Другой Мирак

Пролог.

Случалось ли у вас такое, когда невольно начинаешь задаваться вопросом, сон происходящее вокруг, или всё же суровая реальность? Те моменты, когда мир кажется настолько сюрреалистичным, что хочется влепить себе звонкую пощёчину в надежде скинуть навеянные воспалённым мозгом грёзы, из которых никак не получается выбраться иным, менее травматичным способом.

Вот у меня так было… Совсем недавно. К сожалению, резкий и звонкий звук, после которого щека начинала едва ли не пылать от жжения, никак не хотел пробуждать меня от этого дурацкого сна, с каждой прожитой мной минутой становящегося всё более реальным.

На самом деле я уже понимал, что всё это отнюдь не сон, а самая настоящая реальность, просто не хотел этого признавать, ведь я, как ни прискорбно это осознавать, попал. Нет, не просто попал, а попал… По полной. В чёртового Мирака! Ага, того самого, «Первого драконорождённого Мирака». Мирака, кто продал свою душу Даэдрическому Принцу Знаний ради, ну… знаний. И, наконец, того самого Мирака, финального босса одного из сюжетных дополнений «Скайрима».

«Как», «какого хрена» и «кто виноват» — не знаю, но я уже не единожды задавался этими вопросами, так и не сумев найти внятного на них ответа.

Подливало масло в огонь не только моё прискорбное незнания причин, благодаря которым я оказался в подобной ж… кхм, ситуации, но ещё и то, что Мирак, сволочь такая, повёл себя абсолютно не так, как должен был, учитывая его, скажем так, «лорное» амплуа!

Я бы, наверное, даже был рад, поступи он соответственно тому, как расписывали его предысторию в игре, а в ней этот, на минуточку, древний монстр, был тем ещё затейливым засранцем. В хорошем смысле слова. Думаю, его можно было даже назвать харизматичным антигероем, персонажем с серой моралью, не поступи он так глупо в первую встречу с ним в игре… Ведь, если так посудить, начинал он свою «историю» в лучших традициях плохих парней, наделённых Властью — интриговал за спинами сильных (и не очень) мира сего, строил козни, ну и, конечно, пытался захватить мир, стараясь не привлекать внимания санитаров (коими на тот момент выступали драконы). Придумал интересный план, начал его осуществлять, заключил «союз» с Хермеусом Морой — Даэдрическим Принцем Знаний, — попутно продумывая, как нае… кхм, в смысле обмануть этого самого Принца, а главное, сделать так, чтобы ему за это ничего не было. И всё бы у него было хорошо, не вмешайся дурацкий случай и не окажись паранойя одного из его коллег по культу такой… паранойистой.

Но даже потерпев грандиозное фиаско, проигравший бой и «спасённый» своим хозяином (де-факто, это было не спасение, а заключение в тюрьму на плане Даэдрического Принца), Мирак не унывал. Отнюдь, он воспринял своё положение не как неудачу, а скорее как возможность. Да, прискорбную, да, в гробу виданную, но всё же возможность — ведь заперт он был в величайшем сосредоточии знаний прошлого и настоящего. В Апокрифе.

Спроси меня, существует ли рай для интроверта, и я бы практически не задумываясь назвал именно его, Апокриф. Ну а как иначе? Чем ещё, как ни раем может быть безграничное пространство, наполненное книгами, где в одном ряду могут стоять сборник лучших анекдотов тысячелетия, автобиография Шеогората, личный исследовательский дневник Шалидора в пяти томах, сборник эротических романов, поваренная книга, и, наконец, потрёпанная записка, в котором убористым подчерком записаны шесть способ достичь божественности! Правда тут стоит уточнить, что какой-либо систематизации и сортировки знаний не было, наоборот, книги были валялись везде и всюду, были похожи внешне друг на другу как две капли воды, а различались лишь содержанием. Но всё это нивелировалось тем, что из-за влияния Хермеуса Моры привычные законы мира там не действуют, либо действуют, но не совсем так, отчего время, хоть и имеет свой ход, но не имеет влияния на существ, находящихся там…, а ещё там нет чувства голода (голод знаний не в счёт), усталости, никто не отвлекает, и, извиняюсь, в туалет ходить не надо. Идеальные условия не только для отпуска, но и для разрабатывания плана побега из неприступной тюрьмы (коей и было царство Принца Знаний), а ещё, бонусом — для разрабатывания плана по очередному захвату мира!

И Мирак разрабатывал. Находил, читал, учился, анализировал и придумывал. В общем, делал всё то, чем в итоге и завоевал моё к нему положительное отношение ещё в родном мире. И вот, казалось, попади внезапно к такому существу слабенькая человеческая душа со знаниями «будущего», в которых показано, что план, который ты тайно разрабатывал и медленно приводил в действие последние восемь сотен лет — говно, а твой «хозяин» — тот ещё мудень (что, в принципе ты и так знал, но получил лишний раз подтверждение), продавший тебя, стоило на горизонте замелькать более глупой, слабой, но куда внушаемой альтернативе, то тот, по всей логике, должен был безжалостно эту душу распотрошить, внять новым вводным, проанализировать и, наконец, учтя все ошибки, начать разрабатывать новый план. Ну или модернизировать старый… крутой, классный и такой амбициозный!

Ведь что может быть амбициознее, чем распространение ложной веры и возведение культа самому себе, с целью силового захвата целого населения острова, промыванием им мозгов, находясь при этом в, по сути, другом мире и последующим осквернением мощных божественных артефактов, чей возраст не сильно отличается от возраста самого мира?! А всё ради того, чтобы претворить в жизнь один из самых грандиозных ритуалов, по сравнению с которым виденное в четвёртой части игры, там, где ещё целого Даэдрического Принца призвали в смертный мир, будет меркнуть на фоне разработанного Мираком ритуала на стыке алхимии, колдовства, мистицизма, веры и ещё целой кучи смежных областей! Ритуала, при котором он сможет насильно вырвать своё тело и душу из лап Хермеуса Моры с помощью мощи иного, не менее древнего, но уже мёртвого Бога! Бога, создавшего этот мир.

Подобный план это не просто заявка, а уже возведение самой настоящей рукотворной статуи самому себе, отлитой в золоте и масштабе «1 к 100». Тут даже старина Шео одобрительно покачает головой на такой перформанс и радостно попросит автограф!

И вот зная всё это на словах, что же мы имеем на деле? А… ничего. Вот просто ничего! Мирак, который доминировал и унижал драконов, пока это ещё не стало мейнстримом… Мирак, ни во что не ставящий Хермеуса Мору и разговаривающий с ним так, будто это не он заперт тут с целым Даэдрическим Принцем, а его, жалкого Мору, заперли с ним, Мираком… Этот… Этот засранец просто взял и умер! Позволил себя «сожрать», увидев в моей памяти события из чёртовой игры, впав в экзистенциальный кризис!

У меня просто подобное в голове не укладывалось! Ну, знаете, когда долго и упорно рисуешь одну картину мира, истово веришь в неё, а потом — р-р-раз и она ломается с жалобным треском порванного шаблона об колено мироздания? Вот примерно подобное я и ощущал, стоя посреди Апокрифа в теле Мирака, отходя от переваривания всех его знаний, памяти и опыта, накопленных за тысячелетия жизни и ужатые в жалкие пару секунд реального времени, влетевшие в меня на полном ходу подобно скоростному поезду в алюминиевый столбик!

Поначалу я едва не потерялся в них, «заблудившись на дороге жизни» Мирака, но, нет, с треском и пыхтением, кое-как, мне удалось «выцепить» среди, казавшегося бесконечным потока информации, себя. Свою личность. Уж не знаю, стоит ли за это говорить спасибо Мираку, его «добровольной жертве», либо моей удаче, числовое значение которой явно перевалило все мыслимые пределы, либо ещё чему (или кому), но, боюсь, в ином случае смыло бы мою личность в унитаз… Итогом же моего «превозмогания» стало то, что мне удалось принять именно себя как основную личность, а не то, что я — «Мирак, вспомнивший прошлую жизнь» и получивший от этого беды с башкой… Правда второй раз в подобном аттракционе учувствовать я не хотел и, вообще, желал лечь где-нибудь в тишине и прохладе, да поспать эдак часов «дцать», оставляя насущные проблемы себе будущему, ибо, видят… все, кто там, наверху, наверняка сейчас смотрят и ржут надо мной, но я… задолбался!

К сожалению, вселенная к моим мольбам была глуха, а реальность — сурова, отчего, только я немного «подраскидался» с той кашей в голове, доставшейся мне в наследство от прошлого хозяина тела, как мир в очередной раз доказал, что ему есть чем меня удивить!

Но, наверное, стоит начать немного издалека.

Память существа, прожившего больше четырёх тысяч лет, умеет заставлять чувствовать себя… странно. Особенно, если это самое существо пребывало значительную часть своей жизни в настоящем неиссякаемом источнике знаний целого мира, коим тот активно пользовался ради собственного развития. Да, найти в этом хаосе нужные знания ой как не просто, но имея столь много времени, Мирак неплохо так справился с этой задачей. В частности, он смог недурственно разобраться в природе даэдра и даэдрических принцев особенно. Пусть, для всестороннего изучения вопроса, знаний было недостаточно, но вот написать простенькую «дипломную» на тему «Даэдрические Принцы от „Д“ до „Ы“» ему, думаю, хватило бы. Впрочем, речь не о самой их природе, а, скорее, возможностях.

Дело в том, что первый довакин, как я уже раньше упоминал, был обманут Хермеусом. Как? Всё просто. Изначальный их договор состоял в том, что Принц даёт Мираку знания (какие тот только пожелает, но с тем условием, что они не смогли бы навредить самому Хермеусу, естественно), а взамен получает верного Чемпиона, несущего при жизни «Его Слово!» Ну а после смерти Принц заграбастает уже душу Мирака в свои загребущие лап… эм, щупальца. То есть никакого тебе Совнгарда, смертный — только тентакли, только хардкор! Довольно «типовой», к слову, договор между незаурядным смертным и Принцем Даэдра. Ну, исключая тентакли, конечно — тут у каждого «Прынца» были свои приколы: кому-то «Черепа для трона черепов»; у кого-то Сыр и перманентное состояние, аля, «У нас было два пакетика корня Нирна, семьдесят пять бутыльков Скумы…» ну и так далее, кхм; у кого-то кровавая содомия и разврат; а у Хермеуса — книжки и тентакли, да…

Ладно, это всё лирика.

Договор был типовым, а Мирак довольно сообразительным малым, далеко не робкого десятка — иных Чемпионами не делают. Так что, получив знания, нужные ему в тот момент жизни, а так же бонус, в виде «откровения» о истинной природе первого довакина, оный довакин, закусил удила и начал, во-первых, строить мир, в котором сам бы занял куда большее положение, нежели занимал тогда, и, во-вторых, искать способ расторгнуть договор с Морой, в котором, как он подозревал, его крупно нагрели. Впрочем, он был на сто процентов прав.

Мора, не будь дураком, повесил на душу Мирака метку, по которой бы душа первого довакина после смерти прямой наводкой отправилась бы в личный план Принца Знаний. Ну и, соответственно, сигнализировала всем, кому надо, что данная душа уже «застолблена» и распускать лишний раз свои руки (или что там у Принцев обычно) не стоит. Представляла же она из себя особую структуру, созданную божественной магией, в которую могли не только светлые Боги, то бишь аэдра, но даэдра, де-факто бывшие Богами тёмными, а не всякими там демонами и прочей рогатой и краснокожей библейской тварью, как могло изначально показаться.

Метка же давала Хермеусу над Мираком Власть, но из-за особенностей мироздания, практически бесполезную в пределах смертного мира и, безграничную, после его, смертного мира (и тела), покидании (досрочном, так сказать, либо же естественном).

И вот, мы подошли к самому важному.

Мирак, благодаря стечению обстоятельств, либо же с подачи одного ушлого божка, понявшего, что новоявленный Чемпион вот-вот скинет поводок со своей души, а там уже «пиши-прощай» планам по заграбастыванию души первого (и на тот момент единственного) довакина в загребущие Моровские тентакли, оказался в довольно незавидной ситуации. Той, где против него ополчились в прямом столкновении одно из самых сильных (исключая его самого) смертных существ, которому активно помогали пара десятков не менее сильных, но уже существ бессмертных. Иными словами, драконий культ, в котором сам Мирак имел довольно престижный пост, а также который истово хотел уничтожить «прекращая тиранию летающих ящериц» и начиная тиранию собственную, «пронюхал» про «богохульную» идею одного из своих и решил этому «своему» показать, где драконы зимуют. Так что, одним прекрасным зимним утром в опочивальню к Мираку постучался другой драконий жрец, но стоящий в их, культисткой иерархии выше. Так сказать, первый после Бога. Ну и говорит, мол, «Чего это ты, Мирак, удумал? Решил, что ли пойти против наших богов, драконами именуемыми, а, ирод окаянный?!» Ну и, будучи судьёй, присяжным и обвинителем в одном лице, вынес предателю приговор. Смерть.

Мирак, не будь дураком, склонять голову против, по факту, своей добычи не собирался, так что завязалась драка, от масштабов которой я знатно офигевал. Нет, то, что пространство сотрясалось — это понятно — «магия» Драконьих Жрецов (довакинов на минималках) так и работает. А вот то, что эти два монстра умудрились отломать от материка нехилый такой кусок, размером с город и населением в сотню-другую тысяч человек, это… Просто нихуя себе! Простите за мой драконий…

В общем, несмотря на свою силу и довакинистую довакиновость, «правда» оказалась не на стороне Мирака, а его противника, которому на помощь подоспели разгневанные «вероломным предательством» ящерицы-переростки. И вот тут Мираку стало совсем грустно, ибо ещё Конарика* то он мог «перекричать», благодаря поглощённым в своё время душам парочки драконов, то вот всю эту ораву вместе — силёнок, увы, не хватало. Даже несмотря на то, что на стороне самого Мирака так же сражались верные, благодаря промывке мозга одним интересным криком, десяток драконов.

И вот, казалось, безвыходная ситуация: победить — нет возможности, умереть — не вариант, сбежать — не дадут. Но тут на сцену выходит Хермеус Мора и, натурально, «тырит» Мирака из-под финальной совместной атаки вражин, выдёргивая того в своё царство через Чёрную Книгу — даэдрический артефакт, способный дать держателю доступ к Апокрифу и через который сам Мирак получал от Принца Знаний… знания.

Обычно, Чёрные Книги переносили лишь сознание читавшего их человека в царство Знаний, но из-за метки Хермеуса, дававшей тому власть над Чемпионом, оный смог выдернуть уже всего, кхм, Мирака. Да, знаю, сложно, но мне было ещё сложнее от того факта, что я весь этот бред прекрасно понимал!

В общем, к чему я всё это вёл. Именно из-за отмеченной Хермеусом души, Мирак стал, по факту, заложником и заключённым на плане Даэдрического Принца. Именно метка не позволяла тому по собственной воле покинуть царство Хермеуса, ведь это уже не смертный мир, а самый что ни на есть, иной мир. Мир, подчиняющийся воле своего создателя.

Я точно не уверен, почему Хермеус, стоило Мираку попасть в Апокриф, не убил того — может решил глянуть, до чего тот сможет додуматься, имея доступ к знаниям всего мира, либо же просто так захотел левый тентакль под правым тридцать вторым глазом, а может и не мог вовсе, но факт остаётся фактом, Мора оставил Мирака в живых. Вечным узником в своих владениях, «в назидание за попытку обмануть».

К счастью самого Мирака, наличие смертного тела не давало его хозяину сделать из того послушного и верного до мозга костей болванчика, так что, скрипя зубами от бессильной злобы, он начал делать то, что у него получалось лучше всего, помимо убийства драконов, — учиться. Учиться, в надежде однажды скинуть осточертевший «поводок» и вернуться в мир смертных.

Вот только у него этого так и не получилось — пришёл я и всё испортил, попутно вгоняя беднягу в экзистенциальный кризис своими «знаниями о грядущем», полным мраком и бесперспективняком, хорошо лёгшими на расшатанное пагубным влиянием Апокрифа, сознание древнего норда. А поглотив Мирака, мне, помимо всех его знаний и опыта, так же досталась и та самая метка. Правда… Кхм, оказавшаяся не такой эффективной, как была раньше. Вернее, не так. Эффективность её была, теоретически, такой же, просто… Как бы это понятнее объяснить то? Ну предположим «фундамент», душа, к которому та изначально крепилась, изменился, отчего сама метка начала «отваливаться». Ну, адгезия там и всё такое, раз мы уже начали проводить сравнения между строительством и божественной магией… В общем, что это значило лично для меня? То, что метка, будучи божественной магией (волей), а не каким-нибудь балаганным трюком, даже несмотря на такое варварское отношение не исчезла, а… скажем так, находилась в состоянии суперпозиции. Она одновременно и существовала, продолжая висеть на, по факту, ставших частью меня, осколках души Мирака, но в тоже время её ограничения меня практически не касались. Сложно? Ага, а я вот чуть голову не сломал от осознания того, что разбираюсь в аналоге квантовой физики фэнтезийного мира!

Как я уже говорил, если очень упрощённо, то моё появление, «сместило баланс» и изменило «отпечаток» души первого довакина так кардинально, что «подарок» Хермеуса начал банально «отваливаться». Настолько, что, возвращаясь к строительным аналогиям, держался на одном лишь дендро-фекальном методе, а не был приварен аргонодуговой сваркой, клёпками и десятком болтов, размера, эдак, сорокового…

И вот, зная и понимая всё это, у любого здравомыслящего человека, коим я себя всё же считаю, рано или поздно должен был появиться закономерный вопрос: «Могло ли всё это. это! Кхм, в общем, могло моё „попадание“ и пожирание Мирака быть подстроено Хермеусом Морой?» А то уж больно гладко всё шло, отчего ещё больше казалось какой-то подставой и «хитрым планом».

Так вот, могло, не отрицаю, всё же понятия других миров (и я сейчас не про планы даэдра и аэдра говорю) у некоторых обитателей Нирна, а значит и всяких там Богов, как светлых, так и не очень, было. Следовательно, теоретически, дёрнуть душу смертного из другого мира они могли… На бумаге. В реальности же, шансы подобного были настолько малы и смешны, а затраченные ресурсы столь высоки, что потенциальная «прибыль» Принца просто меркла на фоне затрат и сложности одного лишь плана, не говоря уже о его реализации. Настолько, что шансы того, что в своей прошлой жизни, я, играя в карты с самими госпожами Судьбой и Удачей, был настолько хорош, что оставил двух дам без панталон, отчего они мне теперь истово хотели отомстить, казались куда выше, чем-то, что всё это «Великий План Великого Хермы Моры». Так что, не собираясь упускать такой, не побоюсь этого слова, царский, подарок, я… Сделал, наверное, самую стыдную вещь за обе свои (да, теперь уже свои) жизни**.

Если память Искателей — обитателей Апокрифа и подчинённых лично Море, существ, — можно просмотреть, то, я уже представляю какое будет выражением морды лица Даэдрического Принца, когда тот увидит, как его «любимый чемпион» (надеюсь, всё же бывший), закатываясь истерическим смехом начинает спешно скидывать подаренные и зачарованные лично им, Хермеусом, одеяния и оружие, по которым, вот зуб даю, можно было легко отследить прежнего Мирака. После чего, оставшись в одной только набедренной повязке, с перекошенным в безумном оскале, выражением лица, оттопыривает средний палец в сторону самого высокого в этом месте сооружения и, начав едва ли не светиться от концентрации маны, пробивает разделяющий Обливион и план смертных барьер… Просто телепортируясь!

Да уж, готов поспорить, тентаклиевый монстр божественного разлива будет в ярости, но, к счастью, Мирак довольно неплохо изучил возможности всяких там «эдра» (и Принцев, в частности), отчего уже я был уверен, что в смертном мире мне нечего опасаться (особенно с такой-то хреновенькой меткой), кроме тех, кого пошлёт, естественно, Мора. А он явно пошлёт, ибо такого плевка в лицо не переживёт ни один Дэдрический Принц. Но они, посланцы, не Принц Знаний собственной персоной, а значит, во-первых, не так уж и страшны, а во-вторых, ещё должны найти меня, а уж я-то позабочусь, дабы это было максимально сложно…

К сожалению, не всё проходит так гладко, как кажется на словах. Телепортация была не исключением, ведь одно дело переносить себя в пределах смертного мира, что местные кличут Нирном, а другое — путешествие, де-факто, между двумя планами. И уж если первое было уделом далеко не рядовых магов, то что уж говорить о последнем…

В Нирне магия была довольно неплохо развита, а маги были не просто теми, кто шарашит молниями из рук в разные стороны, крича «Абсолютная Вла-а-асть», заливаясь злодейским смехом, а в большинстве своём учёными. Теми, кто ищет истину, способы обойти ограничения смертного мира. А что является самым большим ограничением в смертном мире как не бытие́ смертным? Их слабость, даже на фоне друг друга. Немудрено, что кто-то, кто оказался не так силён, как тот, кто может использовать столь сложное и опасное заклинание, как «Телепортация»… создал его более слабый и куда безопасный аналог. Так и появились пара «Метка» и «Возврат» (к слову, относительно свежие — всего-то каких-то тысячу лет назад изобретённые). Гениальные заклинания, открывшие дорогу к мгновенным перемещениям не только кому-то уровня архимага, но и тем, кто попроще.

К чему я это? К тому, что если уж для перемещения в Нирне с помощью заклинания «Телепортация» нужно было быть кем-то не сильно уступающим по мощи архимагу, то вот использовать это заклинание для перемещения из другого мира… Ну, это нужно быть, либо отбитым на голову суицидником, либо Богом. Как понятно, под описание второго я не подходил, а вот под первое…

В своё оправдание могу сказать, что виной всему помутившееся от пережитого стресса сознание, достигшее своей предельной точки, сыгравшее-таки со мной свою злую шутку.

Я всё это понимал и даже в глубине душе осознавал, но было слишком поздно… Да и, честно говоря, выбора-то, как такового у меня не было — либо всаживай всю доступную ману в одно единственное заклинание, надеясь, что не разорвёт и вытащит из царства Моры одним куском, либо сиди, ищи другой способ, надеясь, что «хозяин» не заявится и не увидит, что Чемпион-то не настоящий и, что хуже, успешно покусившийся на душу, отмеченную лично им, Великим Хермеусом Морой! В последнем случае шансы выжить стремятся к нулю куда… кхм, стремительнее, чем в первом.

Так что, да, лучше я буду корить себя за глупость и импульсивность, но живой и целый, чувствуя все прелести практически полного магического истощения, лениво оглядываясь по сторонам и ощущая себя скорее как грузчик, пробежавший марафон с мешком цемента на горбу, чем закончу жизнь, растерзанный божественным тентаклиевым монстром, аки девочка-волшебница какая-то! Вот и оставалось мне только благодарить собственную удачу, да медленно дышать, с каждым вдохом по капельку выцеживая живительную магию из мира, предаваясь думам разным, пространным и насущным. Задаваясь ещё одним, но уже куда более важным на текущий момент, вопросом:

— Где я, чёрт возьми?!

——————

* — я знаю, что с Мираком сражался Валок, но есть фанатская теория (которая мне уж больно нравится), кою я авторским произволом решил сделать каноном в своем фике. В дальнейшем я подробно коснусь этой теории непосредственно уже в рассуждениях героя.

** — ГГ ведёт себя эксцентрично и слегка безумно, но это временно. На мой, авторский взгляд, это меньшее, что могло случится с обычным человеком, который сначала каким-то непонятным образом очутился в выдуманном мире, словил слом шаблона, второй, а затем и третий, и, наконец, «впитал» в себя личность, знания и опыт существа, прожившего минимум 4 тысячи лет. Так что, да, лёгкая безуминка и некая временная неадекватность в поведении, это тот минимум, на который была согласна многоуважаемая Сова, которую я так яростно и жёстко (с её позволения) натягивал на антинаучный глобус фэнтезийного мира.

Глава 1. Крысы, магия и десять золотых?

Провести первичный осмотр, как тела, так и места, куда меня завела моя импульсивная попытка суицида, удалось лишь спустя пару минут борьбы воли и сознания. Последнее всё хотело кануть в вожделенное забытие́, а первое истово сопротивлялось этим дурными порывам.

Ладно, если по существу, то превозмогая обрушившуюся на тело усталость, я на практике выяснил, что удача (или её отголоски) ещё меня не покинула, следовательно перенёсся я целиком, а не в виде пазла имени первого драконорождённого: руки, ноги и, кхм, другие немаловажные части тела, находились в полном комплекте и своём изначальном виде — при мне и на своих прежних местах. А вот что же касалось места моего текущего пребывания, то… с этим было сложнее.

Я, по всей видимости, находился в каких-то руинах. Причём не на поверхности, а в пещере, о чём свидетельствовал высокий каменный свод, с центра которого падал одинокий лучик света, разбавляющий окружающую темноту.

Чувство жизни и смерти, сопровождавшее прежнего Мирака ещё при его жизни в Нирне — побочный эффект изучения крика, — явственно говорило о том, что в ближайшей округе, исключая всяких мелких жучков, живых (как и не очень) существ нет. Это, к слову, обнадёживало, а то я сильно сомневался, что в текущем состоянии смогу дать отпор кому-то сильнее трухлявого скелета, рассыпающегося от веса собственных костей.

Так почему же «было сложнее»? А потому что игровой опыт подсказывал: в таких местах можно наткнуться на всё, что угодно, начиная от огромных крыс и пауков, охраняющих большой и роскошный сундук с десятком золотых внутри, до древнего лича, проснувшегося именно тогда, когда ты случайно переступил порог его логова.

Что до памяти Мирака, то и тут помощи ждать не приходилось. За последние четыре тысячи лет в мире многое изменилось. И, как можно догадаться, первому довакину было не до прогулок по старым руинам — он отбывал вынужденный отпуск в царстве даэдрического принца. Да и, если уж на то пошло, ему и при жизни особо по руинам бродить не приходилось. Нет, они, руины, естественно были — в основном эльфийские, тех времён, когда ещё не было разделения на двемеров, кимеров и прочих «меров», но и те уже были редкостью: либо все давно разграблены, либо разрушены до того состояния, что ловить в них было попросту нечего. Впрочем, будем реалистами, ходить по всяким там руинам кому-то социального статуса Мирака, было совсем не с руки. Можно, конечно, если как хобби, но и только.

Возвращаясь к месту моего текущего пребывания, полумрак мешал охватить взглядом всё окружающее пространство. Вот только, сомневаюсь, что даже будь тут светло как днём, это мне чем-то могло существенно помочь. Знатоком архитектуры ни я, ни прошлый хозяин тела не были, а посему определить точный период, к которому относились бы руины и понять, что меня там дальше может ждать с одного единственного взгляда у меня не получалось — лишь мог предположить, что этим руинам больше ста лет. А вот насколько — шут его знает: может сто, двести, а может они вообще были старше Мирака. Единственное, что я мог с уверенностью заявить, так это то, что воздух тут был относительно свеж и не казался спёртым, отчего на первое время можно было расслабиться и заняться более важными, в моём текущем состоянии, делами.

— Вдо-о-о-ох… Выдо-о-о-ох, — как мантру одними губами начал шептал слова, помогающие быстрее войти в полу медитативное состояние и начать целенаправленно поглощать заветные крохи разлитой вокруг маны. После десятка секунд знакомой-незнакомой «возни» она, мана, начала жадно втягиваться с каждым вдохом, лаская все до последней клеточки тела, будто успокаивающий раздражённую сущность водный поток. Прохладный, освежающий… Бодрящий.

Магия… Само её наличие уже так не шокировало меня, как ещё, казалось, некоторое время назад. Вернее, всё ещё было не совсем привычно, но вот прыгать и бегать как маленький ребёнок, нашедший машинку на радиоуправлении первого января под ёлочкой, я не хотел. Да и не собирался, честно говоря, не только потому, что в данный конкретный момент это было несколько выше моих сил, но и потому, что… Ну, скажем так, поглощение памяти и личности Мирака не прошло без последствий.

Я буквально прожил его жизнь. Каждый её момент, каждую мысль и желание… Всё это я видел и ощущал от первого лица. Будто я сам проживал эту жизнь и испытывал их. Так что, на магию я успел налюбоваться ещё там, в прошлом Мирака. Успел удивиться, полюбить, начать познавать, привыкнуть, разочароваться и вновь полюбить. Оттого сейчас она для меня была скорее странной обыденностью, чем чем-то новым и неизведанным, пусть и до сих пор манящим.

— Вдох… Выдох… Вдох… Выдох… — продолжали шептать губы уже на автомате.

Вообще, по-хорошему, пока «резерв» по крохе восполнялся, стоило бы подумать о том, что мне делать дальше. Нет, то, что надо выбираться отсюда — это-то понятно, а вот, что делать в глобальном смысле — хороший вопрос. По уму бы для этого надо сначала понять, чего я вообще хочу и как этого можно будет достичь, а для этого уже, соответственно, стоило бы провести, так сказать, ревизию — что умею, что могу, а в какие дебри лучше вообще не лезть. Всё равно делать больше было нечего, ведь в текущем своём состоянии лезть дальше просто не имело смысла — всё же, не смотря на свою новоприобретённую силу и то, как «мощны мои лапищи», я оставался человеком. Да, могущественным, да, теоретически способным изменить ландшафт одним своим «словом», но всё ещё человеком. А люди, как известно смертны и, что самое поганое — внезапно смертны.

Выходила довольно забавная картина.

Итак, первое, что сразу приходило на ум — магия. Пусть Мирак и не претендовал на гордое звание Архимага по голой силе именно заклинаний, но в магию мог, стараясь расти не «ввысь», а «вширь». Так сказать, расширять кругозор, а не концентрироваться на чём-то одном. Кому-то может показаться такое решение спорным, и прошлый я был бы первым, кто с ними согласится, ибо никогда не понимал смысла распыляться на множество направлений, не доведя так никакое до идеала, но в случае этого древнего норда всё было несколько иначе. Магия и навыки владения оружием, для него были не основным инструментом, а лишь вспомогательным… Основным же были та самая особая магия довакинов и драконьих жрецов, Крики.

В магии Мирак предпочитал два направления: магия изменения и колдовства. Но, когда я говорю «предпочитал», это не значит, что в других направлениях он был плох, отнюдь. Например, школа разрушения ему была хорошо знакома, а уж сколько всяких разных заклинаний этой школы он смог изучить в Апокрифе… Но в силу наличия у него «Силы Голоса», данная школа магии попросту не была актуальна, поскольку почти полностью проигрывала в своей мощи более продвинутому варианту. Немного по-другому обстояли дела со школой восстановления, в которой тот уделял больше внимания щитовым и оградительным заклинаниями, нежели лечебным, предпочитая полагаться тут на алхимию и всё те же крики, кои, пусть и уступали лечебной части школы, но, в силу своей связи с даэдрическим принцем, данное направление давалось ему с большим трудом. А вот с иллюзиями у него действительно всё было плохо — теория, естественно, была на уровне хорошего такого адепта школы, а вот с практикой… Кхм, в общем «пудрить мозги» древний норд предпочитал своим красноречием, нежели магией, хотя и мог исказить звук, приглушая свои шаги, и изменить угол падения света, делая себя почти невидимым, но вот на что-то большее, увы…

Возвращаясь же к Изменению и Колдовству.

По игре я помнил, что это были две вспомогательные школы, позволявшие себя бафать и призывать разную чепуху, будь то дреморы, атронахи, оружие, либо же поднимать всяких там мёртвых болванчиков. Как можно понять по манере моей речи, я не был большим фанатом этих школ магии, предпочитая, как «истинный маг» шарашить фаерболами в своих вражин, а когда прижмёт — бегать кругами, вопя, и судорожно кастуя хилки на оставшихся крохах маны. Реальность же в очередной раз смогла меня удивить.

Так что же такое школа Изменения на самом деле? Представьте себе, что природа вокруг — это каменная кладка. Все эти невидимые кирпичики составляют стены реальности, которые держат мир вместе. А теперь представьте, что у вас есть сила, позволяющая эти стены слегка подправлять. Вот что такое магия Изменения.

Она не создает что-то новое из воздуха. Она помогает тебе быть хитрее самой природы. Стена льда или огня на пути? Изменение сделает вашу кожу крепче стали, и вы сможете пройти через любую преграду. Нужен путь, там, где его нет? Не проблема — сделай себя невесомым, словно перо, и пересеки реку по воздуху. Враг скрывается? Чуть напрягись, и ты почувствуешь, где он, как будто сама земля шепчет тебе его шаги, а воздух показывает силуэт.

Маг Изменения — это не создатель и не разрушитель. Он — мастер тонких изменений. Он умеет быть частью природы, но в то же время и немного выше неё. Он знает, как законы этого мира могут послужить ему, но в то же время всегда остаётся настороже, ведь с природой спорить очень опасно.

А вот магия Колдовства… уже была более привычна и знакома по своему игровому аналогу, но в то же время оказалась несколько глубже. Она не могла изменять законы мира и природы под тебя, как это делает Изменение. Вместо этого она зовет, требует, иногда даже крадет силу из чужих миров, планов.

Колдуны общаются с существами из тени. Они могут позвать дремор, атронахов, чтобы те сражались за них. Она позволяет познать их, понять их природу, то, как они живут и функционируют. Позволяет понять их слабые и сильные стороны, чем их сдерживать или приманивать. Как заставить сражаться на своей стороне и уберечь себя от подлого удара в спину существа, выдернутого против его воли. Сделать существо иного плана бытия своим мечом или щитом…

Для опытного же мага школы Колдовства даже мертвец — не труп, а временный союзник. Он может заставить его подняться, выполнить приказ, стать продолжением своей воли. Некоторым недалёким такой подход к магии кажется мрачным, но такой маг знает — смерть лишь другой облик силы.

Это что касалось магии, а вот с более простыми… эм, способами наносить добро и причинять справедливость, всё было несколько печальнее.

Ещё во времена жизни в Нирне, особенно учитывая организацию, к которой принадлежал Мирак и временной промежуток, бывший куда суровее, нежели последующие тысячелетия, любой норд обязан был владеть оружейными навыками, даже будь это простое умение сражаться на мечах, либо стрельба из лука (я уже молчу про махание кулаками, коими каждый норд владел едва ли не с рождения). Не только потому, что иное считалось признаком слабости и дурного тона, но ещё и потому что войны в то время были крайне частым явлением и среднестатистический норд за свою жизнь мог участвовать не в одной, а, порой даже и не в двух больших войнах.

Для Мирака же ближний бой был прямо как в том анекдоте, переиначенном на нордский лад. Ну том, где «Чтобы вступить в ближний бой надо, чтобы враг заткнул тебе рот кляпом, а сам ты забыл дома артефактное кольцо с щитовым зачарованием, амулет, ещё одно кольцо, сломал по пути заклинательный посох, твоя свита траванулась шедевром солдатской полевой кухни, и у тебя кончилась мана, когда ты тщетно пытался вылечить бурлящие задницы своих подчинённых. После чего нужно найти ровную площадку, на которой нет ни одной рытвины, большого камня или бревна, за которыми можно было бы спрятаться, а также найти такого же распи… неудачника, как ты. Только тогда ты можешь вступить с ним в ближний бой». То есть, да, прикольно, статусно и вообще помогает держать себя в здоровом теле и тонусе, но крайне ситуативное умение, ибо главное оружие Мирака — Крики, в перерыве между которыми можно бросить пару тройку огненный шаров, молний или призвать ораву оголтелых атронахов с элементальных планов, способных устроить весёлую жизнь противникам и без тебя.

— Фух… Что ж я маленьким не сдох-то… — расслабленно выдохнул, чувствуя, как навалившаяся слабость потихоньку отступала и начинала возвращаться какая-никакая ясность мыслей. В таком состоянии я и начал уже более детально осматривать окружающее пространство.

Первое, что бросалось в глаза помимо каменной кладки, покрытой толстым слоем пыли, это размеры пространства. Ради этого даже пришлось использовать заклинание ночного зрения, дабы можно было осмотреться куда свободнее. Складывалось такое ощущение, что кто-то решил построить настоящий замок прямо внутри горы — по крайней мере высота потолков, явно превышавшая знакомые мне по прошлому миру многоэтажки, намекали на это. Да и общий вид, несмотря на потрёпанность и разруху, делали каменную постройку, внутри которой я оказался, похожей на что-то среднее между фортом и древним европейским замком с закосом на готичность.

— Н-да… Что-то как-то мне всё меньше и меньше хочется лезть внутрь… — пробурчал себе под нос, продолжая осматривать окружение. Правда и выбора-то у меня особо не было, ибо пройдясь немного по этим развалинам, я смог понять три вещи: первое — кажется запас моей удаче подошёл к концу, уходя в отрицательные значения, поскольку за последние пять минут «исследований» я два раза ударился мизинцем об валяющиеся под ногами камни, один раз мне чуть на голову не упал булыжник, отколовшийся от полуразрушенной стены прямо в тот момент, когда я проходил рядом, и, наконец, подойдя к, по всей видимости входу, к которому от низа вела большая и величественная лестница, я едва не навернулся с неё, наступив на раскрошившийся под ногой камень возле самого верха, в последний момент успев ухватиться за перила; второе — единственный, как я понял вход ведущий в это пространство, оказался завален и, скорее всего с моими силами разобрать его не представляется возможным (если только не использовать крики, но использовать их в пещере… я, конечно, называю себя суицидником, но даже для меня это будет уже слишком); и, третье — единственный шанс выбраться отсюда это, по всей видимости, идти вглубь руин в надежде найти выход на обратной их стороне. К счастью, характерные черты, присущие архитектурному стилю двемеров я тут не видел, что было определённо хорошим признаком — сражаться сейчас с механическими болванчиками этих техно эльфов было бы вообще печально.

— Хах, — горестный вздох вырвался чисто произвольно. — Ну почему всё должно быть так сложно? Неужели нельзя было перенести меня в какую-нибудь таверну или там деревеньку, где бы я мог спокойно поспать, поесть и подумать, а не вот это вот всё? — к кому конкретно был обращён такой своеобразный крик души не знал даже я сам, но выхода мне, похоже не оставили. Для повторной телепортации не было ни сил, ни желания лишний раз испытывать судьбу и удачу, а менее простые способы магического путешествия были мне не доступны по той простой причине, что требовали сначала поставить магическую метку на место будущего возвращения, а их, этих меток, у меня по понятным причинам не было. Так что, напрягая едва-едва заполненную десятую часть «резерва» я занялся подготовкой к исследованию руин.

Первое, что я сделал, так это обзавёлся какой-никакой защитой. Экспертное заклинание «Призыв доспеха», которым Мирак не сильно часто пользовался, поскольку попросту не нуждался благодаря наличию прекрасной экипировки, созданной лично Хермеусом, сейчас оказалось, как никогда кстати. Полупрозрачная дымка сформировала вокруг кожи силуэт привычной артефактной робы и маски, повторявшей прошлые одеяния Мирака, а мой резерв заметно так просел, вызывая непроизвольный горестный вздох.

Вторым заклинанием стало «Призыв оружия», коим на этот раз стали короткий меч в левую руку и полуторный посох — в правую, вновь ударившие по «резерву» подобно спонтанным покупкам в магазине техники по полупустому кошельку.

Далее уже в ход пошла школа Изменения: «Трансформация Арктуса», «Магическая броня», «Трансмутация мускулов» и «Телекинетическая руна». Наложенные заклинания заставляли едва ли не плакать, чувствуя, как утекает драгоценная мана, оставляя меня с меньше, чем половиной от того, что было — больше тратить попросту нельзя, ибо грозило вновь свалиться с магическим истощением и в этот раз уже никакая сила воли удержать уплывающее сознание мне, к сожалению, не поможет.

По-хорошему бы стоило ещё призвать парочку атронахов, но поддерживать ещё и их собственной магией вне боя я просто не мог себе позволить, а камня душ, на который можно было бы перекинуть подпитку, у меня под рукой, естественно не было. Так что оставалось только горестно вздыхать, сетуя на судьбу и начать своё продвижение вглубь руин, надеясь, что это всё же не логово какого-нибудь древнего и жутко злого лича…

Глава 2. А может всё же лич?.. ну пожалуйста!

— Чем дальше вглубь, тем меньше света… — отыгрывал капитана очевидность, попутно подбавляя маны в заклинание ночного зрения. Впрочем, что ещё делать, блуждая по тёмным руинам, в которых из звуков лишь эхо капель, падающих где-то вдалеке, да топот собственных шагов? Так что я развлекал себя как мог.

Пробираться сквозь полуразрушенные помещения было не то, чтобы сложно, а скорее выматывающе. Честно говоря, мне всё больше хотелось просто упасть где-нибудь в уголке, да уснуть на ближайшие часов эдак «дцать», оставляя все проблемы будущему себе, но… это было бы глупо не только с точки зрения безопасности, но и здравого смысла — выспаться на грязном и холодном каменном полу у меня бы попросту не получилось, а вот блуждать потом по развалинам уставшим, невыспавшимся, да ещё и голодным… Идея, честно говоря, так себе.

К счастью, спустя около получаса шатаний по узким коридорчикам и комнаткам, я таки вышел к огромным, метров пяти в высоту, деревянным дверям. Оные двери, хотя тут скорее уже полноценные городские ворота, были массивны на вид и хорошо так оббиты кованными железными пластинами с узорами, служащими одновременно укрепляющим и декоративным элементами.

К этому времени мана успела восстановиться до прошлого уровня, так что, пусть и с натягом, но я был готов к неожиданным встречам по ту сторону — толпу драугров с поддержкой скелетов-магов осилю, а вот от полноценного лича всё же придётся драпать.

Открыть двери удалось довольно легко, несмотря на то, какой скрип, треск и хруст издавали прохудившиеся от времени петли и покосившиеся из-за этого двери, шаркающие по каменному полу. Грохот стоял такой, что мог разбудить даже мёртвого. Что же касается того, как я вообще смог открыть такие массивные и далеко не лёгкие дверцы, то за это стоит сказать спасибо «Трансформация Арктуса» и «Трансмутация мускулов»: первое было придумано самим Зурином Арктусом, бывшим некогда личным имперским боевым магом Тайбера Септима (что, на мой взгляд, было одним из наименее примечательных пунктов в списке его достижений), и позволяющее усилить рефлексы тела, восприятие и обострить все пять чувств выше человеческого предела; а вот второе улучшало физические возможности за счёт маны — укрепляло и усиливало мускулатуру, кости, связки, сухожилия и кровеносные сосуды, позволяя мане циркулировать по ним вместе с кровью. Использованные одновременно, эти два заклинания были способны превратить заурядного мага-задохлика в человека, не уступающего своими возможностями тому, кто всецело посвятил себя воинскому ремеслу и тяганию железок, в свободное от махания мечом, время. Конечно, два заклинания, пусть и таких мощных, не были способы в один миг сделает из какого-нибудь «книжного мальчика» настоящего мастера меча или какого другого оружия, но вот нивелировать главную проблему мага — физическую слабость тела, — это пожалуйста.

— Хм? — приготовившийся атаковать и отражать нападение всех тех, кому ненароком сообщил о своём присутствии, я с удивлением обнаружил их… полное отсутствие. Ну, то есть… за дверью оказался не какой-нибудь тронный зал или усыпальница с кучей гробов, алтарём и армией нежити, а просторное и почти пустое пространство «заднего дворика», к которому вниз вела массивная угловая каменная лестница.

— А это ещё что? — меня заинтересовала странная каменная конструкция, аля рукотворный Стоунхендж, но, как говорят — «дым пожиже, да труба пониже», — состоящий из двух десятков, местами разрушенных, каменных столпов, выстроенных по кругу. В центре сей конструкции была каменная площадка, разительно отличающаяся своим стилем от виденного мной ранее. Будто руины замка и это место были построены разными людьми и в разные эпохи. Да даже цвет камня был не таким серым и грязным, а сами камни более гладкими и ровными.

А ещё это мне смутно что-то напоминало, но я никак не мог поймать нужную ассоциативную связь…

Чувство жизни и смерти тем временем засекло несколько странных аур: три похожих друг на друга, вдалеке, и одну отличающуюся от них, прямо в центре той самой каменной конструкции. Вернее… под ней.

Странность же заключалась в том, что отпечатки этих аур были незнакомы мне, а значит и Мираку, что уже было само по себе удивительно. Дело в том, что все в этом мире обладают своей уникальной аурой: птицы, звери и даже насекомые — все имели свой неповторимый отпечаток ауры, который я ощущал как некий «привкус». Благодаря нему, к слову, можно было отличить норда от эльфа и живое существо от не живого. «Привкус» последних так же отличался, завися, скажем так, от «видовой принадлежности» — обычного скелета невозможно было спутать с драугром или личом. Но тут… Отголосок ауры разил смертью, при этом не так как у известной мне нежити, а был, как бы это сказать, двойственным, что было нонсенсом! Даже личи, коих Мираку удалось встретить на своём веку парочку, ни имели в себе и капли «привкуса» жизни, а один из тех четырёх имел! Тот самый, скрытый под площадкой. А вот три других имели «привкус» мела, из-за чего я затруднялся с их идентификацией вовсе.

Убавив интенсивность ночного зрения в глазах, я начал спускаться вниз, готовясь ко всякому, но, чем ближе я подходил к странной постройке, тем больше она мне казалась мне знакомой.

— Да твою жеж ма-а-ать… — стоило мне подойти и рассмотреть полуметровой высоты постамент в самом центре постройки, как пазл наконец-то сложился: «Привкус» жизни в неживом; слабо освещённая пещера, которой предшествовал забег по руинам усыпальницы, совмещённый с постоянными сражениями; загадочная постройка в готическом стиле; по бокам — арочные колонны, а в центре — круговые ступени с постаментами и чашами… Всё это я уже видел в своей прошлой жизни! Дальше, по «сюжету», я должен был коснуться постамента в центре, получить рану на ладони от монструозного шипа, скрытого в основании, и разгадать дурацкую головоломку с чашами. Когда всё это будет сделано, мне «откроется истинный секрет этого места» — таинственная женщина, скрытая в центре постройки. Немного мёртвая, но не утратившая своего очарования, клыкастая девушка с Древним Свитком за спиной… Серана.

— Лас… — губы сами собой пришли в движение в попытке подтвердить или опровергнуть догадку. И, честно говоря, я надеялся на то, что ошибался, а всё это лишь бред моего уставшего сознания. К сожалению, один из немногих Криков, которые я мог использовать в закрытом пространстве рукотворной пещеры, не боясь вызвать случайное обрушение — «Шёпот ауры», — лишь подтвердил мои мысли.

Я более отчётливо ощутил ауры существ, начав не только чувствовать «привкус», но и видеть их своими собственными глазами. Тех троих у дальней стены, рядом с лестницей, ведущей куда-то дальше, действительно было трудно идентифицировать имея одни только знания Мирака. Эта были големы, но необычные, а вампирский аналог этих послушных полумагических стражей — горгульи. Немудрено, что я не опознал их сразу — прежний Мирак никогда не слышал о них и не сталкивался, а я узнал лишь вспомнив игру.

Что же касалось Сераны, чей силуэт, формируемый аурой, я сейчас разглядывал, то теперь я понял, почему она мне до этого казалась странной. Даже её цвет в аурном зрении был смесью красного, присущего живым, и синего, присущего мёртвым. При этом они не смешивались, образуя новый оттенок, а будто накладывались один поверх другого! А ещё я видел, как медленно колыхалась её аура в те моменты, когда сердце женщины совершало редкие удары.

Честно говоря, Мирак никогда в своей жизни ещё не встречал вампира. Хоть о них было известно ещё до его «рождения», но вот конкретно ему не приходилось с ними сталкиваться — лишь слышать россказни об «извращённых творениях Молага Бала», коим противен солнечный свет, а в рационе превалирует кровь живых существ. Уже потом, в Апокрифе, он натыкался на пару книг про них, причём одна была… кхм, эротическим романом, где главная героиня встретила странный клан вампиров, питавшихся исключительно кровью животных, предпочитая «не вредить живым», а потом влюбилась в одного из их «семьи»… Так, отставить осуждение! Да, у каждого бывают моменты слабости, Мирак не исключение! Так что не сметь смеяться над тем, что в один из паршивых дней где-то в начале второй тысячи лет своего заключения, он предпочёл провести время не за штудированием очередного учебника по магии, а за чтением эротического рассказа, подозрительно похожего на известные мне «Сумерки», с поправками на местный колорит, естественно… Да и к тому же там довольно правдиво описывались эти тварюшки, вот!

Кхм, в общем, Мирак про вампиров знал не шибко много, в основном лишь самое распространённое: слабости, повадки, сильные стороны, ну и так далее. Плюс, читал историческую справку о первом вампире — Лами Беолфег, которую обратил лично Молаг Бал в ходе жестокого и не самого лицеприятного «ритуала». Потом уже она, срывая свою бессильную злобу и ярость за то, что с ней творил Молаг Бал, сошедший в смертный мир в человеческом теле, убивала и обращала людей из своего бывшего племени, бросивших её на растерзание Дэдрического Принца. Как следствие, вампиризм начал распространяться дальше, а Лами Беолфег, которую нарекли Кровавой Матроной, стала родоначальницей первого вампирского клана в будущем известного как «Орден Сиродил Вампирум».

И вот, зная всё это и понимая, куда на самом деле меня занесло, я чувствовал, будто из меня разом выпустили весь воздух. Нет, не от «потаённой любви» к Серане, которую разделяло подавляющее большинство любителей пятой части «Свитков», а от того, какая дичь связана с таящейся в каменном саркофаге «таинственной женщиной».

Её семейка это прямо живой (хех) пример того, как делать НЕ надо: НЕ надо поклоняться Молагу Балу; НЕ надо желать призвать его в смертный мир, принося в жертву тысячу невинных; НЕ надо отдавать своих жену и дочь сошедшему в смертный мир Дэдрическому Принцу, в чьём титуле присутствуют такие слова, как «Насилие», «Жестокость» и «Доминирование»; НЕ надо спокойно смотреть, как этот долбаный «Прынц» насилует и измывается над ними, слушая их истошные крики боли и агонии, гордясь, что твои любимые дочь и жена стали «избранными»; НЕ надо, получив «могущество, что и не снилось моему отцу», устраивать кровавые пирования на останках крестьян, чьих жён и дочерей ты принёс в жертву Молагу Балу, и которые пришли тебя за это свергать; НЕ надо, найдя какое-то вшивое и мутное пророчество, тратить все свои силы на его исполнение, при этом вновь желая принести в жертву свою жену и дочь, ради «блага всего вампирского рода»… Просто, блять, НЕ НАДО! Охрененная семейка, что могу сказать…

И ладно бы там только один папашка такой был, дак нет же — мамашка такая же двинутая на голову фанатичка, которая не только промыла мозг дочери в своё время на тему крутости и офигенности поклонения принцу даэдра, но и сама с довольной улыбкой от уха до уха вызвалась стать почётной «жертвой» Молагу Балу. Разница у них с мужем лишь в том, что Валерика после пережитого поумерила свой пыл, обзавелась садиком на заднем дворе замка, да погрузилась в исследования, наплевав на остальной мир, который ей и даром был не нужен. А вот Харкон, напротив, возомнил себя вампирской мессией, который «положит конец тирании солнца!» То есть, да, при наличии других вампиров, которым лет поболее будет, как и сил, этот придурок считал себя никем иным, кроме как Повелителем вампиров! Именно так, с большой буквы!

Но самое тут забавное, даже не это, а реакция Валерики, когда «дражайший муженёк» начал творить откровенную дичь, положив все силы на претворение пророчества в жизнь. Для этого ему нужно было найти, на минуточку, не один, а ещё два Древних Свитка, в дополнение к тому, что уже был. И вот, когда ему удалось найти второй, Валерика вдруг, вот просто, мать её, вдруг, осознала, что её муж поехал кукухой и… решила тому «противостоять», ибо «понимала, что нас, вампиров, не оставят в покое, претвори мы пророчество в жизнь». То есть, будучи мастером алхимиком, Дочерью Хладной Гавани, хорошим таким экспертом в Колдовстве и ещё хрен пойми в чём, она решил не убить своего дебила мужа, а… противостоять ему! Ну то есть я понимаю, ты можешь быть слабее его, что пусть и звучит абсурдно, но окей, допустим, но вместо того, чтобы подмешать ему в чай… кровь, или что он там предпочитает пить коротая время томными вечерами у камина, пока прихвостни вовсю рыскают в поисках третьего Свитка, какую-нибудь отраву позабористее, обеспечивая себе, если не полноценную победу, то уж возможность вогнать «заточку в почку» поглубже… она, блять, решила ему противостоять!

В чём заключалось её «противостояние» я так и не понял, но итогом стало то, что эта долбаная номинантка на премию «Мать тысячелетия» не придумала ничего лучше, чем стащить оба Свитка и сбежать, прихватив дочь. Опять же, не убить дебила мужа, захватив власть в клане и сказать своим подданым «фу!», а сбежать, попутно замуровав родную дочь против её воли в склепе, сама убегая в другой мир, Каирном Душ именуемым. И ладно бы убежала, прихватив оба Свитка, так нет же — один из них замуровала вместе с дочерью! Не забрала оба, мать их, Свитка, принеся себя в жертву (а что, один раз ведь уже приносила!) отсекая мужу дебилу возможность воплотить пророчество на корню, а решила оставить один из Свитков в Нирне, чтобы… что? Чтобы Харкон, рано или поздно найдя дочь и Свиток, выпытал у той подсказки о том, где скрывается Валерика (а ведь эта дура их действительно оставила!), а потом пришёл и забрал украденное, так что ли? Или она надеялась, что всё само собой разрешится?!

Любить их всех раком через коромысло, у меня просто нету слов от осознания всей тупости этой семейки… И ведь Серану жаль чисто по-человечески — таких родителей мало кому пожелаешь!

И вот зная всё это, у меня начиналась настоящая головная боль от вопроса, что мне со всем этим делать. Стоит ли влезать в это дурно пахнущее дерьмо, или попросту уйти, махнув рукой?

Проблем было много, а возможный решений — крайне мало. С одной стороны, я понимал, что вероятность таких совпадений — это я про конечную точку своей телепортации, — крайне мала, а значит, либо мне кто-то там, наверху, явно на что-то намекает, либо, действительно сошлись все звёзды и всё это самая настоящая случайность, что, на самом деле, ещё хуже. С другой же стороны, я не имел ни малейшего понятия, какой сейчас год и как скоро должен явиться в этот мир «последний драконорожденный» (да и вообще, явится тот или нет), а именно он, по всей логике, должен был стать непосредственным участником событий сюжетного дополнения, связанного с вампирским пророчеством и семьёй Сераны. И вот тут начинаются сложности, ибо я не представлял, как пойдёт «сюжет», участвуй в нём тот самый довакин. Это в игре пропустить квестовую цепочку Сераны было попросту нельзя, но ведь тут не игра, а самая настоящая реальность!

Как поступит довакин? Убьёт её на месте, как и должен был сделать завербованный охотниками на вампиров рекрут и борцун за всё хорошее против всего плохого, либо же плюнет на всё и отведёт в родовой замок, приняв сторону вампиров? А может он вообще решит исполнить пророчество вместе или вместо Харкона? В таком случае весело станет уже всем, а уж если в этот момент ещё и Алдуин решит объявиться… Пиздец в общем будет, который и я не факт, что смогу разрулить!

Так что, да, вопросы, вопросы и ничего кроме вопросов…

Глава 3. Думай Мирак, думай!

Чем больше я думал, тем явственнее чувствовал, как начинает болеть голова.

Я был как тот самый ёжик из анекдота: «и хочется и колется». То есть, да, с точки зрения меня из прошлого мира, хотелось влететь во всю эту историю с двух ног, раздавая оздоровительные лещи всем и каждому, а саму бедную-несчастную вампиршу обнять и, поглаживая по голове, приговаривать, что всё будет хорошо и злые дяди и тёти тебя больше не тронут.

С другой стороны стола был уже я-попаданец, ставший Мираком. Для этого меня всё происходящее было уже не какой-то там игрой, в которой если что-то пойдёт не так, то можно попросту перезагрузиться на предыдущее сохранение. Для этого меня происходящее было реальностью, в которой нужно думать и принимать решения. У большинства из которых есть свои, порой не самые простые, последствия. Ну вот, к примеру, освобожу я её и… что дальше? Вести её в замок полный древних вампиров? Ну, окей, допустим, привёл. Получать «дар» от её бати? А где гарантии, что это не очередная игровая условность, а в реальности мне просто свернут шею и выкинут в море? Где эти, мать их, гарантии? Да и не хочется мне, чтобы всякие дурные вампиры-лорды обращали меня — вдруг там привязка какая на обратившего существует? Вдруг я стану послушной собачкой Харкона, радостно виляющей хвостиком на любую команду?

Хотя, признаю, и тут есть свои варианты, один из которых, в теории, должен помочь мне, если и не сбросить окончательно метку со своей души, то хотя бы сильнее ту расшатать благодаря принятию этого мразотного «дара». Правда всё это лишь в теории и на практике я его проверять что-то пока не хочу…

Но даже это всё не так важно, как ответ на вопрос, что я получу по итогу. Окупятся ли вложенные силы? Мирак, как известно, был тем ещё хитрым засранцем, так что делать что-то существенное, не видя потенциальной прибыли, просто не стал бы. А с его поглощением, эта черта передалась и мне, пусть и не в большей степени, но достаточной, чтобы я сейчас начал задаваться этим вопросом.

Итак, что же я могу в теории получить?

Ну, первое, что приходит на ум, это относительно лояльный клан вампиров. Причем, если мне не изменяет память, единственный в Скайриме. «Относительно» — потому что даже Кровавой Матроне не подчиняются беспрекословно (если та периодически не будет показательно снимать головы несогласных с политикой партии). Вампиры — те ещё эгоистичные твари…

Три Древних Свитка идут чисто как бесплатное дополнение. Ненужное и даже опасное, дополнение. По факту, мне нужен только один Свиток, тот самый, с помощью которого в игре удалось выучить крик «Драконобой». Как оказалось, Мирак этого крика также не знал и, даже больше, не подозревал о его существовании. Насколько мне известно, его знали лишь четверо — трое создателей, кто сражался с Алдуином изначально, а потом уже и довакин, который смог его выучить с помощью Свитка в ходе прохождения основного сюжета игры.

Так ли нужен мне этот свиток? Скорее да, чем нет. Мало того, что с помощью него есть возможность изучить Крик, которого я не знал, так он, вдобавок, был ещё и довольно ультимативной вундервафлей против этих летающих крокодилов. С ним действительно любой дракон превращается из гордого охотника в добычу. А то, что мне с драконами так или иначе придётся сражаться, я не сомневался. Привычная связка из «Подчинения воли» и «Пожирания души», конечно, всё ещё работает, но требует определённой подготовки и не всегда реализуема в прямом столкновении.

Другие же Свитки были попросту не важны. Да, интересны как диковинка и непонятная хрень, об истинных силах которых не знают даже местные Светлые и Тёмные, но вот на практике — бесполезные, после исполнения своего предназначения, аксессуары.

Каирн Душ? Возможная выгода от посещения сего места была столь же высока, сколь и опасно путешествие. И я сейчас не про ручного дракончика, которого там держат местные управители аки сторожевого пёсика, а вообще, в целом. Посетить Каирн было бы очень и очень желательно. Вот только сделать это без «прохождения вампирской ветки», теоретически конечно, возможно, но слишком, повторюсь, слишком, сложно.

А вот Лук Ауриэля звучит как-то, ради чего стоит заняться всем этим. Нет, ни я, ни Мирак с луками особо не дружили, но то, что, по словам эльфа-хранителя, он ранее принадлежал Ауриэлю — местному Верховному Божеству, — делало его охренительно ценным в моих глазах артефактом. По себе (вернее Мираку) знаю, насколько ценны вещи, созданные местными божествами, будь то тёмные, либо светлые. Как и… знаю пару ритуальчиков, с помощью которых можно силу этих самых божеств, скажем так, присвоить. А лишняя сила, тем более божественная, в хозяйстве всегда пригодится! Конечно, всё далеко не так просто, как звучит, но теоретическая база есть. Тот же Манимарко нечто похожее вытворял… Да и я сам, в смысле Мирак, хотел сделать в каноне, когда планировал «осквернить» Столпы Всесоздателя на Солстейме. Так что, подправить, что-то заменить, что-то выкинуть и шлифануть напильником, конечно, придётся, но это уже частности.

Что ещё? Есть ещё сама Серана, но… я считаю себя человеком разумным, а не героем-трахарем какой-нибудь японской анимешки про другой мир и кошкодевочек, так что, видя «бабу», я не думаю о том, как буду её трахать любую свободную минуту. И, уж тем более, не рассчитываю на то, что в меня влюбятся с первого взгляда и «будем мы друг с дружкой до самой-самой смерти». Тут наши с Мираком взгляды были единогласны, так что на девушку виды я не строил. Получится что-то и пробежит искра между нами — ладно, а коли нет — плакать и горевать не буду. Плюс, я уже говорил, что сама вампирша у меня вызывала скорее чувство сопереживания и желание успокаивающе погладить по голове, из-за её не самой лёгкой жизни с таким вот семейством, нежели желание запустить руку в трусики.

На этом плюсы заканчиваются и начинаются сплошные минусы. Вернее, одна большая проблема — принцип домино. Моё вмешательство сейчас могло перевернуть вверх дном все будущие события.

Простой пример: Свиток «Дракон».

Без него, даже если довакин появится в этом мире, он не сможет победить Алдуина. У меня самого, положа руку на сердце и не кривя лишний раз душой, ещё есть шансы, благодаря накопленным знаниям и поглощённым душам десятков драконов. Пусть не сто процентные, но явно больше, чем у, кхм, «стандартного» довакина. Хотя… А будут ли у него вообще шансы победить? Когда я говорил, что «Драконобой» — самая настоящая вундервафля против этих тварей, я нисколько не преувеличивал. Возможности драконов, показанные в игре, не шли ни в какое сравнение с тем, что было в реальности. И тут уже даже один эффект Крика, заставляющий тех приземлиться, будет давать просто огромное преимущество для довакина!

Вот и получается, что, забрав Свиток, мне, либо придётся его потом возвращать на место, что уже не вяжется с моим желанием тот изучить, либо бежать к «главному херою» и отдавать тот, что, будем честны, звучит максимально тупо! Крик ведь не записан в Свитке, как на обычной бумаге, нет. Древний Свиток позволяет, оказавшись в строго определённом месте — на вершине Глотки Мира, — «устремив взгляд в прошлое», увидеть сражение с Алдуином, где и был применён тот самый Крик.

То есть, да, мне нужно будет, во-первых, прийти на вершину, которую стережёт младший брат Алдуина — Партурнакс, — во-вторых, убить его, либо договориться, в-третьих, использовать Свиток, а потом… Либо отдать, попросив «забыть» обо мне предводителя Седобородых, либо, опять же, убить, чтобы обо мне не узнали раньше времени… Звучит как план. Максимально тупой и неэффективный, даже если брать во внимание то, что, теоретически, я могу подчинить Партурнакса своей воле. Почему теоретически? Потому что его душа должна быть слабее моей. А я что-то сомневаюсь, что душа, де-факто, старейшего после Алдуина дракона, вдруг окажется слабее моей. В таком случае остаётся лишь один вариант — самому разбираться с «Первенцем Акатоша».

Но и это ещё не всё. Если я всё же влезу в это противостояние, то уже просто не смогу отвертеться, ибо на драконорождённого было уж слишком много обращено взглядов. И, если единственного довакина трогать бы не стали (по крайней мере открыто), то вот если их окажется двое…

Предсказать последствия сложно, но могу сходу прикинуть, что Талмор так просто это не оставит и, в лучшем случае, начнёт тайную охоту — а это уже не оставлю без ответа я, — либо науськает на меня второго довакина. Для последнего варианта, думаю, у них возможностей будет предостаточно. Да, я скорее всего смогу отбиться и даже убить того, но тогда Талмор может просто сказать, дескать, смотрите он убил вашего героя и спасителя, ату его ату! А тут вновь начнётся беготня, но уже ото всех и вся… А противостоять в одиночку — даже будучи Мираком, — огромной боевой машине в лице Талмора я попросту не смогу. Значит, либо партизанская война и беготня с места на место против половины мира, либо придётся в гражданскую войну местных влетать с двух ног ради получения рогатой шапки и неудобного кресла, идущих вместе с народом Скайрима…

Теперь, надеюсь, понятно, почему я так психую и ломаю голову над вопросом, влезать или не влезать в вампирский вопрос? Тут, как видно, всё завязано одно на другое и, если я где-то и сгущаю краски, то вот в иных частях моих рассуждений, наоборот — описываемое может оказаться не таким радужным.

Если всё же не буду влезать и сейчас уйду, то, конечно, могу скрываться и сильно не афишировать свою личность, потихоньку наращивая жирочек магический, но рано или поздно всё равно всё всплывёт банально из-за происков Хермеуса, и тогда предсказать исход я просто не смогу: слишком много переменных и неизвестных в этом уравнении.

— Эх… — горестно вздохнул, поминая как же просто жилось раньше, до всего этого… скайримовского. — Влезать иль не влезать — вот в чём вопрос, — переиначил я классику, проводя раскрытой ладонью над постаментом со скрытым шипом. — Монетку кинуть что-ль, — продолжал я подражать Гамлету. — А-ли́ не стоит доверять судьбе и случаю мгнове́нья? — рифма была на грани, но что поделать — не силён в поэзии…

— В чём смысл и предназначенье? И есть они-ль на свете? Когда вопросов — тьма, и нет ответа… — рука замерла над постаментом, а я ещё раз вздохнул, принимая решение. — Доверься лишь мгновенью! — раскрытая ладонь с силой опустилась на ложе механизма. Раздался глухой щелчок…

Механизм, несмотря на свой неизвестный возраст, сработал так, будто был собран только вчера. Мгновенье промедления и с отвратительным чавкающим звуком мою ладонь пробивает шип. Насквозь. Перед тем как приступ боли ударил по сознанию, я успел лишь запоздало отметить то, что пробивший руку шип, торчащий сейчас на добрые двадцать сантиметров из тыльной стороны ладони, оказался не приукрашенной игровой условностью, второсортного пафоса ради, а суровой, мать её, действительностью!

— C-c-собака… Ты… С-с-сутулая… — колени дрогнули, но я смог удержаться от позорного падения, оперевшись на пострадавшую руку. Правда радости мне это не прибавило. Совсем не прибавило. Пульсирующая боль была до жути неприятной, а уж когда я начал «снимать» себя с этого орудия пытки…

К счастью, навыков зарубцевать дыру с помощью магии Восстановления мне хватило, но вот полноценно пользоваться правой рукой я теперь смогу ещё не скоро — не в ближайшие пару дней, — не силён был прежний Мирак в лечении, не силён.

Тем временем, пока я тихо материл того гения, который решил, что простого укольчика в ладонь будет мало, отчего решил не мелочиться, скрытые механизмы начали преобразование площадки: центральный постамент опустился вниз и скрылся в полу, а чаши вокруг пришли в движение, вставая на какие-то свои позиции.

Расставить чашки в нужном порядке было несколько запарно — всё же тут не горела «подстветка» на полу, облегчавшая поиск нужной последовательности, так что добрые минут двадцать я с ними всё же провозился. По первости я, правда, двигал их вручную, что было довольно утомительно, но на середине, когда после очередной неверной комбинации чаши вновь встали в произвольный порядок, я плюнул на экономию маны и начал двигать их с помощью телекинеза. Вот тогда — да, дело пошло куда быстрее. Маны, по итогу, я потратил не шибко много — как на «Трансформацию Арктуса» и «Трансмутацию мускулов» вместе взятые.

Когда же нужная последовательность была достигнута, всё сооружение слегка тряхнуло, а чашки ушли на самый край, вставая на равное удалении друг от друга. Внутри механизма что-то щёлкнуло, а потом, издавая противный каменный скрежет, круги, из которых состоял пол, начали опускаться, формируя полусферу, центром которой стал горизонтально стоящий каменный саркофаг.

Действие аурного зрения, даруемое «Шёпотом ауры» к этому времени ещё не закончилось, так что я успел увидеть как постепенно «оживала» аура вампирши, когда мою руку пробило тем штырём. По всей видимости, часть крови должна была уйти на пробуждение Сераны. Сейчас же её сердцебиение было сродни обычному человеческому, о чём говорило характерное колебание её ауры в такт стуку сердца. Хотя, по всей видимости, пока не открыта крышка «гроба», на неё продолжают действовать некие чары сна, пусть и несколько ослабившие своё действие.

Крышка саркофага открывалась просто — касанием к её поверхности. И вот, спустя какое-то мгновение, тело начавшей просыпаться вампирши падает в мои объятия.

— Ч-что? — её отсутствующий взгляд медленно блуждал по окружающему пространству. — Где… я? — голос вампирши был немного хрипящим, как у человека, которого долгое время мучает жажда. — Кто… ты? — наконец её блуждающий взгляд, успевший чуточку проясниться, сфокусировался на мне. — И где… — её взгляд уже куда осмысленнее начал осматривать округу. — Где те, кто тебя прислал?

— Не знаю, — честно ответил. — Но надеюсь, что очень далеко.

На меня посмотрели странным взглядом, будто стараясь понять, насколько я вменяемый. Правда продлилось это не шибко долго. Молодая вампирша, поморщившись на мгновение, видимо от затёкшего тела, опёрлась об моё плечо, вставая. Было видно, что ноги у неё ещё подрагивают, но Серана предпочла стоять на своих двоих, пусть и нетвёрдо, нежели довериться незнакомцу. Уважаемо.

— Может… — начала разминать затёкшую шею руками. — Ты всё же ответишь на мой вопрос?

— Может и отвечу, — согласился я. — Но сначала хотел бы услышать ответы на свои вопросы, — пока я тут разыгрывал из себя дурачка, попутно начал рассматривать уже саму вампиршу. Что сказать, от своего игрового варианта она отличалась куда значительнее, чем я мог подумать изначально. Начать с того, что была она довольно высокой — лишь на голову ниже меня. А я, насколько помню, низким никогда не был и «ростом был высок, да широк плечами». Ну, вернее Мирак… Хотя пора бы уже привыкать к тому, что я это он.

Кхм, так вот, Серана была меньше меня на голову, что, если перевести на более понятые единицы измерения, сродни ста восьмидесяти сантиметрам. Причёска похожа на ту, что показана в игре — чёрные волосы до плеч, обрамляющие лицо и две косички на голове, заплетённые на манер нисходящего венка. Черты лица слегка заострены, придавая девушке некий хищный шарм, и никаких пухлых «утиных губ», кои были так популярны у, кхм, дам в моём прошлом мире. Тут же лицо вампирши украшали слегка полноватые, но гармоничные губки. Аккуратный нос и тонкие брови дополняли картину, делая девушку довольно привлекательной особой, даже по меркам моего прошлого мира. Правда о её несколько нестандартной природе напоминали глаза, которые слегка светились в полумраке пещеры, окрашивая радужку глаз желтовато-красным оттенком. Что же касается фигуры, то тут сказать было сложно — мешала довольно свободная одежда с просторными рукавами и множеством складок на груди, а также накидка с откинутым сейчас капюшоном. Могу сказать только, что девушка выглядела стройной, а кожаный корсет выразительно приподнимал грудь, размера, эдак, второго с половиной–третьего.

— А тебе не говорили, — по мне прошлись внимательным взглядом снизу вверх, — Что расспрашивать даму, не ответя сначала на её вопросы, это, — вяло махнула рукой в сторону. — Грубо? — голос вампирши был язвителен, несмотря на скрываемую усталость, нет-нет, но проскальзывающую между словами. Всё же длительное заключение в саркофаге для неё явно не прошло даром.

Я усмехнулся, обведя взглядом «даму», а затем и оный саркофаг за её спиной:

— Дамы обычно не заперты в каменных саркофагах, скрытых в пещерах.

На меня бросили странный взгляд, контекст которого я затруднялся интерпретировать.

— Ты разве не боишься меня? — с какой-то странной интонацией спросила девушка, спустя десяток секунд молчания.

— М? Боюсь? — а я вдруг понял, что ведь действительно не боюсь Серану, хотя и должен. Ну не прям «бояться», но хотя бы опасаться — всё же она вроде как могущественный вампир и всё вот это вот… Хотя скорее всего во всём был виноват мой игровой опыт и то время, что я провёл вместе с ней в игре, из-за чего воспринимать её как страшную древнюю вампиршу у меня попросту не получалось. — А должен?

— Так, погоди, — тряхнула она головой, выставив вперед ладонь. — Тебя послал мой отец?

— Ну, если твой отец это не Даэдрический Принц Знаний, то… нет? — на середине своих слов я понял, что несу какой-то бред, но уже не мог остановиться — первый собеседник за последнюю тысячу лет заставлял мои социальные навыки барахлить как старый дедовский драндулет, простоявший последние пол века в пыльном гараже…

— Эм… — обе точёные бровки вампирши взметнулись вверх, — Что?

— Кхм, — поспешил я исправиться, — Нет, твой отец меня не посылал. И, вообще, это что, Древний Свиток? — тактично переводил тему, окинув взглядом Свиток за спиной девушки.

— Нет, — Серана даже как-то вся подобралась, сделав непроизвольно шажок назад, коснувшись пальцами перекинутой через грудь перевязи с ним и подпуская в голос неприкрытую угрозу. — Это — мой Древний Свиток.

— Твой-твой, — примирительно поднял руки, закрываясь от едва ли не начавшей шипеть рассерженной кошкой, вампирши. — Кто же спорит-то.

На меня фыркнули, но градус подозрений всё же слегка убавили.

— Ну так, почему я должен тебя бояться? Потому что ты вампир?

— А это… не достаточная причина? — на меня вновь посмотрели странным взглядом, будто сомневаясь в моей вменяемости.

— Возможно, будь ты посильнее, то так бы и было, но… — в подтверждение своих слов я развёл руками в стороны, пожав плечами.

— Ты… странный, — наградила меня она сложным взглядом.

— Ты тоже, — не остался я в долгу. В ответ девушка тяжело вздохнула, начав массировать лоб пальцами, явно о чём-то усиленно думая. — И всё же ты не представилась.

— Серана, — продолжая потирать пальцами лоб буркнула девушка. — И, да, я — вампир, запертая тут в обнимку с Древним Свитком…

— А я Мирак, — на самом деле я уже размышлял на тему, стоит ли мне представляться своим новыми именем, или же нет. Как оказалось, в этом ничего такого не было — да, имечко странное, но на фоне каких-нибудь аргониан или котофеев ещё нормальное. А вот то, что меня свяжут с тем самым Мираком, я не опасался, поскольку, во-первых, прошло уже слишком много времени. И, во-вторых, мало кто вообще это имя знал. Даже историки, изучающие драконий культ вряд ли смогут сходу понять, кто я, представься я им лично. Да и в игре, кто такой Мирак знали лишь Нелот, да Скаалы. Первый, потому что сам по себе тот ещё упоротый исследователь, проживший куда дольше других представителей своей расы, а вторые — хранители истории, живущие на отшибе мира, некогда вышедшие из народа, подчинённого мне в стародавние времена.

— Странное имя… — бросила на меня взгляд вампирша.

— Могу сказать то же о твоём, — вновь пожал плечами.

— Ладно, — сделала глубокий вздох девушка, будто бросаясь в холодную воду. — Раз ты не убегаешь, истошно вопя и не прыгаешь на меня с серебряным клинком и воинственным криком, то… у меня к тебе есть деловое предложение.

Глава 4. Мирак+Вампир.

— М? Предложение? — продолжал я отыгрывать дурочка, «случайно забредшего в пещеру с древними руинами» и решившего «потыкать палочкой» совсем не подозрительный механизм в их центре. Ну то есть стандартного такого норда-исследователя…

Серана рвано кивнула, видимо понимая, как её дальнейшая просьба должна была глупо прозвучать. И… Да, она оказалась права в своих догадках — прозвучало глупо и, что-то мне подсказывает, послали бы её далеко и на долго, окажись на моём место кто иной:

— Я хотела спросить, — замялась, а потом, сделав глубокий вдох, продолжила. — Можешь помочь мне добраться домой? — и… ждёт, смотрит, стараясь держать лицо, будто каждый день спрашивает подобное у незнакомцев.

— Эм… — сделал вид, что удивлён. Зачем? Ну… А как ещё? Согласись я сходу и не выкажи и толики удивления, то, чувствую, ударят мне в спину, как только сделаю первые шаги по направлению к выходу. Ибо выглядеть такое поведение будет максимально подозрительно — тут, либо двинутый на голову дурачок, который, на минуточку, не удивляется и не боится запертых в склепе древних вампиров, либо засланый и проинструктированный кем-то шпиён. В первом случае не знаешь, что от такого кадра ожидать, ибо выкинуть он может абсолютно всё, что угодно, а вот второму доверять тем более не надо, потому что, ну… засланый шпиён-с, кхм. — Домой? Тебя?

— Да, — маска напускной невозмутимости дала небольшую «течь», подпуская реальные эмоции вампирши, всё больше понимающей как всё это абсурдно звучит. — Домой, — а потом запоздало решила уточнить. — В мой… Дом.

— Допустим, — делаю вид, что задумался. — Но что я с этого получу?

Девушка задумалась, нахмурив брови:

— Моя… семья, — замялась та на слове «семья». — Вознаградит тебя.

— Да? Но если ты — вампир, значит и твоя семья такая же? — видя проскочившую догадку на её лице, я продолжил, не дав той ответить. — И где гарантии, что этим «вознаграждением» не станет участь быть десертом на вашем семейном празднике в честь воссоединения?

— Я… — кажется, Серана сама не верила в собственные слова. — Гарантирую тебе неприкосновенность…

— Да? Что-то я тебе не очень верю, — красноречиво посмотрел ей в глаза, поправив сползшую маску, которую откинул назад, на голову ещё когда размышлял о том, стоит ли влезать в «вампирский вопрос».

— Ладно… — со стороны вампирши раздался очередной тяжелой вздох. — Я не могу тебе этого гарантировать. По правде говоря, у нас с отцом… — сделала неопределённый жест рукой. —… не самые лучшие отношения, как и с мамой, но… Возможно, я могу сама тебя вознаградить? — нет, Серана не намекала на интим, как могло показаться со стороны, не зная контекста. Я же в ответ перевёл «задумчивый» взгляд на Свиток за её спиной, будто прикидывая, чем та может мне заплатить.

— Нет, Свиток я тебе отдать не могу, — непреклонно отрезала та, видя мой задумчивый взгляд. Правда сразу после немного смягчилась, решив приоткрыть «часть правды»: — Прости, но я действительно не могу тебе его отдать. Этот Свиток крайне важен для моей семьи и, боюсь, окажись он в твоих руках, на тебя начнут охоту…

— Да не сдался мне твой Свиток, — уже правдиво отмахнулся я, прекрасно понимая, какой геморрой несёт обладание подобным «сокровищем».

Спустя долгие пять секунд молчания, я всё же «смилостивился», откинув голову назад, издав усталый вздох:

— Ладно, допустим, — поднял я указательный палец перед вампиршей. — Просто допустим! Я согласен. Где там твой дом-то? Куда нужно будет идти?

— А-эм… — в этот раз маска невозмутимости всё же дала сбой, позволяя увидеть редкую картину: смущающаяся вампирша. Поправочка, древняя смущающаяся вампирша… Осталось увидеть, как Молаг Бал плачет за просмотром мыльной оперы, и я могу смело говорить, что видел в этой жизни всё! — Это… сложно.

— И почему я не удивлён?..

— Кхм, какой сейчас год? Нужно понять, сколько я провела в этом… месте, — девушка непроизвольно обвела взглядом округу.

— Да уж, действительно «кхм», — теперь уже настала моя очередь давить смущение. Серана вопросительно подняла бровь, не понимая, к чему я это. Впрочем, с ответом я решил не медлить. — Понимаешь… Не ты одна провела шут знает сколько времени взаперти…

— Но ты ведь знаешь, какой сейчас год? Хоть примерно. Знаешь же?

— Не хочу тебя расстраивать… — мой ответ носил скорее риторический характер, если так вообще можно выразиться.

— Так, стоп, — девушка тряхнула головой, отчего её волосы забавно разметались по сторонам. — Как это ты не знаешь? А в какому году тебя… Ну, заперли?

— Это сложный вопрос… — повторил я слова самой девушки. На самом деле вопрос был интересным и для меня. Я знал, что сражение Мирака, после которого его утащил в свои владения Хермеус Мора, проходило в конце Меретической эры. Это если из знаний меня-попаданца. Для Мирака же это был тысяча семьсот двадцать третий год от основания культа дракона — с календарями в те времена было трудно: единого не было и многие просто начинали отсчёт от каких-то знаменательных дат. К слову, многие норды, взявшие себе это название после того, как перебрались из Атморы в Скайрим, предпочитали вести отсчёт от того дня, когда нога Исграмора ступила на берега Скайрима. А это произошло в тысяча двести двадцатом году по времяисчислению, привычному Мираку. Ещё задолго до его «рождения».

Ну а, буквально за год до заточения Мирака, началась война людей против драконов. Чуть позже, почти перед самым своим пленением, с ним связались трое нордских героев, просивших его помочь в битве против Алдуина. В то время они как-то прознали, что я… в смысле Мирак, скрываюсь на Солстейме, а также то, что я начал тайно наращивать силы для противостояния культу. Хотя, напомню, об этом не трубилось на каждом углу и знал лишь узкий круг доверенных лиц. Вот и сиди, думай, торчат ли из всей этой истории мерзкие чёрные щупальца одного дэдрического мудня, или я себе надумываю лишний раз…

Возвращаясь к летоисчислению. С мерой измерения Мирака и учитывая особенности плана Дэдрического Принца, он попросту сбился со счёта, почти дойдя до отметки в пять тысяч, с хвостиком, лет с момента основания культа. А я-попаданец, лишь усугубил и так не простую ситуацию своим знаниями о разных эрах и годах. Не то, чтобы Мирак о них не знал, просто ему было удобнее считать именно так. А вот в моих знания были большие пробелы, которые так до конца и не заполнились, поглотив память древнего норда. Вот и получается, что я чётко знал, что провёл взаперти по меньшей мере четыре тысячелетия, а вот сколько на самом деле — тот ещё вопрос…

— Но… ты ведь человек, да? — странно нахмурилась вампирша, будто к чему-то прислушиваясь. — Нет, вампиром я тебя не ощущаю, как и даэдрой…

— Норд я, норд.

— Тогда… Как это возможно, что ты не помнишь даже примерного времени своего… заключения? Ты потерял память, что-ли?

— Не совсем так, но что-то около того, — пожал плечами.

— Подожди, — девушка начала массировать указательным и большим палец веки. — Хотя бы какая эра сейчас ты можешь сказать?

— Точно не уверен, но вроде бы четвёртая.

— Как… четвёртая… — опешила Серана. — И… давно?

В ответ я наградил её взглядом из разряда «Серьёзно? Ты чем меня до этого слушала?» Который был проигнорирован полностью:

— Кажется, меня не было куда дольше, чем мы планировали…

— М? И насколько?

— На… много дольше, — тактично уклонилась от ответа девушка, после чего нахмурилась и, посмотрев мне в глаза, сказала: — Нужно поспешить. Я не буду настаивать на твоей помощи, но, по правде говоря, была бы благода…

Я прервал её, подняв раскрытую ладонь перед собой:

— Не надо, я помогу — мне уже просто интересно, чем это всё закончится… — а потом, будто задумавшись, продолжил. — К тому же, ходить одной вот так, с Древним Свитком за спиной, будет немного опасно.

— Я не какая-то там беззащитная девица, — фыркнула вампирша.

— Ага, ну что, пошли? — покивал, направившись за сброшенным у входа в это сооружение посохом, который некуда было крепить. В отличии от меча, висящего в специальных ножнах на поясе. Я их, призванное оружие, к слову, так и не развеивал, предпочитая тратить крохи маны на их поддержание, чем повторно вбухивать куда больше на новый призыв.

***

Одна молодая, но древняя вампирша. Там же.

Серана ощущала себя в крайней степени паршиво. Не только потому, что провела последнюю тысячу лет в этом проклятом склепе под чарами стазиса, но ещё и по тому, что всё происходящее с момента её пробуждение казалось девушке странным.

Но самым странным был её новый… знакомый? Помощник? Попутчик? Дать определение этому по истине чудному норду девушка затруднялась. Как, впрочем, и сомневалась в его вменяемости в целом. Признаться честно, после пробуждения она ожидала увидеть кого угодно, начиная от мамы, вернувшейся забрать её домой, заканчивая поддаными отца, но никак не его…

Мирак, как представился молодой мужчина в причудливых старинных одеяниях и такой же маской, которую тот небрежно откинул на макушку, скрытую капюшоном, вызывал в девушке противоречивые эмоции. С одной стороны она была рада, что тот оказался не связан с её семьёй, а вот с другой… С другой стороны, каждая минута разговора с ним вызывала в ней целый ворох новых вопросов.

Вот как, спрашивается, можно не знать какой на дворе год?! Нет, она ещё могла понять, почему у неё возникали трудности с ответом, учитывая ситуацию со стазисом. Но как этого мог не знать обычный человек — просто в голове не укладывалось! Он говорил, что это сложный вопрос, что потерял память, возможно даже находился в подобной её, ситуации, но ведь не тысячи же лет… Правда ведь?

Да и тот факт, что он нисколечко не опасался её вводил в ступор. Пусть она, будучи Дочерью Хладной Гавани, почти не утратила своего человеческого облика, в отличии от низших вампиров, на чьи лица смотреть без отвращения было попросту нельзя, но это лишь должно было стать дополнительным фактором, вызывающим страх. Но его не было. Совсем — уж чуять эмоции других, в особенности смертных, вампиры могли и умели. А тут — пустота. Наоборот, вместо страха — интерес и что-то отдалённо похожее на нежность… Но ведь это же бред! Наверное, её способности, после длительного заточения дали сбой, ведь не может быть, чтобы смертный, видя вампира, чувствовал к нему… нежность?!

Девушка встряхнула головой, поймав взглядом силуэт мужчины, отошедшего за своим посохом, который зачем-то оставил, прислонив к каменной колонне, а не взял с собой… увидев подозрительный каменный саркофаг!

— Готова? — из-под капюшона Мирака свисали выбившиеся тонкие прядки чёрных, как смоль, волос, а голос звучал приятным уху мягким глубоким басом. Немного неаккуратная короткая борода скрывала нижнюю часть лица мужчины, чьи глаза… она непроизвольно вздрогнула, вспоминая как перепугалась, увидев те в первый раз: желтая радужка с вытянутым, как у какого-то хищника, зрачком, смотрящие на неё как на давно потерянного и вновь обретённого друга, вызывали… двоякие чувства. Что-то между желание оказаться подальше и… М-м-м… Странного желания ощущать всем телом, как эти глаза ловят каждое твоё движение. Очень… красивые и выразительные глаза.

Девушка удивилась собственным мыслям, отчего даже пришлось быстро зажмуриться, прогоняя наваждение, и поспешно кивнуть на заданный уже с десяток секунд назад, вопрос.

— Ну, пойдём тогда, — рука, скрытая в перчатке, опустила странную металлическую маску на прежнее место, скрывая лицо мужчины. — Кстати, те монстрики твои? — указал он навершием посоха в сторону каменных статуй вдалеке, в которых девушка опознала созданных мамой горгулий.

— Не совсем, — она не знала, как отреагируют стражи на кого-то кроме неё, так что не стала утаивать этого от своего нового знакомого.

— Ясно… Значит, будем бить наперёд, — и не успела девушка ничего ответить, как мужчина поднял свободную от посоха руку, развернув внутренней стороной ладони кверху. В этот момент Серана ощутила, как в воздухе за одно мгновение разлилась плотная и, кажущаяся вязкой от своей концентрации, мана. Слишком плотная для обычного смертного… Ощущение от нахождения рядом с источником столь мощной маны вызывало рой мурашек, пробежавших вниз по спине, но Мираку, кажется, было плевать на то, как чувствует себя одна древняя вампирша — он, не теряя и секунды, начал формировать длинную иглу изо льда над своей ладонью.

Весь процесс занял не больше пары секунд, за которые в заклинание было влито столько концентрированной маны, сколько хватило бы на парочку «Разрядов молнии», коими девушка предпочитала пользоваться в драках. Наконец, когда от количества влитой маны заклинание, казалось, вот-вот дестабилизируется, мужчина резко растопырил пальцы открытой ладони, таким жестом запуская магический снаряд в сторону каменных стражей. Тут произошло то, чего девушка совсем не ожидала. Длинная и сужающаяся к своему кончику ледяная стрела… Попросту прошила самую левую гаргулию насквозь, практически не встречая сопротивления!

Созданный её мамой страж даже не успел перейти в атакующий режим, попросту рассыпавшись, словно был не созданием, способным рвать смертных воинов острыми когтями будто те были истлевшей и трухлявой древесиной, а обычным каменным истуканом, коим и прикидывался всё это время!

А сам Мирак, видя результаты своих трудов, даже и не удивился, лишь приняв происходящее как должное, достал из ножен меч и вышел вперёд, готовясь встречать атаку взревевших товарок павшей гаргульи. Дальше происходящее превратилось в какой-то театр абсурда.

Смертный (в чём девушка сомневалась всё больше) начал двигаться с такой скоростью, с которой и некоторые её сородичи не двигались! Первую атаку он пропустил над головой, пригнувшись, уклоняясь, казалось, лишь в самый последний момент, что явно было не так, поскольку спустя мгновение он как-то хитро извернулся и нанёс секущий удар по ногам пролетевшего мимо стража. Попросту раскрашивая ту в месте удара, выводя из боя.

Второго стража ждала иная участь — удар когтями он принял на посох, а сам нанёс колющий удар ровно туда, где у гаргульи находилась скрытая внутри тела зачарованная вязь драгоценных камней. Удар был быстр и фатален. Гаргульи, по сути своей, были големами. Уничтожение управляющего блока являлось самым простым способом их победить. Правда, знали это и создатели големов, так что всячески старались защитить уязвимое место своего творения. Её мама была не исключением. От этого лишь сильнее было удивление девушки, когда меч мужчины прошёл сквозь усиленную чарами «плоть» гаргульи, словно и не замечая защитных зачарований… Бой был закончен — последнего стража, оставшегося без одной ноги, Мирак добил ещё проще — просто снеся голову.

Да уж… Теперь она, кажется, поняла, почему этот странный парень не боялся её. Хотя с каждой минутой, проведённой с ним, она всё больше задавалась вопросом: кто тут на самом деле чудовище, которым пугают детей, а кто простой смертный…

Глава 5. Вопрос доверия. ​

Один задолбавшийся попаданец. Там же.

Что можно сказать о первом бое? Да ничего особенного. Я даже не понял, что произошло — скорее действовал на инстинктах и опыте Мирака, чем сражался сам по себе. Да и, честно говоря, мне особо-то и сравнивать не с чем было.

Ну, то есть, да, в памяти первого драконорождённого были битвы и покруче, как по масштабу, так и значимости, а вот заслуги меня-попаданца были куда скуднее. Не брать же в расчёт пару школьных и студенческих драк, где сначала полчаса толкаешься плечами, в подробностях рассказывая, «где вида́л» оппонента и «как он не прав», а потом начинался «бой», больше похожий на клоунское размахивание руками под лошадиной дозой адреналина в крови. Причем «клоунами» были вы оба. А там, дай бог, каждый десятый «удар» попадёт по цели. Вот и я так считал, так что… это было моё первое сражение, которое я даже толком и не успел распробовать.

Только, кажись, я немного недооценивал себя, о чём мне сейчас говорил красноречивый взгляд квадратных глаз одной древней вампирши.

— Что? — вскинул бровь под маской, глянув на девушку через плечо. Правда внятного ответа так и не услышал — лишь забавную игру эмоций на лице Сераны, да тихое:

— Нет… ничего.

Впрочем, долго мусолить произошедшее не было ни желания, ни сил. Усталость, как ментальная, так и физическая никуда не делась, отчего оставалось лишь ускориться и идти дальше.

Арочный проход, к которому вела каменная лестница был открыт, а свет в «конце тоннеля» явно намекал о том, что идти нам следует идти именно туда. Впрочем, как я уже говорил, реальность отличалась от своего игрового прообраза, так что я на всякий случай решил потревожить впавшую в задумчивость девушку.

— Нам туда? — кивнул в сторону прохода.

Девушка подняла на меня взгляд, выпорхнув из собственных глубоких мыслей, отчего ей потребовалось некоторое время на осмысление вопроса. Глаза вампирши скользнули по указанному проходу, а брови нахмурились.

— Не уверена, но кажется, это правильная дорога. Прости, — с долей вины покачала головой. — Это место так изменилось с тех пор, как я была тут в последний раз.

На это я лишь кивнул, зашагав вперёд, в очередной раз задумавшись о реальном возрасте девушки, раз для неё это место «так изменилось». Вообще в игре нам никто и нигде открытым текстом не говорил, ни о возрасте Сераны, ни о том, когда её заперли. Как не говорили и о времени становления её семьи вампирским кланом. А в среде любителей серии «Свитков» ходило несколько теорий, построенных на редких намёках или внутриигровых диалогах.

По одной теории, Серану заперли в поздней второй эре, во времена междуцарствия между Империей Ремана и Империей Септимов. Вторая теория, напротив, говорила о том, что её заперли намного… намного раньше — в конце Меретической-начале Первой, эры. Если придерживаться первой, то девушке на момент начала событий игры было минимум девять сотен лет, а если второй, то её минимальный возраст равен оному у Мирака. Почему я говорю о минимальном? Потому что было доподлинно неизвестно, сколько лет Серана и её семья успели прожить, до того, как дражайшая матушка заперла свою дочурку в этой крипте. Такое расхождение в мнениях было из-за противоречивых высказываний самих «персонажей», говоривших про события характерные разным эрам, будто воочию застав их, зачастую противореча сами себе.

Что же касается реального возраста, то тут, как я уже сказал, всё совсем глухо — они могли жить как в конце первой-начале второй, эры, так и много раньше.

Меж тем, пока я тут предавался думам страшным и не очень, мы преодолели очередной проход и лестницу, выходя в новое помещение. О том, что нас ожидает очередная встреча с противником, услужливо намекали пяток металлических саркофагов, расставленных по периметру помещения.

Впрочем, я был готов, ибо, во-первых, эффект «Шёпота ауры» всё ещё работал, позволяя видеть ауры существ, ещё не зайдя в само помещение, а, во-вторых, эти самые ауры были крайне слабы на фоне идущей рядом вампирши. Так что, когда железные крышки с грохотом были откинуты, а из саркофагов, распространяя не самый приятный запах затхлости, начали вылезать потрёпанные временем скелеты, я уже был рядом, отсекая призванным мечом их черепушки одну за другой.

Расправится со столь слабым противником, который на фоне прошлого попросту казался чем-то совсем уж не существенным, было легко. А уж учитывая тот факт, что призванное оружие имело эффект разрыва связи тела и души, работающий в полную силу как раз на вот таких вот созданиях — задача становилась сродни пострелушкам в ярморочном тире, будучи чемпионом мира по стрельбе.

— Стой, — тихо окликнула меня девушка, когда последний скелет опал грудой безвольных костей. — Там, — указала она на большой арочный проход ведущий в следующее помещение усыпальницы. — Что-то есть… — она поморщилась, вглядываясь в пустоту. — Что-то очень сильное.

Моё аурное зрение, активированное всего одним словом на драконьем языке, имело гораздо меньший радиус действия, чем когда я использовал все три слова. Поэтому, кивнув, я осторожно приблизился к выходу, стараясь не попадаться на глаза новому возможному врагу.

Наконец, когда до арки, перекрытой широкими и плоскими, похожими на мечи, прутьями, оставалось не больше метра, в аурном зрении начали появляться новые немёртвые. Сквозь просветы решётки, я смог разглядеть и масштабы пространства, кое-было сравнимо по своему объёму с тремя четвертями того места, где находился саркофаг Сераны — не мудрено, что минимального охвата аурного зрения не хватало для обнаружения новых врагов.

— Что там? — шёпотом со своего места поинтересовалась Серана. Причём это было настолько тихо, что не будь я под «бафами», выкрутившими восприятие органов чувств на максимум, то и не услышал бы вовсе.

А дело было плохо.

Помнится, я говорил, что с толпой драугров ещё справлюсь, а вот от полноценного лича придётся всё же драпать… Так вот, поздравляю себя, накаркал!

— Драугры, — так же тихо вернувшись обратно, начал вводить Серану в курс той задницы, куда мы с ней угодили, — Две дюжины. Сильные, — девушка скривилась, но я ещё не закончил. — А ещё там военачальник… — и это было самым паршивым.

Дело в том, что «драугр» — понятие… обширное. Сродни обобщённому «нежить». Только, как бы это выразиться, определённого подвида? Ну, скорее так. Вообще, более знакомый термин, хоть и неправильный, но передающий часть смысла, для описания этих существ был «умертвие». То есть восставшие из мёртвых воины, сохранившие большую часть своих навыков. Правда, в случае какой-нибудь фэнтезятины, их поднимал некромант или лич, жёстко ограничивая свободу воли. Тут же дело обстояло несколько иначе.

Это действительно были мёртвые воины, сохранившие большую часть своих навыков, что делало их намного опаснее знакомых скелетов и прочей низшей нежити. Вот только никакой некромант их не поднимал. Дело в том, что драугры были про́клятыми стражами, а не поднятой для сражения немёртвой армией. И это было их отличительной особенностью, поскольку умертвия лича были инструментом одноразовым, если, конечно, лич не потратит ману на их восстановление. Драугры же умели в самовосстановление от большинства, кхм, «несмертельных» повреждений.

Этих тварей создавали ещё во времена расцвета драконьего культа. Из преступников, восставших против них. Это было одно из самых позорных и суровых наказаний, ведь, как известно, все норды желают умереть в бою, дабы оказаться в Совнгарде (местном аналоге Вальхаллы), где будут вечно пировать, готовясь вновь поднять щиты и мечи для последней битвы за этот мир. Так что, для норда, чей самый большой страх погибнуть от старости в собственной постели, участь вечно быть запертым в собственном гниющем теле, став тупым и безвольным стражем, действительно была самым страшным наказанием за свои проступки. Правда, были и другие, кто сам решил пойти на такую, кхм, процедуру… И вот они-то как раз и были самыми страшными, среди прочих.

Так вот, драугры, как думаю понятно, различны по своей силе. Тут имело место «качество изначального материала». Иными словами, чем сильнее был норд при жизни, тем сильнее из него получался драугр. Самые обычные воины становились самой слабой версией этих существ. Всё ещё сильнее обычной нежити, но куда слабее своих старших собратьев.

Как уже говорил, сами по себе драугры были довольно тупенькими. Их легко перехитрить или обмануть, а сами они, зачастую, мешали друг другу, когда пытались навалиться толпой на куда меньший отряд «вторженцев». Но всё менялось, когда в рядах немёртвых стражей появлялся их старший собрат — военачальник. При жизни они зачастую были, либо довольно сильными магами, либо низшими жрецами культа, отчего имели власть над нижестоящими воинами, которую сохранили и после смерти.

И, если две дюжины сильных драугров, пусть и могли доставить мне проблем, но лишь тем, что придётся знатно побегать по полю боя, то вот присутствие военачальника было сродни присутствию лича. С той лишь разницей, что под его управлением нежить просто становилась организованной, сообразительной и проворной, а не неубиваемой армией мертвецов, постоянно регенерирующей, пока сам лич попутно поливает поле бое мощной магией уровня архимага.

— Повелитель… — нахмурилась девушка, сперва не понявшая, что я имел ввиду, когда назвал привычный Мираку термин, коим описывали этих существ в его время, а после уже, выслушав моё краткое описание возможностей, назвала привычный себе вариант обозначения. — Проблема…

— Ага, — буркнул я, поминая свою ушедшую в минус удачу. — Ты разве не помнишь их? Тебя же не без сознания сюда приволокли, я прав?

— Нет, не без сознания, — капнула ядом Серана. — Но в тот момент моим мнение особо никто не интересовался. Но ты прав, я не могу припомнить, чтобы мы тут с ма… — резко замолчала, понимая, что сболтнула лишнего. — Мы тут проходили, — поправилась. — Этих бы, — кивнула она в сторону прохода к драуграм. — Я бы точно запомнила.

— Беда-а-а… — на меня взглянули, выразительно подняв одну бровку. — Как я понимаю, вы прошли через тот же проход, что и я. Там ещё что-то типа развалин было, да?

Мне осторожно кивнули, перед этим наморщив лоб в попытках припомнить прошлое.

— Только там теперь завал, который, я сомневаюсь, что нам в ближайшее время удастся разобрать, — так-то я уже думал над тем, чтобы в случае чего вернуться и попробовать с помощью Крика «Бесплотности» пройти сквозь груду камней. Останавливало меня то, что я не знал, насколько он, завал, большой, ведь длительность эффекта была строго ограничена, максимум, пятью секундами — на большее, смертное тело Мирака, попросту было неспособно.

Плюсом к этому шло то, что передвижение зависело от воли, а не наличия «ног» — это в игре было просто: нажми «W» и иди вперёд, а в реальности ты скорее становился похож на персонажей из «Матрицы» — близнецов с длинными белыми дредами, — Призраков. Соответственно и двигался исключительно при помощи собственной воли, что было очень и очень тяжело. Настолько, что я попросту опасался не успеть пройти, по итогу материализуясь в толще камня, а это, как известно, здоровья не прибавляет. Скорее, наоборот…

— И, каков план? — нервно теребя перевязь Свитка на груди, Серана переводила взгляд с решётки на меня и обратно.

— Не знаю, — вообще, по-хорошему, надо было применять Крики. Если ещё в пространстве пещеры я опасался за обрушение, то тут, учитывая вымощенные камнем и железом стены, пол и даже потолок, можно было не сильно опасаться последствий. Нет, действовать в полную силу я всё так же не смогу, но вот собрать болванчиков в относительную кучу, да вдарить «Огненным дыханием», прожаривая до хрустящей корочки всё перед собой — вполне. Проблема одна и имя ей Серана.

Я не знал, как отреагирует девушка, примени я что-то такое. Дело в том, что это в прошлом, нордов способных в «Ту’ум» было относительно много даже за пределами Культа, а вот сейчас, как, думаю и во времена второй эры, их количество заметно подсократилось. Очень так заметно. И это было проблемой, потому что мешало предсказать реакцию вампирши.

Я уже неоднократно говорил, что не бог, полубог или прочая живучая хрень, а очень даже смертный. Да, у меня душа дракона и всё такое, но тело-то обычного человека! А люди очень даже хрупкие существа и вспоротое горло регенерировать за пару секунд не умеют. И тут очень важным моментом выступает то, что разойдись я тут сейчас с Криками и велика вероятность, что после этого очень быстро свалюсь без сил, во время чего моя дражайшая тушка останется на совести Сераны. Что может пойти не так? Многое! Игровой мир и реальный разительно отличаются, и то, что я хорошо изучил характер Сераны по игре, ещё не значит, что это утверждении правдиво в отношении её реальной «версии»

— У меня есть план, — попытка была такой себе, но если уж и страдать, то с максимальной выгодой. — Но всё зависит от того, насколько мы друг другу доверяем.

Мне осторожно кивнули, призывая продолжать.

— Кхм, так вот, мы знаем друг друга меньше часа. Ты — явно древняя и непростая вампирша, а я…

— Подозрительный норд, — вставила свои пять септимов Серана, явно в отместку за «древнюю».

— Ну… Да, — крыть было нечем. — Я могу нас отсюда вытащить, навскидку, тремя способами. Для первого нужно время на подготовку, а сам способ крайне опасный и имеет лишь половину шансов на успех, — говорил я о телепортации, которую, в теории, мог провернуть, но из-за здравого смысла и опасности отметал. — Второй способ ещё более длинный — будем долго и упорно раскапывать завал. Шансы на успех — средние, а затраты — максимальные.

— А третий?

— А третий… Я врываюсь вперёд и всех там убиваю, — на меня посмотрели… вот даже не знаю, что-то между восхищением искромётной шутке и волнением за моё ментальное здоровье. Одним словом — ауч! — Нет, я не сошёл с ума. Да, я способен на это, вот только…

— Во имя Восьми, говори уже! — немного вспылила девушка, закатив глаз, скрестив руки на груди.

— Потом я скорее всего свалюсь без сил, и моя жизнь будет полностью в твоих руках.

На некоторое время повисло гнетущая тишина. А я… Я внаглую играл на чувствах битой жизнью девушки. Помнится, я упоминал, что Мирак был тем ещё расчётливым засранцем с подвешенным языком, что отчасти передалось и мне. Так что, в лучших традициях своего предшественника, я старался извлечь выгоду из происходящего. Если уж мне так и так страдать, то нужно сделать это с максимальной выгодой. А для этого нужно, пусть сейчас это и прозвучит по-скотски, но стать для девушки тем, кому она сможет без раздумий доверить собственную жизнь. Плюс, то, что я собираюсь провернуть в комнате с драуграми, поможет Серане куда легче принять правду о моей личности, когда всё вскроется. А оно вскроется — сам устрою, при чём довольно скоро. Ведь одно дело, когда тебе говорят, дескать, «Хей, я — Мирак, тот самый Мирак, который кошмарил драконов, когда твои прабабушки и прадедушки ещё под стол пешком ходили. Так что можешь смело мне доверить решение проблемы своего папаши» А другое, когда этому будет наглядное подтверждение, ведь сказать можно всё, что угодно. Доказано М’Айком Лжецом… Возможно, сейчас я мыслю не шибко трезво, но намётки плана, как мне жить дальше, уже потихоньку начинали складываться в голове. И, согласно им, мне будет куда проще, если Серана будет на моей стороне.

— И ты опасаешься, что я наврежу тебе, пока ты будешь валяться без сил?

— В точку.

— Я тебе не собираюсь вредить.

— Прости, но я тебе не доверяю, как, впрочем, и ты мне.

— И… — голос девушки излучал лёгкое раздражение, но скорее от того, что она не хотя, но признавала мою правоту. Доверять друг другу мы действительно не могли. — Что ты предлагаешь?

— Ну, думаю, — показательно оглаживаю маску в районе подбородка, — Ты не согласишься на моё предложение связать тебя и оставить тут, пока я буду восстанавливать силы после боя, да и бессмысленно это — кандалов, способных удержать сильного вампира у меня нет, а обычные верёвки для тебя как тонкая нить, я прав?

— Прав, — фыркнула девушка.

— Значит, у нас один выбор — я заберу у тебя Свиток и положу в свой пространственный карман с условием, что верну его тебе, когда настанет время расстаться…

— Нет, — голос девушки был непреклонен и прозвучал едва я успел закончить.

— Это моё условие…

— Я сказала — нет.

— Серана, это — вопрос доверия. Я собираюсь доверить тебе свою жизнь в обмен на твоё доверие мне Свитка, который для тебя явно важнее моей жизни.

— Я… не могу, — уже не столь категорично заявила девушка, бегая глазами из стороны в сторону, чем показывала активную работу мыслей. — Да и, к тому же, почему ты так уверен, что я не прикажу тебе отдать мне Свиток с помощью вампирского принуждения, как только бой будет закончен, а ты не сможешь дать мне отпор? — на самом деле совсем без сил я не окажусь, просто буду очень уставшим. Тем не менее, сил победить Серану мне хватит… наверное. Всё же предела возможностей девушки я так и не видел, а то, что показали в игре… Ну не считать же за предел парочку адептовских «Молний», «Высасывание крови», да ещё несколько похожих по уровню заклинаний? В жизни не поверю, что, прожив долгую жизнь и будучи вампиром, пусть даже ради интереса или развеивания скуки, она не изучила что-то более серьёзное. Так что, победить, нейтрализовав, я её может и не смогу, а вот убить — звучит уже куда проще. Хоть и порушит добрую половину моих планов, но жизнь — дороже.

— А ты попробуй, — хмыкнул я, снимая маску, чтобы вампирша не подумала, что всё это заслуга её зачарования.

За то, что меня тут сделают послушной собачонкой на побегушках у одной симпатичной вампирши, я не опасался — всё же знание Крика «Подчинения воли» даёт свои пассивные бонусы, которым является повышенная устойчивость к… эм, подчинению воли.

Кто-то может сказать, дескать, раз владеешь таким крутым и полезным Криком, то почему тогда не подчинишь ту же Серану и дело с концом? Так вот, всё не так просто. Этот Крик работает только против тех, у кого душа дракона. То есть против самих драконов и, как следствие, довакинов. На обычных людей, вампиров и прочих существ с отличной от оных, душой, можешь хоть закричаться — эффекта будет ноль.

Что же касается «бонусных эффектов», то я был уверен в том, что они сработают против подчинения воли от Сераны. А вот против её отца или матери проверять меня не тянет. Не думаю, конечно, что у них хватит сил перебороть моё сопротивление, но здоровая паранойя — залог жизни параноика, так что… Не будем лишний раз испытывать судьбу. Может Харкон на самом деле по уровню сил недалеко ушёл от какого-нибудь Кровавого Бога, которому всякие Лами Беолфег на один зуб? Маловероятно, конечно, но и шансы после смерти «попасть» в Мирака не то, чтобы высокие, если так задуматься…

Серану же я видел и… да, она ощущается сильной, но не настолько, чтобы и близко подойти к уровню сил, способного подчинить меня.

Глава 6. Огонь. Смерть. Драугры.

— Ты сейчас серьёзно? — на меня в очередной раз посмотрели, как на блаженного дурачка. Вообще-то обидно, знаете ли… Я тут, понимаешь, стараюсь, использую всё своё красноречие, а на меня смотрят таким взглядом…

— Да. Заодно и проверишь, стою ли я твоего доверия или нет. Ведь я мог тебе этого не раскрывать, оставив как козырь.

Какое-то время мы стояли и играли в гляделки. На лице девушки была написана активная работа мыслей, а я понял, что самое время дожимать:

— Да и ты, помнится, говорила, что на меня охоту начнут, реши я украсть Свиток… — сделав паузу, чтобы её мысли успели коснуться сказанного, но не пришли к ненужным выводам, я тут же добавил: — Не думаешь, что мне было бы глупо красть его у тебя, зная всё это? Может мы и видим друг друга первый раз сегодня, но не думаешь же ты, что я совсем с головой не дружу?

Судя по её взгляду, такой вариант, пусть и с малой вероятностью, всё же мелькал у неё в голове. Ауч.

Спустя напряжённую минуту Серана закрыла глаза и устало вздохнула:

— Хорошо… Я согласна. Но! — палец, выставленный перед моим носом, красноречиво дополнил её суровый взгляд. — Свиток ты вернёшь сразу после этого боя, как только восстановишь силы. Только так и никак иначе.

— Согласен, — кивнул я, пряча улыбку под вновь надетой маской.

Первый шаг к доверию сделан. Вот только стоил ли он того или я просто тут дуростью какой занимаюсь?..

Заклинание «Магическое хранилище» окутало переданный в мои руки Древний Свиток голубоватыми всполохами маны. А его исчезновение помимо всего прочего, сопровождалось ощущением, будто кто-то вырвал из меня хороший такой кусок маны. Даже для божественного предмета он оказался чересчур «тяжеловесным». Неприятно, но терпимо — примерно половина маны, потраченной на «Ледяную стрелу».

Исчезновение Свитка Серана провожала суровым молчанием, будто внутренне задаваясь вопросом, насколько большу́ю ошибку совершила, решив довериться мне. Понимала ли девушка, что если со мной что-то случится, то не видать ей больше Древнего Свитка, как своих ушей? Просто, на мой взгляд, согласилась она уж очень легко. Я ожидал долгих споров, доводов с моей стороны и упрямства с её… Хотя может тут и другие факторы сыграли роль, о которых я пока что не догадывался…

Что касается заклинания, то «Магическое хранилище» было той самой пресловутой «складкой пространства» в которую ты мог положить что-то, но с тем условием, что на поддерживание связи пассивно расходовалась мана. И, чем больше предметов помещено в хранилище (и чем «тяжеловеснее» они в магическом плане), тем больше был расход.

Сам Мирак не особо любил это заклинание. Оно и понятно — таскать с собой целую кучу полезного скарба просто так не получится: банально кончится мана, а всё содержимое в случае насильного прерывания равномерным слоем разбросает где-то между Обливионом и Аурбисом, но порой использовал, таская за раз десятки книг в свой «закуток» Апокрифа.

— Не бойся ты так, — добавил ободряющих ноток в голос. — Ничего с твоим Свитком не случится. Верну, как и договаривались — как только достаточно восстановлюсь.

— Я не за Свиток боюсь, а за свою жизнь, — мрачно ответила девушка, на что я вопросительно наклонил голову вбок. — Если ты сейчас раздраконишь драугров, а потом просто умрёшь, то мне будет уже не до Свитка — ноги бы унести… — эх, не верят в меня, нутром чувствую, не верят.

Отвечать что-либо на это я не стал — Серана явно мандражировала и мои слова её сейчас не успокоят, а лишь больше взвинтят. Так что, вместо этого я решил сосредоточится на предстоящем бое, напоследок бросив:

— Ты со мной, или тут постоишь?

— С тобой, — буркнула девушка, начав разминать запястья. — Если уж решили доверится друг другу, то с моей стороны будет верхом неприличия бросить всё на тебя, отсиживаясь в сторонке, — что сказать, неожиданно.

— Как знаешь, но, предупреждаю, будет… очень громко.

— В каком смысле? — закончив разминать запястья, девушка потянулась всем телом, отчего её позвонки издали парочку тихих щелчков, заставляя Серану выпустить расслабленный выдох, смакую краткий миг облегчения.

Закончив с лёгкой разминкой, она, шевеля одними губами начала накладывать на себя различные заклинания. Какие-то я узнавал по изменению её ауры, а какие-то по всполохам маны, окутывающим тело. В общей сложности я смог распознать семь заклинаний, большая часть из которых были из арсенала чистых магов, то есть щитовые и барьерные.

— Ты так и не ответил на мой вопрос, — приготовления вампирши были полностью закончены, а пока она этим занималась, я параллельно прокручивал предполагаемые варианты сражения в голове, пытаясь использовать по максимуму то, что знал о драуграх мой предшественник.

— Мул-Ква-Див, — слова Крика «Воплощение дракона» не были громкими, от них не расходилась дрожь в пространстве и не сотрясался окружающий воздух. Но в то же время это был один из самых мощных и сложных криков, которые я знал. Мысль о том, что занимаюсь, по сути, забиванием гвоздей ядерной боеголовкой, в голове промелькнули, но я предпочёл их отмести — всё же будет тупо, если каким-то драуграм удастся меня победить, пока я тут, в лучших традициях зелёных человечков из одной интересной вселенной далёкого будущего, устраиваю весёлый «пастук» Так что пусть лучше так, чем неожиданно загнуться в первый день своего «попадания»…

Мощь драконьей души окутала меня, формируя полупрозрачный чешуйчатый доспех на всё тело с острыми отростками, как у драконов: по хребту, груди, шее и конечностям. А голова обзавелась двумя парами рогов, уходящих к затылку. В тоже время я каждой клеточкой своего тела ощутил ни с чем несравнимое ощущение силы и бьющей через край энергии, будто любым движением способен сокрушать горы и поворачивать вспять реки. Условно, конечно, но ощущения крутые, тут не поспоришь!

— Ту’ум? — стоило отзвучать словам драконьего языка, как девушка заметно вздрогнула, а потом, будто с чем-то внутренне смирившись, качнула головой из стороны в сторону. — Признаю, удивил, — её глаза начали во всю разглядывать сформированный вокруг меня полупрозрачный доспех.

— Готова? — подошёл к висящей на одной из стен длинной цепи с толстым кольцом на конце. — Советую держаться строго позади меня, иначе попадешь под удар.

— Да уж не дура, — фыркнула вампирша, по ладоням которой начали пробегать разряды молний, издающие лёгкий треск и оставляя отсветы на стенах. — Про «Языков» читала, как и про их возможности… Правда никогда не думала, что встречу кого-то из вашей братии вот так…

— Всё бывает в первый раз, — хмыкнул, потянув за цепь. Жаль, конечно, что с маной были проблемы. Будь я полностью свеж и бодр, а также заранее подготовлен, то мог бы призвать парочку «атронахов» как прослойку между мной и бойцами ближнего боя. Но камней душ у меня с собой не было, а держать этих даэдр на собственной мане было слишком расточительно. Сильных «бафов» по типу «Эбонитовой кожи» я также использовать не мог по той же простой причине, что одно наложение такого заклинания отъедало треть моего полного резерва. Правда и защиту давало соответствующую, когда даже удар двемерского «Центуриона» оставит лишь синяк, а отнюдь не сплошное кровавое месиво, кое, по всей логике тот должен оставить, попади своей рукой-молотом по живому существу.

Скрежет заработавшего механизма, поднявшего решётку вверх, эхом разлетелся, отражаясь от стен тоннеля, в котором мы находились. Столь громкого приветствия наши будущие противники, естественно, пропустить не могли. В аурном зрении их отпечатки начали наливаться силой, знаменую пробуждения, а глаза мертвецов начали распахиваться.

— Во крилон ва водрем зей? — стоило нам пересечь порог, как пространство заполнил скрипящий, звучащий больше потусторонне, голос «главного». Наполненный древней силой драконьего языка, он рокотом разливался, отражаясь от каменных стен древней усыпальницы. Медленно, подрагивая всем телом, опираясь костлявой рукой на подлокотник трона, на котором восседал, «повелитель» встал, устремив на меня тускло светящийся синим, взгляд мёртвых глаз.

— Во лос хи джур? — вновь обратилось существо ко мне, пока я был занят тем, что расставлял приоритеты на порядок устранения. И если первым вопросом он вопрошал, кто посмел вторгнуться в его владения, что скорее являлось чем-то из разряда общего «приветствия» непрошеным гостям, то вот второй уже явно был адресован непосредственно мне, переводясь как «Кто ты такой, смертный?»

— Зуу лос сизаан вундуниик, — решил ответить, мол, путник я, заплутавший, в то же время готовясь залить «дыханием» всю правую сторону, выжигая начавших вставать мертвецов, кои в большинстве своём оказались как раз теми, кто мне и нужен был. Лучниками.

— Нокин! — кажись мне не поверили. Почему так решил? Ну, помимо того, что меня тут лжецом обозвали, так ещё и по струям пламени, сорвавшимся с резко вытянутых в мою сторону ладоней, будто из двух стационарных огнемётных турелей, отчего резко пришлось менять приоритеты, поскольку позади меня стояла Серана, которую в ином случае заденет магическим огнём.

— Тид-Кло-Уль! — мир словно застыл на месте, но это было отнюдь не так. Драконы не умели останавливать время, а лишь ускорять себя до той степени, когда время кажется каплей, застывшей в янтаре. Правда и нагрузку на тело и душу, даёт приличную.

«Замедление времени», лёгшее поверх «Воплощения дракона» и комплекса чар боевого мага… это сильно. Очень сильно. Струи пламени распространялись в пространстве со скоростью засахарившегося мёда. Медленно, плавно и чертовски завораживающе. Правда, времени у меня на любование особого не было — пришлось быстро поворачиваться к вампирше, у которой на лице только и успела что сформироваться эмоция испуга, да подхватывать девушку на руки, попутно бросив оружие на пол. Оказалось это куда сложнее, чем могло прозвучать — всё же я старался не навредить, находясь под столькими усилениями и ускорением.

— Вулд-На-Кест, — «Стремительный рывок», как назывался этот крик, в реальности отличался от своего прообраза из игры. В «Скайриме», персонаж, выкрикнув заветные слова, просто раза в три быстрее своего бега переносился на метров двадцать вперёд. В суровой реальности же твоим телом будто выстреливали из пушки, перенося в то место, куда был устремлён взгляд за жалкие доли секунды. Неважно, два метра, три или двести — результат зависел от желания пользователя и, эм, глубины понимания Слов.

Волосы Сераны взметнулись, не в силах сопротивляться набранному ускорению, а я, оказавшись в сотне метрах слева от своей изначальной точки, как можно бережнее, усадил девушку на пол, после чего, повернулся в сторону драугров.

Каждую клеточку тела с каждой секундой ломило всё сильней. Тушка первого драконорождённого попросту не выдерживала таких нагрузок, даже учитывая все наложенные «бафы», грозясь вскоре показать мне весь спектр «приятных ощущений» от отходняка.

Отмена действия «замедления времени» отозвалась приступом ноющей боли по всему телу, сопровождавшимся сдавленным вскриком девушку позади. Вот только времени на передышку мне никто давать не стал и в нашу сторону вновь устремилось пламя военачальника.

— Йол-Тор-Шул! — вы когда-нибудь гасили огонь… огнём? А Мирак — да. Как говорится, мог, умел, практиковал. И, с уверенностью могу заявить, что это лучший способ.

В момент, когда, казалось, сама моя душа обратилась к миру, а связки неприятно свело, исторгая малопригодные для произнесения человеческим горлом звуки, пространство передо мной потонуло в ярчайшем свете, обдавая волной жара. Древняя усыпальница окрасилась в жёлто-красный, а воздух содрогнулся от мощи слов первых детей этого мира, и пламени, заставляя более слабый огонь «преклониться».

Поток огня берущий начало в двадцати сантиметрах перед лицом, просто и без затей подавлял своей мощью струи огня военачальника, «сдувая» те, и добавляя к моей собственной атаке.

Огонь конусовидно расходился вперёд, превращая взревевших драугров в обугленные головёшки.

Одним Криком я положил примерно половину мертвецов. Оставшаяся часть, будто и не замечая участи своих собратьев, подняла оружие и ринулась в нашу с Сераной сторону.

— Цела? — не оборачиваясь бросил я, отслеживая перемещения драугров и действия военачальника. — Двигаться можешь?

— Д-да… — стиснув зубы прошипела вампирша, вставая с пола. — Что это… Даэдра задери… было?!

— Потом! — рублено ответил, проталкивая слова через саднящее горло. — Когда дам сигнал — беги вправо, к стене.

— Какой сигнал?! — времени отвечать не было, поскольку именно в этот момент тройка уцелевших лучников сделала синхронный залп.

— Сейчас! — крикнул, одновременно с тем делая рывок вперёд, выходя из-под траектории выстрела.

Выцепить взглядом валяющийся на полу меч, получилось как-то даже само собой, а в голове созрела одна довольно интересная идея, кою я и решил претворить в жизнь.

Заклинание «Телекинеза», пусть и было доступно практически всем магам, ввиду своей простоты, но мало кто им пользовался в бою, предпочитая использовать более-менее стандартный набор мага школы Разрушения. А жаль, ведь в связке с оружием, оно превращалось в довольно интересную комбинацию.

Резкий рывок в сторону валяющегося меча, сопровождаемое движением маны и усилием воли, заставили оружие устремится в сторону лучников. Точность на таком расстоянии оставляла желать лучшего, но одному из драугров я всё же смог срубить голову, а вот дальше уже вышел конфуз — меч, воткнулся в основании шеи второго, застревая в мёртвой плоти.

Дальше управлять мечом мне уже никто не позволил — ко мне вплотную приближался вооружённый круглым щитом и булавой драугр, явно намеревающийся примерить своё оружие к моей многострадальной головушке. Позволять я ему этого, конечно, не собирался.

— Фус! — встретил подоспевшего трупака первым словом Крика «Безжалостной силы». Пространство усыпальницы содрогнулось, заставляя каменную крошку осыпаться с потолка, а самого драугра попросту снесло, отбросив на десяток метров назад так, словно в него попали ядром из пушки.

— Вулд! — перемещаюсь ближе к оставшимся в живых «полтора» лучникам, одним резким движением выхватывая увязавшее в теле живого мертвеца оружие, а вторым сношу голову, сделав широкий замах, набирая нужную инерцию.

Последнего лучника постигла похожая участь.

С противоположной стороны раздался треск молний, привлекая моё внимание. Военачальник, переживший моё «дыхание» скорее всего с помощью заклинания «Оберега», времени зря не терял, и решил ловить менее подвижную цель, коей оказалась Серана, прожаривавшая молниями двойку насевших на неё драугров. К слову, двигалась девушка довольно шустро и проворно.

— Эй! — слабый разряд молнии, сорвавшийся с пальцев левой руки, не был способен навредить военачальнику, сумевшему пережить полноценное драконье пламя, но я и не планировал, вместо этого заставляя отвлечься, привлекая внимание к себе, ослабляя давление на вампиршу.

Голова драугра повернулась в мою сторону, угрожающе сверкнув синевой в глазах.

— Болог аз, мал лир! — проскрежетал мертвяк, а ближайшие ко мне драугры взревели, начав спешно приближаться, собираясь взять в кольцо.

— Не в этот раз, дружище… Вулд! — пространство передо мной вновь на миг вытянулось в сплошную линию, а сам я оказался ровно в метре перед военачальником, поднявшим руки для очередного выброса пламени.

— Йол-Тор-Шуль! — выжил в прошлый раз? Что же, мы не гордые, дыхнём ещё раз!

Глава 7. Стукал? Лутай!

Мало кто вообще способен пережить «Огненное дыхание», что будет говорить лишь в пользу их выдающейся силы и умений, но ещё меньше тех, кто способен пережить его в упор. У меня, пожалуй, наибольшие шансы из всех «смертных», по той причине, что в полной мере познал смысл слов «Огненного дыхания», что дало мне некую форму устойчивости к огненному элементу. Военачальнику же в прошлый раз удалось выжить из-за того, что пламя прошлось по нему по касательной, а также благодаря вовремя выставленному «Оберегу». Сейчас же его спасти ничего не могло, ибо находился он в самом эпицентре пламени.

Заставивший меня изрядно побегать драугр умер. От него не осталось даже пепла. Единственное, что меня изрядно удивило, это последние слова, переполненные чистой ненавистью и злобой, несвойственной безэмоциональным мертвецам, эхом разлетевшиеся по пространству, перекрывая даже шум бушующего пламени:

— Miraak vax…

Добить оставшихся драугров, потерявших связь со своим предводителем, было практически тривиальным занятием. Тут и Серана одна справится, пусть ей и придётся изрядно побегать. Вдвоём же мы управились и того быстрее.

— Ты как, цела? — кажется, сегодня я вплотную подошёл к своему физическому и ментальному лимиту. За один день пережил столько, сколько подавляющему большинству и за целую жизнь не снилось. Серана на моём фоне выглядела куда лучше — все же вампиры менее подвержены усталости. А вот я сейчас являлся, пожалуй, тем самым мужичком с плакатов «Остановись! Переутомление тебя убьёт!» Что, не видели такой? И я вот что-то, а ведь парочку таких не мешало бы повесить на моём старом рабочем месте, ещё там, на Земле. Глядишь и сейчас бы спокойно отдыхал дома, а не вселялся в тела всяких там игровых персонажей…

— Нормально, — поморщилась девушка, осматривая длинный порез на предплечье. Кажется её все же зацепили. — Это были какие-то неправильные драугры…

— Ага, — невольно хохотнул, снимая маску и развеивая «Воплощение дракона». — И мёд у них неправильный*.

На меня в очередной за сегодня раз выразительно приподняли бровь. Я лишь отмахнулся, не желая углубляться в смысл малопонятной в этом мире шутки:

— Не бери в голову, в моих краях так любили шутить, — убрал лезущие после боя в лицо промокшие волосы. — Но ты права, всё пошло не совсем так, как я изначально планировал.

Вампирша кивнула, примеряясь сесть ну одну из множества ступенек, сходящихся вниз, к центру, образуя своеобразные трибуны.

— Помочь? — кивнул на порез.

— Не стоит, — она выставила вперёд предплечье, рана на котором зарастала практически на глазах. Не так, конечно, как у какого-нибудь бешеного регенератора из комиксовых вселенных, способного отрастить конечность за считанные секунды, но, думаю, часик-другой и будет как новенькая.

— Бытие вампиром… имеет свои плюсы, — впрочем, даже такая регенерация впечатляла. Правда всегда стоить помнить, что среди парочки плюсов, минусов вампиризм несёт с собой куда больше.

Я уселся рядом, откинувшись назад и укладываясь спиной на каменные ступени. Не сказать, что удобно, но в тот момент мне было на это плевать — глаза едва ли не слипались, заставляя во второй за сегодня раз прикладывать усилия для того, чтобы не вырубиться прямо здесь и сейчас.

— Наше соглашение ещё в силе? — покосился на девушку, не поднимая головы с, каждой минутой начинающих казаться такими удобными, каменных ступеней. — Ну, то самое, где я возвращаю тебе Свиток после того, как ты охраняешь меня во время отдыха?

— Охраняю? Это что-то новенькое, — по-доброму фыркнула вампирша, повернув голову ко мне.

— Ну я ведь тако-о-ой слабый, — говорил я это с полностью безэмоциональным лицом, в тоже время активно играя голосом… Ну, насколько вообще мог в своём текущем состоянии, так что, думаю, картина была довольно забавной. — Толкни и замертво упаду.

Девушка закатила глаза, улыбнувшись:

— В силе-силе. Так и быть посторожу тебя… Смертный, — в конце она не удержалась и всё же прыснула в кулачок, а я… Ну, что могу сказать, копившаяся всё это время усталость и стресс наконец-то достигли своего пика, так что всё, на что меня хватило это сконцентрироваться и, как мог скрытно, влить часть оставшейся маны в «Телекинетическую руну», сотворённую на теле ещё в самом начале этого долгого дня. Чисто на всякий случай… Тот самый, где я всё же ошибся, и одна прекрасная дама решит отплатить железом (возможно даже в печень) на мою почти бескорыстную помощь.

***

Одна «прекрасная дама» в раздумьях. Там же.

Пожалуй, этот день Серана запомнит надолго.

За свою длительную и, признаться честно, довольно скучную жизнь, где целые года сливались воедино, поражая своим однообразием, именно такие дни как этот, прочно занимали своё место в памяти.

Казалось, ещё вчера они с Валерикой бежали от отца, даже не представляя, что собственная мать решит запереть её в этом месте на неизвестно сколько лет. Валерике было плевать, хочет Серана этого, или нет — она просто приказала. Не стала слушать слов родной дочери и её мольбы, отвечая на все это одной и той же, прекрасно знакомой девушке, фразой:

«Это для твоего же блага, Серана»

Те самые слова, которые девушка слышала из раза в раз, пока мама… её лучший друг, та, к кому она всегда могла прийти за советом или для беседы, готовила саркофаг для неё. Да, они не обычные мать и дочь, они — Дочери Хладной Гавани, но это лишь усугубляло и так не самую приятную ситуацию, ведь эти же слова девушка слышала и в тот самый день… День церемонии.

Тогда Валерика с этими же словами отправила их обеих в лапы ублюдка Молага Бала, спустившегося в Нирн в смертном теле.

И вот, всё опять повторялось… К счастью, в этот раз её просто заперли на неопределённый отрезок времени, погрузив в глубокий сон, больше похожий на стазис, а не отправили на убой в лапы Даэдрического Принца.

Проснувшись и встретив странного норда, первой мыслью Сераны было узнать, что случилось с её семьей и сколько времени она тут проспала. Но постепенно эти мысли отошли на второй план, заменясь происходящими событиями.

То, что «странный норд» окажется куда сильнее, чем ей казалось в первые полчаса их знакомства, было нормально — всё же и она не показывала всех своих сил, стараясь держать дистанцию с незнакомцем. Но вот то, что он окажется настолько могущественен, девушка себе даже представить не могла.

Поначалу, когда Мирак сказал, что обнаружил «сильных драугров», Серана была удивлена. Нет, не тем, что кто-то смог почувствовать присутствие нежити — таких заклинаний даже она знала около трёх штук и все они принадлежали разным школам, — этим никого нельзя было удивить. А вот то, что он смог почувствовать их силу, уже заставляло взглянуть на него под другим углом.

Пусть Серана и не была гением магии, но за свою долгую и скучную жизнь изучила далеко не одну сотню книг по магии, присутствовавших в библиотеке замка её семьи. Так что «кое-что» умела и знала.

Из того, что она понимала, чувствовать силу нежити могла лишь другая нежить, как, например она сама, либо кто-то очень сведущий в магии. Не просто много знающий, но и сам являющийся далеко не слабым магом. Проще говоря, кто-то уровня архимага. Может слабее на ступень-две, но это всё равно много. Вот только Мирак никак не тянул на это звание ни внешне, ни по тому, что видела в прошлом бою с горгульями девушка. Архимаги так не сражаются. Они не используют холодное оружие, предпочитая во всём полагаться на магию, начиная от мантий, магическая концентрация зачарований в которых заставляет даже не сведущий в магии людей интуитивно сторониться их владельцев, заканчивая посохами и заклинаниями.

Мирак же, пусть и ходил с посохом, но лишь раз им пользовался… отведя с его помощью удар горгульи. И всё! То есть никаких тебе огненных шаров, срывающихся с навершия, дабы не тратить времени на заклинание «вручную» — ничего! Он потом его вообще выбросил, как ненужную палку.

А его мантия? Уж распознать в ней подделку, созданную заклинанием, девушке знаний хватало. Оставался только вопрос, зачем? Не просто же «прикрыться», ведь правда? Кто вообще будет использовать для такого пустяка высокоуровневую магию?!

Но не это заставляло мысли в голове роиться, а тот факт, что Мирак оказался Языком. Тем самым о ком девушка читала лишь в книгах и легендах. Мастером Пути Голоса, про которых говорилось, будто они одним словом могли снести ворота крепости и разорвать противника в клочья. Порой даже буквально. Верилось, конечно, с трудом, но после сегодняшней наглядной демонстрации Серана решила изменить своё мнение на этот счёт.

И ведь нельзя даже сказать, что это был какой-то трюк и хитро замаскированная магия, нет — одни лишь слова, произнесённые Мираком на драконьем языке отдавали в пространстве странной рябью. Будто сам воздух начинал мелко дрожать, а всё внутри словно замирает, желая скрыться от Величайшего хищника, внезапно появившегося где-то рядом.

Что было потом, Серана до сих пор чётко понять не могла. За свою долгую жизнь, проведённую большей частью в замке, она не могла похвастаться наличием обширного опыта исследования древних руин, но даже она знала о драуграх. Множество прочитанных книг и те редкие моменты, когда девушка всё же выбиралась с матерью или Гараном «прогуляться», чётко отпечатали в её сознании тот факт, что эти мертвецы, пусть и были сильны, но вот участь гениев им не светила. Что уж говорить о тактике и хитростях в бою, когда всё, что обычно делали эти болванчики, так это оголтело бежали на первого замеченного ими врага, а потом, бормоча что-то на драконьем наречье, пытались тупо и бесхитростно зарубить его. Да, порой встречались сильные, от которых приходилось побегать, но и только. Даже средней руки вампир с лёгкостью мог разобраться с десятком, даже не вспотев.

Но сегодня… Кажется, девушке придётся сильно переоценить всё то, что она знала об этих тварях…

После того как Мирак сделал… Что вот он там конкретно сделал — девушка вновь затруднялась ответить. Казалось, вот они вошли, «повелитель» что-то сказал, потом ещё раз, а затем… Мирак ему ответил. Просто взял и сказал что-то на драконьем отчего безэмоциональный драугр едва ли не пришёл в ярость и, резко вскинув руки, неприятно удивив вампиршу своей скоростью и прытью, запустил в них огнём! Драугр. Огнём. Ещё раз: драугр… Огнём!

Сам по себе этот факт уже был нонсенсом, ведь огонь — враг всей нежити. А тут какой-то драугр берёт и начинает поливать их пламенем. Да и к тому же довольно мощным. Правда удивиться этому Серана не успела, ведь Мирак сделал то, чего девушка разгадать так и не смогла. Он что-то очень быстро выкрикнул, а потом смазался одной сплошной тенью, а вместе с ним и весь мир в её глазах.

Миг спустя её тело прострелило разрядом боли, а она почувствовала словно ей в тело прилетел удар монструозной дубины гиганта. Только на этом всё не закончилось.

Стоило едва проморгаться, как по глазам ударил нестерпимо яркий свет, а уши заложило от яростного гула. Всё тело девушки обдало волной жара, а спустя несколько секунд за которые Серана уже успела не раз попрощаться с жизнью, всё прекратилось. Лишь голос Мирака, обычный, человеческий, спросил, жива ли она.

Хотелось, конечно, съязвить и фыркнуть, пряча собственные эмоции за привычной маской отстранённости и холода, но она удержалась, понимая, что для этого сейчас не то место и, не то время.

А позже уже стало не до этого. Ещё какое-то время ей дали понаблюдать за олицетворением слова «человек-армия», а вот потом про неё, видимо, всё же вспомнили. «Повелитель» оправдывал своё прозвище и… кхм, повелевал. Да так, что ей, чистокровному вампиру, существу превосходящему прочих как в силе, так и скорости, оставалось лишь банально отбиваться от «обычных» драугров.

Та троица не была сильна физически или магически, но действовала как один, не оставляя и малейшей бреши в своих атаках, не давая даже перевести дух — лишь уклоняться и отбиваться от беспросветной череды ударов. Серана оказалась в той ситуации, когда не хватало времени даже нормально ударить в ответ, связанная боем!

И тем забавнее было сравнивать себя с Мираком, который методично занимался изничтожением нежити, напиравшей на него куда яростнее.

Его первая атака, та самая, ослепляющая и внушающая страх, повергла половину, а с оставшимися он разбирался так, будто это действительно были самые обычные драугры. Вот только это не вязалось с тем, что девушка чувствовала, отбиваясь от всего лишь троих, заставивших её уйти в глухую оборону.

Когда же она смогла убить одного, на счету Мирака уже было трое, а потом… Потом девушка увидела то, что в очередной раз заставило каждый волосок на её теле встать дыбом. Серана увидела смерть «повелителя» от дыхания не человека, а дракона в человеческом теле. По крайней мере так ей показалось в тот момент, когда мощный поток огня был сконцентрирован против всего одной цели…

Дальше… Дальше драугры вновь «отупели», став столь привычными болванчиками, коих девушка и запомнила в прошлом.

Вот только и тут снова была странность. В момент смерти повелителя, всё пространство пошло уже знакомой рябью, заставляющей нечто внутри жалобно сжиматься. А потом раздался голос, наполненный едва ли не ощутимой кожей ненавистью и гневом, и слова…

Серана не знала драконьего языка. Могла его определить, но перевода, увы, не знала. Но не нужно быть гением, чтобы понять, что дух павшего драугра обращался именно к знакомому ей норду, Мираку. Опять же, непонятно, что он ему сказал, но вот то, что тот испытывал огромную ненависть к её новому знакомому, а также назвал его по имени, которое ну никак знать не должен был, заставляли женское сердце начать задаваться рядом довольно логичных вопросов.

Откуда этот драугр мог знать Мирака? Ведь было понятно, что это не просто созвучное слово, а имя конкретного норда, сказанное духом конкретного драугра… Как бы это сейчас абсурдно не прозвучало!

А это уже начинало невольно порождать вопросы о том, откуда вообще здесь появился Мирак? Он вроде бы говорил, что проход, через который пришёл и откуда пришли они с матерью сейчас завален грудой камней. Причём говорил это, создавая впечатление, что завал появился за долго до его прихода. Тогда, логичный вопрос, как? Как он тут оказался? Прошёл через другой проход? Тогда почему о нём не упомянул? А может это он и устроил завал? Но почему не сказал? Зачем сделал это? Как всегда — вопросы, вопросы и ещё больше вопросов, на которые никто не хотел давать ответов…

А сейчас этот мужчина, занявший всю её голову, даже умудрившись вытеснить мысли о происходящем в семье, преспокойненько спал, лежа прямо на каменных ступенях. Пока в пол сотне метров от них остывал расплавленный его огнём камень, а округа была усыпана обгоревшими и порубленными на части драуграми…

Тяжело вздохнув, сетуя на свою нелёгкую судьбу, Серана решила заняться тем, чем обычно занимались уважающие себя искатели приключений, забредшие в древние развалены. Нет, не убегала, сверкая пятками и оглашая округу истошными криками при виде ожившего мертвеца, а решила заняться собиранием всего более-менее ценного. А вопросы… Ответы на них она узнает позже. Всё же вампиры были известны не только своей силой, но ещё хитростью…

_________________

* — Мирак тут говорит про нордский мёд в смысле выпивки — медовухи, — которую норды просто называют мёдом.

Примечание автора:

Внеочередная глава в честь праздника. У меня сегодня День рождения. Юбилей :)

Глава 8. Хомячизм и неоправданные ожидания.

«Странный норд» успевший всецело занять мысли одной древней вампирши. Неопределённое время спустя.

Вас когда-нибудь будили, стуча железной ложкой по кастрюле? Меня вот да, и, поверьте, в такой побудке обычно мало приятного… Правда получил я этот сомнительный опыт, ещё там, в моём прошлом мире, когда после очередной студенческой попойки нас решили так разбудить девчонки, у которых мы и уснули, явно заняв причитающиеся им койки… Без них. Кхм, да… А вот Мирака подобным образом ещё ни разу не будили. До сего дня.

— Прости… Я тебя разбудила? — невинно поинтересовалась одна древняя вампирша. Правда, веры в её «невиновность» в данном конкретном случае у меня было меньше, чем когда-либо. Нет, я бы может и мог спросонья поверить, если бы увиденное мной выражение лица, словно говорившее, мол, «ой, я така-а-ая нело-о-овкая…» соотносилось со взглядом, в котором не было и капли раскаянья за содеянное.

Источником же звука был шлем одного из драугров, звучно скатившийся по каменным ступеням вниз, оглашая грохотом и противным дребезжанием всё пространство Крипты.

— Ничего, — резкая побудка на удивление не приносила того дискомфорта, коего от неё обычно ожидаешь. Наоборот, я чувствовал себя прекрасно, даже учитывая тот факт, что сон на каменных ступенях как понятно, не прибавлял здоровья спине и шее, отчего я сейчас их активно разминал, чувствуя, как те успели прилично затечь и сейчас неприятно так побаливали. В остальном же я был полностью отдохнувшим и восстановившимся. Давно я уже этого не чувствовал. Очень давно. Особенно приятно радовал почти полностью заполненный резерв, которому не мешали даже постоянно затрачиваемые на поддержку «кармана» и призванной экипировки крохи маны. — Сколько я проспал? — смачно потянулся всем телом, зевнув и чувствуя, как спина и руки издали парочку звучных хрустов, неся с собой приятное чувство облечения.

— Не знаю, — вампирша начала спускаться вниз, чтобы подобрать упавший предмет экипировки. — Может сутки, или около того. С определением точного времени у меня проблемы, — пожала та плечами, как бы между делом подтверждая, что следовала духу договора и действительно сторожила мой сон.

— Понятненько… — соглашаюсь с логичным доводов Сераны, а также чувствую некое внутреннее удовлетворение от запоздалого осознания, что всё же проснулся живым и целым, а не с явным избытком железа в организме. Приятно, что оказанное доверие мало по малу начинало окупаться.

Правда вместе с этими мыслями нахлынуло такое же запоздалое осознание, о некоторых фактах, на которые я вчера не обращал внимания, либо в силу усталости, либо из-за того, что тысячелетия жизни Мирака ещё не успели должны образом «встать» на место, вызывая некие «перепады» в личности. Теперь я отчётливо видел, что вёл себя, мягко говоря, неадекватно и… Нет, мне не было стыдно или ещё что, просто… забавно это, что ли. Будто на утро после хорошей пьянки вспоминаешь прошедший вечер и понимаешь, что литры алкоголя отлично помогли расслабиться и, вообще, было довольно весело, но вот повторять подобный опыт в ближайшее время как-то не шибко хочется.

Плюс, со свежей головой мне предстояло задуматься о том, что эта за хрень случилась после смерти военачальника, ибо произошедшее было явно не типично, мягко говоря. Это я о тех последних словах, где один уже очень мёртвый мертвец поминал меня нехорошими словами.

«Мираак вакс». Дословно — Мирак предатель. Вот теперь сиди и гадай, был ли это кто-то из бывших «коллег по цеху», узнавший меня в момент своей смерти, либо просто очередное и осточертевшее «так совпало». В последнее верилось уже с трудом, но и первое по уровню вероятности не то, чтобы далеко ушло. Дело в том, что драугр был максимально странным и, как говорят, ни туда ни сюда: слишком сильный для обычного члена культа, пущенного под нож за преступление, и слишком слабый для кого-то из Жрецов, кто вместе со мной мог пойти против драконов. А значит надо бы в этом деле разобраться и всё как следует обмозговать…

— А… что ты делаешь? — пока я тут немножко уплыл в себя, девушка тем временем подобрала упавший шлем, поднялась обратно и уложила тот рядом с небольшой такой кучкой всякой всячины. Эта «кучка» состояла из груды мечей, пары булав, щитов и частей доспехов, кои Серана, по всей видимости поснимала с менее повреждённых драугров, сейчас валяющихся едва-ли не в чём мать… Кхм, в смысле, в чём некроманты обратили. А ещё, мне кажется, или там, в сторонке, за грудой мечей, были аккуратно сложены потускневшие от времени кубки и тарелки?!

— Собираю трофеи, — как само собой разумеющееся выдала та, бросив на меня взгляд и разряда «неужели это так неочевидно» и «вот от кого не ожидала, так это от тебя» заставившего меня капельку смутиться своей лёгкой заторможенности с утра. А ещё, если бы у меня была кружка с выпивкой, то я бы непременно в этот момент поднял её за здоровье внутреннего зверя девушки… хомяком именуемого. — Пока ты спал всё равно делать было нечего. — а это уже была явная шпилька в мою сторону, а мне почему-то вспомнились слова классика: «У беды одно начало — сидела женщина, скучала» — Вот я и решила не терять времени зря, — пожала плечами. — Только я не смогла открыть вон тот сундук, — кивнула она в сторону означенной мебели, стоящей у массивной стены, на которой даже отсюда я мог видеть вырезанный на драконьем языке, текст, что лишний раз говорило о размерах «полотна».

— Хм? — подобное заинтересовало уже меня. Особенно на фоне моих недавних рассуждений. Нет, не текст (хоть и на него стоило бы взглянуть), а именно сундук — всё же тот был богато украшен, а учитывая то, где мы оказались и обычаи древних нордов, думаю, в нём найдётся парочка интересных вещей. — Сейчас глянем.

— Ну попробуй, — пристроилась рядом девушка, когда я направился к сундуку на противоположную сторону амфитеатра. — Может у тебя получится его вскрыть. У меня не получилось даже магией, — досадливо цыкнула язычком она.

— Прям настолько всё плохо? — сказанное Сераной действительно удивляло, особенно в свете того, что у неё времени на попытки было предостаточно, учитывая, что проспал я около суток, по её словам.

— Угу, — кивнула. — Я испробовала всё, что знала, но замки даже не шелохнулись, — я, конечно, её попыток открытия не видел, но думается мне, что под словами «всё, что знала» подразумевается и, так сказать, ручной метод с помощью подручных средств, так и заклинания вплоть до адептовского уровня. Почему именно адептовского? Ну, насколько мне известно, именно с помощью заклинания этого уровня можно было открыть практически любой замок. Могу, впрочем, и ошибаться, ибо кто знает, какие чары успели ещё придумать зарывшиеся в исследования маги, но полторы тысячи лет назад это было как раз самое новое и самое сильное заклинание подобного плана.

В близи сундук оказался куда массивнее, чем виделось с другой стороны амфитеатра. Явно дорогостоящий и зачарованный, поскольку за хрен знает сколько лет он не прохудился и не обшарпался даже на каплю, будто только вчера выйдя из-под инструментов признанного мастера. Что интересно, замочных скважин было две, тем самым намекая на повышенный уровень сложности механизма.

— А… — решил я задать логичный вопрос, но Серана, будто заранее предполагая возникновение у меня того, ответила раньше, чем я успел закончить.

— Нет, ключей я не нашла. Возможно, они были у «Повелителя», но теперь мы этого уже не узнаем… — «благодаря кое-кому» было тактично опущено, но лишь дурак бы не услышал этого в тоне девушки, чей хомяк явно негодовал от возможной упущенной прибыли.

— Хн… — недолго думая, я решил сразу сотворить то своё самое сильное заклинание, раз другие, по словам Сераны, не справились. Магия тонким слоем окружила сундук, на секунду вспыхнув, но на этом всё. Замки оставались неприступными, а я в тоже время почувствовал сопротивление каких-то защитных чар, наложенных кем-то явно сведущим в «антивандальных» зачарованиях.

— Не сработало… — раздосадовано вздохнула девушка.

— Тут есть какие-то чары защиты…

— Тоже почувствовал? — вопросительно посмотрела на меня Серана. А у меня в голове зарождалось всё больше подозрений на тему причастности одного конкретного драугра к узкому кругу Жрецов Культа. И, если мои догадки верны, то…

— Нашёл.

— Что это? — присела Серана на корточки, осматривая схематичное изображение дракона, пожирающего собственный хвост.

— Знак Драконьего Культа, — не стал ходить вокруг да около или скрывать подобного рода информацию — всё же девушка явно была не глупой и сопоставить два и два сможет. Сам же я, перевёл внимание на стену слов, на которых обычно писали эпитафии умершим, тем самым старясь подтвердить собственную догадку.

— Ты можешь понять, что тут написано? — спустя пару десятков секунд поравнялась со мной вампирша, видя, что я читаю высеченное на камне.

— Вполне, — кивнул. — Тут сказано: «Здесь закончил свою жизнь Своло, у которого хватило силы убить дракона, но не хватило выносливости убить больше», — всё-таки не Жрец, да, но где-то рядом. — Поздравляю, Серана, — усмехнулся я уголками губ. — Вчера мы с большой долей вероятности сражались с тем, кто во времена войны с драконами выступал на стороне людей, за что и подвергся драуграфикации в наказание за «предательство».

— Оу…

— Вот тебе и «оу», а я всё думал, почему он оказался таким сильным, а это вон оно как получается… — правда, это не отвечает на вопрос, почему этот Своло, сволочь такая, назвал меня «предателем». Логично было бы предположить, что такое обращение ожидаешь услышать от бывшего союзника, нежели от врага моего врага…

Что же касается сундука, то тут всё довольно быстро встало на свои места.

— Бэкс, — Крики ведь это не заклинания, имеющие чёткую структуру, дабы получить по итогу строго означенный эффект. Драконий язык — это особый вид воздействия на мир с помощью трёх факторов: Слов, Глубины понимания того, что они «именуют», и Силы Души. Просто, как и в магии, тут есть определённые, скажем так, унифицированные шаблоны, которые используются подавляющим большинством. Не просто ведь так говорят, что сражение драконов — это, по сути, дебаты, на которых оппоненты доказывают друг другу свою силу и глубину понимания тех или иных составляющих мироздания, будь то просто огонь, холод, или процессы куда более комплексные и полноценные, как увядание и смерть. Вот и в этом случае я просто направил силу своей души в одно единственное слово на драконьем языке, одновременно чётко представляя в голове всё то, что вкладывал в процесс, который должен произойти.

Пространство отозвалось небольшой рябью, а механизмы замков с отчётливым звуком провернулись, будто только и ожидая команды.

— Хм… Удобненько, — оценила вампирша эффект Слова «Открыть» в исполнении первого довакина.

— Как я и предполагал… — довольно улыбнулся, осматривая увидевшие свет впервые за последние тысячелетия, вещи.

— Что это? — Серана оперлась локтями о верхушку боковой стенки открытого сундука, который доходил ей чуть выше пояса, из-за чего её поза приняла довольно… интересные очертания.

— Это, по всей видимости, личные вещи того самого Своло, — достал я добротный, некогда зачарованный полуторник, начав осматривать и пытаться ощутить спектр выдохшегося от времени зачарований. Девушка последовала моему примеру, но ей в руки попалась тёмная мужская мантия-роба. Минутой спустя она роба была отложена в сторону, а девушка продолжила извлекать из сундука личные предметы «усопшего».

— Я только одного понять не могу, — когда сундук остался девственно чист, а на полу вокруг него был разложен полный комплект слегка потрёпанных, но всё ещё добротных одеяний мага, мешочек драгоценных камней, а также тот самый полуторник и пара выцветших книг в кожаном переплёте, бывших, как оказалось, личными дневниками Своло, задала уже, по всей видимости, давно мучавший её вопрос Серана. — Зачем было оставлять все эти вещи тут, запирая в такой заковыристый сундук? Не проще ли было их просто сжечь или, ну не знаю, забрать себе, в конце концов?

— Таковы традиции Культа, — пожал плечами, вороша память о прошлом. — Своеобразная дань уважения, — и, прежде чем моя слушательница успела что-либо возразить, уже набрав в лёгкие воздуха, я поспешил продолжить. — Да, это может показаться противоречивым на фоне того, что драуграфикация, по сути своей, была одним из самых страшных наказаний за предательство, но таковы уж традиции. Дескать, мы тебя, конечно, приговариваем к участи хуже смерти, но в дань уважения к твоей силе, личные вещи погребём с тобой. Да ещё и обеспечим защитой, дабы всякие расхитители гробниц не посягали на них.

— Звучит… бредово.

— А на деле ещё бредовее, — покивал, понимая всю абсурдность такого подхода, но благодаря тому, что в прошлом сам не раз становился свидетелем подобного, сейчас чувствовал себя не так плохо, как вампирша, получившая неприятный шлепок суровой действительности по лицу. Кто сказал, что это был фейспалм в исполнении Сераны?! Наглая клевета и ложь!

— Ладно, ты как знаешь, а я пожалуй прихватизирую вот эту робу и пойду приоденусь, а то, знаешь, заклинание «Призванных доспехов», конечно, хорошее, но постоянно поддерживать его как-то уже начинает напрягать, — и только я нагнулся подобрать означенные предметы экипировки, как случилось это. Девушка издала како-то сдавленный звук, будто всем телом налетела на невидимую стену, а весь её вид на секунду стал таким жалобным, будто умоляла не ломать ей картину мира второй раз подряд. Выглядело, конечно, забавно, но чем был вызван такой эффект, я пока затруднялся сказать. — М-м? Что-то случилось?

— Только не говори мне, что ты всё это время использовал высокоуровневое заклинание для того, чтобы… Восемь всемогущих, не верю, что говорю это, но для того, чтобы просто прикрыться?! — в конце её голос всё же не выдержал и надломлено дрогнул.

— Эм… — я всё ещё не улавливал сути претензии. — Ну… да?

— То есть ты решил исследовать странные руины в одном… Кхм, исподнем? — голос девушки звучал ровно, будто у санитара, боящегося спугнуть буйного пациента. А я начал подозревать, что меня подозревают в чём-то не очень хорошем, но всё ещё не мог понять, в чём конкретно суть претензии.

— Не то, чтобы я делал это специально… — решил внести некой ясности. — Но, либо так, либо в одной набедренной повязке.

На некоторое время повисла неловкая тишина. Сквозь маску самоконтроля было тяжело рассмотреть настоящие эмоции вампирши, но вот, наконец, тишину развеял прозвучавший как-то даже обречённо вздох и тихое:

— А я-то гадала… — после чего Серана встряхнулась и упёрла в меня свой фирменный взгляд. Тот самый, где она выразительно поднимает одну бровку вверх, а в голос добавляет пару ироничных ноток. — Тебе уже говорили, что ты странный?

— Сегодня? Нет, — отчаянно не признавал я грязных инсинуаций девушки в мою сторону. — Да и вообще, ты первая, кто вообще называет меня «странным», — со вздохом закончил я, развеивая заклинание и оставаясь в одних лишь трусах, которыми для местных выступала та самая хитро завязанная набедренная повязка.

— Куда катится мир… — тихо фыркнула Серана, тактично отворачиваясь. Вот только я успел заметить, как её взгляд украдкой пробежался по моему оголённому торсу…

Глава 9. На Свободу! ​

— А что ты делаешь? — Серана присела рядом на корточки, обхватив руками колени и сосредоточенно наблюдала за моими действиями, слегка прикусила губу. Её глаза, задумчиво прищуренные, метались между моими руками, застывшими над вновь разложенной на каменном полу робе, и голубоватыми ручейками маны, блуждающими по её поверхности.

— Обновляю зачарования, — на самом деле я занимался довольно трудоёмким и сложным процессом, отчего мой ответ прозвучал несколько рублено, а взгляд, метнувшийся в сторону подошедшей вампирши, был так же быстро возвращён обратно.

— Ты и такое умеешь…

— Я мужчина многих талантов. Правда до одного моего старого товарища мне в зачаровании так же далеко, как отсюда до Саммерсета пешком, но я стараюсь, — хотел по привычке пожать плечами, но вовремя остановился. Как я уже сказал, процесс этот был довольно трудоёмкий, отчего лишний раз отвлекаться было чревато полным уничтожением исходных чар, так что, как бы мне сейчас не хотелось поболтать с Сераной (кто сказал распушить перья?! Наглая ложь и провокация!), но позволить я себе этого не мог.

Маг, о котором я упомянул как об «одном товарище», товарищем в полном смысле этого слова не был. Единомышленник — да, такой же даэдропоклонник — без сомнения, но вот до полноценной дружбы или товарищества нам было ой как далеко. Он, как и я, был когда-то членом Культа Дракона, но его успели изгнать ещё до моего туда прихода. К слову, на тот момент ему было уже более трёх сотен лет, что даже по меркам эльфов считалось преклонным возрастом, не говоря уж о людях, а именно последним он и являлся. Один только этот факт уже многое о нём говорил, но так получилось, что это было лишь одно из не самых значительных его достижений.

Этот человек был настоящим гением магии, но, как и многие гении не сумел избежать безумия. Хотя… Не просто же говорят, что гений и безумец — две грани одной и той же монеты. Уже в двадцать лет, превзойдя своих учителей, он отправился за знаниями к тем, кто издревле превосходил людей в магическом искусстве — эльфийским магам, — бросив дома молодую жену и ребёнка. К сожалению, когда спустя годы он вернулся на родину, в Саартал, то нашёл лишь выжженые и разграбленные снежными эльфами руины. Выжили лишь немногие, включая того самого Исграмора, вернувшегося в Атмору за войском, с целью устроить карательный рейд. Человек же, полный гнева и скорби по погибшей семье, поклялся отомстить и взял себе новое имя — Азидал, что на драконьем языке означало «ожесточённый разрушитель».

Однако вскоре он понял, что его знаний и сил недостаточно для победы над эльфами, уничтожившими Саартал. Тогда Азидал вновь обратился к эльфийским магам, смерив на время свою ненависть, чтобы овладеть их искусством. Он вновь отправился учится, тратя годы изучая магию айлейдов, двемеров, альтмеров, каймеров и даже снежных эльфов, запоминая всё, что могло помочь ему в будущем. В итоге, взяв всё самое лучшее, он объединил новые знания с тем, что уже имел, выводя на новый, доселе недостижимый, уровень, своё магическое искусство, став, по сути, основоположником современной школы Зачарования.

Когда же Исграмор вернулся в Скайрим со своими легендарными «пятью сотнями», Азидал предложил свою помощь. Он зачаровал оружие и доспехи воинов, что дало им решающее преимущество, делая и так смертоносную атморианскую сталь ещё более опасной. Снежные эльфы не смогли противостоять этой мощи, питаемой людской яростью и желанием мести. Так Азидал достиг своей цели, но это не принесло ему удовлетворения. За годы учёбы магия стала для него одержимостью. Он жаждал новых знаний, стремясь постичь то, что было недоступно людям и даже эльфам. Жаждал выйти за рамки смертных…

В поисках великих тайн он даже обратился к Драконьему Культу и в течении всего десяти лет умудрился стать Верховным Жрецом. Но даже это не смогло удовлетворить его жажду: Азидал начал искать силу в Обливионе, где… Да, в принципе-то нашёл, но лишь сильнее распалив свою неуёмную жажду знаний и безумие. Легендарная фраза о том, что долгое вглядывание в Бездну не проходит бесследно, здесь подходит как нельзя лучше. В конечном итоге Культ изгнал его, попытавшись ещё и убить. Вот только Азидал оказался не так прост и смог выжить, исчезнув с радаров на столетия.

Спустя время, когда Мирак, по факту, начал вражду с Культом, отчего пришлось бежать и перебираться на Солстейм, явился Мора своей тентаклиевой персоной, и нашептал, где найти одного очень «полезного соратника», как назвал Принц древнего мага. Так мы, в принципе, и познакомились. Ну а потом… Что случилось с Азидалом, после того как Мора забрал Мирака в Апокриф, он не знал, но уже я, из своих знаний прошлого мира, могу сказать, что ничего хорошего древнего мага не ждало…

За время знакомства Мирак многому успел научиться у этого поистине выдающегося человека, но больше всего я ему был благодарен за обучение зачарованию, так сказать, из первых рук. Правда до уровня самого Азидала мне, как и Мираку было, как уже упоминал, ой как далеко — ему бы хватило и десяти минут на то, чтобы не просто подновить чары на робе, а буквально восстановить их из небытия даже после полного разрушения… Как говорится, мастер мастеру рознь. Я могу заткнуть за пояс некоторых мастеров этого искусства, а Азидал так мог сделать с ними всеми… Возможно даже одновременно.

Несколько часов спустя.

Знаете, странное чувство. Вот вроде и понимаешь, что ходишь в одежде покойника, которой как минимум несколько тысячелетий, а вроде и нет этого чувства отвращения, кое, казалось, подобный факт должен вызывать. Наоборот, роба была довольно удобной, а уж после того, как я подновил выдохшиеся зачарования — что оказалось немного сложнее, нежели я изначально рассчитывал, — стало вообще хорошо. Правда, тут был небольшой нюанс. Зачарования работали пока запитываешь их маной, следовательно, как только перестаёшь этим заниматься, одежда вновь становилась самым обычным тряпьём. Увы, тут скорее всего и Азидал бы ничего поделать не смог — нужны были камни душ.

Пока я занимался своим гардеробом, Серана старалась себя занять, как только могла. Было видно, что с её точки зрения мы и так тут сильно задержались и древней вампирше уже не терпелось покинуть успевшую осточертеть крипту. Вот она и ходила, скучала, после того как первые двадцать минут понаблюдала за моей работой. «Стена Слов» была осмотрена ею со всех возможных сторон. Этому же подвергся сундук, дневники Своло, чернила в которых по большей степени выцвели, а потом и рассортированная кучка трофеев.

К слову, о последней. После моего вопроса о том, как она собирается всё это тащить и предупреждения, что я этим заниматься не собираюсь, окружение огласил приглушённый горестный вздох девушки. И, со словами «Вот это я тут точно оставлять не намерена», из обрывков найденной ткани, Сераной был сооружён простенький кошель, куда перекочевали драгоценные камни, найденные ею ранее. Такой её порыв я поддерживал, ибо парочка золотых, это, конечно, парочка золотых, но ими сытым не будешь. В том плане, что нам в любом случае нужны будут деньги, а камешки, в отличии от тяжёлого золота, практически ничего не весили, да и стоили куда дороже. У меня, в принципе, были способы быстрого заработка, но если есть вариант лишний раз не тратить ману, то я выберу его.

Наконец, когда моя возня с робой была завершена, мы могли смело двинуться на выход.

— Вот, возвращаю, — во всполохах маны на моей руке материализовался Древний Свиток, который я и протянул девушке. На лице девушки промелькнула эмоция удивления, но была быстро задавлена, а пальчики древней вампирши сделали «цап», после чего перевязь со Свитком сноровисто перекинута через грудь, занимая своё прежнее положение.

— Спасибо… — мгновение тишины и Серана отворачивается в сторону массивных ворот.

Новые ворота, конечно, были не столь высоки́ и богато украшены как те, что я встречал ранее, но, навскидку, вторжение средней руки отряда сдержать собой вполне могли. Это при том, что открывались они с помощью встроенного в стены механизма, для активации которого нужно было потянуть за рычаг на полу в нескольких метрах слева.

Ну а спустя ещё один переход по постепенно сужающемуся из состояния довольно просторного для целого отряда, до той степени, когда пришлось идти друг за дружкой, тоннелю, мы вышли к железной решётке, обильно присыпанной снегом, сквозь которую проход наполнял приятный свежий зимний воздух.

— Неужели мы наконец-то покинем эти даэдровы руины…

— Покинем-покинем, — покивал я на слова вампирши. — Ты только очередной рычаг или цепочку найди, чтобы эту решётку открыть… — решил добавить в её бочку мёда ложечку дёгтя.

В ответ же я услышал тихое бормотание, где девушка выплёскивала своё негодование, красочно, пусть и сдержано, описывая, где она видела всех этих древних нордов с их механизмами и руинами, в чём я был с ней согласен — уж больно много за последнее время я встречал их, учитывая тот факт, что у нас тут вроде как фэнтезийное средневековье, а не стимпанк какой-нибудь…

— Нашла! — цепочка оказалась припрятана довольно хитро, делая её практически не заметной, если смотреть с другой стороны решётки. Находилась она в неприметном углублении стены, сейчас заваленной снегом, занесённым сквозь решётку.

Приглушённый скрежет работы механизма был почти не слышен из-за завывания ветра, но древние норды делали на тысячи лет, так что никаких конфузов, к счастью, не случилось, а мы наконец-то могли вздохнуть с облечением, покидая пределы прохода.

— Ах… — на дворе была ночь, а пушистый падающий снег приятно щекотал лицо. Серана подняла голову, наслаждаясь моментом и зимней свежестью, которая так разительно отличалась от затхлого воздуха, коим мы дышали раньше. — Как же хорошо снова дышать… — со сладким придыханием сказала девушка, жадно вдыхая новую порцию морозной свежести.

Отвечать я что-либо не стал, сам наслаждаясь приятно будоражащей зимней атмосферой и звуками ветра. Он звучал столь непривычно, особенно после того, как все прошлые сутки неизменно сопровождались лёгким, а местами и нет, эхом.

Конечно, можно было ещё долго стоять и предаваться умиротворению, но у суровой реальности вновь нашлось на этот счёт собственное мнение. Желудок недвусмысленно начал намекать, что пора бы его чем-нибудь заполнить, а для этого нужно было сначала обсудить пару важных вещей:

— Серана, — обратился я к находящейся в состоянии близком к нирване вампирше.

— М? — приоткрыла она один глаз, не поворачивая головы и продолжая наслаждаться медленно падающим крупными хлопьями снегом.

— Есть два вопроса, которые бы я хотел у тебя узнать. Первый, — я поднял указательный палец на правой руке. — Куда тебе надо идти? И, второй, — теперь настала очередь среднего пальца. — Ты знаешь, где мы вообще находимся, — вообще, благодаря игре я примерно представлял, где мы сейчас находились. Если я правильно помню, то в окрестностях должен был находится Зал Дозора Стендарра, который с началом сюжетного дополнения Стражей Рассвета разнесли приспешники Харкона. Но, раз в Крипте других вампиров ещё не было, значит и к Дозору они скорее всего наведаться не успели. Так же, у основания горы, на вершине которой мы сейчас находились, должны были располагаться ещё одни руины, ставшие базой местных разбойничьей банды. А ещё они по совместительству были местом пребывания странного духа, привязанного к древнему зачарованному мечу…

Вот только ни к Дозору, ни к разбойникам я соваться не хотел. К первым, потому что идти к ним с Сераной было бы в крайней степени глупо, ибо сильнее Дозора вампиров терпеть не могли лишь охотники на них. Что же касается руин и древнего духа, то тут ещё проще — я просто не хотел лезть к очередным древнему НЁХу, запертому в очередных древних нордских руинах… Мне и Сераны хватает с головой…

Девушка опустила голову, горестно вздохнув от того, что её маленький кусочек счастья был столь быстро разрушен, но в то же время она прекрасно понимала, что озвученные вопросы были действительно важны.

— Дом… — она задумалась на секунду. — Мы жили на небольшом острове, рядом с Солитьюдом. А находимся… Кажется, в дне пути в ту сторону, — она указала на право. — Был Вайтран, а туда, — теперь рука указала влево. — Данстар.

— То же в дне пути?

— Нет… — замялась. — Я не знаю. Не уверена, — нахмурилась. — Может меньше, а может больше. Никогда не была в этих городах…

— Значит Вайтран и Данстар, — теперь уже настала моя очередь хмурится. Насколько я помнил, Данстар это небольшой рыбацкий городок на севере Скайрима. Вайтран же находился почти в самом центре, но при этом был большим и оживлённым городом. Сольтьюд же находился в северо-западной части… — Из Данстара можно добраться на лодке, — потирая бороду озвучил я. — А в Вайтране можно будет скорее всего арендовать или нанять повозку до Солитьюда…

— Я бы предпочла избежать слишком людных мест и длительного пребывания на солнце, — вмешалась в мои думы девушка.

— М-м?

— Я — вампир, ты не забыл? — выразительно приподняла она одну бровку в своём фирменном стиле, сложив руки под грудью. — Пусть у меня не такие большие проблемы с солнцем, как у других вампиров, но оно всё ещё причиняет мне вред.

— Проблема… Твои предложения? — после моих слов Серана задумалась на несколько мгновений.

— Думаю, лучше всего будет сначала добраться до Данстара, а там, либо наймём лодку, — бряцнула она кошелём с драгоценными камушками. — Либо купим лошадей. Но никаких извозчиков или попутчиков, если не хочешь потом убегать от разъярённых людей, оголтело кричащих и размахивающих вилами и факелами.

В принципе, идея была не самой плохой. Для меня главным в этой ситуации было добраться до Солитьюда, а там уже решать, что делать дальше. Я всё ещё не знал, стоит ли мне идти на встречу с Харконом, как это было в игре, либо же плюнуть на всё и осесть на некоторое время, которое Серане понадобиться для понимания того, что отец совсем не изменился и последующие поиски меня, пока я буду занят некоторыми вопросами личного характера. Ну, те, где буду вникать в происходящее в мире, а также в неспешной обстановке составлять планы по дальнейшим действиям в это мире.

— Ладно, Данстар так Данстар, — вздохнул, «предвкушая» предстоящий спуск — всё же гора, на вершине которой мы оказались, была не из маленьких. Пусть не Глотка Мира, но нам и этой хватит. Как же порой не хватает личного дракона — Саротара ведь не призовёшь, не привлекая лишний раз внимание Хермеуса…

__________

Примечание автора:

Глава получилась довольно проходной, но как известно, такие главы нужны и важны, особенно если они завершают арку, а именно её мы тут и завершаем — арку пролога :)

Глава 10. Хомяки, эль и чёрные маги.

Полторы недели спустя.

— Ты как? — участливо поинтересовался у скинувшей свой капюшон вампирши. Девушка лишь поморщилась, достав из поясной сумки грубый стеклянный сосуд, купленный ещё в Данстаре и сделала глоток вязкой бордовой жидкость. Нет, не подумайте, в окрестностях заснеженного портового города не открывался магазинчик, аля, «Ужин для вашего кровососущего друга» где бы за звонкую монету каждый желающий мог выбрать завтрак на «любой вкус» — Серана просто переоборудовала парочку пустых алхимических фиалов под тару для крови. По её же словам: «Решение такое себе, но выбирать не приходится».

— Нормально… Будет. Скоро, — выдавила из себя вялую улыбку та, откидываясь на спинку стула, облегчённо выдыхая и прикрыв глаза.

— Хорошо, иди приляг, — кивнул в сторону простенькой деревянной кровати в углу. — А я пока пойду закажу завтрак… Ну или обед.

— … — Серана бросила взгляд на указанный предмет мебели. На её лице пару секунд играло выражение брезгливости, возникшее в ходе короткого визуального осмотра состояния «постельного белья», представлявшего собой грубый хлопчатый «матрац», набитый соломой, такой же подушки, с торчащими из редких прорех отдельными соломинками, и двух шкур с длинным свалявшимся мехом: на одной лежишь, другой — укрываешься.

— Просто постели спальник, — видя затруднение девушки, решил подсказать решение проблемы, указав на наши рюкзаки, к которым те и крепились с помощью ремешков. — Положишь на кровать и ляжешь. Я скоро прийду, — после чего, уловив вялый, но с намёком на возросший энтузиазм, кивок Сераны, развернулся, выходя из арендованного номера трактира и потопал на первый этаж.

С тех пор, как мы выбрались из крипты, минуло уже полторы недели. Поправочка: полторы долгих и неимоверно скучных, недели… Спуститься с горы оказалось не таким уж сложным делом, особенно после того, как выяснилось, что Серана, как, впрочем, и я, знала заклинание «Пёрышка». Так что, десятая часть резерва, а также двадцать минут «весёлых» прыжков спустя, и мы оказались у подножья горы.

Путь до Данстара ничем примечательным не запомнился — благо мы, перед тем как спускаться, приметили будущие ориентиры, по котором и выдвинулись, а уже там, ближе к городу, не затеряться помогли дорожные указатели.

Сам же городок был именно таким, каким я его запомнил в игре — простой, маленький, захудалый портовый городок, — с той лишь разницей, что народу было чуть больше, как и домишек. Не два с половиной калеки, а пусть и небольшой, но уверенный посёлок.

К тому моменту, как мы добрались до него, солнце начало вставать… уже во второй раз. Ага, весь путь у нас занял немного не мало полтора дня, что выбивалось из моих предположений о реальных масштабах Скайрима. Хотя оно и понятно — игровые условности и всё такое…

В самом же Данстаре мы практически не задерживались, так — узнали слухи, пробежались по парочке магазинчиков, да обменяли несколько камушков на септимы, часть которых почти сразу ушла на снятие комнаты в местной таверне, куда входило полноценное трёхразовое питание и ванна. Правда с привычной мне «ванной» общего у той, что у нас была, оказалось лишь одно название — хозяин таверны выдал кадку, объёмом литров семь с горячей водой, да тряпочку. Что сказать, средневековье-с.

Но это всё лирика, самым главным тут был сбор информации. Как оказалось, мне отчасти повезло, ибо о Хелгене, Алдуине и всяких там довакинах залётных, тут и слыхом не слышали, а на дворе вообще шёл сто девяносто седьмой год четвёртой эры. Так что самыми обсуждаемыми новостями сейчас были относительно недавние вести о избрании нового Верховного короля Скайрима, коим стал… Та-да, Торуг, сын Истлода — предыдущего Верховного короля. Второй же новостью была весть о его прошедшей свадьбе с молодой и очень привлекательной девушкой по имени Элисиф, которую народ уже успел окрестить Прекрасной. Почему «относительно»? Потому что случилось это знаменательное для Скайрима событие (я про нового «Верховного») аж в прошлом году, а свадьба — «всего» полгода назад!

Из основных новостей это, пожалуй, всё. В остальном же были чисто местные слухи, по типу забеременевшей от соседа дочери шахтёра, которому тот вчера клялся пойти яйца отрезать, да всякое такое прочее. Ну и были ещё тихие шептания в углах о том, как достали эти талморские патрули, житья честным нордам не дающие. Правда, как потом выяснилось у тавернщика, патрули в эти земли не захаживали уже как год, предпочитая ловить талосопоклонников в других местах. Где народу побольше, да, цитата, «гузно не отморозишь».

В принципе, я воспринимал всю эту новую информацию скорее с положительной точки зрения, ибо времени на воплощение в жизнь своих планов у меня, как оказалось, было предостаточно. Четыре года — это, конечно, не десять лет, но и не пожар в борделе, во время наводнения, коим являлось каноничное возвращение Алдуина, на фоне разгара гражданской войны…

Серана же, с другой стороны, новые вводные принимала не столь радужно. Нет, она по-прежнему не спешила делиться деталями из своей биографии, держа некую дистанцию, но вот по некоторым оговоркам и мимике, даже дураку было бы понятно, что факт своего, куда длительного отсутствия — теперь уже подтверждённого фактами, — девушка воспринимала не очень хорошо.

Как я уже упоминал, задерживаться в Данстаре мы не стали, ибо лодочника, согласившегося бы нас довести до Замка Волкихар или хотя бы Солитьюда, понятное дело, среди местных не нашлось. Это в игре ты мог прийти и нанять за несколько десятков септимов дурачка, для которого морской путь на захудалой двухместной лодочке в кампании «совсем не подозрительных личностей», желающих добраться до какого-то там острова на отшибе Скайрима, звучало бы как выгодное предложение. В реальности таких удивительных личностей не было, а кораблик, забирающий готовый товар у шахтёров и доставляющий в порт некоторую провизию, отплыл буквально на днях. Вернётся он, как не трудно догадаться, ещё не скоро.

Со стороны караванщиков тоже был полный затык. Каджиты, к которым можно было бы напроситься за звонкую монету, в этих местах были относительно редкими гостями. Особенно зимой. Да и Серана скорее всего не согласилась бы, учитывая её клыкастую особенность… Вот и оставалось разве что купить лошадей и отправляться на них, либо держать путь на своих «двоих».

Как, думаю, понятно, такой скромный городок не обладал возможностью разводить столь нужную скотину на продажу, так что и с этой стороны оказался затык, ибо красть лошадей у деревенских мы не собирались. Не только потому, что лишнее внимание нам сейчас ни к чему, но и потому что лошадей этих там было ровно две — из одной уже едва ли не песок сыплется, а другой был ещё совсем мелким жеребёнком. Да и к тому же обе эти животины находились в собственности местного ярла, так что… Поэтому, потратив ещё пару сотен золотых и обзаведясь минимальным набором молодого выживальщика в заснеженных регионах, в которые входили: палатка, два спальника, котелок, массивные меховые плащи и некоторый запас провизии, мы потопали в сторону Солитьюда.

Не так я себе представлял, конечно, путешествия в фэнтезийной мире, ой не так… Но, что поделать, добираться до цели как-то надо было… Желательно — в кратчайшие сроки. Так мы и отправились, решив «дневать» в лесах.

Как я уже говорил, было это крайне долгим и скучным занятием — с вечера до самого утра только и делаешь, что давишь ногами снег, топая по дороге, развлекаясь диалогами с Сераной обо всём и ни о чём, мало по малу налаживая общение. Хотя, нет, вру. Пару забавных моментов всё же были, в те два раза, когда нас внаглую попытались ограбить.

В первый раз мы даже не удержались и просто начали смеяться с комичности ситуации, когда «добры молодцы» с шрамированными обветренными ряхами и в потрёпанных меховых одеждах начали толкать типичную речь «разбойников с большой дороги». Ну, ту, где они сначала просят путников передать им всё самое ценное, а потом бежать, сверкая пятками «по добру по здорову». Ага, встретив в лесу древнего вампира и не менее древнего довакина. Для полноты образа оставалось лишь с гнусной мордой лица облизать остриё ножа… Кхм, в общем умирали они быстро и практически безболезненно. А вот второй раз, случившийся буквально через три дня после этого, закончился не столь радужно. Для бандитов, естественно.

Начать стоит с того, что разговаривать с нами в этот раз никто не стал, решив сначала пустить парочку стрел, а уже потом добить. Тактика вполне рабочая, но, как говорится, есть нюансы… В общем, вышла у них та же осечка, что и у прошлых неудачников, поскольку, что те, что эти своей первой целью «почему-то» выбирали не высокого и широкоплечего меня, а стройную и «слабую» Серану, которая такой подход, скажем так, не очень оценила. Итог, как я говорил, в этот раз был иной: разбойникам было очень больно и грустно, а вот вампирше наоборот — весело и… вкусно.

Волновал ли меня этот факт? Ну… Скорее нет, чем да. «Я» вон вообще душами драконов раньше перекусывал, так что на этом фоне выпивание бандитов, которые в лучшем бы случае девушку просто убили, выглядело не таким уж и страшным делом. Да и я, если уж на то пошло, с самого начала прекрасно понимал кем является Серана, несмотря на её безобидную внешность…

Вот так, под конец второй недели, мы и добрались до промежуточного пункта нашего пути, коим выступал Морфал.

К тому моменту, когда мы пересекли ворота города, солнце уже вовсю слепило, приближаясь к полудню, согревая своими лучами округу и тем самым доставляя не самые приятные ощущения вампирше. Так что, как только мы оказались в таверне, носящей название «Верески», Серане пришлось спешно отправляться в номер и, кхм, улучшать самочувствие с помощью зелья… По крайней мере такова была официальная версия.

К слову, о Морфале. Вообще, мы могли сэкономить пару дней, если бы пошли через болота напрямую до Солитьюда, а не делали небольшой крюк через город. Но на это у меня была своя причина, ради чего даже пришлось убеждать Серану. Целей у меня было несколько. Первая и самая тривиальная это, как ни странно, нормальный отдых и еда, поскольку полторы недели спать и есть в лесах, это не то, чего бы я хотел от жизни. И если холод меня особо не волновал, благодаря особенностями, идущим в комплекте с глубиной понимания отдельных Слов драконьего языка и явлений, коими те описываются, позволяя практически тот не ощущать, то вот отсутствие нормальной пищи уже заставляло задуматься.

Второй же и, по совместительству, самой основной целью, ради которой я во что бы то ни стало решил посетить Морфал, были поиски одного конкретного человека — Фалиона. Насколько помню, он был не только знатоком во многих вопросах, связанных с вампирами, но ещё и нехилым таким чернокнижником, мастером школы Колдовства. А это уже, скажу я вам, весомый аргумент.

Правда, если мне память не изменяет, в игре вроде как говорили, будто поселился он в Морфале лишь не давно, но учитывая, что это понятие для местных имеет несколько иные параметры, нежели привычные мне, то… Всё может быть.

— Хозяйка, — окрикнул я редгардку средних лет, спустившись на первый этаж небольшой уютной таверны. — Скоро обед? — женщина как раз протирала расставленные вдоль стен столы, а ощущения жизни и смерти услужливо подсказывали, что кроме неё и нас во всей таверне были всего пара человек.

— Ещё немного и овощная похлёбка будет готова, — на мой окрик она лишь повернула голову, не прекращая своего занятия, отчего у неё выбилась прядка волос, начавшая свисать сбоку лица и забавно колыхаться в такт движений. — Вам тут накрыть или в комнату принести? — сноровисто заправила выбившуюся прядку за ухо и радушно улыбнулась та.

— В комнату и я, пожалуй, сам заберу, — после чего, прикинув все «за» и «против», продолжил. — И мне бы ещё бутылочку эля и две кружки. Тоже с собой.

— Пять септимов, — продолжая готовить столы для, по всей видимости, обеденных посетителей, откликнулась трактирщица, имя которой я так и не узнал. — Агни! — куда-то в сторону одной из комнат на первом этаже крикнула она. Спустя несколько секунд двери приоткрылись и из них выглянула заинтересованная мордашка маленькой девочки.

— Да, тетя Джоанна?

— Агни, дорогая, сходи пожалуйста в кладовую и принеси бутылку эля и две кружки. Эль на третьей полке слева, а кружки ты и так знаешь где.

— Хорошо, — кивнул этот маленький хомячок и быстренько засеменил в противоположный от Джоанны конец холла.

— Какие у вас молодые работники… — не мог не удивиться я слишком молодому возрасту девочки, коей на вид было лет семь. На дочь трактирщицы она явно не тянула, поскольку была чистокровной нордкой, что сразу становилось понятно по светло русым волосам, заплетённым в длинную косичку, а также ярко голубым глазам. Да и обращалась к Джоанне «тетя», а не мама…

— Ох, нет, что вы, это не работница, — женщина даже прекратила протирать очередной стол. — Это Агни — приёмная дочь моего непутёвого братца… Он у меня, конечно, умник, но вот в том, что касается воспитания детей, порой оказывается совершенно глуп, — с усталым вздохом покачала она головой.

— Всё настолько плохо? — с нескрываемым весельем в голосе спросил я. Уж очень эти интонации были похожи на те, что я слышал от одной своей подруги, когда та описывала своего «ненаглядного».

— Ну вот кто, во имя Предков, оставляет ребёнка в доме полном разной алхимической гадости одну на целый день?! — начала наливаться праведным гневом воинственная редгардка. — И ладно девочка смышлёной оказалась и, когда стало совсем скучно, решила сама прийти ко мне, а другой бы на её месте что сделал? В лучшем случае бы схлопотал несварение, начав тянуть в рот всякую пакость, а в худшем… — угрюмо поджала губы, оставив конец фразы висеть в воздухе.

— Накипело? — понимающе улыбнулся, на что женщина легонько вздрогнула и смутилась.

— Простите… Просто я порой не понимаю, как в вас, мужчинах, может всё это сочетаться…

— М-м?

— Я про острый ум, целеустремлённость и напористость, с помощью которых вы способны снести любую преграду на своём пути, и вот такую вот безалаберность, когда дело касается детей…

Ответить на подобную претензию к половине человечества я ничего не успел, поскольку одновременно случилось две вещи: прижимая бутылку эля к груди двумя руками, вернее предплечьями, и открыв дверь ножкой, к нам с довольной мордашкой вышла Агни, сжимая в обоих кулачках толстые ушки кружек, отчего её вид становился ещё более умилителен; и в то же время дверь таверны с грохотом распахнулась, а внутрь помещения ввалился закутанный в меховой плащ, усыпанный снегом, редгардец.

— Джоанна! Анги пропала! — в голосе подозрительно знакомого мужчины были едва прикрытие нотки зарождающейся паники.

— Фалион! — на два голоса выкрикнули хозяйка таверны и, собственно, сама Агни. Только если в голосе девочки была радость вперемешку со счастьем, то вот голос «сестрёнки» был наполнен теми самыми интонациями, по которым сразу становилось понятно, что одного очень умного, но глупого редгардца будут бить… Возможно даже ногами.

Что же касается меня, то я и подумать не мог, что вот так просто встречу нужного мне чёрного (хех) мага.

— Агни… — тут мужчина всё же увидел девочку и из него будто в один момент спустили весь воздух, а сам он на ватных ногах доковылял до радостно улыбающегося хомячка и, упав на колени, обнял ту, заключив в самый настоящий медвежий хват.

— Ай-яй! Фалион-Фалион! Снег! — запищала девочка, повысив градус умилительности ещё на целый пункт, заставив расплыться невольной улыбкой не только меня, но и стоящую рядом «тётю Джоанну», которая уже не стремилась пришибить своего нерадивого братца вот прямо сейчас.

— Никогда, слышишь, никогда больше не убегай, не оставив записки, — продолжал обнимать дочь приёмный отец.

— Но я оставила! — нахохлилась Агни, став похожа на обиженного воробушка, особенно после того, как с ворота меховой накидки ей на голову упал снег, а девочка, сдавленная объятиями, могла лишь потрусить головой из стороны в сторону, в тщетных попытках тот убрать. — На столе, возле входа…

— Она говорит правду, братец. Я сама сказала ей это сделать.

— Вот! Видишь, Фалион, тётя Джоанна тоже так говорит!

— И вообще, Фалион, отпусти Агни, — сварливо продолжила трактирщица, обведя взглядом мокрые грязные следы, тянущиеся за вбежавшим магом. — И посмотри какую грязь ты мне тут развёл! Я только всё отмыла и подготовила к приходу гостей, а ты мне тут всё снова уханькал!

— Джоан…

— Не Джоанкай мне тут! Устроил тут не пойми что! Оставил Агни! Убежал опять по своим заказам, даже не додумавшись банально её ко мне привести перед этим или хотя бы предупредить! У меня чуть сердце не остановилось, когда она пришла ко мне, сказав, что ты ушёл и вернёшься только вечером! Как можно быть таким безответственным в твои-то годы?!

— Кхм-кхм, — тактично кашлянул в кулак, привлекая внимание. — Я, пожалуй, позже спущусь за обедом…

— Извините… — тут же сбавила градус трактирщица, вновь чуточку смутившись, оттого что их семейные разборки стали достоянием общественности в моём лице.

На втором этаже раздался лёгкий скрип открываемой двери, а спустя несколько мгновений, я увидел, как Фалион резко изменился в лице.

— Джоан, — даже его голос стал куда жёстче и резче, а сами интонации не предполагали того, что их будут пропускать мимо ушей. — Отведи Агни в свою комнату.

А по моему шестому чувству, тому самому, присущему любому магу, позволявшему ощущать окружающую ману, ударило так, будто рядом кто-то начал создавать самый настоящий «Огненный шар». Взгляд Фалиона сосредоточился на том, кто смотрел на нас со второго этажа.

Быстрый взгляд туда и в голове проноситься одна единственная мысль, возникшая в тот момент, когда я увидел, что стало причиной такой реакции чернокнижника. Со второго этажа за нами с заинтересованным взглядом наблюдала Серана…

— Да твоюж… — непроизвольно вырвался из меня тяжёлый вздох, а маг, видя такую реакцию, обвёл меня взглядом присущим скорее дознавателю в темнице, нежели любящему отцу, нахмурившись в конце:

— Поговорим?

— Поговорим… — ещё один горестной вздох. — Поговорим, — перевёл взгляд на продолжавшую с лёгким интересом во взгляде наблюдающую за нами вампиршу.

Глава 11. Подозрения и подозрительность.

Говорить решили в нашем с Сераной номере. Правда, как сейчас может пойти разговор, я даже не решался представить.

Дело в том, что изначально я планировал просто удостовериться, присутствует Фалион в Морфале, или всё-таки не успел тут ещё поселиться. Плюс неплохо бы было понять для себя, тот ли это человек, которого я искал, или нет. В том плане, что по моим воспоминаниям этот своеобразный чернокнижник был слишком мутен, недаром, что всяким там вампирам помогает. Не то чтобы это мешало моим целям, но всё же хочется знать, стоит ли игра свеч, ибо его участие может как значительно облегчить моё ближайшее будущее, так и его изрядно усложнить. Но я никак не мог предположить, что натолкнусь на Фалиона вот так, даже не успев подсобрать хоть минимальной о нём информации среди местных.

А ещё, как нетрудно догадаться, редгардец понял истинную природу Сераны. Нет, не её принадлежность к Дочерям Хладной Гавани – распознай он такое с первого взгляда и это отбросило бы все мои сомнения в его компетентности разом… Как и желание работать с ним в будущем, ибо контролировать настолько матёрого чернокнижника, способного распознать перед собой истинного вампира по одному лишь взгляду, мало у кого получится. К счастью, Фалион просто опознал в Серане вампира и, как полагается нормальному человеку, воспринял эту информацию не шибко радостно. Хорошо хоть заклинаниями разбрасывать с ходу не стал, а предпочёл сначала поговорить – и то радость.

Из внутриигровых диалогов мало что можно было выяснить, разве что он довольно могущественная личность в плане силы, и сведущ в том, что касается вампиров. До той степени, когда мог за «чисто символическую плату» излечить от сего крайне специфического недуга желающих. Правда, для этого ему нужно было принести заполненный камень душ, да не абы какой, а чёрный.

Дело в том, что чёрный камень душ не то, чтобы очень редкая вещица, но в свободной продаже его явно не найдёшь. Прочие камушки – пожалуйста. Хоть заполненные, хоть пустые. Причём буквально. Даже в Данстаре у местной знахарки, приторговывающей базовой алхимией на прилавке парочка лежала. И заполняют эти камушки душами всякой разной живности, начиная от самых мелких грызунов, заканчивая крупной животинкой, такой как мамонты и тролли. Соответственно, чем «больше» душа, заключённая в камень, тем сильнее зачарования и заклинания она может запитывать.

И вот тут на сцену выходит чёрный камень душ, являющийся практически самым мощным источником питания среди прочих камней, в который можно заключить душу разумного существа. То есть человека или эльфа. И вот это уже меняет всё, поскольку, даже самая слабая человеческая душа, будет на порядок мощнее души самого сильного зверя. Таким образом, чёрные камни – наиболее желанные расходники практически для любого мага или зачарователя, поскольку значительно расширяют зону возможного применения.

Вот только люди (эльфы и прочие разумные) не дураки и тот факт, что абсолютно любой может пасть жертвой какого-нибудь «вумного» торгаша, решившего сколотить себе состояние, спонсируя магический анклав своим новосозданным источником чёрных камней душ, заставляет изрядно пораскинуть мозгами. Одно дело, когда режут ни в чём неповинных крестьян на радость магам, а другое – когда власть имущих, устроивших свои толстые задницы в столь удобных резных креслах в столицах. Оно ведь не важно, душа скотопаса или Имперского чиновника – для базового уровня любой сойдёт. Так что камушки эти очень быстро запретили. Ну а совсем упрямые и вовсе могли оказаться на месте своих жертв… Чего зря добру попадать-то, да?

Как известно, официальный запрет далеко не гарант, что не найдётся любителей побаловаться «запрёщенкой». Тут было так же. Официально – ни-ни, и «да вы что тарщ начальник, как можно!» но если очень надо и накинешь соточку сверху, то вот тебе адресочек, там тебе помогут. Утрированно, конечно, но думаю смысл понятен.

И тут у нас имеется Фалион, вылезающий перед вампиром и предлагающий выгодную сделку – душа в обмен на душу. Всё, что нужно, это притащить заполненный чёрный камень душ и на рассвете проследовать с этим мутным чернокнижником на полянку за городом, а потом, оп, и всё – магия свершилась и тебе теперь можно смело загорать, наслаждаясь вкусом своего любимого сладкого рулета.

Только остаётся один ма-а-аленький вопросик… Совсем крохотный: а что получает Фалион? Ну то есть он тратит своё время и силы… что бы что? Чтобы на одного вампира в мире стало меньше? Так это можно сделать куда проще: серебряным «режиком» по горлу – и нет вампира! Ну хочешь, можно и не серебряным, но тогда будет сложнее…

То есть я не понимал, какова мотивация Фалиона? Зачем ему помогать незнакомому вампиру? Да и все эти слухи, из которых ты и узнавал о нём, дескать, «Фалион из Морфала может исцелять вампиров!» они, конечно, могут быть ещё одной игровой условностью, созданной для привлечения внимания игрока, но меня интересовало, как обстоят дела в реальности. Может он вообще окажется глубоко законспирированным охотником на вампиров, таким экстравагантным образом решивший их истреблять. А весь ритуал на самом деле фикция, призванная помочь в убийстве ослабевающей с рассветом нежити…

— И что привело в Морфал вампира со своим трэллом? — едва закрыв за собой дверь комнаты, Фалион нахмурился, вставая спиной к проходу. Его руки были хитро сложены над животом – знакомый приём боевых магов, позволяющий лишний раз не мешкать, тратя время на расцепление рук, а просто сделать короткое движение, вскидывая их и выпуская готовую магию. Сам же его вид был довольно сосредоточенным. Магия вокруг него бурлила, лишний раз подтверждая готовность в любой момент вступить в схватку, а хмурый взгляд буравил Серану. Ей, по всей видимости, и был адресован вопрос.

— Я не её трэлл, — что ни говори, а когда тебя в лицо называют, по сути, рабом вампира, при этом полностью игнорируя твоё присутствие как разумного человека, считая скорее обнажённым в свою сторону клинком, это действительно обидно.

— Именно так бы трэлл и сказал, — меня даже не удостоили внимания, продолжая следить за малейшим движением вампирши, получавшей от всего происходящего какое-то своё странное удовольствие.

— Я ведь и обидеться могу, — оскалился. — И тебе это может очень не понравиться…

— Да? — меня смерили презрительным взглядом. — Переживу, — после чего, отведя от живота одну из рук, Фалион угрожающе зажёг над поверхностью раскрытой ладони прилично накаченный маной «Огненный шар».

— Ты – может и переживёшь, а это место… Нет, — поддать в голос силу души получилось довольно просто. Сложным как раз было дозировать её ровно столько, чтобы деревянное здание лишь слегка тряхнуло, позволяя почувствовать степень моего негодования, а не разрушить его к чертям собачьим, как это выходило у тех же Языков, кто не до конца смог овладеть контролем над своим Голосом.

Стены, пол и потолок задрожали под лёгким, практически нежным, напором души первого драконорождённого, заставляя Фалиона и Серану измениться в лице.

Шарик огня над ладонью мага моментально рассеялся. Нет, не потому что он вдруг внял моим словам, а потому что я сумел застать его врасплох и тот на долю секунды потерял концентрацию. То, что заклинание может невзначай сдетонировать я не боялся – магия немного не так работает. Так бы могло случиться с какими-нибудь экспериментальными чарами собственного производства, непроверенными и чересчур сложными, но с вот такими унифицированными и общедоступными – нет. А то, что это именно самый типовой «Фаербол» я ничуть не сомневался, ибо чувство магии не врало.

— Мирак! — слегка нервно отозвалась девушка, вмиг растерявшая своё надменное выражение лица, аля «Вы все чернь, а я Королева. Развлекайте меня!» и сейчас жалобно вцепилась пальчиками в ткань рукава моей робы. — Надеюсь, ты помнишь, что солнечный свет опасен для меня?! — переигрывает, засранка, переигрывает!

— Помню, и?

— И то, — в голосе Сераны прорезались нотки язвительности. — Что на улице полдень, а мне очень нравится здешняя крыша… И стены… И двери! Они полезны для моей кожи, которая воспламеняется под прямыми солнечными лучами! — то, что её кожа под ними не воспламеняется, а просто начинает неприятно зудеть я знал ещё с наших дорожных «поболташек», а это значит то, что девушка решила не выдавать посторонним факт своего более высокого происхождения, одновременно желая мне немного подыграть. А ещё она явно понимала, что я понимаю, что она понимает, что я понимаю… Кхм, в общем, недовольство я своё высказал, а Серана таким нехитрым ходом передала мне бразды правления в предстоящем диалоге.

— Не ну а чего он трэллом обзывается? — в моём голосе была самая настоящая детская обида, а выражение лица было столь жалобным, что Серана не выдержала и закатила глаза, фыркнув.

— Он… Ненормальный, да? — опасливо косясь на меня вновь обратился к Серане этот… этот!

Вот только вампирша не стала что-либо отвечать, вместо этого скорчив такое лицо, будто спрашивая у Фалиона «Ты правда думаешь, что я бы сделала этого ненормально своим трэллом?»

— Я ведь сейчас снова обижусь… — видя всю эту пантомиму на лице девушки, я показательно нахмурился, на что Серана в ответ тут же напялила непроницаемую безэмоциональную маску. Только посвистывания не хватало для дополнения всей картины «невиновности».

Как можно понять, делал я это всё специально. Подобный подход очень хорошо выводит из эмоционального равновесия, позволяя намного легче навести собеседника в разговоре на нужные тебе мысли. Эдакий хороший и плохой коп. Только в нашем случае: хорошая вампирша и двинутый на голову норд…

— А теперь серьёзно, — из моего голоса ушло всё ребячество, по мере того как я вернул взгляд к Фалиону. — Как ты понял, что она вампир?

На секунду комната погрузилась в тишину. К чести чернокнижника, он довольно быстро восстановил самообладание и сейчас с равной степенью опаски поглядывал на нас двоих, готовый в любой момент использовать магию. И что мне больше всего не нравилось в его взгляде, это мрачная решимость в случае чего сражаться до самого конца. Не зря говорят, что загнанный в угол зверь – самый опасный. А уж загнанный в угол мастер магии…

— Ответ за ответ, — наконец раздался голос чернокнижника. Получив сначала мой, а затем и кивок Сераны, он продолжил. — Что касается того, как я узнал, то мне ведомо многое. Я изучал вещи недоступные большинству смертных и бывал там, куда им закрыта дорога. Поверь, мне хватает сил и знаний увидеть вампира там, где другие видят лишь смертного, — он говорил это без тени бахвальства и не дрогнув и мускулом на лице. Либо прирождённый лжец, либо действительно говорит правду. — Теперь моя очередь. Что вампир в сопровождении Седобородого забыли в Морфале?

Рядом тихо прыснула в кулачок Серана, услышав, как тот назвал меня Седобородым. Я в недоумении посмотрел на неё, приподняв бровь. Примерно так же сделал и Фалион.

— Кхм, нет, ничего… — вновь смешок. — Просто представила тебя в виде умудрённого старца с длинной седой бородой…

— Н-да, — невольно усмехнулся сам, представляя себя в виде сварливого деда, орущего с вершины Глотки Мира, как он найдёт и покарает этих «малолетних дэбилов», вновь и вновь стучавших в дверь храма, а затем убегающих, глупо хихикая.

— Отвечая на твой вопрос, — говорила Серана, утирая выступившую у края глаза капельку слезы. — Мы проходили мимо и держим путь в Солитьюд. В Морфале мы до вечера.

— Ей нужно место переждать день, а мне подкрепиться вкусной едой и погреть косточки у теплого очага, — дополнил в общем-то правдивую историю. Развеивать недопонимание того, что я не из Седобородых посчитал лишним – начнёшь объяснять и всплывёт слишком много ненужных деталей. Для меня сейчас в первую очередь важно получить минимальное расположение чернокнижника и развести его на важную в текущий момент мне информацию. А там пусть думает обо мне как об очередном сбежавшем ученике, не выдержавшем сурового обучения. Благо прецеденты уже были. — Мой черёд: ты знаком с Финисом Гестером?

— Ты знаешь Финиса? — странно прищурился он. — Да, я знаком с ним. Много лет назад я учил его.

— Не то, чтобы сильно, но слышал, что он говорил о некоем Фалионе, покинувшем Коллегию из-за разногласий с Архимагом.

— Разногласий? — фыркнул Фалион. — Мне противна одна мысль о том, в какое сборище превратилась Коллегия под управлением болвана Арена, — он говорил с нескрываемым презрением. — Так ты из Коллегии?

— Нет, говорю же, просто имел удовольствие консультироваться в одном вопросе с Финисом, — нет, я не лгал. Недоговаривал – да. Вводил в заблуждение – тоже. Но не врал. Я ведь действительно «консультировался» с Финисом Гестером… Когда получал у него квест в игре. Но Фалиону об этом знать не нужно.

— И по какому же вопросу?

— Касательно колдовства, вестимо! — после чего показательно медленно поднял руку и быстренько призвал свою модификацию «Призванного оружия». В этот раз был выбран маленький кинжал, выставленный мной на край указательного пальца, в бессмысленном жесте проверки баланса клинка. После чего развеял заклинание. — Жаль его знаний не хватило для ответа на мои вопросы, но, когда я спросил его, знает ли он того, кто может ответить, он мне и поведал о некоем Фалионе, уже давно покинувшем стены Коллегии…

Дальнейший наш разговор так и проходил в виде вопроса-ответа. Мало по малу настороженность чернокнижника уменьшалась. К счастью, он не был блаженным дурачком и совсем уж бдительность не утрачивал, прекрасно осознавая, что сидит напротив вампира и мутного мужика, который для Седобородого (и тем более норда) уж слишком хорошо разбирается в осуждаемом обществом разделе магии.

Что же касается того, удалось ли мне подтвердить некоторые свои мысли или нет, то тут было больше положительного, нежели отрицательного результата. Во-первых, да, Фалион действительно был мастером Колдовства. Это проглядывалось как в его ответах на некоторые специфические вопросы, так и в ощущении маны, которую я во время разговора пытался более детально «прощупать». И вот то, что касается последнего, то тут у чернокнижника было передо мной явное преимущество. Маги ведь они почему разделяются по уровням, не только же из-за знаний, но ещё и из-за доступных сил.

Чем дольше живёт разумный, особенно если активно пользуется маной, тем «гуще» и «плотнее» она становится. Размер резерва тоже важен, но идёт лишь следом, зачастую имея врождённое ограничение. Есть, конечно, индивидуумы, умудряющееся сломать это ограничение, но они столь редки, что можно считать их статистической погрешностью. Но вот то, что я чувствовал от Фалиона, намекало, о возрасте, явно перевалившем за сотню. Это, конечно, не предел жизни – даже крестьяне порой умудряются доживать до восьмого десятка, не говоря уже о воинах и магах, способных прожить и до ста пятидесяти – а эльфы и того, – в два раза больше, но лишний камешек на весы в сторону подтверждения силы чернокнижника. И если в случае возраста и, следовательно, густоты магии я побеждал с огромным отрывом, то вот касательно объёма было не всё так радужно. Могу лишь сказать, что Фалион родился прирождённым магом и если бы захотел, то мог спокойно стать архимагом к текущему времени, не концентрируйся он так на Колдовстве.

Правда тут стоит внести ясность. Пусть чернокнижник и превосходил меня объёмами резерва, и в теоретическом сражении мог бы превзойти тем, что моя мана бы попросту кончилась на, условно говоря, сотом заклинании, а его – на сто пятидесятом, то на практике, один мой огненный шар по мощи был сравним с десятком одновременно запущенных его. А это уже вновь разительно меняло дело в мою пользу. Так что единственная разница, между нами, лишь в том, что ему хватит собственной магии на запитывание чего-то крайне, повторюсь, крайне мощного, а мне же придётся пользоваться сторонней помощью.

В принципе, это и была причина, по которой я искал встречи с одним конкретным чернокнижником. Если всё получится, то при его участии мой план по получению бессмертия может претвориться в жизнь куда проще… Нужно лишь убедиться в том, все ли ключевые части паззла присутствуют на столе, и тем ли они являются, чем я их изначально представлял…

Весь разговор занял около часа. Убедить чернокнижника в нашей адекватности и том, что бросаться на каждого встречного, с целью устроить реки крови Серана не собиралась, худо-бедно нам удалось. Правда, как мне кажется, от повышенного внимания Фалиона это нас не спасёт. Не знаю, может всё дело в том, что мы решили остановиться в таверне его сестры, или узнали об его отношении к приёмной дочери, которую могли бы использовать против него, случись чего, но, чует моё сердце, пока мы не покинем границы Морфала, за нами будут пристально следить…

Но и ладно, разговор по моему мнению, вышел довольно неплохим, а пообщаться более детально я смогу с ним и позже, когда мысли у нас обоих более-менее устаканятся, и раздражающего для чернокнижника фактора, в виде Сераны не будет поблизости – как никак я собирался оставить метку телепортации в окрестностях Морфала, как сделал это уже в Данстаре, а значит в любой момент мог вернуться в любое из этих мест…

_______________________ С наступающим вас Новым 2025 годом, дорогие читатели! Пусть в новом году будет всё хорошо, и вас появятся новые силы для исполнения всех ваших мечт и желаний, ведь, кто если не мы сами претворим наши грёзы в действительность? :) С праздником вас, ура :)

Глава 12. Я шёл на битву… Как в эпосе!

Оставшаяся часть дня прошла без эксцессов. Пусть присутствие мага постоянно ощущалось где-то на первом этаже, означая что тот явно «бдил» и «не допущал», но раз за стенами таверны не собирался весь честной народ с вилами и факелами на перевес, то можно было немного расслабиться и предаться вялому ничегонеделанию, вкушая в кой-то веки сносную еду и наслаждаясь сладковатым привкусом эля с лёгким цветочным послевкусием в компании очаровательной вампирши.

Что-то важное обсуждать мы точно не собирались, по крайней мере пока не покинем зону влияния Фалиона. А то, знаете, мало ли на что способны всякие подозрительные чернокнижники по отношению к не менее подозрительным нордам, путешествующему по собственной воле с очаровательными вампиршами.

Так что всё, что нам оставалось, это обсуждать погоду, да вкус местной еды и напитков. Естественно, про вкус еды говорил я, ибо Серана, хоть и могла есть «человеческую» еду, и даже наслаждаться её вкусом, но вот показывать это посторонним явно не собиралась, опасаясь возникновения некоторых… эм, неудобных вопросов.

Когда же солнце скрылось за горизонт, мы собрались покидать Морфал, предварительно закупившись провиантом на ближайшую неделю-две у всё той же Джоанны, которая, к слову, на наше появление реагировала хоть и сдержанно, но некоторую нервозность до конца скрыть ей не удавалось. Видать братик всё же просветил, кому она предоставила комнаты. А ещё я не мог не помахать на прощание Агни, чья мордашка украдкой подглядывала за нашим уходом сквозь небольшую щёлку в приоткрытой двери. Стоило же девочке понять, что её заметили, как дверь была тут же захлопнута, но спустя пару секунд опять медленно приоткрыта, а, в ставший ещё меньше просвет, за нами вновь продолжил наблюдать этот неугомонный хомячок… Вот так, получив заряд милоты мы и отправились в путь.

Двигаться решили тем же путём, и, как я и подозревал ранее, Фалион нас просто так отпускать не собирался, о чём говорило ощущение пристального взгляда в спину, пропавшее лишь тогда, когда мы отдалились от Морфала уже на довольно приличное расстояние.

С этого момента вновь началась довольно унылая пора ночных переходов от одной точки к другой, перемежаясь разбиванием походного лагеря в лесу к рассвету и отправлением дальше, как только солнце садилось за горизонт. А затем всё повторялось вновь… И вновь… И вновь.

Так продолжалось ещё пару дней, пока во время очередного ночного перехода, нам не посчастливилось натолкнуться на лесную хижину охотников, где мы в этот раз, ради разнообразия, и решили остановиться для того, чтобы переждать день.

— … А потом я целую неделю спала только на животе, — с нотками приятной ностальгии Серана рассказывала одну из историй о своих ранних годах, вытянув руки к разожжённому мной полчаса назад очагу, на котором уже закипал котелок с водой. Как-то само собой наши беседы начали приобретать более дружеский характер, уже не ограничиваясь пресловутыми диалогами «обо всём и ни о чём». Мало по малу девушка открывалась мне, и я старался поступать симметрично. Нет, мы по-прежнему не спешили просвещать друг друга о своих секретах, но вот рассказать забавные, но не столь существенные истории – пожалуйста.

— Ну, — усмехнулся я, откинувшись на стуле. — За выпитую бочку дорогущего эльфийского вина, которую бы я только-только купил, надеясь использовать по максимуму, я бы тоже своему сыну устроил полный разнос. И вообще, как в тебя столько влезло то?! — обвёл не прикрытую более массивной меховой накидкой, способной полностью скрыть далеко на маленький Древний Свиток, фигуру девушки оценивающим взглядом.

— Один из «плюсов» вампиризма, — фыркнула девушка. — В том, что нам крайне тяжело напиться. Так что, — пожала плечами. — Одна обиженная на всех молодая девушка, раздобывшая ключ от родительского подвальчика с вином, в компании хорошей книги и желанием забыться – вот и весь секрет…

— Н-да уж, моя бы печень такого явного не пережила… — хохотнул я.

— А при чём тут печень?

— Ну как при чём? — скопировав коронный жест Сераны с приподниманием одной брови и соответствующим взглядом из разряда «ты вот сейчас серьёзно?» уже хотел было начать объяснять прописные для человека двадцать первого века истины вампирше из фэнтезийного средневековья, как девушка вдруг резко нахмурилась и вся подобралась, начав вглядываться куда-то в стену, жестом остановив меня.

— Ш-ш-ш… Там кто-то идёт.

Ощущение постороннего присутствия молчало, но решив довериться чутью Сераны, не подводившего нас ещё ни разу, я, стараясь быть максимально тихим, произнёс слова «Шёпота ауры»:

— Лаас-Йа-Нир, — спустя мгновение окружающее пространство расцвело новыми красками. В этот раз я решил использовать все три Слова Силы, поскольку уже успел убедиться, что охвата, даруемого одним не хватает для достижения границы чувствительности Сераны.

В новом зрении пространство пестрило отголосками аур живых существ, будь то птички или снующие то тут, то там грызуны и прочая мелкая живность. Но больше всего выделялось шесть новых аур в метрах четырёхстах от нашего домика, подозрительно похожих на ту, что я чувствовал рядом с собой.

— Вампиры, — понизив голос сказал я девушке. — Шестеро. Целенаправленно идут к нам.

— Плохо, — наморщила носик Серана, начав что-то прикидывать в голове. — Скорее всего они так же хотят укрыться тут от скорого рассвета. Что будем делать?

— А у нас есть большой выбор? — встав и протянув девушке её Свиток и накидку, висевшую на крючке у входа, я начал незамедлительно готовиться к встрече.

Большого выбора у нас действительно не было. Вернее, его вообще не было. Если против общества Сераны я ничего не имел, то вот коротать целый день в замкнутом пространстве и обществе ещё шестерых кровососов, я был явно не намерен.

Да и, что-то мне подсказывает, что если с моей вампиршей они, пусть и с трудом, но смогут найти общий язык, то вот меня считать кем-то больше простого говорящего обеда вряд ли даже подумают. Так что выбор всего один – сначала бей, потом задавай вопросы… Если останется кому.

К моменту, когда девушка перекинула через грудь перевязь со Свитком и накинула на плечи меховую накидку, а я кастанул на себя парочку усилений, вампиры сократили расстояние практически вдвое. Больше ждать не было смысла и, открыв дверь, мы вышли встречать непрошенных гостей.

Казалось, «гости» нашему появлению совершенно не были удивлены и даже не замедлили шаг, увидев нас. Наоборот, целенаправленно и, будто даже расслабленно, шли в нашу сторону.

Наконец, когда между нами оставалось не более пары десятков метров, пространство огласил противный, полный неприкрытого высокомерия и надменности голос, по всей видимости главного. С толикой притворного удивления в нём, он обратил свою «речь» к стоящей рядом Серане, которую до этого окинул каким-то странным взглядом, будто прицениваясь:

— Что это, снова какая-то шавка решила погреться в тени рода Волкихар? — а вот это уже было интересно и в миг привлекло не только моё внимание, но и легонько вздрогнувшей Сераны.

— Вот оно как, — лица вампиров скрывали глубокие капюшоны, не позволяющие рассмотреть их выражения, но это и не надо было с их то интонациями. Реакцию девушки, судя по всему, приняли за некую форму узнавания, осознания и, собственно, страха, отчего в голосе говорящего начало целой рекой разливаться неприкрытое презрение. — Я думал, меня ждет хотя бы какое-то развлечение, а здесь… отбросы. Очередная самозваная «ночная охотница», да ещё и с… этим, — а это уже я удостоился презрительного внимания. — Скажи, как низко ты должна была пасть, чтобы таскать за собой человеческого раба? — с равной долей брезгливости в голосе обратился он к молчащей Серане.

Тут со стороны одного из жополизов главнюка раздалось насмешливое поддакивание:

— Возможно, она ещё из тех, кто прячется за спиной смертных, когда солнце начинает вставать. Жалкие крысы!

Мне же… было странно. Ну то есть, да, у нас тут все такие злобные вампиры и прочие, кхм, «владыки ночи», но почему говорят они, а стыдно мне?! Как это работает? Они вообще понимают, что звучат хуже театральных злодеев? И, наконец… Зачем? Ну то есть, да, ты весь такой крутой и всё такое, но зачем это театральное злорадство?! «Хочешь убить – убей, а уже потом пизди» как говорил один умный бывший гангстер.

К сожалению, крик моей души был безмолвным, а потому вселенной не услышанный. Так что главнюк, злобно усмехаясь, сделал шаг вперёд, вновь обращаясь к Серане:

— Ты ведь знаешь, кто я? Или твоих крысиных мозгов даже не хватает понять, на кого ты наткнулась? Я — Локил, правая рука Лорда Харкона. Мы, Волкихар, — истинные Повелители Ночи. А ты… Ты грязь под нашими ногами.

— А ты, смертный? — голос, полный превосходства, в этот раз был обращён ко мне. — Что ты делаешь здесь, среди бессмертных? Или ты надеешься, что она сделает тебя одним из нас? Ха! Поверь, это ничего не изменит. Ты всё равно останешься жалким червём, ничего не стоящим в глазах таких, как я.

Его голова повернулась к прихвостням:

— Они посмели занять место, на которое мы рассчитывали. Разве это не оскорбление, требующее наказания?

— Милорд, может немножко поиграем с ними? Их кровь всё равно не заслуживает того, чтобы утолить ваш голод, — раздался женский голос, полный подхалимажа.

— Хорошо, Аиса. Действуй, но только закончи побыстрее – скоро рассвет.

Дальше я уже этого театра абсурда, затмившего собой даже тех горе бандитов, коими закусила Серана на пути в Морфал, терпеть не мог и, как только названная Аисой «размылась тенью», выйдя из ускорения слева от меня, я начал действовать.

Её скорость была несущественной. То ли меня недооценили, то ли это действительно был её максимум, но даже без комплекса боевого мага она, думаю, не смогла бы меня застать врасплох…

— Фус-Ро-Да! — я практически не сдерживался, выплескивая свою горечь и негодование от поломанной картины мира, где «крутые Волкихаровские вампиры» вели себя хуже пьяных отморозков из захолустья, а по тому не мудрено, что всё, на что хватило неудачливую вампиршу это лишь в шоке расширить глаза, перед тем как видимая даже невооружённому глазу волна «Безжалостной силы» разорвала её в кровавые клочья. Волна на этом не остановилась и начала вырывать и ломать деревья за ней на добрые сотни метров, оглушающим грохотом расходясь по ночному лесу.

Как я уже говорил, её скорость меня не впечатляла и даже без комплекса боевого мага я бы скорее всего смог дать ей отпор, но в основу своего анализа предстоящей битвы я брал силу Сераны, как некий условный минимум, так что оный комплекс был мной использован в качестве подготовки…

— Я шёл сюда на битву, — в голосе прорезались рычащие нотки из-за плотно стиснутых зубов и наполняющей всё тело злобы, которую я планировал спустить на этих недовампиров. — Как в эпосе! Мечи, кровь и кишки, летящие по сторонам, — говорил, наблюдая как пытаются встать с земли контуженные звуковой волной вампиры. — Только время отняли, — раздражённо сплюнул, призывая меч. Не собираясь больше болтать, ускоряюсь и с помощью телекинеза вздёргиваю одного из кровососов за одежду в районе шеи, тут же снося подставленную голову мечом.

— Не убивай этого! — заполошно указала Серана на назвавшегося Локилом. Её, к слову, также задело, пусть она и находилась в противоположной стороне от ударной волны и сейчас пребывала, пусть и в лучшем, но довольно схожем с горе вампирами состоянии, за что, чувствую, мне ещё придётся извиняться.

Расправиться с дезориентированной шайкой откровенно слабых вампиров оказалось простым делом. Что-то из себя представлял лишь главнюк, но и тот не смог долго сопротивляться натиску, а уж одинокий «Фус», в который я вложил едва ли четвертую часть силы стал завершающих аккордом в нашем одностороннем сражении.

— Ну и нахрена он тебе был нужен? — закончив ломать конечности вопящему от боли вампиру, поинтересовался у морщащейся и массирующей виски Сераны.

— Лорд Харкон отомстит за меня! — верещало это недоразумение, пока его бешеный взгляд метался между нами. — Вы даже не представляете, что вас ждёт! Ваш конец будет в тысячу раз хуже моего!

— Сомневаюсь, — презрительно фыркнула девушка, снимая капюшон. — Ты хотел знать, зачем он мне понадобился?

Я кивнул.

— Позволь наконец представиться, как подобает. Меня зовут Серана Волкихар, — сделала она изящный придворный поклон знатных леди, чем-то напоминающий книксен. И, что могу сказать, не смотря на не самую подходящую одежду, ей удалось в одно это движение вложить, казалось, весь свой максимум грации и элегантности, явно показывая, что за этим коротким жестом стояли многие тысячи часов жёсткой домашней муштры. — Дочь Лорда Харкона и Леди Валерики Волкихар.

— Оу… — сказать, что я был удивлён это ничего не сказать. Нет, не фактом открывшей «страшной правды», а скорее тем, что мне вообще решили вот так вот вдруг открыться.

— И… — замялась. — Я хотела бы извиниться…

— За то, что скрывала правду?

— … И за это тоже, — от вдруг накатившей неловкости она на миг вильнула взглядом в сторону. — Но в первую очередь за… Этого… — перевела взгляд полный презрения на заткнувшегося и выглядящего как выкинутая на лёд рыба, Локила. — Шута.

— Л-леди Серана, — заблеял «шут», смотря на девушку затравленным взглядом и дрожа аки осиновый лист на ветру. — Я… Я не знал! П-прошу…

— Заткнись! — рявкнула девушка, и, о чудо, он действительно заткнулся, аж клацнув челюстями!

— Блаженная тишина… — с каким-то странным довольством вздохнул я. Девушка в ответ легонько улыбнулась, соглашаясь. — Так что будем делать с этим? — пнул коротко взвизгнувшего вампира.

— Ну, теперь, когда ты знаешь мою истинную личность, таиться уже нет смысла, — пожала вампирша плечами. — Я хотела попасть домой и узнать, что случилось с мамой и отцом за время моего отсутствия, но теперь у нас есть свой источник информации…

— То есть допрос?

— Не совсем… — я вопросительно глянул на девушку, на лице которой растянулась предвкушающая улыбка. — Я буду задавать интересующие вопросы…

— А он отвечать? — усмехнулся я.

— Нет… Не сразу. Сначала ты будешь отрывать от него кусочек за кусочком, а уже только потом он будет отвечать, — улыбка стала ещё шире, напоминая оскал. Видать не одного меня этот клоун успел изрядно вывести из себя.

— А я смотрю, дама знает толк в развлечениях, — не удержавшись рассмеялся, под судорожные заверения Локила, о том, что он и так всё расскажет. Вот прям всё-всё-всё, даже то, чего не знает.

— Конечно расскажешь, «правая рука Лорда Харкона», конечно, — елейным голосом промурлыкала довольная вампирша, изящным движением складывая руки под грудью. — Ты мне всё расскажешь…

Глава 13. Решения…

«Не допрос» Локила решили проводить в нашем лесном домике, ибо, что ни говори, а рассвет действительно близился. Того и гляди осыплется пеплом наш источник информации и всё тут. Означенный «источник» шёл на активное сотрудничество со следствием, только и успевай затыкать ему рот, дабы банально иметь возможность задать следующий вопрос.

Не знаю, то ли он надеялся, что мы его сразу поймём и «пгхостим», то бишь, отпустим, то ли просто был недалёкого умишка индивидом, но отвечал на вопросы Сераны максимально ёмко. Иногда даже слишком.

Если убрать всю воду и вычленить главное, то выходило, что Локил был одним из многих, кого за последние столетия «завербовали» Волкихар. Вот только был он ни разу не правой рукой Харкона, а лишь мелкой сошкой при дворе. Достаточно умной, чтобы осознать своё истинное положение, истово желая занять местечко повыше, а от того и изрядно инициативной, но слишком глупой, чтобы понять тот простой факт, что этого никогда не случится.

По вампирскому возрасту, он так же не далеко ушёл — всего лишь трёхсотлетний вампир, что на фоне таких мастодонтов как Харкон и его ближайшее окружение не котировалось от слова совсем. Родился в семье средней руки торговца, привыкнув с детства жить в достатке, а потому был не готов к тому, что в двадцать лет окажется с голой задницей на улице, когда его отца посадили, поймав на контрабанде, а всё имущество семьи пошло на покрытие долгов, который горе папашка умудрился набрать.

Привыкший к роскоши и достатку, Локил довольно быстро понял одну простую вещь — если что-то хочешь, то… возьми это силой. Прибившись к какой-то там банде, он в течении десятка лет умудрился не только не сдохнуть, но и занять довольно высокую позицию. Что-то вроде третьего помощника заместителя главаря. А там, во время очередного налёта, он и заразился вампиризмом.

Новоиспечённый «хозяин ночи» вернулся к своим и, быстро прикинув все «за» и «против», провозгласил смену власти, путём вырезания всех несогласных. Ну, а тем, кто был всеми руками «за», он милостиво позволил быть его послушными рабами.

С годами его «гнёздышко» пополнялось новыми собратьями, коих Локил обращал лично, а жизнь, казалось, стала налаживаться: деньги лились рекой, а вместе с ними роскошь и кровь. Правда, продолжаться так долго не могло. Хотя бы по той причине, что этот дегенерат клыкастый начал палиться всё сильнее и сильнее, привлекая излишнее внимание. А где внимание, там и охотники… С обеих сторон баррикад.

В один ничем не примечательный день (в смысле ночь), к нему с визитом, кхм, вежливости, нагрянули Волкихаровцы, периодически устраивающие чистки вот таких вот зарвавшихся «животных». Вот только, то ли опять сошлись все звёзды на небе, то ли ещё что, но вместо головы с плеч, он получил очень заманчивое предложение. Дескать, либо ты с нами, либо хер с тобой… Кхм, в смысле, либо склоняешь голову и клянешься в вечной верности Лорду Харкону, либо умираешь прямо здесь и прямо сейчас. Естественно, Локил согласился. Но всё на этом не закончилось. За «место под солнцем» ещё нужно было побороться, поскольку «только достойный будет вознаграждён, а все остальные падут» и вот вся эта сектантская муть.

В общем, опуская ненужные детали, слишком удачливому вампиру и тут удалось преуспеть, так что он оказался в числе счастливчиков, кого Харкон поздравил со вступлением в Волкихар. Правда на этом всё опять не закончилось и через несколько десятков лет, которые для Локила в замке Волкихар показались сущим раем, Лорд выдал собравшимся ЦУ. Мол, валите-ка вы, ребятки, ищите мою блудную дочурку и её блудницу мать, которая, тварь такая, не только сбежала от такого любящего и крутого мужа, но ещё и любимую дочурку с собой прихватила. Так что, ребятки, дерзайте. Тот, кто преуспеет, получит мой респект и уважение. Всё, кыш-кыш-кыш. И они попёрлись.

Локил, не будь дураком, решил, что такому достойному ему не с руки будет лично бегать и рыть носом землю в поисках беглянок своего сюзерена — он ведь теперь не простой вампир, а избранный самим Харконом! Вот и начал собирать себе свиту… Им он, конечно, расписывал себя как самого крутого и чуть ли не первого после Бога (то есть Лорда Харкона), а раз они его свита, значит и они ого-го!

Вот только шли годы, а искомые беглянки так и не находились. Локил, естественно, нервничал, но поделать ничего не мог, кроме как срываться на подчинённых. Порой летально. И тут недавно случилось самое настоящее чудо! Пришла к нему некая Аиса, самая молодая им обращённая вампирша, и говорит, мол, Дозорные, кажись, нашли какой-то древний вампирский артефакт и сейчас во всю занимаются его раскопками. Локил же, истово желающий выслужиться перед Харконом, и не преуспев в поисках Сераны и её матери, решает, что это его звёздный час. Ведь в его понимании Древний Вампирский Артефакт куда лучше, чем поиски сбежавших баб сюзерена. Простым шестёркам же никто не будет открывать истинный смысл этих поисков… Вот и Локил не знал.

Так что, решив лично «вырвать из грязных лап Дозорных» столь нужную ему реликвию, он и отправился в путь… В Крипту Ночной Пустоты. Только дойти он до неё не успел, натолкнувшись на нас с Сераной.

— Это всё! Правда! Клянусь! — к моменту, когда мы закончили, солнце уже близилось к зениту.

Я переглянулся с вампиршей, которая устало привалилась на спинку деревянного стула, успев уже не один раз пожалеть о решении заняться допросом говорливого вампира.

— Мирак, — перевела она задумчивый взгляд на меня. — Ты не мог бы… — остаток предложения повис в воздухе, но мне и не надо было переспрашивать, ибо я прекрасно понимал, о чём говорила Серана.

Встав со стула и подойдя ко входной двери, я одной рукой открыл её, а вторую направил на Локила, используя заклинание «Телекинез».

— Постойте! Л-леди Серана! Я ведь вам всё рассказал! — испуганно заверещал вампир, дёргая поломанными конечностями.

— И этим, — решил вставить свои пять септимов я. — Ты полностью исчерпал свою полезность. Прощай, — сделал резкий рывок рукой в воздухе, обильно сдобрив жест маной. Тело вампира, повинуясь вложенной силе, резко вздёрнулось в воздух и вылетело сквозь открытый проход на улицу. Прямо под полуденное солнце.

Округу огласил истошный вопль вампира, а его кожа быстро начала приобретать неестественно красный оттенок, будто за секунду переходя от состояния «жизнь прожил в тундре» до «весь день проспал бухим на пляже». Спустя пару секунд повалил дым, а потом он и вовсе вспыхнул, подобно спичке. Вся экзекуция заняла не больше минуты, за которые от горе вампира осталась лишь горстка пепла, да груда обожжённой одежды.

— Выпьешь? — закрыв дверь и усевшись на свой стул рядом с девушкой, я достал из рюкзака бутылку эля, купленную ещё в Морфале, и откупорил крышку, делая жадный глоток.

Рассказ Локила оставил у меня двоякие чувства. С одной стороны, я поражался удаче этого недалёкого индивида, коей могут позавидовать даже самые удачливые герои аниме и манги. С другой стороны, мне вновь тонко намекнули, что пора бы уже забыть такое слово, как «канон».

Я уже неоднократно замечал, что события тут идут в разнобой с тем, к чему я привык. Взять хотя бы этот конкретный пример. Согласно тому, что я знал, Дозорные должны были начать раскопки незадолго до появления Алдуина и, соответственно, последнего довакина, но они начали раньше. Нет, я, конечно, могу допустить, что раскапывание гробницы у них заняло бы куда больше времени, но не четыре же года, правильно? Даже беря во внимание их, Дозорных, малое количество, а также, по сути, ручной труд — долгий и муторный, — это всё равно слишком сильно отличалось от того, на что я изначально полагался в своих расчётах. И, раз такие различия тут, то, появляется логичный вопрос, где они ещё могут быть? А этот вопрос уже волновал меня куда сильнее прочих, ибо превращал известные мне константы в переменные, ставя под сомнение большую часть моих планов.

— М? — девушка вынырнула из своих мыслей. — Давай, — бутылка перекочевала в руки Сераны. Вампирша поднесла сосуд к губам и сделала глоток. — Бе, тёплое… — поморщилась. Тёплый эль действительно отличался по вкусу от своей более прохладной версии, приобретая резкий кисловатый привкус.

— Ну извините, Леди Серана, — ехидно улыбнулся, копируя манеру речи Локила. — Винным погребом наша скромная обитель похвастаться не может.

Девушка вновь скривилась, уперев в меня умоляющий взгляд:

— Давай только без этого, мне и так тошно от того, что приходилось столько времени его слушать… Аж пойти сменить одежду и помыться захотелось.

— Даже так…

— Такое ощущение, что в грязи искупалась, слушая его голос.

— Хочешь, чтобы я тебе спинку потёр? — приподнял бровь… Вот же, блин, привязалась привычка!

Меня одарили уничижительным взглядом. А ещё в этом взгляде проглядывался немой вопрос, которым задавалась Серана. Что-то вроде «стоит ли его сейчас убивать, либо пусть живёт, ибо лишний раз двигаться лень».

— Понял, спрошу позже, — вампирша закатила глаза, тяжело вздохнув. — Да шучу я, шучу, — бутылка вновь оказалась в моих руках. — Что думаешь делать теперь?

— Не знаю… — Серана устало прикрыла глаза.

— Что, совсем никаких мыслей?

— Мыслей — полно, но что с ними делать я даже не представляю.

— Поделись, может вместе чего придумаем, — протянул бутылку девушке.

— Скажи… — спустя десяток секунд молчания, Серана перевела свой взгляд с давно потухшего очага ко мне. — … Зачем ты возишься со мной? Почему не уйдешь? Для чего помогаешь вампиру?

В её голосе звучала усталость. Нет, не физическая, а ментальная. Казалось, что-то внутри девушки уже давно надломилось, но она умудрялась всё это время прятать это «нечто» за маской отстранённости и язвительности. Но, как и всё в этой жизни имеет свой конец, так и её моральные силы начали подходить к своему пределу, открывая миру истинную Серану. Уставшую, битую жизнью, но отчаянно скрывающую свою боль, грусть и одиночество, девушку.

— А разве нужна причина?

— У всего есть причина. Во всём должна быть выгода — так работает наш мир, — взгляд девушки вновь устремился к давно потухшим уголькам в очаге. Вот только она смотрела не на них, а словно погружалась всё сильнее в себя с каждым новым словом.

— У всего есть причина. Во всём должна быть выгода — так работает наш мир, — будто цитируя кого-то знакомого повторила Серана. Её голос звучал отстранённо, словно она говорила не мне, а самой себе. — Никто не делает ничего просто так. Даже те, кто называет себя благородными, честными, добрыми… В конечном счёте, у них всегда есть своя цель. Пусть мелкая, неочевидная, но она есть.

Она вздохнула и чуть качнула головой, словно упрекая саму себя за откровенность.

— Помощь? Сочувствие? Слишком красивые слова для того, что по-настоящему происходит. Помогают, чтобы потом быть в выигрыше. Чтобы иметь долг. Чтобы чувствовать себя лучше. Чтобы кто-то сказал «спасибо». Никто не помогает просто так. Никогда. Это закон жизни… и я его знаю слишком хорошо.

Её взгляд вновь скользнул ко мне, оценивающий, словно пытающийся вытащить мои собственные мотивы наружу.

— Ты говоришь, что причин не нужно. Но это неправда, — она чуть горько усмехнулась. — Причины есть всегда. Иногда они прячутся слишком глубоко, чтобы их сразу увидеть, как с тем магом, Фалионом. Но они есть. Может, потому что хочешь что-то доказать? Себе? Мне? Миру? Может, тебе просто скучно? Или, — её голос стал чуть холоднее, — ты решил, что я буду чем-то полезна.

Она замолчала, будто дала мне время ответить, но не дождалась и продолжила.

— А может, ты сам ещё не знаешь, зачем делаешь это. Но однажды поймёшь. И тогда… тогда мне станет ясно, какую цену ты захочешь получить за приложенные усилия.

Её взгляд снова опустился к потухшему очагу, и она закончила едва слышно:

— Всё имеет свою цену. Даже доброта. Особенно она.

В хижине повисла гнетущая тишина. Серана более не говорила ни слова, а я… Я же переваривал монолог девушки. Казалось, это был её тихий крик души. Слова человека, успевшего уже не единожды разочароваться. Человека, готовящегося разочароваться вновь.

Я не знал, что ей ответить. Соврать? Обнять, пожалеть и сказать сладкую ложь в попытке убедить в своём благородстве? Согласиться и лишний раз подтвердить сказанное? Наверное, стоит уже признать, что меня застали врасплох… Усыпили бдительность, а потом нанесли один чёткий и выверенный удар.

— Ты права, всё имеет свою цену, — наконец выдавил я, разрывая тишину, — и все мы, так или иначе, платим её.

Она хмыкнула, глядя на меня с тем самым выражением разочарования, в котором сквозило: «Серьёзно? Только на это ты и способен?»

— Не смотри на меня так. Ты говоришь о моей выгоде, но умалчиваешь про свою. Я могу задать тебе те же самые вопросы: «Зачем ты отправилась со мной? Почему не уйдешь? Для чего я тебе нужен?» Сама ведь говорила, что не слабачка какая, и того же Локила с его шайкой-лейкой, судя по тому, что я видел, раздавить могла бы в два счёта. Но ты продолжаешь идти со мной, — хмыкнул, видя, как начало меняться выражение лица девушки.

— И не говори, что я увязался за тобой. Ты так же могла в любой момент уйти. Да, с драуграми бы тебе пришлось туго, но вот дальше… — облизнул пересохшие губы. — Дальше тебе бы не составила труда выйти к ближайшему городу, тому же Данстару, узнать всю нужную информацию и добраться до дома. Возможно, у тебя одной это получилось бы даже быстрее. Но ты решила остаться со мной. Я тебе зачем-то был нужен, — теперь угрюмо молчать настало время Сераны.

— Спрашивается, зачем? Ради разбавления одиночества? В качестве собеседника? Просто проводника? Защитника? Зачем, Серана. Ответь на этот вопрос, прежде чем задавать их мне.

— То, что язык у тебя подвешен я уже давно поняла… — недовольно буркнула девушка, наконец решившая как-то ответить.

— Язык у нас обоих подвешен, — иронично отметил я. — И оба мы видим в друг друге выгоду. Вот только у кого она больше, а у кого меньше — тот ещё вопрос.

Вновь воцарилось молчание.

Мне отчаянно не хотелось обманывать Серану. Её слова смогли затронуть нечто внутри меня, что истово протестовало против желания использовать эту девушку в тёмную. Но и говорить абсолютно всей правды я не мог. Уж точно не про факт своего попадания… Эту информацию я, пожалуй, никому рассказывать в своей жизни был не намерен.

Всё это время я старался стать для неё тем, кому можно было бы всецело довериться. Старался всячески наладить общение, но сам не заметил, как Серана стала для меня таким же человеком, каким я хотел стать для неё. Глупо? Недостойно того, кого называли Мираком? Возможно. Но я не тот Мирак, каким был раньше… Я другой. Другой Мирак. Тот, кто унаследовал от него всё, но не смог стать им полноценно. И это было хорошо…

— Я… Ты прав, — первой решила нарушить молчание девушка. — Я могла уйти, но не ушла. Решила остаться и узнать тебя получше, увидев твою силу…

— Хотела меня использовать, зная, что я хочу использовать тебя.

—… Да.

— Забавно, — изогнул губы в ироничной улыбке.

— Что?

— Да всё это, — сделал неопределённый жест рукой. — Жизнь, наши в ней решения и мысли.

Девушка пригубила эль.

— Да, действительно забавно… — помедлив, она сделала ещё один глоток.

— Как ты смотришь на то, чтобы начать всё с самого начала? — и, видя лениво приподнятую бровь в немом вопросе, продолжил. — Раз уж ты представилась, то давай это сделаю и я.

Я встал со стула и, повернувшись лицом к Серане, приложил раскрытую ладонь правой руки к левой половине груди, как это было принято у нордов древности.

— Меня зовут Miraak, — представился как подобает Драконьим Жрецам, вкладывая самую малость силы в слова драконьего языка, отчего по пространству прокатилась едва заметная волна, заставившая хижину практически не заметно содрогнуться. — Бывший Высший жрец Драконьего Культа, — по мере моих слов глаза девушки расширялись всё сильнее. — Бывший чемпион Хермеуса Моры, а ныне уставший спутник леди Сераны Волкихар. Приятно познакомиться.

Глава 14. ...и их последствия.

Серана Харконовна Волкихар. Там же.

Рассказ Локила заставил и так паршивое настроение девушки упасть ещё ниже. Изначально, идея отправится в их маленькое с Мираком путешествие звучала просто прекрасно. Проведя большую часть своей жизни в пределах семейного замка, девушке ничего не оставалось, кроме как коротать время за чтением различных книг.

Библиотека клана Волкихар была огромна, как для какого-нибудь смертного, ограниченного отмеренным ему отрезком жизни, но не для кого-то вроде Сераны. Неудивительно, что книги со временем заканчивались, а скука вновь возвращалась, заставляя девушку перечитывать имеющееся по новому кругу. Правда тут есть один нюанс.

Что найдёт больше отклика в сердце юной девы: очередной зубодробительный том по алхимии и колдовству, или книга о героических похождениях, описывающих путешествия легендарных личностей и их подвиги? Ответ очевиден.

Вот и Серана быстро приняла тот факт, что, алхимия, колдовство и магия — это, конечно, хорошо и полезно, но приятнее всего будет скоротать вечер в компании бутылочки хорошего вина и книги о похождениях героев прошлого.

В какой-то момент всё стало ещё сложнее, поскольку она начала представлять себя на месте героев этих историй. Как бы путешествовала, наслаждалась свободой и свежим ароматом природы, приятно щекочущей носик. Ей хотелось приключений. Она истово желала отправится в далёкие места, о которых так красочно писали в книгах. Посмотреть на них своими глазами. Ощутить кожей дуновение тёплых ветров песчаного Эльсвейера. Отдохнуть в тенях тысячелетних деревьев Валенвуда. Посетить Хаммерфелл, Саммерсет… Увидеть Башню Белого Золота и воочию убедиться в том, правдивы ли россказни о её высоте и огромной библиотеке, хранящей все известные людям знания. Ей хотелось этого до боли в груди… Но она была вампиром.

Серана давно научилась ценить свою природу и те плюсы, что та ей давала, но именно в такие моменты девушка понимала, что с удовольствием бы променяла даже тысячу лет своей вампирской жизни на всего десять человеческой, за которые могла, не страшась солнца и преследований, отправиться в путешествие по Тамриэлю.

Оттого не удивительно, что как только выпала возможность, она выбрала, пусть короткое, но неторопливое путешествие, чем судорожный забег до дома в одиночку. Да и общество человека, кто не бежит, стоит узнать о её истинной природе, и не пытающегося выслужиться перед отцом через неё, вселяло в девушку приятное чувство, растекающееся внутри согревающим теплом.

К сожалению, авторы книг не упоминали о том, что путь, являющийся неотъемлемой частью любого путешествия, может быть настолько утомителен. Поначалу, ей было интересно и даже весело. Новые места, привалы и разговоры обо всём и ни о чём с Мираком. Но время шло и всё опять начинало скатываться в рутину…

Нет, ей по-прежнему доставляло искреннее удовольствие беседовать с довольно симпатичным неискушённому взгляду вампирской принцессы, нордом. Но, как оказалось, Скайрим не блистал разнообразием. Особенно если идти скучными изведанными тропами.

Она утомилась. Заснеженные пейзажи, казавшиеся ей чем-то новым и неизведанным, быстро начали приедаться, вынуждая с замиранием в сердце ждать изменений.

Глотком свежего воздуха для неё стало посещение Морфала. Пусть оно было коротким, мимолётным относительно её жизни, но Серана сама не заметила, как вновь ощутила то самое чувство предвкушения, зарождающееся в сердце. Да и Мирак с каждым днём открывался для неё с новой стороны, как собеседник, спутник и просто человек, явно не обделённый широтой взглядов и знаний.

Морфал жил своей маленькой жизнью и девушке хотелось просто смотреть и подмечать мелкие и незначительные, столь привычные местным, детали, складывая в голове свою картину происходящего, как она привыкла это делать с книгами. Даже тот факт, что практически всё время пребывания в Морфале они провели в таверне, этому совсем не мог помешать. Правда та же привычка в этот раз сыграла с ней злую шутку.

Нет, то, что у Мирака есть свои собственные цели и мотивы было понятно сразу — только дурак будет верить в безвозмездную доброту и помощь, а дурой Серана не была. Возможно, неопытной и чуточку наивной, но явно не дурой. Вот и тут она довольно быстро поняла, что их визит в Морфал был важен в первую очередь сопровождавшему её норду. А уж когда появился Фалион, девушка окончательно убедилась в том, что изначальной целью её спутника был именно этот редгардский колдун.

Начинало ли это заботить Серану? В некоторой степени — да. Маленькой и наивной девочке внутри неё хотелось верить, что Мирак просто хороший человек, что и дальше будет оставаться на её стороне. А вот циничная вампирская принцесса видела возможности, кои с каждым днём, казалось, всё сильнее начинали от неё ускользать. Те самые, где она приобретает на свою сторону довольно могущественного союзника, которого можно было бы использовать в своих целях.

Серана старалась гнать эти мысли подальше. Она не знала почему, но ей не хотелось использовать Мирака как это сделали бы её мама, отец или иной «член семьи». Наоборот, она желала узнать его историю, личность и выяснить наконец, кем же являлся этот странный, но столь притягивающий её внимание, норд, с которым ей было так приятно проводить время.

И это желание становилось только сильнее во время их бесед, разнообразных, обширных и столь притягательных. Как становилось сильнее и во время разговора Мирака с Фалионом. Себе девушка могла признаться не кривя душой — с её далеко не маленькими познаниями в магии школы Колдовства, она не понимала и половины из того, что говорили эти двое! Вот откуда Мирак мог знать столько, что нередко вгонял в задумчивый ступор даже настоящего Мастера?! В том, что Фалион был самым настоящим мастером колдовства Серана не сомневалась — слишком явные ощущения шли от его магии. Уж это-то от вампира практически невозможно было спрятать…

Чем больше она задумывалась над вопросами личности Мирака, тем больше циничная вампирша внутри неё, ищущая везде выгоду или подвох, начинала брать верх. А потом… Потом случился Локил.

Казалось, девушка только-только начала понимать границы сил Мирака, как он с привычной ехидной полуулыбкой — столь знакомой, и оттого не менее завораживающей, — в пух и прах разбил все её самые смелые догадки. То, что он сможет одолеть кучку возомнивших о себе невесть что «сородичей», для девушки не стало неожиданностью — она бы и сама смогла это сделать. Нет, дело было в том, как он это сделал. Вспоминая тот момент, она не понимала, как ей вообще удалось удержать лицо, не раззявив позорно рот от увиденного, подобно какой-нибудь деревенщине.

Одна из прихвостней вампира хотела с ними «поиграть», но не получилось. Мирак, судя по всему, просто вышел из себя, не выдержав абсурда происходящего и… крикнул. Она уже видела, что он способен был с помощью своего голоса призывать те странные доспехи вокруг тела, видела, как он испепелял врагов драконьим пламенем, но это… Ту вампиршу ведь просто разорвало! Буквально. В мелкую взвесь крови и остатков внутренностей. Но на этом всё не закончилось. После оглушающего грохота, сравнимого разве что со взрывом огненного шара прямо рядом с ухом, Серана смогла увидеть лишь последствия. Кусок леса попросту исчез! Вот просто взял и испарился, оставляя после себя перерытую землю, вырванные стволы и вытащенные из-под земли и разбитые в мелкую крошку валуны!

Тот факт, что после такой демонстрации сил вампиров ждала лишь скорая смерть, был совсем неудивителен. Единственное, что она успела сделать, это крикнуть Мираку, чтобы тот оставил в живых главного… Уж очень ей хотелось о многом у него узнать.

Робкая надежда, что отец, за тысячелетие их с мамой отсутствия изменился, была тут же разбита в пух и прах. Серане не нужно было слушать рассказы Локила о происходящем при дворе, чтобы понять это. Хватило одной фразы, с которой отец отправил вампиров на поиски: «Вернуть предательницу жену и дочь со Свитком». Такая постановка «задания» намертво выбивала все надежды о счастливом воссоединении семьи спустя столько лет. И это заставляло сердце девушки сжиматься в груди от ноющей боли. Наивную девочку мир жестоко ударил под дых. Снова. Опять. В который раз…

Очередной прихвостень её отца вызывал презрение. Серане было плевать, будет тот жить или умрёт. Она лишь явственно понимала, что тот раздражал её одной только своей крысиной природой — пресмыкающийся перед сильными и отыгрывающийся на слабых… Отброс с раздутым самомнением — вот то, что полностью описывало его суть.

После «допроса», ей казалось, что на неё вылили целый ушат помоев, и не только из-за трусливой и заискивающей натуры вампира перед ней, но и понимания, что несбыточные мечты о воссоединении семьи так и останутся простыми мечтами.

Они с отцом никогда особо не были близки, но девушка чувствовала в глубине души, что тот её любит, как чувствует любая девочка. К сожалению, как и говорила мама, пророчество свело его с ума. Настолько, что идея принести в жертву свою дочь и жену (в очередной раз) не выглядит для него чем-то противоестественным…

Серана осознала, что её предали. В очередной раз…

Оттого, и так ухнувшее в глубины меланхолии настроение, начало медленно, но верно опускаться ещё ниже. Наивная девочка внутри неё собиралась навечно исчезнуть, уступая место циничной вампирской суке.

Наверное поэтому, она сказала тогда те слова. Наверное, это была предсмертная агония маленькой Сераны перед окончательным исчезновением. Ей казалось, что все её предали и использовали. Сначала родители в том злосчастном ритуале, потом, когда казалось, что жизнь кое-как начала налаживаться, отец ударился в пророчество, решив опять сделать её жертвой. Затем была мама, бросившая её и запершая в склепе на долгую тысячу лет, а теперь и Мирак…

Циничной суке, видевшей во всём лишь выгоду, не составило труда сложить два и два. Мираку тоже от неё было что-то надо. Он так же хотел её использовать. Тот факт, что и она хотела использовать его, переполненный гнетущими чувствами разум Сераны, отвергал.

Уйдя в себя, девушка даже невольно вспомнила слова, сказанные ей когда-то Гараном, бывшим ещё при жизни членом Великого дома Дрес, и хорошо успевшего на своей шкуре прочувствовать всю тяжесть политики и людского лицемерия: «У всего есть причина. Во всём должна быть выгода — так работает наш мир. Никто не делает ничего просто так»

Ей отчаянно не хотелось верить, что ворвавшийся в её жизнь подобно разъярённому великану норд окажется таким же, как Локил. Но ещё больше она не хотела, чтобы он был как её отец или мать. Движимый одной лишь выгодой…

Разбитая, она вывалила на него всё, что было на душе, находясь в этом пограничном состоянии, будто мечась в предсмертной лихорадке меж двух огней «суки» и «наивной девочки». Она отчаянно хотела, чтобы он со своей ехидной полуулыбкой на лице развеял её сомнения. Хотела почувствовать в его словах нерушимую уверенность… Прямо как у тех героев из древних сказок.

Но её сердце в очередной раз болезненно сжалось, когда вместо улыбки, на его лице мелькнула тень вины.

Забавно, нашёлся ещё один, кто хотел её использовать…

Вот только Мираку удалось вновь её удивить. Выслушав всю её печальную тираду, он не стал оправдываться, как сделал бы тот же Локил, окажись на его месте. Нет, Мирак в свойственной ему манере взял и перевернул всё сказанное ею на сто восемьдесят градусов.

Он говорил те же слова, что и она. Не отрицал их, но и не признавал. Уличал её абсолютно в том же, в чём минуту назад она уличала его! И… Эти слова звучали до жути логично. Ведь она действительно собиралась использовать его. Да, ей этого не хотелось, она старалась об этом не думать, но это получалось будто само собой. Словно оставляя себе каждый раз лазейку…

Мирак сказал одну очень хорошую фразу, что они оба видят в друг друге выгоду, но остаётся вопрос, у кого она больше. И вот тут ей не чем было ответить, ведь её возможная выгода была куда больше. Что он мог от неё получить? Статус? Поддержку клана? Вампиризм? Если с первыми двумя пунктами ещё всё куда не шло, то вот с последним дела обстояли куда смешнее. Зачем ему становится вампиром? Могущество? Так видя силу Мирака, ему было его не занимать. Бессмертие? Судя по разговору с Фалионом, ему если и не хватит мозгов найти альтернативный путь, то уж существенно продлить себе жизнь — уж точно. А бессмертие… Порой оно больше проклятие, чем благословение.

Так зачем ему она? Единственная мысль, которая могла бы хоть как-то всё это объяснить была… любовь? Но это звучало настолько самодовольно и смешно, что Серана тут же отметала эту крамольную мысль. Зачем ему какая-то там вампирша? Такое бывает только в книжках… В которых порой так хочется оказаться.

А вот её «выгода» действительно была куда больше. Начиная просто с того, что Мирак был приятным собеседником, с которым можно в удовольствие скоротать время, заканчивая его силу, что возможно даже сможет посоперничать с силой её отца. А если так, то он действительно был ей более выгоден, о чем и говорил сам.

Вот только пока девушка всё это думала, Мирак сделал… это. Он представился, в очередной раз за время их знакомства выбивая всякую почву из-под ног бедной вампирши.

— Я… ожидал более яркую реакцию, — сконфуженно признался её странный норд, смотря прищуренным испытывающим взглядом и даже как-то растерянно почёсывая указательным пальцем щеку.

Серана не знала, что на это ответить. Просто не знала! Сказанное Мираком заставило её впасть в созерцательный ступор, пока мозг раз за разом пытался воспринять сказанное им. Получалось плохо…

Она почему-то даже не сомневалась в правдивости его слов. Возможно, понимая, что врать о чём-то подобном просто глупо, а может потому, что такая правда звучит слишком невероятно для того, чтобы оказаться ложью.

— Я… В шоке, — это было всё на что её хватило! Тот факт, что личность этого норда окажется настолько… Настолько! Она даже подумать не могла. Нет, то, что он был чемпионом Даэдрического Принца, пусть и заставляло по-новому взглянуть на него, но безоговорочно меркло на фоне другого «титула». Высший жрец Драконьего культа. Это как если родной отец между делом бросит, что он всё это время на самом деле был человеком и просто претворялся! Настолько же будоражащая и вводящая разум в ступор, информация.

С другой стороны, всё наконец-то вставало на свои места. И обширные знания Мирака и его мировоззрение, что проглядывалось между строк в их беседах, и даже сила. Он просто был человеком иной эпохи… Эпохи, которая успела встретить свой закат ещё до её рождения! А ещё, ей теперь стало понятна та его заминка, во время их первой встречи, ещё там, в Крипте, и его слова про «не одну тебя держали взаперти», о которые она уже не раз успела сломать себе голову в множестве различных догадок.

В этот момент в ней будто что-то щёлкнуло. Настроение за одну секунду повернулось на сто восемьдесят градусов, а мысли в голове начали появляться одна за другой, мешая друг другу и не давая сконцентрироваться на чём-то одном.

Ей так много хотелось у него узнать. Так много спросить. Хотелось завалить целой горой вопросов… Но парализованный ворохом мыслей разум попросту терялся под этим лавинообразным потоком.

Единственное, что смогло пробиться сквозь эту суматошную преграду, была резко возникшая в голове мысль, настолько важная, что сумела парализовать все остальные:

— Подожди, как это «бывший»?!

Глава 15. Раскрывая карты.

Один мимикрирующий под местных попаданец.

— Подожди, как это «бывший»?! — когда я решил открыть некоторую правду о себе, честно признаться, ожидал немного другую реакцию. Ну там, ворох вопросов, возможно даже крики и, на худой конец, громко хлопнувшую дверь, но никак не это.

Во время моего «представления», глаза девушки постепенно округлялись, напоминая своими размерами два золотых септима, а её тело так и замерло в одной позе с поднесённой ко рту бутылкой эля. Весь внешний вид «суровой вампирской принцессы» в тот момент до боли напоминал маленького оленёнка, застывшего в свете фар несущейся на него в ночи фуры.

Но вот разум девушки справился с «синим экраном», вызванным моими словами, а на лице начала показываться активная работа мысли. Даже слишком активная – выражения за пару мгновений сменились десяток раз, выдавая целый калейдоскоп всевозможных эмоций.

— Ну… — невольно скривился, когда в миг оживший взгляд девушки пристально вперился в моё лицо. — Это сложно.

— Так, — тряхнула она головой, скосив взгляд на бутылку, которую, чуть поразмыслив, поднесла ко рту и сделала жадный глоток, в конце передавая мне. — Раз начал, то уже продолжай.

— Так будет неинтересно, — принял полупустую бутылку, усаживаясь обратно и одаривая девушку лёгкой коварной улыбкой.

— Ты же знаешь, что нельзя просто так взять и распалить женское любопытство, а потом всё резко оборвать?! — начала негодовать вампирша.

— Знаю, — сделал глоток и замолчал, кожей чувствуя взгляд Сераны. И, готов поспорить, если бы им можно было убивать (технически можно, конечно, но сомневаюсь, что Серана знает это заклинание), то я бы уже сейчас не сильно отличался от Локила.

— Мирак!

— Ладно-ладно, — не смог сдержать смешка, смотря на дующуюся, как мышь на крупу девушку. — Но я не лукавил, говоря, что это сложно.

— Разберёмся… — буркнули мне в ответ, не скрывая торжествующей улыбки.

И я начал рассказ. Что-то, конечно, опускал, где-то недоговаривал, а некоторое и вовсе выворачивал в нужную себе сторону – уж больно неоднозначные моменты были в биографии Мирака, о которых Серане знать совершенно не стоило, – но в целом говорил правду.

Мой рассказ по ощущениям длился около часа, за который я вновь распалил очаг и даже сготовил простенькую еду для перекуса, всё так же не прерываясь и отвечая на вопросы девушки. А их, вопросов, было много… Очень много.

— То есть, давай подведём итог, — солнце уже постепенно близилось к закату, а бутылка эля окончательно допита. Серана сейчас нарезала круги по небольшому пространству хижины, задумчиво покусывая кончик своего ноготка на большом пальце. — Ты жил в эпоху драконов, — я кивнул. — За свою силу смог получить место Высшего жреца, — ещё кивок. — Потом к тебе пришёл Хермеус Мора и предложил знания в обмен на службу, — и ещё один. — С новыми знаниями ты решил поднять восстание против своих бывших хозяев и в итоге проиграл, будучи спасён Даэдрическим Принцем, — я невольно скривился от такой трактовки и помахал в воздухе рукой в жесте «ну типа того». — А потом ты провёл тысячелетия на его плане Обливиона, ища способ сбежать, и, найдя его, оказался в той самой пещере, где была я. Я ничего не упускаю? — она остановилась, переведя на меня слегка уставший, но всё ещё цепкий, взгляд.

— Если очень грубо, то, да, всё так, — покивал ей в ответ.

Серана нахмурилась, явно что-то усиленно обдумывая, после чего устало бухнулась на стул, издав протяжный стон:

— Что-то не сходится…

— М-м?

— В твоём рассказе я имею ввиду. Будто не хватает чего-то важного…

— Да, не хватает, — не стал отрицать очевидное, ожидая реакцию вампирши.

Секунду на осознание и девушка медленно поворачивает ко мне голову, а её взгляд становится прокурорским.

— Мира-а-а-к, — голосом сварливой жены, застукавшей мужа на измене, протянула она.

Признаться честно, я строил свой рассказ именно так, чтобы Серана пришла к такому выводу. Да, было тяжело и пришлось изрядно напрячь мозги, чтобы он одновременно был правдой, но в то же время опуская одну очень важную деталь. А именно моё «происхождение» – драконорождённость.

Кто-то с излишней паранойей может быть и решил утаить это, но я уже давно, ещё при нашей первой встрече, пришёл к выводу, что рано или поздно сей забавный факт моей биографии так или иначе всплывёт на поверхность. И лучше, конечно, чтобы это случилось на моих условиях.

«Условием» в данном случае было вытягивание из девушки правды о пророчестве. Как ни как кроме своего статуса, она, по сути, ничего не сообщила. Да, что «что-то» в их семье происходит, можно было понять по допросу Локила и оговоркам самой Сераны, но одно дело догадки, а другое – прямо озвученные факты. А они были важнее в тысячу раз любых домыслов и моего послезнания. Ведь это не столько информация, сколько жест. Именно этого я добивался от неё. Жеста. Ради него всё изначально и затеивалось.

— Что? Между прочим, я так и не услышал ответа на своё предложение…

— Какое предложение? — недовольно сощурилась Серана.

— То самое, где я предложил начать с чистого листа.

— Но ведь мы и начали!

— Только я так и не услышал твоей истории…

— Но ведь ты и так теперь знаешь, что я из клана Волкихар!

— А ты – что я мятежный драконий жрец и даэдропоклонник, — пожал плечами, стараясь давить лезущую на лицо улыбку от вида негодующей девушки. Выглядела она в этот момент до безобразия мило. Особенно когда надулась, сложив руки под грудью, недовольно откинувшись на спинку стула. — Выгода, Серана, выгода, — напомнил я, дожимая.

И… У меня получилось. Карты были раскрыты. Нехотя, но, видать признавая мою правоту, а может, просто желая узнать скрываемый мной факт, Серана начала свой рассказ.

В общем-то ничего нового, лишь подтвердил то, что и так знал. Но, как я уже говорил, важна была не информация, а жест. И этого жеста я дождался.

История Сераны не сильно отличалась от знакомой мне по канону. Лишь добавились некоторые детали, позволившие более глубже понять характер и прошлое девушки.

Выходило следующее.

Про раннюю свою жизнь Серана особо не распространялась – так, упомянула, что отец ещё «при жизни» был одним из местных лордов, правящий на своём куске земли. Был отважен, справедлив, любил дочь и жену. Но потом, то ли испугавшись своего угасания и неизбежной смерти, то ли ещё чего – Серана сама не знала, поскольку была ещё совсем мелкой, – решил податься в даэдропоклонники. Было видно, что воспоминания о последующем периоде своей жизни, в конце которого она и стала вампиром, ей давались с большим трудом.

— Ты знаешь, как становятся вампирами? Не теми, низшими, а истинными, — спросила она меня во время своего рассказа. Получив краткий ответ, мол, это «благословение» Молага Бала, девушка невесело усмехнулась, продолжив. — Да, так и есть. Только чтобы получить это «благословение» тебе приходится пережить такое, чего я не пожелаю даже своему заклятому врагу… Церемония… была ужасной. Я потеряла счёт времени… И едва не потеряла саму себя в этом океане боли и страданий. Агония и… его голос, насмехающийся, веселящийся и хохочущий… Вот всё, что оставалось неизменным в том кошмаре наяву…

Прекрасно понимая, с чем это было связано, я не стал тянуть из неё слова клещами, тактично не замечая долгие паузы, за которые Серана пыталась подобрать подходящие слова, порой силой задавливая дрожь в руках от насильного окунания в воспоминания.

Дальнейший рассказ был довольно короток – жизнь девушки не блистала разнообразием. Сотни лет для неё проходили в одном и том же темпе: книги, магия и редкие разговоры с матерью, которая сама после пережитого стала куда более пассивной. В отличии от отца, разведшего кипучую деятельность по установлению своего контроля над местным вампирским обществом. Вернее, по большей части становясь его основателем.

По её словам, в нем проснулись невиданные ранее амбиции, но пока они были направлены во внешний мир, Серана с матерью могли спокойно заниматься своими делами. Валерика большую часть времени уделяла своему алхимическому садику во внутреннем дворе их нового жилища, прошлые хозяева которого «исчезли при загадочных обстоятельствах», а Серана… Ну, у неё был свой ручной скелет… С которым она часто разговаривала. Кхм, да… Одиночество и моральная травма и не до такого доведут.

А потом… Потом Харкону принесли Древний Свиток, найденный кем-то из его новых подданых. Именно тогда и началась вся эта эпопея. Сама Серана мало что понимала, её по большей степени не волновало происходящее в семье – лишь бы не трогали лишний раз и то хорошо. Беспокоило девушку то, что и так смурная мать стала ещё более задумчивой, а также начала меньше проводить времени с дочерью, став чаще запираться в своей лаборатории, куда никого не пускала.

Так продолжалось почти девять сотен лет, за которые девушка приняла тот факт, что их семья вновь изменилась. И, скажем прямо, далеко не в лучшую сторону…

Когда же к ней под утро прибежала взмыленная мать с двумя Древними Свитками и паникой в глазах, девушка поняла, что случилось что-то плохое. Оно и правда случилось. По словам Валерики, Харкон сошёл с ума на фоне одержимости исполнения пророчества и желает вновь принести их в жертву, но теперь уже «ради блага всех вампиров». Точной трактовки вампирша не знала, но и то, что есть её явно не устраивало.

Вот, в общем-то и всё. Как они бежали, скрываясь от отца – отдельная история, пересказ которой потянет на полноценный сценарий какого-нибудь фильма про шпионов, но я, пожалуй, опущу эту часть…

— Значит твой отец желает принести вас с матерью в жертву и это должно как-то помочь всем вампирам мира? — скепсис в моё голосе был реальный. Как я уже когда-то говорил, вся идея этого «пророчества» была настолько дурацкой, что просто не поддавалась никакой критике, начиная с того, что механизм осуществления был идиотским, заканчивая тем, что день исполнения пророчества станет началом заката вампирского рода – люди попросту не станут терпеть подобного и пойдут на них войной. Плевать, что вампиры куда сильнее среднестатистического человека, эльфа или другого разумного – их попросту задавят числом.

— Да… — понимала это и Серана, поскольку весь её вид, после моей фразы стал до боли смурным.

— Прости, если это прозвучит грубо, но твой отец… он идиот?

Девушка издала долгий усталый вздох, откинув голову и прикрыв глаза:

— Нет… Я не знаю. Просто это пророчество… Как и говорила мама, оно свело его с ума.

— Угу, — покивал я. — А теперь, напомни-ка мне, куда ты там собиралась идти? Домой? Прямо к отцу, принеся ему себя и Свиток, за которыми он так долго бегает, на белом блюдечке с голубой каёмочкой?

— Не надо такого тона… — на меня осуждающе посмотрели. — Теперь уже, по всей видимости, никуда… Я хотела узнать, что происходит дома, но Локил… — мстительно ухмыльнулась вампирша, — Помог решить эту проблему.

— И что ты теперь думаешь делать? Не боишься, что отец осуществит пророчество с помощью твоей матери?

— Я… Не знаю. Мама… Она всё знала изначально и, если её все ещё не нашли, то скорее всего и не найдут…

— «Если», — уточнил я. — Если её не найдут.

— Да, «если»… — настроение девушки упало ещё на пару пунктов.

В хижине повисла гнетущая тишина. Каждый думал о своём, не мешая друг-другу. Так продолжалось добрый десяток минут, пока я не решил нарушить эту упадническую атмосферу:

— Хах, хотел бы я встретится с твоим отцом и задать ему пару вопросов.

— Думаю, не стоит.

— Я, конечно, говорил теоретически, но мне интересно послушать твоё мнение, почему нет.

— Он не станет тебя слушать, — отмахнулась девушка.

— Я умею быть настойчивым, — пожал плечами.

— Я не сомневаюсь, — усмехнулась Серана. — Но дело не в этом. Ты – человек, и в его глазах не будешь стоить никакого внимания.

— Старые добрые двойные стандарты…

— Не совсем, но, даже если ты покажешь свою силу, то, боюсь, лишь усугубишь ситуацию. Мой отец… Ему множество раз бросали вызов те, кто считал себя более достойным. Множество раз он с улыбкой принимал их вызовы, а потом разрывал на части, даже не вспотев… Понимаешь, отец… Он такой же как мы с мамой. Только сильнее.

— Тоже Дочь Хладной Гавани? — вставил саркастичную шутку. Вот только, видя реакцию Сераны, мне что-то стало не до смеха. — Да ладно?

— Не совсем, но около, — наморщила носик девушка. — «Дочерями» нас называют не просто так. Думаю, не надо объяснять, почему? — получив мой кивок, она продолжила. — Мужчин «дочерей» не бывает, но есть… Лазейки. Сложные, зависящие в основном от стечения обстоятельств и целой горы удачи, но они есть. Моя семья… Мы – истинные вампиры. Не высшие, а именно истинные. А отец… Он пошёл ещё дальше. За то, что он сделал, Молаг Бал наградил его отдельно, даровав огромную силу, которая сама по себе могла посоперничать с нашей, но, став истинным вампиром, он вышел за все возможные рамки.

— Хм… — а вот это уже было интересно. Уже одно только это известие перекрывало все мои прошлые усилия с лихвой. — То есть твой отец не только свихнулся на пророчестве, но ещё и сам по себе крайне сильный вампир, я всё правильно понимаю?

— Да. Теперь ты понимаешь, почему мама решила бежать?

— Отчасти, да, хотя и с ней бы я хотел поговорить на парочку животрепещущих тем…

— Это каких это? — даже как-то подобралась Серана, вперив в меня свой излюбленный прокурорский взгляд.

— Почему, к примеру, просто не подмешала твоему отцу яд?

— На нас не действуют яды, — фыркнула девушка. — Вообще. Если даже у низших вампиров практически стопроцентное иммунитет к ним, то что говорить о нас? Пожалуй, в мире нет такой отравы, что смогла бы пронять хотя бы меня, не говоря уже об отце…

— Спорное утверждение, но ты права, проверять его было бы глупо… — ладно, хорошо, об этой маленькой особенности вампиров я, признаться честно, вовсе забыл. Глупо с моей стороны.

— И что, тебе теперь только и остаётся, что всю жизнь бегать от отца и его приспешников? По-моему, такое себе решение.

— А что ты предлагаешь? — огрызнулась девушка. — Прийти к нему и дать бой? Попытаться убить собственного отца? Мало того, что я прекрасно осознаю, что мне не хватит сил на это, так и несмотря ни на что, он продолжает быть моим отцом!

— Который не прочь принести тебя в жертву. Не думаю, что за такое ему выдадут звание отца года…

— Допустим. Просто допустим! — сказано было в довольно язвительной манере. — Я согласна, что его нужно остановить, но как я это сделаю?! Прийду и отравлю его? — язвительно намекала на мою прошлую промашку. — Соберу армию охотников? Так я первой отправлюсь в Хладную Гавань! Или мне его закидать призванными скелетами? Поджарить молниями? Всё это не сработает, как ты не понимаешь?! Я слишком слаба… Даже мама не сможет победить отца, иначе бы не бежала от него.

— А если я помогу? — не то, чтобы я предлагал что-то из ряда вон, поскольку и дураку был понятен этот витавший в воздухе вопрос. Всё на него указывало, даже не беря во внимание моё послезнание. Хватит и просто логического анализа. — Отбросим вопросы о выгоде и всё вот это прочее. Я могу помочь. Ты знаешь это, я знаю это. Так, что?

Лицо вампирши едва заметно дёрнулось, выдавая с головой, что я правильно понимал мотивы её рассказа. Нет, то, что она по большей части нашла собеседника, с кем впервые за долгое время могла поделиться наболевшим было и так понятно, но я не просто так говорил, что Серана была умненькой девочкой и свою выгоду так или иначе найти сможет. Так что её мотивация была мне ясна уже давно.

— Раньше я бы сказала, что это невозможно…

— Но?

— Но после того, что ты мне рассказал, я думаю, что небольшие шансы у тебя есть…

— Только небольшие?

— Всё… Не так просто. Отец не будет сидеть и смиренно ждать своего конца. Наш замок… Он не просто замок, — замялась девушка. — Это ещё и древнейшее в Скайриме действующее святилище Молаг Бала, где его присутствие наиболее сильно…

А вот это уже было плохо. Я, конечно, не думал, что всё будет настолько просто, как было в игре, но святилище Даэдрического Принца в разы осложняло задачу. Дело в том, что, пусть принцы даэдра и были до одури сильными ребятами, но из-за некоторых особенностей мира, не могли проявить свою полную силу тут. Но всё меняется, когда в дело вступали так называемые святилища – места, где смертные возносили молитвы и жертвы своим богам. Чем древнее святилище и чем больше жертв в нём принесли во имя конкретного даэдра, тем сильнее, нет, не истончалась завеса мира, как можно было подумать, а, скорее, тем больше это место приобретало характеристики даэдрического плана конкретного Принца. А уже это позволяло проявлять ему своё присутствие, начиная от простого «голоса в голове», заканчивая одержимостью и возможностью создать себе псевдо аватар. Это всё ещё далеко не полный уровень его сил, но даже этого хватит, чтобы убить практически любого, кто посмеет покуситься на владения Принца в смертном мире.

— А твой отец один из его… жрецов, получается? — невесело усмехнулся я, понимая масштабы той задницы, куда с упорством осла подписывался. Теперь многие спорные игровые моменты становились мне более понятны, как например та странная неуязвимость во время финального боя. Слишком уж она была сильна, даже для очень крутого вампирского заклинания, что для её снятия приходилось шмалять в Харкона аж из Лука Ауриэля…

В ответ мне лишь коротко кивнули.

— Беда-а-а… — в один момент в моих глазах Харкон из проходного «злобного злодея» превратился в действительно сильного противника, с которым надо думать, что делать. Это, конечно, всё ещё не уровень Алдуина, но даже с этой ящерицей-заглотом у меня мороки будет поменьше, чем с перебафанным истинным вампиром, находящимся в самом центре святилища своего бога…

— Так что, если ты не сын какого-нибудь аэдра или даэдра, шансы не то, что на победу, а на выживание при встрече с моим отцом у тебя будет крайне малые…

— Кхм… — я аж крякнул, услышав подобную формулировку из уст Сераны, которая, целясь в небо, попала прямо в лоб пролетавшему мимо дракону. Вампирша одарила меня странным взглядом, а потом на её лице промелькнула догадка, тут же сменившаяся выражением неверия:

— Нет…

— Ну не совсем сын бога… — вздохнул, будто бросаясь в омут с головой. — Но это как раз касается той части, которую я в своём рассказе утаил. Понимаешь, — я сделал глоток кипячёной воды, смачивая пересохшее от долгого разговора горло. — Причина, по которой я поднял восстание заключалась не в том, что меня не устраивала тирания драконов над смертными, а в том… Что я не желал служить тем, кого считал… — замялся, подбирая более подходящее слово. — Своими более удачливыми сородичами.

— То есть?

— Я был силён. Даже по меркам драконов. Но я не был драконом, при этом имея возможность их убивать и поглощать души поверженных, будучи смертным…

— Довакин! — спустя несколько мгновений тишины на лице девушки просияла шокирующая догадка. — Ты – довакин! Прямо как легендарный Пепельный Король! — едва ли не запищала от восторга девушка, смотрящая на меня сейчас как, пожалуй, какая-нибудь корейская школьница на своего поп-идола. Только звёздочек в глазах и не хватает.

— Не совсем… — сдерживая рвущуюся на лицо улыбку, уточняю. — Я был первым. Первый драконорождённый. Именно это и привлекло ко мне внимание Моры и стало причиной моего последующего падения…

— Это… это… это… — продолжала повторять девушка, не зная, что сказать.

— Ага, — уже не сдерживая улыбки, видя реакцию девушки, я решил ей слегка помочь, легонько щёлкнув ту указательным пальцем по аккуратному носику, выводя наконец из этого сбоя «программного цикла», услышав в ответ немного стыдливое «ой». — Ты главное дыши, — в такие вот моменты из-под маски вампирской принцессы отчётливо начинала проглядывать настоящая Серана, бывшая обычной книжной девочкой.

— Да ну тебя… — на меня вновь показательно надулись, скрестив руки под грудью и повернув голову в сторону, скрывая немного покрасневшие щёчки.

— Ну так что, есть у меня шансы, или нет?

Девушка вновь преобразилась, став задумчивой, отчего многострадальный ноготок на большем пальце уже во второй раз подвергся яростному налёту вампирских зубов Сераны.

— Шансы есть…

— Но их не много, поняа-а-атно.

Девушка вновь посмурнела.

— Ладно, я понял, давай тогда для начала посмотрим, что там вообще за пророчество, раз твой отец в него так вцепился.

— Не получится. Для этого нужны оба Свитка, а второй…

— Забрала твоя мама…

— Да.

— Беда-а-а… А ты точно не знаешь, где скрывается твоя мать?

— Нет… Она сказала, что отправится туда, где отец её даже не подумает искать.

— Что ж, это уже что-то, — устало вздохнул. — Ну, давай, — хлопнул по коленям, вставая. — Думать будем…

Глава 16. Давай постоим, подумаем...

Как известно, есть два главных вопроса в жизни: «кто виноват» и «что делать». И если поиском ответа на первый можно было признать нашу многочасовую беседу в хижине в лесу, то вот ответом на второй, мы решили заняться попутно с продолжением путешествия в Солитьюд. Получалось так себе…

Почему именно Солитьюд? За исключением того, что это был ближайший к нам большой город и место, из которого можно было проще всего добраться до замка Волкихар, Солитьюд был ещё и одним из центров власти Скайрима, что важно уже для меня. Помелькать при дворе, взглянуть на Верховного Короля и Королеву, составить своё мнение об одной из сторон назревающего конфликта, да и, наконец-то, пожить в нормальных условиях, чего уж скрывать… Сомневаюсь, конечно, что в местной таверне мне предложат что-то большее, чем простенькая деревянная кровать и тонкое одеяло, но всяко уютнее, чем в Морфале.

Правда я не учёл один момент, из-за которого обсуждение дальнейший действий и некоторых нюансов нашло на камень и перетекло в разговоры обо всём с Сераной. И, честно, я уже начинал жалеть о том, что сказал правду о своей личности этому неугомонному электровенику, прятавшемуся под маской язвительной вампирской принцессы… Можно сказать своим «признанием» я открыл настоящий ящик Пандоры! Книжная девочка вдруг в один момент осознала, что рядом с ней всё это время ходила ходячая энциклопедия, имеющая ответы на очень, повторюсь, очень многие вопросы, а если и нет — то «своё довольно нестандартное, но от этого не менее интересное, мнение», если процитировать одну молодую, но «древнюю» вампиршу.

Мы говорили буквально обо всём, начиная от того, какой на вкус была еда во времена царствования Культа Драконов, тайны исчезновения двемеров и моего на это взгляда, и заканчивая воцарением Тайбера Септима. Последнее вызывало у неё едва ли не больший интерес, чем всё до этого вместе взятое.

— Как же много я успела пропустить… — с круглыми глазами подытожила Серана, когда я закончил довольно скомканный рассказ о становлении Империи Септимов. То, что созданная Тайбером империя воцарилась и всё ещё правит, девушка и так выяснила ещё во время нашего посещения Данстара, но с тех пор ей хотелось узнать уже о самом «Талосе Атморском», наворотившем при жизни столько дел, отчего люди его обожествили.

Боялся ли я, что меня поймают на лжи, учитывая тот факт, что я вроде как был заперт всё это время в Апокрифе и теоретически не мог знать о становлении Септима Талосом? Нет, ибо оригинальный Мирак действительно не сильно вдавался в приземлённые детали вопроса и многое не знал, а я рассказывал лишь то, что было общеизвестным для меня-попаданца. То есть, по факту, да, был такой забавный мужичок, который в какой-то момент решил стать императором, ну и… стал им, а потом и Девятым Богом местного пантеона. Что сказать — суровый бретонский норд* не признавал полумер! Утрировано, конечно, но в целом так всё и было, плюс-минус километр. Да, он был драконорожденным, да, признан Седобородыми, да, долго и упорно старался объединить провинции под своим правлением, и, да, после смерти народ его обожествил за его деяния. Можно, конечно, долго закапываться в метафизику вопроса его становления богом, но явно не сейчас. Тут, как говорится, без «поллитры» не разобраться.

Ещё, конечно, у Сераны было множество вопросов по поводу моих возможностей, которые она в прошлом старалась избегать. Ну, а сейчас, когда мы раскрыли друг другу изрядные доли своих биографий, её интерес коснулся и этой моей грани. Зачастую задавались они с лицом, наполненным чистейшим, я бы даже сказал, детским, интересом, настолько, что попросту взрывали мне мозг своей непосредственностью и, кажущейся на первый взгляд, лёгкостью. Вот что такого в вопросе: «А ты можешь кричать под водой?»

Казалось бы, ответ лежит на поверхности (хех), но он натурально вогнал меня в ступор тем… что ни я, ни Мирак никогда даже об этом не задумывались! Ну, то есть, под водой-то мы, конечно, кричать не можем, как и с кляпом во рту, но, размышляя над ответом Серане, я невольно задумался о физической стороне вопроса. А так ли обязательно вообще открывать рот? Ведь те же разновидности драконьих «дыханий» формируются не в самом рту, а на некотором отдалении от лица, что, в общем-то логично, ведь что я, что другие жрецы спокойно кричали с металлическими (или из иных не менее плотных, материалов) масками на лице… Тогда, по логике, и кляп должен быть не помеха? И даже вода? Вакуум? Или тут дело в том, что маска именно не мешала выговаривать слова? Возможно, есть способы нае… налюбить механизм?

Вообще, по факту, что такое Крик? Это… Слова, обращённые к миру на драконьем языке. Закономерный вопрос, почему у одних крики сильнее, чем у других? Потому что более глубокое понимание конкретного аспекта реальности, к которому ты взываешь, через свою душу. Так значит это душа говорит с миром? То есть физическое тело вторично? Ведь в Совнгарде у Языков, помогавших в финальной битве с Алдуином, физических тел не было… Но тогда почему повреждённое горло или вырванный язык и, в целом, неспособность издавать звуки, является самым большим препятствием на пути ту’ума? Логичная реакция «чисто по инерции» в следствии зашоренности мыслей, или всё-таки реальное ограничение?

И таких моментов, о которых ни я, ни оригинальный Мирак не задумывались, оказалась целая куча. Что-то было совсем тривиальным и ответ знал даже прошлый я, не учитывая знаний первого довакина, а что-то действительно заставляло задуматься и сделать зарубку в памяти и позже изучить этот вопрос детальнее. Ведь, не смотря на долгое и глубокое изучение драконьего языка, сам Мирак, как и его коллеги по цеху, даже и не задумывались над подобными вопросами, которые возникали у меня сейчас с подачи Сераны, смотрящей своими горящими от жажды знаний, глазами.

Но не только я один страдал под натиском «почемучки» — одной вампирше также досталось. Удалось заполнить множество пробелов касательно вампиров. Одним из таких был давно терзавший меня вопрос отношения сего подвида нежити с солнечным светом.

Как известно, нежить плохо переносит солнце, но вампиры в этом аспекте, пожалуй, превосходят всех их на целую голову. Если обычные драугры, там, или скелеты, просто слабеют под прямыми лучами светила, кто-то — больше, кто-то — меньше, то вампиры под ним, как мне изначально казалось, должны были попросту сгорать.

Оказалось, что не всё так просто. За долгие века сородичи Сераны научились худо-бедно справляться со своим естественным врагом. Сгореть от прямых солнечных лучей могут только совсем уж молодые низшие вампиры, но плотная ткань, закрывающая открытые участки тела и глубокий капюшон в девяноста процентов случаев помогают избежать одной из самых страшных смертей «детей ночи». Правда даже так самые обычные вампиры очень сильно слабеют, до той степени, когда могут даже впасть в своего рода кому (в очень редких случаях), но обильное «свежее питьё» поможет решить проблему.

С высшими дела обстояли плюс-минус похоже, с той лишь разницей, что слабели они не так сильно, сохраняя большую часть своего набора преимуществ и особенностей, а вот истинных, коими были Серана и её родители, этот вопрос практически не касался. В частности, девушке солнечный свет причинял лишь неприятное жжение, попадая на открытые участки кожи, да в целом доставлял дискомфорт, сродни нахождению под палящим солнцем в разгар лета без панамки. Ну, это уже моя аналогия. Правда, по её словам, всё усугубляется, вплоть до ожогов, если она будет ходить днём давно не питавшись.

Что же касается частоты питания и рациона в целом, то Серане, как таковой, кровь нужна была лишь для быстрого исцеления ран и восстановления сил, нежели для пропитания. Обычную еду она тоже могла есть и даже ощущать вкус, но того чувства утоления голода и получения энергии, которое получали все живые после приёма пищи, у неё не было. А в обычной обстановке она могла прожить на одном бокале своей «жидкой диеты» месяцами, что и делала, там, в замке. Плюс, в этом деле помогал алкоголь, но больше, как отвлекающий фактор, нежели способ почувствовать опьянение — яды, как я теперь уже точно помнил, на вампиров не действуют.

Высшие и низшие в этом вопросе сильно отличались. Обоим кровь нужна была регулярно. Только если первые могли обходится без неё неделями, не теряя в силах, то вот вторые были вынуждены регулярно, как минимум раз в несколько дней, выпивать хоть несколько глоточков, иначе довольно быстро наступала стадия голода, когда все мысли вампира сводились к одной лишь еде, а потом и вовсе начиналось кровавое безумие, из которого мало кому удавалось вернуться.

Так, отвечая на разные вопросы друг друга, мы и прошли большую часть пути до нашей конечной цели.

— А ты летал на драконе? — через минуту тишины, когда сама природа, казалось, наслаждалась закатом, переходящим в сумерки, внезапно спросила меня Серана.

— Да, летал, — собирая импровизированный лагерь привычно ответил я.

— Угум… — покивала сама себе вампирша, наблюдающая за мной, сидя на небольшом бревнышке, подтянув колени к груди и обхватив те руками. — А каково это? Наверное, непередаваемое ощущение… Это чувство полёта, — мечтательно закатила глаза, чего я не видел, стоя спиной, но распознал по интонациям, которые за прошедшее время успел изучить практически от и до. — Свободы…

— …Ледяного ветра в лицо, и оцепеневшие от напряжения пальцы, которыми изо всех сил хватаешься за выступающие на шее отростки, боясь свалиться вниз… — подражая интонациям вампирши ответил я.

— Да ну тебя! — картинно надулась Серана, чьи розовые мечты только что разбились в одно мгновение.

— Такова суровая реальность, — хохотнул, застёгивая ремешки рюкзака. — Ну что, финишный рывок? Завтра будем в Драконьем Мосту, там отдохнём, соберём немного информации и, думаю, ещё сутки и будем уже в Солитьюде.

— Угу… — понуро ответила девушка, опустив глаза.

— Что такое?

— Да я… — замялась, мотнув головой из стороны в сторону. — Нет, ничего.

— Серана, — вздохнул. — Мы с тобой за эти дни уже успели перейти в наших взаимоотношениях от незнакомцев, связанных одной дорогой, до уровня хоть тех же приятелей, успевших наговорить о себе куда больше, чем стоило, — скопировал излюбленный приём высокомерной вампирской принцессы, которой Серана хотела казаться в первые дни нашего знакомства. А именно: приподнял одну бровь, что, как мне кажется, уже стало неотъемлемой частью меня самого — так часто я это делал за последние недели. — Так что говори уже, как есть.

Вампирша подняла на меня взгляд своих завораживающих, светящихся желтовато-красным, глаз, секунду высматривала одно ей известное в моём выражении лица, а потом, тяжело вздохнув, вновь тряхнула головой:

— Ты прав, что-то я совсем в последнее время расклеилась, — на её лице мелькнула едва различимая грустная улыбка. — Просто я всё это время думала…

— О доме?

— Нет… Да… И о нём то же. Но больше о маме и отце, — наши разговоры в последнее время действительно не заходили в сторону вариантов решения проблемы её семьи — как плавно ушли от этой темы в первый день после разговора в хижине, так и не возвращались к ней до этого момента. Всё, к чему мы пришли тогда, это то, что Харкона нужно остановить, а для этого сначала понять, что там за пророчество, а уже это, в свою очередь, было нереально без других Свитков, один из которых Валерика утащила с собой. О том, что та оставила дочери подсказку, Серана, то ли пока не вспоминала, то ли не решалась мне говорить, а я и не напоминал, ожидая, пока этой темы коснётся сама вампирша. — Просто пытаюсь понять, правильно мы собираемся поступить или нет.

— Не хочу давить, но грандиозные планы, в которых одним из пунктов стоит принесение в жертву родной дочери и собственной жены, обычно не характеризируют их исполнителя как героя Света и Добра…

— Я знаю, но… Мирак, — девушка подняла на меня полный нерешительности и сомнений взгляд, — Каким бы он не был, но это ведь мой… Мой папа… Я знала его с первых дней жизни. Пусть, он сделал много не самых хороших вещей в своей жизни, но именно благодаря ему я стала той, кем являюсь сейчас, и вот так думать о его убийстве…

— Иди сюда, — подошёл к ней, желая заключить в крепкие объятия, давая почувствовать тепло и опору. Её макушка как раз была на уровне моего подбородка, а лицо уткнулось мне куда-то в районе ключицы, отчего даже сквозь ткань робы удалось ощутить её дыхание на своей коже.

— Что… Ты… Делаешь? — скомкано пискнули снизу.

— Я? Обнимаю тебя, — невозмутимо ответил, не обращая внимание на то, как напряглась всем телом девушка.

— Это… Я поняла и так, но… Зачем?

— Я слышал, — с каплей веселья в голосе хмыкнул в ответ. — Так делают, когда хотят кого-то поддержать. Получается?

— Да… Немного… — спустя десяток секунд неловкой тишины раздался приглушённый голосок, а ещё через десяток, моей спины опасливо коснулись руки Сераны, в конце концов найдя своё пристанище в районе чуть ниже лопаток.

С каждой минутой, её напряжённое тело расслаблялось, а учащённое дыхание выравнивалось. Мы оба молчали, наслаждаясь моментом тишины и воцарившегося спокойствия, слушая звуки засыпающей природы и ощущая каждый своё.

Её тело было слегка холоднее, нежели привычная температура человека, делая эти объятия для меня не менее притягательными и необычайными, чем для самой вампирши. Не знаю, то ли это было из-за окружающей температуры, которую я благодаря своим особенностям довакина не ощущал, либо особенность уже вампиров… Да и не важно это было. В тот момент я искренне хотел поддержать её. На секунду забыть о том, что передо мной стоит вампирша, семья которой может устроить глобальные проблемы целому миру… Хотел, чтобы сама девушка передо мной забыла это и почувствовала, что в этом мире есть кто-то на кого она может положится, и кто может закрыть её от тягот и невзгод хотя бы на такой краткий, в рамках наших жизней, миг… Хотел, чтобы она на долю мгновения забыла свою извращённую Даэдрическим Принцем суть и просто почувствовала себя обычной девушкой, а сам я… Хотел забыться на одно краткое мгновение, выкидывая из головы Алдуинов, Мираков, довакинов и прочую муть, оставаясь самим собой. Хотел вспомнить, когда я последний раз стоял с кем-то вот так. Кажется, это было в прошлой жизни, ведь за последние четыре тысячи лет не было ни одного существа, кого бы я вот так мог обнять и утешить…

Сейчас не было Мирака, или попаданца, как не было принцессы клана Волкихар или робкой книжной девочки. Были только мужчина и женщина, волей судьбы сведённые вместе, и вынужденные превозмогать её хитросплетения. Мужчина и женщина, решившие на один этот короткий миг просто поделиться своим теплом, помогая разогнать невзгоды и печали друг друга…

— Можно, мы ещё постоим… Вот так. Ещё чуть-чуть. Совсем немножко… — в голосе Сераны уже не было робости, а в теле дрожи.

— Можно… — а в моём не слышалось извечной ухмылки и колкости. — Пожалуй, можно постоять ещё немного…

—————————————————

* — в самом Тамриэле до сих пор спорят, кем был Тайбер Септим при жизни. Одни считают, что он самый что ни наесть нордский норд, как это делают Братья Бури, другие — в том, что он был бретонцем, ибо уж очень неплохо умел в магию, а третьи сидят в стороночке, жуют свой сладкий рулет и с улыбкой наблюдают за громкими и жаркими спорами с прикладыванием рук и ног к лицам и задницам противоборствующих сторон.

Глава 17. Солитьюд, осознание и новая проблема.

Два дня спустя.

— …Простейшее заклинание иллюзии, — пожала плечами Серана на мой закономерно возникший вопрос. — Не знаю, почему другие этим не пользуются. Может им просто гордыня не позволяет?

— Нет, думаю, у них «просто» нету огромной библиотеки… Как и старинного замка, в котором бы её можно было расположить.

— Я всё же буду придерживаться своего мнения, — наиграно вздёрнула носик вампирша, ускоряя шаг и оставляя меня позади.

О чём мы тут говорили? О, всё просто — о вампирах и об их выделяющемся внешнем виде. Просто так получилось, что только пройдя через ворота Солитьюда, во время которого нас остановили местные стражи и, с добрыми улыбками, «попросили» показать лица, скрытые за меховыми капюшонами (благо Свиток заранее был помещён в мой «пространственный карман», иначе бы излишнего внимания избежать явно не удалось) и назвать «цели визита», я заметил одну ускользавшую от меня ранее деталь. А именно резко сменившие свой цвет глаза вампирши. Казалось, ещё час назад они были завораживающего жёлто-красного оттенка, а стоило ей у ворот города скинуть свой капюшон, как они р-р-раз и уже ничем не отличимы от самых обычных, человеческих. Я уж было на долю секунду начал сомневаться в собственном рассудке, но потом ощутил едва заметный флёр маны, витавший вокруг головы Сераны.

Собственно, как только что выяснилось, это было «простейшее» заклинание школы Иллюзии. Вот только нихрена это не простейшее, иначе бы я о нём хотя бы слышал, несмотря на то что с данной конкретной школой магии был исключительно на «вы». Пусть с практикой у меня всё было плохо, но теоретический базис довольно приличен и о таком «простейшем» я бы точно помнил.

— Ну а всё же, — ускорил шаг, догоняя девушку. — Ты уверена, что это именно повсеместное среди ваших, заклинание? — наш путь пролегал к местной таверне, пока солнце мало по малу близилось к рассвету. Благо с определением её местоположения помогла всё та же стража на воротах.

— Я не сказала, что оно «повсеместное», — Серана состроила чутка ехидную мордашку, повернув голову в мою сторону. — Я сказал, что оно «простейшее», — важно воздела указательный палец перед собой.

— Разве это не противоречит тому, что ты сказала ранее? Ну, о гордыне?

— Нет, — ехидство в голосе выросло ещё на пару десятков градусов. — Просто никто из них не додумался прийти к нам, — девушка пожала плечами, широко улыбнувшись, отчего я убедился, что заклинание распространяется и на её клыки, которые сейчас совершенно ничем не отличались от человеческих. А ещё у меня в голове возникла стойкая ассоциация с одной французской королевой. Той самой, которая «пусть едят пирожные»… уж больно интонации в голосе вампирши были, кхм, своеобразны. — Вот и говорю — не иначе гордыня мешает…

— Ага, так и представил, как приходит такой дурачок в ваш замок, бухается на колени перед твоими родителями и слёзно умоляет обучить его заклинанию иллюзии, чтобы он мог бродить среди людей, а твой отец одобрительно кивает на это и, вместо того, чтобы снять голову с плеч, выдаёт томик, написанный лично от руки убористым подчерком… — сарказма в моём голосе было столько, что даже физик теоретик из Техаса с проблемами в социализации смог бы понять всё без бумажки.

— Как ты догадался?! — на лице девушки отразилось «неподдельное» удивление, но вот прошла секунда, и она не выдержала, звонко рассмеявшись, заполняя своим голосом тишину улиц. — Фух, прости… Ха-ха. Просто представила себе эту картину и не смогла удержаться.

— Н-да уж, действительно… — тут уже и я не смог не улыбнуться.

— Ну а если серьёзно, то я не знаю. У нас в клане, насколько помню, практически все знают это заклинание. Его моя мама придумала и меня научила.

— Я так и думал, — кивнул. Теперь всё действительно вставало на свои места, ведь если это не общедоступное заклинание, а созданное и распространяемое в узком кругу, то вероятность его появления в библиотеке Моры стремилась к нулю. — Тогда логичный вопрос, почему в Морфале и Данстаре ты его не использовала?

— Ну… — девушка слегка замялась. — В Данстаре я его использовала, просто ты не видел — я же в капюшоне была, а Морфале… Я забыла, вот… — и отвернулась, «скрывая» наигранное смущение.

— Прямо так взяла и забыла? — ни капли не поверил этой чертовке, выразительно скосив взгляд на неё.

— Ладно, — сдалась вампирша, не выдержав моего пристального внимания. — Не забыла, а просто не думала, что тот колдун сможет меня заметить, я ведь старался ничем не выдать себя, когда выглянула на вас посмотреть… И вообще! — пряча уже реальный румянец смущения за «фырком» и маской суровой вампирской принцессы, Серана вновь ускорила шаг. — Пойдём уже быстрее, я хочу поскорее вытянуть ноги…

С того памятного вечера, когда мы делились теплом друг друга минуло уже два дня. Сколько мы тогда вот так простояли я не знал — время будто перестало для меня иметь значение. В тот момент я просто наслаждался редким ощущением уюта, которого не чувствовал уже очень давно.

Но, как говорится, ничто не длится вечно. Исключением не стал и тот момент.

Первой разорвать «контакт» решила Серана, и, во имя всего, выглядела она тогда до неприличного мило. Словно маленький щеночек, которого грязного и побитого забрали с улицы, отмыли и впервые сытно накормили. Щеночка, который всё ещё не верит, что всё это происходит с ним. Будто боится, что в любой момент его снова выкинут и забудут…

— Я… С-спасибо, мне уже… Кхм, лучше, — в тот момент она старательно избегала моего взгляда, что в нашем положении — не до конца расцепленных объятий, — было практически невозможно. Понимала ли она это? О, да, ещё как, но будто в глубине сердца отчаянно не хотела убирать руки, или вырываться из моих, отчего я мог насладиться тем, как её тело слегка подрагивает в тщетной попытке скрыть нервозность и заливая всё окружение целым океаном сладкого смущения.

Мне не хотелось её поддевать или подшучивать ровно также, как не хотелось и отпускать.

— О-отпусти?.. Пожалуйста…

— Но ведь ты сама меня держишь, — да, мне не хотелось над ней подшучивать, но я не мог с собой ничего поделать. Помнится у меня тогда чуть лицо не лопнуло от довольной улыбки, питаемой крайне милым и забавным зрелищем.

Стоило мне это сказать, как её руки, будто только сейчас осознав, что делают, дернулись и рваными механическими движениями опустились вдоль тела девушки, а сама она жалобно пискнула, совсем не подобая суровой вампирской принцессе, пряча лицо за своими волосами:

— В-всё… Теперь не держу! ­— и, знает Талос, каких мне трудов составило самому расцепить руки, выпуская источающую дурманящий аромат смущения и неловкости девушку уже из своих объятий… Но я сильный! Я драконов жрал! От всяких хентайных демонов сбегал! Я… Превозмог! Лыбился как дурак, но смог!

Пожалуй, про дальнейшие пару часов нашего безмолвного пути я умолчу, ибо были они… безмолвными и крайне неловкими. Потом, ближе уже к середине ночи, когда градус смущения уже изрядно упал, мы потихоньку начали возвращаться к привычному общению, старательно избегая темы произошедшего. Вот только для себя я понял одну вещь… У меня, кажется, больши-и-е проблемы. И, нет, к сожалению, не с головой…

Кхм, в общем, в таком темпе Драконий Мост, бывший уж совсем небольшой деревушкой даже на фоне Данстара, как-то и вовсе не запомнился — так, пришли, отдохнули в местной харчевне, перекусили, узнали про Солитьюд у местных и после заката потопали дальше.

Уже ближе к финальной цели нашего путешествия, Серану, кажется полностью «отпустило», а сама она даже будто расцвела. Она уже не была похожа на ту «почемучку», возникшую после посвящения в мою, кхм, предысторию. Нет, вампирша по-прежнему задавала вагон и маленькую тележку вопросов, но, как бы сказать, их направленность слегка поменялась в сторону робких попыток узнать уже более, эм, личную информацию… Чёрт, сложно это! Не могу нормально объяснить! Я, скажем так, нутром ощущал, что стал интересен девушке уже с другой стороны. Не как «герой древности» и «легендарная личность», а как человек… Как мужчина.

Вот только, что с этой информацией делать, у меня не было и малейшего понятия. Нет, конечно, можно было бы, как во всяких фильмах, взять прекрасный одинокий цветок в зубы, поиграть бровями и устроить с Сераной зажигательный танец в стиле танго, продолжившийся бы не менее зажигательно в постели, либо просто устроить «романтик», захлёбываясь собственными слюнями, пускаемыми на девушку, но… Всегда есть «но».

В данном конкретном случае этим «но» выступали будущие события, в которых оная вампирша играла немаловажную роль. И если я сейчас закушу удила и потащу её в кровать, то эти планы, в лучшем случае придётся менять, а в худшем — они пойду по… женским половым органам. Возможно даже Сераниным.

Но ещё большей проблемой было то, что я, кажется, начинал что-то чувствовать к Серане. Не ту простую симпатию и сочувствие к её судьбе, что, как мне казалось, я испытывал раньше, а нечто большее.

За время пути она раскрылась мне с совершенно иных сторон. Показала разную себя: серьёзную, смешливую, добрую, злую. Показала моменты своей слабости и подъёмы силы духа. Свою грусть и радость. Она раскрылась мне так, как я никогда и не мечтал увидеть… И это подкупало. Заставляло забывать о моей изначальной цели… Заставляло проникаться симпатией уже не как к персонажу на экране, а живому человек. Милой, обаятельной и чертовски привлекательной женщине.

— «Смеющаяся крыса»? Какое… Чудное название, — тем временем, мы дошли до таверны. «Имперская столица Скайрима» разительно отличалась от виденных нами ранее городов, даже банально теми же размерами, не считая архитектуры. Город был огромен. Помнится в игре нужно было пройти два шага от ворот и всё — ты в таверне. В реальности это оказалось совершенно не так. До таверны пришлось топать по вымощенным камнем широким улочкам добрых десять минут, и, несмотря на ранний час, они, улицы, отнюдь не пустовали. То тут, то там, сновали двойки стражей, патрулирующие районы и охраняющие ночной покой горожан, а самые ранние пташки уже вовсю покидали свои уютные домишки, зевая и кутаясь в тёплые одежды.

Каменные дома прилично отличались от ставших уже привычных, деревянных, отчего при входе внутрь таверны, появлялось ощущение какого-то даже лоска и люксовости, что ли. За стойкой, как и в главном зале, было пусто, но по помещению разливался приятный аромат похлёбки и жаренного мяса, вызывая в желудке недовольное бурчание.

— Эй, хозяин! Есть кто? — громко спросил я. Вскоре послышались шаги. Из бокового прохода за стойкой показалось заспанное лицо имперца лет двадцати, всеми силами давящего зевок.

— Приветствую в таверне «Смеющаяся крыса», — дежурное приветствие и нас с Сераной бегло оглядели с головы до пят, будто пытаясь понять, кто мы вообще такие и стоит ли нас прогнать или всё же «право имеем». — Желаете снять комнату? — выходит всё же «имеем».

— Приветствую, да, желаем, — кивнул я. — А ещё не отказались бы от сытного завтрака. Чем у вас тут кормят?

— Для завтрака ещё рано — отец только недавно распалил печи, и еда будет готова ещё не скоро, — повинился тот. — Могу предложить только вчерашние лепёшки и горячий отвар. Желаете?

— Нет, тогда уже подождём полноценного завтрака, — решил ответить после короткого перегляда с девушкой.

Дальнейший разговор с черноволосым сыном, как я понял, хозяина таверны, был коротким. Ни мне ни ему разговоры о погоде и прочей ерунде были не нужны, так что, спросив у нас ещё парочку уточняющих вопросов, аля, «комнату на двоих или раздельные», нам были выданы ключики от номера на втором этаже с двумя раздельными кроватями. Стоило это удовольствие, куда не входило питание, что меня несколько расстроило, целых двадцать пять золотых за сутки. Довольно существенная цена, учитывая, что бутылку эля я в Морфале покупал за пять, а за номер отдавал десятку. Правда потом, поднявшись в комнату, пришлось со скрипом, но всё же признать, что это того стоило.

Убранство комнаты на порядок превосходило всё то, что я видел раньше. Аккуратные деревянные кровати, расположенные у противоположных стен, пусть и были простенькими, но отличались своей неожиданной мягкостью и опрятностью постельного белья. Никаких тебе соломенных подушек и шкур — только ткань и птичьи перья в набивки. Чего уж говорить, раз нам даже ключи от комнаты выдали! Как можно понять, в других тавернах такого не было. Зачастую простую деревянную защёлку с внутренней стороны приделывали и всё. В целом, складывалось такое ощущение, что я из глухой деревни наконец-то приехал в нормальный город… Что, в общем-то, и было таковым.

— Ах, наконец-то нормальная крова-а-ать! — не один я был рад новой обстановке. Серана, скинув меховой плащ и бросив тот на спинку стула со всего маху бухнулась на свою кровать зарываясь лицом в подушку, попутно издавая, кхм, звуки неприкрытого блаженства.

— Ты бы хоть обувь сняла, — осудительно качнул головой прицыкнув.

— Отстань, — буркнули мне с «той стороны» подушки, когда вампирша повернулась на бок, потянув колени к груди и обхватив руками мягкий предмет постельных принадлежностей. — Меня нет. Я устала.

— Сама ведь потом будешь бурчать, что на кровати грязь…

— Если так хочешь, то сам снимай, — в мою сторону нагло вытянули ножку, призывно потёрся той в воздухе. — И, чтобы ты знал, я не бурчу! — а я в этот момент поймал себя на мысли, что в общем-то и не прочь снять с неё сапожки… А потом и всё остальное. Фу-фу-фу, какие хорошие «плохие» мысли…

— Я тебе нянька что ли? — но я устоял. Кадия стоит и нам велела!

— У-у-у… Все драконы — тираны, — по-детски надулась эта чертовка, но всё же со вздохом сожаления отложила затисканную подушку и, приняв на кровати вертикальное положение, начала снимать обувь.

— Какой я тебе дракон? — мой плащ так же занял своё место на спинке стула. А после, не удержавшись, я последовал примеру вампирши, с той лишь разницей, что сначала снял обувь, и не стал бухаться со всего маху, ибо от моего веса кровать банально могла сломаться.

— Ты — довакин, — пожала плечами, вернув исходное вертикальное положение Серана. — Всё равно, что дракон в человеческом теле.

— Логичная… логика, — стоило моей голове коснуться кровати, как я в раз почувствовал всю накопившуюся за время путешествия усталость. Глаза сами собой начали смыкаться, а в теле появилась столь знакомая и приятная лёгкость. Будто все заботы в миг отступили на второй план.

На какое-то мгновение в комнате воцарилась безмятежная тишина, вскоре, к сожалению, прерванная ставшим серьёзным голосом вампирши:

— Мирак, ты спишь?

— Ещё нет, но уже почти.

— Знаешь, кажется, я знаю, где прячется мама… — от такого неожиданного перехода я даже открыл глаза, поднимая голову с подушки.

— Ты что-то вспомнила?

— Угу, — повернула голову в мою сторону девушка. — Она сказала, что пойдёт туда, где отец даже и не подумает её искать… — замолчала, будто собираясь с мыслями. — Мне кажется… Она скрывается в нашем замке.

— Хм, прямо под носом у твоего отца… Умно и в то же время крайне опасно, — я попытался придать голосу толику удивления. — Но с чего ты это решила? Может она в другом месте?

— Может и в другом, но я думаю, что всё же в замке, — согласно кивнула, устремив взгляд к потолку. — Понимаешь, мама всегда была хитрой, и, сколь я себя помню, учила меня думать нестандартно. Вот я и думала всё это время, даже старалась поставить себя на её место и понять, где бы меня было сложнее всего найти. И, знаешь, как раз что-то такое было бы в стиле мамы… Спрятаться у всех на виду, там, где никто и не подумал бы искать, — прервалась на пару секунд, явно что-то обдумывая. — У мамы был свой садик и лаборатория в замке, куда она в последние годы никого не пускала. Может там мы сможем найти другой ответ… или подсказку.

— Звучит как план, но не думаю, что нам стоит прямо сейчас соваться в лапы твоего отца, если, конечно, ты не знаешь пути, как проникнуть в замок минуя лишнее внимание.

— Не знаю, — Серана тяжело вздохнула. — Это будет крайне сложно… Но ты прав, видеться с отцом я бы не хотела… По крайней мере не в ближайшее время.

Глава 18. Краткий экскурс в историю.

— О чём задумался? — поинтересовалась Серана, подпирая кулачком голову и вяло ковыряясь ложкой в рагу пока я машинально поглощал завтрак, погрузившись в собственные размышления.

—М? — голосу девушки удалось вернуть меня на «грешную землю», вот только осознать сказанное получилось лишь спустя пару мгновений. — О многом, — вздохнул, потерев уставшие глаза. Всё ещё хотелось спать, а те не полные два часа дремоты лишь усугубили ситуацию.

— Поделишься? — ей было явно скучно, отчего она сейчас искала любой повод как-то скрасить это ощущение. Как я уже не раз успел убедиться, Серане сон был не шибко важен… По крайней мере не в тех количествах, что мне.

— Поделиться? С этим будет… сложно, — зачерпнул ложку рагу. Думал я сейчас действительно о многом, это правда, но всё так или иначе сводилось к одному — к Торугу, Верховному Королю Скайрима.

— Ну, — глазки девушки моментально налились интересом, а в голосе начали мелькать нотки неподдельной заинтересованности. Рука, уже не подпирала голову, а сама Серана всей своей верхней часть тела подалась немного вперёд, будто стараясь приблизиться к источнику «интересностей». — Я девушка не глупая… — ухмыльнулась. — …И сложности меня не пугают.

Я смерил её задумчивым взглядом, прикидывая, стоит ли вываливать всё то, что не давало мне сейчас покоя, или всё же не стоит. Правда, после недолгих прений с самим собой (под жалобным взглядом одной любознательной вампирши), решение было всё же принято:

— Ладно, но для начала нужно будет погрузиться немного в историю и начать издалека… — Серана на этом моменте довольно кивнула. — Очень издалека, — довольство выросло ещё на градус. А я опять вздохнул, от осознания, что из меня тут потихоньку начинают вить верёвки, а мы, как говорится, и не против… — Знаешь ли ты, что Скайрим сейчас идёт к гражданской войне?

— Ну… — она нахмурила бровки, задумчиво начав постукивать указательным пальцем с длинным ноготком по подбородку. — Что-то такое витает в воздухе, — сделала неопределённый жест в воздухе. — Но я бы сказала, что это обычное явление, насколько мне известно. Никогда не бывает полностью довольных людей, всегда найдётся тот, кому всё не так, и кто будет достаточно красноречив, собирая вокруг себя остальных недовольных.

— Это да, — согласно кивнул. — Но сейчас всё начинает заходить куда дальше простых разглагольствований вечерами в тавернах. Ульфрик Буревестник, слышала о таком?

— Откуда бы… — иронично приподняв одну бровку, намекнула на своё длительное заключение, о котором я порой начинаю забывать — уж слишком быстро адаптировалась Серана к нынешнему времени, будто и не провела сотни лет взаперти.

— Кхм, не подумал, но да ладно. Так вот, Ульфрик Буревестник был одним из героев прошлой войны. О ней мы тоже поговорим, — предсказал я возникший у девушки вопрос, жестом попросив не перебивать и получив согласный кивок. — Так вот, Ульфрик, помимо того, что смог отличиться на войне, был ещё и знаменит тем, что является сыном уважаемого многими ярла Виндхельма.

— Угу. И что с ним?

— Сейчас? Сидит на троне своего почившего отца, насколько мне известно, а вот во время войны и сразу после её завершения, умудрился наворотить дел, за которые даже сел, попутно снискав среди недовольных проигрышем в войне нордов славу «Борца за всё хорошее, против всего плохого» и образ едва ли не героя, стоящего за народ Скайрима, против «поганых остроухих угнетателей»

И я начал излагать своё виденье ситуации. Так уж получилось, что в моих размышлениях Ульфрик, как и его возможный оппонент, Торуг, стали краеугольными камнями преткновения. Начать стоило с того, что, как мне удалось выяснить, слушая разговоры жителей городов, через которые мы проходили, у них обоих была неоднозначная репутация. Вернее, у нового Верховного Короля её как таковой и не было, а вот Ульфрика называли по-разному, начиная от «бешеного мясника», чем ближе мы продвигались на запад, заканчивая приписыванием ему амплуа героя и того самого «Он вынужден страдать за наши с вами грехи!» услышанное как-то от одного алкаша в Данстаре.

Почему же Торуг не имел никакой особой репутации? Тут всё просто — он был ещё слишком молод и взошёл на трон совсем недавно, по сути, заняв его по наследству, нежели из-за собственных заслуг. Да, его выбрал совет ярлов, но… серьёзно? Тут вам не современный мир, хотя даже там умудряются продвигать нужных кандидатов, чего уж говорить про средневековье с его монархией. Торуга, как мне кажется, выбрали по большей части из-за его отца, снискавшего славу мудрого, справедливого и сильного короля, чьё правление пришлось на одно из самых сложных времён — Великую войну.

Так что, да, прошлый Верховный Король смог заслужить отменную репутацию у своего народа, а так как люди тут довольно простые и чаще всего думают шаблонно, дескать дед был шикарным кузнецом, отец, значит и у сына будет не стыдно заказать отменный клинок — не подведёт! Вот и с Торугом было примерно так же. Правда тут, справедливости ради, стоит отметить, что сын действительно мог многое перенять у своего отца, ибо ещё с детства проводил время при дворе, наблюдая за его правлением.

Но, возвращаясь к отцу Торуга. Ему удалось удержать провинцию от раскола после проигранной Империей войны. Удалось защитить народ, закрывая глаза на поклонение Талосу, которое было запрещено в ходе подписания унизительного для любого норда «Конкордата Белого Золота» — мирного договора, заключённого между Альдмерским Доминионом и Империей. Вот только нихрена это не мирный договор, а позорная капитуляция, подписанная Титом Мидом II, вынужденным пойти на это по множеству причин. Одной из основных — это нежелание и дальше уничтожать собственный Имперский легион в заведомо проигранной войне. Не знаю, был ли это такой хитрый план, в ходе которого его войска мало по малу должны были восстановить численность и боеспособность, дабы потом вновь попытаться дать отпор празднующему свою победу врагу, либо же он просто устал от всего происходящего, но факт остаётся фактом. Конкордат был подписан и очень многим это не понравилось, а на самого императора затаили глубокую обиду, как некоторые не смирившиеся провинции, так и собственные граждане.

Скайрим, где поклонение Талосу было наиболее распространено, был как раз одной из таких провинций. Но Истлод, тот самый отец Торуга, смог, как сохранить целостность северной провинции Империи, начавшей трещать по швам из-за несогласия с новой «политикой партии», так и остудить буйные головы некоторых радикально настроенных ярлов, желавший объявить о независимости и плюнуть на «клятых эльфов с их клятыми законами».

Ему, в конце концов, удалось водить за нос Доминион, делая вид, что он активно борется с верой в Талоса на своих землях, даже показательно убрав алтарь из местного храма. Вот только в реальности для подавляющего большинства жителей Скайрима ничего не поменялось. Да, на словах вера в «Бога-Человека» порицалась и всячески наказывалась, но на практике, тебе никто не запрещал молиться у себя дома, так сказать, на домашнем алтаре.

Как говорится и волки сыты и овцы целы.

Но всё поменялось, когда Биба, Боба и… Кхм, Маданах, решили, отхватить каждый свой кусочек «счастья». Началось всё с Маданаха, предводителя Изгоев, мнящих себя истинными хозяевами Скайрима. Но это было в прошлом и за тысячелетия их «хотелки» поубавились и им хватило бы одного Предела — самой западной части Скайрима, которую «гадкие норды» незаконно отжали у них ещё во времена Исграмора и первых переселенцев.

Изгои, на это, естественно, обиделись и пошли войной на захватчиков… после чего отхватили невиданных ранее люлей и заткнули свои языки себе в задницы, разбежавшись по окрестностям. Мечтая однажды собраться вновь и «сильно» отомстить. В общем, вся их история, это настоящая череда войн, захватов, изгнаний, и так по кругу. Каждая политическая сила, когда-либо захватывавшая власть над Скайримом, так или иначе сталкивалась с Изгоями, давала им люлей, вынуждая тех бежать и прятаться, затаив обиду, а потом, когда эта самая сила давала слабину, Изгои были тут как тут, нанося удар в спину. Так происходило не единожды, и времена Великой войны не стали исключением.

Скайрим, как и множество других провинций Империи, отправляли свои войска на помощь в войне, и именно это время выбрали Изгои, под предводительством Маданаха, для нанесения удара.

Оставшийся без значительной части войск Предел, как, впрочем, и весь остальной Скайрим, попросту не смог сопротивляться напору хлынувших будто из неоткуда Изгоев и очень быстро пал, а тогдашний ярл Хролфдир был позорно изгнан из Маркарта — столицы Предела.

Я не знаю, что конкретно делали новые хозяева. Не знаю, как правили и сколько убийств и жертвоприношений принесли, да и были ли они вообще, но вот то, что я знал, так это то, что ровно в тот же день, когда Маданах усадил свою задницу на стул правителя, Предел объявил о своей независимости как от Империи, так и от Скайрима.

Не нужно быть гением, чтобы понять, что такой ход прямо в разгар войны, это самый настоящий удар под дых для защищающейся стороны, коей была Империя. А уж как был «рад» Хролфдир, посчитавший такое не просто плевком в лицо своей чести правителя, но я бы даже сказал самым настоящим надругательством грязного бомжа (коими по мнению нордов Предела и были Изгои) над любимой матушкой, женой и дочерью одновременно.

В общем, подгорело у бывшего правителя знатно. Настолько, что он бегал от одного ярла к другому, маша кулаками и брызжа слюной в попытках выцыганить войско для изничтожения «грязных ублюдков». Естественно, ему никто этого войска не дал, ибо самим «нжнО». Ну, там, война, пагубный пример просравшего все полимеры Хролфдира и вот это вот всё. Так что поиски изгнанного ярла окончились ничем.

А там и война была проиграна, а Маданах начал слать письма уже напрямую Доминиону в попытках выторговать себе независимость уже у них. Вот только он не учёл одного ма-а-аленького нюанса, а именно того факта, что воины, опечаленные проигрышем, вернулись назад, и были они крайне злы… Готовы рвать и метать. А уж тот факт, что родной дом захватили всякие немытые бомжи в их отсутствие, а ярл ничего не смог с этим сделать, действовал как самая настоящая доза озверина под хвост бешеному быку.

В общей сложности Изгои удерживали Маркарт три года, два из которых пришлись уже на послевоенное время. Первые попытки отвоевать Предел ими успешно подавлялись, заставляя Хролфдира грызть собственный щит от бессилия и ярости, поскольку другие ярлы ему так и не стали помогать, предпочитая улаживать проблемы в собственных владениях. И тогда, не думавший ни о чём другом, кроме как о возвращении собственных владений, Боба, коим и был Хролфдир, решил связаться с прославившимся на войне Бибой… Носящим гордое имя Ульфрик Буревестник.

Сам Ульфрик, будучи сыном не менее известного, нежели уважаемый отец Торуга, ярлом, снискавшим себе прозвище Великого Медведя Истмарка, ещё в раннем детстве был отдан на обучение Седобородым, откуда, проучившись десяток лет, сбежал на войну. Нарушив тем самым все запреты монахов, отчего был изгнан постфактум. Ну а уж на войне то он и прославился, благодаря своей доблести и жёсткости, граничащей с жестокостью, а также владению ту’умом, не раз спасавшем ему и людям его отца жизнь.

Вот только потом, прямо под сам конец войны, Ульфрик умудрился попасть в плен и, после долгих пыток, «раскололся», благодаря чему, как ему сообщили его пленители, Империя проиграла войну. В реальности же, когда Бервестник-младший не выдержал и развязал язык, Имперский город уже успел пасть, но ему об этом, конечно, никто ничего не стал говорить. Надеясь тем самым получить рычаг давления на довольно перспективного агента — как никак владеет Голосом, да ещё и не оборванец с улицы какой, а сам сын ярла, занимавшего кресло второго по важности центра власти всего Скайрима!

Вот так он и вернулся домой, неся в душе боль от осознания того, что из-за него Империя проиграла войну, а Доминион навязал всем его собратьям унизительный мирный договор. Не знаю, двинулся ли Ульфрик головой от внутренних переживаний, либо с самого начала не очень с ней дружил, но он решил, что мириться с таким положением дел «Истинным Сынам Скайрима» не гоже и начал мало по малу собирать вокруг себя сторонников, в будущем должных стать вместе с ним противниками нынешнего «режима».

Как раз тогда-то ему и подвернулся Хролфдир, пообещавший, что на территории Маркрата ему и его людям будет дозволено открыто поклоняться Талосу. Только, дескать, есть одна беда, мил сударь, поклоняться-то ты можешь, но «не где» — наш оплот свободы от клейма эльфийских поработителей сейчас кишит грязными животными, Изгоями именуемыми, так что ты, дружочек, сначала помоги-ка их выбить, а потом уже поклоняйся сколь тебе и твоим людям угодно будет.

Тот факт, что предложенное напрямую противоречило указу Верховного Короля, Императора и вело к нарушению едва-едва подписанному мирному договору, неся за собой риск возобновления боевых действий и ужесточению нового ультиматума, этих двоих совсем не беспокоил… Говорю же — Биба и Боба!

Кхм, в общем и целом, взять город, даже такой укреплённый, как Маркарт, когда на твоей стороне обладатель Дара Голоса и небольшая армия враждебно настроенных и «униженных», а от того и свирепых, вояк, оказалось делом довольно простым… Вот только потом начался самый настоящий ад.

Я точно не могу сказать, было ли так на самом деле или это акт демонизации образа Ульфрика, но что-то мне подсказывает, что протёкшей крыше этого «борцуна» никакая дополнительная демонизация не нужна была — сам справлялся. Итогом «деоккупации» города стали реки крови, проливаемые людьми Ульфрика. Резали всех Изгоев: детей, женщин и даже стариков. Даже статус простого местного жителя не давал гарантии на выживание. Убивали не просто за словесное одобрение действий Изгоев или сочувствие к ним, а за простой разговор! Ты мог вечером просто кивнуть Изгою, а на утро уже болтаться в петле! Зверства, как они есть, но Ульфрику и вновь ставшему ярлом Хролфдиру было плевать.

Первый, скорее всего, давал своим людям, пришедшим домой с клеймом позора проигравших, спустить пар, а второй просто отыгрывался на всех тех, кто его «предал» и посмел «позариться на его».

Итогом всего этого стало то, что пришли люди Верховного Короля и пригрозили пальцем, на что Ульфрик показал уже свой палец. Средний. И сел в глухую оборону. Всё было настолько абсурдно и тупо, что произошедшим заинтересовался Доминион и уведомил Императора, чтобы тот разобрался со всем этим, поскольку иначе они будут считать это разрывом мирного договора и возобновят боевые действий.

Империи ничего не оставалось, как отправить Имперский легион к стенам Маркарта и потребовать сдаться, обещая справедливый суд. И вот тут случилось закономерное, но тем не менее то, чего Ульфрик совсем не ожидал. Хролфдир, покивав на требования имперцев взял и… арестовал Ульфрика и его людей, после чего передал их в руки легиона!

Надо ли говорить, насколько в тот момент охреневал Буревестник, успевший получить прозвище «Маркарсткий Медведь»? Но, думаю, ещё больше он охреневал от новости, что его своеобразный демарш стал поводом для того, что за соблюдением условий мирного договора будут следить сами эльфы, а не местные власти, как это было ранее. А самого его после короткого суда просто и без затей, вместе с наиболее ярыми последователями, бросили в тюрьму, где и забыли о его существовании на десятилетие. За это время умрёт его отец, трон Виндхельма будет пустовать, а борьба нордов захлебнётся, едва начавшись…

— Погоди, — тряхнула головой Серана, когда я закончил свой рассказ. — А как это связано с твоими словами о гражданской войне?

— Самым прямым и простым способом, — еда уже давно была съедена, а я сейчас лежал на своей кровати, смотря в потолок. Серана, по мере моего рассказа и смены положения, плавно перебазировалась и сейчас довольно скромно сидела на краешке моей койки, опираясь телом на правую руку и планомерно переваривая краткий экскурс в историю. — За время заключения Ульфрика многое успело поменяться, а патрули эльфов сделали своё дело. Общество разделилось на тех, для кого война это просто дело прошлого — да, неприятное, обидное, но жизнь продолжается, и тех, для кого это стало самым настоящим клеймом позора, что можно смыть лишь кровью врага. Весь Скайрим сейчас как самая настоящая бочка с маслом — хватит одной искры и полыхнёт так, как уже давно не горело. И коснётся это всех. Никто не сможет остаться в стороне…

— Но… — девушка выглядела озадачено. — Они разве не понимают, что это будет выгодно в первую очередь Доминиону?!

— А в гражданской войне всегда наибольшую выгоду получает третья сторона, — пожал плечами, насколько это вообще было возможно в моём текущем положении. — Если начнётся война, то Империя бросит все силы на подавления бунта, боясь новых ультиматумов эльфов, как и расторжения всё ещё шаткого мира. А противоборствующая сторона будет упирать на попрание традиций и угнетение, превращая всё происходящее для себя в самую настоящую Отечественную войну. Для обоих это вопрос выживания, но, как ты и сказала, наибольшую выгоду получат эльфы, которые своими подначками за последние годы лишь сильнее ворошат это осиное гнездо. Так или иначе, но они действительно останутся в наибольшем выигрыше: победит Скайрим — это ослабит Империю и развяжет руки Доминиону для начала «подавления мятежа»; победит легион — Скайрим и Имперский легион будет ослаблен, а эльфам более не нужно будет переживать за поклонение Талосу и возможную попытку Тита Мида разорвать договор.

— То есть всё ради этого? Ослабить? Заставить затаившего в глубине души ненависть врага принять своё поражение и наконец склонить голову?

— Сомневаюсь, что люди склонят голову перед эльфами, уж тем более не после того, как раз за разом разрушали империи эльфов в разные времена, — усмехнулся я. — Но, знаешь, есть такая хорошая фраза: «Разделяй и властвуй». Думаю, в этом случае она подходит наиболее всего. Так что, либо Ульфрик, который по слухам так и не успокоил свои желания, либо найдётся ещё кто, но в ближайшие годы война так или иначе вспыхнет на радость Доминиону, и я сомневаюсь, что она будет быстрой и локальной. Весь Скайрим потонет в крови…

— Отлично… Ещё гражданской войны нам только не хватало… — тон девушки стал напоминать похоронный, а из глубин груди у неё вырвался горестный и даже какой-то обречённый вздох. — Сначала отец, потом гражданская война… А дальше что? Вторжение даэдрического принца?!

— Кхм… — я аж подавился воздухом. — Ну, вообще, вторжение Даэдрического Принца было в конце прошлой эры… — на меня уставились выпученными глазами, будто я сейчас сказал самую нелепую в мире вещь, а не озвучил общеизвестный факт. — Ах, да, ты же не знаешь… В общем, в конце прошлой эры по всему Тамриэлю начали открывать порталы в план Мерунеса Дагона. Связано это было с тем, что поехавшие головушкой культисты убили последнего императора династии Септимов и всех его законных наследников. «Кризис Обливиона», как его позднее окрестили, удалось предотвратить благодаря жертве Мартина Септима — незаконнорождённого сына убитого императора.

На меня посмотрели со всей суровостью во взгляде:

— И ты мне об этом решил рассказать только сейчас?! Во имя всех даэдра и аэдра! О таких событиях обычно не говорят в стиле «ах, да, забыл упомянуть»!

— Ну прости, вылетело из головы, — повинился я.

— Так, стоп, — нахмурилась девушка. — А как ты об этом узнал? Я про всё тобой недавно рассказанное, если, по твоим же словам, ты был заперт на плане Хермеуса Моры? — взгляд Сераны стал подозрительным-подозрительным, а в голосе начали проскальзывать те самые нотки, от которых Локил начинал кивать болванчиком и смиренно выкладывать всё то, что знал и даже чего не знал.

— Прошу не называй это имя вслух, — покривился, чувствуя, как ошметки метки на душе зашевелились подобно щупальцам. — А узнал очень просто и сложно одновременно — прочитал в книгах. Я, если ты не забыла, провёл в самой большой библиотеки мира последние четыре тысячи лет. А там, напомню, очень скучно и очень много книг. Разных книг, — теперь уже настала моя очередь строить испытывающий и суровый взгляд, под которым напор праведного негодования и подозрений в мою сторону заметно поубавился.

— Ладно, — спустя пару секунд напряжённой тишины, Серана со вздохом кивнула, очень элегантно меняя тему. — Но ведь ты не просто так рассказал мне всё это, да? Как и не просто так выбрал своей целью этот город, Солитьюд…

— Да, — вопрос Сераны был скорее риторическим, но я всё же кивнул, пока она активно работала мозгами.

— Ты… — в её глазах, поднятых на меня, появилась искра понимания, раздувшаяся в самый настоящий пожар осознания, чередующегося с шоком, каплей предвкушения и целым океаном какого-то странного мрачного одобрения. — Ты хочешь захватить власть! По твоим словам, каждая из сторон одновременно права и нет, но ни одна из них в твоих глазах не стоит того, чтобы победить!

— Немного не так, — с лёгкой улыбкой вклинился я в её мыслительный процесс. — Ни одна из сторон в моих глазах не заслуживает проиграть. Да и захватывать власть я не желаю — лишь избежать стечения множества отягчающих факторов, кои могут привести к самому отвратному итогу.

— Это какому же? — вампирша всё ещё находилась, скажем так, под впечатлением, отчего её голос непроизвольно дрогнул.

— Концу света, — картинно пожал плечами, будто это не что-то из ряда вон, а самый обычный четверг. Настала пора рассказать Серане про Алдуина. Всё же с её помощью задуманное пройдёт куда проще. Да и по ощущениям она уже была готова услышать продолжение моей истории. Был, конечно, некий червячок сомнений, гложущий меня изнутри на тему возможного её предательства и прочего, но уж больно он был похож на голос прошлого Мирака, а я, как известно, более не он. — Ты слышала когда-нибудь легенду об Алдуине, Пожирателе Миров?

Глава 19. Шпионские игры.

Пять дней спустя.

Ночь планомерно отвоёвывала свои позиции, а сквозь стены комнаты в таверне доносился шум веселящегося народа, празднующего окончание очередного рабочего дня.

— Ты опять уходишь? — окликнул меня голос Сераны, в котором явно слышалось неодобрение и лёгкое недовольство. Вызвано оно было не тем, что я «собрался невесть куда на ночь глядя», а тем, что, как раз таки, не стал её брать с собой. Вот и дулась на меня вампирша, как мышь на крупу. Конечно, как это, важная встреча с информатором и без неё, непорядок!

— Угу, — кивнул, поправляя складки на новой одежде. Несколько дней назад, после того как у нас с ней состоялся основательный разговор, в ходе которого были озвучены, кхм, прогнозы на будущее, я приступил к сбору информации, ради чего раскошелился и устроил забег по магазинам… Хотя это было больше похоже на настоящий набег, ибо происходил он под чутким руководством и участии Сераны, которая, скажем так, довольно тяжело восприняла новость о скором, прошу уточнить, возможном, конце света. — Оговорённое время уже подходит, а мне ещё через пол города топать.

Миг гнетущей тишины и со стороны девушки раздаётся вздох, полный смирения:

— Хорошо. Но будь осторожен. Эти ящерицы… Те ещё изворотливые создания, не уступающие в этом вампирам, — кхм, красноречивенько…

— Учту, — невольно улыбнулся получившемуся каламбуру в исполнении Сераны. — Я пошёл, — открыл дверь. — Постараюсь не задерживаться, — и вышел, в самом конце поймав взгляд девушки, наполненный тщательно скрываемой капелькой тепла, заботы и целого океана тоски.

Казалось, за последние дни произошло так много, но в то же время и нет. Самым большим событием, пожалуй, можно назвать как раз тот наш «набег» на магазины. Помнится, я уже как-то говорил, что при желании решить проблему денежных средств для меня не станет трудной задачей. Нет, в миг стать тем самым драконом, сидящим на целой горе золота, я не мог, но вот кратковременно поправить благосостояние – вполне. В принципе, так оно и получилось. Заняло это лишь пару часов и половину моего резерва, на выходе получая несколько добротных слитков золотой руды. Ну, а сбыть это всё и того проще – благо не на Земле живём.

Самым сложным было помочь Серане прийти в себя. Мой рассказ про Алдуина и уверения в том, что легенды, если и врут, то в сторону преуменьшения, выбил её из колеи. Пожалуй, в тот день я всё же перегнул с потоком шокирующей информации… Сначала Серане пришлось смириться с мыслью, что ей придётся собственноручно (ну почти) убить своего отца. Потом, была новость об эльфах с их войной, Скайрим и уже скорая гражданская война, прошедшее вторжение Дагона, а потом, как вишенка на торте, Алдуин. Немудрено, что девушка не выдержала и впала в состояние меланхолии из которого её пришлось вытаскивать самым действенным и надёжным способом. И, нет, я не про секс и мороженное! Хотя, видят Все, от мороженного бы я и сам не отказался, но, суровые средневековые фэнтези, не смотря на свою суровость и фентезийность в мороженное не умели от слова совсем. Так что, за неимением первого и невозможностью второго, пришлось использовать третий приём из этого списка, которому меня научила однажды, кхм, очень… близкая подруга.

Помню, как-то в один чертовски паршивый для нас двоих вечер, она сказала: «Секс, мороженное и шопинг – лучшие женские антидепрессанты. Желательно принимать все три одновременно, но можно и по отдельности» Ну… мы их и «принимали» тогда, да… Но сейчас не об этом.

Вот, в общем-то, и пригодился совет. Вампирская принцесса была мной утащена в приказном порядке на шопинг, благо обилие лавочек и магазинов в Солитьюде было солидным. Ну а пока она восстанавливала своё душевное равновесие, я занялся подготовкой к сбору информации.

Вообще, чего конкретно я хотел добиться? Как-то так уже давно завелось, наверное ещё с прошлой жизни, что я не мог нормально существовать без постановки конкретных для себя целей. Так и работается проще и, в целом, живётся легче. Примерно похожей точки зрения придерживался и Мирак, а уж после нашего слияния, эта черта лишь укрепила свои позиции.

Моей первоначальной целью сразу после попадания в этот мир стало банальное выживание. Но «выживать» можно по-разному: кто-то будет радостно сидеть в канаве без рук и ног – главное живой, а кому-то окажется мало и собственного дворца, с обворожительной красавицей на коленях и сундуком золотых рядом. Меня же устроить и то, что я буду просто жив, цел, здоров и не в цепях, будь то физические или магические… Хотя и от дворца с красавицей не откажусь. А для этого нужно работать. Очень и очень много, ибо тех, кому я так или иначе могу встать поперёк горла в этом мире было довольно приличное число.

Из самых больших и явных, это, пожалуй, Алдуин, поскольку, во-первых, я в его глазах не только предатель, но и невесть что возомнивший о себе раб – а жрецов, как и людей, драконы никогда не будут считать себе равными, сколь бы довакинистыми довакинами они ни были. Во-вторых, я не хочу смотреть как привычный мне мир будет умирать. А он будет умирать, поскольку для Алдуина война с людьми — это бунт рабов против своих господ, который нужно подавить и сделать это жестоко, напрочь отбивая желания восставать в будущем. А уже это невозможно без жертв и разрушений, по той простой причине, что люди не станут преклоняться перед драконами. Уж точно не сейчас. Не после того, как те остались для них на страницах легенд, как побеждённый ими вид. Для Алдуина же, эта война и не прекращалась, ведь для него буквально пройдёт жалкая секунда с момента битвы с Языками и его переносом в наше время. Да и всё это пророчество, записанное на Стене Алдуина…

В общем, жить спокойной жизнью мне никто давать не собирается. А существовать как крыса, притаившаяся в углу хозяйской спальни не намерен уже я. Отсюда и начинается столкновение, так сказать, интересов. Моих и, общих, «их».

Но и «один в поле воин» это не про меня – пример Мирака показателен. Ты можешь быть сколь угодно силён, но у всего есть предел и всегда найдётся та самая соломинка, которая в один прекрасный момент переломит твой хребет. Для прошлого Мирака таким стал Хермеус и для меня достаточно уже этого, чтобы поставить себе цель разорвать любые связующие звенья между нами. К несчастью, сделать это довольно тяжело – даже растворение души Мирака в моей не смогло до конца разрушить связь между нами. Истончить, приглушить до той степени, когда по ней меня практически невозможно отследить – да, но не разорвать полностью. Единственный выход из этого положения – стать сильнее. Качественно, а не количественно. И это сложно. Пожалуй, сложнее, чем выжить во всём надвигающемся «здеце».

А значит «что»? Правильно! Нужно вкалывать как Папа Карло, строя себе прочный «фундамент» в этом мире, с которым можно работать, попутно пытаясь достичь этого заветного скачка «ввысь», а не «вширь».

Для начала мне нужно было понять, что из себя представляют столпы власти Скайрима. Какие у них убеждения, цели, желания. В общем всё то, что так или иначе будет влиять на предстоящие события и их точку, эм, зрения в нём. Для этого я тут, в Солитьюде.

Худо-бедно, благодаря знаниям себя-попаданца я представлял, что хочет Ульфрик. Худо-бедно, чего хочет Талмор, но я не имел ни малейшего понятия, чего хочет Торуг. Можно, конечно, ждать его «каноничной» смерти, но… Лучше не надо. Ибо то, что я видел, вселяло в меня настоящий ужас. Элисиф, при всей своей одобрительной поддержке народом, была отвратительным правителем. Настоящей марионеткой на троне, которая даже не в состоянии понять своего истинного положения. Отвратительный правитель. Никудышный. Глупый… Такой царь – самый настоящий приговор для народа. Не война, так глупые решения свели бы народ под её правлением в могилу! Так что… Торуг, не смотря на моё к нему предвзятое отношение, виделся мне как куда более лучший правитель, нежели его возможная вдова.

Править самому? Увольте. Сидеть целыми днями на троне и слушать пререкания и нытьё подчинённых по поводу и без? Устроить демократию? Завоевать мир? Всё это звучит скорее как пытка. По мне лучше сидеть в собственном роскошном особняке, заниматься исследованиями, магией, а не вот это вот всё…

Я не врал, говоря, что не хочу править – Мирак тоже не хотел, просто он был не согласен с «политикой партии», вот и «восстал». Для меня же было важно понять, что из себя представляют те или иные столпы силы, дабы можно было уже наметить пути достижения своих целей. Посмотреть, где стоит стоят до последнего, а что можно «сдать» без зазрений совести. Ведь, опять же, я не врал, когда говорил, что обе стороны будущего конфликта в моём видении не достойны того, чтобы проиграть.

В чём-то была права одна сторона конфликта, а в чём-то другая. Верно и обратно. В этом и есть вся суть гражданской войны. В ней нет на сто процентов не правых и на сто процентов правых… Лишь третья сторона, которая выиграет от этого столкновения больше всего. И моя цель ей в этом помешать.

Перво-наперво требовалось найти информацию по местному управительному органу – палатой ярла именуемой. Это в игре ты мог просто взять, прийти прямо во дворец и поболтать там с кем угодно, хоть с кухаркой, хоть с самим ярлом. В реальности же, если ты никто и звать тебя никак, то дальше порога тебя стража попросту не пропустит. Нет, они ещё могут расспросить тебя о «цели визита», а потом, если дело действительно важное, то даже пропустить… к управителю, но на этом всё.

Я же, не смотря на свой статус довакина и одного из старейших и могущественнейших существ этого мира, для местных оставался пустым местом: ни знатный воин, ни тан, ни дворянин, ни торговец и не представитель власть имущих в той или иной степени – обычный голодранец с улицы. Обидно? Нет. На правду не обижаются.

Можно, конечно, ворваться силой, магией или хитростью… Да даже во всеуслышанье заявить, дескать, «Внемлите, к вам собственной персоной заявился Седобородый. Склоните головы, а ты, ярл, уступи свой красивый стульчик важному и уставшему гостю», но… Нахрена? Создать себе на ровном месте целый ворох проблем? Привлечь ненужное на данном этапе внимание? А потом бегать с горящей задницей от Талморцев, для которых появление неподконтрольной фигуры на доске это самая настоящая красная тряпка для быка? Порой, действительно, «гору» лучше обойти.

Вот я и обходил. Собирал по крупицам слухи в разговорах обо всём и ни о чём, пока Серана примеряла очередной наряд из бесконечного списка торговки. Узнавал мнение людей о происходящем вокруг, ярле, придворных «лизоблюдах» и всём вот этом вот, политическом. И, признаюсь честно, складывалась довольно неприятная картина.

На словах все уважали Торуга, но, как я и говорил, было это связано не со списком его личных достижений – по большей степени состоящего из трех пунктов, – а с тем, что его отец был предыдущим Верховным Королём. Что за три пункта? Первый – сын Истлода, второй – назначен советом ярлов новым Королём, и, третий, вытекающих из двух предыдущих – является компромиссной фигурой. Как я понял, всех более-менее адекватных ярлов устраивал курс, выбранный Истлодом, а раз Торуг был его сыном и, по сути, преемником, то вариант того, что и он будет придерживаться нацеленного отцом вектора, был крайне высок. Отдавать же бразды правления какому-нибудь радикалу, что с одной, что с другой стороны, идея, как мне кажется, ярлов не устраивала. Особенно в это довольно непростое время. Не я один тут имею мозги и умею ими пользоваться, так что скорее всего одним из факторов такого решения как раз была попытка, если не предотвратить, то хотя бы оттянуть грядущую гражданскую войну.

Вторым же, то, что Торуг был ещё довольно юным, по меркам прочих ярлов, человеком, а значит на него можно было повлиять. Понимали это, естественно, и его придворные. Именно о них я и хотел узнать поподробнее.

А это уже было проблемой, пусть и решаемой. Таны – фигуры куда более «приземлённые» в глазах общественности, нежели ярлы, а значит и информации о них среди народа гуляет куда меньше. Нет, слухов то, понятно, пруд пруди, но вот вычленить из них что-то конкретное, а главное полезное, было определённо тяжело. К счастью, там, где есть чем поживиться, всегда найдётся кто-то из криминального мира. Солитьюд не был исключением.

Я искал встречи с Гильдией воров. Вернее, с определённой её часть… Очень обособленной.

Насколько мне помнилось из игровых знаний, к которым, правда, в последнее время относился со скепсисом, учитывая всё произошедшее с момента моего появления в этом мире, Гильдия как раз начала сдавать свои позиции, но люди-то, работающие с ними, остались.

Вспомнить имя конкретного ящера, услышанное ещё в прошлой жизни, было тяжело, но не невозможно. Тяжелее всего было найти на него выходы. Благо, с этим помог хозяин таверны, в которой мы остановились, припомнивший, что, да, есть такой аргонианин в их краях, и даже имечко у него звучное, разительно выделяющееся на фоне местных – Гаджул-Лей. Частенько любит заходить вечерами, пропуская бокал-другой вина.

Вот только разговор у нас предстоял… не то, чтобы, кхм, тихий-мирный. Не того я полёта птица в его глазах, чтобы мне по первому требованию выкладывать всю конфиденциальную информацию, а значит разговаривать с ним в таверне было не вариантом…

Проследить за поддатым аргонианином было не самым сложным занятием. Тут бы и профан справился. Собственно, последние три дня я этим и занимался, собирая информацию о нём: слухи, факты и домыслы, а также вызнавая местоположение его обители, куда и направлялся сейчас.

Жил, ушлый аргонианин, в не самом бедном районе города, что уже было не типично для представителей его народа, воспринимаемых в большинстве провинций Скайрима не более чем дешёвая рабочая сила. А тут, не просто приличный район, но ещё и работа на Восточную имперскую компанию – одного из немногих известных в Тамриэле монополистических гигантов. И если тот факт, что аргонианин, работающий на ВИК сам по себе не был чем-то стоящим внимания, то вот аргонианин, накопивший себе на жильё за пределами трущоб – уже характеризовало его как того, кто мне и был нужен.

Двери небольшого, но прилично выглядящего каменного домика захлопнулись за хорошо выпившим ящером, а я, тихо прошептав слова «Шёпота ауры», стал наблюдать за светящимся силуэтом, виденным мной сквозь стены. В доме он был один.

К сожалению, заднего хода в таких домах не было, а значит оставалось, либо лезть через единственное окно на втором этаже, либо идти напрямую, через парадный вход. Проблема? Нет, но придётся подождать, пока хозяин дома уснёт, иначе велика вероятность, что он успеет поднять шум, а доблестные стражи, прибежавшие проверить, что тут происходят, похерят мне весь, кхм, (не)допрос.

К счастью, долго ждать не пришлось – тяжёлый рабочий день, закончившийся парой (тройкой) бокальчиков вина, не способствует долгому бодрствованию. Моему будущему «языку» потребовалось буквально десяток минут на то, чтобы уснуть, что было видно по сменившей интенсивность колебаний ауре.

Ну а там, дело за малым: осмотреться в поисках нежелательного внимания, подойти ко входу, прошептать «Бэкс», открывая замок с помощью драконьего языка и, наконец, накинув «Приглушение шагов», войти внутрь… Мы ведь не хотим, чтобы «клиент» очнулся раньше времени?..

Глава 20. Солитьюд? Морровинд!

— Эй… — раздался приглушённый голос. Спокойный, с нотками приятного бархата и глубины. Он странным образом щекотал слух, подобно ласкающей уши песне. Тягучей и терпкой.

Лицо Гулум-Ая слегка дёрнулось, будто противясь и стараясь отогнать раздражитель, что, пусть и так приятно, но пытался согнать столь желанный сейчас сон.

— Эй, проснись… — голос раздался вновь, но уже более настойчиво. — Просни-и-ись… — и снова. — Вставай, лежебока, — и вновь.

Наконец, когда его левого плеча легонько коснулась рука, Гулум-Ай более не мог сопротивляться и лениво приоткрыл один глаз, желая в конце концов увидеть того, кто так настойчиво пытается вырвать его из царства грёз. Сонному взору предстала довольно странная картина, осознать которую он смог далеко не сразу. Расслабленный алкоголем разум напрочь отказывался воспринимать реальность.

— Ну ты и соня! — на суровом лице незнакомого данмера появилась добрая и радушная улыбка, отчего проходящий через всё лицо и правый глаз глубокий уродливый шрам стал куда более заметен. — Тебя даже вчерашний шторм не разбудил, — мозг сделал ещё одну жалкую попытку завестись, но абсурдность происходящего вкупе со словами, действовали на него словно непроходимая стена, в которую тот упёрся. — Говорят, мы уже приплыли в Морровинд. Нас точно выпустят, говорю тебе!

Молодой аргонианин мог лишь оторопело хлопать глазами, в тщетной попытке понять, что вообще происходит. Так продолжалось несколько секунд, а потом, когда осознание всё же достигло незадачливого хозяина дома, вся сонливость и приятное «послевкусие» лёгкого опьянения схлынули в один миг, заставляя всё тело изнутри сковаться льдом.

— Ч-что?.. Кто ты?! Как ты попал сюда?! — Гулум-Аю не привыкать справляться с внутренним мандражом — если бы не этот его навык, то он бы не достиг того, что имел сейчас. Нужно лишь не упускать из вида этого странного вторженца и достать из-под матраца нож, после чего уже можно будет и поговорить… Все же работа с криминальными элементами научили молодого аргонианина тому, как с ними следует себя вести. Ну, а то, что к нему так легко смог вломиться какой-то сумасшедший… Значит будет уроком в будущем. Им обоим.

Вот только всё оказалось не так просто, как ему того хотелось:

— Не это ищешь? — голос, задорный и приветливый, начал едва заметно меняться, а на сером лице эльфа застыла нескрываемая усмешка, когда указал на лежащий рядом с ним на столике кинжал. Его, Гулум-Ая, кинжал. Но не от этого сердце аргонианина зашлось самым настоящим галопом, а от того факта, что он не мог пошевелить ни одной из конечностей… Даже хвостом!

— Гадаешь, почему не можешь пошевелиться? — располагающая улыбка лысого данмера превратилась в настоящий оскал. — Всё просто, — не дожидаясь ответа на столь очевидный вопрос, эльф подтащил стоящий неподалёку стул прямо к кровати, развернув тот спинкой вперёд и уселся, сложив руки на ней, будто это он тут был хозяином дома. — Я использовал яд, и, нет, не спеши расслабляться, я подобрал тот, который ваша братия переварить не сможет, — возможно, скажи ему кто об это в иных условиях и аргонианин бы лишь фыркнул, ибо о способности его народа сопротивляться всяким разным отравам и болезням знали повсеместно, а уж найти такой, что смог бы гарантированно пронять надо было ещё постараться, но факт оставался фактом — он не мог пошевелить ничем ниже шеи. При этом продолжая всё прекрасно чувствовать, в чём буквально секунду спустя смог убедиться, ощущая холод стали на своём хвосте.

Незнакомый вторженец с каким-то нескрываемым наслаждением прочертил кончиком его же ножа по оголённым чешуйкам хвоста, завороженно следя за движением клинка, вызывая в сердце Гулум-Ая затаённый ужас. Он привык работать с не самыми здоровыми разумом обитателями криминального мира. Привык к их закидонам и показной кровожадности. Они всегда старались запугивать, набивать себе цену, но это… Этот данмер вызывал в нём самый настоящий и неподдельный ужас. Липкий страх, заставляющий кровь в жилах замирать. Тот самый тягучий ужас, который чувствуешь, зная, что на тебя прямо сейчас ведёт охоту дикий зверь, притаившийся в тенях и готовый в любой момент прыгнуть, обрывая твою жизнь. Зверь сытый, а от того и более страшный. Ведь ты ему нужен не для еды, нет, а для забавы. Охоты. Сладкого ощущения азарта, приятно щекочущего внутренности. Игры, в которой ставка — твоя жизнь.

Этому была виной даже не угрожающая внешность данмера — на такое он уже давно перестал обращать внимание, — нет, всему виной было общее ощущение безумия. Взгляд, жесты… Даже то, как едва заметно подёргивались нос и губы этого… существа, когда кончик лезвия легонько прочерчивал себе дорожку по его чешуе. Будто вторженцу, как самому настоящему гурману, натерпелось распробовать лежащее перед ним изысканное блюдо. Манящее своим чарующим ароматом и аппетитным внешним видом.

Гулум-Ая уже словно взвесили, выпотрошили и сейчас с предвкушением разглядывали сочное мясо, вдумчиво прикидывая, что же отведать первым. Так ему казалось. Так ему это всё виделось… И так всё и подтвердилось, когда лицо данмера едва заметно скривилось, будто этот сумасшедший приложил все свои силы, дабы отвести взгляд от его подрагивающего от страха хвоста, поворачивая голову и задавая вопрос, услышав который в иных условиях, незадачливый аргонианин убежал бы, совершенно не стесняясь и вопя как маленькая девочка… Если бы мог:

— Я слышал, если ящерице отрезать хвост, то через какое-то время он вновь отрастёт… Интересно, сработает ли с тобой? — его окинули задумчивым взглядом, от которого невольно хотелось отгородиться руками, будто это как-то сможет помочь.

Данмер начал задумчиво постукивать кончиком лезвия по собственному подбородку, явно «пробуя» озвученную мысль на «вкус».

— Жаль… — спустя секунду, показавшуюся аргонианину целой вечностью, этот безумец раздосадовано вздохнул и уставил свой недовольный взгляд прямо ему в лицо. — …Мой… Заказчик не оценит твоей преждевременной кончины. Он отчего-то надеется на плодотворное сотрудничество с таким, — он презрительно скривился. — Отбросом, как ты… Так что, давай я озвучу тот список вопросов, за который мне заплатили, а ты будешь послушно отвечать и тогда я, так уж и быть, не стану пробовать на вкус мясо одной ящерицы-переростка…

— Яаа… Сс-согласссен! — шипение вновь вырвалось само собой, но в этот раз он даже не пытался это контролировать, занятый больше судорожным раздумьем над тем, что он сейчас больше испытывает к «заказчику» этого… Восхищение, что смог обуздать умалишённого мясника, или ненависть, за то, что решил отправить его к нему. Но одно он понимал точно — отвечать он будет максимально чётко и ёмко, даже если его будут спрашивать о цвете и фасоне исподней его собственной матери! Всё, что угодно, лишь бы эта тварь ушла поскорее. Желатель, так и не узнав, «каковы на вкус ящерицы».

***

Один средневековый косплеер. Некоторое время спустя.

Разговор с Гулум-Леем, носящим на самом деле имя Гулум-Ай, продлился добрых пару часов, за которые «бедный» ящер сдал мне буквально всё, что знал. Все свои явки и пароли, вывернул всё грязное бельё на своих боссов, знакомых и не знакомых. Я даже узнал, что некая Виттория Вичи периодически балуется взятками, порой специально вставляя палки в колёса торговцам! В общем, на моей памяти такой словесный понос случался лишь два раза: первый, когда Локил осознал, на кого он тут «бочку катил», а второй, остался в памяти оригинально Мирака и был связан с его ранними годами в Культе, когда он воочию убедился в силе «имени» драконьего жреца. Не том, что сам он и ему подобные подразумевали под этим, а самым прямым его значением — обычном слове и репутации, стоящими за ним.

Если не ошибаюсь, то тогда к ним притащили какого-то местного, не то главаря шайки разбойников, обросших «мясом» и основавших целую деревеньку, не то мелкого правителя, где-то перешедшего дорогу культу — этого Мирак не знал, на тот момент он просто был одним из тех, кому боевой отряд передал «единственного выжившего» для «аудиенции» у жрецов. Так вот, Мирак, будучи ещё только послушником культа, тогда впервые увидел, как взрослый и бородатый, весь из себя матёрый воин, в один миг белеет от ужаса и натурально обоссывается прямо под себя, стоило ему увидеть к кому его приволокли. Подробностей будущий жрец не знал — не положено было, но вот истошные вопли за закрытыми дверьми, куда, схватив за седеющие прямо на глазах волосы, утащил мужика никто иной как Вокун, помнил ещё долго…

Но вернёмся к насущному. Изначально, я не хотел заниматься всей вот этой ересью с косплеем и запугиванием, но прикидывая в последние дни возможный ход диалога между нами, ко мне приходило понимание, что, либо придётся потратить целую прорву времени на выяснение «уязвимых точек» нужного мне ящера, что, в целом, вообще может быть путём в никуда, либо играю роль «очень злого полицейского, у которого кто-то убил его напарника». То есть, сначала ломаю кости, потом ещё и ещё и лишь только затем уже задаю вопросы. А это, мало того, что долго, так и не очень эффективно, пусть и эффектно.

Ещё, конечно, можно было попросту сломать мозги, будь то магией или драконьим языком, но это грозило потерей нужной мне информации, что было неприемлемо. Потому-то мне и пришлось отыгрывать весь этот спектакль, в чём изрядно помогло заклинание маскировки, показанное мне Сераной.

Признаюсь честно, идея с Джиубом мне пришла не сразу, но, когда «осознал возможность» уже попросту не смог отказаться. Ребячество? Возможно, но у каждого есть свои маленькие слабости… Благо небольшие косяки «маскировки» скрывались полумраком и общим течением безумия происходящего в комнате.

Если же перейти более детально к полученной информации, то, в принципе, дела обстояли примерно так, как я того и боялся. Стопроцентной веры в слова ящера у меня, естественно, не было, но использовать их как отправную точку я уже мог смело.

Выходило следующее. Вместе со смертью прошлого ярла, от своих дел отошли так же и его советники, в той или иной степени. Единственной неизменной фигурой была придворная магичка, о которой Гулум-Ай рассказывал периодически вздрагивая. Впрочем, что с ней что-то не так помнил и я, вот только что — надо было выяснять.

У нынешнего правителя, помимо придворного мага, было ещё трое тех, кто мог так или иначе влиять на его решения (новоиспечённую жену мы пока вынесем за скобки этого уравнения). Это, конечно, помимо кучки дворян, невхожих в дворец на постоянной основе, но так или иначе лоббирующих свои интересы иными путями. Этими тремя были тан Эрикур, тан Брюлин и недавно назначенный управителем Фолк Огнебород. И если последний был молод, «честен и неподкупен» — по словам ящера, сказанных с ироничным фырканьем, — то вот двое других уже были типичными придворными вельможами. К каждому из которых «есть свой подход».

Брюлин была из семьи предыдущего тана, которому принадлежала львиная доля шахт в окрестностях Солитьюда. Свой же титул она получила после того, как год назад начала разработку ещё одной шахты близ Морфала, что сделало её одной из богатейших людей всего Хаафингара.

Эрикур же, напротив, получил свой титул лишь недавно и не был выходцем из семьи предыдущего тана, став, так сказать, «новой кровью». Семья Эрикура отвечала за большую часть торговых путей от Солитьюда и до самого Вайтрана, что делало его едва ли не вторым богатейшим человеком, сразу после Брюлин. Вот только если первой на политику было чхать с высокой колокольни, больше используя её для помощи в стабилизации положения семьи, то вот первый спал и грезил, как получит больше власти. Власть, уважение… Новые возможности и желание потешить собственное эго — вот, что руководило молодым таном.

Казалось бы, ярл такого человека должен держать как можно дальше, ибо это была бы для него настоящая угроза. Нет, не прямая, а скорее косвенная, но всё ещё угроза. Только дело было в том, что Эрикур умел хорошо скрывать свои истинные мотивы. А ещё он был нужен Солитьюду, вернее торговые караваны его семьи.

Что же касается Фолка… То тут всё совсем плохо. Идеалист, верящий в ярла и его безмерную власть. Готовый слепо исполнять все его приказы, совершенно не задумываясь, становясь самым настоящим инструментом в его руках…

С одной стороны это даже правильно, а вот с другой… Управитель — это же не просто какой-то там мажордом или безмозглый дворецкий, это буквально правая рука ярла. Ярл на минималках, так сказать. Тот, кто должен понимать, чего хочет господин и действовать в его интересах, а не просто бездумно кивать как болванчик, да выполнять роль живого ежедневника, напоминающего о встречах. Но Фолк был именно таким.

Не могу точно сказать, был ли он таковым и при Элисиф, или это только сейчас, в следствии собственной неопытности или ещё чего, но в настоящее время Огнебород выглядел как тот, с кем мне максимально не по пути.

Что же касается Торуга, то, по словам Гулум-Ая, ему сейчас было не до всего происходящего в Скайриме — он был занят в первую очередь своей молодой женой, с которой активно старался зачать наследника, а не «вот это вот всё». Так что, по сути своей, управление Солитьюдом лежало на плечах его советников, каждый из которых занимался хрен пойми чем. Из всех них, наибольшее доверие у меня вызывали лишь Сибилла — придворная магичка, и Брюлин — хозяйка шахт. Двое же других… Вызывали у меня желание подойти и с радушной улыбкой пожать им… шеи. До сочного хруста. У них, понимаешь ли, гражданская война на пороге, а они тут хернёй какой-то занимаются! Да и Торуг тоже хорош. Нет, я понимаю, сочные бёдра молодой жены куда лучше жёсткого и неудобного кресла ярла, но всему же надо знать меру…

В общем, если всё действительно обстоит так, как мне поведал ящерица-переросток, то… У нас очень и очень большие проблемы. И что с ними делать я не имел и малейшего понятия.

С такими мыслями я и вернулся обратно в таверну, попутно поплутав по городу и его закоулкам, сбрасывая маскировку и доставая из пространственной кармана сменную одежду.

Хотелось потопить нахлынувшую меланхолию от повальной дебильности происходящего в хорошем бочонке вина. Вообще, у меня складывалось стойкое ощущение, что это только меня тут волнуют эльфы, гражданская война и Алдуин, а все остальные просто живут в своё удовольствие, морально разлагаясь и предаваясь блаженному ничегонеделанью! Хотя, скорее всего так оно и было — ведь о грядущем будущем знали лишь я, да Серана, которой я сам же всё это и рассказал. Так что…

— Я вернулся, — в таверне уже была тишина. Гулянья давно закончились и теперь шум радости и пьянства плавно угас, перетекая в бряцанье посуды на кухне и сладкое сопенье за стенами. Меня же, к моему большому разочарованию, встречать никто не ринулся. Лишь освещаемая полной луной пустота нашей комнаты, сквозь открытое настежь окно. — Серана? — оглядев пространство взглядом и не найдя искомой вампирши, всё на что меня хватило это выпустить рвущийся наружу вздох. — Да твою жеж мать…

Глава 21. Благими намереньями…

Несколько часов назад. Таверна «Смеющаяся крыса».

Серана с тоской наблюдала за растворяющимся во тьме улиц силуэтом мужчины. Могла ли она себе представить, что ворвавшийся в её жизнь подобно самому настоящему урагану норд, в один момент сможет занять место столь важного человека в её сердце?

Любая девушка мечтает о подобном, но она… Серана уже давно смирилась с тем, что до конца своих дней будет одна. Сколько себя помнила, она всегда была сама по себе. Родители, придворные… Всё это её не касалось. Для матери и отца она была важна, возможно её даже ценили, но… Пример Харкона слишком показателен. Для него она была ценна как жертва. Разменная монета. Не для пророчества, так для очередных политических игр.

Мама… Раньше Серана считала её самым близким на свете человеком. Той, кто привела её в эту жизнь. Той, из-за кого она эту жизнь потеряла: сначала на алтаре Молага Бала, а затем проведя тысячелетие в гробу… Мир так изменился за это время. Девушка всё чаше начала ловить себя на мысли, что она более не принадлежит к нему, так и оставшись запертой там, в крипте.

Придворных отца девушка даже рассматривать не хотела. Единственный, кто хоть немного видел в ней личность, а не статусную вещь и «дочь хозяина» был Гаран. С ним она частенько могла забыть о гнетущей атмосфере замка и весело смеяться, слушая рассказы о его прошлом, мысли и советы. Пожалуй, Гарана она действительно могла назвать важным человеком, эдаким странным дядюшкой, живущим будто сам себе на уме, вторым после мамы, кто относился к ней не как к разменной монете или статусной вещи, а как к живому человеку.

Какое-то время такое положение вещей устраивало девушку. Всё было знакомо и изведано. Ход мыслей понятен, а жизнь была отлажена и ясна. Устраивало ли её это? Раньше бы она не задумываясь сказал «да»… Но так было лишь по той простой причине, что она не видела и не знала альтернативы.

Всё поменялось, когда в её жизни появился Мирак. Она увидела, что быть добрым и чутким можно не только потому, что тебе что-то от кого-то надо, а просто потому, что ты этого хочешь. Можно улыбаться не потому, что собираешься подлизаться к кому-то, а потому что тебе действительно весело и ты не собираешься этого скрывать.

Мирак был таким. Он плевал с высокой башни на Волкихар и их статус. Он улыбался, смеялся, шутил и вёл себя так, как ему того хотелось. Сначала Серана думала, что это из-за того, что он жил в совершенно иной эпохе. Был тем, в глазах кого статус её семьи и даже ярлы несущественны. Они стоят на ступень ниже него. Думала, что именно в этом берёт своё начало его непосредственность… Но она ошибалась.

За последние дни Серана поняла, что, даже не занимай Мирак ранее место жреца Драконьего Культа, даже не будь он Чемпионом Даэдрического Принца, этот норд всё равно бы оставался таким же. Такова была его природа. Его суть. Таким он был всегда.

Нет, нельзя было сказать, что этот мужчина не признавал авторитетов и «не видел разницы между чумазым крестьянином и сиятельным лордом», как раз наоборот, просто в этом был весь он. Мирак жил, так как ему хотелось. Не выходил специально за рамки, но и не запирал себя слепо в них.

А ещё он был добр. К ней. Это читалось в его взгляде, жестах, словах. Тех самых, в которых даже глухая бы не могла не услышать нежность и симпатию…

Говорят, женщины способны инстинктивно чувствовать, как к ним относится мужчина. Способны понять, желают ли они просто ею любоваться, или страстно сорвать одежду и овладеть прямо здесь и сейчас. Хотят ли просто быть рядом, или желают сплести свою линию жизни с избранницей. Говорят, это может каждая женщина… Это доступно им с самого рождения.

Но Серана была другой. Она не могла понять, желания это самого Мирака, или же её потаённые фантазии, затмившие голос разум. Она боялась, сделать это предположение. Боялась, что окажется не права. Боялась реакции дорогого её сердцу мужчины. Умом она понимала, что ошибиться может каждый и уж кто-кто, а Мирак её на смех поднимать за такое точно не будет, но глупое сердце… Каждый раз, когда она ловила на себе его взгляд… Каждый раз, когда мысли начинали теряться в тщетных попытках понять… Сердце девушки сжималось до боли в груди, стоило лишь в очередной раз появится этому крамольному желанию самой сделать первый шаг… Развеять это непонимание. Прояснить… Сделать её мир чуточку понятнее и яснее…

— Трусиха… — злость на саму себя… Разочарование из-за собственных страхов… В памяти ведь было ещё свежо то незабываемое ощущение окрылённости, царившее внутри, растекающееся жаром по всему телу, когда его крепкие руки обнимали её. Она помнила ощущение нежности и опоры, идущее от него. Помнила, как с его объятиями пришло чувство надёжности, будто он был высокой каменной стеной, скрывающей её от невзгод всего мира… Она помнила эти ощущения и до боли в душе хотела, чтобы они повторились. Вновь и вновь. Отчаянно хотела ощутить это ещё раз… Получить, наконец, капельку своего счастья в этом жестоком мире. Но она боялась. Боялась, что всё это окажется очередной фикцией, придуманной её собственным разумом. Боялась обжечься… Вновь.

Всё на что её хватило это молча наслаждаться моментом, пока они добирались до города. Стыдливо делать вид, что ничего не было. И какое-то время эта стратегия даже работала.

Так продолжалось вплоть до прибытия в Солитьюд, а потом… Мирак продолжил быть… Мираком. От осознания чего хотелось просто улыбнуться и покачать головой, надеясь, что эта его черта никогда не исчезнет. Он вновь, уже в который раз, с неизменным лицом в один вечер вывалил на неё такое, чего она себе даже представить не могла! Война с эльфами и грядущая гражданская война, прошедшее вторжение Даэдрического Принца и, наконец… Возвращение Пожирателя Миров!

Мирак, уже даже как-то привычно, взял и перевернул весь её мир с ног на голову, держа на лице свою неизменную ехидную полуулыбку, будто вновь решив проверить границы того, насколько можно потрясти её сознания. И, Серане приходилось признать, в этот раз ему удалось подойти к ним вплотную.

К своей чести, пришла в себя от потрясения она довольно быстро, но видя то, как он беспокоится и старается «привести её в чувства»… Заставило девушку побыть чуточку эгоистичной. Это было воистину смущающе, а совесть, о существовании которой она уже, казалось, давно забыла, вдруг восстала из мёртвых и начала сдавливать сердце тисками… Но она ничего не могла с собой поделать. Ей хотелось чувствовать на себе это приятное ощущение заботы дорогого тебе человека. Хотелось забыться на короткий миг и отдаться этому чувству с головой… Да и, признаться честно, рассказанное Мираком заставило девушку посмотреть на собственные проблемы и прийти к пониманию, что они на самом деле несущественны. Ну, право слово, чего стоят проблемы с отцом (пусть и такие масштабные), на фоне возвращения Пожирателя Миров?..

Серана была не глупой девочкой, да и к тому же за то время, что они провели вместе, ей удалось неплохо изучить Мирака (по крайней мере ей хотелось так думать), так что понять, что всё, что он в тот момент делал имело далеко не одно «дно», вампирской принцессе мозгов хватало. То, что этот мужчина старался совместить приятно с полезным, не могло укрыться от её взора, и, пока девушка наслаждалась чередой своих маленьких женских радостей, она украдкой поглядывала на него, подмечая, что за неспешными беседами с людьми вокруг, Мирак на самом деле занимается сбором информации. И она не ошиблась.

Вскоре, он поведал ей, что нашёл того, кто смог бы пролить свет на творящееся в городе… К сожалению Сераны, помочь она ничем не могла, как бы ей того не хотелось. Умом она это понимала, но вот сердцем… Сердце неприятно сжималось от одной мысли, что она ничем не может быть полезна. А вслед за этим, девушку начинали обуревать не самые приятные мысли.

— Бесполезная… — она чувствовала себя именно так. Неспособная ничем помочь, но истово желающая.

Проблема была даже не в том, что она не умела быть ищейкой, подобно подчинённым её отца — ей ведь это никогда и не надо было, — а в том, что она просто не имела ни малейшего понятия, чем она действительно могла помочь Мираку. Просто быть рядом, скрашивая взор? Опять быть статусной вещью? Нет, возможно ради него она бы и поступилась собственными желаниями, смерив гордыню, но дело в том, что всё то, что она узнала о Мираке твердило ей, что это не то, чего бы он хотел. Вот только…

Он столько для неё сделал, столько разных эмоций подарил, а она… Что она могла дать ему взамен? Ей хотелось отплатить ему. Быть полезной… Но она ничего не могла сделать. Ничем помочь.

— Ха? — по её шестому чувству прошла странная рябь, заставившая витавший где-то там разум оторваться от самобичевания и накручивания самого себя, а взгляд сам собой выцепил источник этого «возмущения».

По освещаемой полной луной улице шла одинокая фигура, укутанная в синеватую ткань, скрывающую её с ног до головы. Шаги были беззвучны, лишь лёгкий шелест ткани выдавал её присутствие. Но самым необычным было то, что невозможно было увидеть или услышать с помощью обычных органов чувств.

Ощущение присутствия.

Его совершенно не было! Все, будь то живые или нет, обладают своей, как Мирак бы сказал, аурой. Но не эта фигура! Серане пришлось сконцентрироваться, стараясь в полной мере ощутить хоть что-нибудь от этого существа… Но ничего! От закутанного в ткань силуэта не исходило абсолютно ничего! Будто кто-то взял и вырезал пространство вокруг, оставив зияющую пустоту.

Подобное не могло не привлечь внимания девушки. Она судорожно начала перебирать в голове всё то, что знала, но так и не смогла понять, с чем подобный феномен может быть связан.

Мысли текли одна за другой подобно потоку реки. Что делать? Как поступить? Возможно, стоит проследить? Захватить? Устранить? Целый поток… Вот только пока она думала, одинокая фигура всё дальше отдалялась, постепенно ускользая от её взора.

Понимая, что медлить больше нельзя, Серана схватила свою накидку, быстро и скорее машинально заколов края брошкой в виде герба её клана, и, окинув взглядом комнату, оставив терзавшие её мысли позади, открыла окно, ловко выскользнув наружу.

Она двигалась бесшумно, стараясь нагнать ускользающую от её ощущений цель. Крыши домов, по которым двигалась Серана, были хорошенько присыпаны снегом, отчего ей приходилось прилагать массу усилий, чтобы под подошвами сапог не хрустел свежий снег, звучавший в ночной тишине подобно залпу огненных шаров.

Наконец, спустя пару минут ловких прыжков, искомая ею цель оказалась в поле видимости.

Серане пришлось резко припасть, прижимаясь грудью к холодному дереву крыши, опираясь на все четыре конечности подобно готовящейся к прыжку кошке, ровно в тот момент, когда её цель резко обернулась, видимо почувствовав что-то.

Тогда-то Серана и смогла рассмотреть лицо, скрываемое глубоким капюшоном, сползшим назад во время резкого разворота… Это была женщина. Примерно возраста её матери. Бледная кожа, слегка заострённые черты лица и… Кроваво красные глаза. Вампир! Тут, в самом центре Солитьюда!

Женщина окинула цепким взглядом улицу позади себя, а Серана постаралась стать как можно меньше, едва ли не силой вжимая тело в поверхность крыши. К счастью, её навыков хватило для того, чтобы остаться незамеченной. Вампир плавными движением поправила сползший капюшон, а затем, немного ускорив шаг, двинулась дальше. Подождав пару секунд, вслушиваясь в это время в удаляющийся шелест робы мага, Серана сделала тихий вздох облечения и продолжила следовать.

Вампир явно имела конкретную цель в этом городе — это Серана могла понять и так, как и то, что Солитьюд, по всей видимости, был ей довольно хорошо знаком, из чего следовало, что, либо она тут довольно частый гость, либо хорошо изучила его заранее. Возможно, благодаря сообщникам.

Мысль о том, что кто-то вроде неё может тут жить, Серана попросту отметала — только совсем уж молодняк будет тешить себя грёзами о жизни в городе, по той простой причине, что их рано или поздно всё равно вычислят, и уж тогда… Так что, да, «глупым молодняком» вампирша быть явно не могла, а значит ей тут что-то нужно было, и Серана продолжила свою слежку, пытаясь понять, что всё же вампир забыла в этом городе.

Наконец, спустя добрых десять минут пути, вампирша свернула в неприметную подворотню. Вот только дальше случилось то, чего девушка совершенно не могла предположить:

— И долго ещё маленькая крыска будет следить за мной? — в приятном грудном голосе слышалась неприкрытая угроза. Она явно обращалась к ней — для этого не нужно быть гением дедукции, ведь зайдя в тупиковую подворотню, вампир беззаботно и даже как-то расслаблено остановилась, повернувшись в сторону прячущейся на крыше Сераны.

— Хмпф, — такой провокационный тон может быть и сработал бы на ком-то ином, но не на ней. Хотя, признаться честно, давно с Сераной так не разговаривали сородичи — Локил и его шайка не в счёт, они были просто идиотами, — но и не ответить на подобное Дочь Хладной Гавани попросту не могла. — Это не я сную тут по подворотням, пряча лицо за толстым слоем ткани, — у «руля» сейчас была вампирская принцесса, по-другому с вампирами нельзя. — Так кто из нас ещё тут «крыска»?

— Ох, гонору тебе, как я посмотрю, не занимать, — женщина окинула её заинтересованным взглядом, пристально всматриваясь куда-то в область груди. — Ах, я поняла, — взгляд стал острым, голос раздражённым и в нём послышались нотки угрозы. — Что Волкихар забыли в Солитьюде? — «брошка» — пришла Серане запоздалая мысль, но отступать было уже поздно:

— Разве дела Волкихар тебя должны касаться? Не помню, чтобы мы были обязаны кому-то отчитываться… — «особенно таким как-ты» повисло в воздухе, но было и так понятно всем. Подойдя так близко, Серана наконец-то смогла почувствовать, что скрывается за этой «пустотой», а также понять её источник. Магия. Эта вампирша скрывала свою суть магией, но на таком расстоянии Серана могла практически беспрепятственно ощутить отголоски вампирской крови, текущей в ней. И эта самая кровь была сильна, как для низшей вампирши, но далеко не так, как у высшей.

— В этом городе — да, — слова женщины стали самой настоящей отмашкой. Едва последнее слово покинуло её уста, как рука вампира взметнулась, запуская с кончиков пальцев ветвистый разряд молнии. К счастью, Серана была готова, так что прямо на пути заклинания образовалась полупрозрачная плёнка «Оберега».

— Ха! — со второй раскрытой ладони женщины сорвался поток острых как бритва и маленьких как песчинки льдинок, прошивающих не выдержавшего напор щитовое заклинание.

Серане пришлось спешно припадать к земле, мысленно проклиная всеми знакомыми словами чародейку, оказавшуюся на удивление прыткой.

Резкий рывок прямо из этого положения вперёд. Такой же резкий прыжок назад от её оппонентки, показавшей чудеса акробатики, которым бы смертные маги могли лишь позавидовать: отталкиваясь от боковых стен ногами, она ловко разрывала дистанцию, стараясь добраться до крыши, не переставая поливать её молниями и льдом.

Позволять этого Серана, естественно не собиралась. Разряд уже её молнии сорвался с пальцев куда быстрее, чем девушка успела окончательно сформировать мысль, а затем ещё и ещё, но каждый из них на ускользающее мгновение отставал от своей цели, выбивая крошево камня из стен.

Наконец, плюнув на магию, понимая, что они тут и так уже слишком сильно разошлись, Серана хищно оскалилась от накатившего азарта и, ускорившись, повторила трюк магички, которая практически добралась до самого верха.

К сожалению, «практически» не значит «добралась»… Серана успела в самый последний момент, схватив вампиршу за лодыжку и, собрав весь предел своих физических возможностей, резко рванула руку вниз, отправляя за ней широко расширившую от шока глаза, хозяйку, успевшую лишь только вскрикнуть, прежде чем со всей силы впечататься в покрытый снегом камень подворотни.

Приземлившись рядом, спружинив ногами и одной рукой* о землю, Серана немедля и секунды подскочила к поверженной вампирше, нанося размашистый удар укреплённым носком ботинка прямо в челюсть, гарантированно ту вырубая.

Теперь же осталась самое главное… Решить, что делать с поверженным противником. Да и «валить надо» — как бы сказал Мирак, — а то, кажется, они тут все окрестности на уши подняли…

_________

* — супергеройское приземление! Не знал, как описать так, чтобы не использовать этот термин (которого девушка не знает) от лица Сераны. Так что пусть будет так. Жду ваших предложений.

Глава 22. …вымощена дорога…

В это же время. Мирак.

— Твою же маму, Серана… — всё, что мне оставалось это сквозь зубы цедить слова. Понять, что в пределах таверны оной вампирши не имеется, я смог практически сразу же — спасибо «Шёпоту ауры». Мне не хотелось пороть горячку, но в этот момент в моей голове был целый ворох всевозможных предположений, начинавшихся с того, что меня тут банально решили кинуть ни с того ни с сего, заканчивая отрядом охотников (или прихвостней Харкона, тут уже не шибко принципиально), пришедших, пока меня не было, и, аки заправские спецназовцы, проведших быструю и чёткую операцию по захвату цели, под конец растворяясь в ночи.

Но всё это лишь мои домыслы из разряда теорий заговора, порождённые уставшим мозгом, и они, пусть и имели стремящиеся к нему, но не равные нулю, шансы, но на права объективной реальности претендовать всё же не могли, о чём чётко говорил холодный разум, вернувший бразды правления над взявшим на миг верх воображением. Так что, вздохнув, прочищая лишний раз мозги, я приступил к самому очевидному в текущей ситуации, а именно — осмотру комнаты.

На первый взгляд, всё было на своих местах, за исключением личный вещей девушки. Ни записки, ни «следов боя», ни условного знака. Единственное, что хоть как-то выбивалось из общей картины было открытое настежь окно.

С него я и решил начать.

К слову, мысль о том, что Серна просто вышла «погулять» я отмёл сразу же, ибо у нас недавно был уже разговор на эту тему, в ходе которого мы пришли к выводу, что, во-первых, это будет не очень осмотрительно с её стороны, а во-вторых, если такой, так скажем, крайний случай всё же наступит, то она оставит, либо записку, либо условный сигнал — поставленный в определённом месте комнаты стул. Всё же всякое может случится — как говорится, если ты параноик, это не значит, что за тобой не следят, — времени писать записку может и не быть, ибо у нас тут всё же средневековье, пусть и магическое. Авторучек или, банально, карандашей тут не было. Только перья и чернила, только хардкор!

Именно по этой причине я решил, что с ней что-то случилось. Именно поэтому я сейчас со всей тщательностью разглядывал слегка заметённые ветром и снегом следы у окна, оставленные явно женскими сапожками, сильно похожими по размерам на те, что носит девушка.

— Никогда не думал, что буду выполнять роль ищейки для вампира, но поди ж ты… — готовясь к худшему, я начал накидывать на себя базовый комплекс усилений, который в текущий момент служил больше для помощи в выслеживании, нежели для боевых нужд, поскольку усиливал по мимо остального ещё и чёткость зрения и слуха, что сейчас было куда важнее, чем скорость и точность махания конечностями.

Так, высматривая в ночи следы девушки, я и начал двигаться по её предполагаемому пути, попутно пытаясь понять, что же так взбаламутило Серану, раз она ринулась непонятно куда сломя голову. И, выходило, что, если причины и были, то явно не самые банальные — ну ведь не за птичками она побежала, не кошка же, — а это уже было плохо, ибо больше неизвестности я терпеть не мог неопределённость. А её тут, как понятно, было хоть ложкой ешь…

Но вот, спустя минут пять моих поисков, до усиленного магией слуха донеслись звуки боя и разрядов молний вдалеке…

— Блять! — не думая и секунды, рванул в сторону шума, стараясь выцепить взглядом ауры сражающихся. Вскоре мне это удалось. Их было две: одна насыщенная, явно принадлежащая Серане, а вот другая… Она была похожа по своему цвету и переливам, но заметно уступала в «яркости».

Ускорившись и наконец добравшись до места, меня ждала… занимательная картина. Всё уже было кончено. На лице Сераны цвёл довольный оскал, дополняемый пылающими во тьме жёлто-красными глазами. В воздухе едва заметно ощущался запах озона, заметно контрастирующая с морозной свежестью зимы, а подворотня, в которой проходил бой, то тут то там была усыпана мелкой каменной крошкой. Стены украшали разной глубины выемки от попадания заклинаний, а у ног моей вампирши лежало казавшееся бездыханным, закутанное в магическую ткань робы, тело, в котором без труда опознавалась представительница «слабой» половины человечества. Поправочка, представительница «слабой» половины человечества со свёрнутой к хренам собачьим челюстью!

Моё прибытие, к слову, не осталось незамеченным:

— А! — в первый миг, как глаза Сераны сфокусировались на мне, она даже обрадовалась. Правда эта радость длилась недолго. — Я… — взгляд медленно перешёл с меня на лежащее у её ног тело. — Это… — снова на меня, глазки непроизвольно забегали из стороны в сторону, ища незримой поддержки и будто стараясь найти оправдание, а сама девушка всем своим видом стала мне до боли напоминать «малолетку», которую директор застукал за школой с подожжённой сигаретой в зубах и банкой пива в руке.

— Ага, я понял, — устало вздохнул. — Это не твоё, — кивнул на лежащую вампиршу. — Тебе это подкинули, — по моему тону могло показаться, что я тут шутки шутить изволю, но на деле это была далеко не так… Что поняла и Серана, увидев что-то в моём выражении лица, понуро опуская плечи.

Сам же я в этот момент был занят тем, что пытался понять, нет, не что тут произошло — благо я в своём интеллектуальном развитии ушёл дальше, чем хлебушек и дойти до того, что причина всего переполоха заключалась в вырубленной вампирше, мне мозгов хватало, — а то, чем этот инцидент нам грозит и можно ли вынести из него пользу. Получалось, что… «Да». На оба вопроса.

— Н-нет! То есть да! В смысле… Мирак! — мой ответ явно выбил у девушки почву из-под ног, но в то же время помог прийти в себя, что было хорошо, ибо стража уже во всю неслась сюда, о чём говорил характерный звон кольчуги и скрежет задубевшей на морозе кожи доспехов, доносившихся с каждой секундой всё громче до моего усиленного слуха.

— Времени нет, хватай её и крепко держи. Не отпускай ни в коем случае, — и, пока девушка, молчаливо кивнув, начала претворять сказанное в жизнь, я начал спешно разгонять едва-едва успокоившуюся ману по всему телу. — Готова? — после того как Серана закинула себе безвольное тело повергнутой соперницы на плечо, я был уже полностью готов. Дождавшись кивка, крепко обхватил девушку за талию одной рукой, а второй выпустил конструкт заклинания, под завязку напитанного магией, стараясь во всех подробностях воспроизвести нужную картинку в сознании. — «Возврат».

***

— О чём ты вообще думала? — когда первичная суматоха успокоилась, а находящаяся в отрубе вампирша была уложена на… кхм, столе, в хижине недалеко от Морфала, я всё же решил задать этот животрепещущий вопрос.

— Я… — Серана сейчас выглядела как самая натуральная нашкодившая кошка, то есть «вину признавала, но виду не подавала». Не хватало только скрещённых рук под грудью, отведённого взгляда и фырканья. — Заметила подозрительный силуэт под странной маскировкой, — всё же решила начать рассказ девушка, после чего пересказала происходящее с её точки зрения. Ну, то есть, как заметила «странное», решила, что это странное «слишком странное», чтобы быть просто «странным», а от того и нуждающееся в уменьшении коэффициента «странного» в этом «странном» уравнении… Кхм, кажется мой разум всё же немного утомился за последние пару дней…

— И ты не придумала ничего лучше, чем настучать по голове этой вампирше, а потом утащить в свою пещеру? — на меня посмотрели, как на умалишённого. — В смысле, в наш номер таверны?

— Нет… — вот по глазам вижу, тем самым, что девушка сейчас стыдливо отвела в сторону, что она об этом даже и не думала! Не в смысле тащить всякую вампирскую бяку в наш номер таверны, а в смысле, что с ней вообще дальше делать и куда бежать! — Я собиралась перенести её в другое место… А потом вернуться и написать записку для тебя… — и красноречиво замолчала, вызывая тем самым у меня ещё один усталый вздох. — Я хотела как лучше… — а вот теперь весь её язык тела выражал раскаянье, напополам со смущением от глупости всей этой ситуации.

Мне оставалось только устало массировать глаза, пытаясь переварить всю эту ситуацию.

— Ты хотя бы успела узнать, кто это вообще такая, перед тем как вырубить её?

— Нет, — замялась. — Но она знает, кто такие Волкихар и… — её голос прозвучал так, будто она сама не верит в то, что сейчас будет говорить. — Она, кажется, не боялась нас. Ни меня, ни реакции клана. А ещё она оказалась неплохим магом. По крайней мере её заклинания пробивали мои «Обереги».

— Ну, хоть что-то… У тебя кровь с собой?

— Да, — машинально потянулась она рукой под свою накидку. — Стой, ты что, хочешь напоить её кровью?!

— А как ещё нам привести её в чувства? Я, знаешь ли, не хочу сидеть тут и ждать, неизвестно сколько времени, пока она самостоятельно очнётся и начнёт отвечать на вопросы. Кровь, кстати, с челюстью поможет? — решил уточнить на всякий случай, беря пузырёк из рук девушки, а то будет неловко, если вампирша всё же очнётся, а отвечать на вопросы не сможет в силу банальной неспособности к членораздельной беседе…

— Должна… Мне бы точно помогла, а вот ей — не могу сказать наверняка.

— Хреново, но хоть что-то.

Как говорится, план — дерьмо, но какой есть (кажется, это выражение мало по малу становится девизом моей жизни). Самое паршивое, что я не имел ни малейшего понятия, кто это вообще может быть. Что-то зудело на задворках сознания, но выцепить я это не мог, как бы не пытался. Так что идея с очередным допросом в полевых условиях уже не звучала столь безумно. Нет, конечно, можно было бы и забить… Как на идею, так и саму несостоявшуюся жертву допроса в таком исходе, но что-то во мне противилось этому решению. Будто некое ощущение, что я об этом очень сильно могу пожалеть, не оставляющее меня всё время с момента перемещения в эту хижину, где уже был допрошен один вампир в своё время… А я привык доверять своей интуиции — она меня ещё ни разу не подводила до этого, — так что и в этот раз решил к ней прислушаться.

Залив целый бутылёк крови вампирше прямо в рот, мы стали ждать.

— Кха! — к счастью, ожидание не затянулось на долго и, после того как огромный синяк на лице женщины начал рассасываться прямо на глазах, а вместе с ним с противным влажным хрустом вернулась на место и челюсть, её глаза резко распахнулись, начав судорожно шарить по незнакомой обстановке хижины. — Г-где я?

— Далеко, — встретился взглядом с трудом начавшими фокусироваться на мне глазами вампирши.

Взгляд женщины задержался на мне лишь на секунду, после чего перешёл на стоящую чуть вдалеке у стены Серану, и вот тут на осунувшемся лице лежащей вампирши появилось узнавание:

— Ах… — её голос изменился, став каким-то даже лилейным, с нотками бархата… который едва мог пробиться сквозь звучавшую не слишком привлекательно охриплость, не ту, сексуальную, а как у не пившего воду целую неделю путника в пустыне. — Маленькая крыска… Не представишь нас твоему другу? Мужчины в наше время совсем позабыли о манерах, — я не понимал, то ли она действительно бесстрашная, то ли просто безумная, раз ведёт себя так, будто это она тут хозяйка положения. Судя по взгляду Сераны, не я один задавался сейчас этим вопросом.

— Как тебя зовут? — попытался я вернуть диалог в нужное русло, но моих попыток будто и вовсе не заметили.

Женщина обвела взглядом пространство хижины, после чего прицыкнув языком продолжила с явным разочарование в голосе:

— Да уж… Я смотрю, обнищал некогда прославленный клан Волкихар… — явно намекала на «спартанскую» обстановку вокруг эта странная вампирша. К слову, о ней. Выглядела женщина заметно старше Сераны.

Если, беря в расчёт особенности внешности местных, дочери Харкона можно было дать двадцать-двадцать пять лет, то эта вампирша годилась ей в матери, явно будучи обращена в свои сорок с «хвостиком». При этом она не выглядела как среднестатистическая крестьянка того же возраста, наоборот, её кожа, если убрать некоторую бледность и возникшую входе восстановление худобу, была гладкой и без каки-либо видимых изъянов, по типу родинок, пятен и тому прочему.

Слегка заострённые черты лица, аккуратный нос, высокие скулы и немного раскосые глаза. Волосы, сейчас выбившиеся и растрёпанные, до этого явно были уложены в какую-то причёску с тугим пучком на затылке. Цветом русые, переходя к каштановому оттенку. Дополняли всю эту, не побоюсь этого слова, привлекательную картину, полноватые губы, чётко очерченные тёмной помадой. Ну и конечно красные радужки глаз, в которых сложно было прочитать какую-либо эмоцию, по мимо тех, которые нам сейчас целенаправленно демонстрировали: снисходительность, немного азарта и надменность. Будто это не она тут заперта с нами, а мы с ней.

Женщина была красива даже по меркам моего прошлого мира. Этого не мог испортить даже возраст. Словно дорогое выдержанное вино, становящееся вкуснее и насыщеннее с годами…

— Имя, — тем противнее было осознавать, что мне придётся играть с ней грубо. Очень грубо.

— Мальчик, — меня обвели странным оценивающим взглядом, задерживаясь на мгновение дольше на груди, руках, шее и лице. В голосе звучала неприкрытая издёвка. — Помолчи, когда взрослые женщины ведут беседу.

Усталый вздох вырвался сам собой.

— У меня нет времени на эти игры… Имя. Откуда пришла. Кому служишь и цель прибытия в Солитьюд. Говори, женщина, пока я не перешёл к иным способам получения информации!

— О, и что же ты сделаешь? Надругаешься надо мной? — с явной издёвкой в голосе прошипела вампирша. Происходящее действительно начинало меня бесить. До той степени, что я уже готов был забить на крики собственной интуиции и попросту свернуть этой сумасшедшей шею. Вот только меня останавливала её странная уверенность в себе. Она явно была нетипична, и я не имел ни малейшего понятия, откуда идут истоки этой уверенности.

К сожалению, время действительно поджимало, скоро рассвет, а торчать хрен знает сколько времени в хижине в лесу, когда у меня есть уютная и удобная постель в таверне я был не намерен. А значит…

— Я предупреждал, — мне оставалось только пожать плечами, покачав головой, ведь я действительно предупреждал! И если в прошлый допрос вампира я особо не встревал, а аргонианин мне нужен был живой и целый, отчего пришлось разыгрывать весь тот спектакль с иллюзиями, то вот тут… Тут я мог пойти по пути наименьшего сопротивления. — Faaz.

Когда я говорил, что Мирак знал очень много Криков, я не лукавил. Крики же ведь это что? Слова на драконьем языке, описывающие те или иные явления. То есть, по факту, любое слово может стать Криком — нужно лишь вложить силу своей души и иметь понимание того явления, что ты назвал. Чем глубже понимание, тем сильнее эффект. За свою долгую жизнь драконы познали многое, будь то ощущение холода, промораживающего до самых костей, жар огня, плавящего чешую, то, как ветер ласкает кожистые крылья… Радость, злость, счастье… Для всего этого в драконьем языке есть своё слово. Свой Крик. Что говорить, если они смогли даже познать смерть и дать ей своё именование. А если есть всё это, то обязательно будет и то, что сопровождает всех нас с самого рождения. Незримо путешествует и появляется в самые неподходящие моменты нашей жизни… Боль.

Истошный женский вопль захлестнул пространство хижины подобно настоящему цунами. Её тело содрогалось в непрекращающихся конвульсиях, а рот был широко распахнут, выпуская проходящий через спазмированные голосовые связки крик. Неистовый, безудержный… Страшный. Я прекрасно знал эту боль. Знал, что она сейчас должна была чувствовать. Знал по той простой причине, что нельзя познать Крик, не пропустив его через саму свою душу…

Мирак, как и я с ним через его воспоминания, хорошо помнил её. Это чувство, будто каждую клеточку в твоём теле разрывают на части. Будто каждый нерв оголили и подключили к генератору миллионами маленьких проводов, после чего потянули рубильник, запуская ток. Боль, при которой всё твоё тело перестаёт тебе подчиняться не в силах сопротивляться ей. Боль… Которая являлась квинтэссенцией самого этого слова. Её олицетворением.

Было ли мне жаль вампиршу? Да. Без лукавства или масок, мне было её жаль. Но она сама выбрала эту участь…

Процесс длился ровно минуту. Таково было вложенное мной ограничение. Она нужна мне вменяемой… По истечению этого отрезка, кажущегося для неё целой вечностью, я повторил свои вопросы:

— Имя. Откуда пришла. Кому служишь и цель прибытия в Солитьюд, — и не дожидаясь ответа повторил Крик. К сожалению, таков был порядок, известный Мираку — вопрос, боль, снова вопрос и снова боль. Только потом уже ждёшь ответ. Чудовищно жестоко, да, но в то же время и чудовищно эффективно… — Faaz.

Пространство хижины вновь утонуло в женском крике, заставлявшем всё внутри меня кривиться от собственной жестокости. Да, я понимал, что так эффективнее, понимал, что эта тварь — вампир, которая, в отличии от Сераны, для меня не представляет никакой ценности, но от этого на душе не становилось менее гадко…

Наконец, когда очередной «раунд» подошёл к концу, с потрескавшихся губ женщины сорвались первые хриплые слова:

— С-стой… Не надо… Больше… Я всё… Скажу… Ме… Кха, меня зовут Сибилла Стентор, я служу придворным магом… При ярле Сол… С-Солитьюда…

Ну пиздец…

Глава 23. …в ад.

— Сибилла… Стентор? — со стороны Сераны раздался голос, в котором чувствовался плохо скрываемый шок. — Придворный маг… Вампир… — её взгляд опустился, а сама она сейчас выглядела так, будто ребёнок, который спалил собственного отца в новогоднюю ночь за переодеванием в костюм Деда Мороза. — Мирак, я…

— Молчи, — сквозь зубы процедил я, активно вращая шестерёнки разума в голове.

Сибилла Стентор — это плохо. Очень… Очень-очень, мать его, плохо! Самое смешное (если в этой дерьмовой ситуации вообще есть хоть что-то смешное), что только после того, как придворная магичка соизволила представиться, в моей голове возникла нужная ассоциация, будто это не она не могла пробиться битый час сквозь коридоры памяти. Дескать, да, та самая Сибилла, вампирша и придворная магичка, а ты что, забыл что-ли? Да, забыл! Но в своё оправдание могу сказать, что чисто физически не могу помнить всё и вся, особенно имея за спиной багаж памяти в четыре тысячи с лишним лет!

— Мирак… — подала голос пытающаяся восстановить дыхание женщина, смотрящая ничего не видящим взглядом в потолок. — Какое… Дрянное… Имя… — эта фраза заставила меня вынырнуть из собственных суматошный размышлений, обращая внимание на Сибиллу. Вернее, запуская новый виток мыслей, но уже на тему того, что мне с ней вообще делать.

Текущая ситуация, пожалуй, одна из худших, в которую я мог бы попасть в Солитьюде. Нет, я, конечно, допускал разное, но вот похищение и пытки одного из столпов действующей власти как-то не входило в мои планы… И вот тут начинается реальная проблема.

Что делать дальше?

Натягивать на лицо улыбку дурачка и со словами: «Ой, ошибочка вышла» отпускать на все четыре стороны? Не вариант, даже по той простой причине, что, стоит мне только так сделать, как дорога в Солитьюд, если не в весь Хаафингар мне будет закрыта. Это в лучшем случае. В худшем — тотальная охота, ибо покушение на близкого советника ярла мне никто прощать не будет, ни в Хаафингаре, ни Вайтране… Ни во всём Скайриме. Разве что в Виндхельме могут принять как героя и как очередного бессмысленного «борцуна за все хорошее против всего плохого», но это такой себе положительный бонус…

Стирать память? Подчинять волю? Так я не могу! Даже с помощью Крика мой предел это кратковременный эффект «Это не те дроиды, что ты ищешь», да и тот работает только на людей, а не на нежить, коей Сибилла и является. Будь так, и у меня бы вообще никаких проблем с Харконом и его прихвостнями не было!

Выбивать информацию дальше, а потом ножиком по горлу и в канаву? На такое расточительство «ресурсов» уже не мог пойти я…

Вот и получалось, что оказался я в самом настоящем тупике. Вроде бы и есть варианты, но все они настолько хреновые, что их будто бы и вовсе нет.

— Понравились ощущения? — поддавая холод в голос и отсекая все эмоции задал вопрос, восстанавливающей самообладание и тщетно пытающейся унять дрожь в конечностях вампирше. — Продолжаем в том же духе, или перейдём на более щадящий режим? — вот только отвечать она мне не торопилась. С лица Сибиллы впервые за всё время нашей «беседы» слетела маска надменности, но отнюдь не по причине того, что вампирша вдруг решила «пойти на сделку со следствием». От моего взгляда не смогла укрыться гримаса ненависти и злости, направленная на нас с Сераной… Жаль. По памяти Мирака я прекрасно знал это выражение. И оно не несло ничего хорошего, а потому…

— Vaar-Nu-Faaz.

— Зачем? — в голосе Сераны звучали нотки осуждения, пока она смотрела на безмолвно кричащую от новой, доселе ещё неведомой боли, вампиршу. Полный Крик, как нетрудно догадаться, был куда сильнее одного отдельного слова и, в переводе на человеческий, звучал как одно единственное слово. Агония.

Сибилла не издавала криков — попросту не могла. Боль, которую она сейчас испытывала была столь огромной, что её тело попросту не могло нормально на неё реагировать, на просто отрубая всяческий контроль мозга над телом… Вот только не ощущения. А они… Они были самым ужасным, что могло испытать не только физическое тело, но и душа.

— Я не горжусь тем, что делаю, — устало выдохнул, отходя от стола и женщины, под мелко дрожащим телом которой растекалась желтоватая лужица, издающая резкий неприятный кислый запах. — Как и не получаю от этого совершенно никакого удовольствия.

Серана наморщила нос, поспешив прикрыть его ладонью — всё же я свои усиления отключил, стоило нам прибыть в хижину, а вот она так поступить не могла, и раз для меня этот запах был резким и неприятным, то уж для неё и подавно.

— Но в прошлом я ни раз имел «счастье» наблюдать за допросом, как и видеть реакции тех и других, стоящих по разные стороны этих баррикад. И, к несчастью, я хорошо запомнил выражение лиц тех, кто готов идти до самого конца… Именно такое сейчас было на её лице, стоило ей лишь осознать тот факт, что нас не испугала её принадлежность ко дворцу ярла.

— И что, — с каким-то даже смирением и мрачной решимостью посмотрела на мелко дрожащую вампиршу девушка. — Ты будешь делать… То, что вот ты сейчас делаешь и дальше?

— Надо сломить её желание к сопротивлению, выслушать всё то, что она может рассказать, а уже потом думать, что делать дальше… Подбросила ты мне конечно головной боли, — с укоризной окинул Сеарну взглядом, от которого девушка непроизвольно отвела взгляд, тихо шепнув:

— Прости… Я не думала, что всё получится… Так.

— Я не то, чтобы виню тебя, а скорее просто морально вымотался за сегодня и устал. Я бы вообще сейчас предпочёл выпить бутылочку эля или чего покрепче, да завалится в свою постель, а вынужден пытать придворного мага где-то в глуши…

— Прости… — вины в голосе стало на порядок больше, на что я слегка измученно улыбнулся, махнув рукой и отменяя действие Крика.

— Дай ещё бутылёк, он ей сейчас явно нужнее, — кивнул на потерявшую сознания от наконец-то прекратившейся боли Сибиллу.

***

В этот раз в себя придворная вампирша приходила куда дольше, провалявшись в спасительном беспамятстве добрых полчаса. Женщина открыла глаза и в тот же момент, по комнате растёкся едкий запах страха, возникший в следствии её попытки отползти от меня… Неудачной. К сожалению, её тело попросту отказывалось слушаться и всё на что её хватило, это начать беззвучно всхлипывать. Из её глаз по вискам на стол стекали тонкими струйками обжигающие кожу слёзы, а я вновь почувствовал себя тем ещё мудаком…

— Ты готова к сотрудничеству? — холодный голос был маской, но если сейчас отступлю, то сделаю только хуже и тогда получится, что вся эта боль и жестокость была напрасна.

— Д-да, — голос женщины был тих и совершенно не похож на тот бойкий, надменный, с капелькой ехидства, демонстрируемый всё время нашего «знакомства». Она окончательно была сломлена. Я чувствовал это всей своей сутью, доставшейся мне от Мирака. Сутью дракона, для которого издревле существует лишь один путь — доминация.

— Имя. Откуда пришла. Кому служишь и цель прибытия в Солитьюд, — повторил я заданный вопрос, исключительно ради финальной точки, давя её психологически, в лучших традициях дознавателей Драконьего Культа… Но то, что я услышал дальше едва не заставило меня потерять маску холода и отстранённости.

— Сибилла Стентор… Сиродил… Орден Сиродил Вампирум*… Была прислана… Чтобы заполучить влияние на имперский центр в Скайриме… — по мере того как она говорила, из её глаз продолжали течь слёзы, голос дрожал, а я… Я же всё больше охреневал с каждым сказанным ею словом.

Орден это не просто кучка каких-то там вампиров — этого может не знал Мирак, но знал я, — это едва ли не Вольтури** мира Свитков. Такие же таинственные и при этом одни из самых многочисленных вампирских сборищ во всём Тамриэле, умудрившихся подмять под своё единоличное правление весь Сиродил и запустить свои когтистые лапы в большинство других регионов. В общем, это как Волкихар, только если бы те были не «злобными северными варварами», а самыми настоящими «западными аристо» с присущими им амбициями, стилем и чётким планом действий, а не это, Харконовское, «Солнце должно пасть!»

— Сиродил Вампирум? — нахмурилась Серана. — Никогда не слышала о них…

— Волкихар… Должны знать… — вампирша перевела взгляд на стоящую рядом Дочь Хладной Гавани.

— Я… Долго отсутствовала в клане и многое пропустила, — натянула маску надменной вампирской принцессы Серана, скрывая тем самым накатившую волну неловкого смущения.

А тем временем Сибилла продолжила «рубить правду матку» и складывалось такое ощущение, что каждой новой фразой эта женщина забивала новый гвоздь в крышку гроба моих планов…

Выходило следующее.

Сибилла действительно была из Ордена, но, как бы это сказать, на уровне принеси-подай, иди нахер, не мешай. То есть, по факту, да, она в нём состояла, а на деле выступала скорее в роли ненужной фигуры, которую отправили к чёрту на рога. Принесёт пользу — хорошо! Нет — ну и хрен бы с ней. Естественно, такой подход не мог не удручать женщину, которая была едва ли старше Локила (и намно-о-ого амбициознее), являясь к тому же бретонкой, а значит «не достойной в глазах Ордена дочерью ночи». Да, ОСВ те ещё расисты, считающие, что нет лучше на свете крови, чем текущая в их жилах имперская. Ну, это если утрировано, пусть и не уходя далеко от правды.

Сибилла же, будучи одной из тех, на кого смотрели косо, всячески пыталась доказать свою пользу, ибо даже такая жизнь лучше, чем та, которой удостаивались прочие вампиры, не относящиеся к Ордену и вынужденные ютиться в пещерах и старых развалинах, мечтая, что однажды к ним забредёт очередной искатель приключений, становясь их долгожданным ужином.

Так что, когда, скажем так, её «куратор» выдал ей направляющего пинка в сторону Скайрима, женщина восприняла это не как ссылку в заснеженные дали, а самый настоящий счастливый билетик, открывающий ей дорогу к власти и беззаботной жизни, о которой она столь долго мечтала.

Вот только, что делать и как быть, прибыв на новое место, она попросту не знала. А там как раз странные бурления в Доминионе начались, так что о ней и вовсе забыли, полностью переключаясь на эльфийскую угрозу. Так продолжалось практически пятьдесят лет, в которые Сибилла занималась тем, что потихоньку обустраивалась в Скайриме. Собирала информацию, продумывая возможные ходы и стараясь не привлекать лишнего внимания, прекрасно осведомлённая о существовании Волкихаровцев, рьяно охраняющих свою территорию, которой считали весь Скайрим.

Вот только чем дальше шло время, тем больше вампирша разочаровывалась в Ордене, в какой-то момент наконец осознав, что её попросту выкинули, как ненужную игрушку. Мечте о светлом (в смысле тёмном, цвета ночи) будущем так и суждено остаться мечтой, если она и дальше будет холить и лелеять отославший её Орден. Так что, когда Доминион сделал свой решающий шаг, развязывая войну, Сибилла решила, что настало и её время сделать свой шаг.

Так, за несколько лет, она, используя знания, подчерпнутые у Ордена, смогла укорениться и, в конце концов заполучить опустевшее место придворного чародея Солитьюда (по её словам, она тут была не причём, прошлый маг умер от старости, а сама она к тому времени смогла себя хорошо зарекомендовать и успеть примелькаться в городе), а вместе с ним и долгожданную власть, столь лелеемую и желанную для любого представителя Ордена Сиродил Вампирум. Она, жажда власти, едва ли не бежала по их венам. Впитывалась с кровью обратившего, подобно молоку матери, и крепко гнездилась в самом центре их естества… По крайней мере так их описывали другие вампиры.

Но на этом всё не закончилось. Пока Сибилла по крупицам завоёвывала доверие ярла и танов, война была закончена. Империя проиграла, а Орден залёг на дно, напрочь забывая про радостную этому факту вампиршу.

Вот только Сибилла прекрасно понимала, что такая жизнь не будет длится вечно и, если завоевать доверие нынешнего Верховного Короля у неё ещё получалось, да и сам по себе, по её словам, был далеко не глупым правителем, мнение которого она даже стала уважать (что уже само по себе было заявкой на его уникальность), то вот с тем, кто займёт его место после смерти было уже не всё так просто.

Вампирша интриговала, использовала свои связи в «подполье» города, которыми обросла за годы жизни при дворе, всячески стараясь избавиться тем или иным способом от самых неудобных для неё конкурентов в борьбе за титул преемника: где-то просто дискредитировала, вытаскивая наружу не самые лицеприятные факты из жизни конкурентов, а где-то поступала просто и без затей, организовывая «несчастный случай»… Вот только не смотря ни на какие её слова, уловки или действия, Истлод желал видеть на троне исключительно своего сына. А он… Его Сибилла, конечно, любила, но скорее как забавную зверушку, а не будущего Верховного Короля, росшего у неё на глазах. Впрочем, такая «любовь» у них с Торугом была, кхм, обоюдной.

И вот тут случилось то, чего Сибилла не могла себе представить. Тот, кого она хотела видеть в роли преемника… умер. Погиб от сердечного приступа, прямо в тот момент, когда на нём скакала очередная «девица», эм, лёгкого поведения! Вот просто взял и загнулся! А иных кандидатов, на кого бы она имела наибольшее влияние у неё и не было — сама ведь избавилась… А вскоре умер и Истлод, передав-таки трон Солитьюда сыну.

С новым правителем у Сибиллы была очень большая проблема — мальчик слушал, кивал на аккуратные слова и советы женщины… А потом делал всё в точности да наоборот! И так практически во всём, каждый раз отмахиваясь словами, дескать, «Тётя Сибилла, вы придворный чародей, а я — ярл. Я вас, конечно, уважаю и ценю, но давайте каждый будет заниматься своими делами, хорошо?»

Самое забавное, что народ и придворные любили Торуга и всецело доверяли его решениям, пусть и смотря с некой насторожённостью — всё же он был ещё слишком юн и некая доля снисходительного любопытства от «варящихся в этом котле» не первое десятилетие прошлых танов была логична. Но это не помешало ему по истечению всего нескольких лет своего правления быть избранным советом ярлов новым Верховным Королём, а потом… Потом в поле зрения Торуга попала она. Элисиф.

Для Сибиллы это стало настоящим крахом. Торуг теперь даже не делал вид, что прислушивается к её советам, всё чаще напоминая вампирше о том, «кто есть кто». Было ли это с подачи новоиспечённой жены, либо же после становления новым Верховным Торуг решил наконец избавиться от старых советников, Сибилла не знала, но постепенная смена прошлого состава советников, на новый, состоявший по большей степени из тех людей, на которых у Сибиллы как таковой не было рычагов давления, наталкивал меня на некие мысли… А меж тем, придворную вампиршу такое положение дел начинало злить. Сильно злить. Столь лелеемая власть постепенно просачивалась сквозь пальцы, подобно утекающей воде.

И именно в этот момент один из её давно забытых контактов решил дать о себе знать… Тот самый, через который Орден должен был связываться с ней после прибытия в Скайрим.

И так находящееся в глубинах океана настроение вампирши ухнуло ещё глубже, ведь, как оказалось, Орден о ней не забыл и у него было для неё задание. То, от которого она не имеет права отказываться.

Задание, слушая которое у меня возникло желание встать, подойти к стене хижины и хорошенько долбануться головой об её стену… Раз эдак «дцать»…

— Мне нужно воскресить Потему***.

———————————————

* — в лоре нам практически ничего не рассказывается о Сибилле Стентор. До дополнения «Стражи Рассвета» мы и понять то, что она вампирша могли только через консоль или по тому фактору, что не могли питаться ею во сне, будучи сами вампиром. О её же истинной природе в замке ярла догадывается лишь пара человек, да и те предпочитают не шибко распространяться на эту тему, откровенно её побаиваясь. Сама она служила ещё отцу Торуга, что, по самым минимальным прикидкам позволяет предположить, что у власти в Солитьюде она не менее двадцати лет. О её прошлом, как и происхождении в лоре ни слова, лишь намёки на связь с Венаром Вульпином, упоминаемая в его дневниках (это тот вампир, что жил в Красноводном логове у источника, куда мы по поручению Харкона отправляемся наполнить чашку). Дескать это она помогла ему найти источник. На этом всё… Но зато фанатских теорий на её счёт уже куда больше. И парочка мне так понравились и так хорошо вписывались в сюжет, что я решил их использовать.

** — Вольтури (англ. Volturi) — самый большой и могущественный клан вампиров. Они обеспечивают соблюдение законов вампирского мира в «Сумерках». Ага, тех самых, где вампиры сияют на солнце и разлетаются ледяным крошевом при смерти… И есть Джейкоб. Нельзя забывать о Джейкобе… и мемах с ним! Ануф****!

*** — это не то чтобы фанатская теория, а скорее попытка некоторых фанатов натянуть сову на глобус, ибо Сибилла во время начала квеста «Мальчик, который кричал волки» (стартовый квест в цепочки упокоения Потемы) как раз активно пыталась отговорить Элисиф от выделения солдат на зачистку пещеры, в которой и проходил ритуал.

**** — внутренняя шутка, написанная сугубо ради одного человека, читающего этот текст. Иди работай, нефиг фанфики читать.

Глава 24. Краткий экскурс в историю #2.

Серана наморщила носик, явно пытаясь понять, почему на это имя у двух третей присутствующий в комнате разумных проявляется столь разная, но в то же время схожая реакция. Всё дело в том, что я всё-таки не удержался и, чтобы хоть как-то спустить пар, не разнося тут всё и вся своим многострадальным лбом, запрокинул голову назад, испустив протяжный горестный стон, прикрыв глаза и едва слышно прошипев:

— Ха-а-а… Мало мне всякой хтони, эти дебилы теперь ещё и Потему хотят воскресить…

Сибилла же… Ну, за время «дачи показаний» она сумела немного прийти в себя, а сейчас, по мере того как мы дошли до, так сказать, самого интересного, ни от кого не укрылось то, как побледнело лицо и так бледной вампирши.

— Потему? Кто такая эта… Потема? — после озвученного Сераной вопроса, лицо придворной вампирши впервые с нашего знакомства приняло растерянное выражение. Она переводила непонимающе-сконфуженный взгляд то на меня, то на стоящую с не менее непонимающе-сконфуженным лицом Серану, будто пытаясь понять, шутит ли она, или на полном серьёзе заявляет, что не знает, кто такая Потема.

— Ты… Сейчас решила так пошутить? — видя, что никто из нас не спешит смеяться, Сибилла с шоком в голосе продолжила. — кто-то из Волкихар не знает, кто такая Потема Септим? — но реакции Сераны не последовало и на сей раз. — Королева-Волчица? — и снова пусто. — Королева-некромант? Повелительница Смерти? — и вновь…

— Не мучай себя… и её, — решил наконец вмешаться я, когда взгляд девушки стал уже совсем, эм, сконфуженно сконфуженным. — Она действительно не знает, — а Сибилла тем временем скорчила лицо из разряда «Да под каким камнем ты всё это время жила?!» — Давай вернёмся к твоему заданию.

Спустя пару секунд молчания, за которые она попыталась возобладать с чувствами, чародейка все же вернула взгляд ко мне, после чего коротко и немного рвано кивнула.

— Чего Орден хочет добиться этим? Да и как вы вообще собираетесь это всё провернуть? Я, конечно, знаю, что Потема под конец своей жизни на поприще некромантии могла заткнуть за пояс многих оставивших имена в истории мастеров, но если бы можно было так просто воскресить, кого-то её размахов, то у нас бы пол мира изучало некромантию, а не бегало за ними с факелами и вилами.

— Я… Не знаю, — Сибилла сжалась, будто готовясь к новой боли, думая, что я за такой ответ сейчас вновь начну её пытать. — Со мной вышли на связь, после чего передали запечатанное послание, в котором были чёткие инструкции и место, где я должна была встреться с людьми, в течении недели с момента получения письма…

— И?

— В условном месте меня ждала женщина…

В общем, если коротко, то очередная жопа подкралась незаметно. Масштабы её, конечно, и рядом не стояли с прошлыми, но сам факт, как говорится. Да и, если раньше я ещё мог, скрипя сердцем (и совестью), но всё же избавиться от Сибиллы, когда получу от неё всю нужную информацию, то сейчас выходило, что этим я буквально выстрелю себе прямо в колено… И, нет, это действие отнюдь не гарантирует мне почётное место стражника Вайтрана, а сделает настоящим инвалидом! Тем самым, который «и меня когда-то вела дорога интриг и политики, а потом я прирезал, того, кого убивать не стоило и теперь вынужден смотреть на своё лицо, расклеенное по всем улицам с подписью „Живым или мёртвым“ под ним». Утрирую, конечно, но суть тут в том, что если бы вся операция Ордена в Скайриме крутилась вокруг одной только Сибиллы, то и вопросов бы не было — «нет тела, нет дела», — но в нашем случае, такое решение проблемы лишь всё усложнит.

Если проанализировать то, что рассказала далее вампирша, выходит, что Орден попросту направил её в усиление и помощь к местной ячейке некромантов, на которых они, либо вышли ранее и с которыми уже всё распланировали, либо вообще собственноручно взрастили. А Сибилла, как бы это иронично не прозвучало, тут вновь выполняла роль «принеси-подай, иди на хер, не мешай». Ну, вернее её роль была чуточку больше и заключалась в том, что она должна была отваживать взгляды властей от действий круга некромантов, пока те заняты подготовкой и проведением ритуала, а, собственно, ответственность за подготовку и проведение оного лежала на той, с кем и встретилась в тот день Сибилла.

С её слов, это «была женщина среднего возраста, от которой за версту несло смертью, что характеризовало её, либо как самого криворукого новичка в деле работы с мёртвыми, в чём я сильно сомневалась, либо же того, от кого лучше держаться подальше…» И всё вот такое прочее.

В общем, о некромантке придворный маг не знала ровным счётом ничего — даже имя и то ей сообщать никто не стал, лишь бросив, дескать, можешь обращаться к ней «Мастер Ритуалов».

Боялся ли я этих некромантов? Нет, «страх» — слишком сильное слово. Я их разумно опасался, ибо некромантия завязана на тесную работу с душами, а души, что логично, как раз одно из слабых мест любого дракона. Как и любого довакина. А из рассказа Сибиллы понять уровень сил новых возмутителей спокойствия я не мог. Но, прекрасно зная свою удачу, не удивлюсь, если у нас тут решил объявится кто-то около уровня Манимарко… Да, совсем не удивлюсь. Впрочем, акт едва начавшей рефлексии по судьбинушке моей нелёгкой, как и о том, что не успеваю я начать разбираться с одной проблемой, так появляется две других, был быстро вытеснен последующими размышлениями, в ходе которых я понимал ровно то, что я… ничерташеньки не понимал!

Самым главным камнем преткновения было то, что я не знал конечных целей Ордена. Зачем им сдалась Потема? Просто «прикола ради»? Сомневаюсь. Если то, что о ней читал Мирак и слышал я, правда, то это самая тупая затея на свете! Потема неуправляема. Она безумна и чертовски опасна. Одного того факта, что под конец своей жизни в её окружении не было никого живого, лишь армия нежити во главе которой стояли вампиры, на ролях генералов, а прикрывали им «спины» призванные полчища даэдра, то это уже отлично характеризует её как личность, которую, мало того, не стоит воскрешать, так ещё и походя стоит прибить того, кто хочет это самое воскрешение устроить!

— Может вы меня уже просветите, а то не очень приятно быть той, кто совершенно не понимает, о чём вы тут битый час уже болтаете?! — мои глубокие размышления были самым наглым образом прерваны пышущей негодованием и явно потерявшей терпение Сераной. Выглядела она, к слову, так, будто мы тут с Сибиллой нашли заначку конфет, а с ней, твари такие бездушные, решили не делиться. Ага, вот прям так — просто и по-детски…

— Хорошо, — устало покачал головой, принимая тот факт, что всем нам будем проще, если, пусть и кратко, но ввести Серану в курс дел, а то, чего это только у меня одного тут голова болеть должна от осознания очередного гениального плана, придуманного гениальными гениями… — Помнишь, я тебе рассказывал про Талоса и то, как его объединительно-завоевательные походы привели к основанию нынешней Империи? — на этих словах Сибилла довольно потешно выпучила глаза.

— Ну… Да?

— Так вот, после его смерти, на трон взошёл, то ли его сын, то ли внук — летописи, что я читал тут не сходятся, — но это не важно. Важно, то, что его правление было коротким и закончилось трагической смертью и, как это бывает, на кончике клинка наёмного убийцы. Пелагий — как звали последнего прямого наследника Тайбера Септима, — не успел обзавестись детьми. Но линия Септимов не должна была прерываться, особенно так скоро, так что на трон взошла его старшая двоюродная сестра, если я ничего не путаю, дочь брата Тайбера Септима, Кинтира. Правление её было долгим и довольно плодотворным, а после смерти на трон взошёл её сын, Уриэль Первый. И именно с его правления начались изменения, которые и ввергли нынешнюю Империю в то состояние, в котором она находится ныне, — я невольно начал ходить из стороны в сторону по небольшому помещению хижины, сцепив руки в замок за спиной. Дурацкая привычка из прошлой жизни, которая решила напомнить о себе именно сейчас…

— Уриэль возомнил себя Великим Реформатором, а также решил (но это не точно) войти в историю как император, издавший больше всего указов, — продолжил менторским тоном я. — Он-то, конечно, преследовал благую цель — хотел ослабить дворянство и Советников, набравших за время правления его матери очень большой вес. Хотел создать, эм, — пощёлкал пальцами, пытаясь подобрать нужное слово. —Больше полюсов силы внутри империи, но, как оказалось, на долгой дистанции это была плохая идея, в чём смог убедиться уже его сын, Уриэль Второй. Новый император был мягок, отчего получившее хороший удар под дых дворянство не только успело восстановить своё влияние, но к ним подключились ещё и главы гильдий, получивших, по факту, независимость и возможность, как итог, влиять на власть. А там уже и плачевное состояние казны, вынужденной опустевать быстрее, чем наполнялась, потакая «выяснению отношений» власть имущих и расшатанная в следствии этого противостояния система правосудия, сыграли свою роль…

— А ты, я смотрю, хорошо разбираешься в истории… Полу тысячелетней давности, — со стороны придворной вампирши меня обожгли странным подозревающим взглядом.

— Что сказать, — а я вдруг осознал, что действительно начал сильно выделяться. — В моих краях частенько любили говорить, что те, кто не знает своей истории, вынуждены рано или поздно её повторить… — а теперь я уже обратился непосредственно к Серане. — Но наша придворная вампирша… — от Сибиллы послышалось нечто неразборчивое, но явно возмущённое. — …Напомнила мне, что у нас не то, чтобы очень много времени, так что подробности я тебе расскажу позже, а про Потему тебе знать надо пока только то, что она — это внучка того самого Уриэля Второго, которую решили продать в жёны тогдашнему Верховному Королю Скайрима. Там, конечно, в первую очередь не самодурство и сиюминутная блажь диктовало условия, но юной Потеме от этого было не легче. Девочке, если не ошибаюсь, на тот момент было что-то около тринадцати или четырнадцати лет, а её «достопочтенному мужу», около пятидесяти, — на этом моменте лицо Сераны заметно потемнело — видать невольно провела какие-то параллели между собой и Потемой. — Вот только в отличии от прочих детей своего отца, Потема отличалась выдающимся умом, хитростью и практически врождённой предрасположенностью к политическим играм, а также соответствующими амбициями. Пусть она и была отдана как пешка, но довольно быстро смогла стать самым настоящим игроком.

— И что… Что случилось дальше?

— Дальше… Дальше она шаг за шагом укрепляла свои позиции около трона ненавистного мужа, коему её продали и которому в конце концов родила сына, а потом, когда «муженёк» всё же покинул этот мир, вместе с подрастающим сыном начала править Скайримом. К слову, примерно в то же время «дражайший папенька» так же откинул уже свои копытца, а на трон взошёл её раздолбай братец, известный пьяница и бабник, любящий, так сказать, женщин с невысокой моралью… Со всеми вытекающими последствиями.

— Шлюх, — презрительно скривила лицо Серана, на что я неопределённо кивнул.

— Как я уже сказал, Потема вместе с сыном стала править Скайримом, сначала как регент, а потом и как непосредственная ближайшая советница. Вот только этого ей было мало. Она считала себя достойной большего…

— Она хотел править всей Империей…

— Да, видя потуги своего братца на троне, Потема решает, что она (вернее, её сын, но это несущественные детали) более достойный правитель. Да и это была бы хорошая расплата за то, что её семья, по сути, продала её, как какую-то кобылу, а не внучку предыдущего и дочь нынешнего императора. Вот только, спустя десятилетия, когда её брат всё же помер, а Потема с сыном явились в Имперский дворец, заявляя свои права на трон… Их не очень вежливо отправили восвояси, объявив, что новой императрицей станет дочь почившего императора, Кинтира Вторая. Естественно, такое положение дел не устроило ни Потему, ни её сына, который, по сути, не имел собственного мнения — лишь мнение, которое ему навязала мать. Так что, когда они вернулись в Скайрим, то незамедлительно начали готовить восстание.

— Я так понимаю, всё закончилось не очень хорошо?

— Всё было довольно обыденно: гражданская война, сражения лояльных Потеме войск против войск Империи — классика междоусобиц и борьбы за власть в империи…

— Но?

— Но сын Потемы, заручившись поддержкой правителей Хай Рока, Скайрима и Морровинда, вместе со своей матерью смогли, в ходе нескольких удачных наступлений, захватить ещё года не просидевшую на троне императрицу в плен… По итогу казнив ту. Как можно понять, такой поступок мало кто вообще оценил, несмотря на все слова мятежной стороны о происхождении императрицы, её незаконнорождённости, так что, несмотря на то, что Потема добилась своего и её сын (а через него и она) взошёл на трон Империи, это не остановило войну.

Я прочистил слегка запершившее горло.

— Как можно догадаться, казнь действующей, а самое главное признанной народом и дворянством, императрицы, мало кто оценил, так что гражданская война вспыхнула с новой силой. Упавшее «знамя» Кинтиры Второй подняли два её дяди, возглавивших восстание остальных провинций империи. Так продолжалось около пяти или шести лет, а потом, пока Потема командовала войсками, противостоя одному из своих братьев, а её сын был занят сражением с другим, до неё внезапно доходят вести о том, что её сын был побеждён и захвачен в плен. Такие же новости пришли, естественно, и брату, что противостоял ей. Вот только рано он начал праздновать победу, ведь пришедшая от дурных вестей в ярость Потема, в своё время увлёкшаяся магией и достигшая на этом поприще не тривиальных результатов, возглавила атаку, в ходе которой смогла повергнуть армию противостоящего ей брата в бегство. К сожалению, по иронии судьбы её сын, как и некогда захваченная ими императрица, был казнён без суда и следствия. Только сделали это не её братья, а разъярённая толпа, видевшая в сыне Потемы никого иного, как грязного узурпатора власти. Он заживо сгорел в повозке, в которой его везли на суд в столицу…

— Оу…

— Ага, в этот момент Потема, разменявшая уже шестой десяток, совсем потеряла разум. На трон Империи взошёл её брат, тот самый, захвативший сына, а убитая горем и яростью женщина поклялась, что жестоко отомстит убийцам. Она собрала под своими знамёнами ещё больше некромантов, приказала им поднимать павших воинов, призывать даэдра и любой ценой уничтожить убийц её сына…

— Атаки были бесконечными. Люди шли, умирали, а армия Потемы лишь полнилась, как и её безумие. По мере его последующего роста от неё начали отворачиваться всё больше союзников, а сама она пришла к мысли, что пусть лучше Империя, забравшая у неё всё, сгорит дотла, нежели ей будут править убийцы её сына. С каждым днём вокруг неё оставалось всё меньше живых, заменяясь поднятой личной ею и её некромантами нежитью, а ещё чуть позже, под знамёна Королевы-Волчицы встали и вампиры, занявшие командирские должности в её немёртвой армии.

— К тому моменту уже вся Империя ополчилась против неё, и, какой бы сильной и умелой Потема не была, ей пришлось принять факт своего скорого поражения. Осада замка в Солитьюде, превратившимся из некогда процветающего в самый настоящий город-призрак, длилась целый месяц, но, когда имперская армия смогла-таки перебить стоящую в обороне нежить и ворваться в покои правительницы, единственное, что они смогли найти это бездыханное тело мёртвой Потемы, на лице которой застыла гримаса ехидства и довольства. Она ушла на своих условиях, непобеждённая и непокорённая.

— Потема вошла в историю как одна из самых страшных баек, рассказами о которой матери и по сей день пугают детей, ведь она, так или иначе, но достигла своей цели, пусть и не в той мере, которой хотела изначально. Вскоре после её смерти один за одним умерли и её братья, а смерти их были… Крайне странными и нелепыми. Трон Империи по итогу перешёл племяннику Потемы — Пелагию Третьему… Которого в летописях будут называть не иначе, чем Пелагием Безумным, покинувшим этот мир, не дожив и до тридцати…

— Все, кто так или иначе был повинен в разрушении её жизни, оказались мертвы. Пелагий же… В силу своего прогрессирующего безумия, был недееспособен, а империей правила его жена, бывшая данмеркой. Забавно, но несмотря на свой цвет кожи и не принадлежность к линии крови Тайбера Септима, её правлении в истории осталось как одна из немногих великих пор в истории Империи Септимов. Целых сорок лет процветания…

В хижине воцарилось молчание. Мне хотелось смочить горло, а Серана, как, по всей видимости и Сибилла, потихоньку переваривали сказанное мной. Наконец, спустя долгие две минуты молчания, девушка нахмурилась и решила задать витавший в воздухе вопрос:

— Я поняла, Потема была безумной королевой-некроманткой, но, поправь меня, если я ошибаюсь, но из того, что я знаю о некромантии, воскресить кого-то, кто умер больше года назад уже представляется едва ли возможным — такое вообще мало кому подвластно, исключая Принцев Даэдра, да и те способны сотворить это лишь с теми, чьи души отправились в их собственные царства, а уж вернуть к жизни кого-то, кто умер больше полутысячи лет назад…

— Ты задаёшь правильные вопросы, молодец, — не мог не улыбнуться я. Всё же эта начитанная сторона Сераны мне довольно сильно импонировала. — Ответ на этот вопрос прост… — я замолчал, давая возможность девушке дойти до догадки самостоятельно, уже успев изучить эту её сторону личности. И… Я не прогадал.

— Личификация!

— Бинго.

— Эм… Что?

— Кхм, молодец, говорю, правильно мыслишь. Есть основания полагать, что Потема умерла намеренно. Не знаю, часть плана это была, который в итоге не сработал, или она изначально планировала вернуться к жизни намного-намного позже и завершить-таки начатое в полной мере, но есть теория, что перед смертью Королева-Волчица создала филактерию, куда и поместила свою душу, которая, возможно, оказалась в руках Пелагия… по итогу и сведя его с ума, ведь он мог банально не знать, что держит при себе. В любом случае, если Орден намерен воскресить Потему, то, либо они эту самую филактерию нашли, что более вероятно…

— Либо?

— Либо к нам тут снизошёл какой-нибудь Даэдрический Принц или даже сам Король Червей и, шутки ради, теперь планирует воскресить некроманта, заставившего в своё время Империю просраться кровавым поносом, — обе представительницы прекрасной (пусть и не совсем живой) половины человечества, синхронно поморщили лица от такой неожиданной вульгарности.

— Король Червей? * — спустя пару секунд спросила Серана.

— Я… Как-нибудь потом расскажу тебе историю о нём, а то мы тут можем до скончания веков устраивать «краткие экскурсы в историю»…

— Хорошо, — признала мою правоту девушка. — И ты… Всё это понял только из её рассказа? — на лице моей вампирши застыла странная эмоция, нечто между шоком, некоей существенной доли уважения моему интеллекту, «смогшему распутать этот клубок по довольно скудному рассказу Сибиллы», и намёками на осознания масштаба очередного «гениального плана», и его последствий. Тех самых, кои обернутся для Тамриэля очередной задницей, не «если», а «когда» у этих очередных деятельных, мать их, деятелей всё пойдёт по одному месту…

В ответ же я сделал неопределённый жест рукой:

— Большую часть я подчерпнул из книг, а сопоставить всё воедино мне помог её рассказ. Ну, а теперь, когда мы наметили масштабы и «ответственных», надо бы понять, что нам с ними делать, — я перевёл взгляд на резко сжавшуюся под ним магичку. — И что делать с ней…

_____________________

* — я напоминаю, что за возраст Сераны в моём фике взята теория о том, что она жила ещё в первую эру, а была запечатана за тысячу (±сотня-две) лет до нынешнего года, во времена междуцарствия Империи Ремана и Империи Септим. Теоретически, о Манимарко она слышать что-то могла, но по большей степени лишь как о талантливом маге и некроманте, может даже культисте, а не как о том самом Короле (а впоследствии и Боге) Червей. Тут большую роль играет закрытость клана от внешнего мира, плюс, изолированность самой Сераны, чья жизнь в замке напоминала жизнь птицы в клетке, о чём я непрямо, но упоминал в интерлюдиях от её лица.

От автора:

Да, это снова говорильня. Да, очередной «экскурс в историю». Да, большинство из вас скорее всего знало историю Потемы, но большинство не равно всем. И вот как раз для тех, кто с её историей не знаком, либо знает её лишь как надоедливого призрака, встречаемого в двух квестах «Скайрима», я и писал эту главу.

Глава 25. Поздно думать...

— И всё же, мне кажется, зря ты её отпустил, — устало вздохнув и подперев подбородок ладонью, Серана провожала взглядом удаляющуюся, закутанную в очищенную магией робу, фигуру придворной чародейки. Небосвод постепенно начинал светлеть, означая скорый приход рассвета, а я стоял, смотря на редкие прорехи в затянутом зимними облаками небом, размышляя, правильно-ли я поступил.

— Время покажет… — я задумчиво массировал уставшие веки, стоя в центре нашего номера гостиницы в Солитьюде, куда мы перенеслись вместе с Сибиллой и Сераной, когда достигли некоего, кхм, взаимопонимания. — С одной стороны, её необъятная тяга к власти, гордыня и глупость может ещё аукнуться в будущем, а с другой, именно они способны сыграть неплохую службу, если правильно использовать имеющиеся рычаги.

— Надеюсь ты прав… — девушка плавным движением достала из-за пазухи полупустой флакончик с кровью и сделала аккуратный глоток. — Хотя повторять… — замялась, пытаясь подобрать подходящее слово. — …То, что ты с ней там делал… — выходило неудачно. — На мой взгляд было лишнее…

О чём она? Всё просто. Когда мой, кхм, очередной «краткий экскурс в историю» подошёл к концу, настало время думать, что со всем этим делать. По первости, единственным моим желанием было придать тут всё очищающему огню. Касалась это как самой Сибиллы, так и прочих «причастных» к столь идио… ой, простите, «гениальному», конечно же «гениальному», плану… Так вот, этот первый порыв был успешно задавлен, а внутри меня подняла свою голову жаба, коя своим взглядом недвусмысленно намекнула, что так расточительно разбрасываться падающими прямо в руки ресурсами — верх идиотизма. Не то чтобы меня так сильно беспокоили некроманты, или Орден, пославший их, нет, просто как бы это сейчас глупо и самодовольно не прозвучало, но это — моя песочница и я в ней играю. А в последнее время в неё постоянно всё кто-то норовит залезть и нагадить, ломая планы, которые я только и делаю, что начинаю строить, да никак воплощать в жизнь не успеваю…

Согласно изначальной задумке, за несколько недель я тихо-мирно собирался выяснить интересующую меня информацию, касательно политических раскладов в «Скайримском оплоте Империи», а уже потом, трезво и тщательно взвесив всё, либо плавно и аккуратно начать менять неугодный мне ход истории, либо прибегать ко, скажем так, более радикальным действиям.

Всё для того, чтобы создать себе какой-никакой плацдарм, с которым за спиной я уже мог иметь хоть какую-то опору, и, помимо подготовки к грядущей войне, начать реализовывать откладываемые планы. Да хоть тот же вопрос с Харконом…

В идеале, конечно, вообще не допускать начало гражданской войны, но уж слишком много факторов в этом уравнении, чтобы только по одному моему хотению «вертеть» им на право и налево. Плюс, не стоит забывать, что война, как бы мне она самому не нравилась, несёт в себе помимо минусов, ещё и плюсы, используя которые я могу достичь своей первоначальной цели — разрыва довлеющей надо мной связи с Хермеусом.

Так вот, к чему я. Кхм, изначально я склонялся к тому, чтобы развеять Сибиллу прахом, как только она выдаст всё то, что знает, но потом внезапно в её рассказе появился Орден и некроманты с их планом по воскрешению Потемы. Как я уже говорил, ни сами забугорные вампирские «аристо», ни их ручные некроманты меня особо не волновали (тот факт, что я не люблю некромантов и разумно опасаюсь этого раздела магии в руках настоящих мастеров не в счёт), а вот Потема…

Она своим появлением на сцене может знатно подпортить мне всё. И это ещё, мягко говоря. Не желаниями «карать и повелевать», так своим, пусть и безумным, но очень острым умом — а её изворотливый ум отрицать было глупо, даже если делить известные мне истории на два. И если бы Сибилла была ключевой фигурой в реализации плана Ордена, то, как я уже говорил: «нет тела — нет дела», но она не была. К счастью, магичка являлась одной из тех, кто мог вывести на этих самых некромантов, и в этом был один из «плюсиков» на чаше весов её выживания. Вторым стало её, пусть и ослабленное, но влияние на обитателей «Синего замка», и я сейчас не о Торуге.

Вообще, ни новый Верховный, ни его придворные мне не нравились. Из того, что о молодом ярле было известно, я не мог понять ни его мотивов, ни желаний. С одной стороны, он выступал как некий оплот здравомыслия и чести в текущем времени, что даже для средневекового политика редкое качество, не говоря о тех, из моей прошлой жизни, а с другой — мутил что-то явно своё, чего не могли понять ни я, ни даже Сибилла, знавшая его едва-ли не с пелёнок.

Так что, после короткого, но вдумчивого размышления, взвесив все «за» и «против», я решил начать действовать. Сибилла была признана мной как «ресурс, имеющий некий заряд полезности», а значит её устранение откладывалось, пока этот самый заряд себя не исчерпает.

— И что, ты вот так вот просто хочешь взять и выйти на тех «таинственных» некромантов? — спустя несколько минут тишины задала терзающий её вопрос вампирская принцесса. — Использовать эту, — девушка непроизвольно поморщилась. — Сибиллу, для того чтобы найти место проведения ритуала? — ах, да, забыл упомянуть… После того, как намётки плана, «выходим в плюс, при этом, по сути, ничего не делая», появились, я сделал Сибилле Стентор предложение, от которого она просто не могла отказаться…

И, нет, не только потому что перед этим с моих уст повторно сорвались полные слова «Агонии», а ещё и потому, что я предлагал ей то, чего она так жаждала. Власть. Та самая, манящий аромат которой так долго терзал её естество. Власть, которая её манила все эти годы… И ту, которую забрали у неё прямо из-под носа в самый последний момент.

Старый добрый метод кнута и пряника.

Я предложил ей протекцию, а потом и полноценное присоединение к Волкихар (о том, что этого предлагать я, естественно не мог, мы умолчали… как и о том факте, что Серана — дочь Харкона. Не зачем Сибилле этого пока знать, достаточно догадываться о том, что она кто-то из приближённых и чисто теоретически такие обещания давать может).

Для Стентор, по сути, ничего не поменяется, кроме отношения, при котором от неё не будут морщить носы, считая едва ли отличимым от навозной кучи существом. Ну и обещания стать полноценной частью могущественного вампирского клана, о чём она так долго мечтала. И, да, пусть Волкихар и проигрывали по влиянию и численности сиродильцам, но вот в голой мощи едва ли могли уступать — там один только Харкон чего стоит, не говоря уже о двух Дочерях Хладной Гавани и целого замка высших вампиров. Иначе план Харкона так и не увидел света — свои бы прибили за такую самодеятельность, ставящую под угрозу весь вампирский род. А то, что он задумал что-то грандиозное орденовцы не знать не могли — скрыть поиски Древних Свитков, длящиеся последние несколько тысяч лет, очень не просто, особенно на чужой территории. Так что, да, плюсы для Сибиллы явно перекрывали минусы, связанные с предательством прошлого клана, пусть для этого и придётся сначала поработать. Впрочем, она делала это и раньше. Говорю же, для неё ничего не поменялось.

Поверили-ли мне? Ага, аж три раза! Естественно, мои слова были восприняты в штыки, но новый приступ пронимающей до самой души боли, так сказать, творит чудеса. Так что, после небольшого внушения, о том, что я в любой момент могу заявиться к ней и, если мне не понравится то, что она делает, либо, не дай Девять, решит меня предать… В общем, я ведь забывчивый — могу и не вспомнить, оставив её в этом состоянии на часы… Дни… Десятилетия.

Мог ли я это на самом деле? Теоретически — да, но вот практически… Практически мне проще было её убить, чем заниматься вот такой вот бессмысленной хернёй, но испуганной и замотивированной до мокрых портков (к сожалению, буквально) вампирше, хватило и моего «честного слова». Таким нехитрым образом я не только обзавёлся отвращением к себе (хоть и понимал, что с вампирами по иному нельзя, но пытать кого-то, не будучи социопатом — такое себе удовольствие), собственными ушами и глазами прямо в замке Солитьюда, но ещё и тем, что в скором времени должен был получить уже более полную информацию на интересующих меня людей, ибо в выданной мне аргонианином, как оказалось, было, мало того, довольно много неточностей, так ещё и многого попросту не было. Что сказать, переоценил я ушлого ящера. О чём-то он банально не мог знать, в силу того что не входил в круг придворных, в котором, цитирую, «У каждого под одиноким скелетом в шкафу есть потайная дверь с ещё двумя и скрытый люк в самую настоящую крипту».

— Не только, — спустя пару мгновений тишины ответил я. — Для начала я бы хотел понять, чего собирался добиться Орден, воскрешая Потему… Не просто же так они всё это затеяли, — начал задумчиво постукивать пальцем по скрытому бородой подбородку. — А ещё хотел бы посмотреть, как они вообще собираются проводить ритуал воскрешения. Если моё предположение верно и Потема всё же успела создать филактерию, а эти деятели её найти, то они скорее всего должны были осознавать все риски, а значит и предпринять меры для сдерживания или контроля. Вот на них-то я бы и хотел взглянуть.

— А разве есть способы полноценно контролировать лича? — в голосе Сераны было сомнением. Впрочем, оно и понятно, тема всё же довольно непростая.

— Теоретически? — девушка аккуратно кивнула, пристально смотря на меня. — Да. Но вот на практике… Скажем так, это настолько же сложно, насколько и сложен сам процесс создания филактерии. Не даром личификацию называют вершиной школы Колдовства на стыке Алхимии, Мистицизма, Зачарования и школы Изменения. Даже в моё время тех, кто был способен на это, можно было пересчитать по пальцам одной руки. А вот бездарные подделки…

— М-м-м?

— Ничего общего с тем, что подавляющее большинство представляет при слове «лич» — лишь бледная тень, не далеко ушедшая от драугров: такая же глупая, хоть и не настолько, и безвольная, лишь слепо исполняющая «волю» хозяина, которым, по забавному стечению обстоятельств, является сам создатель филактерии.

— Эм, — на лице девушки появилась активная работа мысли. Меж бровей образовались мелкие складочки, а весь вид её стал нахмурено-вопросительным. — Это как вообще?

— Всё просто. Если маг оказался недостаточно силён, либо допустил хоть малейшую ошибку, то тогда процесс будет полностью провален. Такой «индивид» попросту запрёт свою душу в собственном теле, а не в филактерии. Как я уже говорил, это практически не будет отличаться от становления драугром, только силы будет побольше — личами, даже такими ущербными, всё ещё не каждому дано стать. Правда той самой свободы воли и освобождения от оков смерти подобный «лич» добиться не сможет. Лишь её жалкой имитации, попросту следуя самым истовым желаниям себя прежнего и подвергая собственную душу крайне медленному и крайне болезненному «гниению», разложению.

— Кажется, я начинаю понимать! Если такой, хех, «индивид», — копируя мои интонации с небольшой улыбкой повторила девушка. — При жизни желал «уничтожить Империю», то после становления, эм, неполноценным… личом?.. — я кивнул. — …Для него это должно стать… одержимостью, правильно?

— Да, самой настоящей одержимостью. Навязчивой идеей.

— И ты думаешь, что Потема?..

— Не исключено. Как я уже говорил, даже в моё время подобный процесс был под силу далеко не каждому*, а в то время, как ты понимаешь, магическое искусство переживало свой рассвет, наполненный самыми настоящими гениями. Пусть сейчас всё далеко не так плохо, но силы явно поубавились в угоду массовости, а Потема… Не знаю, не хочу принижать её заслуг, но я не особо верю, что сошедшая с ума от ярости и горя старуха, большую часть жизни проведшая за политическими играми, была способна на коленке создать полноценную филактерию, пока её замок брала штурмом имперская армия.

— Кхм… Когда ты говоришь это так… — сделала неопределённый жест рукой Серана, приподняв одну бровку. — Звучит, будто ты не очень веришь в то, что сам мне рассказывал о ней.

— Серана, — устало вздохнул я. — Одно дело читать летописи, в которых, я не сомневаюсь, многое приукрасили, а некоторое и вовсе переврали, а другое дело — голые факты, увиденные собственными глазами. О Потеме я лишь читал. Да, много. Да, разного: где-то её поливали грязью, где-то пели хвалебные оды, но всё это книги, написанные людьми, которые мало того, не видели её вживую, но ещё и писали их по большей части собирая слухи, или желая угодить кому-то. Как же было на самом деле я не знаю. Окажется ли она в реальности кем-то превосходящим себя из легенд, либо же даже не бледной тенью — мне не известно.

— Понятно… — в комнате вновь повисла тишина, а меж тем первые лучки солнца начали задорно играть переливами на стенах. Низкая температура, из-за так и не закрытого ночью окна, не беспокоила ни вампиршу, ни уж тем более меня. Я же вновь начал погружаться в омут рефлексии.

Казалось, я начинал уставать от происходящего. Будто кто-то там, наверху, смотря на то, как я медленно и уверенно планирую свои действия, стараясь лишний раз не напрягаться и не привлекать к себе излишнего внимания, хмурится и «не одобряет», создавая всё новые и новые способы выбить меня из колеи. Растормошить. Заставить хоть как-то явно действовать, будто желая развлечься за мой счёт…

Словно хочет, чтобы я плюнул на всех и вся и, в лучших традициях Культа бесцеремонно ворвался на метафорическое «собрание самых главных» и, с невозмутимым лицом, под охи и вздохи присутствующих, взял и вывалил прямо на стол переговоров своё хозяйство, невозмутимо бросая: «Раз все мы с вами воочию убедились, что у меня тут самый большой и толстый, значит, либо вы сейчас тихо-мирно соглашаетесь с новой политикой партии, которую я ещё не придумал, либо прямо сейчас дружно нагибаетесь и раздвигаете булки…»

Просто все эти «непонятые гении» с их «гениальными» планами… Разные НЁХи, вылезающие один за другим, желая так или иначе устроить кавардак мировых масштабов… Всё это будто-то чья-то большая шутка, всей «соли» которой я не могу понять…

Вот только если этот «кто-то» думает, что таким образом может меня расшатать, заставить действовать так, как ему хочется… взять на «слабо», то у меня для него плохие новости. Может со мной прошлым это бы и сработало, но не с Мираком. Ни прошлым, ни нынешним.

Хотя в одном этот «кто-то» прав — я, пожалуй, слишком расслабился. Пусть в мире смертных мне мало кто может составить конкуренцию, из-за чего я могу вот так вот играться, придумывая разные витиеватые способы достичь желаемого, но помимо него есть и другие. Миры, в которых живут те, кто так похож и в то же время так отличается от ненавистного мне «тентаклиевого монстра»… И вот они, пожалуй, способны доставить мне хлопот. Даже вне своего, кхм, естественного ореола обитания. А значит, что? Правильно. Пора начать обеспечивать себе надёжную «крышу» от этих самых тварей. И уж точно не ложась под одного из них — это мы уже знаем, это мы уже проходили, — а планомерно идя к той отметке, когда связываться со мной будет себе дороже… Даже этим бессмертным мудилам.

_______________

* — вообще, личификация действительно сложный процесс и доподлинно известно лишь о некоторых «успешных» личах. Один из них — это как раз Манимарко, Король Червей, а другие, о ком говорит Мирак, это Высшие Драконьи Жрецы, настолько искусные в магии, что, либо сами, либо с помощью других жрецов, прошли через личификацию, оттого мы их и встречаем «живыми» в игре.

Глава 26. ...пора действовать!

Неделю спустя. Окрестности Солитьюда. Мирак.

— Думаю, скоро начнётся, — на дворе стояла глубокая ночь, при которой тишина заснеженного леса начинала играть новыми красками. Вообще, я любил скайримские ночи. В отличии от моего прошлого мира, тут они действительно приносили умиротворение и желание любоваться россыпью звёзд ночного неба, освещающего своим светом округу. К сожалению, сейчас было не то время и не то место для расслабленного созерцания звёзд в компании приятной глазу собеседницы.

— Думаешь? — с некой долей весёлой иронии уколол вампирскую принцессу, пристально и немного нервно всматривающуюся в тёмный провал пещеры, из которой отчётливо чувствовался холод смерти и въевшийся «привкус» мертвечины. А ещё, прямо перед входом в пещеру стояла знакомая нам придворная чародейка, держа в руках побрякивающий при каждом движении костяным перестукиванием, мешок. — А я думал до утра придётся ждать…

— Мирак, — уязвлённо прошипела Серана, чувствительно ткнув меня в бок. — Ты понял, что я имела ввиду!

— Да понял я, понял, — примирительно покивал головой, потирая место, куда пришёлся удар острым локотком девушки. — Уже и пошутить нельзя… — притворно обиделся я.

В это же время Сибилла украдкой бросила на нас взгляд, который явно говорил, что наша небольшая перепалка не осталась без внимания … Что вообще происходит? Сейчас объясню.

С памятной встречи меня, Сераны и придворной чародейки Солитьюда, в ходе которой была получена изрядная доля фактов, заставших меня хорошенько пораскинуть мозгами за прошедшие дни, минула уже неделя. В первые дни у меня даже начала закрадываться крамольная мысль о том, что Сибилла, несмотря на все внушения и «предостережения» с моей стороны, где-то нашла и хлебнула зелья бесстрашия, решив, по итогу, так не элегантно прокинуть нас через плечо. И, либо уже давным-давно дала дёру, спасая свою шкуру, либо, не иначе чем на зло, побежала сдавать нас Ордену и его ручным некромантам. Но, нет, на четвёртый день в дверь нашего гостиничного номера постучали и звучным голосом местного Печкина, который почтальон, объявили, дескать, «вам письмо, открывайте». Оному гонцу, которому в играх серии приписывали чуть ли не божественное происхождение, в силу его вездесущности, было поручено передать мне личное послание, но от кого он не знал — да и, цитирую, «не его это работа».

В письме, написанным красивым и элегантным подчерком, и подписанным инициалами «С.С.», Сибилла — а никто иной это быть не мог, — высказывала свою настойчивую просьбу о встрече у северо-западной части рынка на закате следующего дня. Почему именно там и почему именно таким образом решила передать послание, в тот момент я не знал, но игнорировать столь настойчивую просьбу не стал.

Прийдя в означенное время в назначенное место, я встретил воровато оглядывающую окрестности вампиршу, скрывающуюся в узком проулке меж двух домов на самом краю рынка. В этот раз, к слову, она скрыла свою извечную магическую робу под плотной меховой накидкой с глубоким капюшоном. Ну а там, слово за слово, и меня повели, эм… куда-то.

Чародейка явно была на взводе и нормально прояснить ситуацию не спешила, постоянно мечась взглядом из стороны в сторону, будто каждую секунду ожидая внезапного нападения. Естественно, паранойя неприятно заворочалась где-то на задворках сознания, но подумав чуть дольше пары мгновений, я здраво рассудил, что если Сибилла и собиралась привести меня в заранее расставленную ловушку, то даже в самом оптимистичном для неё варианте, задействовать что-то, что сможет гарантированно меня нейтрализовать, в пределах города ей явно силёнок не хватит. Что, впрочем, думаю, понимала и она.

Как оказалось, наш путь закончился внутри ничем не примечательного одноэтажного домика, каких вокруг было пруд пруди. Ещё чуть позже выяснилось, что оный принадлежит самой Сибилле и служит скорее как расширенная версия рабочего кабинета, где она держала то, что, как она выразилась, лучше не оставлять без внимания в пределах замка ярла. Даже внутри её личных покоев.

А уж после короткого разговора с самой придворной чародейкой, облегчённо выдохнувшей, стоило закрыться входной двери, становилось понятно и её тогдашнее поведение. Дело в том, что буквально утром прошлого дня с ней вновь решил выйти на связь таинственный связной из Ордена. Как и в прошлые разы, сообщение с инструкциями было доставлено с помощью гонца, а в самой записке было лишь пару строк и нарисованная от руки карта, из-за которых она и решила устроить встречу.

В письме говорилось, что из-за «неких нюансов» планы меняются и ритуал будет проведён в ближайшее время, а раз так, то для Сибиллы есть дело… Ей нужно спуститься в катакомбы под Храмом Богов и найти в них останки Потемы, после чего забрать их и доставить в отмеченное на карте, место. Сделать это нужно в течении трёх дней с момента получения указаний. То есть через два дня.

В общем, как не трудно догадаться, первую часть поручения женщина выполнила, а итог, в виде завёрнутых в тряпочку останков Потемы, был предоставлен на моё обозрение… От них, к слову, хорошо так фонило некромантией и это учитывая возраст!

Признаюсь честно, в тот момент у меня не было цензурных слов для описания собственного состояния. А потом исчезли даже нецензурные, когда эта мадам показала мне карту. На ней кружочком была обведена некая пещера в нескольких часах пути от Солитьюда на запад, а на обратной стороне чётко и не двусмысленно говорилось, что останки следует принести в эту пещеру к полуночи и передать лично в руки той самой некромантше, ответственной за ритуал.

Да, как нетрудно догадаться, Сибилла послала мне записку практически сразу, как получила свою, дав себе время для того, чтобы добыть останки и уже потом передать их мне, обосновав это тем, что, во-первых, к ней будет меньше вопросов, если кто-то увидит, как она спускается в катакомбы, а потом выходит с подозрительно побрякивающим костяным перестукиванием мешочком, нежели к какому-то незнакомцу, которого впервые видят — всё же придворный маг, мало ли для чего ей кости сдались. Во-вторых, Сибилла и без моего рассказа прекрасно знала кто такая Потема и лицезреть возвращение той в её планы, цитирую, «как-то не входит». А по сему, она с чистой совестью передаёт останки и карту мне, дабы, если перевести с придворно-политического на человеческий, «раз поработил, то и разбирайся теперь с проблемами сам, а я умываю руки, всё, что было в моих силах сделать — сделала».

Устроил ли меня такой, кхм, ответ? Ага, «щаз». Так что Сибилле было в добровольно-принудительном порядке предложено сопровождать нас с Сераной на встрече с некромантами, а то, что этой самой встрече суждено состояться в означенное время уже было решено мной… Раз уж они так удачно захотели ускориться.

Опасался ли я некромантов? Как я уже говорил, самих магов Ордена — нет (по большей части), а вот некромантии в руках настоящего мастера — да. Так что, на всякий случай, стоило подготовиться, а ещё сообщить Серане «хорошую» новость о том, что вскоре нам предстоит наведаться в логово магов, желающих воскресить Потему… с её останками в руках.

Вечером третьего дня, мы с Сераной перенеслись прямо из номера нашей таверны по оставленной мной метке «Возврата» куда-то между Солитьюдом и Драконьим Мостом, выдвинувшись к пещере заранее, ибо участие Сибиллы в плане было уже расписано и передано ей с помощью всё того же многострадального гонца буквально на следующий день. К слову, Серане новости не шибко понравились, но мысль о том, что так удачно подвернувшийся шанс расправиться с так внезапно возникшей проблемой, упускать нельзя, помогла девушке смириться с неизбежностью и начать вместе со мной прорабатывать план действий.

Если коротко, то по изначальному плану Сибилла, как ей и приписано, тащит останки Потемы некромантам, а потом уже появляемся мы и, во всю используя элемент неожиданности, просто и без затей катком проходимся по их дальнейшим планам. Играться и строить заумные планы в этот раз я посчитал излишним — порой лучший путь, это самый быстрый и короткий. Конечно, всегда есть вероятность, что что-то может пойти не так, но я уже устал строить планы, которые раз за разом идут по одному месту…

— Идут… — прошептала Серана, пригибаясь к валуну, присыпанному снегом, из-за которого мы и наблюдали за входом в пещеру. Сама наша обзорная точка находилась в метрах пятидесяти от него, входа, на возвышенности. А заранее наложенные на нас чары гарантированно укрывали от случайного взора, как скрывали и запахи, следы на снегу и даже ауры — это, как ни странно, вновь оказалось одно из заклинаний, придуманных женой Харкона, вот только научила она ему одну только Серану… После чего как раз был тот самый побег, а изученное заклинание сыграло в нём немаловажную роль.

Во тьме прохода стали появляться едва различимые пары красных огоньков, а через некоторое время появились и их обладатели, оказавшиеся скелетами, в чьих пустых глазницах они и горели.

Их было четверо: двое держали в руках щиты и топоры, а остальные чувствовались как маги. Один из них протянул свою костяную руку в сторону чародейки в недвусмысленном жесте. Вот только она не спешила выполнять его безмолвное требование:

— Мне было велено передать их лично в руки Мастеру, — в голосе вампирши, прекрасно слышимом в ночной тишине, прорезались ледяные нотки, а скелет так и замер с протянутой рукой на несколько долгих секунд. Наконец, будто получив новые распоряжения, оба мага пощёлкивая челюстями развернулись и потопали обратно в пещеру, а два других всё так же молчаливо обошли пристально наблюдающую за ними придворную чародейку и, подобно охранникам, встали по обе стороны у входа.

— Даэдровы некроманты… — едва слышно сплюнула Сибилла, двинувшись вглубь, последовав за своими провожатыми, а мы с Сераной принялись отсчитывать оговорённые десять минут, за которые, по моим прикидкам, Сибилле должно было хватить времени добраться до места проведения ритуала, либо же до скопления самих некромантов, где и укажет нам на «главную», дабы быть уверенными, что она не сбежала.

Как я уже говорил, план был прост и не особо в моём вкусе, поскольку оставлял столько дыр и возможностей, как для побега, так и для ловушки, в случае предательства Стентор, но на этот исход у меня было ультимативное решение, использовать которое в схожей ситуации в прошлый раз, в Крипте, я попросту не решался.

Если что-то пойдёт не так, или мои параноидальные мысли о всяких там Принцах Даэдра или убер некромантах прошлого окажутся не моими домыслами из разряда «шансы умереть от внезапного падения метеорита на город ускользающе малы, но не равны нулю», а суровой реальностью, то я просто и без затей обрушу к чёртовой бабушке всю эту пещеру прямо им на голову, а сам свалю телепортацией, прихватив Серану.

— Пора, — за этими размышлениями, вызывающими на моём лице лишь предвкушающую ухмылку, отмеренный отрезок времени пролетел практически незаметно, а это значит, что пора бы испытать в деле давно пылящиеся на полке навыки.

Серана, которая относилась ко всему происходящему не столь легкомысленно, сейчас пребывала на взводе и, стоило мне лишь сказать заветные слова, девушка, как мы изначально и обсуждали, одним слитным движением вынырнула из-за нашего укрытия и, не теряя и секунды, выпустила пару зарядов перекаченных магией «Молний», буквально взорвавших стоящих на страже скелетов, заставив их разлететься в разные стороны ошмётками костей.

— О, мощно, — решил я похвалить девушку, на лице которой моментально расцвела небольшая, но довольная похвалой улыбка. Вот только следом за «бочкой мёда» я решил, что «негоже» и надо бы выдать и «ложку дёгтя». — Но можно было и не так сильно шарашить. Магии затрачено больше, чем получено результата, — то, что я и сам этим порой грешу мы, пожалуй, упоминать не будем.

Девушка забавно фыркнула, зашагав ко входу, оставляя меня позади, вынужденного наблюдать, как колышутся кончики её плаща и разметаются в разные стороны зимним ветерком прядки волос.

— Давненько я этого не делал, — на моём лице заиграла лёгкая улыбка, когда из походной сумки, перекинутой через плечо, затянутой в перчатку рукой наружу были вытащены пять небольших, едва заметно переливающихся цветом и имеющих разную форму, камней душ. Разум сам собой пришёл в собранность, а в голове возникли нужные формулы и слова заклинания призыва. Мана в тот же миг пришла в движение и, один за другим, вокруг меня в фиолетовых всполохах магии школы Колдовства начали появляться атронахи.

— Эй, аккуратнее! — шикнула кошкой, которой едва-едва на хвост не наступили, Серана, резко отшатнувшаяся от возникших вокруг и начавших озарять ночную тьму ярким светом и жаром первородного пламени атронахов с огненного плана Обливиона. И, не будь у меня памяти и знаний Мирака, то я бы очень сильно удивился их внешнему виду. Дело в том, что они вот ни разу не выглядели как мечта школьника-фетишиста, коими представали перед игроками в игре… ну по крайней мере не все. Двое вообще не имели гуманоидной формы и напоминали гротескную перевёрнутую каплю лавы с огромными массивными руками, заканчивающихся состоящими из раскалённого камня браслетами и ладонями с четырьмя пальцами*.

Ещё один уже напоминал мужчину, но лишённого, кхм, каких-либо половых признаков. Он так же был облачён в узорчатую броню из раскалённого и потрескавшегося камня, под которым плавно и хаотично циркулировало пламя, из коего и состояло его тела. На его суровом лице нельзя было прочитать эмоций, а безжизненные глаза индифферентно осматривались вокруг.

Что же касается оставшихся двух… То вот они-то как раз и являлись теми самыми привычными всем «огненными красотками» с живым интересом оглядывающие сейчас округу. Вот только кто в здравом уме будет и близко подходить к ним с теми самыми желаниями, я не понимал. Тут, мало того, ни одно зелье защиты от огня не поможет, так ещё и мыслили они в совершенно иной плоскости бытия и все эти «плотские» штуки для них всё равно что трепыхания микробов под подошвой.

— Вперёд, — слова тут были чистой условностью и скорее привычкой, ибо все команды отдавались исключительно через появляющуюся при призыве связь. Получив по этой связи более полные «инструкции», атронахи ринулись во тьму пещеры, начав освещать её своим свечением.

— Никогда не слышала, чтобы кто-то мог призвать сразу столько, — задумчиво провожая взглядом огненные силуэты, но при этом не очень спеша следовать за ними, обратилась ко мне Серана.

— На самом деле это не очень сложно, — пожал плечами, шагнув ко входу. — Это с полноценными даэдра сложно, поскольку они в полной мере разумны и всегда стараются нае… В смысле, обмануть призывателя, а с атронахами всё ограничивается лишь качеством и количеством отданной на «зов» маны и наличием камней душ. Хоть сотню призывай, вопрос только в том, хватит ли тебе маны и её контроля, дабы удержать нить между вами во время призыва.

— Ага, — картинно надулась девушка. — У тебя всегда всё просто… А на деле такое под силу едва ли единицам, — Серана последовала моему примеру и шагнула вперёд.

— Ты преувеличиваешь, — отмахнулся я.

— Да нет, скорее преуменьшаю, — отвечать что-либо я не стал, поскольку впереди послышались первые звуки столкновения. __________________________

* — Насчёт огненных элементалей. Да, в лоре они по большей части предстают в виде «огненных красоток», но это не значит, что на их плане обливиона все такие. Там есть и атронахи в виде животных, как и атронахи, похожие на мужчин (правда довольно женоподобных), ну и, конечно, тех самых, знакомых нам по играм. Так что ничто не мешает им быть и вот такими, варкрафтовскими :)