Друид Нижнего мира. Том 2

Глава 1

Услышав за спиной голос, я невольно вздрогнул. Первая мысль, которая промелькнула в голове: теперь точно закроют трещину. От сознания этого факта, настроение тут же испортилось, поэтому я завалил дыру валуном, выполз из кустов и, поднявшись на ноги, угрюмо взглянул на Бородача.

Я сразу узнал его по голосу. И почему-то совсем этому не удивился. Кто еще будет ходить ночью по общине все вынюхивая, если не верный пес наместника?

— Что ты там делал?

Бородач говорил немного шепелявя и со свистом — последствия столкновения с Иваном. Тогда, у трактира, Иван выбил ему передний зуб.

Мужчина сделал шаг навстречу и навис надо мной.

От него пахнуло перебродившим квасом и тухлым запахом немытого тела. Сморщив нос, я сделал шаг назад, но не потому, что испугался этого бугая, а просто для того, чтобы вздохнуть.

— Ходил за травами, — спокойным голосом ответил я, указав на скрученные веревками пучки.

— Куда ты ходил за травами? — уже зная ответ, с ехидным видом спросил он и язвительно улыбнулся, продемонстрировав черный провал вместо верхнего резца.

— За стену. — Я понимал, что отпираться бессмысленно, поэтому решил говорить прямо, а не юлить.

— За стену говоришь, — хмыкнул он и вновь сделал шаг ко мне, отчего я уперся спиной в острые шипы куста. — А как ты попадаешь за стену?

— Через трещину. Часть стены обвалилась, — пояснил я.

Бородач, видимо, ожидал совсем другого ответа, поэтому замер на мгновение, обдумывая услышанное, но потом продолжил с тем же ехидным видом:

— И почему же ты не рассказал наместнику о том, что здесь трещина? Хочешь погубить всю общину?

— Нет. Просто через нее никто не сможет… — договорить я не успел.

Бородач взорвался, изрыгая обзывательства и брызгая слюнями:

— Остолоп! Идиот! Сопляк! Ты совсем своей башкой не думаешь? Страх потерял? Да в эту щель могла змея заползти или еще какая-нибудь тварь! Говорил мне Борька, что здесь у стены кто-то лазит, но я и подумать не мог, что это ты!

— А-а-а, так это он меня запер, — перебил я его гневную тираду.

— Плохо запер, раз ты смог обратно забраться! Пусть бы тебя лучше краты сожрали! — продолжал орать он, затем схватил меня за ворот куртки и грубо потащил к домам. — Давно всех вас надо было выпереть из Волчьего Края, но наместник у нас добрый. Я бы выпнул тебя с отцом под зад в Дебри с голыми руками, раз такие живучие.

Ага, намекает на то, что и Иван, и я смогли живыми вернуться из Дебрей. Жаль, что в памяти моей не было информации о том, как попал в Дебри. По словам Глухаря, мы с Кузьмой его чем-то опоили и стянули ключи. Но как нам в голову пришла эта мысль и как удалось все это провернуть — я не знал.

— Хорошо, что я сегодня решил покараулить стену, а то ты бы так и шастал туда-сюда, — продолжал выговаривать Бородач уже более спокойным голосом. — Никто во всей общине столько проблем не приносит, как ваша гнилая семейка. Всюду нос суете. Поперек горла стоите у всего Волчьего Края.

— Неправда, — твердо произнес я и дернулся, вырывая ворот куртки из его руки. — Нас в общине уважают, в отличие от тебя и твоего хозяина. Вы как бельмо, от которого все очень хотят избавиться.

Лицо Бородача перекосилось от злобы: глаза сузились, ноздри раздулись, губы сжались в тонкую линию, а на скулах заходили желваки.

Я понимал, что сейчас очень рискую, ведь мы были один на один между полями и Пятой улицей. В это время все уже спят, поэтому если он сейчас что-то со мной сделает — никто даже не узнает.

— Ты много себе позволяешь, сосунок, — наконец процедил он сквозь зубы. — Была бы моя воля — выпорол так, что неделю бы не смог сидеть. Шевели ногами, щенок!

Бородач сильными, грубыми толчками погнал меня в сторону дома. За всю дорогу больше не сказал мне ни слова, но я слышал его шумное дыхание, чувствовал болезненные толчки в плечо и в спину, и понимал, что он всего лишь копит злость, чтобы выплеснуть ее на кого-то другого. И я, кажется, знаю, на кого.

Когда мы зашли во двор, мужчина быстро прошел мимо меня, не забыв толкнуть плечом, поднялся на крыльцо и с силой забарабанил по двери.

— Открывайте, Державины! — прокричал он и снова застучал, на этот раз помогая себе носками грубых ботинок.

Дверь так резко открылась, что он чуть не упал вперед, прямо на Ивана. Увидев меня с охапками трав в руках, мужчина быстро оценил ситуацию.

— Чего тебе, Игнат? — сухо спросил он.

— Ты знал, что твой сопляк сделал дыру в стене и через нее выходит в Дебри? — выпалил Бородач.

— Это неправда! — возмутился я и быстро подошел к крыльцу, с трудом удерживая тяжелые снопы. — Трещина была! Я ее нашел и закрыл валуном. Иначе она до сих пор бы открытая была, и тогда…

— Успокойся, Егор, — прервал меня Иван и обратился к Бородачу: — Что тебе надо?

— Ты обязан ее заделать. Завтра же! Я наместнику обо всем доложу. После пожара в твоей мастерской, когда чуть вся община не сгорела, это еще один ваш промах. Сам знаешь — закон суров: неугодных отправляют жить в Дебри. Хотя, кого я обманываю? Их отправляют туда умирать! — Он фальшиво улыбнулся, ощерив редкие желтые зубы, спустился с крыльца и, проходя мимо меня, вновь хотел задеть плечом, но я вовремя увернулся.

Я дождался, когда он выйдет со двора, и только после этого зашел в дом.

Иван не сказал мне ни слова, а принялся помогать вместе с Анной развязывать тюки с растениями.

— Сынок, это правда? — подняла на меня взгляд Анна. — Ты выходил в Дебри?

Они с бабкой наверняка подслушивали разговор мужчин и слышали, почему Бородач заявился к нам среди ночи.

— Да, но я не делал дыру. Она там уже была. Честное слово, — я поторопился объясниться.

Не хочу, чтобы кто-то считал, будто я готов рисковать человеческими жизнями ради собственного блага.

— Я тебе верю. Если краты не могут пробить стену, ты тем более не сможешь, — она улыбнулась и погладила меня по голове. — Но ведь ты сам сказал, что собрать травы помогут зверьки. Неужели обманул?

— Нет, не обманул. Они помогли. Сам бы я не справился.

Анна оглядела весь ворох многочисленных трав и согласно кивнула.

Вчетвером мы быстро разложили растения на все пустые поверхности, чтобы они чуть подсохли и не покрылись плесенью из-за влаги. С утра начнем делать наши настои и бальзамы.

Перед сном ко мне в комнату заглянул Иван.

— Разбужу тебя пораньше. Пойдем стену заделывать.

Я кивнул и тяжело вздохнул. Очень не хотелось терять единственный проход в привычный мир лесных звуков и запахов, растений и животных. Всего того, что так греет мне душу.

— Хорошо, пойдем, — опустив голову, произнес я.

— Вообще-то, Игнат прав. Ты должен был сам сказать о дыре, как только обнаружил ее. Почему ты этого не сделал?

— Мне нужен лес, — признался я. — Меня туда тянет, а здесь… здесь я задыхаюсь.

Иван опустился на кровать рядом со мной и уставился на свои натруженные руки. Мы оба молчали, но мне казалось, что думали об одном и том же — о трещине в стене.

— По-другому никак. Надо заделать. Если мы с тобой этого не сделаем, сделают люди наместника, а это еще хуже. Они все выставят так, будто мы подвергаем опасности жителей Волчьего края. Многие им поверят и ополчатся на нас.

— Я понял.

Мы еще немного посидели. Затем Иван тяжело поднялся на ноги и, похлопав меня по плечу, вышел из комнаты.

Я выключил свет, позвал к себе Призрака и, обняв его, лег спать. Тепло верного питомца успокаивало и дарило надежду на то, что я найду выход из ситуации и придумаю, как беспрепятственно выходить в лес из серой унылой общины с вонючими колодцами и обедневшей землей. В голову пришло, что я как птица в клетке, которая жаждет свободы и мечтает расправить крылья навстречу солнцу и ветру.

Ночь прошла быстро и без снов. Анна с бабкой еще спали, поэтому мы с Иваном выпили по чашке травяного чая с куском хлеба и вышли на улицу.

— Вон в том сарае, в углу на чурке лежит мешок. Принеси его, — велел Иван и махнул на низкое строение, сделанное наполовину из каменных блоков и кусков досок разных размеров.

Я сделал, как он велел. Внутри мешка оказался какой-то порошок, похожий на золу.

— Что это такое? — спросил я, когда Иван набрал в ведро воду и, аккуратно помешивая палкой, принялся высыпать в нее порошок.

— Цемент. Он скрепляет, — пояснил он. — Соберем по пути куски плит и камней и густо смажем цементом. Должно держаться.

— Откуда все эти каменные плиты, блоки, кирпичи?

— Они здесь всегда были. Когда мир поделился на Верхний и Нижний, то все города, которые были в Нижнем мире, превратились в руины.

— Получается, что на месте нашей общины когда-то был город? — заинтересовался я.

— Да, был, но не прямо здесь. Примерно в полукилометре отсюда, — Иван махнул рукой в сторону ворот, через которые ходили караваны и отряды охотников.

— Стену тоже построили из плит того разрушенного города?

— Да. — Он завязал мешок и протянул мне. — Положи на место. Потом возьми это ведро, лопату и иди вперед — показывай, где твоя трещина.

Мы двинулись к стене. Иван, как и говорил, подбирал кирпичи и куски плит, а я нес ведро, которое отяжелело настолько, что очень быстро выдохся, но виду не подавал. Ивану и так было трудно продираться сквозь траву с протезом — тот постоянно вяз в земле и цеплялся за неровности.

Когда мы дошли до колючих кустов, Иван надел видавшие виды рукавицы из грубого материала и принялся ломать ветки, подбираясь к стене.

Добравшись до трещины, он откатил валун в сторону и осторожно выглянул в лес. Я же, почувствовав приятную прохладу и грибной запах, не смог сдержать разочарованного вздоха.

— Не переживай. Если станешь охотником, в Дебрях будешь часто бывать. Надоест еще, — приободряюще проговорил он, не понимая, что каждый день взаперти будет для меня пыткой.

Прикинув в уме, Иван решил прикатить валун к трещине, но на этот раз наполовину вкопать в землю и утрамбовать со всех сторон, чтобы его невозможно было сдвинуть, а уж потом обложить кусками плит и щедро полить цементом.

Мы принялись за работу. Я выкопал яму по размерам, которые обозначил Иван, а он закатил в нее валун, затоптал по бокам и принялся обкладывать кусками. Я смотрел на то, как стена восстанавливается, пока последний, хорошо подобранный кусок не закрыл «окно» в зеленый мир.

— Ну вот и все, — выдохнул Иван, вытер рукавом пот со лба и внимательно посмотрел на меня. — Пошли домой?

Я ничего не ответил, лишь подхватил ведро и лопату и молча двинулся в сторону дома. Не хотелось говорить. Только что я собственными руками позволил замуровать себя в безрадостном месте.

Всю дорогу Иван старался развеселить меня, рассказывая случаи из детства, но я лишь кивал, не прислушиваясь к тому, что он говорит. В конце концов он от меня отстал, и оставшийся путь мы прошли молча.

К нашему возвращению Анна уже перемыла растения и подготовила их к дальнейшей переработке. Времени было совсем мало — завтра караван прибывает, и к этому моменту у нас должно быть хоть что-то готово для продажи.

— Зря мы все это затеяли, — покачала головой Анна, когда я начал резать ножницами травы для бальзама. — Ничего не получится. Нужны недели, чтобы создать настойки и бальзамы, а за день мы ничего из трав не выжмем.

— Зря ты так думаешь. У меня есть энергия, которую можно направить на что угодно, — возразил я, продолжая свою работу.

— Ну, если ты в этом так уверен, то, так и быть, послушаюсь тебя, — решительно заявила она, чмокнула меня в щеку и принялась толочь в ступке нарезанные травы, чтобы те раскрыли ароматы и выделили масла.

Как уже ранее обсуждали, мы заготовили в стеклянные банки три разных вида травяных смесей для бальзамов и залили их сверху подсолнечным маслом. Авдотья, конечно же, была против того, чтобы мы тратили масло на сомнительное дело, но особо упираться не стала.

Я расставил банки на еще теплую плиту после приготовления завтрака. Вообще, для того, чтобы травы выдали маслу все полезное, нужны недели, но у нас этого времени не было. Именно поэтому я приложил к каждой банке свою ладонь и отправил немного энергии, ускоряя процесс.

Когда масло в каждой банке окрасилось в отличный от других цвет, взялся за составление сбора для настоек. Иван некоторое время толкался на кухне, внимательно следя за тем, что мы делаем, а потом махнул рукой и ушел на поля. Видимо, решил, что там он будет полезнее, чем на маленькой кухне, где мы едва помещались со всеми теми травами, что заполняли все свободное пространство.

На этот раз в банки попали не только травы, но и ягоды, а также немного ароматных зерен для вкуса. Сверху мы все залили остатками спирта, который хранился у Анны. Я видел, как ей тяжело расставаться с единственным доступным обеззараживающим средством, но настойку без спиртовой основы не изготовить.

Как и в прошлый раз, я пустил тепло из ладоней в банки, и цвет спирта быстро начал меняться. Травы, следуя моему указанию, отдавали свои полезные свойства.

Ароматические свечи мы сделали из обычных свечей с наполнением. Сначала растопили старые огарки на водяной бане, затем добавили в жидкую смесь сухие, мелко измельченные травы и зерна. Когда огонь нагреет их, сложный аромат заполнит все пространство.

Анна сомневалась во всем, что мы делали, но я подбадривал ее и говорил, что, если у нас ничего не получится, придумаю еще способы заработать денег. Она махала рукой и отвечала, что не в деньгах дело, но я-то знал, что именно в них. От нашего заработка зависело, будет ли свет, тепло и еда на столе.

Интересно, а в Верхнем так же или как-то по-другому настроена система обмена? Или они живут более дружно? Жаль, что упертый Глухарь не хочет хоть немного открыть завесу тайны и намекнуть, что это за Верхний мир такой.

Поздно вечером мы закончили приготовления. Осталось только процедить масло и спирт и разлить получившиеся смеси в баночки из-под лекарств, которых у Анны было огромное количество.

— Устал? — спросила Анна и опустилась на кровать рядом со мной.

— Нет, все нормально, — отмахнулся я, хотя чувствовал себя как выжатый лимон.

Источник был пуст.

— Ложись спать. У тебя сегодня был трудный день, — сказал она и вышла из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь.

Трудным у меня был каждый день. Не было ни дня, чтобы что-то не происходило. Неужели все так живут в этом мире, или только мне повезло на приключения?

Я с грустью вспомнил отдых на берегу тихого теплого моря. А также полуденный сон в мягких объятиях густой листвы гигантских деревьев. Вспомнил юных нимф, разминающих мое тело. И терпкий вкус выдержанного сока ягод тинтарии. М-м-м, как же я любил хорошо отдохнуть после тяжелого дня, полного забот! Здесь же из всех способов отдыха была доступна лишь жесткая кровать с приплюснутым старым матрасом. Ну что ж, выбирать не приходится. К тому же это еще сильнее подстегивало меня к развитию.

Мысли перед сном притянули сновидения, в которых я снова был друидом и мог, используя один лишь свой посох, создавать целые миры. Вновь почувствовал ту силу и власть, что была во мне. Сон был настолько реалистичный, что, когда я открыл глаза и увидел над собой пожелтевший потолок, разочарованно выдохнул и медленно сел в кровати.

М-да, жизнь, которая раньше была для меня обыденностью, теперь воспринималась как мечта. Я снова хочу стать собой, и чем раньше это случится, тем лучше.

— Егорка! Вставай уже! — послышался из кухни ворчливый голос Авдотьи.

Пришлось встать. После завтрака мы с Анной процедили бальзамы и настойки, уложили в небольшую корзинку ароматические свечи и засобирались к воротам. Как сказала Анна, караваны приезжают утром и торгуют до самого вечера. Переночевав, поутру они выдвигаются в обратный путь.

Когда мы все вместе вышли за калитку, я увидел, что в сторону дальних ворот стекаются люди. Судя по воодушевленным лицам и радостному предвкушению, все с нетерпением ждали появления каравана.

— Шахматы не забыл? — послышался сзади голос, и нас догнал старик Глухарь.

— Здесь они, — ответил я и похлопал по сумке, перекинутой через плечо.

— Напомни мне соль купить, а то снова зазеваюсь и обо всем забуду, — попросил он, плюнул на ладонь и пригладил вихор на затылке.

— Хорошо, — ответил я и прижал к себе сумку, а то стеклянные баночки бились друг о друга при каждом шаге.

Когда мы подошли к вышке, на которой стоял дежурный охотник, я осмотрелся и понял, что жителей в общине гораздо больше, чем думалось. Многих из них я лично еще не встречал, но память Егора подсказывала, кто есть кто.

— Егорыч, здорова! — Женька хлопнул меня по спине, отчего баночки возмущенно зацокали.

— Осторожнее ты! — возмутился я и вновь прижал сумку к себе.

— Чего это у тебя? — заинтересовался он и хотел засунуть в сумку свой любопытный нос, но тут же получил щелбан по лбу.

— Здесь мое будущее.

— А поконкретнее? — он наклонился и понюхал плотную ткань, пытаясь определить, что внутри. — Бражку, что ли, сделал?

— Нет. Настойки из трав, — шепнул я, ведь рядом стоящие уже заинтересованно прислушивались к нашему разговору.

— Настойки? Попробовать дашь? — деловито уточнил он.

— Нет.

— Ну я так и думал. — Женька тут же потерял интерес к мешку и, усмехнувшись, кивнул куда-то налево. — А вот и зазноба твоя пришла.

Я повернул голову в указанном направлении и увидел хрупкую девушку невысокого роста, с длинной русой косой и невероятно голубыми глазами. Память просто завопила, рассказывая о ней. Девушку звали Даша. Она была дочерью охотника и жила на Первой улице.

Егор был безумно влюблен в нее уже целый год, но ни разу даже не намекнул девушке на свои чувства. Считал, что не подходит ей, ведь жил на Пятой — самой бедной улице. Егор не раз получал взбучку от Борьки, когда приходил на Первую улицу, но все равно раз за разом ноги сами несли туда, где жила девушка его мечты. Когда удавалось увидеть ее даже издалека, он был вне себя от радости.

— Пойди, поздоровайся с ней, — шепнул мне Женька, думая, что, как и прежде, не посмею этого сделать, но теперь в этом теле жил не робкий юноша, а великий друид.

— Ты прав. Надо поздороваться, — кивнул я и, стараясь шагать ровно, чтобы бутылки не звенели, направился к Даше.

Женька лишь проводил меня изумленным взглядом.

— Привет. — Я подошел, встал напротив и улыбнулся самой доброжелательной улыбкой, какой мог.

Девушка, до этого в напряжении глядящая на ворота, удивленно воззрилась на меня.

— Привет, Егор, — выдавила она, продолжая удивленно рассматривать меня, как диковинку.

— Тоже пришла караван встречать?

— Да, как и все, — кивнула она.

— А что купить хочешь? — я говорил спокойно и старался выглядеть уверенным, хотя все, кто стоял рядом с Дашей, неприязненно смотрели на меня и прислушивались к нашему разговору.

— Пока не знаю… А ты?

— Я хочу продать, а не купить, — заговорщически прошептал я, наклонившись к ней.

— Что же ты хочешь продать? — В ее глазах вспыхнул неподдельный интерес.

Я знал, что она заинтересуется, поэтому подвинул паренька с Первой улицы, стоящего рядом с ней, и распахнул одно из отделений своей сумки. Именно там лежали доска и шахматные фигурки.

— О-о-о, — восхищенно выдохнула она и вытащила темного короля. — Откуда они у тебя?

— Сам сделал, — не без хвастовства ответил я.

— Сам? Очень красиво, — Она улыбнулась, и я заметил, как ее взгляд потеплел.

Вот так-то лучше. И чего Егор так тушевался?

Вдруг со стороны ворот послышался громкий стук. Старик, здешний сторож ворот, выглянул в небольшое окошко, кивнул и принялся открывать многочисленные замки и засовы. Ему ринулись помогать несколько мужчин. Еще один встал за механизм, открывающий ворота, и схватился за рычаг.

Вся толпа в напряжении замерла. Створки ворот начали медленно открываться.

Глава 2

Когда ворота открылись, прямо на нас медленно покатила громоздкая машина. Память подсказала, что это грузовик. Следом за ним двигался длинный прицеп, накрытый залатанной серой тканью. Машина свернула к стене и остановилась неподалеку от вышки, у которой я стоял.

Я в первый раз своими глазами видел этот сложный механизм, поэтому, вцепившись пальцами за шершавые доски вышки, приподнялся над головами общинников, чтобы получше рассмотреть.

Огромный железный, покрытый пятнами ржавчины грузовик впечатлял и походил на грозного зверя. Облепленные грязью широкие колеса, примерно мне по грудь, а сзади клубится удушающий черный дым.

Машина с шипением выпустила пар и заглохла. Открылась темно-зеленая дверца и показался тучный мужчина с черной щетиной, в синем заляпанном костюме. Сплюнув под ноги, он почесал затылок и, осмотревшись, двинулся к наместнику. Только сейчас я смог оторваться от лицезрения громоздкого механизма и обратил внимание на вереницу пыльных повозок, запряженных лошадьми, которые продолжали заезжать в открытые ворота.

Повозки разместились сразу за грузовиком, а мне стало интересно выглянуть в ворота и посмотреть, что находится здесь, с другой стороны стены.

Спрыгнув на землю, прижал к себе сумку и помчался к воротам. Их уже закрывали с помощью механизма и тросов, но я успел увидеть длинную проселочную дорогу, пеньки вырубленных деревьев и скелеты полуразрушенных каменных домов вдали. Именно о них говорил Иван.

— Чего встали? — грубо крикнул Бородач собравшейся толпе. — Дайте людям отдохнуть и разложить палатки! Налетели как воронье!

Он замахнулся на мальчишку, пробегающего мимо, но ударить побоялся. Отец мог быть рядом, и тогда есть вероятность лишиться еще одного зуба.

Кто-то поплелся домой, но большинство просто сдвинулись, давая место торговцам. Из повозок выбрались женщины и мужчины в дорожных костюмах из плотной синей ткани. Кто-то подошел к местным и спросил, где можно попить и умыться. Кто-то нашел в повозке свою фляжку и присосался к ней, а кто-то начал осматриваться, решая, как разместить повозку.

Наместник и его люди сновали между повозками и давали советы, распределяя, кто где будет стоять. Что именно привезли торговцы, было невозможно понять, поэтому я переключился на отряд охотников, который сопровождал колонну. Там были знакомые лица: часть из них приходила в прошлый раз.

Охотник в очках, тот самый, что отдал мне первый Слоновий ясень, махнул мне рукой и приветливо улыбнулся.

Я поздоровался кивком и прижал руку к груди в знак хорошего расположения, но поближе подходить не осмелился. Судя по суровым лицам мужчин, там можно и по шее получить за то, что под ногами мешаюсь.

Охотник в очках отделился от толпы и пошел мне навстречу.

— Здорова, парнишка, — он протянул мне свою большую ладонь. — Как ты тут? Что нового?

— Здравствуйте, — пожал его руку, стараясь, чтобы рукопожатие получилось крепким. — У нас все по-прежнему. Одно плохо — мастерская у отца сгорела.

— Это плохо, — посуровел он. — Жалко Ваньку. Все у него в жизни не в порядке.

— Так вы знаете моего отца? — удивился я, ведь даже Егор об этом не знал.

— Конечно знаю. Мы, охотники, все друг друга знаем, — он вгляделся в толпу, видимо желая найти его взглядом, но Иван с Анной и Авдотьей стояли далеко отсюда, поэтому не нашел. — Кстати, на что ты потратил то деревце, что я тебе принес? Нарочно покрасивше выбирал.

— Игрушки сделал и нашему Фарруху продал. Но я добыл еще один ясень, и вот, что у меня получилось. Хочу торговцам предложить — может, купят.

Я полез в сумку и вытащил две фигурки. Попались ферзь и конь.

— Вот это работа, — изумленно выдохнул он, затем повернулся к отряду и махнул им рукой: — Эй, идите сюда! Кажись я подарочек для нашего начальника нашел!

Охотники оживились и неторопливо направились к нам. Я вытащил почти все фигурки и раздал каждому.

— Изящные безделушки, — признал охотник с кривым шрамом на щеке, рассматривая ладью и пешку.

— Ты на это посмотри! — Ему практически в нос воткнули короля.

— Не-е, ну за такой подарок нам точно стыдно не будет, — пробасил мужчина с длинной рыжей бородой. — Сколько мелких деталей здесь. Даже корона имеется и мантия.

— И это все паренек сам своими руками сделал, — с гордостью сказал охотник в очках и кивнул на меня. — Ты настоящий умелец. За сколько продашь?

— Даже не знаю, — замялся я, зорко следя за тем, чтобы ни одна фигура никуда нечаянно не пропала. — Вообще-то, хотел торговцам предложить. Пусть бы они решали за сколько купить.

— Фи, — подал голос пожилой коренастый охотник и покосился на торговцев, которые убрали навесы с повозок, превращая их в прилавки. — Торгаши быстро между собой договорятся и много тебе не заплатят. В дураках останешься. Говори цену, мы торговаться не будем. У начальника нашего отряда юбилей, а сам он с подагрой слег. Порадуем старика игрушкой. Он любит такие вещицы.

Охотники вернули мне фигурки и вопросительно уставились, ожидая ответа. Я же начал судорожно соображать.

Фарруху я продавал одну фигурку за восемнадцать рублей. Но фигурки были больше и гораздо сложнее, чем эти. Но ведь я тратил достаточно сил, времени и энергии, чтобы вырезать узоры и мелкие детали, поэтому можно три фигурки отдать за цену одной большой, а это значит…

— Двести хватит? — не дождавшись от меня ответа, спросил пожилой охотник.

— Двести? — изумленно переспросил я.

У меня уже есть сотка от наместника. Плюс эти двести и можно будет купить одно ядро зверя!

— Если мало, можем сверху еще пятьдесят добавить, но на большее не рассчитывай. Нам деньги тоже тяжело даются. Жизнями рискуем, — сурово сдвинул брови охотник.

— Я согласен! — выпалил я, боясь, что он передумает.

— Уговор, — кивнул он и полез за пазуху.

Остальные сделали то же самое. Показались кожаные мешки, сумочки, конверты, из которых к пожилому охотнику потекли деньги. Он пересчитал их, вытащил еще одну купюру и, положив в общую кипу, протянул мне.

— Считай при нас, — велел он.

Глубоко вздохнув и протяжно выдохнув, я взял деньги и начал пересчитывать. Руки мелко тряслись от волнения, но я старался держаться и не подавать виду, что сам не ожидал получить такую сумму.

— Все верно, — ответил я, спрятал деньги в один из отделов сумки и отдал сначала лакированную доску, а затем все фигуры.

Охотники быстро нашли куда все сложить и, потеряв ко мне интерес, разошлись в разные стороны.

— Передавай привет отцу, — подмигнул мне охотник в очках и двинулся в сторону сторожки.

— От кого передать-то? — крикнул я ему вслед.

— От Бинокля! — развернувшись, ответил он.

— Спасибо вам… Бинокль!

Обрадованный внезапной выгодной сделкой я поспешил к семье. Когда подошел к ним сзади, услышал разговор.

— Сахара хотя бы пять килограммов надо купить, — вполголоса настаивала Анна. — Может, яблоки созреют, так я компотов на зиму закручу. Егорке сахарных леденцов от кашля сделаю.

— Если столько сахара брать, то о сале можно забыть, — твердо сказал Иван. — Не хватит нам на все денег, надо ужиматься.

— И так уже ужались — больше некуда, — буркнула Авдотья. — Вы, главное, масло не забудьте, а то на бальзамы свои все подсолнечное масло потратили.

— Масло мы в первую очередь купим, — успокоила ее Анна. — Потом соль, крупы, несколько мотков шерсти для носков. Хм, надо хотя бы один комплект постельного белья прикупить, а то все рваные уже…

— Иголка с ниткой есть — зашьешь, — грубо оборвала бабка. — Про шерсть тоже забудьте. Главное — еду купить и на ядро оставить. На пол ядра мы уже накопили, не будем эти деньги трогать.

Я решил, что хватит подслушивать, и подал голос:

— Шахматы продал.

Вмиг все трое повернулись ко мне.

— Продал? Уже? — удивилась Анна. — И сколько выручил?

— Угадайте, — загадочно проговорил я.

— Двадцатку-то хоть дали? — буркнул Иван.

— Больше, — не смог сдержать довольной улыбки.

— Неужели пятьдесят? — выдохнула Анна и прижала руку к груди.

— Нет. Долго гадать придется. — Я засунул руку в сумку, вытащил кипу аккуратно сложенных купюр и отдал Ивану.

Тот быстро пересчитал и, склонившись над Анной и Авдотьей, еле слышно выдавил:

— Двести пятьдесят.

— Да ты что, — выдохнула бабка и прижала руку ко рту.

Анна же ринулась ко мне и крепко обняла.

— Сынок, какой же ты молодец!

— Я-то что? Это охотники расщедрились. Сказали, что у начальника их отряда юбилей и такой подарок ему подойдет. Кстати, отец, тебе привет передал… хм… как же его? А-а-а, Бинокль. Знаешь такого?

Иван, оглянувшись, быстро убрал деньги во внутренний нагрудный карман куртки и кивнул.

— Знаю. Охотились пару раз вместе. Увидишь еще раз — от меня тоже привет передай. Пусть знает, что я его помню.

И тут мне в голову пришла одна мысль. А что, если среди этих охотников есть те, кто бросил Ивана погибать в Дебрях?

Пока Анна с Авдотьей решали, что теперь они смогут купить, я подошел вплотную к Ивану и прошептал:

— Пойдем, посмотришь издали на охотников.

— Зачем? — удивился он.

— Если узнаешь среди них тех, кто тебя погубить хотел, то…

— Ничего им не будет, — сухо прервал меня он. — Скажут, что я сам ушел куда-то и потерялся, а они меня искали-искали и не нашли. Или еще что-нибудь придумают.

— Что же это получается, на них никакой управы нет? — возмутился я.

— Была бы управа, если бы наместник законы исполнял. А он сам тот еще бандит.

В это время со стороны торговцев зазвучала музыка, и вся толпа в нетерпении двинулась к лавкам.

Анна всучила мне десять рублей и тихонько шепнула, чтобы я потратил их на то, что сам захочу.

Ну ладно, посмотрим, что привезли торговцы.

Со стороны раскинувшегося базара звучала энергичная зажигательная музыка. Многие, не стесняясь, пустились в пляс. Особенно дети. С радостным смехом они носились вокруг взрослых и выплясывали кто во что горазд.

Проталкиваясь сквозь толпу, я начал приближаться к прилавкам.

— Подходи, честной народ, товар на любой вкус! — послышался озорной голос, и я увидел молодого человека с копной светлых вьющихся волос. Он размахивал разноцветными флажками и приманивал к себе. — Посуда, парфюмерия, ткани! Бусы, зеркальца, платочки — все для красавиц!

Тут же ему начал вторить другой голос, более взрослый:

— Свежий товар! Качество гарантирую! Сам ловил, сам сушил, сам вялил!

Его перекричала пышнотелая дама в красном платье и с красными губами:

— Эй, хозяюшка, попробуй сахарок — слаще не найдешь! Эй, добрый человек, подходи, покупай, не пожалеешь! Мыло душистое, специи пряные, цены смешные!

Я добрался до первого прилавка, который находился рядом с грузовиком. На широком деревянном столе в ряд располагались толстые рулоны разных тканей. Рядом на шесте с обручем в навершии висели разноцветные атласные ленты. Миловидная женщина, увидев меня, тут же затараторила:

— Молодой человек, мимо не проходи. Купи ткани для матушки. Или ленты для девушки. Рады будут, гарантирую. У меня все высшего качества: не полиняют, не растянутся, не полопаются, не осыпятся.

— Нет, не надо, — мотнул головой и направился к следующему прилавку, но тут она схватила меня за руку и быстро зашептала: — Есть еще и скрытный товар. Хочешь посмотреть?

Я взглянул в ее неестественно расширенные зрачки, нервно дергающийся уголок рта и высвободил руку.

— Нет, не хочу.

— Ну и зря. Вместе бы повеселились! — закричала она мне вслед и судорожно рассмеялась.

С ней явно что-то не то.

Следующий торговец привлек внимание многих женщин Волчьего края. На его прилавке лежали звонкие медные побрякушки, украшения из тонкого металла с серебристым блеском, зеркальца с блестящими ручками, стеклянные бусы разных цветов и еще много чего красивого и блестящего. Мне такое точно не нужно.

Далее выставили свои товары торговцы различными продуктами и готовой едой.

Белый рассыпчатый сахар расфасовывал в аккуратные свертки парень примерно моего возраста. Рядом с ним женщина с черными волосами, закрученными на затылке, насыпала в кулек зерна кофе.

На ближайшем прилавке стояли небольшие мешочки с чаем, пряностями, орехами и сухофруктами. От этого зрелища мой рот тут же наполнился слюной. Я представил как положу в рот миндаль, фундук, финик и все вместе разжую. М-м-м, вкуснотища.

Подавив порыв тут же потратить все десять рублей, продолжил проталкиваться.

Далее увидел рыбу в разном виде: соленую, копченую, сушеную. Торговец, мужичок небольшого роста, но с умными глазами, отрезал небольшие пластинки от копченого лосося и давал пробовать покупателям.

— Признай, что лучшей копченой рыбы ты не пробовал? — с нажимом сказал он мужчине в красной тюбетейке.

Я знал его — обувной мастер, живущий на Третьей улице.

— Да, неплохо, — признался он, но тут же добавил: — Только пересолил ты сильно.

— Да ты что такое говоришь-то?! — возмутился торговец. — Как же можно не пересаливать, если мне три недели с ней из общины в общину таскаться? Конечно пересолена! Только ты ее, прежде чем есть, замочи на пару часов.

— Как же ее замачивать, если она весь свой копченый вкус потеряет? Тогда уж лучше сэкономить и соленую купить. Вот ее если замочишь, то…

Я не стал больше прислушиваться к их разговору и двинулся дальше. Вскоре увидел Анну с Иваном. Они покупали крупы. На прилавке также стояли мешочки с мукой, большие головки сыра, стеклянные банки с засахарившимся медом, бочонки с маринованными огурцами и капустой и еще много чего.

Снова ничем не заинтересовавшись, я продолжил переходить от прилавка к прилавку. Где-то продавали табак, мыло, бумагу, ручки, какие-то книги. Были также те, что привезли только посуду: медные котелки, ножи, ложки, тарелки. Или веревки, лампы и многое другое.

Вскоре я все же нашел то, что мне точно пригодится. Это были масляные краски и кисточки разных размеров.

— Сколько будет стоить вот этот набор красок и вот эти три кисточки? — спросил я у торговца — мужчины с осунувшимся, усталым лицом.

Он что-то прикинул в уме, загнул несколько пальцев и озвучил:

— Все вместе — двадцать шесть рублей.

— У меня столько нет, — разочарованно выдохнул я.

— А сколько есть? — не сдавался торговец.

— Десять рублей, — признался и показал смятую в руке купюру.

— Хм… десять маловато. За десять я могу дать три баночки краски из набора и одну кисточку. Согласен?

— Согласен, — с готовностью ответил я и сразу же добавил. — Только краски я сам выберу.

Торговец забрал деньги и аккуратно открыл набор. Как и договорились, я взял три баночки краски, тонкую кисть и положил в свой мешок.

С грустью взглянув в сторону прилавков со сладостями и вяленым мясом, я двинулся к Анне. Мы с ней должны были предложить наши настойки, бальзамы и свечи приезжим торговцам.

Когда я добрался до них, Иван, нагруженный мешками и сумками, собирался идти в сторону дома.

— Тебе помочь? — предложил я.

— Нет. Иди с матерью. Потом догоните.

Он поправил набитый доверху рюкзак и двинулся вместе с Авдотьей по дороге.

К этому времени многие жители общины уже купили все, что им было нужно, и теперь стояли неподалеку и просто беседовали. Мы с Анной решили, что единственные, кому можем предложить нашу продукцию, — это торговцы парфюмерией, украшениями и приправами. Таких было всего лишь три человека.

Сначала мы подошли к молодой женщине, которая продавала ароматную воду, разливая по маленьким бутылкам. Также на ее прилавке лежали мази, масла, детские посыпки и прочее.

— Здравствуйте, — Анна подошла к ней и улыбнулась.

— Здравствуй, красотка! — вмиг оживилась женщина. — Что тебе предложить, милая? Хочешь крем от морщин или воду для аромата? Ты гляди-гляди, что у меня есть.

Она принялась торопливо демонстрировать свой товар.

— Вообще-то, я не за этим, — остановила ее Анна. — Я местный фельдшер. Хотела предложить вам свой товар. Может, он вам понравится и тогда…

Женщина изменилась в лице и замахала рукой.

— Ничего мне не надо. Мне бы свой товар сначала распродать. Чужого не беру.

— Вы хотя бы посмотрите, — Анна потянулась к сумке, висящей у меня на плече.

— Даже не вытаскивай! Ничего не надо. Уходи отсюда, покупателей пугаешь! — От прежнего радушия не осталось и следа.

Она уперла руки в бока и двинулась на Анну. Пришлось вмешаться.

— Остынь, тетя. — Я сделал шаг и оказался между ней и Анной. — Еще жалеть будешь, что отказалась. Запомни.

Развернувшись, взял Анну под руку и повел подальше от злобной гаргульи, которая разразилась гневной бранью.

— Никто у нас ничего не купит, — печально сказал Анна, когда мы скрылись среди людей.

— Мы не будем продавать, — твердо сказал я и потащил ее к следующему подходящему прилавку.

— Ты же сам говорил…

— Мы отдадим просто так. Уверен, что людям понравится и они захотят еще получить одно из наших средств.

На этот раз мы с Анной обсудили, что будем говорить. Поздоровавшись с очередным торговцем, она представилась не просто фельдшером (но мне привычнее — лекарем), а еще и травницей в седьмом поколении. Рассказала о наших настойках и бальзамах, подожгла одну ароматическую свечу и дала понюхать усатому мужчине-торговцу. Затем капнула ему на руку один из бальзамов и принялась втирать в грубую мозолистую ладонь.

— Эффект вы увидите сразу, — заверила она и пригляделась к его руке. — Я смотрю, у вас кожа настолько огрубела, что уже трескается.

— Да. Часто такое бывает. Аж до крови. Потом долго болит, — признался он.

— Если будете втирать этот бальзам каждый вечер перед сном, больше таких проблем не будет.

— Ну хорошо, спасибо. — Он осмотрел лоснящуюся от масла руку и понюхал. — И пахнет приятно. Неужели задаром отдадите?

— Да, отдам. Попробуйте сами и другим дайте. Если понравится, сделаю большую партию на заказ, — заверила Анна.

Она говорила в точности то, что мы с ней заранее обсудили.

— Хороший товар мне не помешает, — кивнул он.

Анна отдала ему все баночки и свечи.

— Ну вот и все, теперь остается только ждать, — сказала она, когда мы отошли от базара и двинулись в сторону дома.

Из памяти Егора я знал, что караваны приходят не чаще раза в месяц, поэтому у нас есть достаточно времени, чтобы сделать небольшой запас. Пока будем ждать ответа от торговца — продадим наши заготовки местным.

— Егорыч! — крикнул Женька и подбежал к нам. — Здрасьте, теть Ань.

— Здравствуй, Женя. Как самочувствие? Бок не беспокоит?

— Не-а, все хорошо. Зажило как на собаке, — с довольным видом ответил он.

— А отец как поживает?

— Все как обычно. У него то зуб болит, то нога отваливается, то в ушах жужжит, то в носу свербит, — рассмеялся он и обратился ко мне: — Пошли к нам в гости?

Я вопросительно посмотрел на Анну.

— Идите, а я домой. Надо покупки разбирать.

По пути к дому Женьки я рассказал о том, что смог выгодно продать шахматы охотникам. А он похвастался, что втюхал последнего, третьего щенка сердобольной торговке, сказав, что если она его не возьмет, то щенка просто утопят.

— Ну ты хитрец, — усмехнулся я.

— А что делать, если никому из общины он не приглянулся?

— Себе бы оставил.

— Кормить его еще, — фыркнул он. — Себя бы прокормить.

— Погоди, а ты ходил к наместнику работу просить?

— Нет еще, — недовольно сморщился Женька и наподдал по булыжнику, валяющемуся посреди дороги. — Никак не могу решиться. А вдруг он Борьку надо мной начальником поставит? Я же его терпеть не могу. Боюсь, не сдержусь и оторву ему голову.

— А у тебя хватит силенок такому бугаю, как Борька, голову оторвать? — рассмеялся я

— Хватит, — решительно заявил он. — Я когда злой, то ух-х-х, какой сильный, — Он сжал кулаки и сделал страшное лицо.

Посмеялись мы вдоволь.

Когда зашли в их старый дом, который в любой момент грозил развалиться, оказалось, что отец Женьки тоже только что вернулся с базара и теперь бережно убирал немногочисленные покупки. Увидев меня, расплылся в беззубой улыбке.

— Садись, Егорка, угощать тебя будем, — указал он на табурет у кухонного стола.

— Не голоден я, — попытался отказаться, чтобы не объедать семью, которая и так еле концы с концами сводит, но старик был непреклонен.

— Садись, говорю. Мой Женька у вас так часто гостит, что мне уже стыдно перед твоими родителями. Я вот что купил, — сказал он с довольным видом и положил на стол кусок подкопченного сала, завернутый в бумагу.

От сала вкусно пахло дымком и чесноком. Так захотелось его попробовать, что я решил не отказываться и съесть хотя бы небольшой кусочек.

— Из Малой Слободы привезли. — Старик быстро нарезал сало на брусочки и вытащил из шкафа мешок с подсушенным хлебом. — Ешьте.

Мы с Женькой взяли по куску сала и хлеба и с наслаждением принялись есть. Сало просто таяло во рту. Мясные прожилки оказались жестковаты, но я совсем не был против.

— Малой Слободе повезло: река прямо посреди общины течет. Они и рыбу ловят и бобры к ним заплывают.

— Откуда вы об этом знаете? — Моя рука сама потянулась к следующему брусочку сала.

— Бывал я там. Много где бывал.

— О, а расскажите поподробнее, где были, — воодушевился я. — Я мало что про Нижний мир знаю.

— Хочешь узнать побольше? Так идем, я тебе карту покажу и расскажу все, что знаю, — он поднялся со стула и двинулся к комнате.

Вытер жирные пальцы о штанину и последовал за стариком. Наконец-то я увижу карту Нижнего мира и больше узнаю о месте, куда попал.

Глава 3

Сергей Иосифович, отец Женьки, прошел в свою комнату и, привстав на носочки, достал с платяного шкафа рулон плотной бумаги.

— Вот здесь все указано. Эту карту я купил, когда Высоком Перевале работал.

— Кем вы работали в Перевале? — уточнил я, с нетерпением следя за его действиями.

Мужчина развязал бечевку, стягивающую рулон, и подошел к своей кровати.

— Кем я там только не работал: дома строил, дороги прокладывал, грузчиком у торгашей подрабатывал. В общем, много чему научился. Иди глянь.

Он развернул карту на кровати и, опустившись на колени, придерживал ее, чтобы снова не завернулась.

Карта была нарисована от руки разноцветными карандашами. Небольшие поселения обозначены кружками с подписью, а города выделены разными цветами. Самым большим городом был Высокий Перевал, а наш Волчий край едва виднелся в самом конце карты.

Между тем отец Женьки продолжал рассказывать.

— Вот это — Малая Слобода, — ткнул он пальцем на небольшой кружок, упирающийся в извилистую реку, нарисованную синим карандашом. — Мне там понравилось. Я бы хотел там жить.

— А почему не остались?

— Как обычно — работу не найти. Нашу строительную бригаду пригласили два дома построить для наместника и учителя. Мы построили и вернулись в Перевал, — он поджал губы и провел рукой по карте до небольшого кружочка. — Вот здесь я тоже был.

Я наклонился поближе и прочел название «Камыши».

— Что вы в Камышах делали?

— Канавы рыли. Болотистая местность. Вода копится и не уходит, поэтому дома по весне в воде стоят. Канавы помогли, справились с задачей и осушили земли.

Он ткнул еще в несколько кружков и вкратце рассказал о них, но меня волновало кое-что другое. Между поселениями были нарисованы дороги. Но одна дорога оборвалась на краю карты.

— Куда ведет эта дорога?

— К туннелю, куда же еще, — пожал он плечами.

— К туннелю, — повторил я за ним и провел пальцем от Волчьего края до обрыва.

Весь этот путь придется преодолеть Глухарю, чтобы попасть в Верхний мир. Далековато.

— Вы что-нибудь знаете про Верхний мир?

— Откуда же мне знать? Я здесь родился. Как и родители мои, и бабки с дедками. Здешние мы, в общем.

Я еще раз окинул карту внимательным взглядом, чтобы лучше запомнить, и отошел от старика.

— Спасибо. Можно я потом ее перерисую?

— Конечно можно. Возьми лист побольше и рисуй. Может, в жизни пригодится.

Мы вернулись на кухню. Сергей Иосифович налил нам с Женькой по чашке чая и положил на стол упаковку сахарного печенья. Я знал, что для них это дорогое лакомство, поэтому угостился лишь половинкой одного печенья и, сказав, что меня ждут дома, встал из-за стола.

— Погоди, провожу тебя, — сказал Женька и побежал переодеваться в свою комнату.

— Знаешь что, возьми карту домой. А как перерисуешь — вернешь, — предложил старик.

— Да, так будет лучше, — вмиг согласился я.

Не только перерисую, но и на стену повешу. Я знал, что рано или поздно вырвусь из Волчьего края и знания о Нижнем мире очень даже пригодятся.

Сергей Иосифович протянул мне рулон, когда Женька, одетый в старый отцовский рабочий костюм, вышел из комнаты.

— Пошли, провожу тебя и, может быть, схожу до наместника, — сказал он, открывая передо мной дверь и пропуская вперед.

— Ты сразу скажи наместнику, чтобы над тобой Борьку не ставил, — предложил я, осторожно спускаясь по неустойчивым каменным блокам, служащим ступенями.

— Ага, послушает он, — фыркнул парень. — Тогда он его надо мной поставит, даже если раньше не хотел этого делать. Наместника, что ли, не знаешь. Вредный он и злой. Вот если бы наместником был мой отец или твой, тогда бы община зажила. А этому пришлому хрену нет до нас никакого дела. Он только о себе думает, а когда его ссылка закончится, вернется в свой Верхний мир и забудет о нас.

— Ты прав, — кивнул я. — Знаешь, как наместниками становятся?

— Нет, откуда мне знать? — развел он руками. — Этого, — он неприязненно сморщился и кивнул в сторону Первой улицы, — из Высокого Перевала к нам отправили. Правитель так решил. А раньше мы сами выбирали себе наместника. Тогда было все по-честному: не справляешься — уходи и дай дорогу другому. Говорят, Ворон хорошим наместником был. Честным и справедливым.

— Может, к Ворону сходим? Поспрашиваем у него про то, как стать наместником.

— Ты, что ли, наместником хочешь стать? — хмыкнул Женька и толкнул меня плечо.

— Нет, тебя поставлю. Тебе же работа нужна, — подначил его я.

— Не-е-е, я на такое не согласен, — энергично замотал он головой. — Это ж надо быть в каждой дырке затычкой. А я человек скромный, тихий. Мне бы чего-нибудь полегче и чтоб не надо было перед каждым приезжим холуем распинаться. Отец мне столько всего понарассказывал, что в доме наместника творится, — уши в трубку завернутся.

— И что же там творится? — вмиг заинтересовался я.

— Э-э-э, — махнул он рукой. — Даже говорить об этом противно. Лебезит он перед проверяющими, охотникам пытается угождать, чтобы те на его стороне стояли. Торговок в дом тащит и там с ними всю ночь… Ну ты меня понял, — Женька брезгливо поморщился.

— Понял-понял, — усмехнулся я. — Но тебе же не обязательно лебезить и торговок в дом тащить.

— Даже не уговаривай, не хочу я быть наместником и точка! Уж лучше перебраться в какой-нибудь городок и там обжиться. Только вот отец никуда ехать не хочет, а как я его одного оставлю? Кто за ним присмотрит?

— Закрепишься на новом месте и заберешь его к себе.

— Надо думать, — кивнул он.

К Ворону мы не пошли. Женька проводил меня до дому, но пошел не к наместнику, а снова к базару, откуда до сих пор доносилась музыка.

Как только я зашел домой, Призрак бросился мне навстречу.

— Привет, дружище. Как ты тут без меня? — Я присел и прижал его к себе.

— Прибить твоего щенка мало, — послышался из кухни ворчливый голос бабки. — Кусок мяса стянул! Хорошо, что я успела заметить и забрала, а то бы сейчас столько денег зря выкинули.

— Ничего не зря. Ему мясо есть нужно. Он же растет, — поддержал я своего питомца, который тихонько заскулил и посмотрел на меня своими щенячьими глазами.

Наверняка получил от бабки за такое «злодеяние».

— Вот пусть идет и охотится. Крыс полно. Все углы прогрызли. Там и ему мясо, и нам помощь.

Вдруг в голове тихонько зажужжало, а в следующую секунду послышался голос амазонки Лары:

«Доблестный рыцарь, предлагаю выполнить задание, которое позволит быстрее накопить баллы для перехода на следующий уровень. А заодно, решить проблемы общины».

«Я согласен. Что за задание?» — оживился я.

«Оно называется „Серые полчища“. Ты должен очистить Волчий край от крыс и мышей, вредящих растениям на полях и портящих вещи и продукты людей».

«Сколько у меня есть времени?»

«Три дня».

«Опять три дня? А нельзя увеличить хотя бы до недели?» — возмутился я.

«Нет».

Фух-х-х, ну ладно. Три так три. Благо теперь у меня есть способность, которая позволит расправиться с мышами и крысами довольно быстро.

«Рыцарь моего сердца, я хочу предупредить, что на все три дня заблокирована способность третьего уровня».

«Что?! Я не смогу призвать крыс?» — я аж подпрыгнул.

«Нет, не сможешь», — совершенно беспристрастным голосом ответила она.

Гниль в корень! Это же все сильно усугубляет! Как я смогу за три дня очистить всю общину от крыс?.. Погодите-ка.

«Лара, а как же мой питомец Норель? Я не буду ее убивать», — твердо заявил, вспомнив мою безухую крысу.

«Питомец может остаться».

Ну хоть какая-то хорошая новость.

Выложив краски и новую кисточку на полку, я лег на кровать и погрузился в свои мысли.

Будучи Друидом мне достаточно было взмахнуть посохом, чтобы уничтожить того, кого нужно было уничтожить. Обычно это были твари — порождения тьмы. Или мутанты, изменившиеся из-за глобальных катаклизмов. Были также и обычные животные, но которые расплодились настолько, что угрожали гармонии и балансу.

Сейчас же я мог просто изгнать крыс из общины, но Система заблокировала мою способность призывать мелких существ, а это значит, что их придется убивать. Ну что ж, я к этому готов.

— Егор, иди ешь! — вывел меня из раздумий голос бабки.

— Иду! — аккуратно переложил щенка, заснувшего на мне, на его подстилку и вышел из комнаты.

М-м-м, на весь дом распространился запах жареного мяса.

— Отбивные приготовила. Не знаю, как получилось. Давно у нас столько мяса не было. — Авдотья поставила на стол блюдо с кусками зажаристого мяса.

Я не стал дожидаться, когда мне предложат, а сразу схватил верхний кусок и вцепился В него зубами. Вот тут-то меня настигло разочарование. Я не то что прожевать, даже откусить не мог жесткий кусок передержанного мяса.

— Ножом будет легче, — вполголоса проговорила Анна, покосившись на Авдотью, которая с довольным видом накладывала каждому в тарелку овощное рагу и приправляла темным маслом из сковороды, в которой жарилось мясо.

Раздражительно выдохнув, вытащил мясо изо рта, положил на тарелку и, прикладывая недюжинные усилия, разрезал на тонкие полоски поперек волокон. Так жевалось проще, но все равно к тому времени, когда доел свою отбивную, у меня челюсть заныла от напряжения.

— Как охотники определяют, какого крата можно есть, а какого нельзя? — спросил я у Ивана, когда доел рагу и получил стакан сладкого компота.

— Краты разные бывают. Некоторые просто размером меняются. Если ты встретишь в Дебрях двухметрового кабана, то смело можешь убивать и есть, — ухмыльнулся он.

Даже мысль о том, что я могу кого-то убить, его забавляла. Ну ничего, скоро вся община будет усеяна трупами… крыс.

— А если ты увидишь урода с двумя головами или гиганта, похожего на ящера, то лучше не трогай. Их мясо ядовито.

— Ясно, — кивнул я и, с наслаждением допив кисло-сладкий компот, продолжил задавать вопросы: — А как далеко ты заходил в Дебри?

— Далеко. Километров пять от ворот, — прикинув в уме, ответил он.

— И что там? — я заинтересованно подался вперед.

— Все то же, что и везде. Только лес гуще и темнее, — пожал он плечами.

— А энергия? Ты что-то чувствовал? — я весь напрягся, ожидая ответа.

Дебри пышут энергией, но издали чувствуется что-то чужеродное. То, что не может принадлежать этом миру.

Анна с Авдотьей насторожились и прислушались к разговору, переводя взгляд с меня на Ивана и обратно.

— Как же я энергию эту почувствую, если и не маг вовсе? — пожал он плечами. — Ты вон у магов-охотников поспрашивай.

— У кого например?

— Да у того же Бинокля. Он ведь руномаг.

Очкастый охотник Бинокль — руномаг? Неожиданно. Я вмиг поднялся с места, поблагодарил женщин за вкусный ужин и поспешил к выходу.

— Если у торговцев их нет, то в трактире поищи! Если и там нет, то у наместника гостят! — крикнул мне вслед Иван.

Призрак вместе со мной выскочил на улицу и, весело тявкая, побежал рядом. Уже вечерело, но я надеялся, что охотники еще не ушли с базара. Не хотелось бы мне искать их в трактире, а тем более у наместника.

Когда добежал до торговцев, увидел, что наместник вместе со своими людьми загоняют поросей в прицеп грузовика. Хрюшки возмущенно хрюкали и визжали каждый раз как по их спинам проходились хлесткими плетьми.

— Пошевеливайтесь! Фью-фью-фью! Не отставай, поросячья морда! — прикрикивал тот самый водитель грузовика и грубо пихал ногой свиней.

Я не стал подходить к ним, хотя от увиденного хотелось выхватить у них плеть и самому пройтись по спинам мучителей. И хотя я понимал, что этих безобидных созданий везут на убой, все равно не мог вынести плохого отношения.

— О, Никитка, — перехватил я мальчика, которому подарил жирафа. — Ты охотников не видел?

— Здорова, Егор, — он по-взрослому протянул мне руку и как мог сжал. — Видел. В трактир пошли.

— Ясно, — кивнул я и хотел двинуться в сторону трактира, но он преградил мне дорогу.

— Ты не думай, я про свой долг не забыл. Отец приедет, и я обязательно расплачусь.

— Хорошо, — улыбнулся и хотел потрепать его по волосам, как обычно делают мне, но воздержался, поймав строгий взгляд.

— А ты Фарруху не отдавал свои игрушки? — он не уходил с моего пути.

— Продал три поделки. А что?

Никита оглянулся и заговорщически прошептал:

— Слышал кое-что, только ты не говори, что я тебе сказал. Обещай.

— Обещаю. — Серьезность мальчика меня забавляла.

— Фаррух перепродал твои игрушки за сорок рублей каждую и пообещал, что к следующему приезду каравана еще игрушек подготовит. Но он их статуэтками обозвал.

— Подготовит? Он сказал, что сам их сделал? — удивился я.

— Да. А еще сказал, что сам в Дебри ради ясеня выбирался. Жизнью рисковал, поэтому так много просит.

— Вот жук, — вырвалось у меня.

— Не то слово! В общем, больше с ним дел не имей, — строго предупредил Никита, заглянул мне в глаза, кивнул и вернулся к толпе ребятни, что толкалась неподалеку.

М-да уж, торгаши во всех мирах одинаковые: чего только не выдумают, чтобы выгоднее продать свой товар.

Я еще раз оглянулся и посмотрел в сторону грузовика, но свиней уже загнали в кузов, и теперь слышалось только их приглушенное хрюканье.

По мере приближения к трактиру все громче слышались пьяные выкрики, гул нестройных голосов и чье-то неумелое пение. Возле двери трактира прямо на земле лежал мужчина и громко храпел. Еще один на нетвердых ногах стоял, опираясь об угол здания, и издавал характерные звуки при несварении желудка.

Вокруг витало столько неприятных запахов, что я замер в нерешительности. Очень не хотелось заходить внутрь трактира, но я хотел поговорить с Биноклем. Иван сказал, что он маг, а значит должен чувствовать «дыхание» Дебрей.

— Эй, ты чего здесь ошиваешься? Мал еще по трактирам ходить! — прикрикнул на меня тот, что стоял на углу. — А ну пшшл дом… ик… ой. Ик!

Покачиваясь и вытирая рот рукавом, он шел ко мне.

Я не стал ему отвечать, а быстро подошел к входу, задержал дыхание и распахнул дверь. Звуки стали в разы громче, а от смеси различных запахов подступил ком к горлу. Все-таки я много времени проводил на природе и редко выходил к людям, поэтому не привык к такому.

Взяв себя в руки, зашел в здание и осмотрелся. Охотники обособленно сидели за дальними столами. Также здесь были торговцы и наши общинники.

Я уже двинулся к охотникам, но тут прямо передо мной неизвестно откуда появилась та самая пышногрудая дама, что обслуживала нас в прошлый раз.

— Квас понравился? Или чего покрепче хочешь попробовать? — промурлыкала она и уперлась в меня своими грудями.

Будь на моем месте Егор, он бы, конечно, стушевался. Может, даже покраснел бы, но мне уже давно не семнадцать лет.

— Покрепче не хочу. Может, чего другого предложишь? — Я нагло уставился в вырез ее платья и прижался к ней еще сильнее. — Только у меня денег нет. Забесплатно согласишься?

Дама фыркнула и прошла мимо, бросив на ходу:

— Тоже мне ловелас. Нос еще не дорос, а туда же.

Я усмехнулся и двинулся к охотникам, огибая столы, перепрыгивая через осколки стекла от разбитых бутылок и куски разбросанной еды.

Охотники неспешно о чем-то беседовали, не обращая на меня никакого внимания. Охотник со странным прозвищем Бинокль сидел ко мне лицом, но смотрел на своего соседа и что-то ему объяснял. Я подождал немного, затем громко откашлялся, но на меня по-прежнему никто не смотрел.

— Прошу прощения! — наконец сказал я, стараясь перекричать гул.

Охотники разом замолчали и с удивлением посмотрели на меня. Бинокль сразу узнал меня и, чуть улыбнувшись, спросил:

— Ну что, передал привет отцу?

— Передал. Он сказал, что помнит вас. Вы несколько раз вместе охотились.

— Д-а-а, было дело. Отважный у тебя батя, ничего не боится, но и на рожон не лезет. В общем, хорошим охотником был. Жаль, что так с ним все получилось.

— Угу, — кивнул я и спросил: — Мы можем с вами поговорить… наедине?

Кто-то из охотников насмешливо хмыкнул. Кто-то недовольно буркнул. А кто-то потерял ко мне интерес и вернулся к разговору.

Бинокль осушил свою кружку, довольно причмокнул, встал из-за стола и, кивнув мне, направился к двери. В отличие от меня, он шел напролом, прокладывая себе путь между схвативших друг друга за грудки торговцев, зазевавшихся прислужников, раскиданных стульев и обнимающихся друзей, еле стоящих на ногах.

Вслед охотнику никто не посмел даже слова сказать. Даже в пьяном состоянии все понимали, что с ним лучше не связываться.

Мы вышли на улицу и бок о бок побрели по дороге, освещенной тусклыми фонарями и лунным светом.

— Чего хотел? — смачно сплюнув на землю, спросил Бинокль и поправил очки на кривом носу.

— Отец сказал, что вы руномаг… — начал было я, но он прервал меня.

— А-а-а, ты хочешь, чтобы я показал тебе какой-нибудь фокус?

Он хрипло рассмеялся и похлопал меня по плечу, отчего я чуть не упал. Тяжелая, сильная у охотника рука.

— Вообще-то… — снова попытался объяснить я, но он уже поднял руку и начал что-то чертить в воздухе пальцем.

Он делал это так быстро, что я не успевал следить за его рукой. Затем Бинокль прошептал заклинание, и перед нами прямо в воздухе вспыхнул голубым пламенем замысловатый символ, состоящий из множества черточек и элементов — руна.

Руна парила прямо напротив моего лица, дрожа и переливаясь. От напитанного энергией магического символа исходило тепло.

Я протянул руку, чтобы дотронуться до нее, но охотник резко оттолкнул меня.

— Не смей этого делать! Ты погибнешь! Это боевая руна.

Он взмахнул рукой, и руна начала подниматься, зависнув примерно в трех метрах над нашими головами. Бинокль сделал еле уловимое движение и руна взорвалась с еле слышным хлопком, на мгновение осветив округу ярким синим светом.

В лицо пахнуло горячим воздухом, отчего я невольно задержал дыхание и отступил назад.

— Ну как тебе? — с довольным видом спросил Бинокль и убрал в хвост сбившиеся пепельные волосы.

— Впечатляет, — признал я.

— Тебе еще что-нибудь показать?

— Нет, больше не надо… Я бы хотел задать вам один вопрос, — сказал я, проверяя, не опалились ли ресницы и волосы.

— Спрашивай. — Бинокль продолжил идти вперед.

— Я знаю, что маги чувствуют энергию. Мне интересно, какая энергия в Дебрях? Такая же, как и здесь, или иная?

Охотник остановился и задумчиво посмотрел на фонарь, вокруг которого летала туча насекомых.

— Хм… Ты прав, она иная. Сейчас попробую описать. Только присядем куда-нибудь.

Он огляделся и, увидев у одного из заборов небольшую скамейку, направился к ней. Я последовал за ним.

— Державин, интересный ты парень. Никто мне таких вопросов еще не задавал. — Он снял очки и потер глаза. — Ну ладно, слушай…

Глава 4

Бинокль начал тереть стекла очков подолом клетчатой рубашки и заговорил:

— Простые люди не чувствуют энергию, хотя она есть везде. — Он повернулся ко мне. — Вот ты, Егор, чувствуешь энергию?

Я мотнул головой. Никто, кроме семьи, не должен знать, что у меня в груди есть магический источник.

— Вот я о том и говорю, — продолжил он. — А мы, маги, чувствуем ее везде. Она, словно теплые лучи солнца, пронизывает наше тело, накапливаясь внутри. Мы, конечно, уже не обращаем на это внимания, ведь всю жизнь чувствуем ее. Но, — он поднял палец, — в Дебрях все по-другому. Чем дальше заходишь в чащу, тем сильнее ощущаешь разницу. Энергия в Дебрях похожа на острые иглы, прошивающие твое тело. Или на яд, бегущий по венам и прожигающий тебя изнутри. Понял, что я хочу сказать?

Охотник вновь посмотрел на меня.

— Не совсем, — признался я. — То есть энергия Дебрей не копится в вашем источнике?

— Кто ж ее знае, копится или нет? — пожал он плечами. — Я говорю о том, что чувствуется она по-другому. Какая-то она… м-м-м… как бы это объяснить?.. Неродная, что ли, — он вновь пожал плечами, — чужая, колючая и обжигающая.

Бинокль поежился. Его лицо омрачилось тревогой. Он чувствовал, что Дебри опасны, но явно не понимал и не мог ясно описать свои ощущения. Я прекрасно понял все, что он сказал. За стеной я ощущал лишь отголоски той далекой энергии, но тоже понимал, что она не здешняя — слишком большая разница между ней и той, что исходит от всего остального.

— Вопросы закончились или тебя еще что-то интересует? — улыбнулся он, вынырнув из тяжелых мыслей.

— Спасибо, — ответил я, поднялся со скамьи. — Вы завтра уезжаете?

— Да, на рассвете. — Охотник снова надел очки и с кряхтеньем встал. Я услышал явственный треск в коленях и пояснице. Похоже, у него проблемы с суставами. — Придешь провожать?

— Приду, — кивнул я.

Мы молча дошли до трактира. Бинокль пожал мне руку и зашел внутрь, а я энергично зашагал прочь.

Все это время Призрак гулял неподалеку, обнюхивая все на своем пути, поэтому я видел лишь маячащийся белый комок во тьме.

«Вейл, пошли домой», — мысленно велел, когда потерял щенка из виду.

Почти в ту же секунду из-за полуразвалившегося сарая выбежал белоснежный питомец и со всех ног помчался ко мне. Очень удобно связываться с духом, ведь он меня услышит, даже находясь на большом расстоянии.

Вдали до сих пор слышалась музыка и веселые крики. Похоже, местные совсем не хотели расходиться по домам и наслаждались теплым вечером, музыкой и вкусными кушаньями, купленными у торговцев. Я их понимал, ведь обычно в общине было очень скучно, тускло и тихо. Общинники привыкли жить с опаской и старались не привлекать внимание кратов, но иногда, например сегодня, всем хотелось выдохнуть и просто насладиться жизнью.

По тропинкам я быстро добрался до дома. Анна с Авдотьей разматывали новые шерстяные нитки и обсуждали, что свяжут из них. Иван, сидя за кухонным столом, читал потрепанную книгу с пожелтевшими страницами

— Что это? — спросил я и взглянул на мелкий шрифт, от которого двоилось в глазах.

Читать Егор умел. Его знания и умения передались мне, поэтому я тоже без особых трудностей мог прочесть то, что мне надо. Но ни он, ни я не находили в этом занятии ничего интересного.

— Роман про пиратов, — с довольным видом пояснил Иван и показал потрепанную обложку, на которой сохранился рисунок корабля. — Выкупил за рубль у торговца, который использовал книгу как подставку под горячее.

— Интересная? — я спросил просто так, чтобы поддержать разговор пока пью чай с хлебом.

— Очень. Хочешь прочту отрывок? — предложил он.

Мне было неудобно отказываться, поэтому кивнул и откусил поджаристый хлеб, щедро намазанный цветочным медом.

Иван откашлялся, поерзал на стуле и начал читать:

— «Ветер бил в паруса „Черной чайки“ с такой силой, что мачты гнулись и скрипели. Капитан Григ стоял у штурвала, щурясь в темноту. Море шумело, волны катились одна за другой»… Эх-х-х, а я шире речушки, что за воротами, и не видел ничего.

Он захлопнул книгу и задумчиво уставился в темный прямоугольник окна и еле слышно произнес:

— Вот и жизнь прошла, а я ничего не успел.

В словах было столько горечи, разочарования и безнадежности, что мне стало не по себе. Эти люди достойны лучшей жизни. Все, а не только Державины. В большинстве своем общинники с добром относились к Егору. Но даже он замечал, как многих изменила эта суровая жизнь. Угрюмыми и ожесточенными они стали только из-за тех условий, в которых им приходится жить: постоянная опасность, исходящая от Дебрей, мало еды и прочее.

В моих силах изменить многое в лучшую сторону, что я и намеревался сделать, ведь теперь это мой дом.

Иван еще немного почитал мне о приключениях капитана Грига, а потом мы вместе вышли из кухни и разошлись по комнатам.

Развернув рулон с картой, я решил начать перерисовывать. Работы много, поэтому придется потратить несколько дней.

«Доблестный господин, ты помнишь про задание? Время идет», — тут же раздался в голове голос Лары.

«Ты что, следишь за мной?» — недовольно буркнул я.

«Нет».

«Ага, так я тебе и поверил».

Если честно, мне очень не хотелось его выполнять. Убивать заразных, агрессивных крыс своими руками не то же самое, что махать посохом.

«Всего три дня. Если не успеешь — задание не будет считаться выполненным и вознаграждение не получишь», — совершенно беспристрастным голосом произнесла амазонка.

«Понимаю, но сегодня я не намерен этого делать», — ответил и взял свои новые краски.

При покупке я выбрал самые нужные цвета: черный, красный и зеленый. Жаль, что синей краски нет, но есть огрызок синего карандаша.

Обыскав все полки и шкафы, нашел кусок картона с желтым пятном на углу. Пятно меня нисколько не смутило: главное, что теперь смогу перерисовать карту и постараюсь сделать это наиболее точно, ведь каждый поворот реки мог иметь значение.

Обустроившись за столом, принялся за работу. Карта была довольно подробная. Кроме поселений, были обозначены озера, реки, холмы, а также лес. За Волчьим краем при обозначении леса художник использовал темно-зеленые и черные краски, в то время как в обратном направлении лес выделялся однородным зеленым цветом. Что это значит? А может, художник что-то знал?

Рисовать я начал именно с нашей общины и продвигался дальше, запоминая каждую дорогу и каждую общину, находящуюся неподалеку. Высокий Перевал, столица Нижнего мира, находился почти в самом центре карты. Мне стало интересно, какое расстояние от Волчьего края до Перевала.

Я намеревался спросить об этом Ивана, но, как только вышел из комнаты, понял, что прошло гораздо больше времени, чем думал. В доме царила темнота и слышалось похрапывание. Все спали.

Ну что ж, мне тоже пора на боковую. На рассвете пойду провожать караван. Может, еще что-нибудь удастся подглядеть, когда ворота раскроются.

Ночь прошла как обычно быстро. Юношеский организм требовал отдыха и восстановления, ведь рос и креп гораздо быстрее обычного благодаря струящейся энергии. Поэтому я засыпал, как только голова касалась подушки и с трудом продирал утром глаза.

Однако внутренние часы безошибочно будили меня тогда, когда было нужно. Как только над стеной раскинулись первые лучи солнца, я проснулся. В доме еще спали, поэтому тихонько умылся, оделся и вышел на улицу.

От влажного прохладного воздуха по рукам побежали мурашки. Зря не взял куртку. Возвращаться не хотелось, поэтому решил пробежать до дальних ворот и заодно согреться.

Аккуратно прикрыв калитку, чтобы с грохотом не захлопнулась, как обычно, я немного размялся и медленно побежал по дороге. Сначала ничего не почувствовал, но как только немного ускорился, ощутил, что внутри начал струиться невидимый жар. Это разгорался магический источник, наполняя мышцы легкостью.

Ох, как мне этого не хватало! Блаженство.

Я припустил со всей силы, не чувствуя усталости. Ноги будто сами меня несли. С каждым усилием энергия сильнее разгоралась, подстегивая и подталкивая вперед.

Пробежав мимо колодца, увидел суету у ворот. Торговцы и охотники собирались в обратный путь. Некоторые общинники тоже вышли их провожать, а может, вовсе не ложились и всю ночь танцевали под звуки, доносящиеся из прибора под названием «магнитофон». У нас в общине ни у кого такого не было. Хотя, может, я не прав и у наместника есть, но мне видеть и не слышать не доводилось.

Я так резко остановился, что с трудом удержал равновесие. От быстрого бега и энергии, разогнавшейся внутри, в висках ритмично застучало, а из глаз посыпались искры, какие бывают при ударе. Я почти не запыхался, хотя пробежал довольно быстро.

Двое мужчин-общинников уныло посмотрели на меня, но ничего не сказали. Я же силился увидеть Бинокля, но большей части охотников здесь еще не было.

Энергия не успокаивалась, поэтому я просто не мог оставаться на месте и рванул в обратную сторону. В ушах засвистел ветер, глаза заслезились, но я бежал. Бежал так, будто за мной гонится стая кратов, готовых меня сожрать.

Не заметил, как добрался до противоположных ворот. Перебежав на Четвертую улицу, рванул вверх — обратно к торговцам. Только на этот раз, когда остановился у вышки и прислонился к деревянной перекладине, понял, что устал. Но эта усталость была приятной, напитывая мышцы силой, и быстро прошла.

— Ты чего носишься, как оголтелый? — беззлобно спросил старик Ворон, незаметно подобравшись слева. — Случилось чего, али ноги разминаешь?

— Разминаю, — кивнул я, протяжно выдохнув. — А вы что здесь делаете? Тоже торговцев пришли провожать?

— Не-е, на кой-черт мне их провожать? Тоже мне «гости дорогие», — в его голосе послышался сарказм. — Гречку забыл купить, вот и пришел.

Он указал на кулек, торчащий из кармана рабочего пиджака.

— Ясно, — кивнул я и тут вспомнил о недавнем разговоре с Женькой. — Скажите, а как можно стать наместником?

— Теперь уж никак, — махнул он рукой. — Правитель назначил к нам этого, — он покосился назад и тихонько продолжил: — подонка из Верхнего мира. Других слов для него у меня нет. Всего несколько лет прошло, а Волчий край уже на ладан дышит. Еще несколько лет, и все передохнем. Помяни мое слово.

— Как раньше назначали наместника?

— Сами люди выбирали. Собирались все вместе и голосовали. За кого больше рук подняли — того и наместником назначали. Хорошо было, правильно. А что теперь? Эх-х, — он махнул рукой.

В это время приблизились остальные охотники, а за ними увязались трое мальчишек, одним из которых был Никита. Увидев нас, он подбежал и сначала протянул руку Ворону, а потом и мне.

— Вон тот торговец, что у Фарруха игрушки твои купил. — Никита вытянул руку и совершенно без стеснения указал на молодого мужчину. Кажется, он продавал посуду и другую домашнюю утварь.

Вдруг мне в голову пришла замечательная идея. Я торопливо двинулся к торговцу и, подойдя вплотную, сказал:

— Утро доброе. Как спалось в нашей общине?

— Здорова, — он удивленно посмотрел на меня. — Нормально вроде, а чего такое?

— Мне сказали, что это вы купили вчера мои фигурки из Слоновьего ясеня.

— Твои игрушки? Э-э, а как же…

— Фаррух соврал. Он выкупил их у меня за восемнадцать рублей и перепродал вам, — прямо высказал я. — У меня есть предложение.

Однако сейчас торговца меньше всего волновало мое предложение. Он сжал кулаки и начал кого-то высматривать.

— Где этот Фаррух живет? — процедил он сквозь зубы.

— Там где-то, — неопределенно махнул я рукой и продолжил: — Давайте я сделаю игрушки, и вы купите их у меня за тридцать пять рублей. Уговор? — протянул ему руку.

Мужчина выдохнул, обдумал услышанное и пожал мне руку.

— Ладно, но чтоб такие же красивые и аккуратные. И обязательно из этой же древесины. Они будто и не деревянные, а из бивней сделаны. Очень мне понравились. Такие не стыдно над каминной полкой ставить. — Он упер руки в бока. — Приеду через месяц. Сколько будет готово?

— Пока не могу сказать, не от меня зависит, — признался.

— Ладно, но больше никому не продавай, только мне. Уяснил?

— Уяснил, — согласился я и двинулся к охотникам, которые выглядели так, будто и не было ночной попойки: бодрые, веселые, заряженные.

— Ну бывай, Егор Державин, — похлопал меня по плечу Бинокль. — Надолго не прощаюсь. Скоро на охоту в ваши края снова придем.

— Почему вы здесь охотитесь, ведь Дебри окружают весь Нижний мир? — заинтересовался я.

— Здесь больше всего кратов, — пояснил он.

В это время послышался гудок, а следом взревел и выпустил тучу черного дыма грузовик.

Страж ворот вместе с двумя общинниками принялся открывать створки. Повозки с лошадьми откатились в сторону. Лошади фыркали и чихали от неприятного запаха, выходившего из глубин машины. Грузовик развернулся и встал «лицом» к воротам.

Я хотел подойти поближе, но меня затолкали назад и велели не мешать каравану. В это время ворота раскрылись, и машина медленно двинулась по заросшей травой дороге. Привстав на цыпочки, я посмотрел вдаль, но увидел то же самое, что и в прошлый раз: пеньки, развалины.

Охотники распределились по всем повозкам, и караван, выстроившись в ряд, покатил вслед за урчащим грузовиком.

— Ну вот и все. Уехали, наконец, — с облегчением выдохнул старик Ворон.

Когда выехала последняя повозка, ворота закрылись и местные принялись собирать мусор и кучи конского навоза, наводя порядок.

Я вернулся домой. Авдотья и Анна готовили завтрак, Иван снова сидел с книгой и не спеша попивал черный чай. Я помыл руки и сел напротив него.

— Уехали? — поинтересовался он.

— Уехали, — выдохнул я.

Если честно, на меня навалилось какое-то странное чувство, похожее на сожаление. Я, будто птица в клетке, которая смотрит сквозь решетку на свободных птиц. Торговцы сели и уехали, а меня даже за ворота не выпустят. Несправедливо.

— Ты чего такой смурной? Случилось чего? — Бабка поставила передо мной глубокую тарелку с горячей кашей, в центре которой таял небольшой кусочек сливочного масла.

— Нет, ничего не случилось, — мотнул я головой и взялся за ложку.

За завтраком не проронил ни слова. Анна пыталась меня разговорить, но потом махнула рукой. Когда все разошлись по своим делам, я зашел в свою комнату и подошел к развернутой карте Нижнего мира. Интересно, где побывали торговцы? Неужели объехали все поселения? Эх, не догадался спросить.

«Мой любимый господин, напоминаю, что тебе поручено задание „Серые полчища“. Осталось два дня».

Я даже вздрогнул от звука голоса, внезапно прозвучавшего в голове.

«Помню», — буркнул и понял, что больше тянуть нельзя, надо действовать. Усевшись за стол, принялся обдумывать, как решить эту задачу.

Во-первых, нужно избавиться от королевы крыс. Обычно она живет в самом укромном месте и ее оберегает потомство. Если ее не убить крысы быстро расплодятся вновь.

Во-вторых, необходимо изготовить ловушки с ядом. Это может быть опасно для других домашних животных, но я сделаю дыры маленькими, чтобы, кроме вредителей, никто не смог пролезть. Кошек почему-то в общине нет, а собаки не смогут просунуть голову в дырки.

Решил ловушки изготовить позже, а пока заняться крысиной предводительницей.

«Норель, ты мне нужна!» — позвал я свою крысу.

Уж она-то точно знает, где прячется их королева.

В углу послышалось шуршание, и показался сначала любопытный нос, а потом глазки-бусинки. Крыса выползла и быстро засеменила ко мне, стуча коготками.

Призрак сразу же бросился к ней в надежде поиграть, но крыса зашипела и клацнула у него перед носом острыми зубами. Щенок все сразу понял и спрятался под стол.

«Ты звал меня, Орвин Мудрый?» — Полупрозрачный дух образовался рядом с замершим зверьком.

«Да, звал, Норель. Ты должна отвести меня к крысиной королеве».

«Зачем?» — дух явно напрягся.

Ох и не любят крысы выдавать друг друга, но придется.

«Хочу убить ее», — честно признался я.

Дух заколыхался. Он явно боролся между верностью королеве и мне.

«Хорошо, я покажу тебе королеву», — после минутной паузы произнес он.

Я в этом нисколько не сомневался. Королева по сравнению с друидом — ничто.

Здешние крысы были больше обычных, но, к счастью, совсем немного. Однако когда их много, то очень рискованно связываться со стаей. Обязательно нужно оружие и поддержка.

В роли оружия может послужить топор. Иван уже привел в порядок свои инструменты, поэтому топор с новым топорищем стоял теперь в небольшом коридорчике у двери. Именно его я и возьму, хотя сабля или даже шпага были бы гораздо эффективнее, но выбирать не приходится.

Насчет поддержки… Я посмотрел на Призрака, который, балуясь, носился по комнате, пытаясь схватить свой хвост. Нет, он слишком мал и неопытен, чтобы связываться с такими кровожадными и бесстрашными созданиями, как крысы. Здесь нужна помощь кого-то помощнее.

Хм, кого же мне взять? М-да уж, а выбора-то и нет… Хотя есть один неплохой вариант.

Я вышел на улицу и довольно быстро добежал до Третьей улицы. Ага, а вот и она.

Миролюбивая собака, которая в прошлый раз увязалась за мной следом, тут же радостно бросилась навстречу. Я опустился перед ней на колено и тихонько загудел, гладя ее по короткой шерсти и заглядывая в темные глаза.

Дух не заставил себя долго ждать. Он выплыл белесой фигурой из тела собаки.

«Назови свое истинное имя», — велел я.

«Зари», — голос был совсем юн.

«Приветствую тебя, Зари. Зови меня друид Орвин Мудрый. Мне нужна твоя помощь».

«Я готова служить тебе, Орвин Мудрый».

Дух исчез в теле собаки, и та снова завиляла хвостом.

Вместе мы дошли до дома, где я взял топор и приказал Норель отвести меня и Зари к крысиной матке.

Моя крыса зафыркала, выражая недовольство, но юркнула в траву и выскочила на дорогу. Мы с собакой последовали за ней. Ох, чувствую, будет жаркая битва.

Глава 5

Идти во главе с крысой у всех на виду было плохой идеей, поэтому я велел ей перейти в траву и лишь изредка показывать свой острый нос, чтобы я понимал, что мы с Зари двигаемся в правильном направлении.

С крысами и прочими похожими тварями я сталкивался множество раз, поэтому примерно представлял, что меня ждет. Связаться с духом крысиной матки попросту не удастся, так как ее стая явно захочет прогнать чужака, и на меня набросятся множество особей, вооруженных острыми зубами и когтями, от которых нужно будет защищаться.

Мы спустились по улице и прошли по тропе между домами до Второй улицы. Крыса исчезла за забором довольно большого каменного дома. Дом выглядел очень даже пристойно: каменные блоки — один к одному, все аккуратно замазано цементом, на окнах ставни, закрашенные зеленой краской. Весь двор в грядках, но с такими же чахлыми растениями, как и везде.

Та-ак, королева наверняка где-то в подвале, но как мне до нее добраться?

Пока я раздумывал, какой повод придумать, чтобы зайти внутрь, дверь дома открылась и показалась та самая девушка с косой и голубыми глазами — Даша и вместе с ней высокая худая девчушка чуть младше. Егор знал обеих, но ни с одной не общался и даже не здоровался — стеснялся женского пола. Понимаю, возраст такой.

— Привет, Даша, — улыбнулся я и махнул рукой. — И тебе привет, Галя.

— Привет, — буркнула высокая Галя, настороженно уставившись на меня.

— Привет, Егор, — доброжелательво ответила Даша, сошла с крыльца и пошла мне навстречу.

— Что тебе надо? — неприязненно спросила Галя и последовала за подругой.

Тут мне в голову пришло, как можно попасть в подвал этого дома.

— Я крысу приручил, а она забежала в ваш двор. Можно ее поискать? — Я старался казаться дружелюбным, чтобы расположить к себе неулыбчивую Галю, которая здесь жила.

— Есть какие-то особенности у твоей крысы? А то их у нас пруд пруди. И откуда только лезут? Уж не знаем, как от них избавиться, — призналась девушка.

— У моей крысы уха одного нет. В бою потеряла.

— А-а, ну ищи-ищи, только будто осторожнее, на капкан не наступи. Отец везде их понаставил, но пока никто не попался, кроме собак. — Она многозначительно посмотрела на Зари, что терлась о мои ноги.

«Слышала, будь осторожна», — предупредил я своего нового питомца.

Собака тихонько тявкнула.

— А топор тебе зачем? — Галя остановилась и схватила за руку подругу, увидев в моей руке топор Ивана.

— Иду Глухарю помогать крышу ремонтировать, — без зазрения совести соврал я первое, что пришло в голову.

— А-а-а, ясно. — успокоилась девушка. — Глухарю надо помогать, он старый и один живет.

Я кивнул, зашел в калитку и двинулся по двору, старательно делая вид, что ищу Норель. Девушки молча следили за мной.

Капканов, действительно, было много. В один я намеренно кинул камешек, и механизм быстро с силой захлопнулся. Ага, такой капкан легко перебьет крысу надвое. Вот только эти зверьки не так глупы, чтобы лезть туда, откуда пахнет смертью. Если бы хозяин не поскупился и положил в каждый капкан по куску мяса, то дело пошло бы лучше. Уж от такого лакомства они бы не смогли отказаться и наверняка рискнули.

— Вот она! — крикнул я и указал в сторону дома.

На самом деле я никого не увидел, но мне нужно было разыграть этот спектакль, чтобы найти укрытие королевы.

Я подбежал к дому и начал прохаживаться у стены, всматриваясь в основание фундамента, который, в отличие от дома, сильно раскрошился, поэтому щелей в нем было немерено.

— Похоже, крыса под дом забралась! — крикнул я в сторону девушек. — Галя, есть у вас подвал?

— Есть, но мы туда не заходим. Опасно: может что-нибудь на голову свалиться. Отец все хочет заняться ремонтом, но сейчас у нас на это денег нет, — нехотя призналась она.

— Я без своей крысы не уйду, — упрямо заявил им. — Как мне зайти в ваш подвал?

Вперед вышла Даша, и в ее голосе звучала тревога:

— Может, не надо? А если тебя завалит? Нет-нет, я не хочу, чтобы ты туда лез.

Она попыталась остановить меня и схватила за рукав рубашки.

— Ничего со мной не будет. Я только посмотрю и назад выйду, не стану ничего трогать. Обещаю, — сделал честные глаза.

Даша выдохнула и кивнул, а Галя оказалась не такой восприимчивой к моим ужимкам, поэтому замотала головой.

— Нет, нельзя туда. Если родители узнают, то…

— Мы никому не скажем, — быстро ответил я. — А если что-то случится, то все вали на меня. Скажи, что сам без спросу в ваш подвал забрался.

Галя повздыхала, о чем-то пошепталась с Дашей и кивнула:

— Ну хорошо, но как только крысу найдешь — сразу обратно. Не хочу, чтобы у нас проблемы были из-за тебя.

— Никаких проблем не будет, — заверил я.

— Я бы осталась, но надо идти. Меня ждут, — извиняющимся тоном сказала Даша. — Удачи, Егор.

— Спасибо, Даша.

Девушка нехотя вышла со двора и двинулась в сторону Первой улицы, а Галя поманила меня рукой и пошла за дом. Я последовал за ней и увидел небольшую дверь, заросшую травой.

— Вот здесь подвал. Только будь осторожнее, — еще раз предупредила она.

— Не волнуйся, я сама осторожность, — с улыбкой подмигнул ей и дернул за старую ручку, висящую на одном гвозде.

Дверь лишь чуточку приоткрылась. Не позволял открыть старый дерн.

— Лопата есть? — спросил у Гали, после двух безуспешных попыток.

Был бы я сильнее, просто выдернул бы эту хлипкую дверь, но пока только боролся с жесткой травой.

— Искать надо, — дернула она плечом и кивнула на топор в моих руках: — Этим попробуй.

— Не-е, лезвие затупится.

Девушка раздражительно выдохнула и двинулась к покосившемуся сараю. В это время Зари принялась обнюхивать щель между дверью и стеной и в следующее мгновение грозно зарычала — почуяла крыс.

«Успокойся. Не будем привлекать внимание. — Я присел и погладил собаку по голове. — Нам нужно уничтожить крысью матку и по возможности унести побольше крысиных жизней. Только будь осторожна — крысы могут быть очень опасны».

Зари тихо тявкнула в знак согласия и вновь вернулась к щели, заглушая рвущийся наружу рык. Обычно собаки с крысами тоже не ладили.

— На, держи, — Галя воткнула у моих ног железную лопату с пятнами ржавчины. — Только не сломай, а то отец мне задаст.

— Не волнуйся, с инструментом обращаться умею.

Я аккуратно срезал пучки травы и рывком открыл дверь.

— Фу-у-у, ну и вонь! — Галя отпрянула, зажав рукой нос.

Она была права. В подвале стоял густой, тягучий и удушливый запах. Это была смесь сырости, плесени, гнили и аммиака от крысиной мочи и испражнений.

— А мы еще удивлялись, откуда в дом заходит противный душок, — Галя отошла еще на несколько метров. — Неужели ты из-за какой-то крысы сейчас туда спустишься?

— Да, спущусь, — решительно кивнул я.

— Тогда постой. Я тебе фонарик принесу. Внутри темно — ничего не видно.

Галя убежала, а я вплотную подошел к двери и заглянул внутрь. Она права, фонарик пригодится. Светлые полоски трещин не сильно улучшали видимость, а зрение мне очень даже пригодится, чтобы ясно видеть врагов.

— На, держи. Только сильно заряд не сажай, — предупредила она и протянула потертый фонарик.

Я нажал на красную кнопку, и вперед устремился желтый луч света. Осветив открытый проход, увидел небольшую лестницу, ведущую вниз, а также заплесневелый пол подвала.

— Я тебя здесь подожду. Не задерживайся, — вполголоса проговорила взволнованная Галя.

Перехватив топор поудобнее, я начал спускаться по каменным ступеням. Зари последовала за мной, продолжая принюхиваться и заглушая клокочущую в горле ярость. Ей явно хотелось разразиться неистовым лаем и броситься на поиски врага, но без моего позволения она не могла этого сделать.

Подвал глубиной был в человеческий рост, поэтому я выпрямился и осмотрелся. Вокруг стояли нагроможденные друг на друга каменные блоки. Из подобных же блоков был сделан дом. Также в кучу навалены рыболовные снасти, покрытые пышной плесенью.

Зари чуть присела, прижала уши к голове и грозно зарычала, глядя куда-то за камни. Я направил в ту сторону луч фонаря и увидел несколько сгнивших деревянных ящиков с каким-то тряпьем.

Вдруг тряпье пришло в движение, и из него показались сотни сверкающих глаз. Ага, а вот и гнездо. Ну что ж, пора.

Я поставил фонарь на один из каменных блоков, направив свет на гнездо, и решительно направился к ящикам. Схватив топорище двумя руками, размахнулся и со всей силы ударил по верхнему ящику.

В ту же секунду из тряпья с писком рвануло целое море серых тварей. Зари больше не сдерживалась и ожесточенно нападала на них, орудуя зубами. Я же продолжал разрушать их жилище, вынуждая показаться королеву.

Вместе с кусками сгнившего дерева вокруг разлетались клочки шерсти и помета. От вони крысиных испражнений можно было задохнуться. Я натянул на нос рубашку, но не прекращал свое дело. Те крысы, что пустились в бегство, были молодняком. Сама же матка и ее ближайшее окружение до сих пор прятались внутри, а я ведь именно за ними пришел.

Всего коробок было три, и только когда я добрался до третьей, показались пять серо-коричневых крыс размером с кота. С пронзительным визгом они бросились на меня, пытаясь отогнать от гнезда.

— Прочь, твари!

Я замахнулся и попытался ударить топором ближайшую крысу, но не тут-то было. Она будто ожидала удара, поэтому ловко увернулась, махнув голым хвостом рванула к мне и ухватилась зубами за ботинок.

Гниль в корень! И так все ботинки в дырах — даже от росы намокают.

В это время послышался жалобный вой собаки, а следом голос духа:

«Орвин, помоги!»

Пнув крысу, я рванул в сторону выхода и увидел, что серые твари окружили собаку и атакуют со всех сторон. Некоторые заползали вверх по каменным блокам и оттуда спрыгивали на Зари и вонзали в ее спину и голову свои острые зубы.

Собака тоже не оставалась в долгу. Она хватала их зубами, била лапами, но явно проигрывала стае. Передо мной встал выбор: либо защищать питомца, либо доделать начатое и убить королеву. Я выбрал второе, ведь едва крысы почуют, что их матки больше нет, то и защищать ее больше не будут. И скорее всего, просто разбегутся.

Смахнув со спины собаки вцепившихся крыс, проредил толпу обухом топора и вернулся к ящикам. Чувствуя состояние нового питомца, его боль и страх, я решил покончить с этим делом как можно быстрее. Но мешали те пять крупных крыс, которые не отходили ни на шаг от третьего ящика.

Ну что ж, пришло время испачкаться кровью. Выставив перед собой топор, я начал на полусогнутых приближаться к ним. Одна из крыс сорвалась с места и рванула навстречу. Этого-то я и ждал. Взмах и удар. Голова крысы отлетела в сторону.

Остальные будто ничего не заметили — побежали следом, царапая когтями мшистый пол. Иван хорошо наточил топор, поэтому я не чувствовал сопротивления, когда лезвие проходило сквозь тушки.

Не прошло и пары минут, как все защитники остались лежать мертвыми тушками на полу и истекать кровью. Я проверил состояние собаки, помахал топором, разгоняя толпу нападающих, и снова вернулся к ящикам.

— Ну вот ты и попалась, душенька, — усмехнулся и ударил по ящику.

Доски были старые и хрупкие, поэтому двух ударов хватило, чтобы сломать крышку. Вдруг из вороха рваной атласной ткани выпрыгнула она — крысиная королева. Она была больше даже своих защитников. Лоснящаяся шкурка, длинный розовый хвост, красные глаза и желтые острые резцы, торчащие наружу.

Серая стая будто почувствовала появление своей королевы: запищали, заскрежетали когтями и стали активнее нападать. Зари отбивалась как могла, но уже заметно выдохлась и, если бы не я, давно бы уже капитулировала.

Королева пронзительно пискнула и рванула на меня. Я только этого и ждал, вцепившись в свое оружие и не спуская с нее взгляда. Однако, не добежав до меня, она резко прыгнула. Вот этого я точно не мог предусмотреть, поэтому чуть замешкался и едва не попался в зубы коварной твари. Крыса смогла прыгнуть так высоко, что почти достала до моей шеи.

Приземлившись на лапы, она увидела Зари, сражающуюся с ее потомством. Хищно щелкнув зубами, крыса нацелилась на нее, но тут ее все же настиг мой топор. Крысья матка захрипела, забилась в предсмертных конвульсиях и замерла.

Крысы повернули свои острые морды к окровавленной тушке своей королевы и вмиг бросились врассыпную, выбегая из открытой двери и других щелей. С улицы послышался девичий крик и крепкие ругательства какого-то мужчины. В подвале же наступила тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием собаки. Мы стояли посреди разоренного, зловонного гнезда — победившие, но уставшие до дрожи в конечностях.

«Молодец, Зари. Знал, что на тебя можно положиться».

Я опустился перед уставшей раненой собакой на корточки и отправил в нее свою ману.

К счастью, глубоких, серьезных ран не обнаружилось, зато было огромное количество мелких. Всю ее шерсть покрывали капельки крови от многочисленных укусов.

Собака тихонько скулила и мелко дрожала. Я взял ее на руки и вынес на улицу. После полутьмы подвала, дневной свет казался ослепительным.

— Это что такое было-то, а? — ко мне с лопатой в руках подошел Серафим — взрослый мужчина с блестящей лысой макушкой, отец Гали.

Судя по окровавленному лезвию и тушкам крыс на участке, он тоже не остался в стороне.

— В вашем подвале крысы устроили гнездо. Их матка там лежит. Приберите потом, — ответил я и аккуратно поставил собаку на ноги.

Она уже не тряслась, энергия придала ей сил.

— Ясно… А как ты понял?

— Крыса привела, — честно ответил я и продолжил: — Я потом ловушки с ядом принесу, чтобы остальных потравить. Они по старой памяти опять сюда заявятся.

— Ясно… Ты что же, решил общину от крыс избавить? — Серафим подошел к открытой двери подвала и заглянул внутрь.

— Да.

— Ого, сколько их тут! И как они тебя самого не убили? — воскликнул он, увидев тушки убитых серых тварей, освещенные фонарем.

— Собака помогла. Один бы я туда не сунулся.

Я вытер лезвие топора о траву и двинулся к калитке в сопровождении прихрамывающей собаки.

— Э-э-э, Державин! — окликнул меня мужчина. — Ты это… Спасибо, что ли. — Ему явно с трудом давались слова благодарности. — Крыс я постоянно гонял, но даже не знал, что их столько расплодилось в моем подвале.

— Больше не допускайте такого, — кивнул я и открыл перед Зари калитку.

Собаку повел к себе домой, чтобы подлечить и накормить. У нее уже были хозяева, поэтому я решил, что будет неправильно просто забрать ее себе.

Когда мы с Зари дошли до моего дома, порадовался, что все разошлись. Домашние не одобрили бы мой поступок привести в дом чужую собаку. Призрак же встретил ее, как родную мать. Она, кстати, к нему тоже с теплом отнеслась и даже вылизала его морду.

Я промыл и обработал раны собаки, накормил ее супом, щедро накрошив хлеб, и только после этого отправил домой. Собака нехотя поплелась по дороге, изредка оборачиваясь и с тоской глядя мне в глаза. Мне тоже не хотелось ее отпускать, но так будет лучше. Не знаю, кому она принадлежит, но хозяева явно не будут в восторге, если я приманю к себе их питомца.

Отмыв топор от крови крыс, насухо вытер его, чтобы не пошла ржавчина, и вернул на место. Из памяти Егора я знал, что Иван очень ревностно относится к своим инструментам.

Вернувшись в дом, налил себе остывший чай и сел за обдумывание ловушек. В принципе я уже знал, как и из чего их изготовить. Единственное, что никак не мог придумать — откуда взять яд, чтобы потравить серую братию?

В Дебрях быстро бы нашел, чем «угостить» хвостатых, но здесь, внутри общины… Стоп! Есть же лес! Да, нужно получить разрешение наместника, чтобы его посетить, или… просто пойти туда ночью, пока никто не видит.

В приподнятом настроении я допил чай с ложечкой драгоценного меда и тут услышал шуршание, доносящееся из моей комнаты. Сомнений, что это вернулась Норель, не было.

Я понимал, что сейчас она чувствует, ведь я только что безжалостно расправился с крысиной королевой, но так будет лучше. Иногда небольшое зло может стать преградой для по-настоящему страшных последствий. Крысы и люди не должны жить вместе.

Когда зашел в комнату, увидел, что крыса сидит в своем углу и умывается.

«Норель, ты считаешь, что я неправильно поступил?» — я опустился рядом с крысой.

«Не мне тебя судить», — ответил дух, показавшись из тела.

«Но ты же понимаешь, что крысы опасны для людей? Они переносят болезни, портят имущество, съедают и так скудный урожай. У каждого должно быть свое место в мире. И место крыс не рядом с людьми». — Я считал, что должен объяснить свой поступок.

«Я все понимаю. Но тогда ты должен убить и меня тоже. Я, как и мои собратья, порчу имущество и съедаю все, что найду».

Я задумался. Норель права: поблажек быть не должно.

«Ты мой питомец, поэтому я тебя не убью, но ты должна оставить это место и перебраться жить в лес».

Норель на мгновение задумалась, а я не торопил с ответом.

«Спасибо за справедливость, друид Орвин Мудрый. Ты прав, мне пора уходить. Этой же ночью я покину этот дом и общину».

«Благодарю тебя за службу».

Я взял крысу на руки и прижал к своей груди.

Даже когда она уйдет, мы будем связаны, и в любой момент сможем обратиться друг к другу за помощью.

У меня были еще дела, ведь осталось полтора дня до окончания срока, обозначенного Системой, а у меня еще не готовы ловушки. Их я намеревался сделать из веток кустов, что в большом количестве росли вдоль стены.

Позвав с собой Призрака, позаимствовал у Ивана большие крепкие ножницы из его набора и пошел к стене. Ветки собрал быстро, правда все пальцы исколол колючками.

Принес вязанку и, разместившись у сарая, принялся плести ловушки. Нужно было сделать их довольно прочными, ведь внутри будет яд, который не выбирает, кого травить, поэтому ни одно домашнее животное не должно дотянуться до приманки.

Ветки были довольно упругими, поэтому приходилось прикладывать много усилий, чтобы сплести ловушку, похожую на небольшую клетку. Энергия беспрестанно подлечивала болезненные царапины от колючек, поэтому источник силы быстро опустошался.

Когда вернулись домашние, я как раз заканчивал последнюю ловушку.

— Что ты опять придумал? — спросил Иван, с интересом рассматривая две дюжины ловушек.

— Хочу крыс потравить.

— Хорошее дело. Намучились мы с ними, — похвалил он, рассматривая одну из ловушек. — Только чем ты собираешь их травить?

— Пока не знаю, — признался я. — Хочу сходить в лес наместника и там поискать. Может, чернокорень найду или болиголов.

— Нет там ничего такого, — махнул он рукой. — Собирайся, пошли.

— Куда?

— За ядом, — сказал он, аккуратно положил ловушку на землю и двинулся к калитке.

Заинтригованный, я пошел следом.

Глава 6

Мы с Иваном направились в сторону вышки охотника.

— Куда мы? — спросил я.

— Нашел кое-что, когда торговцы приезжали. Как раз хотел марганцовкой полить, чтобы уничтожить, но раз ты такое дело затеял, то тебе пригодится.

— И что же это такое? — заинтересовался я, стараясь замедлить шаг, чтобы идти вровень с Иваном. Он старательно поднимал протез, чтобы не споткнуться о булыжники.

— Ведьмина слеза проросла. Надо вместе с грибницей уничтожить, а то она быстро разойдется.

Окунувшись в память Егора, узнал, что Ведьмина слеза — ядовитые грибы с плоскими белыми шляпками, в центре которых в небольшой выемке хранится синяя капля яда. Эти грибы очень ядовиты, поэтому общинники избавлялись от них всеми возможными способами.

Охотник на вышке кивком поздоровался с Иваном и вновь устремил взгляд вперед. Мне стало интересно, как далеко видно с такой вышки, ведь Егор так ни разу и не осмелился спросить разрешения и подняться наверх. В следующий раз обязательно напрошусь.

— Ты когда-нибудь стоял на вышке? — спросил, когда столбы вышки остались позади, а мы все ближе подходили к стене.

— Конечно, а как же? Все по очереди дежурят. Ни на миг нельзя расслабляться. От Дебрей добра не жди.

Я хотел возразить, ведь в Дебрях, как и во всех других лесах, есть масса всего хорошего, и они жизненно необходимы для всех живых существ, в том числе человеку, но не стал спорить. Для этих людей Дебри — зло, и точка.

— Почему ты так боишься Дебрей? — осторожно спросил Ивана. — Ведь ты был охотником и…

— Вот поэтому и боюсь, — прервал он меня. — Странные дела творятся в Дебрях.

— Какие? Расскажи, — понизил я голос, хотя вокруг никого не было.

Лицо Ивана внезапно омрачилось. Он отвел взгляд в сторону, принялся нервно теребить пуговицу на рукаве и поджал губы, будто пытался подобрать нужные слова, но не находил их. Я в напряжении ждал, когда он заговорит.

Через пару минут он откашлялся и перевел взгляд на меня.

— Я никому об этом не рассказывал… Хотя, может, и тебе не надо говорить.

— Надо! Говори! — не выдержал я напряжения.

Иван покосился на вышку. Охотник стоял к нам спиной и смотрел в сторону общины.

— Видел я кое-что, но до сих пор не могу понять, что же это такое было. Мелькнуло между деревьями и пропало.

— И что же это?

— Ходит как человек — на двух ногах. Высокий, выше меня примерно на голову. Я толком не рассмотрел, но успел заметить, что шерстью покрыт.

— Так может, это и был человек? — предположил я. — А шерсть — шкура убитого животного.

— Откуда в самой гуще Дебрей взяться человеку? Не-е, не человек это, — мотнул он головой. — Старые охотники много разного про Дебри рассказывали. Я-то всегда думал, что это враки и, кроме кратов, там никого нет, но, получается, ошибался. Есть там кто-то. А раз смог выжить в Дебрях, то он очень силен и опасен.

Хм, снова упоминание о человеке. Надеюсь, голубь с духом Азурэль сможет найти его и показать мне. Очень интересно посмотреть.

Иван провел рукой по лицу, будто смахивая неприятное воспоминание, и указал пальцем куда-то в траву у стены.

— Ты только глянь, гриб только проклюнулся и уже яд выпустил. Быстро же растут эти Ведьмины слезы.

Я наклонился и увидел среди травы белую шляпку с синей каплей.

— Только голыми руками не тронь, — предупредил Иван и протянул потрепанную рукавицу из грубой ткани. — На, держи. И постирай потом.

Надев рукавицу, аккуратно выкрутил гриб и понюхал.

Хм, в первый раз сталкиваюсь с таким грибом. Это очень странно, ведь я побывал во множестве миров и почти во всех из них встречаются одни и те же растения, которые в большинстве своем отличаются лишь внешним видом. А вот эта «Ведьмина слеза» мне даже ничего не напоминает. Однако очевидно одно: гриб очень ядовит. Мне не нужно его пробовать, чтобы понять это.

— Теперь надо придумать, как угостить этим грибом крыс, — сказал я, когда мы пустились в обратный путь.

Я нес ядовитый гриб так осторожно, будто это была какая-то хрупкая драгоценность.

— Дашь мне кусок мяса в кашу положить? Хотя бы небольшой, для запаха, — спросил я у Ивана,

— Зачем тебе?

— Чтобы крыс приманить.

— Не-е, мясо — слишком жирно для них будет. Пошли к Фарруху за костями, — предложил он. — Наверняка торговцы ему много что оставили на реализацию.

Мы сошли с дороги и по тропам быстро добрались до лавки торговца. Лавка была открыта, и внутри слышались голоса.

Егор не раз бывал в лавке, чаще чтобы просто посмотреть, что лежит на прилавках, но я сюда еще не заходил.

Поднявшись по скрипучим ступеням, шагнул через порог и попал в полумрак, ведь на улице уже смеркалось. Когда глаза привыкли, увидел самого торговца и двух женщин. Они стояли у окна и неспешно беседовали.

В отличие от других деревенских лавок, в которых я частенько обменивал блага леса на другой товар, здесь не пахло ни свежим хлебом, ни чесноком. Сначала в нос ударил запах табака, затем ароматной воды и приправ.

Прилавки ломились от товара, что не пожалели торговцы. В основном здесь было то, в чем не сильно нуждались общинники и, соответственно, плохо покупали: украшения из дешевого металла и стекляшек, отрезы тканей тусклых цветов, кое-какая посуда, соленья, вяленая рыба и сухие грибы.

— Здорова, Фаррух, — поздоровался Иван и протянул руку торговцу.

Торговец не ответил, и я заметил, как он нехотя пожал протянутую руку. Наверняка Иван тоже обратил на это внимание, но вслух ничего не сказал и кивнул на полки.

— Опять весь хлам тебе скинули, чтобы обратно не тащить?

— Почему сразу «хлам»? — возмущенно вскинулся Фаррух. — В хозяйстве всякое может пригодиться.

Иван не стал с ним спорить и продолжил:

— Кости остались?

— На что тебе, Иван, кости? — поинтересовалась женщина с белым полотном унылого лица и тонкими поджатыми губами.

Память подсказала, что Унылая — жена одного из охотников с Первой улицы.

— Кашу сварить хочу, — прямо ответил он, не спуская вопросительного взгляда с торговца.

Женщина хмыкнула, презрительно скривила рот и уставилась в окно, будто нас и не было. Вторая же неодобрительно посмотрела на нее и покачала головой, но промолчала. Эта была женой сапожника.

— Неужто даже на кусок мяса денег не хватило? Как же дальше жить-то собираетесь? — спросил Фаррух.

— Не твое дело. Проживем как-нибудь, — сухо ответил Иван.

— Ну-ну, без мастерской совсем тебе худо придется. Глядишь, с протянутой рукой по общине пойдешь, — насмешливо произнес Фаррух.

— Не пойду, — буркнул Иван, и я заметил, как заходили желваки на его скулах и напряглись мышцы спины. — Кости есть, спрашиваю?

— Есть. Только стухли уже. Как раз хотел выбросить, поэтому бесплатно забирай, — вновь в голосе торговца послышалась издевка.

— Где лежат? — выдохнув, спокойно спросил Иван.

Я даже поразился его выдержке, ведь сам еле сдерживался, чтобы не навалять этому торгашу.

— Там, у двери в тазу, накрыты картонной коробкой. В коробку высыпь и забирай. Я хотел собакам отнести, но, похоже, тебе нужнее, — вслед бросил он, и Унылая захихикала.

Иван лишь сильнее поджал губы, подошел к тазу и склонился над ним. Я хотел помочь, ведь видел, как ему неудобно наклоняться с протезом, но он остановил меня взглядом и все сделал сам. Затем подхватил коробку, от которой пахло гнильем, и, не сказав ни слова, вышел на улицу.

— Почему ты так?! — не сдержался я, когда мы отошли от лавки. — Почему промолчал?

— А что же мне, по-твоему, нужно было сделать? — сдержанно поинтересовался он и бросил на меня вопросительный взгляд.

— Ну не знаю, — не сразу нашелся, что ответить, ведь просто кипел внутри от возмущения из-за такого уничижительного отношения.

Еще недавно этот Фаррух был очень расположен к Державины, а сейчас будто подменили. Хорошо, что я узнал про перепроданные игрушки и спутал ему карты.

— Раз не знаешь — лучше промолчи, — наставительно сказал он. — Нам с ними еще жить. И неизвестно, как все обернется. Фаррух лишь один из многих, кто намекнул, что без мастерской я никто. Многие общинники завистливы, поэтому ведут себя, словно гиены, которые почувствовали слабость льва и пытаются укусить исподтишка. Если я каждый раз буду лица разбивать и отношения выяснять, то вы с матерью в первую очередь пострадаете. Поэтому я держусь. И ты держись.

Я понял, что он прав. Но остатки разума семнадцатилетнего парня влияли на меня, поэтому не всегда мог мыслить с холодной головой.

Выдохнув и немного успокоившись, решил сменить тему разговора и отвлечься от тяжелых мыслей.

— Откуда ты про гиен и львов знаешь?

— В книге прочитал.

— Откуда берутся эти книги?

— С Верхнего мира к нам спускают. Самим, видать, уже не надо, а нам только за радость, — он тяжело вздохнул. — У них там все есть, а мы лишь жалкие объедки получаем.

— Как-то можно попасть в этот Верхний мир?

— Нам нельзя. Только ссыльным разрешено вернуться, когда срок иссякнет, — он устало выдохнул и опустил коробку с костями на землю.

— Получается, что никто из Нижнего мира никогда не был в Верхнем? — уточнил я.

— Получается, что так, — кивнул Иван.

— А Правитель? Он тоже не был в Верхнем мире?

В ответ получил удивленный взгляд.

— Как же он не был, если именно оттуда и спустился к нам? Ты что ж это, совсем все позабыл?

Я тут же окунулся в память и, хорошенько порывшись, выудил эту информацию. Правитель Нижнего мира — сильный маг, которого в наказание отправили в наш мир. Но по истечении срока ссылки он не вернулся в Верхний мир, а остался здесь и каким-то образом возглавил Нижний мир, спихнув прежнего правителя.

Хотел бы я с ним познакомиться. Мы добрались до дома, но коробку Иван оставил на улице.

— Нам с тобой не разрешат варить кашу из этой тухлятины дома, поэтому сейчас плитку вынесу и приготовим здесь, — предупредил он и скрылся в доме.

Вскоре на всю улицу разнесся запах каши с тухлятиной. Я нисколько не сомневался, что крысы «клюнут» на такую специфическую наживку, ведь в общине тяжело найти пропитание даже им.

— Это что за варево вы здесь готовите? — сморщила нос Авдотья, показавшись на крыльце.

Мы как раз только выключили плитку, и теперь Иван тщательно размешивал пригоревшую кашу с костями.

— Егор надумал общину от крыс почистить, — пояснил он. — Отраву готовим.

— Ну и вонь! — Она быстро прошла мимо. — Не только крыс, но и всю общину можно потравить одним лишь запахом.

Она скрылась за углом дома, а я мелко истолок ядовитый гриб и добавил в кастрюлю. Ну что ж, осталось надеяться, что одного гриба хватит. Если нет, то я не выполню задание, порученное мне Ларой.

«Лара, а что будет, если не выполню задание?» — мысленно уточнил у Системы.

«Доблестный рыцарь, каждый следующий уровень развития будет требовать все больших усилий и выполнения заданий. Проваленное задание или выполненное не до конца будет лишь тормозить твой прогресс».

«То есть до завтрашнего вечера должны умереть все крысы в общине? Но ведь это невозможно», — возмутился я.

«Я уверена, что для тебя, мой любимый господин, нет ничего невозможного», — уверенно ответила она.

М-да, придется постараться, хотя шансы невелики.

— Вы только гляньте, что творится, — с огорода вернулась изумленная бабка и показала нам довольно крупную сочную морковь. — Вот это вымахала! Чудеса. А я ведь только одну выдернула, чтобы посмотреть, как корень растет, а то ботва мне уже по колено.

Иван и Авдотья внимательно посмотрели на меня. Я лишь пожал плечами и ответил:

— Энергия помогает.

Их этот ответ устроил. Они зашли в дом, а я принялся раскладывать кашу на небольшие куски картона вглубь ловушек. Справился быстро, хотя каша была обжигающе горячая.

Теперь нужно разнести ловушки по всей общине. Вот тут-то я и понял, что не продумал этот момент. Ведь каждому придется объяснить, зачем они нужны. Сейчас время уже позднее, а домов в общине не один десяток. А еще…

— Егорыч, пошли прогуляемся? — крикнул Женька.

Даже не заметил, как он подошел к нашей калитке.

— Пойдем! — тут же ухватился я за неожиданно подвернувшегося помощника. — Но сначала сделаем одно дело.

Показал Женьке ловушки с ядовитой кашей внутри и все объяснил.

— То есть ты хочешь, чтобы я стучался к людям в дома и отдавал им эти клетки с ядом?

— Да, но обязательно скажи, чтобы поместили их в подвалы или туда, где чаще всего встречают крыс, — уточнил я, раскладывая ловушки на тачку.

— А меня не пошлют? — с сомнением спросил он.

— Могут. Но ты скажи, что это ради общего блага. Пригрози, что всем расскажешь, как они поддерживают размножение крыс в общине.

— Эх, что ни сделаешь ради друга, — выдохнул он.

— Спасибо. Я в тебе нисколько не сомневался, — улыбнулся я.

Вместе мы выкатили тележку за калитку и принялись разносить ловушки. Ловушек было гораздо меньше домов, поэтому велел заносить в каждый третий дом на улице. Пока Женька ходил от дома к дому по правую сторону улицы, я заходил в дома по левую.

Услышав про ловушку с ядом от крыс, жители с готовностью соглашались разместить ее на своем участке или в подвале. Эта проблема уже беспокоила всех.

— Совсем недавно ты мне запретил камнем пульнуть в крысу, а теперь сам их травишь, — усмехнулся Женька, когда мы двинулись с Первой улицы в сторону дома с пустой тачкой.

— Ты прав. Все течет — все изменяется, — выдохнул я, вспомнив про Норель.

Увидимся ли мы когда-нибудь? Удастся ли ей выжить в суровых Дебрях? Сможет ли она простить мне смерть своей королевы? Эх…

Мы с Женькой догрызли его семечки, болтая ни о чем, и разошлись по домам.

— Кушать будешь? — спросила бабка, как только я зашел в дом.

— Нет, — мотнул головой и устало поплелся в свою комнату.

Накатила тоска. Все здесь не так, как я привык. Все мне не по душе. Я уже понял, что никуда отсюда не денусь, поэтому мириться с таким положением дел не буду.

С тяжелым сердцем бросив взгляд в сторону угла, в котором жила крыса, забрался на кровать. Вмиг ко мне запрыгнул Призрак и улегся рядом. Он тянулся ко мне не только потому, что я его хозяин. Щенок чувствовал во мне друида и наполнялся моей энергией, которая позволяла ему расти быстрее. Кстати, я обратил внимание, что его лапы уже не были такими кривыми, как раньше. Возможно, он вообще избавится от своего недуга и станет громадным здоровым псом — настоящим защитником. Увидим.

***

Утро началось с голоса Лары.

«Мой храбрый воин, докладываю: погибли сто двадцать крыс из трехсот двадцати восьми. Предупреждаю, что, если к концу дня в общине останется больше десятка крыс, задание будет считаться проваленным».

Я нехотя открыл глаза и уставился в потолок. С одной стороны, мне было радостно от того, что яд действует. Но с другой, сильно сомневался, что задание будет выполнено.

«Ты про десяток крыс не говорила», — потянувшись, ответил Ларе.

«Не посчитала нужным».

Вот ведь какая хитрая, хоть и не настоящая женщина. Сначала она говорила, что я должен избавить общину от крыс, и я подумал, что должны погибнуть все крысы, а теперь заявляет, что в общине может остаться не больше десятка крыс.

Я резко сел и уже хотел связаться с духом крысы, но остановил себя. Нет-нет, ей там, в лесу, будет лучше.

Натянув штаны, вышел из комнаты и понял, что все разошлись. На столе осталась остывшая каша и заветренный хлеб. Сколько же я проспал?

Вернулся в комнату и увидел, что время почти полдень. Молодой организм требовал отдыха. Ну что ж, зато выспался.

«Уведомляю: погибло сто восемьдесят семь крыс из трехсот двадцати восьми», — снова Лара.

«Я больше не хочу об этом слышать. Доложишь в конце дня», — ответил и, вернувшись на кухню, приступил к завтраку, который скорее был обедом.

«Как скажешь, мой господин», — нежно ответила она.

«Слушай, Лара, а ты можешь не только говорить со мной, но и показаться? У тебя такой приятный голос», — шутливо спросил ее.

Сегодня настроение было не в пример лучше вчерашнего.

«Могу, но только когда ты достигнешь определенного уровня своего развития».

«Да? И какого?» — загорелся я.

Мне стало очень интересно посмотреть на Систему в обличии амазонки.

«Боюсь, что тебе еще далеко до него. Но я обязательно оповещу, когда это будет возможно».

Ну ладно. Не буду с ней спорить.

Доев кашу, вышел на улицу и увидел соседку Клаву, живущую напротив.

— Егорка, иди-ка сюда! — крикнула она и махнула рукой, стоя за своим забором.

Я перешел через дорогу и остановился у ее калитки.

— Что такое? Помощь нужна?

— Да не, не нужна. Ты только глянь, что делается, — изумленно произнесла она и указала на выложенных в ряд мертвых крыс. Целых семь штук. — Ловушка твоя работает. Я утром встала и на собственной кухне двоих нашла. Остальные во дворе валялись. Что мне теперь с ними делать?

— Похоронить куда-нибудь поглубже.

— Да-да, так и сделаю, — закивала она и, бросив взгляд на крыс, брезгливо сморщилась. — Даже не знала, что у меня столько крыс живет. Двоих только видела. Спасибо тебе.

Клава улыбнулась, вытащила из кармана горсть лесных орехов и протянула мне.

— Угощайся. Заслужил.

Орехи я любил, поэтому не стал отказываться. Тем более ей хотелось наградить меня за труды, что вполне заслуженно.

Вскоре домой вернулся Иван, и мы с ним принялись создавать временную мастерскую прямо во дворе.

Несмотря на то, что мастерская сгорела, люди продолжали нуждаться в услугах плотника. К нему обратилась одна пожилая женщина, и заказала две табуретки из своего старого поломанного кресла-качалки. Я понимал, что выхлопа с этих табуреток будет немного, но хоть что-то. Тем более увидел, с каким азартом и вдохновением Иван взялся за работу.

Расчистив один из сараев, мы вынесли из дома стол, до этого стоящий в их с Анной спальне, и полку из кухни. Насчет полки Иван сомневался, ведь кухня — вотчина его матери, но в конце концов решил, что не стоит держать ящик с инструментами на земляном полу. Ведь если пойдет дождь, они намокнут и заржавеют.

— По пути домой с полей встретил Кондрата. Он как раз сменился на вышке. Кондрат сказал, что вся община усеяна мертвыми крысами. Получается, справилась одна Ведьмина слеза.

— Получается, что так, — кивнул я, помогая ему разбирать старое старушечье кресло.

— Как тебе вообще в голову пришло с крысами бороться? — Иван аккуратно, чтобы не повредить, оторвал одну из перекладин и внимательно посмотрел на меня.

— Хочу, чтобы в общине всем хорошо жилось, — подумав, ответил я.

— Что ты дальше намерен делать? — В его глазах вспыхнул интерес.

— Надо бы с полями разобраться. На скудной земле все плохо растет. Хочу улучшить.

— И как же ты собрался столько земли улучшать? — всплеснул он руками.

— Пока не знаю, но обязательно придумаю.

Иван с минуту просто смотрел на меня, будто давно не видел, затем пожал плечами и продолжил свое дело. Я же решил заняться обдумыванием этого вопроса прямо сейчас. Восстанавливать земли буду с помощью своей энергии — другого выбора нет. Но как мне это сделать и не привлечь к себе внимание общинников?

Хм, кажется, есть одна задумка. Жаль, что придется обратиться к наместнику, от которого я должен скрывать свои возможности. Ну да ладно, и на него найду управу.

Глава 7

После того как старушечье кресло было разобрано, Иван начал подгонять рейки друг к другу, отмерять и выпиливать. Мне здесь больше нечего было делать, так что пошел проверить наш огород. Я не раз смотрел на пышно растущие растения через окно своей комнаты, но давно не приближался к тому самому ростку, который подарила дерево-мать.

Обогнув угол дома, подошел к ростку и не узнал его. Теперь это был довольно крепкий росток дуба. Даже листья сменил. А ведь сначала он больше походил на подсолнух. Не знал, что такое возможно. Все-таки странный этот мир.

Бабка вчера на радостях пол грядки моркови выкопала. Оно и понятно: этому овощу еще надо расти месяца два, а он уже сейчас довольно крупный. Даже с учетом того, что росток тоже быстро растет, на овощах помощь дерева выглядела нагляднее всего. Но даже я не ожидал такого эффекта. Неужели вместе с ростком я принес на эту землю энергию Дебрей?

— Егорыч, здорова! — во двор зашел Женька и подошел ко мне.

— Ты куда такой красивый? — усмехнулся я, отметив его аккуратную стрижку и выглаженный отцовский рабочий костюм.

— К наместнику иду, — буркнул он и тяжело вздохнул.

— Решился-таки?

— Деваться некуда. Отец слег. Снова у него спину прихватило. Наместник за пропущенные дни платить не будет, поэтому я решил пока заменить отца и взять на себя его обязанности.

— Ясно. Удачи тебе.

— Угу, — кивнул он и хотел оторвать листок от ростка дуба, но получил от меня по руке.

— Не трожь, пускай растет, — строго проговорил я.

— Угу, — снова кивнул он и несмело добавил: — Может, и ты со мной за компанию? Одному как-то не хочется.

Женька поднял на меня глаза, в которых читалась мольба. Я понимал, почему ему так не хочется этого делать. Так уж получилось, что его отец занимался самым грязным делом, работая дворовым слугой, которому часто попадало как от хозяина, так и от его гостей. Особенно во время застолий, когда над стариком откровенно издевались. Егор как-то слышал, как тот жаловался Ивану, что пьяные торговцы, гостившие в доме наместника, заставили его изображать зверей, а потом налили водку в собачью миску и заставили лакать. А наместник за этим наблюдал и веселился со всеми.

Услышав об этом, Иван куда-то ушел и вернулся только через час с разодранными костяшками на кулаках и сломанным протезом. После этого случая над стариком так жестоко не издевались, но издевки и оскорбления никуда не делись.

— Пойду, — решительно ответил я. — У меня к нему тоже дело есть.

— Какое дело? Тоже хочешь работу просить? — Женька выдохнул и заметно повеселел.

Мы вышли за калитку и двинулись в сторону Первой улицы.

— Нет. Хочу навоз со свинарника выпросить.

— Зачем он тебе?

— Поля удобрить. А то ничего не вырастет.

— Э-э-э, — махнул он рукой, — ничего он тебе не даст. К нему уже не раз приходили и просили навоз для огородов — никому не дает. Только на свой огород и в сад все толкает.

— Попытка не пытка… Ты не знаешь, откуда у него столько свиней?

— Расплодились. Отец говорил, что наместник к нам со всем своим скарбом явился. И несколько поросят с собой привез. Местные-то подумали, что наместник для всех старается и помогли ему свинарник построить, а он, паскуда, только себе все гребет. Один раз Шурка Бровин украл поросенка, чтобы больную мать мясом покормить, так его поймали и при всей общине выпороли.

Память Егора тут же всколыхнулась при упоминании знакомого имени. Шурик Бровин был старше лет на пять. Его мать заболела и умерла, а он сам прибился к каравану и ушел из общины. Больше о нем никто не слышал.

Когда впереди показалась крыша дома наместника, настроение у Женьки снова испортилось. Я видел, как ему не хочется даже приближаться к этому дому, но другого выбора не было. Каждый выживал как мог в этой общине.

Мы дошли до высоких ворот, и Женька подтолкнул меня вперед.

— Иди первым, а я за тобой.

— Ну ладно, — пожал я плечами и открыл створку.

Мне навстречу тут же ринулись три собаки и окружили, грозно рыча и скаля зубы.

— Егор, назад! — крикнул мне Женька. — Эти черти выпустили из вольера своих шавок!

— Не переживай. Они меня не тронут, — спокойно ответил я и тихонько загудел.

Собаки тут же навострили уши, перестали рычать и прислушались.

— Ом-м-м-м-м, — вибрация распространялась на всю округу, оповещая все живое, что рядом друид.

Собаки успокоились и просто легли на землю, не спуская с меня взглядов. От былой враждебности не осталось и следа.

Кстати, я сразу узнал мать Призрака. Она была крупнее остальных двух собак, шерсть серая с черными пятнами, но глаза точно такие же, как у моего питомца, — голубые.

Вдруг окно на втором этаже распахнулось, и показался наместник:

— Эй, ты что с ними сделал?

— Ничего, — пожал плечами, опустился на корточки возле матери Призрака и погладил ее по голове.

Собака радостно забила хвостом по земле.

— Ни черта не понимаю! Это они так защищают меня от чужаков? — продолжал распаляться наместник.

— Я для них не чужак, — ответил и махнул рукой Женьке, который опасливо заглядывал во двор. — Заходи.

Женька кивнул, медленно зашел, но створку за собой оставил открытой — путь к отступлению на тот случай, если собаки захотят на него наброситься.

— Зачем явились? — недовольным голосом спросил наместник.

— Поговорить хотим. Спускайтесь, — ответил я.

— Поговорить они хотят, — ворчливо передразнил он. — Дома им не сидится. Я только лег вздремнуть.

Закрыв окно, он скрылся в доме.

— Может, уйдем? — еле слышно спросил Женька. — Передумал я.

— Нет. Раз пришли, поговорим о деле, — твердо заявил я.

В это время дверь открылась, и показался сначала Бородач, а затем и наместник. Бородач, сложив руки на груди, угрюмо уставился на нас. Наместник же, хромая, спустился с крыльца и удивленно посмотрел на собак, которые просто развалились на земле и сонно щурились.

— На кой-дьявол мне это шавки, если все кому ни попадя по моему двору шастают? — бросил он через плечо Бородачу.

Тот лишь пожал плечами и продолжил буравить нас взглядом, будто мы какие-то нарушители.

— Ну, опять что-то просить будете? — наместник посмотрел сначала на Женьку, а потом перевел взгляд на меня.

— Будем, — смело заявил я. — На то вы и наместник, чтобы к вам с просьбами приходили.

Он явно не ожидал такого ответа, поэтому на мгновение замер, но уже в следующую секунду сделал недовольное лицо и буркнул:

— Ну? Че надо?

— Навоза у вас в свинарнике много. Знаю, сам выгребал. Может, поделитесь? Я бы на поля раскидал, чтобы к осени хоть немного овощи подросли, а то, кроме ботвы, почти ничего нет.

— Ага, щас! С чего это я должен свой личный навоз вам отдавать? — возмутился он. — Он мне с неба не валится. Я сам этих свиней кормлю, за свой счет. Ты хоть знаешь, сколько мешок зерна стоит? А мешок муки?

— Нет, не знаю, — честно сказал я.

— Не знаю, — передразнил он меня. — Потому и не знаешь, что не покупаешь. А я каждый месяц по три мешка крупы и столько же муки беру, чтобы свиней прокормить. Навоз этот мой, я за него свои кровные заплатил. Понял?

— Но ведь часть овощей с полей вы тоже себе забираете, — порывшись в памяти, заявил я. — Хотя на самом деле никакого отношения к полям не имеете. Общинники сами их сеют, сами поливают и сами ухаживают. Почему бы вам хотя бы навозом свой вклад не внести? — упрямо проговорил я, глядя на наместника, которого сильно задели мои слова, и его лицо исказилось злобой.

— Слышь, сосунок, ты самый умный, что ли? Я наместник, а значит — власть. Как я сказал, так и будет. Уяснил?

Я выдержал его долгий испепеляющий взгляд и спокойным голосом ответил:

— Уяснил. Только ведь на власть всегда есть большая власть.

— Нет здесь большей власти, чем я. Понял? А теперь вали отсюда, пока не получил. Разговорчивый какой вырос. А ведь еще недавно за мамкину юбку прятался, когда меня видел. — Наместник оскалился. — Вали отсюда!

Меня упоминание матери, пусть и не родной, задело. Не хотелось, чтобы этот грязный человек даже говорил о ней.

Наступила гнетущая тишина, но я не торопился уходить. Наместник же продолжал насмешливо смотреть на меня из-под кустистых бровей.

— Наместник, я тоже к вам по делу пришел, — поспешил вмешаться Женька, чувствуя надвигающуюся грозу.

— А тебе чего? — буркнул он.

— Отец слег с больной спиной. Я пришел за него поработать… Если позволите… — Он стушевался и покраснел под грозным взглядом мужчины.

— Слег, говоришь. То-то смотрю, нет Сереги с самого утра. И что же ты, всю его работу на свои плечи взвалишь? — прищурился он.

— Да, — нерешительно выдавил Женька.

— Ну ладно. Подойди к Игнату. Он тебе все обязанности расскажет. — Наместник развернулся и хотел уйти, но охнул и присел.

— Чертова рана, когда уже пройдет? — еле слышно проговорил он и глубоко задышал, чтобы успокоить боль и прийти в себя.

— Что с вами? — не удержался я.

— Какая тебе разница? Иди отсюда, — отмахнулся он, выпрямился и, хромая, двинулся к дому.

— Могу сделать настойку от болей и воспалений, — предложил я. — Продам недорого.

Мужчина остановился и, обернувшись, с интересом посмотрел на меня.

— Настойку, говоришь?

— Да, но сначала покажите мне рану. Может, достаточно будет перевязки с травой поделать.

— Ишь какой. Весь в мать, — беззлобно произнес он и опустился на нижнюю ступень своего крыльца. — Ну иди, посмотри, если разбираешься.

Он снял ботинок, стянул носок, размотал кусок ткани и вытянул ногу. Сверху на стопе я увидел большую рану.

— Уж сколько таблеток выпил — не помогает, — пожаловался он. — Только хуже становится.

Меня так и подмывало спросить, уж не те ли это таблетки, которые он своровал у общины, но решил на этот раз промолчать, чтобы не разрушать то зыбкое перемирие, которое вдруг образовалось между нами.

Присев рядом с ним, я наклонился и внимательно осмотрел рану. Кожа вокруг красная и воспаленная, а местами — куски черной отмершей ткани. В самой ране виднелось что-то белое.

— Кто-нибудь осматривал вашу рану?

— Кто же ее будет осматривать? Вот думаю, если лекарства не помогут, мать твою попросить посмотреть.

— У нее ничего, кроме бинтов и марганцовки, не осталось, — сухо ответил я. — А я знаю, как вам помочь.

— Откуда ты можешь знать? — Он махнул рукой и бросил на меня недоверчивый взгляд.

— Неважно. Давайте договоримся: я вашу ногу вылечу за пару дней, а вы мне за это отдадите навоз.

— Ошалел? Целую кучу навоза? А жирно не будет? — вспылил он и принялся обратно заматывать рану тряпицей.

— Ну ладно, как хотите. Мое дело — предложить, — равнодушно ответил я.

Пожал плечами и, кивнув Женьке, который выслушивал огромный список своих обязанностей, двинулся к воротам.

Мать Призрака встала и проводила меня до открытой створки. На прощание я вновь погладил ее по голове и уже хотел выйти, как наместник окликнул:

— Эй, Державин! Иди сюда!

Неспешно вернулся к крыльцу, на котором он продолжал сидеть и, сморщившись, надевал ботинок на больную ногу.

— Ладно. Если вылечишь за два дня, отдам половину навозной кучи.

— Половину? Но ведь этого будет мало! — возмутился я. — Поля просто огромные.

— Соглашайся или вали отсюда, — прикрикнул он. — Торговаться я с тобой не собираюсь.

— Хорошо, возьму половину, — и протянул руку.

Наместник сморщился, но руку пожал.

— Приду через час с лекарством, — сказал я, торопливо вышел со двора и принялся осматриваться.

Теперь, когда трещина замурована, я не смогу выйти в Дебри, поэтому мне нужен тот, кто сможет это сделать.

Когда добрался до лесочка, раскинувшегося по правую сторону от Первой улицы, увидел в ветвях тополя двух птиц.

— Вы-то мне и нужны, — тихонько проговорил и начал подкрадываться, чтобы не спугнуть.

В этом самом лесу не было того, что мне нужно. Зато нужное растение росло прямо за стеной. Сам видел.

Птицы перескакивали с ветку на ветку, ловили жуков и не обращали на меня внимания.

— О-м-м-м-м, — загудел я, не сводя пристального взгляда с довольно крупных воробьев, которых сначала принял совсем за других птиц. Дебри неизменно влияли на всех животных.

Птицы замерли, но лишь одна из них откликнулась на мой призыв.

Белесый дух выплыл из тела пташки и заколыхался между ветвей.

«Назови мне свое истинное имя», — как обычно велел я.

Без этого имени я не смогу дозваться дух птицы, когда она мне понадобится.

«Тинтари», — голос духа походил на скрип старых деревьев.

«Приветствую тебя, Тинтари. Зови меня Орвин Мудрый. Мне нужна твоя помощь».

«Все, что угодно, Орвин Мудрый. Для меня большая честь служить тебе».

«Благодарю». — Я прижал руку к груди и поклонился.

Для меня не имело значения в каком теле поселился дух. Даже самый старый и сильных дух может жить в мелком существе, чтобы путем преодоления трудностей и невзгод стать еще сильнее.

Я рассказал Тинтари, что от него нужно, и дух вернулся в птицу. Воробей взлетел и исчез за стеной. Мне осталось лишь дождаться его.

— Ты что здесь делаешь? — послышался сзади голос, и я с раздражением выдохнул.

Этого только не хватало.

— Гуляю, а что нельзя? — Я с вызовом посмотрел на Борьку, который вместе со своими дружками подходил ко мне.

— А кто тебе разрешил гулять на нашей улице? — Он презрительно оглядел меня с ног до головы.

Если бы рядом с ним не было его подпевал, он был бы куда как спокойнее и наверняка прошел бы мимо, но сейчас просто не мог не попытаться вновь задеть меня. Авторитет — штука очень нестабильная, в любой момент можно потерять.

— Иди мимо, — отмахнулся и вновь повернулся к стене, ожидая появления воробья.

— Слышь? Ты глухой, что ли?

Я хотел послать его куда подальше, но тут между острых копий пролетел Тинтари и сбросил вниз веточку с сиреневыми листочками. Ветка не успела упасть на землю, я ловко подхватил ее на лету.

— Это еще что такое? — удивился один из дружков Борьки. Слава по кличке Рыба — за большие, навыкате глаза. — У тебя ручной воробей?

— Да, — кивнул я, засунул веточку в нагрудный карман рубашки и хотел пойти домой, но Борька с дружками преградили мне путь.

— А ну, покажи, что ты за траву подобрал! — велел верзила и потянулся ко мне, намереваясь вытянуть ветку, но я ловко увернулся.

— Не твоего ума дело. Уйди. По-хорошему прошу. Забыл, как по носу получил и как в колодце валялся? Напомнить? — я говорил спокойно и уверенно.

— Нигде я не валялся, — огрызнулся он. — А за нос ты сейчас ответишь.

— Во дурак, — выдохнул я.

В эту самую минуту над головами распоясавшихся подростков грозно зачирикал мой воробей и рванул вниз.

Сначала он стрелой устремился к Борьке и, клюнув в затылок, вырвал клок волос. Затем схватился когтями за волосы Рыбы и клюнул его соседа — прыщавого Кольку.

В общем, началось настоящее побоище. Парни орали и метались, а воробей ловко уворачивался от их загребущих рук и клевал в ответ. Я же обошел толпу стороной и пошел в сторону дома. Думаю, Тинтари еще не скоро их отпустит.

Воробей принес мне ветку небольшого кустика под названием Живун. По крайней мере, я его так называю. Местного названия найти в памяти Егора не смог. Листья Живуна разминают и прикладывают к ране, чтобы вытянуть из нее гной. Сок Живуна обеззараживает и убивает все известные микробы. Только нужно быть очень осторожным. Как только листья начнут менять цвет с сиреневых на желтые, куст станет ядовит, и его листья, вместо заживления, еще сильнее усугубят воспаление. Именно листья Живуна, кроме всего остального, мы с Анной добавили в нашу настойку, которую отдали торговцу.

Чтобы эффект был лучше, я по приходу домой мелко накрошил ветку и листья. Затем перетер их в ступке, превратив в месиво. Теперь нужно лишь положить кашицу на рану и крепко обмотать.

Съев тарелку свежесваренного Авдотьей супа, вновь пошел к дому наместника. На этот раз собаки встретили меня как родного, а запыхавшийся Женька носился по двору с ведрами от колодца к бане.

— Ну как ты? — спросил я, когда он пробегал мимо.

— Как-как, — буркнул он. — Задолбался уже, вот как.

— А ведь раньше все это твой отец делал.

— Знаю я. От этого еще сильнее злюсь. Больше его сюда ни ногой не подпущу. Сам буду работать.

В это время из окна первого этажа показался Бородач и махнул мне рукой, зазывая в дом.

Не успел я зайти, как меня тут же затолкали в кладовую.

— Нечего тебе по дому шляться. Здесь жди, — грубо сказал он и захлопнул дверь.

Я огляделся. На многочисленных полках стояли коробки с макаронами, печеньем и конфетами, банки с соленьями и сладкими фруктовыми компотами, на полу лежали мешки. Столько разнообразной еды я даже у торговцев не видел. И куда ему столько, если семьи нет?

Через пару минут явился Бородач вместе с наместником.

— Зачем ты его здесь запер? — недовольно спросил наместник у Бородача. Тот с виноватым видом развел руками. — Лучше б на крыльце оставил подождать. Иди за мной, — это он уже обратился ко мне и сморщился, неудачно наступив на больную ногу.

Я вышел из кладовой, прикрыл за собой дверь и тут увидел на поясе Бородача большой нож в ножнах.

— А вот это мне тоже понадобится, — сказал и выхватил его нож.

Наместник и Бородач испуганно воззрились, переводя взгляд с моего лица на сверкающее острое лезвие.