Друид Нижнего мира. Том 3

Глава 1

Мы все дальше продвигались по залитому солнцем лесу. Я чувствовал энергию Тьмы и шел прямо на нее.

— И что ты там хочешь найти, не понимаю? — подал голос Бинокль, который шел немного позади, внимательно следя за тем, что творится вокруг.

— Если найду, сами все увидите, — ответил я, наслаждаясь пребыванием в лесу.

На этот раз я одновременно ощущал все растения и животных, находящихся неподалеку. Они тоже чувствовали меня, поэтому над головой порхала стая разнообразных птиц, а мелкие животные не убегали, услышав шаги и почуяв человека, а, наоборот, показывались и даже бежали следом.

— Сколько раз в этом направлении ходили, а ни разу не замечал, что лес здесь просто кишит разными тварями, — удивленно проговорил Бинокль, когда тоже заметил оживление вокруг меня и наступил на зверька, похожего на хомяка.

Зверек с визгом помчался в сторону, но вскоре вновь вернулся и продолжил трусцой бежать слева от нас и поглядывать на меня глазками-бусинками.

С каждым пройденным метром я все сильнее ощущал ту энергию, что исходила из Сердца Дебрей. Я умел отторгать ее и не впускать в свой источник, но на обычного мага она оказывала пагубное влияние. То, что происходило с Биноклем после охоты, это лишь самое малое, что могло быть. Маг, окутанный Тьмой, мог стать таким же, как крат, — бездушным злобным существом, единственной целью которого являлось убийство.

— Как далеко вы заходили в Дебри? — спросил я у охотника.

— Километра два отсюда, но, если честно, после таких рейдов мне становилось очень плохо, — признался он. — На восстановление уходило дней пять. Не только мне — все маги страдали, поэтому мы выбираем места для охоты в другом направлении.

— Значит, мы правильно идем, — кивнул я и продолжил идти, не забывая прикасаться к стволам деревьев и напитываться их энергией.

Чем дальше мы продвигались, тем сильнее менялся лес. Кроны деревьев почти полностью закрыли небо, пропуская лишь редкие лучи полуденного солнца. Гомон птиц становился тише, а знакомые растения приобретали причудливые формы, изменяясь под влиянием темной энергии. Даже ветер, что пробегал по кронам, казался вязким, тягучим, с примесью прелой хвои и сырости.

Многовековые деревья, которые наверняка застали разные периоды жизни леса, теснились друг к другу, переплетаясь ветвями. Их стволы покрывал толстый слой старого мха, который местами осыпался, обнажая потрескавшуюся кору.

Вдруг где-то вдали крикнула птица и тут же замолкла. Однако ее крик в здешней неестественной тиши казался таким резким и зловещим, что охотник не сдержался и грязно выругался. Похоже, он, как и я, предчувствовал приближение чего-то неведомого. То, от чего замирало сердце.

— Слушай, Егор, может, скажешь, что ищешь и почему уверен, что мы правильно идем? — не выдержал он.

— Ищу Сердце Дебрей. Место, откуда разносится энергия, которая скручивает вас после охоты. И мы правильно идем, потому что энергия ощущается все сильнее. Уверен, вы тоже чувствуете это.

— Да, чувствую. Именно поэтому не люблю сюда ходить. Но как ты, обычный парень без магии, ее чувствуешь?

— В том-то и дело — я тоже маг, — ответил я и мельком взглянул на него.

Охотник был в замешательстве. Оно и понятно: магов в этом мире было не так много, и все знали друг друга.

— Как же ты маг, если твой отец… — вдруг он осекся и замолчал.

Видимо, подумал, что не стоит сеять зерно сомнения в голову юноше и намекать на то, что отец, может быть, и не отец вовсе. Я не стал ничего отвечать, а продолжил идти, перешагивая через поваленные полусгнившие деревья и корни, торчащие из земли.

Еще через некоторое время Бинокль начал возмущаться, что надоедливые кровососы не дают ему покоя, в то время как я шел спокойно и не махал беспрестанно рукой, ведь меня не трогали. На это я придумал, что обмазался средством от комаров перед выходом из дома. Охотник тут же сказал, что купит у меня это средство, сколько бы оно ни стоило.

Спустя примерно час, я почувствовал, как замирает сердце от предчувствия скорой встречи. Сердце Дебрей все ближе. Еще немного, и я найду его. Почти уверен, что это остатки Тьмы, которую Чернокнижник рассеивал по Вселенной, прежде чем я его нашел и казнил.

Я так увлекся поисками, что перестал обращать внимание на то, что творится вокруг. Хорошо, что охотник был начеку и среагировал быстрее, чем я успел что-то осознать.

— Ложись! — крикнул он, в два шага очутился рядом и просто швырнул меня на землю.

Я больно ударился плечом и хотел возмутится, но в это время что-то огромное пролетело надо мной. Следом послышался удар, и сверху посыпались щепки. Резко обернувшись, увидел длинный хвост с тремя костяными шипами на конце. Хвост принадлежал рептилии, и, судя по размеру, длиной она не меньше трех метров. Может, даже больше.

— Лежи! Не вставай! — прокричал Бинокль, быстрыми уверенными движениями рисуя замысловатый узор, который светился зеленым светом.

В это время хвост пропал, а следом послышалось шипение и откуда-то слева — треск сучьев и скрежет когтей по древесине. Крат сначала атаковал хвостом, но сейчас явно намерен был воспользоваться зубами и когтями.

Бинокль дорисовал руну и отправил светящийся круг с замысловатыми значками в ту сторону, откуда доносились звуки. Я привстал и выглянул из-за дерева. Как раз в это время крутящаяся в воздухе руна достигла уродливой удлиненной морды монстра и вспыхнула. Монстр яростно зашипел и принялся мотать головой из стороны в сторону, в то время как на его морде догорали зеленые искры.

— Бинокль, давайте просто уйдем, — подал я голос, наблюдая за тем, как охотник формирует очередную руну. На этот раз зловещего красного цвета.

— Нет. Надо убить, иначе пойдет следом. Краты не похожи на обычных зверей. У них нет чувства страха. Он будет гнаться за нами и нападать, пока сам не умрет или нас не убьет.

— Но ведь яркий свет и сирены отпугивают кратов, — возразил я.

— Да. Это единственное, от чего они бегут.

Монстр снова двинулся к нам. Бинокль дорисовал очередную руну, но отправить ее не успел. Со свистом пролетел шипастый хвост и, чудом не задев охотника, снес небольшое деревце. Руна загорелась, а следом округу озарила яркая вспышка и раздался оглушительный взрыв.

Меня отбросило в сторону ударной волной. Какое-то время ничего не видел и не слышал. Это меня здорово напугало. Крат рядом, а я совершенно беспомощен.

— Егор, жив?! — донесся приглушенный голос охотника.

— Да! Но ничего не вижу!

— Оставайся на месте! Я иду к тебе!

Только сейчас я понял, что не стою и не лежу, а будто завис в воздухе. Когда начал ощупывать себя, сообразил, что зажат между двумя деревьями.

С трудом высвободившись из плена, понял, что зрение начало возвращаться. Впереди, будто в молочном тумане, мелькала темная фигура охотника. Он на ощупь подбирался ко мне.

Однако в это самое время снова раздалось шипение, а следом — треск сучьев и тяжелые шаги. Крат жив и все еще неподалеку.

Нужно полагаться не только на охотника, но и на себя.

«Лара, как мне воспользоваться способностью и создать препятствия?» — Внутри нарастала паника.

«Доблестный рыцарь, вам всего лишь нужно пожелать».

В прошлой жизни мне достаточно было указать посохом, напитанным моей силой. Здесь же не совсем понимал, каким образом управлять теми способностями, какими одаривала меня Система.

— Я здесь, — подал голос, когда охотник отклонился немного в сторону.

Зрение уже было получше, поэтому я заметил, что охотник идет с широко раскрытыми глазами и вытянув перед собой руки. Он явно ничего не видел.

Когда оставалась пара метров, сзади показался крат. Он глухо зарычал и, уставившись на Бинокля плотоядным взглядом, двинулся прямо на него.

— Осторожно! Сзади! — выкрикнул я и «пожелал», как велел Система.

Охотник ринулся в сторону, снимая с плеча ружье, ведь без зрения не мог нарисовать руну, а сразу за ним прямо из земли начали подниматься толстые ветки с колючками, образуя стену высотой в человеческий рост. Крат попытался прорваться сквозь внезапно появившуюся преграду, но острые, жесткие колючки царапали его морду.

Я подбежал к охотнику и, схватив его за руку, потянул подальше от монстра.

— Погоди-погоди, — Бинокль освободился и потер глаза, — я уже немного вижу. Где крат?

— Сзади.

— Ладно. На, держи, — он протянул мне ружье. — Толку от него нет. У этих тварей непробиваемая шкура. А в глаз я сейчас не смогу попасть.

Бинокль поднял руки и снова начал чертить. На этот раз руна была совсем небольшая, но светилась желтым и от нее исходила очень тяжелая аура.

— Что это? — спросил я, когда руна закружилась и понеслась на крата.

— Сейчас увидишь.

Перелетев через колючую стену, руна опустилась крату на голову, но не взорвалась, как остальные, а начала проходить сквозь него. Чудовище издало душераздирающий крик, свалилось на землю и, несколько раз дернувшись, замолкло.

Бинокль продолжительно выдохнул и опустился на корточки.

— Все, сдох. Но если нам встретится еще один крат, то мы обречены, — упавшим голосом произнес он.

— Почему?

— Я потратил все свои силы. Придется возвращаться.

— Сейчас? Нет-нет, мы же почти пришли! — запротестовал я.

— Ты не слышал меня, что ли? — охотник строго посмотрел на меня.

Однако я не хотел сдаваться. Мы прошли уже достаточно далеко, и я чувствовал, что Сердце Дебрей совсем рядом. Осталось пройти совсем немного и…

— Пошли обратно. Надо успеть дотемна.

— Идите один, — ответил я и энергично зашагал вперед.

Просто не мог отказаться от поисков, когда все мое нутро вопило: Оно здесь!

— Эй, Державин! А ну, вернись! Кому говорю? — крикнул Бинокль мне вслед.

Я обошел густые кусты с непонятными остроконечными ягодами черного цвета, и внезапно лес расступился. Передо мной открылась поляна, но вся трава и кусты на ней будто были выжжены — мертвые и почерневшие.

Прошел всего пару шагов и увидел ее — глубокую, неровную трещину в земле, будто кто-то рассек почву гигантским топором. Из расселины поднимался темный, густой дымок, в котором вспыхивали фиолетовые и синие искры.

Сзади послышались шаги, ругань, и рядом со мной встал Бинокль.

— Это еще что такое? — изумленно выдохнул он.

— Сердце Дебрей, — ответил я и двинулся к трещине.

С каждым шагом воздух становился холоднее и тяжелее. Вскоре стало давить на грудь, и каждый вздох отзывался болью в груди.

— Может, не надо подходить? — подал голос охотник, но я лишь мотнул головой.

Теперь я полностью убедился в том, что даже после смерти Чернокнижника его дело живет. Это была та самая Тьма — могучая энергия, полная мрака и злобы. Она тянулась наружу, как живое существо. Влияла на все живые организмы и проникала в мысли. Появилось ощущение, что Тьма зовет меня, шепчет на своем языке, называя по имени — Орвин.

Сердце Дебрей являлось раной на теле всего мира. Было источником чужеродной энергии и проклятья — по-другому не назвать бездушность созданных ею существ. Вокруг трещины не было ничего живого, только корни деревьев изогнулись и тянулись к разлому, напитываясь сильной энергией.

Когда до трещины оставалось около метра, я разглядел в полной тьме еле заметный мерцающий свет. Он исходил от сгустка, который отправил в этот мир Чернокнижник. Именно его нужно уничтожить, чтобы покончить с влиянием Тьмы.

Я подошел к самому краю бездны и склонился над Тьмой. Внезапно возникло желание сделать еще один шаг и стать частью Дебрей, но я отогнал от себя эти мысли. Они были не мои — это пыталась внушить мне Тьма.

— Егор, пошли отсюда, — понизив голос, проговорил охотник. — Мне здесь не нравится. Какое-то дьявольское место.

— Вы правы. Создатель Тьмы и есть самый настоящий дьявол. Но уйти я не могу, не для того пришел, — мой голос был спокойным

— В смысле? Для чего же ты пришел? — напрягся он.

— Нужно уничтожить ядро, и тогда трещина закроется, а Тьма перестанет влиять на все живое… Осталось придумать, как это сделать.

Вдруг в голове раздался голос Лары:

«Мой любезный господин, вы выполнили задание „Пульс чащи“. В награду получаете новую способность. Теперь вы сможете замедлять врагов».

«Хорошо, но меня сейчас интересует другое. Как без моих прежних сил уничтожить ядро?»

«Господин, вы не так сильны, как прежде, но это не значит, что не способны этого сделать. Принимаете новое задание?»

«Какое еще задание?»

«Оно называется „Исцеление Темной раны“. Если вы сможете сделать это, то наберете столько баллов, что получите очередной уровень».

«И снова упаду, как припадочный?» — я недовольно поморщился.

«Именно так. Я предупреждала, что ваше тело недостаточно окрепло, чтобы без последствий переносить изменения».

«Понял».

В это время ко мне подбежал Бинокль и, схватив за руку, оттащил в сторону.

— Что ты делаешь? Возвращаемся!

— Не могу, — ответил я, хотел обойти охотника и вновь вернуться к трещине, но тот грубо тряхнул меня.

— Если добровольно не уйдешь, придется заставить. Ты не думай — я вполне способен силой увести тебя домой.

Он смерил меня грозным взглядом.

— Нет, я не уйду.

В это самое время из леса, словно щупальца огромного осьминога, показались лианы. Извиваясь, они ринулись к охотнику.

— Это еще что такое? — Бинокль принялся отмахиваться от них и попятился назад, но лианы схватили его за руки и ноги и потянули к лесу.

— Что, черт побери здесь творится?! — заорал он, пытаясь вырваться, но куда там.

Теперь я умел управлять растениями, поэтому со мной не так-то легко справиться. Я сам решаю, что делать, и никто не может повлиять на мое решение, кроме меня самого.

Бинокль матерился и угрожал, даже скрывшись в лесу, но я перестал обращать на него внимание. С того самого дня, как попал в это тело, я изображал из себя Егора Державина, старался не выделяться и вести себя соответственно, но перед лицом угрозы стал самим собой. Я — друид Орвин Мудрый. Я лечу и возрождаю миры, очищаю от Тьмы и уничтожаю ее ужасных созданий. Не просто так я здесь очутился, а именно из-за ядра Тьмы, которое нужно уничтожить, пока зло не поглотило весь мир и не привело к его разрушению.

Вновь вернулся к трещине и заглянул внутрь. Вот оно — ядро. Будто светящийся глаз самого Чернокнижника, оно следило за мной.

Я знал, как уничтожить его, но опасался, что сил не хватит. Именно поэтому решил воспользоваться своими способностями.

Уже через минуту ко мне начали слетаться, прибегать и приползать насекомые, а также мелкие животные и птицы, находящиеся неподалеку. Да, у них совсем мало энергии, но их много, очень много. Вскоре на поляне не осталось свободного места: вся земля была укрыта движущейся живой массой, а небо скрылось за стаями птиц. Все услышали мой призыв и явились. Ну что ж, Чернокнижник, поборемся.

Я воздел руки, и в ту же секунду ко мне ринулись все, кто желал поделиться своей энергией. Закрыв глаза, ощущал каждую каплю энергии, что дарили живые существа, но мне нужно было оружие. То, через что я отправлю в ядро всю мощь, заложенную во мне.

Оглядевшись, увидел ветку, которую сломал Бинокль, когда сопротивлялся лианам. Подобрав ее, склонился над трещиной. Придется падать, по-другому не достать. Похоже, Егор Державин еще раз умрет. Ну что ж, такова судьба. Гниль в корень…

Глава 2

Как только я задумал уничтожить ядро Тьмы, оно начало испытывать меня, ведь это живая и разумная сила. Первым делом Тьма попыталась умаслить меня и склонить на свою сторону, нашептывая награду, которую я от нее получу. Огромную силу и власть над всем живым. Чернокнижник, чья частичка заключена в ядре, всех судит по себе. Это ему была нужна сила и власть над мирами, а не мне.

Я друид, а значит — самый верный и преданный друг матери-природы. Мне не нужно, чтобы передо мной преклонялись. Я не хочу, чтобы меня обожали, боготворили и приносили дары. Мое счастье совсем в другом: в гармонии и балансе.

Опустившись на колено, я склонился над трещиной и вытянул палку. Мне нужно дотянуться до ядра и отправить в него светлую, чистую энергию, которая разрушит Тьму.

— Нет, не достать, — с досадой проговорил я и в тут же почувствовал, что из трещины начал подниматься мрак, который ощущался как плотный, удушающий дым.

Тьма поняла, что я не из тех, кто позарится на ее «подарки», поэтому начала действовать по-другому: решила просто отпугнуть.

Стало трудно дышать, вокруг появились длинные извивающиеся тени, на меня опустилось что-то тяжелое и давящее. Все мелкие животные, что явились на мой зов, бросились врассыпную. Ха, от меня так просто не избавиться!

Я лег на землю и еще сильнее вытянул руку с палкой. Вдруг ядро начало издавать низкий, вибрирующий гул, который, как и мои вибрации, ощущался всем телом. Однако этот звук, в отличие от моего «о-м-м-м», не успокаивал, а наоборот, заставлял сердце стучать быстрее. Стало казаться, что еще немного, и у меня перепонки полопаются. К тому же от тревоги, нарастающей внутри, затряслись руки.

— Тебе меня не победить! — заорал я, чувствуя, как воздух вокруг становится холодным и с тошнотворным запахом гнили.

Мрак же настолько заполонил всю округу, что не стало видно даже неба. Только Тьма.

Хватаясь за корни деревьев, торчащих из земли, я еще сильнее повис над пропастью, стараясь добраться концом палки до ядра. В это время показалось, что по моей спине и рукам процарапали чьи-то острые когти, раздался хриплый рык. Я не знал, это видения или на зов Тьмы пришел крат. Однако, когда появилось ощущение, что по ногам ползет змея, понял, что это лишь угрожающие образы. Тьма боится меня и использует все возможности, чтобы отпугнуть.

— Ничего у тебя не получится. Я сильнее, — прохрипел я и вонзил палку в пульсирующее ядро.

В ту же секунду из меня потоком начала литься энергия. Словно песок из песочных часов, она утекала из тела, наполняя порождение Чернокнижника.

Это мне и нужно было, поэтому я не останавливал, а, наоборот, усилил поток, нисколько не заботясь о себе. Такова уж моя суть, ведь прежде всего я — друид.

Я не знал, хватит ли моей энергии на уничтожение ядра, но даже если нет, оно сильно ослабнет и лес наконец свободно вздохнет, избавившись от пагубного влияния злой, чужеродной силы.

Для меня время будто остановилось. Я с трудом держался за корень дерева, чувствуя, как слабеют руки. Еще чуть-чуть, и свалюсь в трещину, но до того, сделаю все, чтобы разрушить дьявольское создание.

Когда энергии осталось совсем мало, я попытался еще раз призвать мелких существ на помощь, но без энергии они меня не слышали. Я оказался в замкнутом круге, из которого невозможно вырваться. Ну ладно, даже если сейчас умру, Дебри уже не будут такими страшными, и потихоньку природа отвоюет себя. По крайней мере, я на это надеюсь.

Вдруг заметил, как в центре ядра появился слабый белый огонек. Неужели у меня все получится? Осталось совсем немного, и тогда…

От мощного, оглушительно взрыва меня подбросило. Я не смог удержаться и отпустил спасительный корень. Горячая волна пробежала по телу, и я отключился…

***

«Поздравляю вас, мой доблестный господин, вы сделали почти невозможное и заработали максимальное количество баллов, получив сразу десятый уровень! Теперь вы можете принимать облик любых животных; варить сложные отвары и эликсиры, которые быстро восстанавливают силы, заживляют раны и укрепляют иммунитет; призывать на помощь стаи и стада крупных животных; восстанавливать вырубленные леса, исцелять выжженные поля и очищать реки…»

Лара перечисляла и перечисляла, а я же не мог понять, что со мной. Собственное тело вообще не чувствовал. Ничего не ощущал: ни запахов, ни звуков, ни света. Я будто парил где-то во тьме, но это была не та Тьма, которую сеял Чернокнижник, а дарящая свободу и покой.

«…также вы можете возводить тотемы и ритуальные постройки, которые усилят вашу магию и защитят выбранную территорию…»

«Погоди, Лара, — прервал я ее, — ты хоть скажи, что со мной? Где я, и что с моим телом?»

«Мой отважный рыцарь, вы, к счастью, выжили и теперь просто находитесь в бессознательном состоянии. Это нужно для того, чтобы перенастроить ваше тело под десятый уровень. С пятого уровня перескочить сразу на десятый — это практически невозможно, но вам удалось. Потерпите немного, недолго осталось. Идут последние изменения».

«Надеюсь, они не будут столь значительными, что меня не узнают домашние?» — на всякий случай уточнил я.

«Совсем нет. Изменения коснутся по большей части вашего внутреннего состояния, а на внешнем обличии скажется совсем немного».

«Ну хорошо. Тогда буду ждать. Хотя… Ядро уничтожено? С делом Чернокнижника покончено?» — я невольно замер, ожидая ответа.

«Совершенно верно. Вы смогли избавить этот мир от пагубного воздействия Тьмы».

«То есть моя миссия в этом мире окончена?»

Вдруг стало не по себе. А что, если меня «выдернут» отсюда и снова переместят в новые условия? Этого я совсем не хочу.

«Нет конечно. Ваша миссия — жить и развиваться в новом теле. Совершенствовать мир, в котором живете».

Я с облегчением выдохнул. Все равно уже привык быть Егором Державиным и привязался к людям, поэтому не хотелось бы снова куда-то перемещаться.

Время шло, но ничего не менялось. Я по-прежнему парил в какой-то темени и ничего не ощущал. Когда мне это надоело, вновь обратился к Ларе, но та ответила, чтобы я ждал.

Чтобы хоть как-то переключиться с нетерпеливого ожидания, мысленно вернулся к происходящему. Судя по тому, что мир не так уж сильно изменился, ядро оказалось довольно слабое — именно поэтому я смог его уничтожить. Прошлые миры, которые мне приходилось восстанавливать, были в гораздо худшем состоянии: по искаженным, почерневшим лесам рыскали сотни уродливых тварей, поедая все на своем пути. В небе летали зубастые облысевшие птицы, которые бросались на все, что движется. В морях плавали жуткие монстры, с тремя рядами острых зубов, щупальцами с ядовитыми присосками и острыми плавниками.

Здесь же лес сохранился в почти первозданном виде, появились только краты, которые представляли опасность для людей. Именно из-за них были воздвигнуты высокие стены вокруг каждого поселения. Хорошо что магические ядра есть не только у них.

«Загрузка данных окончена. Ваше тело подготовлено. Хорошего дня, любимый господин», — промурлыкала Лара, и меня будто выдернули из спокойствия и умиротворения.

Первое, что почувствовал, — боль. У меня будто болело все одновременно. Однако продлилась она недолго и пропала также внезапно, как и появилось. В следующее мгновение я услышал треск и бормотание. А потом осознал, что двигаюсь, только движение было странное — будто покачивалось все вокруг.

Приоткрыл глаза и увидел, что Бинокль закинул меня себе за спину и несет, удерживая за руки.

— На кой-черт я на это согласился? — бормотал он. — И чего пошел на поводу у молокососа? Идиот. Надо было отказаться. Теперь бы сидел в трактире и попивал…

— Отпустите меня, — хрипло сказал я.

Охотник резко остановился и повернул голову, пытаясь взглянуть на меня.

— Очнулся? Ну наконец-то! — с облегчением выдохнул он и аккуратно опустил меня на землю, прислонив к дереву. — Напугал же ты меня. Может, объяснишь, что все это значит?

Бинокль бегло оглядел меня и помог подняться на ноги.

— Что именно вам нужно объяснить? — спросил я, тоже осматривая себя.

Как и сказала Лара, внешне я не сильно изменился, только мышцы налились силой и одежда стала мала.

— Все! — Он снял свои очки с толстыми линзами, протер их и вновь уставился на меня, буравя взглядом. — Сначала меня хватают какие-то лианы и привязывают к дереву. Потом я вижу, как тебя облепляют просто тучи всякой живности. Потом ты вдруг что-то пытаешься достать из земной трещины и проваливаешься внутрь. Только тогда лианы отпустили меня, и я смог подойти к тебе.

— Прошу прощения, но объяснить вам ничего не смогу. Вы увидели то, что не должны были видеть.

— Ты вообще кто такой?

— Егор Державин. Больше вам ничего знать не положено. Надеюсь, я могу на вас положиться и никто не узнает то, что случилось?

— Не знаю, — признался он. — Ведь я должен буду объяснить, куда мы подевались и почему не успели вернуться в общину до полуночи.

Только сейчас я обратил внимание на то, что солнце скрылось и на землю опустились сумерки. От трещины до общины полдня пути. А судя по лесу, мы еще далеко до ворот.

— Скажите, что заплутали, — предложил я.

— Я и заплутал? — У охотника брови поползли вверх. — Я опытный охотник и никогда не теряюсь.

— Ну вы же сюда раньше не ходили, — пожал я плечами, ощущая, как внутри переливается мощная энергия.

Как же сильно я изменился! Источник больше прежнего в три раза, энергия просто плещется, как из переполненного сосуда. Такая легкость во всем теле, что я его почти не ощущал.

— Ладно, придумаю что-нибудь, — махнул он рукой. — Нужно думать о ночевке.

Он осмотрелся и указал на два высоких дерева с мощными кронами.

— Сможешь залезть? Лучше всего прятаться наверху. Ночью на охоту выйдут краты.

— Смогу, — без тени сомнения ответил я.

Мы перекусили соленым салом и хлебом из рюкзака охотника, и Бинокль объяснил мне, как расположиться на ветке дерева и привязаться ремнем к стволу, чтобы не упасть.

Обхватив шершавый ствол руками и ногами, я быстро забрался до нижних веток.

— Лезь еще выше, чтобы тебя не видно было! — крикнул снизу охотник.

Перехватываясь, я полез с ветки на ветку, совершенно не чувствуя усталости. Подобрав подходящую ветку, расселся на ней и привязал себя ремнем.

— Ну как ты? Хорошо закрепился, не свалишься? — прокричал снизу охотник, высматривая меня.

— Все хорошо! — ответил я, чувствуя, как дерево принимает меня, обволакивая своей энергией.

Охотник взобрался на соседнее дерево. Правда, далось ему это совсем нелегко. Он сопел, кряхтел и ругался. Когда Бинокль разместился среди веток, в лесу совсем стемнело.

Я был полон сил и совершенно не хотел спать, поэтому прислонился лбом к дереву и прислушался. Недавно поднялся ветер, гоня вечерние тучи, поэтому при каждом порыве ветви скрипели так, будто вздыхал кто-то огромный, в то время как лесные звуки почти пропали. Не слышно ни птиц, ни сверчков, ни лягушек.

Вскоре из глубины леса донесся протяжный, неестественный вой — низкий и дрожащий, от которого невольно похолодели руки и ноги.

— Егор, не бойся, до нас не доберется, — подал голос Бинокль, но уверенности в нем не было.

После полуночи лес ожил снова — на охоту вышли ночные хищники. Где-то неподалеку раздался быстрый топот и хриплое дыхание, прерываемое угрожающим рычанием. Слева захрустели ветки, предупреждая о приближении кого-то огромного. Снизу кто-то начал царапать по коре, пытаясь добраться до зверька, засевшего в дупле. Где-то вдали раздался душераздирающий крик, который внезапно оборвался.

Чуть позже ко всем звукам леса прибавился храп Бинокля, и я невольно усмехнулся. Какой толк прятаться, если храп его выдает? Пришлось окликнуть несколько раз и предупредить. Охотник поворчал, но храп больше не повторялся. То ли он больше не засыпал, то ли нашел способ его избежать.

Утром, едва рассвело, мы спустились с дерева и двинулись к общине.

— Как же все болит, — пожаловался охотник, растирая шею и подволакивая ногу, которую отсидел, неудачно уместившись на ветке.

— Дайте мне руку, — велел я.

— Это еще зачем? — насторожился он.

— Помогу.

Бинокль с сомнением посмотрел на меня, но руку протянул. Я отправил в нее немного лечебной энергии.

— О-о-о, прошло, — удивился он, разминая шею. — Как ты это сделал?

— Поделился энергией, — пожал плечами. — Вы ведь тоже маг, неужели не умеете этого делать?

— Вообще-то, нет. Никто не может отдавать энергию, только накапливать и тратить. — Охотник остановился и вытаращился на меня. — Кто же ты такой?

— Неважно, считайте, что я — добро.

Охотник кивнул, но весь путь внимательно посматривал на меня. Вряд ли он догадался, что я друид, но понял, что отличаюсь от других. Притом довольно сильно. Надеюсь, он не будет ни с кем делиться своими наблюдениями.

Когда мы добрались до ворот, Сокол открыл нам дверь и первым делом начал отчитывать. Точь-в-точь как Глухарь.

— Егор, бегом домой! — прикрикнул он. — Твои с ума сходят от беспокойства.

— Хорошо, — кивнул я и указал на распахнутую дверь сторожки. — Что здесь происходит?

— Твой отец велел освободить сторожку и сделать из нее склад.

— Ничего не трогайте. Глухарь все оставил мне. Я до дому схожу и вернусь, — предупредил я.

— Хорошо, как скажешь. Мне же лучше, а то уже не знал, куда весь хлам девать. Думал, что сжечь придется.

Попрощавшись с Биноклем, торопливо двинулся к дому. Первой меня увидела Авдотья, которая прохаживалась по двору, и сначала с облегчением выдохнула, а потом разразилась такой отборной руганью, что мне стало неудобно перед соседями.

Иван с Анной меня тоже отчитали, но я объяснил, что мы с Биноклем так глубоко зашли в лес в поисках ясеня, что не успевали вернуться до темноты и переночевали на деревьях.

— Больше никогда так не делай, — сказал отец, положив мне руку на плечо.

— Обещаю, — кивнул я.

Плотно пообедав, я взял тачку и покатил ее к сторожке Глухаря. Как сказал Сокол, хлама старик накопил много и часть его точно нужно сжечь, но, кроме этого, были и хорошие вещи.

Я сложил в тачку все ткани, что нашел в доме, включая постельное белье, занавески, просто рулоны. Затем закрутил в них бьющуюся посуду и сверху сложил книги и металлическую посуду. С трудом дотолкав тележку до дома, выгрузил все на крыльцо и поехал снова. На этот раз решил забрать инструменты и кое-что из мебели.

— Скучаешь по нему, небось, — сказал Сокол, наблюдая за тем, как я осторожно складываю вещи старика в тачку.

— Скучаю, — честно признался я. — Надеюсь, с ним все хорошо.

— Что с ним станет? Он еще нас с тобой переживет, — хмыкнул он и добавил: — Крепкий мужик.

Я кивнул и снова зашел в сторожку. Окинув взглядом небольшое помещение, понял, что отсюда мне больше нечего взять, кроме стола, что стоял у окна. В тачку он точно не влезет, поэтому попрошу Сокола помочь утащить до дома.

Схватившись с одного бока, я потащил стол к выходу, как вдруг что-то упало. Поставив стол на пол, увидел ту самую книжицу в коричневой обложке, куда старик постоянно что-то записывал. Книжица хранилась на полке под столешницей. Я поднял ее с пола и, повертев в руках, засунул в карман.

Вдвоем с Соколом мы утащили стол к нам во двор, но всю дорогу я думал о своей находке. Она оттягивала карман и будто сама просилась, чтобы я открыл ее и посмотрел, что внутри. Сначала не хотел этого делать, ведь старик прятал книгу, а это значит, что в ней было что-то личное. Однако, когда зашел домой и начал переодеваться, рука сама потянулась к карману.

Я провел пальцем по потрескавшейся обложке и развязал веревку, что стягивала книгу. Прежде чем перевернуть обложку, замер. Как же поступить? На удивление, выбор оказался тяжелым.

Глава 3

Я вертел в руках книженцию, но никак не мог решиться открыть ее. Судя по тому, как тщательно прятал книгу Глухарь, она для него дорога. Возможно, он в нее записывал о своих переживаниях. Или о том, что с ним происходило. А может, писал письма дочери, которой сможет их вручить их, когда увидит. Нет, нельзя читать чужой дневник.

Убрав книгу на верхнюю полку, я вышел из комнаты и увидел, как Авдотья разбирает вещи старика.

— Ты только глянь, какая красивая скатерть. И откуда он ее взял? А вот эти полотенца почти новые. Хорошо, что ничего не выкинул и домой принес. В хозяйстве все пригодится, — похвалила она.

Я помог ей замочить постельное белье и полотенца в ванне, насыпав перетертое мыло и залив сверху крутым кипятком. Затем пересмотрел книги, но не нашел ничего интересного. Вот если бы он оставил книгу про устройство Верхнего мира или нечто подобное, то я бы заинтересовался, а читать вымышленные приключения про мореплавателей, путешественников и кладоискателей мне совсем не хотелось.

Перебрав все привезенные вещи, снова вернулся к сторожке. На этот раз вынес на пустырь у ворот весь хлам и поджег. По мере того как разгорался костер, я все больше думал о Глухаре. Мне стало казаться, что еще слишком рано избавляться от его вещей. А что, если он вернется? Вдруг передумает, а его места уже нет? Я поделился своими мыслями с Соколом.

— Не вернется он, — мотнул головой охотник. — Никто не возвращается.

Мы замолчали, глядя на пляшущее пламя, которое поглощало вещи старика.

— Что ты знаешь про Верхний мир? — прервал я молчание.

— Ничего. Мой отец один раз присутствовал при открытии ворот в туннеле и рассказал, что видел.

— И что же? — оживился я.

— Из Верхнего мира к нам спустился огромный караван. Там было все: еда, инструменты, вещи и еще много всякого. Люди из Верхнего мира были очень доброжелательны и раздавали всем, кто присутствовал, коробки со сладостями. Мой отец попросился с ними в Верхний мир, но они были против. Сказали, что так не положено. Что каждый должен жить там, где родился.

— Странный ответ, — пожал я плечами. — Кто так решил, что каждый должен жить там, где родился? Почему мы все должны придерживаться этого правила?

— Такова жизнь — без правил никак, — развел руками охотник.

Мне нечего было на это ответить. Я всегда был свободен и не ограничен никакими правилами, поэтому в голове не укладывалось, что людей можно просто запереть и не позволять им перемещаться. Точь-в-точь как тюрьма.

Когда костер догорел, вернулся домой и застал Авдотью на огороде.

— Ты только глянь, — она указала на росток, верхушка которого доходила мне уже до плеча. — В первый раз вижу, чтобы дерево так быстро росло.

— Это необычное дерево. — Я погладил листочек размером с мою руку.

— Что в нем такого необычного? — прищурилась бабка.

— Оно из Дебрей, — ответил и зашел в дом.

Ну не рассказывать же ей о том, что росток — дитя дерева-матери и растет он так быстро, потому что у нас договоренность с духом дерева. Остальных своих чад дерево-мать так сильно не опекает.

Следующие несколько дней я пытался освоить новые способности. Десятый уровень, который так внезапно свалился, предполагал столько возможностей, что я не знал, как, находясь в общине, их применить, не привлекая излишнего внимания. Именно поэтому, когда отряд охотников вместе с Иваном и дровосеками снова вышли на поиски подходящего дерева, я увязался с ними.

— Чтоб от меня не отходил, понял? — Иван строго посмотрел, когда мы на рассвете вышли из дома и двинулись к воротам.

— Но ведь я так и не нашел Слоновий ясень… — попытался запротестовать я, но Иван остановился и вперился в меня грозным взглядом.

— Либо ты от меня не отходишь. Либо возвращаешься домой. Выбирай.

Ну тут уж не поспоришь. Со временем охотники перебьют всех кратов, а новых не появится, поэтому ограничения снимут и ворота не будут столь тщательно запирать, но до этого еще далеко.

— Ладно, — выдохнул я.

Мы добрались до ворот, где нас уже ждали охотники и местные крепкие мужчины, которых Иван снова позвал на поиски дерева.

Сокол отпер дверь, и друг за другом мы вышли в лес. Утро было холодное и моросил мелкий дождь, поэтому все шли угрюмые и почти не разговаривали. Запахнувшись в старую куртку, я шел рядом с Иваном, а тот зорко следил за тем, чтобы я не отставал. Похоже, зря вообще пошел с ними, все равно не удастся как следует испытать себя. Больше всего не терпелось принять облик зверя. В прошлой жизни я в любой момент мог превратиться в орла и взмыть ввысь, наслаждаясь полетом, но сейчас слабо представлял, каким образом будет происходить превращение в новом теле.

— Вернусь домой, — сказал я Ивану, когда достаточно отдалились от общины.

— Еще чего! С нами вернешься! — гаркнул он, не оборачиваясь.

— У меня нога заболела, — соврал я.

— Нога? — он остановился и смерил меня долгим взглядом. — Ладно, иди. Тебя проводит…

— Ну уж нет! — На этот раз возмутился я. — Только провожатых мне не хватало. Уж до ворот доберусь сам. Мы прошли-то всего метров пятьдесят.

— Егор, ты нарочно решил…

Договорить Иван не успел. Вдруг земля под ногами задрожала, и неподалеку с треском и скрипом свалилось дерево. Следом еще одно, и еще.

— Назад! — закричал Иван и, развернувшись, подтолкнул меня. — Беги! Беги, как только можешь!

— Что происходит? — Я огляделся и заметил, что некоторые мужчины тоже недоуменно оглядываются, но охотники приготовились к нападению, взяв наизготовку ружья.

Бинокль же поправил очки и принялся чертить руну.

— Беги! Кому говорю?! — Иван грубо толкнул меня в сторону общины, но я лишь вгляделся вдаль, чувствуя, как дрожь под ногами усиливается.

— Уходим! Быстро! Нам с ним не справиться! — прокричал Иван и чуть не свалился в заросли малинника, зацепившись протезом за торчащий корень.

Дровосеки перестали сомневаться и побежали, когда зашаталось очередное дерево. Охотники и Иван медленно отступали, готовые отразить нападение.

— Бинокль, кто это?

Я подбежал к охотнику, который приготовил руну и только ждал момента, чтобы активировать ее.

— Мы называем его Корневик, — ответил он, напряженно всматриваясь в окружающий лес. — Это крат.

— Как он выглядит?

— Урод каких мало, — хмыкнул он. — Похож то ли на крота, то ли на мохнатого червя. Пасть огромная с двумя рядами зубов. На спине бурый панцирь. Лапы короткие с длиннющими когтями, которыми он роет свои лазы под землей. Встречал его однажды. Еле прикончили — под землю прячется.

Едва он договорил, как упало очередное дерево, и из образовавшейся дыры послышался глухой грозный рык, будто одновременно рычала целая стая львов.

— Отступаем. Нам с ним не справиться, — повторил Иван, с силой сжимая ружье и целясь в сторону дыры в земле.

— Поздно, — ответил Бинокль, и в это самое время из ямы вырвалось чудище.

Тело длинное и покрытое комьями земли. Маленькие красные глаза буравят нас злым взглядом. А из огромной пасти свисают корни деревьев. Крат рывком выбрался из земли, цепляясь острыми когтями. В следующее мгновение рванул к нам, подминая под себя мох и валежник.

Бинокль доделал руну и отправил ему навстречу. Остальные принялись стрелять. Пули вязли в толстой шкуре и панцире, и казалось, будто чудище совсем не обращало на них внимания. Руна же достигла его и взорвалась у зубастой пасти. Корневик взревел и замотал головой.

— Уходим! Быстро! — прокричал Иван и торопливо двинулся вслед за общинниками, но бежать не мог. Трудно бежать по лесу с протезом вместо ноги.

— Егор, черт бы тебя побрал! — взревел он, увидев, что я никуда не тороплюсь. — Беги к воротам, пока уши не оборвал!

— Без тебя не уйду, — упрямо заявил я.

— Еще как уйдешь! Бинокль, дай ему по шее! — проорал он, стараясь двигаться как можно быстрее, но все равно был последним, поэтому мы с Биноклем держались неподалеку.

— Не-а, сами разбирайтесь, — ответил охотник, формируя новую руну.

Все это время охотники не прекращали стрелять в монстра, но казалось, что это только сильнее подзадоривало крата, поэтому, немного оклемавшись после взрыва, Корневик снова бросился за нами, быстро работая лапами с когтями.

Бинокль отправил навстречу еще одну руну, однако чудище похоже было разумным, и при приближении светящейся красным светом руны просто распласталось на земле. Руна пролетела над ним и, ударившись о дерево, вспыхнула ярким огнем. Крат поднялся и продолжил бежать за нами.

— Егор, беги! — заорал Иван и, в очередной раз зацепившись за что-то протезом, рухнул в заросли папоротника.

Похоже, пришло время вмешаться. Я мысленно призвал всех живых существ, что были в округе. На мой зов явились почти сразу же. Сначала с грозным визгом мимо пронесся вепрь и всей массой врезался клыками в бок крата. Существо остановилось и непонимающе уставилось на кабана, который в разы был меньше его, но яростно атаковал с пронзительным визгом.

Следом прибежали пять волков и, грозно рыча, набросились на крата, вгрызаясь в толстую шкуру и пытаясь раскусить панцирь на спине. Птицы разных размеров и расцветок нападали на Корневика, целясь в глаза и в голову.

Я помог Ивану выбраться из папоротника и, придерживая под руку, повел в сторону общины. В это время нам навстречу вышел просто огромный медведь, явно подвергшийся изменению под влиянием Тьмы.

— Спрячься за меня, — велел Иван и направил ружье на медведя.

— Не трогайте зверей! — крикнул я и обвел взглядом охотников, которые явно были в шоке от того, что происходило. — Они пришли нам помочь!

Тяжело ступая, медведь прошел мимо нас и двинулся на крата, возле которого уже носились куницы, лисы, барсуки и другие животные. Чудище буквально было облеплено разным зверьем и птицами и, хватая первого попавшегося зубами, швыряло в сторону.

Медведь прыжком очутился на шее монстра и начал разрывать его, орудуя когтями и зубами.

Я перехватил взгляд Бинокля, который, казалось, догадался обо всем, и кивнул ему.

— Так! Надо добить крата! Все разом! — заорал охотник и сформировал очередную руну.

Охотники продолжили стрелять в чудище, стараясь не попасть в зверей. После нескольких залпов, истекающий кровью крат раскидал зверей, развернулся и поспешил к спасительной дыре.

— Добьем его!

Руна Бинокля опустилась на голову чудища. Тот издал оглушительный, душераздирающий крик и свалился. Послышался продолжительный хрип, а затем тишина.

— Сдох, — с облегчением выдохнув, сказал один из охотников.

Зверье и птицы исчезли так же внезапно, как и появились, а охотники начали приближаться к замершему крату.

— Я все понял. Это ты сделал, — шепнул мне Бинокль. — Кто же ты такой, черт побери?

— Неважно, — дернул плечом.

— Ты не юли. Я все видел. Ты управляешь растениями и животными. Что это за магия такая?

Тут в наш разговор вмешался Иван.

— Вот это он вымахал, — махнул на распластавшегося крата. — Я уж думал, живыми не уйдем.

— Скажи спасибо своему сыну, — кивнул на меня Бинокль. — Сами бы мы не справились.

— Ты прав, Бинокль. Спасибо, сынок. — Иван положил руку на плечо. — Похоже, твои силы растут.

— Верно, — кивнул я.

Тут уж Бинокль не выдержал.

— Так ты знаешь, что твой сын может управлять природой? А почему мне ничего не рассказал? И как это у него получается?

К нашему разговору начали прислушиваться остальные охотники, и я понял, что, если не объясню, они сами придумают объяснение.

Поднявшись на поваленное дерево, я окинул взглядом охотников и начал говорить:

— После ночи в Дебрях внутри меня появился источник силы. С тех пор я могу накапливать энергию и использовать для управления растениями и животными.

— Разве такое возможно? — с сомнением спросил пожилой охотник. — Я сам не раз ночевал в Дебрях, но со мной ничего такого не случилось.

— Это значит, что у моего сына были какие-то скрытые способности, которые раскрылись, — вмешался Иван. — Больше не будем об этом. И я вас прошу: никому не рассказывайте о том, что узнали.

Охотники согласно закивали, хотя продолжали как-то странно смотреть на меня, будто видели впервые.

— У Корневика не только ядро, но и панцирь можно продать, — сказал Бинокль, — прохаживаясь вокруг туши.

— Я бы желчь еще вырезал. Бывает, алхимики просят, — вставил пожилой охотник.

Обсудив, что еще можно продать, охотники приступили к разделке. Опытными движениями и острыми большими ножами, они быстро выпотрошили мертвого крата и только в конце достали из его грудины Ядро зверя — тот самый энергетический сгусток, что зарождался внутри крупных зверей в этом мире.

— Можно посмотреть? — спросил у Бинокля, который уже хотел убрать Ядро в жестяную коробку.

— На, смотри. Только не урони, а то оболочка разорвется и все утечет в землю.

Он положил мне на ладонь еще теплое Ядро. Размером оно было с мою ладонь и имело форму чуть вытянутого шара, который немного пульсировал, будто дышал.

Сквозь полупрозрачную оболочку, напоминающую тонкую пленку, виднелась запертая внутри энергия: вихри алого, фиолетового и золотистого света. Вихри то сплетались друг с другом, то разъединялись, то смешивались и образовывали один необычный живой свет.

Почувствовал, как энергия из Ядра начала пробегать по руке и наполнять мой источник силы, ведь я потратил достаточно сил, чтобы вызвать зверей.

Полюбовавшись Ядром, хотел вернуть его Биноклю, но тот мотнул головой.

— Возьми себе. Заслужил. Без тебя мы бы не справились с таким большим Корневиком, — ответил охотник и повернулся к остальным. — Никто не против?

Охотники одобрительно загудели. Бинокль отдал мне коробку, куда я аккуратно уложил Ядро. А потом убрал ее в карман куртки. Даже через металл я чувствовал его пульсацию, будто у меня появилось еще одно сердце.

Вскоре мы вернулись к общине. Мужчины, что первыми убежали, не разошлись по домам, а ждали нашего возвращения и набросились с вопросами. Охотники ни словом не обмолвились о том, что сделал я, и вкратце рассказали о крате.

— Опять дерево для ворот не нашли, — с досадой проговорил Иван, когда мы неспешно направились домой. — Зря только сходили.

— Ничего не зря, — ответил я, вытащил из кармана коробку и еще раз взглянул на ядро.

Егор видел его много раз, но я — впервые. Мягкий золотистый свет так и манил, завораживая. Казалось, что в Ядре зверя заключена сама суть этого мира. Прекрасного мира, который после исчезновения Тьмы начнет процветать. Мне лишь нужно разобраться с тем, что происходит между Верхним и Нижним миром. Но я ничего не смогу узнать, пока не доберусь до Высокого Перевала.

Добравшись до дома, мы сели за стол, который накрыла Авдотья. По договоренности с Иваном мы ни словом не обмолвились о нападении крата, чтобы не тревожить женщин.

— Неужели так трудно найти дерево в лесу? — проворчала бабка. — Уж столько раз ходили, но с пустыми руками возвращаетесь.

— Деревьев много, а подходящего нет, — ответил Иван, размешивая густой суп. — Завтра опять пойдем.

— Может, ворота в Высоком Перевале заказать? — осторожно спросила Анна. — Ведь все общины там заказывают.

— Зачем, если я сам плотник? Без них разберусь, — буркнул Иван. — Тамошние мастера такую цену выставят — годами придется расплачиваться.

Вдруг на крыльце послышались шаги, и в дом вбежал Женька. Он весь раскраснелся от быстрого бега и тяжело дышал.

— Здрасьте! — выпалил он и уставился на меня ошарашенными глазами.

— Что случилось? — выдохнул я, чувствуя, как сердце ускоряется.

Почему-то сразу подумал про его отца, который лет на двадцать был старше моих родителей.

— Есть разговор, — с трудом совладав с собой, проговорил он и вышел на улицу.

Я пошел следом.

Глава 4

Едва мы вышли на улицу, я в напряжении уставился на Женьку, который явно был не в себе.

— Ну?! — выпалил я. — Что ты медлишь? Говори уже!

— Я смог, — выдохнул он, и его лицо озарила торжествующая улыбка. — Сделал.

— Ничего не понимаю. Говори яснее.

— Машину сделал! Получилось! — Он весело расхохотался. — Сам починил, представляешь?

— А-а, машину, — с облегчением выдохнул я. — И что? Ездит?

— Откуда мне знать? — пожал он плечами. — Я же не знаю, как на ней ездить.

— Хм… тогда с чего ты решил, что починил?

— Егор, я тебе прям удивляюсь. — Друг, нахмурившись, уставился на меня. — Придется показать. Идем за мной.

Мы вместе вышли со двора и направились в сторону Первой улицы. На все мои вопросы он лишь отмахивался, типа сейчас сам все увидишь.

У ворот нас встретил мальчик Никита, который был тоже воодушевлен, но, как уже было между нами заведено, первым делом протянул руку и крепко пожал мою.

— Хорошо, что ты пришел, — сказал он и вприпрыжку побежал впереди к открытым воротам гаража. — А я ведь помогал Жене. Инструменты подавал и книгу держал.

Мы зашли в полутьму гаража, который освещала лишь небольшая лампа под самым потолком. Я невольно сморщил нос и задержал дыхание. В небольшом помещении с низким потолком висело густое тяжелое облако дыма, от которого тут же начало царапать горло и захотелось кашлять.

— Чем здесь так пахнет? — спросил я, натянув на нос ворот рубашки и стараясь дышать поверхностно, чтобы не вдыхать удушающий запах.

— Выхлопные газы, — пояснил Женька, но понятнее не стало.

Что за газы такие? В первый раз слышу.

Тем временем Никита забрался на водительское сиденье и, высунувшись из окна, спросил у Женьки:

— Можно?

— Заводи, — кивнул он.

Я подошел поближе и увидел, как мальчик поворачивает ключ, который мы с Женькой в прошлый раз тоже пытались провернуть, но ничего не получилось. Однако в этот раз все было по-другому.

В недрах машины задрожало и загрохотало. Нервная дрожь передалась всему корпусу, и железный зверь принялся трястись, как старый пес на морозе. Откуда-то сзади повалил сизый дым, отчего совсем стало невозможно дышать.

Послышался металлический лязг, а следом — усталый, тяжелый рев. Мне даже стало не по себе и захотелось выйти на улицу, чтобы поскорее избавиться от неприятных запахов и раздражающих звуков. Однако вскоре рев стал тише и ровнее и едкий дым, клубящийся откуда-то снизу, уменьшился.

— Ну как? Здорово, правда? — Женька ткнул мне локтем в бок. — Сам починил. Как ты и сказал: все разобрал и заново собрал. На этот раз лишних деталей не осталось.

— Теперь надо проверить, ездит она или нет, — сказал я, развернулся и выбежал на улицу, где первым делом набрал в легкие чистый свежий воздух. Больше не мог находиться в гараже.

— Как же проверить, если я не умею? — Женька вышел вслед за мной и задумчиво уставился на дом, из которого слышались детские голоса, веселые крики и визг.

— Надо найти того, кто умеет. Ведь кто-то же возил бывшего наместника.

— Он сам и ездил. А еще Бородач на ней пару раз катался. Чуть всех кур у наших соседей не передавил — туда-сюда рулем крутил, как припадочный. Пьяный, наверное, был, — махнул он рукой. — Слушай, может, твой отец умеет?

— Не думаю, — ответил я, порывшись в памяти. — Пошли к охотникам. Они же на машинах приезжают. Значит, среди них есть тот, кто точно умеет управлять этим чудо-зверем.

Мы вышли за ворота и направились в трактир. Как я и думал, трое из девяти охотников умели управлять машиной, а один из них — самый молодой с густой русой шевелюрой и широкой щербинкой между зубами, — даже согласился испытать машину бывшего наместника.

Охотника звали Роман. Он зашел в гараж и первым делом посмотрел на какие-то значки, находящиеся на панели за рулем.

— Так машина у вас почти сухая, — он недовольно покачал головой.

— Конечно сухая. С чего ей быть мокрой в гараже? — пожал плечами Женька.

— Я не про это, — усмехнулся Роман и указал на значок, который мигал красным огоньком. — Заправить бы надо. Топливо есть?

— А-а-а, есть-есть, — торопливо ответил друг и указал в угол, где лежали инструменты и стояли различные железные контейнеры. — Вон там всякого добра навалом. Я бы налил, только не знаю, что именно наливать. Жидкости разные: какие-то густые, какие-то пожиже.

Роман принялся объяснять Женьке, но я не прислушивался и вышел на улицу. Запахи, витающие в гараже, были для меня невыносимы.

Вскоре ворота гаража открылись, и машина выехала. Женька сидел рядом с охотником и просто сиял от счастья. Он предложил мне прокатиться с ними, но я отказался. Уж лучше покататься на носороге или верхом на орле, чем внутри этой вонючей железяки.

Проехав круг по общине, они вернулись.

— Ездить можно, но уж больно сильно тарахтит, — сказал Роман, когда загнал машину в гараж. — Надо мастеру показать.

— Нет у нас мастеров, — буркнул Женька. — Как починил — так починил.

— Нужно перегнать в Высокий Перевал. Пусть там посмотрят.

— Ладно, видно будет.

Мы поблагодарили Романа и тот, насвистывая, пошел обратно к трактиру.

— Мы договорились, что он завтра меня научит ездить, — похвастался Женька, глядя вслед охотнику. — И тогда мы с тобой уедем в Высокий Перевал.

— Нас никто не отпустит, — мотнул я головой.

— Одних не отпустят, но, если мы поедем вместе с караваном торговцев или с охотниками, никто не сможет остановить. Лично мой отец только поддержит. Он сам понимает, что мне здесь делать нечего.

— Значит, едем? — Я выжидательно уставился на друга.

— Едем, — решительно кивнул он.

***

Прошло две недели. Иван нашел подходящий дуб для ворот, а я запасся Слоновьим ясенем и продолжил изготавливать игрушки. Часть из них продам торговцу, остальные возьму с собой в Высокий Перевал. Возможно, там удастся подороже их продать.

О том, что мы с Женькой решили уехать в Высокий Перевал, я домашним не сказал. Мне уже заранее был известен их ответ, поэтому нет смысла спрашивать. Они наверняка запретят ехать. Но мне здесь больше нечего делать. Благодаря энергии, которой я щедро делился, почва в общине улучшилась, колодцы очистились, и охотники возвращались с охоты с добычей, обеспечивая всю общину мясом.

— Пообедаем и пойдешь со мной, — сказал Иван, отрезая себе большой ломоть хлеба. — Помощь нужна.

— С воротами? — спросил я, получив от Авдотьи тарелку с горячий супом.

— Да. Дуб хороший попался, зрелый. Такой более устойчив к гниению, поэтому дольше простоит. — Он насыпал в свою тарелку нарезанную зелень и с шумом втянул горячий мясной бульон. — Вчера распилили доски и брусья и сделали каркас. Сбили гвоздями и для надежности клеем залили. Клей как раз должен был за ночь схватиться. Сегодня будем доски подгонять друг к другу, чтобы щелей не осталось.

— Чем же тебе Егорка поможет? — Бабка опустилась на табурет рядом со мной и подвинула тарелку с отварным оленьим мясом.

— Работников не хватает. Овощи с полей начали убирать, поэтому туда их отправил. К тому же лучше Егора никто топором не управляется.

Мы пообедали и двинулись к воротам. Там на пустыре и делались новые ворота. Вшестером мы принялись подгонять толстенные дубовые доски друг к другу. Справились быстро, поэтому сразу же начали соединять доски железными полосами, накладывая их крест-накрест и прибивая к дереву коваными гвоздями. С этим делом провозились до самого вечера и уставшие разошлись по домам.

Когда мы с Иваном остались вдвоем, не спеша направляясь домой, я решил, что пришло время поговорить.

— Отец, я бы хотел уехать в Высокий Перевал.

— Зачем? — он остановился и вопросительно уставился на меня. — Что тебе там надо?

— Хочу посмотреть. Может, с Женькой работу найдем и останемся там.

— Не понял, вам что, здесь работы не хватает? — Иван сурово сдвинул брови. — В общине работы полно. Сейчас урожай уберем. Я заказал курей — надо курятник по соседству со свинарником построить. Уличное освещение решил поменять. А еще…

— Я все понимаю, но мне здесь тесно. Позволь по-хорошему уехать, иначе сбегу, — решительно заявил я.

— Чего? Сбежать вздумал? Забыл, что было в прошлый раз?

Он повысил голос и явно разозлился, но на меня это не возымело никакого эффекта. Я продолжил спокойно смотреть ему в глаза.

— Нет, не забыл. Поэтому мы с Женькой решили напроситься с караваном или охотниками. С ними мы будем в безопасности.

Иван с раздражением выдохнул и посмотрел куда-то над моей головой, обдумывая мои слова. Я терпеливо ждал его решения, хотя не сомневался, что он согласится.

— Ладно. Но матери сам об этом скажешь, — наконец выдохнул он, развернулся и пошел вперед.

Я видел, что он злится на меня, поэтому намеренно отстал и дал ему время побыть одному.

За ужином рассказал о своих планах Анне и Авдотье. Те, как и предполагалось, начали отговаривать меня, но в разговор вмешался Иван.

— Пусть едет. Взрослый уже, справится.

— Ты что такое несешь? — вспылила Авдотья. — Ребенка отпускать в Перевал?! Да там же уголовников и мошенников полно!

— Не больше нашего, — горько усмехнулся Иван и добавил: — Егор поедет.

Бабка выругалась отборным матом и вышла из кухни. Анна же продолжила уговоры, чтобы попытаться перенести мою поездку хотя бы на следующий год, но я был непреклонен. В конце вечера уже все согласились с тем, что не стоит удерживать того, кто так жаждет вырваться, иначе ничего хорошего из этого не выйдет.

На следующее утро разговоры продолжились, но уже в другом русле. Теперь бабка и Анна обсуждали, что положить мне с собой, ведь надвигалась осень, а следом за ней — морозная зима.

— Когда караван приезжает? — уточнила Авдотья у Ивана.

— Через неделю.

— Та-а-к, — она задумалась. — За неделю я успею носки связать, а то прошлогодние уже малы.

— А я старую дубленку Вани перешью, — подхватила Анна. — Валенки придется купить, а то подходящего размера нет. Надеюсь, караван привезет зимние вещи.

После завтрака мы с Иваном продолжили заниматься воротами. На этот раз вышли с охотниками в Дебри и отодрали от старых ворот железные шипы, которые приладили к новым. Затем приделали петли и засовы. Осталось только снять старые ворота и на их место повесить новые. А это оказалось самой сложной задачей.

— После обеда займемся. Нужно больше народу, сами не справимся. А пока, Егор, сходи за Биноклем.

— Зачем?

— Он, как руномаг, может с помощью своей магии усилить ворота, чтобы стали еще крепче. Пусть нарисует свои руны.

Услышав о просьбе Ивана, Бинокль тут же согласился и вместе со мной вышел из трактира и направился к воротам.

— Слышь, Егор, ты говорил, что охотником хочешь стать, — подал он голос.

— Да, было такое, — кивнул я.

— Давай через годик я тебя в свой отряд возьму. Если тебя так звери слушаются, то нам и охотиться не придется: сами к нам придут, — усмехнулся охотник.

— Нет, так не получится, — помотал я головой.

— Почему не получится? Ты же можешь их позвать, как в прошлый раз.

— Могу, но не буду этого делать, — твердо заявил ему.

— Не понял, — напрягся Бинокль. — Почему?

— Не хочу. Это нечестно! — Я смело посмотрел на него.

Бинокль недовольно засопел, но ничего не ответил. Наверняка это предложение он заранее обдумал и уже представлял себе, что его отряд станет лучшим, но я не собирался идти у него на поводу. У меня свой путь и своя цель.

Когда добрались до новых ворот, Иван еще раз озвучил свою просьбу, и охотник сразу же взялся за дело. Первым делом он нашел в лесочке ветку можжевельника и поджег его, окуривая ворота.

Затем выбрал места для нанесения рун — петли, центр створок, места соединения досок и железных полос.

— У тебя есть резец или стамеска? — спросил он у меня, ведь все это время я стоял рядом с ним и внимательно наблюдал за его действиями.

Его магия мне казалась очень необычной и интересной. В прошлой жизни с руномагами я встречался очень редко, поэтому мало знал про их магию.

— Есть топор. Но если вы подождете, я сбегаю до дома и…

— Давай свой топор, — прервал он меня.

Лезвие топора было очень острым, что порадовало Бинокля. Перехватив поудобнее, он склонился над дубовыми досками и принялся вырезать защитные символы, шепотом произнося какие-то слова на непонятном языке. Я сначала прислушивался, но вскоре понял, что это бесполезно, — все равно ничего не понятно.

Бинокль же вырезал каждую руну с особым вниманием, не обращая ни на кого внимания. Вокруг воцарилась тишина, будто люди боялись разговорами сбить мастера рун или помешать его тщательно работе.

— Я нанес руны силы и стойкости. Это позволит воротам дольше продержаться, — сказал Бинокль Ивану и поднялся с колен. — Только мне нужно немного золы. Где бы мне ее взять?

— Здесь! — подал я голос и указал на кострище, где сжег хлам из сторожки Глухаря. — Подойдет?

— Да.

Бинокль насыпал золу в ладонь, порезал палец лезвием топора и смешал собственную кровь с золой.

— Зачем это? — напрягся Иван.

— Нужно закрепить чары, чтобы руны подольше действовали, — пояснил маг и обмазал полученной кашицей все непонятные значки и черточки, что вырезал.

Критично оглядев свою работу, Бинокль кивнул:

— Готово.

— Благодарю. — Иван протянул руку. — Что ты хочешь взамен?

— Да брось ты, — отмахнулся охотник. — Ты и так щедро нам платишь. Но я бы хотел попросить кое-что у твоего сына.

Оба мужчины повернулись ко мне. Я же невольно насторожился. Неужели за свою услугу он будет просить пригнать к нему стадо оленей или другую живность?

— Что вы хотите? — спросил, уже подготовив слова отказа, ведь я не убийца, а друид.

Если воспользуюсь свой способностью призывать зверей, значит, у них не будет никакого шанса спастись, а это точно не про гармонию и баланс.

— Помоги поймать Лигрора, — попросил он и выжидательно уставился на меня, ожидая ответа.

— Кого?

В первый раз слышал это название. Память Егора тоже молчала.

— Крат под названием Лигрор, — пояснил Иван и добавил, обратившись к Биноклю: — Лигроров уже давно никто не встречал. Говорят, их больше не осталось.

— Вот и проверим, остались они или нет. Но я в прошлый свой приезд нашел вот это.

Бинокль вытащил из кармана носовой платок и развернул его. Внутри лежал клок шерсти. Я подошел поближе и увидел, что шерсть переливается серебряным светом, будто сделана из тончайших серебряных нитей.

— Похоже на шерсть Лигрора, — вынужден был согласиться Иван после того, как на свету посмотрел на шерсть. — Если получится его поймать, то хорошо заработаете, только причем здесь Егор. Он-то чем вам поможет?

— Если на его «зов» пришли даже медведи, может, и крат придет?

Оба снова уставились на меня. Мне же нечего было ответить, ведь я не знал, смогу ли это сделать. Что у кратов нет души и я не могу призвать ее, мне уже давно понятно, но я ни разу не использовал способность Системы и не приманивал кратов.

— Можно попробовать, — ответил на их вопросительные взгляды.

— Вот и славно, — обрадовался Бинокль и в предвкушении потер руки. — Значит, завтра на рассвете идем на охоту. Если ты поможешь нам добыть Лигрора, я обещаю десять процентов от выручки отдать тебе.

— Постараюсь, но ничего не обещаю. Кратов я еще не призывал, — с сомнением произнес я.

— Заодно проверишь собственные силы, — подмигнул мне охотник.

Иван и Бинокль двинулись по общине, чтобы созвать людей и поменять ворота, я же обратился к Ларе:

«Могу ли я с помощью способности призвать крата?»

«Все возможно, доблестный рыцарь,» — ответила Лара.

«Все возможно? Это и есть твой ответ?» — Меня переполняло возмущение.

«Да».

«Гниль в корень! Нельзя ли яснее отвечать на вопросы?»

«Нет».

Я с раздражением выдохнул. Ну ладно, надо пробовать.

Глава 5

У ворот собрались самые крепкие мужчины общины, а также те, кто пришел поглазеть: не каждый день меняют ворота в Дебри. Иван был очень взволнован, ведь от того, как пройдет смена ворот, будет зависеть безопасность Волчьего Края.

Первым делом он отправил охотников расчищать округу у ворот и следить за тем, чтобы ни один зверь не приблизился к поселению. Бинокль уверил, что в это время кратов не бывает, а с волками и медведями они справятся в два счета, но видно было, что эти слова не успокоили нового наместника и он не перестал тревожиться.

— Не знаю, сколько времени у нас займет смена ворот, но вы уж постарайтесь, братцы, — напутствовал он охотников. — Если хоть один ящер заявится…

Он не стал договаривать, но все и так поняли, что будет в таком случае. Без ворот вся община очень уязвима. Таким гигантам, как краты, людям нечего противопоставить. После того как охотники вышли через дверь в воротах, Иван окинул взглядом решительно настроенных мужчин.

— Надо сработать быстро и по возможности бесшумно, чтобы не привлечь кратов. Ну что ж… за дело, — выдохнул он.

Вооружившись плотницкими инструментами, мужчины принялись отвинчивать и спиливать старые петли и снимать засовы. Чтобы достать до верхних петель, приходилось подниматься на лестницы, которые придерживали те, кто не был занят в смене ворот.

— Здорова, — рядом со мной появился Женька и принялся помогать отковыривать огромные гвозди из нижней петли левой створки.

— Привет. Ну что, научился на машине ездить?

— Ну-у-у, — замялся он. — Я думал, будет легче. Надо одновременно нажимать педаль, переключать передачу, держать руль и следить за дорогой. У меня ум за разум заходит. Похоже, не выйдет из меня водителя.

— Погоди руки опускать. Пробуй. Как же мы в Высокий Перевал уедем, если ты водить не научишься?

— Тебя все равно не отпустят, — махнул он рукой и с треском вырвал клещами старый ржавый гвоздь длиной в мои две ладони.

— Уже отпустили, — ответил с довольным видом.

— Честно? — удивился он. — И как ты смог их уговорить?

— Нашел нужные слова, — улыбнулся я.

Когда все петли и засовы были сняты, Иван разогнал зевак подальше и махнул рукой. С помощью канатов, привязанных к самому верху ворот, мужчины потянули на себя тяжелые створки.

— Раз — два, взяли! — командовал Иван, сам всей силой упираясь ногой и протезом в землю и таща за собой канат. — Еще раз! Раз-два! Взяли!

Ворота поддались не сразу, пришлось постараться. Сначала с грохотом свалилась на землю левая створка, а сразу за ней — правая.

Вся община притихла, настороженно прислушиваясь к лесу, который открылся перед нами.

— Как же страшно-то, — испуганно пролепетала старуха, стоящая рядом со мной, прижала руку к груди и попятилась.

Я огляделся и увидел, что остальные чувствовали примерно то же самое. Общинники почти никогда не выходили за высокие стены и боялись не только кратов, но и самого леса. Нужно время, чтобы люди примирились с природой, но это обязательно произойдет. Я в этом уверен.

Чтобы подтащить новые ворота, нужно было для начала разобрать старые, чем и занялись плотники. Железо срывали и кидали в одну кучу, а деревянные доски относили в сторону. Часть из них можно использовать для ремонта построек, а те, что совсем раскрошились, пустят на дрова.

Мы с Женей помогали, оттаскивая железные пластины и складывая толстенные доски. Зевак, что с любопытством наблюдали за сменой ворот, заметно поубавилось. Открытый проем в стене пугал их не меньше крата. Уж лучше за стенами дома, который вряд ли спасет от ярости чудовищ, но хоть какая-то защита.

Примерно через час начали установку. Для этого сначала подтащили новые ворота со следами крови Бинокля, затем прикрепили к ним канаты и с помощью механизма, который открывает ворота, начали поднимать тяжелые створки.

— Раз-два, взяли! — снова командовал раскрасневшийся Иван.

Он наравне с остальными поднимал новые ворота, которые, в отличие от старых, были из свежей древесины и потому гораздо тяжелее. К тому же поднимать — не ронять, для этого требуется больше сил.

С трудом, но нам удалось поднять створки. Быстро закрепив их к стене, чтобы снова не свалились, принялись проверять, насколько хорошо они открываются и закрываются. В некоторых местах пришлось поработать топором, а кое-где, наоборот, прибить пару полосок, чтобы ворота закрывались наглухо и без просвета.

После того как проверили, насколько плотно входят засовы в пазы, и заперли ворота, все с облегчением выдохнули. В общине вновь воцарилось спокойствие. Люди приходили посмотреть на новые ворота, а Иван пригласил своих помощников в трактир, где щедро угостил выпивкой. Мы с Женькой взяли по кружке кваса и вышли на улицу.

— Тебя-то твой отец отпустит в Высокий Перевал? — спросил я, неспешно потягивая сладкий пенный напиток.

— Он сам мне не раз говорил, чтобы я здесь не оставался. У нас ведь в общине никого нет. Когда он… — Женька поперхнулся и закашлялся. — В общем, когда его не станет, то я вообще один останусь. Батя хочет, чтобы я нашел хорошую работу, а потом завел семью. Я так и сделаю.

— Понятно. Но ты за отца не переживай. Мои за ним присмотрят.

— Знаю. Хорошая у тебя семья. Теперь, когда Глухарь уехал, мой батя хочет с твоей бабкой подружиться, — усмехнулся Женька.

— Что же ему раньше мешало это сделать?

— Не хотел Глухарю дорогу переходить. Думал, что у них там что-то есть.

Я пожал плечами. О взаимоотношениях Авдотьи и Глухаря мне ничего не известно. Они обменивались едой и подарками, и на этом все. Но вполне вероятно, Егор просто не знал, что там было на самом деле.

Засиделись мы в трактире до позднего вечера. Когда начало темнеть, вернулись охотники, которые притащили с собой трех мясистых кабанчиков и пять уток. Перед тем как пойти домой, я подошел к Биноклю.

— Завтра все в силе?

— Да, встречаемся на рассвете. Лигрор ночью охотится, поэтому днем он медлительный, что нам и надо.

— Что это за крат такой? Можешь описать? — Я опустился рядом с ним на скамью и захрустел соленым огурчиком.

— Ну слушай… — Он допил крепкий алкогольный напиток из стопки, заел куском черного хлеба и свежей долькой чеснока. — Лигрор — необычный крат. Во-первых, он покрыт серебристой шерстью, которая очень высоко ценится. Мы сможем ее продать богачам из Высокого Перевала за огромные деньги. Если поймаем, конечно же.

Охотник махнул пышногрудой и указал на свою пустую стопку. Та поняла без слов, вмиг прибежала и подлила мутную жидкость. Я же терпеливо ждал продолжения рассказа, поедая небольшие огурчики, плавающие в рассоле.

— Лигрор в холке метра три, не больше, и напоминает тигра. Поэтому гораздо проворнее и быстрее остальных кратов, которые еле двигаются из-за своих размеров. Но то, что он серебристого цвета, играет с ним плохую шутку — его видно издалека. В одно время все заказывали шерсть Лигрора, поэтому его все труднее было найти. Последние лет пять его вообще никто не видел. Но вот это, — он снова достал из кармана носовой платок, вытащил серебристый клок и принялся крутить его в пальцах на свету, — это доказывает, что не все Лигроры вымерли. Хоть один, но остался, и я очень хочу его найти. Ты ведь мне поможешь? — Бинокль посмотрел на меня заблестевшими от алкоголя глазами.

— Попробую, но не уверен, что смогу, — пожал я плечами.

— Сможешь, я в тебе уверен. Ты вообще поражаешь меня своими способностями. — Охотник чуть улыбнулся и похлопал меня по плечу. — А теперь иди домой и выспись. Завтра мы тебя будет ждать у ворот.

Когда двинулся к выходу, ко мне присоединился Иван, и мы вместе пошли домой.

— Я завтра с вами пойду, — сказал он, когда мы друг за другом пошли по узкой тропинке между дворами.

— Зачем?

— Мне так будет спокойнее.

— За меня, что ли, волнуешься? — хмыкнул я.

Ведь уже столько всего произошло, а он все еще воспринимает меня прежним Егором.

— Лигрор очень сильный. Уж лучше мне быть рядом…

— Нет, — прервал я его и, остановившись, смело посмотрел в глаза. — Не надо больше меня опекать. Я уже не тот, кем был раньше. Тем более на следующей неделе мы с Женькой уезжаем.

— На следующей неделе? Так быстро? — выдохнул он. — Я думал, что хотя бы осенью. Как раз урожай соберем, денег заработаем и тогда…

— Пара месяцев ничего не решит. Завтра я пойду с охотниками без тебя. Теперь ты наместник и от тебя зависит жизнь всей общины, поэтому должен меньше рисковать собой. Я же буду с Биноклем. Сам знаешь, он хороший маг и отличный охотник.

Иван нехотя согласился, и остаток пути мы прошли молча.

Утром, едва рассвело, Иван сам разбудил меня.

— Подкрепись перед дорогой, — сказал он, когда я зашел на кухню, и поставил передо мной сковороду с яичницей и вчерашним мясом. — Раньше мы Лигрора свежей кровью приманивали. Он ее чует за много километров. Бывало, застрелим зайца, выпотрошим и повесим за ноги на дерево, а сами спрячемся и ждем.

— Неужели крат осторожничает? — удивился я, ведь, по всеобщему мнению, краты довольно глупы, поэтому с легкостью попадают в ловушки.

— О-о-о, Лигрора даже кратом трудно назвать. Он совсем другой: умный, осторожный, быстрый. Поэтому будь всегда начеку. Никогда не знаешь, чего от него ожидать. Он может забраться на дерево и сидеть в кроне. Или занять чью-то нору и засыпать вход лесным сором так, что даже не подумаешь, что там кто-то есть.

— Как же вы его ловили, раз такой осторожный? Неужели заяц — его слабое место? — усмехнулся я.

— Терпение и упорство — вот что главное на охоте, — нравоучительно проговорил Иван. — Ешь давай, Бинокль небось уже заждался.

После завтрака Иван вызвался меня проводить. Из воспоминаний Егора я знал, что они никогда не были особо близки с отцом, но сейчас Иван сильно изменился. Возможно, все дело в том, что я не прежний Егор, который не славился ни силой, ни храбростью. Оно и понятно, ведь я давно не подросток.

Отряд охотников добрался до ворот почти одновременно с нами. Иван вручил мне ружье и вновь предупредил, чтобы я был осторожен.

— Не волнуйся, папаша, — усмехнулся Бинокль, услышав наставления Ивана. — С ним нам никто не страшен.

— Шутник, — пробурчал наместник и велел Соколу открыть дверь в воротах.

Мы вышли за ворота и двинулись вглубь леса. Туда, где Бинокль нашел клок шерсти. Идти пришлось около часа. За это время взошло солнце, и лес наполнился гомоном птиц.

— Вы заметили, что Дебри поменялись? — подал голос пожилой охотник с необычным прозвищем Крантов. У него за спиной висел арбалет. — Ведь раньше я так желудком страдал, что до трех дней ничего есть не мог. Теперь же никаких последствий после Дебрей нет.

Мы с Биноклем переглянулись, и я уточнил:

— Вы тоже маг?

— Да, маг, — горько усмехнулся он. — Только слабенький. Могу дождь усилить. Или водоем издалека почувствовать. Больше ничего особенного. Кто-то из магов воды может целый ураган призвать, но я так и не смог развить свои способности.

В это время Бинокль, который шел впереди, остановился и поднял руку.

— Нашел. Вот здесь, — он указал на сломанный сук и следы когтей на стволе большого тополя. — Залезал наверх. От нас прятался, наверное, — вполголоса сказал он и задрал голову вверх.

Мы последовали его примеру, но там никого уже не было.

Охотники рассредоточились по округе, держа оружие наготове.

— Ну что, Егорка, действуй, — шепнул мне Бинокль и сделал несколько росчерков пальцем в воздухе, оставив светящиеся символы.

Я глубоко вздохнул, ощущая, как энергия струится по моему телу, сконцентрировался и призвал крата точно также, как призываю зверей: мысленно обратился к нему и велел явиться ко мне. В отличие от обычных животных, мне не было жаль Лигрора, ведь он — порождение Тьмы.

Прошла минута, две, пять, но в округе все было по-прежнему. Крат не явился. Ну что ж, возможно, он так далеко, что не услышал. Попробую еще раз.

Повторив свой приказ, я вложил в него намного больше энергии, чтобы призыв разнесся так далеко, насколько это возможно.

Все это время охотники ждали появления крата, притаившись в кустах или за деревьями.

— Егор, ну что? — шепнул Бинокль. — Не получается?

— Не знаю. Я позвал его уже два раза. Может быть, на кратов никак не могу влиять, поэтому он не явился, — развел я руками.

Бинокль шумно выдохнул и кивнул.

— Ну ладно. Попытка не удалась. Значит, не судьба нам поймать Лигрора.

Условным свистом он подозвал свой отряд и сказал, что крат не явится, но с пустыми руками возвращаться не будем, поэтому пойдем охотиться на оленей. Охотники заметно приуныли, ведь каждый надеялся на поимку крата, шерсть которого обеспечит их деньгами на много месяцев вперед. Однако никто ни словом, ни взглядом меня не попрекнул. Возможно, они не до конца верили в мою способность, поэтому не особо на нее рассчитывали.

Стадо оленей нашли на залитом солнцем лугу. Подстрелив двух молодых самцов, охотники быстро выпотрошили их, освежевали и, набив полные рюкзаки мяса и скрутив в рулон шкуры, двинулись в сторону общины. Я же не мог удержаться и решил еще раз попробовать вызвать Лигрора, ведь Лара не сказала, что невозможно вызвать крата. Наоборот, явно намекнула, что я могу это сделать.

Отдалившись от отряда, я оперся спиной о мощный ствол дуба, напитываясь его энергией. Первым делом решил погрузиться в трансовое состояние, поэтому затянул свою «песню»:

— О-м-м-м-м.

Вибрация разнеслась на всю округу.

Теперь все, кто находился неподалеку, знал, что в лесу появился друид. Над моей головой появилась стая птиц. Многочисленные зверьки заполонили всю округу.

Я еще раз призвал Лигрора, но уже не для охотников, а чтобы проверить себя. Время шло, но крат не появлялся. Может, Бинокль ошибся и шерсть принадлежала не Лигрору, а какому-нибудь другому существу? Или этот клок висит здесь довольно много времени, просто на него никто не обращал внимания?

Когда я уже хотел пойти за отрядом, из-за разлапистой ели вышел огромный волк. Такой худой, что можно было пересчитать все его кости, обтянутые плешивой шерстью. Зверь пошатывался и хромал, но упорно шел ко мне. Я же совсем не испугался, ведь знал, что теперь, когда лесные жители признали во мне друида, никто не будет нападать. Я для них друг, а не враг и не жертва.

— Что с тобой случилось? — я опустился на одно колено перед волком, внимательно осматривая его.

Зверь подошел ко мне вплотную и поднял левую заднюю лапу. Ага, все ясно. Лапа распухла и от нее смердело, а на сгибе имелась большая мокнущая рана, из которой что-то торчало.

Погладив волка по голове, я отправил в него свою лечебную энергию, а свободной рукой выдернул из раны кусок железки, напоминающий зубец от капкана. Волк заскулил и лег на землю, я же продолжил вливать в него энергию, помогая излечиться.

Вскоре волку стало легче. Он поднялся на ноги, сделал несколько нерешительных шагов, наступая на больную лапу, и с благодарностью посмотрел на меня. Сначала мне захотелось призвать его дух и сделать своим питомцем, но пришлось почти сразу же отринуть эту идею. Через несколько дней я уеду в Высокий Перевал и точно не буду брать с собой волка, тем более такого громадного.

Я уже хотел пойти догонять охотников, но тут волк глухо зарычал и принял стойку, глядя куда-то мне за спину. Я медленно повернулся и встретился взглядом с невероятно крупными золотистыми глазами, находящимися выше уровня моего лица. Серебристая шерсть сверкала в лучах полуденного солнца. Крат стоял в двух метрах от меня, а я даже не услышал, как он подошел. Это был Лигрор.

Глава 6

Я испуганно отшатнулся от Лигрора и вмиг воспользовался своей новой способностью, которую даровала Система, и замедлил крата. Он был так близко, что мог просто ударом мощной лапы отсечь мне голову или сделать резкий рывок и разорвать на части. И как ему удалось так быстро и бесшумно подойти? Загадка.

Зверь, который до этого с интересом рассматривал меня своими большими золотистыми глазами с продольными черными зрачками, замер и даже будто перестал дышать. Я же медленно приблизился к нему и провел рукой по серебристой шерсти. Бинокль прав: тот клок шерсти, что он носил в носовом платке, принадлежал этому крату.

Не верилось, что этот величественный, невероятно красивый зверь, напоминающий одновременно льва и тигра, тоже является порождением Тьмы. Именно поэтому я, вместо того чтобы позвать охотников, загудел призыв духа:

— О-м-м-м-м!

И честно пытался «нащупать» духовную составляющую, но — увы. Души у крата не было.

— Что же мне с тобой сделать? — еле слышно проговорил и обошел зверя по кругу.

Длинный хвост с кисточкой нервно подрагивал, и шерсть на загривке медленно поднялась дыбом. Он явно недоволен тем, что я его «замедлил». Как только сможет восстановить былую прыть, то первым делом наверняка набросится на меня. Уверен, что он уже понял, кто виновен в его неподвижности.

Я же никак не мог решить, что делать. С одной стороны — отряд охотников, которые очень надеются подзаработать на шкуре чудесного зверя. Но с другой стороны, этот крат так сильно отличается от остальных, что я не хочу его смерти. К тому же из того, что я успел узнать, выходило, что людей Лигрор боялся и прятался, а не нападал. Значит, он не безжалостный убийца, как остальные краты.

«Доблестный господин, ваша способность замедлять врагов ограничена по времени. Через две минуты эффект исчезнет, и вы будете в опасности», — предупредила Лара.

Сам знаю, но я все еще не принял решение. Да и за две минуты далеко не уйду, и если Лигрор захочет, то в два счета догонит меня. Однако тут я вспомнил, что давно хотел испытать способность десятого уровня: превращаться в животных.

Я еще раз окинул взглядом невероятно красивого крата и, закрыв глаза, глубоко вздохнул терпкий аромат мха и хвои. Для начала мне нужно успокоиться и сосредоточиться на том животном, в которое хочу превратиться. Перед мысленным взором возник сильный, быстрый и изящный сизый сокол с острым, изогнутым клювом.

Я медленно поднял руки, начиная процесс превращения. Сначала наступила оглушительная тишина, будто весь мир замер. Затем я непроизвольно вздрогнул и почувствовал, как по позвоночнику пробежала волна тепла. Следом стало казаться, что становлюсь легче, а мышцы, наоборот, налились силой и стали упругими, как пружина.

Вдруг в полной тиши раздался грозный рык — Лигрор пришел в себя. Я открыл глаза и увидел, что он приближается ко мне, злобно ощерив зубастую пасть. И в это же самое время почувствовал, как участилось сердцебиение. Одновременно обострился слух, и я начал слышать то, чего раньше не слышал. Зрение стало необычайно острым: видел каждую травинку, мельчайшее движение насекомого на стволе ближайшего дерева, все оттенки серебристой шерсти крата.

Ну вот и все, теперь я сокол. Замахав руками, которые превратились в крылья, я полетел ввысь и оказался над лесом. Ветер подхватил меня, потоком скользнув по перьям, и понес все дальше — вглубь леса.

Двигая крыльями так, будто всю жизнь был птицей, я закружился в небе, ощущая свободу и восторг. Я больше не друид Орвин Мудрый и не Егор Державин, а сокол — вольная птица, часть ветра, часть неба, часть этого огромного прекрасного мира.

Вволю насладившись свободой в теле птицы, я спустился под кроны деревьев и быстро нашел Лигрора. Он неспешно удалялся в противоположном направлении от общины. Туда, где на карте нарисовано безбрежное синее море. Я был рад этому. Очень не хотелось, чтобы его убили.

Неподалеку слышались крики. Охотники искали меня. Ну что ж, пришло время становиться человеком.

Я мягко приземлился в пружинистый мох и, удостоверившись, что нахожусь в безопасности, закрыл глаза. По телу пробежала волна, и я начал «возвращаться» в человеческую ипостась. Первым делом исчезла легкость: вновь почувствовал, как меня начало притягивать к земле, наполняя привычной массой. Крылья превратились в руки, перья исчезли, острый клюв смягчился, становясь носом и губами.

Глубоко вздохнув уже человеческими легкими, я открыл глаза и осмотрелся. Все на месте. Только стоял я голый, ведь одежда соскользнула с птичьего тела. Я пока нет мог превращаться вместе с одеждой, но чуть окрепнув, обязательно смогу это сделать и больше не буду щеголять голым после возврата в свою личину.

— Державин, где ты, черт тебя побери! — Совсем близко раздался крик Бинокля и треск сучьев под его ногами.

Я быстро метнулся к одежде, наскоро натянул и пошел навстречу.

— Ты где был?! — заорал охотник, едва увидел меня. — Я чуть снова не поседел из-за тебя!

— Все хорошо. Я жив-здоров, — я примирительно поднял руки, — просто немного прогулялся.

— Прогулялся он, видите ли, — с облегчением выдохнул Бинокль и огляделся. — Ну? Нашел что-нибудь?

— Не-а, не действует мой зов на Лигрора.

— Черт! А я так надеялся на тебя, — с раздражением выдохнул он. — Ладно, возвращаемся.

Последующие дни я готовился к отъезду. Единственный заработок, который приносил мне хорошие деньги, — это поделки из дерева. Я сделал их для продажи торговцу, который должен приехать с караваном. Но самые сложные и красивые фигурки решил приберечь.

Анна с Авдотьей еще несколько раз пытались меня отговорить от поездки, но я всегда отвечал одно и то же: еду и точка. В этом мире есть хорошая поговорка: рыба гниет с головы. Я с ней полностью согласен, поэтому хочу познакомиться с Правителем этого мира и понять, что он за человек, раз отправил в Волчий край такого, как прежний наместник. А также было очень интересно посмотреть, как живут люди в Высоком Перевале.

За день до приезда каравана торговцев мы с Женькой решили посидеть в трактире и еще раз все обговорить.

— Отец отдал мне все деньги, что сумел накопить. Сказал, чтобы я снял жилье где-нибудь у стены Высокого Перевала. Там самые низкие цены, — Тяжело вздохнув, он отпил квас. — Что-то волнительно мне. Никогда с отцом не расставался… И никогда из общины не выезжал. А вдруг у меня не получится? — Он поднял на меня глаза, в которых читалась тревога.

— Что именно у тебя не получится?

— Ну… — он задумался. — Я ничего не умею. Кому нужен такой работник? Если работу не найду, придется возвращаться в общину. Батя разочаруется во мне.

— Как это ничего не умеешь, если сам машину починил? — удивился я. — До тебя никто не мог этого сделать, а ты несколько раз разобрал и обратно собрал этот сложный механизм. Я бы точно с таким не справился, а вот ты смог.

— Да-а, ты бы не смог, — хмыкнул он и кивнул головой. — Пожалуй, ты прав, пригожусь на что-нибудь. На тех же полях я с малолетства ковыряюсь.

Он допил свой квас и пошел к стойке за еще одной порцией. В трактире почти никого не было, поэтому я услышал, как он разговаривает с пышногрудой.

— Вот, Лизонька, уезжаю я. Буду в Высоком Перевале жить. Жену себе найду.

— Езжай, милок. Здесь для тебя молодушек нет. Разве только я, — промурлыкала та.

— Поехали со мной! — загорелся он. — Поженимся и…

— Ой, больно ты быстрый, — хохотнула она. — Голь мне не нужна. Когда будет что предложить — тогда и поговорим.

Женька засопел, забрал наполненную кружку и вернулся за стол. Мы продолжили обсуждать, что возьмем с собой. Все эти дни охотник продолжал учить его управлять машиной, поэтому мы приняли решение, что поедем на ней. Правда, отец разрешил доехать на машине до Высокого Перевала, а потом велел передать машину охотникам, чтобы те вернули ее обратно в общину. «Самим может пригодиться», — пояснил он. Нас это полностью устраивало. Не хотелось тратиться на нее и переживать за сохранность.

Поздно вечером, когда возвращались домой, меня окликнули.

— Егор! — послышался девичий голос.

Я развернулся и вгляделся в полутьму между домами. Ко мне приближалась Даша.

— Привет, — поздоровался я и пошел навстречу. — Ты что здесь так поздно делаешь?

— Тебя жду. — Она, приблизившись, всмотрелась в мое лицо. — Говорят, ты уезжаешь?

— Да. Решили с Женькой перебраться в столицу.

— Навсегда? — еле слышно спросила она.

— Не знаю, — честно ответил я. — Посмотрим. А что такое?

— Просто… Просто я буду скучать по тебе, — выдохнула Даша и опустила взгляд. — Все разъехались, и у меня друзей не осталось… кроме тебя.

— Твои родители не собираются уезжать?

— Нет. Отец говорит, что только слабаки бегут, а мы не такие. Если кому-то что-то плохое сделали — ответим, а родную землю не оставим

— Правильно говорит, — кивнул я, не зная, что еще сказать.

С Дашей мы виделись редко, но когда встречались, то всегда подолгу стояли на дороге и разговаривали.

— А ты можешь писать мне письма?

Даша сделал шаг навстречу и оказалась совсем рядом, почти упираясь в меня своими девичьими грудями.

— Могу, но как же их отправлять?

— С караванами. Многие передают через них письма. Правда, торговцы за это деньги берут, но не так уж и много.

— Хорошо. Что ты хочешь, чтобы я писал?

— Обо всем пиши. Как живешь, что делаешь, что видел. Все-все, — оживилась она, и глаза сверкнули в тусклом свете уличного фонаря.

— Ладно. Если ты так хочешь, — пожал плечами.

— А еще я хочу, чтобы ты запомнил вот это, — она наклонилась вперед и впилась в меня своими мягкими губами.

Это произошло так неожиданно, что я опешил и не сразу ответил на поцелуй. Но потом прижал ее к себе и жарко поцеловал.

— Пообещай, что не забудешь меня, — попросила она, восстанавливая сбившееся дыхание.

— Обещаю, — выдавил, пытаясь погасить жар, что возник внутри и требовал продолжения.

— Обещай, что будешь писать и, когда появится возможность, заберешься меня к себе, где бы ты ни был.

— Обещаю. — Я все еще прижимал Дашу к себе и вдыхал сладкий аромат ее духов.

Мне было все равно на то, что она говорит и о чем просит, сейчас я был готов ради нее горы свернуть. Давно такого не испытывал… Разве только в юности.

— Обещай, что никакая другая девушка не займет место в твоем сердце.

— Конечно не займет.

Вдруг вдалеке мы услышали женский крик:

— Дарья, ты где?

Девушка с раздражением выдохнула и отошла от меня.

— Нельзя уж из дома выйти, — недовольно пробурчала она. — Как я завидую, что тебя отпускают родители. Мои меня никогда не отпустят.

— Дарья, время полночь! Иди домой!

Даша отправила мне воздушный поцелуй и поспешила на крик. Я посмотрел ей вслед и пошел домой. Когда подходил к калитке, по голове и крыше забарабанили крупные капли дождя, а вдалеке сверкнула молния. Грядут перемены.

***

С самого утра в общине было оживленно. Все ждали приезда каравана. Особенно мы с Женькой. Наша машина уже была заправлена, в багажнике лежали рюкзаки с вещами. Мы готовы к отъезду.

— Караван уедет только завтра, — напомнил Иван, когда я ринулся одеваться, услышав звук сирены, который оповещал о прибытии торговцев.

— Я знаю. Просто не хочу ждать окончания торговли, чтобы пробиться к покупателю и продать свои поделки.

— Хорошо. Тогда поторопись. Сейчас вся община хлынет поглазеть на то, что привезли караванщики.

Прихватив сумку, в которую сложил игрушки, я выбежал на улицу и торопливо двинулся к воротам. Торговцы уже разместились и выкладывали товар на лавки. Общинники оживленно перешептывались и с нетерпением ждали разрешения приблизиться к наспех оборудованным прилавкам.

Я же не стал ждать, когда лавочники соизволят дать отмашку людям и, протиснувшись между женщинами с пустыми корзинами и сумками, приблизился к тому самому торговцу, что покупал у меня игрушки. Мужчина аккуратно расставлял всякие безделушки.

— Приветствую, — поздоровался я.

— Да погодите вы. Еще ничего не выгрузил, — с раздражением ответил он, не оборачиваясь.

— Вы не поняли, я пришел продать.

Он обернулся и, узнав меня, расплылся в улыбке.

— А-а-а, здорова! Ты-то мне и нужен! — Он подошел ко мне и, наклонившись, вполголоса проговорил: — У меня появился богатый покупатель. Очень богатый. Он увидел поделку у своих друзей и попросил достать ему нечто подобное.

Судя по тому, как загорелись глаза продавца и как он старался, чтобы никто не услышал наш разговор, стало ясно, что богатый человек — большая шишка.

— Кто же это? — заинтересовался я.

Он еще раз оглянулся и шепнул:

— Грозов.

— Грозов? Знакомая фамилия, только я не помню… — И тут меня словно обухом по голове вдарило. — Демид Грозов? Правитель Нижнего мира?

Торговец вытаращил глаза и дернул меня за руку.

— Ты что орешь? Потише.

— И какую из моих игрушек он видел? — спросил я, не обращая внимания на его шиканье.

— Слона.

— А-а, да. Слон вышел что надо, — кивнул я.

— Есть что-нибудь среди твоих игрушек подходящее для правителя? — торговец кивнул на сумку, что висела на моем плече.

— Конечно.

Я принялся выкладывать перед ним все, что намеревался продать.

Мужчина восторженно осмотрел каждую поделку и купил все до одной, заплатив мне двести пятьдесят рублей — неплохой капитал для переезда на новое место.

Возвращаясь домой, я понял, что теперь у меня есть возможность встретиться с Правителем. Надо будет только пустить слух о том, что мастер игрушек прибыл в город, а также передать в подарок одну из лучших своих поделок.

Торговцы привезли по заказу Ивана два десятка кур-несушек и двух петухов. Курятник уже был подготовлен во дворе свинарника, поэтому мы с Женькой помогли перенести птиц на новое место. Главным по уходу за курами Иван назначил отца Женьки, Сергея Иосифовича, как самого опытного. Тот бойко принялся за дело, давая указания двум парням, где соорудить место для кормления и насесты.

Весь день прошел в суматохе. Казалось, вся община знала, что мы с Женькой уезжаем, поэтому подходили с различными просьбами. Кто-то просил передать привет родным или друзьям. Одна старуха слезно просила в Перевале найти ее внука и передать ему вязанные носки и шарф. Сокол протянул скрученные в рулон купюры и попросил купить новое охотничье снаряжение и отправить с кем-нибудь в общину. В общем просьб было столько, что пришлось записывать, чтобы не забыть.

Дашу я тоже видел, но она была с родителями, поэтому лишь украдкой махала мне рукой и улыбалась.

— Призрака беру с собой, — предупредил родных за ужином.

— Зачем тебе собака? — проворчала бабка. — Самому жить пока негде, так еще и с собакой места не найдешь.

— Найду, — уверенно заявил я и погладил щенка, который был размером со взрослую собаку.

Перед сном Анна предприняла еще одну попытку отговорить, но вмешался Иван. Он поддерживал меня в стремлении уехать, ведь сам об этом мечтал всю жизнь, но так и не осмелился пойти против слова своей матери.

— Пусть едет, пока не зачах в нашей глуши. Его ждет куда более значительное будущее, чем уготовано было нам. Егор не похож на нас, — приобняв жену, сказал он.

— Я за него так боюсь, — призналась она и с тревогой посмотрела на меня. — А вдруг…

— С ним ничего не случится. Успокойся.

Женщина тяжело вздохнула, поцеловала меня в макушку и вышла из комнаты. Иван немного задержался, будто хотел что-то сказать, но лишь мотнул головой и тоже вышел.

На следующее утро я проснулся раньше обычного и еще раз прошелся по дому. Появилось ощущение, что больше сюда никогда не вернусь.

За завтраком разговор не клеился, а когда пришло время прощаться, женщины не сдержались и зарыдали. Я пообещал писать письма и приезжать в гости, чтобы хоть как-то их успокоить. Иван пошел провожать меня до ворот.

— Будь осторожен. Если что случится — возвращайся домой. Мы всегда будем тебе рады.

— Спасибо, отец.

Мы обменялись крепким рукопожатием.

Женька прикатил на машине к воротам. Я посадил Призрака на заднее сиденье, а сам забрался рядом с Женькой.

— Ну все, прощай, прошлая жизнь. И здравствуй, новая, — прошептал друг, когда ворота начали медленно открываться.

Он был прав. К прошлому мы больше не вернемся…

Глава 7

Нас поставили в конце длинной колонны. Торговцы слишком ценили и оберегали свой груз, чтобы позволить нам вклиниться в их ряды. Но мы и не возражали. Охотники рассредоточились по всей длине каравана, чтобы иметь возможность оперативно среагировать на угрозу, поэтому прямо перед нами в повозке с тканями ехал молодой охотник Валера из отряда Бинокля. Сам Бинокль и несколько охотников продолжили службу в общине, поэтому не поехали с нами.

Ворота медленно, со скрипом раскрылись. Я высунулся из открытого окна машины и всмотрелся вдаль. Проселочная, заросшая травой дорога убегала вдаль. Листья на кустарнике, в большом количестве росшем с обеих сторон от дороги, начали желтеть, чувствуя приближение осени.

Большой грузовик, стоящий во главе каравана, взревел, выпустил облако темно-серого дыма и медленно двинулся.

— Фух-х-х, поехали, — сказал Женька.

В его голосе слышалось волнение, а в глазах был страх. Еще бы, ведь впереди нас ждет неизвестный большой мир. Оглянувшись на провожающих, увидел Анну. Она стояла, молитвенно сложив руки на груди, и с тревогой смотрела на меня. Я улыбнулся и махнул рукой. Женщина не сдержалась и закрыла лицо ладонями. Ее плечи подрагивали.

Тем временем повозки поехали за грузовиком, и Женька, вцепившись в руль, медленно двинулся вслед за ними. Вот мы проехали ворота и оказались за пределами общины. Женька испуганно вертел головой, видимо ожидая, что нас тотчас атакует крат.

— Успокойся, — сказал я и положил руку ему на плечо.

— Не надо было соглашаться и вставать в конец каравана. Мы же под угрозой, — прошептал он, широко раскрытыми глазами всматриваясь в лес.

— Если появится крат, то неважно, где мы будем: в начале, в середине или в конце, — пожал я плечами.

— Мне было бы спокойнее, если бы не только перед нами ехал охотник, но и за нами, — чуть успокоившись, произнес Женька. — Хорошо, что я с собой прихватил динамик, который нашел в гараже. Правда, не успел проверить, исправен он или нет. Ты взял ядро зверя?

— Да, — я похлопал себя по карману, в котором лежала жестяная коробка.

Сзади ворота с глухим стуком закрылись, и я заметил, как дернулся Женька. Ну все, дороги назад нет.

С обеих сторон от дороги росли только тонкие деревца, от больших деревьев остались лишь прогнившие пеньки. Когда-то люди не боялись выходить за стену и добывать древесину. Наверняка тогда кратов было куда больше, чем сейчас. Что же изменилось? Почему сейчас жители общин так напуганы?

Вскоре мы доехали до развалин старинного города, и дорога пошла зигзагом, обходя разрушенные строения. Кое-где сохранились огромные бетонные коробки с широкими трещинами и выбитыми окнами, но в большинстве своем некогда величественные сооружения теперь лежали грудой безжизненного камня, заросшего травой.

Также я увидел ржавые остовы машин, увязших в зеленой чаще. У них не осталось окон и дверей. Их нутро было выпотрошено людьми и зверями, но, судя по размерам и кое-где сохранившимся деталям, эти машины не только возили людей, но и выполняли различную работу. Вон торчит крюк, с помощью которого можно поднимать что-то тяжелое. А вон механизм, напоминающий огромные грабли, которым можно собирать скошенную траву или урожай.

— Остановись, — велел я Женьке.

— Зачем?

— Хочу повнимательнее все осмотреть.

— Не дури. Нам нельзя отставать от каравана, — мотнул он головой.

— Остановись, говорю. Караван так медленно движется, что мы его даже пешком догоним, не то что на машине.

Женька недовольно сморщился, но нажал на педаль тормоза. Я выбрался из машины вместе с Призраком и прислушался. Слышался только шелест листвы и крики птиц.

Вооружившись палкой, которую подобрал с земли, двинулся вглубь старинного города, отодвигая траву, чтобы ненароком не наступить на какой-нибудь штырь или не провалиться в колодец. Призрак будто все понимал: не убегал, а шел рядом и настороженно прислушивался к лесным звукам.

— Далеко не уходи! — крикнул мне вслед Женька. — Ружье с собой возьми — вдруг крат объявится.

— Если крат объявится, одного ружья будет мало, — ответил я и продолжил пробираться в заброшенный город.

Катаклизм, который произошел в этим мире и поделил сушу на две части, откинул развитие человечества назад. Если раньше люди могли строить такие огромные дома и создавать такие сложные механизмы, то сейчас местные пользовались лишь остатками того, что было произведено когда-то. Интересно, Верхний мир тоже откатился назад или продолжил свое развитие?

Тут я заметил в небольшом укромном месте, где каменные плиты сложились таким образом, что образовали что-то наподобие шалаша, кострище, а рядом кучу тряпья, напоминающую постель, и ржавое колесо, на котором стояла кружка с грязной водой. Здесь кто-то жил. Причем не так уж давно. Отодвинув заросли крапивы, зашел в «шалаш» и увидел на стенах записи, сделанные углем.

«Я — раб. Мне нужно выполнить волю хозяина…»

Знакомые слова. Где же я мог их слышать? А-а-а, точно! Так говорил Ефим, которого убили охотники. Неужели он жил здесь? Как же его никто не заметил, ведь я совсем недалеко отошел от дороги?

Уже хотел выбраться наружу, но тут под неровными одинаковыми записями увидел подпись: «Меня зовут Слава. Я — раб». Слава? То есть это не жилище Ефима? Но… Слова один в один, как те, которые произносил сумасшедший. Странно все это.

Вдруг прогудел сигнал, и послышался крик Женьки:

— Его-о-ор! Возвращайся! Пора ехать!

Я выбрался из чужого жилища и еще раз окинул взглядом старый город, который простирался далеко впереди. Он одновременно выглядел завораживающим и жутким. В некоторых домах из проломов в крышах виднелись ветви деревьев. Из окон, словно щупальца гигантского осьминога, проросли лианы, окутывая стены. Птицы свили гнезда на выступах некогда белых колонн. Природа медленно и неумолимо возвращала себе территорию. Пройдет еще пару десятков лет, и о старом городе никто не вспомнит. Он скроется в живом зеленом море. Это еще раз докажет, как же слаба человеческая цивилизация перед силами природы.

Подозвав Призрака, который рылся в какой-то норе, подошел к машине.

— Садись уже! Я боюсь, что мы отстанем от колонны и заплутаем, — в нетерпении произнес Женька. — Не хотелось бы здесь ночь провести.

— Говорят, на этой стороне редко встречают кратов. Уже всех истребили, — сказал я и с силой захлопнул тугую дверцу.

— Я всех боюсь, а не только кратов. В лесу живут волки, медведи, росомахи и прочие хищники. Какая разница, кто из них вцепится тебе в глотку? — Он завел двигатель и опасливо покосился в сторону леса. — А еще есть змеи, ядовитые жуки и всякие паразиты. Короче, лес не для меня. Я его боюсь.

— Ну и зря, — пожал я плечами.

Как и думал, караван успел отъехать лишь на несколько сотен метров. Дорога тут одна, поэтому заплутать было невозможно.

Вскоре с потемневшего неба брызнул мелкий дождь. После обеда повозки остановились, и торговцы высыпали на улицу, разжигая костры и готовя обеды. Мы с Женькой взяли поесть из дома, поэтому налили себе в термос лишь горячую воду.

— Дым от костров не привлечет кого-нибудь из чащи? — вполголоса спросил Женька у охотника Валеры.

— Не-а. Наоборот, зверье боится огня, поэтому будут держаться подальше. А кратов здесь уже давно не видели.

— Хорошо, — выдохнул он, но все равно то и дело всматривался в густую темную зелень.

После сытного обеда мы вновь пустились в путь и к вечеру добрались по общины под названием Тихий Улей. Как оказалось, за один день с караваном невозможно добраться до Высокого Перевала, поэтому придется переночевать здесь.

На долгий стук приоткрылось окошко в старых потрескавшихся воротах, и только после этого створки пришли в движение. Мы друг за другом заехали в общину. На первый взгляд Тихий Улей был очень похож на Волчий край, но когда я вышел из машины и внимательнее осмотрелся, то увидел серьезные отличия.

Во-первых, через общину текла полноводная река, над которой были перекинуты целых три моста. На берегу реки сидели рыбаки с удочками, чуть поодаль, прямо с берега, две женщины полоскали белье. Рядом с ними плескались маленькие дети.

Во-вторых, дома в общине были сделаны не из камней, а из толстых крепких бревен. И судя по растительности, здесь земля была куда лучше, чем в нашей общине. Правда, сейчас ситуация сильно улучшилась, ведь я каждый вечер остатки своей энергии спускал в землю.

— Ну что, пошли за остальными, — предложил Женька, указав, как несколько торговцев в сопровождении охотников уверенно двинулись по дороге вглубь общины. — Не хочется в машине спать — завтра все будет болеть.

— Сначала подойдем к реке, — предупредил я, велел Призраку сидеть у машины и двинулся по тропе в густой траве к темной водной глади.

Слева виднелась стена, очень похожая на ту, что окружала Волчий край, но несколько ниже. В том месте, где протекала река, из стены прямо в воду торчали острые железные штыри. Поэтому если бы крат захотел забраться в общину по воде, то сильно попортил бы себе шкуру.

Я спустился с берега и, склонившись, зачерпнул прохладную воду. Даже на расстоянии ощущался застойный запах. Вся поверхность в каких-то разноцветных масляных пятнах, а трава, предпочитающая расти в воде, чахлая и с бурыми прожилками. С этой водой тоже проблемы, как и с колодцами в Волчьем Крае.

В это время женщины прополоскали белье и двинулись по тропе мимо нас.

— Подскажите, а почему вода такая грязная? — обратился я к ним и выплеснул воду из ладони, не осмелившись даже попробовать ее.

— Откуда нам знать? — пожала плечами женщина в синем платье и заправила выбившуюся прядь волос под платок. — Она же к нам откуда-то течет. Вот там и надо спрашивать, что же они с ней делают. Мы уж и ругались с соседями и в Высокий перевал писали — толку нет. Везде ответ один: никто к этому не причастен. А ведь это неправда. Как это «никто не причастен»? Вон, — она смахнула кусок тонкой белой пленки, зацепившийся за стебель растения и издали напоминающий кувшинку, — постоянно что-то подобное отлавливаем. Откуда вся эта дрянь плывет, не знаем. И никто сознаваться на хочет.

— Воду для питья вы отсюда же берете? — спросил Женька.

— Конечно отсюда. Откуда же нам ее еще брать. Были у нас колодцы, так там вода еще хуже, чем из реки.

Мы с Женькой переглянулись. Ситуация повторяется. Все же надо бы разобраться, что с водой.

Мы уточнили, где можно остановиться на отдых, и, получив ответ, вновь вернулись на дорогу. Тихий Улей был почти вдвое больше Волчьего Края, и к тому же здесь останавливались проезжие, поэтому неподалеку от ворот, среди ближайших домов, находились по соседству харчевня и гостиница.

Первым делом мы зашли в гостиницу. Это было простое одноэтажное здание, окрашенное в желтый цвет и с крышей, устланной серыми панелями. При входе находился небольшой холл с столом, за которым сидела молодая девушка и что-то вязала.

— Здрасьте, — улыбнулся во весь рот Женька. — У вас есть свободные комнаты?

— Здравствуйте, — она окинула нас удивленным взглядом. — У нас есть свободные койки.

— Хорошо. Нам подходит, — кивнул друг и тут же хвастливо добавил: — Мы с Егором на своей машине едем в Высокий Перевал. Может, видели: зеленая, на больших колесах и с желтой дверью?

Девушка на это ничего не сказала, лишь покосилась на него, затем отложила вязание и позвала за собой. Мы оказались в большой комнате, где стоял десяток кроватей.

— Можете занять любые. Вам на одну ночь?

— Да. Мы едем с караваном.

— Хорошо. Когда будете платить: сразу или при выселении?

— Сразу, — ответил я и полез в свой рюкзак.

В это время Женька предпринял еще одну попытку произвести на девушку впечатление:

— Машину, на которой мы приехали, я сам починил. Она долго стояла в гараже наместника и никто не мог разобраться, что с ней. Она даже не заводилась. А я за несколько дней нашел неисправность и все исправил.

Однако и на этот раз девушка осталась равнодушна к его достижению и лишь кивнула головой. Я расплатился, и мы с Женькой пошли в харчевню.

В отличие от гостиницы, здесь было многолюдно, а в воздухе витали аппетитные запахи жареной рыбы и свежего хлеба. Мы подсели к охотнику Валере, который с жаром рассказывал про один из своих рейдов в Дебри местным мужичкам.

К нам быстро подбежал юноша лет пятнадцати, перечислил, что есть из готового.

— Я так голоден, что все бы съел, — признался Женька. — Но начну с тарелки горячего супа и трех котлет из окуня.

— И мне рыбных котлет. Хочу попробовать, какие они на вкус, — сказал я пареньку в замызганном переднике.

— У нас все вкусно. Особенно когда голоден, — улыбнулся он и поспешно ушел.

— Какая-то она высокомерная. Мне такие не нравятся, — прошептал Женька, чтобы остальные не услышали.

— Кто? — я огляделся.

— Кто-кто, — проворчал он, — девица из гостиницы. Я ей про машину, про Высокий Перевал, а она… Эх.

— Не обращай внимания. Либо она подумала, что ты приукрашиваешь. Либо уже наслушалась всякого от постояльцев и перестала чему-то удивляться.

— Либо я ей просто не понравился, — еще тише сказал друг.

— А зачем тебе ей нравиться? Утром мы поедем дальше, и ты ее, может быть, больше никогда не увидишь.

В это время перед нами юнец грохнул поднос с тарелками, от которых поднимался пар. Аппетитные ароматы защекотали нос.

— И то верно, — повеселел он и принялся за еду.

Рыбные котлеты были сильно перченые и приправлены чесноком и ароматными травами, поэтому показались вполне сносными, хотя чувствовался вкус затхлой воды.

Я купил для Призрака жареные куриные голени и пошел к машине. Щенок очень обрадовался мне и бросился навстречу. Он, как настоящий сторожевой пес, кружил вокруг машины и никуда не уходил.

После того, как он с чавканьем съел все, что я ему принес, посадил его на заднее сиденье нашей машины и пообещал вернуться утром.

Перед сном мы с Женькой прошлись по поселению, отмечая разницу между общинами. Почти в каждом дворе были домашние животные: куры, коровы, овцы, свиньи. На подоконниках сидели кошки, с привязи рвались собаки, чуя чужаков.

Когда вернулись в гостиницу, девицы уже не было, чему Женька обрадовался. В нашей комнате почти все кровати были заняты торговцами и охотниками.

— Валера, ты говорил, что уже завтра мы будем в Высоком Перевал, — Женька обратился к разомлевшему охотнику. — Мы там будем в полдень или позже?

— Вечером, — зевая, ответил он.

— Понятно… А сколько общин будет по пути?

— Несколько. Спи уже. — Валера с головой укрылся одеялом и вскоре заснул.

Я же окунулся в свои мысли под монотонные разговоры остальных постояльцев. В дороге я не заметил ничего необычного. Лес был везде одинаков. Но меня интересовали обозначения на карте, которые оставил неизвестный художник. Как раз по пути есть коричневое пятно посреди леса по левую сторону от дороги. Что это может быть? Надо бы проверить. Надеюсь, не придется заходить глубоко в лес, а то Женька снова запаникует, если я задержусь.

Погрузившись в свои мысли, не заметил, как заснул, и проснулся от толчка в спину.

— Егорыч, хватит спать, уже все встали, — сонно проговорил друг, приглаживая взъерошенные волосы.

В харчевне уже все было готово к завтраку, поэтому мы с удовольствием поели молочную кашу со сливочным маслом и куском сыра на мягком куске хлеба. Призраку я выпросил у кухарки сырые куриные головы.

— Ты только представь — уже сегодня мы будем в Высоком Перевале. Даже не верится, — с воодушевлением проговорил друг, когда перед нами открылись ворота и колонна медленно тронулась.

— Да, не терпится там оказаться, — согласился я.

Вскоре ворота за спиной гулко закрылись, и я вновь заметил, как занервничал Женька. За стеной ему было гораздо комфортнее.

Вдруг сзади послышался какой-то шорох.

— Глянь, может кошка забралась, — велел Женька, махнув на заднее сиденье.

Я перевалился назад и отдернул Женькин дорожный плащ, который подарил ему отец. Он почему-то был расстелен, хотя до этого лежал скрученным.

— Ну кто там? Кошка? — нетерпеливо спросил Женька.

— Нет, не кошка, — усмехнулся я. — Ты очень удивишься.