Другой вариант

Глава 1

Удар был нанесён тогда, когда этого меньше всего ждали, и когда государство, некогда контролировавшее чуть ли не половину мира, оказалось в серьёзном упадке. Советский Союз развалился и на его месте образовалось пятнадцать независимых государств, одурманенных национализмом и желанием независимости. Совершенно естественно, среди них выделялась Россия, которая тоже объявила о своей независимости... Вот только от кого? Вопрос, понятно, больше риторический, чем требующий развёрнутого ответа.

Да, кто-то думал, что война случиться ещё при президенте Рейгане, яром антисоветчике и русофобе, который даже однажды при включённом микрофоне пошутил, что отдал приказ о нанесении ядерного удара по СССР. Тогда это вызвало жуткий дипломатический скандал.

Проблема в том, что как раз в то время, всё могло пойти не по плану Вашингтона, а вот чуть позже – совсем другое дело.

И действительно, трудно было подгадать лучший момент, чем тот, когда СССР только-только развалился. Его вооружённые силы и вся система командования находились в полном раздрае, а в самым верхах царила тотальная коррупция, обусловленная желанием урвать как можно более жирный кусок советского наследства. Рядовые же граждане в подавляющем большинстве были заняты тем, чтобы выжить в новых экономических условиях, в которые их бросили, словно слепых котят в пруд.

В итоге, там, где несколько десятилетий назад располагалось государство под названием Советский Союз, а потом, совсем недолго, Россия, и занимавшее одну шестую всей суши на планете Земля, плотность населения упала до минимальных значений за всю историю существования здесь цивилизации.

Теперь здесь существовало с десяток псевдогосударств, но большая часть территории некогда огромной страны никем не управлялась, превратившись в заброшенные земли, страдающие от последствий применения всех видов оружия массового поражения.

Жители этих регионов каждый день боролись за выживание не только со ставшей крайне враждебной окружающей средой, но и между собой, так как у них просто не было выбора. Им элементарно не хватало чистых, не зараженных продуктов питания и питьевой воды. Они каждый день страдали от голода, жажды и болезней. Пригодные для посевов поля были наперечёт, брать воду из открытых источников было опасно для здоровья, а производство лекарств, если где-то и сохранилось, то информация о его местонахождении была под грифом «совершенно секретно» и охранялось вооружёнными до зубов остатками армии.

Как бы то ни было, людей не становилось больше, и шло постепенное вымирание. Территории и оставшиеся населённые пункты постепенно становились всё более и более безлюдными.

Оккупационные войска как таковые отсутствовали – оккупировать территорию, на которой дозиметры захлёбывались, предупреждая о запредельном уровне радиации, было элементарно опасно для самих оккупантов, а они как раз очень даже заботились о своём здоровье.

К тому же они умели и любили считать деньги, а соответственно, решили, что поддержание безопасного существования гарнизонов, требующее значительных материальных и финансовых затрат, не стоит того.

В общем, оккупационных войск как таковых на бывшей российской территории не было. Их место заняли частные подрядчики, пользующиеся услугами наёмников из числа граждан третьего мира, которым посулили полноценное гражданство и возможность разбогатеть, если, конечно, те к концу контракта останутся живы.

К слову, родственники таких наёмников зачастую оставались ни с чем, так как наниматели и страховые компании почти всегда находили к чему бы такому придраться, чтобы не выплачивать компенсацию

Ещё были те, кого выжившие по давней исторической традиции называли айнзацгруппы (сами себя они конечно так не называли, но оставшееся население их называло именно так), которые проводили операции зачистки то тут, то там, чтобы исключить возможность консолидации оставшегося населения и уничтожить попавшее в их руки оружие. Очень часто целью таких операций становились отдельные люди, которые могли вдохновить выживших на сопротивление и дать людям надежду.

Благо никого в остальной части света не интересовала судьба людей, которых в принципе и за людей-то уже не считали. Средства массовой информации сообщали своим потребителям, что живых на тех территориях почти не осталось, а те, кто выжил, потеряли всякий человеческий облик из-за воздействия радиации и невыносимых условий, в связи с чем их убийство представлялось неким актом гуманизма. Да и вообще, они вроде и не совсем людьми были.

А ведь для победы, точнее, для ожесточённого сопротивления, зачастую больше ничего и не требуется: надежда и идея. Идея, что врага можно победить или, по крайней мере, сделать его существование гораздо менее комфортным. Враг должен бояться выходить на улицу, ходить в магазины, в кинотеатры, путешествовать…

Да, концепция глобального удара, в основе которой лежал глубоко переработанный план «Немыслимое», сработала. План, разработанный сразу после Второй мировой войны и предусматривающий удар ядерным оружием по Советскому Союзу, который ещё вчера был союзником Запада в борьбе с Нацисткой Германией.

Да, система противоракетной обороны сработала. Но ровно в той мере, в какой это устраивало Соединенные Штаты и их союзников: после удара значительная часть российского ядерного потенциала была уничтожена, а оставшиеся ракеты были по большей части перехвачены как раз той самой системой противоракетной обороны, которая, как раз и была рассчитана на перехват уцелевших ракет, а не на отражение полноценной атаки.

Однако утверждать, что США и их союзники по НАТО отделались совсем уж бескровно. Одной из первых под контрудар попала Польша, из-за чего половина ее территории также стала не пригодна для проживания, а правительство установило жесткий режим по пересечению так называемой чистой границы. По этой причине значительная часть людей была вынуждена остаться жить на зараженных землях. К слову, Варшава как раз относилась именно к таким местам.

Бывшие советские прибалтийский республики, хоть и не подверглись ядерному удару, получили свой массированный удар конвенциональными ракетами, которых оказалось не так уж и мало, несмотря на все экономические трудности новой России, а потом, что ожидаемо, их накрыло радиоактивными облаками пыли и дождем, который принес ветер с востока.

А на что собственно они надеялись? Когда над Санкт-Петербургом выросли грибовидные облака, зарево на востоке было видно из всех столиц этих государств. Впоследствии произошло то, что в Прибалтике стали называть Исходом – абсолютное большинство населения бежало в Западную Европу и Северную и Южную Америку.

При этом поверхность самой Европы была отмечена проплешинами от долетевших российских боеголовок. Собственно, проблемы европейцев в Вашингтоне мало кого интересовали. Да, в Белом доме выражали солидарность, всячески соболезновали и помогали, чем могли, но в целом были даже довольны, что один из серьёзных конкурентов был, по крайней мере, на какое-то время выеден из игры.

С наименьшими потерями среди всех участников конфликта, как вы понимаете, выбралось только одно государство, и это были Соединенные Штаты Америки.

Конечно, до них долетело несколько боеголовок, но 9 миллионов официальных потерь американское правительство, заседающее в Вашингтоне (который остался невредим) посчитало более чем приемлемыми потерями. Погибшее население было с лихвой восполнено мигрантами из Европы, так что трудностей с рабочими руками Штаты не испытывали.

Время от времени, правда, в среде сторонников теорий заговоров появлялись утверждения, что жертв было минимум в два раза больше, но кто их станет слушать серьезно. Вся машина масс-медиа была направлена на обработку населения и создание соответствующих нарративов.

В Вашингтоне, как водится, поставили грандиозный памятник жертвам русской агрессии и американским военным, положившим свои жизни на алтарь борьбы за свободу, демократию и общечеловеческие ценности. И за всё это американцы благодарили Бога, который, конечно же, был на стороне американцев, так как они, и только они, стояли на правильной стороне истории.

В американских школах детям преподавали то как, правительство США сумело разгадать коварные замыслы Кремля, который хотел осуществить реванш за проигранную Холодную войну, и как бравые американские военные, рискуя собственными жизнями, нанесли упреждающий удар.

О том, что упреждающий удар готовился не один год, естественно, тактично умалчивали, да и кому это было интересно, если бак автомобиля среднестатистического американца был наполнен дешевым бензином, а в кармане всегда водилась десятка зелени на вкусный биг-мак.

Страны Южной Америки смотрели на все это широко открытыми глазами, и, кажется, до настоящего времени до конца не осознали произошедшего. Разве что продолжали активно молиться, благодаря Всевышнего за то, что им на голову не упала ни одна ракета.

Африка как была бедной, так и осталась. Даже в Египет больше некому было ездить отдыхать. Туристический поток из молодой России ещё не успел набрать нужную силу, а из Германии… немцам было не до отдыха, как и большинству западных европейцев.

Спросите, а как же там Китай, Япония, Индия и Пакистан? Австралия и Новая Зеландия?

Последние две страны всегда были союзниками Америки и всячески помогали в нанесении ударов по России, а их подводные лодки были задействованы в охоте на остатки подводного флота РФ, которые достались ей ещё от Советского Союза. При этом, что Австралия, что Новая Зеландия пользовались своей удалённостью от основного театра боевых действий.

Что же касается Японии, то она испытала самое настоящее дежавю, когда на Токио упало сразу несколько боеголовок. Да, это были не Хиросима с Нагасаки, но все же… Японцы не ожидали, что они находились под прицелом российских РВСН, и что элементы американской противоракетной обороны, расположенные на ее территории, окажутся столь малоэффективными в отношении ракет, запущенных с Дальнего Востока. Кроме того, свою роль сыграла Северная Корея, которая также попала под атаку США. Со своей стороны корейцы добавили японцам еще несколько ядерных зарядов сверху (да, оказалось, что они у них были), что стоило последним порядка 20 миллионов жизней в первые же часы войны. Граждане же Японии, как потом выяснилось, не могли поверить, что в Вашингтоне их рассматривали как допустимые потери, которые должны были отвлечь на себя часть ракетного потенциала русских.

Часть оставшихся северокорейцев ушла в горы, в разветвленную сеть тоннелей и бункеров, которые строились не одно десятилетие именно на такой случай, и стали разрабатывать план мести мировому империализму в лице США. Южные корейцы постепенно скатывались в нищету, так как их страна была уже никому не нужна с точки зрения геополитики, к тому свою роль играли толпы северокорейских беженцев, которые перегрели и без того не безграничные возможности экономики южан. Стоит отметить, что северяне во время конфликта не стали открывать огонь из многочисленных артиллерийских орудий, расположенных на границе двух Корей, которым могли бы стереть с лица Земли Сеул, даже без применения ядерного оружия. Не потому что не могли. А потому что не захотели (кто знает, что творится в головах этих азиатских диктаторов).

Китайская Народная Республика также отметилась ударом по Стране Восходящего Солнца. В общем, Япония попала как кур в ощип. Не имея своего ядерного оружия, японцам досталась роль статиста в этом адском спектакле. Несколько ракет, не то русских, не то китайских, а может быть и северокорейских, взорвались в море, вызвав опустошительные цунами, прокатившиеся по прибрежным районам Японии, снося всё на своём пути.

Ко всем бедам Японские острова стало трясти так, как никогда до этого: судя по всему, серия землетрясений была спровоцирована ядерными взрывами. Инфраструктура некогда ультрасовременной страны разваливалась на глазах, похоронив под собой десятки миллионов жителей. Проблемы с атомными станциями также не заставили себя ждать, что автоматически сказалось на энергоснабжении всего государства. Бензин, как и любое топливо, превратилось в новую валюту, за которую боролись и убивали те, кого еще не убила лучевая болезнь, и не смыли грязные волны Тихого океана.

Благодаря спутникам, те, кто имел к ним доступ, можно было наблюдать, как уцелевшие корабли японского флота, как военного, так и гражданского уходили как можно дальше от Японии в океан, неся на своём борту всех, кого только могли забрать.

Значительная часть таких кораблей смогла добраться до Австралии, остальные с переменным успехом расселились по островам в Тихом океане.

Что касается Индии и Пакистана, то эти два государства, представляющие собой осколки Британской империи, и которые британцами были разделены перед своим уходом так, чтобы в регионе постоянно теплился огонь вражды, вопреки ожиданиям удержались от удара друг по другу. Удивительно, но они даже пытались удержать от принятия роковых решений других, обрывая телефонную связь с президентом США и европейскими политиками, но глобальный удар на то и глобальный, чтобы быть неожиданным и не давать времени на размышления и возможности заронить в чью-либо голову сомнения. Тем более, что звонить кому-либо было уже поздно. Осталось только принимать колонны спасающихся от радиации беженцев с севера.

С момента Глобального удара прошло более 30 лет. На Западе выросло целое поколение, которое не видело войны. Атомные грибы они видели только в кино, где храбрые джи-ай защищают Америку от русских злодеев, жаждущих её уничтожения остатками советского супероружия.

Наступило, если можно так сказать, затишье. Да, большая часть Евразии превратилась в малопригодное для жизни пространство, но зато Северная Америка получила новые возможности для развития, и не надо было ни перед кем отчитываться за пустые хранилища Форта Нокс. Большая война, как это уже не раз случалось в истории, списала все долги, позволив позволила США на неопределенный срок стать мировым гегемоном, диктуя остальному миру свою волю.

То что новый миропорядок мало чем отличался от того, что в свое время пытался сотворить Третий Рейх (разве что без явно выраженного национального окраса), мало кого интересовало, а если кто-то и задавался неудобными вопросами, они как правило внезапно заболевали какой-нибудь неизлечимой болезнью, или случайно роняли в воду фен, пока принимали ванну. В конце концов, от несчастного случая никто не застрахован.

Да и чувство победы над большим и коварным врагом, настойчиво культивируемое в американском обществе, не оставляло места для альтернативной трактовки событий полувековой давности. С одной стороны были плохие – странные восточные варвары, живущие в лесах Сибири, с другой – хорошие, то есть американцы, несущие свет демократии всему оставшемуся миру.

Стена, разделившая Польшу от моря до моря, стала символом нового мирового порядка и определяла границу хоть и потрепанного, но все-таки сохранившего цивилизацию Запада и остального мира, представленного постоянно враждующими друг с другом и скатившимися в феодализм квазигосударственными образованиями, занимавшими территории от Стены и далее на восток.

Вот только где-то в глубине Мирового океана произошла активация переделанной подводной лодки, выпущенной со стапелей ещё во времена СССР. Теперь это был абсолютно автоматический подводный крейсер, который нёс на своём борту 58,6 мегатонн ядерного заряда.

Глава 2

Спустя всего несколько минут после того, как американские ракеты покинули свои шахты, в том числе и с бортов подводным атомных крейсеров, и направились в сторону Российской Федерации, государства, которое только-только образовалось на территории бывшего Советского Союза, стало понятно, что Москва всё-таки на что-то способна.

Как оказалось, русские всё ещё сохраняли контроль над кое-каким ядерным арсеналом, и над уничтожением которого работали многочисленные американские эмиссары, пользуясь прозападной позицией первого российского президента и целого ряда его министров.

Один только министр иностранных дел чего стоил! Дошло до того, что он спросил у американского посланника: «В чём заключаются национальные интересы России?» Наверное, если бы его не схватили (дальнейшая судьба его неизвестна), то он бы обзавёлся какой-нибудь недвижимостью в США с подачи того же Госдепартамента и продолжал бы там жить-поживать, да поливать помоями свою бывшую родину. Но всё сложилось так, как сложилось.

С другой стороны ожидать чего-то другого и не приходилось, учитывая, что сам президент, до последнего момента испытывающий эйфорию от удачного государственного переворота, по факту осуществлённого в Беловежской пуще, находился зачастую не вполне в адекватном состоянии. Мучила ли его совесть – неизвестно, не исключено, что он просто имел склонность к алкоголю.

Что там происходило в Кремле, доподлинно неизвестно, и отдал ли внезапно протрезвевший президент личную санкцию на ответный удар, точно никто сказать не может. Скорее всего, его низложили, а то и вообще приговорили по-быстрому за государственную измену. Не исключено, что ряд высокопоставленных военных, которые остро переживали развал своей большой Советской Родины, каким-то образом перехватили контроль над кодами к пусковым установкам с ядерными ракетами.

Да, этого было мало для полномасштабного ответного удара, но это было хотя бы что-то, что-то, что позволяло сохранить честь и забрать с собой в Пекло хотя бы несколько миллионов населения вражеских государств. Правильно ли это или нет, не нам судить. Кто-то может сказать, что граждане не отвечают за действия своих правителей, а кто-то может возразить, что если вы называете свою страну самой демократичной демократией в мире, то вы все ответственны за то, что делают те, кого вы избрали. Но вопрос ответственности населения на самом деле гораздо глубже и сложнее, чем может показаться на первый взгляд.

В любом случае, безоговорочной и бескровной победы враг точно не получил. Как бы хорошо не работала американская разведка, охватить всё не могла даже она.

Системы противоракетной обороны, размещенные в странах Европы чуть ли не у самых границ России, смогли перехватить большую часть российских ракет, но далеко не все.

Четырёхзвёздным американским генералам, сидящим в подземном бункере в полной безопасности, оставалось только, флегматично раскуривая дорогие сигары, спокойно наблюдать за тем, как на больших экранах многочисленные линии тянулись от одного континента к другому. Большая часть пунктиров шла от США в сторону России, но были и такие, которые удлинялись в обратном направлении. Несколько штук явно нацелились на то, чтобы дотянуться до американской территории, и для их перехвата уже не было времени.

Что же, это было ожидаемо, и укладывалось в один из вариантов допустимого развития событий.

В военном руководстве поначалу даже не хотели объявлять тревогу в городах, куда должны были долететь русские ракеты, так как эвакуировать крупную городскую агломерацию за несколько минут было бы просто невозможно. Это вызвало бы панику у населения, транспортный коллапс, хаос и прочие неприятности. Да и мест, в которых можно было бы переждать ядерный удар, было в стране не так уж и много, и все они были уже заняты прошедшими тайный отбор людьми (чисто на всякий случай).

Но, в последний момент, в Вашингтоне всё-таки решили дать шанс жителям тем городов, на который нацелились российские ракеты, найти хоть какое-то укрытие.

На улицах взвыли сирены, а люди стояли и не понимали, что происходит, так просто не могли поверить в происходящее, кто-то даже думал, что идут съёмки очередного голливудского блокбастера. Ещё несколько драгоценных минут было потеряно.

Американское командование обоснованно рассчитывало на молниеносную победу с минимальными потерями, но, тем не менее, заложили в расчёт так называемые «collateral damage». Приемлемой считалась смерть порядка 30 миллионов американцев.

Изначально планировалось объявить, что американское руководство, осознав неизбежность российской агрессии, исходящей от захвативших власть военных, ностальгирующих по времена СССР, решило нанести превентивный удар по врагу, тем более, что консенсус относительно исходящей от России угрозы уже давно и прочно укоренился в американской элите. И даже политика разрядки, проводимая сначала президентом СССР, а потом и первым президентом России, была всего лишь ширмой для нанесения удара.

Сейчас же смысла избегать паники уже не было. По всем теле- и радиоканалам было передано сначала официальное сообщение, а потом простые американцы могли наблюдать впадающих в ступор ведущих новостных каналов. Большинство сообщений заканчивалось словами «успейте попрощаться с родными», «да поможет вам/нам Бог», «спасайся, кто может» и т.п.

Но это всё укладывалось в понятие «допустимые потери». Так что всё было хорошо. И вообще, лучше сейчас, чем потом, когда после двадцати-тридцати лет передышки, русские смогут навести в своей стране хоть какое-то подобие порядка.

***

Из донесения:

«Командование выражает благодарность «_____» за осуществление удачной операции. Считаем очень важным с точки зрения устрашения оккупационных элементов продолжение осуществление рейдов на подконтрольные оккупантам территории с целью нарушения логистических цепочек. Особый акцент следует сделать на поимке участников карательных отрядов, а также так называемых любителей «охоты».

***

Из донесения:

«Согласно сведениям, предоставленным агентом «_____» в скором времени на подведомственной нам территории следует ожидать прибытия представителей крупной американской корпорации Black Rock»

***

Внутренний двор проходной когда-то большого перерабатывающего комбината, а теперь заброшенного и разваливающегося от времени и безнадзорности, гудел и галдел многочисленной толпой, которая собралась здесь по довольно неординарному случаю.

- Чëрт! Что здесь происходит?!

- Да тихо ты! Не привлекай внимания! Или хочешь составить им компанию?

- Сейчас всё увидим!

Несколько вооружённых человек, одетых в поношенную, но чистую и опрятную военную форму, в которой угадывались элементы обмундирования ещё Советской армии, пинками и угрозами вели группу людей со связанным за спиной руками и с повязками на глазах.

По сколоченным наспех мосткам (металлические ступеньки были кем-то срезаны и уже довольно давно), не брезгуя крепким словцом и тычком дула в спину, их загнали на импровизированную сцену, служившую ранее платформой для приёма и разгрузки фур, где их уже ждали другие люди в военной форме. На поясе у каждого из автоматчиков кроме кобуры и подсумков для автоматных магазинов можно было заметить сумку с противогазом и сменными фильтрами.

Пленники, лишённые возможности обозревать, куда идут только и делали, что спотыкались, да старались прислушаться к происходящему.

Один из них имел особо затравленный вид, но в то же время он серьёзно выделялся на фоне остальных: с одной стороны, он был одет, возможно, на ни одну тысячу долларов. Основной прикид был полевым, но из хороших, так сказать, дышащих материалов, отличные походные ботинки, куртка дорогого бренда и солнцезащитные очки за пару сотен баксов минимум, свисающие из кармана зацепленные дужкой. Хорошая вещица, за такие можно не одну банку тушёнки выменять, а то и антибиотиками разжиться. А так-то было бы неплохо и вообще с него все его шмотки постягивать, они-то ему уже, поди, скоро не нужны будут. Зачем хорошим вещам пропадать?

Один из военных, с погонами майора, сделал пару шагов к этому мажору, и рывком стянул с него повязку, чтобы тот мог видеть происходящее вокруг. От резкого движения пленник закачался, потеряв равновесие, но устоял. А вокруг на него снизу-вверх смотрели десятки озлобленных, но в то же время любопытных глаз. Что-то сейчас да будет!

Сказать, что иностранец был напуган – не сказать ничего. Казалось, он не понимает, что происходит, и как он здесь очутился. Судя по его реакции, всё должно было быть совсем наоборот, это он должен был вести захваченных партизан на экзекуцию, а не они его.

А то, что в скором времени состоится именно она, сомнений не оставалось. Не зря же бросили окрест клич, чтобы народ собирался на заброшенном заводе.

С остальных пленников тоже стянули повязки, и они растерянно жмурились от скромного весеннего солнца, которое внезапно проглянуло в прореху затянувших небо серых туч.

Несколько человек вроде как в военной форме, которую раньше здесь не встречали. Разве что узнаваем был шеврон в виде бело-красного флага на рукаве. Польские солдаты? Или просто наёмники, нацепившие шеврон? Давно здесь поляков не видели.

Толпа была на пике возбуждения, шумела и галдела, обсуждая будущее действо.

- Ишь ты! - раздался громкий шёпот рядом. - Приехали они на сафари, понимаешь! На людей поохотится! - и уже совсем громким голосом, - Ну что, поохотились, охотнички?! Щас вам покажут, где раки зимуют!

Люди одобрительно загудели, раздался довольный подзадоривающий свист, за ним ещё один затейливое улюлюканье.

- Да не, не охотник это, - отозвался рядом незнакомый голос. - Это новый менеджер на шахту приехал с инспекцией, тут, в сотне километров восточнее, типа собственник сменился, вот он и припëрся.

- Да ты посмотри на них! – не унимался первый. – Этот – охотник, а те типа его команда, группа загона. И одеты они, видишь как, почти как из айнзацгруппы! Я видел таких.

- Это просто его охрана! – не соглашался второй. – Видел я айнзацгруппу, там в них все совсем отморженные и все вооружены до зубов, в основном из военных они состоят.

Рядом со спорщиками оказался незнакомец, который как-то сам собой привлёк их внимание.

- И вы, и вы правы, - не повышая голос, и как-то буднично сообщил он.

- Да? А ты почём знаешь? – в голосе звучал неприкрытый скепсис, замешанный с врождённой осторожностью и подозрительностью.

- Да, - уверенно сообщил третий, - американская корпорация выкупила у канадцев шахту с комбинатом, ну и направила с инспекцией одного из своих менеджеров в компании наёмников, которые должны были его охранять, пока вопрос со старой охранной фирмой решался. Наёмников набрали из поляков.

- И? Откуда знаешь-то?

- Так мои люди их и брали, - спорщики как-то сразу подобрались, а незнакомец походя указал пальцем на пленников. - Менеджер этот решил пощекотать себе нервы и выказал желание поучаствовать в охоте на людей. Он слышал, что здесь такое в порядке вещей, вот и подумал, что сможет хорошенько развлечься. Начальник охраны его отговаривал, умным был, не то что этот, но видимо, недостаточно. Да и как тут отговоришь, когда можно безнаказанно пострелять по русским варварам.

Первые двое и окружающие слегка притихли, но больше из уважения, чем из страха.

- И вот что, - продолжал третий. - После того, что сейчас здесь произойдёт, вы лучше уезжайте отсюда. Американцы точно пришлют карателей из какого-нибудь «Блэкуотер», к бабке не ходи. Будут типа мстить. Не думаю, что пришлют морпехов, но вот головорезов из ЧВК – очень даже вероятно.

Услышав про необходимость свалить отсюда, окружающие с накрываемым беспокойством невольно посмотрели в небо.

- Не беспокойтесь, - заметил их взгляд незнакомец. – Этих охламонов хватятся ещё не скоро. А беспилотников пока в этом районе не предвидится, да спутники пролетят над нами ещё только через час.

Народ то косился на уверенного в себе незнакомца, то поглядывал на выстроенных в ряд пленников.

- А то есть предложение ещё лучше - присоединяйтесь к нам! – сообщил таинственный незнакомец. – Едой, одеждой и оружием обеспечим. Или хотите и дальше в грязи прозябать?

- А то у вас грязи меньше?

- Может, и не меньше, - пожал плечами чужак, - только жить вы будете, как люди, и если умрёте, то, как люди, с честью, во имя правого дела. Но если хотите и дальше по подвалам ныкаться от айнзацгрупп, да помоями питаться – ваше дело.

Окружающие озадаченно зашумели, передавая слова незнакомца тем, кто стоял дальше, но при этом не забывали следить, что происходило на импровизированном эшафоте.

Один из военных на платформе поднял руку, жестом призывая к тишине и привлекая к себе внимание. Тем не менее, один собеседников решил уточнить:

- А это вы месяц назад из окна повести начальника охраны ЧМЗ?

Незнакомец лишь скромно улыбнулся.

- Мы спешили. Не то, что сейчас.

Тем временем, шум во дворе поутих. Майор, тот, что, судя по всему, был главным, если не считать странного незнакомца, схватив за воротник, вырвал из ряда одного из наёмников, не мажора.

- Ну, пояснишь, что ты тут делал? – громко спросил он у пленника, который захлопал глазами, затравленно озираясь.

- Nie rozumiem! Co Pan mówi?!

Ну, точно – поляк!

- Не понимаешь, значит?

Глаза поляка бегали по сторонам, прыгая взглядом, то на майор, то на людей внизу, то на своих побратимов.

- Nie rozumiem. Co on mówi?! – наёмник как бы спрашивал у собравшихся людей.

- Товарищи! – громко произнёс майор, также обращаясь к собравшимся во дворе. – Ещё вчера данный субъект выслеживал наших людей, помогая этому американцу, расправляться с целыми семьями!

- Ale to nie byłem ja! To był ktoś inny! – завопил поляк.

- О, как! – раздалось из толпы. – Значит, всё-таки разумеет по-нашему! Гн@да!

Военный умелым ударом под колено, и одновременно придерживая поляка за плечо, чтобы тот не свалился с платформы раньше времени, заставил его упасть на колени.

- Буквально два дня назад, этот убл@док убил жену нашего сослуживца! А ещё был неоднократно замечен в составе карательных отрядов! Сколько крови наших родных на его руках, одному Богу известно!

- Zmusili mnie! Jestem tylko żołnierzem! – завопил поляк. - To był rozkaz! Nie mogłem!.. Powiedz mu, że to nie ja! To nie ja zabiłem jego żonę! Powiedz mu, że wojsko nie powinno zabijać jeńców! To żołnierz! Nie! Weź mnie do niewoli!

- Тут как бы проблема, пан. Ты – не солдат. Не служишь ты в армии. Да и не имеет это никакого значения.

Майор по-дружески похлопал его по плечу. Было понятно, что такое обращение не сулит пленному ничего хорошего. Поляк, который, как оказалось, вполне себе понимал по-русски, попытался вырваться из-под цепкого захвата майора, но тот его резко приземлил обратно на колени.

Интересно, и куда бы он побежал? Толпа бы его разорвала на куски. Типичный жест отчаяния.

- K@rwa! Psia krew! – с дикой злобой зашипел поляк. - Wszyscy umieracie, wieśniacy!

В этот момент стало понятно, что над заводским двором зависла гробовая тишина. Но тишина страшная. Собравшийся народ не требовал крови, он хотел её молча, и от этого молчания становилось только страшнее.

Кажется, американский мажор обм@чился.

Майор ловким движением вытащил из кобуры пистолет и выстрелил в голову наёмнику.

Тело дёрнулось и рухнуло с платформы вниз.

- Следующий! – крикнул майор, и партизаны, или кто бы они там ни были, выхватили из ряда пленников очередную жертву.

Снова последовало краткое изложение, что где и когда натворил наёмник, и очередной выстрел отправил его в Пекло.

Вскоре со всеми пятью польскими наёмниками было покончено, оставался только их американский босс.

- По-моему, ему уже всё равно, - кто-то тихо сказал в толпе. – Спятил он. Вон, даже обосс@лся.

- А где этот? Ну, который типа?...

- А вон он! На платформе!

Незнакомец, который до этого признал, что это его люди отловили охотников, решивших поразвлечься убийствами людей, действительно не спеша подошёл к оставшемуся в живых американцу.

И вот сейчас он выглядел совсем не так, как ещё совсем недавно, когда подбивал местных присоединиться к их отряду. От того самоуверенно-расслабленного выражения лица не осталось и следа. Теперь оно выражало исключительно желание мести. Неотвратимой и жестокой мести, которая только одна могла подарить хотя бы лёгкое чувство справедливости.

Присутствующие поняли, что американец не обойдётся пулей в голову, слишком просто это было бы для него, и гуманно.

- I am an American citizen! – внезапно заорал он, срываясь на фальцет. - You can't do that! They'll come for me! As soon as I stop communicating, a rescue team will come for me!

- Мы знаем, - просто ответил незнакомец с каменным лицом. – Конечно, за тобой прилетят. Не думал, что мы этого и хотим?

- I don't understand! I didn't do anything illegal! – американца било крупной дрожью.

- Гляди-ка, ещё один непонимающий, - отозвался майор, который так и не убрал пистолет обратно в кобуру, лишь сменил обойму.

Незнакомец повернулся к толпе, обратился, повысив голос:

- Наш американский гость утверждает, что не сделал ничего незаконного, если я ещё не совсем забыл английский! Как вам такое?

Люди молчали, но это молчание говорило о многом.

- Охота на людей у них не считается чем-то противозаконным, вы слышали? Нет у них таких законов, которые бы им запрещали ради развлечения прилетать сюда и обстреливать нас как животных! – он сделал паузу, продолжил. – Им мало заполучить ресурсы, там, где их ещё можно добывать, им мало загонять нашил людей в шахты, в которых они умирают, захлёбываясь собственной кровью! Они ещё хотят получать удовольствие от охоты на нас!

И тут толпа взревела воплем, полным негодования. Звуковая волна накрыла всё вокруг, подобно девятому валу в разбушевавшемся море. Незнакомец дождался, пока станет тише, и прокричал:

- Но всё встаёт на свои места! Если! Понять! Что! Они не считают! Нас! За! Людей!

Люди во дворе единогласно скандировали: «Смерть! Смерть! Смерть!»

Стоило признать, что незнакомец умел завладеть вниманием толпы.

Он вытащил армейский нож и встал позади побледневшего американца, который даже уже не пытался взывать к милосердию, правосудию или угрожать всевозможными карами. Одной рукой незнакомец крепко схватил подбородок пленника, задрав его к верху.

Послышалось что-то вроде визга, перерастающего в хрипловатое бульканье, и шорох дёргающегося тела. Когда некоторые, кто не смог на это смотреть, открыли глаза, всё было кончено.

Незнакомец стоял над телом американца, а с ножа, который он держал в руке, капала ещё тёплая кровь.

Незнакомец наклонился и вытер клинок о куртку американца.

- Пожалуй, нам пора собираться, - спокойно произнёс он, обращаясь к майору.

Тот лишь молча кивнул. Говорить собственно было не о чем.

- Знаешь, самое гадкое, что я ничего не чувствую.

- Это уже не важно, - ответил майор. – Мы все уже давно ничего не чувствуем.

Удивительно, но люди не притронулись к трупам наёмников и не стали с них снимать одежду и обувь, какой бы хорошей она им не казалась. Они лишь, проходя мимо, брезгливо плевали на тела.

Несколько человек подошли к бойцам, завели разговор.

- Похоже, у нас пополнение, - довольно прокомментировал майор.

- Да, будут не лишними, когда явятся рейнджеры, - кивнул незнакомец.

Глава 3

Похожий на огромную летающую таксу массивный «Чинук», предварительно сделав несколько кругов и отстрелив тепловые ловушки (тепловизоры не подтверждали наличия людей поблизости, но кто их знает, бережёного Бог бережёт), разрывая двумя огромными винтами воздух, аккуратно приземлился на поляне в десяти километрах от города. Местный завод когда-то обеспечивал более половины рабочих мест, в России такое было обычным делом, называлось – градообразующее предприятие.

Воздух наполнился запахом выхлопных газов. Двигатели не глушили – машина должна была быть готова взлететь в любую секунду. Вокруг поднялись тучи старой листвы и прошлогодней пожухлой травы, а новая ещё не успела напитаться зеленью – солнца здесь почти не было, да к тому же ещё было порядком холодно, не то что в весной в Колорадо или Айдахо.

Вертолёт уже порядком устарел, но всё ещё продолжал исправно служить, проходя регулярные ремонты и обслуживание. Частным военным подрядчикам приходилось довольствоваться тем, что им по дешёвке (ага, если бы!) продавал Пентагон. Любой военный чиновник, имеющий доступ к реализации армейского имущества, особенного подержанного и с истёкшим сроком службы, считал обязательным нажиться на таких сделках, набив по возможности свои личные карманы, и обеспечить себе достойную пенсию, а не ту, что им гарантировало государство. Хотя, положа руку на сердце, по мнению многих парней из ЧВК, пентагоновские чинуши откровенно зажрались, учитывая, что им и так положено нехилое содержание после отставки.

Аппарель откинулась и из вертолётного чрева один за другим стали выскакивать вооружённые до зубов люди в камуфляже. По виду они больше всего напоминали американских морпехов: каски, огромные рюкзаки, бронежилеты, ботинки на высокой шнуровке, баллистические очки и перчатки, но только при беглом взгляде.

Но если присмотреться повнимательнее, то оказывалось, что вооружены они были далеко не так, как кого требовал устав армии США. Многие не чурались держать в руках собственноручно модернизированные или даже оригинальные «Калашниковы», и не только потому, что на этой территории найти патроны для этого оружия куда как проще, чем для «эмки», входящий в стандарт вооружения морпеха. Но и потому, что всецело доверяли этому оружию. Может стандартный АК и имел кучность меньше, чем у американской автоматической винтовки, зато не боялся грязи и пыли, а в горячке боя, несколько сантиметров погрешности были не так уж и важны, чем заклинивший затвор М-27, или надёжной, но устаревшей и требующей тщательного ухода М-16.

На поясе и за спиной были пистолеты-пулемёты самых различных марок, которые больше всего нравились данному конкретному бойцу. У некоторых в кобуре виднелись револьверы, которые уважали за эргономичность, постоянную боеготовность и более мощные патроны. Подсумки были забиты помимо американских также и русскими гранатами, а разгрузки дополнительными магазинами. Несколько десятков килограммов вооружения, не считая сухпайка и воды. Ну, ничего, не в первый раз, как говорится, к тому же места здесь реально гиблые и лучше захватить лишнюю обойму с гранатой, чем потом проклинать весь мир и себя, когда их-то тебе и не хватит в самый ответственный момент.

Камуфляжная расцветка формы у всех была тоже не однотипная, но в целом соответствовала типу местности и времени года.

В наушниках потрескивал, подключённый через блютус дозиметр, осторожно отсчитывая дозу пойманных микрозивертов. Главное, чтобы накопленные зиверты в итоге не сложились в грэй. Вот тогда стоило начать беспокоиться. Вот тогда ты рисковал потерей зубов, волос и прочими малоприятными симптомами лучевой болезни.

Но здесь было относительно чисто, осадками нанесло разве что вторичную радиацию. Согласно картам ближайший взрыв отгремевшей более тридцати лет назад войны произошёл примерно в ста километрах отсюда. Вроде бы там находились пусковые шахты.

К тому же ядерной бомбёжке подверглась, в первую очередь, европейская часть России, как наиболее промышленно развитая, Дальний Восток, как оплот Тихоокеанского Флота, да крупные промышленные объекты в Сибири. Но благодаря огромным размерам последней, здесь были слабо заражённые, а то и вообще незатронутые радиацией территории. Осадки, накрывшие территорию страны сразу после бомбардировки, прошли либо мимо, либо затронули местность вскользь. Те же Уральские горы задержали часть дождевых облаков, из-за чего ещё много лет после войны леса там имели обширные рыжие проплешины из мёртвых деревьев.

Да, до города было километров десять. Километров, хм… Вроде только-только привык к своим родным милям, как опять надо оперировать в метрической системе. Метры, километры, килограммы с граммами.

Но так было безопасней – высадиться здесь, подальше от ближайшего крупного населённого пункта. Всё-таки населённые пункты, даже, на первый взгляд, давно заброшенные, привлекали не только обычных людей, но и вооружённые формирования, пользующиеся запасами вооружения, особенно стрелкового, которого на складах бывшего Советского Союза хватало с избытком.

Складов таких, к слову, было немало. Советский Союз всю свою историю с момента образования готовился к третьей мировой войне, поэтому щедро создавал запасы вооружений, еды и медикаментов по всей стране, особенно как раз в этой самой Сибири. Склады эти, конечно, искали, проводили рейды, уничтожали, но оружия на руках у незаконных вооружённых формирований меньше почему-то не становилось. Что неудивительно, учитывая, что на вооружении у них имелись даже броневики и танки, удачно скрываемые от спутников.

Говорят, что где-то ещё сохранились шахты с готовыми к использованию баллистическими ракетами, и которые так и не смог найти армейский спецназ, который был отправлен на их поиски с целью их нейтрализации. Правда, в их пригодности имелись обоснованные сомнения, всё-таки шахты, как и ракеты, требовали регулярного обслуживания и проверки всех систем, а со специалистами-ракетчиками и ядерщиками здесь были однозначно большие проблемы. На Территориях был установлен запрет на изучение соответствующих дисциплин и вообще образовательные программы были значительно урезаны, оставив для гражданского населения только самое необходимо, что требовалось для работы на соответствующих производствах.

От простых гражданских, кстати, тоже можно было ожидать чего угодно. Может, их образование и ограничивалось минимальным средним образованием, но американцев они всё равно не любили, да и не только их. Вообще всех, кто приходил из-за Стены. Даже, если кто-то появлялся не с запада, а с востока, прилетев со стороны Тихого океана, всех их называли прибывшими из-за Стены. И при возможности могли всадить нож в спину или отработать топором по голове, поэтому работа здесь и оплачивалась по высшему разряду. Многие предпочитали лучше два-три раза смотаться в Афганистан или Сомали, чем один раз в Россию.

Только за один прошлый год было зафиксировано двадцать два инцидента с представителями западных корпораций, управляющих сохранившимися и незаражёнными месторождениями полезных ископаемых. В десяти случаях охранные компании понесли физические потери в кадрах, в пяти случаях жертвами бандитов или партизан (это кому как) стали корпоративные служащие и управляющие. Причём порешили их в довольно жестокой и показательной форме.

И вот сейчас снова. Это уже шестой инцидент с начала года. В предыдущий раз начальника охраны одной из фабрик неизвестные повесили на телефонном проводе, выбросив тело из окна. Когда прибыло подкрепление, всё было уже кончено, правда, несколько минут, глава охраны радовал местных рабочих своими хрипами и дёрганьем в петеле. Местным представление зашло.

Расследование тогда не дало никаких результатов: камеры были деактивированы, а свидетели молчали, как мёртвые или прикидывались дурачками, даже, когда руководство корпорации дало добро на применение непопулярных мер дознания, хотя в таком разрешении и не было особой потребности – всем, по большому счёту, было всё равно, что творится на Территориях. Местных никто не считал и заботы об их здоровье и благосостоянии не проявлял. Корпорации всегда могли нанять новых работников на предприятия, а если внезапно для этих целей будет не хватать местных жителей, то всегда можно было завезти каких-нибудь африканцев или арабов с пакистанцами, готовых работать даже за меньшую зарплату, чем русские.

От локальных властей, формально сотрудничающих с корпорациями по части расследования, и этого и всех остальных, также не было толку: с одной стороны, они боялись корпоративной службы безопасности, с другой – военизированных формирований, которым ничего не стоило отомстить, если язык у кого-то из них окажется слишком длинным. Случаи такие тоже были. Ты мог работать на западные компании, в конце концов, надо было как-то выживать, но стучать на своих – не стоит.

При этом Вашингтон пока не видел основания посылать для расследования агентов ФБР, считая это локальными бессистемными инцидентами, что уж говорить о переброске сюда регулярной армии для наведения порядка и приведения местных в чувство.

Ну да, ну да… локальные инциденты говорите? Такое ощущение, что они там у себя в вашингтонских кабинетах в глаза долбятся, если не видят, что происходит что-то далеко не рядовое.

Ознакомившись перед миссией с обобщённой справкой по территории и тем, что здесь творится, командир группы и его замы сделали однозначный вывод: всё не просто так. Просто Пентагон и ФБР хотят сэкономить на проведении широкомасштабных операций, да к тому же они очень зависимы от администрации президента, а тот от очередного избирательного цикла и корпораций.

А избиратель хочет знать и верить, что всё под контролем, что сегодня и завтра он сможет по приемлемой цене залить полный бак бензина, что сможет утолить голод недорогим гамбургером или хот-догом. Ещё его интересует процент по ипотеке, чтобы не сильно давил на семейный бюджет.

Корпорации хотят, чтобы котировки их акций росли, а не падали из-за того, что где-то, где расположены их активы, начнутся военные действия. Это – убытки. А убытки – всегда плохо. Убытки ни владельцам, ни менеджменту компаний не нужны, убытки равнозначны отсутствию дивидендов. Да и запросы у них гораздо менее тривиальные, чем у рядового гражданина, и чтобы их удовлетворить, нужны большие деньги, которые, как известно, любят тишину.

А ещё – деньги не пахнут.

Лишь Лэнгли поделился особым мнением, что усматривает в происходящем элементы системы. Вот только их писулька была краткой донельзя, ну на то они разведчики, и вообще то, что они согласились озвучить свою точку зрения частным подрядчикам, уже было большим достижением. Впрочем, достижением ожидаемым, учитывая, что командир группы когда-то с успехом работал на контору.

И вот сейчас: пропала целая группа польской охранной фирмы, но это ладно, из-за этих суетиться бы не стали, но проблема в том, что вместе с ними исчез один гражданин США – менеджер, который приехал принимать дела у канадцев. По неподтверждённым данным он решил «принять участие в охоте». Так, вроде сообщили в отделе по связям. Отводили глаза, уходили от уточняющих вопросов.

Ну да, в приличном обществе говорить публично о том, что ты решил поохотиться на людей, пусть и в другой стране, считается неприличным. Но хотя такое развлечении в приличном обществе порицается, состоятельные люди стараются не упустить момента, чтобы пощекотать себе нервы адреналиновым выбросом, а то всё остальное уже преелось.

Тридцать лет… мда-а, кажется так давно, кто-то тогда вообще ещё под стол ходил, но на самом деле на этих землях война так и не прекращалась. Некому было подписать капитуляцию, некому было отказываться от сопротивления. Приходилось лишь говорить об островках относительного спокойствия, которые, однако, то и дело вздрагивали от очередного набега или теракта. Собственно, как сейчас. Иначе их бы сюда не отправили.

Несколько тел, предположительно польских охранников сфотографировал спутник, пролетавший тут совсем недавно. Дополнительное обследование территории с помощью беспилотника не пролило дополнительный свет на то, что случилось с американцем. И всё бы ничего, но это оказался сынок одного из директоров крупной корпорации с подвязками в министерстве обороны. Вот их сюда и закинули, пообещав оплату по повышенному тарифу.

Только нужны ли деньги мертвецу?

- Что сделаешь со своим гонораром? – поинтересовался Бауэр.

- Спущу в Вегасе, что же ещё! – ответил Альбеску с позывным «Альба». – На блэк-джек и шл@х, как говорил один мультяшный робот. А если мне улыбнётся удача за карточным столом или рулеткой, то повторю всё снова. И так по кругу, пока в кармане не останется ни цента, и меня не выкинут на улицу вышибалы.

- А потом?

- Потом – снова на задание, - Альбеску почесал бороду пальцами, выглядывающими из тактической перчатки.

Бауэр лишь покачала головой, внимательно осматривая окружающее место высадки пространство: тёмные стволы деревьев с только-только проклюнувшимися листьями, какие-то полуразвалившиеся кирпичные постройки, видать, ещё времён до Второй мировой, проржавевший остов старой «тойоты» и такого же грузовика неизвестной марки. Даже у него планы были более приземлённые и прагматичные: собственный дом, собственное дело, возможность выезжать на рыбалку тогда, когда тебе это приспичит, а не тогда, когда босс позволит уйти тебе в короткий отпуск. Ещё можно заказать себе филиппинскую домработницу, не старше двадцати лет.

Треск дозиметра слегка усилился. Значит всё-таки здесь фонит. Не сильно, но фонит. Не исключено, что ионы летят как раз старых автомобилей. Заражённая техника здесь наверняка была не редкостью: сразу после ударов люди, что уцелели, бежали из зон поражения, не задумываясь над тем, что делают это на покрытых радиоактивной пылью автомобилях.

В частных военных компаниях правила относительно снаряжения, а также вооружения бойцов были гораздо, если так можно выразиться, демократичнее. Ты, главное, выполни задачу, а при помощи чего ты это сделаешь, - твоё дело. Если надо, мы тебе предоставим весь набор доступного вооружения, можешь подогнать его под себя. Или можешь своё притащить – не воспрещается, стоимость компенсируем, если сможешь доказать понесённые расходы.

Тридцать профессиональных наёмников, которым платила корпорация за то, чтобы вытащить своего менеджера или хотя бы его тело, готовы были вступить в бой в любую секунду, но расчёт был на то, что, как минимум, до ближайшего города они доберутся без приключений. Вторая задача: в случае подтверждения гибели сотрудника, ликвидировать ответственных за это лиц из числа местных жителей, или провести карательную операцию. Ещё десять бойцов, не считая экипажа, оставались на борту с целью охраны и в качестве резерва.

В контракте собственно так и было написано: «операция ликвидации». Бывало, что писали прямо: карательная операция. Стесняться и избегать неполиткорректных формулировок никто особо не собирался. Это там, в Штатах, набирает обороты показная толерантность, граничащая с идиотизмом, а здесь, за Польской Стеной, или просто за Стеной (так говорили чаще) нормы и требования общественной морали и законов США не действовали. Здесь работали совсем другие правила: либо ты их, либо они тебя.

К тому же большая часть подобных контрактов вообще не подпадала под юрисдикцию США. Вопросы исполнения или неисполнения таких договоров решались вне американской территории, как правило, в судах какого-нибудь офшора, выбранного для таких целей всеми сторонами.

Вооружённые люди, выскочив из брюха винтокрылой машины, быстро заняли круговую оборону вокруг вертолёта, опустившись на одно колено и готовясь в любую секунду встретить врага шквалом разрывных пуль, которые вообще-то были запрещены к применению во всём цивилизованном мире. Ну, здесь до цивилизации далеко, здесь никто тебя не осудит.

Вертолёт ускорил движение лопастей и взмыл вверх, уходя на заранее присмотренную площадку, подальше от города, разведка показала, что там спокойно и людей замечено не было.

- Проклятое место! – произнёс всё тот же Бауэр и сплюнул на землю.

- Не более проклятое, чем любое другое, Роб - возразил командир. – Обычное задание, такое же, как и сотня предыдущих.

- Не уверен, командир, - возразил рейнджер, - лучше бы я отправился в Африку или Афганистан.

- Но за Африку платят на порядок меньше, разве нет? – напомнил командир.

- Это да! – довольно расщерепился Бауэр.

Было бы неплохо иметь сейчас какой-никакой автотранспорт, но «Чинук» мог потянуть только один хаммер, если его подвесить на тросах к брюху вертолёта. Только одной машины было явно недостаточно, так что автомобили придётся добывать по ходу дела, вопрос заключался лишь в том, сразу их отжать, или попытаться купить. Нет, если отжимать, то на обратном пути, раньше времени начинать драконить местных, пожалуй, не стоит.

Вообще, командир был уверен, что мажора, из-за которого они здесь собрались, давно уже нет в живых. Хотели бы получить выкуп – давно бы прислали требование с подтверждением того, что он ещё дышит. Может быть, прислали бы палец, как это водится у террористов, но точно дали бы понять, что заложник находится пока ещё на этом свете.

Тут – другое. Тут – показная казнь. А иначе, зачем расстреливать поляков, но оставлять в живых американца? Его, был уверен командир, грохнули последним и, скорее всего, даже не расстреляли, а сделали это каким-то другим, если так можно выразиться, красочным способом. Так что, по большому счёту, их миссия заключается в том, чтобы найти тело и по возможности вернуть на родину для захоронения. Хотя, командир, в этом большого смысла не видел. Он давно для себя решил, что ему плевать, что будет с его телом после смерти, и где оно будет захоронено, или наоборот не будет, а его растащат дикие животные на части.

Один из рейнджеров открыл чёрный чемоданчик, понажимал кнопки и в небо с характерным жужжанием взмыл квадрокоптер, транслирующий изображение на планшет. Необходимо постоянно быть начеку и разведка с воздуха этому очень способствует.

- Что там? – спросил командир.

- Пока всё чисто, - ответил оператор. – В инфракрасном диапазоне тоже никого, разве что какие-то мелкие звери.

В запасе у наёмников кроме пары квадрокоптеров, один запасной, был ещё целый набор блэк хорнетов – похожих на миниатюрные, буквально с ладонь, вертолёты разведывательных дронов. Но до них пока ещё дело не дошло. Эти малыши могли проникнуть в такие дыры, в какие чуть большим аппаратам путь был заказан.

Квадрокоптер, жужжа, нарезал пару кругов над людьми. Над людьми и унёсся вперёд в сторону городка.

- Выдвигаемся, - приказал командир, получив от оператора подтверждение, что дорога чиста.

Бойцы поднялись на обе ноги и, не особо спеша, отправились в сторону населённого пункта.

Глава 4

***

Личный помощник и секретарь - азиат средних лет, кажется японец, тихо вошёл в кабинет, неся в руках серебряный поднос с расставленными на нём чашками и чайниками. Поставив приборы на журнальный столик так, что не одна ложечка не звякнула, молча кланяется, как это принято на востоке, и уходит.

- Спасибо, Кодзиро, - произносит молодая красивая женщина с пышными волосами цвета воронова крыла и неопределённой расовой принадлежности, более всё-таки ближе к европеоидной. Она сидела в дорогом кресле за большим письменным столом, спиной к огромному окну от пола до потолка. Собственно, вся стена это и было одно большое окно, за которым можно было увидеть типичный американский мегаполис с высоты пятидесятого этажа: частокол небоскрёбов, отсвечивающих бликами солнца, миллионы людей внизу, снующих подобно муравьям по своим муравьиным делам, пролетевший вдали вертолёт, и звук полицейской сирены, слышимый даже на этой высоте.

Когда помощник скрывается за дверью, она встаёт из-за своего письменного стола, подходит к столику и сама разливает чай по двум чашкам.

- Ты ему доверяешь? - спрашивает мужчина в дорогом деловом костюме, с уверенным видом сидящий в гостевом кресле и до этого равнодушным взглядом проводивший помощника.

- Я тебе-то не доверяю, - замечает она не то всерьёз, не то в шутку. Берёт свою чашку, от которой идёт душистый пар, и садится в такое же кресло напротив. - А он... он исполнительный и ответственный. Молчит, лишнего не болтает.

- Поэтому у него нет половины мизинца на левой руке? Насколько помню, это знак наказания у якудза, верно? - его слова так и пахнули недоверием и ещё чем-то, ближе всего похожим на презрение.

- Верно, - соглашается она, - но Кодзиро сделал выводы, к тому же я знакома с его историей и верю ему. Верный человек, знаешь ли, на вес золота, особенно в наше время.

- Человек... - как-то вновь неоднозначно повторяет он.

- Что есть, то есть, - она притворно обречённо пожимает плечами. - Но ты лучше расскажи мне, что тут произошло, а то мои ожидания несколько разнятся с действительностью. Те люди, с которыми я однажды столкнулась, не были похожи на тех, которые проживают в их регионе сейчас. Их поведение, снаряжение, и вообще... даже шевроны были другими! Хотелось бы понять, каких ещё сюрпризов стоит опасаться.

- По-моему, они не представляют никакой опасности, - он оценивающе смотрит на неё, ей это не нравится, но она умело скрывает своё раздражение. - После того, что стало с их государством... нет, не думаю, что оттуда может исходить какая-то угроза.

- Уверен? - она выдерживает его взгляд, заставляя его отвести глаза в сторону. - Мою прошлую встречу с ними нельзя назвать приятной.

Он улыбается, отпивает из чашки, но продолжает держать паузу.

- Наши люди периодически проводят чистки среди местного населения, чтобы не расслаблялись. Территория разделена на несколько административных единиц, подконтрольных оккупационной администрации. Корпорации контролируют остальное. Промышленный потенциал развит ровно на столько, насколько требуется для добычи полезных ископаемых. Они медленно вымирают. Так что не думаю, что они могут как-то нам... тебе навредить.

- Я читала отчёты о деятельности повстанцев. В последнее время они проели несколько успешных операций по ликвидации менеджмента компаний. И замечу, не только местного.

- Здесь мы их называем террористами, - улыбается он. - Не переживай на счёт них. Ими занимаются. Мы занимаемся поимкой главарей.

Она опять пристально на него смотрит.

- Видимо плохо занимаетесь, раз они ещё не уничтожены. К тому же вы разве не брали в расчёт, что ваши операции на Территориях могут привести к непросчитываемым последствиям? Я однажды так уже ошиблась.

Гость молчит, не отвечает, наблюдает за тем, как над чашкой развевается лёгкий пар.

- Ты опять изменила цвет волос? - наконец, замечает он. Она же, прекрасно понимая, что её уводят в сторону от темы, соглашается подыграть.

- Экспериментирую, - легким движением утончённой кисти с безупречным маникюром она отбрасывает густой локон, скрывающий ожерелье из кроваво-красных рубинов на её шее.

- И ожерелье тебе идёт, - замечает он, а она буквально содрогается внутри, но внешне остаётся абсолютно спокойной. - То самое?

- Ты лучше мне расскажи, у нас - проблемы? - решает вернуться к теме беседы она.

- Не могу, - качает он головой.

- Не можешь, или не хочешь? - подавшись вперёд, она ставит чашку обратно на поднос и откидывается в кресле.

- Ты меня поняла, - отвечает он, лишь мельком посмотрев ей в глаза.

- Опять твой дуализм квантовой механики. Мы вроде как существуем и не существуем одновременно, - задумчиво произнесла она, глядя куда-то в потолок. - Не знаю, как тебе, но мне эта неопределённость порядком надоела.

- Не без этого. Скажи спасиб..., - хочет продолжить он, но не успевает закончить предложение.

- Спасибо!- отмахивается она рукой (ему это не нравится, он морщится) и, скривившись в улыбке, смотрит на большое фигурное распятие, что висит на противоположной стене кабинета за спиной гостя. По измученному лицу Спасителя текут тонкие ярко-красные струйки, он поднимает глаза и смотрит на неё своими мудрыми, но грустными глазами, полными любви.

А в памяти всплывает картина Суда над теми, кто не внял увещеваниям, кто посчитал себя равными... Всепоглощающее пламя, жадно пожирающее всё вокруг: леса, животных, людей, дома, целые города... Всё обращается в жгучую ядовитую пыль.

Суд ли то был? Или обычная месть?

Она закрывает глаза на несколько секунд, словно задумавшись. Она пытается взять себя в руки, главное, чтобы он не заметил. Он же с интересом смотрит на неё.

А в голове звучат слова: "Нет прощения без наказания! Нет прощения без наказания!""

Открыв глаза, она улыбается ему, делая вид, что просто устала, а когда тот отводит глаза, вновь бросает взгляд на распятие - нет, всё, как обычно, просто показалось. Но на всякий случай она всё-таки быстро моргает несколько раз, будто сбрасывая морок.

- Без них мы не были бы теми, кем являемся. Надеюсь, ты понимаешь это? - с еле уловимыми в голосе нотками благоговения произносит он.

Она вздыхает, закрывает глаза, вновь устало трёт пальцами переносицу. С расстановкой говорит:

- Безусловно. Я это знаю. И не на миг не забываю.

- Тогда, какие претензии? - улыбается в ответ.

- Никаких. Естественно, никаких, - улыбаясь, вздыхает она. - Хотя иногда очень хочется забыть, просто взять и обо всём забыть.

- Ну, извини. Кое-что даже не в наших силах.

***

Выдержки из лекции в Оксфордском университете, профессор Голдстейн:

- ...сценарий к фильму о жизни создателя первой ядерной бомбы, как и сам фильм, был в США запрещён. Как только он появился, как только работа дошла до стадии постпродакшн, к режиссёру и его группе пришли агенты ФБР и изъяли все материалы, а причастных арестовали. Такое вот неприятное исключение, которое, должен признать, тоже случается в демократическом мире.

Уж не знаю, кому там и что стукнуло в голову в Вашингтоне, и почему Федеральное бюро расследований обратило внимание на этот фильм, видимо, как это говорится, нашлись анонимные доброжелатели. Как бы то ни было, оригинальный фильм был признан угрожающим национальной безопасности США. Звучит в наше время дико, но тем не менее.

Позже, спустя почти три десятка лет сценарий был в значительной степени переписан и в прокат вышел уже совсем не тот фильм, который задумывался изначально, которых, к слову, позже отпустили, но карьера их, понятное дело, после этого пошла под откос.

- Прошу прощения, профессор!

- Да, молодой человек!

- А создателей первого фильма тоже отпустили спустя тридцать лет?

- Нет-нет, что вы! Их отпустили почти сразу после положенных в таких случаях допросов. Но пусть и скоротечная, но явно инспирированная кампания в средствах массовой информации, и клеймо врагов государства, пусть даже и неподтверждённое, как я уже и сказал, никому из них на пользу не пошло.

- Так, а что именно привело к такой реакции со стороны властей?

- Боюсь, что конкретные причины так и останутся для нас тайной. Однако, из того, что нам известно о жизни знаменитого учёного, мы можем сделать определённые догадки.

Например, мы можем предположить, что отчасти это могло быть обусловлено его, Оппенгеймера, политическими взглядами, близкими к коммунистическим. Да, сам доктор Оппенгеймер никогда не состоял в коммунистической партии, но вот его брат, да. И хотя доктор не был уличён в шпионаже в пользу Советов, русским шпионам всё-таки удалось проникнуть даже в такое засекреченное место как Лос-Аламос, где и была создана и испытана первая бомба.

Помимо прочего, он неоднократно высказывался о своей моральной ответственности, что касается создания оружия массового поражения, и косвенно одобрял деятельность так называемой кембриджской пятёрки.

Однажды доктор Оппенгеймер сказал: «Я - разрушитель миров».

Как известно, он увлекался изучением иностранных языков, в том числе санскритом, языком, на котором были написаны древнеиндийские божественные тексты. По всей видимости, эта фраза была сказана под воздействием одного из них.

«Теперь я стал Смертью, разрушителем миров» - примерный перевод, наиболее точно передающий смысл одного из стихов индуистского священного писания Бхагавад Гиты.

В среде ученых Индии более приемлемым является перевод: «Я ужасное время, разрушитель всех существ во всех мирах».

Есть мнение, что создатели первоначального фильма хотели вложить эти и многие другие идеи, что и напугало власти, которые бы были скомпрометированы, ведь фильм был снят буквально после событий 1993-го года. Да, не явно, но, тем не менее, в умы граждан были бы заложены определённые вопросы, как, например, тот: зачем США сбросили на Японию две ядерные бомбы? И особенно вопрос: можно ли было избежать последующих бомбардировок?

- Но... профессор...

- Да?

- Разве это сделали Штаты?

- Что именно?

- Бомбардировки Хиросимы и Нагасаки.

- А кто по-вашему?

- Ну, как же, насколько мне известно, это сделал Советский Союз.

- Вот как? Хм... Занятно-занятно...

***

- ...Часть учёных того периода считала, что разработку ядерного оружия необходимо прекратить. Но сами посудите: неужели не нашлось бы талантливых физиков, которые бы продолжили работу, начатую Оппенгеймером?

Но ряд учёных из Лос-Аламоса считали, что политики ужаснулись бы, увидев, к чему приведёт применение ядерного оружия.

Например, Нильс Бор считал, что ядерная бомба позволит окончить все войны на Земле. Люди, по его мнению, осознали бы опасность тотального уничтожения и пришли бы к мысли, что нельзя допустить ничего подобного.

Не ужаснулись. Более того, политики восхитились. Они посчитали такую демонстрацию необходимой для устрашения набиравшего силу после победы над Третьим Рейхом Советского Союза.

Сами подумайте: единственной армией в Европе, имеющей реальный боевой опыт, была на тот момент советская амия!

- Но армия США тоже участвовала во Второй Мировой!

- Безусловно! и Советы никогда не отрицали этого факта и, более того, были благодарны Америке за её помощь. И не просто благодарны, а платили нам золотом!

- Так в чём же дело?

- Дело в том, что США вошли в войну на европейском театре военных действий уже под самый её финал, в 1944-м году, когда результат войны был очевиден, и было понятно, что Советы, при желании, могли бы дойти до Ла-Манша, установив своё господство над всей Европой.

- Профессор, а вы не боитесь, что за такие речи, вас могут...

- Что?

- Ну, осудить...

- Разве мы не живём в демократической стране?

(шёпот по аудитории)

***

Выдержки из лекций в Гарвардском университете, профессор Бембридж:

- ...Гарри Трумэн был идеальным президентом США. Именно он предвидел будущее противостояние с русскими и понимал, что русские в частности, и коммунисты вообще, - враги всего остального человечества, приверженного ценностям демократии.

Демократия, рыночная экономика и права человека - вот постулаты, на которых стоит весь цивилизованный западный мир. И несмотря на то, что в последнее время стало модно задавать как бы неудобные вопросы, Трумэн знал о чём говорил, когда предупреждал о красной угрозе.

В свою очередь, стоит признать, что Джордж Буш был не менее идеальным последователем идей Трумэна. Президент Буш, смотрел в будущее и видел, что независимо от того, что Россия перестала быть коммунистической, она не перестала нести угрозу для Америки. Русские всегда будут воплощением опасности для свободного западного мира независимо от того, какая общественно-политическая система господствует в этой части мира.

Именно поэтому, президент Буш, воплотил в жизнь то, что, в своё время, планировали президенты Трумэн и Рейган, но в силу ряда объективных причин не смогли сделать во время своих каденций.

Стоит признать, что после Второй Мировой войны, общество было не готово к тому, чтобы начать незамедлительную войну против вчерашнего союзника, который на стороне США и Британии воевал с Гитлеровской Германией.

К тому же даже во времена президентства Рональда Рейгана, СССР был ещё довольно сильным государством, имевшим помимо прочего разветвлённую сеть агентов по всей нашей стране и Западной Европе, что затрудняло проведение операции такого масштаба, что, в итоге, была проведена в 1993-м году.

- Простите, профессор...

- Да?

- Если будет позволено задать вопрос, который может показаться провокационным...

- Конечно, задавайте! Мы живём в свободной стране! И как сказал известный философ, с трудами которого, я надеюсь, вы знакомы, "Я не согласен ни с одним словом, которое вы говорите, но готов умереть за ваше право это говорить". Так что задавайте свой вопрос, молодой человек!

- Неужели мы никак не могли договориться с русскими? Да, я услышал, профессор, что вы сказали, но они же отринули коммунистическую идеологию, переведя свою страну на рельсы рыночной экономики и признав концепцию прав человека! Так зачем нам надо было наносить упреждающий удар? Мы же могли, простите меня за дерзость, проникнуть в их органы власти, общественные институты, и, скажем так, помочь им принять нашу сторону... Разве не так?

- Хм... Подойдите ко мне после лекции, мне надо будет с вами кое-что обсудить относительно ваших перспектив здесь, молодой человек... И нет, это не угроза! (смеётся) Это урок для всех! Ваш коллега задал действительно важный вопрос, который только он в этой аудитории и осмелился озвучить!

Нет, молодой человек, договориться с ними было невозможно. Слишком разные ментальности. Слишком разные жизненные установки, если говорить о народах в целом.

Да, возьми одного американца и одного русского и, скорее всего, они ничем не будут отличаться в своих потребностях и устремлениях. Но как только вы возьмёте сто американцев и сто русских - начнутся расхождения. И чем дальше, тем больше мы будем отличаться.

Русские были единственной славянской нацией, создавшей свою империю, причём сделали это на несколько других принципах, о которых мы, возможно, поговорим позже.

К сожалению, мы очень разные и вариант мирного сосуществования был практически исключён. Рано или поздно русские бы отринули наши ценности и мир повис бы на грани полномасштабной ядерной войны, а не того, с чем мы столкнулись в 1993-м году. Так почему было бы не действовать на опережение?

- Но мы же нормально сосуществуем с Китаем, профессор, а китайцы - нация, гораздо более отличная от нас.

- Уверены, что сосуществуем без проблем, молодой человек? На самом деле проблем во взаимоотношениях с Китаем очень много и они копятся буквально каждый день. Взять хотя бы ситуацию с Тайванем, который Пекин настроен, во что бы то ни стало, привести под свою власть. Хотя суть происходящего всегда в деньгах, а Китай стал в последнее время очень богат, а значит, самоуверен.

И поэтому так называемая политика маккартизма, которая, увы конечно же в отдельных случаях приводила к неоправданным репрессиям в нашем обществе (да-да, именно репрессиям, как бы вам это слово не нравилось), на самом деле, имела под собой довольно твёрдый фундамент и может быть оправдана.

Более того, я могу привести цитату Иосифа Сталина (шум в аудитории), который однажды сказал: "Лес рубят - щепки летят!" Надеюсь, вам понятен смысл этого афоризма.

Что вас удивляет? Что я цитирую русского диктатора? Хм... Мы все здесь - учёные. И мы не можем закрывать глаза на определённые достижения или, простите, мудрость, которой с нами делятся даже столь одиозные личности.

- Но профессор!

- Да?

- Иосиф Стали?!

- А что вас смущает?

- Он ответственен за миллионы невинно убитых людей!

- А доктор фон Браун?

- Что вы хотите сказать?

- То, что немецкий инженер-ракетчик фон Брауну был активным участником нацисткой партии и самозабвенно работал на благо Великой Германии. Но это не помешало ему позже работать над лунной программой США. Дело в том, что кто-то что-то сказал, а в том, может ли этот человек принести вам пользу. Согласитесь, было бы странно осудить такую гениальную личность на пожизненный срок, когда он мог бы принести выгоду Америке.

- То есть президент Рузвельт ошибался?

- Президент Рузвельт в определённой степени был идеалистом. К тому же, как я уже сказал, он видел выгоду в союзничестве с Советской Россией на тот момент времени. Так что осознанно или нет, но действовал вполне прагматично...

Глава 5

Чёрт! Ну и занесла же их сюда нелёгкая! Хотя чего уж там, стоит признать, что эта "нелёгкая" была щедро сдобрена хрустящими бумажными прямоугольниками с преобладающей серо-зелёной расцветкой. Несколько лет назад, правда, привычный цвет долларов решили разбавить пастельными тонами иных оттенков (даже розовый добавили!), но сути это не изменило: доллар есть доллар. Купюра, которая ценилась во всём мире. А если кто-то не захочет принимать его в качестве законного платёжного средства, то не исключено, что в скором времени рядом с вашей страной появиться авианосец, и всплывёт пара-тройка подлодок с «томагавками» на борту. А ещё беспилотный «Рипер» может выпустить по вашему кортежу пару-тройку ракет «воздух-земля». В общем, будет лучше, если не будете сомневаться в долларе и примите его в качестве оплаты за ваши ресурсы, товары или действия, которые вы будете вынуждены осуществить.

Стоит признать, что многие уже давно не понимали, что из чего вырастает: армия США такая сильная потому, что у Америки такая сильная валюта, или американский доллар такой сильный, потому что у США есть такая сильная армия. Сомневаться ни в том ни в другом не стоит.

С другой стороны, а какая вообще разница? Будешь задумываться о таких вещах, можно в депрессию впасть. Пэрриш таких видел. Тех, кто не смог оправиться после очередной миссии и потихоньку, или не очень, поехал крышей. И тут либо ты впадаешь в паранойю, либо спиваешься. Возможны конечно комбинации и нюансы, но, в любом случае, удержаться на тонкой линии равновесия, сохранив свой разум бывает очень трудно.

Тяжко смотреть этих бывших вояк, которые по разным причинам перестали верить в страну, в то, что они делали, и, в итоге, в себя. И хорошо, если они просто сопьются. Бывает же и так, что какой-нибудь ветеран, дом которого набит оружием, как консервная банка огурцами, внезапно решит, что его родное правительство плетёт против него и его страны заговор, и он начинает отстреливать всех, кто пытается приблизиться к его жилищу.

Уильям Пэрриш вспомнил, как однажды чуть было не разбил голову банковскому клерку, который приехал напомнить ему о просроченном ипотечном платеже за дом. Почему просрочил? Потому что сестре, у которой было трое детей, требовалось дорогостоящее лечение, и он тогда потратил все свои сбережения, чтобы вытащить её с того света. А этот хлыщ в сером костюмчике и шёлковом галстучке в диагональную полосочку приехал вручить ему предупреждение, тварь!

Надо ли говорить, что он согласился на эту миссию без долгих раздумий. Даже если он не вернётся, страховка покроет все его долги с лихвой, а сестра получит ещё и приличную компенсацию.

Хм… может, не так уж не правы те, кто считает, что у власти в Америке находятся рептилоиды, или как их там, аннунаки?

Тьфу, твою мать! Следи за местностью, Пэрриш!

- Роб, что там на мониторе? Есть сигнал? – поинтересовался командир у Бауэра.

- Слабый, но есть, - отозвался его заместитель. – Прямо по ходу. Видимо, придётся заходить в город.

На планшете Бауэра действительно отсвечивал сигнал чипа, имплантированного в менеджера, по чью душу их сюда собственно и прислали.

- Движется?

- Нет, - покачал головой Бауэр. – Готов поспорить на сотню, что наш клиент мёртв.

- А может, сидит связанным в подвале. Потому и сигнал слабый, не думал?

- После тех расправ, что были раньше – склоняюсь к тому, что он давно остыл, а чип вообще мог быть вырезан и выброшен.

Что ж, Бауэр был прав. По крайней мере, эту версию нельзя исключать. Сам Пэрриш, по правде, тоже думал, что менеджер давно уже остыл, а его тело растащили голодные животные.

Пэрриш поднял руку, призывая людей остановиться. Надо быть осторожней, а для этого не лишним будет разделиться. Он изучил карту городка.

- Чен, берёшь девять человек и заходишь на цель с севера, - произнёс Билл в микрофон.

- Есть, командир! – отозвался Чен.

- Сандерс!

- Да?

- То же самое, только с юга!

- Принял.

- Остальные со мной – прежним курсом.

- Понятно, - отозвался Бауэр.

Группа разделилась с тем, чтобы отдельные её части могли зайти на точку, откуда поступал сигнал с чипа сынка большой шишки. Что же, хоть какая-то польза от этого чипирования.

Что-то Пэрришу всё это не нравилось. На самом деле он был бы гораздо более уверен в их миссии, если бы увидел разбегающихся во все стороны местных жителей, или даже если бы в их сторону полетели камни из-за кустов.

На самом деле нет ничего хуже тишины. А именно она их сейчас окружала, если не считать естественных звуков природы (если за таковые можно считать время от времени покаркивающих ворон и скрип деревьев), и того шума, что производили они сами. Пэрришу даже показалось, что его амуниция с рюкзаком гремят непозволительно громко, хотя это и было не так.

Постепенно по обе стороны от дороги стали появляться различные постройки, которые с точки зрения среднего американца сложно было назвать домами.

На обочине вырос старый обшарпанный билборд, рекламирующий сигареты с «верблюдом», потом ещё один такой же, но уже с рекламой водки Smirnoff.

В Штатах и Европе сейчас с этим всё строже и строже, правительства всячески стараются урезать употребление табака и алкоголя населением, в связи с чем во многих странах, особенно Западной Европы, реклама на телевидении указанных изделий запрещена, а на пачках сигарет так и подавно стали печатать страшные, как считается, картинки с последствиями заболеваний, которые вызывает курение табака.

Здесь – другое дело. После бомбардировок и оккупации на оставшееся население обрушились потоки рекламы, чтобы привить вредные привычки как можно большему числу населения. Никаких ограничений. Упаковки максимально красочные, слоганы – максимально завлекающие. И всё это под соусом свободы и раскрепощения.

Специально ли это делалось? Естественно, да. С одной стороны, оставшегося населения всё ещё было много для обслуживания сохранившихся производств, а с другой стороны, чего вы хотите от капиталистов, для которых главное – продать свой продукт и желательно по максимальной цене. Так что тут совпало одно с другим. Здоровый образ жизни? Нет, только не для Территорий. Для Западной Европы – да, для США – да. Там вас по судам затаскают, если выяснится, что ваши сигареты вызывают рак, бессонницу или депрессию, а с ними и моральные страдания потребителя, которого ваша компания ввела в заблуждение (а то ты такой тупой, что не понимаешь, что к чему). Хотя, Перриш задумался, люди в последнее время реально тупеют, и массовая культура делает для этого всё возможное.

А вот для Территорий – нет. Здесь другие правила. Даже ещё проще, чем для Мексики и остальных государств, что лежат южнее США. Может быть, даже на Гаити всё несколько строже с заботой о здоровье населения.

В общем, и здесь население в итоге за тридцать лет большей частью вымерло, а остатки разъехались, кто куда, в попытках устроиться на добывающие предприятия, где собственники, опять же, не сильно заморачивались с техникой безопасности, особенно пока есть приток рабочей силы. Не хочешь дышать угольной пылью – покупай противогаз за свой счёт у фирмы, аффилированной с добывающей компанией. Естественно, цена будет завышена в несколько раз по сравнению с Европой или теми же Штатами.

Оттого и стоят здесь эти брошенные дома, чёрными провалами окон смотрящие на улицу взглядом угашенного наркомана. Хотя, какие это, к чертям, дома!

Дом - это отдельное строение за белым ровным заборчиком, с подстриженным ярко-зелёным газоном и бассейном во дворе: кто победнее - бассейн сборный из труб и пластика, кто побогаче – выкопанный капитальный с плиткой и системой фильтрации.

А здесь какие-то сплошные деревянные izba, как назвал их Альбеску, да какие-то двух-, максимум трёхэтажные строения с облупившейся штукатуркой и проглядывающими из-под неё таким же щербатым кирпичом.

Может, по мере продвижения, дальше будет лучше? Хотя нет, особо надеяться на это не стоит. Процветанием и благосостоянием здесь не пахнет. И уже очень и очень давно. Территории, одним словом.

Да, в Штатах тоже есть бедные районы, которые по праву можно было бы назвать трущобами, тут обольщаться не стоит, но, как правило, это заброшенные шахтёрские городки, или индейские резервации, но это вообще отдельная история. Там вообще складывается впечатление, что правительство в Вашингтоне, причём как белые, так и прочие цветные его представители задались целью постепенно путём спаивания и культурного закукливания извести коренное население под ноль. Резервации медленно, но верно вымирали, лишь не многим удавалось из них вырваться и добиться чего-то в этой жизни, при этом спустя некоторое время их уже было не отличить по повадкам от любого белого гражданина Америки. А белым по своей сути гражданин может быть независимо от цвета его кожи. Главное – деньги. Власть и деньги. Если у тебя есть и то и другое, ты – белый.

Ещё Детройт. Да Пэрриш там как-то бывал пару раз и заезжал в тамошние гетто по своим наёмническим делам, но при этом всегда держал пистолет снятым с предохранителя, ибо каждая минута пребывания там может стоить тебе жизни. Любой, кто на светофоре подойдёт к твоему автомобилю, может оказаться либо наркодилером, либо собственно наркоманом, отчаявшимся добыть деньги на очередную дозу и оттого готового на любое преступление. Как-то не хочется, чтобы тебя грохнули за пару долларов.

Но там были свои трущобы, американские, а, значит, правильные. Тысячи наркоманов, заполонивших улицы тёплой Калифорнии и бездомных, живущих в палатках в Филадельфии – это люди, не вписавшиеся в рынок, изначально у них были, да и есть такие же возможности права, как и любого другого американского гражданина. В конце концов, никто не заставляет их колоться или курить крэк почти каждый день.

При мысли о равных возможностях построить американскую мечту, Пэрриш саркастически улыбнулся в уме. Ну да, нуда, равные права, конечно.

И, тем не менее, здесь... всё другое, дома другие, заборы другие, окна в домах - другие, даже будки для собак (которых почему-то не было ни видно, ни слышно) тоже другие. Может поэтому всё кругом кажется не только чужим, но и странным? Ведь даже побывав как-то в Бразилии, или ЦАР, он почему-то не ощущал себя настолько вдали от дома, как на Территориях.

Ну да, совсем забыл, не стоит сбрасывать то, что тридцать лет назад эта страна подверглась ядерному нападению. Под благовидным предлогом естественно. Пэрриш в уме вновь невесело улыбнулся, но опять лишь в уме. За свою непростую жизнь приходилось бывать не в одной горячей точке, и везде командование находило какой-то достойный предлог, чтобы разбомбить очередных бандитов в тюрбанах и шлёпанцах, вооружённых старыми калашами.

И ведь даже кино снимали про то, какие капиталисты – плохие захватчики, взять хоть бы этот фильм, по которому тащились его племянники. Там ещё были какие-то синемордые инопланетяне, похожие на кошек, которых гнобила какая-то корпорация из-за крайне ценного минерала, на залежах которого жило племя. И ничего, поохали, повздыхали, и словно бы не заметили, что фильм-то снят о них самих. Видать, так устроено сознание, что исключает всё, что не укладывается в картину окружающего мира. Ведь, по факту, они здесь и сейчас и есть та самая злобная корпорация, которая гнобит местные племена из-за ресурсов, на залежах которых стоят их города и деревни.

Ну а там, где высокие чины в Белом доме и Пентагоне такого предлога не находили, они просто платили хорошие деньги, чтобы заглушить у солдат муки совести, от которой, если честно, остались одни лоскуты да обрывки.

В общем, большая часть домов была лишена каких либо признаков человеческого пребывания. Одни дома смотрели на них разбитыми провалами окон, из которых ветром выдувало обрывки грязных штор, окна других же наоборот были заколочены досками, а кое-где затянуты старой мутной полиэтиленовой плёнкой. Покосившиеся облезлые заборы, за которыми можно разглядеть парники с клочьями всё того же рваного полиэтилена, и такие же нависшие над дорогой столбы уличного освещения с кое-где провисшими проводами. Высокий «журавль» печально скрипел на ветру над разбитым колодцем.

- Смотри! – указал одним взглядом Бауэр. – Часть проводов вроде цела. Возможно, здесь может быть электричество.

Действительно, эти провода не были оборваны и вроде как предупреждающие таблички висели. Часть проводов тянулась к домам.

- А, следовательно, и люди, но это если где-то впереди или позади нет обрыва. Может, они вообще уже давно не под напряжением, - закончил за него Пэрриш и спросил в рацию. – Что там на экране?

- Чисто! – отозвался оператор квадрокоптера. – На экране никакого движения, кроме мелких животных.

- Каких именно? Собаки? - насторожился Пэрриш.

- Никак нет, командир, кошки или дикие, не собаки.

Собаки - признак наличия поблизости людей. А без людей собаки могут стать настоящей проблемой, как бы к ним не относились. Сбившиеся в стаи, они могут быть по-настоящему опасны. Понятно, что всякая мелочь типа чихуахуа и прочие коротколапые и плоскомордые уродцы без хозяев не выживут, став пищей для своих же более крупных и нормально развитых сородичей, а вот немецкие овчарки и вообще сторожевые смогут добыть себе пропитание без особых проблем. И будучи голодными, они запросто могут напасть на одинокого человека.

Они-то, конечно, этих псин перестреляют, но это привлечёт лишнее внимание раньше времени, и к тому же в какой-то момент им внезапно может не хватить патронов, истраченных на одичавших собак.

Вскоре они обнаружили, что провода обрывались и висели на столбах, как засохшие чёрные спагетти, доставая до земли. Людей на своём пути они пока так и не встретили, но что будет дальше, кто знает. Городок всё-таки был не пару дворов, а являлся спутником добывающего предприятия, которое, правда, уже давно не работало. Расслабляться, в любом случае, не стоит. Впереди застройка будет лишь плотнее.

С одной стороны, это было хорошо, так как они сэкономили боекомплект, с другой – они рассчитывали поживиться каким-нибудь транспортом, чтобы получить большую оперативность в своих действиях. Особенно им повезло бы, реквизируй они у местных, например, легковушку и грузовик, в который бы влезла вся группа. Это значительно сэкономило бы им время.

Правда, риск того, что это вызвало бы волнения среди местных, был далеко не нулевым, но на такие случаи, всегда есть те же автоматы. Толпа быстро успокоится и разбежится, по крайней мере, в Афганистане такой трюк прокатывал. Журналисты, правда, тогда раскопали, что никого вооружённого среди людей на базарной площади не было, но кому какая разница, если работа выполнена? «Blackwater» потом просто сменила название на «Academy» - и нет проблем, работаем дальше.

Но нет, похоже, им предстояло и дальше идти пешком, по крайней мере, до места, откуда идёт сигнал менеджера. Слабый сигнал. Наверное, держат за толстыми стенами или в подвале. Это, опять же, если клиент до сих пор жив, а жучок, испускающий сигнал не в желудке какой-нибудь крысы.

Поганая работа, сплюнул Пэрриш. Но хорошие деньги. Надо будет завязать после этой миссии. Устроиться в какую-нибудь охранную фирму в Штатах, или вообще самому открыть такую контору и заниматься охраной магазинов, к примеру, почему бы и нет.

Альбеску вот точно всё спустит в блэкджэк и на баб, а потом снова будет искать возможность наняться в какую-нибудь подобную компанию, пока его однажды не грохнут. Интересно, кто получит его страховку? Не исключён вариант, согласно которому, он сдохнет гораздо раньше, получив нож в печень во время пьяной уличной потасовки, но тогда его страховку уж точно никто не получит. Страховые и так те ещё жмоты, а уж тут-то они даже судиться не будут, отказав в выплате.

Бауэр же наоборот, как и Пэрриш подумывает завязать, и не исключено, что он, Пэрриш, ему предложит совместное дело. Надо будет обмозговать эту мысль, в конце концов, Роб один из не многих, кому он может по-настоящему доверять в их довольно неоднозначной компашке головорезов на зарплате у корпораций.

- Это типа у них пригород? – озадаченно произнёс Бауэр.

- Скорее, деревня, - ответил идущий рядом Альба. – Пригород дальше, там обычно ещё промзона бывает: склады, гаражи, всякие производства.

- А что тебя удивляет? Основной город дальше, если верить карте, - ответил командир. – Хотя местный городишко и так не большой, так что, может быть, это и есть уже город. Вроде у них пригородов в нашем понимании не было до войны, так ведь Альба?

- Типа того, - отозвался Альбеску, на ходу осматривая строения ближайшие строения в коллиматорный прицел своего автомата.

Обшарпанные, давно не ремонтировавшиеся здания…. С отваливающейся штукатуркой. Постройки середины прошлого века, а то и раньше. Вторая мировая война до этих мест в своё время не дошла, так что здесь сохранилось много таких двух-трёхэтажных зданий с деревянными перекрытиями и такими же оконными рамами.

- Как они здесь живут? – продолжал Бауэр.

- Как-то живут, - равнодушно пожал плечами Перриш. Командира сейчас меньше всего заботили условия жизни местного населения. Сейчас главным было не пропустить внезапную атаку, а городские улочки, даже такие, прекрасно подходили для этого. Успокаивало одно: висящий высоко в воздухе квадрокоптер, из-за чего его даже не было слышно, пока не давал для этого оснований. Всё было спокойно, о чём оператор периодически не забывал докладывать. – Люди – удивительные существа, могут приспособиться к жизни в самых невыносимых условиях.

И только Альбеску на удивление не проявлял реакции, сколь-нибудь схожей с удивлением.

- А где-то есть что-то получше? Ну, где хотя бы стеклопакеты в домах стоят?

- Есть, - утвердительно произнёс Альбеску. – В них обычно живут шишки из городских администраций, ну и естественно те, кто представляет подконтрольные нам правительства на территориях.

В больших городах, если говорить о тех, которые не подверглись бомбардировке, ситуация, насколько знал Пэрриш, была действительно лучше. Там были даже рестораны и ночные клубы с публичными домами. Но это дальше, за Уральскими горами. Европейская часть России была превращена в руины, где работали только добывающие предприятия на поделенных между корпорациями участках.

Альбеску был одним из немногих, кто сносно говорил по-русски. Были, конечно, и другие, но их познания были ограничены набором слов и фраз, пригодных исключительно для выбивания показаний из пленников. Причём они знали смысл задаваемых вопросов, а вот понять то, что им отвечают, с этим было уже сложнее.

Другие в группе считали, что это связано с тем, что предки Джоуи Альбеску приехали в Штаты из Восточной Европы, вроде как из Румынии, но сам он утверждал, что его предки по отцу приехали из Австро-Венгрии, а русский он выучил, когда два года служил на Стене в районе Белоруссии. А то, что Румыния находится гораздо западнее и южнее России, приятелей Альбеску не особо интересовало. Они вообще слабо разбирались в таких географических тонкостях, им хватало тактических карт местности, на которой им приходилось работать. История региона их при этом мало интересовала, впрочем, как и любого среднестатистического американца. Для этого есть гики из аналитического, это они пусть такими тонкостями занимаются. А задача таких бойцов, как Альбеску: прилететь, расстрелять, улететь.

- Стоять! – внезапно закричал Бауэр, и Пэрриш заметил метнувшуюся к подъезду с покосившейся дверью человеческую фигуру.

Вся группа вскинула оружие, кто, встав на одно колено, а кто и упав на землю, мгновенно распределив секторы для стрельбы и обозначив зоны поражения.

Похоже, вечер переставал быть томным, подумал Пэрриш.