теплом. Этого хватило, чтобы сказать:

- Я согласен.

Как ни странно, произнесённые слова успокоили, хотя думал, что разозлят. Даже почувствовал что-то. Но не гнев. Скорее, облегчение. Потому что решился и понял вдруг – теперь всё в порядке. Всё настолько в норме, насколько может быть в обычном повседневном дерьме. Сейчас Игорь наверняка подбирал слова, чтобы произнести что-нибудь этакое, мол, каждый сам для себя должен решать, чего хочет получить от жизни. Выбрать собственный путь, завести друзей, разобраться в смысле бытия и найти своё предназначение...

Однако собеседник только хмыкнул. Помолчал, барабаня пальцами по столу. Отхлебнул из чашки. Взял мобильник, быстро набрав чей-то номер.

- Сегодня в десять ко мне на совещание, – сказал в трубку. – Чтобы все были. Прогульщиков строго накажу. Инструменты не забудьте. Сразу получите разнарядку на работы. И технику надо приготовить. Похоже, придётся вскрывать теплотрассу...

* * *

Сиволобову опять не повезло.

Всё началось ещё на марше, когда при передислокации части сломался их БТР, и всему отделению пришлось ночевать на дороге, ожидая техпомощь. Утром пришёл тягач. Зацепив неисправную машину тросами, уволок её неизвестно куда. Прислать какой-нибудь транспорт на замену начальство не додумалось. Пришлось топать пешком во всей амуниции, с оружием, БК, своими вещами на плечах и дорогостоящей аппаратурой корректировки огня. До временного расположения добрались только глубокой ночью, не чувствуя под собою ног. Уснули, едва спустившись в необорудованный блиндаж, прямо на земляном полу. Потные и порядком уставшие. Даже броню не скинули.

Как только стало светать, их подняли, выгнав на построение. Офицеры быстро поставили задачи, указав позиции корректировщикам. Только почему-то забыли, что те оказались безлошадными. БТР-то так никто и не починил. А ведь он должен был доставить, в том числе Сиволобова, прямиком к наблюдательному пункту. Теперь Игорь в компании ещё пяти солдат сидел у штаба в ожидании другой машины. Она следовала не совсем в ту точку, где определили место ему, но всё ближе. Ещё километра четыре придётся вдоль серой зоны пробираться на своих двоих. Хорошо, если никто не заметит. А то какой-нибудь снайпер снимет или дрон прилетит и всё, привет родителям.

Конечно, никаких родителей у него не было. Рос в приюте, как большинство детей. Но всё равно, обидно так помирать, ничего в жизни не испробовав. Хотя бы этот проклятый комплекс корректировки огня. Напичканный электроникой металлический чемодан. Зря, что ли, столько времени его изучал и тащил сюда на собственном горбу? Для чего нужны знания? Чтобы их применять. Только вот всё желание куда-то пропало при мысли о предстоящих мытарствах. Мало дойти до точки. Её надо ещё найти. С ориентированием на местности у Игоря всегда были проблемы...

- Эй, Доходяга, – толкнул его в плечо сержант, назначенный к ним перед самым маршем, когда Орлов куда-то запропастился.

Сиволобов повернул голову, и сержант показал двумя пальцами, в которых была зажата дымящаяся сигарета, на группу натовских солдат у броневика:

- Тебя командир зовёт. Бегом к нему.

И правда, взводный, лейтенант Уолкер, стоя рядом с натовцами, махал рукой, что-то выкрикивая. Кажется, ещё и ругался при этом. Попробуй, разбери что-нибудь, когда эти англосаксы на своём языке лопочут, как из пулемёта шпарят. Вроде, и английский знаешь, и вполне сносно на нём изъясняешься, а самих его носителей понять не в силах, как ни старайся. Почему так?

Игорь осторожно приблизился к офицеру, чей весьма рассерженный вид не предвещал ничего хорошего.

- Господин лейтенант!.. – начал докладывать, но тот прервал.

- Рядовой, – заговорил Уолкер по-английски, однако чётко разделяя слова, чтобы Сиволобов его понял, – вам повезло. Эти джентльмены, – кивнул на солдат, – отправляются в рейд по тылам сепаратистов как раз через твой наблюдательный пост. Они любезно согласились тебя подбросить. Благодари бога и меня, конечно, что позаботился о твоих нежных ножках.

Лейтенант противно заржал. Последнее время он всё чаще позволял себе отпускать сальные шуточки в адрес подчинённых, особенно в отношении щуплого Игоря, которого как-то в бане даже похлопал по голому заду, похвалив за «упругий тыл». Нетрадиционная ориентация Уолкера ни для кого не была секретом. Ординарцем у взводного служил моложавый солдатик, деливший с лейтенантом не только жильё, но и постель. Причём делал это по собственной воле. Иной раз даже сцены ревности закатывал, рыдая горючими слезами. Его так и называли - «миссис Уолкер».

- Полезай в машину, – коротко бросил один из бойцов на ломаном английском.

Только теперь Сиволобов обратил внимание на шевроны с германским флагом. Всё ясно, спецназ Бундесвера. Их эмблема - меч в круге из дубовых листьев. Одеты соответствующе. Камуфляж, бронежилет, каска с гарнитурой. На лицах балаклавы и тактические очки. Все похожи друг на друга, словно близнецы. Лишь в оружии разница. Снайперская винтовка, автомат с оптикой, автомат с коллиматором, автомат с тепляком... У командира - того, кто приказал грузиться в машину, - ещё и подствольник.

Пока ехали, Сиволобов помалкивал. Не говорить же с немцами по-английски. Да и разговаривать особо не о чем. Дорогу, наверняка, лучше него знают, раз ни о чём не спрашивают.

Болтал в основном командир с рядом сидящим солдатом. Игорь не знал немецкого, но прислушивался. Уж очень знакомым показался голос этого бойца. Правда, говорил тот негромко, так что Сиволобов мог и ошибиться. Вот они замолчали. В относительной тишине на фоне завывания мотора боевой машины солдат, до этого болтавший с командиром, неожиданно обратился к Игорю на чистом русском:

- Ну что, Сиволобов, никак не избавишься от неприятностей?

Теперь он точно узнал этот голос и от удивления выпучил глаза.

Боец стянул с лица балаклаву. Игорь смотрел в такое знакомое улыбчивое лицо сержанта Орлова. Вот, оказывается, куда он делся. В спецназ Бундесвера! Но как? Русским же туда путь заказан. Или нет? Им говорили, что если хорошенько постараться, можно такую головокружительную карьеру в армии сделать...

- Бобёр, выдыхай, – похлопал его по щеке Орлов. – Я не призрак. Я настоящий. Можешь пощупать... Эй, ты чего?

Игорь порывисто вцепился в рукав сержанта. Кажется, сгоряча даже защемил кожу. Затараторил, судорожно всхлипывая:

- Господи... Господин сержант. Мы-то не знали, что и думать. Пропали ведь совсем... После вас такое творилось... Уолкер наш совсем стыд потерял. Чуть ли не ко всем в постель залезать начал...

- И на тебя, значит, глаз положил?

Сиволобов покраснел, словно пристыженная девица. Орлов засмеялся:

- Что, забыл, как мы с тобой расслабляющий удар отрабатывали?

- Помню, – пробурчал Игорь. – Только ударить натовского офицера, сами знаете, это трибуналом попахивает.

- А если натовский офицер свинья и ведёт себя по-свински?

- Так у них не уголовный кодекс, а красная книга какая-то. Своих свиней берегут.

В этот раз ржали все, из чего Игорь сделал вывод, что вся команда прекрасно понимает русский. Интересная группа, ничего не скажешь.

- Что мне всегда нравилось в тебе, Сиволобов, это умение называть вещи своими именами, давая ёмкие и точные определения. Что собираешься делать?

- Эмм... – Игорь бросил по сторонам растерянный взгляд. Разве не ясно, что едет на точку, где будет корректировать огонь? Им же Уолкер сказал. Или... – Постойте. Вы о чём?

- О том, что ты сейчас находишься в компании разведгруппы сепаратистов, если выражаться вашим языком. Группа эта возвращается домой. И вот удача, в конце пути враг сам подсадил к ним в машину корректировщика со сверхсекретной аппаратурой и кодом доступа. Как думаешь, воспользуются сепаратисты таким случаем?

С трудом сглотнув, Игорь ослабил ворот. Легче не стало.

- На, хлебни. – Орлов протянул флягу.

Осушив её чуть ли не наполовину, Сиволобов смог выдавить:

- Вы не шутите? – Встретил серьёзный взгляд сержанта и понял, что тот не шутил. Игорь поправил очки. – Кхм... Ну, раз так... Я с удовольствием прокачусь в гости, раз вы меня пригласили... Да, это, я думаю, лучше отдать вам.

Скинув с шеи ремень автомата, он протянул оружие Орлову.

Глава 7

- Писатель, значит? – усмехнулся Шелковицын, подняв на Булгакова весёлый взгляд. – Как так-то? Тебя и читателем трудно представить.

- Не подначивай, – беззлобно бросил Сергей, подливая чай в опустевшую кружку Игоря. – Без тебя уже наслушался. Не ты один такой грамотный.

- Ладно, ладно. Уговорил, не буду. Скажи лучше, долго ещё собираешься на передке околачиваться? Над моим предложением подумал?

- Куда ж без этого. Дня не проходит, как думаю. Озадачил ты меня своими тараканами.

- Не тараканами, а пикулями.

- Какая разница. Всё одно паразиты.

- Эти полезные. Тебе сейчас уже за шестьдесят, а выглядишь не старше сорока. И в сто будешь так выглядеть, и в сто пятьдесят. Профессор Пикульский гарантирует. Как ты это своим людям собираешься объяснять?

- Никак. – Булгаков нахмурился. – Вряд ли кто из них до такого возраста доживёт. Пока не спрашивают, и слава богу.

- После того ранения тоже не спрашивали?

- Ещё как спрашивали. Отбрехался. Сказал, что не все свои дела на этом свете закончил. Мол, сильное желание вернуться в строй поспособствовало. После этого ещё пару раз хорошенько накрывало. Полумёртвый валялся. И опять быстро на ноги вставал. Так на меня теперь как на какого-то святого смотрят. Веришь, нет, крестятся при моём появлении, особенно перед боем. И благословить просят.

- Вот видишь, – покачал головой Шелковицын. – Уже начинается. А что дальше будет?

- Да пойми ты, Игорёк. Они ж практически мои дети. Прикипел я к ним. Как их бросишь? Тут кого ни хорони, сердце кровью обливается. А ну и мне уйти, что тогда? Всё, не будет роты.

Игорь широко улыбнулся:

- Всё-таки хорошо, что ты на повышение не пошёл. С целым батальоном тебя забирать было бы проблематичнее.

Сергей упёр в него вопросительный взгляд.

- Хочешь сказать, что я могу пойти к вам со всей ротой?

- А то! Бери, кого пожелаешь. Пришла пора пополнять наш космический десант. Все пройдут через процедуру вживления пикулей. Так что готовься. Это уже не просьба.

- Что, приказ Верховного?

- Да, Миллер сам распорядился.

- Он в курсе прилёта Триединого?

- Уже давно.

- Ну, раз ты не в дурдоме, смею предположить, что ПОП тебе поверил.

- Мало того, их команда разработала программу «Русский космос». Чтобы её реализовать, наш чудо-профессор трудился всё это время, не покладая рук.

- И что хорошего мы имеем на сегодняшний день?

- Базу на Луне. Разветвлённую спутниковую сеть, включая платформы-крепости. Несколько боевых кораблей.

- Ух-ты! А пиндосы что, ничего не заметили? На них не похоже.

- Ещё как заметили. По крайней мере, новые спутники на орбите. Сразу завопили о милитаризации космоса. Когда Миллер их послал ко всем чертям, попробовали сбить пару штук.

- И что, сбили?

- Нет. Для них оказалось полной неожиданностью, что те способны огрызаться. Только свои корабли потеряли, на том и успокоились. Пока боятся близко подлетать.

- Почему бы не расхреначить всю их орбитальную группировку? Я далёк от мысли, что состоит она сплошь из аппаратов сугубо мирного назначения.

- Да пусть летают себе, – махнул рукой Шелковицын. – Нам одним, что ли, гостей встречать? Нет уж, западники тоже участие примут, никуда не денутся. Все на Земле живём. – Игорь поднял глаза к низко нависающим брёвнам перекрытия. Вздохнув, мечтательно произнёс: – Эх, может и война эта треклятая закончится.

- Ага, помечтай, – скептически хмыкнул Сергей. – Пиндосам только в радость будет наблюдать, как мы с Триединым схлестнёмся. Подождут, пока окончательно не ослабнем, тогда и ударят в спину.

- Должны же они понимать, что после нас примутся за них.

- Такой большой, а в сказки веришь. Да они всем пожертвуют, лишь бы Россию со свету сжить. Чёрту давно продались. Очередь за пришельцами. Вот увидишь, ещё союз им предложат.

Игорь опять вздохнул:

- Боюсь, ты прав... Тогда у нас не останется другого выхода, кроме как набить морду Триединому, выйдя из этой схватки более сильными. Как после Великой Отечественной. В тот раз англосаксы зассали с нами связываться.

- Во-во. Нужна самая малость, всего-то победить. Как ты себе это представляешь? У орсов корабли на гравитационной тяге и чертовски разрушительное оружие.

- Пока вся надежда на те несколько крейсеров, что успели построить.

- С реактивными движками? – брезгливо поморщился Булгаков.

- К сожалению, альтернативы пока нет. Чтобы понять принцип антигравитации, понадобится образец. Для этого, в том числе, и набираем людей. Как только появится Триединый с компанией, надо будет массово трофеить их технику и поставлять Пикульскому для разбора.

Сергей в сомнении покачал головой:

- Шансов почти нет.

- А когда они у нас были? Не забывай о тех, кто там остался. Кашин должен что-нибудь придумать, чтобы нам помочь. Конечно, если они ещё целы.

- Ключевое слово «если».

- Ой, только не надо умничать, Писатель...

Оба собеседника засмеялись.

В блиндаж, где они пили чай, ввалился странный бородатый мужик в бронежилете поверх монашеской рясы и с автоматом на шее. Поставив оружие в пирамиду, он снял каску, осенил себя крестным знамением и только затем обратился к присутствующим:

- Доброго денёчка, братья во Христе.

- И тебе не хворать, Батя, – слегка нахмурился Сергей.

Говорил же никого к нему не пускать, пока с разведкой беседует. Но разве ж Валериана кто посмеет остановить?

- Слышь, Писатель, я там снедь привёз. Да гляжу, народу здесь прибавилось. – Монах с подозрением и любопытством уставился на Шелковицына, который по-прежнему был в натовской форме. – Только на них-то я не рассчитывал. Накладочка вышла. Ты что ж не предупредил?

- Не переживай. Мы гостей уже покормили. Уйдут скоро... – Булгаков кивнул Игорю на вошедшего. – Познакомься, кстати, схимонах Валериан. Незаменимый человек в нашем деле. И покойника отпоёт, и раненым доброе слово скажет, и благословит. Харчи, опять же, поставляет. На все руки мастер. Тоже хочу забрать. Не возражаешь?

Шелковицын безразлично пожал плечами:

- Я же говорил, бери всех, кого захочешь.

- Эй, вы чего тут? – возмутился монах и подсел к ним за стол. – Негоже в моём присутствии обо мне же судачить. – Строго глянув на Булгакова, потребовал ответа: – Куда ты там собрался услать меня, брат мой?

- В космос, Батя. Полетишь?

- А и полечу, – ни капли не сомневаясь, ответил Валериан. – Отчего ж не слетать. Там кого только не было, а вот божьи люди так и не сподобились. А как же в космосе без божьего благословения?

Не понять, всерьёз говорит монах или шутит.

На всякий случай Шелковицын позволил себе лёгкую улыбку, заметив:

- Ну, до этого как-то справлялись.

- Это, молодой человек, пока там антихриста не было. Но стоило ему появиться, и всё, теперь священника подавай. Иначе никак. На крайний случай сойдёт и монах для первого раза...

Не выдержав, Игорь прыснул на пару с Булгаковым.

- Видал? – подмигнул Сергей, ставя перед Валерианом кружку с налитым чаем. – Нашего Батю голыми руками не возьмёшь. И стреляет метко, между прочим.

- Да, вижу. Монах не промах. Берём в космос, чего уж там... Ты давай, готовься. Как только я вашу ротацию в Ёбурге утрясу, пришлю за вами эшелон.

- Что, прямо сюда?

- Не ёрничай. Ты где тут железную дорогу видел? Из Ёбурга поедете. Сутки на сборы, прощание с роднёй, и вперёд. Сначала в Новосиб. Там введёшь людей в курс дела. Через месяц для вас будет готов корабль на Восточном.

- Ого. Хочешь сказать, что туда вся рота влезет? – Булгаков округлил глаза.

- Представь себе. Грузовой челнок. Новая модель. Доставит вас до космической станции. Там пересядете на корабль и на нём уже на Лунную базу.

Сергей хмыкнул:

- Видать, времени у нас меньше, чем я представлял.

- Вот именно. По нашим прикидкам Триединому давно пора объявиться. Ждём со дня на день. Ещё натовцы эти новую войнушку затеяли, чтоб им пусто было. Совсем не до них сейчас.

- А если орсы не только через космос полезут? С порталом-то нашим что?

- Завален. Там заставу соорудили. Взвод погранцов дежурит.

- Не маловато?

- Им только проследить, чтобы завал нетронут был, и сообщить, если вдруг изнутри кто начнёт копошиться. В крайнем случае, задержат врага до подхода подкрепления.

- Ну, не знаю, – задумчиво протянул Сергей. – Триединому, надо полагать, ничего не стоит спуститься туда на корабле и жахнуть из пушки.

- Вряд ли такой способ годится для расчистки прохода. Завалит ещё сильнее.

- Возможно...

Помолчали, думая каждый о своём. Было слышно, как жужжат мухи, а в окопах поблизости переговариваются солдаты. В наступившей тишине набатом прозвучал низкий голос монаха, рассудительно заявившего:

- Теперь я уверен, что в космосе вам без меня точно делать нечего.

Звонкий смех разлетелся по блиндажу, и повисшее, было, мрачное молчание мгновенно лопнуло, как перетянутая струна.

Этот смех услышали бойцы из группы Шелковицына, которые тихо переговаривались, покуривая рядом с блиндажом. Тоже заулыбались. Если командир смеётся, то всё хорошо. А что может быть не в порядке, коль скоро уже перебрались на свою территорию? Осталось до Екатеринбурга доехать, а там и отдых не за горами. Три месяца без малого бродили по вражеским тылам, собирая сведения и нарушая отлаженную логистику. Не сами, конечно, а под прикрытием действующих групп сопротивления. Понятное дело, что парни подустали. Теперь они, можно сказать, на финишной прямой. Сведений целый ворох, которые надо как можно скорее передать в штаб.

Не улыбался один Орлов. Сидел себе тихо в сторонке, понурив голову и привалившись к земляной стене окопа. Недолгое оживление после нежданной встречи с бывшим подчинённым прошло сразу, как только с ним расстались. Рядового Сиволобова увели особисты, и Орлов снова почувствовал себя одиноким. Вернулись мысли о Вике. Они не виделись больше месяца, с того памятного боя, когда Илья с горсткой повстанцев ринулся вытаскивать её из окружения.

Вика не захотела эвакуироваться на свободную от оккупации территорию, заявив, что её долг лечить людей, а здесь почти нет медицинского персонала, и она востребована как врач. Работала в полевом госпитале, оказывая помощь больным и раненым. Была за хирурга, терапевта и ещё чёрт знает за скольких узких специалистов. Иной раз и обязанности медсестры выполняла. Просто удивительно, как со всем этим справлялась. Впрочем, зная Вику, перестаёшь удивляться. Да и Орлову было как-то не до неё. Наоборот, старался вытравить образ девушки из памяти.

Они поругались. Очень сильно. Так сильно, что расстались чуть ли не врагами.

А всё слова Ромки, легкомысленно бросившего Илье:

- Ты думаешь, что нужен Вике? Что она втюрилась в тебя, как дурная соплячка? Очнись, наконец. Она выполняла задание. Ты нужен был только для того, чтобы получать информацию...

Ох, и разозлился же он. Двинул чернявому в челюсть. Но и тот не остался в долгу, расквасив Орлову нос. Их быстро разняли. Романа увели. На прощание тот успел выкрикнуть:

- На мне решил зло сорвать? Я-то тут причём? На себя злись, придурок! Это тебя вокруг пальца обвели! Простая девка!..

Потом с «простой девкой» состоялся непростой разговор, когда встретились в том самом госпитале. Орлов долго откладывал этот визит, опасаясь, что снова может вспылить. Однако понимал – без объяснений не обойтись.

Увидев его, Вика бросилась Илье на шею. Но тот отстранил девушку и сразу, пока не улетучилась вся его решимость, высказал всё, что думал по поводу её притворства. Она слушала, сначала с удивлением. Потом в глазах появился лёд, губы сжались в тонкую полоску. Вот её истинное лицо – подумал тогда Орлов.

- Это всё, что ты хотел сказать? – спросила холодно, когда Илья выдохся и замолчал.

Такой тон лишь подстегнул. Не осталось никаких сомнений, что Вика притворялась, играя любовь. И как он повёлся? Почему не раскусил её вовремя? Ведь она далеко не профессиональная актриса. Влюблённый дурак, вот он кто!

- Да, – произнёс твёрдо, ничуть не жалея о сказанном.

В конце концов, между ними не должно быть недомолвок. Теперь она либо признает очевидное, и они, вполне возможно, расстанутся очень даже дружески, либо начнёт снова врать, изворачиваясь и заламывая руки, чтобы убедить в обратном. Чего доброго, ещё слезу пустит ради вящей правдивости.

Но ничего подобного не произошло.

- Тогда прощай! – Вика просто развернулась и ушла, гордо вскинув голову.

Этого Илья не ожидал. Постоял какое-то время на площадке перед госпиталем и тоже ушёл, решив: «Так, наверное, даже лучше».

Но лучше не становилось. Постоянно что-то гложило. И чувство одиночества стало во много раз сильнее, чем прежде. Наверное, до этого Илья не принимал так близко к сердцу разрыв с привычным миром только из-за того, что у него была Вика. Теперь же оборвалась и эта последняя ниточка, связывающая Орлова с прежней жизнью, с тем обществом, которое он знал, в котором вырос и обитал, сколько себя помнил. Теперь всё это - невозвратное прошлое. А что впереди? Сплошная неизвестность. Бескрайняя пустота, в которой он бродил один одинёшенек...

В лагере повстанцев его никто не трогал. Не вели душещипательные беседы, не агитировали, не пытались привлечь к своим делам. Нет, простой работы Илья не чурался. Прибраться в жилье или служебном помещении, нарубить дрова, принести воду – это всегда пожалуйста. Парень он здоровый, к физическому труду привычный. Главное, что в душу никто не лез, а то, наверное, давно бы сбежал, куда глаза глядят.

Неизвестно, сколько бы так слонялся приведением, но случилась одна малоприятная история. Части СС активно взялись изводить повстанческие отряды в округе. Правда, сил на всех им явно не хватало, вот и били, что называется, по квадратам. То в одной местности сконцентрируются, устроив кровавую зачистку, то в другом. Повстанцы оборонялись, как могли. Между отрядами была хорошо налажена связь. Если кто-то вступал в бой, к нему на подмогу тут же спешили ближайшие соседи.

В один из таких дней большая часть личного состава покинула расположение лагеря, где «гостил» Орлов. Они поднялись по тревоге и, оставив лишь охранение, ушли на запад, где слышалась далёкая стрельба. Спустя несколько часов, стреляли уже на юге, намного ближе. Илья понял, что происходит что-то неладное, когда по лагерю суетливо забегали бойцы охранения. Их командир подошёл к Орлову.

- Выручай, блаженный, – сказал с озабоченным видом. – Там эсэсовцы на госпиталь напали. Кроме нас поблизости никого. Так что мы сейчас уйдём. На охране лагеря остаёшься только ты, двое раненых и бабы. Принимай командование. Лады?

- Не-а, – мотнул головой Илья.

Знал он тех раненых. Вообще-то их было трое. Один с левой рукой на перевязи, другой - с правой. Оба ходячие, но для предстоящего марш-броска, понятное дело, не годились. Будут лишь обузой. Третий ковылял на костылях с оторванной ступнёй. Олег Уваров, жертва противопехотной мины. Уже практически здоров, но тоже не ходок. Кстати, бывший командир. Запросто может организовать охранение из двух раненых и женщин. Последние, между прочим, неплохо умеют обращаться с оружием и, если надо, способны принять бой не хуже мужиков. Тем более, «трёхсотые» приписаны к охранению, поскольку не покидают лагерь. Вместе с ними в подразделении двенадцать бойцов. То есть сейчас отбивать госпиталь уйдут всего девять. А сколько солдат у врага, и кто им там противостоит? Вика с бригадой врачей и горсткой легкораненых?

Мысль о Вике мелькнула и пропала, разбившись о стену отчуждения. Осталась лишь неприятная щемящая боль в груди. Но раненые же здесь ни причём, верно?

С этой мыслью Орлов решительно глянул в посуровевшее лицо командира.

- Я пойду с вами. На одного бойца будет больше. А здесь и Уваров справится.

Не дожидаясь ответа, он побежал в сторону оружейки. Надел бронежилет, каску, рассовал в подсумки магазины с гранатами. Рюкзак с дополнительным БК за спину, автомат на шею. Всё, готов...

Кольцо вокруг госпиталя сжималось. Нападавших было не меньше взвода. Немногочисленных сил защитников, большинство из которых пациенты этой полевой больнички, едва хватало, чтобы прикрыть все направления. Чем и воспользовались враги, раздёргав хлипкую оборону хаотичными ударами с разных сторон.

В тот самый момент, когда прибыла группа с Орловым, два полуотделения СС пытались соединиться в тылу обороняющихся, завершив окружение.

Не мешкая, Илья показал командиру на пальцах, чтобы тот с четырьмя бойцами атаковал в спину левую группу, а сам с другой четвёркой займётся правой. Слава богу, тот не стал возмущаться, что кто-то тут командует вместо него, а понятливо кивнул, разделил бойцов и повёл свою половину десятка к намеченной цели. То же самое сделал Орлов, отмечая, что люди безропотно выполняют его команды. Это хорошо. В бою лишние споры ни к чему.

Бесшумно подкравшись к врагам, забросали атакующих гранатами, потом добили очередями. Никаких душевных мук или угрызений совести по поводу того, что стрелял в своих. Нет, они уже давно не свои. Никогда и не были своими, даже во время службы в СС. Боевое братство? Ха-ха три раза. Там каждый сам за себя. Молодых мордуют по беспределу. Выдержал – значит, солдат. Нет – слабак. Будешь всю службу парашу таскать. Это на Орлове где сядешь, там и слезешь. Сам любого замордует. А как быть таким как Сиволобов? Тому ещё повезло. Интеллектом взял. Иначе - пиши пропало...

Левее тоже слышались хлопки разрывов и автоматная стрелкотня. Затем всё стихло.

Не став светиться, Илья оттянул свою пятёрку в лес и под прикрытием деревьев стал огибать госпиталь с запада. Шли на выстрелы, которые звучали всё ближе. Наткнулись ещё на одно полуотделение, ведущее отвлекающий огонь. Снова полетели гранаты. Короткая перестрелка, отступление в лес и кружным путём на южную окраину, где продолжался бой.

Так постепенно зачистили весь периметр, встретив пятёрку во главе с командиром. Покричали в наступившем затишье своим в госпитале. Те отозвались. Вышли к ним, держась на виду.

Орлов невольно искал глазами Вику среди выбегающих навстречу женщин. А когда нашёл и скрестил с нею взгляды, отвернулся, нахмурившись. Его хлопали по плечам вместе с остальными бойцами, радостно галдели, но Илья ничего не видел и не слышал. Словно пустота поглотила окружающее пространство, отзываясь тонким звоном в ушах.

- Вот герой, – где-то далеко звучал еле слышимый голос командира, хотя тот стоял совсем рядом и тоже похлопывал бывшего сержанта по плечу. – Его благодарите. Если бы не он...

- А его никто не просил геройствовать, – хлёстким выстрелом громыхнул голос Вики.

Илья приблизился к ней вплотную, буравя пылающим взглядом. Девушка с вызовом вскинула подбородок.

- Ну и чёрт с тобой! – проговорил вполголоса и отошёл, отвернувшись.

Что было дальше, уже и не вспомнить. Осталось только чувство полной опустошённости.

Вот и сейчас оно вернулось. А ведь надеялся, что чем дальше от Вики, тем будет легче. Но нет, легче не стало. Только хуже. Почему никак не получается выкинуть из головы эту дрянную девку? Ну, обманула, бывает. С глаз долой, из сердца вон. Живи дальше. Вон их сколько. Выбирай любую. Только вот не цепляется взгляд ни за кого из них и всё тут. Неужто из-за обиды на Вику перестал замечать остальных женщин? Чёрт, ещё нервное расстройство на этой почве заработаешь. Хватит, пожалуй, грызть себя, а то так недолго все косточки обглодать, один скелет и останется...

- Слышь, блаженный, – подсел к нему Егор Сафонов, один из тех спецназовцев, кто участвовал в отражении памятной атаки на госпиталь. – А ты в Ёбурге куда подашься? Родные, знакомые где-нибудь есть?

Илья мотнул головой.

- То-то такой понурый сидишь. У меня жена с дочкой в Новосибе. Почти год не виделись. – Егор вздохнул. – Хотя бы на пару дней к ним отпустили. Эх... – Он покосился на вход в блиндаж, задумчиво проговорив: – Только сдаётся мне, времени нам не дадут. Ну, да ничего. Для нас отряд, что вторая семья. Друг за дружку держимся. – С интересом глянув на Орлова, вдруг предложил: – А оставайся с нами. Парень ты что надо. Нам такие завсегда нужны. Одинокий опять же. Это я к тому, что семью тебе заменим. Вот увидишь. По-первости, конечно. А там, глядишь, и свою заведёшь, всамделишную. Ну, соглашайся.

- Спасибо, – безразлично буркнул Илья. – Надо подумать.

- Чего здесь думать? Я перед командиром похлопочу, ежели что. Да и не только я, остальные тоже. Мужики о тебе очень хорошего мнения, между прочим... На, закуривай. – Сафонов протянул раскрытую пачку сигарет, но тут же спохватился: – А, ты ж не куришь.

Улыбнувшись, Илья невольно расслабился. Олег постоянно предлагал ему закурить, каждый раз получая один и тот же ответ. Не мог запомнить или угощение сигаретой вошло в привычку? Бойцы в этом отряде всегда делились между собой всем, что у них было: патронами, одеждой, сухпаем, водой, разной мелочью. В любом случае Орлов был сейчас ему благодарен. Просто за то, что подсел и отвлёк. Опустошающее чувство одиночества малость отступило. Ненадолго. Скоро снова накатит. Проверено. Только не всегда оказывался рядом Сафонов, этакий громоотвод. А вскоре вообще с ним придётся окончательно распрощаться. Жаль...

Может, и правда, побыть ещё в отряде этого Игоря Ивановича. Теперь Илья знал и его фамилию – Шелковицын. Интересный человек. О таком командире Орлов мечтал всю свою службу в СС. Но попадались одни самолюбивые подонки. То ли ему так не везло, то ли других офицеров там просто не держали. Потому, наверное, и поверил Шелковицыну, пошёл за ним, чувствуя в этом человеке воплощение своей давнишней мечты. Наконец-то слово «командир» наполнилось тем смыслом, который Илья вкладывал в него изначально. Это, в первую очередь, заботливый отец, достойный того, чтобы ему безоговорочно подчинялись. Офицер, которому веришь, как себе, и сделаешь всё, чтобы его не подвести. С таким командиром не грех прослужить всю оставшуюся жизнь.

Так за чем дело встало?..

Глава 8

Ранний звонок не предвещал ничего хорошего. Тем более, звонил Коля Звягинцев, не последний человек в Свердловском МГБ. Шелковицын успел бросить взгляд на часы, прежде чем ответить на вызов. Было начало седьмого.

- Что случилось, Николай?

В трубке хмыкнули:

- Ничего особенного, товарищ полковник. Хотел пожелать вам доброго утра.

- Шутка засчитана. Давай теперь по существу. Что у тебя?

Вариантов могло быть масса. От диверсии на оборонном заводе до отмены ожидаемого эшелона для роты Лаврова-Булгакова, которую недавно перевели с линии соприкосновения в Екатеринбург. Они ещё не успели толком с родными попрощаться. Да и Триединый мог замаячить на горизонте. За космосом пристально наблюдали всеми доступными средствами со строгим приказом в случае обнаружения приближающихся объектов незамедлительно информировать МГБ и министерство обороны.

При этой мысли у Шелковицына, что называется, заныло под ложечкой. Неужели?..

- Говорю же, ничего серьёзного. Задержали тут одного любопытствующего субъекта. Забрёл на мусороперерабатывающую фабрику. Разнюхивал, что за конечный продукт из неё выходит. Почти проник в цех по производству бронемашин.

- Значит, всё-таки завод, – вздохнул Игорь.

- Что, простите?

- Ничего. Это я о своём. Чего мне-то звонишь? Процедуры не знаешь? Работайте с задержанным. Выясняйте всю подноготную. Докладывайте по команде.

Шелковицын уже готовился прервать разговор и снова нырнуть под одеяло, ещё хранившее уютное сонное тепло, как Звягинцев, в очередной раз хмыкнув, неожиданно выдал:

- Процедуру, конечно, знаем. Только человечек-то ваш, Игорь Иванович. Вот что с ним делать прикажете?

- Как наш? – Брови сами собой сошлись на переносице. Сна как не бывало. – Кто?!

- Некий Сиволобов, бывший эсэсовец. У него выданное вами удостоверение добровольного помощника с правом свободного перемещения по городу.

- Да? – озадаченно протянул Игорь, не зная, что и думать.

Какого рожна этот очкарик полез в запретную зону? Неужели, в нём ошиблись даже психологи с полиграфологом, и они практически сами, своими руками внедрили к себе хорошо подготовленного агента? Нет, не может быть. Орлов дал ему исчерпывающую характеристику, которую подтвердили «яйцеголовые». Или с Орловым тоже не всё ладно?

Стоп. Хватит себя накручивать, не то навыдумаешь всякой всячины, а потом сам же и расхлёбывай.

- Сведения по Сиволобову подтверждаете? – не унимался безопасник.

- Был такой. Мы его из-за линии переправили. Дал ценную информацию. Он успел что-нибудь выяснить?

- Нет. Вовремя задержали. Сами знаете, охрана там будь здоров.

- Знаю, знаю, – нехотя согласился Шелковицын.

Сам в своё время настаивал на строжайшем соблюдении секретности на таких объектах. Однако это палка о двух концах. Иностранные разведки постоянно интересовались, что же такого тайного стараются от них скрыть на вполне обычных мусороперерабатывающих фабриках, которые по странному стечению обстоятельств располагаются вплотную к более-менее крупным производствам. Причём их целая сеть, и все довольно свежие. Самой старой нет и пятнадцати лет. Свозили туда мусор со всей округи, не сортируя по видам отходов, где тот бесследно растворялся. Ну, как бесследно. Расщеплялось всё на атомы в преобразователях Пикульского, этаких сильно увеличенных «пикулях». А дальше на выходе, уже на территории соседнего завода, появлялась готовая продукция. В зависимости от направления деятельности того или иного предприятия на нём «выпускали» танки, пушки, ракеты, разного рода боеприпасы, нефтепродукты, одежду, стройматериалы, продовольствие, инструменты... Словом, весь набор товаров, позволяющих государству пережить нынешние суровые времена. Причём не просто держаться на плаву, а идти вперёд, развиваясь и не отставая от крупнейших экономик мира.

Вон, космические корабли до сих пор летают. Кто-нибудь поверил бы в такое лет десять назад? Разве что Миллер. Да и Пикульский, этот старый мечтатель. С его юношеским энтузиазмом только дальние миры и осваивать. Наштамповал целую гору своих синтезаторов. Их растыкали по всей стране на ключевых производствах. Теперь заводы не испытывают никакой зависимости от поставок сырья. Вези туда хоть обычную землю из ближайшего карьера - всё перелопатят в конечный полезный продукт. На том и держались последние годы.

- Сейчас приеду, – недовольно пробурчал Игорь, бросив полный сожаления взгляд на примятую постель.

Собирался умыться и выпить чашечку кофе, но Звягинцев и тут подгадил, сказав елейным голоском:

- Ждём с нетерпением, товарищ полковник. Машина за вами уже выехала.

Тьфу ты, чёрт! Придётся обойтись без кофе.

В здание местного МГБ он входил без настроения. Даже с дежурным не поздоровался, когда тот подскочил с места, взяв под козырёк. Молча приложил большой палец к сканеру, дождался открытия двери из бронестекла и сразу направился в крыло, занятое контрразведкой.

Звягинцев его встретил перед своим кабинетом с бумажным стаканом горячего кофе в одной руке и гамбургером в другой. Улыбнувшись, протянул всё это Игорю:

- Угощайтесь, товарищ полковник. Наверняка не успели позавтракать.

Ну, вот как на него злиться? Ведь всё предусмотрел, гадёныш. И улыбка такая приветливая, открытая, что у самого уголки губ невольно расползаются.

Усилием воли Шелковицын вернул серьёзный вид лицу. Кофе с гамбургером, однако, принял. Нечего разбрасываться харчами, когда те сами, можно сказать, идут в руки.

- Показывай, – бросил коротко и впился зубами в булку, из которой выглядывал край ветчины с листом салата.

С аппетитом пожёвывая, вошёл в допросную, где сидел очень грустный Сиволобов. Увидев Шелковицына, тот преобразился, вскочил и, ежесекундно поправляя очки, принялся тараторить:

- Игорь Иванович, слава богу!.. Я ничего такого не хотел, честное слово! Всё моё любопытство проклятое. Сколько раз от него страдал. Не научусь никак... Скажите им. – Быстрый взгляд на Звягинцева. – Я же не враг. Уже нет. Мне здесь нравится. Не хочу назад. Вокруг столько всего нового, непознанного...

Слова летели из него, как из пулемёта. Слушая эту тираду, Шелковицын уселся за стол. То же самое сделал Сиволобов, не переставая болтать. В конце концов, полковник махнул зажатым в руке гамбургером, и очкарик заткнулся на полуслове, правильно истолковав этот жест.

- Скажи-ка, друг любезный, – причмокивая, спросил Игорь, – за каким лядом тебя на мусороперерабатывающую фабрику понесло?

- Ну... – Сиволобов, кажется, смутился. – Не знаю, как объяснить.

- Уж постарайся, тёска. От этого зависит, останешься ты здесь или уйдёшь со мной.

Полковник отхлебнул из принесённого стакана, запивая пережёванную еду, после чего снова отправил в рот приличный кусок булки, интенсивно заработав челюстями. При этом выжидательно уставился на Игорька. Под его пристальным взглядом тот съёжился.

- Понимаете... – снова начал мямлить. Однако вдруг преобразился, словно поймав нужную волну. Подался вперёд. В глазах полыхнул вдохновлённый свет, если это, конечно, не был всего лишь блеск линз. – Первое, на что я здесь обратил внимание, это чистые улицы и даже переулки. Никаких залежей мусора или переполненных контейнеров. Практически идеальная стерильность. Разве такое может быть? Посмотрите на западные страны, даже на европейскую часть России. Люди живут в свинарнике. Коммунальные службы давно не справляются. Городские свалки стали настоящей проблемой. А здесь никто даже не слышал о свалках. Все бытовые отходы вовремя собирают и отвозят на переработку. Мало того, туда же, оказывается, свозится вся техника, подбитая в бою, и оборудование, что пришло в негодность, начиная со стиральных машин и заканчивая карьерными экскаваторами...

Шелковицын многозначительно взглянул на Звягинцева. Почему об этом осведомлены все, кому не лень? Коля лишь плечами пожал. Попробуй-ка спрятать от посторонних глаз доставку искорёженных танков или того же горного оборудования. И без того, мол, делаем, что можем.

- Вот мне и стало интересно, – продолжал Сиволобов, не замечая их молчаливого диалога, – куда девается вся эта техника? Плавильных печей там нет, иначе бы дым шёл. А ввозимые объёмы вторичного сырья по моим прикидкам уж очень сильно превышали ту площадь, на которой их могли разместить. Ну, я и рискнул взглянуть. Честно говоря, не думал, что там окажется что-то секретное.

- Почему секретное? С чего такие выводы?

- Во-первых, зачем на мусороперерабатывающей фабрике охрана? Не отходы же им сторожить. Во-вторых, меня сразу после задержания отправили в МГБ, а не в полицейский участок. И в-третьих, я немного разглядел установку, в которую загружается мусор. Ничего подобного раньше не видел. Это что угодно, только не утилизатор отходов. Слишком технологичная штука.

- Угу, – многозначительно промычал Шелковицын, отпив кофе. – Но, между тем, в неё загружали мусор? Ты в этом точно уверен?

- Да, – кивнул Игорёк, тут же поправив сползшие очки.

Полковник вздохнул с показной горечью:

- Тогда я тебя разочарую, Сиволобов. Если что-то выглядит как утка, крякает как утка и летает как утка, это и есть утка. Современные технологии позволяют создавать ещё не такие утилизаторы. Просто мы озаботились чистотой наших городов, а на западе - нет. Ну а насчёт охраны... За мусороперерабатывающей фабрикой что стоит?

- Завод какой-то.

- Не какой-то, а по производству бронемашин. Оборонное предприятие. Соображаешь? Охрана нужна, чтобы перекрыть к нему подступы со стороны фабрики. Там легко можно проникнуть, причём скрытно. Если бы стерегли фабрику, вряд ли тебе удалось бы даже за периметр попасть. Согласен?

Очкастый собеседник с подозрением воззрился на Шелковицына. Помолчав, неожиданно выдал:

- Почему вы так стараетесь убедить меня в обратном? Это же не логично. Не вяжется с вашим утверждением...

Не выдержав, Игорь засмеялся, едва не расплескав остатки кофе. Взглянув на посуровевшее лицо Звягинцева, расхохотался ещё сильнее.

- Ох, – сказал сквозь выступившие слёзы, – уморили, черти... Ха-ха!.. Что, Коленька, уел вас мой человек? Считай, он за тебя аналитическую работу провёл. Смотри, сколько всего сумел понять, даже не проникнув на объект. Просто наблюдал. Делай выводы.

- Какие?

Шелковицын перестал улыбаться, сурово проговорив:

- Хреново работаете, товарищ майор! Где маскировка, где мероприятия по легендированию назначения объекта? Хотя бы дым пустили. Верно сказал товарищ: раз дыма нет – значит, ничего там и не переплавляют. А куда лом девается, м? То-то и оно. Идём дальше. Что, трудно было не тащить его сразу сюда, а поговорить в отделении полиции под видом участкового или дежурного патруля? На крайний случай комендатуру привлекли бы. Вы своими действиями сами натолкнули его на мысль о важности охраняемого объекта.

- Товарищ полковник! – укоризненно покачал головой Николай, показав глазами на Сиволобова. Что, мол, за откровения при постороннем.

Игорь только махнул рукой:

- Брось, Коля. Весь ваш спектакль, как видишь, коту под хвост. А этому парню я доверяю. Сам работал с ним плотно последний месяц. Изучил, не сомневайся. Делай выводы и работай над ошибками. Всё, мне пора... Игорь, пошли.

- Я не могу отпустить задержанного так просто, – возмутился Звягинцев. – Сами понимаете, на чём его приняли.

- Ерунда. Оформи как проверочное учение, проведённое смежниками, то есть нами, в целях выявления уязвимых мест. Если что, ссылайся на меня. Понадобится справка - только скажи, сразу выпишу. Ну, бывай.

Пожав руку погрустневшему безопаснику, полковник покинул допросную и, не оглядываясь на спешащего следом Сиволобова, быстрой походкой направился к выходу. Николай остался один. Разминая пальцы правой руки, пробурчал себе под нос:

- Никак не привыкну к его холодному рукопожатию...

Уже в машине, заранее вызванной Шелковицыным и подрулившей к самому крыльцу, едва на нём появился полковник, Сиволобов рискнул спросить:

- Игорь Иванович, расскажете, что там на самом деле?

- Мусороперерабатывающие фабрики, Игорёк. Ничего больше.

- Да ну вас. – Бывший студент обиженно надул губы. – Мне ж интересно. Я ж теперь спать не смогу.

- Ещё как сможешь. Вот загружу тебя работой, чтобы на всякую ерунду времени не хватало. Глядишь, дурь из головы и выветрится.

- Какой работой?

- Полезной, Игорёк.

- Это куда ж вы его собрались определить? – спросил сидевший за рулём Егор Сафонов.

Сегодня был его день работать извозчиком. Не повезло – подняли с раннего утра. Обычно водители приезжали за командиром после обеда. Кто ж знал, что случится такой форс-мажор.

- С нами отправится в Новосиб. Там Пикульскому сдам. Ему такие башковитые нужны. Пусть использует свою неуёмную любознательность в сугубо мирных целях.

Сафонов хмыкнул, но взгляд, брошенный на Игорька в зеркало заднего вида, показался тому сочувствующим.

* * *

Витю Кривозуба воспитывала улица. Он рос обычной шпаной. Грабежи, кражи, уличные драки. Чем ещё заниматься подростку из бедной рабочей семьи в провинциальном городке с умирающей промышленностью? Какое предприятие ни возьми, хозяева либо в Москве, либо в Питере. И неважно, что до них не одна сотня километров. Работают же, хоть и на последнем издыхании. Большинство разорилось и ушло с молотка. Теперь на их месте пустующие промышленные зоны, захламлённые мусором и развалинами.

Люди, лишившиеся рабочих мест, выживали, как могли. Не до детей им было. Семья Кривозуба не исключение. Витьке ещё повезло - у него ни братьев, ни сестёр. Единственный сын, хотя родительским вниманием тоже не избалован. Отец или работал сразу в нескольких местах, или бухал напропалую. Мать каждый день торговала на рынке с раннего утра до позднего вечера. Так что Витька был предоставлен сам себе. Высокий, статный и наглый, он быстро снискал уважение среди пацанов. Даже со «старшаками» общался по-свойски, а те привечали активного подростка, всячески поощряя его бандитские наклонности.

Первый раз он загремел на «малолетку», когда во время разборок пырнул ножом пацана из другого района. Вышел через пару лет озлобленным волчонком и опять окунулся в криминальную жизнь. Так бы, наверное, и стал отмороженным уркой, но в стране назревали перемены, и Кривозуб нутром чуял, что если не плыть по течению, обязательно пропадёшь. Среди «старшаков» тоже нашлись умные люди. Подсказали, что делать и куда смотреть. С тех пор они с пацанами громили точки наркоторговцев, иностранных барыг, нападали на гастарбайтеров, промышляли банальным рэкетом и кошмарили чей-нибудь бизнес по указке своих кураторов, назначенных «старшаками». Словом, проводили силовые акции. Их привлекали на факельные шествия, митинги, демонстрации, когда надо было устроить драку или прорвать оцепление силовиков. Там Витёк и нахватался радикальных идей. Скоро и сам смог проповедовать среди своих. Сколотил вокруг себя крепкую сплоченную банду единомышленников, почти сотню безбашенных боевиков, и продолжил с ними активно помогать «мудрым наставникам».

Их боялись не только простые люди, не только власть имущие и менты, но даже свои. Наверное, поэтому Кривозуб угодил в СИЗО. Его сотня разгромила китайский рынок, серьёзно покалечив несколько человек. Никто не вступился за отмороженный на всю голову молодняк, в том числе всесильные кураторы. А ведь могли, раз входили в самые высокие кабинеты без стука и ворочали такими деньжищами, что Витьке и во сне не приснится. Им периодически перепадало от начальственных щедрот, и они были этому несказанно рады. Гуляли на широкую ногу, причём долго, по несколько дней. Страшно подумать, сколько же денег тогда у кураторов?..

Всё изменилось, когда начались беспорядки после избрания нового президента. Его свергли. Такие же парни, как Витька и его товарищи, попросту ворвались в Кремль и скинули с трона главу целой страны! Кривозуб тогда понял, что так, оказывается, делать можно.

Их освободили, объявив, что честные парни стали жертвой политических репрессий. С тех пор ему всё сходило с рук. Ведь кураторы теперь были у власти, а его сотня стала их основной ударной силой. Даже не одна сотня, а целых три. Часть боевиков постоянно жили в казарме при офисе новоявленной организации. Да, у них была самая настоящая организация. «Главные нагибаторы» - так их прозвали в городе. Сам же Кривозуб придумал более красноречивое название - «Чёрная сотня». И униформу подобрал соответствующего цвета.

Не все в городе и области приняли новую власть. Кое-где звучали недовольные голоса, на борьбу с которыми как раз бросали черносотенцев. Они мотались по всей области, а то и в соседние заезжали. Сначала без оружия, с одними битами, арматурой и цепями... Но очень скоро «Чёрная сотня» стала полноценным боевым подразделением со своими броневиками и даже артиллерией. Когда новые власти объявили антитеррористическую операцию, у них было кем её проводить.

Девятого мая в одном из областных городов местные жители, проигнорировав запрет на проведение праздничных мероприятий, решили пройти маршем по центральной улице. Однако утром по ней проехали колонны автомобилей, забитых черносотенцами в чёрной форме и с оружием в руках. Это было предупреждением, демонстрацией силы, которую горожане почему-то проигнорировали. Они вышли на свой праздник, и тот предсказуемо закончился бойней около горотдела полиции. Стрелять пришлось не только в демонстрантов, пытавшихся драться флагами с транспарантами, но и в полицейских, поскольку те не подчинились приказу, отказавшись разгонять толпу. Впрочем, Кривозубу это даже понравилось. Давно хотел свести счёты с ментами. А мирные сами виноваты. Говорилось же им.

С той поры у Витьки появилась новая забава – собственная тюрьма. Она нигде не значилась, и помещения там не были приспособлены для содержания арестантов, но так даже лучше. К чему эти заморочки с «обеспечением приемлемых условий», которыми он сам, помнится, изрядно нервировал администрацию сначала на «малолетке», потом в СИЗО? Запер человека в отключенной холодильной камере безо всяких там удобств, и пусть себе сидит до посинения, сколько тебе надо. Нигде он не значится, поэтому делай с ним, что хочешь. Бей, сколько влезет, раздевай, обливай водой, насилуй, режь, подвешивай за яйца или ещё какие части тела, насколько хватит полёта фантазии. Сплошное удовольствие. И никто слова не скажет. Потом пристрелишь на заднем дворе, и концы в воду.

Деньги потекли рекой. А как же - государственное содержание, не хухры-мухры. И всё бы хорошо, но старые привычки не отпускали. Да и безнаказанность давала о себе знать. Пацаны то ювелирный обчистят, убив продавца, то машину отожмут или в чей-нибудь особняк вломятся. Рэкет поставили на поток. Черносотенцам платили все игровые залы. Кто поначалу отказывался и пытался жаловаться, быстро знакомился с «коктейлем Молотова». Сгорал его бизнес, а сам упрямец мог запросто угодить в личную тюрьму «Чёрной сотни», если выживал.

Хозяевам такие шалости пришлись не по вкусу. Они же, вроде как, здесь власть, гарантирующая жителям спокойствие и порядок. Витёк прекрасно понимал, что придётся идти на компромисс, когда пацаны совсем берега попутали. Сдал с потрохами нескольких человек после нападения на инкассаторов. Сам посоветовал им сваливать, подробно рассказав куда, и тут же сообщил куратору, где их искать. Горе-налётчиков перехватили по дороге и всех ликвидировали. Что ж, бывает. Зато и предъяву кидать некому.

Один чёрт нарвались. Обозлённое начальство в наказание услало черносотенцев на фронт, где пришлось немного повоевать. Понятное дело, вояки из пацанов никакие, учитывая, что им противостояли не просто сепаратисты, а непокорившиеся армейские части. Спустя полгода, не сумев принести никакой пользы, «Чёрная сотня» вернулась в родной город изрядно потрёпанной и чертовски злой на весь мир. Не менее злым был сам Кривозуб. Отводил душу по-старинке, в своей личной тюрьме, куда в срочном порядке нагнали узников. Только через месяц более-менее оклемался, когда на заднем дворе выросло с десяток новых могил.

С тех пор на фронте черносотенцы больше не появлялись. Их использовали для борьбы с внутренним сепаратизмом. Это у пацанов получалось лучше всего. Правда, в своём городе старались больше не беспредельничать. Проводили так называемые выездные акции. Прослышат, что где-то кто-то высказался не так, или чужих вооружённых людей видели, сразу всем скопом срываются и мчатся туда. Наведут шорох и обратно. Люди при появлении «Чёрной сотни» разбегались кто куда. Знали, что сейчас будут грабить, хватать, запихивать в каталажку. А дальше насилие, пытки, расстрелы...

Так бы и жили, припеваючи, периодически зачищая местность от всякой мрази. Но появились вооружённые отряды повстанцев, которые начали давать отпор, и у черносотенцев снова появились потери. Вчера в очередной раз напали на отряд из пятидесяти боевиков, отправленных на зачистку посёлка, жители которого по слухам передавали харчи повстанцам. Отряд не доехал до места каких-то пару километров. Перебили всех. Кривозуб лично выезжал осматривать валяющиеся тела и остовы разбитой техники, от которых ещё поднимался в небо удушливый дым. Он приказал развернуть миномётную батарею и раздолбать к чёртовой матери тот посёлок, в который направлялся разгромленный отряд.

Его приказ выполнили с большим энтузиазмом, надеясь, что этим всё и закончится.

Виктор долго всматривался через бинокль в развалины поселковых домов. Ничего не увидел в дыму, ни малейшего движения. В ответ тоже никто не стрелял. Попахивало мышеловкой.

Подумав, он отдал приказ возвращаться на базу.

Услышав это, его люди, кажется, вздохнули с облегчением.

Глава 9

- Зуб, это Валет, – ожила командирская рация. – Мы на позиции.

Последний доклад, который ждал Виктор. Теперь все три сотни рассредоточились вокруг небольшого лесного посёлка, облюбованного повстанцами. Части СС в своё время сюда не дошли, хоть и были довольно близки к цели. Сепарам удалось выдавить их из леса. Могли бы доделать начатое, ведь по разведданным здесь расположен региональный повстанческий штаб. Однако эсэсовцы в срочном порядке убыли на передовую. Дальше отдуваться пришлось черносотенцам.

Получив задание, Кривозуб не стал отвлекаться на разбросанные вокруг мелкие отряды, а сразу повёл своих людей к этому посёлку. Ведь если змее отрубить голову, тело какое-то время будет биться в беспорядочной агонии, а потом один чёрт сдохнет. Можно смело уходить и больше сюда не возвращаться, пока не выползет новая. А она обязательно выползет. Можно даже не сомневаться. В этой округе таких змей навалом.

Виктор нажал тангенту:

- Внимание, пацаны. Начинаем.

По этой команде в рассветное небо взмыли дроны, жужжащие, словно рой обозлённых пчёл, и устремились к скрытым за стволами деревьев домикам. Вскоре с той стороны послышались отдалённые взрывы.

Где-то справа захлопали миномёты. Сначала редко, пристрелочными, потом чаще, уже конкретно накрывая цель. Звуки разрывов доносились теперь непрерывно. Рация то и дело выдавала команды корректировщиков на разные голоса:

- Дальше сто, левее двадцать... Ещё подкрути на десять... Есть попадание... Так и бей... Давай ещё разок... Точку мне обозначь... Отлично! Есть попадание. Прямо по дому шарахнули...

Тонкие губы Виктора тронула довольная улыбка. Не зря кураторы постарались, приставив к черносотенцам натовских инструкторов. Вон, как натаскали пацанов за пару лет. Из банды отъявленных головорезов сделали полноценное боевое подразделение. С такими не страшно и на фронт...

При мысли о фронте улыбка мгновенно слетела с лица Кривозуба. Нет уж, не для того создавал он свою «Чёрную сотню», чтобы ни за хрен собачий потерять её под снарядами сепаратистов. Одного раза хватило. До сих пор не понимал, откуда у нищего во всех отношениях врага столь огромный боекомплект? Что на передке, что во второй линии обороны их практически непрерывно обрабатывали артиллерией. В ход шло всё: танки, пушки, миномёты, РСЗО, ракеты, не говоря уже об АГС и РПГ. Не кончались и дроны, падая на головы один за другим. В небе, наверное, выстраивалась целая очередь этих «птичек». Создавалось впечатление, что БК у сепаратистов безразмерный. Не иначе заряжали пулемёты километровыми лентами, а рядом с каждым автоматчиком высилась гора снаряжённых магазинов.

Ещё и гранаты. Вот сколько их может нести один человек? От силы с десяток. Но в ближнем бою на черносотенцев обрушивался настоящий град этих взрывающихся металлических кругляшек, словно каждый солдат волок за собой по ящику, а то и по два.

То ли дело здесь, в тылу, где повстанцы отрезаны от полноценного снабжения. Что удалось отжать самим, тем и воюют. У черносотенцев с этим делом никаких проблем. Сколько надо чего, только скажи - сразу поставят. Правда, в последнее время урезали нормы. Однако на эту операцию дали всё, что запросил Кривозуб. Лишь бы справились.

А в том, что справятся, Виктор ничуть не сомневался. По данным разведки в посёлке не больше ста солдат. И эту сотню сейчас усиленно мутузят мины. Скоро начнётся паника, если уже не началась, и можно будет брать их голыми руками.

Главное, всё сделать быстро, пока остальные отряды не набежали. Глядишь, вообще обойдётся без потерь. Тьфу-тьфу-тьфу.

Взрывы стали реже. Пора приступать к зачистке.

- Вперёд, пацаны! – проговорил Кривозуб в рацию.

И пошла движуха...

Перед ударом дронов-камикадзе Рома Погорельцев сидел в штабе, разговаривая с Олегом Уваровым. Принёс данные по тюрьме черносотенцев. Обсуждали варианты её захвата, когда по рации прокричали: «Воздух!» – и началась беспорядочная стрельба.

Уваров успел накинуть через голову лежащий рядом бронежилет и схватить автомат, когда в стену дома врезался дрон. От взрыва разлетелась оконная рама. Мелькнули искры, по телу нещадно прошлась шрапнель из мелких кирпичных осколков. Сразу потемнело от дыма и пыли. Роман оказался на полу. Пошарил руками вокруг, натыкаясь на обломки мебели, кирпичное крошево и осколки стекла. Рядом зашевелился Олег.

- Рома, цел? – прокричал с тревогой в голосе.

- Да, вроде...

На улице ещё дважды ухнуло совсем рядом, сотрясая дом. Что-то тяжёлое упало в соседней комнате. По всему лагерю гремели взрывы с предварительным коротким воем и характерным для прилёта хрустом разрываемого металла.

- Минами сыплют, сволочи. – Уваров откинул перевёрнутый стол и поднялся, опираясь на приклад. – Оставайся здесь. Уйди в дальнюю комнату. Дом крепкий. Должен выдержать.

- А ты?

- Сейчас обстрел закончат, пойдут на штурм. Будем отбиваться. Не ссы, Погорел. Прорвёмся. Нам не впервой.

Олег запрыгал на здоровой ноге к выходу. Как же он без костылей? Шелковицын перед уходом обещал ему подогнать протез в качестве новогоднего подарка. Даже мерки снял. Но до Нового Года ещё далеко, а воевать надо сейчас.

Роман отполз к стене. Попытался оглядеться. Что-то мешало смотреть. Провёл по глазам. На ладони осталась размазанная кровь. Наверное, лицо посекло стеклом.

Увидел поваленную пирамиду с оружием. Подтянул за приклад ручной пулемёт. Короб с лентой был пристёгнут, оставалось её зарядить, что Рома и сделал. Нашёл ещё пару коробов, сменный ствол и ящик с гранатами. Толкая это всё перед собой, подобрался к выбитому окну. Прислушался. Мины больше не рвались. Только гранаты хлопали время от времени, перебивая частые автоматные очереди. Осторожно выглянул на улицу. Там шёл бой. Люди в камуфляже отступали, перебегая от дома к дому, волоча раненых и огрызаясь огнём. На них наседали солдаты в чёрной униформе. Черносотенцы!

Группа чёрных появилась в начале улицы, грозя зайти с фланга.

Не раздумывая, Погорельцев умастил пулемёт в повреждённую кирпичную кладку, прицелился и дал длинную очередь по черносотенцам. Те прыснули в стороны, прячась в ближайших дворах. На дороге остались лежать несколько неподвижных тел.

Штаб стоял в центре посёлка, на перекрёстке основных улиц. Построен добротно, в стиле средневекового замка. Полукруглые башни на углах, увенчанные зубцами, со смотровыми площадками сверху и узкими окнами-бойницами на обоих этажах. По-видимому, загородная резиденция какого-нибудь старорежимного нувориша, многие из которых не пережили кровавый переворот или вовремя нашли более тихую гавань, куда и отправились, прихватив свои активы. Как бы там ни было, спасибо ему огромное, что сподобился в своё время отгрохать эту миниатюрную крепость. Самое то, чтобы держать здесь оборону. Поэтому, наверное, бойцы со всего посёлка стекались к ней.

Черносотенцы не отставали, преследуя беглецов попятам. Рома, насколько мог, старался прикрыть их огнём из пулемёта, досадуя, что не в состоянии стрелять сразу во все стороны. Он понятия не имел, что творилось у него за спиной. Решил стрелять, пока есть возможность. Потом или патроны кончатся, или враги прорвутся с тыла, тогда и будет видно. А сейчас его помощь нужна товарищам, и он помогал, не думая об опасности...

Услышал в соседней комнате топот шагов, чьи-то неразборчивые крики, выстрелы. Неужели конец?

Обернулся на звуки. Увидел двух бойцов, помогающих идти Уварову. Посадив того на пол возле стены, они заняли позиции у свободных окон и тоже открыли огонь по наседающим черносотенцам. Заметив окровавленную штанину командира, Роман с тревогой всмотрелся в его бледное лицо.

Перехватив этот взгляд, Олег махнул рукой:

- Нормально всё. В ту же ногу прилетело. Её и так не было. Как на одной прыгал, так и прыгаю.

- Ага, прыгал бы он, – прокричал один из бойцов, не переставая палить в окно, – если бы не мы с Пахой. Уходите, говорит, я их задержу. Всё равно вам со мной не уйти. Обуза он, видите ли. Силком уволакивать пришлось.

- Что за критика в адрес командира! – не остался в долгу Олег. – Лучше бы приказ выполняли. Распустились тут. После боя влеплю по наряду вне очереди.

- Есть наряд вне очереди!..

- Как там обстановка? – спросил Роман, кивая за спину.

- Ничего хорошего. – Уваров достал патроны, которыми принялся снаряжать пустые магазины. Одновременно пояснял: – Чёрные с разных сторон зашли. По всему посёлку рассосались. Быстро продвигаются, маневрируют. Я приказал закрепиться здесь. Будем сдерживать их до прихода наших.

- С кем-то связаться удалось?

- Пока нет. Наверное, глушилку включили. Но звуки боя ведь не скроешь, правда? – Олег ободряюще подмигнул.

«Твои бы слова да богу в уши», – хотел сказать Погорельцев, но чёрные фигуры снова пошли на штурм. Сразу стало не до разговоров.

Дом наполнялся бойцами, которые сразу рассредоточивались по свободным огневым позициям. Раненых оттаскивали на кухню, где над ними хлопотали женщины, оказывая первую помощь. Детей и остальных гражданских, кого удалось спасти, спрятали в подвал. Туда же спускали тяжёлых после стабилизации.

Пока Роман перезаряжался и менял раскалённый ствол, черносотенцам удалось приблизиться к дому.

- Пустой! – прокричал один из автоматчиков.

- Держу! – ответил второй, огрызаясь частыми одиночными выстрелами.

- Граната! – заорал Рома, наблюдая за перелетевшей через него и покатившейся по полу РГД.

Как в замедленной съёмке, она приближалась к сидящему на полу командиру. Таяли секунды. Олег дёрнул здоровой ногой, пнув гранату, и та ускакала в коридор. Взрыв. Из коридора вырвался клуб дыма. Осколки никого не задели. Рома выдохнул. Время опять вернулось в нормальное состояние. За окном дважды грохнуло, послышались крики. Это стрелки бросили гранаты в ответ. Тут же кинули ещё по одной. Роман схватил из ящика сразу две. Выдернув кольца, швырнул обе РГД на улицу. Там загрохотало, будто из АГС кто стрелял. Теперь стволы в окна и беглый огонь по врагам. Вот они, близко, как на ладони. При всём желании не промажешь.

Миг, и во дворе куча чёрных тел, изорванных осколками с пулями.

Дзинь! Фау, фау!

Левый стрелок, дёрнув головой, безвольно повалился вперёд, не подавая признаков жизни. Под ним быстро растекалась тёмная лужа крови.

- Снайпер!

Мать вашу! Этого ещё не хватало.

- У нас Миша наверху. Справится, – успокоил Уваров.

Миша Сорокин, командир снайперской группы. Они с гранатомётчиками должны были занять верхние площадки на крыше. Это при условии, что из них кто-то выжил. Ну, раз командир сказал...

Кривозуб рвал и метал. Посёлок до сих пор не удавалось взять.

Поначалу всё шло хорошо, как он и задумывал. Пацаны быстро зачистили окраины, выдавив сапаратистов к центру. Там их должны были окружить и перебить всех до единого. Но что-то пошло не так. Откуда ему было знать, что их штаб скорее похож на крепость. Какому идиоту пришло в голову отгрохать посреди леса такое сооружение?

Сепаратисты засели в этом здании, отражая атаки одну за другой. Время шло, потери росли. Скоро сюда должны были прибыть ближайшие повстанческие отряды. Пора уходить, а задача не выполнена.

- Вы что, не можете создать численный перевес на одном участке и проникнуть в дом? – разносил Виктор командиров сотен, собрав их на окраине посёлка. – Задействуйте снайперов. Пусть контролируют окна.

- Всех постреляли. С той стороны тоже снайперы работают. На крыше сидят. Ещё и АГСами кроют.

- Вашу душу бога мать! А наши гранатомётчики на что? Хреначьте по окнам. Дайте целеуказание для АГС, чтобы саданули по крыше. Где операторы БПЛА? Дронами атакуйте.

- Глушилки же...

- Так вырубите их к ядрёной фене!

- Тогда сепарасисты смогут связаться со своими.

- Это уже неважно. Только глухой не заметил бы, что здесь идёт бой. И тот бы, небось, что-нибудь да учуял. Уверен, сепары спешат сюда на всех парах. Так что действуйте. Отводите людей. И задействуйте миномёты.

Отключение глушилок ни к чему не привело. У сепаратистов, похоже, были свои, которыми они поспешили воспользоваться.

Прорычав ругательства, Кривозуб отдал приказ отходить. Миномётная батарея выпустила остаток боеприпасов по штабу. А когда ушли на безопасное расстояние, посёлок накрыли разрывы снарядов. Это Виктор, едва покинув зону действия систем РЭБ, вызвал огонь гаубиц, которые заранее развернулись в двадцати километрах отсюда. Завершающий аккорд недопетой песни. Пусть Кривозубу не удалось достичь поставленной цели, но, возможно, хоть этот обстрел довершит начатое, покончив-таки со штабом сепаратистов.

* * *

- Да вколите ж ему обезбол! – не выдержал Уваров, рядом с которым отчаянно стонал окровавленный Ромка.

- Куда ему колоть? Живого места нет.

- Кололи же куда-то.

- Тем более. Второй раз нельзя.

- Часов шесть прошло. Уже можно. Что теперь, всю дорогу его стенания слушать?

Уварову и самому было тяжко. Машина, в которой их везли, постоянно подскакивала на ухабах лесной дороги, выбивая дух и заставляя стискивать зубы от дикой боли. В такие моменты резко темнело в глазах. Сознание норовило выскользнуть из головы, сдавливаемой словно тисками. Но каждый раз усилием воли он заставлял себя не проваливаться в забытьё. Ромкины завывания под ухом никоим образом этому не способствовали.

Здоровенным осколком снаряда Олегу словно саблей отсекло правую руку по локоть. Упавшая балка потолочного перекрытия сломала обе ноги. Кое-как успел наложить себе жгут на культю, чтобы не помереть, пока доставали из-под завала. Роману повезло меньше. Он лишился ног, получил ранение в шею, спину и руки. Казалось, вот-вот помрёт. Но Рома жил, не смотря ни на что, упрямо не желая отправляться на тот свет.

- Надо увидеть... сказать... предупредить... – шептал потрескавшимися губами, пуская кровавую пену, когда приходил в себя.

И стонал с надрывом, словно изо всех сил сопротивлялся чертям, которые тащили его в ад за оторванные ноги.

- Терпи, солдат. Скоро приедем. – Уваров держал Романа за руку, и тот судорожно сжимал и разжимал пальцы, не прекращая стонать.

Наконец, машина остановилась. Откинули борт.

- Вытаскиваем, – распорядился кто-то женским голосом. – Давайте всех на сортировку!

Носилки с Уваровым плавно спустили на землю. Над ним склонилось хмурое девичье лицо. Какая молоденькая, мелькнула мысль, как она держится при виде всей этой крови с оторванными конечностями?

Девушка быстро, со знанием дела осмотрела Олега.

- Несите в операционную, – сказала в сторону, и носилки поплыли дальше.

Надо же быть настолько хладнокровной. Никаких тебе эмоций, всё строго по существу.

И вдруг оттуда, где только что был Уваров, послышался полный отчаяния крик:

- Ромка!

Это та же девочка? Даже не верится. Всё-таки не сдержалась, увидев, что стало с тем, кто ей знаком и, возможно, дорог. Да, это тяжело, дорогуша. Но ты всё равно молодец...

Вика плакала, поглаживая Ромку по небритой щеке. С одного взгляда поняла, что не жилец. Удивительно, как ещё в сознании держится. Она сделала, что требовалось. Направила его в «чёрный сектор», где доживали свои часы и минуты обречённые на смерть. Помогать им не было смысла. Лишняя трата ресурсов, без того скудных, и времени, за которое можно спасти менее безнадёжного пациента.

На окровавленной скуле Ромки появился чёрный крест, который маркером быстро начертил санитар. Его унесли в сторону и положили в закутке двора вместе с такими же увечными, ожидающими своего последнего часа. Вика сама сопроводила носилки, а после того, как санитары ушли, осталась рядом.

- Ромочка... Как же так? – Слёзы капали ему на грудь.

Блуждающий взгляд Погорельцева, продолжающего каким-то чудом цепляться за жизнь, рывками скользил по её заплаканному лицу.

- Ты красивая. – Ромка едва заметно улыбнулся, показав испачканные кровью кончики зубов. – Такой запомню... Как же я тебя люблю...

- Не разговаривай. Тебе нельзя.

- Нельзя молчать... Я должен... Викуль, прости... Я виноват... Сказал Орлову...

- Молчи! – замотала она головой, разбрызгивая слёзы.

- Нет... Это моя вина... Моя исповедь. Иначе... Проклянёшь... Сам себя прокляну. Твой Орлов... Он думает, ты специально с ним... Что это не любовь... Наше задание... Я его убедил... Прости...

- Дурак. – Вика продолжала мотать головой и плакать. – Какой же ты дурак, Ромка.

- Знаю... Идиот...

- Влюблённый идиот?

- Точно... Ты простишь?.. Нельзя отказывать... умирающему.

- Перестань!

- Сама знаешь... Так простишь?.. Скажи.

- Прощаю.

Ромка с облегчением прикрыл глаза.

- Спасибо... – Снова открыл, просяще уставясь на Вику. – Поцелуй меня... Пожалуйста... Чтобы точно знать... что простила.

Склонившись, девушка чмокнула его дрожащими губами в лоб. Прижалась мокрой щекой, размазывая засохшую кровь. Когда выпрямилась, увидела потухший взгляд уже умершего Ромки, и завыла в голос, упав на его быстро остывающую грудь.

- Вик, тебя там в операционной ждут, – услышала за спиной.

Подняв заплаканное лицо на санитара, сказала потухшим, еле слышным голосом:

- Уже иду, Серёжа. Уже иду.

Рукой закрыла Ромкины глаза. Судорожно вытерла слёзы. Встала, отряхнула коленки. Последний раз глянула на мёртвое тело.

- Он умер, – кивнула санитару. – Можете похоронить.

Развернулась и пошла в сторону хирургического корпуса, не чувствуя под собою ног.

Глава 10

- Подлетаем, товарищ полковник! – сообщил командир экипажа, молодой лётчик в звании майора.

Шелковицын и без него видел на планшете, как приближается точка прилёта. Всё равно кивнул, показывая, что услышал. В свою очередь поинтересовался:

- Связь установили?

- Так точно. Дали добро на посадку. Ждут.

Это хорошо. Значит, пилоты обменялись условными фразами с пограничниками, давшими понять, что внизу всё под контролем. Никакой нештатной ситуации. Можно смело садиться.

А панику-то развели. Чуть ли не полномасштабное инопланетное вторжение описывали.

Шелковицын в это время спокойно занимался подготовкой роты Булгакова к заброске на Лунную базу. Их разместили в полевом лагере неподалёку от аэропорта Новосибирска, чтобы в будущем оперативно доставить на космодром Восточный. Парни приходили в себя после вживления пикулей, ударными темпами осваивая возможности обновлённого организма, как вдруг позвонил Миллер:

- Игорь, у нас гости на «Створе».

- Прорыв? – сразу всполошился тот, памятуя о скором появлении Триединого.

- Вроде, пока нет. Но ты слетай, разберись на месте. На всякий случай возьми полный десант.

Миллер знал, что в распоряжении Шелковицына всегда были три вертолёта «Сапсан». Полностью заправленные и готовые взлететь в любую минуту, они находились прямо здесь, на площадке аэродрома. Можно сказать в шаговой доступности.

Игорь больше ни о чём не спрашивал. Задача поставлена, дальнейшее покажет бой.

Объявив общую тревогу по лагерю, собрал вертолётчиков, показал им точку прибытия на карте. Один экипаж отправил к машине «разводить пары», остальные пока в резерве. Спецназовцев было лишь пятеро из двадцати – все, кто сейчас на базе. Пришлось привлечь роту Булгакова. Подозвав его к себе, Игорь кратко сообщил:

- Выдвигаемся к порталу. Ты с нами. Бери один взвод, и грузитесь на борт.

Уже когда шасси оторвались от вертолётной площадки, а в иллюминаторах показался далёкий Новосибирск, раскинувшийся внизу как на ладони, Сергей улучил момент, чтобы спросить:

- Что там случилось?

- Точно пока не знаю. Гости какие-то. Прилетим - увидим. Но будь готов ко всему.

- В том числе к вторжению?

- Думаю, да...

И вот вам, пожалуйста. На заставе тишь да благодать. Спокойно ходят пограничники. Никто не спешит оцепить периметр или выставить заслон. Кладка пещеры тоже, вроде, не тронута. Ради чего, спрашивается, устроили такой переполох?

- Сделай круг. Осмотримся. – Для наглядности Шелковицын махнул рукой, показывая майору примерную зону облёта.

Лётчики послушно выполнили команду. Игорь, как ни вглядывался, не увидел следов проникновения в портал. Вход был по-прежнему надёжно запечатан, дозорные несли службу на вышках. Целёхонькими стояли ряды колючей проволоки. Вертолётная площадка свободна. В отдалении торчали два пограничника, наблюдавшие за манёврами вертушки - наверное, начальник заставы с кем-то из офицеров пришёл встречать. Что ж, на первый взгляд всё в полном порядке.

Похлопав майора по плечу, Шелковицын показал, что можно садиться. Тот кивнул, и машина пошла на снижение.

- Ордер один! – объявил Игорь в десантном отсеке.

Это значит, что Булгаков со своим взводом после десантирования занимает оборону возле вертушки, готовый немедленно вступить в бой. Вперёд выдвигаются только спецназовцы под командой Шелковицына. Проводят разведку. Дальше по обстановке.

Подождав, когда «книжники» рассредоточатся вокруг машины, Игорь махнул своим и первым спрыгнул в полёгшую осеннюю траву, кое-где начавшую уже подсыхать. Винты ещё вращались, постепенно замедляясь и вхолостую гоняя воздух. Выйдя за оцепление, Шелковицын поприветствовал идущего навстречу начальника заставы, пожилого, начинающего лысеть капитана с небольшим брюшком:

- Здравия желаю. Полковник Шелковицын, спецназ МГБ. Что у вас произошло?

За капитаном чуть позади, не нарушая субординацию, шёл моложавый старлей. Видать, заместитель. Оба козырнули.

- Здравия желаю, товарищ полковник, – уверенным командирским голосом ответил капитан. Сразу представился: – Начальник заставы капитан Тузов.

Он протянул руку для рукопожатия. Не став корчить из себя высокое начальство, Игорь ответил тем же. Ладонь у капитана оказалась широкой и неожиданно крепкой.

- Хм... – Тузов с интересом глянул на белую кисть Шелковицына. – Я, признаться, не верил, что спецназовцы настолько хладнокровны. Если рассматривать прибывших к нам гостей с этого ракурса, то смею предположить, что они ваши коллеги.

- Подробнее о гостях. Кто такие, откуда, сколько? При каких обстоятельствах появились, что делали?

- Двое в монашеских рясах. Говорят, отшельники. У них недалеко в горах что-то вроде скита. Своя небольшая община. Пришли сюда поговорить с нашим начальством.

- Не со стороны пещеры?

- Нет. По дороге поднялись. Наряд остановил их на въезде. Вызвали меня. Разговаривать с дежурным офицером они наотрез отказались. Им, видите ли, самого главного подавай. Со мной общаться и то не стали. Пытался убедить, что главнее меня здесь никого нет, но не тут-то было. Отшельники отшельниками, а службу, похоже, знают. Отправьте, мол, сообщение тому, кто правит этими землями.

- Даже так? – Шелковицын приподнял одну бровь.

- Представьте себе. Ни больше, ни меньше. Ну, мы и воспользовались алгоритмом связи на экстренный случай. Всё равно ведь посторонние объявились. К тому же у них явный интерес к пещере.

- Спрашивали что-то конкретное?

- Да. Надёжно ли завален вход, и не сможет ли кто вскрыть его изнутри.

- Интересно... Где они сейчас?

- В гостевом домике на КПП. Иногда родственников привозим, чтобы ребята наши хоть изредка могли с ними видеться. Туда и селим. На территории заставы нельзя, сами понимаете...

- Они там что, одни?

- Почему же одни. Под охраной, как и положено. Часового приставил. Пойдёмте, я покажу.

«Домик» напоминал вытянутый деревянный барак. Одну его половину занимал КПП, а вторую – так называемые комнаты для гостей. На пятизвёздочный отель, конечно, не тянул, но ничего, жить можно. Для полевых условий это уже невиданный комфорт.

Со стороны заставы глухая стена. Окна лишь в помещении КПП. Попасть в гостевые комнаты можно только через дежурное помещение. Очень предусмотрительно.

Вооружённый часовой, поставленный присматривать за гостями, тоже торчал в дежурке.

- Ты чего здесь ошиваешься? – сурово спросил его Тузов. – Почему не у комнаты с гостями?

- Так они на улице, товарищ капитан. Греются на солнышке. Видать, всё время в кельях своих сидят, не выходя на воздух. Бледные как поганки.

- Поговори у меня. Хватит им прохлаждаться. Хотели с начальством поговорить, пусть говорят. Вон, товарищ полковник прилетел, ждёт. Веди, давай.

- Есть вести!

Пограничник выскочил из КПП. Снаружи донёсся его настойчивый голос, требующий поторопиться. Через некоторое время дверь снова открылась, впуская двух людей в тёмных, непонятного цвета хламидах. Один повыше, второй пониже. Кисти рук у обоих сведены вместе и спрятаны в широкие рукава. Лица скрыты тенью накинутого на голову широкого капюшона. Видны лишь бледные, гладко выбритые подбородки да тонкие губы. Реально, что ли, монахи?

Они молча встали напротив Игоря. Тот решил начать первым:

- Полковник МГБ Шелковицын, один из руководителей данного объекта. Вы хотели меня видеть. Зачем?

- Здравствуйте, полковник, – шагнул к нему высокий, протягивая руку. – Нам надо многое вам рассказать.

Этот певучий говор со слабо уловимым акцентом показался странно знакомым. Где Игорь мог его слышать? Размышляя над этим, он рефлекторно пожал протянутую руку и вдруг...

Холодок пробежал по спине. Коснувшись кисти монаха, полковник не почувствовал привычного тепла. Словно притронулся к остывшему мертвецу. Опустил взгляд. Его рука ничем не отличалась от руки гостя. Но и тот, похоже, почуял неладное, в недоумении разглядывая сцепленные ладони.

Миг, и монах отпрянул, будто в испуге, пытаясь разорвать дистанцию. Игорь же, наоборот, сделал шаг навстречу и резко ударил кулаком по торчащей из-под капюшона челюсти. Всплеснув руками, чужак с грохотом упал на спину, подкинув ноги. Краем сознания Шелковицын отметил, что другой одежды под рясой не было. По крайней мере, монахи не утруждали себя надеванием штанов. Довольно странно для прохладной осени, тем более в горах Алтая.

Не теряя времени, полковник подскочил ко второму гостю. Тот попытался защититься, ударив первым, но Игорь этого ждал. Уйдя с линии атаки, перехватил руку. Придав ускорение монаху, пропустил его мимо себя, затем развернул и на обратном движении встретил ударом локтя в переносицу. Что-то хрустнуло, и монах повторил падение своего товарища практически один в один.

Оба неподвижно распластались на полу.

- Чего застыли? – прикрикнул Игорь на своих бойцов. Схватка заняла считанные мгновения, и спецназовцы успели только вскинуть оружие, взяв на прицел всех, кто был на КПП. – Вяжите этих двоих, пока не очухались. Остальные тут ни при чём.

Парни споро принялись за дело. Тузов громко выдохнул:

- Это что такое было? Неужели диверсанты? И как вы так быстро их раскусили?

Связанных монахов посадили у стены. Шелковицын по очереди скинул с них капюшоны. Теперь удивлённо загомонили все. Игорь же спокойно разглядывал бледные лица совершенно лысых людей, которых не встречал вот уже сорок с небольшим лет. Вросший в лоб Камень Души не оставлял сомнений в том, что перед ним были орсы. Но откуда они здесь? Чего хотели? Убедить людей разобрать завал? Возможно. Что ж, будет о чём потолковать с ними, когда придут в себя.

- Я сразу понял, что какие-то сектанты, – деловито заметил Егор Сафонов. – Только ни разу не слышал о секте, члены которой вживляют камни себе в лоб.

Повернувшись к начальнику заставы, Игорь спросил:

- А вы этого не видели?

- Нет, – замотал тот головой. – Они не снимали капюшоны.

- На улице снимали, – подал голос часовой. – Но лицом не поворачивались. Я только их лысины видел. Когда позвал сюда, сразу накрылись и пошли.

- Ясно. Что ж, знакомьтесь, товарищ капитан. Перед вами так называемые орсы. Наш первейший враг, от которого вы и защищаете ту пещеру.

- Командир, а это вообще люди? – Сафонов присел на корточки напротив одного из «монахов». Провёл пальцем по его подбородку и показал испачканную перчатку. – Кровь оранжевая.

- Да, Егор. Верное наблюдение. – Что же ответить бойцу? Пора бы уже вводить их в курс дела. В конце концов, парней для этого и готовили. – Я бы сказал, что это, без сомнения, люди, только не такие, как мы. В той пещере завален портал, который ведёт в их мир. Мы не даём им прорваться. Но скоро это будет уже неважно. У пришельцев появится другой способ оказаться здесь. Если уже не появился.

- Пришельцы? – Лицо Сафонова озарила озорная улыбка.

Не верит? Ну да, в это, действительно, трудно поверить, хотя доказательства вот они, прямо перед глазами. Лишь бы бойцы не решили, что у командира не всё в порядке с головой.

Однако Егор вдруг выдал:

- Это круто! С пришельцами я ещё не воевал.

Спецназовцы одобрительно засмеялись. Даже пограничники позволили себе робкие улыбки, хотя взгляды бросали по-прежнему настороженные. Что ж, последних можно понять. Спецназ улетит, а им оставаться сторожить портал, уже зная, от кого и, главное, что приходится защищать.

- О, этот, кажись, очухался. – Егор за подбородок приподнял голову орса, чья кровь привлекла его внимание.

Тот разлепил веки и обвёл помещение КПП мутным взором.

- Давайте-ка его в какую-нибудь комнату, – распорядился Шелковицын. – Там и побеседуем. Капитан, покажете?

- Да, идёмте...

Орса привели в одну из гостевых комнат, обстановкой похожую на купе вагона – с двумя аккуратно застеленными солдатскими кроватями вдоль стен и столиком у окна. Усадили пленника на койку, жалобно скрипнувшую пружинами. Шелковицын устроился напротив. Попросил всех выйти. На возражение Сафонова заметил, что «клиент связан», так что опасаться его не стоит. Оставшись наедине с орсом, поймал его настороженный взгляд и приступил к допросу:

- Ну, рассказывай, откуда ты тут взялся такой красивый?

Осторожно подвигав ушибленной челюстью, тот зыркнул исподлобья.

- Вы же не орс, – произнёс глухо. – Почему тогда...

- У меня рука орса? – перебил Игорь. – Разве не знаешь? Репликаторы изначально созданы для того, чтобы лечить людей, а не перерождать их в орсов. Я потерял руку, и друзья поместили меня в репликатор, чтобы восстановить. Как видишь, она отросла.

- Не знал. Так вы с Внешнего Кольца? Или Среднего? Как попали на Внутреннее? Ведь репликаторы только там.

- Я коренной землянин, а не обитатель вашего мира. Да, был у вас, потом вернулся, чтобы подготовить вашему Триединому тёплую встречу.

- Невозможно, – мотнул головой «беляк». – Портал недоступен почти сорок лет. Судя по вашему возрасту, вы тогда ещё не родились.

- Живой, как видишь.

- Почему? Из-за репликатора? Он всё-таки перестроил ваш организм?

- Ты что-то путаешь, орс. Вопросы здесь задаю я. Для начала представься. Как тебя зовут?

Орс помялся, но всё же ответил:

- Распараг.

- Тот, кто наступает, – медленно перевёл Шелковицын, удивляясь, что не перестал понимать язык чужаков.

- Знания, – понимающе кивнул Распараг, легко считав эмоции по выражению лица. – Они по-прежнему с вами. Либо вы слишком талантливы, чтобы самостоятельно изучить нашу речь, либо Камень Души всё ещё при вас.

Сердце замерло и тут же затрепетало в испуге. Орс говорил на своём родном языке, но Игорь понял каждое слово, как там, на корабле Триединого. Почти забытое чувство, будто в голове сидит суфлёр и синхронно переводит всё услышанное.

Рванув лямки, он снял бронежилет, расстегнул куртку. Выпростав из-за брюк футболку, задрал её до подбородка, показывая вросший в грудь Камень.

- Он всегда при мне.

- Вот оно что, – задумчиво протянул Распараг. – Интересный случай. Полуорс, полуодасмаг. Теперь понятно.

- Что тебе понятно? – Игорь заправился.

- Как сочетаются внутри вас части двух тел, совершенно разных по своей сути. Без Камня это вряд ли было бы невозможно.

- Я думал, это кристалл памяти. Некая калька, снятая с человека, который когда-то носил Камень.

- В том числе. Но ещё это энергетическая структура, поддерживающая жизнеспособность носителя.

- Разве вы не от солнца заряжаетесь?

- Тело поглощает солнечные лучи, концентрируя собранную энергию в Камне. Иначе как бы мы функционировали по ночам?

- Ну, на Внутреннем Кольце такой проблемы нет. Ладно, давай вернёмся к нашим баранам. Как ты оказался на планете?

- Раз вы побывали у нас на корабле, должны понимать, что иного пути, кроме как через портал, сюда нет. По крайней мере, не было до сих пор.

- Я всё ещё жду конкретного ответа.

- Через портал, конечно.

- Так вот просто? Минуя зуратусков с мараками?

- В те времена Триединый самолично удовлетворил наше желание освоить новые земли до прибытия корабля к месту назначения.

- Разведка или захват плацдарма?

- Полагаю, и то, и другое.

- В каком же году вы переместились?

- Точно не припомню. Где-то в начале второго тысячелетия по вашему летоисчислению. Двенадцатый или тринадцатый век.

Шелковицын присвистнул. Не думал, что Триединый пустил на Земле столь древние корни. Сколько же их теперь выкорчёвывать придётся?

- И много вас было?

- За весь период порядка трёх сотен орсов и несколько тысяч переселенцев-одасмагов.

Чёрт, как много! Рассосались, небось, по всему свету. Где их искать?

- Подожди, ты сказал «период». Поясни подробнее.

- В наших кругах существовало мнение, что не стоит ждать, когда корабль завершит полёт. Раз есть портал, мы можем высадиться на планету и так, без необходимого оборудования и техники. Ваша цивилизация не выглядела слишком развитой. С теми знаниями, которые у нас были, казалось, нам здесь ничто не угрожает. Обоснуемся и подготовим почву к прибытию основного населения. Долго убеждали Триединого, и тот, наконец, решился. Дал нам шанс попробовать, хотя и не был уверен в успехе. Сначала на Землю вышла сотня орсов с полуторатысячной армией зуратусков. За ними двинулись переселенцы из одасмагов. Те, кто пожелал начать новую жизнь на планете. Всё складывалось удачно. Здесь были обширные ненаселённые земли, что нам и требовалось. Мелкие кочевые племена особо не беспокоили, хоть и возражали по поводу того, что мы занимали их пастбища и охотничьи угодья. Особо ретивых отгоняли зуратуски. Но так длилось недолго. В какой-то момент у местных, очевидно, лопнуло терпение. Они ополчились. Наши поселения подвергались нападениям чуть ли не каждый день. Гибли зуратуски, орсы, одасмаги. Часть с таким трудом отстроенных сёл пришлось бросить. Чтобы уберечь оставшихся переселенцев, пришлось отступать к порталу. При первой же возможности обратились за помощью к Триединому. Тот прислал ещё двести орсов с переселенцами. Но зуратусков отправлять не стал. Их пришлось бы долго пополнять. Зуратуски нужны были у первого портала, где сдерживали рвущееся Разложение... Вы знаете о Разложении?

- Да, в общих чертах. – Игорь неопределённо покрутил кистью. – Рассказывай дальше.

- С новыми силами мы вновь попытались занять ранее освоенные территории. На этот раз встретили ожесточённое сопротивление местных племён. Практически это была самая настоящая война, которая длилась не один десяток лет. Когда работал портал, к нам шли одасмаги с орсами, но с каждым разом их становилось всё меньше. Наконец, Триединому надоело терять людей. Он приказал всем возвращаться. Большинство выживших вернулось на корабль, но были и те, кто пожелал остаться. Среди них двадцать два орса, которые считали, что с коренным населением Земли надо жить в мире и строить добрососедские отношения. Мы основали общину в тех местах, где нам позволили это сделать, и спокойно занимались её обустройством, не доставляя никому беспокойства. И спокойно просуществовали до нынешних времён.

- Сотни лет? – усомнился в словах собеседника Шелковицын. – И о вас никто ни слухом, ни духом?..

Распараг вполне по-человечески пожал плечами:

- Нам незачем выставлять себя напоказ. Да и земли, где мы обосновались, находятся в труднодоступной горной местности. Там поблизости никто не живёт. О нас почти никому не известно. А всё, что нужно орсу, это солнце. Вы же знаете.

- Ну да, – задумчиво пробубнил Игорь. – Значит, вас двадцать два с тех самых пор?

- Нет, уже меньше. Диких зверей и несчастные случаи никто не отменял. Троих мы, к сожалению, потеряли. Осталось девятнадцать. С нами ещё ушло порядка ста пятидесяти одасмагов, но человеческий век недолог. Они все умерли рано или поздно. А смогли переродиться или нет, я не знаю. Камни Души умерших мы всегда уносили в пещеру. После срабатывания портала их там уже не было. Но никто из ушедших с нами не вернулся обратно в облике орса. Возможно, Триединый попросту наложил запрет на выход через портал.

- Почему?

- Это же очевидно. Слишком большие людские потери, причём невосполнимые. Это на корабле орс может убиться бесконечное число раз. Его Камень просто вложат в репликатор и возродят. Здесь же в редких случаях удавалось переправить Камни убитых на корабль. К тому же между активациями портала слишком долгий срок, за который может произойти всё, что угодно.

Шелковицын откинулся на стену, оббитую гладкой фанерой, ещё хранившую запах свежей древесины. Слегка склонив голову набок, внимательно изучал бледное лицо Распарага.

- Ну, хорошо, – высказался, наконец. – Допустим, я тебе верю. Ты не шпион Триединого, а преисполненный альтруизмом доброхот. Но сюда-то ты зачем припёрся? Для чего тебе понадобилась встреча со мной?

- Мы хотим помочь...

- Своим братьям пробраться на Землю?

- Нет... Наверное, вам трудно будет понять. Особенно после того, как побывали на корабле.

- Ты уж постарайся, объясни. А то я, действительно, чего-то не понимаю. От слова «совсем».

- Попробую. – Распараг поёрзал на кровати. Видно было, что не привык сидеть. Слишком нелепо торчали у него ноги. – Видите ли, зная Триединого, мы уверены, что по прилёту он сразу начнёт боевые действия. С учётом оружия и техники, которые имеются на корабле, вам не выстоять. Более того, если вы окажете сопротивление, это лишь усугубит ситуацию и может нанести непоправимый ущерб всей планете.

- Предлагаешь сдаться без боя? – быстро спросил Игорь, которому порядком надоели эти долгие заходы издалека.

- И снова нет, – слегка улыбнулся орс. – Предлагаю уровнять шансы. Или, по крайней мере, сделать вид, что вы ничуть не слабее. Тогда Триединый остережётся сразу нападать. Появится возможность для переговоров и, как следствие, отмены масштабного кровопролития.

- Ага. То есть блеф, как в покере. Интересно, каким тузом в рукаве можно удивить вашего бога?

- У нас нет богов, к сожалению, – вздохнул Распараг. – Наверное, это и привлекло заразу в наш мир. Заслужили...

- А как же Триединый? – удивился Шелковицын.

- Что Триединый? – Удивление орса выглядело ничуть не меньшим. – Без сомнения, он гений. Талантливый изобретатель, придумавший как спасти остатки цивилизации. Но не бог, это совершенно точно. Правда, некоторые люди его боготворили... Постойте. Я долго не был на корабле. Неужели вы хотите сказать...

- Да, приятель, – сочувственно покачал головой Игорь, – ты слишком долго там не был. Триединый ни кто иной, как провозглашённый бог вашего маленького мирка. Поздравляю, боги у вас теперь точно есть. По крайней мере, один.