Другой Антропоцен

Пролог

Галактика: индекс уточняется

Статус: планковские величины, начальная точка, нулевое состояние ложного вакуума

Звёздная система: создаваемая

Расчётные параметры экзопланеты:

Радиус: 1,04 R

Орбитальный период: 367,2 земных суток

Расстояние до звезды: 0,409 а.е.

Атмосфера: параметры уточняются

Класс мира: мифогенный, контур ММ

Проект: Протокол А121-ММ

Статус проекта: предпусковая готовность

Космос живет неспешно.

Издали, если смотреть не слишком внимательным взглядом, он мог бы показаться недвижным: черным, холодным, безмолвным. Чем-то вроде зимней равнины в предутренний час, где все застыло, скованное льдом и тишиной. Но если вглядеться, подойти чуть ближе – откроется его необыкновенная, повседневная занятость.

Космос живет негромко.

Это только кажется, что Вселенная – сплошной грохот: суета, столкновения, коллапсы, потоки гибельного излучения. Но это всё равно что судить о реке по весеннему паводку. Между паводками тянутся долгие, ровные месяцы тихого течения: река несёт в себе отражения облаков, покачивает кувшинки, точит глинистые берега с тем бесконечным терпением, на какое способна только вода - и только вечность.

Так живет и Космос, в промежутках между своими катастрофами. Тихо, по-домашнему, таинственно.

Не то чтобы совсем на задворках этой Бесконечной Вселенной, но и не близко к центру, некоторое количество разумных занято нынче масштабными строительными работами. Проект под рабочим названием Протокол А121, литера ММ.

Проект не новый, шаблон давно проработан и согласован во всевозможных инстанциях, необходимые расчеты проведены точно и даже почти в срок. Литера ММ в спецификации однозначно подсказывает, что создается стандартный мир «Меча и Магии», с обязательным наличием девяти Духовных Планов, многочисленных островков Святости и проплешин Абсолютного Зла. А также цепи недоступных, но златосодержащих Серых Гор, пары-тройки Светлых Королевств и горсти разбросанных тут и там Темных Империй.

Задумывали компактно разместить не менее трёх филиалов Кромешного Ада, где можно было бы совершить тот или иной Подвиг, но в бюджет не уложились: добавили взамен одно Лоскутное Подпространство и, на всякий случай, Зловещую Серую Пелену. А еще земли побольше решили в этот раз накидать, чтобы золото было куда прятать, как выразился Семён.

И трупы, добавил про себя Скиф.

В общем, Архитекторы творили. Да, их так и называли, без затей: Архитекторы. Ещё именовали Строителями, Созидателями, Экспериментаторами. Или АрхиДемами иногда, тут уж кому как нравится. Скиф предпочитал думать, что «Демы» в данном случае означает «Демиурги».

По сигнатурам чётко выстроенных полей уже угадывался каркас будущей географии: с высокой плотностью чудесного, с пластичной причинностью, с допустимым коэффициентом мифогенности и выраженным потенциалом героического нарратива. С размахом проектировали, еле в бюджет уложились.

Команда Архитекторов вышла на генеральную проверку в полном составе; каналы связи гудели рабочими перекличками, подтверждениями, замечаниями, короткими пакетами согласования. Где-то шли последние сверки духовных планов, местами дожимали атмосферные кривые, кто-то спорил о необходимой плотности первичного мифологического фона. Всё это походило одновременно и на предпраздничную суету, и на пуск крупного, подпольного алкогольного цеха, и на генеральную репетицию Императорского симфонического оркестра, которому предстояло сыграть симфонию Новой Истории. Конечно же щедро сдобренной кровью, надеждой и смертью.

Сроки сдачи были вот-вот, поспевать было пора, поэтому Скиф, как ответственный и серьезный бригадир и начальник, с понятным нетерпением ожидал своего напарника-друга-подчиненного у одного из главных Узлов.

- Я, как только вижу тебя, Семен, сразу понимаю – вот он, Исполин Мысли! Новый Титан Космо-Возрождения! НеоХаосмотический Персоналий, не побоюсь этого слова! Но ты мне скажи, как своему брату по разуму: ты почему каждый раз опаздываешь, а? – Голос начальника звучит в ухе укоризненно и громко, но Семен, в общем, не возражает. Тем более, он действительно виноват. А значит, что? Значит, настала пора демонстрировать рвение, быть четким в движениях и точным в суждениях. И срочно выстроить линию защиты, на всякий случай.

- Бригадир, ты меня прости, но я полтора полных цикла в отпуске не был. Полтора, Скиф! – Семен театрально закатил глаза и для пущего эффекта рискнул напрямую передать эмоцию свинцовой усталости, добавив мутную каплю отчаяния, приправленного щепоткой тусклой надежды.

Кажется, переборщил: Скиф слегка поморщился, убрал ближайший конструкт, наглухо экранировал. Буркнул:

- Не дави. Все мы тут не первой свежести. Вот сотворим – и в отпуск, всем коллективом. На моря, как ты любишь. – Скиф размял шею, похрустел (это в открытом-то Космосе!) пальцами:

- Так, всё, внимание, собрались. Начинаем. Семен, логи внес?

- Точно так, сделано. Дублировал, запускаю. Пошла телеметрия… Штатно. Кстати, как твоя разлюбезная Мася? – Семен решил резко сменить тему, вспомнив, что Скиф обзавелся новым, так сказать, знакомством.

- Прорабатываем, - емко, со значением ответствовал Скиф, окинув напарника несколько уничижительным взглядом. Напарник еле заметно ухмыльнулся и виртуозно пробежался сэнс-касаниями по Струнам, стабилизируя нервно мерцающие поля. Времени до запуска оставалось прилично, но Семён решил слегка пофорсить, показать, что не зря его рейтинги так высоки, а профессионализм - воистину профессионален.

А то, что он на работу иногда опаздывает – так это и ничего, специалисту его уровня простительно.

Скиф, наблюдая за изящными, но излишне резкими манипуляциями напарника, неодобрительно поморщился. Останавливать не стал, выбрал одну из предложенных последовательностей, тщательно отсегментировал и на всякий случай предупредил:

- Ты это, Семен, не мельтеши. «Эффект серфера» проявляется уже на нуль-два примерно. Пену не взбей, я тебя прошу. Куда потом излишки отводить?

- Нормально, Скиф, - Семён с удовлетворением рассматривал дело рук своих, параллельно сжимая и архивируя конструкт. В эрзац-пространстве заклубилось одномерное нечто, активно формировалась новая точка. Они быстро обменялись информацией напрямую, Скиф проверил стабилизацию, отметил схему распределения, одобрил.

- Все, Семен, сбрасывай пакеты по узлам. Можно начинать. Центральная! – гаркнул Скиф в «общий», по традиции несколько эмоционально обращаясь к Контролю в момент штатного пуска. По каналу прошла тихая волна смешков, кто-то беззлобно выругался. – Это Узел-Прим. Всё, мы на нуле, можем начинать процедуру.

- Принято, Узел-Прим, - приятный, ровный голос искусственного интеллекта Центральной, женственно-мягкий, не менялся никогда, ни при каких обстоятельствах.

Это успокаивало.

- Ноль подтверждаю. Внимание, выходим к единице по отсчету. Начинаю отсчёт:

- Десять ...

Вокруг точки появляется калибровочное поле, вакуум-синтез формирует первую печать. Скиф вслушивается в структуры. Он всегда именно так это называл - вслушаться. Хотя ни звука, ни колебаний в человеческом смысле здесь не было. Но у всякого сложного порядка есть свой тембр; у каждой удачной конструкции - своя внутренняя согласованность.

Скиф прислушался снова.

Мысленно пробежался по возникшему первому десятку слоев. Где-то на самой границе восприятия, на той зыбкой грани, где чутьё ещё не стало знанием, шевельнулось… предчувствие. Тихое, словно шорох в пустом доме. Будто фантомный привкус: металлический, горьковатый и в то же время свежий, как бывает перед грозой. Странно, но Скиф неожиданно для себя вдруг вспомнил, что такое гроза.

- Девять …

Семён вскинул руку; двойная калибровочная сеть ушла вглубь новорождённой структуры. Легла она ровно, с филигранной точностью - и тут же пропала, словно её бросили в омут без дна.

- Восемь …

Со второго и третьего узлов одновременно приходят лимит-запросы. Скиф не понимает, почему так рано – еще не сформировался даже первый, основной уровень.

- Семь … - выдыхает ИскИн «Центральной»

На самой границе нулевого состояния вспухает неучтённая тень – с холодным, стальным отсветом, острая, чужая.

- Сёма, внештатная! - вдруг резко напрягшись, вопит Скиф, перекидывая напарнику скан проблемного участка.

ИскИн сбивается со счета, на сотую долю секунды зависает, пугающе меняет тональность:

-Внимание, дестабилизация! Наблюдаю бреширование! Рекомендация: остановить развертку!

Собранная, уверенная атмосфера рабочего старта Проекта «Протокол-А121-ММ» в одно мгновение сменяется нарастающей тревогой. Никто не паникует, но нервозность прокатывается по эмоциональному каналу. Время ринулось вскачь, вся команда, ломая традиции, переходит на прокси-уровень. Удивленно ругнулся Урасима-сан, наблюдая, как поля последовательно, но амплитудно флуктуируют. Орландо полез на служебный уровень, не дожидаясь подтверждений. Уровни энергии накопителей начали падать: что-то с чудовищной скоростью создавало «воронку», не давая закрыть канал. «Балк»-обмен интенсифицировался, достиг пугающих масштабов.

«Твое же квантование!» - в сердцах подумал Скиф, затем добавил еще парочку не менее крепких ругательств. Каждым своим конструктом он ощущал неправильность происходящего. «Узлы» один за другим покрывались «красным», непрерывным потоком шли рапорты об утечках.

Сеть глохла.

- «Узел-Прим»! Скиф! Это что за хрень! Оно лезет прямо в «ноль»-событие! – вместо приятного женского голоса «Центральная» сейчас вопила раскатистым басом Уолча, основного куратора Проекта. – Закрывайте буфер обмена, к такой-то матери!

- Не…

- Не можем, Уолч, - в канал влез Сёмен, и был он пугающе спокоен, расслабленно плавая между «складок» сгенерированного поля. – Опять кто-то приперся. Ничего не поделаешь. Извини, старина…

- Вот сволота! – прорычал Уолч, и Скиф представил, как шеф сейчас яростно топчет сигарный окурок в прокуренной будке «Центральной». – Достали! Не Проект, а проходной двор! Захлопывай к хренам, Скиф!

И Скиф захлопнул. Будто в сумбурном музыкальном произведении, на самой высокой ноте и немилосердно «сфальшивив», все вдруг громоздко ухнуло, оборвалось затухающим многоточием. Чужеродный импульс не исчез - он словно растворился, впитался в новорожденную реальность, став её неотъемлемой частью, как капля яда в бочке ароматного, выдержанного вина.

Эрзац-Пространство инфлировало, могуче вздувалось, подстраиваясь под новый замысел, величественные картины бушующих Полей хаотичным калейдоскопом сменяли одна другую, наслаивались, рождали новое в муках миротворения. Будущее и прошлое, причина и следствие сплелись в единое кружево реальности, Время обрело свою плоть и неумолимо-неспешно отправилось в очередной, бесконечный путь. Свет отделился от тьмы, фотон – от гравитации, судьба - от воли.

Структуры постепенно возвращались в норму, традиционно-зеленым замигали основные узловые точки. Проект успешно стартовал. Гравитация стабилизировалась, мембрана новой, кукольной Галактики встроилась в Брану соответствующей реальности.

Команда Архитекторов вдруг одновременно, всем организмом отмерла, завозилась, загудела потревоженным ульем. «Центральная» всё тем же надсадно-прокуренным голосом Уолча принялась раздавать приказы и ЦУ, которые, конечно же, никто не выполнял. Каналы связи бурлили вопросами, на которые никто не отвечал, ответами на вопросы, которые никто не задавал, нервным смехом и даже матерными частушками. Кто-то, не стесняясь, «прыгнул» на девять парсеков ближе к неожиданно-проблемному участку, выгнув чашей пространство-время, создав и погасив сразу два парадокса.

Двое молча созерцали новый мир. Накатило странное состояние опустошенности, с нотками непривычной тревоги и ожидания чего-то… иного.

- Что поделать, - тихо сказал Скиф, - придется разгребать.

Семён кивнул, отрешенно глядя в глубины поля.

- Да... Как обычно.

***

- Ну начало-о-ось! – с искренним огорчением сказала тень во тьме, перекладывая здоровенный молот с одного плеча на другой. Поёрзала на диванчике, устраиваясь поудобнее. Четыре пары глаз внимательно наблюдали за очередным Актом Творения откуда-то из складок Многомерной Мультивселенной.

- Я туда не пойду. – решительно заявила вторая тень, ткнув зловеще блеснувшим копьем в сформировавшийся мир. – С этими Пришельцами каждый раз куча проблем. Огромная куча. Так что извиняй, Гена, в этот без меня.

- Скинемся на «раз-два-три», рыжая? – с надеждой поинтересовалась третья тень у четвертой, протягивая свою теневую конечность.

- Ты жулик. К тому же, это твоя обязанность. Долг настоящего мужчины, между прочим. – четвертая убежденно отвергла сомнительное предложение.

Помолчали. Третья тень явно задумалась о долге и своей настоящести.

- Ни у кого пирога с малиной нет? – с надеждой поинтересовалась тень с копьем. Трое дружно покачали головами, тень с молотком откуда-то достала яблоко, предложила копьеносцу. Тот вздохнул, цыкнул зубом, но яблоко все же взял.

- Скука смертная, - с внезапной горечью воскликнула третья тень. – Вы-то - развлекаться. Делать вещи. А мне - туда, Миссию выполнять, значит? Виться вокруг очередной Легенды, иметь дело с Этим, Который Пролез. Серьезно? Справедливость где?!

- Гена, не нуди, - попросила рыжая. – Роли давно распределены. Ты у нас главный по Первому Контакту – тебе и карты в руки… - тень покосилась на Гену, кашлянула, льстиво добавила: - В этот раз, сам видел, какой-то «тяжеловес» приперся. А с Пришельцами ты один у нас умеешь обращаться. Ну-ка, кто у нас здесь самый ловкий, сильный и умелый? Кто – просто лучший?

Но Гена столь грубую лесть не оценил. Он был сейчас настроен нудить, жаловаться и язвить. Поэтому, недолго думая, он в достаточно грубых выражениях сообщил, где и в каких положениях видел всяческих Пришельцев, АрхиДемов, их архидемовы Проекты и заверил вдобавок, что любому из здесь присутствующих готов уступить титул самого ловкого, умелого и лучшего - за так, то есть задарма.

Гену мягко, для порядка, пожурили, тень с копьем решительно протянула товарищу слегка обгрызенное яблоко, рыжая тень продолжила беззастенчиво льстить и даже умолять, а тень с огромным молотом прочла лекцию о Необходимости и Солидарности.

- И потом, ну какие у нас развлечения? – покачал головой молотоносец в конце своей речи, - Очередной вызов поступил, заявка на локальную всегалактическую войнушку. Стандарт. Вообще скука до зевоты и рутина. Офисная работа!

- Слушайте, а когда нас НЕ на войнушку приглашали последний раз? – заинтересовалась вдруг тень с копьем.

- Никогда. – отрезал Гена. Посмотрел исподлобья на товарища: – А все почему? А все потому, что скучные вы. Только воевать и умеете.

- Ой, а сам-то, – добродушно усмехнулась тень с молотом. – Ладно, чего лясы точить, все ясно и так.

- Ясно ему… Это не тебе, между прочим, сдерживаться всю дорогу, тонко и деликатно интриги плести да палки в колеса лучшим друзьям вставлять! Вместо того, чтобы – р-раз! – и нет проблемы! Это вы сейчас Вселенское Зло косплеить попретесь, а мне с Пришельцем и местным контингентом веселые старты устраивать… Да еще и не пришиби кого ненароком! Того и гляди, вторую щеку подставлять заставят! А я, может, по-другому и не умею! Вдруг не мое это – мирно проблемы решать? Невроз на неврозе, тревожностью погоняет…

- Что со Злом делать? – заинтересовался копьеносец.

- Косплеить… Ничего! – обиженно буркнул профессиональный гонец в новый мир. – Назначили меня… Избранным! – сказал и потрясенно замолк, будто переваривая эту внезапную мысль.

Сочувственно замолчала и остальная троица. Рыжая попыталась дружески ткнуть Гену в бок кулачком: не унывай, мол, бывало и хуже. Но Гена не поддался, только махнул плавником на прощанье и молча канул в одну из многочисленных Червоточин, в изобилии разбросанных по всему Внепространству Вселенной.

Глава 1. По счетам.

Место действия: думается, почти Земля.

Время действия: практически (будто бы) наше время, 21 век. Осень, буквально за несколько дней до настоящего.

Внезапно налетевшая гроза ушла на запад, жара чуть спала, ветер меланхолично разгонял остатки лохматых туч, тягуче парил медленно остывающий асфальт. Предзакатное солнце благосклонно обдавало городскую застройку мягким золотом, настраивая на лирический лад. Из седого полумрака бетонных коробок на свет выбирались люди, словно древние охотники-собиратели из своих пещер, погреться да всласть пообщаться.

Радостно галдящая детвора оккупировала образовавшиеся лужи, выясняя, кто залезет глубже и дальше. Самые неугомонные с азартным кличем впрыгивали сразу чуть ли не в самую серединку, окатывая тучей брызг зазевавшихся прохожих.

Несколько пожилых «панелек» решительно взяли в «коробок» один из многочисленных, а потому непримечательных дворов города, как бы защищая собой внутреннее пространство от шума и суеты близко гудящей автострады.

Однако здесь, во дворе, веселья практически не наблюдалось. Зато присутствовало большое количество автомобилей со спецсигналами, сновали медики, пожарные и полиция. Неподалеку, за сигнальной лентой, сурово покрикивали на окружающих поставленные в охранение полицейские и кучковались любопытствующие.

- Здрав желаю, товарищ полковник! – немолодой уже капитан полиции козырнул подходящему начальству.

- Здоров, Мухалыч. Ты чего такой официальный? – удивился его коллега, крепко пожимая протянутую руку.

- Да день сегодня нервный какой-то... Зыбкий, понимаешь, Алексей Васильич. Гроза эта, духота, глобальное потепление. Осень, туды её. Кости старые ломит, - вздохнув, капитан достал пачку и зажигалку. Хотелось перебить странный металлический привкус во рту, приставший с самого утра и никак не желавший пропадать.

- Ну-ну. Твои кости не вдруг сломишь, Григорий Михайлович! – ухмыльнулся молодой еще, в общем-то, полковник, с благодарностью принимая сигарету. – Чего тут у нас, обрисуй быстренько, а то и часа не прошло, а с меня уже отчет требуют.

Капитан приподнял «сигналку», пропуская начальство к месту происшествия и сообщил следующее.

Приблизительно в 17:35 по местному времени в дежурную часть поступил сигнал от бдительного гражданина (Имя Фамилия Отчество), что «какого-то мальца убило нафиг взрывом прям под моим окном». Дежурный после ряда уточняющих вопросов выяснил, что, возможно, произошла детонация неизвестного устройства.

По данному адресу был направлен экипаж, вызвали медиков (и саперов привлекли на всякий случай). Все как положено. Оперативно прибыв по адресу, экипаж доложил, что обнаружен сильно обгоревший труп молодого мужчины, а также вокруг тела разбросаны обломки, от, предположительно, электросамоката (или иного похожего средства передвижения).

У пострадавшего многочисленные повреждения туловища и ожоги, возникшие, судя по всему, «вследствие воздействия неизвестного взрывчатого вещества».

Полицейские дошли до места этого самого «воздействия», и капитан аккуратно приподнял край ткани, прикрывающей тело.

Взглянули.

С силой сжав губы, полковник как следует затянулся, машинально отступил на шаг. Отчетливо и жутко несло горелым, нижние конечности были размочалены в лохмотья, словно после взрыва противопехотной мины. Голова сохранилась довольно неплохо, по лицу вполне можно было опознать молодого человека.

- Да, к такому привыкнуть… сложно… Личность установили? – отвернувшись, полковник оглядел окружающие дома, бросил взгляд на собравшихся неподалеку граждан.

- Точно так, Алексей Васильич. Погибший – Евгений Валерьевич Пестов, 20… года рождения, не женат, проживает один. Родители живут в городе… - пока капитан докладывал, Алексей Васильевич с интересом наблюдал, как двое молодых ребят лет пятнадцати-семнадцати оживленно что-то обсуждают с дежурящим у ленты полицейским.

– Судимости не имеет… не имел. В свое время имел несколько приводов, по малолетству. Драка, причинение легкого вреда здоровью, отделался испугом. Работал же гражданин Пестов в небезызвестной в городе компании под названием «Арго», - тут Михалыч сделал многозначительную паузу. Полковник, бросив на него быстрый взгляд, затушил окурок о железный заборчик, ограждающий детскую площадку и указал на беседующих граждан:

– Угу. Пойдем-ка, Григорий Михайлович, выясним, чего там молодежь имеет нам сообщить.

Подошли, представились. Внушительно продемонстрировали «корочки», попросили кратко изложить информацию, если таковая имеется. Парни прониклись и с жаром приступили к изложению.

Как оказалось, молодые люди являлись непосредственными свидетелями происшествия. Более того, они умудрились заснять сам момент «взрыва». Полковник поинтересовался, местные ли они, что тут делали и почему не подошли сразу. Парни обстоятельно поведали, что нет, не местные, просто пережидали тут, под козырьком, разыгравшуюся непогоду. А сразу не подошли - это потому что очень страшно стало. Убежали сначала, товарищ начальник! Но вернулись же и решили все, как есть, рассказать. А вот этот – кивок на молодого охранника периметра – их ни в какую не пускает! А ведь у них есть «видос», на смартфон отснятый, между прочим!

Алексей Васильевич тут же вежливо попросил предоставить видеоматериал. Некоторое время молча просматривал отснятое, затем протянул телефон капитану:

- Интересное кино нынче показывают. Взгляни, Григорий Михайлович, - и повернулся к замершим в ожидании молодым людям, - Куда-нибудь выложить видео успели? Сеть, форумы? Передавали кому-нибудь?

-Не, мы как-то того, не стали. Страшно, блин, - чуть помявшись, ответил один из парней. «Передали все-таки, значит, - сразу раскусил эту маленькую ложь полковник. – Надеюсь, далеко не ушло…».

Как оказалось впоследствии, ушло далеко – прямиком в свободный интернет. Впрочем, особого ажиотажа отснятый ролик не вызвал – слишком много всякого вываливается нынче в сеть.

Тем временем, Григорий Михайлович неуклюже и старательно, как человек, ко всем этим гаджетам непривычный, нажал на кнопку воспроизведения.

***

Евгений сегодня закончил работать пораньше (в кои-то веки!) и теперь бодро сбегал по лестнице, чтобы не ждать вместе с коллегами «пафосный», но очень неспешный лифт древнего и респектабельного здания бизнес-центра «Арго». Молодой человек был целеустремлен и полон энергии, глаза его сверкали. Сегодня они наконец-то «раскрутили» сложного и очень состоятельного «клиента», и Евгению полагалась премия. «Жирная» такая премия: минимум пять процентов от полученной суммы. И это уже после того, как их команда поделится с серьезными людьми.

«Пять, так и разэдак, процентов! - возбужденно скакал по ступенькам Женя. - Это же не меньше десятки! Миллионов. Мил-ли-о-нов!».

На парковке Евгению пожал руку сам начальник департамента, Угур Аскеров. Они перекинулись парой реплик и Угур, которому недавно стукнуло тридцать, с хитрой полуулыбкой поинтересовался, как «пацан» планирует потратить честно заработанное. Евгений отшутился, они посмеялись, попрощались, и парень направил свой «Твинбот» к выезду с парковки.

Хорошо иметь деньги. А хорошие деньги иметь еще лучше. Женя с удовольствием сжал рукоять, и новейшая модель электросамоката послушно и плавно набрала скорость. Лавируя между недовольно глядящими (а то и орущими) вслед прохожими, Женя прокручивал в памяти сегодняшний день.

Итак, клиента, раскрутили. Да, были странности. Аж три дня его «вели». Женя, хоть и считавшийся уже «ветераном», нервничал, как в первый раз. Однако благодаря усилиям всей команды (Аскеров кстати тоже активно участвовал, «дирижируя» процессом) – они-таки «дожали» клиента, и он «поплыл».

Ну хорошо, не совсем «поплыл» - но деньги же он отдал? Парни и девчонки из «АйТи» среагировали моментально, раскрытые клиентом данные тут же были «обработаны», средства сняты и разосланы сотней транзакций, да еще и кредитов навешали от души. Слишком уж «душный» товарищ попался, всех достал: «Это не то! То не так! А что, если…». Впрочем, все более-менее укладывалось в схему, и реакции были стандартные.

Однако был, был один маленький такой момент, который занозой засел в памяти и не давал со спокойной совестью (тут Женя невольно ухмыльнулся) забыть сегодняшнего хмыря и насладиться мыслями о том, как он будет тратить свои новообретенные капиталы.

Все три дня голос клиента звучал раздражающе- неприятно, временами визгливо и даже плаксиво. Будто баба, он все сомневался, жался и переживал. Или играл с ними… А вот в самом конце его голос… изменился.

Нет, не так. Не голос, интонация. И ересь какая-то, которую вдруг понёс этот мужик… Стремительно двигаясь в родные пенаты, Евгений невольно припомнил недавнюю беседу.

- Хорошо. Хорошо, окей. Я понял вас, Николай (Евгений в этот раз представился «Николаем». Надоело быть «Владимиром»). Сделаем так: я сейчас же продиктую вам эти дурацкие цифры, - голос зазвучал устало, гулко и чуть торжественно. – Но взамен, Николай, я попрошу вас кое о чем. Прошу не удивляться, но ваш ответ для меня очень важен. Не возражаете? – Евгений, конечно же, возражать не стал: последняя просьба – это святое.

Далее мужчина заговорил резко, рвано, холодно. Слушая его, Женя с удивлением почувствовал, как липкий пот противно стекает по спине, что-то противно и обреченно сжалось внутри. Несколько раз нервно оглянулся на пацанов с отдела, на Угура, который сегодня самолично решил «довести» клиента. Все напряжены, молчат, внимают.

- Итак, я продиктую вам цифры, порадую вас… напоследок. Как вы знаете, на моих счетах более двухсот с лишним миллионов, сколько-то валюты, да плюс вы, конечно, сможете «добрать» денежку своими способами, – клиент усмехнулся, тут же жестко продолжил: - но взамен вы, каждый, без каких-либо условий, отдадите мне кое-что. – мужчина делает эффектную паузу, Женя чуть переводит дух, весь «офис» словно застыл в напряжении.

- Кое-что, вам не нужное. Нечто, для вас неважное.

Вы отдадите мне свои души.

После этих слов несколько человек в офисе раскатисто хохотнули, кто-то тихо и грязно выругался. Угур демонстративно шлепнул себя ладонью по лицу, Женя криво ухмыльнулся. Детективный триллер, вот так вдруг, одномоментно, превратился в комедийно-фантастический фарс. Три дня потратили на «обдолбанного» идиота! Сто процентов - наркоман.

Да как так-то!

Тем не менее, Евгений вопросительно взглянул на Аскерова, - тот обреченно махнул рукой, мол, продолжай общаться, а сам повернулся к Светке, чтобы попросить распечатку беседы и личное дело клиента. Нужно было провести работу над ошибками, выяснить, как же они так накосячили, не просчитали дядю.

- Вы алкоголь сегодня не принимали, товарищ Синицын? Ваша просьба звучит действительно… – Женя выделил интонацией следующие слова, - очень необычно.

- Да – или нет? Либо вы согласны, и я говорю цифры, либо я кладу трубку. – полное равнодушие в голосе собеседника.

- Ну хорошо, в порядке забавного эксперимента, а также ради вашего же благополучия, товарищ Синицын - тут Угур оттопырил большой палец в знак одобрения – мы, допустим, принимаем ваше условие.

- Мне не нужны ваши заботы и допущения. Да – или нет?

- Хорошо, хорошо, да, но имейте ввиду… - тут Синицын грубо прервал молодого человека, быстро продиктовав ряд цифр.

Главный «айтишник» быстро отбил пару каких-то команд, сделал большие глаза и отсалютовал сжатым кулаком. Это была победа – мужик не соврал.

Обалдеть.

Евгений уже почти нажал на «сброс», но напоследок все же услышал:

- Ты рад, Женя? – голос Синицына звучит все так же равнодушно-холодно. - Совсем скоро ... – что будет совсем скоро, Евгений слушать не стал, торопливо нажал «отбой».

«Твинбот» резко вильнул, Евгений чуть не врезался в пожилого человека восточной внешности с тростью, еле избежал столкновения с переполненной урной и наконец остановился. Руки покрылись «гусиной кожей», неприятная пустота образовалась где-то в желудке.

Он вспомнил: мужик назвал его «Женей». Парень всполошено огляделся, снова встал на деку, оттолкнулся, набрал скорость. До родного двора было еще ехать и ехать.

Небо большого города набухало свинцовой серостью, стремительно укутываясь тучами, нагоняя тревоги и жути. Резкие порывы ветра швыряли дорожную пыль в лицо новоиспеченному миллионеру.

Близилась гроза.

***

Камера смартфона послушно фиксировала, как дождь ожесточенно взбивает пыль, стремительно наполняя двор влагой, барабанит по скатам крыш, подоконникам, гонит прохожих в укрытия.

Иссиня-белые вспышки молний и – мгновение спустя – пушечные раскаты грома изрядно будоражили, и парни, снимавшие видео из-под навеса, на каждый «бабах» отвечали матерками да смешками. Один из ребят достал сигаретку из мятой пачки и солидно закурил. Объектив камеры метался по двору, фиксируя, как проносится по детской площадке в поисках укрытия мокрая насквозь рыжая кошка, как молодые родители, пугливо и громко чертыхаясь, вдвоем толкают коляску к соседнему подъезду, и как в «пятиэтажке» напротив женщина спешно захлопывает окна. Почти тропический ливень падает отвесно, водопадом, молнии остервенело лупят в грязь чуть ли не во дворе.

Но есть предчувствие, что это ненадолго, что стихия понемногу выдыхается.

- Йоп! Слышь, это чё там такое? Зацени в темпе! – камера «прыгает» кадром к парню с сигаретой, тот досадливо машет рукой в сторону дороги. Изображение дергается, голос за кадром с испуганным восхищением матерится, и в кадр попадают фиолетово-желтоватые всполохи формирующегося ослепительно-яркого плазменного сгустка. Сгусток стремительно растет, чуть меняет оттенки, облизывая асфальт «ложноножками» трескучих разрядов.

Очередной вопль за кадром:

- Да это же «шаровая», йоп! Прикинь! Слышь, а чё она фиолетовая? – камера прыгает обратно к товарищу «режиссера» - Владян! Чот стремно, а?

- Не ссы, братишка, солдат с тобой! Отобьемся! – Владян явно храбрится, не сводя напряженного взгляда с опасного явления.

Плазменный шар оживает, набухая тоскливой белизной, уверенно ползет поближе к углу дома, за которым начинается оживленная автострада. Дождь усиливается, будто уходящая гроза стыдливо пытается смыть свое жуткое порождение. Молния жмется к углу дома, цепляясь разрядами за мокрый бетон.

Все произошло буквально за секунды. Поднимая тучи брызг, со стороны автострады выносится фигура на электросамокате, человек отчаянно выжимает из аппарата максимум. Шар кипящей плазмы, словно его от всей души пнули, врезается в фигуру человека, который мгновенно исчезает в сгустке бледно-фиолетового пламени.

Ни вскрика, ни звука.

Все происходит будто в немом кино. В этот момент не рокочет гром, не видно вспышек молнии. Лишь затихающий потихоньку дождь поливает лежащее изломанное тело, да быстро уходящие вдаль тучи прощаются с городом финальным раскатом.

***

- Что скажешь, Григорий Михалыч? – офицеры отошли от молодых людей, полковник испытующе взглянул на коллегу.

- Что скажу… Природа, Алексей Васильич! С ней, матушкой, не поспоришь! – капитан отвел взгляд, какое-то время рассеянно покатал в зубах незажжённую сигарету.

- Ты сам в это веришь, Михалыч? – не отставал полковник.

- Факты, Алексей Васильевич! - вздыхает пожилой офицер и наконец-то прикуривает. – Ты мне скажи – есть повод не верить?

- Ну… Есть, скажем так, предпосылки, - полковник невесело усмехается. – Вот тебе предпосылка номер раз: примерно час назад поступил сигнал о ДТП на «Фрунзенской». Внедорожник - «Камбу» премиум-класса с кучей электроники и нейросетью последнего поколения, значительно превысив скорость, вылетел на встречную полосу. Ловко избежал столкновения с движущейся навстречу грузовой «Эмкой», протаранил ограждение и вылетел с моста.

Прямо в камни у берега воткнулся, будто русалку из моря выкинуло. Управлял внедорожником некий, небезызвестный тебе, гражданин Угур Аскеров.

Капитан хмуро кивнул, подтвердив, что слышал о таком, буркнул:

- Опять «Арго».

- Ага. Из непонятного: авто подобного класса имеют туеву кучу уровней безопасности. ИскИн современный машиной управляет, плюс управление дублируется штатной нейросетью где-то на китайских серверах. По определению потери управления произойти не могло, однако вот, здрасьте пожалуйста. – Полковник наигранно всплеснул руками. Его коллега понимающе кивнул. - Но и это еще не все. Предпосылка номер два: этот самый «Арго», который мы с тобой так любим, взлетел на воздух. И даже «крыша» в самых «верхах» не помогла. Разворотило, почти как тот здоровенный, элитный особняк… - Алексей Васильевич пощёлкал пальцами, вспоминая: - Да, недавно было, в районе «Барколино-Усово Эстейт», в деревне… бизнесменов. Хорошо бахнуло.

- В каком смысле? – капитан оторопело взглянул на коллегу.

- В прямом. Здание на «Ленина», древнее, здоровенное и «люксовое», вдруг разлетелось в разные стороны, как стая перелетных птичек.

Взорвалось, короче.

Мощность взрыва – чуть ли не на серьезную «баллистику» похоже. Рабочая версия: грубые нарушения в эксплуатации газовых котлов.

Григорий Михайлович скептически поднял бровь: мол, знаем мы эти котлы газовые, как же. Полковник хмыкнул, продолжил:

- Хорошо, что там территория большая, все в заборах, до жилых домов далеко. Не зря огораживались, выходит. Но стекла там по району знатно повыбивало. Сюда же до кучи добавим череду прискорбных событий вокруг «Эмпайр-как-то-там» компании, - позволил себе еле заметно ухмыльнуться Алексей Васильевич. - Короче, все говорит о том, что это «ж-ж» неспроста.

- Когда прошла информация? – с некоторым недоверием поинтересовался капитан.

- По «Арго» - буквально минут двадцать назад. Совсем свежее. И последнее: думаю, нас бросят на усиление «особистам». Ты ведь знаком с их отделом? - последняя реплика звучит, скорее, как утверждение, чем вопрос.

- Это фокусники которые?

- Именно. Чую, придется влезать в разборки высшего уровня, да еще и со всей этой чертовщиной гадской. И я, Михалыч, от этого дела в большой печали.

- Жаль… - вдруг задумчиво протянул Григорий Михайлович.

- Что в разборки влезаем? – поднял бровь полковник.

- Жаль, что «неисправность» возникла всего лишь в одном таком колл-центре...

Глава 2. Пора на работу

Место действия: почти Земля.

Время действия: ранняя осень.

Смартфон, предусмотрительно убранный повыше да подальше, - аж на книжный шкаф, - вторую минуту выводил задорную мелодию, призывая окружающих восстать и энергично влиться в этот замечательный новый день. Я тихонько взвыл сквозь зубы: восставать и вливаться почему-то совсем не хотелось.

Последнее время снится полная ерунда. В этот раз перед глазами суматошно мелькали цепочки незнакомых символов, странные буквы то и дело складывались в бессмысленные слова, вспыхивали и гасли непонятные графики и формулы.

Снова этот зал. Сижу на неудобном пластиковом стуле в гигантской пустой комнате с двумя рядами небольших окон, вечернее солнце активно окрашивает в золото стену напротив. Хрипловатый женский голос, кашляя и чертыхаясь, через равные промежутки времени объявляет о прибытии неких людей по громкой связи. На стене висело гигантское табло, какие бывают в аэропорту. На «экране» табло тягуче-медленно заполнялась одинокая строка, очень похожая на стандартную табличку «загрузки» какой-нибудь древней программы. И я на нее пялился.

Долго.

Не очень увлекательное времяпрепровождение, признаю. Но если выбирать между «видеть сон о том, как заполняется полоска загрузки» и «вскакивать по будильнику и бежать на работу» - я бы однозначно выбрал первое.

Я не ленивый, просто энергию сберегаю.

Смартфон, сволочь, орал и настаивал. Что поделать, такова жизнь: мне сегодня (как и миллионам моих сограждан) идти на работу – отсиживать очередные восемь часов, бессмысленно и безыдейно.

Опоздание, понятное дело, беспощадно карается. Начальство грозит штрафами, лишением премии (на премии, впрочем, плевать – мне их сроду не выписывали), строгими выговорами с занесением (тоже тфу, новая шеф… или шефка?.. Короче, она все время вопит и даже обзывается: обидно, досадно - но тоже ладно) и даже дополнительными часами работы (вот это уже серьезно).

На четвертой минуте «концерта по заявкам» я не выдержал, отодрал организм от кровати и, тяжело вздыхая, механистично приступил к воспроизведению утренней рутины, к которой привыкаешь за годы существования в цикличном мире никому не нужной работы, давящей ипотеки и скучных увеселений по пятницам.

Зарядку не делал. Было лень. С понедельника начну.

В уборную, затем умыться, почистить зубы. Усталое, небритое лицо в замызганном зеркале. Карие глаза с недоверчивым прищуром, чуть заметная сеть морщин. Маленькая кухня «однушки», шипение дешевого чайника, кофе в пакетиках. Немытая со вчерашнего вечера посуда. Сквозь жалюзи робко тянется к ноге солнечный зайчик – доброе утро, гражданин!

Отцвели хризантемы, завяла моркошка,

Но жизнь бьет ключом! –

Норовит прямо в бошку.

Я как можно дебильнее «гыгыкнул» и приветливо оскалился в окно. Ладно, не все так депрессивно. Есть, есть плюсы в этом мире! Весенний ветерок надежды, вихрастых вьюношей мечты! Сегодня у меня намечается романтический ужин. Или обед? Короче, совместный прием пищи с Девушкой Мечты. Планирую, наверное, сделать предложение, но пока что не самое радикальное, а так, промежуточное: съехаться бы нам, родная, что ли? Что-то вот такое. В связи с этим, ставлю вопрос ребром: мы ведь не хотим ударить в грязь перед дамой всем организмом, да?

Да.

Поэтому вчера весь вечер я готовил план, обдумывал реплики, предвосхищал вопросы, прорабатывал заранее возражения. Стратегия и тактика, дамы и господа, стратегия и тактика.

Немного волнуюсь.

Я некоторое время слонялся по квартире, закидывая в рюкзак всякое необходимое. Перед самым выходом бездумно пролистал ленту новостей, сидя за кухонным столом.

Присел на дорожку, так сказать.

Новости - вот странность - не радовали новизной. Все как обычно: криминал, силикон, соцсети, тренды, войны по всей поверхности нашего синего шарика, а также обязательные автоаварии и природные катастрофы разных масштабов.

Кстати, пока не забыл: деловито хмурясь, я пролистал список задач по «ежедневной прокачке себя». Планирую, видите ли, достичь успешного успеха в жизни, поэтому попросил «Гермилолу 3.0» составить подробную «дорожную карту» пару недель назад. «Гермилола» - модульно-агентская нейросеть последнего поколения – задала с десяток вопросов и вуаля - легко составила. Замечательная штука, я в ней картинки забавные генерирую и коллегам в рабочий чат отправляю. Чтоб не скучали.

Протяжно зевнул, глянул ненароком свежий видеоролик, где в несущуюся на самокате фигуру человека врезается здоровенная шаровая молния. Видео вышло жутковатое: гроза, в глухих сумерках торжествующе бушует стихия, лупят молнии одна за одной, немилосердно хлещет ливень, гнет деревья злой ветер.

Сам момент столкновения показан в замедленной съемке: видно, как фигуру бедолаги сносит «взрывом». Странно, разве шаровые молнии взрываются? Как подозрительно быстро вспыхивает и почти тут же гаснет тело…

Под роликом неравнодушные люди заботливо оставили сотни скептических и язвительных комментариев, сообщавших, что это точно «фейк» и проделки все тех же нейросетей.

Все-таки не стоит с утра читать «советский интернет». Да и смотреть тоже.

Я закрыл за собой дверь.

У входа в подъезд привычно кучковались четверо, местный «криминальный элемент», каждому чуть за двадцать. Их главный, спортивного вида пацан по кличке Чига, уже успел оттрубить пару лет за «хулиганку», поэтому пользовался в своем кругу непререкаемым авторитетом.

Смутно вспоминаются времена далекого детства, когда подобный контингент властвовал во всех дворах города, ежедневно, как по расписанию, устраивая стрельбу и драки вперемешку с алкогольно-музыкальными вечеринками, при этом не забывая активно собирать дань с местных бизнесменов разного калибра и обчищать карманы прочих сограждан.

Радует, что я зацепил то время лишь самым краешком, не успев в полной мере насладиться атмосферой «лихих 80-х и 90-х».

С местной гоп-кампанией я старался поддерживать нейтрально-дружеские отношения, покупал им иногда «по паре пива» или там пачку сигарет. «От души», как любит повторять Чига. Подкармливал, в общем, по возможности.

Проходя мимо, я протянул главному «мафиозо» руку. Чига стоял, смотрел сквозь меня стеклянным взглядом, жать руку не торопился. Я притормозил, с удивлением и некоторой оторопью глянув в его холодные, ничего не выражающие глаза.

Пауза неприятно затягивалась.

Я вопросительно посмотрел на его подельников, те вернули чуть удивленный взгляд, но наблюдали уже с какой-то волчьей расчетливостью, внимательно следя то за мной, то за мимикой Чиги. Будто готовились кинуться всей злобной стаей.

Чертовски… напряженная ситуация. Да еще так не вовремя. Впрочем, неприятности – они всегда не ко времени. В голове стало пусто, на лице застыла глупая, резиновая улыбка. Дрался я плохо, драться совсем не хотелось. В крови плеснул адреналин, руки чуть дрогнули.

И вдруг Чига отмер. Явно «считывая» мои душевные метания, радостно и громко загоготал, будто отколол самую смешную шутку в своей никчемной жизни, крепко схватил мою все еще сиротливо висящую в пустоте руку и покровительственно хлопнул меня по плечу:

- Да это же Серый, пацаны! Не признал, братан, без ста грамм-то! Вчера, прикинь, всю ночь «квасили», «отходняк» нагнал, отвечаю! А это, братан, от души, сигареткой не богат?

Бандитская свита заметно расслабилась, заухмылялась от уха до уха. Я с показным сожалением покачал головой:

- Извини, Чига, пустой сейчас, на работу спешу.

- Забываешь друзей-то, Серый! Нехорошо! Короче, давай вечерком словимся, с тебя простава, с нас музон путёвый и разговор пацанский.

- Договорились, братан. Все, спешу, пацаны, вечером оформим. – Отказываться сейчас было нельзя, представление с рукопожатием явно организовывалось не просто так. Если диких зверей не подкармливать – точно набросятся в какой-то момент. Ладно, что-нибудь придумаем.

Был Сережа мальчик умный,

Он не дрался и не пил,

Суету компаний шумных,

За версту он обходил.

Вот такой он крокодил. М-да.

Поторапливаемся, уважаемый Сергей Радимович, поспешаем, на любимую нашу работу.

Ночью, видимо, прошел дождь, все блестело и сверкало, и теперь аномально-немилосердное солнце сосредоточенно выпаривало ночную влагу. Город шумел, деловито готовясь к новому дню.

Я перебирал ногами, приближаясь ко входу в «подземку». Сощурился на электронный циферблат: часы показывают 7:15 – успеваем, но впритык. Завтрак, кстати, пришлось отложить до лучших времен, организм с досадой переваривает утренний кофе.

Строка загрузки вместо циферблата.

Что? А…

Глянул еще раз – все в порядке, показалось. Кофе, наверное, в организме окончательно растворился. Честно, к этому напитку по большей части равнодушен, но для бодрости духа вынужденно принимаю.

Спешащих по своим делам людей сегодня было особенно много. Студенты массово возвращались с каникул, заселялись в «общаги», искали работу. Труженики принтера и кулера изо всех сил старались проснуться и не опоздать в родные «опен-спейсы». Грузовички спешно подвозили товар к продуктовым магазинам и торговым точкам, вездесущие бабули катили в глубины «подземки» свои неизменные тележки, ну а граждане средних лет степенно обсуждали актуальные проблемы мировой политики, временами толкаясь локтями и поругивая непутевую молодежь.

Торопливо ввинтился в людской поток, нервно вливающийся в вагон подземки и чуть не отдавил ногу элегантной и весьма симпатичной даме, пробурчал неискренние извинения. Народ старался держать с этой дамой дистанцию, поглядывая на нее с некоторым подозрением и даже раздражением. Особо подозрительные взгляды люди бросали на вызывающе широкополую шляпку, легкомысленно украшенную разноцветными лентами.

Дама отвечала на все знаки внимания спокойным равнодушием, размеренно и негромко беседуя с кем-то по смарту.

О, чудо! В вагоне нашлось свободное место, и я, с некоторым усилием втиснув себя между довольно упитанной гражданкой с великолепной неоново-фиолетовой прической и непримечательным мужчиной неопределенного возраста, приготовившись слиться с толпой и погрузиться в «дзен-бездумие».

Дзен-бездумие - это когда стеклянным взглядом упираешься в одну точку и стараешься не встретиться глазами со скучающим напротив товарищем по несчастью.

Доставать наушники и что-либо слушать было откровенно лень. Листать новости – да уже и так все понятно, мир на грани катастрофы, его не спасти. Можно было бы запустить какую-нибудь незамысловатую игрушку – но я всегда был гурман и предпочитал тратить время только на компе. Ну или во что-нибудь «приставочное» играть, на худой конец.

Элегантная дама в шляпке расположилась чуть слева-напротив, достала из сумочки миниатюрную (бумажную!) книжицу и погрузилась в чтение. То и дело она мусолила палец и перелистывала страницу.

А мадам-то - эстет.

Внезапно чуть помутилось в глазах, мир вокруг потускнел и потерял резкость, стал странно-выпуклым, «мыльным». Знакомое ощущение - за последний месяц третий или четвёртый раз - но привыкнуть к нему я так и не сумел. Каждый раз было одинаково погано: будто кто-то хватает реальность за края и слегка выворачивает, как мокрую тряпку.

Аляповато-яркий листок с рекламой очередного банка, нагло залепивший половину окна напротив, потемнел и «развернулся», стал трехмерным, буквы на нем замерцали и поплыли. Я вдруг отчетливо понял, что реклама мне саблезубо улыбается. Удалось прочитать что-то вроде «Завершено. Иниц…».

Завершено – что? Иниц… - это инициация, понятно. Вот не надо бы…

За окном мелькнул хищный, акулий силуэт, заставив сердце пропустить пару ударов.

Жарко.

Отчетливо запахло озоном и, почему-то, корицей.

Я усиленно заморгал, резко мотнул пару раз головой. Мир снова пришел в норму. Странные ощущения длились секунды три, не дольше. Стало до икоты неуютно, бросило в пот.

Это что за йоперный театр?!... Сердце? Мозг? «Паничка»? Инопланетяне?

Выдохнул, смахнул обильно выступивший пот со лба, незаметно осмотрелся. Люди, не обращая на меня внимания, занимались своими делами.

Это, пожалуй, пугало сильнее всего остального. Не сами «глюки» - к ним худо-бедно можно привыкнуть, обрасти бытовыми объяснениями, спрятаться за «не выспался», «давление», «возраст». Пугало то, что я был в них абсолютно, непроницаемо один. Ни разу - ни единого раза за все эти недели - рядом со мной не нашлось человека, который бы вздрогнул, обернулся, нахмурился. Весь мир жил по расписанию, и только у одного бедолаги реальность время от времени шла рябью, как дешёвый, замученный монитор.

Ладно, окей, допустим.

Спокойствие, только спокойствие, Сергей Радимович, глюки – дело житейское, бывает. Вы у нас человек немолодой, организм изволит пошаливать. Не тревожимся, продолжаем наслаждаться жизнью.

Дама напротив бросила читать и внимательно смотрела прямо на меня. Я вздрогнул и поспешно отвел взгляд. Читайте дальше, гражданка, не отвлекайтесь. Все под контролем, я просто немного того. Не выспался.

Она все не отводила взгляд. Смотрела, чуть прищурившись, как смотрят на вещь, оказавшуюся не на своём месте. Потом моргнула, словно стряхивая наваждение, и вернулась к книге. Но страницы больше не перелистывала.

Проехали сколько-то станций, люди выходили, входили, толкались, я мало-помалу сумел успокоился. Решительно достал из кармана синий бублик эспандера и принялся старательно и незаметно сжимать-разжимать кулак.

В очередном видео, найденном где-то на просторах интернета, мне по секрету сообщили, что подобное упражнение просто чудо какое великолепное: тренировка с эспандером поможет отвлечься от тревожных мыслей, отрешиться от житейских проблем и стать спокойнее удава.

Я предусмотрительно купил самый легкий вариант.

В видео, конечно, наврали: удавы все еще гораздо спокойнее меня. Да и житейские проблемы по-прежнему давили, никуда не делись. Зато после пары месяцев непрерывного и напряженного жамканья этого «бублика» коллеги подают мне руку с опаской.

И то хлеб.

Я почесал щеку, мазнул равнодушным взглядом по дамочке с книгой, застыл. Она пристально и зло смотрит в спину проходящему в соседний вагон высокому мужчине в плаще. Силуэт здоровяка нечёткий, размытый, будто обёрнутый в неяркое фиолетово-белое марево. Не свечение, скорее, воздух вокруг него был другой, чуть более плотный, чуть более настоящий, чем во всём остальном вагоне.

Снова этот запах.

Мигает свет. Поворачиваю голову: рука женщины, словно в замедленной съемке, плавно тянет из недр сумочки изящный пистолет. Контур оружия, натурально, подсвечивается красным, как в какой-нибудь компьютерной игре, где красным обозначено явно опасное.

Что за бред? Я оторопело моргаю, вздрагиваю и до ноющей боли в костяшках сжимаю эспандер.

Резкий, пронзительный свист и визг ввинчиваются в мозг сквозь ровный гул работающей машинерии и сонный бубнеж пассажиров.

Дальше я воспринимаю все урывками, кадрами, неровно, страшно и нелепо. Меня бросает вправо, прямо на гражданку с фиолетовыми волосами, вжимая и, словно масло по бутерброду, размазывая по мягкому и объемному. Отчаянно отталкиваюсь рукой от поручня. Слева с воплем наваливается гражданин непонятных лет. Я мычу от перегрузок, мучительно пытаюсь хоть за что-нибудь ухватиться, оттолкнуться от «неонововолосой» женщины.

Люди вокруг забавно размахивают руками в воздухе, выкрикивая нечленораздельное и задевая друг друга. Кто-то чувствительно лупит меня по голове, женщина, которую сплющило между мной и поручнями, жутко хрипит, широко открыв рот, силится вдохнуть.

Кажется, что в организме не осталось целых костей, что я превращаюсь в желеобразную бурду. Мимо проносятся тела невезучих пассажиров, которым не удалось схватиться за устойчивое. В вагоне стоит многоголосый вопль боли, злости и страха.

Дама, потеряв шляпку, вскочила, она каким-то чудом держится на ногах и целится куда-то в соседний вагон, однако стрелять не решается.

Вокруг ее фигуры летает одинокая бабочка: лимонно-желтая, с тёмной каймой по краю крыльев, невозможно живая, реальная, цветная.

Мой мат причудливо вплетается в гул окружающего хаоса…

Недалеко гулко бухает, слышны серии хлопков, будто разудалый весельчак решил взорвать сразу с десяток петард. Бьется что-то стеклянное. Стены вагона в очередной раз вспыхивают яркой цветомузыкой, отчетливо слышен треск электрических разрядов, запахло палёной проводкой. На несколько долгих секунд вырубается свет, вспыхивает, снова гаснет, вновь загорается, но тускло, нервно и неверно, создавая атмосферу второсортного ужастика.

А потом наступила тишина, полная. Очень неправильная, словно кто-то вырезал из мира кусок – вместе со звуками, запахами и цветом.

Стоп-кадр.

Время выдыхает, отряхивается и восстанавливает свой плавный бег.

Я судорожно, уже по инерции, выкашливаю очередное ругательство. Люди вокруг ошалело оглядываются, подсчитывают убытки и потери, ощупывают себя и близких, нарастает гул эмоционально-окрашенных голосов. Кто-то поднимается с пола сам, кому-то оказывают помощь, а мне все-таки удается отлепиться от женщины, которая теперь тихонько стонет. Аккуратно отодвигаюсь, с тревогой всматриваясь в ее искаженное болью лицо.

Не проходит и пары минут, как двери вагона распахиваются, в салон деловито и поспешно проникают медики, люди в форме, откуда-то появляются носилки. У входа встают на дежурство СОБРовцы.

Охренеть, вот это оперативность! Ждали они нас тут, что ли?

Дама с пистолетом в руках уже беседует с высоким, изящным гражданином в деловом костюме.

Машинально фиксирую события, ощупывая себя в поисках повреждений. Болят ребра, но, кажется, ничего не сломано. Впрочем, как минимум, синяки и ушибы обеспечены, по всему организму. Одежду помяло, но лишних дырок я не обнаружил.

Повезло.

- …не считаю разумным лезть туда. Слишком опасно… Ты почувствовал фон? Кажется, мы не успели, Мэнни… – тем временем дама обращалась к мужчине в костюме, говорила напряженно, явно еле сдерживаясь и чуть грассируя. – Я не успела. В следующий раз на подстраховке нужны спецы, а не эти салаги!

- Мы сейчас тыкаемся наугад. Кто ж знал, что тут долбанет Прорыв. Да еще и этот. Очень странно, конечно… Нет, Церковники-то в курсе, я уверен… Короче, Алла, пока просто ждём. Ты же понимаешь, мы … - буквально на этих словах где-то совсем недалеко что-то вновь раскатисто бухнуло, осыпалось, свет опять мигнул. Я почувствовал странную пустоту внутри и, почему-то, снаружи, окружающие предметы словно истончились, стало темнее. Мэнни ругнулся, устало поморщился.

- Что? – Алла обернулась на звук, словно пытаясь разглядеть что-то сквозь стены вагона.

- Коллапс воронок, кажется, - голос собеседника звучал неуверенно. – Справились?.. – они стояли молча целую минуту, мужик вдруг ощутимо вздрогнул: - Охренеть! Ты видела?

- Блин, ультимативно жахнуло! – девушка выразилась гораздо эмоциональнее, но я решил интерпретировать ее слова таким вот образом. Чтобы впечатление не портить. - Кажется, у нас проблемы… У всех. – Алла вздохнула, отвернулась от стены, поправила шляпку, подняла сумочку, забросила туда оружие и вытащила миниатюрное зеркальце. – Ладно… Что там по жертвам, есть ли «двухсотые» среди гражданских? – чувствовалось, что женщину этот вопрос действительно волнует.

- Травмы, переломы, вывихи, ушибы, синяки. Еще четверых сейчас экстренно отправляют в «дежурную», там с сердцем и давлением проблемы. Смертельных случаев, насколько я знаю, нет. Так что выдыхай, ты все правильно сделала, оттормозив состав. Если бы вас протащило чуть дальше… - Мэнни развел руками. – Хотя… может и обошлось бы... Не знаю. Но крайним всплеском задело бы точно.

Тут мужик в костюме и эффектная Алла синхронно и резко оборачиваются, будто почувствовав мой любопытный взгляд. Переглянулись, одновременно и с непонятным удивлением выдохнули. Я остро чувствую их заинтересованность.

Дама подходит поближе, присаживается рядом:

- Подслушиваем, молодой человек? – по-птичьи склонив голову набок, она смотрит доброжелательно, без агрессии.

- Ни в коем разе. Вот, оглухел малость, – я показываю на правое ухо и пытаюсь любезно улыбнуться, еще не отойдя от пережитого.

Алла ухмыляется, а Мэнни, отвернувшись к одному из подчиненных, отдает вполголоса какие-то распоряжения.

- Вас как зовут, молодой человек? – громче, чем нужно, интересуется Алла. Любопытно, почему она вдруг решила в меня молодостью потыкать? Да, выгляжу неплохо, генетика и все такое, но морщины уже в наличии, за тридцатник давно перевалило. Вряд ли она сильно старше.

Симпатичная…

Но это пусть, лишь бы в застенки кровавые не поволокли.

- Сергей. – Почему-то не очень хочется называть ей свое имя. - А вас?

- А меня – Алла Дмитриевна, - у дамы озорной блеск в глазах, видно, я чем-то ее заинтересовал. Она явно настроилась на продолжение беседы, но тут подошел джентльмен, к которому Алла (Дмитриевна, добавляю я про себя на всякий случай) обращалась как к «Мэнни». Он сурово и скороговоркой представляется, демонстрируя документ:

- Полковник особого отдела Управления Внутренней Технологической Безопасности Дьяков. Все, что вы здесь услышали и увидели – государственная тайна. Распространение карается по закону, за разглашение положены серьезные «сроки». Это вам, надеюсь, понятно? – Я с готовностью киваю. Дьяков тут же обо мне забывает, поворачивается к коллегам. Судя по всему, плевал он на самом деле, забуду я или начну трезвонить о происшествии по всем чатам и форумам Сети.

Хотя, о чем трезвонить? Да, операция по задержанию какая-то, терроризм и все такое, но никто не погиб, все под контролем, наша полиция нас бережет. Наверняка их пресс-служба уже и соответствующее заявление приготовила.

Что меня действительно тревожило, так это дикий калейдоскоп спецэффектов, которые я успел «поймать» за это утро. К врачу надо, к врачу…

А еще очень тревожило то, что я теперь точно опоздаю на работу. Да, это беспокоило даже больше.

- Нет времени, Алла Дмитриевна, нас ждут. Свиридову еще докладывать, – Дьяков галантно протягивает даме ручку, вздыхает и с сожалением добавляет: - Все-таки ушёл.

Алла Дмитриевна поднялась, на ходу бросила:

- До встречи, Сергей.

Я машинально кивнул, наблюдая за непрекращающейся суетой в вагоне.

Не «взяли», значит, того здоровяка. Тоже мне, Бонды и Пинкертоны доморощенные.

Я подобрал с пола резиновый «бублик».

Глава 3. Заседание.

Место действия: почти Земля.

Время действия: парой недель ранее.

Маринка Евсеева спешно прихорашивалась. Мероприятие предстояло ответственное и, как ни крути, приятное. Вадик Мальцев, начальник «всея финансового департамента» крупной столичной компании, да и вообще мужчина хоть куда, наконец-то соизволил оценить ее самоотверженную подготовку к лету и перевести девушку из разряда «запасных» на скамейку «игроков». Шесть долгих месяцев Марина изнуряла себя в каком-то религиозном экстазе новомодными диетами и самым что ни на есть правильным питанием. Три раза в неделю, буквально по расписанию, она отправлялась в тренажёрный зал – это капище богов Хрома, Красоты и Зеркал, - попу качать. Стоит признать, что пролитый в элитной «тренажерке» пот и отказ от любимых эклеров (с шоколадом!) однозначно окупились.

Маринке результат нравился. Высокая, «карамельная» блондинка, она и раньше считалась девицей хоть куда, неизменно привлекая внимание мужчин в любой тусовке. Теперь-то она и вовсе само совершенство.

Юлой крутясь перед зеркалом, она с удовлетворением отметила плоский животик (даже «кубики» слегка обозначились!) и общую спортивную, легкую стройность организма. Молодое тело обрело упругость и гибкость: где нужно – там стало округло, где не нужно – там ни складочки. Мышцы на предплечьях, правда, получились чуть объемнее и жёстче, чем задумывалось. Ну да ничего, под рукавами не видно.

И вот столь ожидаемый момент настал – сегодня она будет блистать на супер-пупер-Ви-Ай-Пи вечеринке, куда пригласили Вадика (от чего он целую неделю забавно надувал щеки), а значит, и у нее появился Шанс! Элита элит, великолепный бомонд всея немаленькой страны обещался быть на торжественном мероприятии, посвященном каким-то там грандиозным успехам какого-то там «Консорциума». Артисты, певцы и шоумены всевозможных мастей и калибров, влиятельнейшие политики и бизнесмены из топ-списков «Форбс», да чуть ли не арабские шейхи под ручку с министрами дружественных стран планировали посетить закрытую вечеринку. И Марина верила: сегодня вечером ей улыбнется Удача.

Ловись, как говорится, рыбка большая и… очень большая!

Аккуратно натянув обтягивающее, элегантно-вечернее платье, девушка окинула созданный образ взглядом профессионального художника, бросила тестовый, «томный» взгляд светской львицы из-под длиннющих ресниц, соблазнительно улыбнулась. Вроде бы все учла…

Всё ли? Объект сложный. Марина чуть нахмурилась, тряхнула головой, отгоняя ненужные мысли, вернулась к зеркалу. Справимся.

Примерно полгода назад, на очередном «женсовете» с Эллочкой, закадычной подругой еще со школьной скамьи, под рюмку чая было решено: благоверного пора «сливать». Да, всем был поначалу хорош Митя, вздохнула про себя Марина. Начинающий, но уже немолодой бизнесмен, чьи дела вдруг пошли в гору после очередного кризиса, он не жалел денег на многочисленные и столь необходимые каждой уважающей себя женщине мелочи и процедуры, включая даже экзотический пилинг какими-то рыбками.

Ах, как он ухаживал, аж вспомнить сладко!

Одна проблема – Митя нынче постоянно был в командировках. И, что не менее важно, в браке они уже целых семь месяцев! Моветон! Да, все было конфетно-букетно, поначалу даже с огоньком, но Маринка определённо начала уставать от монотонности: три раза в год за границу, обязательный отдых на Бали (и еще раз моветон!), походы в пафосные, но одни и те же рестораны. Приходилось признать, что Митя был предсказуемый педант. К тому же он лысел. И, что еще более важно, Маринка его «переросла». Этот факт она осознала, посмотрев в интернете парочку полезнейших видосов от канала «Осторожно, девочки!». Просмотренные видео недвусмысленно намекали, что Марина достойна куда большего, и вообще нужно двигаться вперед. На месте стоят только лузеры. А победители ходят на супер-пупер-закрытые вечеринки.

Так что сегодняшний ее избранник - Вадик – это совсем другое, да. Серьезный, стройный, голубоглазый интеллектуал при очень неплохих деньгах и знакомствах. Таинственный, задумчивый и загадочный – он будоражил Маринкино воображение. В общем, было решено переходить к «боевым действиям», которые дали самый положительный результат.

Да и на самой вечеринке, резонно считала девушка, ей будет с кем пообщаться.

Мурлыча популярную мелодию, девушка схватила сумочку из натуральной кожи какого-то страшно дорогого животного, спешно влезла в итальянско-брендовые туфельки и звонко зацокала на выход – черный короб мощного внедорожника уже минут двадцать как смиренно ожидал ее у подъезда.

***

Они плавно и неспешно двигались в потоке машин, по вечернему городу, мимо привычных огней и суеты, постепенно выбираясь на объездную. Вадик, то и дело бросая быстрые взгляды куда-то в окно, торопливо и взатяг курил, а Маринка нервно теребила клатч, мысленно повторяя заученные темы для возможных светских бесед. Всю дорогу молчали, каждый думал о своем, конкретно-практичном.

Особняк-гигант «Кристал Эмпайр Билдинг - Консорциум» возвышался на искусственном холме, словно инопланетный корабль, приземлившийся в самом центре элитного пригорода. Творение заезжего архитектора-визионера, безумная смесь барокко, хай-тека и чего-то неуловимо восточного. Стеклянные башенки соседствовали с золочеными куполами, а будто парящие в воздухе террасы мягко мерцали всеми цветами радуги благодаря встроенной в стены системе био-люминесценции.

Марина была, разумеется, в восторге.

Подъездная аллея, усыпанная, якобы, настоящим лунным грунтом, вела к парадному входу, где два пятиметровых голографических льва величественно поворачивали головы вслед проезжающим гостям. У входа суетились швейцары в ливреях от кутюр, торжественно и в то же время расторопно распахивая перед набегающими волнами высшего света старомодно-тяжелые, деревянные створки.

- Ничего себе домик, - выдохнула Евсеева, глаза ее горели ярче, чем фары проезжающего мимо «линкольна». Вадик только усмехнулся, независимо пожал плечами.

Внутри оказалось еще помпезнее. Потолок главного зала терялся где-то в облаках – буквально, потому что под куполом парили настоящие облачка, из которых время от времени сыпался легкий золотисто-блестящий снежок, хлопья которого, впрочем, предусмотрительно не долетали до роскошных причесок и костюмов дорогих гостей, мягко истаивая в воздухе.

Стены украшали коллекции картин разнообразных эпох и жанров, которые двигались и меняли сюжет, будто подстраиваясь под общее настроение собравшихся. В глубинах залов наигрывал что-то смутное, томно-викторианское, приглашенный в полном составе оркестр Столичного Симфонического.

Марина, восхищённо озираясь, неспешно прошла через зал. Взгляд скользнул по трём выходам – парадному и двум служебным по краям, по арочным окнам второго яруса, по неприметным нишам, в которых стояли, сложив руки, грозные фигуры в одинаковых тёмных костюмах. Девушка тут же отвела взгляд.

В центре главного зала красовался фуршетный стол размером с теннисный корт, уставленный деликатесами со всех концов планеты. Черная осетровая икра в хрустальных вазочках на колотом льду соседствовала с иранской белужьей - той самой, по три тысячи евро за килограмм, с удовлетворением отметила для себя девушка. Рядом выстроились ровные ряды устриц Белон и Жилардо на ледяных подносах, с дольками лимона и мигонетным соусом в крошечных соусниках.

Целый раздел был посвящен японским деликатесам: сашими из голубого тунца с аукциона Цукидзи, где за одну рыбину платят как за спортивную машину, морские ежи в собственных колючих панцирях, и осьминог такояки, нарезанный полупрозрачными ломтиками. Повар-японец, дирижируя целым оркестром помощников, тут же, за стеклянной перегородкой, готовил «настоящие» суши с какими-то листочками.

Вина выставили с особым шиком: шампанское Dom Pérignon урожая «того самого года», Château Margaux и белое Montrachet Grand Cru, а любители чего-то более крепкого могли насладиться Hennessy Richard в хрустальных графинах и, конечно же, односолодовым Macallan минимум 30-летней выдержки.

Десертная секция напоминала витрину ювелирного бутика: макаруны всех цветов радуги (от личного поставщика французского президента), профитроли с кремом патисьер, миниатюрные тарт-татены не больше пятирублевой монеты, шоколадные трюфели ручной работы с начинками из юдзу, маракуйи и розового перца. Венчала все это великолепие трехъярусная ваза из голубого хрусталя с клубникой - но не простой, а белой, японского же сорта, по сотне евро за ягоду.

Маринка старательно делала вид, что все это для нее - обычное дело, хотя внутри все пело от восторга. Вот оно, настоящее место силы! Здесь решаются судьбы, здесь запах денег и власти сшибает с ног, где-то здесь расположился тот самый лифт, который совсем скоро вознесет Марину на невозможные, непредставимые высоты мифического доселе Олимпа.

***

Ровный свет офисных ламп седьмого этажа того же гротескно-инопланетного здания горел сейчас лишь для удивительно гармоничной компании, проводившей рабочее совещание в небольшом, но странно уютном кабинете, оформленном, для разнообразия, без всякой вычурности, дробного кича и мелкотравчатого футуризма. Даже картины в тяжелых позолоченных рамах на стенах отсутствовали.

Собравшимся представителям «Консорциума», в общем и целом, давно не было нужды что-то демонстрировать и доказывать, поскольку каждый имел значительный (если не самый значимый) «вес» в закрытом, тесно спаянном мире «почти-безграничной» власти и мировых финансов, а потому совещались без затей, продуктивно и стремительно.

Следует также заметить, что присутствующие предпочитали называть друг друга по фамилиям, добавляя каждый раз при обращении веками освященный титул «господин» или же «госпожа». Так было эффективно, скромно и достойно.

- Давайте по энергетическому сектору, - негромко произнес председательствовавший господин Золотарев, откладывая планшет. – Господин Мамонтов, ваши цифры.

- Потребление выросло на семь процентов к аналогичному периоду, - монотонно начал Мамонтов. - Но есть проблема с модернизацией северных мощностей. Подрядчик запрашивает дополнительные три миллиарда, в валюте.

- Обоснованно? - уточнила госпожа Сухова, заместитель председателя правления крупнейшего системообразующего банка, казначей «Консорциума» по совместительству.

- Кхм, я бы сказал – частично. Удорожание технологий и материалов - это факт. Сами понимаете. Но они явно закладывают процентов двадцать сверху.

- Можем надавить через субподрядчиков, - предложил господин Белов, представитель «большой тройки» строительного сектора. - У меня есть некоторые рычаги влияния...

- Аккуратнее, - предупредил Золотарев. - Нам не нужны срывы сроков. Зима близко, а резервные мощности на пределе.

- Кстати, о сроках, - вступил господин Вербицкий, отвечающий за глобальный телекоммуникационный сектор. - Внедрение новой биллинговой системы отстает на два месяца. Интеграция со старыми базами данных оказалась сложнее, чем мы рассчитывали.

- Это критично? – поморщилась госпожа Краснова, стратег-экономист, сегодня взявшая на себя роль ответственного секретаря уважаемого собрания.

- Для конечного потребителя - нет. Но мы теряем около ста семидесяти миллионов в день на альтернативной обработке платежей. К тому же, наши «звонилки» встанут на неопределенный срок.

- Наймите больше людей на временную работу, -практично предложила Сухова. - Дешевле будет, чем форсировать разработку. Повысьте оплату, в конце концов. Давно пора это сделать.

Господин Ремезов, курирующий логистику, открыл папку с графиками и решительно поднялся с места:

- У нас узкое место в южном транспортном коридоре, господа и дамы. Пропускная способность портов не справляется с возросшим грузопотоком. Альтернативная фармацевтика требует дополнительных мер безопасности, наши восточные партнеры требуют гарантий, что их товар не встанет на границе. Поставщики из ЛатАма также поспешили выразить озабоченность.

- Варианты? - коротко спросил Золотарев.

- Либо инвестируем в расширение – это минимум два года и сто - сто двадцать миллиардов сразу же, либо перенаправляем часть через наших западных друзей с потерей маржи процентов на восемь-десять.

- А если купить доли в альтернативных портах? - предложил до этого молчавший главный «маркетолог» компании-гиганта господин Зимин.

- Смотрели. Владельцы не продают. Да и цену заломят космическую, если узнают, что мы заинтересованы. «Власть» сидит на теме крепко.

- Можно действовать через «прокладки», - аккуратно заметил последний участник совещания, господин Крюков, отвечающий за общую безопасность всей экосистемы «Консорциума». - Дробить покупку на несколько этапов.

- Придется делиться с «научниками», экосистема выстроена по их шаблонам.

- Это ничего, долю они в любом случае не рискнут просить, а кость небольшую им кинем, почему нет, - озвучил возможное решение Золотарев.

Обсуждение перетекло в анализ финансовых потоков. Госпожа Краснова представила данные по «белому» фармацевтическому сектору - новые регуляторные требования неприемлемыми темпами съедали прибыль, нужно было либо повышать цены, либо сокращать ассортимент. Или осаживать излишне ретивых регуляторов с их требованиями.

Здесь приняли решение единогласно.

Посвятили не менее получаса кадровым вопросам: в министерстве экономики страны ожидались перестановки, нужно было обеспечить назначение лояльных специалистов на ключевые позиции. Назначили ответственных за «уборку», приняли решение делегировать задачу по смещению неугодных иностранным спецам. Также предстояло согласовать кандидатов с «Властью».

Золотарев в конце концов украдкой взглянул на часы - старомодные швейцарские, без всяких смарт-функций и лишних наворотов. Решительно произнес:

- По основным вопросам все. Есть что-то действительно срочное?

- Китайцы интересуются совместным проектом по нашим дальневосточным ресурсам, а также хотят долю в нашем «Шелковом Пути» - решил добавить Ремезов. – По тому же редкозёму, кстати - условия неплохие, но хотят контрольный пакет. А вот с траффиком – все непросто…

- Думаю, что небольшая во… кхм, локальный конфликт решит проблему. Даст возможность заработать нашим партнерам, мы получим в результате карт-бланш на определенные действия, наберем, так сказать, политических очков. Да и вообще, пора бы миру встряхнуться. Но это обсудим отдельно, - закруглился Золотарев. – Во… Международный аспект требует дополнительной проработки. Господин Крюков, вы отдельно просили предоставить вам слово. Прошу вас.

- Обозначу на сегодня две основные проблемы, – тут же сообщил «безопасник», сосредоточенно роясь в изящном кожаном портфеле. Поднял суровый взгляд на окружающих:

– По нашим данным, в ближайшее время возникнет минимум одна аномальная точка «прорыва», впервые за, примерно, пару сотен лет. «Церковь», понятно, в курсе, это их касается в первую очередь. Мы все знаем, что означает аномальный прорыв, господа и дамы: появится очередное порождение Тьмы. Агентура сообщает, что информация пока не стала достоянием общественности, однако тот же «Отдел» уже начал собирать данные по Кандидатам. Действуют на опережение, пытаются блокировать наших агентов.

- Источники заслуживают доверия? – тут же уточнила Краснова.

- По поводу прорыва - святые отцы не дадут соврать. У них хорошие аналитики и богатая практика, а у нас всегда есть, что предложить. Так что сомнений никаких: мы ждём гостей. Или, точнее, Гостя. Ну вы помните, как это бывает. – «Безопасник» наконец выудил из портфеля пачку листов стандартного формата и передал их коллегам. – Прошу ознакомиться, здесь варианты развития событий. В связи с грядущим Прибытием, мы проработали возможных кандидатов в «Избранные». Со второй страницы – все данные. По нашему мнению, необходимо либо срочно готовиться к эвакуации, либо активно включаться в игру. Вероятность появления очередного «Избранного» - около семидесяти процентов, постоянно растет. Этого, как вы понимаете, уже достаточно для начала активной фазы войны «всех против всех». Ставки слишком высоки.

- Предлагаю обсудить этот вопрос более предметно завтра, в девять тридцать, в расширенном составе. По поводу «Церкви» и, кстати, «Власти»: очевидно, нужна очная встреча. – Золотарев бегло проглядел распечатки и задумчиво отложил предоставленный материал в сторону. – Кстати, по «СтальПромМашу»: насколько я понимаю, мы все-таки нашли там...нужного человека? – вопросительный взгляд на Крюкова, спокойный кивок в ответ. – Отлично. В таком случае, обрисуйте, пожалуйста, вторую проблему, господин Крюков.

- Нам необходимо принять решение по нашему общему, так сказать, другу, – веско произнес Крюков и сделал паузу, обводя многозначительным взглядом уважаемое собрание. – Он становится действительно… дорогой проблемой. Наша, скажем так, неочевидная часть бизнеса серьезно пострадала в результате активных действий его группы за последние полгода. На сегодняшний день речь идет о потере двенадцати процентов от общей выручки, - докладчик вновь сделал паузу, присутствующие поспешили еле слышным гулом выразить понятное возмущение. - И об интересах достаточно влиятельных людей, что, конечно же, не менее важно. Полагаю, необходимо радикально решать эту проблему.

- Я - за немедленные санкции. – решительно вступил Ремезов в поддержку. – Транспортные проблемы возникли, кстати говоря, в том числе и благодаря этому… бандиту и его подельникам.

- Что ж, в таком случае, перейдем непосредственно к голосованию. – Золотарев ткнул пару кнопок у себя на планшете, выводя на общий экран нужную информацию. – Прошу, дамы и господа, выразить свое мнение.

Господа и дамы выразили мнение буквально за девять секунд – воздержавшихся не было.

***

Марина целенаправленно двигалась к лифту. Залы первого этажа она уже осмотрела, оценила и признала достойными. Однако хотелось, конечно, большего. Большее, по отзывам двух новых знакомых девиц, с которыми Евсеевой довольно быстро удалось найти общий язык, скрывалось на четвертом и пятом этажах сказочного особняка. Девочки, кстати, Маринке понравились, оказавшись того же поля ягодами, сиречь – настоящими охотницами. И даже хищницами. Впрочем, конкурентов нам не надо, отметила про себя Евсеева и решила застолбить иные угодья: ВиАйПи-казино пятого этажа и музейные галереи четвертого подходили для охоты как нельзя лучше. Или для рыбалки, тут как пойдет.

К слову, ее кавалер, аккуратно и торжественно проведя Марину к гигантскому пиршественному столу, мгновенно куда-то слинял, и теперь его фигура мелькала то в чопорной компании неких седовласых бонз, то среди модных и молодых актеров, художников, музыкантов и прочих прожигателей жизни, а через время – и в компании тех самых коллег-хищниц. Вот и пусть их, развлекаются тут, на дне, пробурчала про себя девушка, проявив редкостное великодушие и толику поистине королевского превосходства. Немного поревновав в глубине души для приличия, Марина решительно сосредоточилась на главном.

Большая часть гостей еще не успела вволю поесть и выпить, не успела обойти и обтанцевать весь этот сочащийся богатством и властью интерьер, а практично настроенная девушка уже имела план, решив попытать счастья в казино, поскольку интуиция и логика почему-то подсказывали, что музейные галереи следует отложить до иных времен. Картины старых мастеров и покрытые пылью веков разнообразные китайские глиняные горшки вперемешку с античными черепками вызывали смутную тревогу, отталкивая своей неподвижной и скучной монументальностью.

На пятый, решила девушка.

Марина заскочила в лифт вслед за парой солидных джентльменов, кокетливо и чуть смущенно улыбнувшись. Джентльмены ответили весьма благосклонными улыбками, но вышли уже на втором. Ткнув пальчиком в кнопку, Маринка в очередной раз принялась придирчиво оглядывать свое отражение в зеркальной стене кабинки.

«Не дрейфь. Две минуты».

Марина нахмурилась, сосредоточилась и отбросила ненужную в данный момент эмоцию. Но вот двери лифта торжественно распахнулись и девушка, чуть покраснев и закономерно волнуясь, энергичным шагом направилась на поиски приключений.

Точнее, попыталась направиться: не успела она сделать и пяти шагов навстречу новому и неизведанному, как аж три здоровенных мужских фигуры эдакими опасными колобками выкатились ей навстречу из недр коридора:

- Добрый день, уважаемая леди. Простите, вам нельзя здесь находиться. Будьте добры, вернитесь к гостям. –старший охранник в элегантно-типовом костюме, с бычьей шеей и в больших, кругло-интеллигентных очках был максимально корректен, вежлив и непреклонен.

- Ой, простите, мальчики, мне бы в казино… - пролепетала напуганная неожиданным приемом Марина. Мощные фигуры охранников-профессионалов мрачно нависали над ее хрупкой статью, вызывая отчетливое желание взвизгнуть и торопливо сменить этаж, пусть даже без лифта.

- Казино на пятом, мадмуазель, - с еле читаемой снисходительностью заявил один из охранников, тут же заслужив острый, внимательный взгляд от начальника. Непрошенная ухмылка тут же завяла.

- Вы на шестом этаже, уважаемая леди. Пройдите, пожалуйста, в лифт.

- Д-да, конечно – девушка поспешила исполнить просьбу-приказ, но вот незадача: двери закрылись перед самым Маринкиным носом, и роскошная, как и всё остальное в этом здании, кабинка унеслась выше, на седьмой. Евсеева нервно кашлянула, беспомощно оглянулась на квадратные фигуры местных «чоповцев». Равнодушными атлантами застыв в полутьме запретного коридора, те сверлили Маринкину спину холодными взглядами. Девушка обернулась, открыв было рот для непрошенных извинений, начальник смены тут же чуть закатил глаза в невнятном раздражении, двое молодцев переглянулись за спиной шефа, обменявшись понимающе-сальными ухмылками, Марина одним гигантским, скользящим прыжком покрыла разделяющее их расстояние, мгновенно оказавшись на одной линии с главным охранником и нанося жесткий удар локтем в куда-то ему в переносицу.

Бойцы на этаже работали опытные, успели заметить даже не движение, но намерение, буквально за долю секунды до невероятного прыжка, прянули на вбитых годами боёв и тренировок рефлексах в стороны, пытаясь разорвать дистанцию, при этом катастрофически не успевая. Кукольно-красивая «дурочка» первым же ударом снесла главного и продолжила движение, провернувшись юлой и впечатав каблук в броню стального пресса следующей жертвы. Сто тридцать кило живого веса оторвало от пола, пронесло несколько метров над влажно блестящим паркетом и проволокло по полу еще столько же.

Чудесное вечернее платье не выдержало издевательств и эффектно разошлось по швам, обнажая черное, нано-полимерное волокно брони.

«Марина», впрочем, останавливаться и рефлексировать по этому поводу не собиралась. Последний оставшийся на ногах охранник почти успел выхватить оружие из кобуры.

Почти. Замешкался буквально на полсекунды.

Ровно столько времени понадобилось нападающей, чтобы прыгнуть, будто заправский регбист, головой вперед и тяжко врезаться точёным плечиком в область солнечного сплетения противника. Девушка обхватила тонкими ручками необъятную мускулатуру громилы и в два следующих прыжка вынесла его тело к противоположной стене, с отчетливым гулом, хрустом и обильно осыпающейся штукатуркой впечатав бедолагу в бетон. Тут же отпрянула и нанесла два резких удара ладонью снизу прямо в чугунный подбородок. Затылок охранника каждый раз с деревянным стуком вбивало в стену, на дорогих обоях остались отвратительно-красные потеки.

«Пять секунд до восстановления, Фрэн», - произнес механический голос в симпатичной головке. – «Двенадцать секунд до эвакуации объектов». Но девушка уже домчалась до нужной двери, первым пинком смяла преграждающий путь стальной лист, вторым окончательно снесла мешающую ей преграду, ворвалась в пустое помещение и, по-баскетбольному подпрыгнув, прилепила что-то угрожающе-компактное к потолку. Вновь грациозно и мощно оттолкнулась от поверхности пола, краем сознания улавливая движение в коридоре: это восстановились и ринулись вслед за нарушителем бойцы охраны.

- Огонь! – азартно выкрикнула Фрэн, и всем телом, будто живой снаряд, вонзилась в толстую, прозрачную слюду бронированного окна. Стекло брызнуло наружу тысячей осколков, вслед принялись суматошно палить из автоматического оружия. Шальная пуля чиркнула по бедру, злым шершнем впилась в трицепс правой руки ещё одна - и тут, наконец, грянул взрыв.

Ударная волна догнала девушку в полете, смачным пинком огненного великана швырнув ее тело дальше, а здание за ее спиной выплюнуло наружу свои элитные внутренности вперемешку с пламенем, бетоном и яростно матерящимися «секьюрити».

- Крепкие парни, - равнодушно-одобрительно констатировал все тот же механический голос.

- Минус четыре! - невпопад завопила Фрэн, огненным болидом врезаясь в раскисший после дождей чернозем заботливо окультуренного участка декоративного леса. Глухо и протяжно «бумкнуло», взлетели высоко в воздух пласты оплавленной почвы, образовавшийся кратер воронки густо пыхнул ввысь грязно-черным дымом.

В недрах «Кристал Эмпайр Билдинг» что-то продолжало детонировать, с надрывом кричали люди, пытаясь покинуть содрогающееся в конвульсиях здание, сновала охрана, то и дело запуская в воздух боевые коптеры и дроны-разведчики - но всё это было несущественно. Главное – результат.

Почти сразу после взрыва свечкой взмыли в небо два турбореактивных «джампера», унося выживших «хозяев жизни» за горизонт.

Семь секунд спустя из все еще дымящейся воронки, словно чертик из табакерки, выпрыгнула невысокая, спортивная женская фигура в элегантной, футуристичного вида черно-золотой броне. Сорвала с головы шлем, тряхнула, расправляя, шикарной гривой медно-рыжих волос и легким бегом припустила к гудящей примерно в двух километрах отсюда оживленной трассе. Ее «бронекостюм» вдруг замерцал, подернулся мутной рябью, вновь надетый шлем сначала стал разноцветным, а затем исчез, вместе с головой. Еще через секунду силуэт девушки съежился, помутнел и полностью ушел в невидимость.

Глава 4. Работа мечты.

Место действия: почти Земля.

Время действия: ранняя осень, настоящее.

На работу я, конечно же, опоздал. Аж на полтора часа. Пока всех пассажиров подземки обыскали да осмотрели, заставили расписаться в протоколах, а затем выпустили по одному, вновь просеивая в поисках злодеев. Да пока удалось определиться, где я есть и сесть-таки на автобус… Уволить-то - не уволят… Наверное. Но крови попьют – на целую станцию переливания крови хватит.

Упыри.

Или уволят? В стране обстановка напряженная, кризис очередной. Сократят быстренько, на предмет снижения издержек и улучшения отношений с западными партнёрами… В общем, извелся весь, пока добрался.

Холл первого этажа встретил привычной прохладой – кажется, кто-то забыл отключить на ночь кондиционер. Мраморная плитка под ногами, бежевые стены с корпоративными постерами о «ценностях компании», стойка охраны слева. И, конечно же, у хромированных рогов турникета стояла «само ее высочество», Мелинда Ярославовна, широко известная в наших узких офисных кругах как «Мина».

Поджидала, значит.

Перспективный руководитель отдела, пусть пока и «слишком молодая» для действительно серьезных проектов. Красивая, стервозная блондинка (а как иначе) с колючим взглядом, имеющая отвратительную привычку отчитывать подчиненных прилюдно, нарочито-писклявым голоском с сострадательно-подвывающими интонациями.

Неприятная личность.

- Серееежаа! Серееежееенькаа! Ну соберись ты уже, голууубчик! Ты же и так у нас, убогонький, план никогда не выполняешь! – приступила к своим обязанностям Мина.

- Виноват-с, Мелинда свет-Ярославовна! Исправлюсь непременно-с! Но и вы войдите в положение!..

- С тобой, Сереженька, ни одна женщина в положение войти не захочет! – отбрила оправдывающегося меня Мелинда. Охранники неподалеку безуспешно попытались скрыть ухмылки, я раздраженно жамкнул бублик эспандера в кармане. – Ты ведь даже в постель опоздать умудришься, Сережа! Очнись, родненький! У нас - Прожект! – Вот так, с французским прононсом и с большой буквы, Мина называла рассылку «очень-нужного-спама» клиентам компании, за которую отвечал наш отдел.

Я решительно заголосил:

- Не вели казнить, государыня! Чуть не погубили меня хулиганы подземные! Чуть жизни и здоровья драгоценного не лишился! Да вы в новостях посмотрите, в интернете! Вот ей-ей – не вру! – Старательно излучаем раскаяние и одновременно восторг от лицезрения любимого начальства.

- Ты, Сережа, врешь постоянно! А если не врешь – то тупишь! Не тупи, я тебя как человека прошу уже! Как человека, Сережа! Давай, поправляй штанишки, утирай сопельки, ножки в ручки - и бегом, на рабочее место. Отрабатываешь сегодня… - Мина сделала паузу, картинно задумалась, - И-и, пожалуй, завтра-послезавтра. По два дополнительных часа. Ну или зарплату на треть урежем, выбирай. И спасибо мне скажи, псевдоработник криворуконькый, что на «планерке» тебя прикрыла! – жестко завершила спич Мелинда.

В холле вдруг мигнул свет. Или это я моргнул? Накатила волна равнодушия, стало скучно. Старая, скомканная тряпка, забытая уборщицей в углу рядом с батареей, задорно мне подмигнула. Я на автомате моргнул в ответ, вздрогнул и чуть не зевнул от неожиданности прямо в накрашенную морду лица шефа. Или шефки?

Йопонский театр! Бросил взгляд в угол - нет, вроде всё в порядке с тряпкой. Мятая, лежит. Никаких тебе глаз. Эх, не хочется на прием к психиатру всё-таки…

Ладно, как говорится, – шоу должно продолжаться. Я собрался, щелкнул каблуками, надул щеки и заблажил:

- Спасительница! Защитница святая! Соколица-мать! Да я челом бью! Или чем там… Короче, благодарен безмерно-с и отработаю по-стахановски, трудом честным! Заступница Вы наша! Спортсменка, комсомолка! – Мелинда Ярославовна, не дослушав мою липкую от меда речь, мрачно зыркнула куда-то сквозь меня и, гордо виляя бедрами, уплыла вдаль, по своим начальственным делам. Акула бизнеса.

Ну да, так и живем: льстим, прогибаемся и подлизываемся. Офисные джунгли, альфа-самцы и альфа-самки вокруг.

А что делать: кушать-то хочется?

Хочется.

Начальству дифирамбов не споешь – домой вовремя не пойдешь. А может, еще и не покушаешь в результате, ввиду полного отсутствия денежных средств. Так-то можно даже и не сильно по работе напрягаться, лишь бы большие боссы были довольны да «мёдом накормлены». Везде так. Ну или я чего-то в жизни не понимаю.

Но себя (и Мину, конечно) я в такие моменты терпеть не могу.

***

Здание, где располагается наш офис, монументально возносилось над пешеходной улицей аж на четыре этажа. Старый купеческий особняк, отреставрированный в начале «нулевых», с вычурной лепниной и вечно облезающей где попало штукатуркой. Потолки высокие, метра четыре с лишним, не меньше, поэтому, чтобы подняться на второй этаж, я мужественно воспользовался древним лифтом, кабинка которого сейчас пахла яркими, цветочными духами нашей главной бухгалтерши. Ноги-то не казенные. И потом, люди старались, этот самый лифт сначала вставляли, а теперь чинят, чуть ли не каждый месяц. Чужой труд, как известно, следует уважать.

Вот уже который год уважаю.

Длинный коридор встретил меня привычным запахом молотого кофе из новенького автомата и мерным треском принтеров за закрытыми дверями. Бледно-зеленые стены, линолеум под дерево, редкие кулеры с водой и огнетушители в углах.

Мы просиживаем штаны в одном помещении с Русланом. Наш «кабинет» - прямоугольный пенал с серыми офисными обоями, слегка запылившимися жалюзи на окнах и двумя столами. Формально Руслан мой подчиненный, на деле – раздолбай и пофигист. Мыслим мы одинаково: в сторону входной двери. Точнее, выходной. Поэтому, можно сказать, Руслан мой друг и единомышленник.

По крайней мере, иногда мне хочется называть Руса другом.

Сегодня не хочется – он встретил меня едкой ухмылкой, широко развел руки, словно для самых дружеских объятий, и тут же лицемерно-сочувствующе поинтересовался:

- Что, «подорвался», Серж? Вот! А я говорю: обнаглел ты! Очерствел и офигел! Твой лучший, закадычнейший друг работу с самого утра работает, спасает твою будущую пенсию, а ты… - он картинно всплеснул руками, якобы от избытка чувств, - по клубам шлялся небось всю ночь! – И, подражая голосу Мелинды, провыл:

- Серееееженкааа!!

- Тфу на тебя. А я ведь тебе шаурму купить хотел. Хорошо, что не купил! – бросил на Руслана уничижительный взгляд. – Ты лучше новости посмотри, наверняка обо мне уже написали.

- От тебя дождешься… И чего там, в новостях? Папарацци засняли, как ты голенький бегал, незнакомым женщинам интим предлагал?

- Интим – не интим, а вот то, что чуть не погиб геройски – это было. - Я свысока глянул на коллегу, важно добавил: – Участвовал в контртеррористической операции.

- Опять в игрушки свои всю ночь играл, «контр-террорист» мамкин? – Рус с показным недовольством поджал губы и переставил забавную фигурку Магистра Йоды на своем столе таким образом, чтобы она смотрела на меня. У него целая коллекция таких фигурок. Периодически он их тащит в офис и выставляет на столе. Говорит, от Мины и от отработок помогает. Оберег это, мол, магический. Весь мужской коллектив посмеивается и подшучивает, но регулярно заглядывает к нам, на новую фигурку поглазеть. Даже прекрасные дамы заходят, скользнут по реалистичной (или милой) фигуре равнодушным взглядом, как бы нехотя приблизятся, повертят в руках, хмыкнут – и обратно ставят. С видимым сожалением.

Все мы дети в глубине души. А кто и не в глубине.

Руслан солидно откашлялся, наставил на меня указательный палец:

- Брал бы пример с меня, Сергей Радимович! Усердная работа и постоянное саморазвитие – вот моё кредо. А твои выходки я одобрить не могу, так и знай!

Ишь ты. Не одобряет он. «Человек-эффективность». Хомо эргастер. Точно знаю: он побольше моего в компьютер играет, поганец.

- Лицо попроще сделай, жук офисный!

- Опять обзывается… Я ведь тебе добра желаю, чудак-человек! Ты же взрослый мальчик, Сергей… Тебе вообще жениться пора!

Я тут же сплюнул три раза, потянулся постучать по бестолковой голове Руслана. Он с негодованием отбросил мою руку, вскочил и встал в «стойку»:

- Твое «кунг-фу» никуда не годится, жалкая личинка рисовой мухи! Покажи мне все, на что ты способен, Плешивый Лю!

- Чего это я плешивый?! Ты перешел все границы, Жидкий Карась Мю! На этот раз тебе не скрыться в вонючем желтом облаке! – я энергично взбил руками воздух, демонстрируя хитрые удары Ночной Школы. Мы, прищурившись, приступили к боевому сближению.

- Развлекаетесь, убогие? – Мина картинно закатила глаза, стоя в дверном проеме. – Ну за что мне такое наказание, госс-с-с-поди! Значит так, артисты перезрелые: жду полный отчет через полтора часа. С каждого, по всем пунктам. Как следует, а не как обычно. – и ушла, хлопнув дверью.

- Упс. Про… проморгали вспышку, - я кисло глянул на дверь и почесал затылок: - Сигнализацию пора поставить. Заводской гудок.

- Явилась - и исчезла в вонючем тумане, - буркнул вдогонку Рус, снова садясь за стол.

- Ее кунг-фу круче нашего. Пока что. – я плюхнулся на свое место и лихо крутанулся в кресле. – Вот стану директором филиала, назначу тебя своим замом, разведем махровую диктатуру и обезвредим Мину.

- Обезвредишь такую, как же… – он звучно тыкнул пару клавиш на своем ноутбуке.

- Ты приуныл чтоль, старина? – поинтересовался я максимально сочувственно.

- Ой, не называй меня «стариной», Серый!

- А ты тогда «Серым» меня не называй!

- Буду! Короче, часика полтора работаем – и в «Мясные радости». Ты угощаешь, - распорядился Руслан. – А пока давай показывай, чего там за терроризм у тебя случился.

- Не у меня, а у целого метро!

Рус включил ноутбук, я подкатил свой стул поближе - и тут внезапно понял, что зря он про «Мясные радости» мне напомнил. Позавтракал-то я одним кофе. Поэтому, секунду подумав, решительно вскочил и направился к выходу:

- Ты это, ищи пока, я щас. В буфет сгоняю. Взять тебе чего?

- Не-а, - рассеяно махнул рукой Руслан, глядя в экран. – Мне девочки из приемной булочку с маком пожертвовали. Благоволят, одаривают. К тому же, ты сегодня меня в приличной кафешке обедом кормишь!

Я лишь фыркнул в ответ и помчался в «столовку» на первом этаже. В этот раз по лестнице, чтоб быстрее.

В буфете одуряюще пахло свежей выпечкой, видимо, только что был привоз. У прилавка с выставленной снедью одиноко обретался Славик. Высокий, нескладный, он сурово хмурил брови и был задумчив, выбирая между вчерашним пирожком с капустой и сегодняшним, с мясом. Был он, якобы, вегетарианец, но чертовски не любил, как он сам говорит, «лежалую» еду. Да и вообще предпочитал столоваться в местах куда более пафосных, ибо числился в АйТишниках и получал раза в три больше меня. А тут, видимо, приперло.

Я, понятно, вовсе и не завидовал, поэтому тут же подсказал:

- Бери оба, Славец, чего ты жмешься.

- Н-да? – он с интересом обернулся ко мне, пожал руку.

- Конечно. С капустой щас съешь, чтоб не испортился. Спасешь товарищей от вероятной интоксикации. А с мясом – потом, в серверной, чтоб никто не видел. Если что – я нем, как рыба. Ваще никому! – я провел, будто застёгивая молнию, пальцами по губам, затем полез в карман за смартом. Сделал вид, что включаю камеру и направил объектив на коллегу: - Всё, давай, дружище, не задерживай очередь!

Славик посмотрел на меня печально и осуждающе, поскольку явно примеривался к мясному. Сказал:

- Говнюк ты, Серый, - и сделал вид, что сейчас пнёт меня по ноге. Я отпрыгнул назад и чуть не врезался в Нелю, симпатичную брюнетку невысокого роста, из ПиАр-отдела. Она раздраженно фыркнула, задрала носик, глядя на меня сверху вниз:

- Чего распрыгался, Романов? Здесь приличное заведение между прочим! – выпалила она и тут же, без перехода, обратилась к Славику: - Что, третирует тебя это чудище? – и вновь пронзила меня негодующим взглядом: - Пропусти даму, Романов!

Я на секунду оторопел, пробормотал: «Конечно, конечно, дорогу пожилым…», чем заслужил очередной фырк и был окачен могучей волной пренебрежения.

Славик тоже подвинулся, на всякий случай.

- Здрасьте, Тёть Зин! Мне, пожалуйста, салат. «Зимний». А Славе – пюре с овощами, будьте добры. – Славик незаметно от Нели поморщился, но возражать не стал. Лишь посмотрел на меня строго и обвиняюще. Затем перевел тоскливый взор на мясное, тяжко вздохнул. Стало вдруг его немного жаль, поэтому я знаками показал, что куплю бедолаге вожделенный пирожок.

Два, показал он.

Окей, секунду подумав, просигналил я, пока Нелька расплачивалась. Все-таки мужчины должны поддерживать друг друга в трудную минуту. У Славика как раз она, трудная минута: Нелька взяла его в оборот всерьез и надолго. А чего: АйТишник, молодой, перспективный. Вегетарианец, опять же.

Я посмотрел на его печальную физиономию и ухмыльнулся.

- Гадкая у тебя ухмылочка, Романов! – с великим презрением воскликнула Нелька, безошибочно уловив эмоцию на моем лице. – Пойдем, Слава, поедим у нас, подальше от этого… - И она с неожиданной силой потащила нашего компьютерщика за собой. К себе в логово.

- Ишь, налетела, как ЛюхтВафле! Чего это она, Серёжа? – с интересом обратилась ко мне наша буфетчица. Мы с ней приятельствуем. Беседуем иногда о том о сем, я ей шоколадки ношу. Подлизываюсь. Потому что человек, выдающий еду – это важный и нужный человек. Всегда подскажет, что свежее и вкусное, а какое блюдо сегодня брать категорически не стоит. Да и вообще… Тётя Зина – фигура монументальная, с такой лучше дружить. К тому же истории знает очень любопытные. Про всех.

- Дык, завидует, тёть Зин, - с сожалением произношу я, оглядывая ассортимент. – Я ведь это, у начальства в любимчиках хожу…

- Да ты что? – с интересом смотрит на меня буфетчица.

- Ну да. Работаю исправно, КиПиАй аж на сто двадцать восемь процентов выдаю! – я выделяю взглядом вожделенные пирожки, с вопросом смотрю на тётю Зину. Та важно кивает в ответ: можно, мол, бери, не потравишься. – Дайте пять с мясом, пожалуйста. А Нелька-то – она ведь в «прессе», там все сплошь бездельники!

- Ну-ну! – тетя Зина добродушно усмехается, собирая пирожки в пакет. – Работничек! Как у тебя-то, с твоей-то? – неожиданно интересуется она и я непроизвольно вздрагиваю. Вот ведь…

Да, всё про всех знает наша разведчица-буфетчица.

- Всё нормально, тёть Зин. Развиваем, так сказать, отношения!

- Ой смотри, Серёжа… Непростая она девка, ох непростая… Втянет тебя в банду какую! Мафию, криптовалютчиков иностранных! – я с удивлением посмотрел на собеседницу, пытаясь осознать новый поворот сюжета. – Да! А чего ты так смотришь? Думаешь, просто так про нее слухи всякие ходют? Я ведь давно тебя знаю, Серёженька, добра тебе желаю… - тётя Зина смотрела на меня пристально, с каким-то непонятным сочувствием.

- Спасибо, тёть Зин. Вот серьезно, ценю! – я прижал пакетик с пирожками к сердцу. – Буду изо-всех сил приглядываться, изучать со всех сторон!

- Иди уже, изучатель, - добродушно буркнула в ответ тетя Зина, придвигая к себе гигантский калькулятор и принялась что-то высчитывать. Я же поспешил обратно, к лестнице. На лифт нынче нельзя, можно «подорваться» ненароком.

***

Я ворвался в наш офис почти счастливый. Славику закинул обещанное, Мину не встретил, один пирожок уже сжевал.

- Ага! – воскликнул Рус. – Контртеррорист!

Я прищурился и на автомате впился зубами во второй пирожок.

- Ну, рассказывай, кого вы там взрывали?! – Руслан широким жестом развернул ноутбук ко мне монитором, я осторожно подошёл и впился взглядом в короткий новостной ролик:

«…громкие хлопки были слышны сегодня на «красной» ветке, в одном из вагонов городского метро. По предварительным данным, в метрополитене произошёл несанкционированный флэш-моб с применением пиротехники. В результате инцидента пострадало четыре человека, пожилой мужчина госпитализирован. ЧП уже прокомментировали в пресслужбе МВД, сообщив, что виновные уже установлены и ведутся розыскные мероприятия. А теперь к другим новостям…»

- Всё петарды взрываешь, юный любитель флэшмобов? - с укоризной посмотрел на меня Руслан.

- Да тфу на тебя! – я в сердцах махнул рукой и отошёл к окну. Задумчиво прожевал, посмотрел хмуро на уличную суету.

Какой, нахрен, еще флэшмоб? Что за, простите, ерунда? Там такой ад творился… Качественно, однако, сработали полковник… как его… Дядьков? Ну и Алла Дмитриевна тоже. Быстро.

Мир вдруг моргнул, сжался. Меня будто схватило и потащило куда-то вдаль, за стоящую напротив высотку, затем еще дальше, вдоль сквера, по улице. Кажется, я оставался на месте, в родном офисе у окна, но в то же время с огромной скоростью несся вдаль.

Стоп-кадр.

Я будто смотрел в странный бинокль с многократным увеличением, пронзая взглядом любые преграды. Смотрел прямо в спины двум странным личностям. Один – высокий, статный мужчина в плаще, второй – кажется, уже в возрасте, но шагавший бодро, в ногу со спутником. В руках у него была тросточка, которой он то и дело беззаботно помахивал. Мужчины о чем-то говорили, но звуков я никаких не слышал. В уши словно ваты набили.

Я попытался тряхнуть головой, но ничего не вышло, «бинокль» так и смотрел в спины странной парочке. Почему странной? Не знаю, было в них что-то… К тому же, на улице, по которой вышагивали эти мужики, стоял ранний вечер. Я же только что на компе Руса время смотрел, там даже до полудня стрелки не добрались...

Секунд через пять, а может, через вечность, события понеслись вскачь. Случилась какая-то совсем жуткая фантастика. На пожилого набросилась тварь, прыгнула сзади. Что-то, огромное и угловатое, размахивало то ли мечами, то ли серпами, двигалось стремительно и грациозно. Прыгнула так быстро, что я даже «йоп» не успел сказать.

А дядя успел. Его будто сдуло вбок, он выхватил откуда-то огромную пушку, одновременно разворачиваясь и…

И меня швырнуло обратно, к такому родному и безопасному окну. Я уперся рукой в стену, тяжело дыша. Даже ругаться не было сил. Сердце колотилось, будто только что пробежал стометровку.

- Эй, Серж, ты чего? – в голосе Руса слышалась неподдельная тревога. – Э, дружище, ты не это самое тут!…

- Нормально, Рус, это от кофе, наверное. Напился утром… Щас пройдет… - я глубоко вдохнул-выдохнул несколько раз, аккуратно повернулся к другу. Тот, оказывается, успел вскочить с места и стоял рядом, вглядываясь в мое лицо.

- Может, «скорую»? В больничку?

- Не-не, норма… Прошло уже, дружище. Пора, походу, режим соблюдать… На вот, пирожок тебе принес… Цени доброту, пока я жив!

- Тфу-тфу-тфу, Серый, б…, напугал, б…! – воскликнул он и легонько стукнул меня по лбу.

- Ладно, старик, пора нам отчёты писать, а то Мина ведь не слезет. – я с усилием поморгал, в глаза будто песка сыпанули. С кряхтением отправился на свое место. Думать пока не хотелось и не моглось. Хрен с ним, займусь отчетом, а вечером у меня иные заботы…

- Ну, окей. – Руслан с сомнением посмотрел на пирожок в руке, с проснувшимся аппетитом откусил чуть ли не половину.

- Кстати: ты сегодня, часика в четыре, от Мины меня прикрываешь. – я секунду подумал и добавил: - Занят буду, очень.

- Это чем же? – Руслан, перестав жевать, взглянул на меня с подозрением.

- Очень важными делами, Рус. Государственной важности. - Я постарался придать голосу внушительности и сердечной проникновенности. – Экзистенциальный вопрос! На кону жизнь друга!

- Значит, всё реально с тобой «окей»… Опять вокруг этой своей фифы будешь выплясывать? – Руслан оглядел меня с явным сожалением. - Серж, серьезно, бросай ты ее. Мутная она. Не нашего поля ягода. – он подсел к своему ноутбуку и лениво застучал клавишами.

- Только ради тебя, Русланчик! Пойдешь со мной в кино завтра, сладкий? – я свернул губы трубочкой.

- Тфу. Слушай, Серж, а ты смотрел «Бегущий по лезвию»?

- Ну.

- Так вот, про тебя тоже надо фильм снять. Ты – «Бегущий по граблям», Серёга.

Глава 5. Люди - это люди.

Ближе к вечеру,

В том же районе.

Мужчина шел не спеша, вольно расправив плечи и сунув руки в карманы, словно только что сбросил тяжелый, камнем давивший груз. Иногда он останавливался и задирал подбородок высоко вверх, с интересом вглядываясь в проплывающие где-то там, в небесной сини, окна типовых многоэтажек, будто желал узнать, кто обитает в бетонно-панельных высях.

В его живых, серо-стального оттенка глазах, читалось искреннее любопытство: он желал надышаться, вобрать в себя атмосферу вечернего города, всеми фибрами прочувствовать пыльную смесь запахов еще не остывшего асфальта, бензина, сладковатого парфюма и ванили из кондитерской напротив, прожить каждую секунду мягко подступающего вечера.

Мужчина с удовольствием бродил по улицам, время от времени улыбался своим мыслям широкой, немного детской улыбкой, от чего у его глаз собиралась тонкая паутинка лучиков-морщин. Вот он вдруг замедлил шаг, оглянулся, проходя мимо знакомого скверика: на его любимой скамейке бойко щебетала стайка девиц, обсуждая какого-то Валеру.

- Опять усы отрастил? – импозантного вида пожилой гражданин явно восточноазиатских корней возник совершенно бесшумно, будто соткавшись из глубокой тени и бодро зашагал рядом.

- Правильные усы придают мужчине солидности и дают минимум плюс два к харизме. – Мужчина с интересом взглянул на новоприбывшего. - Это всем известно. А ты свои снова сбрил?

- Ишь, отрастил пшеничные, будто тараканище, - пробурчал азиат на чистейшем русском, забавно «окая» и задумчиво оглаживая аккуратную белоснежную бородку. – Мелко мы плаваем, вот что скажу. Этих, из колл-центра, конечно, не жалко, но как-то… Мелко. Таких крыс травить – как пить чай из пулемётной ленты.

- Чего? - мужчина запнулся, кашлянул, ошарашенно взглянув на собеседника.

- Технично, да неблагодарно, - спокойно добавил седой азиат.

- Чего?? – младший товарищ окончательно остановился, покачал головой и мягко попросил: - Дзы, друг мой. Я тебя прошу: не вступай больше в философские беседы с нейронками, окей? Тревожно мне что-то тебя слушать…

- Тревожно ему, – буркнул Дзы, не сбавляя шага и не оборачиваясь. – Ты, Птицын, зачем в мальца молнию швырнул?

Мужчина посмотрел в удаляющуюся спину азиату, пожал плечами и догнал собеседника буквально одним шагом. Асфальт под его ногами почему-то шёл мелкой рябью — как экран, у которого сбоит развёртка. Из этой странной ряби сыпалась на тротуар мелкая бетонная крошка.

- Дык он мне душу продал. Как иначе товар забрать-то? Нет, это я фигурально, конечно. Сдалась мне его душа... Даже лампочку засветить не хватит. Просто бизнес, как говорится, ничего личного.

- Вельзевул доморощенный, - закхекал азиат и сунул руки в карманы. – Почему не ножичком в пузо? Голову мечом снести, на худой конец? К чему этот перформанс?

- А жизнь нынче такая: сплошной Дисней, селфи и успешный успех. Публике нужен жест, широкий и бессмысленный – тогда заметят и «залайкают». Молния – это символично. А насчет мелочи… мелковости… мелочности… короче, ты прав. Я сегодня решил: переходим на новый уровень. Камней мы набрали, пришло время разбрасывать набранное во все стороны. В кого ни попадя. Так что пусть грянет буря! Мы ведь с тобой натуральные буревестники, Дзы. Война и Справедливость, рука об руку, как в старые добрые. Забыл?

- Все-таки решил вмешаться?

- Почему нет? Захотелось вдруг. А ты бы не стал?

- «Вдруг» он захотел. Знаю я твое «вдруг»! Опять мир переделать задумал! Хреновенький мир, конечно, но какой уж есть… Инфляция из-за тебя космическими темпами растёт! Полгорода уже взорвал, в поисках этой своей Справедливости! Поговорить не с кем, с нейросетками философию обсуждать приходится! – принялся вдруг обвинять мужчину во всех грехах собеседник. Впрочем, мгновение спустя успокоился и буркнул:

- Не пойму, куда она делась…

- Кто?

- Сабля моя. «Буденовская», между прочим! Отвечая на твой вопрос: нет. Ни в коем случае. И на то есть множество причин. – Собеседник достал откуда-то украшенную затейливой резьбой тросточку и теперь с удивлением ее рассматривал. Пожал плечами, отбросил трость в кусты. Трость, не долетев до земли, истаяла в воздухе, где-то вдали мрачно прогремело.

- Пижон. Озвучь парочку самых важных?

- Во-первых, неинтересно. Воевать стало неинтересно, такой вот печальный нюанс… Выродилась война, Птицын. Была сплошь сталь заточенная, а стала - пластик дешёвый, летающий. Лишь бы дроном в бункер какой пульнуть или ракетой межконтинентальной… Где наскок кавалерийской лавы, спрашивается? Где удаль - и чтоб глаза в глаза, железом, от крови ржавым, требуху вражью пощупать? – Дзы с досадой махнул рукой, цыкнул зубом. - Во-вторых, веришь-нет: страшновато. В прошлый раз планету чуть не выжгли, без всяких межконтинентальных головок... – глаза пожилого азиата превратились в совсем узкие щелочки от удовольствия, на губах заиграла мечтательная полуулыбка: - Вот жили же, Птицын! Весело и благородно! Карты, подвиги утром и днём, праздненства при дворе по вечерам. Магические дуэли для тех, кому невтерпёж. А теперь что? Наука! Ренессанс! Прогресс! Тьху! – и он метким плевком сбил подлетающую к урне отвратительно-зеленую муху. Насекомое вспыхнуло фиолетовым и распалось на пиксели. Дзы удовлетворенно кивнул и вдруг сообщил:

- Учти: весь мир будет против нас.

- Весь – не весь… - Птицын стал задумчив. - Этот Избранный еще удивит. Не такой он, как эти… остальные. Ну ты понимаешь: не царь божественный, не Темный Властелин или Робеспьер какой. Он - Дон Кихот!

- О как... Вот это внезапно! - с интересом посмотрел на собеседника азиат и широко ухмыльнулся: – Из того мира или из этого? А то знавал я одного... донкихота, из прошлой жизни. Чуть целую Галактику в золотой век не загнал, копьем и мудрыми изречениями. В основном копьем. Еле ноги тогда унесли.

Птицын глянул в ответ с неудовольствием, решил уточнить:

- Нет, не такой Дон Кихот. Чуток малахольный, но в то же время здравый. В меру донкихотный. С перегибами, но практичный. Поэтому, кстати, и в расход его всей толпой пустят, без сантиментов. Опасные они, такие Донкихоты, сам знаешь… Весь местный бомонд объединится по такому случаю. А у меня, между прочим, установка: слабаков и малахольных толпой бить нельзя! Только если как джентльмены, по одному. Такую вот слабость имею. Так что в очередь, сукины дети! - мужчина вскинул кулак и погрозил пространству перед собой.

Они миновали небольшой, уютный скверик и вышли на широкую улицу, где вдоль тротуаров тянулся ряд магазинов, кричащих во тьму ярким неоном рекламы. Над входом в «Семёрочку» пульсировал огромный светодиодный экран: улыбающаяся молодая семья на фоне новостройки обещала «одобрение ипотеки за две минуты», а рядом — восходящая звезда молодёжной эстрады рекламировала доставку еды.

Мимо пронёсся автобус, люди возвращались с работы.

Дзы вдруг остановился, ткнул вновь появившейся в его руке тростью в сторону экрана:

— Видишь? Вот она, современная магия. Не огненный шар, не «Катаклизм» с «Армагеддоном», а таргетированная реклама. И эти люди будут первыми, кто кинется на твоего Дон Кихота, когда поймут, что он несёт изменения. А он их будет давить в ответ.

Подумал немного и добавил, для ясности:

- Никому не нужны Избранные, Птицын. Тем более – донкихоты. Нужна дешёвая ипотека, нормальная еда и чтоб «бакс» по десять, максимум. И машину пригнать подешевле. И чтоб не сыпалась через год…

- Да знаю я, Дзы, – перебил друга Птицын. – «Люди – это люди», «не требуй с них слишком многого» и всё такое. А я и не требую, дружище. Я тоже человек, поэтому занимаюсь своими делами. Мне на них вообще плевать, по большому счёту.

На этих словах азиат широко ухмыльнулся и покосился на собеседника. Птицын шагал вдаль с непроницаемым лицом. Вдруг, в свою, очередь хитро прищурился, повернулся к другу всем телом и поинтересовался с подначкой:

- Слушай! А если без восточной зауми и этих твоих «дзенов», что по ситуации думаешь?

- Без моего «дзена» и тем более без моей великой мудрости твоей головой давно бы сыграли в футбол, дубина, - благодушно отозвался азиат. – Чтобы Избранному выжить – нужно воевать. Чтобы воевать – нужно прокачиваться усердно, как настоящий манчкин. Иначе сожрут. Хочет ли воевать твой парень? Готов ли он убивать? И знает ли, каково это - быть «Избранным»?

- Дон Кихоту не нужно рассказывать про избранность, Дзы, - отмахнулся Птицын. - Он - по умолчанию Избранный, хоть и нестандартный.

- Ну-ну… Ничего он не знает, понял? Сопляк. А потом Хаос ему свой подарок поставит – третьей чакрой чую, наплачемся! Тот, кто уже пришел в этот мир, на мелочи не разменивается. Подарит парню ультимативный дрын. Суперкопье у Дон Кихота – это же охренеть! – воскликнул Дзы и наставительно воздел палец. – Нам же и придется его убивать в результате…

Помолчали. Дзы вдруг развернулся и чувствительно ткнул мужчину в бок вновь появившейся в его руках тростью:

- Кстати. Ты, Птицын, - ленивая задница. Вместо того, чтобы нянчиться с разными, непонятного потенциала «уже-почти-мертвыми» сосунками, давно бы занялся собственной прокачкой. Заржавел, небось! Когда последний раз со своими на серьёзных Осколках был?

- Просто я миролюбивый, Дзы, сколько можно повторять - поморщился мужчина, потирая пострадавший бок. – И потом, я не «прокачиваюсь», я именно что развиваюсь. И других развиваю, по возможности. Мир еще спасаю, через ядерный пепел и абсолютную аннигиляцию, - рассеяно добавил Птицын, думая о чём-то своем.

Сзади-снизу вдруг громко заворчало и «бибикнуло». Собеседники синхронно подпрыгнули, мгновенно разворачиваясь навстречу опасности и уходя с линии атаки. Мимо юркнул миниатюрный бот-доставщик, весело подмигивая габаритными огнями. Какое-то время мужчины грозили вслед кулаками и матерились. Потом Птицын мстительно щелкнул пальцами, и бедолага-робот резко вильнул, едва не сбив мусорный бак, после чего испуганно прибавил ходу.

Успокоившись, продолжили променад.

– Вот ты говоришь: война выродилась, воевать неинтересно. Согласен, но дело ведь не в войне! Точнее, не только в войне, – принялся философствовать Птицын. – Система приспосабливается к новому миру, ищет лазейку. Снова куча магов да волшебников появилась. Фокусники мелкотравчатые… И заметь: как только такой колдунчик силы хапнул – всё, пиши пропало. Напрочь теряет гуманизм и способность здраво рассуждать. Становится, понимаешь, достигатором. Задумываться о «высоком» в среде этих «новых магов» немодно, всё это лишнее и бесполезное. Сидят в своих корпорациях и высоких кабинетах, бабло рубят и власть делят. Будто не маги, а клерки офисные! – мужчина в сердцах махнул рукой, шаркнул ботинком по асфальту. – «Операторы», блин... Придумали же название.

- А ты, значит, недоволен? – прищурился Дзы. – Сам, значит, дустом предыдущее поколение потравил, а теперь – недоволен. Да ну… - он отвернулся, делая вид, что увлеченно разглядывает витрину с различными гаджетами.

- Это ничего… С Избранным, друг мой, мы такую кашу заварим – ни один Проект такой каши не едал. Бросим гадюк к скорпионам, тарантулов к маркетологам и рекламщикам, а хищных тигров и прочих львов – к олигархам-чиновникам и интернет-коучам. И падут оковы капитализма, рухнут основы коммунизма, и все осознают, что такое электоральная демократия и крепкая рука Вождя! – Птицын остановился, окинул взглядом неказистый лабаз, контрастно подпиравший монументальную высотку бизнес-класса. «Арбузы от Самвэла» - завлекала возможного покупателя старая вывеска над входом. Еле слышно звякнул колокольчик, из лабаза вышел молодой человек с огромным пакетом черешни. Обернулся, махнул кому-то рукой и направился к припаркованному на пешеходном переходе эксклюзивному «Марквэй Навигатор». Пронзил подступающий сумрак яркий ксенон, взревел мотор, с визгом провернулись широкие колёса, унося вдаль любителя черешни под гулкий свист мощной турбины. Птицын слегка поморщился, кивнул своим мыслям и решительно закончил спич:

- Короче, вновь ярко засияет светоч разума в этой юдоли либерального авторитаризма. А потом и дальше, в иные миры понесём термоядерные волны добра и плазменные вспышки справедливости.

- Ага, – они свернули с проспекта в какой-то переулок, Дзы невозмутимо постукивал тросточкой в такт шагам. – Значит, этих тоже вырежем… Слушай, может, подождём? Всё-таки только интернет появился, нейросетки всякие… Скоро «апельсины» свои новинки на «Оранж-Экспо» представят. Кстати, я вот вчера такую песню сгенерировал!…

Тварь, похожая одновременно на гигантского паука размером с мотоцикл и изуродованный блок кондиционера с десятком лап-лезвий, отливающих тусклым серебром, надсадно шипя и издавая скрежещуще-тикающие звуки, мощным прыжком бросилась на азиата. Тот легко прянул в сторону, увернувшись от бритвенно-острых конечностей и одновременно выхватывая откуда-то из тьмы здоровенное ружье. Раздались три странных звука, похожих на шум лопастей приземляющегося вертолета, тварь тяжело отбросило в сторону. Молниеносным рывком нагнав врезавшегося в стену здания обескураженного противника, азиат, эффектно крутанувшись, отвесил многолапой жути знатного пинка куда-то в чуть мерцающее тулово.

Чудовище разорвало, будто в него попал фугасный снаряд. Разлетающиеся ошметки брони и плоти красиво прогорали в вечернем воздухе, оседая невесомым пеплом на клумбу. Птицын подошёл, присел на корточки, аккуратно потрогал пальцем растительность. Трава пошла рябью, но тут же застыла, будто в испуге.

- Система нервничает, – мужчина встал, потянулся, подошёл к товарищу. - Гм… Что за пистоль у тебя? Дай глянуть! – протянул было руку, но Дзы уже спрятал пушку, легонько шлепнул его по ладони тростью:

- Дай – уехал в Китай! Секретная разработка. Не для сопливых.

Двое зашагали по вечернему переулку дальше, как ни в чем не бывало.

- Хрен с ними, с твоими интернетами и прочими гаджетами, – решительно махнул рукой Птицын. – Избранного прокачаем, на «Консорциуме» потренируемся, заодно посмотрим на реакцию небожителей. Молодым нужна цель. И нам тоже.

- А не боишься, что твою молодежь того? Хлопнут? - интересуется собеседник, с искренним любопытством заглядывая Птицыну в лицо. – «Консорциум» будет огрызаться, их Совет наверняка не пожалеет средств на ликвидацию. А средств у них немеряно. Не умением, так числом задавят. «Власть» и «Церковь» тоже в стороне не останутся, как только поймут, что мы в игре.

- Хрена с два! – наставительно поднял палец мужчина. – Нас так просто не хлопнешь, все же команда значительный боевой опыт имеет. Пора выходить на международный уровень. Да что там - на межмировой! Совсем другие ставки, сам понимаешь. На Архитектора не замахнемся, но Остывших подвинем.

- Ух ты, резвый какой! Остывших он двигать собрался! – Дзы постарался распахнуть глаза как можно шире. - Ты сначала с местными – ха-ха - колл-центрами разберись хотя бы, двигатель!

- Нет, я ж ничего не говорю… Ты прав: если этих неудачников не раздавим, какой нам «междумир»? Но и ты пойми… Мы ведь сейчас не просто «тренируемся», мы смахиваем пыль со стола Истории! – постарался воодушевить азиата Птицын. - Вкушать плоды жизни за одним столом с Богами достойны лишь Люди, - с большой буквы «Л». А вирусам и бактериям-паразитам здесь не место. Так что мы, в некотором смысле, макрофаги Вселенной!

- Макрофаги… Смахнули уже разок, тряпкой-то. Чуть весь стол не перевернули, вместе с игроками… А ведь какой сеттинг был, Птицын! Сказочный, книжный, прямо с хрустящих, пахнущих типографской краской страниц! – вдруг ни с того, ни с сего закручинился Дзы. – Подвиг на подвиге, трубадуры с трубками под три метра, рыцари благородные на единорогах: то пир у них, то война, а то и турнир какой! Или вот Маги: мудрые, бродят вокруг, с бородищами! Кастанёт такой – полгорода и нет. А принцессы златовласые, помнишь? Так и сидят по башням, так и ждут рыцаря! Да чего там: эльфы натуральные были, помнишь?! Ухи – во! Я даже подраться пару раз с ними успел …

- Положим, принцесс ты сам по башням и рассаживал, –заметил Птицын, с интересом разглядывая огромную вывеску со странной надписью: «Маурма». Вывеска старательно светилась. - Твой конь, который был дракон, как савраска, без продыху по Востоку и Западу носился. Девиц воровал.

- А как иначе? Как по-другому то? – загорячился в ответ Дзы. - Паладинов по-другому из Цитаделей не выманишь: сидят себе, понимаешь, по Святым Землям, под Ангельской Благодатью, в ус не дуют. Я им даже письмо послал, с официальной печатью: мол, добрый вечер, уважаемые, такой-то и такой-то ваших принцесс воровал. А еще, вызываю вас, шакалы, на честный бой. Будьте добры: сего числа явиться туда-то. Дата, подпись. И что ты думаешь? – азиат сделал паузу, достал белоснежный платок и элегантно в него высморкался.

- Не явились? – поднял бровь его собеседник.

- Еще как явились. Оружно и в силах тяжких! Такая толпа оголтелых фанатиков привалила - аж башню молитвами обрушили, с принцессой вместе.

- Всех перебил?

- Да нет, свалил под шумок, на всякий случай. Пришлось потом по одному вылавливать…

Шли некоторое время молча, вспоминая всякое.

- Иммунитет, значит… - Дзы немного подумал и неожиданно спросил: - Будешь пинками загонять людей в рай?

- Нет, Дзы. Буду пинками загонять чертей в ад. – Птицын замолчал, Дзы фыркнул, укоризненно взглянув на старого друга. Раздраженно крутанул вспыхнувшей ярким неоном тростью и шагнул в резко пахнущую сыростью темноту ближайшего подъезда.

Птицын дёрнул щекой, вздохнул чуть виновато, взглянул на часы: почти половина. Скоро нашего юного Избранного начнут пробовать на зуб.

Пора всё лишнее этим пробователям повыбивать.

Глава 6. Проблемы и их решения.

Вечер. Ресторан. Осенний сплин.

Я сижу в тоске немой,

Весь разбитый и больной.

Прочь поди, тоска немая…

Тра-та-тара тра-та-та.

А дальше как? Как дальше то? Нет, не идет муза. Не шепчет лукаво в жаждущее ухо поэта очередную гениальную строку…

Покушали, значит.

Романтический ужин, как водится, начался со скандала. Диана появилась в дверях ресторана, я бросился навстречу – и мне тут же сообщили, что я чёрствый, глухой и безответственный. Потому что трубку брать надо, когда люди звонят. Я тут же проверил телефон – на беззвучном. И, действительно, два пропущенных. Ничего не понимаю. Я ж его каждые две минуты доставал, время смотрел…

Конечно, я постарался вину загладить: балагурил, отпускал комплименты, вился вокруг юлой. Ухаживал. Диана отвечала скупо и резко, от нее пахло дорогим вином и цветами.

Я побренчал миниатюрной ложечкой в стоящем передо мной наперстке с остывшим шоколадом. Вновь печально вздохнул, вспоминая.

Кажется, девушка была не в духе. Смотрела холодно, пристально, оценивающе. Я чувствовал, что моя решимость перевести наши отношения на «новый уровень» поспешно собирает манатки и отъезжает за горизонт. Оказался сконфужен, мялся и мямлил, как гимназистка перед строем гусар. Девушки, особенно рыжие, сногсшибательные красотки, такого не любят.

Светский разговор постепенно увял, мы ковырялись в своих тарелках, я лихорадочно думал, как спасти положение. В голову лезло дурное: от «предложить руку и сердце здесь и сейчас» до «давай бросим всё и рванём в Майами». И тут вдруг Диана завела разговор о работе…

Я отхлебнул из наперстка, поморщился и обвел отсутствующим взглядом зал. Народ все прибывал, готовясь гламурно и приятно провести время. За соседним столиком гомонила и выпивала разбитная компания.

Ди работает в «Авгуре». Контора такая, занимается подбором и, кажется, переподготовкой персонала. Наша компания заключила с ними контракт, Диана с помощницей обосновались на нашем этаже. Пару раз столкнулись в коридоре, разок сидели рядом на планёрке – и вот уже я, краснея, держу в потной руке пышный букет и предлагаю проводить девушку после работы. Веду себя как юноша бледный со взором горящим…

Я сижу в немой тоске,

Жизнь моя на волоске…

И началась, понимаешь, романтика. Тот самый, чудесный, цветочно-букетный период. Даже страстные поцелуи при луне оказались в наличии. На работе, понятно, стараемся чувств не проявлять, но все всё знают и понимают: мужской коллектив мне завидует, женский – активно не любит. А «рыжую ведьму» так вообще считают злом во плоти.

- Серёж, а переходи к нам? – вдруг сказала Диана, не отрывая глаз от своей тарелки.

- К вам? – тупо переспросил я. – В смысле, в «Авгур»?

- В холдинг. – девушка подняла на меня глаза. - «Авгур» - часть очень крупной международной компании. «СтальПромМаш» называется. Наверняка слышал.

Да, слышал, и даже видел. Регулярно мимо их башен проезжаю, в новостях это название то и дело проскакивает, в связи с различными нацпроектами и стройками века.

- Слышал что-то такое. Сталь и промышленное машиностроение? – проявляю я незаурядную смекалку. Диана фыркает, поддевает вилкой кусочек индейки в сливочном соусе:

- Не только, Серёжа. Сталь у нас, конечно, тоже имеется. Но это и финансы, и разработка программного обеспечения… - тут Ди увлечённо принимается рассказывать о компании, какая она вся великолепная и многогранная.

- Это всё очень классно, Ди, - мягко прерываю девушку. – Только зачем им, таким классным, я?

- Вот! – восклицает девушка и тыкает в мою сторону вилкой: - Твоя главная проблема, Романов – ты всё время сомневаешься и осторожничаешь. «Зачем я, кому я такой нужен»… Мямля ты! – произнесено это было мягко, даже ласково, с непонятной заботой. Но я вдруг напрягся. Потому что не мямля я. Во всяком случае, не люблю, когда мне говорят такое в лицо.

- Нужно двигаться вперед, Сергей, - Диана тем временем продолжила «промывку». - Хватит уже в своей конторке штаны просиживать. Тебе уже за тридцатник – и что? Чего ты достиг, к чему стремишься?

Короче, мы немного поспорили. Признаюсь, в результате сделался немного язвителен, прошёлся по всем этим корпорациям, принялся цитировать популярных буддистов и даже античных стоиков. Ударился в критицизм и философию. Диана отвечала колко и резко, безжалостно рисуя мой психологический портрет и отмечая мои недостатки. В горячке спора я заявил, что главное на работе – это отношения в коллективе. Сами люди. У нас вот в коллективе замечательные отношения. А у вас, в «СтальПромМаше»? Это же наверняка стая акул кровавых и сборище беспринципных карьеристов, которые ради очередного повышения начальству задницу до блеска вылижут.

Ну, примерно что-то такое ляпнул. А потом вспомнил Мину и в очередной раз покраснел.

- Ты просто слабак, Романов! – сердито воскликнула в ответ Диана, со звоном бросив вилку в тарелку. Обиделась. Но глаза ее оставались холодными. – Наш холдинг – это семья! Большая и сильная, которая всегда поддержит. Тебе сейчас предлагают стать ее частью, глупый! Изменить свою судьбу! А ты… как не мужик, честное слово!

Не знаю, чего я взъелся. Может, судьбу менять не хотелось. Или на «слабака» и «глупого» так резко отреагировал. А может, включил наконец мужика. Я отказался. Ультимативно и, как мне тогда показалось, аргументировано.

Или действительно глупый? СтальПромМаш –серьезная контора, наверняка и зарплата там раз эдак в пять выше, и карьерный рост был бы впечатляющий... Да хрен знает… не карьерист я. Ленивый. И пофиг.

Нежность зеркала льда и влекущий обман,

Имя ей – грозный гул камнепада.

Я не спал – я бегу, точнее, бежал…

Где ты ждешь – там мне ад, и награда.

Ну вот, высокая поэзия опять рождается. Нет, не хочется работу менять, совсем не хочется.

Мы сидели молча: я – мрачно, вылавливая в себе подходящие слова и рифмы, а Диана – равнодушно, методично взрезая десертной ложечкой черничный чизкейк. А потом Ди заявила:

- Я ошиблась, Сережа. Как жаль… В тебе, мне казалось, есть стержень… – она сделала паузу, будто неуверенно спрашивая меня о чем-то.

Я смотрел в ответ молча, кривил губы в дурацкой улыбке. Усмешке. Еще разгоряченный спором, раздраженный и смущенный меткостью ее ремарок, я не знал, что говорить.

- Ты хороший, Сережа… - я знаю, что последует дальше. Отворачиваюсь, смотрю сквозь проходящего мимо официанта.

Припечатала:

- Прости, но… Ты не мой типаж. Действительно жаль, что так получилось.

Прощай.

Диана встала, резким движением бросила на скатерть пару крупных купюр и, умело покачивая бедрами, покинула помещение.

На улице, кажется, ее уже поджидал экипаж и, судя по всему, гражданин мужского пола. Вероятно, со стержнем.

Здравствуй, принц, твоя мечта:

Тьмой из тьмы – белеют плечи.

В свой черед зовет звезда,

Прощай, мой принц, до скорой встречи.

Такие дела.

Потом я сосредоточенно давился макаронами с подливой (по-модному - феттуччине с камчатским крабом) и придумывал остроумные ответы на все её реплики. Остро ощущал экзистенциальное, пронзительное одиночество, гложущую тоску и звенящую пустоту внутри.

Поэт из меня так себе, конечно. Да и прозаик - тоже.

Ладно. Сделал завершающий глоток окончательно остывшего шоколада и решительным жестом подозвал официанта. Пора в берлогу, зализывать раны.

В этот грустный момент, наверное, для пущего счастья, на меня опрокинули поднос. На подносе стояло всякое, в том числе и жидкое, которое, конечно пролилось согласно закону всемирного тяготения – вниз, на меня. Я рефлекторно дернулся, всплеснул руками и гулко, сквозь зубы выдохнул.

Хорошо хоть без кипятка обошлось.

Хлопотный сегодня день.

***

События развивались стремительно. Беседа с ресторанным хулиганом прошла на повышенных тонах. Крепкий, звероватого вида мужик, несший поднос со снедью к своему столику, сходу обложил меня трехэтажным матом и безапелляционно предложил «выйти разобраться». Я был на взводе, ответил не менее витиевато – и мы решительно вышли.

На улице меня уже поджидал засадный полк в виде парочки агрессивно настроенных неандертальцев, которые немедленно вступили в полемику, размахивая у моего носа конечностями.

Я понял, что сейчас меня будут бить. И, видимо, ногами дело не ограничится.

Честно, очень сомневаюсь, что «вывезу» даже одного из брызгавших на меня слюной супостатов, уж слишком они колоритные: фигуры спортивные, рожи красные, бородатые, глаза холодные и недобрые. Мне даже показалось вдруг, что не так уж они и переживают из-за пропавшей (на меня упавшей, ха-ха) еды.

Им просто сильно хотелось кого-нибудь отметелить. Здесь и сейчас.

Короче, расклад был так себе. Мысли скачут… Вот дерьмо, как говорят французы. По-хорошему, нужно срочно ретироваться с поля боя. Страх и адреналин уже начали свою предательскую работу: меня затрясло, челюсть принялась бодро «отплясывать» во время «мужского» разговора.

Но я решил сыграть в героя, дурная энергия искала выход.

Крепко сбитый неандерталец тем временем давил:

- Слышь, дятел, я тебя щас дугой загну, – разгибать устанут! Ты че на братишку моего быканул, чорт, э?! Ты на бабки конкретно попал, понял меня? Ты нам щас у стола служить будешь, псина! – хриплым басом «буровил» горластый. Видимо, вождь племени. От него несло густым, отвратительно-сладковатым и землисто-пряным запахом гашиша.

В голове стало пусто, во рту пересохло.

Страшно.

Бугай, прервав очередную руладу на тему «бабки-должен-закопаем», вдруг вгляделся в мое лицо и обидно заржал:

– О, пацаны, глядите: затрясся! Ты че зубами лязгаешь, бедолага? К мамке захотел? – все трое радостно и синхронно гыгыкают. – Короче, на колени вставай, ботинок целуй и прощения проси – отпустим, так и быть. Слово даю! А нет – «опустим» прямо тут, за углом!

Время остановилось. Кажется, всё: я не выдержал. Усталость, апатия накатила, - даже дрожать перестал. Всегда пытаюсь решить любой конфликт разговором, но сегодня что-то явно не срасталось.

Не мой день.

Постарался ахнуть племенного «быка» в челюсть слева, максимально вложив всю скопленную за сегодняшний день злость, страх и обиду.

Честно, вышло не очень.

Ну не боксер я: лишь скользнул кулаком по скуле, а гопник еще и головой успел резко дернуть. Глаза урода расширились - от ярости и удивления – и он пробил в ответ смачную «двойку». Попало куда-то в район солнечного сплетения и, конечно же, в голову. В глазах ярко вспыхнуло и забило зрение «мушками», словно возникли помехи в допотопном телевизоре. Меня согнуло, повело. Тут же последовал еще один жесткий, завершающий удар - и я, кажется, «выключился» еще до падения на асфальт.

Темнота.

Текст, красные строки, вспыхивают зарницы.

Ряд цифр, отсчет.

Откуда?

Блин, моя голова…

- Э, чушок, вставай! – расслышал я будто сквозь толстый слой воды. - Мы не закончили с тобой еще. Э-э! Ш-шакал! - в ушах звенело. Я издал стонуще-булькающий звук, ощущая нарастающую, всепоглощающую боль в голове и в животе. Я лежал на спине, сильно мутило, не хватало воздуха. Болело, кажется, все тело.

Вставать совсем не хотелось. Да и не моглось. Счет «один-ноль», не в мою пользу. Мир вокруг странно поблек, было трудно дышать. Высокое, бесконечное небо, медленно ползут по нему равнодушные облака… Нет, одно облако, кажется, мне улыбнулось, обнажая клыки, каждый размером с гору.

Мрази.

Я вдруг ухмыльнулся, слизал кровь с губ. И…

- Ну, положим, с ним вы уже закончили, чикос. Давайте теперь попробуем начать со мной. – насмешливый и спокойный голос донесся откуда-то сбоку.

В глазах чуть прояснилось, облако спрятало зубья. Я натужно закашлялся. Обалдеть. Неужели нашелся кто-то неравнодушный? В этом месте, по законам жанра, должен бы заиграть бравурный марш – кавалерия подоспела на помощь!

Я сделал попытку подняться, но смог лишь слегка пошевелить конечностями. Судя по всему, еще и затылком при падении приложился. Ощупал – да, немного кровит.

- Ты кто такой, э? Папашка этого дурачка, что ли? Иди давай отсюда, слышь! – агрессивно вступил «хрипатый» в очередной словесный поединок, за ним тут же последовал неразборчиво-агрессивный гомон поддержки со стороны разгоряченных соплеменников. Их голоса то затихали, то становились визгливо-громкими, будто кто-то в моей голове крутил колесико громкости, играясь со звуком.

Зрение и способность шевелиться потихоньку возвращались, и я все-таки приподнялся, оглядывая поле боя.

Три говнюка окружили неподвижную, высокую мужскую фигуру в плаще. Кажется, где-то я уже её видел… Приматы истошно вопили, пытаясь выяснить, «кто ты такой есть?», «ты знаешь, кто я такой?» - в общем, занимались любимым делом: провоцировали и наседали. Мужчина безразлично пожимал плечами, смотрел свысока, с откровенным презрением.

Один из поганцев, стоявший чуть сбоку, за плечом мужчины, внезапно попытался нанести подлый удар в голову – а дальше я не совсем понял, что произошло.

Мужик будто «взорвался», размазался в воздухе, нанося многочисленные, практически неразличимые глазом оплеухи – и вся злобная троица бесполезными кеглями разлетается по округе. Я ощутил полную нереальность происходящего, будто показали боевик прямиком из прошлого века, причем в ускоренном режиме – уж очень резво и мощно бил мужчина.

Быстрее бьет только Чак. Наверное.

Тут признаюсь: года где-то полтора назад мы дружно, всем мужским коллективом нашего офиса, увлеклись просмотром матчей по смешанным единоборствам. Кое-кто даже сходил несколько раз на тренировки, о чем довольно быстро пожалел и больше к этому брутальному спорту возвращаться не пожелал. Мы же, подобной ошибки не совершившие, еще как минимум месяца три собирались теплой компанией и под кружечку-другую пенного просматривали прямые эфиры и записи поединков, оживленно комментируя бои и дискутируя на профильных интернет-площадках.

Диванные бойцы из нас вышли просто олимпийские, что ты! Я тогда понабрался всяких специфических терминов, чем уверенно пользовался в дальнейшем в мужских (и даже женских) компаниях, завоевывая дешевый, но от этого не менее «дофаминовый», авторитет.

Поэтому комментировать могу, а драться – нет.

Тела агрессоров прокатились по асфальту и застыли. Я с облегчением выдохнул и взглянул на мужчину внимательнее. Действительно высокий, но производит впечатление скорее изящное, чем бодибилдерски-физкультурное, одет не по погоде, в длиннополое пальто, а также является обладателем длинных, до плеч, волос и шикарных, лихо подкрученных усов пшеничного цвета. Почему-то мне захотелось назвать этого мужика корсаром. Ну или бретёром, на худой конец. Было в его облике что-то благородно-пиратское, «киношное», нагловато-насмешливое, и в то же время - изящно-рассеянное. Будто художник нетипичный или музыкант брутальный. Да, точно видел его, только где…

«Корсар» тем временем неспешно подошел ко мне, присел, широко ухмыльнулся и поинтересовался:

- Ну, чего лежим, кого ждем?

- Вероятно, их, - я указал подбородком в сторону парочки решительно направлявшихся в нашу сторону колоритных граждан. В байкерских кожанках и «мотоботах», бородатые, здоровенные и очень похожие один на другого – они тут точно не библиотеку ищут.

Хотя кто их знает, эти местные библиотеки…

От кивка меня снова повело, к горлу отвратительно подкатило, и я на пару секунд выпал из этого мира.

Мужчина хмыкнул, еще разок взглянул на меня, встал и вальяжно развернулся к новоприбывшим. Байкеры-близнецы сосредоточенно сопели, изучая нас. Легкий ветерок донес могучее амбре дешевого табака и кислого пива.

Побитым лицом чую: назревает очередной мордобой.

- Э, мужик, закурить не найдется? – забавно, чуть фальцетом, подал голос один из «байкеров».

Мой защитник (надеюсь, дылда-«флибустьер» все же продолжит меня спасать, пусть даже и появился тут случайно) поморщился, лениво махнув ладонью у носа.

- Ты уже накурился и напился, амиго. Хватит тебе на сегодня.

- Слышь, а ты чо грубишь, утырок? К тебе культурно обратились, а ты быкуешь! – гаркнул второй, по виду - явный недоумок (впрочем, как и первый - они точно братья, готов ставить на это свою «треуголку»).

Мужчина смерил «бандитов» долгим изучающим взглядом, цыкнул зубом, чуть приподнял бровь:

- Я вот сейчас не понял: вы - «байкеры» дальнемагистральные или бандосы дерзкие из местных «девяностых»? Если второе - где тогда ваши цепочки, «Абибасы», кэпки? Где, наконец, семена подсолнечника, которые вы должны прилежно грызть? Где вишневая «торпеда» и иные необходимые атрибуты? Извольте четче и до конца отыгрывать роли, кабронес! – тут голос «бретёра» вдруг сорвался на звонкий фальцет:

- Не верю!!

Мне показалось на секунду, что сейчас он в сердцах сплюнет, развернется и уйдет в закат. На всякий случай приготовился уползать в панике – эти двое меня просто запахом перегара добьют.

Взгляды «братьев» после слов верзилы сделались очень осмысленными, цепкими, колючими. Злые, опасные это стали взгляды. Обиделись, наверное, что не оценили их актерский талант.

Один из них буркнул:

- Посмотрели, как ты дерешься. У тебя неплохая скорость, Птицын. Для любителя. Вероятно, нам будет немного интересно тебя бить. Самую чуточку.

- О! Значит, убивать меня сегодня все-таки не планируют? – в голосе мужчины послышалось воодушевление и даже немалое облегчение.

- Это уж как пойдет – равнодушно проговорил второй «боевик».

- Ну что ж, пайасос, тогда… - мужчина подбоченился, явно изготовившись разразиться монологом - но не успел. Двое, не издав ни звука, в синхронном рывке в долю секунды сближаются с жертвой, превратившись в размытые тени. Следуют два молниеносных удара: кажется, эти «байкеры» двигаются даже быстрее моего спасителя.

Оба удара, нанесенные с нечеловеческой мощью и скоростью, мужчина каким-то образом успевает принять на жесткие блоки, закрывшись на манер тайских боксеров и подняв-прижав колено к груди. Силой ударов его отбрасывает, но он все еще стоит на ногах.

Криво ухмыляется.

Нападающие тут же плавно скользнули вслед, стараясь зайти с боков, вбивая в цель чудовищной силы пинки и удары. Мой спаситель в долгу не оставался, отвечая короткими, мощными сериями и постоянно маневрируя. Скорости постепенно нарастали, но я (не спрашивайте, как) успевал поймать взглядом некоторые фрагменты боя.

Вдруг я отчетливо увидел, как в моменты особенно жестких блоков и столкновений эффектно проскакивают лепестки-вспышки ржавого цвета, словно от рьяно лупцующих друг друга бойцов отлетают брызги раскаленного металла.

Один из «байкеров» сумел нанести аж тройную «вертушку», высоко выпрыгивая, аки толстоногая балерина, и каждый раз при нанесении удара его конечность оставляла в воздухе хорошо различимый красноватый след.

Такое я уже видел, да. Правда, не в жизни, а в компьютерных играх.

Я у мамы каратист!

Черные штанишки.

Я с «вертухи» муху бью,

А на жопе шишки.

«Корсар» тем временем не сдавался. Сблокировав очередную серию панчей, хуков и киков справа и слева, он грациозно присел и, издав яростный вопль взмыл вверх, словно подброшенный мощной пружиной, одновременно нанося амплитудный апперкот ближайшему противнику. Воздух вокруг руки, описывающей широкую дугу удара, диким образом засветился фиолетово-белёсым, словно пламенный метеор, входящий на огромной скорости в плотные слои атмосферы.

Попал.

«Байкера» катапультой швырнуло в воздух, перевернуло, запоздало донесся гул от прилетевшего удара, а затем и от падения тела на асфальт.

Внутри меня все сжалось.

Да ладно!..

Удивительно. У товарища, получившего «метеором» по зубам, голова не отправилась в самостоятельный полет к ближайшим крышам. Более того, он решил не отлеживаться и даже не отсиживаться, бодрым подпрыгом тут же взмыл на ноги и хитрым пинком снова «вписался» в заварушку.

Я печально помотал головой: судя по всему, у меня серьезное сотрясение мозга… Вот это я понимаю – глюки! Но лечиться к психиатру точно не пойду – слишком уж интересно. Я аж рот приоткрыл и о собственных проблемах забыл на минуту.

Представилось на секунду, что я снова в баре, самозабвенно болею за «своего» чемпиона.

Обмены ударами продолжались. Атаки и контратаки с самых неожиданных углов сменялись с калейдоскопической скоростью, поединщики лупили друг друга рьяно, эффектно и запредельно-быстро. Усатый гражданин, подпрыгнув высоко в воздух, жуткой «гильотиной» ахнул ногой сверху, попав, впрочем, в блок – бумкнуло, кракнуло, расцвело очередными спецэффектами, и мне на секунду показалось, что от ног «байкера», принявшего удар, во все стороны зазмеились по земле глубокие трещины.

Растяжке и гибкости сражающейся троицы позавидовали бы все йоги и гимнасты мира одновременно.

«Близнецы», натурально, озверели. Синхронно издав серию безумных воплей, они буквально забросали мужчину ударами, действуя слаженно и нисколько не мешая друг другу. И эти серии завершились, видимо, «коронными» затрещинами: каждый нанес еще по паре панчей рукой-локтем и завершил дело бронебойным амплитудным пинком.

Вспыхнуло жухлой зеленью, во все стороны полетели какие-то ошметки и «капли» ржаво-золотистого цвета – и безумная мощь атаки все-таки сделала свое черное дело: мужчину буквально снесло с места, закрутив волчком. Он тяжко рухнул на асфальт.

Замер изломанной куклой.

Перед глазами вновь мелькнули яркие цифры, потухли.

Я постарался сделаться как можно меньше и даже дышать перестал, от страха и огорчения. Лишь бы про меня не вспомнили…

Нападающие тоже застыли. Настороженно переглянулись. На короткое время воцарилась тишина.

- Гм… И это весь Птицын? – первый «байкер» был, судя по всему, разочарован: - А рассказывали-то… Помер, что ли? Взгляни, Роуд.

Второй молча присел рядом с лежащим мужчиной, вгляделся. Подобрал мелкий камешек, бросил несильно в голову. Вроде попал.

Еще подождали.

- Кажись, все, Кнут, клиент отбегался. Но, знаешь, подходить ближе почему-то совсем не хочется…

Сразу же после этих слов послышался негромкий смешок, затем раздался протяжный стон.

- Ты чё камнями бросаешься, каброн пузатый?!.. Фу… Чуть не убили, ихос де пута! Двое на одного, сука! – фальцетом, возмущенной базарной торговкой вдруг заголосил пострадавший. Он перевернулся на спину, зло и внимательно посмотрел на Роуда. Издал еще один стон, полный невыразимых страданий и боли, зачем-то схватился за левую ногу.

Вдруг зевнул и пробухтел со скукой в голосе:

- Кнут и Роуд, значит. Искренне рад знакомству с…

И снова не дали договорить. Кинулись отчаянно, стремясь тут же вбить, втоптать в землю, пока противник не поднялся. Да, эти ребята явно предпочитали сначала как следует вдарить, а потом уже разговоры разговаривать.

Как на них одежка-то в окружающей атмосфере не сгорает от всех этих резких телодвижений?

Я фиксирую последние секунды будто в тумане, сквозь сгустившуюся пелену. Странным образом «ощущается» практически каждое движение «байкеров».

А вот Птицына я теперь не «чувствую». Совсем.

Непонятно как, когда, - но он уже стоит на ногах. Птицын не бьет: его руки мгновенно выхватывают из воздуха несущиеся к нему тела наемников прямо за глотки, будто двух куриц. Никакого движения: мужчина просто переместился в пространстве, оказавшись совсем близко к своим несостоявшимся убийцам. Его не сносит налетевшей массой здоровенных «байкеров», зато оба бойца врезаются в его выставленные ладони, словно тряпичные куклы в бетонную стену.

Его руки - тьма, они поглощают свет.

Раздается отчетливый, противный хруст, надсадный хрип, оба здоровяка провисают на вытянутых руках недавней «жертвы». Я в который раз забываю, как дышать, от изумления, отвращения и ужаса: «прохрустели» эти парни знатно.

А я это «прочувствовал».

Немая сцена.

- Ну, поигрались – и хватит, - ворчит мужчина. – Гм. Кажется, я слегка погорячился… - Птицын продолжает удерживать тела на вытянутых руках. Впрочем, сильного напряжения или раскаяния в его голосе не слышно. Он внимательно вглядывается в синюшное лицо самого разговорчивого, секунду хмурится и вдруг дурашливо ухмыляется:

- О как. Живой, что ль? – и «корсар» легким движением брезгливо отбрасывает парочку к стене соседнего здания. «Байкеры» тяжело валятся на асфальт бесформенными кулями. Один из них, кажется, Кнут, надсадно хрипит.

Мужчину внезапно начинает бить сильная дрожь, он хватается за грудь и, еле слышно ругаясь, поспешно лезет в карман. Судорожно вытаскивает здоровенный шоколадный батончик, одним движением разрывает обертку и съедает лакомство буквально в пару укусов. Тут же достает еще два, лихорадочно запихивает их себе в рот один за другим. Энергично работая челюстями, щелчком пальцев запускает обертку в наемников и важно произносит:

- Прошу отметить мое неуемное человеколюбие и общую нацеленность на мир и переговоры. Никого не убил, и, может быть, даже не покалечил! – Птицын спешно проглатывает последний кусок шоколадки, облизывает пальцы: – Чертов коллапс… Кстати, было местами интересно. Самую малость. Так что вы молодцы, хоть и фантастические идиоты. Но, несмотря на этот прискорбный факт - приходите еще!

Птицын театрально раскланялся, чуть на завалившись на своих «собеседников», отвернулся и, еле слышно покряхтывая, неторопливо пошел в мою сторону.

Я нервно жамкнул бублик эспандера в кармане.

Глава 7. Посланник.

Место: не так чтобы далеко

Время: все тот же день.

Солнце погожего осеннего дня клонилось к земле, повисло мутным латунным диском где-то там, вдали, с превеликим трудом пробиваясь сквозь сомкнутые ряды черных кипарисов и вековых вязов, окутывая древние статуи ангелов странной, сизой дымкой.

Дорожки были прискорбно пусты.

Его Высокопреосвященство Кардинал-епископ и, по совместительству, Гранд-инквизитор Восточной епархии Доминик Флёри второй час мерил шагами Малую Залу. Его высокая, будто выбитая из камня фигура в тяжелой сутане то и дело замирала у стрельчатого окна, выходящего на монастырский парк, больше похожий на старое кладбище. Заложив руки за спину, Его Высокопреосвященство подолгу стоял, всматриваясь в полумрак ближайшей аллеи.

В Зале пахло старым пергаментом, холодным камнем и вездесущим ладаном. Флёри остановился у массивного стола из мореного дуба, пальцы в тяжелых перстнях-реликвариях коснулись серебряного кубка. Исходившая паром янтарная жидкость успокаивающе пахла душистыми травами. Кардинал сделал пробный глоток, прислушался к ощущениям.

Прорыв…

Этот Прорыв спутал все карты. Как не вовремя! В городе становится тесно, прибывают… новые действующие лица. В возникшем хаосе просчитывать свои и, тем более, чужие шаги становится чертовски сложно.

Флёри шумно, сквозь зубы выдохнул, раздражённо дернул щекой: ему вдруг на секунду нестерпимо захотелось поддаться мимолётной слабости и, наконец, уехать из этой Богом оставленной страны.

История, как известно, повторяется. Вновь провернулось Колесо времён, насмешливо скрипя несмазанными шестернями. И вот уже на пороге очередной Катаклизм, и вестники его – в который уже раз? - пробили путь сюда, в наш многострадальный мир.

Кардинал скользнул взглядом по противоположной стене, где в глубокой нише покоилось массивное деревянное распятие. Монументальное, потемневшее от времени, вырезанное из цельного куска дуба. Испанская работа прошлого века. Ваял настоящий Мастер: ребра Спасителя обтягивали кости, а капли крови на лбу и запястьях, выписанные густой карминовой краской, в полумраке залы казались свежими, почти влажными. Христов лик, опущенный к правому плечу, тонул в густой тени, отчего казалось, будто Сын Человеческий не умер, а лишь зажмурился, отказываясь смотреть на этот мир.

Флёри молча перекрестился.

Значит, аналитики были правы. Этот Прорыв – особенный. Отродье Тьмы явилось за людскими душами, и Сфера — проклятая, богопротивная машина, бездушная служанка тех, кто возомнил себя богами, — гостеприимно распахнула свои врата Врагу Человеческому.

Кардинал вновь пригубил целебный отвар, на мгновение замер, закрыв глаза, затем с сожалением поставил кубок на холодную, шершавую поверхность. Мрачно посмотрел на стрелки старинных часов, перевёл взгляд на желтоватый прямоугольник вскрытого конверта, сиротливо лежащий на пустом столе.

Консорциум просит о встрече. Засуетились, значит. Это хорошо. Не зря слили бизнесменам информацию, появляются некоторые варианты. Нужно будет встретится ещё и с «Наукой», получить от них доказательства – и с полным правом смахнуть с игрового стола парочку надоевших фигур.

Избранный.

Флёри скривился, словно надкусил дикое, неспелое яблоко. Всякий раз, когда Сфера метила смертного своей печатью, земля умывалась кровью. Бесконечные битвы, интриги и хаос, всегда следующие за всеми этими «избранными» по пятам. Всегда - бунт, который придётся подавлять, так или иначе.

Огнём и мечом.

Инквизитор удовлетворенно кивнул своим мыслям.

Подопечный задерживается. Это… заставляет беспокоиться. Грегор – умный мальчик, но никто не застрахован от ошибок. Кардинал поднял глаза вверх, будто читая про себя короткую молитву, и вновь направился к окну.

Лишь бы на рожон не полез… Отродье тьмы церемонится не будет. «Гость» никогда не церемонился... Молодой парень, горячий… Перспективный.

Флёри машинально тронул еле заметный шрам на виске.

Шорох у тяжелых дубовых дверей заставил кардинала вскинуть голову.

- Он здесь, Ваше Высочайшество, – бесцветно прошелестел неприметный служка, бесшумно возникнув в дверном проеме. Его Высокопреосвященство чуть улыбнулся, с явным облегчением выдохнул и махнул рукой:

- Проси.

Дверь закрылась, чтобы через семь вдохов открыться вновь и пропустить в залу высокого, статного мужчину. Неслышно скользнув в дверной проем, он быстрым, отточенным движением снял старомодную, широкополую шляпу и чуть опустил взгляд, отдавая дань уважения Гранд-Инквизитору. Грязно-серый, кожаный плащ командора хранил на себе засохшие бурые брызги и пыль катакомб. Холодные, прозрачно-зеленые глаза выдавали хищника, не привыкшего отводить взгляд.

В зале будто стало холоднее.

Чеканя шаг, визитёр прошел по красной дорожке и опустился перед Кардиналом на колено.

- Пришел по Вашему зову, мой Гранд.

- Грегор… – Флёри шумно выдохнул, и морщины на его суровом лице на миг разгладились. Он подошел, положив сухую ладонь на склоненную голову воина-инквизитора. – Встань, брат мой. Дай взглянуть на тебя…

Командор неторопливо поднялся во весь свой внушительный рост. От него пахло потом, железом и горелой плотью.

- Вижу, вижу, что было непросто, - голос Гранд-инквизитора гулко разносился по Малой Зале. - Но ты здесь, это главное. Значит, ты справился… Ну, поведай же скорее: все ли благополучно? Удалось ли задуманное?

- С помощью Божией мы с… - Грегор начал было свой рассказ неожиданно тихим, даже мягким голосом, но тут же был прерван:

- Нет, обожди, не торопись. Прости старика! Ты, верно, устал и проголодался с дороги. Фрол! – не слушая робких возражений, Гранд-инквизитор схватил со стола колокольчик и на его нетерпеливый звон тут же, будто из ниоткуда, возник давешний служка. – Трапезу нам, Фрол. Хлеба, мяса, лучшего вина… неси всё, что Бог нынче послал.

Фрол исчез, а через недолгое время вкатили обеденный столик со всевозможными яствами и напитками.

Вкушали молча, сидя у разожженного расторопным служкой камина. Грегор сдержанно утолял голод, демонстрируя удивительную деликатность манер.

- Что же, какие новости ты принес сегодня, Грегор? – наконец спросил кардинал, пригубив свой ежедневный отвар и внимательно глядя на собеседника.

- Почти все удалось, не без помощи Божией, – уверенно проговорил капитан-инквизитор, в свою очередь чуть отпив рубиновой жидкости из своего бокала. – Прорыв ликвидирован, мой Гранд. Но… пришлось импровизировать. – Флёри приподнял бровь, заинтересовавшись. – Прорыв «снесло» далеко в сторону, и мы… я принял решение замаскировать нашу операцию. – Грегор старательно подбирал слова, будто бы не был до конца уверен, что старый прелат одобрит его решение. – Заложили «хлопушки» в соседней ветке метро, сообщили куда следует. Отдел отреагировал на удивление быстро. Брат Марк попытался изобразить одного из наших недругов. Не знаю, удачно ли… «ТехБез», конечно, будет копать, но вряд ли что-то найдут: образовался слишком сильный фон, безвозвратно разрушена часть коммуникаций. Мы… немного нашумели.

- Да, я уже ознакомился с предварительным отчетом, хорошо придумано. – внимательно слушавший своего протеже кардинал кивнул, и Грегор еле слышно выдохнул, немного расслабившись. - Полагаю, псы не смогут взять след в ближайшее время. Это хорошо… – Гранд-инквизитор задумчиво вглядывался в темноту за окном, плавным движением кисти закружив темную жидкость в тяжелом кубке. Отдел, понятно, всё знает, но не отказывать же мальчику в удовольствии щелкнуть Власть по носу. – Ты сказал: почти все удалось, Грегор. Что-то все же пошло не по плану?

- Возникли определенные… трудности. – тяжело вздохнул воин.

- Какого рода трудности?

- Двое ранены, Владыка: брат Бриан и брат Ансельм. Они в лазарете, погружены в искусственную кому. Спецы делают все, что могут, но пока результатов нет… Шансов мало.

Услышав имена, кардинал поджал губы, покачал головой:

- Добрые воины и ревностные слуги Божии. Большая потеря для Церкви, нам сейчас потребуются все наши силы. Тьма близко... Но не будем терять надежды. Расскажи, как это произошло.

- Это был… странный Прорыв. – Грегор ожесточенно потер виски, провел ладонью по лицу, пытаясь избавиться от вдруг накатившей усталости.

***

Это был странный Прорыв. Капитан-инквизитор стоял у края провала, мрачно буравя взглядом аж три образующиеся воронки. Как правило, воронок возникало две: «Сфера» всегда действовала по одному и тому же шаблону. Впрочем, какие могут правила у дьявольского порождения?

Грегор, с раздражением отметив значительно усилившееся напряжение полей, окинул взглядом свою группу. Ветераны стояли молча, ожидая его приказов. Каждое закрытие – всегда тяжелейшая битва, настоящее испытание даже для самых опытных слуг Его.

Да, потери случаются. Редко – но случаются. За последние два десятка лет в Летописи Алых Букв было внесено пятнадцать имен. Целых пятнадцать. Слабаков и «пушечного мяса» здесь нет: все воины, участвующие в ликвидации, как минимум, Седьмой ступени посвящения.

А значит, Церковь теряет лучших. Каждое имя в Летописи — это дыра в строю, которую не заткнуть.

Прорыв – это охота. Каждая воронка – это попытка «Сферы» избавиться от одного из Иерархов, коих сейчас всего трое. И все они, включая Папу, всегда находятся под ударом.

Одна загвоздка: чтобы уничтожить Оплот Веры, нужна чудовищная мощь. И Сфера на эту самую мощь никогда не скупится. Целые города обращались в мертвый пепел во времена первых Прорывов … Тысячи, десятки тысяч обычных людей и сотни братьев гибли, пока Инквизиция изгоняла демонов.

Выход всё же нашли. В какой-то момент было замечено: чем меньше воинов участвует в битве, тем меньше всякой гадости лезет из Бездны. Почему? Коварен, как говорится, Диавол в своих помыслах, но сдерживает его Господь.

Если в битве участвовали Высшие Иерархи со своими отрядами, ликвидация воронок напоминала сражение со всеми силами Ада. Сфера, эта бездушная машина, реагировала на концентрацию силы: чем больше противостоящей ей силы собиралось в одной точке, тем щедрее она плевалась тварями. Так что на закрытие Прорыва теперь отправлялась лишь одна боевая группа.

Через время удалось придумать еще одну хитрость: ко дню Прорыва создается «слепок», человекообразный гомункул, несущий практически всю «информацию» атакуемого высшего Иерарха. Этого гомункула транспортируют в место, где должно состояться сражение. Сами же Высшие Иерархи «скрываются», практически полностью перестают пользоваться своими возможностями, «исчезая» из логов Системы. Становятся на время обычными (ну, относительно, конечно) стариками. Этот трюк значительно ослабляет тварей, поскольку у «слепка» своей силы почти нет.

Бывает и так, что место Прорыва смещается в последний момент по неведомым причинам. «Куклу» привозят в одно место, а твари лезут где-нибудь в паре-тройке километров от него. В этом случае инквизиторы несутся, сломя голову, к новой точке, попутно оповещая Епархию о возникшем форс-мажоре.

Сегодня форс-мажор был двойной: Прорыв открылся совсем не там, где ожидалось: в опасной близости от одной из многолюдных веток городского метро. А к двум обычным воронкам добавилась еще одна, которой быть не могло в принципе.

И это наводило на неприятные мысли.

Грегор скинул информацию дежурной группе и принял решение не привлекать к ликвидации дополнительные силы. Точнее, дополнительные силы привлечь все же пришлось – но лишь для того, чтобы совершить отвлекающий маневр: не дать возможности рабам «Сферы» помешать инквизиторам работать.

Буквально за несколько часов спланировали и претворили в жизнь замысел с «терактом». Вышло топорно, неказисто, ну да и ладно: нужную ветку метрополитена парализовало, людей спешно вывели на поверхность. К сожалению, вряд ли удалось надолго обмануть специалистов Отдела, дураков там почти нет…

Теперь дело за малым: успешно закрыть Прорыв.

- Готовность, братья… К бою! – рявкнул Грегор, делая шаг вперед.

Два бешено крутящихся вихря исторгли из грязно-зеленоватого марева первую четверку тварей Ненависти. К горлу вдруг подступил ком, глаза заволокло мутной пеленой, нестерпимо захотелось крушить, рвать на куски, уничтожать все вокруг. Желание было столь сильным, что Грегор до хруста сжал зубы, вскинул голову и захрипел. В глотке саднило, сосуды в глазах мгновенно полопались, костяшки сжатых кулаков сочились кровью – чтобы совладать с первым шквалом эмоций, командор что есть силы вбил оба кулака в стену. Во все стороны разлетелось каменное крошево, в стене образовалась здоровенная дыра.

В общем, начиналось все привычно. Братья стояли неподалеку, внимательно и спокойно наблюдая за проявившимися монстрами. Загодя выпитые традиционные декокты сделали их максимально нечувствительными к психическим воздействиям. Бойцы группы превратились в эдаких безэмоциональных киборгов, действующих согласно заложенной программе: ноль сомнений, страха и иных вредных сейчас волнений.

Командиру спасительный отвар был противопоказан: кто-то должен принять на себя первый удар, выстоять, а затем и сохранить контроль над ходом боя. Группа, совсем не чувствующая эмоций – потенциальные суицидники, которые без колебаний идут на ненужный, зачастую смертельный риск. Давно известно, что подобная нечувствительность снижает эффективность бойца: нет ощущения взрывного коктейля гормонов в крови, резервы организма не мобилизуются, хуже работает интуиция. Поэтому самый сильный и опытный воин группы должен справиться с мощным эмоциональным ударом - сам.

Грегор, конечно же, справился. Первую тварь, текучий, постоянно меняющий форму причудливый силуэт, накрыли слаженно, всей группой. Тут же, не останавливаясь, клином врубились в шустро расползающуюся мелочевку, торопясь зачистить пространство перед собой, дать себе место для маневра. Группу «зыбких», страшных своим сокрушительным психоэмоциональным воздействием, отправили обратно в Ад быстро и без потерь. Сосредоточенно и слаженно работая, добили оставшихся.

«Воронки» тут же выплюнули следующую волну. На этот раз это была стайка юрких, быстрых и крайне подвижных «серпоногов», за которыми маячили два «глухаря» - тяжелые, хорошо защищенные от всяческих воздействий рогатые страхолюдины. Грегор раздраженно дернул щекой, сопроводил молниеносное атакующее движение одного из лезвий «серпонога» своим мечом и тут же, дуплетом, разрядил двустволку прямо в морду «глухарю» – впрочем, без особого результата.

Намаемся мы с ними.

Братья лихо рубились, отстреливались, давили, сжигали и разрывали порождения Системы. Работа привычная, хоть и опасная: «глухарь» успел-таки разок как следует приложится, пробив защиту и отправив в незапланированный полет брата Хорста. Медик не подвел, но пришлось расходовать резерв на экстренное восстановление.

Третья воронка вскрылась совершенно неожиданно, как водится, в тот самый, неподходящий момент. Две «стандартные» исторгли последнюю, самую обильную волну тварей и тут же взорвались, заставив максимально нарастить защиту и на секунду вызвав замешательство в рядах инквизиторов.

Резко стемнело, звуки стали глуше, почти совсем исчезли. Цвета поблекли, ярко освещенное пространство боя заволокло мутью. Свет от защищенной осветительной техники теперь пробивался туго, странно, словно даже замедленно. Толщу нахлынувшего мрака можно было буквально почувствовать, ощутить на губах отвратную сырость. Проведи рукой – и мрак неохотно расходится упругими волнами. Чернильная мгла сковывала движения, сделала их плавными, тягучими, отчаянно-медленными.

Грегор скорее почувствовал, чем увидел: что-то двигалось в этой субстанции. Быстро, уверенно, мелькая белесым на самой границе видимости. Грегор дернулся, вскидывая ружье и прекрасно понимая, что опаздывает. Вдруг закричал один из братьев – его кошмарный крик, полный ужаса и боли, доносился откуда-то издалека, сквозь преграду, вперемешку с хриплым бульканьем.

В чернила плеснули крови.

***

- Значит, он… что-то странное и опасное пробилось в наш мир. – Его Высокопреосвященство, по своему обыкновению, стоял у любимого окна, всматриваясь в вязкие, тянущиеся к самому окну тени. – Скажи, Грегор, как вам удалось избавиться от непонятной твари?

- Мы применили Молот Веры. – спокойно произнес воин, а Гранд-инквизитор тут же крутанулся на каблуках, в крайнем изумлении воззрившись на любимого ученика:

- Вы применили Молот? Зачем?! И выжили? Как?!

- Не было выхода, Мастер. Уверен – мы все остались бы там, так или иначе. Удар Молота рассеял это... непотребное месиво, в которое превратился сам воздух. Но это и все, на что он оказался способен. – Грегор твердо взглянул в глаза наставника:

– Думаю, демон просто ушёл. Молот не причинил ему вреда, но и не позволил остаться и убить нас всех. Пострадали двое. Не помогли защитные техники, щиты, доспехи – все порвано в лоскуты. У брата Ансельма будто срезали руку. Тварь преодолела общую защиту боевой группы и выжила под ударом Молота. Я не знаю, что это, Мастер, но я… встревожен.

- Кажется, я знаю, – чуть помедлив, признался Доминик Флёри и тяжело вздохнул.

Красное солнце упрямо освещало верхушку могучего вяза, создавая контрасты. Смеркалось, древние аллеи парка погружались в тень. Его Высокопреосвященство отвернулся от окна, прямо взглянул на Грегора:

- Видимо, придется нам вновь… сотрудничать с рабами «Сферы». Древнее Зло проснулось, пришло время непростых решений. – Флёри поднял голову и гаркнул куда-то вверх:

- Фрол! Отмени все церемонии, праздники и выходные на ближайшие месяцы. Вели принести мой ноутбук. И мои печати подай... Что там ещё… Пойдём, Грегор, нам предстоит многое сделать.

***

Тот же день.

Во время закрытия Прорыва.

Гена молча протиснулся в арку перехода, вынужденно съежившись до совершенно непотребных размеров. Просто до извращённого минимализма. Пришлось оставить большую часть своих конструктов в над-измерении Браны, подальше от Перехода. А как иначе? Идём на жертвы, раз уж взялись за работу… Гена, естественно, любую работу терпеть не мог, а также с подозрением относился ко всяческим жертвам, в любых своих проявлениях. Поэтому был однозначно недоволен. Даже стукнулся боком об одну из виртуальных арок перехода, на десяток минут создав старый добрый парадокс Бреннера-Вишнивецкой и вызвав сбой в системах отрисовки реальности.

Древнючий комп Проекта еле выдержал нагрузку перехода, трижды выдавая ошибку совместимости. Гена цыкнул вторым передним рядом зубов: всё-таки жмоты эти ваши АрхиДемы! Упорно продолжают совать в миры Вычислителей позапрошлого поколения.

Ретрограды.

В области проявления было ожидаемо темно и, к сожалению, плохо пахло. Гена даже немного пожалел, что не сдержался. Но потом махнул плавником и аккуратно поплыл во тьме, стараясь не сталкиваться с местными.

Кажется, тут проходил какой-то праздник. Ну или иное какое развлечение... На мгновение стало любопытно, и Гена быстренько подключился к Инфополю. Начал было впитывать информацию, но через пяток секунд плюнул и решил, что ему лень. Беглого взгляда оказалось достаточно, чтобы осознать всю стандартность этого Проекта. Комп, который местные называли «Сферой», послушно доставал разнообразную флору и фауну прямиком из архидемовских миров-вивариев (и чорт знает откуда ещё, раздражённо подумал Геннадий, никакой гигены!), а суровые мужики в доспехах на этих тварях «качались».

Ну, тоже развлечение…

Вокруг мигали и гасли примитивные искажения, жалкие отзвуки настоящих парадоксов, создавая аляповато-яркую, рваную цветомузыку. Это тоже немного огорчало, поэтому Гена твердо решил с местными не контактировать и даже не спрашивать дорогу. Вежливость – вежливостью, но эти - какие-то нервные, неуёмно-сосредоточенные на изничтожении друг друга.

Вот и пусть, вот и ладно. Мало ли, праздник у них, действительно…

По расчётам, реальность вновь должна была отрисоваться примерно через семь минут. Что ж, значит, воспользуемся оказией и покинем этот аттракцион, не прощаясь. Аккуратно столкнув с пути очередную, исступлённо рубившую когтями воздух нечеловеческую фигуру, Гена двинулся было к маячившему невдалеке выходу, но тут же затормозил, пропустив перед самым носом утробно жужжащую зубцами и ржавыми цепями полоску стали.

Кровожадный абориген, к сожалению, этой возмутительной выходкой не ограничился. Он, задёргался, истошно заорал и зачем-то влепил идиотский, ломаный энергоконструкт Геннадию прямо в бок. Неказистая структура ожидаемо лопнула, обдав аборигена высокотемпературным откатом. Агрессор заткнулся и пропал из виду.

Гена на секунду замер, в раздражении закатив глаза и даже приоткрыл рот. Однако через секунду понял, что совершил большую ошибку: еще один любитель кровавых развлечений тут же сунул острую железку прямо за четвертый ряд зубов, неприятно пощекотав Геннадию нёбо. Гена рефлекторно рот захлопнул и тут же с отвращением сплюнул – кажется, дикарь зачем-то оставил часть себя у него во рту.

Ну всё, господа!

Это уже ни в какие рамки!

Это… просто возмутительно!

Гена решительно побледнел и совсем уже собрался накрыть этот кровавый цирк массовой «глушилкой», но тут, кажется, хоть кто-то из местных включил мозги. Над головой Гены образовалась капля конденсата. Непонятно, каким образом местный сумел сконденсировать рандомно интерферирующую анти-структуру, но в данный момент это было именно то, что надо. Гена благодарно впитал в себя большую часть «хаоса» капли. Однако, желая прослыть джентльменом среди аборигенов, оставил немного энергии и местной тусовке. Мало ли, вдруг им тоже нужно срочно сменить свое местоположение в пространстве-времени. Или изменить агрегатное состояние на более подходящее…

На прощание махнув догадливому мужику плавником, Геннадий сменил форму и переместился в нужную ему точку.

Глава 8. Очень большая, в которой всё становится чуточку яснее.

- Птицын. - представился Птицын, протягивая мне руку. Кисть была хоть и крупная, но неожиданно тонкая, изящная, с длинными «пальцами пианиста».

- Романов. – в тон ему решил представиться я, с трудом принимая вертикальное положение и кое-как приводя себя в порядок.

- Приятно познакомиться, - благодушно кивнул мне мой спаситель и неспешно двинулся прочь. Я тут же последовал за ним: ночь только начиналась и неизвестно, сколь много неприятных встреч мне предстоит сегодня.

Догнав Птицына, я открыл было рот, желая задать пару десятков вопросов, но он вытянул руку и мягко произнес:

- Давайте-ка, Сергей, отложим на время нашу беседу и быстренько отыщем приличную едальню. Такую, чтобы порции подавали побольше, а денег драли поменьше. Ничто так не пробуждает аппетит, как хорошая драка! – и Птицын бодро ускорился.

Досадно, но есть совсем не хотелось. Зато голова болеть перестала и организму странным образом полегчало.

Что ж, кушать – не морды бить. И тем более не получать по ней, родимой. Съедим чего-нибудь, а потом и поговорим, если усатый «бретёр» не будет против.

Через десяток-другой минут мы всерьез и надолго засели в ближайшем ресторанчике быстрого питания. Столик перед Птицыным был заставлен всевозможной снедью, источающей одуряюще-призывный аромат: всяческих размеров и наполнения бургеры чередовались с напитками, напитки – с фруктовым мороженым и сладкими пирожками, а также в наличии была одинокая тарелочка с салатом, обильно политым чем-то майонезным.

Я был заинтригован: съесть все это будет кратно сложнее, чем набить морду десятку тех «байкеров». Передо мной же сиротливо остывала чашечка кофе и пирожок. С вишней. Чтоб стресс заесть.

Птицын обстоятельно, без церемоний и изысков, приступил к поглощению окружавших его килокалорий, споро разворачивая многочисленные обертки да коробочки, я же меланхолично жевал пирожок, отрешенно обозревая окрестности.

В голове было пусто, думать совсем не хотелось. Начался отходняк. Переживая последние события, схватил было ближайшую ко мне булку, начал с проснувшимся аппетитом есть – и тут же испуганно посмотрел на Птицына. Тот в ответ глянул неодобрительно, нервно откусил сразу треть от циклопических размеров тройного бургера, однако ж скандалить не стал.

Доедали молча.

- Ну-с! – стол был усеян обертками, ошметками, бумажками, пустыми тарелочками и стаканчиками. Птицын не обманул ожиданий, смел все подчистую. Чуть застенчиво промокнул губы салфеткой и, сыто отдуваясь, откинулся на спинку стула. – Полагаю, можно и поговорить.

Я был, конечно же, не против. И тут же задал банальный, но ожидаемо-логичный вопрос:

- Кто вы, Птицын? – прозвучало довольно жалко, я внутренне поморщился. Пару раз сдавил бублик эспандера в кармане, для обретения уверенности и отваги.

- Я? А вы разве не догадались, Сергей? Я – человек «Хэ». – он произнес это «хэ» резко, рублено, будто удар нанес. Рассеянно оглядел зал, увлеченно ковыряясь пластиковой вилкой в зубах. – Летящий ужас, который на крыльях ночи. Злодей будет примерно наказан, добро превратится в бабло. Работаю, спасаю мир, с понедельника по пятницу, без перерыва на обед.

Шутник юморной. Я молча ждал, наблюдая за небольшой компанией молодых людей, рассевшихся на довольно уютных диванчиках вокруг соседнего столика и уткнувшихся в экраны своих гаджетов. Друзья закадычные, не иначе.

Птицын вздохнул и отложил пластиковую вилку.

- Ладно, шутки в сторону. Все достаточно серьезно, и в то же время максимально… необычно. Начну с главного: существует такая крайне любопытная штука, широко известная в узких кругах под названием «Сфера». Слышали когда-нибудь?

- Не приходилось, если честно. Игра компьютерная? – я вежливо поднял бровь.

- Нет, это не игра. Ни разу не игра. Это, Сергей, сложная и в меру интеллектуальная Система (вот! так и знал – Система!) с гигантскими, просто непредставимыми вычислительными возможностями… Как бы это так объяснить, чтоб не звучало слишком… фантастично, - Птицын принялся водить пальцем по столу, явно с трудом подыскивая слова. – В общем и целом, это чудовищно мощный и разноплановый «искусственный интеллект». Пока назовем его так, для простоты. Этот ИскИн способен создавать «каналы» для многосторонней передачи и обмена информацией, энергией и материей, натурально, с миром. С Вселенной, так сказать... - сообщил мой собеседник и замолк на пару секунд, созерцая устроенный на столе фаст-фудный беспорядок. Чуть погодя продолжил:

- Тех, кто способен использовать возможности «Сферы», сегодня называют Операторами. Они же Юзеры, Одаренные, Маги, Суперы, Фокусники, Волшебники – и все такое прочее. Их развелось довольно много по всему миру. Тысяч, наверное, пятнадцать-двадцать наберется. Вот только процентов восемьдесят из них – жалкие слабосилки. Само собой, посильнее, поживучее обычного хомо самиенса, но и только. За мыслью поспеваете?

- Пока да. Это все… крайне любопытно. – я изобразил максимальную вовлеченность и внимание. Надо выслушать дядю, дядя меня спас, и вообще дядя странный. - Не скажу, что сразу верится, но, как минимум – да, интересно.

Птицына, судя по всему, ответ удовлетворил, и он так же размеренно продолжил:

- Итак, про этих самых волшебников-Операторов. Большинство не умеют почти ничего. Много чего хотят и даже что-то для обретения этого «чего» делают. Однако все невпопад, все не то. К «гурам» на поклон ходят, денежку им несут… Короче, мало думают, много суетятся. Чистый жест и ритуал, будто Средневековье магическое кругом, - мужчина пожал плечами, печально вздохнул и подождал пару секунд, будто приглашая сочувствовать и печалиться вместе. – Но не всё так ужасно, друг мой! Есть в нашем мире люди с большой буквы «Л»! Как говорится, чем дальше в лес, тем толще партизаны: некоторым из начинающих колдунчиков удается стать чем-то… иным. Прорвать границу плебейской серости и унылой бесполезности, выстроить свою систему… Систему в Системе, понимаете? И вот тогда зарождается новый Человек. Он, конечно, все еще тот же, человеческий, поэтому непременно жаждет тривиального могущества, безмерного богатства и подхалимского поклонения. Но, в то же время, получившийся Оператор - он совсем новый. Волшебный.

Неожиданно звонко затрезвонил смарт. Я вздрогнул, заполошно полез в карман. Номер высветился незнакомый, как бы и не иностранный. Приложил аппарат к уху:

- Слушаю.

- Приветствую вас, Сергей! – радостно завопил смарт голосом Птицына. Что характерно, Птицын напротив вопил то же самое. – Это я, самый лучший в мире Учитель! Попрошу не спать на уроке! А то «двойку» пробью! Точнее, поставлю! - телефон и Птицын продолжали вещать одновременно.

О как…

Я аккуратно нажал «отбой». Отложил смарт, покрутил в руках какую-то бумажку. Птицын ухмыльнулся и бодро продолжил:

- «Инфо» - так называют канал доступа к обширной базе данных «Сферы». Аналогия с местными, земными базами данных притянута за уши, но для простоты понимания сойдет. – Усатый лектор внимательно взглянул на меня, проверяя, слежу ли за мыслью. Я следил.

- Там много интересного, но «Инфо» вам пока недоступна. Итак, от жалких слабаков - к модным и прокачанным парням. Таких, наверное, процентов пятнадцать. Их вы точно назвали бы магами и даже волшебниками, – почему-то тяжело вздохнул Птицын. - Ну или высокоуровневыми персонажами из компьютерной игры, если угодно. Эти способны лихим пинком развалить тяжелый танк, пустить из организма высокотемпературный, красиво светящийся плазменный шар, да и вообще устроить локальный Армагеддон. – на кончике пальца моего собеседника что-то ярко сверкнуло, заискрилось, и я испуганно откинулся на спинку стула. Птицын весело хмыкнул, но, тут же, будто смутившись, убрал спецэффект и продолжил:

- Оставшиеся же небольшие проценты – это самые серьезные дяди и тети, элита элит. Кушают остальных суперменов на завтрак, друг друга – на обед и решают вопросы галактического масштаба – на ужин. Они настолько «сроднились» с Интерфейсом, что воспринимают себя частью самой «Сферы». Она отвечает взаимностью, но… очень странной. Их вы, скорее всего, не встретите, потому что они прячутся.

- От кого?

- Это пока неважно. Не переживайте, точно не от вас.

Я решил задать уточняющий вопрос:

- Ну хорошо, допустим… Скажите, Птицын, вот если они… точнее, вы, такие прям из себя маги-операторы-фокусники – зачем вам эти танцы с бубном? Ну, в смысле, драться на кулачках зачем? Можно же вскипятить противнику кровь… воздух вокруг него… той же горячей или холодной плазмой жахнуть, в конце концов… - я пощелкал пальцами, пытаясь точнее сформулировать мысль.

- Вопрос понял. Хороший вопрос. Если кратко – вынужденно ограничиваем применение силы. Сдерживаемся. Самые крутые действительно могут, увлёкшись, и небольшую страну спалить. – Птицын энергично всплеснул руками, изображая мощный взрыв и смахнул движением мятую картонку из-под бургера. Буркнул что-то, но под стол за ней не полез. - Только дураков нет – на смердящих паленым руинах жить. Так что в свое время был принят своеобразный дуэльный кодекс: хочешь подраться – дерись, но без фанатизма. Прям как у стандартных людей! Эти ведь тоже могут страну спалить, без всякой магии. Из средств массовой информации точно знаем, что каждый людской церёк нынче ядерную бомбу в чулане прячет. Но пользоваться – ни-ни! Так что, если колдуны суперменские воюют, то делают это максимально цивилизованно, с соблюдением правил и конвенций. До тех пор, пока это выгодно. Трупов, правда, все равно море, - сокрушенно покачал головой лектор. – Кому война…

- Ага… - глубокомысленно протянул я, - Позвольте предварительно подытожить: мы, значит, взаимодействуем с ИИ, который неведомым образом делает нас немножко волшебниками. Но деремся мы кулаками и ногами, потому что иначе придется сильно бахнуть. Оригинально…

Птицын чуть приподнял уголки рта.

- Вас, – он с ехидцей выделил это слово и щелчком пальцев пульнул в мою сторону измятую бумажку, – никто волшебником не делает, Сергей. Это вообще не о Вас. Вы пока, так сказать, болванка. Сырой материал. Это я рассказываю о других. О тех, кто действительно обладает серьезными сверхспособностями. Да, они такие «суперменские» именно благодаря возникшей и постоянно укрепляемой связи с системой Сферы. Без нее, родимой, они были бы стандартные, вполне своеобычные люди. Кстати, колдуют операторы способом, совершенно понятным, научным и известным: физика Теории Полей и дополненной реальности, вторичные квантовые взаимодействия, физика сверхвысоких энергий, законы трансформации материи и энергии и всё такое прочее.

- То есть это скорее наука?

Птицын важно кивнул:

- Самая натуральная. Сфера - продукт внеземных продвинутых технологий. Но об этом мы пока говорить не будем, это не столь важно на данный момент. Сейчас нам важен процесс мордобоя. Морды лупим друг другу по старинке, зато эффектно и без компромиссов. Развлекаемся как можем. Кстати, не обязательно на кулачках выходить, различное оружие тоже в ходу. Хошь - из базуки по супостату стреляй, хошь - на танке по трупам раскатывай.

Я кивнул, с сожалением посмотрел в пустой стаканчик. Мысли все же немного путались.

Хреновый день.

Птицын что-то еще говорил про Операторов, высокие энергии и прочее, я же слушал рассеянно, вспоминал.

Что мы имеем? В сухом остатке, из происшествий за день: женщина бросила, морду набили мне, глюки совсем замучили. Из позитивного: сижу в тепле, кофе выпил, пирожок сожрал. Историю интересную слушаю…

Нет, если посмотреть со стороны, то все здорово и замечательно. Приключение намечается, если верить классике. Сейчас, по идее, Птицын должен позвать меня в Путь, за Граалем. Параллельно нужно будет спасти мир. Это несомненно. Ну и принцессу какую спасти. Без принцессы и иных эротических приключений ни одно приключение не обходится.

- Сергей, я бы хотел задать вам пару вопросов лично-философского свойства, прежде чем мы продолжим наш разговор. Прошу не пугаться, если они покажутся вам странными. – Я с трудом вернулся в реальный мир, стараясь унять разыгравшееся воображение. Птицын смотрел серьезно и внимательно, от расслабленности не осталось и следа.

- Да, конечно. – собравшись, я приготовился беззастенчиво врать.

- Что вы цените в людях?

- Что, простите?

- Какие качества, ну или свойства в человеке вам кажутся правильными, нужными? Что вам нравится - или не нравится - в людях?

- Э-э… - я откровенно «затупил», на автомате сжал эспандер. Какой неожиданный заход, однако.

- Просто будьте откровенны, говорите то, что думаете. Я не собираюсь вас проверять и оценивать. – Птицын смотрел на меня с улыбкой, будто добрый дядюшка.

Ну да, конечно, не собирается он. Я вдруг почувствовал себя сидящим на очень ответственном собеседовании, с которого еще и уйти просто так нельзя. Стало тревожно, во рту мгновенно пересохло.

Что же ты хочешь от меня услышать, друг любезный? Что я люблю людей? Если вспомнить драку у ресторана, эти самые Операторы излишним человеколюбием ни разу не страдают. Тогда, может, заверить «корсара», что я отменный боец, просто сегодня Меркурий ретроградно вступил в Юпитер?

А, плевать. Щас выдам базу.

- Скажу банальность, про себя лично... Значит, кхм… Мне не нравится, когда меня бьют по морде. Да и сам я морды бить не люблю. Хоть иногда и хочется. Мне нравится, когда люди ведут себя культурно и спокойно, без перегибов. Терпеть не могу, знаете, фанатиков, догматиков и тех, кто плохо относится к животным. Не люблю «Гринпис» и благотворительные фонды, потому что они слишком часто врут. И воруют. Не люблю алкашей и наркоманов, бандитов и откровенных тупиц. Зато люблю занять немного денег до получки – и не отдать, выпивать по пятницам, играть в комп и тупо смотреть сериалы целыми днями. – Я с вызовом посмотрел на Птицына. Птицын перекатывал во рту зубочистку и задумчиво наблюдал за симпатичной официанткой.

- Да, еще работу свою не люблю. Но тут никуда не денешься: приходится делать вид, что работаю. Что мне это очень нужно. Еще я прекрасно понимаю, что мир неидеален, что в нем полно зла, ненависти и равнодушия, но я не готов брать копье наперевес и идти воевать с ветряными мельницами, если вдруг вам это интересно. Не готов я спасать мир! Да, и учтите, я с большим недоверием отношусь к тем, кто жаждет прогнуть его под себя. Ещё не люблю циничных… Мне нравится в людях доброта – но сам я зачастую злобен и чертовски холоден. – мой собеседник, наконец, отвлекся от созерцания женских прелестей и глянул на меня с явным недоверием. Я решил, что нужно нагнетать дальше, постарался припомнить еще парочку штампов. Больше пурги богу Пурги, как говорится:

- Да-да, к сожалению, я достаточно неприятный тип, с огромным количеством недостатков. Трусоват, не умею хранить секреты, учтите. Особенно если будут загонять иголки под ногти или заставлять слушать модные, молодежные песни. Но все же, в повседневной жизни, я стараюсь держать себя в рамках, не делать людям того, чего не хотел бы получить от них. – глаза Птицына заблестели. Он явно хотел что-то сказать, но сдержался. Что ж, получите тогда, на добивочку:

- Иногда мне действительно хочется бунтовать, исправлять мир и идти на баррикады. Но это быстро проходит. Так что, если бы мне во благо человечества предложили стать «человеком Хэ», я бы плюнул предлагающему прямо в… - тут я осекся, посмотрел на Птицына, наблюдающего за мной с живейшим интересом. – В общем, я бы категорически отказался. Зато, если бы мне предложили много денег, чтоб я не лез не в свое дело – я бы, скорее всего, взял. Такие дела. –выдав весь этот поток сознания, я кивнул, будто поставив точку и с гордостью посмотрел на проходящую мимо официантку.

- Занятно… – «Корсар» побарабанил пальцами по столу. - Сразу огорчу: денег я вам предлагать не намерен. Самому мало. Да и мир спасать – откровенно говоря, кишка у вас пока тонковата. – Он ухмыльнулся, а я вдруг почувствовал раздражение. – Кстати, давай перейдем на «ты». Мне так привычнее, не люблю «выкать». И потом, мы же сражались вместе. Плечом к плечу, так сказать. М-да… И еду делили, только что. – Птицын кашлянул. – Короче, самое время на «ты». Но ты ко мне можешь на «вы», если тебе так удобнее.

- Да нет, все нормально, давай на «ты».

- Отлично. Тогда спешу обрадовать: ты мне подходишь. В нас вообще много общего, Серёга! – неожиданно переключился Птицын на откровенное панибратство. - Я вот тоже не люблю получать по морде. А еще предпочитаю брать оплату наличными, вместо абстрактных «спасибо». – он тут же оценивающе посмотрел на меня, но деньги требовать за мое спасение пока не стал. - И еще: я за справедливость, учти. Око за око, зуб за зуб, это вот все. Так как насчет зуба за зуб?

- Нормально. Особенно, если зуб не мой.

- Великолепно! – обрадовался Птицын. – Так вот, мы, Сергей, должны доверять друг другу. Я поведу тебя к славе, почёту и уважению. И сам тоже пойду, но рядом. Буду твоим менеджером. Ты, конечно, пока слабоват… Но это ничего. Подкачаем. Зато ты идейно близок! А ведь это самое главное в нашем деле!

- Это да. Безусловно. А в каком-таком вашем деле?

- В деле обретения славы и уважения, разумеется. Мы, обретатели почёта, должны держаться вместе. – тут он вдруг привалился к столу и заговорщически прищурился. – Слу-ушай, друг Сергей, а ты веришь в человечество?

- В каком смысле?

- В том смысле, что человек человеку - волк, или все-таки брат? Тварь он, или право имеет?

Я с сомнением взглянул на стаканчик рядом с Птицыным. Немного помолчал, собираясь с мыслями:

– Я, скорее, надеюсь.

- Поясни.

- Надеюсь, люди вдруг решат, что настала пора жить дружно. Будут иногда бить друг другу лица, для профилактики, но по чуть-чуть. Не до смерти. Честно и благородно, один на один, под настроение. А если какие-нибудь правители что-нибудь не поделят – то выйдут во чисто поле и преломят там копья. Сами, без нас. Устроят междусобойчик, так сказать. А мы, простой электорат, соберемся на трибунах, ну или у синих экранов, возьмем по нефильтрованному лимонаду и будем болеть за нашего.

- Да ты пацифист! – воскликнул Птицын, в восторге откинувшись на спинку стула. – Веришь, ты мне стал как сын. Почти. Глуповатый, слабенький – но свой, родной! – Птицын широко расставил руки, задев какого-то мужика за соседним столиком. Тот буркнул что-то враждебное, Птицын даже бровью не повёл. - Обнял бы тебя, да лень вставать. Ладно, давай с диванной философией пока закончим, перейдем к прозе жизни. Вот тебе проза номер раз: у ресторана на тебя напали Культисты. Они же Железяки.

- Культисты? – Я был действительно обескуражен. - В смысле, прислужники Тьмы, извечного Зла, каждое утро практикующие жуткие ритуалы по заворачиванию котят в лаваш и принесение возрастных девственниц в жертву? Вот это вот все?

- Смешно. Нет. Культисты - это те, кто исповедует культ силы. Понимаешь? Спартанцы в кубе, даже в десятой степени. Куда там этим твоим любителям котят и девственниц. Ты должен быть сильным, или будешь мертвым. Такова жизненная позиция Культиста. – «корсар» невежливо ткнул в меня пальцем: – И ты, Сергей, по их меркам оказался слабак редкостный: даже тех троих утырков из ресторана сделать не смог. Соплей тебя буквально чуть не перешибли! – я вздохнул: пассаж про соплю прозвучал обидно. - Проверен, измерен, признан негодным. А значит, что? – он вопросительно взглянул на меня и тут же сам ответил: - А значит, в утиль тебя. Культисты - они такие. А как ты хотел?

Я бы домой хотел, честно говоря.

- Та девушка, с которой ты миловался в ресторане - она из них. Впрочем, не только из них… Хороший «сенс», между прочим. Работает кем-то вроде главного по выслеживанию и вербовке суперменов в их местном отделении. – Тут Птицын прищурился и решил сознаться:

- Ну да, следил за вами, голубками, некоторое время. Хобби у меня такое, за «сладкими парочками» следить. – Он широко улыбнулся, но глаза смотрели серьезно, холодно. – Так вот, ее задача – искать многообещающие кадры. Считается асом в своем деле, давно и успешно собирает в сплоченную группу всякий сброд и биомусор. Но вот что странно: она тебя нашла – и тут же бросила… – потоптался Птицын по больному и наставил на меня указательный палец, изобразив ствол пистолета: - Расстроил ты чем-то даму, Сергей! Оказался, видать, обычным. Таким же, как все они, мужиком! А она ведь особенного искала! Всю жизнь, может, тебя ждала! – я внимательно взглянул на вытянутый в мою сторону указующий перст, понимающе кивнул и тут же зевнул, вежливо прикрыв рот ладонью.

Птицын ухмыльнулся.

- Проза номер два: граждане, с которыми ты столкнулся в метро – они из «Спецотдела». «Спецотдел», они же «ТехБез», ну или просто «Отдел» - это еще одна группировка, способная на достаточно высоком уровне взаимодействовать со «Сферой». Эти представляют в нашей стране так называемую Власть, ее сторожевые псы. – выдал очередную справку мой новый знакомый. – Видишь, сколько неприятных людей ты уже заинтересовал? И что они в тебе такое нашли, хм… Предупреждаю: это очень, очень опасные деятели. Постарайся с ними лишний раз не контактировать.

- Договорились. Буду стараться.

Птицын вздохнул, взял со стола мятую обертку и принялся отрешенно ее разглаживать. Взглянул на меня с сочувствием:

- Непросто это все, понимаю… Магия, ИскИны, Культисты, женщины. Самое опасное – женщины, конечно… Ты, главное, уясни: тобой заинтересовались определенные силы. Серьезные, влиятельные люди, – мой собеседник сделал паузу и принялся разглаживать на столе какую-то бумажку, чтобы я проникся и запереживал. - А влиятельные люди, как ты знаешь, часто предпочитают довольно неприятные методы взаимодействия с окружающими. На что способен средненький Оператор «Сферы», ты сегодня видел. «Средненький» - это я не про себя, разумеется, – с тонкой усмешкой заявил Птицын. - Кстати, я уверен, кроме Культистов и Отдела есть еще пара-тройка банд, которым тоже кое-что от тебя нужно...

- И что именно? – устало поинтересовался я. Птицын некоторое время сидел молча, думал о чем-то.

- Вероятно, они все думают, что ты Избранный, – решил все же ответить и пожал плечами, словно бы извиняясь. Уловил негативную эмоцию на моем лице и поспешно добавил: - Нет, конечно же ты никакой не Избранный. Пока что. Расслабься. Ты такой пока, ну… обыкновенный. Проблема в том, что они об этом не знают. Точнее, они уверены, что ты скоро Избранным станешь. К тому же, в тебе есть любопытные странности. Пацифист ты, опять же. Поэтому я тебе и помог: сам такой потому что… – Птицын на секунду прервался, отложил разглаженную бумажку в сторону, задумчиво продолжил:

– Если ты не в курсе, Избранные так и получаются: живут себе, живут, никого не трогают, никто их не избирает, все у них стандартно и хорошо. Жена, дети, ипотека. Но вот в один поганый день ты вдруг понимаешь, что некто смотрит на тебя, прищурившись. С подозрением глядит, будто приценивается. Ты, конечно, нервничаешь, озираешься, в зеркало посомтреть очень хочется. Что-то с тобой явно не так… С прической, видать, что-то, ну или долг перед государством внезапно образовался… – Птицын укоризненно посмотрел куда-то в стол, поднял взгляд и погрозил мне указательным пальцем:

- Ан нет! Ошибка, друг мой любезный! Избрали тебя просто-напросто! Одномоментно и без затей. Теперь твоя судьба тебе не принадлежит: придется совершать подвиги, делать нравственный выбор, спасаться от прекрасных дам и много убивать. Да-да! Без этого, сам понимаешь, никак. Во имя высшей цели тебя избирали, поэтому руки по локоть в крови будут обязательно. Как у депутата, идущего в большой бизнес или серийного коуча по личностному росту, продающего новый онлайн-семинар.

Я немного слишком устал слушать весь этот бред, но пассаж про Избранного меня почему-то сильно напряг. Птицын, очевидно, развлекался, шутил и балагурил, но его слова про Избранного попахивали… большими проблемами. Восьмое чувство подсказывало: тут явно что-то не так.

Птицын вдруг заразительно улыбнулся, потянулся и воскликнул:

- Эй, выше нос, старина! Да, ты чем-то расстроил сильных мира сего, да еще и каких-то бородатых пузанов в придачу. Умственно неполноценных псевдосуперменов, способных одним пинком отправить тебя на Марс… Ладно, не дрейфь, дядя Птицын с тобой. Дядя Птицын защитит и убережет! Наверное. По крайней мере, я с тобой поразительно и кристально честен, уже одно это, поверь, дорогого стоит. Обязательно расскажу, кто ты такой, кто в этом виноват и что теперь делать. Только давай-ка для начала покинем сие гостеприимное заведение. Пора прогуляться после обеда… или после ужина? Короче, потратить наеденные килокалории, а то у тебя вон какое пузо над рейтузами нависло, – и он обидно ткнул пальцем куда-то в направлении моего туловища. – Вставай, мой юный друг, нас ждут великие дела!

Конечно же, ужин оплатил я.

***

То же место, то же время.

Он выбирал место тщательно, постоянно сверяясь с прогнозами, просчитывая вероятности и полагаясь на собственный богатый опыт. Исходил все окрестные улочки, зашёл в местный музей национального искусства, пожил пару дней в отеле неподалёку, чтоб «прочувствовать» местность. Так себе отель между прочим, средней паршивости. Зато пафоса выше крыши и цены столичные.

В конце концов выбор был сделан в пользу недавно отреставрированного трёхэтажного здания на одной из центральных улиц. Возрожденный особняк позапрошлого века словно заново обрёл душу после капитального ремонта: восстановленный кирпичный фасад, белоснежная лепнина, подчеркивающая ритм высоких арочных окон, обрамленных сложными наличниками. Ажурные кованые балконы добавляли лёгкости, а рустованный камень придавал ощущение монументальности и завершенности всей конструкции.

Он любил архитектуру. Разную, в том числе и современную. Немало читал, без конца бродил по городу, то и дело заходил в самые разные подъезды, бывал на чердаках. В конце концов, полезно знать что-нибудь эдакое, нескучное, о местах, где ты работаешь.

Дом ему понравился. Окна высокие, но не слишком широкие, открываются вовнутрь, в помещении есть необходимая глубина. Широкий тротуар и дорога просматриваются в достаточной степени. Работать можно будет спокойно, без ненужной спешки. Он в очередной раз прогулялся вдоль улицы, отметил, что трафик тут оживленный, перебежать дорогу просто так не выйдет.

Нацепил личину и снял квартиру на третьем этаже сразу на месяц. Цену хозяин заломил несусветную: дурная привычка у местных какая-то... «Это же самый центр, молодой человек! Всё рядом, в шаговой доступности. Понимать надо!» Ну, центр – не центр, а совесть иметь надо! Яростно торговались за каждый рубль, в результате всё-таки удалось скинуть пятнадцать процентов. Ударили по рукам с этим подозрительно хватким мужичком и вежливо расстались, вполне довольные друг другом.

На всякий случай еще раз проверил место «старта»: прошёлся по альтернативным маршруты, посчитал их бесперспективными. Выходило, что объекты выберут нужную дорогу с вероятностью не менее восьмидесяти семи процентов. Не полагаясь на авось, обдумал и подготовил «план Б». И даже план «В». На всякий случай.

Засел в квартире примерно за сутки до предполагаемого прохода объектов. Как следует выспался, тщательно осмотрел квартиру и убрал лишние следы, выставил аппаратуру и принялся ждать.

Цели появились в области обнаружения ближе к вечеру, как и ожидалось. Что-то у них там происходило, но он не всматривался, чтобы ненароком не «задеть» объект. первоочередная цель, было ему сказано, очень серьезная, класса «А», не ниже. Нормально. И не с такими работали.

Прошло не менее полутора часов, прежде чем те, кого он столь терпеливо ожидал, наконец, вышли на улицу и легли на нужный курс. Он зевнул, поднялся с кровати, приник к окуляру, мгновенно пересчитал траекторию и чуть поправил инструмент. Добавил мощности экранирующему полю.

Десять минут. Ветер чуть колышет занавески, по-летнему жарко. Он наблюдал аккуратно, смотрел как бы мимо, стараясь не фокусировать взгляд. Без напряжения, спокойно, даже чуть добродушно, думая о цели как о своем давнем приятеле.

Семь минут до входа в мертвую зону. Не глядя, схватил со стола пластиковую бутылку с водой, быстро свинтил пробку, сделал пару глотков. Дешёвая, тёплая минералка слегка отдавала тиной.

Невозможный для работы угол. Это был его фирменный способ – «достать» противника из мертвой зоны. Его особое умение задать нужную траекторию полёта обвешанной убойными «апгрейдами» пули. Даже не пули, а крупнокалиберного снаряда собственной разработки. Никто и никогда не догадается, откуда был произведен выстрел. Сложное, тонкое воздействие, талант, за который платили чрезвычайно щедро.

- Уважаемый! Попить дай, будь любезен.

Специфика его профессии требовала гранитной выдержки и стальных нервов. Вот и сейчас он лишь слегка вздрогнул, на мгновение застыл, но тут же расслабился и неторопливо повернулся.

В дальнем углу комнаты тени отплясывали джигу. В эпицентре жутковатой, нагоняющей тревогу круговерти стоял, небрежно прислонившись спиной к стене, незнакомый мужик. На убийцу он не смотрел. Лицо гостя было толком не различить, зато был прекрасно виден полинявший твидовый пиджак, желтеющая у воротничка сорочка, слегка обвисшие на коленях классические брюки. Довершали образ слегка пьющего интеллигента стоптанные, но тщательно начищенные черные туфли.

Три минуты.

Убийца широко и открыто улыбнулся:

- Да без проблем, дружище! Давай так: я тебе попить… - не прекращая говорить, он резко выбросил вперед руку - в воздухе хищной пираньей блеснул метательный нож, угрожающе потрескивая странными, зелеными разрядами в полёте. Сделал пол-оборота и воткнулся в тень, у самого горла непонятного мужика. Тот, кажется, даже бровью не повел, продолжая равнодушно пялиться куда-то в стену.

- Нож у тебя – гавно, - безапелляционно заявил он. – И он мне не нужен. Ты мне лучше попить дай.

- Оу, извини, старик, это я от неожиданности. Нервишки шалят что-то последнее время, - убийца улыбнулся еще шире, не отрывая взгляда от опасного гостя.

Две минуты.

Нашарил на столе бутылку: попить, значит, дяде хочется? Сейчас обеспечим.

- Вот, держи, не пролей только… - он медленно и аккуратно бросил нежданному гостю пластиковую ёмкость, тут же изменяя ее химический состав, импровизируя и замешивая адскую смесь прямо в полёте. Получилось что-то крайне убойное. Наставник был бы доволен. Склонил голову, наблюдая как мужик свинчивает крышку и жадно припадает к горлышку.

Минута.

Мужика вдруг ведёт в сторону, убийца выхватывает сразу два монструозных револьвера, делает шаг вперед и в упор выпускает всю обойму. Звуков нет: будто в немом кино, лишь яркие лепестки дульного пламени на миг разгоняют странные тени.

Убийца растерянно моргает, смотрит на стену перед собой.

- И вода у тебя – гавно, - звучит укоризненный голос сзади. Он медленно оборачивается, вновь поднимая револьверы. Глянул прямо в глаза мужику. Мужик ухмыльнулся и небрежным жестом бросил пустую бутыль в окно:

- Да и сам ты, видать, фекалий тот еще…

Тени вьются вокруг, тени заходятся в хохоте.

***

Герои идут себе, ни о чем не подозревают…

Город радушно встретил нас праздничным огнем витрин, золотистыми, уютными пятнами света недавно зажегшихся фонарей, будоражащей какофонией звуков: где-то за ближайшими домами проносились машины, всюду невнятно звучали разговоры, то и дело слышались взрывы смеха. На третьем этаже дома напротив кто-то играл на скрипке.

Кажется, люди по-настоящему просыпаются и начинают суматошно жить лишь вечерами, после забот и хлопот молнией промелькнувшего дня.

Мягкий ретро-киберпанк главной пешеходной улицы города, разноцветное попурри из неона, постоянного гомона толпы, вызывающий модерн с частыми вкраплениями старой малоэтажной архитектуры, запахи машинного масла и смазки рельс, а еще речной тины у близкой набережной. Осенний вальс уходящей в осень листвы, курящийся дымок у гостеприимно распахнутых дверей шашлычной и мурашки по телу от вечерней прохлады...

Мерцают витрины, словно тысячи глаз,

Дыхание улиц сквозь дымку неона,

Здесь город ночной – дневного тут нет

Потерянный рай из стекла и бетона.

Мы какое-то время шли молча, просто чувствуя, вбирая густо застроенную пустоту. Говорить не хотелось.

- Да, все мы люди, несмотря на некоторые странности… - вдруг сообщил мне Птицын, бросая по сторонам задумчиво-рассеянные взгляды. – Главное - помнить, что все мы – люди. – он кивнул своим мыслям. - Так вот. Ты, Сергей, нынче у нас Избранный. Избранности в тебе пока кот наплакал, но это быстро поправят. В том числе и я, по возможности. Будешь такой весь из себя прокачанный убийца, гордость Отчизны и любимый бабушкин внук. Если выживешь и не свалишь в Тибет, отшельничать. Избранные – они такие, они могут. Хотя… - он остановился на секунду, окинул меня критическим взглядом. - Нет, вряд ли... Ты у нас парень городской, комфорт любишь. А у монахов жизнь суровая, для неприспособленных – так и вовсе невозможная. Точно тебе говорю: лучше подвиги совершать, чем каждый день в четыре утра за водой в соседнюю деревню таскаться. - заключил Птицын и глянул на меня строго. Я в Тибет пока не собирался, поэтому на всякий случай кивнул в ответ. Птицын тут же продолжил:

- Значит, смотри: ты уже сейчас физически силен и быстр, сильнее стандартного хомо сапиенса. До олимпийского чемпиона пока не дотягиваешь, но где-то близко.

Я отнесся к этому заявлению очень скептически, даже приподнял бровь соответствующим образом. Птицын уловил мои сомнения, вздохнул:

- Хорошо, я немного преувеличил. Но – лишь чуточку! В тебе сейчас реально больше дури, чем у большинства из этих граждан – он выразительно обвёл взглядом ночной проспект. - Обидчики твои, которые из ресторана тебя выманили – это профессиональные бойцы, операторы, хоть и низшего уровня. Но даже сейчас ты сумел бы им накостылять, если б не жевал сопли и не был таким рохлей. Чисто на скорости их переиграл бы! – тут «корсар» вдруг заскакал вокруг меня, изображая бой с тенью. Пробил пару быстрых прямых, апперкот, от души пнул воздух. Я покраснел и тут же тихонько попросил его перестать, нервно косясь на жующих и беспечно беседующих людей, там, в уютном зале, за яркой витриной очередной пиццерии.

Никаких у этих граждан забот: ни внезапной Избранности, ни драк. До «Сферы» этой, то ли магической, то ли технологической, им никакого дела нет.

Еще и дядя в плаще рядом скачет…

Захотелось кусочек пиццы. С ананасами.

- Ага, стесняешься?! В этом твоя проблема, парень. Запомни: Избранные не стесняются! Они просто и методично идут к цели, наваливая горы трупов и насаждая попутно всеобщее благоденствие и равенство перед Великим Ничто. А ты - рефлексируешь, переживаешь... – Птицын осуждающе покачал головой, наконец перестав скакать. - Об имидже заботишься! Все, родной, никакого у тебя теперь имиджа, только светлое будущее впереди и выжженная пустыня за спиной. Смекаешь?

Я поинтересовался, можно ли обойтись без выжженной пустыни. Птицын сообщил, что можно, но тогда до светлого будущего никак не дойдем.

- А нам туда очень надо, понимаешь? Кто, если не мы? Вокруг ведь, ты пойми, сплошные коммунисты, либералы и глобальные международные корпорации. Даже ипотечные агентства присутствуют! Поэтому придется сначала сделать пустыню, а потом и выжечь её максимально качественно… Конечно, хочется избежать лишних зверств, - рассуждал мой новоявленный менеджер. – Мы должны, поелику возможно, облегчить судьбу просто народа. Как тебе идея: когда будем продвигать тебя в президенты Мира, пообещаем уменьшить количество рекламы на федеральных каналах. Или вот насчет меньшинств: сконвертируем их в большинство. Для их же блага. Главное – не давить, без фанатизма. Жертв чтоб не более пяти – семи процентов от общего народонаселения...

В этот момент Птицын вынужденно прервался, потому что прямо перед нами с гулким стуком приземлилась пластиковая бутыль с водой. Поллитровка. От неожиданности я чуть за сердце не схватился, Птицын же ловко прижал подпрыгнувшую в его сторону тару ногой, мельком глянул вверх и спокойно продолжил:

- Я ведь потому и задавал тебе странные вопросы в начале нашей беседы, чтобы узнать, какой ты. Вдруг ты из этого… твоего… Гринписа? А ведь фанатиков-либералов и коммунистов-социалистов менять очень трудно. – он рассеянно пнул бутыль куда-то в сторону урны. - Зачастую подобная трансформация, из блогера или там партийного функционера в нормального человека возможна только после полного разрушения личности. Ты вроде не похож на идейного, поэтому, пожалуй, твою личность уничтожать мы пока не будем.

- Пожалуй, не надо бы, - согласился я.

- Ты нам подходишь «эз из», как говорят наши западные друзья: немного конформист и стесняшка, но при этом готовый применить оружие массового поражения во имя добра и мира. – тут я слегка удивился, но сделал это внутренне, про себя. Птицын как-то странно мою личность воспринимает…

Впрочем, разубеждать не буду.

- Это и хорошо, - рассуждал он тем временем. - Электорату нравятся добряки с маленькой термоядерной ракетой за пазухой. Тут проблем нет. Проблема есть следующая: ты не очень веришь в то, что с тобой и вокруг тебя сейчас происходит. Это значит, что ты не готов рвать задницу и «качаться». Рвать, кстати, следуют чужую задницу, своя тебе еще пригодится. – Птицын остановился и посмотрел на меня с подозрением, как на диссидента. Но все-таки продолжил:

- Короче, следует быстренько понять и принять этот дивный, новый мир, Серёга. Потому что Сфера предоставляет возможности только тем, кто не страдает излишней рефлексией, а прёт в светлое будущее по буеракам, как танк. И стреляет не хуже. А еще придётся тебе превратиться во всесторонне развитую личность. – Птицын прервал свой спич и внимательно взглянул на меня. Я на всякий случай изобразил трюк с приподнятой бровью.

- Неожиданно, правда? Это я тебе прямым текстом сейчас говорю: недоразвитый ты у нас, интеллектуально и физически. Даром что Избранный. А значит, всякие суперспособности прямо сейчас тебе недоступны. Сверхсила, сверхскорость, несметные богатства, власть, падшие женщины и фаерболлы высокотемпературные! – он эффектно заискрил, изобразив короткое замыкание на кончике пальца, а я сокрушенно покачал головой, краем уха прислушиваясь к затихающей вдали мелодии неведомого скрипача.

А ведь классно играет маэстро на третьем этаже, на мой дилетантский слух. Я все больше по «попсе», ну или «року» забойному. Такой вот у меня странный вкус. Однако пронзительная мелодия далекой скрипки почему-то пробрала до самых печенок.

Звук рождения Вселенной –

Был ли он, иль мир молчал?

Хор ли ангелов надменный,

Иль то пульс в висках стучал?

Гм… Поверить, значит, в эту самую «Сферу»? Чтобы качаться… Вот она, мечта любого мужчины, воспитанного и вскормленного на ЛитРПГ и прочем нейрослопе.

Буркнул:

– Бессердечный ты тип, Птицын. Все обидеть норовишь. Может, комплекс какой у тебя в детстве развился? Усачом небось дразнили, вот ты и того... Кстати, вопрос: «Сфера» давно в мире объявилась? Ну, в смысле Юзеры, «Инфо», чаты, база данных, управление телефонами на расстоянии – терминология указывает на то, что этот ваш цирк начался относительно недавно. Я прав?

- Хороший вопрос. – Птицын резко посерьезнел. – Ты прав: «Сфера» в своем нынешнем виде проявила себя буквально лет пятнадцать назад. Может быть, двадцать. Предвижу твой следующий вопрос: супермены существовали и раньше. Много раньше. Духовные практики, Просветление, Дзен, Святые откровения, Меч и Магия – вот это вот всё. Самосовершенствование! – последнее слово Птицын выделил особо, произнеся чуть ли не по слогам. - Правда, есть один нюанс: раньше магов было больше. И героев тоже. Эти деятели пользовались мечом и магией очень эффективно: огненные пустыни так и возникали повсюду, руки в кровь так и окунались по самые локти… – Птицын сообщал о прошлом с какой-то ностальгией, будто сам был из тех самых «олд-скул» магов и неоднократно успел поучаствовать в опустынивании и окунании.

Я посмотрел на плащ Птицына. Может, действительно участвовал… Опасный тип.

- Не утверждаю, что они были кратно сильнее, чем нынешний «суперменский топ», но уважение внушали, это точно. – Птицын задумался, отрешенно оглядывая высотки нового жилого комплекса, подсвеченные яркой рекламой.

- Ближе к Средним векам, к тому самому Тёмному Времени, популяция героических магов вдруг сократилась, практически до нуля. Болезни, дуэли, антисанитария… Сам понимаешь. Зато сегодня мелкие сверхчеловеки плодятся с приличной скоростью. Растёт популяция интернетных псевдодостигаторов! Но это ничего. Не в первый раз, как говорится… - тут мой собеседник почему-то замялся и поспешил свернуть мысль: - Впрочем, неважно. Да! На всякий случай, к твоему сведению: о нас, конечно же, прекрасно знают всевозможные правительства. На народные денежки давно созданы многочисленные Особые комиссии, Комитеты, Службы и Отделы, состоящие в основном из обычных людей. Есть даже несколько очень влиятельных и денежных союзов, построивших свое могущество на взаимовыгодном сотрудничестве властей, криминала, бизнеса и группировок «Сферы». – тут Птицын прервался, многозначительно взглянул на меня. Я посмотрел на него с вопросом: мол, и что дальше?

- Это я к тому, что все, кому надо – в курсе, а кому не надо – тем еще со времен Царя Гороха безжалостно сворачивают их любопытные куриные головы. Компренде? Как там на известном агит-плакате было? «Не болтай»? Отличный совет, который я тебе тоже на всякий случай дам. Ты же у нас конформист, решишь вдруг, что надо на меня твоей разлюбезной Алле Дмитриевне настучать. Во избежание. Тут тебе карачун и настанет.

- Зачем я тебе, Птицын? – перебил я его, пока он снова мыслью по древу не растекся.

Он вдруг остановился и некоторое время смотрел на меня ничего не выражающим взглядом. Я уже решил, что мой неожиданный «наставник» не соизволит ответить, а то и накинется с кулаками, но Птицын «отвис» и в конце концов произнес:

- В то, что я просто пришел на помощь человеку в беде, решил покарать хулиганов и вообще восстановить справедливость из самых благих побуждений – ты, конечно, не поверишь? – с надеждой поинтересовался он. Я медленно покачал головой в ответ. «Корсар» вздохнул. – Ну, окей. Объясняю. – он загнул палец: - Во-первых, я тоже рассчитываю за твой счёт «прокачаться». Я ведь тоже немного достигатор и любитель Культивации. Много впереди битв у нас, ой, много…

- А во-вторых? – мы снова двинулись потихоньку, в сторону проезжей части.

- Во-вторых, скажу честно: что-то с тобой не то. Избранные – они ведь всегда такие… бодрые. Сразу же за Огненный меч норовят схватиться, вникают в тему сходу, к светлому будущему стремятся. А ты, Сережа, любопытный экземпляр. Не уникальный – но любопытный. Вдруг действительно – Иной? Избранный - но не такой, как все? Будем тебя из пещеры твоей вытаскивать и изучать на свету. Препарировать, электроды в мозг вставлять, по коленной чашечке молотком лупить. – Птицын благодушно ткнул меня кулаком в плечо, будто старый приятель. – Ну и чувство юмора у тебя отсутствует, что тоже радует. А то клоуны сплошные кругом, от смеха уже скулы сводит. Ты же у нас мужчина серьезный, обстоятельный. Жениться вот только тебе надо…

- Клоунов - это да, много, - тут же глубокомысленно покивал я. Ясненько, ни черта он мне толкового не скажет.

- Да, насчет информации, чуть не забыл: скинул тебе на смарт файлик один, очень любопытный. Это что-то вроде подкаста… да собственно, видеоподкаст и есть. Для тех, кто с миром «Сферы» только знакомиться начал и получил ранний доступ к «Инфо». У тебя доступа пока нет, поэтому посмотришь так, по старинке. – тут «корсар» вдруг широко зевнул. – Эх, хороша ночка! А ты цени, Серега, сколько я для тебя сегодня чудесного сделал! То ли еще будет! Ну… не бесплатно, конечно. – и Птицын подарил мне ослепительную улыбку профессионального коммивояжера.

Внезапно рядом с нами остановился роскошный и черный, как южная ночь, автомобиль. Честно, сам не вожу и в машинах ни бельмеса не понимаю, разве только на уровне «красиво-некрасиво». А тут даже «шильдик» компании-производителя отсутствовал. И плашки с номерами, кстати, тоже. Могу сказать одно: это чудо техники - точно не массовый ширпотреб, никогда подобных не встречал на улицах родного города. «Китаец», небось, они такое любят. Эдакая футуристично-хищная смесь стиля и спорта, с претензией на киберпанк и элитарность.

Дверь плавно поползла вверх. В салоне чуть слышно играла музыка, пахнуло натуральной кожей и роскошью, кресло водителя было пустым.

- Видал? – Птицын нежно провел рукой по матово-темной поверхности крыши. – Вещь. Управление - полностью ИИ! Пилотный проект, есть только у меня. Ладно, все, заболтался я с тобой, пора мне. Не забудь глянуть «видос». И помни: мы их всех убьем. Или они нас. – с этими словами он уселся на пассажирское сидение, дверь с тихим шипением опустилась, болид беззвучно стартовал и плавно вписался в поток.

Я некоторое время смотрел вслед, сунув руки в карманы.

Скользкий тип. Но харизматичный. Океан «воды» налил. Сплошь фантастика какая-то… Колдуны-Операторы, надо же…

В мрачных раздумьях я развернулся и зашагал вдаль, рассеянно глядя под ноги и переживая.

Понятно, что следует держаться подальше от всей этой бредятины с «магическими операторами». Операторы, блин... Дурацкое название…

Избранный! Клоун телевизорный.

Очень хочется верить, что я – жертва спланированного розыгрыша. Допустим, спецэффекты во время драки при большом желании можно организовать, каких только приблуд высокотехнологичных сейчас нет. Голограммы, светомузыка, ловкость рук и ног... Неясно только, почему жертвой затянувшейся шутки выбрали меня.

А если и правда – супермены? Группировки – тоже правда? Их-то я чем заинтересовал? Ну допустим. Сомнительно, но о’кей. Подбросили монетку, выпал орел. То есть я. Значит – Избранный. Но зачем нападать? Птицын уверяет, что меня собираются безжалостно уничтожить. Избранный, по классике, – это же положительный главгерой. Главгероя-то за что?

Правил сосуществования с колдунами нам в школе на уроках труда не рассказывали. Очевидно, что Оператор Оператору - лютый тамбовский волк, недаром мой новый «друг» про взаимоотношения с людьми меня спрашивал. «Лох» ему нужен… Для чего?

Не знаю.

Ясно, что люди без суперспособностей в этом прекрасном, новом для меня мире не котируются. Следовательно, если им, этим людям «Хэ», от меня что-то действительно нужно, выдирать это нужное из меня будут магическими клещами, не соблюдая постановлений Женевской конвенции.

Я оглянулся и машинально сжал упругий кругляш эспандера.

Примем пока, на всякий случай, что это либо опасные аферисты, которым нужны… нужна моя ипотечная квартира? Гм… Не знаю, не важно, но что-то надо от меня хулиганам.

Если другие супермены меня «избрали» – я конкретно попал. Если оно вокруг меня завертелось и забурлило, то, по законам жанра, вряд ли мне позволят в кустах отсидеться. Набегут, всё нужное отберут и отмудохают до потери человеческого облика.

Хрен его знает, короче.

Настроение окончательно опустилось ниже плинтуса. Мне сейчас очень бы пригодился рояль, который терпеливо ждет в кустах каждого приличного главгероя. И Учитель, который всё расскажет и всему научит.

Ладно, пора трусцой до метро: время-то уже не детское. А завтра, как всегда, вставать... Я устало поморщился, потер скулу. Если снова к началу «планерки» опоздаю, да еще буду «светить» синющщим «фонарем» под глазом – тут и настанет мне стопроцентный «карачун», как метко выразился Птицын. Мелинда – это тебе не маги средневековые: она жалеть не станет.

Глава 9. Просто наблюдаем.

Через пару дней.

Заходить в эту квартиру очень не хотелось. Господин Золотарёв мысленно сосчитал до десяти, покосился на подъездную стену странного, зеленоватого оттенка, сплошь покрытую похабными надписями и цветастыми граффити, шаркнул пару раз подошвами об бетон и толкнул тяжелую, стальную дверь. Дверь, будто жалуясь, протяжно заскрипела петлями. Открылась тяжело, нехотя. Из глубин бывшей коммуналки дохнуло кошачьим лотком, прогорклым растительным маслом и старыми газетами.

Золотарёв вошел, придержав дверь портфелем, чтоб та не хлопнула.

Узенький коридорчик с деревянной вешалкой, чужие пальто, сломанный зонт, висящий рядом засаленный фартук. И сразу же, через три шага – унылая и величественная кухня, сердце любой коммунальной квартиры, ее агора и форум. Высокие, «сталинские» потолки, окно широкое, грязное, с видом во двор-колодец, куда так редко заглядывает солнце. На столе, покрытом клеёнкой с изображением каких-то выцветших, восточных павлинов, стояли две полупустые бутылки из-под кефира, банка с плавающими в ней окурками и раскрытая коробка спичек. Из крана медленно капало, и этот звук, ритмичный, обманчиво-успокаивающий, наполнял собой меланхоличную тишину.

- Здарова, Святоша! – сидевший за столом немолодой, но представительный и пышущий энергией здоровяк изобразил радушную улыбку и широким жестом перекрестил входящего.

- И тебе не хворать, Бубен! – господин Золотарев улыбнулся еще более фальшиво, и оба синхронно поморщились, глядя друг на друга с одинаковой же неприязнью. – Как близкие, как житуха? Как общак, не трещит?

- Да твоими молитвами, всё как всегда, родной. Прям чувствую, как возносишь, неустанно и еженощно. За упокой молитвы читаешь, не иначе, – сидевший ухмыльнулся как-то особенно неприятно, по-волчьи, резким движением взъерошил стриженные на военный манер тронутые сединой волосы. – Ладно, Вова, порадовали друг друга беседой, давай-ка к делу. Тут вот какое дело… Прикрывать ваши задницы стало весьма… нетривиальной задачей. Вы там совсем границы ощущать перестали, на своем мажорном Олимпе? Международную любовь и свободу вдруг ощутили?

- Развиваемся, генерал, - равнодушно пожал плечами Золотарев. – К тому же, что-то прикрытие твое не сильно работает. Хулиганы, слышь, половину наших зданий в городе раздолбали. Персонал распугали. Убивают направо-налево, приличным людям житья не дают.

- Предъявляешь?

- Да нет… Не проблема, на самом деле. Не проблема - пока мы работаем. На нашем уровне, знаешь ли, ресурсы международные. Глобальные. Потому и можем по результату плодотворной работы и твоим гаврикам отбашлять, и себе на хлеб с маслом останется. Так что ты выбирай: либо дело вместе делать, либо на мели сохнуть.

Генерал Свиридов смотрел некоторое время на собеседника ничего не выражающим взглядом, поинтересовался:

- Поговаривают, некоторые твои коллеги на здоровье жалуются последнее время. Мол, редеют ваши ряды. Так ли?

Золотарев широко ухмыльнулся, покачал головой:

- Обижаешь, Сёма. Коллеги привет передают, просят не беспокоится. Досадный инцидент, не более. Нас голыми руками не возьмешь… Челядь - вот да, немного пострадала. Ну, на то она и челядь, чтоб страдать.

- Вот что ты за человек такой, Святоша, - поморщился здоровяк. – Не челядь, а электорат! Ручкаешься с шейхами да лордами иностранными, вот и оторвался от земли совсем. Ладно, что там по главному вопросу? Кто там проявился у нас? Он всё-таки? Бабе твоей можно верить? Молодая больно.

- Верить никому нельзя, Бубен, ты это лучше меня знаешь. Она – хороший спец, «железяки» барахла не держат. Знаешь, сколько такие стоят? Нам пришлось….

- Да мне до загиба, братец, - грубо оборвал собеседника генерал. – Твои деньги – ты и считай. Не отвлекайся, к сути переходи.

- К сути… - Золотарёв глянул на собеседника исподлобья, но отношения выяснять не стал. Не время. - Суть такова: Церковь закрыла на днях нестандартный Прорыв. Мне шепнули, что пролез-таки Гость. Избранный, значит, тоже появился. Я тебе вчера результаты нашей проверки скинул. Правда, если это он, то… Не сто процентов, короче. Сам понимаешь, все воду мутят, «дезу» запустить стараются. Поэтому ба… наш специалист имеет, так сказать, некоторые сомнения.

- А чего с ним не так?

- С ним всё так, Сёма. В том то и проблема. Обычный он. Бесполезный. На предыдущих совсем не похож. Предыдущие ведь те еще шустрики были! – глаза представителя Консорциума блеснули, будто от восхищения: - Подмётки рвали, не то что на ходу - на лету! А этот… - Золотарёв пренебрежительно махнул рукой - Сигнатуры полей у него очень слабые. Может, чуть выше нормы. И характером - никакой. Офисный планктон, как сейчас принято говорить. Можно на этом сыграть, кстати. Предлагаю пустить свою «дезу», мол, не он это, чтобы остальные раньше времени не дергались.

- Думаешь, будут вербовать?

- Дык уже. – Золотарев поставил на стол свой портфель. – «Железяки» полезли, тестировать решили, по-своему. Ба… Специалисту пришлось быстренько сворачивать беседу. Еле успели. Там еще и Птицын приперся. Драчка, говорят, зрелищная вышла.

- Ага, докладывали… - Свиридов всматривался в этикетку на бутылке от кефира. - Ты это, Святоша... Сам-то чего думаешь? Если это он… Если всё подтвердится, можно купить этого фраера с потрохами. Бонусов в результате поиметь очень некисло… – он перевёл задумчивый взгляд на собеседника.

- Это прямая конфронтация, генерал. С вами же. Нахрена нам такое? У нас и так проблемы. Решаемые – но проблемы. Не, Консорциум вне игры, слишком хлопотно. Но если что – мы в полном вашем распоряжении. – собеседники понимающе переглянулись, придя к полному взаимопониманию по данному вопросу.

- Вот, ознакомься на досуге, черкнул для тебя кой-чего, полезного, - Золотарев достал из портфеля пачку листов бумаги, протянул генералу. Свиридов аккуратно сложил документы перед собой и тут же принялся листать, время от времени поплёвывая на палец.

- … - Золотарев замер, сделал вид, что задумался на пару секунд и будто на что-то решился: - Слушай, мне тут светлая мысль в голову пришла: а давай мы зачистим Птицына? Своими силами ликвидируем. С тебя - только отмашка. Царское соизволение, так сказать. Решим вопрос, быстро и очень болезненно для клиента? А заодно и…

- Официальное разрешение на большую разборку тебе не дам! – тут же покачал головой Свиридов, не отвлекаясь от бумаг. – Бойцы у Птицына - да и сам он - слишком непростые. Кто из вас в результате разборок сотни сложит – большой вопрос. А вы, господин Золоторёв, - генерал не глядя ткнул пальцем в застывшего напротив мужчину, - нужны нам пока что в добром здравии и полной вменяемости. Вырежут вашу конторку – и кто тогда казну Родины пополнять будет?

- Ну тогда выдели своих, «отделовских» спецов, от щедрот…

- От щедрот тебе «федералы» крылышки ощиплют, за твои невинные шалости! Нашёл время мутные схемы плодить! – жестко отрезал собеседник, всё-таки отрываясь от просмотра бумаг. – У нас там всё непросто… Но я тебя, так уж и быть, отмажу, по старой дружбе! Ладно, не переживай. Есть для тебя любопытная информация, - генерал чуть подался к топ-менеджеру «Консорциума» и понизил голос: - Птицын, поговаривают, выбрал сторону. Потому и в драку влез. Смекаешь?

- Чего, думаешь, прям-таки за Избранного вписался? – поднял брови Золотарёв. Генерал пару секунд смотрел в глаза собеседнику, тот остался невозмутим.

- Ясненько. Всё ты уже знаешь, – удовлетворенно кивнул генерал. – Ну, значит, план следующий: мы сейчас наблюдение за кандидатом организуем, присмотримся. На других вероятных кандидатов тоже посмотрим. Если это он – будем решать. А вообще, ты там через своего человечка подтолкни «железяк», пусть несчастный случай какой-нибудь организуют, чтоб времени не терять. Всем будет проще в результате. – господин Золотарёв с готовностью кивнул.

Генерал немного подумал, складывая бумаги в аккуратную стопочку, добавил:

- Если не выгорит - общий сход будет. Раз уж Птицын влез… Уверен, что в этот раз общество захочет решить проблему быстро и радикально. Избранный. Говоришь, мягонький получился... Ну, значит попроще в этот раз будет. Без катаклизмов обойдемся. Сделаем все официально: сход решит - тебе и карты в руки. Возьмешь в оборот банду Птицына, может, даже самому перышки пощиплешь. Сомневаюсь, конечно, но ты пацан изворотливый, гадости мастак придумывать. Так что в нужный момент правильно отработаешь – и мы тебе благословение от твоего католического коллеги выдадим! – воскликнул генерал и гулко расхохотался.

***

Еще через пару дней.

Полковник Алексей Васильевич Шелест засиделся в отделе допоздна. Бумаги, отчеты, совещания – в общем, рутина. Он уже закрывал кабинет, когда к нему подбежал стажер из новеньких и отрапортовал, что в «седьмом» ждут смежники, которые «очень просили» его, Алексея Васильевича, зайти, как освободится. Шелест хмыкнул, кивнул и небыстрым шагом отправился к дежурке.

Сегодня полковник никуда не торопился. Если говорить откровенно, он и вчера никуда не торопился, и даже позавчера. Скорее всего, не будет торопиться и завтра.

Говорят, поторапливаться надо не спеша. Шелест был с этим утверждением полностью согласен. «Смежники» подождут, тем более он догадывался, что за гости пожаловали.

Минут через сорок он все-таки подошел к «седьмой», толкнул скрипнувшую дверь, коротким кивком поприветствовал вскочивших мужчин в штатском:

- А вы не торопились, Алексей Васильевич! – с укоризной обратился к Шелесту тот, что был помоложе.

- Работаем, зашиваемся. Позвольте уточнить для начала, вы кто и по какому вопросу?

- Старший лейтенант Петров, Управление Внутренней Технологической Безопасности, - представился молодой. Глаза его странно блестели. Полковник почему-то подумал, что в темноте они будут тускло светиться синим.

- Майор Иванов, - подал голос его старший коллега. Он смотрел на Шелеста, изрядно приподняв брови, отчего казалось, что он все время чем-то удивлен. – Вас должны были предупредить о нашем визите, а также о наших полномочиях. – казалось, Иванов старается говорить, не разжимая сухих, тонких губ.

Странные они там, в «ТехБезе».

Алексей Васильевич кивнул, уселся на ближайший стул и вопросительно взглянул на старшего. Не любил он эту «структуру с особыми полномочиями». Петров с Ивановым тоже не вызвали у него положительных эмоций. Мутные типы.

Впрочем, помолчим, послушаем. Подумаем.

Майор Иванов не стал разводить турусы на колесах и сразу перешел к делу:

- Необходимо организовать круглосуточное наблюдение за группой гражданских лиц. Вот список. Нам нужны ежедневные отчеты о том, с кем они встречаются, общаются и пересекаются так или иначе, по любым вопросам. По любым, полковник. Дело государственной важности. Мы очень надеемся, что не ошиблись и доверяем вам это… достаточно щекотливое дело. «Опекать» их нужно будет максимально тщательно и осторожно.

Шелест задумчиво окинул взглядом предоставленный список, хмыкнул и сразу перешёл в атаку:

- Я, безусловно, проникся и всецело готов содействовать. Но есть небольшая проблема: придется выделять для наблюдения людей. А людей у меня нет, майор. Два опера на три района. Кого я вам дам, стажеров? Вы же наверняка в курсе: по всем периферийным отделам сейчас жуткий недобор. – Он задумался на секунду, щелкнул пальцами будто бы от пришедшей в голову «светлой» мысли: - А обратитесь в «Центральный»! Там с кадрами все в порядке, насколько мне известно.

- Не переживайте, товарищ полковник, мы действительно в курсе, – старший насмешливо оглядел Алексея Васильевича с головы до ног. Его брови поднялись выше, выражая крайнюю степень удивления. Губы он почти не разжимал, отчего казалось, что он еле сдерживает негативные эмоции. Любопытный субъект. – И о том, что вы недавно тут руководите, и о том, что у вас наблюдается, так сказать, недокомплект. И даже в «Центральный» мы уже обратились. Задействованы практически все отделы по городу, так или иначе. Поверьте, к вам – майор особо выделил это «вам», - мы обратились в последнюю очередь, исчерпав предварительно все возможные ресурсы. В том числе и наши. – Иванов сделал паузу, пару секунд сверлил собеседника взглядом, затем повернулся всем телом к окну и продолжил:

- Повторюсь, этих граждан в списках действительно придется держать под наблюдением какое-то время. Вы ведь знаете нашу специфику, Алексей Васильевич. Дело… непростое. Есть подозрение, что кто-то из них может оказаться обладателем, эм, определенных, очень продвинутых… технологий. – Майор жестом остановил попытавшегося что-то сказать полковника и заговорил быстрее: - Опасности они не представляют. Пока что. Вам и вашим людям ничего не нужно будет предпринимать. Даже в случае возникновения «нештатных» ситуаций. Более того, любые непосредственные контакты и действия строго и прямо запрещаются. Даже если начнутся провокации или откровенное насилие. Ваша задача – пронаблюдать, заснять и задокументировать всё. Всю их деятельность: как и чем живут, работают, с кем спят и встречаются, о чем говорят по телефону. А затем доложиться.

Шелест громко хмыкнул, мол, информацию к сведению принял. Поднялся с места и, не прощаясь, вышел из кабинета. Сделаем-ка мы один звонок, по горячим следам. «Провентилируем» кое-какие моменты.

Кивнул дежурному на выходе и достал смарт.

- Алло! Тьфу… Алло! Узнал? Да. Ага. Тоже не рад тебя слышать, но что поделаешь... Слушай, тут твои коллеги подходили, проблем подкинули. Кстати, как здоровьице, как аппетит? Ну да, ясненько. Слушай, надо обсудить. Ты где сейчас? Где?! Да ты маньяк, Слава! Пупок надорвешь, на ночь-то глядя. Ладно, минут через двадцать буду. Все, давай.

***

Со Славой они приятельствовали давно, иногда выручая друг друга в различных ситуациях. Как водится, сиживали в питейных заведениях самого разного пошиба. Ругались время от времени, не без этого. Слава тоже был полковник, только из этих, из «ТехБеза». Но, в общем и целом, с Дьяковым можно иметь дело. Если аккуратно и без лишней откровенности.

Алексей Васильевич толкнул входную дверь, показал удостоверение пожилому вахтеру и уверенным шагом прошел в видавшую виды «качалку». Заниматься он не собирался, потому как пару дней назад удалось хорошенько «повозиться» с давними товарищами-самбистами. Тело до сих пор гудело и жаловалось.

Тренажерный зал был, что называется, старой школы. Полковник с интересом оглядывал стены, которые отчаянно требовали новой краски. Старые, пожелтевшие плакаты с позирующими атлетами давно ушедшей эпохи, тех же времен тренажеры и прочее «железо» с легким налетом благородной ржи, что так ценится «настоящими качками». Типичная подвальная «тренажерка», в такой Шелест и сам бы как-нибудь потренировался, вспомнил молодость.

В зале занимались двое: сам Слава и, конечно же, его коллега по цеху, великолепная Алла Дмитриевна Вольская, в эффектно подчеркивающем ее изящные стати спортивном топе и кокетливых шортиках.

Двое из ларца.

Слава, он же полковник «ТехБеза» Мирослав Данилович Дьяков, бодро сгибал и разгибал ноги в тренажере с совершенно несерьезным весом. При этом он пялился в смарт, сосредоточенно что-то печатая и пролистывая. Алексей Васильевич знал, что при желании Слава может тягать очень приличные веса, но сотрудники спецотдела старались свои физические возможности не афишировать.

А вот Алла готовилась к жиму штанги лежа, и вес на снаряд накинула очень, очень немалый. Решила, значит, сегодня не скромничать. Тем более, в зале никого, кроме них, не было.

- Физкульт-привет спортсменам-комсомольцам! – поприветствовал занимающихся Алексей Васильевич. Слава, не отрываясь от смарта, махнул ему рукой, с Аллой же они обменялись крепкими рукопожатиями.

- Подстрахуешь? – спортсменка-комсомолка кивнула на поджидавший ее снаряд.

- Гм… А сколько тут?

- Двести тридцать кэгэ. Разминаюсь потихоньку. – Алла коварно потупила взор. Скромняга.

- Э-э… Опять спортивный инвентарь портишь, Халк в юбке. Слушай, давай, наверное, Славку еще пригласим. Я что-то не в форме сегодня. Тяжелый день, совещания, выезды… - протянул он, с сомнением оглядывая здоровенную штангу, но тут же осекся, заметив ехидную улыбку на лице девушки.

Вздохнул, кивнул.

Алла ритмично и без видимых усилий «пожала» внушительный вес аж на пятнадцать раз. Такие вот они, хрупкие и прекрасные сотрудницы «ТехБеза»: слона на скаку остановят, две сотни без проблем пожмут. Шелест сохранял непроницаемое выражение лица: понятно, что ни в какой страховке красавица не нуждалась. Такая сама кого хочешь подстрахует. Впрочем, полковник видывал в жизни и не такое. Как только получил соответствующий допуск.

Но все равно впечатляет, чертовка.

***

Они с Мирославом сидели в раздевалке. Шелест сообщил о недавнем визите Петрова и Иванова, высказал свое однозначно-негативное мнение и ожидал комментариев от давнего приятеля. Слава, натягивая чистую футболку, сообщил, что дело действительно важное, очень даже государственное и кому попало такую работу не доверишь. Добыл из недр шкафчика черную папку, раскрыл и принялся перебирать лежащие там бумаги.

- Что за шапито творится, Слав? – кипятился Шелест. – Нам что, заняться больше нечем? У меня ни людей, ни финансирования…

- Знаю я, знаю, Лёша! – раздраженно бурчал в ответ Дьяков, потянувшись за упавшим на пол листом. – На вот, быстренько, прямо тут, ознакомься... Секретное! По дружбе доверяю! – он наконец подобрал лист и сунул папку в руки товарищу. - Эти пассажиры, за которыми надо организовать «наружку», они, конечно же, не совсем простые. Вообще непростые. Надо пасти их очень конкретно, каждый шаг отслеживать. Если мы нужного нам человечка прокукуем, он… как бы сказать-то… изменится он. Или она.

- В смысле? – Алексей Васильевич достал из папки несколько листов, принялся изучать.

-Ну, не буквально, конечно: дядя в тетю не превратится, но может стать, это самое...

- Какое? Слава, ты кота в долгий ящик не тяни, мы же не мальчики с барабанчиками.

- Мальчики… Мальчики и есть, Лёша! Короче. – Дьяков нахмурился, выдохнул, будто ныряя в прорубь: - Есть очень авторитетное мнение, что один из этих деятелей может оказаться, это… ну… Может очень большую силу получить. Магическую. Стать Темным Властелином, блин.

Полковник Шелест какое-то время смотрел на коллегу внимательным, изучающим взглядом. Дьяков глаза не отвел, но, кажется, немного покраснел.

- …? - наконец поинтересовался Алексей Васильевич душевным здоровьем товарища, доставая из кармана пачку «Черномора».

Мирослав Данилович не обиделся. Махнул рукой, буркнул:

- Там, в папке, аналитика. Ты же знаешь, чем мы занимаемся, Васильич. Называй как хочешь: инопланетные технологии, суперспособности, магия. Я ж тебе много чего рассказывал и показывал. Ты только что Алку на жиме страховал, ничего не удивило? Я ж к тебе как к брату пошёл…

- Ну, во-первых, ты сам не пошел, а каких-то клоунов послал. Во-вторых, Алку я знаю. Она, конечно, та еще ведьма… И силища у нее нереальная, это да. Но ведь молнии из задницы она не пускает! – Алексей Васильевич осёкся, Дьяков глянул на коллегу с осуждением, но комментировать этот пассаж не стал. - Ты меня тоже пойми, Слава! Физические кондиции – это одно. Сила, скорость. Красота. А вот Тёмный Властелин – это уже как-то… За гранью!

- Ну, это я образно. Не прям уж… Ты услышь меня сейчас, Лёша. По данным наших аналитиков, если кто-нибудь из списка всё-таки получит свою силу – мы в жопе. В глубокой жопе. Мы – это весь мир, Алексей Васильевич. И это я не шучу! Ни разу не шучу! – он замолчал, достал из спортивной сумки бутылку с водой, быстро скрутил крышку и сделал долгий, жадный глоток. Протянул бутылку Шелесту, тот лишь покачал головой. Тогда Дьяков продолжил развивать мысль:

- Мы не знаем, кто из них превратится в будущем во Владыку Зла, Тёмного Властелина или в очередного Гитлера. Поэтому пока просто наблюдаем. Там, - Дьяков ткнул пальцем в потолок, - тоже не в восторге от всего этого дела. Магия - хренагия… Наверху тоже, видишь ли, сомневаются. Очень. Никто, как ты понимаешь, подставляться не хочет…

- Ага, поэтому надо зайчиков из «убойного» под этот бред подставить, да? – без улыбки спросил полковник Шелест, машинально доствая из пачки сигарету.

- Какие подставы, Шелест? Вас просто попросили организовать наблюдение…

- А как только маньяк ваш обозначится – попросят его убрать? – подхватил Алексей Васильевич, посмотрел на пачку, нахмурился, запихнул сигарету обратно.

- Не жести, Лёша, - устало попросил Дьяков. – Поверь, у нас есть кому «отработать» в случае надобности. Выбрали тебя и твой отдел просто потому что ты информацией уже владеешь. Ты в теме, знаешь, что не всё так просто в нашем мире. Допуск у тебя есть, понимаешь? Ну да, немного приврали тебе мои казачки, что, мол, весь город на уши поставили. Это они засранцы, согласен…

- «Арго» по всему городу «глушит» кто-то из списка? – неожиданно перебил собеседника полковник Шелест. Дьяков осёкся, посмотрел на дверцу шкафчика, подумал. Потом всё же сказал:

- Нет, это другое. Там группа действует. Отвечая на твой следующий вопрос – да, дела связаны, но косвенно. И да, мы забрали у тебя материалы по «Арго», потому что там тоже эта самая магия, по нашему профилю. Ну или сверхпродвинутая технология. Очень серьезные люди на федеральном уровне вопрос подняли…

В раздевалке установилась тишина, Дьяков смотрел в маленькое окошко под самым потолком и о чем-то думал, Алексей Васильевич принялся неторопливо листать бумаги.

- «Предположительно, иномировые элементы» … «взаимодействие высоких энергий», значит, - буркнул он пару минут спустя. Нехорошо посмотрел на коллегу: – Слушай, Слава, если эти элементы моих людей начнут гробить, я тебе как другу заявляю: буду очень, очень расстроен.

- Я тебя понял, Васильич. Не нагнетай. Все будет тихо и спокойно. Между нами: я вообще думаю, что это всё дичь и чья-то тупая провокация. Но – приказ есть приказ! – Дьяков потянулся за своей папкой. - Да, еще один момент …

Глухой, тяжелый удар сотряс стены помещения. Тут же ухнул еще один, и еще, будто вколачивали массивную деревянную колоду в затвердевший бетон. Мужчины вскочили, Шелест выронил папку. Не сговариваясь, бросились в спортзал.

У дальней стены, грациозно и быстро смещаясь то вправо, то влево, хрупкая девушка Алла сосредоточенно вбивала разнообразные серии ударов в толстенную макивару. Железный инвентарь «качалки» жалобно звенел и подпрыгивал в ответ на мощные «бабахи». Шелест непроизвольно поднял голову: сверху щедро осыпалась побелка. А еще, казалось, от акцентированных ударов по потолку зазмеились небольшие трещины.

- Подполковник Вольская! – нервно завопил Мирослав Данилович, - немедленно прекратите безобразие! Сюда же сейчас все население города сбежится, включая МЧС и сейсмологов!

Алла Дмитриевна оглянулась, неспешно подошла, стягивая перчатки, и, мило надув губки, проворчала:

- Ты иногда такой зануда, Мэнни.

Глава 10. О просвещении.

- Здарова, квадробиры! – я целенаправленно проталкивался на свое место в малом конференц-зале. Славик и Шамиль, главные по сетям, принтерам и прочим компам, лениво махнули в ответ ручкой, а Галя, неистовая секретарша-валькирия нашего офиса, показала мне язык. Я, конечно, тут же ответил тем же.

Руслан, заблаговременно занявший место «на галерке», ожег меня яростным взглядом и возмущенно зашипел:

- Ты чего вовремя? В смысле - не вовремя! Я теперь Славке кофе «торчу», дорогущий! Со сладкой французской булочкой, между прочим. Тыщу «тугриков» с тебя, или я не знаю, что сделаю!

- Для начала, - подвинься-ка. – я поставил свой рюкзак ему на колени. - А кофе с булкой – это святое, придется тебе платить по счетам. Так что ты теперь нищий, Рус, смирись.

Почти неделя прошла с момента эпической битвы у ресторана. Все это время я потихоньку отходил от тревог и излишне ярких впечатлений: лениво работал, активно занимался домашними делами (ел и спал в основном), смотрел видосы и мемасы с котиками, играл на компе и читал откровенно-ненаучную фантастику. Занимательное видео от Птицына я открыл следующим утром, просмотрел с пяток минут – и отложил на потом. Вроде любопытно, но… не верится.

Короче, решил не занимать голову излишними размышлениями и рефлексией. Пусть все само как-то уляжется потихоньку, без моего участия.

Понадеемся на авось, как обычно.

Зубы отчетливо скрипнули, вдруг вспомнился момент расставания с Дианой. То, что меня немного побили – это нестрашно, этого почти никто не видел. А вот про то, что красавица меня бросила - весь этот немалый офисный улей, конечно, давно в курсе. «Мы же говорили! Мы же предупреждали!». Здание так и «фонит» нездоровыми слухами, сплетнями, долгоиграющим ядом и плохо скрываемым ехидством! Добрые люди уже успели донести до моего сведения пару пикантных подробностей о моем фиаско. Ликует народ, радуется чужим неудачам.

Ш-шакалы.

Диану, кстати, полностью заменила на работе ее помощница. Говорят, мол, свою задачу она тут выполнила, перебросили на другой проект. Это тоже слегка тревожило…

Зато проснулся сегодня бодро, за пару минут до будильника. Потому и пришёл вовремя, удивил коллег. Кстати, на следующий день после драки первым делом глянул в зеркало: ни следа синяков или кровоподтеков, все рассосалось, ничего не болело. Это и радовало, и пугало одновременно. Что-то точно в организме меняется.

Внезапно спохватившись, хлопнул себя по лбу ладонью. Руслан тут же попытался добавить, но я уже вскочил и побежал быстренько распечатывать отчёт для Мины, чтоб не слишком вязалась, хотя бы сегодня.

Едва успел – в двери вплывало начальство, величественно и неотвратимо. На планерку вместе с Мелиндой Ярославной явился Маховицкий, один из менеджеров головной компании. Неплохой, в общем-то, мужик, общались с ним на прошлом корпоративе. Дружелюбно, но и без лишнего панибратства.

Он поздоровался с каждым за руку, все, наконец, уселись и приступили к Главному Занудству Дня – обсуждению планов, сроков, косяков и всяких таких прочих рабочих моментов.

Для затравки, Мина все-таки проехалась по мне беспощадным катком. Она каким-то образом прознала, что я пару раз самовольно покидал сию юдоль скорби, офисной пыли и неоткрытых электронных писем значительно раньше положенного срока, и теперь бушевала всласть.

Я старательно делал вид, что слушаю, терпеливо дожидаясь завершения очередной «ковровой бомбардировки».

- Так что, Сергей Радимович у нас – убогий, но все-таки небесполезный и даже временами нужный неудачник. Он, к примеру, необходим нашей команде в качестве разносчика кофе и… – Мелинда прервала свой разгромный спич, и, будто решив обратиться за помощью, взглянула на Маховицкого. Тот поморщился, задумчиво крутанул на столе свой смарт и с явным сочувствием посмотрел на меня. Да, харизмы у нашей начальницы слегка меньше, чем у циркулярной пилы. Зато красивая, словно снежная королева и пашет за троих. Ледокол в юбке.

Голова Мелинды, словно башня главного калибра на тяжелом линкоре, неотвратимо развернулась ко мне:

- Будьте добры, Сергей, подскажите, пожалуйста, чем еще вы можете быть нам полезны?

Ишь ты… Решила, значит, идти на обострение. А вот и не уволят. Хотели бы – давно выгнали. Только дураков нет: за такие, ха-ха, «деньги», вопли начальства слушать, да еще и работу какую-никакую работать.

Пусть даже и кофе разносить.

Но отвечать было надо, а то перед Маховицким неудобно: видно же, что мучается мужик. Не привык он к «подрывам» нашей Мины.

Я поправил пиджак и гордо вознес себя над аудиторией:

- Ради вас, Мелинда Ярославовна, я готов на все! Любые жертвы, только киньте клич! Ничего не жаль, пусть все горит и плавится – лишь бы вы были рядом, спереди…впереди… или даже сверху или снизу – неважно! Ведь вы – светоч и пламень, разгоняющий мрак невежества, хамства и раболепия! Вы – словно молния, несущая живительное электричество – своими ослепительными вспышками озаряете наше беспросветное существование, даете нам энергию, смысл, самобытную цель жизни и освежающего пинка! А еще я отчет для вас тщательнейшим образом проработал – как и обещал. Всю ночь корпел, лишь бы не опоздать, лишь бы поспеть к сроку: все ради Вашего одобрительного взгляда. Вот. – Я браво прошагал к «начальственному» столу и скромно выложил пару десятков распечатанных пяток минут назад листов.

Не зря же нейросеть аж три минуты трудилась, сжирая вычислительный ресурс забугорного дата-центра, чтобы, наконец, обработать и красочно расписать скормленные ему бесполезные данные из пары десятков моих электронных писем.

Коллеги изволили незаметно аплодировать. Шамиль оттопырил большой палец в знак одобрения и солидарности, Галя демонстративно сморщила носик. Презирает. Но это ничего, потерпим. Где-то в груди потеплело, крылья носа воинственно затрепетали, я окинул орлиным взором Поле Офисной Брани.

- Однако… Хорошо льет. Такого, пожалуй, можно и к нам, в отдел презентаций, - пробормотал Маховицкий, с ухмылкой взглянув на меня. Я молчал, стоя по стойке «смирно». Покрасневшая отчего-то Мелинда прошипела:

- С-с-с-адитесь уже, с-с-с… Сергей. И эти ваши плебейские замашки засуньте себе знаете куда? – она в замешательстве поворошила принесенную макулатуру.

- Так точно! Разрешите совать? – я преданно «поедал» начальство взглядом.

Как водится, Мина окатила меня презрением, и мы перешли к иным, не менее важным и насущным вопросам.

***

- Слушай, Рус, тут такое дело... – я сидел на рабочем месте и задумчиво смотрел в погасший экран монитора. Тусклый осенний день в разгаре, время близится к одиннадцати утра, а значит, пора было готовиться к законному перерыву.

Я, наконец, решился просмотреть видео от Птицына про «физиологию Операторов». Сегодня – или никогда! Заодно решил продемонстрировать материал своему коллеге. Руслан у нас любит всевозможный науч-поп, густо приправленный псевдонаукой. Все эти тайны, интриги и расследования. Будем надеяться, что физику и биологию он тоже любит, а значит, сможет после просмотра выдать свое экспертное мнение.

Конечно, возьму с него слово, чтоб не болтал, просто на всякий случай. Насколько я понимаю, опасности эти знания не несут, раз уж их выкладывают в открытый доступ для «начинающих пользователей». Как там? В «Инфо», да.

Очень хочется с кем-нибудь посоветоваться, обсудить свалившуюся на меня фантастическую хтонь. Поделиться сомнениями, выслушать с умным видом пару советов… Да просто услышать, что все это ерунда и бурные фантазии, не парься, мол! Но есть нюанс: как на духу выкладывать всё, без предварительной подготовки - как-то оно боязно. Прозвучит стопроцентно бредово. И про глюки рассказывать не буду, тем более за неделю их почти и не было. Снилось что-то, но в рамках, так сказать.

- Ну? – буркнул Руслан, делая вид, что сосредоточенно вглядывается в экран.

- Ты же у нас любитель саморазвиться, человек любознательный и вообще интересующийся современной наукой и техникой. Продвинутый, серьезный хомо сапиенс. – я решил не скупиться на комплименты. Он поднял голову и взглянул в ответ с подозрением. Быстро проговорил:

- Денег нет. Не завезли. Будут нескоро. Через год, или даже два. И не для тебя.

- Да? Жаль. Но я не об этом. Ты слышал такую фамилию - Буинский?

- Ну, слышал... Известный популяризатор науки, биолог. Смотрел пару его лекций когда-то. – Во взгляде Руслана появился некоторый интерес.

- Понимаешь, скинули мне тут на днях видео любопытное, дюже развлекательное. Все, как ты любишь: там про очевидное и невероятное, про инопланетян, магов всяких, диких экстрасенсов и прочих любителей солнечной энергии. Ну и про биологию с химией заодно, до кучи. Гость подкаста – как раз этот самый Буинский. А я во всем этом вообще ни в зуб ногой. Поэтому рационально предлагаю: посмотреть видео вместе и обсудить детали за обедом. – Я сощурил левый глаз, чтобы выглядеть таинственно. - Поверь мне, материал эксклюзивный, от непростых людей. Там точно будет, что обсудить. Пушка, а не видео. Так что, с меня - подкаст, с тебя - обед.

Руслан посмотрел на меня с некоторым интересом, задумчиво побарабанил пальцами по столу.

- Буинский и инопланетяне, говоришь… - он решительно опустил крышку ноутбука: - Ладно. Если видео окажется фуфлом – ты кормишь меня обедом. И сразу после обеда подбежишь к Мине и хлопнешь ее по заднице.

- Э! Родной! Смерти моей ищешь? Не хочешь дозу новой и интригующей информации от маститого ученого – так и скажи! – вознегодовал я.

- Ну ладно… Тогда просто оплачиваешь пять моих следующих обедов. Всего-то. Цени мою доброту!

- Один. И тот – в непритязательной столовке в спальном районе нашего города. Никаких ресторанов! У меня на них аллергия.

- Два! В хорошей кафешке! И четыре булочки с маком. Я их девочкам раздам – они за меня отчет напишут.

Сошлись в результате на трех булочках и одном обеде. Все-таки жулик этот Руслан, все время объесть норовит. А еще друг называется!

Мы честно поработали до половины двенадцатого, с чувством выполненного долга обесточили помещение и отправились перекусить.

***

Короткая музыкальная вставка - и бодрый голос ведущего скороговоркой проникает в мозг:

- Добрейшего времени суток, уважаемые зрители, а также слушатели подкаста «Научный срез». С вами как всегда я, его бессменный ведущий, Максим Барсук. Позвольте представить вам нашего замечательного гостя, доктора биологических наук, профессора, специалиста в области физиологии мозга, популяризатора науки и просто хорошего человека – Альберта Витальевича Буинского. Альберт Витальевич – здравствуйте. Мы рады вас снова видеть и слышать на нашем подкасте.

- Здравствуйте, Максим. Спасибо, что пригласили. И я рад в очередной раз быть с вами. – профессор Буинский, аккуратный, подтянутый мужчина «немного за пятьдесят», элегантным жестом поправляет очки и с готовностью смотрит на ведущего.

- Альберт Витальевич, чтобы не ходить вокруг да около, сразу же главный вопрос: а что вообще происходит? – молодой человек в строгом костюме приглашающе улыбается.

- Как вы сразу с козырей зашли, Максим, - гость заразительно смеется в ответ, - давайте-ка все-таки уточним вопрос, слишком вы широко взяли, мне кажется.

- Не удержался, Альберт Витальевич, подумал – а вдруг вы все сразу и объясните, - снова звучит смех. – Тем не менее, если серьезно, давайте поговорим об относительно недавнем с исторической точки зрения и очень неожиданном вторжении в нашу жизнь и, не побоюсь этих слов, в нас самих, такого странного явления как «Сфера», ну или «ИнфоСфера». Насколько я знаю, ученые уже лет десять изо всех сил пытаются разобраться, что она такое, откуда она, зачем и как проявилась. Что вы, как представитель современной науки, можете сообщить нашим зрителям и слушателям на сегодняшний день?

- Как представитель науки, на большинство из этих вопросов я могу лишь пожать плечами (делает большие глаза и улыбается). Первое, что должен сказать: да, вы правы, явление - давайте для краткости договоримся называть его «Сфера», - уже десяток лет в центре внимания «посвященных» в этот вопрос ученых со всего мира. Устойчивый хайп, как сейчас принято говорить. Кстати, вот вам «научное» название этого феномена: Архитектура Распределенного Нейрофизиологического Взаимодействия Человека и Информационно-Вариативных Полей. Как вам? – профессор сделал паузу, приглашая слушателей и ведущего оценить этот набор слов. - Согласен, тяжеловато звучит, поэтому научное сообщество благосклонно приняло коротенькое, но емкое название. – Тут гость на секунду замолкает и ведущий спешит задать уточняющий вопрос.

– Скажите, Альберт Витальевич, а почему все же «Сфера»? Ну или «ИнофСфера»?

- Здесь все просто. Взаимодействие с этой, скажем так, Системой может происходить буквально вокруг нашей планеты, не дальше 300-350 километров от поверхности земли. Ну или от уровня моря, если хотите. Это низкая околоземная орбита, и, скажем, космонавты на космической станции со Сферой никак не контактируют. А «инфо» - надеюсь понятно, откуда. – Ведущий глубокомысленно «угукнул» и профессор продолжил рассказывать:

- Мы многого не знали о мозге и нервной системе человека и до появления «Сферы», а теперь уж и подавно сам черт ногу сломит, – Буинский задумался на пару мгновений, собираясь с мыслями. – Значит, если совсем кратко: около 85% центральной и периферической нервной системы людей, способных эффективно использовать возможности «Сферы», подверглись, назовем это так, «над-модификациям». Примерно за 20-25 лет существования этого феномена, многие области головного и спинного мозга Операторов, а также нервные структуры за их пределами получили как физиологические, так и функциональные, простите за модное слово, «апгрейды». Что любопытно, некоторые изменения появляются даже у людей, не способных к прямому контакту с Системой. – профессор задумчиво повертел стоявшую рядом на столе бутылочку с водой. Ведущий будто бы недоверчиво хмыкнул, но смолчал.

- Изменения продолжаются, дополнительные структуры и функции обнаруживаются чуть ли не ежемесячно. – продолжил Альберт Витальевич. - Звучит пугающе, однако, все не так страшно: сам мозг физически почти не увеличивается в объеме. Однако с помощью многочисленных методов контроля и диагностики, включая знакомые всем МРТ и фМРТ, а также ПЭТ, ЭЭГ и МЭГ, - тут ведущий сконфуженно откашлялся, но прерывать гостя все же не решился, - ученые выяснили, во-первых, что некоторые области мозга и организма в целом стали потреблять больше, кратно больше энергии. - Тут я вдруг вспомнил, как Птицын жрал шоколадки одну за одной после драки. Ну и про свой нахлынувший аппетит вспомнил. Мельком взглянул на Руслана – он слушал очень внимательно, даже жевать перестал.

Профессор тем временем продолжил просвещать:

- Во-вторых, проявились новые паттерны мозговых волн, которым тут же дали разные экзотические названия: к примеру, альфа-прайм ритмы, а еще со временем выявили некоторые новые уплотнения…

- Альберт Витальевич, а не вредно ли это все? Новые уплотнения, волны какие-то мозговые! Звучит жутковато, особенно для наших новичков! – с наигранной нервозностью все же прервал монолог гостя ведущий.

-Нет, Максим, слава Богу, это не злокачественная опухоль, тфу-тфу. Это крошечные «островки», эдакие узловые точки и скопления биологической и информационной природы. Мозг будто проращивает новые схемы, но так, чтобы не помешать, грубо говоря, основным структурам.

Вот эти-то «узлы» и потребляют чудовищно много энергии относительно своих размеров. Звучит странно, конечно… – Буинский вопросительно смотрит на собеседника, тот уверенно кивает. - Люди, у которых изменения отчетливо проявились, вынуждены ежедневно потреблять дополнительные три-четыре тысячи килокалорий минимум. - тут профессор заметно оживился: - Теперь, Максим, можно смело ходить по ресторанам быстрого питания и не испытывать чувства вины: ведь вы кормите ваш новый огромный мозг! Кстати, пищеварительная система тоже подверглась значительным изменениям. А значит и иммунная система. Люди, в смысле Операторы, становятся здоровее, выносливее, гораздо быстрее восстанавливаются от нагрузок! Вообще, как бы мы не эволюционировали вдруг в новый вид, Homo Potens или Homo Energos какой-нибудь, - Альберт Витальевич смеется, но как-то неуверенно. Так же неуверенно его поддерживает и ведущий.

– Утрирую, конечно, но доля истины в этом есть. Люди, активно взаимодействуя со «Сферой», буквально становятся выше ростом, раздаются в плечах, превращаются в такие, знаете, подобия греческих скульптур во всей их великолепной стати, грации и красоте. А на высоких уровнях развития вообще способны контролировать свою внешность. Так что теперь у каждого есть возможность превратиться в Аполлона, ну или там в Геркулеса какого-нибудь. Или в Афродиту, если вы представительница прекрасной половины человечества! – заключает профессор, лукаво взглянув на ведущего. Ведущий задумчив, но делает вид, что впечатлен. Буинский продолжает выдавать подробности:

- Один из первых таких узлов был обнаружен в продолговатом мозге и мосте. Назвали его Nucleus Centralis Campi, сокращенно NCC. Переводится как Центральное ядро поля, вероятно, чтобы подчеркнуть связь с физикой полей и фундаментальными взаимодействиями. Это ядро, вероятно, выполняет роль ключевого связующего звена между системой «Сферы» и нашим сознанием, добавляет новые регуляторные функции, органично дополняя основные, уже нам известные. Как правило, эта структура вырастает больше, многообразнее, если можно так выразиться, и намного быстрее остальных «надстроек». Понимаю, немного скучно. Но… – тут профессор прерывается, испытующе смотрит на ведущего и внезапно за его спиной распахиваются, натурально, призрачные крылья. Как у орла. Призрачного.

Орёл от науки!

Впрочем, нейросеть какая-нибудь может сгенерировать подобный спецэффект за пару минут.

Я откашливаюсь, хватаю зубочистку, Руслан смотрит всё так же напряженно, прищурившись. Ведущий радостно улыбается, а профессор как ни в чем не бывало продолжает:

- Действующие, между прочим! На юга не слетаешь, но планировать вполне даже позволяют. Вот вам наглядный пример, такой вот подарок от «Сферы»! – профессор аккуратно взмахивает крыльями, бумаги на столе перед ним сдувает в сторону.

- Мы влияем на материальный мир через «Сферу». Но и «Сфера» способна напрямую влиять на нас, в том числе и на наше психоэмоциональное состояние. А это уже немного, как говорится, напрягает… - Буинский замолчал на секунду, задумавшись. Крылья за его спиной сложились с еле слышным хлопком, беззвучно взорвались радужным конфетти, эффектно растворяясь в воздухе. Профессор хмыкнул и чуть напряженным голосом продолжил:

- Кстати, страшной ценой за использование новых возможностей может стать так называемая сенсорная диссоциация и коррупция, или повреждение, памяти. Вы вдруг можете обнаружить, что не помните, что делали этим летом. Или буквально сегодня утром. М-да… Понятно, что весь спектр проблем и взаимодействий между Оператором и «Сферой» мы уловить не в состоянии. Нет у нас подходящей аппаратуры. – Буинский для ясности указывает на раскрытый ноутбук рядом с ведущим и с сожалением качает головой.

- Да, жаль… - ведущий на мгновение «зависает». – Давайте промежуточно зафиксируем: Мозг получил «надстройку», чтобы взаимодействовать со «Сферой», которая может влиять на мир и на нас самих?

- Хм… - профессор чуть усмехается, тянется за водой. - Ну… как-то так, наверное.

- Супер. А теперь главный вопрос, который я обязан задать: скажите, Альберт Витальевич, эта «Сфера» - она продукт другого, ну, иного разума? Это инопланетяне с нами сделали?

Профессор, который в тот момент освежался очередным глотком, поперхнулся, закашлялся и, отвернувшись от микрофона, попытался восстановить дыхание.

- Умеете вы задавать вопросы, Максим! – наконец справившись с кашлем, чуть укоризненно заявил профессор. – Честно: мы не знаем. Мы знаем, что есть определенные изменения на физиологическом уровне, которые позволяют взаимодействовать со сложной системой, которую мы называем «Сферой». Эта «Сфера», вероятно, будучи в определенной степени разумной, воздействует на нас и на реальность вокруг. А мы, в свою очередь, наверное, благодаря многочисленным «дополнениям» и «апгрейдам», подаркам от той же «Сферы», можем как-то на нее влиять. Ну а через нее, соответственно, на некоторые аспекты реальности. Здесь я рекомендую вам пригласить хорошего физика-теоретика, поскольку темы Квантовых состояний, Теории поля, Информационного поля и фундаментальных физических взаимодействий крайне специфичны и сложны, я боюсь вам тут наврать.

Понятно, что за всем этим стоят пока неизвестные науке явления и, может быть, новые фундаментальные частицы. Но для нас это все выглядит и работает как натуральное волшебство, – заключил профессор, придав голосу авторитета и таинственности. Ведущий безмолвствовал, ожидая продолжения:

- Также теперь понятно, что эти способности можно развивать, тренируя свой собственный мозг и тело. Тело и разум испытывают чудовищные нагрузки при контакте со «Сферой». Недаром потребление калорий возрастает. Недоразвитый Оператор (тут ведущий позволяет себе еле заметно ухмыльнуться), очень вероятно, сойдет с ума… Или же будет страдать от галлюцинаций, перепадов настроения, получать травмы. Так что тренируйте дух и тело, как говорится, получайте и оттачивайте навыки и знания в различных областях. Этим, собственно, занимается подавляющее большинство продвинутых юзеров «Сферы». – Альберт Витальевич вдруг наставительно обращается к ведущему: - Развивайтесь, Максим! Читайте больше, тренируйтесь, постоянно ищите что-то новое. Движение и новизна – основа здоровья мозга, между прочим! А если начинающему Оператору подобные научные подкасты, да и вообще, казалось бы, «непрактичные» знания кажутся скучными и неинтересными – далеко в своем развитии он (или она) не продвинется! А то и вовсе превратится в пускающий слюни овощ. – слушая профессора, ведущий глубокомысленно кивает, решает задать уточняющий вопрос:

- То есть чтение книг, изучение всякого такого научного теперь имеет прямую практическую пользу?

- Оно и раньше имело прямую практическую пользу, Максим. – Альберт Витальевич серьезно смотрит на ведущего. – Что может быть практичнее развитого и здорового мозга? Только очень недалекий человек может считать, что скроллинга новостей и «лайканья» забавных постов в соцсетях может быть достаточно для поддержания здоровья, гибкости и остроты разума.

Да, вот вам еще один факт, из любопытного: получить и развить эти «волшебные» структуры гораздо проще тому, кто сформировал четкую жизненную позицию. Набросал, пусть схематично, свою картину мира. Собственную философию, если хотите. Организовал свою систему знаний и представлений, имеет определенное, достаточно глубокое миропонимание и мировоззрение.

Теперь отвечу на ваш вопрос. Точнее, как раз-таки не отвечу: откуда взялись эти способности, кто (или что) покопался в нашем организме и нам их столь любезно предоставил – на этот счет существует огромное количество гипотез, в том числе и…

Руслан нажал на паузу и странно посмотрел на меня. Еще раз взглянул на застывшего в кадре профессора Буинского и медленно проговорил:

- Н-да… Круто… А как ты это сделал?

- Сделал что? – с неподдельным удивлением уточнил я.

- Ну, видео. Не, я понимаю, искусственный интеллект, генерация, продвинутые технологии – ты мне скажи, когда успел научиться? Ты же ленивый сибарит. Или все стало настолько просто? Нажал кнопку – оно и сгенерировалось, как надо? Да еще и такое длинное? Нет, не верю, я бы знал…

- Я сибарит, но я не ленив. Это во-первых, - я с достоинством оглядел задумчивого «эксперта». – А во-вторых, я никаких кнопок не жал. Говорю же, мне это видео переслал один серьезный, внушающий доверие товарищ. Слушай, я прекрасно понимаю, как все это звучит…

- Это звучит сказочно, Серж, – перебил меня Руслан. – Все, что про мозг – оно вроде понятно и научно-популярно, как и должно быть. А вот «надстройки», «Сфера» - это точно прикол какой-то. Магия! – Рус аж руками всплеснул от избытка эмоций: - Да вообще бред, ты пойми! Еще и околонаучный такой, убедительный. С Буинским в главной роли. Я просто в восторге! Давай, колись, Серый, откуда «дровишки»?

Что ж, реакция понятна и ожидаема. Наверное, все же придется рассказать про свои недавние приключения и разговор с Птицыным. Жаль, крылья распахивать, как профессор, Птицын меня не научил.

Я ненадолго задумался, решая, с чего начать. Не сболтнуть бы лишнего… Особенно про печальное расставание с Дианой.

Я кашлянул, набрал в грудь воздуха, даже успел произнести какую-то букву – и тут меня безжалостно придавило.

Глава 11. Шум вокруг.

Место действия: почти Земля.

Время действия: настоящее.

У обочины стоял автомобиль, в автомобиле сидели двое. Квадратная, угловатая «коробочка» отечественного производства надежно скрывала в своих недрах двух мужчин, одного постарше, второго, соответственно, помладше. Оба курили, на пару сантиметров приопустив стекла, для вентиляции.

Оперативники припарковали служебную «жигу» у обшарпанного, кое-как отштукатуренного и крашенного когда-то зеленым, а ныне блекло-серого здания бывшего «Дворца Молодежи» и вели неспешный разговор, поглядывая временами в сторону небольшой кафешки, где сейчас обедал их «ведомый» со своим товарищем по работе. Младший по возрасту (и по званию), взявший на себя роль основного наблюдателя, вполуха слушал разглагольствования старшего товарища:

- На Канары надо, Андрюха, на Канары! Что ты все время по лесам местным, чахлым да изгвазданным, лазаешь, прости Господи!? Там же места дикого нету, на каждой поляне «шашлычники» жрут водку с соком! Извращенцы алкогольные. Ещё и пакеты с мусором по кустам разбрасывают! От леса одно название осталось: две елки, три иголки, да палка сучковатая. Ты лучше возьми, как белый человек, да слетай по путевке на острова!

- На какие ещё острова? По какой путевке, Михалыч? – меланхолично отозвался любитель родных лесополос. Он сейчас активно завидовал Ильдару и Семёну, коллегам-операм, которые пару часов назад сдали пост и поехали отсыпаться. Им-то с Михалычем часов десять еще тут куковать, не меньше. – По кредитной? Или ты мне по доброте душевной пару сотен тыщ на карманные расходы из личных бюджетов выделишь?

- Какие вы, молодые, меркантильные всё-таки! Ты пойми, главное ведь - что? – с энтузиазмом махнул сигаретой сторонник «люксового» отдыха.

Андрей бросил очередной взгляд на «клиента» с его коллегой. Машинально отметил, что к ним подсел какой-то мужчина. Впрочем, пока все было мирно, спокойно, никто не дергался, нервозности не проявлял. Молодой опер зевнул, разблокировал смарт, глянул время.

- Что? – ещё через пару секунд и без особого интереса, он все-таки решил отозваться на провокационный вопрос старшего. Андрей прекрасно понимал, что товарищ капитан не отвяжется, будучи настырным и въедливым как… как капитан! Еле слышно хмыкнул, между делом листая новостную ленту популярной соцсети.

- Желание! – победно откинулся на затертую спинку пассажирского сидения Михалыч. - А возможность, благодаря твоему желанию, мигом это самое… ма-те-ри-ли-зу-ица! Во! Я тут на днях, - капитан сделал паузу, затянулся, прищурившись от удовольствия, - позавчера, значит, в интернетах мужика одного смотрел, шибко грамотного. «Продуманный» товарищ, что ты... Капиталист! Они там вдвоем с бабой какой-то телепередачу ведут. Капиталы у бабы – во! – вдруг отклонившись от темы, звонко цокнул языком старший оперативник, демонстрируя молодость духа.

- И чего, рассказали тебе, где денежки надо в полночь зарыть? – ухмыльнулся Андрей, прекрасно осведомленный о любви своего коллеги к халяве. Григорий Михайлович не то чтобы любил «звонкую монету» самозабвенной любовью или там стремился заработать побольше, да по-всякому, но, нечаянно прослушав в интернете лекцию про «финансовую грамотность», щедро сдобренную астрологией, нумерологией и прочей хиромантией, не на шутку увлекся и даже принялся было играть в карты. Однако охладел быстро и решительно, потому как постоянно проигрывал. А постоянно проигрывать, тем более своё, заработанное потом и кровью, Григорию Михалычу, человеку в глубине души донельзя практичному, совсем не понравилось.

Теперь «главбух отдела», как его называли между собой коллеги, намекая на его страсть к финансам и к хорошему коньяку, имел новую генеральную идею: главное – захотеть, а возможности Вселенная предоставит.

- Святая ты простота, Андрюха! Все бы тебе зарыть что-нибудь! Удачу свою зарываешь, дурында! – топорщил усы новообращенный финансист. - Я же объясняю, русским по белому: за-хо-теть! Вот и все! Захотел на Канары – значит, полетишь. Никуда не денешься. Это тебе не Баха на барабане отбабахать, это фундаментальные законы Природы! – Михалыч выпустил клуб сизого дыма в пространство автомобиля. Курил он что-то забористое, крепко-табачное, поэтому молодой человек поморщился и попытался разогнать накрывший его туман энергичными взмахами ладони, в чем, однако, не преуспел и с досадой выпалил:

- Михалыч! Ну какие тебе «канары», ты махорку свою на приличное курево сменил бы для начала…

Где-то невдалеке, буквально за углом следующего перекрёстка, вдруг что-то плотно и чугунно лязгнуло. По ощущениям, столкнулись две стальные чушки очень серьезных размеров. Опера синхронно вскинули головы, обернувшись на звук. Тут же опять заухало, дробно и часто. Андрей будто вновь очутился в копровом цеху, у бати, на старом металлургическом заводе. Пауза, пара секунд тишины – и еще четыре тяжелые «оплеухи», затем всё окончательно затихло.

С минуту сидели молча, с тревогой вслушиваясь. Наконец Андрей вопросительно поднял брови:

- Реагируем, товарищ капитан?

Григорий Михайлович подумал, затем всё же покачал головой, ответил неожиданно хриплым голосом:

- Не, у нас своя задача. Пусть местное отделение реагирует. Странно, конечно, серьезных строек я тут не видел… Ну… Мало ли? Короче, звякни в «дежурку», пусть экипаж пришлют, посмотрят, чего там. А нам велено тут сидеть, караулить объект.

Молодой оперативник с непонятным для него самого облегчением кивнул, набирая номер. Ему почему-то совсем не хотелось идти туда, на соседнюю улицу. Наверняка это строители, время только тратить…

Сидели минут пять в молчании, вслушиваясь в привычный рокот города. Закурили еще по одной, каждый думал о чём-то своём. Наконец, Андрей затушил сигарету, потянулся, с хрустом размял шею и предложил:

- Слушай, Михалыч, а давай я за чайком сбегаю? Вон там…

- Ша! – вдруг поднял руку пожилой оперативник, напряженно всматриваясь в пространство кафешки. Прищурился и бросил сквозь зубы: – Кажись, начинается. Звони Шефу.

Андрей кинул взгляд на происходящее в кафе, с недоумением нахмурился и спросил:

- Чего там? Вроде все норма, проблем не вижу.

- Ты вглядись, на позы «пассажиров» посмотри внимательно. Ухом чую – пошла вода горячая.

Андрей секунды три вглядывался, ругнулся и торопливо ткнул иконку вызова.

***

То же время и место, тот же час.

Новенький «Краун Лэндрайдер» вынужденно припарковался у «Книжного дворика», почти на самом перекрёстке, заняв своей немалой тушей большую часть пешеходного перехода. Час-пик, народ спешит в любимые столовки да кафешки, парковочных мест у нужного места совсем не осталось. Популярный торговый центр разбросал свои многочисленные павильоны прямо через дорогу, а в шаговой доступности расположилась целая батарея разнокалиберных офисных зданий, причудливо соседствуя со старыми жилыми домами и дворами-колодцами.

«Лэндрайдер» привёз четверых. Эти четверо походили друг на друга, словно близнецы-братья. Собственно, братьями они и являлись: в одинаковых тёмно-синих пиджаках, белые рубашки под ними идеально выглажены, галстуки затянуты в тугие узлы. Брюки, конечно же, классика, тоже тёмно-синие. Одинаково-бритые затылки, волевые подбородки, широкие плечи, тяжёлый, цепкий взгляд – всё сообщало о том, что приехали серьезные люди. Ну или элитная охрана каких-то очень серьезных людей.

Водитель внедорожника ткнул в кнопку стартера, чуть сдал назад, сманеврировал и практически уткнулся в задний бампер стоящего впереди автомобиля.

- Второй, не мельтеши. – буркнул сосед водителя, чуть ли не носом уткнувшись в современный, ультратонкий планшет. Он внимательно следил за тем, что происходит на экране, пытаясь разглядеть детали и лица. Получалось так себе, картинка была отвратительного качества.

По всему выходило, что на планшет транслировалось изображение с одной из камер наблюдения внутри какого-то ресторана или кафе средней руки. Камера показывала столик, за которым сидели двое мужчин, которые, в свою очередь, выставили перед собой смарт, оперев его на бутылку с минеральной водой и тоже пялились в экран.

- Слушай, Первый, может, всё-таки перепаркуемся? – с сомнением поинтересовался один из сидящих сзади. – Люди вон ходят…

- Нет времени. Нам нужно «отработать» их недалеко от выхода, желательно в «мертвой» зоне. Ничего, ещё минут десять потерпят… - Первый попытался ещё приблизить изображение, но картинка распадалась. Он недовольно ругнулся, отлип от экрана, огляделся.

Неплохая сегодня погода, пришла в голову неожиданная мысль. Работу сделаем – и точно на шашлыки, на природу, к озеру. На дачу, да.

Первый решительно развернулся к задним сидениям:

- Подкормку не забыли?

- Да взяли мы снасти, Ди… Первый! Ты достал каждый километр спрашивать. Я еще вчера всё закинул… - донеслось бурчание сзади.

- Вот именно, что закинул! Мы всю дорогу как короб с болтами бренчим!

- Это не снасти, это кости Четвёртого страдают, гы-гы! – весело подначил брата Второй с водительского сиденья. Тут же последовал чувствительный толчок сзади, недовольное бурчание:

- Корыто твоё бренчит, сто пудов. Купил по скидке, б/у на рынке…

- Э-э! До дачи на перекладных поедешь! На трамвае в депо! Понял!? Проездной тебе…

Откуда-то сзади деликатно постучали. Водитель осекся, глянул в зеркало: на дороге, рядом с внедорожником, стоял незнакомый молодой человек. Вот он что-то сказал, неторопливо обошёл машину со стороны Второго, нагнулся и вновь постучал костяшками пальцев по стеклу.

Не старше двадцати с небольшим, очень атлетичный, в больших «ботанских» очках и с рюкзаком за спиной, на котором болталась плюшевая фигурка попугайчика, стучавший производил странное впечатление. С одной стороны – явный студент-«задрот»: с мягкими чертами лица, добрыми карими глазами за толстыми линзами и светлой, вихрастой шевелюрой. С другой - габаритами этот «ботаник» мог бы поспорить с любым из братьев. Третий даже слегка поерзал на заднем сидении, с невольной завистью и уважением приглядываясь к вздувшейся «бицухе» парня, державшего свой рюкзак за лямку.

Водитель приопустил стекло, вопросительно уставился на «стукача».

- Добрый день! – молодой человек вежливо улыбнулся, голос его звучал мягко, но укоризненно. Линзы очков ярко блеснули на солнце: – Простите, но вы нарушаете, уважаемые! Перепаркуйтесь, пожалуйста. – парень попытался грозно нахмуриться, но тут же добавил просительно, смазав впечатление: - Будьте людьми!

Водитель сощурился, оглянулся на Первого. Первому парень откровенно не нравился. Что-то в нём было… не то. И просьба эта прозвучала хоть и вежливо, а всё же и с явным вызовом.

Милый попугайчик на рюкзаке ещё раздражал.

Н-да, дилемма. Выйти бы, быстренько объяснить качку очкастому, что не стоит кулаком по стеклу стучать…

Или нет… Клиент вот-вот выйдет, встречать надо… Нет, ну его, обойдемся пока без конфликтов.

- Молодой человек, будьте любезны, идите, куда шли. Мы через двадцать минут уедем. – старший решил быть в достаточной мере вежливым, показывая, что он не какой-нибудь отморозок. Изобразил улыбку, махнул на прощанье рукой.

- Простите, но за двадцать минут тут может что угодно случиться! – не отставал здоровяк, широким жестом обводя улицу: - Посмотрите, сколько тут народу! Мамы с колясками дорогу переходят, пенсионеры… А вы встали на самом пешеходном переходе! Безобразие!

Первый пристально посмотрел на парня, покачал головой и отвернулся. Второй демонстративно ухмыльнулся, молча поднял стекло, показывая, что разговор окончен.

И вот тогда парень совершил ошибку. Большую ошибку. Он опять что-то сказал – сидевшие в автомобиле не расслышали, что, затем порылся в рюкзаке и достал оттуда огромную наклейку, на которой было красным цветом отчеканено: «Я – урод». Грозно посмотрел на водителя и быстрым движением наклеил эту гадость прямо на лобовое стекло.

Глаза Второго налились красным, будто вторя наклейке. Он молча повернулся к первому, тот тяжело вздохнул и буркнул:

- Давай, только быстро. Там, - старший махнул рукой по диагонали, – подходящий двор. У тебя пять минут.

Второй кивнул, молча вышел из машины, схватил «ботана» за локоть и потащил через дорогу. Странно, но молодой человек совсем не сопротивлялся. Более того, он возмущенно что-то высказывал Второму, заглядывая тому в лицо и даже, казалось, старался его обогнать.

Ну, в добрый путь, хмыкнул про себя Первый. Средненькие по силе Операторы, братья по отдельности звёзд с неба не хватают, конечно. Но уж «этого» Пашка уработает быстро. Пять минут – это с запасом.

- Вот кадр! – Четвёртый слегка усмехнулся, покопавшись в карманах, выудил пачку жевательной резинки с экзотическим вкусом, протянул соседу: - Будешь?

Третий, даже не взглянув на угощение, покачал головой, подавшись вперед и пытаясь разглядеть что-то на экране планшета через плечо Первого:

- Смотри-ка, еще один. А говорили, двое будут.

Старший приблизил лицо мужчины, подсевшего к «объекту», еле слышно выругался.

- Чего там? – Четвертый сорвал фольгу, отправил пластинку в рот и методично заработал челюстями.

- Там, на хрен, проблемы, – буркнул Первый. – Хватит чавкать мне в ухо!

Третий вдруг отшатнулся, присвистнул, посмотрел на затылок Первого с явным испугом:

- Димон, да это же ликвидатор!

- Без имен, дятел! – Первый сурово оглянулся на брата, тот попытался виновато съежиться на своем сидении. – Вижу, что ликвидатор. – старший выругался, откинулся на подголовник, устало потёр глаза. - Короче, если выйдут втроем – отменяем операцию.

- Как отменяем… А бабки? А репутация? – всполошился Четвертый, перестав жевать.

- Бабки… Кажись, ликвидатор пришёл разговаривать. Я, блин, в первый раз вижу, чтобы этого парня послали на переговоры. Муть какая-то… Пахнет дерьмом. Думаю, так: а вдруг «железяки» решили подсуетиться, телохранителя к клиенту приставить? – Первый с вопросом обернулся к братьям. Четвёртый меланхолично жевал, Третий нервно пожал плечами. - Не-не, если что – сваливаем и отдаем бабки, хрен с ними. И с репутацией тоже хрен. Может, вчетвером мы этих додиков и завалим. А может, и нет. Это же, сука, ликвидатор… Да где там Паш… в смысле Второй? – старший заозирался, высматривая так не вовремя отправившегося на разборку брата. – Короче, пошли. Сёма… Тфу, Третий, «аптеку» захвати. Пять минут прошло, чёт неспокойно мне…

Троица хлопнула дверьми, перебежала через проезжую часть и скорым шагом отправилась за братом.

***

Молодой человек сидел на холодном камне старых подъездных ступенек, читал справочник с максимально скучным названием: «Отечественные полупроводниковые приборы и их зарубежные аналоги». Книга старая, натуральная букинистика, была куплена ещё в том году на книжном развале у весёлого, постоянно смолившего папиросы дядьки, бывшего инженера и заядлого радиолюбителя. Молодого человека неудержимо тянуло ко всему такому вот, электронному, винтажному и суровому. И как это предки всякие ламповые штуки конструировали, без интернета, ИИ и даже без компов?

Любопытно.

Перевернул очередную страницу, поводил пальцем по сводной таблице характеристик и обозначений, пытаясь сравнить забугорное и наше. Надолго впал в задумчивость.

Надо ли оно? Хочется, конечно, поднять уровень, собрать что-то эдакое. Есть желание, да. Но ведь квалификация нужна, нахрапом серьезную инженерию не возьмешь…

Или не нужна? Можно и так, самоучкой? Знания – вот они, много книг накупил, на том же развале.

Что мастерить - вот ещё важный вопрос. Телевизор какой-либо чтоль, или магнитофон?

Нет, пожалуй, начнём с чего-то попроще. Это ведь не компы собирать и нерослоповые нейроинтерфейсы кодить. Это, брат, настоящая, транзисторная инженерия, с паяльником, в душном, прокуренном помещении!

Молодой человек наконец отвлекся от размышлений, посмотрел в темноту входной арки на том конце небольшого дворика.

Трое шагали в ногу, будто солдаты на параде. Синхронно вынеслись на свет, остановились на секунду, оценили обстановку. Главный буркнул что-то, не отводя взгляда от «ботаника», один из братьев бросился к лежащему на травке без сознания телу. Ощупал, обстукал, достал из кармана пару шприцов и последовательно вколол что-то лежащему в ногу. Тот отчетливо застонал, заворочался, пытаясь сфокусировать взгляд на «медике», быстро приходя в себя.

Молодой человек удовлетворенно кивнул: так будет даже интереснее.

***

Дмитрий видел этого «ботана» в первый раз, но уже ненавидел всем своим наёмничьим сердцем. Слишком правильный, здоровенный, молодой и, судя по всему, обладает серьезными способностями. Долбаный очкарик с идиотской книжкой в руках сидел у дальнего подъезда, а Пашка валялся без сознания в палисаднике под окном.

Жив, и то хорошо…

Какого хрена этот долбень к ним привязался?

Придётся парня валить, наглухо, и это не обсуждается. Мутный, он привязался к команде не просто так. Наверняка замышляет что-то, сучёнок. И обеденный перерыв, как назло, у офисного планктона заканчивается через двадцать минут. Вряд ли клиент слишком задержится в том кафе.

Короче, делаем быстро и эффективно.

Первый окинул взглядом место предстоящей казни. Глухие стены взмывают вверх, смыкаясь вокруг крошечного, с носовой платок, лоскута выцветшего неба. Пятачок двора тонет в пахнущем сыростью полумраке. На единственной деревянной скамейке под теряющим листву чахлым тополем дремлет черно-белый кот. Окна по всему периметру как следует занавешены, вокруг ни души.

То, что надо.

Отрывисто скомандовал:

- «Бастион». Полная нагрузка.

Трое встали за ним, квадратом, «углом» упираясь во всё еще сидящего парня.

Вот и пусть сидит, фраер глупый.

Первый закрыл глаза, впитывая мощные потоки энергий.

Пашку чуть шатало, но смотрел он твёрдо, холодно, почти без эмоций. Встал справа, аккумулируя поток максимальной интенсивности, выжимая себя досуха, при этом успевая тут же выстраивать вокруг Димона «направляющие» для финального удара.

Слева тёмной статуей застыл Семён. Он смотрел, по своему обыкновению, куда-то в землю, максимально сконцентрировавшись. От него исходили волны то жара, то холода, крошечную площадку двора захлестывало остаточным резонансом.

Кот истошно мяукнул, слетел со скамейки и удрал куда-то в местные подвалы.

Чуть сзади регулировал потоки Кирюха, не давая энергии расплескаться, преждевременно рассеяться в пространстве гигантской вспышкой взрыва.

Первый открыл глаза. Не размахивал руками, не орал, не вставал в красивую позу. Коротким мысленным усилием отправил «концентрат» в недолгий полёт, добавив от себя «коронку»: тяжёлую оболочку особо убойной силы с «сюрпризом».

В ту же секунду парень встал.

Время замедлилось, кажется, почти остановилось.

«Ботан» равнодушно следит, как почти метрового диаметра «капля» серо-стального цвета пролетает разделявшие бойцов считанные метры.

Вдыхает полной грудью, гордо расправляет плечи.

Дмитрий видит, как парень выпрямляется, вскидывая подбородок. Будто сраный супергерой в сраном комиксе. Первый впивается взглядом в глаза врагу. Куда-то делись очки с толстыми линзами, куда-то делась мягкость и почти детская вихрастость шевелюры. В глазах врага адским варевом плещется адреналин и безумие.

Да, безумие.

Хреновые расклады.

Исполинская тень вздымается за плечами парня, накрывая собой щербатые стены, упрямо стремится в небеса. Высится над жалкой четвёркой фигура древнего титана, дышит первородной мощью квинтэссенция битвы и разрушения. Бывший «ботан» разводит перевитые жгутами мышц руки в стороны, будто приглашая противника показать, на что тот способен.

Что ему какая-то капля.

Первый кричит, бросаясь вперёд, стремясь закрыть собой братьев.

Нельзя останавливаться.

Серия ударов!

В грудь титана врезается смертельный снаряд. Странный, металлический лязг рвёт барабанные перепонки, чугунное «БОММ!» разносится далеко по округе. Сразу же вслед за этим «гонг» звенит еще четырежды, в сплошную, похоронным набатом.

Титан гулко, надсадно хохочет, скаля зубы до дёсен, запрокинув лицо к потемневшему небу. Одежда на нём висит лохмотьями. Могучее тело изрезано шрамами и неприятно-угловатыми узорами. Каждый узор горит нестерпимым золотом, татуировки словно отплясывают странный танец, будто сражаются сами с собой.

«И всё-таки, надо было перепарковаться…» - приходит в голову Первому запоздалая мысль.

Глава 12. И вновь общепит.

Всё, прекращаю по кафешкам да ресторанам шляться, от них одни проблемы. Как ни зайду – либо побьют, либо в душу наплюют, собаки недобрые. Буду носить еду в контейнерах, как все нормальные люди, благо микроволновка для разогрева на нашем этаже имеется.

Если выживу, конечно.

Мысли в голове проносились самые разные, в основном панические. В первую секунду я попытался вскочить, убежать, деться куда-нибудь со своего места. Да хоть под стол упасть, очень уж страшно стало.

Не тут-то было. Меня отчетливо и прочно прижало к стулу, принялось упорно сдавливать со всех сторон, безжалостно утрамбовывая в простую, однородную массу. Невидимый пресс действовал неторопливо и неумолимо, будто гигантский удав сжимал смертельные кольца вокруг своей жертвы.

Даже любимый эспандер сжать не получалось.

Судя по тому, как странно и тесно были прижаты к туловищу его руки, с Русланом происходили такие же неприятные метаморфозы. Рус бешено вращал глазами, широко открывал рот – кажется, яростно матерился.

Внутри меня что-то хрустнуло, голову клонило все ниже к столу.

Кажется, меня хотят скатать в компактный шарик.

Оценив перспективы, я решил, что пришла пора отбросить ненужную застенчивость и начать громко вопить, призывая на помощь окружающих.

И я завопил.

Ну как завопил. Не сумел издать даже комариного писка.

Прошла вечность, секунды две-три точно, и я вдруг почувствовал, что планомерно сдавливать меня прекратили. Вернуться в нормальное положение я, однако, тоже не мог – так и сидел, скрючившись и уставившись в стол. Дышалось с трудом, в висках стучало, сердце натужно гнало кровь по организму. Я попытался дернуться, скосил глаза в сторону друга, но разглядел лишь часть его туловища и все также прижатую руку.

- Добрый день. – Бесцветный мужской голос заставил меня (в который раз) вздрогнуть и дернуться в сторону. – Постарайтесь не шевелиться, Сергей Радимович, это лишь ухудшит ваше положение. Сила сжатия увеличится, вы, в конце концов, сломаете себе шею. - Неслышно подсевший к нашему столику персонаж сообщал информацию монотонно, почти без интонаций. На самом деле, ему было все равно, сломаю я себе что-нибудь или останусь относительно целым.

Если совсем рядом, буквально на расстоянии вытянутой руки находится некто, человек или животное там какое-нибудь, мы, как правило, «чувствуем» чужое присутствие. Живое существо дышит, ерзает, вздыхает на грани слышимости, потеет. Оно, наконец, имеет массу и температуру. И даже если этот кто-то замрет, стараясь остаться незамеченным – мы беспокоимся, активно вглядываясь, вслушиваясь и даже внюхиваясь. Выискиваем причину беспокойства.

Ну, у меня так, по крайней мере. Может, следствие моей Избранности, ха-ха.

Этот гражданин не «ощущался» никак. Если бы я не слышал голос, я был бы на сто процентов уверен, что за небольшим, круглым столиком нас по-прежнему двое.

- Давайте договоримся, Сергей Радимович: я сейчас сниму блокировку речи, и мы побеседуем, как цивилизованные люди. Без лишних эмоций и воплей. Не нужно пытаться звать на помощь, вам пока не планируют причинять… значительного вреда. К тому же, вам все равно никто не поможет. – Сухо и ровно, словно щебень сыпался, доносила до меня информацию пустота напротив.

Ну надо же, какой добродушный мужик. Я сжал зубы и безуспешно попытался взять себя в руки, вдыхая и выдыхая медленно, на счёт. От продолжительного пребывания в форме буквы «зю» затекло все тело и постепенно, неотвратимо немели конечности.

- Я представляю интересы известной вам компании. Назовем ее «Холдинг», для краткости. Мое имя совершенно не важно в данном контексте. Мне поручено побеседовать с вами и прояснить некоторые моменты касательно наших дальнейших совместных планов и отношений. Кивните, если понимаете, о чем идет речь. – Давление сверху чуть снизилось, я торопливо мотнул головой. Честно, вообще не понимаю, о каких отношениях вдруг пошел разговор, но догадывался, что меня навестил серьезный «деятель» из тех самых Культистов. Я тут же припомнил предупреждение Птицына, что эти отморозки, помешанные на силе и превосходстве, от меня не отстанут.

Ну да, подсознательно я ждал этой встречи и очень рассчитывал, что она произойдет в присутствии моего нового усатого друга. Но, как это обычно бывает, ожидания остались лишь ожиданиями, а мы с Русланом крупно влипли.

Я тут же ощутил острое чувство вины, которое, впрочем, тут же смыла новая волна страха.

Эх, надо было суетиться, попробовать хотя бы найти Птицына, попросить защиты. Да просто по классике –попросить «подкачать», в ученики напроситься, я не знаю. А не голову в песок прятать.

Чего уж теперь… Вот паскудство.

- Считайте нашу сегодняшнюю встречу финальной проверкой на вашу профессиональную пригодность, Сергей Радимович. – продолжил насыпать сухости неприятный тип. - Вынужден также с сожалением уведомить вас, что предыдущую… предыдущий тест вы провалили. Хотели бы сказать что-нибудь по этому поводу? – мужчина вежливо прервался, и я понял, что снова могу говорить. Во рту пересохло, я откашлялся, с трудом сглотнул вязкую слюну и просипел:

- Видите ли, я не знал, что это был… тест. Честно, я не планировал устраиваться к вам… на работу. Или что-то в этом роде. Я просто ужинал в ресторане…

- Я знаком с предысторией, Сергей Радимович, давайте говорить по существу. – в голосе мужчины просквозило еле заметное недовольство. – Во время предыдущей проверки вам некоторым образом помогли, что считается недопустимым. Сами вы не продемонстрировали, к сожалению, должной силы воли и достаточного желания победить. Однако вы все же попытались нанести… некоторый урон вашим оппонентам, поэтому было решено дать вам еще один шанс.

- Простите, о какой работе мы говорим? – я робко попытался поднять взгляд на собеседника, но не вышло приподнять голову даже на миллиметр. – Я работаю менеджером в крупной компании. У меня есть замечательная работа, понимаете? Она меня вполне устраивает, я не собирался ее менять в ближайшее время. Если у вас ко мне деловое предложение, я с удовольствием его рассмотрел бы…

- У нас к вам предложение, от которого не отказываются, Сергей Радимович. – жестко припечатал «культист». – Я полагаю, наш общий знакомый успел рассказать вам, что представляет из себя наша организация. Я, откровенно говоря, удивлен, что у вас возникает желание оспаривать наши права.

Птицына знает. И знает, что мы с ним обстоятельно беседовали.

Как затекло-то всё, господи…

- Что вы, я ни в коем разе не планировал покушаться на ваши права, уважаемый! – зачастил я, почувствовав явную угрозу. По всей видимости, гражданин шутить не любит и не умеет, злить его совсем не хотелось. Права, так права. Даже если не права. – Я только хотел сказать, что… уже работаю, понимаете? – прозвучало глупо и жалко, я окончательно «поплыл». – Э-э, ну, я пока не планировал, если честно, устраиваться к вам… э-э, в компанию? Я уверен, она замечательная, ваша компания, но я… - собеседник холодно молчал. Я окончательно смешался, не зная, что говорить и что делать.

- Итак, обсудим наши требования к кандидатам, Сергей Радимович, – как ни в чем ни бывало продолжил «работодатель», убедившись, что мне сказать больше нечего. - Первая ваша попытка не засчитана, и вы, конечно, понимаете, что претендовать на сколь-нибудь значимую должность пока – мужчина особо выделил это «пока» интонацией, будто обещая, что при должном старании я смогу стать, как минимум, вице-президентом, – не можете. Тем не менее, в случае успешного прохождения сегодняшнего собеседования, вы будете приняты в нашу фирму на общих основаниях. На одну из, скажем так, начальных позиций. – Тут он замолчал, благородно предоставив мне возможность задать логичный вопрос.

- И что же это за позиция? – печально и покорно поинтересовался я. Может, всё не так уж и плохо? Попробуем отбрехаться. А если этот новый «специалист по кадрам» продолжит настаивать – соглашусь на всё. Пройду эту его проверку, хрен с ним. Даже бумаги подпишу. В конце концов, рабство у нас вне закона, наша Конституция меня защищает. Будет множество возможностей сразу же уволиться и даже подать на них в суд. Пока бюрократическая машина раскрутится – быстренько уеду к чертовой бабушке, подальше куда-нибудь. В Германию вдруг захотелось... Там у меня родственники имеются, близкие.

Да кому я вру! Родственники у него… Не будет никаких увольнений и тем более судов – меня безжалостно раздавят, как надоедливую букашку, если я попытаюсь вякнуть что-то против. И сбежать тоже, наверное, не получится… Скорее всего, поначалу даже суетиться не будут - просто однажды придет ко мне вот такая безразличная «пустота» и я умру, неважно от чего и как. Шею сам себе сверну, два раза, по кругу, против часовой стрелки…

- Я принес все необходимые бумаги, где описываются права и обязанности сторон. Прошу, ознакомьтесь. – рука незнакомца неспешно пододвинула пару листов стандартного формата. Я впился взглядом в кисть, пытаясь хоть отчасти понять, что за персонаж сидит через стол от меня. Что сказать: рука была…стандартная. Мужская, среднего размера, кожа чуть смуглая, могла принадлежать мужчине как тридцати, так и пятидесяти лет. Ногти аккуратно обстрижены... Вряд ли опознаю, если снова увижу.

Я вздохнул, вчитываясь в предложенный документ. И постепенно покрывался холодным потом, исследуя нижеследующую простыню:

Закрытое акционерное общество «СтальПромМаш-Холдинг», именуемое в дальнейшем «Корпорация», в лице Директора департамента специальных активов г-на Воронцова Алексея Игоревича, действующего на основании Устава и особого регламента №221-А, с одной стороны, и Гражданин(ка) – тут уже стояла моя фамилия и инициалы - именуемый(ая) в дальнейшем «Контрибутор», с другой стороны, совместно именуемые «Стороны», заключили настоящий Договор о нижеследующем:

1. ПРЕДМЕТ ДОГОВОРА

1.1. Контрибутор (какой ещё, блин, Контрибутор?) добровольно и безотзывно передает Корпорации полный и исключительный контроль над своей личностью, физической и интеллектуальной деятельностью для выполнения комплекса задач, именуемого в дальнейшем «Сервисное обслуживание».

Ну офигеть теперь. Полный контроль над личностью! Хотя... Ладно, дальше.

1.2. В рамках настоящего Договора Контрибутор проходит процедуру «Полной интеграции» в инфраструктуру Корпорации, что подразумевает передачу Корпорации всех без исключения личных, имущественных и неимущественных прав.

Всё, приехали. Дальше, кажется, можно и не читать.

Тем не менее, я продолжил пробегать глазами по строчкам, просто чтобы потянуть время.

2. ОБЯЗАННОСТИ СТОРОН

2.1. Контрибутор обязуется:

2.1.1. Беспрекословно, точно и в установленные сроки выполнять любые приказы, распоряжения и директивы уполномоченных представителей Корпорации, вне зависимости от их характера, сложности и степени риска.

Это понятно, стандартно. У нас тоже так.

2.1.2. Находиться в режиме постоянной готовности (24 часа в сутки, 7 дней в неделю, 365 дней в году). Понятия «рабочее время», «выходные» и «отпуск» для Контрибутора упраздняются.

Ну, это вообще прям про нашу фирму. И про любую другую. Кажется.

2.1.3. Предоставлять Корпорации полный и неограниченный доступ… бла бла бла в том же духе.

Полное и неограниченное рабство, короче. Это норма. О, обязанности сторон:

2.2. Корпорация обязуется:

2.2.1. Предоставлять Контрибутору Базовое жизнеобеспечение в соответствии со стандартами Корпорации.

Зарплату ниже прожиточного минимума всё равно не дадут. Это невозможно, гы-гы. Но, судя по «ЭйчАру», стандарты там очень… своеобразные.

Хм, даже права имеются какие-то…

3. ПРАВА СТОРОН

3.1. Контрибутор имеет право:

3.1.1. На получение Базового жизнеобеспечения (п. 4.2).

3.1.2. Существовать на территории объектов, контролируемых Корпорацией.

Смешно. Нет. Хотя… квартира от компании? Конура, скорее.

3.2. Корпорация имеет право:

3.2.1. Единолично определять вид, объем, место и время выполнения Контрибутором задач в рамках Сервисного обслуживания.

И тому подобное. Вертеть, крутить, сожрать в конце. Ну-ка, а что-там по зарплате всё-таки?

4. УСЛОВИЯ ОБЕСПЕЧЕНИЯ

4.1. Понятие «заработная плата» или любое иное материальное вознаграждение в рамках настоящего Договора не применяется.

А, ну это я охренел, со своими запросами. За еду работать будем!

5. ОТВЕТСТВЕННОСТЬ СТОРОН

5.1. За любое действие или бездействие, приведшее к материальному или нематериальному ущербу для Корпорации, Контрибутор несет полную ответственность, мера которой определяется Корпорацией.

Сразу повесят, или сначала расстреляют?

5.2. Корпорация не несет ответственности за вред, причиненный жизни, здоровью или психическому состоянию Контрибутора в процессе выполнения им Сервисного обслуживания или в результате применения корректирующих мер. Подписывая данный Договор, Контрибутор подтверждает, что осознает все риски и отказывается от любых претензий в будущем.

Швабру сломал – конечность потерял. Ясненько.

7. ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНЫЕ ПОЛОЖЕНИЯ

7.1. Настоящий Договор является исчерпывающим соглашением между… так, ясно.

7.2. Все споры и разногласия решаются на основании внутренних регламентов Корпорации. Юрисдикция государственных судов и арбитражей исключается.

А вот тебе и наши суды, и Конституция.

7.3. Контрибутор подтверждает, что на момент подписания Договора находится в здравом уме и твердой памяти, действует добровольно, без принуждения, полностью осознает значение своих действий и их необратимые последствия.

Это да, точно. Никто не принуждает.

Дата. Подпись.

К концу бумажки у меня глаза налились кровью, а чрево наполнилось ядом, которым очень хотелось плюнуть в «работодателя».

Чтоб сдох в муках.

Я попробовал ухмыльнуться. Нет, а что? Чем-то мне даже понравилось. Стандартный контракт по приему на работу в какую-нибудь «Семёрочку». Только там надо еще собеседование пройти, где у тебя спросят: чего ты хочешь от компании? А ты должен ответить: жизнь за «Семерёчку»!

Тогда, может, снизойдут и примут… Так что этот Проммаш еще ничего.

А ведь ребята настроены действительно серьезно.

- Я вижу, вы прочитали условия контракта, Сергей Радимович. – Голос напротив звучал в этот раз удовлетворенно-мягко, вкрадчиво. – В таком случае, давайте незамедлительно приступим с вами к необходимому испытанию. Сейчас мы будем тестировать вашу, так сказать, выдержку. Прошу вас, постарайтесь расслабиться, я на время выключил вашу способность говорить и издавать какие-либо иные звуки, поэтому кричать все равно не получится. – Я нервно слушал, как он возится там, напротив, что-то доставая и раскладывая. – Сейчас от вас потребуется спокойствие и концентрация, Сергей Радимович. Приготовьтесь. Предупреждаю: будет немного больно. – и он что-то сделал.

Сразу, мгновенно и неожиданно, без какого-либо перехода, пришла и осталась навеки дикая, пронзительная, нечеловеческая боль. Во всех капиллярах, венах и артериях моей конечности бурной рекой потек расплавленный металл, необузданные волны горячей плазмы бились внутри, о тонкую кожу, опаляя кости, доставляя непередаваемые мучения. От кончиков пальцев до самого плеча мою бедную руку обдавало то сильнейшей кислотой, то жидким азотом, то методично и медленно перемалывало в труху.

Я заорал. Я орал вечность, надрывая в крике, казалось, каждую жилку в многострадальном организме. Я стискивал до хруста зубы, стирая в порошок эмаль, кусая язык.

Спустя годы муки, сквозь зыбкую пелену, оставаясь на самой грани, я не сразу понял – все закончилось. Будто сквозь толстую, ватную подушку еле разобрал слова ублюдка, который подчеркнуто-сочувствующе принялся сокрушаться, что и этот тест, кажется, я не прошел. Надсадно захрипев, я попытался сплюнуть, не смог и судорожно сглотнул густую жижу из кислой слюны, солоноватого металла крови и зубного крошева.

Пошел ты нахер, ублюдок…

«Загрузка завершена». Надпись мигнула, исчезла.

И грянул гром. Кажется, гром. Только звучал он странно, отдавая железом. Прогремел несколько раз, дробно, с угрозой.

Или то не гром? Уши заложило, я тяжело, загнанно дышал и тупо пялился на табличку, появившуюся прямо перед глазами:

«Принять помощь от Настоящего Зла, именуемого Домом Хаоса?» И внизу два варианта ответа: «Да», «Конечно». Чуть выше еле заметный «крестик» отмены, на который я на автомате навел свой взгляд. Тут же выскочила надпись: «или сдохнуть, как м… дурак».

Не размышляя далее ни секунды, я мысленно «ткнул» на вариант «Да». В этот момент я готов был принять помощь хоть от самого адского Диавола, плевать.

В помещении резко стало светло, а потом потемнело, будто скакнуло напряжение. Сознание на мгновение заволокло туманом. Грязная половая тряпка, вольготно разлегшаяся у ножки стола, вдруг открыла безумные глаза и мило мне улыбнулась. Из щербатой пасти валил пар, ногам стало холодно.

Мне очень, очень, до визга, до крика истошного, захотелось убить сидящего напротив гадёныша.

Для начала я воткну в него все приготовленные им иголки, а потом буду неспешно, со вкусом и смаком, ломать ему пальцы, фалангу за фалангой, доберусь до кистей, выгну все его конечности под самыми немыслимыми углами. Руки с ногами местами переставлю…

Что-то издало пару сухих щелчков. Кажется, это была моя шея. Голова приподнялась на пару миллиметров, потом еще. Зёв «тряпки» обзавёлся зубьями циркулярной пилы, я любезно улыбнулся в ответ.

И вдруг кровожадные мысли исчезли, их словно смыло свежей родниковой водой.

События понеслись вскачь: одновременно с моим согласным «тыком», дополнив предложение о «помощи от Настоящего Зла», перед внутренним взором явилось на миг другое окно, содержимое которого я прочесть не успел. И свой «тык» не успел отменить тоже. Бодро, за пяток секунд, заполнилась шкала загрузки, затем еще одна, в голове радостно и звонко тренькнуло.

Чуть справа-внизу, с неподдельно-детским любопытством озираясь, оглядывая этот дивный, новый мир огромными, рисованными глазами, проявилась мультяшная «скрепка».

Когда-то давно, когда мир был юн, а интернет - чист и почти свободен от жвачного контента и спама, в одной из популярнейших программ можно было встретить немного назойливого чудика-помощника, который выглядел точь-в-точь как непонятный глюк, который возник перед моим мысленным взором.

Натурально, как канцелярская скрепка с глазами.

Он, помощник, по-всякому трансформировался, совершал какие-то телодвижения и эволюции, постоянно интересуясь, чем он может быть полезен. Жаль, но пользователи сочли, что помощь он предлагает слишком часто и вообще лезет в душу не ко времени, и разработчики программы, опять же к моему сожалению, от Скрепки в скором времени поспешили избавиться.

Видимо, избавились не до конца.

И вот, как только появилось… появилась… появился? … короче, возник «помощник»-скрепка, над самым моим ухом раздался несущий надежду суровый глас:

- Полковник Шелест, «убойный» отдел. Гражданин, прекратите противоправные действия.

***

Алексей Васильевич торопливо выруливал на Волгоградскую, виртуозно управляя автомобилем одной рукой. Правой. В левой он надежно сжимал порядочно надкусанный, истекающий соком и соусом бутерброд внушающих невольный трепет размеров.

К сожалению, в условиях оперативной работы соблюсти даже минимальные требования столового этикета было действительно сложно, поэтому приходилось вот так, на скором автомобильном ходу.

Полковник, обкусывая монструозную конструкцию, спешил к небольшому заведению общепита под названием «Мастерская еды», где в данный момент столовался «объект» со своим коллегой, неким Русланом Евгеньевичем Саттаровым.

Вот какие инструкции давать сотрудникам на случай возникновения проблем? Чего можно ожидать от граждан из списка, выданного ТехБезом? Оказывать ли им помощь или не вмешиваться в случае нападения?

Да, было сказано, что делать ничего не надо. Даже запрещено. Но у нас ведь как: сегодня большое начальство сказало, а завтра забыло. Полковник и сам был начальством, а потому науку подобного забывания помнил крепко.

Или вот обстоятельства поменялись. Бывает такое? Еще как бывает! И вообще, к обстоятельствам надо уметь приспосабливаться и соответственно реагировать! Как любит повторять генерал, гибче надо быть и современнее, товарищ полковник!

Объект наблюдения, конечно, пробили по базам, постаравшись найти максимально возможное количество информации про Романова С. Р., рост средний, глаза светло-серые, телосложение худощавое, 19… года рождения, проживает по адресу такому-то. Холост, не состоял, не привлекался, есть неоплаченный штраф, родственники за границей, политически и социально инертен, имеет следующий круг общения... Короче, самый обыкновенный мужчина околосредних лет.

Это по официальной версии, для не имеющих соответствующего допуска. У Алексея Васильевича необходимый допуск имелся, а значит, имелась и возможность просмотреть свежую видеозапись жёсткой «разборки», которая состоялась на прилегающей территории известного и респектабельного ресторана.

Одним из непосредственных (хоть и не самых удачливых) участников потасовки был тот самый Романов.

Шелест пару раз мигнул «аварийкой», поблагодарив коллегу-водителя на стареньком «Опале», благородно пропустившего его автомобиль в правый ряд. Пожилой «опаловод» отметил, наверное, как Алексей Васильевич мастерски управляется одной рукой со своим транспортным средством, одновременно запихивая в рот остатки бутерброда, восхитился и решил не связываться. От греха.

Ничего, еще несколько поворотов – и будем на месте.

Благодаря допуску (и нужным знакомствам), полковник насмотрелся всякой чертовщины на многие годы вперед. Поначалу было интересно, очень хотелось понять, с чем можно нынче столкнуться во время проведения оперативно-розыскных мероприятий. Да и фантастику он любил, смотреть и читать. А вот в жизни сталкиваться – терпеть не мог.

Шелест обстоятельно прочитал кипу особо секретных отчетов, просмотрел энное количество не менее секретных видеоматериалов и… лучше бы не смотрел и не читал, чес-слово. Вопросов (и тревоги) только прибавилось.

Как, скажите на милость, обеспечивать надлежащий порядок и соблюдение законов, если подозреваемый способен в одиночку раскидать отряд спецназа? А потом умчаться вдаль на своих двоих, не уступая в скорости иному гоночному болиду? Или «принять на грудь» пяток-другой прямых попаданий из автоматического оружия, лихо спрыгнуть с седьмого этажа и скрыться в ночи?

Конечно, на каждую хитрую гайку найдется свой полицейский таран. Отдел ТехБеза для того и создавали, но обычным-то работникам полиции как быть? И ведь вся эта бесовщина имеет гриф секретности, нельзя с коллегами материалами делиться…

Возьмем, к примеру, битву у ресторана. Дрались граждане явно не развлечения для, намерения просматривались самые серьезные, а умения и прыткость демонстрировались просто запредельные. Полковнику пришлось смотреть представление в трёхкратном замедлении, иначе совсем непонятно, кто, кого и как бьет.

Романов в драке никаких способностей не проявил, его быстро и качественно вырубили и занялись высоким мужчиной в длиннополом плаще. Точнее, попытались заняться.

Получилось, откровенно говоря, так себе.

Этого мужчину Шелест знал. И этот мужчина, по фамилии Птицын, был на особом счету у ТехБеза. Он, по некоторым данным, имел непосредственное отношение к проблемам у давно разрабатываемого спецами «Арго», а также сидел костью в горле у очень серьезной и влиятельной группы лиц, практически с самой вершины финансового Олимпа страны. Дьяков о Птицыне всегда отзывается непечатно, непременно желая видеть этого мужика в кутузке. Только даже приблизиться к Птицыну никак не удавалось, не то что в камеру посадить.

Что любопытно, Птицын по всем документам проходил как… Птицын. И все. Полковник ни разу не встречал упоминаний его имени-отчества даже в самых полных и «секретных» базах данных: то есть в тех, которые продавались за деньгу на просторах «теневого» интернета. Даже многочисленные связи и знакомства не смогли помочь.

Но главное сейчас не это.

Главное то, что Птицын, эффектно и жестко ввалив оппонентам, удалился в закат не один, а под ручку с уже знакомым нам Романовым, Сергеем Радимовичем.

Совпадение?

Полицейский аккуратно вырулил на парковку, оценивая обстановку. Сообщил коллегам о своем прибытии и распорядился без прямого приказа в здание не входить. Ни в коем случае, что бы там не происходило.

В том, что происходить обязательно будет, Алексей Васильевич нисколько не сомневался.

В самом кафе народу не было. То ли все уже отобедали, то ли почувствовали повисшее в воздухе напряжение и поспешили, от греха, коллективно удалиться. Полковник, приостановившись у входа, вынул смарт и принялся в нем увлеченно копаться. Не обращая более ни на что внимания, нервным шагом чрезвычайно занятого человека прошел прямо к стойке, где попросил организовать ему черного чаю покрепче, обязательно с сахаром. Да, и пирожок с капустой, будьте добры.

Скучая в ожидании, мазнул взглядом по сидящей у окна компании, зевнул и прислонил смарт к уху, якобы ожидая ответа.

Дела были – так себе. Романов и его коллега замерли в странных, скрюченных позах. В сторону «мутной» компании старалась ни в коем случае не смотреть молодая официантка, активно протиравшая столы на противоположном конце зала. Рядом с объектом сидел мужчина, черты лица которого совершенно нельзя было разобрать: они будто расплывались и каждый раз выглядели чуть иначе. Невыносимо хотелось отвести взгляд в сторону или моргнуть.

Где-то рядом раскатисто бумкнуло несколько раз, Шелест вздрогнул, нахмурился, пробормотал что-то сдержанно-нелицеприятное в адрес «абонента», который «не абонент». Повернулся к стойке, включив камеру смарта и аккуратно направив ее на беседующую троицу. Тут же вздохнул, заблокировал аппарат и отправил его в карман: конечно же, камера ничего не показывала. «Фокусник» наглухо давил все средства наблюдения и связи.

Присев за ближайший столик, вполоборота к тихо беседующей троице, полицейский благодарно кивнул подошедшей с подносом девушке. Она споро выставила заказанное перед новым клиентом и тут же поспешила в подсобку. Руки официантки дрожали мелкой дрожью.

Алексей Васильевич густо сыпанул сахару в чашку и принялся задумчиво звякать ложкой.

Полковник почему-то сомневался, что даже при активной поддержке «тяжелых» они сумеют задержать подозрительного гражданина. Неизвестный, сидевший за столиком с Романовым и его коллегой, был, уж простите за столь напыщенно-претенциозный оборот, воплощением опасности.

Липкий страх и пробирающую до печенок глухую угрозу в какой-то момент прочувствовали немногочисленные посетители, побросав недоеденное и спешно покинув респектабельное заведение. Даже опытные работники кафе, успевшие кое-что повидать за свою карьеру, старались в зал лишний раз не выходить: профессиональная, нейтрально-приветливая невозмутимость в этот раз дала сбой.

Беспокойство и отчетливые уколы страха чувствовал сам Шелест.

С другой стороны, рассуждал он, ну удастся этого типа каким-нибудь образом задержать «до выяснения» – и что дальше? Может, он и сопротивляться-то даже не станет: тихо-мирно позволит отвезти себя в отдел. Предъявить ему в результате нечего. За что задерживали? За то, что всем вокруг страшно стало?

Не смешно.

Тем временем злодей творил непонятное, и, видимо, очень паскудное: полковник наблюдал краем глаза, как вдруг исказилось лицо Романова, как напряглось все его тело, подрагивая, будто от еле сдерживаемого крика.

Алексей Васильевич принял решение мгновенно, без лишних душевных терзаний и сомнений. Мрачно хмыкнув, он плавно поднялся с места и, взрезая телом невесть откуда взявшуюся густую, фиолетово-серую пелену, в несколько широких шагов достиг столика с тремя мужчинами, на ходу вынимая документ. Отметил, как трясет Романова, как они с соседом все также сидят, упершись взглядом в стол, как набухли вены на висках у «объекта». Дернул щекой, сунул под нос только поднявшему на него взгляд поганцу «ксиву» и скрежещуще-ржавым голосом произнес:

- Полковник Шелест, «убойный» отдел. Гражданин, прекратите противоправные действия.

Мир затаил дыхание. Нарушитель сидел, молчал, внимательно смотрел куда-то на улицу, за спину полковнику. Молчал Алексей Васильевич, упершись тяжелым взглядом злодею в переносицу. Молчали Романов с товарищем, дышали тяжело и загнанно. Не подавали признаков жизни работники кафе, спрятавшись где-то в недрах, а то и просто украдкой покинув заведение. В тревожно-стылом воздухе, казалось, глохли все звуки.

Нарушитель, все также молча, встал, аккуратно и текуче обогнул внушительную фигуру полковника, неторопливо-вальяжно проследовал к выходу. Алексей Васильевич не обернулся, лишь хмуро глянул на отмирающих мужчин, поймал взгляд Сергея и чуть качнул головой. Глаза у Романова были кроваво-алые от полопавшихся сосудов.

Оглушительно и бодро звякнул у входной двери колокольчик, и мир, наконец, выдохнул.

Ожил.

Зашелся в надсадном кашле коллега Романова, к столику робко направилась все еще бледная, но уже успевшая достать откуда-то из запасников свою привычную, профессиональную улыбку официантка, затрезвонил смарт в кармане у Шелеста.

Полковник убрал руку с рукояти табельного ПМа.

Интерлюдия. Закулисье.

Довольно-таки поздний вечер того же дня.

Городской Театр Юного Зрителя напоминал благородного, но крепко побитого жизнью аристократа, который вот уже который год безуспешно пытается привести себя в порядок перед выходом в свет. Местами все еще облепленный строительными лесами, он гордо и чуть кривовато возвышался над старым районом, сверкая новенькими стеклопакетами на фоне облупившейся штукатурки исторического фасада. Строительный забор, густо расписанный граффити и обклеенный объявлениями о "компьютерной помощи" и "снятии порчи", надежно опоясывал территорию, создавая внутри свой собственный, пыльно-цементный микроклимат.

Здесь, у черного входа, куда выходила глухая стена декорационного цеха, царило сонное запустение. Остатки строительного мусора, живописно раскинувшиеся тут и там, поросли чахлой городской травой, оставленная ремонтной бригадой бетономешалка ржавела с достоинством памятника ушедшей эпохе. Осенний ветер гонял по площадке обрывки полиэтилена, и лишь одинокий рыжий кот с подозрением взирал на мир с кучи битого кирпича.

Фрэн появилась из сумерек беззвучно, будто соткалась из фрагментов теней и запаха сырой штукатурки. Она шла пружинисто, в привычном черно-золотистом мотоциклетном комбинезоне, который выглядел так, словно его только что сняли с витрины. Девушка остановилась у неприметной, серо-деревянной двери, больше похожей на старую подъездную, и, не оглядываясь, приложила ладонь к какой-то ржавой панели. Замок сухо щелкнул, дверь бесшумно ушла в стену, пахнуло теплом, кофе и машинным маслом.

- Ага… – неопределенно протянул Андрей Кульков, он же Кулек, выныривая из полумрака коридора. На нем была безразмерная футболка с логотипом несуществующей рок-группы и новенькие сварочные очки, сдвинутые на лоб. Парень попытался принять максимально независимый и суровый вид, скрестив на груди мощные руки, но глаза его предательски сияли. – А мы уж надеялись, ты там решила остаться. Понравилась, говорят, гламурная жизнь?

- Мечтай, - Фрэн стянула шлем, встряхнув гривой огненных волос. Скользнула по фигуре парня оценивающим взглядом, задержавшись на свежем шраме от ожога на его предплечье. – Вижу, вы тут без меня не скучали? Опять паяльником баловался?

- Рабочий момент, – ухмыльнулся Кулек, невольно прикрывая руку. – Проводил воспитательную беседу с наёмным персоналом одной знакомой тебе фирмочки.

- Надеюсь, не взорвал ничего? – Фрэн прошла мимо, легонько, но ощутимо толкнув его точеным плечиком. – А то знаю я твои беседы. Ты у нас натура увлекающаяся.

- Ничего я не взрывал, – буркнул ей в спину Андрей, доставая из кармана привычные очки и любуясь украдкой, как грациозно она спускается по винтовой лестнице в недра их убежища. – Почти.

- Ладно, «почти» не считается, - донеслось снизу, и в голосе Фрэн, обычно холодном как жидкий азот, Кулек уловил нотки тепла.

Или ему просто очень хотелось их уловить.

Внизу, в святая святых (которую Птицын пафосно именовал «Обителью», а Зоя Павловна - «чуланом»), жизнь била ключом. И, судя по беспорядку, преимущественно разводным, куда ни попадя.

Просторное помещение, когда-то служившее складом декораций, теперь напоминало логово безумного старьевщика, скрещенное с футуристическим центром управления полетами. Вдоль стен громоздились манекены в камзолах эпохи Возрождения, соседствуя с мигающими серверными стойками. На почетном месте, прямо на бархатном диване якобы времен Людовика XIV, восседал Птицын. Он был облачен в тяжелый, теплый халат с выцветшими драконами и с трагическим выражением лица поглощал эклеры из огромной картонной коробки.

- Неплохо, - заявил он, прожевав очередной кусок. - Мой организм требует глюкозы. В конце концов, мозгу необходимо питание для генерации великих идей и мыслей, Кира! Ты хочешь смерти гения?

- Гению полезно пострадать, - отозвалась девушка, сидевшая за длинным лабораторным столом, заставленным колбами и ретортами. Кира Воронова, самая юная и язвительная часть команды, даже не обернулась. Её короткие волосы были выкрашены в кислотно-зеленый, а на шее виднелась татуировка в виде выцветшего штрих-кода. - Я тебе в батончики и так тройную дозу вколола. Если добавлю еще, ты начнешь светиться в темноте и привлекать мотыльков. Привет, Фрэн. Неплохо выглядишь… для своего возраста. – Кира была в своем репертуаре. Фрэн в ответ улыбнулась и махнула рукой.

- Я и так светоч! - возмутился Птицын, но за следующим эклером потянулся уже медленнее. Всё-таки добавки у Киры весьма ядрёные.

Андрей, спустившись вслед за Фрэн, плюхнулся в свое рабочее кресло перед целой батареей мониторов. «Админское» кресло жалобно скрежетнуло под немалым весом добра молодца.

- Шеф, готово. Аватар как следует «встал», тесты прошёл, всё хорошо. Но я до сих пор не уверен в базовой визуализации.

- А что не так с визуализацией? - Птицын облизнул пальцы.

- Ну, непонятно как-то… Может, поменяем это… эту проволоку? Ну, не знаю, сделаем драконом. Или котиком? Котиков все любят.

- Отставить котиков! - Птицын пренебрежительно взмахнул рукой. - Кот - это банально. А наш помощник - это символ! Символ бюрократии, назойливости и старых добрых времен. Этот парень, Сергей, он же у нас офисный планктон средних лет? Вот, пусть радуется. Смоделируй-ка нам, что получилось в итоге? Хочу взглянуть на своё чудесное творение.

Кира фыркнула, капая чем-то шипящим в пробирку.

Кулек пробежался пальцами по клавиатуре. На центральном экране мигнуло, пошли строчки кода, над монитором зазмеилась струйка дыма. В центре экрана возникло мультяшное изображение. Моргнуло, почесало рукой-проволокой бок и, достав откуда-то курительную трубку, выпустило облачко пиксельного дыма.

- Здарова, уважаемые, - вывелось в текстовом поле. – Вы кто такие? Я вас не знаю. И заранее не люблю.

- Хам, - удовлетворенно кивнул Птицын. - Весь в него. Не зря опрашивал, сканировал, «портрэт» составлял. Какой я все-таки молодец! – от избытка чувств он забросил ноги на стол, от чего на пол ссыпалось некоторое количество бумажного мусора и тут же поинтересовался: - Чего там было-то сегодня?

- Ну… я чуток размялся, объяснил людям, что нужно быть культурными и соблюдать ПДД. А вот Сергей немного пострадал, – пожал плечами Андрей, бросив взгляд на верхний монитор. – Я проконтролировал, на всякий случай, сделал запись. Можно глянуть.

- Молодцом! Это да… Нет, потом, всё потом. – отмахнулся Птицын, созерцая закатившуюся под стол пустую бутыль.

- Зоя Павловна убьет нас за этот беспорядок, - сухо прошелестели где-то в дальнем углу неровные, странные тени. Петрович сидел на покрытом зелёным сукном старом, громоздком сундуке, помаргивая силуэтом: временами будто растворялся, становился зыбким, тёмным, двумерным. Он увлечённо протирал ветошью оптический прицел винтовки, которая выглядела очень серьезно: так, словно из нее легко можно валить мамонтов. Пачками. Используя как дубину.

- Зоя Павловна нас убьет, если мы не поедим, - отозвался Птицын и тут же, словно по команде, тяжелая дубовая дверь в дальнем конце зала распахнулась.

Величественно вплыла - иначе не скажешь - сама Зоя Павловна, степенная, изящная дама самого прекрасного возраста. В руках ее исходила ароматным дымом кастрюля таких габаритов, что в ней можно было бы сварить среднего размера кабанчика.

- Обед, - провозгласила она тоном, не терпящим возражений. - И уберите свои железки со стола. Кира, это касается и твоей химии. Птицын, положи эклер, испортишь аппетит.

Птицын покорно отложил недоеденное пирожное обратно в коробку.

- Слушаюсь, маман. – Зоя Павловна фыркнула в ответ, буркнула что-то французское. Поинтересовалась, сноровисто разливая борщ в посуду:

- Как там наш подопечный?

- Страдает. По плану. Аватар вот поставили, - похвастался молодой атлет, по совместительству инженер-программист, принимая исходящую паром тарелку и с удовольствием вдыхая исходящий от супа пряный аромат.

- Всё-таки решили рискнуть… Помоги мальчику, - Зоя Павловна строго посмотрела на Птицына. - Не нравится мне этот его «избранный» статус. Не Избранный он совсем. Местные его сожрут. Но…

- Но? – тут же поднял брови Птицы, берясь за ложку.

Женщина на секунду застыла, изящный половник завис над тарелкой Птицына. Тот в нетерпении пристукнул ногой в домашней тапке об пол.

- Просматриваю варианты... Вероятность проявления сущности неопределённых масштабов: более девятнадцати процентов. Статус: наблюдатель. Вероятность перехода к активной фазе: семь процентов. Растёт. Вероятность конфликта высших сущностей в поле данного Проекта: двенадцать процентов. Растёт. – голос Зои Павловны звучал однотонно, по-прежнему мягко, но вся команда насторожилась, тревожно переглянувшись.

Высшие сущности. Очевидно, это Хаос и, вероятно, Архитекторы. Последние чрезвычайно редко вмешивались в ход событий, зато Хаос лез постоянно. И в этот раз Гость припёрся, баламутить и хулиганить. Наблюдатель, он же Зритель, приходил еще реже. Появление подобной сущности означало только одно: с этим проектом всё сильно не так, как должно быть. Произойдёт что-то масштабное, невероятное. Интересное. Фрэн даже глаза зажмурила на секунду, от предвкушения.

Зоя Павловна отмерла, продолжила разливать суп.

Птицын зачерпнул из тарелки, подул на ароматное варево и аккуратно попробовал с кончика ложки. Довольно крякнул, сложил губы трубочкой и шумно втянул оставшееся:

- Прекрасный супчик, маман. Впрочем, как и всегда! А мальчику мы поможем. Уже помогаем. Всеми силами! – Птицын энергично махнул ложкой куда-то в сторону окна: - Спасём бедолагу, даже ценой пары десятков тысяч никчёмных жизней! Может, даже принесём в жертву кого-нибудь из этих, - ложка вновь приходит в движение, делая полукруг перед предводителем, - из особенно бесполезных.

- И чего им всем тут нужно? – недовольно буркнула Кира, убирая со стола очередную пробирку. – Нормально же жили… Я только приличную лабораторию организовала – и на тебе, припёрлись. Вместе с Избранным.

- Да понятно, чего. Нужно им то же, что и всем: хлеба, зрелищ и подраться. – сварливо откликнулся из своего угла Петрович. – Или ты думаешь, высшие сущности от нас сильно отличаются? Такие же говнюки.

- Значит, полномасштабная война, шеф? – спросил Андрей, не отрывая взгляд от монитора.

- Да какая война! Пока так, мелкая возня в песочнице. Вы разомнётесь, а мы с Дзы посмотрим, посмеёмся. Война – это на сладкое, это потом будет.

Фрэн, сидела на диване и слушала Птицына с непроницаемым лицом. Она прекрасно знала: в планах шефа всегда есть и второе, и даже третье дно. Птицын много знал, своё знание старательно скрывал. Был ловок и скользок, как угорь. И все же, команду свою он берег. Носился с ними, как маленькими, чуть ли не за ручку водил, несмотря на то, что Проект у всех был уже не первый. У некоторых – далеко не первый.

Иногда это раздражало.

Она с готовностью приняла тарелку с горячим, с благодарностью улыбнулась Зое Павловне. Борщ был что надо: наваристый, с зеленью и сметанкой. И мяса было вдоволь.

- Кстати, прекрасная работа, мадмуазель. – Птицын, не переставая работал ложкой, покосился на девушку. – Удалось немного порезвиться?

- Я не мадмуазель, я Фрэн, - буркнула Фрэн. – Поубивать всех не удалось, но кто-то там точно помер.

- Вот! Высший пилотаж, ребятушки! – воодушевился руководитель группы, проигнорировав ремарку. – Какие мы все-таки молодцы! Совместными усилиями разворошили это осиное гнездо!

- Думаешь, ответки не будет? – поинтересовался из своего угла Петрович. Прислонив к старинному сундуку своего крупнокалиберного монстра, он аккуратно доставал из борща аппетитно выглядящие кусочки мяса и с видимым удовольствием отправлял в рот.

- Обязательно будет. Очень на это надеюсь, по крайней мере. Пора вам как следует размяться, а то расслабились совсем, на моей шее сидючи. - Птицын вгляделся в густые тени в углу. – Скоро, полагаю. Надо бы, кстати, определить, насколько скоро. Будет сходка сильных мира сего, там эти деятели обсудят свои мелкие, поганенькие планы. Примутся решать судьбы мира и всё такое. Так что готовься, Андрей, на тебе шпионство и вербовка агентуры. – Птицын повернулся к здоровяку и хлопнул того по плечу. - Ну а пока, давайте отметим возвращение нашей юной и прелестной Фрэн с её маленькой, но ответственной операции!

- Я не прелестная. И операция была большая и сложная, - тут же заявила Фрэн, но ее бурчание потонуло в дружных воплях поддержки и радости. Девушка едва заметно улыбнулась уголками рта.

Кажется, она снова дома.

***

Черное солнце – вот как это называется. Самый настоящий, классический парадокс, вызванный резонансом энергий. Виталий Даниилович Альтман, бессменный ректор Столичного Технологического, третий раз просматривал пятиминутный ролик, заботливо собранный для него мощной университетской нейросетью. Аккуратно ткнул пальцем в экран, вгляделся в стоп-кадр, с удовольствием затянулся. Клубы дыма окутали фигуру «научника», послушно заворачиваясь сизыми спиралями и выползая в открытое окно, добавляя воздуху города еще немного отравы.

В кадре будто расползались чернила, сплошным облаком заполняя огромную пещеру. Всполохи Света Небесного и прочие яркие спецэффекты мгновенно вязли, не успевая разодрать черное полотно непонятной субстанции.

- Эрни, приступай ко второму этапу, мне нужно максимально чистое изображение. Особенно вот это, и вот здесь. – Виталий Даниилович обозначил нужные отрезки и на секунду задержал палец на экране, отдавая команду ИскИну.

- Запускаю, профессор. – Эрни подтвердил получение команды и по экрану тут же побежали строчки кода и прогресс-бар.

- Мне кажется, всё и так ясно, Виктор, – сухо прошелестела мрачная фигура в темном, стягивая капюшон. Доминик Флёри предпочёл остаться на ногах, чуть сбоку наблюдая за манипуляциями Альтмана. Последние полчаса прошли плодотворно, худшие опасения подтверждались, Гость оказался старым знакомым. Выходим на новый виток Истории, снова будет жарко. Нет, Избранного оставлять нельзя… И всё-таки не зря «наука» дорого просит за свои услуги: Гранд-Инквизитор обоснованно сомневался, что спецы Церкви сумели бы оперативно выудить из глубин «Сферы» нужную информацию, а потом еще и оформить ее в законченный видеоряд.

- Ясно-то оно ясно, голубчик, но убедиться надо! - профессор наставительно поднял палец, и Флёри позволил себе еле заметно поморщиться. В коморке воняло сигаретным дымом, вчерашней колбасой и осенней сыростью. Где-то неподалёку, за окном, выла сирена.

Ждали молча. Примерно через семь минут Эрни выбросил на рабочую поверхность очередной файл, который тут же был открыт нетерпеливым жестом. Двое застыли, с напряжением вглядываясь в сменяющие друг друга кадры схватки инквизиторов с тварями Прорыва, отмечая про себя детали битвы.

И вновь поле боя заволакивает тьма. В этот раз Эрни сумел качественно наложить звук: отчетливо слышен какой-то треск, рык и визг, вопли ярости, возгласы недоумения – и, наконец, крик неподдельного ужаса.

- Скорость - ноль-две, с третьей минуты, - резко бросает профессор, почти заслоняя своими немалыми габаритами экран. Флёри вновь морщится (в который раз за сегодня) и аккуратным касанием сдвигает Альтмана чуть в сторону.

Ярко-зеленая комета падает откуда-то сверху, прямиком в густую черноту, мощная вспышка заполняет картинку, раздирая в клочья полог тьмы. Флёри задумчиво склонил голову: последний довод Церкви, посмертное проклятье врагу, гарантированное взаимное уничтожение.

- Стоп! – Альтман, по-детски широко распахнув глаза, торопливо оборачивается к Его Высокопреосвященству: – Какая экспозиция! Это ведь Молот, я не ошибаюсь?

- Не ошибаешься. Увидел что-то?

- Увидел достаточно. Вот, взгляни. – пальцы профессора задвигались, максимально приближая изображение. - Теперь остается неясным одно: успеет он, так сказать, проконсультировать мальчика, или мы решим проблему раньше. Впрочем, неважно. – Альтман развернулся к инквизитору, выпустил очередное облако вонючего, сизого дыма и провозгласил:

- Мы в деле, друг мой! Сплотимся, встанем же плечом к плечу против сил Зла! Веди нас к Свету, Пастырь! И все такое прочее.

Флёри молчал целую минуту, вглядываясь в проявившийся силуэт. Развернулся, толкая тяжелую дверь тесной каморки. Бросил через плечо:

- Уже, голубчик, уже…

Профессор ухмыльнулся вслед, глянул на экран: сине-серый, местами почти черный спинной плавник Большой Белой, словно парус пиратского флагмана, вальяжно проходит меж застывшими фигурами боевиков Церкви.

Глава 13. Скрепа.

- Уважаемый пользователь, дайте имя вашему новому Помощнику! - разноцветно-веселый пузырь с призывной надписью назойливо плавал перед глазами вместе с кровавыми «мушками». Мультяшная «канцелярия» выжидающе уставилась на меня и я, недолго думая, еле слышно буркнул:

- «Скрепа».

И вдруг затрясся от хохота.

Я смеялся надсадно, заливисто, кашляя, постанывая и похрюкивая – и никак не мог остановиться. Криво ухмылялся и косил на меня диким взглядом Руслан, несмело хихикала подошедшая девушка-официантка, теребя нарядный, белый передник, и даже так вовремя появившийся суровый полицейский негромко хмыкнул, чуть разведя губы в сочувственной улыбке.

А потом влепил мне пощечину.

- Спасибо. – отдышавшись, искренне поблагодарил я мужчину. Оптом, за все сразу.

Мысли потекли ровнее, неспешнее, я вдруг почувствовал странное облегчение. Боль, что особенно порадовало, окончательно ушла, оставив после себя лишь солоноватое послевкусие. Думается, воспоминания о сегодняшнем «тестировании» будут еще долго аукаться. В холодном поту буду ночами просыпаться. Как бы невроз очередной не заработать…

Вряд ли мне захочется менять работу в ближайшую пару-тройку десятков лет.

Новонареченный канцелярский глюк тем временем достал объемную, блекло-желтоватого оттенка газету, сунул в мультяшное подобие рта курительную трубку и, дымно попыхивая, с интересом бегал взглядом по раскрытой странице. Над ним повисло окошко с чатом, в котором сообщалось, что Великолепный Помощник в данный момент «синхронизируется с уважаемым пользователем».

Хрен знает, что творится, конечно… Щипать я себя, пожалуй, не буду, потому что и так настрадался. Ладно, паниковать уже поздно, пусть идет, как идет.

Мы оплатили принесенный официанткой счет, полковник официально представился и небрежно предложил «прокатиться, обсудить происшествие». Мы с Русом на всякий случай поинтересовались, в каком качестве и статусе будем обсуждать. Сразу же уточнили, не в участок ли едем, не в тюрьму ли? Хотя, скажу честно, мне сейчас было все равно: полученная встряска сделала из меня непробиваемо-буддистского монаха. По крайней мере, на время. Впрочем, полковник Шелест заверил, что в казематы нас (пока что) волочь не планирует, поскольку каких-либо значимых преступлений (пока!) за нами замечено не было. Так что он просто добросит нас до дома. Во избежание, так сказать.

Скрепа отвлекся от газеты, настороженно глянул куда-то сквозь меня и потыкал будто бы прямо в «экран». Раздался характерный и громкий стеклянный звук, в чате высветилось сообщение: «Уважаемый пользователь, будьте предельно осторожны и внимательны! Пожалуйста, не доверяйте никому! Даже ментам. Особенно ментам! Этот мент – ничего, нормальный, но он все же мент. В натуре».

Садясь в машину, я сконфуженно глянул на полицейского. Стало как-то неудобно за Скрепу. Полагаю, полковник не видит наше «общение» (осталось еще понять, почему его вижу я), но стало вдруг мучительно стыдно. За себя и за пыхающего трубкой Помощника. Аж до сжатых коленок.

Я попробовал мысленно обратиться к новоявленному глюку:

- Скрепа, ты не мог бы выражаться менее… грубо? Все-таки этот человек меня… нас… короче, всех спас. И, будь другом, не используй в беседах со мной уголовно-тюремную лексику, пожалуйста. Не люблю. – Я вдруг осознал, что мне хочется относиться к Скрепе как к старому, доброму знакомому, или даже как к младшему братишке, и одновременно как к хулиганистому питомцу. Вызывал он подозрительно-теплые чувства умиления и участия, и от того его реплика про ментов показалась особенно не к месту.

Мое пожелание высветилось в нашем чате, а затем, чуть ниже моей реплики, появились три точки – Скрепа думал.

- Уважаемый Пользователь, спасибо за обратную связь. Подстраиваю алгоритмы под ваши запросы!

- Кстати, если ты не в курсе, меня зовут Сергей. Ты не мог бы обращаться ко мне по имени?

- Конечно, Уважаемый Пользователь Сергей! С удовольствием буду обращаться к вам по имени! – мне показалось, или Скрепа действительно взглянул на меня с ехидцей?

- И перестань называть меня «Уважаемый пользователь», это слишком длинно и официально. Договорились? – я постарался думать «мягче», терпеливее, стараясь мыслью передать дружелюбие и в то же время быть твердым.

- Конечно, давайте избавимся от этой никчемной официальщины! Долой застой! – Скрепа с энтузиазмом подпрыгнул. – Спасибо! С этой минуты я буду обращаться к вам «УПС»! – и с гордостью уставился на меня.

- УПС?

- УПС. Уважаемый Пользователь Сергей. Надеюсь, вам нравится! – Скрепа важно кивнул. Точно издевается, проволоки кусок. Я вздохнул:

- Нет, Скрепа, мне не нравится. УПС - звучит глупо и совсем не смешно. Хоть ты и думаешь иначе почему-то. Поэтому, будь добр, придумай что-нибудь поинтереснее. Я знаю, ты можешь. – Терпеливо, как маленькому, объяснял я. Скрепа поскучнел, глянул чуть исподлобья и неожиданно сменил тональность:

– Ладно, буду звать тебя «Шеф». Или «Начальник». Шеф – короче, поэтому пусть будет «Шеф». Или УПС. Выбирай, уважаемый пользователь. – Он снова сунул в рот трубку, достал газету и принялся читать с независимым видом. Паршивец какой, ты погляди! – Кстати, шеф, ты бы другу ответил, а то он подумает невзначай, что ты шифером зашуршал от полноты впечатлений.

Я вздрогнул, осознав, что сидящий рядом Рус толкает меня локтем в бок и оглушительно шепчет:

- …! Серёга! Земля вызывает Дальний космос! Прием! Не пугай батю! Все нормально, эй? Ты чего вздыхаешь так тоскливо?

- Все ок, Рус, отхожу помаленьку. Ты чего, как сам? – я вгляделся в его напряженно-задумчивое лицо.

- Зашибись. – Он почему-то отвел взгляд и тут же зачастил: – Слушай, это что за явление… Что за экстрасенс такой был? Я вообще ничего не мог поделать, даже под ноги ему плюнуть! И уши будто ватой забило, почти ничего не слышал. Сначала грешным делом подумал, что давление скакнуло, от страха, блин. Да… Блин. Серый, чего вообще творится-то, а?

- Дичь, сука, творится, Рус, натуральная дичь. Я ж тебе видос не зря показывал… Это самое, давай подробно потом обсудим, - быстро прошептал я и выразительно скосил глаза в сторону сосредоточенно рулившего полицейского. – Ситуация до странности сложная, дружище, без пачки макарон не разберешься. Но в том видосе, сто пудов, всё правда!

- Не будем ходить вокруг да около, - вдруг прервал наше шпионское общение полковник, наблюдая за нами в зеркало заднего вида. – Обрисую ситуацию.

Полицейский на пару минут замолчал, проворно заруливая в ближайший дворик, где заглушил двигатель и принялся обрисовывать.

Уточнил для начала, знакомы ли мы с системой «Сферы», понимаем ли, с кем имели дело в злосчастной кафешке. Я честно ответил, что представляю лишь приблизительно, Руслан же заявил, что вообще не в курсе и попросил разъяснений. Скупо и сжато, без деталей, полицейский выдал уже знакомую мне информацию о «Сфере», описав Операторов, которых он раздраженно-пренебрежительно называл «фокусниками», как самых натуральных преступников, в весьма кровавых и мрачных тонах. Правда, в его исполнении всё звучало так, будто эти их трюки – результат применения неких технологий и продвинутого искусственного интеллекта. Кстати, тоже версия. В популярных интернетах нынче слухи ходят, что в «развитом мире» власть захватили нейросети, а «хуманы» под их дудку пляшут. Не знаю… не удивлюсь!

Затем полицейский поинтересовался, знаем ли мы лично подсевшего к нашему столику гражданина и попросил пересказать состоявшийся разговор. Пересказывать пришлось мне, потому как Рус сообщил, что лишился слуха на время моего «собеседования», от чего сейчас душевно переживал.

Для начала я бурно выразил негодование и недоумение, в эмоциональном угаре пообещав обязательно подать на мучителя в суд, на что Шелест сочувственно покивал и принялся уточнять детали. Я прилежно вспоминал, в красках и подробностях описывая свои ощущения и реплики, а также детали предложенного мне «контракта». Услышав название фирмы, Шелест заметно помрачнел и задумался, но ничего нового по этому поводу сообщать не стал.

Беседуя с полицейским, я краем глаза наблюдал за Скрепой, который упрямо делал вид, что с интересом читает газету. Мой новый «помощник» успел откуда-то достать и нацепить старомодную шляпу-«федору», и теперь бросал из-под нее загадочные взгляды по сторонам.

Руслан тем временем сидел задумчив, молча впитывая новые вводные, и по выражению его лица было неясно, поверил ли он кратким разъяснениям полковника Шелеста, пусть даже с учетом испытанных неудобств и ранее прослушанной лекции уважаемого профессора. Честно говоря, на его месте я бы списал всё на какой-нибудь гипноз. Или даже на временное помрачение сознания, в результате мощных вспышек на солнце. Но это я, недоверчивый и консервативно-закосневший скептик и реалист …

Впрочем, в одном я нынче уверен на все сто двадцать семь процентов: такую боль мне больше испытывать не хочется. Боль и страх – хорошие учителя, к тому же я совсем не представляю, как теперь защищаться от похожих «предложений». Возникшее ощущение злой беспомощности обескураживало, заставив взглянуть на мир новым взглядом.

Взглядом жертвы.

Как бы то ни было, полковник избавил меня и от мучений, и от унизительной процедуры подписания жутковатого «контракта» (который я бы точно подписал в результате) и пока не проявлял никакого желания меня «испытать», избить, завербовать или даже отправить за решетку. Алексей Васильевич вызывал доверие, в нем не чувствовалось ничего потустороннего и «сверхъестественного». Он был подозрительно похож на хорошего, обычного «мента», старавшегося по возможности добросовестно выполнять свои обязанности.

Вдруг спохватившись, я вновь поблагодарил полицейского, в этот раз многословно и не жалея хвалебных эпитетов. Шелест вежливо-равнодушно слушал, дежурно улыбался и в конце концов заверил, что «все нормально» и «работа у нас такая». Размышляя, он невидящим взглядом смотрел вглубь двора, где размеренно текла самая обычная, повседневная жизнь сограждан. Несколько молодых мамочек собрались у небольшой детской площадки, обсуждая что-то важное и время от времени поглядывая, как многочисленная малышня с визгами и писками азартно скатывается с грязновато-ржавой, невысокой горки.

Вокруг самодельного деревянного стола, у песочницы, собралась небольшая компания мужчин, с живейшим интересом наблюдая и комментируя шахматную партию между двумя пожилыми джентльменами. Играли, судя по всему, блиц, всерьез, как бы даже не на деньги. Доносившиеся до дороги азартные вскрики игроков и сочувствующих, наконец, заставили Алексея Васильевича вынырнуть из своих мыслей. Он с любопытством всмотрелся в интеллигентную компанию, хмыкнул и заявил, что, пожалуй, добросит каждого из нас нас до дома.

Мы, конечно, были только за.

***

Руслана доставили первым. На прощанье он крепко пожал руку полковнику, сделал мне страшные глаза и поднес кулак к уху – созвонимся, мол. Я хлопнул его по плечу, пробурчал положенные напутствия, и мой друг заспешил к подъезду ветхой пятиэтажки.

Всю дорогу до моего дома полицейский молчал, меланхолично курил и время от времени что-то набирал в своем смарте. Я смотрел в окно, перед глазами проносились сцены предыдущих дней. Вспомнился сначала Птицын, потом вдруг Диана, еще почему-то родители в далекой, сказочной стране…

Захотелось хандрить. Осень, скоро слякоть и непогода, и я тут вот…

Так, все, стоп, собрались. Не время для хандры, не место. Я всё-таки не настолько инертен, что бы Птицын обо мне не думал. На повестке дня куча вопросов, главный из них - нужно решить, как выживать в этом дивном новом мире.

До дома еще минут десять езды, времени как раз хватит, чтобы решить все проблемы.

Мы остановились на очередном светофоре, Алексей Васильевич с пулеметной скоростью застрочил сообщение на своем смарте. Я скосил глаза на Скрепу: помощник что-то сосредоточенно фиксировал в невесть откуда взявшуюся тетрадь, азартно орудуя старинным пером, прищурившись и высунув язык. Вот, пожалуйста, еще один важный вопрос: что же ты такое, товарищ Скрепа? Кто послал, чей ты помощник на самом деле? Радует лишь, что это мой единственный оставшийся глюк: никаких «загрузок», непонятных картинок, запахов не наблюдалось. Хотя, уверен, глюки еще вернутся. Они всегда возвращаются.

Так. Какой у нас, значит, план? Может, опять поискать в интернете инфу о «Сфере»? Хоть что-то? Пробовал уже найти хоть что-нибудь адекватное, и не раз, но увы и ах: Система хранит свои тайны.

Скрепа, уловив мой интерес, вопросительно взглянул в ответ, над ним тут же высветился пузырик чата:

- Внимательно, шеф.

- Чего пишешь? – мысленно обратился я к помощнику.

- Досье на тебя составляю, понятное дело. Щас допишу, в папочку упакую – и отправлю срочной бандеролью, прямиком в компетентные органы. Этому вот полковнику на стол.

- Шутник. Мне нужна информация по «Сфере». Знаешь что-нибудь? – Скрепа с некоторым сомнением кивнул головой, я слегка воспрял духом. - Опиши ее, пожалуйста, подробнее: что это, как работает, каким образом мы можем с ее помощью «прокачаться» и стать самыми сильными в этой Галактике. – Откровенно говоря, я не очень верил как в возможности Скрепы, так и в возможность «прокачаться», но решил не усложнять: тупо задать пару-тройку вопросов помощнику. В конце концов, в той же фантастике и компьютерных игрушках всё просто: есть Система, есть главгерой, есть злодеи, которых надо поубивать. В том, что я главгерой, почему-то сомнений у меня не возникало. Значит, есть злодеи (этот, с работой, точно злодей, падла), которые пока мне не по зубам. По-моему, пришло время найти способ стать сильнее.

Скрепа воспринимался хоть и странно, но все же казался относительно знакомой и понятной версией современной программы-«нейросетки». Все мы так или иначе балуемся беседами с ИИ-чат-ботами, я же вообще все отчеты и презентации по работе через CortexGPT и SageCora прогоняю.

- Моя матрица личности подстраивается и копирует твою, поэтому все претензии по поводу шуток и поведения прошу предъявлять отражению в зеркале. По «Сфере» тебе уже рассказали практически все, что я знаю, шеф. Могу повторить, но зачем? Неэффективная трата времени, – секунду подумав, выдал ответ Скрепа. – Из принципиально нового: «Сфера» была изначально заточена под классическую магию: фаерболлы, волшебные исцеления, некромантия, метелица. Это вот все, фэнтезийное. Ну и заодно под меч: герои, поединки со злом и добром, навыки владения средневековым оружием.

Помнится, Птицын говорил что-то такое... Я на всякий случай уточнил, помощник тут же уверенно кивнул:

- Да, шеф, Мир Меча и Магии. Тот самый. Древние «Операторы» (дурацкое название, кстати) – это натуральные волшебники, с могучими заклинаниями, забавными речитативами и подвываниями. Хотя, подвывания – это больше к шаманам, конечно. Все по классике: что-то типа смеси Античности и раннего Средневековья, колдуны колдуют, герои бродят по запретным местам, шаманы всякие зелья варят таинственные. Рыцари сражаются друг с другом, спасают принцесс и пропивают краденное по тавернам. И заметь, всех всё устраивает. Чертовски увлекательная жизнь! И вдруг, в какой-то момент, - Скрепа сделал эффектную паузу, неторопливо раскуривая трубку: - Случилось Смутное время. Кровавые деньки настали, шеф. Магов, волшебников и прочих колдунов принялись вырезать вперемешку с героями и злодеями, оптом и в розницу. Что характерно, почти всех и вырезали. Кто - не знаю, не спрашивай. Как-то все спонтанно произошло: там и Церковь участие принимала, и народишко обычный, который от колдунов и героев устал изрядно… Государи-Императоры тоже присоединились к веселью, своих орлов-штурмовичков натравили… Короче, всё, амба пришла и мечу, и магии. – мультяшный рассказчик выпыхнул идеальное колечко дыма, тут же пропустил сквозь него второе, самодовольно заулыбался. - Но пусто место свято не бывает! Потом уже, пару веков спустя, случился внезапный Ренессанс. Вспомнили мудрую Античность, принялись возрождать науку, которая пошла вперед семимильными шагами. Гуманизм настал внезапно, человек перевел усталый взгляд с магического и потустороннего на себя, бедолагу. Всмотрелся: а там кладезь мудрости, оказывается! Духовность, учёность и макиавеллизм. Все по учебнику: литература, искусства процветают, образовавшуюся магически-алхимическую лакуну заняли, в свою очередь, ученые мужи, со знакомой нам физикой, химией, биологией и прочей математикой. Ну а императоры превратились в Президентов, оставшись, впрочем, императорами.

Проволочный мудрец на минуту замолчал, предоставив мне возможность обработать новую информацию. А я вдруг «завис», не очень понимая, что со всем этим делать. Меч и Магия, ага… Срочно становиться магом? Или воином? «Я вижу на холме героев, могучих и гневных»…

Сжал пяток раз эспандер в кармане, для стимуляции мыслительной деятельности. Нет, что-то такое я предполагал, конечно…

Наверное…

Скрепа вздохнул и продолжил лекцию:

- Итак, «Сфере» пришлось приспосабливаться к новой реальности. Судя по всему, Система это делала (и делает) с большим скрипом, временами дает сбои. Чего-то там у неё повредили… Если верить моим базам данных, за последние несколько сотен лет возникло множество «багов», которые местное население воспринимает как «фичи». К примеру, существуют Осколки: так называемые «карманы» реальности, в которых есть возможность «прокачиваться» на монстрах. Прямо как в компьютерных играх: добываешь в этом мире специальный ключ, переносишься в «карман» (большой такой карман, вместительный) и начинаешь убивать там все, что движется. На Осколках даже интерфейс проявляется, с твоими характеристиками типа силы, ловкости, интеллекта. И частично переносится сюда, в «реал». Жаль, прокачать владение огнестрельным или иным футуристическим оружием там нельзя. Не выдают. Зато выдают мечей, луков, дубин всевозможных пачками, в том числе прямо из монстров добро горстями сыпется. И умереть там окончательной смертью нельзя. Правда, больно очень бывает, когда тебе в печень копьем ткнут, к примеру. Но это ничего, ради могущества и «прокачки» и не такое терпят. «Магия», кстати, теперь завязана на физических и прочих взаимодействиях, «полями» этими всякими. Тот же фаерболл, только в профиль. – Скрепа снова замолк, жестом заправского фокусника выудил из пустоты газету и сделал вид, что читает.

- Откуда информация?

- Это из общедоступного. Просто ты не в курсе, шеф. – не отрываясь от чтения, сообщил помощник. - Конечно, совсем уж новичкам такое не рассказывают, но никакого секрета тут нет. Это все не так важно, на самом деле. А что действительно важно в нашем случае? – помощник на секунду отвлекся от чтения и вопросительно уставился на меня.

- Что?

- То, что в мире по-прежнему есть аналог «магии». А вместо мечей – пушки. Их, кстати, тоже «волшебными» делают. Но все по законам физики. А что еще более важно, шеф?

- Что? – я, словно усталый попугай, пробубнил свой вопрос. Кажется, произнес его вслух, и полицейский с удивлением глянул на меня в зеркало.

- То, что тебя считают Избранным. Избранных не любили никогда, Избранные были, видишь ли, Злом. Завидовали, наверное, поэтому истребляли нещадно, даже во времена Меча и Магии. А Избранные, в свою очередь, нападали на всех подряд в ответ. Война случалась постоянно. Короче, полностью поддерживаю твой план: прокачаться и стать сильнейшим, чтобы истребить неправых, нелевых и виноватых. А то и просто всех и каждого. Во имя безопасности. Хорошая цель, я считаю. Поэтому, вот мой план: нам срочно нужно заполучить ключ в один из Осколков начального уровня. Обычному начинающему Оператору это было бы непросто сделать, но тебе, с новыми, кхм, союзниками – раз плюнуть! – и помощник, высказав свои соображения, вернулся к чтению.

Новыми союзниками, значит. Кого-то мне Скрепа напоминает своей манерой речи… Мы замолчали ненадолго, я погрузился в раздумья.

Автомобиль плавно остановился у шлагбаума, перегораживающего въезд во двор, Шелест обернулся и сообщил очевидное:

- Приехали.

- Да… Спасибо вам еще раз, Алексей Васильевич. – я постарался улыбнуться как можно дружелюбнее.

Осколки, прокачка, интерфейс… Занятно.

- Пожалуйста. – полицейский, прищурившись, некоторое время смотрел на меня. Я чуть нервно кивнул и толкнул дверь, вылезая наружу. – Романов! Мой вам совет: будьте крайне осторожны с Птицыным. – на этих словах я вздрогнул ещё раз, бросил вороватый взгляд на полковника. - Это очень непредсказуемый и опасный тип. Он целенаправленно охотится за людьми.

- За какими людьми? – не похож Птицын на работорговца, но…

Шелест помедлил с ответом, побарабанил пальцами по рулю:

- Скажем так: это не самые приятные и законопослушные граждане. Поэтому находиться рядом с Птицыным опасно вдвойне: он сам не Мать Тереза, да еще и добрая половина бандосов нашего города мечтает его в расход пустить.

- Понял-принял, спасибо. Учту. До свидания, товарищ полковник.

- Всего доброго, - буркнул Алексей Васильевич, и я хлопнул дверью. Машина тут же развернулась и укатила вдаль.

Я некоторое время стоял у шлагбаума, бездумно глядя на дорогу. Плотный поток машин неторопливой, бесконечной змеей полз в никуда, брели по щербатому, чуть влажному тротуару редкие прохожие, ветер упрямо катил куда-то грязную пластиковую бутыль. Я грустно посмотрел на ближайший тополь, постарался мысленно встряхнуться и повернулся к дому. А потом кто-то молодецки свистнул и развязно заорал на весь двор:

- Оба-на! Гля, пацаны, какие люди! Да это, никак, Серый нарисовался!

Да вы издеваетесь. Когда день-то закончится уже?

Глава 14, неожиданная. Звёздные войны.

Место действия: одна далекая-далекая галактика.

Время действия: очень напряженное настоящее, в ином временном потоке

Система вскипала в агонии. Сталкивались и вспыхивали сверхновыми плазменные протуберанцы, на мгновение порождая всплески-схлопывания темной материи. Ткали свою ослепительную паутину когерентные АМ-излучатели. Гравитационные, кинетические и кварк-пушки монструозных калибров изрыгали миллионы тонн убийственного металла. Барионные и фазовые торпеды рыскали в поисках цели, «пробойники» из вырожденной материи вгрызались в броню титанических линкоров, прошивали насквозь суда малого и среднего флота, проламывали бреши в квад-полях стационарных защитных платформ.

Решающее сражение за последний оставшийся за людьми форпост Двенадцатого Коронного сектора близилось к эндшпилю. На лицах собравшихся в рубке офицеров флагмана и гордости Седьмого Имперского флота, рейд-линкора «Креола», читались решимость, сосредоточенность, усталость. Но, как с мрачным удовлетворением отметил про себя флит-адмирал Инкблоу, не было ни следа отчаяния или опустошенности. Ни капли страха.

Для страха было уже слишком поздно.

Имперцы проигрывали. Впрочем, как всегда бывает перед катастрофой, поначалу все складывалось чертовски удачно. Загры заходили в систему «Айсбергом», в четыре волны. Предсказуемо и знакомо. «Седьмой имперский» стремительно и грациозно, словно на учениях, развернулся в атакующую формацию, собираясь «принять на штык» первую и вторую волны вторжения. Решительным встречным ударом людям удалось смять и смешать порядки ринувшихся было в атаку кораблей противника.

Флит-адмирал с ожесточением потер шершавый от трехдневной щетины подбородок, глядя, как на хало-карте гаснет очередная зеленая точка.

- «Касатка»-М-9 потеряна, второе звено, – равнодушно констатировал голос А-Сети.

Минимум семьсот душ, не считая десанта. Инкблоу заставил себя не считать.

- Одиннадцатое-дельта - на левый фланг, – коротко бросил он, не глядя на карту.

«Всё просчитано до мелочей! Дикарей надо ставить на место! Шарп-Вторая - наша!» - Инкблоу злобно сплюнул, некстати вспомнив вопли Советников три Цикла назад.

Как обычно, некоторые особо одарённые личности там, наверху, отпраздновали победу заранее. И как обычно, все с самого начала пошло в глубокую задницу.

Уеб… Разгильдяи из Бюро ЗНАЧИТЕЛЬНО приуменьшили возможности загров. Высокое руководство привычно наплевало на бормотание экономических советников, что бюджет Империи расползается, как детские штанишки у слона на заднице, что внепланетарные промышленные комплексы не способны перестроится за неделю «приготовлений. Заинтересованные лица быстренько организовали на Рорике-Первом грандиозный патриотический концерт с бравурными маршами, звездами шоу-биза и зачитанными по бумаге речами чиновников – и благословили армию и флот на штурм.

Однако, кажется, решили забыть про эту очередную войнушку. Это же Империя, одной войной больше, одной меньше… Кто их считает вообще? Империя должна воевать.

Теперь мы платим кровью.

- Прорыв построения, код девять-два-ноль. Левый фланг проседает. Резервы отсутствуют, – пришла информация с поста наблюдения.

- Группе «Синих»: общий маневр. Выдвигаемся в «центр». Четвертая ударная – перенос огня по вектору прорыва! Слитно, черти бедовые! – Тут же пролаял команду флит-адмирал.

Враг быстро учился. Загры оказались не такими уж дикарями. Их корабли от сражения к сражению становились лучше: маневреннее, быстрее, смертоноснее. И – сюрприз! – у противника оказалось вдруг аж девятнадцать верфей только в пограничном Секторе.

Девятнадцать!

Полноценные полисы-конструкторы, способные выпускать до двух сотен кораблей среднего класса в год.

Каждый.

А в Бюро, оказывается, знали. Такой вот сюрприз. Инкблоу на первом же совещании обматерил аналитиков и даже кое-кому набил морду. Сенатор Дерничёв же недоуменно пожал плечами и сообщил, что, по их расчетам, доблестные воины Империи должны были вывести из строя минимум пятнадцать верфей за первые три недели вторжения.

Недоумок. Крыса канцелярская.

Инкблоу протяжно выдохнул, отчетливо скрипнул зубами, но тут же справился с эмоциями и осипшим голосом отдал приказ перенести всю доступную энергию на оставшиеся тяжелые орудийные башни.

На захват трёх вражеских секторов отводилось ровно пять месяцев. Затем планировалось торжественно принять капитуляцию человекоподобных ксеносов в главном Храме А-Сети и, как поговаривали в кулуарах, быстро отстроить на новых землях аж двенадцать добывающих комплексов. На деньги Большой Пятерки, разумеется. Ну и, безусловно, наградить героев маленькой победоносной войны памятными орденами и медалями.

Куда уж без этого.

Высадиться на поверхность вражеских планет так и не удалось. Загры успешно отразили все волны дронодесанта, выжгли осаждающий планету наспех возведённый штурмовой комплекс и успешно перешли в контрнаступление.

Четвертый ударный и Двенадцатый штурмовой, заходившие на Шарп-Вторую, отправили на переформирование два месяца назад. До сих пор укомплектовать не могут.

Седьмой имперский держал оборону в четырёх прыжках от Шарп-Второй. Четыре полноценных прыжка между передовой и ключевой системой в мягком подбрюшье Империи.

Всего четыре прыжка…

Примерно месяц назад загры нанесли ответный визит.

- Гнездо-прим, мы готовы к трансляции, – холодный голос ИскИна прервал размышления командующего флотом.

Палуба рейд-линкора периодически содрогалась, главный калибр щедро отсылал увесистые, смертоносные подарки вглубь вражеской формации, безуспешно стремясь дотянуться до загровского флагмана, который, будто издеваясь, маячил на самой границе досягаемости мощных орудий корабля людей. Многочисленные торпедные отсеки были пусты, и почти каждая «Игла» нашла свою цель. Но главный враг оставался невредим.

Палубу ощутимо тряхнуло. Опасно близкий подрыв грави-дрона. Тревожно мигнуло освещение, кто-то глухо выматерился, люди поспешно хватались за поручни.

- Попадание в секцию четырнадцать-бэ, - безмятежно доложила А-Сеть корабля. – Повреждения – семнадцать процентов, риск полной разгерметизации – двадцать три процента. Потери – двадцать один человек.

Терпимо, решил Инкблоу.

А вот что действительно плохо: буквально пять минут назад прошла информация от систем дальнего мониторинга: в систему входил еще один вражеский флот.

Который уже по счету?

Загры легко нашли «спонсоров» в Обитаемом Космосе. Война – штука прибыльная, особенно если воюешь не ты. На независимой Либре-Прайм недавно даже тотализатор запустили: сколько секторов потеряет Империя, прежде чем согласится пойти на унизительный мир.

А еще загры привлекли внимание Эклектов. Что-то пообещали, о чем-то договорились – и притащили с собой троих полубогов. Или богов, Инкблоу разницы не видел. Эта троица зачем-то заняла флагман загров и развлекалась нанесением точечных ударов по всей глубине построения имперцев.

Плевали они на все договоренности и конвенции о невмешательстве «сверхов» в дела «малых рас». Это же Хаос. Вчера подписали – сегодня забыли. Интересно только, почему все еще столицу Империи не сожгли. Эти могут, не сильно напрягаясь.

Флит-адмирал собрал офицеров, чтобы отдать Последний приказ. Традиция. На все оставшиеся корабли Седьмого имперского транслировался мостик «Креолы» и офицеры флота замерли в ожидании. Инкблоу расправил китель, глубоко вдохнул спертый воздух рубки и перевел взгляд на масштабную карту боевых действий.

Застыл.

Слова застряли в горле.

Моргнул.

- Сбой сенсоров? – рявкнул, напряженно вглядываясь в экраны.

- Никак нет, сэр! Главная Цель… ушла, сэр! – не пытаясь скрыть волнение, завопил молодой лейтенант-тактик.

Массивную красную точку флагмана Хаоситов как корова языком слизала.

Напряжение сгустком повисло в спёртом воздухе главной палубы.

А из «прыжка», проламывая пространство и играя пламенем маневровых дюз, торжественно и в силах тяжких выходил полный Рейд Корсаров Эгоны Второго Имперского Союза. Одна за другой вспыхивали и пропадали точки вражеских «главных калибров»: корабли Рейда тут же вступали в бой.

Всё-таки успели.

На основном экране Стар-Комма, возникло ухмыляющееся лицо Федерико. Шрам во всю щеку, горящие знакомым, отчетливо-безумным азартом глаза:

- Не ждал, старый хрен? А мы пришли. Мольто бене! Где тут есть эти сатанинские отродья, эти фили ди путана?! Где тут стрелять?

Адмирал не ответил. Он видел: на дальней границе сенсорного поля мигнуло что-то. Что-то… иное. Слишком ровное, слишком спокойное, слишком уверенное, что ли. Сенсоры никак не могли определить размер, потому что размер менялся, и не могли определить массу. Потому что масса не имела смысла.

***

То же место. То же время.

Пётр «Скиф» Граев, главный инженер-координатор «Проекта-121», торопился домой с продолжительного дежурства – и все-таки, кажется, опаздывал. Мчался, даже не скинув «образ», рассеянно распределившись многочисленными модулями своих систем минимум на двадцать три тысячи стандартных километров, для лучшего «сцепления» с Полем – и все равно, кажется, не успевал. До дома было довольно далеко: два десятка тысяч парсек с лишком, и маленького нарушения точно никто бы не заметил. Можно было тихой сапой сделать «пробой» до самых окраин родной планеты. Колебания эрзац-пространства на таком расстоянии не потревожили бы ни один самый чуткий флакт-сенсор.

Скиф хмыкнул и бросил озабоченный взгляд на чуть светящийся циферблат древних кварцевых часов (сам проектировал, собирал и монтировал, между прочим!). Нахмурился, дважды перешел из состояния в состояние (в рамках дозволенного!), пытаясь выжать максимум из своих текущих ограничений.

Многие наверняка сочли бы, что он, Скиф, старомоден и излишне законопослушен. Кое-кто назвал бы его буквоедом, занудой и даже формалистом. Но ответственному, серьезному мужчине-Архитектору в самом расцвете сил, каковым втайне мыслил себя Граев, не подобает вести себя словно пятисотлетнему юнцу без внутренних правил и убеждений. Без руля и ветрил, скажем прямо.

Так и до спирит-вечеринок в нейрострипклубах недалеко!

«Квант-пробой» прокинуть легко. И даже последствия можно минимизировать так, что комар носа не подточит. Ну, «засосет» систему - другую в эрзац-пространство, схлопнется десяток симметричных квантовых системных состояний где-нибудь в бесконечной Вселенной: да ведь сколько тех систем! Кто их считал? Скиф был уверен: рукой махнут и думать забудут. Всем нынче лень и недосуг.

Только вот тебе, брат Пётр, вопросы: как со своей совестью быть? Как потом людям в глаза смотреть? А ведь способностью внутренне ограничивать себя Скиф вполне обоснованно гордился и поступаться принципами в ближайшее время не планировал. К тому же, как требовать соблюдения дисциплины от подчиненных, ежели ты сам есть одно сплошное нарушение и недоразумение? Подчиненные были люди с понятием, Скифа уважали, поэтому нарушали в меру, не переходя, так сказать, границ.

Нет уж, заиграл желваками Граев, опаздывать – так опаздывать. Что будет – то будет.

Глав-инженер спешил к своей новой пассии. Чудное, эфирное создание с грустной улыбкой, глазами медового цвета и шикарной русой косой, которое он с нежностью называл «моя Мася» (грубиян Семён неизменно поддразнивал их обоих, называя её - «Мося», а его - «Скуф»), будило в нем нечто древнее, инстинктивно-нежное. То, что придавало жизни новые оттенки смысла и, кажется, давало ответы на самые заковыристые вопросы в тревожную минуту.

Скиф нервно вздохнул и глубоко задумался, машинально обмениваясь доп-квантами с варп-материей на максимально дозволенных (ну, может, самую малость дальше) расстояниях. Как же не хотелось опаздывать... Хотелось быть там, с ней. Проявлять галантность, чуткость, нежность и напропалую острить, неизменно вызывая столь любезную его сердцу улыбку. Может…

Что именно «может», мы, к сожалению, никогда не узнаем. В этот самый момент поток яростного эталон-Ка-излучения в клочья разодрал ткань реальности над самым «плечом» Скифа. Граев рефлекторно дернулся, мгновенно «собрался» всеми своими системами, жестко фиксируя координаты в данном секторе галактики/времени и с некоторым напряжением «воплотился». Хмурясь, просканировал окружающий хаос, сокрушенно покачал головой и раздраженно отмахнулся сразу от двух барионных торпед, почему-то выбравших его «тело» своей целью.

Шло масштабное внутрисистемное космическое сражение. Петр умудрился появиться в арьергарде одной из сторон-комбатантов, и это были явно не люди, судя по результатам сканирования. Он с недовольством отметил аж три гигантские флуктуации неподалеку. Одна из этих флуктуаций пару мгновений назад прервала «полет» романтично настроенного глав-инженера, безобразно плюнув в него сконцентрированным пучком энергии.

Флуктуации медленно перестраивались, постепенно приобретая некую человекоподобность. Стабилизировались, ожили и целенаправленно поплыли в его сторону, последовательно уменьшаясь.

Пётр хмыкнул, тяжело вздохнул и в который раз глянул на стрелки хронометра. Троица эта была ему неприятно знакома. Представители Эклектики – они, как всегда, некстати.

Лица приближающихся были скрыты под серебряными масками, исходившими странным, неоново-зеленоватым дымком. Фигуры призрачно и льдисто сияли во тьме космоса. Прямо как сами звезды.

-Воюете? – буркнул Скиф, мудро сыграв в предстоящем разговоре на опережение. Его конструкты наконец стабилизировались, замерли в зловещем ожидании.

- Дык, третий год как! – еще издали любезно проорал в ответ фривольно одетый, изящный блондин в маске льва, легко поигрывая внушительным копьем. По копью пробегали красные всполохи, кажется, копье хотело убивать. Граев решил пока проигнорировать этот явно провоцирующий намек. Блондин тут же направил острие на Граева - и Скиф смахнул легким парадоксом концентрированный пучок анти-Ка-материи куда-то в глубины космоса.

- А еще один где? – из вежливости продолжил беседу Архитектор.

- На Миссии, где еще, - вздохнул блондин.

- Ага… залез, значит… А вы, значит, опять… Ну что за люди, чес-слово…

- Значит, вот. Ну а чего? Попробуй тут не повоюй. Как говорится, кто, если не мы? – бодро сообщила миниатюрная брюнетка в маске лисицы по правую руку от «льва». В свою очередь направила на Архитектора овитый живым плющом жезл – и ничего не случилось.

- Это точно, без войны никак, - задумчиво подтвердил Граев, - Кстати, чего стреляли-то?

- Вынужденно. Зона активных боевых действий. Протокол идентификации, – кратко пояснил седой, могучий мужчина в маске буйвола, но агрессию проявлять не спешил. Он махнул чудовищных размеров молотом в сторону продолжающих истреблять друг друга разумных исполинским боевым молотом: – Заказчики...

- Протокол идентификации - это запрос по каналу, Константин, а не плевок искажением в голову – наставительно поднял палец Архитектор. – Кстати, кто тут у вас нынче главное Зло?

- Пока до конца не ясно, - секунду подумав, ответил за Константина «лев». - Планировали быть мы. Как обычно, стать империалистами или хотя бы коммунистами какими-либо, но вышел конфуз: оказалось, что нас призвали самые натуральные республиканцы. Чудики… - было непонятно, «лев» то ли выругался, то ли удивился. – Короче, к диктаторам присоединиться не удалось.

- Н-да, неловко вышло – посочувствовал Граев, на всякий случай придавая одному из своих конструктов зловещее пурпурное свечение.

- А вы, значит, тоже воюете? – решил в свою очередь пойти в нападение «буйвол».

- Мы? Никогда! – с жаром опроверг домыслы вероятного в ближайшее время противника Пётр. – Мы – всеми руками за созидание. За всё хорошее, но против неоднозначно-плохого.

- Понятно, - вежливо кивнул «лев», аккуратно выпуская тонкий луч концентрированной энтропии в опасно раздувшийся конструкт Архитектора. – Врут, наверное, но… Слушай, Петь, у вас же в каждой клетке война. Реплики – так вы их называете? – в любом Проекте, в какой ни ткни, азартно рвут друг другу глотки…

- В какой-такой клетке? – вежливо приподнял бровь Граев. – У нас везде свобода, равенство и даже либерализм. Хотя… Помнишь, Клавдий, нашу закрытую систему? – Пётр пощелкал пальцами, вспоминая: - «Семнадцатый, прогрессорская»?

- Ну, - вновь кивнул «лев», временно перестав тыкать в Граева копьем. Копье покраснело еще больше, будто от возмущения.

- Кванты гну. Мы их всё же открыли. Решились, хоть и боязно было. А потом снова закрыли - сотни лет не прошло. Как думаешь, почему? – Скиф задал вопрос и уставился на собеседников, словно ведущий в популярной телевикторине «Угадай свою судьбу». Вакуум вокруг беседующих вдруг начал заполняться кислородной смесью.

- Почему? - послушно и нехотя выдохнул за Клавдия «буйвол». Клавдий зевнул, прикрыв зачем-то часть маски ладошкой. Граев ухмыльнулся:

- А потому, Константин, что они выглянули наружу. Мы явились во всём великолепии, а они нам – вопросы задавать. Пришлось всё про вас рассказать. И про нас заодно. Куда деваться, раз уж открыли… - Архитектор почесал подбородок, вздохнул. - Ну ладно, может, не все, но главное - точно. Они теперь знаешь, что? Они теперь Самую Большую Пушку строят. На днях попросили закрыть их снова. Говорят, не готовы пока ко всему этому, – Скиф обвел взглядом бурлящий космос. Рядом, буквально в двух тысячах километров, блеснула разрывом старая добрая термоядерная боеголовка, петатонн на семьсот, не больше. - Вот как Пушку достроят, так, думаю, наружу и попросятся.

- Дела… - подумав, неопределенно выразился «лев».

- Это понятно, - одновременно с ним сказал «буйвол».

«Лиса» равнодушно наблюдала за эпическим сражением имперцев против республиканцев. Имперцы держались из последних сил. Впрочем, девушка знала, что к ним идет подкрепление: примерно через пять стандартных минут в сектор зайдет крупный пиратский рейд, верные союзники Императора. Пиратствовать будут, вероятно.

- Кстати! – встрепенувшись, вдруг воскликнула девушка. Тут же попыталась как бы невзначай продавить защиту Архитектора простенькими, но мощными варп-ударами. Пространство-время сминалось, схлопывалось мыльными пузырями, натекший в сектор кислород горел, но защита Архитектора не поддавалась ни в какую.

- Чего тебе, Юнона? – недовольно спросил Граев, аккуратно разворачивая и доставая из пачки полоску жевательной резинки.

- А вы зачем целую систему галактик уничтожили?

- Это какую? – Архитектор перевел взгляд на «лису», та непроизвольно вздрогнула.

- Ну… Ту, в которой новый Разум зарождался… «Эм-Двенадцатая», кажется…

- А… - Архитектор и Эклекты некоторое время смотрели друг на друга ничего не выражающими взглядами. У Архитектора взгляд не выражал сильнее. Но Эклектов было больше.

Наконец, Граев сказал:

- Ты сама ответила на свой вопрос. Новый Разум. Другой. Понимаешь? - Скиф вгляделся в набирающее опасную густоту и плотность поле вокруг девушки. – Мы боимся, Юнона. Никто, кроме нас, добровольно не принял формулу Самоограничения. Не отказался от Чудовищ, порождаемых ущербным разумом человеческим. «Сверхлюди» резвятся, как могут… Дубасят друг друга, как будто завтра не настанет никогда. – Граев чувствовал, что звучит шаблонно, душно, скатывается к избитым истинам, но поделать ничего не мог. - А ведь мы пережили эпоху Экспериментов, чуть не рухнув в Сингулярность! Кое-кто решил, что теперь можно всё. Нет, товарищи, такого праздника нам больше не надо! Пора, пора подумать о будущем! О развитии, скромности и Новом Человеке!

- Но… целая система галактик…

- Мы стали богами, - перебил девушку Архитектор и ткнул пальцем в хаос, бушующий вокруг Юноны. – Бесконечный ресурс. Бессмысленная, бесконечная сила: глупости, жадности и агрессии. Обезьяна получила свою гранату. А тут еще этот… Новый Разум. Искусственный. Нет, не так. Лучше спрошу: Искусственный? Откуда он? Что он такое? Мы, Юнона, развлекались, как могли. Вот, гляди: доразвлекались до вынужденного глобального перезапуска. Скажи, как будет резвиться он, этот «другой» разум? – Скиф, не мигая, смотрел на «лису».

Юнона молчала. Вопрос был такой, с подвохом. Древний был вопрос.

- Короче, мы будем, до поры, ограничивать себя - и других. Убивать, воевать. Куда деваться-то…

- Действительно, непорядок: новый Разум, как же… – неожиданно зло процедил Константин и махнул молотом перед носом у Скифа. Молот одним своим движением вызвал предельное возмущение браны. Архитектор, впрочем, не отшатнулся, как того ждал «буйвол», лишь упрямо сжал губы. – Вы дали множество обещаний. Много и хорошо говорили. Это вы умеете. Мы верили вам, мы отдали всё – лишь бы вы нашли Путь. И что же? Ваши «проекты» порождают те же проблемы, те же вопросы. По кругу. Реплики – да, они действительно похожи на людей. Они – люди. Чертовски жаль… Сколько проектов вы уже «забраковали», Пётр? Сколько усилий, времени потрачено зря. И какие ответы ты получил? В кого мы превращаемся, Граев?

- Вы в таком же тупике, – с нажимом уточнил Скиф, следя за мощным шипом на черном оголовье молота. Перевел взгляд на далекие вспышки космического сражения.

Кивнул, зачастил:

– Мы не знаем, как двинуться дальше. Честно: не знаем. Да, везде одно и то же. Люди не меняются. Боги – тем более. Создаем, воюем, экспериментируем с формой, не можем добраться до содержания. Хочется развития - получается карнавал. Эти смертны, те бессмертны, но все равно дохнут. Идиоты все... Но - пока верим, надеемся. А что делать?

- Честные вы парни, Граев. Честно боитесь, честно ограничиваете, честно не знаете. Даже воюете честно…

- Ба, да Петя у нас просто-напросто ворчливый старикан! – загоготал заскучавший было «лев». – Ограниченный мечтатель! - он вдруг посерьезнел и вкрадчиво уточнил: – Вы зачем те галактики уничтожили, Петя? Новый Разум! Настоящий! Не такой вот! – и он ожесточенно постучал древком копья по своей голове. – А вдруг он - ответил бы?!...

«Ага. Сорок два… Трудно с вами», - подумал Граев.

«Мы не боимся нового», - заявил мысленно блондин.

«Как же этика, как же «не убий»?» - издевательски приподнял брови «буйвол».

«Не юродствуй. Мы не знаем себя. До сих пор. Не знаем, кто или что зарождалось там, в «эм-двенадцатой», - убежденно продолжил мысль Граев.

«Ты не найдешь новый смысл, применяя старые методы. К тому же, кажется, вы заигрались в надзирателей», - заметил Константин, скидывая с плеча молот.

«Ага. Вива ля Резистанс, как говорится. Кстати, там, - зазвенел мыслью Петр, кивнув на космическую баталию, - совсем не Реплики. Это реальные люди, Константин! «Младшие» - их смерти на вашей совести!»

«Это их выбор, - пожала плечами «лиса». Уже без черных полей, без ярких искр и прочих спецэффектов. Просто молодая женщина в маске, висящая в чернильной пустоте. Которую создала она сама:

«По крайней мере, никто их не запирает».

Граев висел в пустоте, жевал жвачку, щурил глаз. Как же так… Боги, почти всемогущие, четыре штуки. А языка будто и нет. Что языка - интеллектабы набрать! На четверых. О чем они говорят? Говорят ли? Дешёвка, «экшон» недозрелый, вот они что такое. Вся суть: покрепче конструктом вдарить.

Архитектор и его друзья, ля.

Ответ, похоже, один-единственный, на любой вопрос.

«Симулякры», - с досадой заключил Скиф. Посидеть бы за рюмкой чая, обсудить по-человечески... На его Проекте сейчас, наверное, ужин. Макароны…

Граев вздохнул. Тряхнул головой, ухмыльнулся. Подумал: а ведь он успеет. Кажется, скоро пробой до нужного сектора никто не заметит. Да и действительно, к чёрту все эти самоограничения… На сегодня.

«Ну вот и поговорили. Ладно, Юнона, спускай уже с поводка свой карманный Рагнарёк. Опаздываю».

Системы ядра личности Архитектора активно флуктуировали, выходя на суб-оптимальный уровень. Модули «я-системы» стремительно стягивались в точку. Создание себя-Прим заняло примерно восемь пикосекунд.

Архитектор-Демиург, наконец, проявился полностью. Вокруг, с опаской приветствуя, вкрадчиво заиграл, перестраиваясь, этот хрупкий Мир.

Глава 15. Хулиганы

Место действия: почти Земля.

Время действия: неужели тот же вечер, настоящее?

День и не думал заканчиваться. Родной двор, захлопнуты железные двери подъездов, тускло-белёсое освещение, рядом - переполненные мусорные баки в количестве трех штук. Прошлого века дом, жухлая ель у третьего подъезда. Где-то гудит нетерпеливо владелец старой иномарки, поскорее желая показать свою лихость и удаль.

Тепло. На осень совсем непохоже: ни туч, ни дождя нынче.

Зато настроение – оно очень такое, осеннее. Непорядок вокруг, сумятица в душе. Наверное, вижу все в излишне сумрачном свете. А потому что…

Из недр двора в мою сторону неспешно двигались знакомые силуэты. Силуэты слегка покачивались, возбужденно и матерно гомонили, время от времени заливаясь конским ржанием. Силуэтов было целых пять, среди них долговязой фигурой присутствовал давний знакомый, молодой гопник Чига. Был он нетрезв, чем-то взбудоражен и готов к конфликту. Я мысленно хлопнул себя ладонью по лбу и, лихорадочно подыскивая нужные слова, медленно пошел навстречу гоп-компании.

Главное – не показывать страх и неуверенность. Вот только как раз эти негативные эмоции я и ощущал, нехотя двигаясь навстречу уголовникам. А ведь мог отделаться пивом… Совсем из головы вылетело, что обещал «пацанам» накрыть поляну и от души пообщаться, еще неделю назад как. Не до того было… Смысла объяснять, мне кажется, уже нет. Граждане явно настроились получить свое здесь и сейчас. Пьяные, молодые, задорные.

Ладно, все равно попробую.

Двор притих и опустел: люди, уловив глухую, пьяную угрозу в молодецком гоготе и свисте, почли за лучшее вспомнить о неотложных делах.

Не виню, сам поступил бы так же.

Чига руки не подал. Остановился в паре шагов, уставился куда-то мне в туловище:

- Слышь, Серый, ты кто по жизни? – очевидно, это был главный вопрос дня, поскольку вся пятерка замерла в ожидании ответной реплики.

- Э, вы чё, пацаны? Это ж я! Свои! – стараемся звучать максимально убедительно, баском. Главное, улыбаться уверенно и независимо. Знаем мы эти вопросы: сейчас «контингент» за «базар подтягивать» будет.

- Не, Серый, свои дома ждут. А ты – так, фуфел. Проставиться обещнулся – и отморозился. Так не пойдет, в натуре. – Чига растягивал гласные, но смотрел волком и говорил вполне уверенно. Не сильно он и пьян, судя по неприятной сосредоточенности взгляда…

- А как пойдёт? – мне вдруг стало интересно.

- А пойдет так, как вину перед людьми загладишь. Общество определит, кто ты по жизни, – хриплой вороной вступил в беседу незнакомый мне подельник Чиги, весь какой-то прыщавый, гнутый и вертлявый. В кепке.

Я покосился на Скрепу, тот смотрит пристально, сощурившись. Прям волчий волк, учуявший конкурентов.

Как ни крути, снова я в неприятной ситуации, мат-перемат. Как там у классика: никогда такого не было, и вот опять. Жамкнул эспандер, ускоряя мыслительные процессы, но в голове было до обидного пусто. Бежать если только. А куда?

Света во дворе стало совсем мало, словно кто-то накинул темную вуаль на тусклый светильник.

Сейчас, сдается мне, падёт поэт.

И будут ли об нем скорбеть потомки?

Хотел бы я услышать «да»,

Желая не услышать «нет»:

Да слышу лишь кабацкий смех да свист позёмки.

Вдруг в нашем со Скрепой чате мигнуло, помощник что-то шустро печатал. Через секунду перед внутренним взором высветился целый набор реплик. Я даже слегка присвистнул от изумления. Подобные варианты «диалога» можно обнаружить в квесте каком-нибудь или РПГ классической. Эх, люблю я это дело – игры компьютерные… Видимо, Скрепа тоже любитель. Весь в меня.

Предлагались следующие варианты:

«А ты кто такой?» – нагло проорать в рожу и тут же пробить туда четкую «двоечку».«Я тебя щас в бетон заглажу, дятел» - и пяткой в нос, красиво, с разворота. Молча погнать всю свору со двора пинками.Терпеть. Потому что Терпила!«Это чего такое?» – быстро проглядев список, обратился я к помощнику. – «Что за истерика и ультранасилие?»

«Выбирай, шеф», – Скрепа скрестил проволочные конечности и упрямо уставился на меня. – «Я эту публику знаю, с ними по-другому нельзя. Либо ты тут самый главный и альфа, либо ты снабжаешь и отдариваешься. А они тебя по хребту хлопают, как собачку комнатную. От души, мол, хороший мальчик… Пора ставить их на место».

«Ну вот что за уголовщина из тебя прет, родной?» – воскликнул я, разумеется, снова мысленно, невольно при этом потирая руки. – «Я таких людей тоже знаю, между прочим. Бандитские разборки – они всё, отгремели! Фронтир «девяностых» в далеком прошлом! Двадцать первый век на дворе: «заяву» на них накатаю в крайнем случае, уедут на пару лет, проветрятся».

«Ага. А их подельники с тебя потом все до последней копеечки стрясут. Или в переулке безлюдном прирежут». – недовольно прикрыв глаза, отбил в чат двумерный оракул.

«Тфу на тебя! Не каркай!» - Я изобразил возмущение, но на душе стало совсем муторно. Прав помощник, к сожалению. Сам всё прекрасно понимаю. Надо бы героически вступить в поединок, с вертушки… Жаль, не десантник я спецназовский, с опытом ведения боевых действий в самых горячих точках планеты.

И потом, а вдруг - трупы? Погнать пинками со двора – это, конечно, мужественно... Соблазнительно даже. Но – а вдруг чего? Окажусь слишком крут. Или меня пырнут, прямо в печень. Почему-то очень не хотелось, чтобы пыряли именно в туда. Так что, варианты следует просчитывать…

- Э, баклан, ты че завис? – а вот и еще один хулиган оживился: крупный, пузатый, с залитыми алкоголем и тупой злобой глазами. Настоящий ветеран дворовых войн, лет, думается, двадцати пяти от роду. А может, и двадцати нет, кто их, бухарей нездоровых, знает. Этот бить будет сразу, не рефлексируя и не думая о последствиях.

Неприятно свело желудок. Еще немного – дрожать начну. До боли сжал жесткое кольцо эспандера в кармане. И за что мне всё это?..

- Так, молодые люди, я с работы, очень устал. Вы тоже, я смотрю, не первой свежести. Давайте завтра цивилизованно все обсудим, лады? На неделе не получилось, пацаны, был занят очень, – доверительно глядя в глаза Чиге, сообщил я. Тот презрительно сощурился. Оправдания прозвучали, как… оправдания. Жалко прозвучали. Ну и тьфу на них, главное сейчас с уверенным видом мимо просквозить, а там посмотрим.

«Зря ты так, шеф. Не поймут они по-хорошему» - замигало в чате сообщение от Скрепы. И он снова вывел те же самые «опции». Я лихорадочно просчитывал варианты, невидяще уставившись куда-то сквозь гопоту. Ладони вспотели.

Ладно, была не была!

Продолжая смотреть прямо в светлое будущее, я сжал зубы и браво шагнул вперед плечом, пытаясь протиснуться между Чигой и пузатым. Меня лениво, но сильно пихнули назад в четыре руки, сзади кто-то ловко подставил ногу, и я неуклюже рухнул спиной на асфальт.

Вскочил пружиной, не чувствуя боли. В голове странная, пульсирующая мешанина мыслей. Злыми молоточками застучала кровь в висках, я вдруг разучился говорить. Заботливо собранная дворником кучка листьев у разбитого поребрика приветливо и знакомо дохнула стужей.

Туча совсем закрыла небо.

Или не туча?

Убью, с-сучата.

Жарко.

Шаг – и я с силой, без затей, толкаю пузана. Он улетает вдаль, доносится грохот, что-то тяжко падает и рушится. Разворот, удар открытой ладонью - пощечина наотмашь, непривычно быстро и сильно. Голова Чиги резко мотнулась, его развернуло и бросило куда-то вниз. Туча смеется вместе со мной. Пошла вторая секунда. Отскок, резкий разворот и футбольный пинок под колено, почти без замаха – ноги прыщавого любителя подножек подбрасывает вверх, сам он жестко бьется телом об асфальт. Почему-то воздерживаюсь от такого же пинка в голову поганцу, хотя очень хочется добавить. Ребра, надо сломать ребра. Можно прыгнуть сверху –

«Нет, стой, шеф!»

Охренеть!

Секунда – и сознание включается, словно разворачиваясь из бесконечно-малой точки. Болезненно ноют мышцы и связки, будто пару часов отчаянно тягал железо в спортзале. Резко светлеет, я замедлился и во все глаза смотрю на оставшуюся пару незнакомых молодчиков. Те только сейчас отпрыгивают назад и в стороны, стремительно трезвея. Мы одновременно отворачиваемся и ищем взглядом толстого бандоса. Оказалось, тот забил своим немалым телом гол прямиком в створ подъездных дверей, чудом не встретившись с открытой железной, и снес с петель внутренние деревянные.

Метров семь пролетел, не меньше.

Ошалело трясу головой, гляжу на Скрепу. Глаза у помощника круглые, он пулемётом выдает матерные реплики в чат и тычет пальцем куда-то вдаль. Матюгнувшись, прыгаю к Чиге, дрожащей рукой пытаюсь нащупать пульс где-то на шее. Все-таки нащупал – и чуть не сел на задницу. Выдохнул резко, ринулся к лежащему рядом вертлявому. Тот скрипуче застонал, и руки у меня задрожали еще сильнее. Двое тем временем бросились к подъезду, оттуда донесся негромкий, семиэтажный мат. Я из солидарности выругался в ответ, вбежал следом. В куче обломков шевелился жирный «лётчик», подельники пытались его как-то приподнять, вытащить наружу. Он же колыхался на полу гигантской медузой, жадно глотая ртом воздух. Видимых повреждений и луж крови вокруг, к счастью, не наблюдалось.

Фуф, вроде все живы... Я постарался взять себя в руки, унять дрожь в коленках. Пару раз глубоко вдохнул и шумно, протяжно выдохнул:

- Так… - все-таки дрожит голос. Это нормально, всё под контролем, Серёга. Надеюсь, остатки разбойного воинства мои душевные переживания примут за еле сдерживаемую ярость. Прислушался к себе: кажется, убивать больше не хотелось. Хотелось быстро убегать.

Выпрямился, постарался принять уверенную позу:

– Вы тут это… Не балуйте, короче! – я зачем-то погрозил пальцем ближайшему оставшемуся на ногах противнику. Тот аккуратно отодвинулся к стеночке. – Если обещал «проставиться» – значит, сделаю. Ждите… Вы чё, попутали? – вот этот нелогичный пассаж в конце удивил даже меня, своей агрессивной внезапностью. Я выдал его фальцетом, чуть подпрыгнув на месте. Ребятки тоже подпрыгнули и заверили, что ничего не путали, не путают и путать не планируют. Затем они вежливо и культурно извинились, а я покраснел. Хорошо, что в темноте подъезда не видно. Я сказал: «Всего доброго», кивнул и, стараясь не перепрыгивать ступеньки, направился к себе. В спину сбивчиво прозвучало несколько «досвиданий». Даже крупногабаритный, кажется, едва слышно попрощался.

***

На плите требовательно засвистел чайник. Я щедро сыпанул заварки в белую эмалированную кружку, добавил крутого кипятку, накрыл блюдцем. Распахнул дверцу старого навесного шкафа, добыл из недр пачку шоколадного печенья. Старый запас, практически НЗ. Случаются в жизни ситуации, которые требуют экстренного потребления вкусностей. Весь сегодняшний день… да что там день – неделя! – тот самый сплошной случай. В данном случае, думаю, подойдет любое сладкое: шоколадное, ванильное, пирожно-кремовое и даже медовое. Потом ещё тортом схожу.

Будем заедать стресс, значит. И восполнять дефицит калорий. Чтоб метаболический коллапс не случился.

В очередной раз выглянул в окно, однако никаких признаков облавы, спецназа или «скорой помощи» не обнаружил. Никто не вопил, не ругался, полицию не звал. Это хорошо, это прям камень с души.

Гоп-компания отступила, всухую проиграв первый раунд, но здравый смысл подсказывал, что мы еще встретимся. Не помер бы кто, пузатый далековато слетал. Да и второй, в кепке, грохнулся жёстко. Ногу ему ударом сломал, кажется. Надеюсь, только кажется. Заяву бы не накатали…

Вопрос: как с этим всем быть? С ребятишками из нашего двора. Каждый раз подавлять их бандитское эго внезапными приступами агрессии и насилия? Кирпичами ведь забросают, издали, как собаку бешеную. Или я голову проломлю кому-нибудь, наглухо. Что-то подсказывает, я теперь могу. Варианты, предложенные Скрепой, теперь казались верхом дипломатии.

Попадалово, слушай.

Интересно, а если бы я выбрал какой-нибудь вариант, включился бы «скрипт» и все произошло бы на автомате? Блин, что за хрень в голову лезет...

Или это действительно был не я? Ощущение злой дури, дикой ярости и силы – откуда оно? Что за инстинкт убийцы?

Так, спокойно.

Проанализируем.

В какой-то момент наблюдаются очень странные, но явные спецэффекты: потемнение, глохну чуток, тоннельное зрение. Это понятно, это, допустим, организм на стресс так реагирует. Адреналин, тестостерон, кортизол - хрен знает, что еще. А насчёт непонятного… непонятной… чёрт-те что, тварь какая-то внутри просыпается… И еще, снаружи: вижу что-то такое, жутенькое, но весёлое. Зубы скалит. А я в ответ. Это, наверное, моё темное Эго, симпатичное привидение. Чем-то мне оно нравилось, казалось знакомым…

Н-да. Здравствуй, как говорится, шиза!

Еще раз выглянул в окно. На подоконник вдруг спланировал голубь. Прошёлся важно, лихо глянул на меня одним глазом, потом другим, стукнул пару раз по жестянке клювом. Будем считать, хороший знак. Вдруг это голубь мира. Я на всякий случай кивнул птице и вернулся к столу, продолжая размышлять.

Значит, вспоминается накрывающая с головой веселая злоба и безжалостная, страшненькая такая, сила. Особенно интересует, конечно, сила. Пугает… и нравится ведь, вот в чем засада. Еще бы понять, что это и как применять.

Беда. Кажется, в тот момент я действительно легко погнал бы всю компанию пинками со двора. До Гваделупы. А там бы конечности пообрывал, поджарил и сожрал. Ладно, хоть в горло впиться и драть зубами не догадался… Ужас какой, о чём я думаю?

И почему я засмеялся?

Но ведь лучше с силой, чем без нее.

Главное, никому о своих внезапных радостях не рассказывать. Врачам особенно. И друзьям.

А кому тогда? Птицыну, может быть? Он точно поймет.

Нет, просто прогнать гопников было недостаточно, вот в чем проблема. Хотелось калечить, ломать и жестоко менять местами руки с ногами, без анестезии. До сих пор зубы от злобы сводит. Аж печеньем давлюсь. И стыдно – до пота холодного. Хорошо еще, глянул в круглые, почти что детские глаза Скрепы…

Со Скрепой мы немного поругались. Я в эмоциональном раздрае поспешил обвинить помощника во всех грехах, тот обругал меня в ответ и изобразил оскорбленную невинность. Теперь сидит и дуется у себя в углу, укутавшись в клубы табачного дыма.

Гадай теперь: его это проделки или незадокументированные особенности моего организма? Не баг, а фича. Усталости еще почему-то не чувствую, кстати… А должен бы. На работу встал рано, экшон весь день, нервишки шалят. Будто кофиём или энергетиками обпился. Наркоман.

Послонялся чуток по квартире, зашел в ванную, постоял там, бездумно склонясь над раковиной.

С другой стороны, если бы не этот «баг», досталось бы мне крепко. Вероятность крайне неприятного для меня исхода - примерно сто двадцать семь процентов, не меньше. Бухой контингент жалости не знает, сериалы о таком однозначно предупреждают. Да и опыт подсказывает, что фингалом под глазом я бы не отделался.

Но всё-таки хорошо, что не убил никого…

Рефлексия интеллигентская, вот что это такое.

Открыл кран, плеснул в лицо холодной воды. Что делать? Классик тут не поможет, это понятно. Бежать? Куда? Да и зачем?

Несколько секунд смотрел на свое отражение в зеркале. «Сбегают капли по лицу, как по стеклу»...

Слишком много конфликтов в единицу времени, вот что. И страшно, з-зараза! Чувствую себя второстепенным, глуповато-несдержанным героем третьесортного боевика…

Но как это было, а? Пихаешь-лупишь врагов – а они кеглями по району разлетаются. Пир воронов просто какой-то, Валхалла и Один. В тюрьму только заезжать не хочется. И управу все равно найдут…

Плюнул, отправился на кухню, задумчиво принялся хрустеть печеньем. А ничего, кстати. Нужно еще пару пачек прикупить. К торту. Чувствую, пригодится.

Качаться! На Осколках! Нужен план, срочно. Пытался уже пустить все на самотек – тут же на тебе: пытки, драки, полиция. Нет, Сергей Радимович, так больше существовать мы не можем.

А жаль.

Хлебнул кипяточку, крякнул-выдохнул, и тут в дверь позвонили.

Подскочил, обреченно глянул на запотевшую чашку с чаем, вопросительно - на Скрепу, затем, с испугом - в сторону двери.

Открыть?

В дверь снова затрезвонили, требовательно и долго. Вздохнул, рукой махнул, отправил в рот остатки печенья и пошёл открывать.

- Ну ты выдал! Чуть не поубивал всех! Красава! – в квартиру, аккуратно отпихнув меня в сторону, деловитым вихрем ворвался Птицын. Был он взбудоражен, энергичен и настроен на самое нехорошее. Мимоходом дружелюбно ткнул меня пальцем в живот и сразу же взял курс на кухню:

– Все ешь? Я так и знал! Нельзя, нельзя быть рабом своего желудка, Сергей! – последнюю реплику я разобрал с трудом, ибо Птицын схватил сразу три печенья и смачно откусил от своеобразного бутерброда половину. На стол и на пол обильно ссыпались крошки. Корсар, почти не утруждаясь пережёвыванием, протолкнул всю массу в жерло желудка, прищурившись от удовольствия. Насвистывая, пошарил в шкафу, достал старую чашку и плеснул туда кипятку. Схватил остатки печенья и, вновь дружелюбно отпихнув меня в сторону, просквозил в комнату.

Я секунду постоял, с немым укором уперев взгляд в потолок и, предчувствуя непонятное, поплелся следом.

Всё-таки хорошо, что он припёрся. Всё равно усталости я теперь не чувствую.

***

Спальный район, старый жилой фонд, тут и там обнесены рифлёным забором стройплощадки. Старье безжалостно сносят, спешно втискивая меж «хрущёвок» многоэтажные, модерновые «свечки» из стали, стекла и бетона. Неподалёку от очередной такой стройки, на территории старого детского сада «Золотой ключик», в укромной беседке среди разросшейся зелени у глухого кирпичного забора, сидели двое. Вдоль забора проходила надземная теплотрасса, было тенисто, мрачно и тихо. Малышню сюда предусмотрительно не пускали, обоснованно полагая беседку небезопасным местом, где творилось всякое, в том числе самозабвенно и бесстыдно целовались влюбленные парочки.

- Володь, очень нужно. Да ты и сам понимаешь, насколько это важно! – горячился представительный мужчина в костюме. - Если не ликвидируем сейчас – шансов уже не будет. До войны дойдет, точно тебе говорю. Воевать придется, Мэнни! Оно нам всем надо?

- До официального приказа сверху – никак. Прости, Крюк, мы не возьмем на себя такую ответственность. Скоро выборы, сам понимаешь. С предприятием вашим и так всё нестабильно, люди давно жалуются, приструнить вас просят. Хорошие люди, заметь! К тому же, по нашим данным, вы уже сделали три попытки убрать объект. Результаты где? – Дьяков посмотрел в глаза собеседнику, но тот взгляда не отвел, упрямо поджал губы.

- Пять попыток, Мэнни. Пять! Всем теперь ясно, что человечек непростой. Я не шавок дворовых нанимал, настоящие профи действовали! Внесистемные, но дело знают крепко. С выдумкой люди. И результаты, как ты уже понял, нулевые. – господин Крюков махнул рукой, попытался удобнее усесться на узкой, неудобной скамейке. - Дождёмся, что Избранный сам выйдет на охоту. Как-то меня эта мысль не греет, веришь? В прошлый раз Консорциум половину состава потерял, да и ваших померло без счета… Послушай, результаты будут, если нам дадут развернуться. Посодействуй, повлияй на генерала, старик. Век не забуду. «Железяки», кстати, не постеснялись, своего ликвидатора подослали. Мы чем хуже?

- У ликвидатора не было приказа убивать или воевать. Он вообще, можно сказать, Избранному работу предложил. Не всё там ясно, с этим ликвидатором… - задумчиво проговорил полковник. - Птицын – главная причина твоих неудач, Крюков. Гражданин Романов даже не подозревает, что вы активно пытаетесь его убрать. Дело не в нем, он пока просто мальчик-пустышка. А вы даже такого не тянете, ты уж извини за прямоту. Суетитесь, ресурсы жжете. Бандосов Птицына прокачиваете на халяву. Что мы, не видим? Поэтому, повторюсь: полномасштабной войны допустить не можем. Одиночные акции – хрен с вами, пожалуйста, авось повезет. – полковник устало провёл рукой по лицу, крепко зажмурился, затем вновь посмотрел на собеседника:

- Не провоцируй ты Птицына лишний раз, Крюков. Он ведь играется пока. Если возьмется за вас всерьез – трупы прикапывать замаемся.

- Мальчик-то простой, Мэнни. Пока – простой. – Крюков разочарованно откинулся на низкую спинку, махнул рукой: - Пустышка, да. Но ты дай срок: Птицын его прокачает, и тогда уже ты побегаешь, Мэнни. Мы все побегаем. Ой, жалеть будешь…

Мужчины некоторое время сидели молча. Наконец полковник вздохнул, буркнул:

- После схода, Крюк. После схода. Генерал сейчас добро не даст. Причин торопиться нет, только дров наломаем.

Глава 16. Культ силы.

Место действия: почти Земля.

Время действия: спустя несколько дней.

Новенький восьмидесятиэтажный небоскреб «СтальПромМаш»-Холдинга безжалостно взрезал поздний вечер холодным светом панорамных окон и ярким неоном трех гигантских, чуть не на всю стену, гало-экранов. Тьма безуспешно пыталась подобраться поближе, накрыть, спрятать гордое здание в своих мягких и цепких объятьях, но световые столбы десятков дежурных ламп и прожекторов небрежно сметали лоскуты мрака, не оставляя наступающей ночи и шанса.

Впрочем, ночь не сильно переживала по этому поводу. Ночь, как известно, умеет ждать.

Два небоскреба поменьше, пятидесяти и сорока этажей соответственно, верными слугами застыли чуть поодаль, не давая городу приблизиться к главному бастиону крупной международной компании. Рабочий, суетливый вечер был в самом разгаре, и на семидесятом этаже бастиона проводилось внеочередное совещание, на котором решались судьбы мира.

Ну или судьбы отдельных представителей этого самого мира, как минимум.

- Давайте еще раз: в чем мы все-таки ошиблись? – мужчина, сидящий во главе стола, окинул внимательным взглядом каждого из присутствующих. – Диана Олеговна, начнем с вас. Какие результаты, какие выводы?

- Вынуждена настаивать, Владимир Карлович, что имела место не ошибка, а, скорее, прискорбное стечение обстоятельств… - тут же поднялась с места красавица – топ-Эйч-Ар Холдинга.

- Мы не будем сейчас говорить о случайностях и обстоятельствах, хорошо? – перебил ее руководитель, строго глянув поверх модных и дорогих ультратонких очков. – Давайте по существу: нам нужен Избранный, я это неоднократно подчеркивал. Однако вместо лояльного нам молодого человека мы получили очень вероятную и серьезную проблему в недалеком будущем. Что можно было сделать по-другому? Даже не так: что нужно было сделать? – выделяя каждое слово, Владимир Карлович сделал приглашающий жест рукой: - Прошу.

Диана Олеговна еле заметно вздохнула, опустила глаза, быстро пробежав взглядом по своим записям. Решительно произнесла, будто бросаясь в ледяной омут:

- Мы облажались, Владимир Карлович. Признаю и, безусловно, несу ответственность. Вероятно, нужно было внимательнее отнестись к объекту, дать больше времени аналитикам и не спешить с действиями. Но, хоть убейте, Владимир…

- Это всегда успеется, Диана Олеговна, – снова перебил специалиста по персоналу глава холдинга. – Но мы не будем пороть горячку и торопить события. Уже «наторопились»… – Владимир Карлович критически оглядел и чуть поправил идеально подогнутый рукав белой рубашки от Battistoni. Диана Олеговна заметно побледнела. – Почему вы в результате... своих мероприятий вдруг решили, что объект больше не стоит нашего внимания?

- Я… я до сих пор уверена, что он – «пустышка». Мы завершили анализ добытых материалов, досконально исследовали окружающий объект «фон» и его профиль: все говорит о том, что Романов – самый обыкновенный «стандарт». Всем известно, что Избранный – это неординарная личность, которая буквально «фонит» силой. Проведенная силовая проверка, - тут девушка чуть запнулась, прекрасно понимая, что Владимир Карлович чрезвычайно отрицательно отнесся именно к несанкционированному «нападению», - мне кажется, полностью подтверждает наши выводы.

- Да? – это «да» прозвучало максимально язвительно. – И почему же тогда, позвольте поинтересоваться, в результате «проверили» нас? Почему на горизонте вдруг нарисовался Птицын? Да так нарисовался, что наши квалифицированные кадры… - долгий взгляд поверх очков на жалко съежившуюся парочку бородатых «оперативников», - чуть ли не сутки лежмя лежали в реанимационной? И это я не говорю о том, что теперь с объектом будет крайне трудно договориться. Наладить хоть какой-то контакт. Что скажете, Диана Олеговна?

- Птицын непредсказуем, как сам Хаос, - твердо произнесла девушка. – Вы ведь помните, он нас явно недолюбливает и постоянно провоцирует, пытаясь влезать в наши дела. И не только в наши. Полагаю, имеет место очередная провокация. Да, жаль, что наши… воины – быстрый взгляд на бойцов - не смогли оказать достойного сопротивления, но, в их защиту могу сказать, что дрались они изо всех сил. Я просмотрела запись…

- Позвольте «воинам» самим отвечать за свои действия, - всё с тем же сарказмом попросил Владимир Карлович. – Вы, Диана Олеговна, относитесь к руководящему составу нашего Холдинга, участвуете, не побоюсь этих слов, в управлении. Именно вы приняли несанкционированное решение – и оно оказалось крайне затратным для нас. Затратным с точки зрения репутации, в первую очередь. Вы ведь знаете, насколько наша компания дорожит своей репутацией, - с укоризной покачал головой руководитель. – Идём далее. В отчете вы отразили очевидные странности, связанные с объектом. В частности, вы не смогли сразу определить уровень возможностей Романова. Да что там: вы даже не поняли, является ли он Оператором в принципе! Как такое возможно?

- Прошу прощения, но это не совсем так, Владимир Карлович, - мило поморщившись, с невольной горячностью заявила Диана Олеговна. - Романов, несомненно, Оператор, но… Его слабость была видна с самого начала. Наши специалисты также единодушно сошлись во мнении, что мы зря тратим ресурс на данного гражданина. Однако мне необходимо было уточнить… прояснить некоторые особенности человека, в том числе и психологические. На это потребовалось время, пришлось, как вы знаете, самой устроиться на работу поближе к объекту и изображать романтическую привязанность, – добавила главный специалист по персоналу с толикой раздражения. Было видно, что ей не очень приятно вспоминать об этом. – Во время финальной встречи был проведен дополнительный углубленный анализ структур, крови и даже мозговой деятельности – в общем и целом все параметры соответствуют начальным уровням. Ничего особенного. – подчеркнула девушка, прямо взглянув на шефа.

Шеф с интересом изучал докладчицу некоторое время, откинувшись на спинку кресла.

- Ничего особенно, значит… Анализ – это замечательно, Диана Олеговна. А с какой целью, позвольте поинтересоваться, вы все-таки приняли решение столь варварски… напасть на объект? Ведь если это самый обычный человек… Ладно, пусть даже, кхм, Кандидат - вряд ли он смог бы что-то противопоставить нанятому низкоуровневому, но достаточно опытному отребью? – Владимир Карлович позволил себе чуть повысить голос и с наигранным удивлением развел руками:

- И кстати, поведайте нам, разлюбезная Диана Олеговна, а второй-то раз зачем? Зачем вы отправили аж целого ликвидатора разбираться с бедолагой? Испытание болью? Еще и прилюдно, в какой-то, извините, столовой?!

Диана Олеговна на секунду отвела взгляд, но тут же справилась с собой, прямо и честно посмотрела на шефа. Про личную, странную антипатию к объекту и желание его… немного наказать за вынужденный «период любви», она, кончено же, говорить не будет. К тому же, сейчас было действительно сложно объяснить, почему вдруг она отдала приказ «проверить» Романова столь радикальными методами.

- Это должно было стать финальной проверкой, Владимир Карлович, – твердо и уверенно произнесла девушка. Чтобы убрать все сомнения, избежать случайностей. Если бы Романов оказался реальным Кандидатом и подписал контракт, мы получили бы в результате значительное преимущество и смогли бы претендовать на первенство в начинающейся «гонке». Де факто и де юре. Конечно же, ликвидатор был должным образом проинструктирован, жизни объекта ничего не угрожало. И если бы не совершенно неожиданное вмешательство, никаких проблем бы не возникло. Объект, возможно, получил бы несущественные повреждения…

- Могли бы, если бы… Диана, Диана… - вдруг прервал ее Владимир Карлович, улыбнувшись одними губами. – Вы - дипломированный психолог, замечательный специалист по человеческому ресурсу, привлекли отморозков со стороны, чтобы «избежать случайностей»? А затем решили с объектом «договориться», - очки шефа насмешливо блеснули, он чуть развел руки, будто в удивлении, - используя ликвидатора. Это же не дипломат, это палач и убийца! Дианочка, родная вы наша! Нет, я понимаю, с самого начала это была ваша разработка. Именно вы нашли Романова и предположили, что он может представлять некоторый интерес для Холдинга. Но не сложилось, бывает. Немного расстроились, решили, грубо говоря, отыграться. – Шеф чуть подался вперед, сцепив руки в замок, серьезно и с ожиданием посмотрел на подчиненную. - Только не в этом главная проблема, Диана Олеговна, понимаете?

- Я виновата, Владимир Карлович. – глаза Дианы Олеговны сверкнули, глава Эйч-Ар отдела тут же опустила голову и упрямо уперлась взглядом в гладкую поверхность стола. Стало ясно, что красавица, как говорится, «закусила удила» и отнюдь не чувствует себя виноватой. Тем более, сомнению подверглись ее способности, её профессионализм. И ей, к слову, действительно незаменимому старшему «спецу» мощной международной компании, пришлось невесть сколько времени скакать на задних лапках вокруг «пустышки», которого они вынуждены были в результате отбраковать.

Обидно.

Диана Олеговна очень надеялась, что шеф заметил её обиду.

Глава Холдинга тяжко вздохнул:

- Диана Олеговна, вы классный специалист и руководитель с большим опытом. Мы вас очень ценим, поверьте. Таких как вы – по пальцам одной руки пересчитать. – Владимир Карлович открыто улыбнулся собравшимся, вызвав неуверенные улыбки в ответ. Белокурый мужчина, молча и бесстрастно сидевший все это время на противоположном конце стола, вдруг бросил на руководителя настороженный взгляд. - Да, вы действовали по инструкции, привлекли всевозможные ресурсы, провели необходимые проверки. Но допустили одну, главную, я бы сказал - грубейшую ошибку. Какую?

- Поспешила, не проверила место финальной «разработки» объекта? Не отсекла вовремя «хвост»? – неуверенно произнесла Диана Олеговна, подняв, наконец, глаза на шефа.

- Вы не посоветовались со мной, Диана. Дважды. – сверкнул линзами очков глава Холдинга.

«Узнал?!» - паническая мысль обдает могильным холодом. Диана успевает поднять каскадную защиту, все-таки она - опытный спец и разносторонне развитый Оператор.

С тем же успехом можно было попробовать остановить атакующего носорога, накинув на себя кокетливую ажурную шаль.

Ударило осадным тараном, беззвучно, будто невидимый великан махнул ладонью, безмолвно и тяжко, мгновенно разметав все ее защитные построения. Изломанное тело отправилось в быстрый, но недолгий полет, с диким грохотом пробив навылет несущую стену ультрасовременного офиса «СтальПромМаш» и вмялось в следующую, оставив на ней паутину глубоких трещин.

И много, очень много крови.

Из соседних кабинетов и прилегающего «опен-спейса» никто выходить не стал.

- Уважаемые, не могли бы вы взглянуть, что там осталось от любезной Дианы Олеговны, и, если это можно как-то починить – отправьте, пожалуйста, оставшееся в лазарет. – Владимир Карлович, как ни в чем не бывало, обратился к «братьям». Двое синхронно вскочили, яростно размахивая бородами и уверяя шефа, что «всенепременно сделают». Отпихивая друг друга, они с явным облегчением полезли в образовавшуюся новую «дверь».

Владимир Карлович некоторое время сидел неподвижно, чуть прикрыв глаза, опершись острым подбородком на сцепленные руки. Вздохнул, откинулся на спинку кресла и вдруг громко выпалил: «Скандалы, интриги и расследования!». Ухмыльнувшись, пошарил рукой где-то под столом, нащупывая нужную кнопку. Сухо и негромко щелкнуло у правой стены, небольшая декоративная панель бесшумно отъехала в сторону, открывая великолепные виды на целую батарею разнообразной тары с эксклюзивным алкоголем. Бессменный руководитель компании-гиганта поднялся и как-то по-стариковски неспешно зашаркал к своим скрывавшимся до поры сокровищам. Достал пару стопок, полуобернулся к заметно расслабившемуся блондину:

- Будешь?

- Благодарю, Владимир Карлович, - покачал головой мужчина.

- Ну, как хочешь. А я приму, пожалуй. Как тут говорят, для здоровья. – плеснул себе на полпальца янтарно-блескучей жидкости, глубоко вдохнул ее аромат, чуть покачивая «олд-фэшн» в руке:

- Что думаешь?

- Романов - точно Избранный. – помощник главы «СтальПромМаша» на секунду задумался, собираясь с мыслями. - Слабый, должен был умереть. Но – выдержал проверку болью, что очень странно. В игру вступил Птицын, явно выбрав сторону. На него не похоже. Лавочники активно пытаются устранить Романова, расстроить планы Птицына. Мы насчитали девять попыток. Возможно, что-то знают. Ищут поддержки у местных силовых элит, но переходить к масштабным боевым действиям пока не спешат. Церковники созывают Собрание. Официальная причина - в мир вошёл Гость. Оказал ли уже поддержку Романову – пока неясно. Полагаю, Церковь и лавочники будут требовать чрезвычайных полномочий.

Глава холдинга вернулся к столу, но садиться не стал. Взгляд его упал на полный рыцарский доспех, монументально возвышавшийся над одиноким гостевым стулом у дальней стены офиса. Металл был начищен до зеркального блеска, однако глянец не мог скрыть глубоких вмятин, сколов и зазубрин, во множестве покрывавших латы, будто шрамы - фигуру старого ветерана.

- Слабый Избранный, значит… Это ничего, взрастим. Твои рекомендации?

- С Вашего позволения, следует принести извинения Романову. Собрать больше информации, обозначить нейтралитет. Дать возможность противникам ослабить друг друга, оставляя себе максимальную свободу для манёвра. – мужчина подхватил со стола заготовленные бумаги, встал, и, не прекращая говорить, с лёгким поклоном разложил их перед Магистром. – Прошу, здесь изложены основные выводы и варианты. В решающий момент мы сможем оказать помощь нужной стороне, предварительно укрепив свои позиции и обозначив достойную цену. Таким образом…

- Юрген, а ты точно… ну, из наших? – Владимир Карлович оторвался от созерцания рыцарского силуэта и воззрился на помощника с удивленной полуулыбкой: – Я ж тебя молодым, ещё безусым сквайром помню! Ты всегда сначала рубил, а потом интересовался именем и титулом. Хотя нет, вру: на титулы тебе было плевать.

- Времена меняются, Владимир Карлович, – спокойно ответил Юрген. – Новый мир, новые решения. Время меча прошло. Приспосабливаемся.

- Философ, ты глянь! Какие все вокруг интриганы, я не могу! - пробормотал Владимир Карлович и залпом, как водку, выпил содержимое стопки. Сокрушенно покачал головой, вновь коротко глянул на застывшего рядом бесстрастного мужчину:

- Кстати, насчёт интриг и интриганов. Интриганок… По нашей красавице что?

- Всё стандартно, Владимир Карлович. Карьеристка, профессионал выше среднего, гордая, без особых принципов, достаточно умна. Но опыта не хватает. Работает как минимум на ещё две стороны. Мы сливаем «дезу», противники делают то же самое.

- Ну да. Без принципов… Такие нам нужны. А опыт – дело наживное. - Владимир Карлович отсалютовал пустым «шотом» стоящему перед ним помощнику. – Надеюсь, сегодня всё получилось достоверно. Как думаешь, может, позволить Избранному спасти даму? - Юрген равнодушно пожал квадратными плечами, но глаза его выражали откровенное сомнение. - Кхм… Ладно, пусть пока дама лечится, а там посмотрим. – глава холдинга вдруг криво ухмыльнулся, щёлкнул пальцами: - Кстати, надо помочь Романову ликвидировать своих «обидчиков», вот что. Проработай варианты, устрой им неожиданную встречу. Пусть ему будет… чуточку трудно. Поможешь, окажешь сопляку услугу. А он, значит, потешит эго, утолит жажду мести. Наверняка ведь обиделся. Ну Диана Олеговна, ну шпиёнка хренова… Только на ликвидатора его не выводи, Романов нам пока нужен. И Птицына не трогай, пусть резвится. Как лавочники с крестьянами за ним набегаются – мы и подключимся. Выдвинем условия, согласуем контракт, по рыночной, так сказать, цене. Всё, работай. – Магистр коротко кивнул, дозволяя помощнику покинуть кабинет.

Белокурый мужчина щёлкнул каблуками, поклонился и молча вышел, аккуратно затворив за собой дверь. Владимир Карлович некоторое время смотрел ему вслед, затем с гулким стуком поставил пустую стопку на стол, широко улыбнулся и пробормотал:

- Вырастил стратега… Гордость Ордена! Аналитика, выводы, всё при нём… В одном ты ошибаешься, старина: время меча никуда не уходило.

Глава 17. Осколок.

Место действия: Осколок, тренировочный уровень.

Время действия: днём позже.

Воздух тут был странный. Пустой какой-то, и в то же время бодрящий, насыщенный чуждыми эманациями, запахами. Застывший, и в то же время прозрачный, как первый лед на диком ручье. Но не холодный. Рассеянный свет лился откуда-то сверху, но солнца видно не было. Однообразно-унылые холмы, заросшие грязно-бурой травой и невысоким, желтоватого оттенка кустарником, цепями тянулись на многие километры вокруг.

Переход сюда прошёл буднично, без эксцессов: в глазах на секунду потемнело, резко похолодало, но я не успел даже испугаться - мир Осколка медленно, но неотвратимо проявился, с трудом «набирая» цвет и свет.

Было тревожно и зябко, тело переполняла энергия – будто и не было за спиной прожитого, насыщенного дня и долгой ночной беседы с Птицыным. Глаза рыскали по окружающей местности, выискивая злодеев. Сама атмосфера места навязчиво и прямо заявляла:

Гражданин! Готовься. Щас что-то будет.

Стою. Туман в овраге - гиблый полог,

Часы мне врут – минута длится год.

Сжимают пальцы сталь, путь воина – недолог,

И гнет к земле свинцовый небосвод.

О как проняло. Я стоял на вершине холма, ноги широко расставлены, руки крепко сжимают добротную, тяжелую дубину. Ее отполированную древесину в нескольких местах окольцовывали полосы железа, утолщение на конце ощетинилось короткими шипами. Прищурившись, я всмотрелся в орудие и перед глазами послушно выскочило окошко с характеристиками. В описании значился вес в три кило: по моим ощущениям – не меньше пяти. А то и семи. Серьезная вещь. И краткая информация о характеристиках:

«Дубина, дробящее, обычное, урон 3-5».

Классика, решил я, с удовлетворением вспоминая многие часы, проведенные в «РПГшках». Так и знал, что пригодится.

Смущало только, что никаких доспехов мне не выдали: я стоял в своих джинсах и офисной рубашке, на ногах красовались демисезонные лакированные штиблеты. Одежда привычная, но даже от кухонного ножа не спасет.

В общем, Птицын вытащил меня на тренировку, в один из пресловутых «карманов» - Осколков. Я и рад был, если честно. Отчаянно захотелось стать могучим, повелевать стихиями… Страхи и тревоги замучили, откровенно говоря. А Птицын – он тут как тут: чего, мол, тянуть кота в долгий ящик? Явился, излучая уверенность и позитив, бодро плюхнулся в мое любимое кресло и захрустел печеньем, запивая вкусноту кипятком. Даже в мой комп полез на автомате, но тот оказался предусмотрительно запаролен. Птицын не расстроился, заявил, что завтра мне нужно будет взять отгул на работе и, не слушая слабых возражений, тут же принялся доносить до меня «основы прокачки».

Начнем с малого, говорил он. «Как я, такой жалкий и бесполезный, буду прокачиваться?», спросишь меня ты. И я отвечу: конечно же, это будут кровавые сражения, как в твоих любимых компьютерных играх. Но гораздо более бескомпромиссные и жестокие! Ты, без сомнений, в конце концов заплачешь и будешь умолять, чтоб я вернул тебя домой. Но я мудро заставлю тебя пройти до конца все круги дикого Ада, дабы выковать из твоей жалкой душонки Мифриловый Клинок Судьбы!

Признайся, ты ведь тоже играешь, сказал ему я. Играю, кивнул головой Птицын. Не отвлекайся, добавил он.

- Значит, фиксируй информацию... Кхм… Назовём наш тренировочный Осколок «виртуальностью», а этот бренный и скучный мир – «реальностью». Хоть это и не совсем так... – Птицын задумался на секунду и добавил: - Точнее, совсем не так. Короче тьфу, забудь! – он энергично вскочил с кресла и принялся нарезать круги по комнате, продолжая читать лекцию: - Как бы то ни было, битвы на Осколках «прокачивают» тебя, во всех смыслах. Опыт реальных боёв получаешь, поскольку это не совсем «виртуал»… Точнее, совсем НЕ «виртуал»… Да тьфу еще раз!… Короче, лупишь гадов там, побеждаешь, получаешь опыт. Ну и тебя лупят, конечно. В основном – тебя… А ещё «Сфера» отслеживает кучу всяких параметров во время боёв и в результате предлагает на выбор определенные модификации и улучшения твоего организма. Если проявишь себя – будут и фаерболлы, и плазмабласты, и даже холи паладины. Простенько, безвкусно, но для начала сойдёт…

- Для начала? – тут я решил проявить заинтересованность. Выходит, получение так необходимых мне супергеройских навыков почти полностью зависит от «Сферы». Система прокачивает, это понятно. Но есть у меня подозрение, что Птицын, как бы это сказать… Внесистемный он. «Сферу» использует – но по-своему. Хитрый он жук, ещё и в себе слишком уверен. И эта оговорка – явно неспроста.

- Ну да. – усатый лектор глянул на меня с ухмылкой, не прекращая бродить. - На лёгких уровнях потренируешься, потом на «боевых» закрепим – и всё, дальше уже сам. Навыки оттачивать, новые способности конструировать… Нет, можно всю жизнь монстров дубьём околачивать, но скучно же! К тому же, монстры, по сравнению с местными, просто плюшевые мишки. Взять тех же ПиАр-менеджеров…

- А умереть там можно? – невежливо перебил я Птицына, задав самый важный вопрос.

- Умереть можно вообще везде! – он наставительно поднял вверх палец и даже остановился прямо передо мной на несколько секунд, для пущего эффекта: - Правильный вопрос: от чего? От зуботычин монстров – нельзя, будешь каждый раз воскресать. А вот, к примеру, от ужаса, спровоцировавшего внезапный сердечный приступ – вполне можно и там, на Осколке, дуба дать. – злодей мягко улыбнулся и продолжил прогулку. – Поэтому, кстати, на Осколках и неинтересно становится. Убиваешь их, убиваешь, пачками. Помираешь, воскресаешь. Привыкаешь… Человеки ведь ко всему привыкают, даже к двенадцатичасовому рабочему дню и к зарплате в размере МРОТ… Так что, Осколки - это только начало! – Птицын вдруг резко остановился у дальней стены, развернулся ко мне, зачем-то развёл руки в стороны и торжественно провозгласил: - Завтра – твой день, мой юный друг! Выставим против тебя парочку противников низшего уровня, дадим фору, чтоб прочувствовал силу Избранного до самых печёнок! Твоя задача, как ты, надеюсь, уже понял, будет проста: закалить характер в борьбе и набить противнику морду. Получить «экспу». Ну, опыт в смысле.

Я понял, сообщил я в ответ. Драться всё время придётся, значит…

Ты пока не переживай, обнадежил он, сунув руки в карманы и отвернувшись к окну. На начальном этапе враг будет слаб и заранее деморализован. Останется только разок стукнуть его по «бестолковке» – и ты в дамках. Получишь этот самый опыт, во всех смыслах. Прокачаешься морально и физически. Тренировочный Осколок – он такой, всепрощающий и милый. А вот дальше – там да, там будет полнейший Армагеддон и Черные драконы пачками. Но и это всё, продолжил сыпать анонсами этот педагог, – так, всего лишь тренировка, курс молодого бойца! Подготовка к сражениям с реальными чудовищами: продавцами БАДов, различных курсов, работниками ЖЭКа, жуликоватыми чиновниками и подростками на самокатах.

Ты же чемпион, уверял меня Птицын, тебе понравится.

По правде говоря, сейчас, на Осколке, я не был в откровенном восторге. Особенно с учётом отсутствующих доспехов и каких-либо навыков. Я почему-то был уверен, что как только окажусь «на тренировке», мне тут же предложат выбрать класс, оружие, распределить характеристики. Сила, ловкость, интеллект – всё по классике. И, конечно же, дадут парочку начальных умений: что-нибудь вроде «мощного удара мечом», «меткого выстрела из лука» или «кругового удара дубиной» на худой конец. Что-то такое. Лучше бы, конечно, дали «фаерболл огненный». Давно мечталось почувствовать себя могучим, стихийным магом.

Ничего не дали. И даже моего любимого эспандера почему-то в карманах не оказалось.

Как потом сообщил Птицын, на «боевых» Осколках высокого уровня всё-таки можно «откиснуть» (так и сказал: откиснуть!), от лезвия вражьего «артефактного» меча или разрушительной магии. Эти опасные Осколки, поведал он мне, есть ни что иное, как остатки старого Мира. Весь мир когда-то был Цельным, полным злой магии и коварного волшебства. Но! Пришли герои – корсар не сообщил, кто именно, - немного повоевали, и мир стал гораздо спокойнее и дружелюбнее. Никаких тебе злых драконов и меркантильных принцесс.

Информация о возможности скоропостижно помереть меня изрядно взбудоражила.

Ближайший холм прямо напротив озарился яркой, беззвучной вспышкой. Я вздрогнул, поморщился, зажмурившись и прикрыв глаза рукой. Подождал пару секунд, поморгал и с любопытством всмотрелся в результаты яркой иллюминации. Эффектный «телепорт» ожидаемо оставил после себя вероятного противника. Сразу двух. Кажется, Птицын о чём-то таком предупреждал. Или нет?

Вот п… нежданчик. Какого хрена двое? Признаться, хотелось бы честных сражений.

Раз на раз, желательно, с кроликом каким-либо. А не это вот.

Две долговязые, человекообразные фигуры легко сбежали по склону и потрусили в мою сторону, сжимая в руках длинные жерди. Копья, пригляделся я, немедленно покрываясь холодным потом. Нервно оглянулся, нашаривая взглядом сидящую неподалеку фигуру «наставника». Всё выглядело слишком… натуральным, правдивым и реалистичным, оттого и страшным.

Никакой это не «виртуал»!

В панике бросил взгляд на помощника. Скрепа, широко распахнув мультяшные глаза и приоткрыв рот, наблюдал за быстро надвигающимся противником. Никаких «опций» или предложений от него не поступало.

Понятно.

Ну Птицын, ну с-с-ууу… учитель!

Додумать мне не дали. Фигуры прыжками взлетели на мой холм и принялись аккуратно расходиться в стороны. Тут приоткрыл рот уже я: противники были ящерами. Или ящеролюдьми. Людоящерами? В общем, две руки, две ноги, башка натуральной рептилии, змеиный, неподвижный взгляд, то и дело выстреливающий из пасти раздвоенный язык, чешуя тускло серебрится на открытых частях тела. Нечеловеческое всё такое, неприятное. При этом - здоровенные, ловкие, угрожающе-гуманоидные.

С копьями.

Ящеры, в свою очередь, пяток секунд пялились на меня, практически не шевелясь. Один курлыкнул что-то странное, они переглянулись, я напрягся. Противник справа широко и мощно замахнулся древком, и я, развернувшись к нему прыжком, рефлекторно отмахнулся дубиной. Тварь слева тут же и без затей ткнула мне в открытый бок копьем, пробивая чуть ли не насквозь. Я заорал, заклокотал горлом, мир поблек, заискрило, мигнуло – и перед глазами возникла табличка:

«Внимание, вы погибли. Возрождение через 3… 2… 1…»

Матерясь и судорожно хватая ртом воздух, я медленно соткался из Великого Ничто рядом с Птицыным. Злодей смотрел на меня виновато-сочувственно, будто любящий отец на сына-балбеса, завалившего очередную сессию в универе и теперь получившего повестку в военкомат.

Он поскреб затылок, сказал:

- Понятно. - и ненадолго задумался.

Я поспешно ощупал себя в поисках дырок или иных повреждений, таковые обнаружил лишь на одежде и с огромным облегчением выдохнул. Боль от тычка копьем в брюхо была, кстати, весьма ощутима, но не смертельна. Как мизинчиком левой ноги о ножку шкафа внезапно и жёстко удариться. Да, терпимо, но удовольствие ниже среднего. Сильно ниже.

Я мрачно посмотрел на свою дубинку.

- Так, - наконец подал голос Птицын. – Будем пробовать варианты. К сожалению, на тренировочном уровне выбор оружия невелик, но он есть. На-ка вот, попробуй, - он что-то сделал, и у меня в руках вместо дубинки оказался короткий меч.

«Фальшион, клинковое, рубяще-колющее, урон 3-6»,

прочитал я короткое описание. Махнул им пару раз для пробы, чуть не ампутировав себе правую ногу. Птицын сделал непроницаемое лицо и предложил следующее орудие убийства: вычурный, искрящийся ярко-синим, явно уникальный или даже легендарный лук. Я было воспрял духом, предвкушая, как буду поливать врага градом каких-нибудь супербронебойных и взрывных стрел, но – даже тетиву натянуть как следует не смог. Невысокое значение параметра Силы «нароллил», наверное.

Далее мы испытали здоровенный боевой топор и двуручный меч, которые оказались слишком тяжелыми и неудобными, затем последовал боевой цеп, которым я неудачно заехал себе по спине, далее я стрельнул разок из арбалета, неуклюже поразмахивал шипастыми нунчаками и с растерянностью порассматривал пару экзотических серпов.

В результате аккуратно отложил их в сторону. От греха.

Остановились на легком «пехотном» копье, которым Птицын предложил «колоть неприятеля». Новое орудие было самое обычное, не светилось.

Неприятели, кстати, никуда не делись, так и стояли на холме, опираясь на копья и о чем-то переговариваясь. Я скосил взгляд на Скрепу. Тот сидел, нахохлившись, читал какую-то книгу. Судя по обложке - фантастика очередная. Или фэнтези, поди разбери. Принимать участие в сражениях он явно не собирался.

- Слушай, а можно вместо этих двух поставить против меня кого-то… менее опасного? Мелкого кого-нибудь? У тебя тут, случайно, ну… Хоббита, к примеру, нет? Жалкого такого, безобидного?

Птицын важно кивнул, поправил:

- ХоббитОВ. Противников должно быть минимум двое, иначе никак. – ага, вовремя, спасибо за предупреждение, подумал я. - Нечестно иначе, по отношению к слабым, бедненьким монстрам. Что ж, давай попробуем.

Ящеролюды вдали замерцали и мирно растворились в воздухе, а на их месте объявились два, натурально, хоббита.

«Удачи», - кратко пожелал Птицын и я ощутил мгновение дезориентации, накрыло тьмой, холодом и пустотой.

Телепортировался, значит.

Очутившись на знакомом холме, я оглянулся и с удивлением обнаружил, что рядом с моим «тренером» стоят двое: незнакомый здоровяк и огненноволосая девушка. Наверняка красивая. Почему-то я сразу решил, что она мне нравится. Лиц отсюда я разглядеть не мог, но было понятно, что все трое с интересом за мной наблюдают.

Стало неловко, щеки предательски полыхнули красным, и я торопливо развернулся к противнику.

Хоббиты оказались не такие и мелкие. Метра полтора, может, чуть ниже. Над лохматыми головами неожиданно проступила заполненная красным полоска - видимо, вражье здоровье. Ну и чуть выше обнаружилось название:

«Хоббит, уровень 0».

Уровень ноль – это обнадеживало.

Недоросли времени терять не стали, проворно засеменив прочь от меня и ловко раскручивая имеющиеся в наличии пращи. Я мгновенно оценил перспективы, выругался и поспешил вслед.

Буквально через пару секунд меня развернуло ударом, а руку будто пронзило током: в плечо прилетел увесистый булыжник. Рука онемела и повисла, а слева-внизу, на периферии зрения, появилась зеленая полоска – мое здоровье. Зеленого в ней тут же убавилось чуть ли не на десяток процентов. От одного камня. От хоббита «нулевого» уровня.

Карлики паскудно заухмылялись, я свирепо заревел и бросился в бой.

Я орал, размахивал копьем, бегал за ними. Они хохотали, уворачивались, и, кажется, искренне наслаждались происходящим. С молодецким свистом раскручивали свои долбаные пращи-ремешки, швырялись в меня камнями из разных стоек и положений: в прыжке, подседе и даже прокатываясь по земле, будто заправские футболисты, забившие решающий гол в матче.

Штиблеты скользили по бурой траве. Дырявая рубашка вымокла от пота, прилипла к спине. Незаметно отлетела пара-тройка пуговиц, рукава повисли лохмотьями.

Но я не сдавался.

Мохнатая сволочь, очевидно выделываясь, старалась попасть по ногам, рукам или, что особенно печалило, пониже спины. Я пытался «колоть неприятеля», потом плюнул и принялся размахивать копьем словно оглоблей: широко, медленно и с ненавистью. Бегал и размахивал. Хоббиты шустро скакали вокруг, делали неприличные жесты, бросались камнями, даже не пользуясь пращой. В конце концов, когда от моей полоски здоровья почти ничего не осталось, я дрожащими руками тупо швырнул копье в самого противного, словно биту при игре в «Городки». Не попал, сдавленно зашипел, «мигнул» - и через пару секунд очутился рядом с Птицыным.

Наблюдателей прибавилось: к здоровяку и рыжей присоединилась молодая девица с удивительно-зелеными волосами и добродушного вида дама в длинном, однотонно-синем платье и элегантно повязанном шейном платке. Она стояла ко мне вполоборота, пряча глаза и опираясь на плечо неприметного мужика с монструозной винтовкой, который высматривал что-то важное за горизонтом.

Рыжеволосая девица невежливо демонстрировала мне спину, ее плечи энергично вздрагивали, будто от напрасно сдерживаемых рыданий. Рядом, в унисон, тряс плечами молодой здоровяк. Он при этом отчаянно кривил губы и ожесточенно тер глаза, издавая странные покашливания.

- Чего это с ними? – с подозрением глядя на синхронно трясущуюся компанию, обратился я к «наставнику». – Болеют?

Тот некоторое время смотрел на меня задумчиво, стеклянным взглядом, наконец выдавил: «Переживают…» - и вдруг тоже отвернулся, в свою очередь активно содрогаясь всем плечевым поясом.

В конце концов, вдоволь натрясшись, коллектив все-таки развернулся ко мне. Дамы поприветствовали меня чуть осипшими голосами, мужчины крепко жали руку, все представились. Улыбались искренне, смущенно отводя покрасневшие глаза.

- Слушай, – рыжая откашлялась и оглядела меня с головы до ног. – Ты – молодец! Так ловко… отбиваешь удары… организмом! - И она вновь резко отвернулась.

Стерва.

- Дрался когда-нибудь? – с искренним интересом спросил здоровяк.

- В четвертом классе, - буркнул я. – На перемене. Из-за ластика.

- Ага, - сказал здоровяк и задумчиво нахмурился.

Повисла неловкая пауза. Мужик с винтовкой смотрел равнодушно, дама рядом с ним – с каким-то материнским укором.

- Ладно, - хлопнул ладонью по колену Птицын. – Кстати, интерфейс появился? Ну, всякие там «здоровье», описания врагов, предметов?

Я молча кивнул, потирая ноющий бок. Кстати, а ведь действительно, интерфейс! Как в игре… Было бы здорово, если б он и в «реале» появился.

– Отлично! Тогда не отвлекаемся, продолжаем муч… тренировку. Давай попробуем, значит, это самое… По-всякому... По-другому, в общем.

И мы попробовали.

Следующими стали гномы. Два кряжистых бородача ростом мне по грудь, в тусклых кольчугах и тяжёлых рогатых шлемах, каждый с круглым, окованным сталью щитом и короткой секирой. Выглядели они основательно и невозмутимо, как секьюрити у дверей в подпольное казино.

Я покрепче обхватил древко и ринулся навстречу бородатому неприятелю, намереваясь сыграть на опережение. Я – ловкий и быстрый «хуман», они – тяжелые, неповоротливые булыжники-дворфы! Классика же! Это мой шанс: ударил – разорвал дистанцию. Так победим!

Примерно на третьем шаге подошва штиблета предательски проехалась по траве, я нелепо махнул копьем, словно гребец тяжелым веслом, чуть не сел на великолепный шпагат и проехал остаток пути на заднице.

Затормозил аккурат у добротных, окованных железом сапог ближайшего гнома. Тот опустил глаза, задумчиво меня оглядел и сочувственно хмыкнул.

Блеск стали, пара размашистых ударов, вспышка боли – и я на знакомом холме.

Любимая рубашка порвана на спине, правый штиблет лишился подошвы. Страшно, больно и досадно.

Хорошо хоть кровища из ран не хлещет и шрамов не остается. Вроде бы.

На душе если только.

И зрители вновь содрогались всем телом, предварительно отвернувшись...

- А переодеться нельзя? Доспехи там какие-нибудь мне не положены? – уныло поинтересовался я у Птицына. Тот сообщил, что, нет, не положены. Доспехи даются на первом уровне, а у меня нестандартный - нулевой. Так что придется в привычной одежде прокачиваться до первого.

Прокачиваться… Организм ныл и страдал по всему периметру самым натуральным образом, боль от ударов копьями, камнями и топорами отнюдь не казалась чем-то далеким и «нереальным». Прокачиваться дальше вообще не тянуло.

Но Птицын решил не останавливаться на достигнутом и выставил против меня волколюдов. «Повышаем сложность», - заявил он.

Очень хотелось его пнуть или хотя бы обругать матом, но рядом – дамы…

Ругался уже на своём холме, разглядывая новую напасть.

Двухметровые, поджарые, покрытые клочковатой серо-бурой шерстью, с вытянутыми мордами и жёлтыми, неприятно-осмысленными глазами. Оборотни обыкновенные, особо опасные. Оружия при них не было. Оружием были они сами: когти в палец длиной, клыки, скорость. Внушая трепет, они стояли на гребне соседнего холма и смотрели на меня, чуть склонив головы набок. Как собаки, учуявшие крысу.

Полоски здоровья у этих монстров были явно длиннее, чем у предыдущих.

Спешить в этот раз я не стал. Копье выставил перед собой и широко расставил ноги, для устойчивости. Волчье племя не заставило себя ждать: они будто стекли с холма, плавно и быстро, стелющимися прыжками. Я проорал ругательство и максимально быстро ткнул копьем в морду ближайшей твари. Даже попал – но не в глаз, куда целил, а в плечо, вскользь. Волколюд коротко взрыкнул, пропорол когтями руку. Тут же что-то тяжко навалилось, ударило сбоку, у лица сверкнули клыки, я издал надсадный вопль – и снова здравствуй, родной холм.

- Это нормально, - попытался успокоить меня Птицын. – Это тренировка, Сергей. Но ты должен запомнить ощущения, понять хотя бы примерно, что такое настоящий бой. Дальше будет сложнее…

- Вот прям полегчало сейчас, спасибо, блин, огромное! – немного истерично получилось, но уж как есть.

- Ладно, давай полегче кого-нибудь дам тебе, – буркнул Птицын с легкой обидой.

Полегче означало крысюков. Четверых.

Мерзкие, суетливые создания размером с крупную собаку, только на задних лапах и с крохотными ржавыми ножичками в когтистых пальцах. Красные, влажно поблёскивающие глазки, голые розовые хвосты, торчащие во все стороны усы. Несло от них чем-то кислым и подвально-затхлым - я почувствовал даже сверху, со своего холма.

После волколюдов крысиная четвёрка казалась... ну, почти домашней.

Они кинулись разом, визгливой суматошной кучей, целя в ноги. Первого я пнул. Размашисто, инстинктивно, от отвращения, остатком штиблета, отправляя в полет, словно мяч. Тварь отчаянно взвизгнула, нелепо кувыркнулась в воздухе, шлёпнулась в траву и покатилась по склону, суча лапами.

Со стороны наблюдателей донеслось отчётливое «О-о!». И даже иронии в этом «О-о!» было не больше пятидесяти процентов.

Развернулся, ткнул копьём во второго - и попал. Как следует попал! Мокрые от пота руки скользнули по древку, острие вошло крысюку под ключицу, полоска здоровья просела наполовину. Тварь резко дернулась, сдирая себя с копья, истошно заверещала. Но не сдохла. Под рёбрами что-то вспыхнуло, горячее, знакомое: на лице помимо воли расползлась кривая, совершенно безумная ухмылка.

Третий крысюк прыгнул на спину и вцепился в воротник рубашки. Четвёртый повис на ноге. Второй, раненый, не остался в долгу. Завертелось, замельтешило. Я рычал, отдирал от себя мохнатые тушки, размахивал копьём одной рукой, пинался, ругался, даже пытался кусаться - и, между прочим, протянул минуты полторы.

Рекорд.

Когда я появился на холме, впервые за этот бесконечный день никто не хихикал. Здоровяк одобрительно кивнул. Рыжеволосая подняла кулак в жесте поддержки. Зеленоволосая просто улыбалась, а добродушная дама в синем негромко сказала «Молодец». Даже мужик с пушкой посмотрел на меня с чем-то, отдалённо напоминающим любопытство.

Далее все замелькало, слилось в единый безумный хоровод. Снова ящеролюды - на этот раз я продержался целых тридцать секунд вместо трех. Кряжистый одиночка-тролль, на удивление проворный и страшный живой «каток»: его я даже сумел пару раз обежать по кругу, прежде чем он достал меня дубиной размером с фонарный столб. Пара чешуйчатых драконидов, щедро обдавших меня напалмом. Было ОЧЕНЬ страшно и больно. И, под занавес, длинноухие, натурально, эльф с эльфийкой, возникшие в красивой серебристой вспышке. Всадили в меня по стреле и с выражением брезгливого сожаления исчезли, даже не удостоив повторным взглядом.

Руки тряслись, тело ныло и болело, душа требовала покоя, ярость сменилась смирением и безразличием. Скрепа читал, пыхтел трубкой, на меня не смотрел.

Наблюдатели же получали море удовольствия. Подбадривали, давали противоречащие друг другу советы, пытались показывать «приёмчики».

Только злили, ей-богу.

Впрочем, единственный, кто действительно мне помог – это бодрый старикан-китаец с седой, окладистой бородкой, прямиком из старых боевиков про кунг-фу и прочих ниндзя. Он объявился вдруг, с азиатской бесстрастностью отсмотрел пару моих «поединков», вытащил из воздуха ухватистый дрын под два метра длиной с вычурными металлическими насадками на концах и сказал по-русски, совершенно без акцента:

- Это Гунь. Бери его так. Не дави, держи цепко. Но расслабленно. Бей колющим – вот так. А потом руби – вот так. А потом – по ногам. – Азиат, внимательно глядя на меня, медленно и несколько раз продемонстрировал движения. – Шест бьет по-всякому, но ты бей три удара. Ударил – вернулся, отскочил - ударил.

Что характерно, весь коллектив уважительно притих, вместе со мной внимательно глядя на собранные, отточенные движения мастера. Даже Птицын перестал ухмыляться и украдкой закидывать в рот засахаренные орешки. Скрепа убрал книгу и принялся тщательно записывать за китайцем. Кажется, что-то даже зарисовывал.

Я с опаской принял от бодрого старичка боевой посох, попытался повторить: подшаг, короткий тычок, шаг вбок - удар наискось, тут же, в подседе – по нижнему уровню. Отшаг. Тычок, наискось, низко. Шагаем.

Корявенько, пожурил меня Птицын.

Сойдет пока, не согласилась дама в синем.

Шест, в отличие от всего предыдущего, лег в руки неожиданно удобно. Похож на копье – но я почему-то ощутил себя свободнее с этой палкой. Полоски стали, обвивавшие древко и вычурные набалдашники на концах внушали уважение.

- Еще, - коротко сказал китаец. Я молча и сосредоточенно повторил движения десяток раз: тычок, наискось, низко. Не забываем шагать, плавно, чувствуя землю. Получалось, кажется, так себе, но китаец еле заметно кивнул.

Момент истины: Птицын выставил против меня банду лихих разбойников. Люди, четверо: широкоплечие, бородатые, в кожаных, грубо клёпанных куртках. Кто с дубиной, кто с мясницкого вида ножом, скорее даже коротким мечом. Морды красные, хмурые, глаза маленькие. Гопники фэнтезийные, иначе не скажешь. Над каждым висела плашка:

«Разбойник, уровень 1».

Они шустро рассредоточились полукругом, подходили со всех сторон, не торопясь, со знанием дела, деловито поигрывая оружием. Главный - самый широкий, с багровым шрамом через щёку – вышел чуть вперёд, выписывая восьмерки своей дубинкой. Паскудно ухмыльнулся.

Вдох. Выдох. Вспомнил совет китайца: двигайся, не стой. Колоть, рубить, по низу.

Я смогу.

И грянул бой…

Я с трудом «собрался» на нашем холме, привычно ощупывая себя в поисках повреждений и громко охая. Болельщики тут же набросились с поздравлениями, сочувственно бурчали, аккуратно хлопали по плечам. Пожилой азиат внимательно посмотрел мне в глаза, а Птицын предложил орешков.

Одного я вырубил. Главного, со шрамом - точно наглухо. Кажется, наука пошла впрок. В душе поселилась усталость и пустота, но я все же я был горд собой.

И всё-таки я немного спецназовец! Начинающий.

- Всё, баста. Задолбали, – устало буркнул я, забирая у Птицына всю пачку орешков. Тот только вздохнул и сообщил, что окей, на сегодня всё. Завтра – разбор полётов. А потом - вновь на Осколок. "Ведь ты же - Избранный!"

Я хотел было матерно не согласиться, но почему-то стало неудобно перед китайцем, поэтому только махнул рукой, и мы всей бандой покинули моё «Чудское озеро».

Прежде чем кануть в темноту перехода, я бросил прощальный взгляд на холм своего «боевого крещения». Четвёрка разбойников, вновь в полном составе, смотрела вслед молча, с ожиданием, так и не опустив оружия.

Кажется, мы не подружимся.