Андрей Аполлонов

Другое Зло. Последний Создатель

Посвящение и эпиграф

Посвящается всем творцам и разрушителям миров.

У каждой истории

всегда есть, как минимум, две стороны:

видимая внешним наблюдателям

и известная только непосредственным участникам событий.

И чем больше наблюдателей наблюдает,

а участников — участвует,

тем больше сторон и граней у истории появляется.

«Откуда-то из Памяти Вселенной»

Пролог. Креот, Вил и видения В.Р.

В одном из дальних уголков Вселенной когда-то процветали дети Нарас-Каноса, что умели творить целые галактики.

Двоим нарас-каносцам — Наал Кап-Турхос и Галларду Кулн-Табросу — сильно не повезло. Естественное развитие их навыков застопорилось еще в детстве, потому они так и не стали матерью и отцом собственных Галактик. Несчастье толкнуло их на преступления. Наал и Галлард стали истреблять сородичей, которым повезло больше, ради их Силы.

Ее накопление стало их целью, их навязчивым желанием, их зависимостью. Ведь именно Сила позволяла нарас-каносцам создавать.

Наал и Галлард оставляли чужие миры незащищенными и обреченными на гибель. Жизни Галактик Создателей обрывались вместе с жизнями их отцов и матерей.

Вскоре остался последний из Создателей, что сумел сотворить Галактику.

Наал и Галлард добрались и до него.

«Хроники Галактик Создателей», В.Р.

Общий раздел.

Креот Дроск-Тулхор лежал на пока еще теплом каменном полу собственного дома и не мог двигаться. Собственное тело больше ему не подчинялось.

Наал Кап-Турхос и Галлард Кулн-Таброс, облаченные в такие же, как на нем, балахоны цвета самой темной ночи с высокими и острыми воротниками вместо капюшонов, возвышались над Дроск-Тулхором с двух сторон словно исполинские утесы. На их каменно-серых лицах не проскальзывало ни одной эмоции.

Креот не мог применить свою Силу, — что-то мешало ему. Нечто, слишком могущественное, с чем он не мог бороться. Нечто, желающее всю его Силу пожрать.

Наал и Галлард протягивали к нему руки. Из тела Дроск-Тулхора выделялся дымок, что радужно переливался всевозможными цветами. Медленно, спиралями он возносился над последним Создателем, а затем — исчезал у кончиков их когтистых пальцев.

Креот быстро слабел. Сила истекала из него и становилась частью Наал и Галларда. И чего-то еще, что скрывалось за ними… внутри них. Глаза и сознание Дроск-Тулхора медленно заволакивала непроглядная тьма, затягивала его в самую глубь себя и расщепляла на фрагменты.

Спустя еще пару десятков все более редких ударов сердца Креот провалился в беспамятство.

***

Тогор Хмашар статуей застыл недалеко от широкого парадного входа в дом Хозяина и наблюдал за ними. Креот предусмотрительно попрятал по углам и закоулкам здания неисчислимую россыпь микродатчиков системы видео- и аудио-фиксации. Накладной визор, подключенный к ней много долгих нарас-каносских дней назад, показывал Тогору убийц, стоящих над его Создателем.

Креот, Тогор и Тформок долго готовились с боем встретить врагов, но Наал с Галлардом их переиграли. Тформок сейчас был слишком далеко и не мог вмешаться, Хозяин не успел призвать его на помощь. И ящеру оставалось лишь бездействовать.

Занятые Креотом Наал и Галлард пока не ощущали его присутствия. А меньшая Сила Тогора не позволяла ему помешать им. Примени он ее, и они его тут же почуют. Исходом стала бы смерть Хмашара.

Креот предупреждал его, что такое может случиться. И о том, к кому следует обратиться за помощью. Его советам Тогор и собирался последовать.

Креот Дроск-Тулхор исчез, и вскоре в созданной им Галактике появился Диаворл. По стечению обстоятельств многие считали, что цели его нечисты, даже называли злом. Злом с большой буквы.

Диаворл, продолжая дело предков, но не следуя их воинственным методам, объединил ряд цивилизаций соседних звездных систем в надгосударство. Назвали его Империей в честь Империи Шаррора, из которой оно выросло. По всеобщему согласию обитателей и правительств обновленного космического союза власть передали Диаворлу.

Кому-то это не понравилось, и по Галактике Креота поползли нехорошие слухи.

Последствия не заставили долго ждать. В дальних мирах, что не вошли в состав Империи Диаворла, посчитали, что он силой захватил власть сначала на родной планете — Шарроре, а затем, используя ее население как рабов, пришел с экспансией на территории других звездных систем.

Диаворл, тем временем, дипломатическими методами еще многие годы расширял Империю, присоединяя к ней все новые и новые миры с их добровольного согласия. Империя росла и процветала. А слухи о ней за ее пределами становились все чернее.

Время от времени жертвы слухов нападали на объединенные Диаворлом миры, желая освободить «порабощенных» от власти Зла. Не спрашивая мнения «освобождаемых», они атаковали пограничные форпосты. Во всех этих стычках побеждала Империя.

Дар древнего Бога-Творца, знание о нем, что хранилось в шаррорском обществе веками, давали имперским бойцам преимущество. Знание о внутренней энергии и умении ею пользоваться. Способность расщеплять материю и контролировать полученную из нее энергию. То, что в иных мирах назвали бы магией. Сила, о которой шаррорцам поведали записи на стенах древнего Храма, однажды просто появившегося на их родине, словно из ниоткуда. По крайней мере, ни в самых старых исторических документах и памятниках письменности, ни в народных сказаниях и легендах о нем и времени его появления ничего не говорилось. Ноэр Т’Канос просто был. Был всегда, сколько его помнили на Шарроре.

Обучение контролю над Силой забирало годы жизни, но оно того стоило. Даже сам Диаворл, по слухам, не только прошел его, но и стал учить других.

Прошло еще некоторое время, прежде чем на планете Трар в одной из систем, что не вошла в Империю Диаворла, впервые ярко проявил себя Ргод. Родился-то он, конечно, раньше, но об успехах его как будущего наследника правящей планетой династии стало известно лишь со временем.

Обитатели Трара дольше других воевали со Слугами Диаворла, как называли себя подданные Империи. Повзрослев, Ргод перенял взгляды соплеменников. А приняв бразды правления после смерти отца, — продолжил воевать с Империей и объединять в межзвездную Федерацию врагов своего врага.

В ходе противостояния с Федерацией Империя распалась. И рядом окраинных миров, что пострадали больше других, овладела жажда мести. Вопреки указам метрополии они пошли войной на Последователей Ргода (так Слуги Диаворла называли подданных Федерации), но те их разбили и принесли много горя к ним домой.

Вскоре Ргод и Диаворл, наконец, встретились лицом к лицу. И Ргода после встречи с его злейшим врагом никто больше не видел ни живым, ни мертвым.

Но до этого он успел сделать кое-что еще.

Все началось с археологических находок. Странные древние камни с письменами на общегалактическом исследователи находили даже в самых отдаленных уголках Империи и Федерации. На одних говорилось о будущем распаде Империи, и найдены они были задолго до него. На других — о Серых Воинах, Третьей Силе что однажды должна решить исход противостояния обоих космических сверхгосударств. О Виле Грегсте, что вскоре будет рожден в одном из забытых миров, на планете с названием Терра. Даже динамические координаты его будущей родины были на камне высечены. Вместе со временем, когда стоит его искать. Именно Вилу Грегсту, если верить камням, предстояло стать основателем Третьей Силы.

Общегалактическим языком в мирах Империи и Федерации еще в далекие мирные времена стало одно из древних наречий с Шаррора, но пророческие камни все равно вызывали вопросы историков. Удовлетворили их только многочисленные анализы возраста камней. По крайней мере, официальные возражения против признания их исторической ценности сошли на нет. А после предсказанного в деталях распада Империи грянул новый бум их изучения. И кроме Третьей Силы исследователей больше всего волновало только одно. Кому принадлежат инициалы В.Р., что были нацарапаны под текстом на каждом пророческом камне?

Незадолго до встречи с Диаворлом Ргод отправил своих Последователей на поиски Вила Грегста, но кто-то добрался до планеты Терра немного раньше них.

Тогда же проявились первые признаки будущей гибели всего нашего мира.

«Хроники Галактик Создателей», В.Р.

Раздел «Хроники Галактики Креота Дроск-Тулхора»

Для Вила Грегста все началось утром, на следующий день после завершения его первой книги — «Другое Зло», в конце которой Добро, победив одно Зло, погибает от руки другого, еще более могущественного Зла.

Проснулся Вил, как всегда, в полшестого утра. Утро было обычным осенним — то есть, темным и унылым.

С непонятным Вил столкнулся почти сразу, — когда попробовал включить свет в своей комнате, а тот — не загорелся. Вил еще пощелкал выключателем между положениями «вкл» и «выкл», но ничего не изменилось. Вокруг до сих пор царила темнота. И тишина.

Будто весь мир вокруг умер.

Вил кинулся к окну, но и снаружи миром правила тьма. Ни одно окно в соседних многоэтажках не светилось утренним электрическим светом. Более того, не горел ни один из уличных фонарей на бетонных столбах вдоль пешеходных дорожек и ближайшего шоссе.

Вил распахнул окно и высунулся наружу.

Только далекие звезды тихо и мирно сверкали на удивительно чистом для осеннего раннего утра небе. И ни один звук не нарушал гробовой тишины. Ни один, кроме учащенного дыхания самого Вила.

И никого живого. Ни людей, ни животных, ни птиц.

Только сонные деревья мрачно покачивали пожелтевшей листвой и ветвями на слабом ветру.

Мурашки пробежали по его спине. Вил уже начинал осознавать произошедшее, но до сих пор отказывался верить.

Пропажа электричества в сети еще не была окончательным и убедительным аргументом. Иногда случалось его массовое отключение из-за аварий на подстанции.

Стоило проверить кое-что еще.

Вил, опираясь в потемках на стены, поспешил осмотреть все комнаты квартиры, но она была пуста. Ни родителей, ни его младшего брата.

Вот теперь ему стало действительно страшно. Страшно и одиноко. А за одиночеством пришла и обреченность. Ведь именно так начиналась его первая рукописная книга, что занимала толстую стодвадцатилистовую тетрадь в клетку.

Та самая книга, последнюю точку в которой он поставил накануне вечером.

«Другое Зло».

Вил поспешно вернулся в свою комнату, порылся в верхнем ящике стола и на ощупь нашел ручной фонарик. Тетрадь с «Другим Злом» искать не было смысла. Она до сих пор ждала его на столе.

Вил включил фонарик, открыл первую страницу и перечитал начало.

Начиналось «Другое Зло» с пробуждения Морта Олстенда, главного героя, у себя дома, в полном одиночестве. Накануне он, по задумке Вила, тоже завершил свою первую книгу с одноименным названием. Морт обнаруживал, что дома нет электричества, а выглянув в окно, видел, что света нет вообще нигде. Нигде, кроме небес, где слабо сверкают звезды.

«Какого черта?» — мысленно спросил Вил Грегст у самой вселенной, продолжая листать рукопись. — «Как такое могло случиться?!»

События книги начали воплощаться в реальность.

И это было очень плохо.

Очень, очень плохо.

С другой стороны, стоило проверить: а не сон ли все это?

Вил захлопнул тетрадь с «Другим Злом» и с силой ударил по ней кулаком. Кисть руки пронзила тупая боль, лишив Грегста надежды на возможное пробуждение. И на спасение от того, что могло ожидать впереди.

Безуспешно стараясь смириться с происходящим, Вил Грегст легко позавтракал (парой бутербродов), выпил стакан апельсинового сока, полупустая литровая пачка которого стояла в пока ещё прохладном изнутри холодильнике (был бы газ для газовой плиты или электричество для электрочайника, — он бы, конечно, кружку горячего чая с сахаром выпил), надел удобный для походов спортивный костюм и, вытряхнув все лишнее из школьной кожаной сумки, положил в нее «Другое Зло», несколько чистых толстых тетрадей и все свои шариковые ручки и карандаши.

Все, что позволит ему писать продолжение книги.

Прежде, чем выйти из квартиры, Вил надел черную кожаную осеннюю куртку.

Он уже догадывался, что брать с собой еду и многие другие вещи, которые бы облегчили выживание в непривычных условиях, нет необходимости.

Грегсту, как он считал, предстояло победить Зло, которое либо существовало всегда, либо создал он сам, когда поставил в «Другом Зле» последнюю точку.

Часть 1. Навстречу судьбе. Глава 1

Когда Вил вышел из подъезда дома, на улице уже светало. Дул приятный прохладный ветерок. Кругом по прежнему царила тишина. Со стороны шоссе, проложенного вдоль панельной девятиэтажки, в которой жил Грегст, не доносился обычный для этого времени суток гул проезжающих мимо автомобилей.

Снова на Вила нахлынуло ощущение, что окружающий мир умер. Впрочем, это было не так уж далеко от истины.

Затем пришло чувство одиночества. Почти сразу оно сменилось древним, прячущимся до поры до времени в глубине души, страхом.

Страхом Грегста перед уже известным ему из «Другого Зла» будущим.

Перед смертью. Перед гибелью, что ожидала его впереди…

Вил в последний раз взглянул на дом, в который он, возможно, никогда уже не вернется, тяжело вздохнул и отправился к шоссе. В одной из пятиэтажек по другую сторону дороги жил его единственный после недавнего переезда в город друг-одноклассник — Деггер Паррелл.

— Кто там? — сонный голос только что разбуженного Деггера раздался из-за стальной двери через минуту удерживания Вилом кнопки звонка.

— Это я — Вил. — ответил Грегст, глядя на стеклянный глазок двери.

— Рановато ты сегодня в школу собрался. Нафига так рано разбудил? — Паррелл приоткрыл дверь. — Все ещё спят…

— Я знаю, — перебил его Вил, — полседьмого ещё. Но мы сегодня не будем учиться.

— Почему это? — растерянно почесал затылок Деггер.

— «Другое Зло». — напомнил Вил о произведении, часть которого Паррелл уже читал. — Я завершил его вчера вечером.

— Причем здесь твоя книга? — Деггер, похоже, не понял намека друга.

— Проверь, дома ли твои родители и брат, — предложил Грегст.

— Ты что, с ума сошел? Этого просто не могло произойти! Никакого похищения не было, и я тебе это сейчас докажу! — теперь Паррелл смотрел на одноклассника, как на сумасшедшего.

— Что ж, попробуй, Деггер. Только тебе это не удастся. Не знаю, как это случилось, но все, что я описал в «Другом Зле», сегодня ночью стало происходить в реальности. — пожал плечами Вил.

Паррелл поспешно скрылся в глубине квартиры, забыв прикрыть дверь, и уже через несколько секунд до Вила донесся его голос.

— Мам? — звал Деггер, осматривая комнаты квартиры, но никто ему не отвечал, — Мам! Пап! Ройд?.. Да чтоб тебя! — Паррелл бегом вернулся в прихожую и, в отчаянии распахнув дверь настежь, чуть было не набросился на друга с кулаками. — Во всем виноват ты, Вил!

— Успокойся, Деггер. Я в этом не виноват, — Вил на всякий случай сделал пару шагов назад, выставив перед собой руки, — Подумай сам. Как, по-твоему, смог бы я такое сделать?

— Не знаю, — растерянно ответил Паррелл и остановился, не дойдя до Грегста. Грусть потери и страх отражались на его лице и в глазах. — Заходи.

Заперев за Вилом дверь, Деггер ещё раз прошелся по комнатам квартиры, но так и не обнаружил там ни одной живой души.

Когда они добрались до здания школы, бледно-зеленая деревянная парадная дверь встретила их распахнутой настежь. Во всех окнах здания горел свет.

— Интересно, кто открыл дверь и включил свет? — подумал вслух Деггер.

— Давай, поищем внутри, — предложил Вил. — Кто бы это ни сделал, наверняка он все еще там.

Тот, кто открыл парадную дверь, заботливо положил связку с ключами от нее, учебных комнат и других помещений школы на одной из парт, выставленных в коридор у входной двери. Оставив на парте сумку и взяв ключи, Грегст отправился на прогулку в поисках того, кто пришел сюда раньше них с Парреллом. Деггер решил составить ему компанию.

Здание школы состояло всего из пары небольших двухэтажных корпусов, поэтому на поиски ушло минут десять-пятнадцать.

На безуспешные поиски, если не считать того, обнаруженного ими факта, что ни одна из дверей учебных комнат не была заперта.

В здании никого, кроме них не оказалось. Пришлось возвращаться обратно — к парадному входу.

Деггер на пару минут вышел наружу, а Вил решил постоять у окон.

На улице ещё не до конца рассвело. Самые тонкие ветви деревьев, растущих в школьном дворе, слабо покачивались на ветру. Несколько десятков опавших за ночь желтых осенних листьев медленно пересекали его территорию небольшими рывками, взлетая вверх, делая в воздухе мертвые петли и снова падая на асфальт в паре метров от места предыдущей посадки.

Грегсту надоело стоять, и он присел в небольшое мягкое кожаное шоколадно-коричневое кресло рядом с партой, на которой оставил сумку. К этому моменту как раз вернулся Паррелл.

— Могу я еще разок взглянуть на «Другое Зло»? — спросил он, подойдя к Вилу.

— Да, сейчас, — Грегст, не вставая, дотянулся до сумки, выудил из нее толстую, исписанную тетрадь и отдал последнюю Деггеру.

Паррелл сел в такое же кресло в паре метров слева и принялся за чтение «Другого Зла» с самого начала, хотя еще несколько дней назад ознакомился с половиной рукописи.

Спустя три-четыре минуты Вилу надоело и сидеть в кресле, ничего не делая. Он решил еще разок прогуляться по зданию школы, пока не придут остальные двенадцать человек. Столько же землян, не считая их с Деггером, оставалось на Терре в «Другом Зле».

Только он поднялся на ноги, как открылась парадная дверь школы.

Пришел один из его одноклассников — Джерк Сардон. Высокий шатен в очках с недорогой роговой, почти прозрачной, бесцветной оправой и металлическими дужками. Черные джинсы, синяя джинсовая куртка и черные кроссовки заметно выделяли его среди присутствующих. Сначала Сардон поприветствовал Деггера, а затем подошел к Вилу.

Ни Паррелл, ни Грегст не были еще достаточно знакомы с Джерком, чтобы относится к нему как к другу. Учебный год после переезда семьи Вила в город только недавно начался. А Паррелл с Сардоном раньше учились в параллельных классах.

Судя по спокойному лицу и поведению Джерка, исчезновение всего человечества его ничуть не удивило.

— Можем мы с тобой поговорить наедине, без свидетелей? — спросил Сардон шепотом так, чтобы его услышал только Грегст.

— Поговорить о чем? — Грегст с удивлением посмотрел на Джерка, пытаясь понять, что тому может быть известно.

— О том, что происходит и что будет происходить, — улыбнулся Сардон и поправил очки на носу, — О чем же ещё? Ты же сам знаешь.

Слова одноклассника ошарашили Вила. Похоже, тому было известно о происходящем не меньше самого Грегста. Возможно, даже, это именно он открыл двери школы и всех комнат и включил свет.

— Можем поговорить на втором этаже, — предложил Вил, — пошли, — и направился к лестнице.

Они поднялись на второй этаж и вошли в одну из учебных комнат со стороны заднего двора, где рос небольшой школьный сад. Джерк запер дверь изнутри на замок и подошел к окнам рядом с учительским столом.

— Ну и что же происходит? — Грегсту не терпелось выведать у одноклассника детали, которые пока ещё не были известны ему самому.

— Я знаю о том, что ты это знаешь, — загадкой ответил Сардон, глядя наружу. — и я знаю — откуда… А откуда я это знаю — тебе знать не обязательно. Делай то, что должен делать, а я позабочусь о том, чтобы мы не погибли от ещё большего Зла, чем то, которое мы победим. И… желаю удачи в предстоящем деле. — Джерк обернулся к Вилу и снова улыбнулся. Его улыбка показалась Грегсту зловещей. Возможно, в этом сыграло роль освещение, а возможно и воображение Грегста, подстегнутое утренним сюрпризом от вселенной.

— Но в моей книге, где все написано, нет персонажей, похожих на тебя! — возразил Вил, — А ты, ведь, тоже играешь во всем этом не последнюю роль, так?

— Да, так, — коротко подтвердил Джерк. — Невозможно предвидеть сразу все обстоятельства.

На вопрос Вила о том, не он ли пришел в школу раньше них с Деггером, отпер все двери и включил свет, Сардон ответил отрицательно. Ещё несколько минут они молча смотрели то на ясное утреннее небо, то на растущие в школьном саду яблони, которые слабо покачивали ветвями, желтыми от высохших, но еще не опавших листьев. Потом, продолжая молчать, вернулись на первый этаж, где уже собрались остальные двенадцать человек, включая Деггера Паррелла.

— Паррелл говорит, ты знаешь, почему мы остались здесь одни, — сразу обратился к Грегсту невысокий худой шатен Нод Ронк, на лице и в голубовато-серых глазах которого отражались растерянность и надежда найти хоть какое-то логичное объяснение происходящему. — Может, расскажешь, что за фигня здесь творится? — развел он руками в стороны.

— Именно это я и собирался сделать, — ответил Вил.

Поверхностный рассказ о том, с чего начинается история в «Другом Зле», занял совсем немного времени. Закончив, Вил взглянул на каждого из тех, кто его слушал, и только сейчас заметил, что почти все из них поглощены грустью и растерянностью, а некоторые даже не сдерживают слезы. Единственным, чье настроение оставалось неизменным, был Джерк Сардон, который, стоя около одного из окон, в полуобороте поглядывал на остальных.

— Если кто из вас захочет прочесть «Другое Зло», чтобы быть готовым к предстоящим событиям, сможет сделать это чуть позже, — объявил Грегст. — Кстати, сегодня мы, как вы, наверно, уже догадались, не учимся. Но ровно в восемь часов нам надо быть на школьной спортивной площадке. Все ненужные вещи можете оставить здесь. На площадку идем прямо сейчас. И никаких вопросов, — он сверился с наручными электронными часами. Те показывали без пятнадцати восемь.

— Наконец-то! Терра! — обрадовался Каршон на голоэкран внешних камер выплыла голубая планета. Ее динамические координаты полностью совпадали с указанными в древних рукописных предсказаниях. — Орлонк, берем курс на планету справа! — приказал он второму пилоту.

— Слушаюсь! — тот занялся разворотом корабля к Терре.

Каршон развернул голографическое окно с комплексными визуальными данными сканеров, что глядели сейчас на планету, на весь экран в полстены, максимально увеличил масштаб и стал осматривать доступную для наблюдения поверхность.

В той области, где еще не рассвело, но ночь уже сдавала позиции, всюду царила темнота. Всюду, кроме небольшой области вокруг одного строения. Словно кто-то специально отметил это место для них.

«Основатель Третьей Силы будет находиться там же, где и свет среди тьмы». Так гласила одна из подсказок о Виле Грегсте в древнем пророчестве.

Каршон переслал по внутренней сети корабля динамические координаты обнаруженного здания на монитор Орлонка. Затем включил мультисканер в режим сбора и автоматического анализа данных о видимой области Терры. Спустя пару минут результаты появились на экране перед капитаном.

Данные оказались слишком странными. Ни одного крупного живого существа на всей планете. Ни одного, кроме четырнадцати человекообразных, предположительно родственных трарам и шаррорцам. И кроме растительности в виде редких деревьев в радиусе нескольких километров вокруг места нахождения людей. Городские постройки за пределами этой области также отсутствовали. Правда, синие океаны, что разделяли огромные голые глыбы серо-каменных материков, говорили о том, что бактерии и какая-то мелкая морская живность ещё могли на планете сохраниться.

Маленький круг жизни на просторной поверхности огромного, почти мертвого космического тела. Словно некто начал создавать планету из материи вселенной по собственной памяти, но так и не закончил, бросил работу почти в самом начале. Или наоборот, стер, уничтожил почти все за пределами той области, где теперь можно было найти хоть что-то живое.

Какие силы могли такое провернуть, Каршон не мог себе даже представить.

— Что-то странное произошло с этой планетой, — прокомментировал наблюдаемую картину капитан.

— Странное? — переспросил Орлонк.

— Слуги Диаворла или кто-то ещё добрался до этой планеты раньше нас. На поверхности всего четырнадцать живых существ. Людей. Но это ещё не самое интересное. — Каршон переслал данные сканирования на персональный голоэкран второго пилота.

— Здесь явно поработал кто-то очень могущественный... или что-то, — Орлонк с интересом просматривал страницы с таблицами, цветными схемами и диаграммами: за все годы исследований флоры и фауны планет на территориях Империи Диаворла и Федерации Ргода второй пилот «Шворна» с таким явлением ещё не сталкивался. — И не верится мне, что подобное могли сделать Слуги Диаворла. Даже они, если судить по нашим данным, слишком слабы для такого. Надеюсь, предсказание было настолько же верным, как и предыдущие, и Вил Грегст сейчас там, внизу.

— Я тоже на это надеюсь, — вздохнул Каршон. — возможно, он даже знает, что случилось с Террой.

Выйдя из здания школы, они свернули налево и направились к спортивной площадке, которая размерами и формой напоминала небольшой стадион, только без рядов кресел для болельщиков. По краям ее обрамляла широкая гладкая асфальтовая дорожка, закругленная на угловых поворотах, а в центре располагалось просторное поле, заросшее очень коротко подстриженной зеленой травой. Территорию спортивной площадки огораживал двухметровый решетчатый забор из стальной арматуры. Такой же отделял ее и от основной территории школы. Слева между прутьями забора проглядывало пустующее двухполосное шоссе, и небольшой лес по другую его сторону. Справа и спереди она граничила со дворами многоэтажных жилых домов.

Только сейчас Вил заметил, что кроме звуков проезжающих автомобилей не хватает чего-то еще.

Точно!

Нигде не было и самих автомобилей, которые их владельцы обычно оставляли припаркованными по краям дороги на ночь. И по пути из дома в школу сегодня он не видел ни одного из них даже у подъездов жилых зданий. Как будто кто-то, проектируя окружающий мир, добавил знания об их существовании в память Вилу, но забыл создать сами автомобили.

— Нам придется подождать еще десять минут, — сообщил Грегст, когда до места будущей посадки корабля Последователей Ргода оставалось идти в пять раз меньше времени.

— Подождать чего? — вытерла ладонью слезы, продолжая с тоской осматриваться в окружающем их пустом мире, кареглазая Ренниджер Тэрон. Ее длинные темные волосы, затянутые на затылке в хвостик, мотались из стороны в сторону при каждом повороте головы.

Большинство тех, кто шагал рядом, тоже до сих пор ещё не отошли от рассказа Грегста о его книге.

— Не чего, а кого, — напомнил Вил. — за нами прилетят на звездолете наши союзники — Последователи Ргода… И, пока не забыл, на всякий случай, попрощайтесь с нашей родной Террой, потому что в будущем нам уже может не представиться возможность вернуться сюда. Мне, как и вам, хочется остаться здесь, но все, кого мы знали, сегодня ночью исчезли с планеты. В таком количестве, — Грегст остановился и обвел руками присутствующих, — нам здесь долго не выжить. К тому же, у нас есть более важная миссия.

— Мы ещё даже школу не закончили, а от нас уже что-то нужно кому-то с другой планеты? Как им могут помочь наши знания? Они сами-то, наверняка, знают о мире больше, если даже в космосе могут путешествовать. — Нод Ронк непонимающе смотрел на Вила.

— Не закончили, но учимся уже в… — низкорослый темноглазый брюнет с очень короткой стрижкой Дербен Ларн так и не закончил фразу, потому что явно не смог вспомнить, в каком классе все они учатся.

Мурашки вновь пробежали по спине Вила. Это не вязалось с сюжетом его книги. Как, впрочем, и наличие среди них Джерка Сардона. По лицам остальных было видно, что они тоже обескуражены тем, что не помнят такой элементарной вещи. Даже Джерк, который знал о происходящем больше Вила, нахмурился.

— Значит, мы все не помним, в каком классе учились? — озвучил общую догадку Вил и подождал подтверждающих кивков. — Тогда, думаю, нам нужна помощь, чтобы понять, что происходит. А здесь, на Терре, мы вряд ли в этом сможем разобраться.

— Что за хрень? Я и названия этого города не помню. — более грубо, чем раньше, возмутился Нод Ронк, разведя руки в стороны, и добавил ещё больше мрачности в мысли окружающих, заставил всех копаться в памяти в поисках других темных пятен.

Дальнейшее ожидание проходило в почти полной тишине.

Инопланетный корабль первым заметил Деггер, который ненадолго оторвался от чтения «Другого Зла», чтобы взглянуть на небо. Он же и привлек внимание остальных к этому объекту, который уже начал снижение.

Космический корабль ослепительно сиял в лучах восходящего солнца, а формой издалека напоминал вытянутый треугольник. И чем ниже он был, тем больше шума производил. Если сначала звездолет летел почти беззвучно, то со временем терранцы услышали постепенно нарастающее жужжание, наподобие того, что производят крупные мухи-слепни, когда поблизости их скапливается с десяток-полтора. Одновременно с повышением громкости двигателей постепенно открывались все новые детали строения инопланетного корабля.

Сначала он казался похожим на огромный треугольный самолет с полностью зеркальной поверхностью, так как слишком уж интенсивно отражал вниз солнечные лучи. Школьникам приходилось смотреть на него как можно меньше времени и периодически переводить взгляд на серый асфальт под ногами, чтобы не ослепнуть.

Чуть позже стали видны направленные вниз огромные дюзы двигателей, которые помогали кораблю тормозить при посадке в атмосфере. Пламя в жерлах его дюз чередовалось яркими концентрическими темно-синими и темно-красными кольцами. Сами дюзы располагались парами и тройками в разных частях обшивки со стороны Терры. По треугольнику сопел — на носу, корме и на внешних углах той части, что напоминала крылья по бокам. Шесть пар сдвоенных дюз чуть меньшего размера располагались через одинаковые промежутки на центральной оси корабля.

На расстоянии чуть меньше сотни метров терранцы уже смогли разглядеть причудливые конструкции, что состояли из толстых, изогнутых телескопических труб с коническими коробами-воронками на концах и торчали из зеркального корпуса рядом с каждым из сопел двигателей. Широкая часть коробов смотрела под небольшим углом прямо на дюзы. Пламя, что вырывалось из сопел, чуть изгибалось по пути и, казалось, перетекало прямо в воронки.

Вскоре стало понятно, что нижняя часть корабля — вовсе не плоская. Звездолет оказался похож на сильно вытянутую вдоль центральной оси четырехугольную пирамиду со ступенчатыми боковыми гранями. Передняя тройка и все группы парных сопел в центральной ее части, оказавшейся срезанным плоскостью двугранным углом пирамиды, располагались на ступенях разной высоты.

Когда расстояние сократилось до двадцати метров, из центральных частей нижних боковых граней пирамидального корабля начали выдвигаться новые детали. Видимо, это были посадочные подпорки. Казалось, что на гладкой зеркальной поверхности растут новые боковые двугранные углы, увеличивая общее количество граней всей пирамиды. Только направлены они были неровно: больше к поверхности планеты, чем в стороны.

Корабль оказался размерами почти в три четверти необычно большой спортивной площадки, в связи с чем школьникам пришлось отойти поближе к забору. Пусть пламя из сопел по большей части и было направлено во внутреннее пространство под звездолетом, но мало ли что еще, невидимое человеческому глазу, они могли излучать в стороны.

Гул двигателей опустившегося почти до самой земли корабля был, конечно, громким, но от него не закладывало уши, как это бывает от звука двигателей обычного самолета.

Что такое самолет, никто из школьников точно не помнил, но у всех них возникла именно такая ассоциация от шума, производимого инопланетным звездолетом, о чем они друг другу тут же и поведали.

Прошло всего пять секунд после касания посадочными опорами корабля поверхности планеты, и над спортивной площадкой вновь повисла полная тишина. Пламя в соплах двигателей потухло, открыв взглядам глубокие черные воронки. На верхних боковых гранях пирамидального корабля, оказалось, тоже есть двигательные дюзы, расположенные так же, как и на двух нижних.

По краю кормы, быстро сбегать-взглянуть на которую заставило терранцев любопытство, располагался ряд таких же малых сопел, с вырастающими рядом из обшивки трубами, что заканчивались коробами-воронками. Центр кормы занимала огромная дюза двигателя совершенно иного типа. Толстая зеркальная решетка, которая закрывала его снаружи, разделяла заполненное непроглядной темнотой сопло на множество секторов, закрученных в огромную спираль. Или это была не решетка, а само сопло разделялось перегородками на такие сектора? Терранцы точно не знали.

— Кто из вас Вил Грегст? — мертвую тишину разорвал громкий грубый мужской голос, что раздался, казалось, сразу из всей поверхности корабля. Это удивило школьников еще больше, чем внешний вид транспортного средства. Слова были произнесены на их языке.

Обнаружилось еще одно темное пятно в памяти школьников. Они не помнили названия языка, на котором разговаривали.

— Я — Вил Грегст, — Вил помахал руками, надеясь, что его сейчас видят те, кто находится внутри.

— Заходи! Ты — один! — странное жужжание сопровождало образование ступенек на поверхности боковой посадочной опоры корабля. Одновременно, в центральной части звездолета у верхней ступеньки, что располагалась на средней высоте, чуть задвинулся внутрь квадрат с двухметровыми сторонами и скругленными углами. И отъехал вправо — за обшивку.

Изнутри выглядывала лишь темнота.

— Я сейчас вернусь. Вас здесь точно не оставлю, — пообещал Вил своим одноклассникам и скрылся за темной защитной вуалью, которая наверняка сканировала всех, кто поднимался на борт.

Темная вуаль на входе пропустила его сквозь себя, одновременно создавая ощущение собственного прохождения через терранца и вызвав на пару секунд слабое покалывание во всем теле. За ней скрывалось небольшое, слабо освещаемое четырьмя квадратными оранжевыми панелями на потолке, помещение с ещё одной дверью, которая с очень тихим мерным гудением отодвинулась внутрь стены. Следующая комната оказалась шлюзом, окрашиваемым в темную синеву лампами, встроенными в стены и потолок. Как только Вил оказался внутри, дверь за спиной выдвинулась из недр переборки на свое место.

— Атмосфера на планете — для нас безвредная, практически стандартная. Давление внутри уже выровнялось с наружным. Поэтому шлюзование в этот раз не используем. — тот же голос, который пригласил Вила внутрь корабля, раздался из динамика, скрытого где-то в потолке.

Следующая дверь — точная копия предыдущей. Но вела уже на лестницу, ступени которой скрывались в полутьме внизу. Сами ступени — металлические, с чуть скругленными углами. Вдоль лестницы слева — пара рельс, закрепленных у входа на узкой горизонтальной трубе, протянутой от одной стены до другой. Справа — пара таких же, только с продольным углублением сверху.

Три метра пути вниз, и мглу резко разогнал яркий дневной свет потолочных панелей, края которых закруглялись и прикрывали верхнюю часть серых матовых стен. Оканчивалась шестнадцатиступенчатая лестница просторным круглым залом с немного прогнутым вниз дугой полом. Здесь освещение давали только стены. Зато излучали они его всей своей поверхностью. На противоположной стороне виднелась вторая такая же лестница, что вела наверх. Видимо, там располагался второй пассажирский шлюз.

— Советую отойти поближе к стене, — голос из скрытых динамиков сопроводил жужжание со стороны потолка, который здесь так же, как и пол, был выгнут вниз дугой.

Из потолочной панели вниз с громким щелчком выдвинулся круг диаметром метра в четыре и площадью примерно в половину зала.

— Нужно будет почистить крепления лифтовой панели. — прокомментировал щелчок тот же представитель экипажа корабля.

Толстый многослойный композитный круг с прежним мерным жужжанием начал свой медленный спуск вниз. Сначала показались странные темно-синие ботинки без шнурков. Затем — ноги в не слишком широких, но и не слишком узких штанах того же цвета, герметично прикрепленных концами штанин к обуви. Следующей стала видна темно-синяя куртка с высоким воротником и без каких-либо опознавательных знаков. Ее соединение со штанами было практически незаметно, что делало весь костюм похожим на комбинезон или узкий легкий скафандр. Та же ситуация была и с перчатками, что скрывали руки инопланетянина. Материал перчаток выглядел как искусственная кожа с металлическими и композитными вставками, внешне напоминающими пластик. По пять пальцев на каждой руке инопланетянина в перчатках вызвали иллюзию того, что он будет похож на людей, но увиденное далее стало неожиданным для Вила. Даже несмотря на то, что он из своей книги уже знал об отличиях внешности членов экипажа корабля от людей.

Голова инопланетянина напоминала одновременно и человеческую, и кенгуриную. Что-то среднее между ними. Большие темные глаза, крупный нос с удлиненными ноздрями. Короткая коричневато-рыжая шерсть покрывала всю голову, а на почти отсутствующем подбородке и шее сменялась на серовато-белую. Довершали картину торчавшие вверх кенгуриные уши.

— Приветствую тебя, Вил Грегст, — голос был не тот, который ранее раздавался через встроенные в стены и потолок корабля динамики. — Я — Каршон, капитан этого малого звездолета.

«Интересно, какие же тогда размеры у более крупных?» — мелькнула мысль в голове у Вила.

Вслух же он спросил совсем о другом:

— Откуда ты знаешь мое имя и язык, на котором я разговариваю?

— Это общегалактический язык, на котором общаются на территориях Федерации Ргода и Империи Диаворла. — пожал плечами Каршон. — до того, как ты понял наш вопрос и озвучил свое имя, мы тоже не были до конца уверены в том, что терранцы знают какой-либо из наших языков. А имя твое нам известно из древних предсказаний, найденных на ряде планет Федерации и Империи.

— Думаю, эту тему нам еще предстоит обсудить. Кое-что о том, что мне нужно будет сделать, я уже знаю. Но часть известной мне информации может оказаться неверной.

— Нам бы поторопиться. — снова голос из замаскированных динамиков. — я тут вводил координаты Врахенуса и вспомнил, что в его системе уже почти наступил очередной Год Солнечных Бурь. Если не поторопимся, — можем не успеть на встречу с Советом правления. Протуберанцы местной звезды будут мешать достичь планеты в течение годового цикла. А Совет правления давно уж ее почти не покидает. Вроде, со времен начала медленного распада Федерации Ргода. Если, конечно, судить по тем новостям, что доходят по общественным информационным каналам связи.

— Понял тебя, Орлонк, — кивнул капитан. — Вил Грегст, приглашай на борт своих друзей. Пусть поторопятся, иначе наша миссия затянется ещё на один лишний год.

На круглой лифтовой панели поместились все четырнадцать человек и Каршон. Но почти впритык.

Необычная внешность капитана притягивала к себе взгляды терранцев, но тот не обращал на это внимания: задумчиво нахмурился и смотрел куда-то сквозь центральный матово-черный металлический столб, который медленно поднимал лифтовую панель во внутреннюю часть корабля.

Следующей остановкой стал небольшой поперечный коридор, что справа и слева упирался в два продольных. Каршон повел их по правому, в сторону носовой части корабля. Почти сразу коридор свернул еще немного вправо — к внешнему корпусу, после чего вновь выровнялся вдоль центральной оси звездолета.

— Наши гости, судя по результатам сканирования, не слишком привычны к взлетным перегрузкам. Считаю, им проще будет перенести взлет с антигравитационной раскруткой. Сдорф, Гроссер и Джофронг уже установили в рубках часть кресел для них. В основной — закреплены уже четыре. Во вторичной осталось ещё половину установить. — сообщил им Орлонк через встроенные в стены динамики примерно на половине пути.

— Надеюсь, вы сегодня ели не слишком много? — поинтересовался Каршон у сопровождаемых, чем вызвал резкое изменение выражения лиц нескольких из них. — В случае чего, спец-маска кресла поможет вам не запачкать одежду, соседей, кресла и рубку.

Миновав шесть способных герметично закрываться дверей-переборок в левой стене, группа пришла к подобной, но более крупной, что вела в главную рубку управления.

Дверь почти беззвучно отодвинулась влево, меж слоями стенной переборки, и пропустила капитана с пассажирами внутрь просторного отсека, форма которого напоминала четверть сильно вытянутого эллипсоида. Три стены приборных панелей и экранов смыкались тупыми углами и занимали переднюю, наиболее узкую часть рубки. Напротив каждой такой стены располагалось по одному креслу со множеством видимых даже со стороны спинки приспособлений. Пол перед основными панелями управления разрезала неглубокая дуга с торчащими вверх тремя линиями гибких узких блоковых рельс, по которым кресла могли передвигаться вправо-влево. Два дополнительных дугообразных приборных стола торчали на пару-тройку метров из боковых стен чуть позади. Перед каждым из них — по одному креслу, и ещё по два — ближе ко входу в рубку. Здесь они были крепко закреплены на более простых, негнущихся рельсах, что торчали из пола и не отходили от стен дальше, чем приборные столы.

Но наибольшее внимание терранцев привлекло не обустройство рубки, а внешность того, кто их встретил на входе. Инопланетянин в такой же форме, как и на Каршоне.

Смесь человеческих черт с кошачьими. Кожа, что темнела ближе к кончику плоского носа, где вновь приобретала розоватый оттенок. Уши на макушке, что торчали вверх небольшими треугольниками. Серая с темными пятнами, как у леопарда, короткая шерсть, что покрывала большую часть лица. Разрез верхней губы посередине, который, будь он у кого-то из терранцев, считался бы признаком физического отклонения, называемого заячьей губой. Острозубая улыбка, которая больше напоминала оскал. Черные узкие вертикальные зрачки в темно-синих овалах глаз.

— С установкой кресел закончили. — доложил он капитану. — Сдорф и Гроссер отправились в складской модуль подбирать форму для наших гостей. Джофронг включает приборные панели во вторичной рубке.

— Хорошо, Орлонк. — кивнул Каршон. — как только переоденутся в полетную форму, весь их багаж нужно будет не забыть поместить в шкаф-отсек рубки, либо в шкафы в жилых каютах. Я пока проверю, что там не так со входным лифтом среднего модуля.

Часть 1. Навстречу судьбе. Глава 2

Сдорф и Гроссер вернулись со стопками темно-серой полетной формы довольно быстро. Их необычная внешность, с учетом виденного терранцами ранее, удивляла чуть меньше. Головы обоих напоминали чуть сплюснутые волчьи. Шерсть Сдорфа была сплошь черной, Гроссера — серой, но с черными полосками, как у тигров. Исходя из этого, можно было предположить, что оба — выходцы с одной и той же планеты.

Переодеваться в рубке ни мужская, ни женская «половины» терранцев (на самом деле, первых было восемь, а вторых — шестеро) не согласились бы. Поэтому Сдорф и Гроссер по просьбе Орлонка сопроводили их к жилым каютам, в которых предстояло жить новым пассажирам корабля.

К этому моменту Вил уже примерно представлял устройство звездолета. Внутри пирамидального корпуса, по всей длине от носа и до огромного кормового двигателя располагалась цепь связанных друг с другом цилиндрических, разных в диаметре, модулей, внутри каждого из которых находились дополнительные, тоже цилиндрические, отсеки. Из главной рубки выходило два продольных коридора, которые протягивались почти на всю длину корабля вдоль правого и левого бортов. По одному из них терранцы как раз и прошли в носовую часть от входного шлюза. Во втором — прямо у выхода из главной рубки располагался крупный, открытый люк в полу, из которого вверх торчала обычная вертикальная лестница — то ли металлическая, то ли композитная. Вероятнее всего, она вела к резервной рубке. Входы в жилые отсеки располагались за теми дверьми-люками в бортовых коридорах, мимо которых ранее провел терранцев Каршон. Начинались они со второй от рубок двери. А первые — занимал экипаж корабля. Терранцам достались те, что скрывались за третьей и четвертой дверьми от рубки в обоих бортовых коридорах.

Мужская «половина» пассажиров предпочла уже посещённый ранее коридор, женская — тот, из которого можно было попасть в резервную рубку. На самом деле, такой выбор явился в большей степени следствием пожеланий Вила и Джерка, а остальные просто разделились так, как им показалось удобнее.

За каждой из дверей оказались скрыты небольшие кубические отсеки с крупными квадратными люками в каждой грани. Справа, слева, под ногами и над головой располагались пассажирские каюты. Люк со стороны центральной оси корабля был заперт. Гроссер и Сдорф пояснили терранцам, что за ним расположен сквозной туннель, что проходит через центральную часть модуля к жилым отсекам у другого борта. Из каждого люка жилых кают у одного из краев торчала выдвижная телескопическая лестница, подобная той, что вела в резервную рубку. Вил не сразу понял, по какой причине подобные лестницы расположены не только в верхнем люке. А протянутые по стенам, полу и потолку от края до края — так вообще сначала показались нелепицей. Но всплывшее в памяти недавнее упоминание Орлонком антигравитационной раскрутки вкупе с цилиндрическим устройством модулей корабля и знанием о наличии нескольких цилиндрических уровней внутри них расставили все по местам.

Сами жилые каюты в продольном разрезе представляли собой восьмиугольники. В каждой имелось сразу несколько входных люков — в разных стенах и даже на потолке. Вил с любопытством заглянул в разные каюты, представляя себе, как во время раскрутки они поворачиваются таким образом, чтобы пол продолжал оставаться полом для находящихся внутри, а через дополнительные люки можно было входить и выходить наружу. Обе рубки корабля, видимо, просто переворачивались отдельно от остальных модулей с той же целью.

Переодеваться пришлось быстро, из-за чего времени на подробный осмотр каюты не хватило. Единственное, на что с первого взгляда обратил внимание Вил: удобная одноместная койка, что выдвигалась из стены; большой, встроенный в стену, шкаф и стол со множеством выдвижных ящиков. Все — из незнакомого терранцу композитного материала.

Темно-серая полетная форма оказалась удобной, с возможностью за счет особого дизайна регулировать размеры под того, кто ее надевал. Куртка, штаны, обувь, перчатки могли герметично скрепляться между собой, образуя легкую разновидность скафандра. Для полного комплекта не хватало, разве что, только шлема и резервуаров с газовой смесью для дыхания, которые, судя по виду воротника куртки, к форме, все же, должны прилагаться.

Старую одежду Вил убрал в шкаф, особо не пытаясь разобраться в том, для чего предназначены те или иные его отделения. Главное, чтобы вещи не перекатывались в ящиках при вращении внутренних модулей. Сумка отправилась следом за одеждой.

Единственное, чего Вил не стал оставлять в своей каюте, — это один из карандашей с углеродным грифелем. Карандаш был плохо заточен, что оказалось очень удобным для того, чтобы пометить белый входной люк жирными буквами своих инициалов. Грегст прекрасно понимал, что с непривычки запросто может перепутать во время раскрутки свою каюту с другими, когда направление «верх-низ» для всех на борту поменяется местами с одним из горизонтальных в результате своего поворота на девяносто градусов. Далее карандаш был отправлен в один из незаметных с первого взгляда внешних карманов полетной куртки. Особый замок-липучка гарантировал, что во время раскрутки ничто из него не вылетит наружу.

— И снова, привет. — Вил чуть не столкнулся в бортовом коридоре с Каршоном, который возвращался в главную рубку.

— Все переоделись? — поинтересовался капитан, проигнорировав слова Грегста. — а то уже пора взлетать.

Тут же в коридор вышли Джерк и Деггер.

— Видимо, ещё нет. — озвучил собственную догадку Вил, и Каршон зашагал дальше, в сторону рубки.

— Хорошая идея — пометить свою каюту, чтобы потом не запутаться, — похвалил Джерк Грегста по пути к главной рубке. — я так же поступил.

— Их внешность согласуется с тем, что тебе было известно заранее? — спросил Вил так, чтобы его слышал только Сардон.

Джерк приостановился и подождал, когда Деггер окажется на достаточном расстоянии, чтобы не слышать их разговор. И только после этого коротко ответил:

— Вполне.

— А не стоит ли сопоставить известную нам информацию? Наверняка это помогло бы подготовится к тому, что будет дальше.

— Думаю, что... — Джерк чуть сощурил глаза и выдержал небольшую паузу перед окончательным ответом, — нет. Иначе все может стать намного хуже. У каждого из нас своя роль в будущем, и для этого нам необходимо видеть ситуацию только со своих точек зрения.

— Говоришь так, будто мы — всего лишь пешки в чьей-то большой игре.

— Все может быть. Все может быть… Но у нас, пока не узнаем больше, нет другого выбора. — вздохнул Джерк. — В любом случае, помни о том, что невозможно предсказать все точным образом, а значит, и в известной нам заранее информации могут быть недочеты и ошибки. Проблемы с нашей памятью оказались пока самой большой неожиданностью для меня.

У входного люка главной рубки их догнали ещё трое «бывших одноклассников»: Дербен Ларн, Нод Ронк и Дэррант Ортлен. Низкорослый полноватый Бовилл Раутс и высокий, но не менее полный Сайнтвер Райнднер пришли позже на несколько минут. Женская половина пассажиров также не заставила себя долго ждать.

Из экипажа в главной рубке остались Каршон, Орлонк и Сдорф. Капитан занял центральное кресло. Остальные двое — те, что справа и слева от него. За дугообразными приборными столами во втором ряду разместились Вил — у правой стены, и Джерк — у левой.

Орлонк включил обе дополнительные приборные панели, но заблокировал доступ с них к управлению кораблем, оставил только возможность следить за цифровыми и видео-данными, что передавались на голографические экраны с приборов, встроенных во внешние слои обшивки. Не забыл он и коротко рассказать Вилу и Джерку о том, как переключаться между экранами данных.

В креслах за спиной Вила расположились Деггер Паррелл и Ренниджер Тэрон. За спиной Джерка — ещё две представительницы женской половины пассажиров. Невысокая, со светлыми волосами до плеч, Орлэйн Веррак сидела ближе к центру рубки. Высокая, с темным водопадом волос, собранных на затылке в длинный хвост, Кеджесси Лирей заняла кресло у стены. Девчонки сами напросились остаться в главной рубке.

— Разгоняю двигатели, — сообщил Орлонк, как только все кресла в обеих рубках оказались заняты. — Включаю уловители циклической системы двигателей.

— Сдорф, Гроссер, закрепите всех, чтобы нас не выбросило из кресел при раскрутке! — приказал Каршон.

Тут же что-то зажужжало внутри подлокотников и спинок. Открылись скрытые ранее внутренние контейнеры кресел, откуда вверх выдвинулись держатели и накрыли головы, плечи и ноги терранцев и членов экипажа. Ещё одна группа держателей, подобно ремням безопасности, прочно закрепила тела пассажиров.

— Сделано! — почти одновременно отрапортовали Сдорф и Гроссер после некоторых манипуляций с панелями управления.

Часть голографических экранов перед членами экипажа, Вилом и Джерком заняли передаваемые с внешних сканеров видео-изображения окружающего корабль мира.

Поверхность планеты медленно отдалялась. Постепенно уменьшались детали спортивной площадки, забора вокруг нее, школы, шоссе, леса...

— Что за?.. — почти одновременно отреагировали Вил и Джерк, когда стали видны границы круглой области, за пределами которой не было ничего, кроме голой каменистой поверхности.

— А мы об этом у вас собирались спросить, — усмехнулся Каршон.

— И так выглядит вся планета? — Джерк опередил Вила с вопросом.

— Если не учитывать океаны, — да. — ответил Орлонк, продолжая вводить команды на панели управления. — Но и там крупных форм жизни приборы «Шворна» так же не зафиксировали.

— «Шворна»? — переспросила Ренниджер.

— Это название корабля, — пояснил Каршон. — в переводе с трарского на общегалактический — «Странник».

— Трар... родная планета Ргода, — Вил озвучил свою догадку на основе написанного в «Другом Зле».

— Совершенно верно, — подтвердил Каршон и предупредил, — готовимся к началу раскрутки перед ускорением. Если будет тошнить — спецпакеты перед вами в креплениях, которые удерживают сверху ноги. Нажимаете на серый прямоугольник — открывается ящик с рулоном пакетов. Отрывайте их осторожно. Использованные убирайте в соседнее отделение ящика, закрывайте его сверху малой перегородкой. В общем, разберетесь.

— Запускаю вращение внутренних модулей, — сообщил Орлонк через полминуты. До этого момента полет был почти беззвучным для пассажиров корабля.

Сначала раздалось громкое жужжание и гул из-за стен сразу со всех сторон. Затем обе рубки начали медленно вращаться вокруг продольной оси, переворачивая пассажиров. В следующие минуты вращение рубок медленно набирало обороты. Поверхность планеты на экранах отдалялась все быстрее. Завтраки в желудках терранцев, которые успели с утра плотно поесть, постепенно начинали ползти вверх по их пищеводам.

В первые же несколько минут были использованы десять спецпакетов. Ещё немного, и вращение стало таким быстрым, что компенсировало большую часть нагрузки от сильно увеличенной скорости взлета.

На полминуты воцарилась невесомость.

— Фиксирую рубки на вращающихся модулях. — сообщил Орлонк перед тем, как что-то громко щелкнуло со стороны входных люков обеих рубок, а невесомость стала сменяться медленно растущей искусственной гравитацией.

Круг с лесом и строениями посреди пустого каменного материка на поверхности планеты стал уже не различим для невооруженного глаза. Сканеры с обратной стороны корабля передавали изображение медленно темнеющего неба и уже начинающих просвечивать сквозь синеву звездами.

— Активирую программу стабилизации гравитационного вращения.

— Беру на себя управление двигателями. — подал голос Сдорф.

— Принято, — ответил Орлонк. — инициирую автоматический расчет траектории полета до системы «Эпоха Солнечных Бурь».

Несколько минут полета вне планетарной атмосферы, и искусственная гравитация окончательно стабилизировалась на привычном для экипажа и пассажиров уровне. Кресла в обеих рубках по команде от Сдорфа и Гроссера наконец отпустили своих пленников. Навигационная программа завершила расчет курса, и Орлонк уведомил всех, что лететь придется довольно долго.

Освобожденные терранцы сразу поспешили ко входным люкам. Но правый из них в главной рубке не открылся. Кроме того, заметно уменьшилось расстояние между люками.

Только сейчас Вил заметил, что стен там на самом деле две. Стык металлических плит-листов в самой середине теперь стал заметен благодаря появившейся на их границе тонкой вертикальной полосе-углублению.

— Выход из главной рубки только в правый бортовой коридор! Из резервной рубки — в левый! — пояснил Каршон, одновременно транслируя свои слова через микрофон в приборной панели на внутренние динамики «Шворна». — Остальные люки при гравитационной раскрутке ведут в служебные верхний и нижний коридоры. Если понадобится пройти из одного бортового коридора в другой, вы сможете сделать это по любому из сквозных туннелей в жилых отсеках. Только будьте осторожнее и пользуйтесь лестницей. Ближе к центру корабля в сквозных туннелях наступает невесомость, а далее — направление гравитации меняется на противоположное.

— При выходе из рубок тоже будьте осторожны. Гравитация в бортовых коридорах при раскрутке действует под другим углом. — дополнил Орлонк слова капитана.

Предупреждение оказалось очень полезным, учитывая то, что бывшая стена коридора, которая теперь заменила в нем пол, располагалась под углом в сорок пять градусов к полу рубки. Выходить через люк пришлось осторожно, придерживаясь за только сейчас замеченные терранцами по обе стороны от него, небольшие, выдвигающиеся при нажатии, ручки. Удобнее и проще всего оказалось перепрыгнуть в коридор из рубки сразу обеими ногами.

Входы в жилые отсеки располагались теперь в потолке, а свисающие из открытых люков телескопические лестницы доставали до самого пола.

Вил полез вверх следом за Джерком. С каждым метром подъема сила тяжести почти незаметно уменьшалась. В общей комнате отсека вертикальная лестница не заканчивалась, а протягивалась дальше, вверх — через открытый теперь люк — в сквозной туннель, что вел к другому бортовому коридору корабля.

Джерк спрыгнул на бывшую стену, что после раскрутки заменила пол. Вил последовал его примеру. Протянутые вдоль стен лестницы оказались теперь как раз кстати для того, чтобы забираться в люки жилых кают.

Довольно быстро найдя свою каюту по оставленной ранее карандашом метке, Вил забрался внутрь и закрыл за собой люк. Следующие несколько часов полета он собирался потратить на отдых и размышления.

Разбудил его голос из динамиков внутренней связи корабля. Голос Каршона, который объявлял о том, что близится время обеда, и приглашал всех в резервную рубку.

Спал Вил прямо в полетной форме, поэтому надевать пришлось только обувь.

На выходе его встречали Деггер и Ренниджер. Первый собирался отдать Вилу уже прочитанное «Другое Зло», а вторая — попросить у него ту же рукопись для чтения. Решив эту маленькую проблему, они поприветствовали Нода и Джерка, которые тоже покинули свои каюты.

— Ну и как там, в центре корабля? — почти сразу обратился Джерк к Ренниджер, махнув рукой в сторону лестницы, что вела к открытому люку на потолке.

— Сами увидите, — улыбнулась Тэрон, мельком взглянула на Вила и убрала толстую тетрадь с рукописью в черную кожаную сумочку, которую взяла с собой. Затем закрепила сильно укороченную лямку сумки парой петель с липучками на плече куртки, торопливо надела перчатки из комплекта полетной формы и первой полезла по лестнице вверх.

Следом поспешил Вил.

За люком начинался вертикальный цилиндрический коридор с двумя расположенными друг напротив друга и встроенными в стены лестницами, что протягивались во всю его длину. В нескольких местах они соединялись закрепленными на стене поперечными поручнями. Наверно, для того, чтобы не приходилось перепрыгивать с одной на другую в случае необходимости.

Вил при первой же возможности перебрался на вторую лестницу, чтобы сильно не отставать от Ренниджер. Из следующих за ними на противоположную сторону коридора также перебрались Джерк и Нод.

Чем ближе они были к центральной продольной оси корабля, тем слабее их тянуло вниз. С другой стороны, материал подошв обуви начал притягивать ноги людей к металлическим перекладинам.

— Интересное решение с обувью при смене гравитации, — прокомментировал ситуацию Нод.

— Перчатки здесь тоже начинают притягиваться к лестницам. — сообщила Ренниджер.

Вил сразу пожалел о том, что ещё до отдыха в каюте убрал свои перчатки в один из карманов куртки. Доставать их и надевать здесь, на лестнице, было неудобно и могло привести к падению вниз с растущим ускорением. Поэтому Грегст молча продолжил двигаться к центру «Шворна». В какой-то момент он ощутил циклическое колебание окружающей температуры. Оно ускорялось с ростом силы притяжения подошв обуви к металлическим перекладинам.

Вопреки словам Каршона туннель оказался не совсем сквозным. В центральной части корабля он приводил в крупный отсек в форме цилиндра, перпендикулярного коридору. Через центр отсека в поперечном направлении проходила толстая цилиндрическая ось с полупрозрачной черной поверхностью и странными мигающими лампами, бледный свет которых с трудом проникал сквозь покрытие. Частота мигания почти совпадала с частотой температурных скачков в помещёнии. По стенам протягивались поручни, что позволяли без лишних проблем добраться от одного туннеля к другому. Выходов из отсека было четыре. Два — с запертыми люками, — видимо, вели к техническим бортовым коридорам. Терранцы с осторожностью добрались до выхода в коридор с противоположной стороны помещения и начали спуск в жилой отсек левого борта.

Члены экипажа «Шворна» к приходу Вила в резервную рубку уже демонтировали пассажирские кресла и установили там четыре круглых стола с магнитными основаниями. И по одной круглой табуретке — для каждого из участников будущей трапезы. В ответ на вопрос о том, почему едят на этом корабле не в отдельном помещении, а прямо в одной из рубок, Каршон пообещал чуть позже все объяснить.

Джофронг, который занимал центральное кресло у панелей управления и периодически с интересом оборачивался на людей, оказался сородичем капитана, только с более темной шерстью и ростом ниже на десяток сантиметров.

Из терранцев последними явились Бовилл и Сайнтвер.

Вил сел за стол, ближайший к креслам экипажа. Там же разместились Деггер и Ренниджер. Джерк занял одно из мест за ближайшим к выходу средним столом, где к нему присоединились Орлэйн, Кеджесси, Бовилл и Сайнтвер. Орлонк так и не появился. А готовивших обед Сдорфа и Гроссера долго ждать не пришлось. Пока они выкладывали из привезенного с собой ящика на колесиках разогретые желтые непрозрачные упаковки с едой, Каршон подсел за стол к Вилу.

— Вот теперь можно и поговорить о том, о чем мы собирались, — сообщил капитан, осторожно вскрывая упаковку с порцией обеда.

— О том, почему на корабле нет отдельного помещения для обедов, ужинов и завтраков: кают-компании, бара? — Вил принялся открывать свою упаковку обеда, повторяя за Каршоном его действия.

К этому моменту Сдорф и Гроссер уже закончили раздавать еду, закрепили тележку у одной из стен рубки и заняли места за столом справа и слева от капитана.

— Потому что не все внутренние отсеки «Шворна» успели оборудовать так, как было необходимо. Мы проводили очередные испытания этого, первого в своем роде, экспериментального корабля вдали от верфи космической исследовательско-производственной станции, на которой его разработали и собирались вскоре ввести в серийное производство. — Вскрываемая Каршоном упаковка пшикнула, выпуская в окружающий воздух немного пара и приятный запах запеченного с незнакомыми терранцам специями мяса. — Продолжалась война между Империей Диаворла и Федерацией Ргода. Но станция с верфью располагалась глубоко на территории Федерации. Нападения никто не ожидал. Войска Империи появились слишком неожиданно. Станция-завод была захвачена ими почти без боя. Вернуться мы не смогли. Война в очередной раз разгоралась все сильнее. Совет Правления Федерации оставил корабль в нашей собственности при условии, что мы примем на себя важную для всей Федерации миссию. Займемся поиском Вила Грегста. — Каршон, осторожно доставая из упаковки глубокий бледно-желтый поднос, разделенный перегородками на несколько крупных ячеек, мельком взглянул на Вила, который повторял за ним почти все действия. — Примерно в то же время с нами связался бывший руководитель объединенных разведслужб Федерации. Уверял, что работает на самого Ргода. Предложил нам взяться за ту же миссию, но доставить тебя не к Совету Правления, а прямо к Ргоду. Ну, мы решили, что подумаем над его предложением, о чем ему и сказали. Но почти сразу после этого по новостным каналам связи его обвинили в шпионаже на Империю Диаворла. И Совет правления, и бывший глава разведслужб — уверяли нас в том, что только ты сможешь остановить наконец войны между Империей и Федерацией и объединить их. Даже предоставили нам сканы древних каменных табличек с предсказаниями, обнаруженных на целой группе обитаемых и необитаемых миров в пределах территорий обоих космических альянсов.

Подносы с едой Каршона и Вила наконец были освобождены от упаковок, а в крышки горячих пластиковых стаканов с напитком — вставлены трубочки для питья. Вил попробовал высосать через трубочку немного жидкости, но чуть не обжег язык. Тогда он отставил напиток в сторону, взял с одной из ячеек подноса нож с вилкой и принялся нарезать лежащий в одной из крупных ячеек подноса аппетитный кусок запеченого мяса на кусочки помельче.

— На табличках указывались примерные место и время, где и когда тебя можно будет найти. Но до вашей планеты добраться было не так уж и просто, — война продолжала бушевать. С другой стороны, указанное в предсказаниях время позволяло нам подождать еще немного. Пока война не утихла, мы успели позаниматься тем, для чего звездолет изначально строили. Исследовали флору и фауну, состав атмосфер, гидросфер и литосфер некоторых обитаемых планет, не занятых техногенными цивилизациями и расположенных за границами их территорий. — Каршон отправил к себе в рот вилкой очередной ароматный кусочек мяса, а следом за ним — ложкой — светло-желтое овощное пюре. — К моменту затухания самой горячей стадии войны Ргод отправился на Шаррор — в самое сердце Империи. То ли договариваться, то ли воевать, — мы не знаем. Никто из наших знакомых не знает. Известно лишь то, что после этого он бесследно пропал. А Диаворл продолжил править остатками Империи. Возможно завершение войны связано именно с этим. Империя начала понемногу распадаться. В Федерации тоже возникли свои внутренние трения: часть областей отделилась, перестала подчиняться Совету Правления, который после пропажи Ргода взял всю власть в свои руки. Мелкие войны между остатками Империи и Федерации ещё иногда вспыхивали, но довольно быстро заканчивались. В остатки обоих, ранее огромных и великих космических альянсов пришла, в некотором смысле, разруха. — Каршон сделал небольшую паузу и втянул ртом через трубочку напиток из пластикового стакана. — И когда приблизилось указанное в предсказаниях время, мы отправились по соответствующим динамическим координатам, чтобы найти тебя.

— Надо будет взглянуть на этот текст с табличек, — Вил чуть обгонял говорившего капитана в скорости поедания обеда; Деггер, Ренниджер и Сдорф с Гроссером от него не сильно отставали.

— Подойдешь потом к Орлонку, — ответил Каршон, — он поможет с этим.

— Хорошо. — кивнул Вил, продолжая в уме сравнивать историю, рассказанную капитаном «Шворна» с тем, что сам написал в «Другом Зле».

Рассказанное Каршоном не во всем совпадало с написанным Грегстом, но почти все отличия были слишком незначительны, чтобы что-то в корне менять. Почти все, кроме, одного. В книге Сила главного героя проявлялась во время первого боя со Слугами Диаворла на первой же посещенной планете. На планете, посещенной по инициативе капитана из книги и именно с целью активации способностей. Но в реальности они летели на одну из планет Федерации Ргода. Причем, к ее Совету Правления. Возможно предсказания с каменных табличек содержат больше информации по этому поводу, но спросить у Каршона Вил все же решил сразу.

— А Совет Правления или бывший глава объединенных разведслужб Федерации ничего не говорили о том, когда у меня должна проявиться Сила? — Грегст задал вопрос и сделал паузу на то, чтобы выпить через трубочку немного напитка, вкус которого вызвал появление из глубин памяти странного слова «какао», значение которого ускользало от разума терранца. — Судя по тому, что мне известно, она должна будет проявиться во время боя со Слугами Диаворла.

— Хм... Странно. — Каршон прекратил жевать очередной кусок запеченого мяса. — представитель Совета Правления упоминал, что по прибытии на Врахенус, он и остальные Повелители помогут тебе ее активировать и освоить.

— Невозможно предвидеть все обстоятельства, — вздохнул Вил, повторяя ранее услышанную от Джерка фразу.

И по этой причине решил, что Сардон тоже должен взглянуть на предсказания. Пусть он и считает необходимостью скрывать свою часть знаний о будущем, но узнать ещё больше ему самому точно не помешает. Если уж Джерк тоже должен сыграть в предстоящих событиях какую-то важную роль, то Вил просто не мог не попытаться помочь ему.

Сначала Джерк наотрез отказался от приглашения Вила тоже взглянуть на голографические изображения отсканированных табличек с текстами предсказаний. Но затем ненадолго о чем-то задумался и все же дал утвердительный ответ.

Терранцы уже закончили обедать и почти все разошлись по каютам. Каршон сменил Орлонка на посту в главной рубке «Шворна». И второй пилот, как Вил мысленно окрестил его должность на корабле, отправился в резервную рубку, чтобы пообедать в тишине и одиночестве. Но последнее из них его на этот раз не ждало.

По просьбе Вила и Джерка Орлонк вывел на один из крупных голографических экранов панели управления отсканированные изображения каменных табличек, с содержанием которых те пожелали ознакомиться. Оба терранца присели в кресла пилотов и занялись чтением предсказаний, а второй пилот занял место за ближайшим столом, на котором его ждала до сих пор не остывшая упаковка с обедом.

— Нет, этого не может быть! — удивленный Джерк прищурившись и чуть ли не засовывая голову внутрь голографического изображения, почесывал затылок и внимательно всматривался в текст.

Вил тоже его читал, и видел, что часть предсказанного на данный момент уже не совпадает с происходящим в реальности. Так же, как и часть написанного в «Другом Зле». Особо интересным ему показалось то, что текст на камне был вырезан не печатным шрифтом, а обычным письменным — так, словно его выводили в материале табличек от руки, с помощью специального прибора.

Что же настолько сильно удивило Джерка в предсказаниях, Вил так и не успел спросить, потому как Сардон, быстро проглядев весь текст, резко вскочил с кресла пилота и побежал к выходу из рубки.

— Хм... — Орлонк на полминуты прервал трапезу и проводил недоуменным взглядом терранца.

Грегст тоже отвлекся от своего занятия, удивленно глядя вслед Джерку. Ему сейчас очень хотелось узнать о причине подобного поведения Сардона. Но тот, видимо, все ещё не собирался делиться собственными догадками о происходящем.

Проведя ещё около получаса за чтением предсказаний и стараясь запомнить все наиболее важные совпадения и несовпадения с содержанием «Другого Зла», Вил покинул резервную рубку вместе с закончившим обедать Орлонком одновременно с возвращением на пост Джофронга.

Пять стандартных тридцатичасовых суток полета прошли медленно и однообразно. До Эпохи солнечных бурь добираться оставалось совсем недолго. Пора было выводить «Шворн» из подпространства, в которое Орлонк его ввел в первый же день полета незаметно для терранцев, пока те отдыхали в каютах перед обедом в резервной рубке.

Отдав соответствующий приказ второму пилоту, Каршон включил систему внешней связи и занялся настройкой каналов, по которым следовало отправить сообщения. Первый — для связи с представителем Совета правления Врахенуса. Второй — личный канал связи с Тером Согором, — проживающим на Врахенусе младшим братом Каршона. Канал, который точно никто и никогда не прослушивал, так как тот когда-то использовался лишь в технических целях и давно уже был удален из реестра используемых в Эпохе солнечных бурь из-за слишком сильных помех, создаваемых повышенной активностью местного светила.

С братом следовало связаться в первую очередь. Для того, чтобы разузнать о нынешней обстановке на Врахенусе. Каршон дождался выхода корабля из подпространства, включил режим ежеминутного повтора отправки заранее подготовленного кодового аудиосообщения по техническому каналу, откинулся на спинку кресла и стал ждать ответа.

Ожидание слишком затянулось. Поэтому, чтобы скоротать время, капитан решил понаблюдать за обстановкой вне корабля. Вывел на голоэкран перед собой визуальные данные с внешних сканеров носовой части «Шворна» и чуть затемнил получаемые изображения.

Полет в подпостранстве проходил вне плоскостей эклиптик ближайших звездных систем, и сейчас «Шворн» под контролем Орлонка «снижался» по направлению к состоящему из астероидных обломков, пыли и газов серо-коричневому облаку, которое опоясывало по внешнему периметру Эпоху солнечных бурь. Из-за верхнего края облачного пояса, стремясь ослепить любого наблюдателя, выглядывала половина пока ещё светло-желтого местного светила, которое уже начинало менять свой оттенок в сторону оранжевого, набирая активность и протягивая во все стороны непропорционально-крупные протуберанцы.

В ближайшие недели верхние слои солнечного вещества начнут расширяться, занимать все больший объем. Через пару врахенусианских месяцев протуберанцы в очередной раз заключат в объятия ближайшую к звезде многострадальную планету, а через треть года своими высокотемпературными краями и кончиками начнут щекотать следующую за ней, выводя на поверхности той затейливые узоры из борозд-ожогов.

В последний раз подобное грандиозное, захватывающее дух зрелище Каршон наблюдал много стандартных лет назад. И похоже, в ближайшее время снова сможет им насладиться.

— Пополню, на всякий случай, запасы материала для циклических двигателей, — отвлек Орлонк капитана от созерцания космических пейзажей и размышлений.

— Хорошо, — кивнул Каршон, отметив изменение угла между плоскостью эклиптики звездной системы и направлением полета «Шворна».

Второй пилот направил корабль прямо в плотное серо-коричневое облако-пояс, край которого теперь поднимался все выше и выше, медленно заслоняя обзор верхней, пока еще частично видимой половины солнца.

Несколько часов полета, и, блеснув последним слабым лучиком, звезда полностью скрылась за газо-пылевым облаком. Но наблюдать ее все ещё можно было. В режиме улавливания сверхжесткого ультрафиолетового излучения солнце на голоэкране просвечивало сквозь облако-пояс бледным пятном.

— Уловители циклических двигателей и обшивочные крышки газопылесборников убраны, мягкое плазменное поле для первичной обработки материала включено. — отчитался Орлонк больше для себя самого, чем для капитана, когда до наиболее плотной области перекрывшего почти весь обзор носовых сканеров корабля облака-пояса оставалось рукой подать. — Уменьшаю скорость полета. Динамический расчет курса к местному солнцу для маневрирования между крупными камнями запущен. Нырнем в это космическое болото через несколько минут.

Динамик панели управления перед Каршоном неожиданно ожил, озвучивая ответный кодовый сигнал с Врахенуса.

— Обнули пока скорость, — сразу приказал Каршон второму пилоту. — поговорю с Тером, пока облако не начало глушить связь вокруг «Шворна».

Орлонк молча выполнил указание, а капитан поспешно занялся тонкой настройкой аудио-видеосвязи с источником ответного сигнала.

Часть 1. Навстречу судьбе. Глава 3

Как бы Каршон ни старался лучше настроить изображение, оцифровка исходного аналогового сигнала не позволила ему избавится от обильных помех в виде эффекта снега, который на голоэкране превращался в крупные белые скопления пикселей. Облако-поле, хоть частично и снижало негативное влияние местного светила, но само также отрицательно влияло на качество связи.

По крайней мере, качество картинки позволяло узнать Тера. Чуть более вытянутые, чем у Каршона, уши подрагивали а ноздри раздувались. Тер тяжело дышал. Он чуть похудел с момента их последней встречи и немного осунулся.

— Приветствую, брат Тер! — с улыбкой сказал Каршон, включив встроенный в панель управления микрофон. — Как у тебя дела? Выглядишь так, будто несколько дней убегал от тэйнских пауков.

— Старая и не смешная шутка, — Тер попытался изобразить радостную улыбку, но вышло лишь ее грустное подобие. — Рад тебя тоже видеть, брат Каршон. — на несколько секунд замолчал, глубоко вздохнул и продолжил. — от Дворца Совета правления бежал домой, получив твой сигнал по браслету — Тер показал опоясывающий запястье правой руки темно-серый компактный прибор. — Выкупил месяц назад у одного старьевщика этот раритет времен до противостояния Федерации и Империи.

— А мы вот возвращаемся с Вилом Грегстом! — похвастался Каршон.

— Значит, и это предсказание оказалось верным?

— Ага, — кивнул капитан «Шворна».

— Боюсь, только, что это мало чем поможет в заключении мира между остатками Федерации и Империи. Неделю назад все члены Совета правления покинули планету в неизвестном направлении. А до этого передали все свои права и обязанности руггворцам. Руггворцам! Понимаешь? Тем самым, что когда-то были рабами Слуг Диаворла, а после освобождения стали добровольными слугами Последователей Ргода. Что ещё хуже, недавно выяснилось... я выяснил... что руггворцы до сих пор сливают секретную информацию нашим врагам. Никто в Совете правления не стал меня слушать! Им было наплевать на достоверные доказательства измены! Такое ощущение… либо они сами давно уже в курсе, либо, что ничуть не лучше...

— Руггворцы контролируют Совет правления? — закончил за брата Каршон, поняв к чему тот клонит. — Ходили, конечно, слухи о том, что старые поколения выходцев с Руггвора обладали Силой, но после освобождения их расы от рабства на Империю тщательные проверки каждого их представителя показали полное ее отсутствие.

— Если только они уже тогда не начали брать под контроль сторонников Федерации. — предположил Тер. — Если они раскрыли себя именно сейчас, когда по предсказанию Вил Грегст должен быть доставлен на Врахенус, то, боюсь, ему, да и нам всем... Федерации Ргода угрожает опасность. Ты с ними уже связывался?

— Нет, — отрицательно покачал головой Каршон, в голове которого мелькнула мысль о том, что и его брат сейчас может быть под контролем врага, но не знать об этом. — планировал отправить им сообщение после разговора с тобой.

— Тогда, может быть, не стоит им сообщать о вашем прибытии с удачно выполненной миссией? — предложил Тер. — заберешь меня отсюда и полетим домой. Давно уже мечтаю снова увидеть светящиеся в ночи леса родной Кейрании. Да и с сестрой давно мы не общались. Должность главного техника на космодроме мешала мне раньше вернуться, а теперь смысла оставаться здесь уже и не вижу. Федерации и так уже конец, раз такое происходит. Но Кейрания же вместе с соседними системами давно отделилась от нее. Слуги Диаворла туда вряд ли сунутся.

Каршон задумался, вспоминая детство и красоты родной планеты. Лицо Рэйты. Как же давно он не видел младшей сестренки. Как она там, на Кейрании, сейчас живет? Счастлива ли с мужем и детьми? Навестить ее нужно обязательно. Но не сейчас. Миссия Вила Грегста все ещё важна. Надежда на возможность без войны объединить Федерацию Ргода, Империю Диаворла и все отколовшиеся от них миры все ещё теплилась в душе Каршона. К тому же, происходящее ныне на Врахенусе вполне согласовалось с упомянутой Вилом Грегстом в первый день перелета необходимостью его столкновения в бою со Слугами Диаворла для активации собственной Силы.

— Думаю, нам в любом случае, придется доставить Вила Грегста Совету правления, даже если все его нынешние члены — руггворцы и Слуги Диаворла. — ответил он брату, на лице которого сразу отразилось непонимание. — Его Сила должна активироваться в бою с нашим врагом. В случае чего, подстрахуем его. Нужно закончить то, за что взялись. Поможем Вилу обрести Силу и полетим домой. Погостим у Рэйты. Проведаем старых друзей и соседей. Не меньше тебя по ним скучаю. — вздохнул Каршон. — Джофронг, думаю, тоже будет рад посетить Родину.

— Да, слетал бы с удовольствием. Родителей надо бы проведать. — донесся из динамиков внутренней связи корабля голос упомянутого капитаном кейранийца, который сейчас находился в резервной рубке.

— Тогда, жду. — сообщил Тер. — свяжись ещё раз со мной перед посадкой. Подготовлю для вас подходящее посадочное поле. А то в последний раз слишком уж много старых космических корыт привезли для разбора на запчасти. Почти весь космодром занят.

— Хорошо, Тер. — ответил Каршон. — Конец связи. — и обратился ко второму пилоту. — Можешь снова включать двигатели. С Советом правления... руггворцами... свяжемся после выхода из облака-пояса.

Несколько суток с начала полета Вил Грегст пытался начать работу над продолжением уже прочитанного и возвращенного ему Ренниджер «Другого Зла», но новые идеи о том, что может произойти после его окончания, в голову так и не приходили. И каждый раз после часов бесплодных попыток спрогнозировать более отдаленное будущее он возвращался к различиям между его книгой, текстами с каменных табличек и уже происходящими реальными событиями. Старался понять, насколько ближайшие дни будут отличаться от сюжета романа. Но и здесь информации было пока слишком мало для возможности что-либо предугадать. Информация Джерка, может и могла бы в этом помочь, но тот упорно молчал, не желая раскрывать того, что ему известно. Сардон даже попросил не беспокоить его по этому вопросу хотя бы до завершения полета.

Несмотря на все это Вилу удалось записать новый вариант событий, произошедших к данному моменту.

Наручные часы подали раздражающий пикающий сигнал встроенной функции будильника, напоминая о том, что в ближайшие минуты почти все терранцы в очередной раз соберутся в одном из сквозных туннелей между бортовыми коридорами, чтобы скоротать время за игрой в невесомости с мячом, взятым Бовиллом с Терры. Нажатием кнопки на часах Вил отключил будильник, выдвинул один из ящиков стола и убрал туда сначала тетради, а затем и ручки с карандашами.

Уже на выходе его застало личное сообщение от Каршона по внутренней связи корабля. Капитан предложил Вила срочно и в одиночку явиться в главную рубку, чтобы ознакомиться с новой важной информацией касательно его миссии. Подобному предложению Грегст отказать не мог. Поэтому, выйдя наружу, сообщил встреченным у входа в каюту Ренниджер, Деггеру, Ноду и Бовиллу с Сайнтвером, что присоединится к ним позже. Тэрон, судя по выражению ее лица, это немного расстроило. Вила наметившаяся отлучка — тоже расстраивала, но миссия пока что была важнее. Поэтому он в одиночку поспешил в главную рубку.

Прослушивание записи недавнего разговора Каршона с братом чуть прояснило Вилу его ближайшее будущее. Тем более, в «Другом Зле» главный герой тоже обнаруживал собственные способности в очень стрессовой ситуации. С другой стороны, реальность уже показала, что между нею и текстами предсказаний все равно остаются различия, которые в опасной ситуации могут оказаться слишком критическими.

Попытки Вила мысленно представить свою встречу с большой группой противника, обладающего Силой, заканчивались его воображаемой гибелью. Даже если у него будет плазменно-лучевое оружие, как в книге во время первого боевого столкновения с противником. Оружие, которым Каршон решил, на всякий случай, снабдить его и ещё нескольких терранцев перед посадкой на Врахенус. Но против группы обладающих Силой оно — почти бесполезная игрушка. Особенно, если противник способен брать под контроль чужие тела и сознания.

Враг знает о его грядущем прибытии заранее и вряд ли позволит так просто обмануть судьбу. А если Сила Вила проявится, то это значительно облегчит дальнейшие поиски ответов на самые важные вопросы.

Что случилось с Террой и почти всем ее населением? Куда пропала большая часть памяти терранцев?

Довериться предсказанному и подчиниться судьбе или трусливо от нее бежать? Чутье подсказывало, что любые попытки сбежать от судьбы могут закончиться слишком плохо.

«Делай то, что должен делать.» — сказал ему Джерк Сардон ещё до полёта. Советовал подчиниться судьбе. Вариант, который казался наиболее правильным в нынешних обстоятельствах. Но и подстраховаться тоже стоило.

Экипаж и пассажиры «Шворна» постепенно собирались в главной рубке по просьбе Каршона и Вила. Сдорф с Гроссером отправились в складские отсеки за рэйерами — лёгкими ручными плазменно-лучевыми пушками, и за компактными аккумуляторами для них.

По словам капитана, на всех оружия не хватит. Всего на складе имелось по два экземпляра на каждого участника команды корабля. Поэтому предстояло разумным образом распределить оружие между теми, кто будет прикрывать Вила на встрече с нынешним Советом правления Федерации, и хоть немного продумать план действий. А с руггворцами Каршон пока ещё не связывался. Он собирался это сделать в присутствии всех, кто находился на борту.

— Долго нам еще лететь? — спросил Вил капитана, когда все терранцы собрались в рубке и расселись за круглые столы, еще не убранные после сегодняшнего завтрака.

— Закончим заправку двигателей материалом из космических камней, преодолеем облако-пояс, — начал отвечать вместо Каршона Орлонк.

— Свяжемся с Советом правления и на подлёте к Врахенусу еще раз пообщаемся с Тером. Узнаем от него точные координаты подготовленной для нас посадочной площадки. — продолжил за него капитан.

— В течение двух стандартных тридцатичасовых суток, думаю, уже будем на поверхности, — сделал вывод Орлонк.

На последующий вопрос Вила о том, что это за облако-пояс, в котором они сейчас летят, второй пилот вывел на голоэкран перед собой сначала схематичное изображение всей системы «Эпоха солнечных бурь», а затем и стандартное видеоизображение окружающей корабль мутной темноты, сквозь которую не просвечивала ни одна из звезд.

Свет прожекторов, встроенных в обшивку «Шворна», освещал с десяток метров темно-коричневой пыли и мелких каменных осколков вокруг корабля, а дальше терялся, растворяясь во мгле. Периодически окружающая пыль с небольшими камнями образовывали воронки, по спирали притягиваясь к кораблю, и ненадолго вспыхивали оранжевым в паре метров от «Шворна». Затягиваясь в открытые в обшивке отверстия, светящиеся пылевые спирали медленно угасали и снова становились темно-коричневыми. Зрелище было завораживающим.

Остальные терранцы встали со своих мест и тоже поспешили подойти поближе к голоэкрану перед вторым пилотом. Но полюбоваться светящимися вихрями пыли дольше минуты им не удалось, так как вернулись Сдорф и Гроссер с темным продолговатым металлическим ящиком, судя по размерам, вполне способным вместить одного из них. С грохотом опустив металлический оружейный контейнер на пол, они привлекли к себе внимание всех присутствующих.

— Упаковку незаряженных аккумуляторов подключили к реактору, — отчитался перед капитаном Сдорф, открывая замки контейнера. — Уже заряженных — всего двадцать, не считая присоединенных к рэйерам. По два — на каждую единицу оружия.

Рэйеры оказались компактнее и легче, чем Вил себе представлял. Десятисантиметровая рукоятка с овальным поперечным сечением под небольшим углом отходила от основной коробчатой части корпуса плазменно-лучевой пушки. Цилиндрический излучатель был полупрозрачным. С торца его просматривались тёмные концентрические кольца отдельных излучающих фрагментов. Одно из таких колец ощетинилось короткими электродами, изолированными с обеих сторон кольца стенками из того же полупрозрачного материала, что и корпус излучателя. С обеих сторон корпуса, как раз под большой и указательный пальцы, располагались несколько миниатюрных панелей с кнопками и переключателями. Ещё несколько кнопок было на передней части рукоятки. К каждому рэйеру прилагалась удобная кобура, которая крепилась на пояс полётной формы и изолировала незащищенную часть электродов в те моменты, когда оружием не пользовались.

Сдорф вынимал плазменно-лучевые пушки и передавал их Гроссеру. Тот вскрывал их рукоятки, проверял аккумуляторы, находящиеся внутри, и раскладывал на ближайшем столе вместе с чехлами для ношения на поясе. Как только все двадцать единиц оружия легли на тёмную поверхность стола, Сдорф поковырялся внутри оружейного контейнера и открыл его второе отделение, скрытое под первым. Затем он стал извлекать наружу способные крепиться к поясу полётной формы чёрные карманы-чехлы с аккумуляторами. Они отправлялись на стол вслед за рэйерами.

Оружие между участниками предстоящей высадки распределили довольно быстро. По одному рэйеру получили Сдорф и Гроссер. Каршон взял сразу два: для себя и Тера. Остальные члены экипажа собирались остаться на борту. Оружием обзавелись также Вил, Деггер, Нод и Джерк. Оставшиеся два экземпляра настойчиво выпросили для себя Орлэйн и Кеджесси, против чего никто не возражал.

Пока Каршон кратко объяснял терранцам принцип работы рэйеров и то, как ими пользоваться, отсеки газопылесборников «Шворна» успели заполниться под завязку. Поэтому Орлонк, сменил курс корабля, — направил его к ближайшему краю облака-пояса.

Еще около часа медленного полета сквозь космическое болото, как назвал Орлонк облако-пояс, и «Шворн», словно подводная лодка, вынырнул из него с «верхней» стороны эклиптики Эпохи солнечных бурь.

Свет снова вспыхнувшей на голоэкране четверти солнца чуть не ослепил второго пилота, вынуждая его резко уменьшить яркость картинки. Орлонк немного повысил ускорение и сместил расчетную траекторию полета корабля, — сориентировал ее параллельно плоскости эклиптики, но сохранил направление к звезде.

Со стороны «Шворн» теперь наверняка выглядел как обычный корабль, стремительно бороздящий безбрежный темно-коричневый океан, освещая пылевые волны под собой солнечным светом, отражаемым от зеркального покрытия обшивки.

— Мы вне пояса, — отчитался Орлонк перед капитаном. — теперь можно связаться с Советом правления.

— Как предсставитель Ссовета правления Федерацсыи Ргода, рад приветсствовать васс, Каршшон сс Кейрании! — в уважительном жесте чуть склонил голову руггворец на голоэкране как только установилась двусторонняя связь приемлемого качества. — Мы очщень жшдали вашшего возсвращщения.

Ярко-желтые глаза без век. Вертикальные узкие черные зрачки. Полное отсутствие ушных раковин, вместо которых — два отверстия чуть сзади и ниже висков. Острые зубы, кончики которых становились видны, когда он говорил. Темно-коричневый язык, который раздваивался на конце, как у змей, и показывался наружу, когда инопланетянин производил шипящие звуки. Мелкая темно-зеленая чешуя покрывала все тело руггворца. Растущие на его голове короткие серовато-зеленые, с металлическим отблеском, перья чуть приподнялись вверх в начале разговора. Четыре руки: две верхние — более мускулистые и шире расположенные, чем нижние. Черная жилетка, надетая поверх заправленной в темные брюки белой рубашки с четырьмя рукавами, доходящими до локтей. Острые, начищенные почти до идеального блеска, белые когти на длинных узких пальцах.

Странную внешность представителя выходцев с Руггвора с интересом разглядывали все, кто присутствовал в главной рубке «Шворна». Светло-серая стена за его спиной не позволяла понять, где именно руггворец сейчас находится.

— Приветствую Совет правления Федерации, — тоже кивнул головой Каршон, подыгрывая спектаклю, — в вашем лице,.. эээ...

— Дрэлтон Кан Досскер, — представился руггворец, снова чуть склонив голову.

— Приветствую вас, Дрэлтон Кан Доскер, — вновь кивнул капитан «Шворна».

— Как я понимаю, предссказсание оказсалоссь верным, и вы нашшли того, зса кем отправлялиссь?

— Все верно, — подтвердил Каршон.

— Приветствую вас, Дрэлтон Кан Доскер, — вступил в игру Вил Грегст, подойдя поближе к голоэкрану и повторив ритуал с кивком. — Команда «Шворна» нашла меня, и я очень жду встречи с вами.

— Рад приветсствовать васс, Вил Грегсст. — снова кивнул руггворец. — Федерацсыя Ргода возслагает на васс очщень большшие надежшды. Ссовет правления будет ожшидать вашшего прибытия в нашшем Дворцсэ. Недалеко от него ессть крупная площщадь, где можшет помесститьсся «Шшворн».

— Все же снесли, наконец, этот нелепый музей несуразностей? — вернулся в разговор Каршон, мысленно прикинув, где среди довольно плотной застройки одноэтажными и двухэтажными зданиями рядом с Дворцом Совета правления могла освободится площадка подобных размеров.

— Кэрриэн Тарр погиб пару мессяцсев назсад в ссвоей очщередной эксспедицсыи по диким мирам. Похожше, чшто вмессте ссо вссеми ссопровожшдающщими был пойман и ссъеден какими-то гурманами из месстных аборигенов. — с грустью пожал плечами руггворец. — только уважшение к его досстижшениям и открытиям мешшало Ссовету правления принять решшение сснессти этот плод его незсдорового увлечщения при его жшизсни.

— Всегда знал, что ничем хорошим эти его увлечения не закончатся, — усмехнулся Орлонк, который находился вне зоны охвата камеры-сканера системы связи.

— Но мы отклонилиссь от тсемы. — напомнил Дрэлтон. — Я личщно отдам расспоряжшение работникам коссмодрома, помесстить в ближшайшшие чщассы на упомянутой площщади посадочщные маяки. Удачщного вам полета до Врахенусса. Надеюссь, месстное ссветило будет к вам благоссклонным и никак не помешшает добратьсся ссюда. В этом году его активноссть расстет немного бысстрее обычщного. Хотя данные наблюдения зса ним ничщего сслишшком ужш критичщесского не предвещщают. Конецс ссвязси, «Шшворн».

— Конец связи, — подтвердил Каршон, прежде чем изображение руггворца пропало с голоэкрана и его сменил обзор пространства, окружающего корабль.

Молчание длилось вот уже минут пять-десять после завершения сеанса связи с представителем Совета правления Федерации. По поведению руггворца и его манере говорить было видно, что тот с настоящим уважением относится и к Каршону, и к Вилу. Он явно не притворялся. Казалось, руггворец действительно обрадовался прибытию терранца. Словно от последнего зависела жизнь самого Дрэлтона, его будущее. Но и родному брату Каршон не мог не доверять.

Если руггворцы добровольно прислуживают Диаворлу, как сообщил Тер, то почему так относятся к тому, кто может лишить того власти? Или не добровольно? Возможно ли, что Диаворл, зная о предсказаниях, решил использовать Вила Грегста в своих собственных целях? Что на самом деле задумали руггворцы? Что еще может быть нужно Диаворлу от Вила?

Каршон пытался понять, какими могут быть ответы на эти вопросы, но ему не удавалось сделать окончательных и однозначных выводов.

— Пытаетесь понять, что задумали руггворцы? — наконец нарушил молчание Джерк. И улыбнулся. — Когда придет время, вы в любом случае получите все ответы. Вил, тебе, ведь, известно, что свою Силу ты раскрыть сможешь только благодаря встрече со Слугами Диаворла? Вот и следуй навстречу судьбе. — Сардон встал из-за стола и направился к выходу из рубки, но перед самым люком в бортовой коридор обернулся. — Иначе ты никогда не узнаешь о том, что случилось с Террой, почти всем ее населением и с нашей памятью.

Следом за Джерком рубку поспешила покинуть и Орлэйн. Остальные продолжали молчать.

— Думаю, он прав, — наконец нарушил тишину Деггер. — и ответы на эти вопросы нужны не только тебе, но и всем нам.

— Я это прекрасно понимаю, — ответил Вил. — но зная о том, что, при следовании предсказанному, тебя в конце, вероятнее всего, ждёт гибель, что бы ты выбрал: следовать судьбе или попытаться от нее сбежать?

— От судьбы вряд ли сбежишь. Ее и не обманешь, — вступил в беседу Орлонк. — но это только мое личное мнение.

— А значит, мне следует хорошенько подготовиться ко встрече с руггворцами, работающими на Диаворла. — Вил поспешил к выходу в бортовой коридор.

Ренниджер уже встала из-за стола, чтобы последовать за Грегстом, но ее остановил Деггер.

— Ему сейчас лучше побыть в одиночестве. — сказал он ей.

Облачный пояс Эпохи солнечных бурь еще двое стандартных суток назад остался позади и открыл взглядам внешних сканеров вращающиеся вокруг местного светила планеты. Большинство из них сложно было бы разглядеть без мощного видеосканера-телескопа. Даже на голоэкранах издалека они выглядели как неразличимые, чуть выделяющиеся на общем фоне, точки. Пока корабль не приближался к ним на достаточное расстояние.

Судя по показаниям приборов, активность солнца продолжала нарастать слишком быстро. Орлонк сравнил их с данными по предыдущим солнечным приливам, и сделал выводы о том, что в этом году все будет заметно хуже. Местное светило, на этот раз, похоже, собиралось временно поглотить сразу две планеты системы и впервые дотянуться протуберанцами до третьей. Об этом второй пилот немедля сообщил Каршону. И обосновал этим необходимость еще больше увеличить скорость полета, не смотря на то, что это повысит нагрузку на плазменное поле, которое защищало корабль от солнечного излучения, и на расход материала циклических двигателей, от которых часть энергии и шла на его подпитку.

Врахенус был четвертой планетой от солнца, что наводило на мысли о необходимости после встречи с руггворцами как можно скорее покинуть его поверхность и саму Эпоху солнечных бурь. При таких прогнозах вряд ли удастся выжить даже в уютных глубинных подземных бункерах планеты. Это могло быть и одной из причин отлета с планеты предыдущих представителей Совета правления Федерации Ргода.

Зачем же тогда там остались руггворцы? Только ради встречи с Вилом Грегстом?

Капитан старался перестать думать об этом, так как знал, что ответы на волнующие его вопросы могут дать только сами руггворцы.

Каршон уже несколько часов пытался связаться с Тером, но чем ближе к солнцу они подлетали, тем больше проблем оно создавало для систем связи и сканеров. Самые чувствительные из датчиков пришлось убрать под обшивку, оставив работать только их более грубые аналоги, что частично ослепило «Шворн». С другой стороны, дополнительная подпитка от встроенных в обшивку солнечных батарей позволила немного уменьшить слишком большой расход материала циклическими двигателями на поддержание плазменного поля. Удачным обстоятельством было то, что не придется облетать вокруг местного светила. В нынешнем периоде годового цикла Врахенус был ближе к области недавнего вхождения «Шворна» в Эпоху солнечных бурь.

Рыжевато-коричневая среди темно-серых помех, цель назначения космолета на голоэкранах перед Каршоном и Орлонком медленно росла. Сдорф и Гроссер закончили установку в рубках кресел для пассажиров, без которых остановка раскрутки цилиндрических отсеков в пределах искусственно-поддерживаемой атмосферы Врахенуса будет слишком опасна для соплеменников Вила Грегста. Терранцы потихоньку собирались в рубках. Несколько из них прогуливались в бортовых коридорах в ожидании того момента, когда придется занять свои места перед посадкой.

Каршон заранее предупредил их о том, что надолго на Врахенусе задерживаться в этом году не стоит, и поэтому личные вещи, взятые с Терры, можно с собой не брать. Тем не менее, Джерк и Орлэйн пришли в главную рубку со своими терранскими сумками. Капитан, занятый попытками в очередной раз связаться с братом уже по аварийным техническим каналам, не стал интересоваться причиной подобного решения. Зато об этом спросил Джерка явившийся в рубку Вил.

— У тебя свой путь, Вил, а у меня — свой. — ответил Сардон, вынул из сумки толстенную тетрадь и показал ее Грегсту. — У меня есть свое пророчество, которое некоторым образом отличается от твоего. В том, что грядет, нам понадобится помощь, и я уже знаю, кто мог бы ее оказать. Наверняка на Врахенусе найдется хоть кто-нибудь способный доставить меня... нас с Орлэйн в необходимое место.

— В начале каждого года высокой активности местного солнца большинство приезжих обычно покидает планету, а жители колонии на Врахенусе переселяются в подземные бункеры. — вмешался в разговор подошедший к ним Сдорф. — Но многие торговцы обычно хорошо зарабатывают на продаже местным жителям продуктов в преддверии солнечных бурь. С другой стороны, нынешний год на Врахенусе обещает стать слишком жарким, и большинство торговцев могли уже поторопиться покинуть планету, пока это еще возможно.

— Если не найдем подходящий транспорт, полетим с вами на Кейранию, как и планирует Каршон. И будем сопровождать тебя дальше — пока он не найдется. — озвучил Джерк альтернативный вариант своих планов. — Но с этим мне следует поторопиться. Потом может стать слишком поздно.

— И вы собираетесь заняться поиском дополнительных союзников вдвоем? — чуть не засмеялся решивший присоединиться к беседе Нод Ронк. — Вдвоем в огромном незнакомом мире?

— Согласна с тобой, Нод, — Орлэйн укорительно взглянула на Сардона. — Уже пробовала его уговорить взять с собой кого-нибудь еще из наших.

— Не хочу брать на себя ответственность еще и за их жизни, — пояснил Джерк свое решение. — Моя миссия может оказаться даже более опасной, чем твоя, Вил.

— Но Орлэйн, ведь, летит с тобой. — возразила присоединившаяся к разговору Кеджесси.

— Пытался ее отговорить, — пожал плечами Джерк.

— Пытался. — кивнула Веррак. — Но раз уж я решила с тобой отправиться, то отправлюсь все равно.

— Тогда и я с вами полечу, — высказал принятое решение ненадолго заглянувший в главную рубку Дербен Ларн.

— Пойду тоже соберу сумку, — сообщила Кеджесси, прежде чем поспешно покинуть рубку.

— Лишняя помощь вам с Орлэйн точно не помешает, — согласился с терранцами Сдорф.

— Ну вот, блин... — тяжело вздохнул Джерк и молча направился к Каршону.

С братом связаться так и не удалось, поэтому капитан наблюдал за терранцами и слушал их разговор.

— О транспорте сможешь расспросить Тера, как только приземлимся. — сказал Каршон подошедшему Джерку. — Он местным космодромом заведует и наверняка в курсе всех прибывающих и покидающих планету кораблей.

— Хорошо, — кивнул Джерк. — В первый день полета ты упоминал о шкафе-отсеке рубки, куда можно поместить багаж...

— Да, упоминал. — перебил его Каршон, уже нажимая необходимую кнопку на панели управления перед собой.

Громкий металлический щелчок раздался со стороны правой стены рубки, и часть ее медленно опустилась на пол, открывая небольшой шкаф-нишу.

— Закрепите там свои вещи держателями, чтобы не мотались внутри. При подлете к Врахенусу закрою шкаф-отсек.

Темно-бурый, без морей и океанов, Врахенус оказался не очень большим. Даже меньше Терры, которую Вил совсем недавно покинул. По словам Каршона, когда-то Врахенус был плотно заселён. Пока давным-давно в системе не начались солнечные приливы. Первый был самым сильным. Уничтожил местную цивилизацию, оставив на поверхности лишь расплавленные остовы строений. Но однажды приливы сильно ослабли и перестали добираться до Врахенуса. Это позволило Федерации Ргода спустя некоторое время основать на его поверхности небольшую колонию, на территории которой были построены глубокие подземные бункеры, где её жители могли жить в жаркие годы. Остальную поверхность всюду, где только было возможно, покрыли солнечными батареями и укрытыми под землей техническими сооружениями. Множество размещенных под поверхностью Врахенуса аккумуляторов во время солнечных приливов накапливало энергию, после чего торговые суда со всех концов Федерации, а иногда и с ныне независимых планет, в прошлом — провинций Империи Диаворла, прибывало сюда для покупки заряженных портативных источников энергии, либо для обмена на них других товаров. Позволяющая дышать на поверхности атмосфера также поддерживалась оборудованием, спрятанным под поверхностью.

Врахенус медленно приближался, вырастал на малом голоэкране перед Вилом и постепенно загораживал местное солнце. По словам Орлонка, к моменту приземления в основной колонии их встретит глубокая ночь, и это было просто отлично, так как сразу после посадки не придется страдать от местной дневной жары.

Команда «Шворна» и его пассажиры уже закрепились в креслах, ожидая входа в атмосферу и способного создать некоторые неудобства замедления раскрутки модулей корабля с последующей её остановкой. А Вил готовился к неизбежной встрече со своей судьбой. Важно было не думать сейчас о том, что может его ждать, а отвлечься на что-нибудь иное. Например, полюбоваться красотами Эпохи солнечных бурь через видео-сканеры, расположенные в разных частях обшивки корабля. О том, что про его будущее может быть написано в произведении Джерка, Вил старался тоже не думать. Жаль, что времени до расставания не хватит на то, чтобы ознакомиться с его текстом. Да и вряд ли Джерк дал бы ему прочесть свою тетрадь. Сардон продолжал темнить, не сообщал ничего лишнего о том, что знал сам. Наверняка, если бы не необходимость пойти своим путем, он и тетрадь не засветил бы раньше времени.

На этот раз в главной рубке разместились, в первую очередь, все те, кто планировал отделиться от группы и пойти по пути, уготованному судьбой Джерку Сардону. Проще говоря, место Деггера Паррелла в рубке занял Дербен Ларн. Остальными были те же, кто присутствовал и при взлете с Терры.

Врахенус закрыл собой весь экран на изображении с расположенных с его стороны видео-сканеров «Шворна». Орлонк предупредил о входе в атмосферу и начале замедления раскрутки через пять минут. Пока второй пилот ловил сигнал маячка, который по просьбе руггворцев должен был установить для них Тер на площади недалеко от Дворца Совета Правления, терранцы надели дыхательные маски и присоединили к ним спецпакеты. Замедление раскрутки и колебания гравитации, по словам Каршона, могут иметь для них не менее неприятные последствия, чем были при взлете с Терры.

В назначенный момент началась неслабая тряска. Вход в атмосферу, похоже, был выполнен на немалой скорости. В следующие минуты тряска становилась все слабее одновременно с замедлением «Шворна».

Вскоре на голоэкране проявилось пятно жилой области колонии, которое выделялось на общем темно-буром фоне множеством мелких, светящихся в ночи, объектов.

Часть 1. Навстречу судьбе. Глава 4

Остановку раскрутки модулей корабля терранцы пережили легче, чем разгон. Ни один спецпакет на этот раз не пострадал. Посадка на поверхность Врахенуса вышла довольно мягкой.

Пока пассажиры вторичной рубки добирались до главной, Каршон отдал Сдорфу приказ: выдать группе Джерка шлемы для полетной формы и дополнительные, уже заряженные аккумуляторы для рэйеров. Судя по всему, он решил оставить им и форму, и выданное ранее оружие.

Все, кто присутствовал при посадке в первой рубке, покинули ее, выйдя в правый бортовой коридор. Сдорф повел группу Джерка к каютам экипажа. А Вил, не спеша, направился к лифту шлюзового отсека. Ренниджер шла рядом.

— Ну что, готов ко встрече с руггворцами? — поинтересовалась она.

— Не знаю, — честно ответил Грегст. — Не знаю, готов ли я. И уже не знаю точно, что меня ждет на самом деле. Брат Каршона сказал, что руггворцы — наши враги. Не уверен, готов ли я сейчас к бою с ними.

— Главное, не бойся, — Ренниджер остановила его, положив ладонь на плечо Вила, и обняла. — Если что, мы тебе поможем.

— Чего это вы тут устроили? — весело спросил догнавший их Деггер, на несколько шагов от которого отставала уступающая в росте Парреллу полдесятка сантиметров светловолосая Кэртшин Шеторн.

Смутившись, Ренниджер отпустила Вила из объятий, и они молча продолжили путь к лифту.

Она Грегсту тоже нравилась, но все его мысли сейчас занимали более важные проблемы. Проблемы туманного будущего, в котором он сейчас был уверен уже не так сильно, как во время прибытия «Шворна» на Терру. И не менее туманного прошлого, большую часть которого, как и остальные терранцы, не мог вспомнить до сих пор.

Минут пять еще собирались в лифтовом зале все, кто планировал посетить сегодня поверхность Врахенуса. Джерк со своей группой уже надели шлемы полетной формы. Висящие у них за плечами, поверх закрепленных на спине небольших баллонов с дыхательной смесью, сумки, взятые еще с Терры, выглядели заметно более полными, чем раньше. Кроме того, Сардон и Ларн принесли из кают экипажа пару новых больших темно-серых продолговатых сумок из материала, напоминающего искусственную кожу. Видимо, команда «Шворна», выдала им еще кое-каких припасов на дорогу.

— А неплохо вы затарились, космонавты! — хлопнул Джерка по плечу только что подошедший Нод Ронк.

— Это уж точно! — хохотнул Дэррант, и его поддержали остальные.

Никто из терранцев не знал, что их ждет впереди. И всем им, похоже, ненадолго хотелось отвлечься от проблем с туманным прошлым и неизвестным будущим.

Вил тоже постарался забыться, рассмеялся вместе с остальными. И не заметил, как Орлэйн зачем-то отвела Ренниджер в сторону. Через пару минут разговора шепотом, ни слова которого Вил не смог услышать из-за громкого общения окружающих, Тэрон вернулась к нему, на ходу пряча в кожаную сумочку небольшой импровизированный пакет-конверт, свернутый из двойного тетрадного листа.

— Что-то случилось? — спросил ее Вил, когда увидел странное грустное, с примесью страха, выражение на лице Ренниджер.

— Да нет. Ничего. Все в порядке. — ответила Тэрон так, словно больше хотела убедить в сказанном себя, а не Грегста.

В этот момент в зал шлюзового лифта вошли Каршон, Сдорф и Гроссер, что лишило Вила возможности узнать причину неожиданных перемен в настроении Ренниджер. Все трое не стали надевать шлемы полетной формы.

Сдорф и Гроссер на круглой панели лифта не поместились. И Каршон, помня о недавних его неполадках, разделил всех на две группы.

Атмосфера Врахенуса была пригодна для дыхания, но давление в нижних ее слоях, хоть и немного, но отличалось от бортового. Поэтому пришлось использовать шлюз по назначению, а не как проходную комнату. В закрытом состоянии он вмещал только четверть пассажиров, собирающихся выйти наружу, что вынудило капитана снова делить всех на группы.

Снаружи их встречали плотно окружающие импровизированную посадочную площадку одноэтажные и двухэтажные строения с редкими небольшими окнами и два живых человекообразных существа, которые оживленно беседовали друг с другом.

Свет нескольких уличных фонарей не позволял увидеть, что находится в глубине отходящих от площадки проулков, растворяясь в темноте на расстоянии пары десятков метров.

Тер Согор и Дрэлтон Кан Доскер — оба радовались прибытию гостей.

Ящер был все в той же черной жилетке поверх белой рубашки с четырьмя короткими рукавами. А вот в дизайне его брюк обнаружилось то, что во время общения по внешней системе связи «Шворна» не попадало в зону видимости голокамеры. Сзади от них отходила третья, короткая штанина для хвоста, который едва дотягивался кончиком до тыльной стороны коленей.

Слишком уж дружелюбным показалось Вилу общение Тера с Дрэлтоном после того, как брат Каршона ранее сообщил о связи руггворцев со Слугами Диаворла. Но вопросов о причине подобной перемены в Тере никому задавать не потребовалось, так как первое, что сделал Дрэлтон после приветствия гостей, — это рассказал о настоящей цели присутствия руггворцев на Врахенусе. Во всяком случае, о той, которую, похоже, сам считал настоящей.

— Вновь приветсствую васс! — чуть склонил голову Дрэлтон, встречая первую группу, покинувшую утробу звездолета. — оссобенно тебя, Вил Грегсст. Твоя внешшноссть напомнила мне молодого Диаворла. Такого, каким он был ещще до начщала противосстояния Империи с Федерацсыей. Интерессно... Хотя, это не менее сстранно, чщем не меньшшая внешшняя ссхожшессть сс ним ещще и Ргода. — заметив направленные после сказанного на Вила удивленные взгляды Каршона и Тера, которые по памяти пытались проверить в окружающей полутьме схожесть терранца с бывшим правителем Федерации, Кан Доскер резко сменил тему. — Как мне ужше изсвесстно, Тер ссообщщил вам о ссвоем расследовании относсительно нашшей, руггворцсев, ссвязси сс Империей Диаворла. К ссожшалению, нам пришшлоссь долгое время сскрывать правду о ссебе от вссех, кроме предсставителей Ссовета Правления Федерацсыи. Да, они зснали вссе сс ссамого начщала. Нашшей общщей цселью было дожшдатьсся тебя, Вил Грегсст. Чщтобы помочщь тебе активировать Ссилу. — продолжал Дрэлтон рассказывать слушателям, которых стало примерно в четыре раза больше, так как на поверхность Врахенуса уже ступили все пассажиры «Шворна», которые планировали это сделать. — Ни у кого изс Ссовета Правления Федерацсыи Ргода не было и нет ссвоей Ссилы. Безс нее невозсможшно пробудить твою. И Диаворл, и Ргод — оба хотят объединения вссех миров, входившших когда-либо и входящщих ссейчщасс в Империю и Федерацсыю. К ссожшалению, неизсвесстный враг, которого до ссих пор не удалоссь выявить, долгое время трудилсся над тем, чщтобы сстравить их. У него отличщно получщилоссь это ссделать, и теперь только ты, Вил Грегсст, можшешь помочщь нам вернуть вссе миры Федерацсыи и Империи к прежшнему процсветанию и объединить их в один ссоюзс. Потому чщто так было предссказсано. Диаворл присслал насс на Врахенусс сс мирными цселями, но нам пришшлоссь сскрывать ссвои намерения, чщтобы общщий враг Империи и Федерацсыи не узснал о них и не ссмог нам помешшать. Нынешний Ссовет правления не передавал нам, руггвоцсам ссвоих полномочщий. В этом, Каршшон, — он взглянул на капитана «Шворна», — твой брат ошшибсся. Ссовет принял решшение покинуть Врахенусс изс-зса неутешшительных прогнозсов в поведении месстного ссолнцса в нынешшний период росста его активноссти. Мы сс ссоплеменниками планируем тожше покинуть эту планету. Ссразсу поссле того, как поможшем тебе, Вил Грегсст.

— Но почему не улететь сразу с этой планеты, раз на ней слишком опасно из-за солнца, и не активировать мою Силу позже где-нибудь в другом месте? — задал логичный вопрос Вил, ошарашенный слишком многое меняющим рассказом Дрэлтона не меньше остальных слушателей.

— Время не жшдет, — ответил руггворец. — Общщий враг Империи и Федерацсыи можшет быть ссейчасс где угодно. Дажше здессь, на Врахенуссе. Диаворл говорил, чщто необходимо разсбудить твои возсможшноссти как можшно раньшше. Для того, чщтобы улететь сс Врахенусса до начщала ссамого опассного периода ссолнечщного прилива у насс ессть ещще немного времени. И мои ссоплеменники ужше ожшидают тебя в главном зсале Ссовета Правления. — Дрэлтон указал правой верхней рукой в сторону одного из проулков, дальняя часть которого терялась в непроглядной темноте.

— Далеко отсюда до местного космодрома? — вмешался в разговор Джерк.

— Нет, в пяти кварталах отссюда, — руггворец махнул рукой в сторону «Шворна» и поинтересовался. — Но сзачщем вам туда? Вы жше вмессте сс Вилом Грегсстом.

— У некоторых из нас свой путь, отличающийся от предначертанного ему, — Джерк с легкостью отстегнул защелки шлема и снял его с головы. — Нам, — он указал на остальных троих в таких же шлемах. — нужен транспорт для дальнего космического перелета. Остался здесь еще кто-нибудь, кто может нам помочь добраться до нужного места? Намного дальше от Врахенуса, чем Терра, с которой мы прилетели.

— Вроде бы, все торговые суда, прибывшие в начале года, уже покинули планету, — Тер извлек откуда-то из внутренних карманов своей легкой куртки гибкую полупрозрачную пластину планшета и водил по его поверхности пальцем, проверяя базу данных по прибывшим и покинувшим планету в последние дни кораблям. — А, нет. Есть один небольшой и весьма необычный звездолет. Со странным владельцем. Прилетает незадолго до начала каждого года солнечных бурь и утверждает, что занимается исследованиями поведения местного светила.

— Тот ссамый, чщто не поддаетсся классификацсыи по сстандартным базсам данных Федерацсыи и Империи? — Дрэлтон подошел к Теру и с интересом взглянул на экран планшета.

— Тот самый, — подтвердил брат Каршона. — Но он не любит, когда рядом есть кто-то еще. Всегда бронирует для посадки самые крайние площадки космодрома, даже если соседние заняты старыми кораблями, привезенными для разборки на запчасти. Практически ни с кем не контактирует, но и никому не мешает. Прибыл как раз в тот день, когда вы со мной связались по техническому каналу, — Тер взглянул на Каршона. — И до сих пор не покидал Врахенус. Во всяком случае, еще не уведомлял о подобном намерении.

— Если вы считаете его таким странным, не стоило ли его проверить? Вдруг это тот самый враг, что стравливал Империю с Федерацией? — вмешался в разговор Деггер Паррелл.

— Конечщно жше, проверяли, — Кан Доскер мельком взглянул на спросившего и снова уставился на экран планшета. — Этот иссследователь, как он ссебя назсывает, сстараетсся быть подальшше от кого бы то ни было. А шшпион, наоборот, посстаралсся бы оказсаться поближше к Ссовету Правления. Более того, он вссегда выглядит одинаково, ссколько бы зса ним не сследили. А у нашшего общщего врага ессть одна оссобая сспоссобноссть. Он умеет менять ссвою внешшноссть и вссегда сстремитьсся быть в ссамом цсентре ссобытий, откуда будет прощще добитьсся его цселей. По вине нашшего врага посстрадали очщень многие важшные перссоны в Федерацсыи и Империи. Сслишшком многих он подсставил, притворяяссь ими.

— Меняет облик?! — удивленным на этот раз оказался Джерк. — Тогда все логично.

— Чщто логичщно? — переспросил Дрэлтон.

— Да это я так. О своем, — ответил терранец. — Не обращайте внимания.

— У тебя ессть какая-то важшная информацсыя о нашшем общщем враге? — настойчиво продолжил задавать вопросы Дрэлтон. — Почщему ты раньшше нам не ссказсал?

— Да нет у меня о нем никакой информации, — стараясь быть убедительным, возразил Сардон. — Логично то, что вы до сих пор не смогли его поймать из-за его возможности менять облик.

Вил не знал, поверил ли словам Джерка руггворец, переставший задавать вопросы, но ничуть не сомневался в том, что Сардон просто так не удивляется и явно что-то знает о упомянутой личности общего врага Федерации и Империи. Продолжает темнить. Это будет на его совести, если он считает, что остальным еще рано о чем-то знать. С другой стороны, и он сам может в чем-то ошибаться. Снова в памяти Грегста всплыли слова Джерка о том, что невозможно предвидеть все обстоятельства.

— Тер, проводишь нас к посадочной площадке этого необычного корабля? — попросил Сардон. — Нам, — он указал на троих терранцев в шлемах и с сумками за плечами. — нужно поторопиться, а без проводника мы, боюсь, заблудимся в незнакомом... городе.

— Идти недолго. Конечно, провожу. — кивнул тот, свернул планшет в трубочку и убрал его во внутренний карман куртки, после чего обратился к брату. — Каршон, поговорим позже.

— Обязательно, — капитан «Шворна» подошел к Теру и обнял его. — Нам о многом нужно поговорить, брат. Слишком долго не виделись.

— Нам нужно спешить, — напомнил Джерк.

— И нам тожше, — добавил Дрэлтон. — Сскоро рассвет. А ближшайшие дни обещщают быть очщень жшаркими. Нам нужшно посспешшить ссделать необходимое.

Тер уже направился в обход «Шворна», ведя за собой четверых терранцев, когда Джерк вдруг остановился и обернулся.

— Вил! — крикнул он издалека, заставляя остановиться и Грегста, следующего за руггворцем вместе со второй группой. — Слушай Дрэлтона! Он нам не враг! Заходи во Дворец Совета Правления один! Все остальные пусть остаются снаружи!

Не дожидаясь ответа, Джерк развернулся и поспешил за ушедшей вперед группой, ведомой Тером. Вилу оставалось только принять услышанное и постараться быстрее нагнать идущих ко Дворцу.

Датчики движения, скрытые где-то в стенах строений или среди сплавленных между собой небольших камней, которыми была по краям огорожена дорога, зажигали лампы на зданиях, как только к ним приближалась группа, следующая за руггворцем. Судя по внешнему виду, здания были построены из крупных грязно-серых пеноблоков, хорошо сохраняющих внутри помещений неизменную температуру во время солнечных бурь. Некоторые — обиты снаружи потемневшими металлическими листами. Окна были прямоугольными, но, в отличие от терранских, — цельными, без форточек, и немного выпуклыми наружу. Вил приостановился и легонько постучал сначала пальцами, а затем и кулаком по одному из них. Стекло даже не дрогнуло. Да и не стекло это было, судя по произведенному глухому звуку. Что-то схожее с пластиком, но заметно прочнее.

— Композит на основе паутины тэйнских пауков, — пояснил, подойдя к Вилу, Каршон, прежде чем они продолжили путь. — после определенной обработки становится очень прочным и сохраняет прозрачность.

Еще несколько минут они шли в полной тишине, пока Вил не догнал идущего впереди Дрэлтона.

— Твой друг, Вил, — обратился к нему руггворец, продолжая смотреть вперед, — тот, которого Тер повел к коссмодрому… Он явно зснает большше, чщем говорит. Я чувсствую это ссвоей Ссилой, но не ссмог узснать его мысслей. Ссловно у него ессть ссвоя Ссила, которая позсволяет ему не пусскать меня к ссебе в голову.

— То есть, он мог читать наши мысли, когда захочет? — возмутился идущий рядом Деггер. — а если он и есть тот самый враг, меняющий облик?

— Но он есть в наших воспоминаниях о прошлом... до пропажи всех с Терры. — возразил Вил. — Вряд ли он — наш враг-перевертыш. Но то, что у него есть Сила — это уже интереснее, чем простая осведомленность о будущих событиях. В любом случае, он, похоже, считает, что некоторые знания о будущем могут помешать мне выполнить свою миссию. Мне так кажется.

— Мыссли — это не зсаписсанный тексст, — возразил Дрэлтон ранее сказанному Парреллом. — Их нельзся чщитать. Только передавать и восспринимать. Как радиоволны. — и снова обернулся к Грегсту. — Да, ессть такая вероятноссть. Порой на войне рядовой ссолдат, зснающщий сслишшком много, но не понимающщий вссего ему изсвесстного, можшет ссорвать возсможшноссть победы ссвоих ссобратьев и привессти их к полному поражшению. Такое не разс бывало в противосстоянии Федерацсыи и Империи. Ессли ему дейсствительно изсвесстно чщто-то, чщто нам ещще рано зснать, то он вссе делает правильно.

— То есть, он относится к нам как к рядовым марионеткам? — вновь возмутился Деггер.

— Вссе мы лишшь марионетки ссудьбы, — философски ответил Дрэлтон. — В предссказсаниях не было ничщего о том, чщто одновременно сс Вилом Грегсстом появитсся ещще кто-то сс Ссилой, от кого будет не меньшше зсависсеть ссудьба Империи и Федерацсыи, а зсначщит, ни Вил, ни мы ничщего изс изсвесстного вашшему другу зснать пока не должшны. Иногда незснание лучще зснания.

— При этом, он сам же утверждал, что невозможно заранее предсказать все...

— А вот и Дворецс, — прервал руггворец Вила.

Их взглядам открылась крупная, но неспособная вместить даже половину «Шворна», площадка перед трехэтажным, судя по разнице в его высоте со встреченными ранее, строением. Как только группа вышла из проулка, фонари по периметру площадки загорелись и осветили почти все вокруг тусклым желтовато-белым светом.

— Вил, — Дрэлтон остановился и повернулся лицом к терранцу. — ты должшен будешшь пройти в главный зсал, где обычщно ссобираютсся предсставители Ссовета Правления, в-одиночщку. Приссутсствие осстальных, — он повел рукой, указывая на членов экипажа «Шворна» и соплеменников Грегста. — только помешшает нам ссоссредоточщитьсся. Процсесс принудительной активацсыи чщьей-либо Ссилы требует оссобой концсентрацсыи.

— Как и говорил Джерк, — хмыкнув, прокомментировал Вил слова руггворца.

— Я пойду сс тобой внутрь, но мне нужшно ещще зсаглянуть кое-куда во Дворцсе перед начщалом ритуала. — добавил Дрэлтон и зашагал к парадному входу очень скромного правительственного Дворца, который внешней отделкой и архитектурой практически не отличался от остальных зданий колонии на Врахенусе.

Огромный полусферический вестибюль Дворца выглядел намного впечатляюще, чем все здание снаружи.

Вместо потолка — громадный купол с изображением местного ночного неба. С мириадами мельчайших, светящихся в темноте, звезд, собранных во множество незнакомых созвездий. С увеличенным псевдо-трехмерным изображением системы Эпоха Солнечных бурь и ее тускловатым солнцем, которое периодически то увеличивалось, то сжималось до прежних размеров.

— Оссновное оссвещщение! — отдал Дрэлтон приказ скрытому в недрах стен устройству.

Помещение залил яркий свет, который сначала чуть не ослепил руггвоца и терранца после прогулки в уличной полутьме, но глаза к нему привыкли довольно быстро. А космический пейзаж над головами Вила и Дрэлтона исчез.

Комната оказалась не настолько уж и полусферичекой вопреки иллюзии, созданной прежним освещением. Обычный горизонтальный потолок и прямые вертикальные стены, окрашенные в темно-синий цвет. Свет излучало множество встроенных в них тонких ламп-полосок. Стали видны пара ранее скрытых в темноте коридоров, что отходили в боковые крылья здания, а между ними, впереди, — широкая двустворчатая дверь, габаритами не меньше парадной.

— Тебе в главный зал. — напомнил Дрэлтон, указав на крупную дверь. — Я подойду через пару минут. — и направился в левое крыло здания.

Вилу не оставалось ничего другого, кроме как поспешить на встречу с сородичами Кан Доскера, громко цокая по гладкому темно-серому каменному полу металлическими подошвами ботинок летной формы.

Биение его сердца участилось в предвкушении обретения новых невероятных способностей, но внешне он старался не выдавать волнения, хотя никто его сейчас и не видел.

Еще не дойдя до дверей, Грегст несколько раз подряд проверил, удобно ли будет в случае опасности выхватывать рэйер из кобуры, закрепленной ранее на поясе. Оставить остальных снаружи он может и согласился из-за требований ритуала, но хотел быть готовым к любому развитию ситуации. Вил заранее включил режим потоковой стрельбы и настроил мощность чуть ниже средней. В очередной раз вернул оружие в кобуру, не закрепив его защелкой, и толкнул металлические створки двери, которые выглядели довольно массивными, но на поверку оказались очень легкими.

Двери тихо щелкнули и распахнулись, пропуская терранца в главный зал.

Встретивший Вила Грегста по ту сторону двери беспорядок обескураживал. А сопровождающие его гул и скрежет, что напоминали звуки автоматической циркулярной пилы, вгрызающейся в камень, проникали глубоко в голову, раздражали до невозможности и, казалось, стремились оглушить, но не добивались своей цели. Воздух был наполнен тошнотворной кислятиной с примесью каких-то химикатов.

Переломанные черные массивные деревянные стулья с буквально оторванными от них высокими спинками были разбросаны по всему залу. В самом центре помещения кучей лежали обломки огромного и еще более массивного деревянного стола с обугленными кромками, прежнюю форму которого уже невозможно было угадать. На том самом месте, где стол раньше стоял, теперь кружился чернильный вихрь высотой под два метра. Он вращался с огромной скоростью и разрушал молекулярное и атомное строение каменного пола под собой, прорезал на его поверхности тонкие черные концентрические окружности и спирали.

Высокая темная человеческая фигура в центре вихря с каждой долей секунды расплывалась все сильнее, превращаясь в огромную кляксу, которая протягивала свои щупальца во все стороны и затмевала свет немногих, до сих пор уцелевших ламп в периферийной части зала.

Тела пары десятков руггворцев, одетых почти так же, как Дрэлтон, лежали на полу, либо сидели, опираясь спиной о стены. Темные, грязно-зеленого оттенка, маслянистые лужи растеклись рядом с телами и под ними. Разрывы в одежде руггворцев, от которых вниз спускались мокрые, поблескивающие полосы того же цвета, весьма красноречиво проясняли происхождение зеленой жидкости.

Вил на автомате сделал еще несколько шагов вперед, прежде чем осознал, что здесь произошло буквально минуты назад. Рука сама потянулась к рэйеру, но ноги отказались слушаться и отступать. Он застыл на месте, а мысли в его голове лихорадочно скакали.

Знал ли Джерк заранее о том, что это произойдет? Перед глазами вновь проплыло мрачно-грустное лицо Ренниджер, когда она получила от Орлэйн какое-то послание в рукодельном конверте из тетрадного листа. Вспомнились слова Дрэлтона о способном менять свою внешность общем враге Диаворла и Ргода.

Казалось, время застыло, а продирающийся сквозь эту темпоральную густоту черный вихрь посреди зала продолжал расширяться, постепенно бледнел, размазывался, растворялся в окружающем пространстве, а гул и скрежет, им производимые, так же медленно заглушались тишиной.

Когда сквозь одежду убитых начали подобно галогеновым лампам в виде кровеносных сосудов просвечивать ярко-красные метастазы, что протянулись во все стороны от ран, все прежние мысли сразу сменились страхом. Тем самым древним страхом, что охватил Вила тогда, на Терре, когда он осознал, что события его книги начали воплощаться в реальность.

Судьба оказалась еще более жестокой, чем он ожидал. Похоже, она лишила его возможности хотя бы подготовиться ко встрече с главным Врагом. С тем, что должно было принести ему смерть. Она свела их раньше, чем Вил ожидал, не позволяя даже обрести Силу, — единственное, что могло дать шанс на победу... или хотя бы на выживание.

В какой-то момент Грегст осознал, что рука его застыла на полпути к рукоятке рэйера, а сам он уже не может сделать ни шага, будто кто-то контролирует его тело, удерживает на месте подобно манекену.

Страх был причиной этого или внешнее воздействие, определить Грегсту в тот момент было сложно. Даже открыть рот и крикнуть — позвать на помощь — он не смог. Мог только молча наблюдать за вихрем, который все быстрее растворялся, уже принял темно-серые оттенки и продолжал светлеть. За вихрем, который поглощался выползающей изнутри него все еще чернильно-черной кляксой. И за красными светящимися червями, что прорастали под кожей руггворцев, заполняли их кровеносные сосуды и создавали новые.

И как на зло, ни одного окна наружу не было в стенах главного зала Дворца. Никто из его друзей не увидит и не услышит, как он умрет. И Дрэлтон ничем не поможет. Когда придет сюда, наверняка станет таким же, как и его недавно убитые сородичи. Таким же рабом и марионеткой, какими Враг делает каждого, чье сознание и Силу поглощает.

Момент, когда они очнутся, был близок. Красная сеть сосудов в телах руггворцев пробралась уже внутрь их голов. Клякса посреди помещения резко сжалась в микроскопическую невидимую точку и утянула внутрь себя уже почти растворившийся в пространстве вихрь. Оглушающая тишина заполнила все вокруг, но почти сразу была разорвана бешено стучащим в груди Вила сердцем.

Первый мертвый руггворец, который сидел лицом к терранцу, опираясь о стену, открыл глаза, и те вспыхнули алым еще ярче, чем ветвящиеся кровавые черви, затемненные слоями плоти, кожи, тонкой чешуи и одежды, которая, казалось бы, должна быть непрозрачной.

Новый звук возник почти незаметно, пока первый оживший медленно поднимался на ноги. Звон, который становился все громче и громче. И постепенно дополнялся гулом, более низким, чем тот, что производил ранее покидавший зал в вихре незнакомец. Ладони Вила сами потянулись к ушам, чтобы перекрыть внешним звукам путь внутрь. Еще несколько трупов, светящихся изнутри ярко-красными сетями сосудов, зашевелились, пытаясь подняться.

Гул и звон слились в один общий звук. Ладони закрыли уши, но он не становился тише. Громкость, наоборот, продолжала расти. Подобно прогрызающемуся в недра дерева стальному сверлу он продолжал углубляться внутрь сознания Грегста.

— Тебя обманули, Вил Грегст с Терры! — голос раздался прямо внутри головы подобно шёпоту, громкость которого усилили многократно.

Ноги неожиданно подогнулись, вынуждая опуститься на пол. Резкая боль пронзила колени, но Вил ничего не мог с этим поделать. Упасть на бок ему не позволяли. Что-то мешало это сделать. Даже думать о таком было почти невозможно. Любая попытка мыслить только усиливала звуки в голове и причиняла еще больше неудобств.

— Диаворл и Ргод подменили каменные таблички с предсказаниями. Ни один из них не планирует объединение миров Федерации и Империи. Им нужны лишь войны, держащие эти миры в подчинении. И каждый из них собирается использовать тебя в своих целях. Ты для них лишь инструмент на пути к сохранению власти. Когда каждый из них получит то, что им требуется, они от тебя просто избавятся. А твою Силу поделят между собой. Единственным способом объединить миры Федерации и Империи могло бы стать только уничтожение Диаворла и Ргода. Их обоих. Именно об этом изначально гласило пророчество Великого Предсказателя. — ровный, безэмоциональный, кричащий шепот продолжал вгрызаться в самые недра сознания, не позволяя игнорировать себя. — Но у меня совершенно другие планы, нежели у этих мелочных царьков… И небольшой вопрос. Кто такой Джерк Сардон? Что ему известно о происходящем? — голос прервался на несколько секунд и продолжил свою речь, в то время как уже почти все мертвые руггворцы поднялись на ноги и уставились на Вила новыми кроваво-красными, светящимися глазами. — Жаль, что ты не знаешь ответов. Мне бы это знание при...

— К две-е-еря-а-а-ам! — тихий крик, что больше походил на попытку охрипшего что-то сказать, где-то на самой границе слышимости с трудом пробивался сквозь разрывающие сознание гул и речь неизвестного, поведавшего Грегсту о планах Ргода и Диаворла. — К сте-е-ене-е-е-е-е! Бы-ы-ы-ыстро-о-о-о-о! — громкость крика в голове резко усилилась, и голос его стал узнаваем.

— Это Джерк Сардон? — догадался владелец первого голоса по мысли, что мелькнула в самой глубине сознания Вила за секунду до того, как затрещал потолок над головой.

Грегст и руггворцы, которые стали вражескими марионетками, одновременно взглянули вверх, где по темно-серому монолиту потолочного пеноблока уже пробежали паутиной первые мелкие трещины, которые разрушали по дороге каждую из немногих уцелевших и находящихся на их пути, ламп-полосок и быстро погружали зал во тьму. А в следующее мгновение гул в голове дополнился резкой волной боли, которая распространилась по всему телу.

— Б-о-о-оль не насто-я-а-а-аща-а-а-ая-а-а-а-а! Ползи-и-и-и к две-е-е-ря-а-а-а-ам! Бори-и-и-и-и... — голос Джерка в голове ненадолго стал еще громче, но резко прервался одновременно с возникновением новой боли внутри черепа, схожей с ощущением при получении удара по затылку небольшим булыжником.

Солоноватый с металлическим привкус во рту сигнализировал о прикушенной щеке, губе или языке. Что именно пострадало, определить было невозможно из-за очередной волны боли, заполняющей сразу всю нервную систему. Оцепенение наконец отпустило, позволив Вилу упасть на бок. Крупная капля жидкости вытекла из правой ноздри, вынуждая вытереть ее рукавом полетной формы. Но за ней сразу же возникла вторая. Скатилась прямо в открытый рот и доказала обновившимся солоновато-металлическим привкусом, что из носа идет кровь.

Взгляд терранца на мгновение остановился на светящихся посреди зала глазах оживленных руггворцев, и новая порция телепатически созданной боли пронзила нервную систему Грегста. Мириады белых сверкающих точек подобно звездам в ночном небе вспыхнули на фоне темноты. Глаза руггворцев приковали к себе взгляд Вила, начали расплываться и расти, стремились заполнить все пространство вокруг. Треск сверху усилился, но перевести взгляд на потолок больше не получалось.

— К две-е-ери-и-и-и! — снова в глубине сознания где-то на границе слышимости возник голос Джерка. — Ползи-и-и-и-и...

Новый псевдоудар булыжником по затылку прервал телепатическое послание. Попытка встать на ноги оказалась безуспешной. Ноги отказывались слушаться. Пришлось из последних сил отталкиваться руками, буквально протискиваясь сквозь густые волны периодически прокатывающей по всей нервной системе боли.

Очередные капли крови катились уже из обеих ноздрей. Что-то текло по щекам из уголков глаз. Слезы или тоже кровь? Вил даже не пытался определить, что именно.

Джерк приказал ползти к дверям. Только это сейчас было важным. Только это имело значение, если Грегст собирается выжить.

Дверь находилась где-то сзади. Туда он и полз спиной вперед, на мгновение приостанавливаясь каждый раз, когда накатывала очередная волна телепатически созданной боли.

Светло-розовая по причине заволакивающей все перед глазами кровавой пелены сеть трещин возникла в полу внезапно. Только благодаря периферийному зрению Вил мог видеть причину этого явления, так как чужая воля не позволяла двигать головой и менять направление взгляда. Яркий свет, который казался розовым на кровавом фоне окружающего пространства, струился сквозь трещины меж обломков потолка, по неизвестным причинам до сих пор не обвалившегося вниз. Нити розовой паутины в потолке становились все толще, а их дальние тонкие концы, что все еще сохраняли прежнюю черноту, продолжали расти, ветвились уже по верхней части стен.

Треска Вил не слышал. Весь слух поглотил монотонный, всё заглушающий шум. Ощущение мокроты в ушах возвестило о новых местах, откуда пошла кровь. Что-то толкнуло Грегста в спину одновременно с исчезновением потолка.

Прежде чем свалиться на бок уже без сил, Вил успел увидеть, как потолок над до сих пор стоящими на месте ожившими трупами руггворцев разлетелся на куски, которые взмывали куда-то вверх конусоидальной двойной спиралью.

Больше Грегст уже не видел ничего, так как очередная волна телепатического удара накрыла его бесконечной успокаивающей темнотой.

Вил с Дрэлтоном только минуту назад скрылись в недрах Дворца Совета Правления, а Ренниджер уже вела себя беспокойно: постоянно оглядывалась по сторонам и зачем-то рылась в сумочке, по известным только ей причинам взятой с собой на Врахенус.

Каршона в какой-то момент тоже охватило нехорошее предчувствие: то ли температура воздуха вокруг изменилась, то ли еще что. Точно определить он не мог, но чувствовал, что что-то не так. Главное, чтобы с Тером ничего не случилось. Прикинув, сколько времени потребовалось бы, чтобы дойти от места посадки «Шворна» до космодрома, кейраниец понял, что брат, скорее всего, уже спешит обратно.

— Вот же, тварь! — выругалась Ренниджер, привлекая к себе внимание окружающих. — Чего же он сразу-то не сказал?

— Что случилось? — обеспокоенно спросил Каршон, подойдя к ней поближе, как и большинство терранцев.

Тэрон держала в руках развернутый лист, разлинованный в клетку, и читала нанесенный на него терранским письменным прибором текст.

— Джерк! — ответила Ренниджер. — Он знал, что встреча с руггворцами закончится для Вила очень плохо. И не предупредил о том, что именно с ним случиться. О том, что Вил может погибнуть! Заставил Орлэйн передать мне записку, в которой указал, что следует делать после. Нужно срочно вытаскивать Вила оттуда!

— Что с ним должно случиться? — Деггер вырвал записку из рук Ренниджер, и быстро пробежался взглядом по тексту.

Мнение Паррелла о прочитанном Каршон пропустил мимо ушей, так как получил по голосовому коммуникатору, закрепленному на внутренней стороне воротника летной формы, экстренное сообщение от оставшегося на «Шворне» Орлонка.

— У нас небольшие проблемы. Точнее, наоборот, очень даже большие. — сообщил второй пилот взволнованным голосом. — Датчики солнечной активности, расположенные на другой стороне планеты, передают данные о том, что солнце растет в этом году намного быстрее, чем когда-либо ранее за последние несколько сотен лет наблюдений. Судя по ним, завтра к полудню протуберанцы достигнут поверхности Врахенуса, чего не бывало в Эпохе Солнечных бурь довольно давно. Поэтому вам лучше поторопиться. Очень сильно поторопиться!.. Как там Вил? Уже закончил свое общение с руггворцами?

— Готовь «Шворн» ко взлету и рассчитай курс на Кейранию! Такой, чтобы в подпространство мы смогли нырнуть как можно раньше! — приказал Каршон и, проигнорировав последние два вопроса, сразу обратился к присутствующим. — Мы должны покинуть Врахенус до утра! А лучше — в течение часа-двух. Завтра днем на поверхности не сможет выжить никто. Сдорф, останься снаружи. Придет Тер — скажи ему, чтобы бежал к «Шворну» и забирался на борт. Пусть не тратит время на сбор багажа. На это у нас нет времени. А мы пока идем за Вилом. За мной! — он на всякий случай выхватил из кобуры на поясе рэйер и на автомате переключил его в режим короткоимпульсной высокочастотной стрельбы. Что бы ни говорили руггворцы о своих мирных намерениях, а после новости о том, что для Вила Грегста встреча с ними должна плохо закончиться, стоило быть готовым ко всему.

Каршон уже собирался дернуть на себя ручку одной из примитивных дверей парадного входа, когда нечто огромное и равномерно-черное резко промелькнуло в небе над головой, загораживая звезды, и заставило его замереть. Огромное, не отражающее свет, то ли существо, то ли машина, мелкие детали которой трудно было разглядеть в ночи даже при активированных у входа в здание фонарях, зависло прямо над Дворцом. Внешняя форма объекта напомнила Каршону жесткокрылых насекомых, обитающих в лесах Кейрании. Только те были маленькими и громко жужжали в полете. А этот пронесся ко Дворцу почти беззвучно и вызвал под собой лишь слабую, почти не осязаемую, воздушную волну. И размерами этот исполинский жук был примерно в половину «Шворна».

— Не тормозим! — поторопил всех Деггер, распахнул дверь и скрылся внутри здания.

Каршон последовал сразу за Парреллом. И вынужден был прикрыть рукой привыкшие к уличной полутьме глаза, резко атакованные ярким освещением просторного вестибюля. Деггер остановился посреди помещения и осматривался кругом, явно не зная, куда идти дальше.

— Прямо! — выкрикнул Каршон, указывая следующим за ним на двустворчатую дверь, как раз в тот момент, когда из коридора слева в панике выбежал Дрэлтон.

— Стоять! — приказ Деггера сопроводил наведение излучателей пяти рэйеров на руггворца.

— Вил не должшен погибнуть! — выкрикнул Дрэлтон, не сбавляя скорости бега и поворачивая к дверям в главный зал.

Каршон раньше не видел испуганных и паникующих руггворцев, но внешний вид, включающий в себя, кроме прочего, стоящие дыбом перья на голове, и интонация Кан Доскера почему-то вызвали у него именно такие ассоциации. Руггворец, похоже, очень сильно чего-то испугался. Чего-то, что было значительно страшнее пяти рэйеров, направленных на него излучателями и готовых проделать в его теле новые дыры, либо разрезать его более расточительной потоковой стрельбой на несколько частей.

Всем оставалось лишь молча поспешить за руггворцем, продолжая держать оружие наготове. И вместе с ним остановиться прямо перед дверьми. Так как начавший было толкать створки Дрэлтон заглянул через узкую щель внутрь зала и снова резко дернул их за ручки на себя.

— Вам туда лучше не входить! — выпалил он, обернувшись, когда замковый механизм с щелчком закрепил створки в исходном положении. — У васс нет Ссилы. Вы и Вила не сспассете, и ссами погибнете. Жшдите зсдессь! — он зачем-то ударил себя одним из кулаков в грудь и снова повернулся к двери. Одновременно с этим от дверного проема по потолку вестибюля с характерным звуком пробежала трещина, сразу раскинувшая в стороны множество тончайших ветвей-отростков. Несколько ламп-полосок, которым не повезло оказаться на их пути, почти беззвучно погасли, став матово-черными.

Верхние руки руггворца вновь толкнули створки двери. Но только одна из них распахнулась достаточно сильно, чтобы пропустить внутрь Дрэлтона. Вторая на что-то натолкнулась и почти не сдвинулась с места.

Свет, что хлынул из главного зала, чуть всех не ослепил, заставил их отвернуться. Даже по сравнению с освещением вестибюля он оказался слишком ярким. Лишь руггворец не стал отворачиваться, так как из-за воротника его жилета выдвинулась темная тонкая гибкая пленка, которая в мгновение ока покрыла всю голову Дрэлтона, повторяя форму ее поверхности и прижимая перья к чешуе.

Прежде чем автоматический механизм закрыл за Кан Доскером дверь, потянув ее обратно, Каршон рискнул еще раз взглянуть в ту сторону. Неестественный свет в главном зале на мгновение потух и позволил мельком разглядеть находящиеся в глубине помещения, прямо напротив входа, темные фигуры. Их пронизывали ярко-алые светящиеся и ветвящиеся линии, подобные трещинам, что буквально только что возникли в потолке над головой капитана «Шворна». Направленный поток пламени хлынул сверху на существ в самый последний момент. Створки двери вернулись в исходное состояние, не позволяя увидеть того, что случилось дальше. Заодно заглушили и гул, что сопровождал появление огненного столба.

Отлично поработали строители Дворца со звукоизоляцией, что оказалось скорее отрицательной его характеристикой в данной ситуации. В одной части здания могло что-нибудь взорваться или мог с грохотом обвалиться потолок, а в другой в это время никто бы ничего не услышал.

— Все на выход! — приказал Каршон. — Я помогу Дрэлтону, а вы поспешите к «Шворну». Сдорф и Гроссер вас проводят.

Почти все терранцы добровольно последовали за подчиненными Каршона. Ренниджер хотела остаться, но Кэртшин схватила ее за руку и потянула за собой. Только Деггер остался с Каршоном.

От центральной трещины на потолке уже протянулись новые ответвления. Но руггворца долго ждать не пришлось. По ощущениям Каршона прошло несколько минут. Но он готов был поклясться в обманчивости собственного восприятия. Время в подобных ситуациях всегда течет быстрее, чем кажется.

Капитан «Шворна» уже сделал шаг к двусторонней двустворчатой двери, намереваясь помочь Дрэлтону со спасением терранца, когда ее створки распахнулись от толчка плечом Кан Доскера.

Бессознательно тело Вила Грегста ящер нес, закинув на спину и придерживая сразу тремя руками. Группа светящихся существ в центре зала больше не была видна. И никакого гула тоже не было. Но пламенный столб не исчез. Наоборот, он расширялся, стремясь дотянуться ближайшим краем до двери. Слишком неестественно это выглядело на фоне оглушающей тишины, что изредка нарушалась лишь звуками распространяющихся по стенам и потолку вестибюля трещин.

— Не помогайте мне! — чуть приглушенный голос руггворца раздался прямо в голове Каршона. — Наружу, пока Дворец не развалился!

Несмотря на ношу, Дрэлтон бежал к выходу быстрее кейранийца и терранца. Уже снаружи, когда Кан Доскер остановился на передышку, Каршон заметил капли желтоватой жидкости, стекающие по его лицу из глаз.

— Они мертвы, — в растерянности сказал руггворец. — Они вссе мертвы. Насс и так осставалоссь мало... Не зснаю, чщто это было, но такой Ссилы я ещще не всстречщал. Вил Грегсст вроде жшив. Но ему нужшно лечщение. Оно чщуть не убило его. Оно пыталоссь подчщинить меня. Ему почщти удалоссь. Ессли бы не тот корабль, к которому повел Тер Джшерка Ссардона, Вил мог погибнуть... и я тожше. Мне жшаль, чщто так получщилоссь сс Вилом Грегсстом.

— Корабль, похожий на огромного жука? — переспросил Нод Ронк, указывая на огромное, почти беззвучно испускающее вниз поток раскаленной плазмы, темное пятно в небе над Дворцом. — Полностью черный и летающий почти беззвучно? Он прилетел, когда мы заходили во Дворец и завис, похоже, как раз над главным залом.

— Похожший на нассекомое, — кивнул Дрэлтон и вытер свободной рукой слезу.

В следующее мгновение огненный столб, что позволял разглядеть очертания корабля, потух, огромный черный жук резко устремился вверх и в одно мгновение пропал из поля зрения наблюдающих.

— Он сжшег моих друзсей, родсственников, зсахвачщенных волей этого ссущщесства. — продолжил Дрэлтон. — Но они ужше были мертвы. Оно контролировало их мертвые тела. По вссему главному зсалу их кровь.

— И это не единственная наша проблема, — напомнил Каршон. — Днем протуберанцы доберутся до поверхности Врахенуса. Нужно покинуть планету... и Эпоху Солнечных бурь как можно быстрее.

Коммуникатор, закрепленный изнутри воротника летной формы капитана, подал сигнал о входящем канале связи.

— Слушаю тебя, Орлонк.

— Тер уже на борту. Корабль готов ко взлету. Ждем вас. Поспешите.

— Уже идем. — ответил Каршон и зашагал в нужном направлении. Остальные последовали за ним. А Дрэлтон, несущий бессознательного Вила Грегста, обогнал капитана и шел впереди.

Сначала лишь тонкие, почти невидимые, светящиеся спиральные линии, что находились в постоянном движении то ли вниз, то ли вверх, окружали его в полной темноте. Затем, расширяясь, они превратились в полосы, постепенно выравнивали угол наклона, пока не стали горизонтальными. Твердая поверхность внизу появлялась так же постепенно. И когда окружающая чернильная пелена разлетелась в стороны, растворяясь в пространстве, Галлард Кулн-Таброс чуть не свалился в пропасть.

Под правой ногой оказалась пустота.

Выругавшись мысленно и вслух на родном нарас-каносском, он завалился на левый бок, чтобы остаться на той огромной плоской каменной площадке, на которую переместился с Врахенуса.

Вот так, готовишься заранее, настраиваешься с помощью Силы на место, куда планировал перенестись, а природные флуктуации чуть сбивают настройки и могут забросить тебя туда, куда ты и не планировал попасть. Небольшая ошибка, и — смерть. Если, конечно, ты обычный смертный. Для нарас-каносца все было бы намного хуже: долгие мучения и страдания от боли, пока Сила будет медленно восстанавливать тело. Мучения, по сравнению с которыми смерть показалась бы наивысшей степенью милосердия. Мучения, которые народ Нарас-каноса даже увековечил в одной из древних поучительных историй, которые родители рассказывали детям. Историй, что предостерегали от неосторожности с использованием Силы. Пусть дети на Нарас-каносе больше не рождались и вряд ли когда-нибудь еще будут рождаться, но все поучения до сих пор хранились на стенах развалин дворцов самых немыслимых форм и самой разнообразной архитектуры, которые когда-то украшали планету. Дворцов, которые когда-то стремились не оставить места изначальной природе планеты.

«Красивая посадка!» — не меняя своего обычного безэмоционального выражения лица, — мысленно засмеялась Наал, которая стояла на другом краю огромного каменного, искусственно созданного диска, что венчал один из самых высоких горных пиков Нарас-Каноса. — «Как все прошло? Почему-то не удалось понаблюдать. Странные флуктуации энергии возникли в той части Галактики Креота после того, как начался твой перенос на Врахенус.»

«Местная звезда почему-то взбесилась примерно в то время, когда должен был появиться Вил Грегст. Наращивание активности превысило стандартные ее показатели для солнца Эпохи Солнечных бурь,» — игнорируя насмешку, Галлард поднялся на ноги и почти незаметно провел рукой по балахону на правом боку, чтобы удостовериться в том, что ранее закрепленный на поясе Кинжал все еще на месте. — «Оно и на мой перенос повлияло. Настраивался почти на центр площадки, а оказался чуть ли не в пропасти.»

«Ну а с Вилом Грегстом-то что?» — снова мысленно посмеялась Наал над тем, что Кулн-Табросу казалось совершенно не смешным.

«Все идет по плану. Руггворцы помогли ему активировать Силу, и я их уничтожил, чтобы не могли нам помешать. На привязку к физическому телу тоже настроился, чтобы было проще следить за его перемещениями. Физическое тело Вила Грегста останется ослабленным, пока сознание будет подстраиваться под активированную Силу. Обрабатывать его можно начинать уже прямо сейчас. Или чуть подождем, когда сознание станет более пластичным? Так же, как мы уже делали раньше.»

«Отлично. Тогда немного подождем, чтобы было меньше помех.» — Наал Кап-Турхос отвернулась к краю каменной площадки и возобновила свое излюбленное занятие: бесконечное разглядывание изуродованной поверхности родной планеты, на которой после вытягивания всей изначальной внутренней Силы и уничтожения почти всего, созданного нарас-каносцами, давно уже не было ничего живого. Лишь ветхие развалины да потрескавшиеся каменные пустыни.

Галлард никогда не разделял ее любовь к разрушению и безжизненной пустоте. Была бы его воля, он бы уничтожил ее еще тогда, когда чудом выжил, брошенный ею на произвол судьбы и общего Врага всех нарас-каносцев. Но остался еще один — последний их сородич-Создатель. Как только с ним будет покончено, Галлард наконец обретет обещанную свободу.

И тогда больше ничто не помешает ему разобраться с той мерзостью, которую он разглядел в Наал слишком поздно.

Часть 2. Кейранийский инцидент. Глава 1

«Диаворл и Ргод должны умереть! Только так ты спасешь Империю и Федерацию и объединишь их! Диаворл и... Только так... Ргод должны... ты спасешь... умереть!.. Империю и Федерацию... иначе они... и объединишь их... уничтожат тебя... Диаворл и... используют в своих... Ргод должны... целях... умереть!..» — слова, бесконечно повторяемые эхом, протекали сквозь сознание Вила словно ручей, что бежит по склону горы и многие века полирует камни.

От них невозможно было избавиться. От них невозможно было спрятаться. Им невозможно было сопротивляться. Они текли бесконечно, смешивались и разделялись сразу на несколько потоков, что звучали одновременно. Они становились его собственными мыслями, его собственными мотивами, его собственными решениями.

И два бездонных черных ока существа, взгляд которого проникал в самые глубины сознания. Ни одной эмоции на его... или ее?.. лице. Свинцово-серая кожа, что обтягивала вытянутый череп, который отдаленно напоминал человеческий, казалась искусственной под едва протискивающимся между грязно-сиреневыми облаками бледным светом висящего над небосводом крохотного солнца, которое, как и они, застыло навечно на одном месте. Широкий тонкогубый рот существа не открывался, но Вил Грегст был точно уверен, что это хозяин... или хозяйка голоса, который он вынужден слушать уже целую вечность.

Иногда речь в голове прерывалась, и тогда ненадолго наступали полная темнота и тишина, что даровали ему временный покой. Но вскоре они вновь сменялись бесконечными потоками одних и тех же фраз, которые беспрепятственно протекали сквозь сознание Вила и полировали его так, как им было нужно.

Каждый период, когда в сознании звучал ранее чуждый, а теперь уже единственный известный ему голос, казался Вилу вечностью. Со временем он стал разделять бесконечность на отдельные вечности, считать количество этих вечностей, разделяемых мгновениями тишины и покоя. Но иногда, очень редко, вместо спокойной тьмы перед глазами возникало видение. Воспоминание из чужой жизни. Воспоминание о чьей-то смерти?

И тогда Вил в очередной раз сбивался со счета...

Он лежал на холодном каменном полу в полутемном помещении с однообразными гладкими серыми каменными стенами и потолком. Два таких же создания, как то, что являлось ему постоянно и превращало свои мысли в его мысли, возвышались над ним в полный рост. Казалось, даже, что одно из них и является тем самым существом, чей голос был единственным, что он слышал всю последнюю вечность.

Вил не мог двигаться. Словно все силы покинули его тело. Не смещаясь в пространстве, существа тянули к нему длинные тонкие свинцово-серые шестипалые руки с короткими широкими коготками, которые отдаленно напоминали человеческие ногти. Взгляд его тонул в безднах их черных глаз. А от тела Вила к рукам существ поднимался переливающийся всеми возможными цветами дымок. И растворялся у самых кончиков их пальцев.

Вилу хотелось утонуть в разноцветном дымке, но бездны глаз не позволяли оторвать от себя взгляд. Они наступали, втягивали в себя и поглощали его сознание, вновь погружая в бесконечную темноту, которая обещала вскоре смениться новым потоком слов и фраз...

Ослепляющий свет и потоки оглушающих звуков ворвались в его мир внезапно и безжалостно. Разорвав тишину и темноту, они причинили Вилу боль, но ничего поделать с этим он не мог. Физическое тело его не слушалось. Вил не мог говорить. Не мог даже моргнуть. Он мог только лежать на спине и смотреть в медленно темнеющий, приобретая более четкие формы, волнистый потолок, покрытый крупными чешуйками, которые радужно переливались при дневном свете.

Пока над ним не появилось ее лицо. Со слезами радости на глазах и чуть приоткрытым от удивления ртом.

Ренниджер изменилась. Стала чуть старше. Волосы больше не были собраны в хвостик на затылке. Они стали длиннее, чем он помнил, и теперь свисали вниз, почти доставая до Грегста.

«Джерк был прав! Он жив!» — шепот голоса Ренниджер, что раздался прямо в сознании Вила, был самым прекрасным, что он слышал за всю последнюю вечность.

Ответить Вил не мог, — мог только ждать, что будет дальше. Она ненадолго пропала из его поля зрения, затем вернулась и нагнулась поближе к лицу Грегста.

— Ты должен еще чуть-чуть отдохнуть, Вил. — сказала Ренниджер вслух. И музыка ее голоса показалась Вилу еще более прекрасной, чем шепот мыслей в сознании. — Это поможет тебе восстановить силы и контроль над телом, — она прикоснулась губами ко лбу Вила, и в этот момент что-то постороннее вонзилось в его шею справа. Вил не ощутил ни ее прикосновения, ни боли. Только мороз и жар, что начали распространяться от шеи по всему телу, периодически сменяя друг-друга. А затем его сознание вновь накрыла вечная и спокойная темнота.

«Глупцы. Снова его усыпили. И облегчили нам все дело», — мысленно прокомментировал Галлард воспринятые от Вила Грегста ощущения.

Целый кейранийский год он ожидал этого момента. Всего десяток нарас-каносских дней, в которые ничего интересного не происходило.

«Значит, пора нам начинать.» — Наал уже удобно села, скрестив ноги и облокачиваясь спиной о широкий цилиндрический, высотой в полметра, столбик в центре круглой каменной площадки. Она опустила ладони на ноги, закрыла глаза и сосредоточилась на подключении к сознанию и физическому телу Вила Грегста через Галларда.

Очередной облет Терры оказался бесплодным. За полторы стандартные недели удалось просканировать почти всю поверхность планеты, но фрагмента города, в котором был около года назад обнаружен Вил Грегст с его соплеменниками, вновь найти так и не удалось.

Фрагмент города успел бесследно пропасть, пока «Шворн» вез группу терранцев сначала на Врахенус, затем поспешно убегал от растущего солнца Эпохи солнечных бурь, летел к Кейрании, и уже без пассажиров и прежнего капитана возвращался обратно с несколькими продолжительными остановками по пути.

— Все еще никаких следов, — доложил Сдорф, который временно выполнял обязанности второго пилота. — Не мог же он просто исчезнуть.

— Есть небольшая странность в поведении местной звезды, — доложил Джофронг из резервной рубки. — учитывая то, какая волна повышения активности звезд хлынула по окружающим системам за последний год.

— Какая именно странность? — Орлонк, который временно заменял капитана, пока Каршон отдыхал на родной планете, ненадолго отвлекся от предоставленных ему вторым пилотом результатов сканирования поверхности Терры.

— Солнечная активность в этой системе в норме.

— Намекаешь на точечный эпицентр бури космических масштабов? — догадался капитан.

— Более того, — продолжил Джофронг. — судя по данным, собранным нами в планетарных и спутниковых обсерваториях до возвращения сюда, эпицентр и правда может находиться именно здесь. Звезда Эпохи Солнечных бурь, несмотря на расстояние от Терры, просто оказалась более чувствительной к тому, что произошло, и отреагировала слишком рано, резко и бурно.

— Если тебе удалось это вычислить и понять, вскоре можно ожидать наплыв сюда туристов и исследователей со всех миров Федерации и Империи. — сделал вывод Орлонк. — Нам стоит поспешить с определением причин этой бури, если хотим сделать открытие первыми.

— Но, ведь, ни одна обсерватория соседних миров не зафиксировала каких-либо аномальных всплесков известных нам типов излучений со стороны этой системы. — напомнил Гроссер из резервной рубки по интеркому корабля.

— Не совсем так, — возразил ему Сдорф. — Я изучил данные от предоставленных Дрэлтоном Кан Доскером источников из миров Империи. Те, что не связаны с работой обсерваторий. Примерно в то время, когда мы ныряли в подпространство, покидая Эпоху Солнечных бурь год назад, прошедшую волну ощутил каждый, кто обладает Силой, но не находился в тот момент в подпространстве на космическом транспорте. — он сделал небольшую паузу. — И еще одна подобная волна прошла раньше. Примерно за стандартные сутки до того, как мы впервые сюда прибыли за Вилом Грегстом.

— Волны Силы? Всплески Силы? Какое название больше подойдет? — предложил свои варианты Джофронг.

— Если их ощутили обладающие Силой — это еще не значит, что здесь замешана Сила. — возразил Орлонк. — Пока не узнаем больше, будем использовать в архивах данных второй вариант. Он звучит более кор...

Системы корабля прервали речь капитана раздражающим дребезжанием.

— Сразу два сигнала аварийных маяков! — оперативно доложил Сдорф. — Не с Терры. С соседней планеты, что чуть дальше от звезды. Один соответствует устаревшим стандартам спецслужб Федерации. Второй мы бы не смогли принять, если бы не Дрэлтон.

— Имперский? — догадался Орлонк.

— Судя по частотам и форме шифрования данных, соответствует имперской разведке времен до распада самой Империи.

— Это уже интересно, — с азартом улыбнулся капитан. — Если они такие старые, то почему сработали только сейчас? Давайте-ка проверим источники сигналов. Сдорф, уводи «Шворн» с орбиты вокруг Терры. Веди нас к соседней планете.

Целый год Вил пролежал в коме. Почти никакой активности мозга. Практически никакой активности во всем физическом теле. Этого не могли изменить даже попытки поддержать жизнь искусственно. Но его физическое тело и разрушаться не начинало. Как будто зависло в состоянии между жизнью и смертью. В состоянии, подобном стазису. Кейранийские лекари после многочисленных осмотров тела терранца даже с применением новейшей медицинской техники утверждали, что Вил физически уже мертв, и его не спасти. Дрэлтон, с одной стороны, возражал и говорил, что подобное состояние соответствует периоду трансформации сознания и физического тела после активации Силы, с другой же, считал странным слишком долгое нахождение Грегста в коме. Кан Доскер, сам обладая Силой, чувствовал слабое присутствие сознания Вила, которое не могла засечь никакая техника и электроника. Но, по его словам, у руггворцев, шаррорцев и представителей других видов период адаптации к Силе, как Дрэлтон его назвал, обычно длится в среднем всего семь-восемь стандартных суток.

Еще больше все запутывали инструкции, что оставил Джерк в записке, переданной Ренниджер через Орлэйн.

Рецепты нескольких препаратов, которые требовалось вводить в тело Вила самыми разными способами. Слишком редкие ингредиенты, экспресс-доставка которых на Кейранию из других миров стоила бы очень дорого, если бы не связи Каршона и Дрэлтона. Целая серия разнообразных этапов обработки ингредиентов и полученных из них препаратов с помощью Силы.

Руггворцу пришлось хорошенько попотеть. Следуя инструкциям Джерка, ящер довольно быстро растрачивал собственную внутреннюю энергию, после чего требовались долгие периоды отдыха для ее восстановления. Видимо Кан Доскер никак не мог признать того, что все было напрасным. Все годы, проведенные им на Врахенусе в ожидании появления Вила. Жертва его соплеменников, принесенная уже после прилета Грегста на «Шворне». Потому он, похоже, и стремился завершить то, что когда-то пообещал сделать.

Ренниджер почти все свободное время проводила рядом с Вилом, ожидая того момента, когда он наконец очнется. Со дня отлета с Терры он был единственным, рядом с кем ей становилось спокойнее после того, что случилось с их родной планетой. Единственным, рядом с кем она могла хоть чему-то радоваться.

Пока все не пошло наперекосяк на Врахенусе.

Большинство терранцев вот уже почти год наслаждались природными красотами Кейрании. Кто-то даже успел слетать в соседние звездные системы. А Ренниджер почти не покидала дома, которым для нее стал один из жилых корпусов местной лечебницы, где и было размещено тело Вила. Даже если бы Сардон не посоветовал ей в записке получше присматривать за Грегстом, пока тот не очнется, Тэрон все равно не поступила бы иначе.

Близилось время, когда, по информации от Джерка, Вил должен будет очнуться. Терранцы стали вновь собираться вместе.

Ренниджер сидела рядом с его койкой и, глядя куда-то сквозь серую матовую стену, в очередной раз вспоминала прошлогодние события. От самого пробуждения дома, посреди мира, из которого исчезло почти все живое, до того момента, когда развернула импровизированный бумажный конверт из тетрадного листа и прочла записку от Джерка. Ненависть к Сардону за то, что он не предупредил Вила об ожидающей впереди опасности. И переполняющий ее страх, в недрах которого эта ненависть растворилась без остатка. Страх грозящего одиночества. Страх потери опоры — того единственного человека, чье присутствие рядом помогало не думать о пропаже всех близких с Терры. Чье присутствие рядом помогало хоть иногда забывать о том, как далеко она от дома.

Все, что происходило после Дворца Совета правления, вспоминалось так, словно было сном. Кошмарным сном, в котором она быстро бежала к «Шворну» позади Дрэлтона, который нес Вила, перекинув его через плечо. Сном, в котором Ренниджер даже не заметила эффекта от очередной раскрутки внутренних модулей корабля. Сном, где, ее совершенно не пугало невероятно быстрое расширение Солнца Эпохи солнечных бурь, от протуберанцев которого «Шворн» еле успевал ускользнуть. Возможная потеря Вила казалась ей намного страшнее.

Ренниджер была настолько поглощена воспоминаниями, что не заметила, когда Вил открыл глаза.

Она не сразу осознала, что случилось.

А когда осознала, — была вне себя от радости.

Ренниджер вскочила со стула. Ее немного трясло, а из глаз потекли слезы.

«Джерк был прав! Он жив!» — поняла она и схватила со столика рядом заранее приготовленный автоинъектор. Затем наклонилась к лицу Вила и тихо, почти шепотом сказала:

— Ты должен еще чуть-чуть отдохнуть, Вил. Это поможет тебе восстановить силы и контроль над телом.

Когда Ренниджер поцеловала Вила в лоб, чтобы отвлечь его внимание от автоинъектора, по ее щекам продолжали течь слезы радости.

Стараясь сдерживать дрожь рук, Ренниджер сделала Вилу укол в артерию на шее, подождала, когда его глаза снова закроются, и он мирно засопит во сне. Затем вернула автоинъектор на стол, заботливо поправила подушку под головой Грегста и поспешила к выходу из палаты.

Перед самой дверью Ренниджер на мгновение оглянулась и представила, как будут рады их друзья, когда узнают, что Вил все еще жив.

Улыбка впервые за последний год появилась на ее лице, а в душе, наконец, воцарилось, спокойствие.

Час назад остальные терранцы собрались в небольшой беседке во дворе лечебницы и сейчас, наверняка, делились друг с другом историями о пережитых за год приключениях. Поэтому Ренниджер побежала наружу. Они должны были узнать о том, что Вил очнулся, как можно быстрее.

Если материал посадочной опоры, что одновременно выполняла роль трапа, еще удерживал переменным магнитным полем подошвы ботинок формы, то, ступив на грязно-коричневый грунт планеты, Орлонк сразу ощутил, на сколько слаба здесь сила тяжести. Последующие шаги приходилось делать осторожно, чтобы сильно не отрываться от поверхности. Также не стоило забывать и об ограниченном запасе дыхательной смеси в баллонах за спиной.

Миниатюрный голографический монитор на рукаве полетной формы показывал Орлонку трехмерную карту местности, полученную через датчики «Шворна». Все неровности поверхности и неоднородности грунта.

Искомая область находилась метрах в ста от места приземления. Прямо посреди небольшого кратера.

Именно там сканеры «Шворна» обнаружили космолет. Под толстым слоем светло-коричневого безжизненного грунта. Судя по данным сканирования, это была одна из устаревших моделей кораблей, когда-то популярная как в Империи, так и в Федерации. Сигналы маяков вели именно к нему.

Шаг за шагом Орлонк медленно продвигался вперед по бескрайней бурой пустыне и старался как можно реже смотреть вверх. Разреженная атмосфера почти не фильтровала излучение солнца, которому совсем недолго оставалось подниматься до зенита.

На полпути к цели земля под ногами Орлонка исчезла.

Обратилась пустотой.

Оказалась всего лишь голографической иллюзией.

Скоротечное падение на глубину нескольких метров стало большой неожиданностью. Орлонк не успел вовремя сгруппироваться, поэтому приземлился в окружившей его темноте на спину.

Некоторое время он еще приходил в себя после удара затылком об упругую подкладку шлема и с благодарностью вспоминал советы Сдорфа по модификации летной формы. Судя по продолжающей без помех поступать внутрь костюма дыхательной смеси, прочный каркас газовых баллонов с достоинством выдержал неожиданное столкновение с каменным дном ямы.

Орлонк с легкостью перевалился на бок, сел и включил подсветку шлема.

Его окружал густой туман, часть содержимого которого уже успела осесть на прозрачный композитный пластик лицевого щитка полупрозрачными каплями конденсата.

Связь со «Шворном» пропала. Внешние датчики шлема и летной формы больше не работали. Зато смену гравитации Орлонк прекрасно ощущал. В яме она оказалась больше поверхностной, как минимум, в полтора раза.

Рэйер, почти на ощупь перенастроенный в режим мягкого потока фотонов, не позволял видеть обстановку дальше метра. Над головой сфокусированный световой луч растворялся в плотном тумане, так и не достигая ни потолка, ни чего-либо еще. Можно было даже не мечтать выбраться наружу тем же способом, которым Орлонк сюда попал.

Другие члены экипажа, конечно, уже в курсе неожиданной пропажи связи, но если кто-то из них отправится по его следу и свалится в ту же, недетектируемую приборами «Шворна» яму, лучше от этого ситуация не станет. Оставалось только вслепую прочесывать все пространство ямы-ловушки в поисках иного пути наружу.

В качестве ориентира Орлонк решил использовать каменный пол, на котором получилось оставлять небольшие засечки рэйером в одном из его оружейно-инструментальных режимов.

Открыв глаза, Вил обнаружил, что идет по широкой аллее, окруженной лесной чащей. Справа и слева из-за зеленой и светло-сиреневой листвы, из-за древесных стволов оттенка хорошо созревшего фингала проглядывали массивные здания непривычной конструкции, со скругленными углами. Внешняя сетчатая отделка строений на таком расстоянии вызывала рябь в глазах. Черная, ровная и твердая искусственная базальтовая дорожка, что расстилалась под ногами Вила, вела его прямо к просторной деревянной беседке посреди всего этого сада.

Вот именно, — вела. Так как сам Вил не мог управлять своим физическим телом. Сосредоточиться на том, чтобы хоть попытаться вернуть его под контроль, мешала постоянная температурная пульсация. Его то бросало в жар, то накрывал озноб. И эта пульсация постепенно учащалась.

Грегст не сразу узнал старых знакомых, что с радостью поспешили навстречу из беседки. Они, как и Ренниджер, которая находилась здесь же, выглядели старше, чем ранее, на Врахенусе.

Попытка вслух предупредить знакомых оказалась безуспешной. Голосовые связки тоже контролировал кто-то посторонний.

Радость встрече с Вилом на их лицах продержалась недолго. Довольно быстро она сменилась ужасом.

Его друзья застыли на полпути от беседки, с выпученными глазами и полуоткрытыми ртами.

В следующее мгновение Вил Грегст ощутил, как его руки, направленные ладонями к земле, стали нагреваться. Почувствовал, как на них начала изменяться кожа, как внутри них начала плавиться плоть и кипеть кровь. Боли не было, а материя, из которой они состояли, превращалась в нечто среднее между прежним, привычным состоянием и энергией. Вил воспринимал каждую частицу этой субстанции как продолжение себя.

Правая рука достигла предельной разреженности и резким потоком ударила в дорожку в метре перед Вилом. Грегст ощущал, как каждая частица субстанции проникает внутрь каменной породы, когда-то расплавленной, а затем остуженной. Как разрушает ее и изменяет. Как подхватывает выбиваемые из дорожки частицы и поднимает их вверх полупрозрачным грязно-серым облачком, которое ежесекундно пронизывали бесчисленные беснующиеся микроскопические молнии.

Резкий поток того, что мгновения назад было левой рукой Вила, ударил по поднятому в воздух облачку. В ту же секунду резко ускорилась температурная пульсация в теле.

И прежде чем его энергетическую оболочку, сознание, оторвало от физической, Вил Грегст успел увидеть почти полуметровый в диаметре плазменный шар грязно-желтого цвета, который почти мгновенно образовался там, где поток левой руки пересекся с потоком правой.

А затем справа и слева почти сплошными цветными полосами замелькали проносящиеся мимо деревья.

— События последнего года в Эпохе Солнечных бурь взбудоражили все научные круги Федерации и смежных миров. Прежние представления об эволюции звезд и звездных систем пали прахом после резкого скачка активности самой загадочной из известных звезд, которая, как нам всем известно, с давних времен раз в несколько лет значительно увеличивала свой объем в течение года, а затем схлынивала в исходное состояние. Одни называют ее Звездой Приливов, другие — Пожирателем планет. Но суть остается одной: за все известное время исследований звезда периодически поглощала ближайшую к себе планету и почти дотягивалась до следующей. — диктор за кадром сопровождала комментариями трехмерные схемы, голографии и голоролики, передаваемые через головизор по научно-новостному федеральному каналу. — А затем в очередной раз оставляла остывать планету, покрытую перешедшей в жидкую фазу литосферой. В этом году все изменилось. В первый же месяц Прилива Пожиратель планет поглотил половину расстояния до газо-пылевого пояса, что окружает Эпоху Солнечных бурь, и не задел только два крупных небесных тела на окраине системы. Но и это их не спасло от катастрофы. Резкое сжатие Звезды Приливов с одновременным выбросом наружу ее раскрученного ядра нарушило равновесие во всей системе. Резкий сдвиг планет на следующие по дальности орбиты привел к ужасающим и впечатляющим по красоте последствиям. Бывшее ядро Пожирателя планет, утянув за собой часть коронарной плазмы, довольно быстро вышло на ближайшую к звезде орбиту. Сама же Звезда Приливов сильно уменьшилась в размерах, значительно увеличила интенсивность излучения и превратилась в белого карлика. Объятый пламенем и Адская щекотка, которые ранее располагались ближе всего к солнцу, находились в то время практически на одной линии с ним. Полное расплавление литосфер привело к слиянию планет в более крупное небесное тело при их столкновении. Гигант Тирд, следующий за ними, перескочил на орбиту Врахенуса, не позволив тому совершить аналогичный маневр. Теперь первый из них занимает орбиту второго, который стал его спутником. Такое же случилось и с двумя самыми дальними из попавших в объятья Звезды Приливов планетами системы. Но больше всего досталось двум газово-каменным гигантам, что располагались на самых дальних орбитах. Они, как и Объятый с Щекоткой, оказались в краткий период отлива и вылета ядра на одной линии со звездой. Один из них налетел на другого и спровоцировал раскол обоих, что расширило газово-пылевой облако-пояс, окружающий Эпоху солнечных бурь. Их подобные звездам ядра освободились от литосферной скорлупы и слились. Они образовали новую карликовую планету с собственным небольшим газо-пылевым поясом. Совет Правления Федерации, который до последнего времени располагался на Врахенусе — четвертой планете от центра Эпохи, — был вовремя предупрежден о необычных изменениях в структуре и излучении Звезды Приливов, успел эвакуироваться до начала космической катастрофы и вернулся в старую резиденцию на Траре. В то же время начала медленно расти активность звезд в других системах Федерации и Империи, и это сильно взволновало многих, не только научных, но и общественных, а также политических деятелей. С другими звездами это происходит намного медленнее, чем было с Пожирателем планет, но, тем не менее, внутри дарящих нам свет и тепло небесных фонарей начали происходить аналогичные процессы. Совет Правления Федерации рекомендует всем не паниковать, но из достоверных источников известно, что его представители готовят законопроект о необходимости строительства космических ковчегов на случаи повторения произошедшего в других звездных...

Диктор говорила все дальше и дальше, но Дрэлтон уже не слушал. Он в очередной раз погрузился в медитацию и воспоминания о соплеменниках, убитых неизвестным врагом на Врахенусе. Пропускал сквозь себя всю скорбь и злость, чтобы они не смогли им овладеть. Сила, потраченная на обработку ингредиентов и препаратов для Вила, почти восстановилась. Отдыхать оставалось совсем недолго. Да и Грегст, исходя из послания, оставленного Джерком Сардоном, должен очнуться со дня на день. Тогда Дрэлтон сможет, наконец, побольше узнать о том, с кем или с чем пересеклись их пути на Врахенусе.

Кан Доскер планировал медитировать до самого вечера. Но, видимо, этому не суждено было продолжаться.

Ощущение присутствия поблизости еще кого-то, обладающего Силой, возникало обычно только тогда, когда способности постороннего превышали его собственные.

На этот раз оно просто кричало о наличии неподалеку как минимум двоих ее обладателей и вызывало крайне неприятный зуд у основания головных перьев и когтей на руках и ногах. Необычная, скоротечно растущая пульсация одной из Сил соответственным образом отражалась и на самочувствии руггворца.

Одним из владельцев способностей просто обязан был быть Вил Грегст.

Кто же второй и откуда он взялся на Кейрании, где никто из коренных жителей не обладает Силой?

И это был явно не тот, кто уничтожил сородичей Дрэлтона на Врахенусе.

Времени на размышления не оставалось. Была только остро ощущаемая необходимость поспешить к возникшим поблизости источникам Силы.

Помещение оказалось достаточно просторным. Орлонк, по своим ощущениям, еще не успел проверить даже половину подземной полости, когда наткнулся на крупный, горизонтально расположенный короб полуметровой высоты из полупрозрачного материала с низкой матово-черной подставкой чуть большей ширины. Толстые бесцветные стенки плохо пропускали свет рэйера, вновь переключенного на мягкий, безопасный режим. Но, тем не менее, позволяли понять, что внутренняя полость заполнена незнакомым Орлонку красным то ли газом, то ли газово-капельной взвесью, туманом. Невольное от любопытства прикосновение одетой в герметичную перчатку руки сработало как катализатор и запустило красиво смотрящийся со стороны процесс в материале короба. В глубине прозрачных стенок замерцали темные точки, которые сначала разрастались подобно кругам на воде, а затем соединялись краями друг с другом.

Стенки короба-контейнера стали непрозрачными, грязно-коричневыми, покрылись сеткой мелких трещин и осыпались вниз подобно пеплу, выпуская красное летучее вещество наружу. Медленно растворяясь в окружающем бледном тумане, краснота постепенно освобождала того, кто ранее находился в ее объятиях. Тонкая белесая оболочка, покрывающая тело спящего, растрескалась со слабым характерным звуком и тоже осыпалась на подставку мелким, чуть желтоватым порошком.

Ящер. Не такой, как руггворцы. Тоже прямоходящий, но с более длинным и массивным хвостом, который, видимо, помогал сохранять равновесие при ходьбе и беге. Верхние пятипалые лапы — короткие, не способные дотянуться друг до друга. На задних лапах с выгнутыми назад коленями — всего по три крупных пальца спереди, а два других срослись в некое подобие шпоры на пятке. Крупная голова с огромной, судя по разрезу рта, пастью. Как минимум два метра в высоту, если встанет на ноги. Чешуйки, покрывающие тело, крупнее, чем у Дрэлтона Кан Доскера, и более вытянутой, почти овальной формы. Покрытые темной непрозрачной пленкой глаза — по бокам головы. Две крупные ноздри на вытянутой морде мерно втягивали в себя окружающий туман и затем исторгали его обратно.

Орлонк переключил рэйер в смешанный режим, когда периферийный излучатель светит как фонарик, а центральный готов в любой момент при нажатии нужной кнопки выпустить во врага разрушительный концентрированный поток элементарных частиц. И осторожно сделал пару широких шагов назад.

Красное облако почти полностью растворилось в окружающей молочной белизне за пару-тройку десятков секунд. Лежащий на боку ящер приподнял вверх одну из передних лап, облизнулся широким, нераздвоенным языком. Затем зевнул, показав во всей красе два ряда длинных острых зубов. Громко чихнул, чуть дернув хвостом, и открыл ярко-алые глаза с круглыми черными зрачками в центре.

Оба источника Силы ощущались в стороне внутреннего двора-сада с главной аллеей и крупной беседкой. Там как раз находился домик, где расположили тело Вила Грегста. Метрах в пятистах от строений местной туристической гостиницы-госпиталя, где в последний год проживали Дрэлтон и несколько терранцев.

Скользун еще неделю назад был заряжен и ни разу после этого не использовался, ожидая Кан Доскера на небольшой базальтовой площадке в десяти шагах от входной двери.

Наличие хвоста, как всегда, вынудило потратить лишние секунды на его закрепление в отверстии под съемной спинкой сиденья так, чтобы эту часть тела, в случае чего, не прищемило, как это произошло в первый сезон жизни на Кейрании после прилета с Врахенуса. Ощущения тогда были пренеприятнейшие. И Дрэлтон отходил от травмы несколько недель.

Скользун завелся сразу же и с шипением резко поднялся на метровую высоту на потоках безвредной и бесцветной газовой смеси, выпускаемой под огромным давлением из множества небольших сопел в основании.

Узкая дорожка от гостиницы к центральной аллее вела в обход разделяющего их, небольшого по площади, но довольно густого леса. Пешком через подобную чащу напрямую не пройти, а на скользуне — не пролететь. И облетать по базальтовым дорожкам — слишком долго.

Дрэлтон направил скользун круговым курсом по периметру свободной от деревьев площадки, быстро набирая скорость и постоянно поднимаясь по спирали все выше. По полтора-два метра за круг. Несколько минут ушло на подъем над пышными зелеными и светло-сиреневыми кронами десятиметровых деревьев.

Руггворец еле успел отреагировать на побеспокоенную стаю мелких, покрытых пестрыми сине-зелеными перьями, летучих созданий, напоминающих смесь крылатых земноводных и млекопитающих. Отчаянно то ли каркая, то ли крякая те взлетели с древесных ветвей прямо в паре метров перед носом скользуна.

Резкое торможение чуть не выбросило Дрэлтона из кресла пилота. Прошипев легкое руггворское ругательство и быстро развернув скользун в нужную сторону, Кан Доскер инициировал набор горизонтальной скорости.

Чуть не ослепив руггворца, немного впереди и справа, вдалеке блеснули отраженными лучами солнца верхушки небоскребов расположенного в той стороне огромного мегаполиса. Вынужденно переведенный на мгновение в противоположную сторону взгляд Дрэлтона упал на протянувшуюся за густым лесом вдоль края горизонта горную гряду с вершинами, покрытыми снегом и местами заключенными в объятия молочных облаков.

В направлении полета скользуна горный хребет почти незаметно поворачивал направо и упирался в движущийся навстречу грозовой фронт. Сплошная полоса темно-фиолетовых, почти чёрных туч плыла по полуденному небу в сторону частного лечебного центра, построенного посреди густых кейранийских лесов. Даже отсюда были видны огромные ветвистые молнии, которые периодически вспыхивали в непроглядной белесой пелене дождя между грозовым фронтом и поверхностью планеты.

Меньше суток оставалось до того момента, когда ливень окажется здесь.

Резкий встречный порыв влажного ветра принес приятные запахи водоемов, напомнив Дрэлтону о давно покинутой родине. А ослабевшие с расстоянием раскаты грома заставили его вспомнить о цели полета.

Центральная аллея двора-сада была уже близко, проглядывала впереди широкой пропастью посреди бескрайнего холмистого океана густых сиреневых и зеленых древесных крон. Оба источника Силы медленно двигались поперек курса скользуна.

Удобнее всего было бы нырнуть в аллею в продольном направлении, поэтому Дрэлтон резко изменил курс, свернув левее, и полетел круто изгибающейся дугой, постепенно разворачиваясь параллельно движению целей.

Пропасть была все ближе. Ранее свободными нижними руками Дрэлтон намертво вцепился в рулевые стержни рядом с верхними, которыми держался все время полета. Если бы не чешуя, когти при такой хватке давно бы уже вонзились в кожу ладоней.

Набор дополнительных полутора метров высоты в последние секунды. И нырок в пропасть с протягивающейся по дну широкой черной базальтовой дорожкой, которая вела от главного корпуса лечебницы, огибала с двух сторон круглую беседку и продолжалась до крупной развилки метров через триста.

Только вовремя выжатый клапан горизонтального притормаживания и повернутый на нужный угол руль позволили избежать столкновения с почти сплошной стеной древесных стволов. Небольшая ошибка, и наклонившийся при крутом повороте почти на девяносто градусов скользун мог вторгнуться в лес, ломая стволы крайних деревьев, и нанизать на один из получившихся толстых кольев руггворца.

Дрэлтон сам не заметил, как на лету инстинктивно активировал одной из рук защитный доспех, ударив по скрытой на груди под одеждой кнопке трансформ-корсета. В активном состоянии внешне напоминающий пленку, прозрачный изнутри и темный полупрозрачный снаружи, морфо-доспех в мгновение ока покрыл все его тело, из-за чего рулевые стержни чуть не выскользнули из сжатых в кулаки пальцев.

Выровнять равновесие при одновременном снижении к базальтовой дорожке все же удалось.

Вил медленно шагал впереди. И оба источника Силы находились в его теле. Раньше с подобным Дрэлтон сталкивался только на Врахенусе, когда неизвестный враг контролировал его погибших соплеменников и использовал их Силу одновременно с собственной. Один из источников в теле Вила пульсировал, постоянно повышая свою частоту, и вызывал этим у Кан Доскера еще более неприятный, чем раньше, зуд в основании когтей и головных перьев. И это ему очень не нравилось.

Отправить Вилу свои мысли у Дрэлтона не получалось. Что-то мешало достучаться до его сознания.

Грегст остановился, а терранцы уже спешили от беседки к нему навстречу.

Кан Доскер начал тормозить скользуна, стараясь держаться чуть правее них.

Терранцы остановились, так и не добежав до Вила, а руки того уже растворялись в пространстве, меняя состояние своей материи.

Это означало только одно: Грегст зачем-то собирался применить Силу против других терранцев. Вила однозначно следовало остановить, пока не случилось что-нибудь непоправимое.

Решение нейтрализовать его с помощью Силы было принято Дрэлтоном мгновенно, как только энергетический поток, бывший ранее одной из рук Грегста, вгрызся в базальтовую дорожку перед терранцем. Кан Доскеру нужна была находящаяся под рукой прямо в полете материя для расщепления. И на роль ее отлично подходила практически бесполезная, когда-то причинившая ему боль съемная спинка пилотского кресла скользуна.

Скорость полета значительно уменьшилась, и теперь можно было убрать с рулевых стержней верхние руки. Левую из них Дрэлтон сразу же метаморфировал по самый локоть в состояние Силы, совсем забыв об активированном доспехе. Защитная оболочка вокруг тела руггворца, пробитая потоком Силы изнутри, мгновенно распалась, заставив его мысленно выругаться в адрес своей забывчивости.

До Вила оставалось чуть меньше трехсот метров и чуть больше десяти секунд полета.

Спинка под потоком руки Кан Доскера почти мгновенно рассыпалась в заряженное полупрозрачное облако. Притянувшись к тому месту, где ранее располагалась ладонь, оно стало быстро сжиматься, увеличивая плотность заряда.

Сотня метров до Грегста.

Уже виден поток второй руки, ударяющий в серое облачко измененной материи, которое поднимается над ямкой в базальтовой дорожке перед терранцем.

Пульсация одной из Сил, что ощущалась со стороны Вила, стала уже невыносимой для Дрэлтона, но все продолжала ускоряться. Терпя кошмарный зуд, он прикусил язык и зашипел от боли. Сосредоточился на цели, готовясь использовать Силу для оглушения Грегста. Чуть наклонил скользуна влево для удобства при нанесении удара.

Пятьдесят метров. Пара-тройка секунд до того, как скользун минует терранца.

Цвет излучения возникшего перед Вилом Шара Силы все изменил. Грязно-желтый при коллапсе всегда парализует нервную систему каждого в радиусе взрыва. И нейтрализовать его будет возможным только тогда, когда тот станет стабильным.

Дрэлтон резко выжал клапан торможения, одновременно приподнимая вверх носовую часть скользуна. Пролетел мимо Вила Грегста и ощутил прекращение пульсации вместе с пропажей одной из Сил в его физическом теле. И только мельком успел заметить резкое превращение удерживающих Шар Силы потоков энергии обратно в руки терранца.

Это было плохо! Очень плохо!

Шар Силы не успел стабилизироваться и теперь должен будет, не сдвинувшись с места, коллапсировать с совершенно иным эффектом.

И его невозможно будет нейтрализовать.

Взрывная волна обещала стать неслабой. И Вил окажется практически в эпицентре. А тяжелый скользун — между эпицентром взрыва и другими терранцами. Даже если Грегстом сейчас управлял кто-то посторонний, все равно сохранение жизней терранцев оставалось высшим долгом Дрэлтона перед мирами Федерации и Империи, которые Вил должен вновь объединить.

Вся эта цепочка выводов пролетела в голове руггворца в одно мгновение, почти инстинктивно.

Времени на размышления не было. На прощание с полюбившимся скользуном — тоже.

Дополнительные конечности давали любому владеющему Силой особые преимущества. Преимущества в скорости разрушения материи ее направленными потоками.

Распад и трансформация материи скользуна под воздействием сразу четырех рук-потоков Дрэлтона произошли практически мгновенно. И почти так же быстро ее модифицированный, парализующий и утяжеляющий поток был направлен падающим на дорожку Кан Доскером в тело Вила Грегста, едва не задевая готовый вот-вот взорваться, неистово пульсирующий грязно-желтый Шар Силы.

Достиг ли удар своей цели, руггворец не успел увидеть, потому что весь мир вокруг него полетел кувырком.

Часть 2. Кейранийский инцидент. Глава 2

Не успел он моргнуть или ухом дернуть, как ящер уже стоял перед ним на задних лапах и смотрел прямо в глаза. А Орлонк так и не смог выстрелить из рэйера даже несмотря на отлично натренированную реакцию.

Руки ему больше не подчинялись. И глаза от зрачков ящера он не мог отвести. В его сознании возникла странная картина. Орлонк видел свое собственное лицо, чуть расплывающееся из-за направленного в глаза слишком яркого света рэйера. Внутренняя картинка затмила сигналы, поступающие к сознанию от собственных глаз. Правая рука, подчиняясь чужой воле, сама повернула рэйер излучателем в пол. Но, несмотря на окружающую темноту, видеть свое лицо он продолжал таким, будто оно все еще освещалось.

Ящер влез в сознание Орлонка и теперь внаглую копался в его памяти, пробуждая полузабытые и совсем еще недавние воспоминания и ощущения. Со времен получения заказа от Совета Правления Федерации Ргода на поиск Вила Грегста и до момента, когда Орлонк оказался здесь.

Хорошо, хоть, не начал копаться в более ранней и личной жизни, не связанной с работой. Впрочем, вспомнив об этом, Орлонк сам и направил сознание ящера на сканирование того, чем ни с кем не хотел делиться. Но это продлилось лишь доли секунды, после чего вновь начали всплывать более поздние воспоминания и ощущения.

Личная жизнь Орлонка была ящеру не интересна. Он искал другое.

«Маяки активировались слишком поздно. Силосборщик почему-то разрядился и смог восстановиться только сейчас. Нетипичные метаморфозы планеты без воли Создателя Галактики? Перезапуск активности звезд? Всплески Силы?! Раньше такого не происходило. С того момента, как меня созд... » — шепот на общегалактическом возник в голове Орлонка одновременно с ощущением раздосадованности и удивлением. — «Если Наал и Галлард действуют так же, как и раньше, то Третьего они уже наверняка успели обработать. И собираются использовать его Силу для уничтожениях двух других. Раньше они поступали именно так. Нужно спешить... Кейрания?.. Твой транспорт слишком медленный, Орлонк. Даже через подпространство лететь слишком долго. А нам нужно спешить. «Шворн» компактизируем и поместим в грузовой отсек, но весь экипаж придется переносить на борт моего корабля отдельно.»

Понимание того, что под Третьим и двумя другими подразумевались Вил Грегст и Ргод с Диаворлом, возникло в голове Орлонка почти сразу, передавшись ему от ящера. Сложнее было принять другое: те, кого в самых разных религиях миров Федерации и Империи называли Богами, Создателями, все же существуют вопреки научному взгляду на окружающий мир, которого он всегда старался придерживаться. С другой стороны, феномен Силы ни одна из научных теорий объяснить до сих пор не смогла. И судя по толике знаний, невольно просочившейся в сознание Орлонка от ящера, Создатели именно за счет Силы создавали свои Галактики.

Недоумение у Орлонка вызвало и то, что перемещение в подпространстве — не самое быстрое из возможных, включая мифическую транспортацию за счет Силы, доступную только для малых объемов, сравнимых с размерами физического тела транспортирующего. Потому что еще ни один владелец Силы в Федерации или Империи ни разу не смог перенестись с одной планеты на другую в пределах системы одной звезды, иначе об этом давно уже стало бы известно, и пропал бы смысл пользоваться космическим транспортом для перелетов без крупного багажа. Но одновременно с этим недоумением в сознании капитана «Шворна» почти сразу же возникло объяснение, чуть изменившее его взгляд на устройство окружающего мира.

«Есть подпространство, а есть — надпространство. Детям миров, созданных нарас-каносцами, доступно для понимания лишь первое. Оно подобно свежерожденной, заключенной в оболочку Галактике в моменты задолго до ее полного слияния с окружающей Вселенной. Понимание принципа перемещения по оболочке нашего мира вам недоступно. Естественное ограничение, преодолеть которое Создатели так и не смогли.» — шепот в голове отвлек внимание Орлонка, помешав заметить то, как ящер подошел еще ближе, почти вплотную. А затем туман в комнате закружился вокруг, вытягиваясь причудливыми спиралями и закручивая вместе с собой луч испускаемого рэйером света.

Чернильная темнота постепенно поглощала окружающее пространство и сознание Орлонка.

Еще в тот момент, когда Галлард меньше часа назад вместе с Наал только собирались в очередной раз подключиться к сознанию и телу Вила Грегста, Антакарадус — Разум Кинжала Т'Сарха — предупредил его, чтобы в случае любой непонятной ситуации он срочно разрывал свою связь с ней и терранцем.

Пульсация Силы, возникшая в чужом, управляемом теле после инъекции, сделанной терранкой, изначально показалась ему необычной и подозрительной. Постоянное повышение ее частоты причиняло неудобства, но Галлард хотел лично проследить за всеми действиями Наал и, в случае чего, подталкивать ее в нужном направлении в соответствии с планом Антакарадуса. Поэтому и не разрывал связь, пока чуть не стало слишком поздно.

Разум Кинжала защитил его: нарушил ее в последний момент и тем самым не позволил оказаться в том положении, в котором в результате оказалась Кап-Турхос.

Сознание Вила Грегста вырвалось из собственного тела, заперев в нем Наал.

«Сожри вас Сгрондлтарх! » — последнее, что она успела мысленно выкрикнуть, прежде чем полное восприятие сразу двух физических тел смешалось в ее сознании, причиняя невообразимые неудобства и боль, разрывая ее «я» надвое.

Собственное тело Наал, находящееся на Нарас-Каносе, со стоном сползло спиной по цилиндрическому столбику на каменный пол площадки и затряслось в конвульсиях.

Умирать ей было еще слишком рано. План Антакарадуса подобного исхода не предусматривал. Тем более, он пообещал Галларду возможность расправиться с ней самостоятельно тогда, когда для этого придет время.

Кулн-Таброс подхватил ее и сел на пол, положил тело Кап-Турхос к себе на согнутые ноги. Придерживая Наал, он настроился на передачу ей части собственной Силы, необходимой для стабилизации состояния сознания, для настройки раздельного восприятия ощущений сразу двух тел. Все его затраты обещал восполнить Разум Кинжала, впитавший большую часть Силы убитых им ранее существ, включая и многих Создателей.

Галларду очень сильно хотелось позволить Наал сейчас умереть, но он прекрасно осознавал, что будет при любой попытке нарушить договор с Анатакарадусом. Договор, заключенный еще много веков назад, когда тот не стал его, брошенного ею на верную гибель, убивать руками Т'Сарха, а предложил выгодную сделку, от которой Кулн-Таброс просто не смог бы отказаться. Возможность отомстить и спокойно умереть без мучений против вечных страданий в роли одного из Слуг Антакарадуса. Он видел, что стало со всеми, пожранными Красной Заразой со Сгрондлтарха, и не хотел разделить их участь.

Лес, сквозь который его уносило всё дальше от собственного физического тела, то редел, то вновь превращался в непроходимую чащу. Листва проносилась мимо почти сплошными цветными полосами, мешая разглядеть небо сквозь редчайшие просветы в кронах. Лишь круг странного солнца — желтоватого, с примесью рыжего, малинового и даже фиолетового цветов, — просвечивал сквозь природный лесной потолок, равномерно сдвигаясь куда-то в сторону.

Вил едва успевал замечать небольшие, заросшие кустами и травой полянки, сквозь которые его проносило. И кажущихся на такой скорости всего лишь метающимися туда-сюда тенями местных обитателей, что ощущали его присутствие и спешили убраться подальше от неведомой сущности, подобные которой им ранее не встречались.

Вил не сразу осознал, насколько изменилось поле его зрения. Теперь он воспринимал окружающий мир совсем иначе. Смотрел сразу во все стороны. И видел, различал значительно больше оттенков цветов чем раньше. Для некоторых из них у него в памяти даже не находилось названий.

Вил чувствовал, как удаляется от собственного тела. Осознавал, что должен вернуться. Но не мог остановиться. Любые попытки оттолкнуться от чего-либо были заранее обречены на провал

Разве может пустота от чего-то оттолкнуться?

Да — он пытался отталкиваться, но ничего не получалось. Неизвестная сила, что вырвала его сознание из тела, продолжала нести Вила дальше. А всё материальное проносилось сквозь него, не создавая почти никаких ощущений.

Плотность материи сознания была слишком низкой, чтобы воспринимать сопротивление окружающего мира. Но это навело Вила на идею, которая могла бы помочь решить нынешнюю проблему.

Пустота не способна отталкиваться, но может заполняться и вновь опустошаться.

Первая же попытка втягивать в себя материю со стороны, противоположной направлению полета, оказалась успешной, чуть снизив скорость движения. Но непривычной.

Впрочем, непривычным для Вила было практически всё, что происходило в тот момент.

Сложнее всего оказалось сориентироваться в окружающем пространстве после полного погашения скорости относительно планеты, которая странным образом продолжала удерживать его рядом с собой. Слишком трудно давалось различение разных сторон, когда все они сливались в восприятии в одну.

Спасло положение ощущение того, где осталось его физическое тело, связь с которым, похоже, разорвалась не полностью.

Набирать скорость в нужную сторону становилось всё легче. Вил постепенно привыкал к своему новому состоянию, бытию. Важным было лишь не разгоняться слишком сильно, чтобы успеть вовремя затормозить с приближением к месту назначения.

Тогор Хмашар — именно так назвался ящер — оказался единственным представителем своего вида, созданным тем же Создателем, что сотворил и Галактику, в которой располагались Федерация Ргода и Империя Диаворла. А его космический корабль со странным названием-именем Тформок оказался сложным, одновременно и живым, и не живым гибридом органики, механики и электроники. А творцом его — тот же, кто создал Тогора и Галактику, включающую в себя миры Федерации и Империи. Креот Дроск-Тулхор.

Живая составляющая корабля была разумна и даже обладала собственной Силой. Тформок умел подстраиваться под пассажиров таким образом, чтобы им было удобнее бороздить на его борту бескрайние просторы космоса. Например, мог по просьбе пассажиров имитировать приятный запах цветов в своей внутренней атмосфере. И манипулировать силой тяжести. Последнее, судя по мыслям, переданным Тогором Орлонку, Тформок вытворял за счет способности создавать в своих полостях различные типы направленных наружу и внутрь излучений.

Собственная Сила ранее помогла этому кораблю разрыть поверхность планеты и замаскироваться в ее недрах, накрыв себя слоями местного грунта.

Огромный кратер, оставленный Тформоком при взлете и полностью уничтоживший тот, у края которого ранее приземлился «Шворн», впечатлил Орлонка своими размерами.

Еще больше его впечатлили способности корабля. Почти сразу после взлета Тформок воздействовал на поверхность планеты и выровнял ее так, что от искусственного кратера не осталось никаких следов, видимых невооруженным глазом.

Сознание Вила Грегста, по информации от ящера, содержало часть души Креота, разделенной двумя сородичами-отступниками Дроск-Тулхора ради уничтожения Создателя и присвоения его Силы. Как и сознания Ргода с Диаворлом. Но как это согласуется с предсказанием о предстоящей миссии терранца в объединении миров Федерации и Империи, Орлонк не мог понять. Такое совпадение было слишком уж невероятным. Казалось даже, что один из вариантов исключает возможность другого.

Тогор Хмашар отказался отвечать на вопросы, касающиеся предсказания. Вместо этого предложил задать их Диаворлу при личной встрече. Именно Шаррор — родина последнего — должна была стать местом, куда убийцы Создателей, судя по мыслям, которыми поделился ящер, направят тело Вила Грегста, взятое под контроль вместе с его сознанием. Потому что на Шарроре находятся носители двух оставшихся частей души Креота Дроск-Тулхора: Диаворл и Ргод. Их объединение способно вернуть Креота. Но убийство двоих с использованием Силы третьего — окончательно уничтожит Создателя и приведет к катастрофическим последствиям для сотворенной им Галактики. К её полному и необратимому разрушению.

Предсказанная неизвестным пророком миссия Вила Грегста, что касалась объединения миров Федерации и Империи, на фоне всего этого теперь казалась слишком мелкой и незначительной. Даже новость о том, что Ргод всё еще жив, меркла по сравнению с возможностью предстоящей катастрофы космических масштабов.

Но и это было еще не всё. Новость от Орлонка о метаморфозах, что произошли с планетой, на которой год назад «Шворн» подобрал Вила Грегста и его соплеменников, вызвала удивление ящера. Он утверждал, что вначале и сам не верил в возможность появления на практически мертвой планете носителя части сознания своего создателя. Никаких намеков на тот небольшой островок-город, что в прошлом году располагался на Терре, Тогор Хмашар не обнаружил ранее, когда готовил себе на соседней планете, как он выразился, место для ожидания.

Ящер поделился с Орлонком опасением, что подобное явление, как и Всплески Силы с нарушением активности звезд, могут оказаться следствиями куда более глобальных процессов, чем происходящие в отдельной Галактике одного из Создателей. И это беспокоило Тогора настолько, что он невольно передавал собственное волнение телепатически Орлонку и остальным пассажирам Тформока.

Силы от Кинжала Галлард смог получить ровно столько, сколько требовалось для приведения Наал в чувство. Как только состояние Кап-Турхос стабилизировалось, и она наконец смогла хоть немного привыкнуть к полному восприятию сразу двух физических тел, поток получаемой энергии иссяк.

«Сила Креота покинула тело Вила Грегста вместе с его сознанием.» — мысленно поделилась Наал своими ощущениями с напарником.

«Раньше мы с такими фокусами не сталкивались,» — констатировал очевидное Галлард. — «Но не думаю, что его душа сможет долго продержаться без физического тела. Он просто вынужден будет следовать за ним. А значит и за нами.»

«Предлагаешь продолжать следовать прежнему плану?» — поинтересовалась Наал, вновь осторожно усаживаясь у столбика в центре площадки.

«Останавливаться слишком поздно. Приведем его на Шаррор и найдем способ вновь закрепить в исходном физическом теле.» — помогая Кап-Турхос присесть, мысленно озвучил Галлард то, что мгновением ранее подсказал ему Разум Кинжала Т'Сарха. — «А затем используем для уничтожения остальных носителей Силы Креота. В случае чего, можем попробовать взять под контроль тело еще одного из них. Будем решать проблемы по мере необходимости.»

Мысленно выразив согласие с мнением напарника, Наал вновь сосредоточилась на контроле физического тела терранца, погружая свое собственное в состояние дремы.

Кулн-Таброс так и не решился подключиться к телу Вила Грегста через сознание напарницы, опасаясь, что та может решить кинуть его так же, как в день, когда они вломились во Дворец Верховного Создателя и чуть не стали жертвами Красной Заразы. Перспектива пережить те же ощущения, что чуть не раздробили ее разум буквально минуты назад, его ничуть не прельщала. Проще и безопаснее было сосредоточиться на простом телепатическом улавливании излучаемых Наал ощущений.

Присев рядом с Кап-Турхос, Галлард взглянул на готовящийся зайти за горизонт Клорн. Его светимость странным образом резко усилилась в последние полгода-год, и это беспокоило Кулн-Таброса. Почему — он сам не знал. Но чувствовал, что ничего хорошего подобное не сулит.

Антакарадус на вопросы по этому поводу ничего не отвечал. Разум Кинжала подобное, казалось, вообще не волновало на фоне его стремления накопить побольше Силы, восстановить собственное физическое тело и отомстить личному врагу за ту, которая была им убита.

Стремление отомстить причинившим сильную боль объединяло Галларда и Антакарадуса. По этой причине Разум Кинжала, похоже, и предложил ему когда-то сделку вместо обращения Кулн-Таброса в очередного своего раба, пораженного Красной Заразой.

Последний мелькнувший луч опустившегося за далекий горизонт Клорна возвестил о наступлении долгой нарас-каносской ночи. Галлард тяжело вздохнул, закрыл глаза и полностью сосредоточился на телепатическом восприятии.

Вил не сразу осознал, что его тело начало перемещаться, заставляя корректировать направление полёта. И это вынуждало сделать выбор между следованием за частью себя и необходимостью проверить, всё ли в порядке с друзьями, которых Грегст в последний раз видел рядом с беседкой и которым взявший под контроль его тело явно планировал навредить.

Захваченная неизвестным физическая оболочка смещалась влево, одновременно удаляясь от него. Значит, друзья оставались правее.

Вил сделал выбор и теперь корректировал полёт, постепенно перенаправляясь в другую сторону. Жизни друзей казались сейчас важнее. А тело своё он и так сможет найти чуть позже — по собственным ощущениям. Главное — не пролететь в этой густой роще мимо цели.

Пропускать материю сквозь себя становилось всё тяжелее. Часть её приходилось поглощать навсегда: отдельные элементарные частицы и их составляющие, без которых природа окружающего мира не разрушится и продолжит существовать. Без которых у Вила не хватило бы сил двигаться дальше.

Закон равновесия вселенной, приводящий к тому, что и призраки должны по-своему уставать.

Казалось, Вил уже заблудился в лесу, и ему остается только вновь последовать за своим физическим телом, когда откуда-то слева по атмосфере донеслись звуковые волны тревожной сирены. В нынешнем состоянии Грегст ощутил их как просто необычные звуковые колебания. Непривычные для нынешнего состояния Вила и поэтому почти незаметные на фоне шумящего листвой легкого ветерка. Был бы он сейчас не призраком, — наверняка эти звуки вызвали бы у него большее раздражение.

Похоже, он хватил лишку со смещением курса вправо. Пришлось вновь поворачивать.

Звуковые волны привели его к огромной проплешине, которая образовалась, видимо, уже после отделения сознания Вила от физического тела. Над базальтовой дорожкой и упавшими деревьями, что образовали нечто наподобие огромного кратера, туда-сюда по воздуху носились с десяток шаровидных, мелькающих разноцветными светодиодами, роботов. Время от времени они высовывали из себя в разные стороны странные стержни-щупы и на мгновение освещали пространство рядом ярко-белыми вспышками. Завывали сиреной, похоже, тоже они.

Несколько поврежденных шарообразных роботов лежали в разных секторах недавно образовавшейся поляны — рядом с небольшими, странной формы, горками светло-серой порошкообразной субстанции. Но остальные на них внимания не обращали. Больше всего летающих роботов интересовали лежащие по всему кратеру тела. Друзья Вила и одетые в одинаковую странную сине-зеленую форму человекообразные, головы которых напоминали кенгуриные. Возможно, это были представители местной службы охраны правопорядка.

Вил быстро понял, что находится на Кейрании — родине Каршона, Тера и Джофронга. Ведь именно туда они планировали полететь после посещения Врахенуса.

Новые возможности восприятия, включающие тепловое зрение и распознавание мельчайших колебаний окружающей среды, позволяли понять, что все местные живы. Их бессознательные тела располагались ближе к центру кратера из упавших древесных стволов. Терранцы же лежали — ближе к краям. Тоже живые. Но их было слишком мало. Всего человек пять из девяти. И над одним из терранцев кружилось больше всего шарообразных роботов, которые мешали издалека получше разглядеть тело и перекрывали частыми вспышками основную часть его естественного теплового излучения.

Первым желанием Вила было — найти Ренниджер и убедиться, что с ней всё в порядке. Поэтому он поспешил к месту скопления роботов. Летающие машины пропустили его мимо себя, почти не заметив. Только один из них ненадолго завис на месте, несколько раз повторно осветив ярко-белой вспышкой область пространства, где только что мимо него пролетел призрачный Вил.

Интерес роботов привлекла не Ренниджер, а Бовилл Раутс, но легче от этого не становилось. Друг Вила лежал на стволе одного из упавших деревьев, и из живота его торчала толстая, окровавленная, сломанная ветка. Бовилл явно был без сознания и чуть постанывал. Из раны на его сильно прикушенной губе и изо рта вниз на землю тянулась одна общая тонкая, медленно остывающая кровавая полоса. Руки и пальцы на них слабо подергивались. Чистая белая рубашка, в которой Бовилл улетал с Терры, вокруг ветки окрасилась ярко-алым. Под телом уже натекла небольшая темно-красная лужа. Вокруг суетились роботы. Трое, похоже, старались приподнять тело Бовилла, снять его с ветки. Еще два — пытались стянуть края раны щупами, чтобы уменьшить кровопотерю. Но у первых троих ничего не получалось, — что-то мешало приподнять тело над землей.

Вил вспомнил, как его физическое тело, контролируемое кем-то посторонним, воздействовало на материю базальтовой дорожки, изменяло её. Быть может, он и являясь призраком, сумеет использовать свою Силу для спасения жизни друга? Стоило попробовать. Но для начала следовало стать чуть более материальным. Наполниться материей из окружающей среды.

Вил уже частично опустился ниже поверхности почвы и стал изменять всё неживое, что оказалось внутри него, когда Бовилл неожиданно затих. Перестал стонать, перестал дёргаться. Вобрав в себя столько измененной материи, сколько успел, Вил уже потянулся к нему, когда случилось еще более неожиданное. Тело его друга резко побелело и мгновенно рассыпалось в мелкий светло-серый порошок. С кровью на одежде, на земле, на стволе и сломанной ветке дерева произошло то же самое.

От Бовилла остались лишь одежда с обувью, не привезенные с Терры.

И светло-серый порошок.

Точно такой же, как в странных маленьких кучках неподалеку.

Отчаяние охватило Вила, и он взмыл вверх на десяток метров. Только теперь, вновь взглянув на другие горки светло-серого порошка сверху, с высоты, он понял, почему их форма сразу показалась ему необычной. Все они напоминали лежащие в разных позах человеческие тела. Это полностью проливало свет на то, куда делись некоторые терранцы.

Мысли его вновь вернулись к Ренниджер. Нужно было срочно убедиться в том, что она выжила. И позаботиться о том, чтобы больше ни с кем подобное не произошло. Поэтому вопросы о причинах аномальных метаморфоз и разрушения тел терранцев после их смерти пока что отходили на второй план.

Тупая боль по всему телу стала одним из первых ощущений Дрэлтона по возвращении в реальный мир. Вторым — узкий, периодически мигающий луч света, направленный прямо в глаза.

Тихо жужжащее где-то на самом краю слухового восприятия мутное темное пятно, из которого вырывался этот ярко-белый, слепящий поток фотонов, то приобретало на фоне грязно-голубовато-серого пасмурного неба четкие, легко различимые черты, то вновь расплывалось, подергиваясь мутноватой темно-серой пеленой.

Мигающий луч света раздражал. Дрэлтон, превозмогая боль, загородился от него ладонями обеих правых рук.

Движения двумя руками одновременно давались немного легче, чем любой из них по отдельности, когда боль в мышцах между ними становилась еще более резкой.

Только на фоне своей чешуи он смог разглядеть то прорастающую с разных сторон перед глазами, то пропадающую мельчайшую, еле различимую сетку защитного морфо-доспеха. Похоже, аккумулятор трансформ-корсета успел восполнить часть запаса энергии после распада доспеха под потоком Силы Дрэлтона. Возможно он даже сыграл решающую роль в спасении его жизни при взрыве нестабильного Шара Силы. И похоже что-то в трансформ-корсете повредилось, вынуждая его теперь то включаться, то выключаться.

В нынешней ситуации это только мешало и могло даже навредить.

Вынимать аккумулятор из трансформ-корсета вслепую, когда тот находится под верхней одеждой, Дрэлтон тренировался долго. Боль в отбитых мышцах замедлила натренированные чуть ли не до состояния рефлекса действия минуты на полторы.

А Терранцы? У них не было такой защиты. Тело Вила Грегста он защитил, пожертвовав в последний момент скользуном. А других взрывная волна должна была отбросить в сторону так же, как поступила с самим Дрэлтоном.

Следовало убедиться в том, что все терранцы живы.

Дрэлтон навсегда запомнил горечь потери родных и друзей, что испытал год назад на Врахенусе. Помнил о том, как отчаянно сопротивлялся желанию последовать за ними следом, сбежать от одиночества, сбежать от долга, сбежать туда, где наконец наступит тишина и вечный покой, и где ничто и никогда больше не будет причинять ему боль. Но Дрэлтон помнил свою клятву, свое обещание помогать Вилу Грегсту, судьба которого — вновь объединить миры Федерации и Империи. Он не мог ее нарушить — так его воспитали.

Если потеря сородичей подобным образом повлияет на Вила, и тот не сможет выполнить свою миссию, в этом будет и вина Дрэлтона. Потому что именно он не смог спасти их тогда, когда просто обязан был это сделать ради исполнения своей клятвы, своей миссии.

Глубокий вдох вызвал волну ноющей боли, что растеклась от груди во все стороны.

Сильные ушибы. При переломах она была бы острее.

Перевернувшись набок, Дрэлтон ощутил другую — резкую боль, что пробежала от хвоста по всему позвоночнику и чуть не скрутила его в спираль.

Возможное следствие смещения одного из позвонков.

Ощупывание хвоста подтвердило предположение.

Наблюдающий за Дрэлтоном летающий многопрофильный робот-охранник частной лечебницы, что продолжал жужжать в метре над землей, выдвинул наружу один из стандартных стержней-держателей, предлагая свою помощь. Но Кан Доскер отказался, пару раз качнув головой в стороны. Привык всегда сам себе помогать.

Возможно свою роль в этом сыграла и природная гордость, что была свойственна подавляющему большинству руггворцев.

Осторожно нащупав пальцами одной из рук место смещения позвонка, он схватил хвост с двух сторон от него другими руками и резко дернул в разные стороны вдоль позвоночника.

Было почти не больно.

Наверно потому, что в этот момент напомнила о себе боль в других местах, которая и перебила часть ощущений в хвосте.

Отпустив хвост, Дрэлтон осторожно им дернул. Никаких неудобств при этом не возникало. А если бы не вправил позвонок — почти каждое движение хвоста отдавалось бы ужасной болью: сначала по всему позвоночнику, а затем и по всей нервной системе.

Дрэлтон просто не смог бы ходить.

Иногда он завидовал обычным рептилиям, способным быстро отращивать оторванные или отрубленные хвосты. Отрубил проблемную часть, а чуть позже отрастил заново. У руггворцев же хвосты заново не отрастали. И это при том, что им они, порой, бывали намного более жизненно необходимы, чем другим видам.

И проблем создавали тоже больше.

Проблемы с собственной способностью перемещаться более-менее решились. Следующими на очереди были Вил Грегст и его соплеменники. А также кейранийцы-охранники, которых Дрэлтон уже тоже заметил вокруг. Похоже, они прибыли на место взрыва нестабильного Шара Силы вместе с летающими роботами. И теперь лежали вокруг в бессознательном состоянии.

Найти Вила Грегста, привести всех в сознание, а затем уже пытаться разобраться в произошедшем, пока он сам был без сознания. Такую последовательность действий запланировал Дрэлтон, прежде чем его внимание привлек приближающийся сверху и кажущийся с первого взгляда лишь обычным черным дымком, сгусток то ли материи, то ли энергии, что излучал Силу.

А затем в сознании Кан Доскера возникла необычная и одновременно знакомая картина. Дрэлтон будто смотрел на себя со стороны.

Необычным в видении было то, что поле его зрения ничем не ограничивалось. А такое, как он ощутил, разнообразие оттенков в картине окружающего мира его собственные глаза просто не могли различать из-за естественных био-физических ограничений.

Всего пару часов назад Каршон был еще свободен.

Недорого нанятый частный летун вез его в расположенную в густых лесах, недалеко от родного Орэйтана, лечебницу — тоже частную, принадлежащую одному из друзей детства Каршона. В ту самую, что не принимала гостей почти весь последний год из-за прибытия на Кейранию Вила Грегста.

Все затраты на лечение и компенсацию за уменьшение количества клиентов оплачивал через счета Дрэлтона сам Совет Правления Федерации.

Каршон оставил «Шворн» во временное управление Орлонку и почти год провел в Орэйтане с родней и друзьями детства. Но год подходил к концу. Судя по записям, оставленным Джерком Сардоном, Вил Грегст должен очнуться со дня на день, и Каршон ощущал внутреннюю необходимость проведать того, от кого зависит будущее всех миров Федерации, Империи и тех, что от них отделились. Кроме того, все участники перелета с Врахенуса на Кейранию условились встретится в лечебнице ровно через год после прибытия.

От Орлонка, который планировал вновь посетить заинтересовавшую его с научной точки зрения Терру, известий пока еще не поступало, но Каршон надеялся в ближайшее время вновь взойти на борт «Шворна». Он сам не заметил, как успел соскучится по обстановке давно ставшего вторым родным домом корабля и бескрайним космическим просторам.

Не повезло Каршону прибыть в лечебницу именно в то время, когда все пошло наперекосяк.

Уже второй подобный случай, связанный с Вилом Грегстом. Первым стало произошедшее год назад на Врахенусе, да и во всей Эпохе Солнечных Бурь. Казалось, будто либо Вила и всех, кто с ним пересекается, преследуют неудачи, либо вокруг Грегста крутится вся Вселенная. Оставалось только надеяться, что с родной Кейранией ничего страшного из-за него не случится. Ничего, хуже, чем то, что началось в день возвращения Каршона в лечебницу.

Первым тревожным звонком стала оповещающая о чрезвычайной ситуации сирена, что раздавалась из тщательно замаскированных среди густого леса динамиков аварийных датчиков. Вторым — взбудораженный охранный персонал, что включал в себя кейранийцев и летающих многопрофильных роботов. Половина его заступила на срочное дежурство по охране периметра частной территории. Другая — ринулась к месту взрыва, что произошел на главной аллее буквально за минуты до прибытия Каршона.

Охрана пропустила его на территорию лечебницы только благодаря знакомству с ее хозяином, который сейчас находился в отъезде. Повезло — связаться с ним по инпланетарной гражданской электронной сети удалось почти сразу. Поэтому уже через несколько минут Каршон вместе с охранниками летел на выделенном для него скользуне к месту происшествия.

А затем все стало еще хуже.

Притормозив скользуна, созерцать последствия произошедшего на центральной аллее он смог всего лишь несколько секунд. Пока не встретился взглядом с поднимающимся на ноги Вилом Грегстом.

После этого Каршон уже не мог контролировать свое тело. Его сознание на мгновение заполнилось собственными воспоминаниями о полетах на «Шворне» и других космических кораблях. А затем погрузилось во тьму.

Первое просветление пришло уже во время полета на летуне. Каршон не мог двигаться, — только сидеть и смотреть вперед. Все видимые для него пассажирские места вокруг оказались заняты охранниками из частной лечебницы, которые уставились на спинки кресел перед собой и совсем не двигались. Дверь кабины пилота была открыта, что позволяло видеть сидящего справа от летчика Вила Грегста.

Кабина летуна старой модели имела слабую шумоизоляцию. Поэтому звук барабанящих по обшивке дождевых капель был слышен так, будто Каршон находился снаружи. Несколько раз периферийным зрением он уловил слева в иллюминаторах посреди потоков льющейся с небес воды далекие вспышки молний, за которыми последовали раскаты грома.

Совершенно не летная погода. Но тому, кто контролировал всех пассажиров и пилота, на это, похоже, было наплевать.

Каршон не верил в то, что Вил Грегст, с которым он впервые познакомился в прошлом году, может быть на такое способен. Да, Силу тот мог обрести, если те, кто присматривал за ним, следовали указаниям, оставленным Джерком Сардоном. Но чтобы брать кого-то насильно под контроль и заставлять делать что-либо без каких-либо объяснений? Тот Вил Грегст, которого Каршон знал, вряд ли стал бы подобное вытворять. Из чего он мог сделать только один вывод: тело Вила тоже кто-то контролирует. Причем, на расстоянии.

Каршон когда-то читал научные отчеты о возможностях обладающих Силой. Но среди них не было даже намеков на возможность контролировать сразу множество живых объектов. Дальнейшие его попытки думать в этом направлении прервало ощущение чужого недовольства. Это было последнее, что Каршон почувствовал, прежде чем в его сознании вновь наступило затмение.

Сколько длились тьма, пустота и безвременье, самостоятельно Орлонк не мог определить.

Тогор предупредил его о возможных пост-ощущениях прежде, чем Тформок перескочил в надпространство, но от пространственно-временной дезориентации по выходу обратно это все равно не спасло. Сдорф и Гроссер, сидящие справа в креслах, настроенных кораблем для их удобства, тоже растерянно осматривались по сторонам. Похожим образом вел себя и сидящий слева Джофронг.

Тогор Хмашар располагался в кресле напротив. Почти минуту еще ящер не открывал глаза. Пока прямо в головах всех пассажиров не раздался громкий и даже немного звонкий телепатический шепот Тформока:

«На полет в надпространстве затратил сотую долю нарас-каносских суток. Примерно два кейранийских часа. Выхожу на орбиту вокруг Кейрании.»

В ту же секунду широкая металло-органическая стена справа изменила свою структуру и превратилась в экран с изображением огромной планеты на фоне находящейся за пределами системы зелено-синей туманности, которая напоминала громадное аморфное существо, раскинувшее во все стороны множество длинных щупалец и клешней. Немного выше на экране подобно огромному слепому, лишенному зрачка и сетчатки, глазному яблоку светилось местное солнце.

Кейрания на этом фоне выглядела потрясающе. Со стороны Тформока на ней царила ночь, но на ближайшем к солнцу краю виднелся огромный, освещаемый им серп. Ярко-сиреневый на экваторе, он постепенно зеленел в направлении острых краев, затем сменялся с одной из сторон темно-фиолетовым океаном, с другой — более темными зелеными лесами и серыми мегаполисами, что сверкали отраженным солнечным светом, которые, в свою очередь, ближе к краям сменялись ледниками — светло-серыми, почти белыми, но с голубоватым оттенком ореола атмосферы.

Там, где царила ночь, мегаполисы легко можно было различить по крупным россыпям разноцветных огней, которые постепенно затухали ближе к освещенному серпу, что медленно рос с приближением Тформока к планете. А ночные океаны чуть светились темно-фиолетовым и местами буро-красноватым благодаря густым лесам люминесцентных водорослей на дне. Наземные леса в накрытой темнотой области не отставали от них, добавляя в ночную расцветку пятна бледно-зеленых и розовато-сиреневых оттенков. А накрывающая некоторые области планеты сорочка из облаков, снежных и грозовых туч, что периодически озарялись вспышками-блестками молний, нисколько не мешала наслаждаться всем этим завораживающим зрелищем. Она только добавляла Кейрании еще больше естественной красоты.

«Не забудь авторизоваться в местной системе идентификации кораблей.» — отдал мысленный приказ Тогор и открыл глаза. — «А то еще начнут палить из орбитальных оружейных спутников, как это было в нашу первую попытку посещения Трара. И займись поиском на поверхности любых источников Силы».

— Могу показать, где находится частная лечебница, в которой разместили Вила Грегста год назад. — предложил Джофронг. — меньше времени уйдет на поиски.

«Благодарен тебе за полученные знания, Джофронг Тонокар.» — вновь раздался через несколько секунд в головах пассажиров голос Тформока, который, похоже, уже успел телепатически выудить предложенную информацию из памяти кейранийца.

Часть 2. Кейранийский инцидент. Глава 3

Дождь за окном лил уже больше часа и, казалось, не собирался заканчиваться. Пасмурная погода и лужи на земле вокруг очищенных влагой от пыли, полностью почерневших и теперь блестящих, мокрых базальтовых дорожек навевали Дрэлтону воспоминания о детстве, проведенном на Руггворе. О его дождливых и болотистых умеренных широтах, в которых располагалось родное поселение. И о том, что он так и не смог нормально попрощаться с родным домом, когда пришла пора отправляться в ближайший технополис на обучение управлению Силой.

В крупных городах Руггвора, как и во многих крупных городах на других планетах, с пренебрежением относились к окружающей природе. Безжалостно уничтожали почти всю ее ради считающихся более удобными серых и безжизненных искусственного камня, металла и стекла. Технологическое развитие все больше отрывало его народ от природы.

Посетить еще хоть раз родной дом Дрэлтон уже не смог. Выбранный, как и множество сородичей, для выполнения особой миссии, связанной с предсказаниями о Виле Грегсте, он был отправлен за пределы Руггвора. И теперь пасмурная погода на любой из планет напоминала Дрэлтону о доме.

Тоска по Родине боролась внутри Кан Доскера с осознанием необходимости продолжать возложенную на него миссию до полного ее выполнения. И то, что он остался последним из выбранных, только уменьшало шансы первой из них на победу.

В лужах отразилась вспышка молнии, что ударила в разрядозахватчик неподалеку от главного корпуса лечебницы. Следом за нею по напитанной влагой атмосфере резко прокатился напрасно стремящийся догнать фотоны гром, что сопровождался слабым, неприятным для слуха дребезжанием оконного стекла.

Они вырвали Дрэлтона из мыслей о прошлом и вновь напомнили о проблемах настоящего. О необходимости разобраться во всем том, что он еще несколько часов назад узнал от оставшегося без нормального физического тела Вила Грегста. Но раньше на обдумывание не хватало времени. Ведь сначала срочно требовалось привести в сознание пострадавших охранников и оказать первую помощь выжившим терранцам, которые сегодня наполучали немало ушибов, переломов, царапин, порезов, а кто-то даже — повреждения внутренних органов. А все потому, что дежурные лекари со своими помощниками, которые в последний год просто присматривали за лечебницей и телом Грегста, прибыли на место происшествия не сразу.

Гибель четверых сородичей Вила Грегста легла на плечи Дрэлтона тяжким грузом наряду с потерей собственных соплеменников. Ведь, теоретически, он мог и остальных терранцев защитить от взрывной волны. Если бы только оставалось чуть больше времени. Всего нескольких секунд не хватило на то, чтобы появилась возможность создать щит из не очень-то большой доли энергии разрушенного Силой скользуна. Все происходило слишком быстро. Времени не хватило даже на то, чтобы успеть подумать о такой возможности. Сам Дрэлтон пострадал бы гораздо сильнее, но жизни терранцев были важнее. Как назло наилучшее решение проблемы обнаружилось слишком поздно.

Ренниджер, которая весь год почти не покидала корпус, где разместили Вила, теперь сама оказалась на его месте, как и еще двое терранцев. Лекари пока еще не решались привести их в сознание после полученных травм. Еще двое — очнулись, но так же, как и остальные, были до сих пор подключены к дозаторам анестетиков и других лекарств на время первичной обработки поврежденных тканей и костей для последующего принудительного регенеративного сращивания. Слишком много боли причиняли им полученные травмы. Повезло лишь в одном: физиология терранцев оказалась полностью схожей с трарской, что позволило довольно быстро подобрать необходимые препараты и методы лечения, отсеяв из первых все, способное вызвать аллергические или иные негативные реакции.

Вил Грегст уже больше часа висел расплывчатым полупрозрачным темным облаком в воздухе рядом с койкой Ренниджер и распространял на любого, кто заходил в палату, свое отчаяние от потери человека, что казался ему самым близким в этом огромном незнакомом мире. Лекари с помощниками пытались с ним контактировать, просили перестать им мешать, но Вил, казалось, просто не замечал их. Поэтому они обратились за помощью к обладающему Силой Кан Доскеру. Дрэлтон на их просьбы как-то повлиять на Грегста мог только качать головой и пожимать плечами, объясняя бесполезность этого тем, что и его Вил сейчас не хочет слышать, и что он сам не знает, как заставить того перестать скорбеть после произошедшего.

Единственный способ защиты, который Кан Доскер мог посоветовать лекарям, — это мысли о чем-нибудь наиболее радостном и одновременное прослушивание музыки, либо просто шумов с переменными резкими сменами ритма и громкости. Это позволяло иногда сбивать чужое телепатическое воздействие на себя, которое при любом монотонном шуме, наоборот, бы усиливалось.

С отделением почти полностью состоящей из Силы энергетической оболочки живого существа от физического тела Дрэлтон и сам столкнулся впервые за свою жизнь. О возможности такого он, конечно, знал из курса обучения контролю Силы, что проходил сначала на родном Руггворе, а затем на Шарроре, но самый последний известный случай такого разделения датировался задолго до рождения самого Диаворла и вообще считался всего лишь мифом, красивой религиозной сказкой о невообразимых возможностях того, кто достигнет полного контроля над собственной Силой. И невообразимой опасности, что представляют достигшие такого уровня, если их намерения нечисты.

Но насколько бы могущественным ни сделало Вила отделение его энергетической оболочки от тела, новые его возможности, похоже, были не настолько уж и невообразимы. Особенно, если учитывать еще более могущественных существ, о которых Дрэлтону поведал Грегст.

Некто, погубивший его соплеменников на Врахенусе, кто управлял их мертвыми телами и активировал вместо них Силу Вила, пока что казался самым опасным, так как терранец еще из своей пророческой книги знал, что тот уничтожит в будущем его и многих других. А зачем делать могущественнее себя того, кого планируешь позже уничтожить? Неизвестный заглянул в память Вила, но все равно помог ему обрести Силу. Это было просто бессмысленно, если только неизвестный точно не знал, что противник останется слабее него.

Этот же некто, обвинил Диаворла и Ргода во лжи и стремлении развязать новую полномасштабную войну между мирами, что когда-либо входили в Империю и Федерацию. В стремлении использовать Вила Грегста в совсем иных целях, нежели было объявлено в древнем пророчестве. Заявил о том, что само древнее пророчество было подделкой, намеренно подброшенной Диаворлом и Ргодом своим подданным. Зачем-то сообщил о собственных планах, которые не согласовались с планами Диаворла и Ргода. Была ли, вообще, хоть капля правды в том, что говорил Вилу враг, который посодействовал одному из первых шагов терранца на предсказанном пути?

Дрэлтон не мог поверить в возможность такого обмана со стороны Диаворла, с которым общался лично. Тот всегда казался искренним в своих намерениях. Искренне стремился остановить войны, спровоцированные меняющим внешность врагом. Тем самым врагом, что стравливал миры Империи и Федерации друг с другом и стремился помешать любым попыткам Диаворла контактировать с Ргодом и договориться с ним о мире. Мог ли тот многоликий враг оказаться настолько могущественным, чтобы управлять мертвецами и в одиночку активировать Силу других? В подобном Дрэлтон сомневался. Ведь, иначе, тот проявил бы подобные способности и возможности намного раньше. А все необычное, что мог многоликий стравливатель, — это менять собственную внешность без нужды в убийстве тех, кем притворялся, и затем использовать их, чтобы сбить со следа любое расследование его деятельности.

Еще одну загадку представлял собой другой незнакомец, с которым Дрэлтон, в отличие от Вила Грегста, разминулся во Дворце Совета правления на Врахенусе. Незнакомец, что растворялся в чернильном вихре, прорезающем в прочном каменном полу под собой концентрические окружности и спирали. Картина увиденного тогда Вилом теперь стояла перед глазами Дрэлтона. И она была очень знакома Кан Доскеру.

Творец, шагающий между мирами. Такое, почти дословно, название носила одна из фресок на стенах древнего комплекса зданий на Шарроре, в котором располагался центр обучения контролю над Силой. В ставшем одной из тайных школ космической разведки Империи Диаворла бывшем религиозном учреждении, которое изначально было посвящено божеству, что подарило шаррорцам священные знания о внутренней энергии живых душ. Единственный известный Дрэлтону случай, когда религия, что содержала в себе реальные знания о мироустройстве, потеряв лишь некоторую, небольшую часть себя, стала составляющей науки, пусть и тайной. Впрочем, возможность транспортации за счет Силы между планетами, символизируемая фреской, так и не была достигнута никем из когда-либо обучавшихся на Шарроре.

Неужели объявился Творец из древних шаррорских легенд? Или это был кто-то иной с возможностями, доступными Творцу? Ведь тот, кто в присутствии Вила Грегста транспортировался с Врахенуса, явно был напрямую связан с гибелью сородичей Дрэлтона. Наверняка он их и убил. Но зачем Творцу сеять смуту в собственноручно созданном Мире? Зачем плести интриги против тех, кто призван вернуть миры Федерации и Империи из нынешнего хаотичного состояния в состояние порядка?

Лицо того, кого видел Вил Грегст, находясь почти год между жизнью и смертью, было также знакомо Дрэлтону. «Творец, шагающий между мирами» был только одной из множества сохранившихся с древнейших времен фресок. Среди них встречались и более подробные изображения Творца. Высокий и худощавый. Со свинцово-серой кожей, обтягивающей вытянутый череп, который отдаленно напоминал черепа шаррорцев и траров. Широкий тонкогубый рот. Пара черных бездонных глаз. Полное отсутствие внешних проявлений каких-либо эмоций в мимике лица. Длинные тонкие шестипалые руки с короткими широкими коготками, отдаленно напоминающими ногти шаррорцев и терранцев.

Все это могло означать только то, что Творцов — больше одного. Либо Творцом является только один из представителей этих древних существ.

Тот, кто транспортировался, и тот, кто контролировал мертвые тела сородичей Дрэлтона, вряд ли были одной и той же личностью. Из заученных когда-то Кан Доскером наизусть легенд о Творце и его возможностях ему было известно о том, что в момент транспортации невозможно использовать Силу для чего-либо иного, кроме самого перемещения между планетами. Значит, вторым мог быть как сородич Творца, так и некто совершенно иной.

Но контроль над физическим телом Вила Грегста захватил явно один из тех, кто целый год старался перепрограммировать его сознание на стремление уничтожить Диаворла и Ргода. Итого, выходило насчитать троих-четверых игроков, что действовали против них ранее, либо начали действовать совсем недавно. Многоликий стравливатель давно не проявлял себя, но это вполне могло быть связано с тем, как Диаворл поступил с Ргодом. Возможно он всего лишь выжидает новый шанс, который может появиться с приходом в этот мир Вила Грегста. Что-то подсказывало Дрэлтону, что все они могут быть связаны друг с другом. Внутреннее ощущение, интуиция. Понимание того, что имеющие подобные схожие цели и интересы обычно стремятся к объединению.

Еще один игрок, но действующий против предыдущих, — Джерк Сардон, сородич Вила Грегста, — также вызывал у Дрэлтона немало вопросов, которые пока оставались без ответов. Кан Доскер еще на Врахенусе ощутил огромную Силу, которой обладает Джерк. Намного большую, чем у самого Диаворла и даже сегодняшнего Вила Грегста. Тот явно знал больше, чем рассказывал другим. И точно был в курсе того, что случится с Вилом на Врахенусе. Неспроста и контролировавший мертвые тела неизвестный так заинтересовался Сардоном, проникнув в память Грегста.

В эффективность инструкций Джерка по лечению Вила Дрэлтон вначале вообще не верил. Даже не понимал того, как может обработка Силой смеси ингредиентов из списка помочь спасти его жизнь, точнее, вернуть его к ней. Но исходя из ощущений Вила во время событий после его пробуждения, именно точное следование оставленным инструкциям помогло его энергетической оболочке, его сознанию вырваться из захваченного врагами физического тела. Похоже, это же защитило Грегста и от обработки памяти сородичами Творца, по пока еще неизвестным Дрэлтону причинам стремящимися уничтожить Диаворла и Ргода. Во всяком случае, при контакте с Вилом в его нынешнем состоянии ненависти к ним не ощущалось.

Если бы не инструкции Джерка, Дрэлтон сейчас не знал бы того, чем с ним поделился Грегст, так как сознание терранца оставалось бы запертым в захваченном врагом теле, которое теперь явно направлялось на Шаррор. Ведь именно там сейчас должны находиться и Диаворл, и Ргод.

Джерк Сардон, исходя из каких-то собственных интересов, дал Вилу Грегсту и его союзникам преимущество перед противниками. Но для того, чтобы им воспользоваться, теперь следовало поспешить на Шаррор. Обогнать его физическое тело и вместе с Диаворлом найти способ вернуть его под контроль изначального хозяина.

Сейчас это казалось более важным и первостепенным, нежели предсказанная миссия терранца. Но Вил не спешил что-либо делать. Случившееся сегодня с его сородичами отразилось на его состоянии слишком негативно. В результате и Дрэлтон мучился, не зная что делать.

Ждать, когда ситуация сама исправится, когда Вил Грегст наконец успокоится и поймет, что нужно спешить? Но тогда захваченное врагом тело Вила Грегста наверняка успеет беспрепятственно добраться до Шаррора и, вполне возможно, также легко выполнить то, что этот враг задумал. Или оставить Вила Грегста на Кейрании, а самому поспешить на родину Диаворла и предупредить того о грозящей опасности, пока еще не поздно?

Очередная вспышка молнии снаружи, сопровожденная чуть отстающими громом и дребезжанием оконного стекла, вновь на время вырвала Дрэлтона из размышлений как раз перед тем, как его сознания коснулся кто-то посторонний. Кто-то новый с немалой Силой, с кем он никогда еще телепатически не контактировал.

Но обратного восприятия не пришло. Зато Дрэлтон четко ощутил, что поверхностно скользнувший по его сознанию незнакомец находится наверху.

Очень высоко. И прямо над ним.

Вил за последние часы уже не раз хотел попытаться исцелить травмы Ренниджер. Откуда-то у Грегста взялось осознание того, что обретенная Сила в этом может помочь. Но каждый раз его останавливала ярко отпечатавшаяся в памяти картина с рассыпающимся в прах Бовиллом Раутсом. И приходили страх и неуверенность. Боязнь ошибиться при попытке исцелить Ренниджер. Боязнь того, что и она тоже превратится в безжизненную горстку светло-серого порошка, если он попытается повлиять на ее состояние или хотя бы ненадолго покинет палату. Боязнь потерять ту, кто был для него одним из самых близких людей, с того самого дня, когда они улетели с Терры на «Шворне». Ту, рядом с кем ему раньше становилось легче посреди незнакомого мира, который теперь казался слишком чуждым даже несмотря на написанное им «Другое Зло». Все это приводило Вила в отчаяние, распространение которого на окружающих ему пока не удавалось контролировать.

Дрэлтон — тоже ничем сейчас не мог помочь. Вместо этого руггворец был занят не менее полезным делом: пытался сопоставить все произошедшее и новую информацию, полученную от Вила. Пытался понять, что делать дальше, как продолжить выполнять свою миссию, которая заключалась в помощи Грегсту. Миссию, которая была единственным, что до сих пор позволяло Дрэлтону держаться после гибели его сородичей на Врахенусе.

Каждую мысль Кан Доскера, каждую его эмоцию Вил в своем новом состоянии мог воспринимать, просто находясь неподалеку, без каких-либо усилий. А вот для того, чтобы заблокировать все это восприятие, усилия как раз требовались. Очень даже немалые усилия. Но с каждой минутой выдерживать натиск чужого восприятия почти незаметно становилось все проще. Тем более, его начинало перебивать другое чувство. Ощущение опустошения, которое начало расти буквально час назад одновременно с продолжающим неумолимо увеличиваться расстоянием до его собственного физического тела, захваченного врагом, что пытался навредить его друзьям и убил нескольких из них. Окружающий мир начинал для Вила медленно и почти незаметно обесцвечиваться, в прямом и переносном смысле терять оттенки в большинстве аспектов восприятия.

Нечто коснулось его сознания извне, ненадолго оторвав от переживаний. Нечто, что явило его внутреннему взору захватывающее дух изображение огромной планеты, покрытой зелеными и сиреневыми лесами, светящимися темно-фиолетовым океанами. Вид из космоса на Кейранию, бороздящую бескрайние пространства вселенной на фоне огромнейшей сине-зеленой туманности, что раскинула свои щупальца в стороны на десятки и сотни тысяч кейранийских парсеков.

Нечто знакомое, что ответило на испускаемое Вилом отчаяние знанием, пониманием того, как он может без риска помочь Ренниджер и остальным пострадавшим. Пришедшие буквально сверху знания с удобством разместились в его сознании так, как будто всегда были частью воспоминаний.

Состояние Дрэлтона, который сейчас находился в соседнем помещении, резко изменилось: настроение стало менее мрачным. Его тоже коснулся сканирующий взор живого существа, способного самостоятельно перемещаться сквозь бескрайний космический океан.

Оно искало на Кейрании всех, кто обладает Силой. И ощущалось Вилом как нечто давно знакомое и родное, как часть его самого. Предупреждало о скорой встрече с еще одним старым знакомым и союзником.

Вил не стал терять времени и занялся пострадавшими друзьями. Нынешнее его состояние позволяло ему протискиваться между атомами их тел, считывать их прежнее состояние, воздействовать на отдельные клетки, обновлять их, запускать в них новые процессы восстановления и деления, направлять эти процессы в нужное русло. Он словно выращивал новые миры по заданным шаблонам и иногда исправлял опасные, болезнетворные дефекты, что существовали в исходных трафаретах. Лечение и исправление чужих физических тел давалось ему так легко, будто он и раньше всю жизнь этим занимался. Но сами процессы восстановления все равно оставались слишком медленными для его нынешнего состояния и восприятия времени. Слишком многое нужно было восстановить. Слишком многое требовалось исправить.

Пока Вил Грегст, применяя на практике только что полученные знания, занимался оказанием помощи пострадавшим друзьям, объявился начальник частной охраны, назвавшийся Натроном. Тот после происшествия уже успел пообщаться с владельцем лечебницы по инпланетарной электронной сети и очень нервничал, излучая в окружающее пространство обеспокоенность, заметную только владеющим Силой.

Спутниковая система наблюдения засекла все, что случилось на территории лечебницы, и местная бюрократия теперь наверняка создаст проблемы хозяину клиники. Более того, скоро сюда должны будут прибыть правительственные представители, которым пока еще не известно о пребывании на планете Вила Грегста. Нейтральная Кейрания, не без веских причин отделившаяся когда-то от Федерации Ргода, сейчас вряд ли согласилась бы участвовать в последствиях давно покинутой ею войны. Все это Натрон коротко озвучил Дрэлтону. Заодно намекнул и на то, что, во избежание лишних проблем для всех присутствующих, Кан Доскеру и терранцам лучше покинуть лечебницу как можно скорее и не забыть забрать все свои вещи.

Вил все это воспринимал, слышал через Дрэлтона. Поэтому, когда тот собрался уже объяснять начальнику охраны, что им пока еще нельзя покидать лечебницу из-за пострадавших терранцев, остановил руггворца. Телепатически поделился с Дрэлтоном знанием о предстоящем полете на живом корабле и об улучшении состояния своих друзей. Поэтому руггворец вслух сказал уже именно то, на что Натрон и надеялся.

— Хорошо, — удовлетворенно кивнул кейраниец, хотя излучаемое им беспокойство и не исчезло полностью. — если нужна помощь со сбором вещей, можете обратиться к кому-нибудь из моих подчиненных.

— Сспассибо зса предложшение, но ссправлюссь ссам, — возразил Дрэлтон. — вещщей у насс ссовссем немного. Много времени ссборы не зсаймут.

Натрон лишь молча кивнул и хотел уже удалиться, но что-то заставило его повременить с уходом и вновь обратиться к руггворцу. Дальнейшие слова кейранийца раскрыли причину до сих пор не покинувшего его беспокойства.

— Ралонек Тоснер — хозяин лечебницы — не хотел добавлять вам… лишнего беспокойства. Настойчиво просил не сообщать… Но после того, что случилось, вы должны это знать. — кейраниец пару раз запнулся, не сразу находя нужные слова. — Ваш и Ралонека общий друг… Каршон Согор прибыл сегодня сюда как раз во время происшествия… Судя по его словам, вы ожидали его прибытия… Он добрался к месту взрыва вместе с отрядом моих людей в то время, как вы были без сознания. Тот, кто захватил тело вашего, теперь уже бестелесного друга, подчинил себе и увел часть моих подчиненных и Каршона в сторону посадочной посадки для летунов. Судя по данным камер наблюдения, которые он почему-то даже не пытался повредить, они полетели в сторону Орэйтана.

— Бесспокоитессь зса подчщиненных? — догадался Дрэлтон, оказавшийся под давлением охвативших его в ту же секунду беспокойства за капитана «Шворна» и мысленного поиска причин таких событий.

Ответ на последнее сразу же оформился в сознании продолжающего наблюдать за разговором Вила Грегста, откуда перекочевал и в голову руггворца.

Захватившему тело терранца требовалось побыстрее попасть на Шаррор, а Каршон, обученный когда-то пилотированию большинства моделей кейранийского космического транспорта, просто не вовремя попал под руку.

— Больше, чем беспокоится о их судьбах Ралонек, который лично не видел того, что здесь сегодня случилось. — снова кивнул Натрон. — Знаю, вы и Вил Грегст владеете Силой и наверняка знаете, как нам лучше действовать. Что надо сделать для освобождения моих людей и Каршона, чтобы никто больше не пострадал? Даже не знаю, что придется говорить их семьям, если их используют для нанесения вреда другим. Или если они погибнут. Формально вина за это ляжет на меня. Потому что поторопился отдать им приказ срочно прибыть на место происшествия сразу после взрыва. — Вил, воспринимающий излучаемые начальником охраны эмоции, ясно ощутил на себе его беспокойство за подчиненных, которое заметно перевешивало заботу кейранийца о собственной судьбе.

— Враг, сс которым мы ссегодня сстолкнулиссь, к ссожшалению, сслишшком ссилен. — тяжело вздохнул Дрэлтон. — Его Ссила позсволила подчщинить ссебе ссразсу многих. И он явно планирует побысстрей покинуть Кейранию. Каршшона подчщинил только потому, чщто ему нужшен капитан, сспоссобный управлять месстным коссмичщесским трансспортом. А вашших людей — потому чщто ему нужшна охрана, пока не доберетсся до ближшайшшего коссмопорта и не покинет планету. Ессли никто не будет пытатьсся им помешшать — никто посстрадать не должшен. Я так думаю. Вряд ли планы зсахватившшего тело Вила зсатрагивают Кейранию и ее насселение.

— Ближайший космопорт в Орэйтане, — задумчиво почесал за правым ухом Натрон. — Спасибо за информацию. Мне нужно срочно связаться с Ралонеком и полицией Орэйтана. Иначе правоохранители могут наделать дел, если будут пытаться бороться с тем, кого им не победить.

— Удачщи, — пожелал Дрэлтон начальнику охраны. — Пуссть ссудьба будет к вам благоссклонна.

— Благодарю. И вам того же, — кивнул кейраниец.

— Чщувсствую, удачща вссем нам в ближшайшшее время очщень понадобитсся, — вновь тяжело вздохнул Кан Доскер.

Чернильный вихрь снаружи появился не вовремя.

Все личные вещи выживших терранцев были уже собраны и помещены в их же сумки, сложенные, в свою очередь, в небольшую пеструю горку посреди фойе на первом этаже корпуса лечебницы, в котором сейчас находились сородичи Грегста. Личные же вещи погибших, как оказалось, рассыпались в тот же порошок, что и их физические тела в момент гибели. Порошок Дрэлтон тоже собрал — в небольшие герметичные контейнеры. Его следовало тщательно изучить, чтобы понять причины случившегося с телами погибших терранцев и их вещами. Но уже не здесь — не на Кейрании.

Дрэлтон как раз сел за чтение пророческой рукописи «Другое Зло», найденной по особой просьбе Вила среди вещей Ренниджер еще в самом начале сборов. Ранее, до пробуждения Грегста о ней руггворцу никто из терранцев и экипажа «Шворна» не рассказывал. И теперь он надеялся узнать побольше о том, что может ожидать впереди; о том враге, что убил его соплеменников год назад на Врахенусе и подчинил себе их мертвые тела. Успел Дрэлтон прочесть лишь несколько страниц текста, написанного на межгалактическом аккуратным, хорошо различимым почерком. До момента, когда за терранцами прилетел звездолет, экипаж которого должен был доставить Вила Грегста к Совету правления Федерации Ргода.

Чтение вынудил прервать неожиданно вернувшийся зуд у основания когтей и головных перьев, который потянул руггворца к ближайшему окну. Дрэлтон резко закрыл потрепанную тетрадь и выглянул наружу, где гроза уже закончилась, а дождь все еще продолжал лениво накрапывать. Увиденное там, почти у самого парадного входа в корпус, вновь пробудило воспоминания о фреске, что изображала Творца, шагающего между мирами.

Разрывающая пространство бесформенная чернильная клякса посреди вихря, размеры которого чуть превышали рост взрослого кейранийца, кружилась с постоянным ускорением и растягивалась в стороны, постепенно расширяясь. В мокрой рыхлой земле под ним все быстрее прорезались множественные концентрические кольца и спирали-углубления. Дождевые капли, падая на поверхность естественного пограничного поля чернильного вихря, стекали по нему, как по прозрачному, кристально чистому стеклянному куполу. Благодаря этому даже невооруженным глазом можно было наблюдать пульсации и расширение поля вслед за кляксой, которая постоянно меняла форму в процессе вращения.

Вил продолжал все лучше осваивать новые возможности и уже привел выживших друзей в более-менее жизнеспособное состояние. Если бы не снотворное, их можно было бы уже начинать будить. Правда, очнувшись, самостоятельно перемещаться сейчас смогли бы только двое из четверых: Деггер и Кэртшин. Нод, как, к сожалению, и Ренниджер, получили закрытые переломы ног. Вил сделал все, что мог, чтобы вызвать ускорение естественных процессов заживления ран и срастания костей в организмах друзей, и теперь оставалось только ждать, когда те завершатся. Кейранийцы-лекари, которые постоянно проверяли состояние пострадавших, уже начали отмечать значительные его улучшения и постепенно уменьшать дозировку лекарств.

Ощутив пульсирующее проявление Силы снаружи и восприняв от Дрэлтона знание о природе телепортационного вихря, Грегст мысленно — смесью слов, картинок и ощущений, — напомнил руггворцу о необходимости срочно готовить спящих терранцев к транспортировке на корабль.

Пока Кан Доскер вместе с лекарями выполнял просьбу, Вил, пропуская сквозь себя образующие стены здания молекулярные цепочки, атомы внутри них, находящиеся в постоянном движении элементарные частицы, и одновременно протискиваясь между ними, поплыл на встречу с тем, кто вот-вот должен был проявиться из чернильного вихря у парадного входа корпуса лечебницы.

Гостем, что явился в телепортационном вихре, оказался не тот, кто ранее передал Вилу знания о возможностях лечения с помощью Силы. Это Грегст ощутил сразу, как только двухметровый зеленый ящер, что внешне сильно отличался от руггворцев, освободился от наконец исчезнувшей, схлопнувшись в точку, трехмерной кляксы. Гость, не медля ни секунды, заглянул в сознание терранца и мысленно представился:

«Тогор Хмашар».

От него же Вил узнал, что до этого общался с живым разумным кораблем, обладающим собственной Силой. С гибридом органики, механики и электроники, который носит имя Тформок.

Говорить вслух на общегалактическом языке, что оказался родным для терранцев, да и на любом другом, — ящер, похоже, не мог. Поэтому перерыв между первым и вторым контактами продлился всего пару-тройку секунд. Потом Тогор, с разрешения Вила, вновь вторгся в его сознание и инициировал взаимовыгодный телепатический обмен.

На этот раз двусторонний поток мыслей, воспоминаний, понимания и ощущений был намного более плотным. Вил вынужденно выдал ящеру все, что знал и помнил, а вот Тогор пока скрыл большую часть своих знаний, когда ощутил, что энергетическая оболочка терранца без физического тела продолжает слабеть.

Если не считать знания о присутствии на борту Тформока команды «Шворна», единственное, о чем поведал Хмашар Грегсту, — то, что ящер намеренно создан совместимым с его сознанием и Силой, и ему — Вилу — придется в буквальном смысле временно слиться с Тогором в одно живое существо. Побочных эффектов для обоих знания ящера не обещали.

Только так, по мнению Хмашара, Вил Грегст сможет покинуть планету. И только так получится замедлить ослабление и распад его сознания, оторванного от исходной органической оболочки.

Передача остальных знаний и воспоминаний от ящера после слияния также обещала стать быстрее и проще.

Причин не доверять ящеру у Вила не было. Наоборот, были веские причины полагаться на его мнение почти во всем. Сознание ящера ощущалось Грегстом как нечто родное, казалось частью его самого. Подделать такое вряд ли удалось бы.

Поэтому решение Вил принял быстро.

Под руководством Тогора совмещение сознания терранца и физического тела ящера не заняло много времени. Вилу вновь пришлось протискиваться между молекулами, атомами и элементарными частицами. Следуя указаниям ящера он пристраивался среди них так, чтобы обрести максимальные возможности в управлении телом и восприятии внешнего мира его органами чувств. Цеплялся за нервные окончания, за нейроны, но не лишал Тогора возможностей самоконтроля.

Огромную роль в тонкой сонастройке тел и сознаний сыграли воспоминания Хмашара о давних экспериментах его Создателя-Хозяина с подобными слияниями под руководством Рэдварна Вантарроса — Великого Пророка, — того самого, кто когда-то предсказал распад Империи Диаворла, появление самого Вила Грегста и, как оказалось, немало событий в прошлом. Вил не мог воспринимать воспоминания ящера полностью, — терранец получал от него лишь ощущения на интуитивном уровне. Поэтому и слияние они проводили — тоже интуитивно.

Когда Тогор подумал о Рэдварне Вантарросе, Вилу вспомнились инициалы-подписи на голограммах-сканах с каменных табличек, с которыми он ознакомился во время перелета на «Шворне» с Терры на Врахенус. И финал «Другого Зла», в котором антагонист уничтожает главного героя именно на той планете, где уже веками отшельничает предвидевший его появление Великий Предсказатель.

На этот раз холодок древнейшего страха терранца перед смертью пробежал уже по нервной системе ящера.

Совмещение завершилось, и поэтому реакция Тогора на мысли Вила о том, с кем он столкнулся на Врахенусе и кто вызывал у него наибольший страх, затмила даже боязнь неизбежности такого исхода.

Пожирающая Силу Красная зараза со Сгрондлтарха, что когда-то погубила большинство нарас-каносцев, — как ставших Создателями, так и не успевших сотворить собственные Галактики. Кошмарная беда, ради борьбы с масштабным распространением которой многие Создатели безуспешно пожертвовали своими жизнями и собственными творениями. Враг, который однажды вдруг исчез безо всяких веских причин. А теперь вернулся и, похоже, действует вместе с Наал и Галлардом.

Этот факт вполне объяснял причины временного исчезновения Красной заразы, когда Создателей почти не осталось. Возможно они и ранее убивали одиноких соплеменников, но перетягивающая на себя все внимание и силы борьба с более опасным и вездесущим противником помешала нарас-каносцам увидеть предателей среди сородичей. Каждая смерть Создателя в те времена считалась следствием распространения Красной заразы. Ничто другое, кроме нее или слишком редкого собственного желания нарас-каносца умереть, по мнению большинства из них, не могло быть в этом замешано.

Но теперь остался лишь один Создатель — тот, кто создал самого Тогора — Креот Дроск-Тулхор. Тот, кого Наал и Галлард, как и свои прежние жертвы, расщепили, чтобы вынудить уничтожить самого себя. И Красная зараза, видимо, решила, наконец, выйти на свет. Это могло означать лишь одно. Впереди — ее очередное нашествие. Скоро она вновь хлынет на обломки галактик Создателей. И теперь, когда Создателей почти не осталось, — надеяться можно будет только на Рэдварна. Только он может знать, как ее победить. Если окончательная победа над Ней вообще возможна.

С поиском причин Всплесков Силы, что заметно повлияли на активность звезд, странной фрагментации Терры и необычного разрушения тел и личных вещей погибших терранцев наверняка мог бы помочь после возрождения Креот. Возможно и проблемы с памятью Вила и его друзей он поможет решить. Но и в этом Тогор не был полностью уверен. Ящер больше склонялся к тому, что и с этими проблемами, вероятно, придется обратиться к существу, всегда знавшему больше любого из Создателей.

Альтернатив обращению к Великому Пророку почти не оставалось.

Финал «Другого Зла» предвещал всеобщую гибель после встречи Грегста и Вантарроса. И сама судьба продолжала неумолимо вести к ней терранца. Но существование Джерка Сардона, который знал больше, чем говорил, и его обещание Вилу найти союзников, способных помочь в будущем противостоянии, давало хотя бы небольшую надежду на то, что последние события из рукописи терранца не произойдут в реальности так же, как уже не произошли и некоторые другие.

Пока же, Грегсту и Хмашару оставалось лишь одно: добраться до Шаррора раньше Наал, Галларда и захваченного ими тела терранца. А затем — возродить Креота. И думать сейчас стоило, в первую очередь, именно об этом, а не о вселяющей в Вила неуверенность возможной гибели в будущем.

Дождь закончился, и о нем напоминали теперь только прохладный влажный ветерок, проникающий во внутренние помещения здания через временно приоткрытые окна, да лужи на сырой земле и базальтовой дорожке, что начиналась снаружи у парадного входа.

Вил-Тогор уже переместил на корабль всех терранцев. Багаж — оставил напоследок. И Дрэлтон, размышляя о том, что полчаса назад узнал от Тогора, как раз вместе с парой лекарей выносил сумки наружу, когда буквально на выходе из корпуса чуть не столкнулся с расстроенным Натроном.

— Я их предупредил, но они меня не послушали, — сразу, без всяких приветствий, сообщил начальник охраны руггворцу. — Гребаные бюрократы, контролирующие полицию! Решили, что я их разыгрываю. А их подчиненные, конечно же, полезли в бой с тем, против кого ничего не могут сделать.

— Идиоты, — прокомментировал Дрэлтон. — Таких можшно всстретить где угодно. И некоторые изс них порой проявляют ссамую большшую глупоссть только в ссамых кризсиссных сситуацсыях.

— Отправили полицейских в атаку на группу, вокруг которой все теряли сознание. — продолжал Натрон. — Их тоже вырубило! Прямо во время полета на скользунах! Им этого показалось мало — они и военных прислали! И тех тоже вырубило! Почти всех! Кроме пилотов нескольких боевых летунов. А они стали вражескими марионетками. Аварии, обрушения зданий, в которые врезался неуправляемый транспорт. Больше сотни погибших! По всем новостным каналам — спутниковая съемка пострадавших районов Орэйтана. Постоянно следят за перемещением всех летунов, оказавшихся под контролем Врага. Надеюсь, они не решат применить оружие, которое вместе с этой процессией разнесет еще и половину Орэйтана или космопорт, куда летят марионетки.

— Надеюсь, они не решат, что происходящее — дело рук Слуг Диаворла. — вздохнул один из лекарей, обгоняя приостановившихся на выходе Кан Доскера и Натрона. — Новая космическая война нам точно не нужна. Тем более спровоцированная непониманием происходящего.

— Мне нужно связаться с Глэей. Предупредить, пусть вместе с детьми пока задержится подольше в Фионаре. — взволнованно сообщил другой лекарь. — Завтра она собиралась лететь домой — в Орэйтан.

— Давай сюда сумки, — Натрон принял у него сумочную эстафету. — Помогу Дрэлтону вместо тебя. Предупреди остальных, у кого семьи в Орэйтане, чтобы тоже связались с родными.

— Сслишшком зсатратными будут посследсствия применения оружшейных орбитальных сспутников в такой сситуацсыи. — попробовал Кан Доскер обнадежить начальника охраны, зашагав дальше, когда один из лекарей скрылся во внутренних помещениях. — Выгоднее проссто прекратить мешшатьсся под ногами у сслишшком опассного противника, которого невозсможшно победить или осстановить имеющщимисся ссредсствами. Ессли дажше военные летуны оказсалиссь во влассти нашшего врага, то минисстерсство обороны и планетарный парламент ужше должшны были это понять. Наверняка ужше усспели ссобратьсся и провессти эксстренное зсасседание. В любом сслучае, пока они зсаняты городсскими ссобытиями, ссюда точщно не ссунутсся.

Кейранийцы в ответ лишь молча кивнули, соглашаясь с выводами руггворца. Лекарь оставил сумки на одной из оставшихся после переноса терранцев на корабль больничных каталок и поспешил обратно. Дрэлтон и Натрон, поместив свой груз на соседние каталки, остались дожидаться возвращения Вила-Тогора.

Начальник охраны молча вынул из кармана рабочей формы маленькую упаковку популярных на Кейрании транк-пастилок, извлек одну тонкую белую пластинку, закинул в рот и принялся ее жевать, глядя вверх, на начинающие медленно растворяться в небе тучи, сквозь которые на западе уже настойчиво пробивались вечерние солнечные лучи. Натрон предложил одну пастилку Дрэлтону, но тот отказался, молча покачав головой. Успокоительное, что они содержали, Кан Доскеру сейчас было не нужно. Кристальная трезвость больше помогала мышлению и попыткам понять причины того, почему Диаворл не раскрыл ему и его сородичам настоящих причин поиска Вила Грегста.

Спасение множества населенных миров Федерации и Империи виделось более веской целью, нежели возможность объединить их все в одно общее космическое надгосударство. Но почему же тогда об этом не упомянуто на каменных табличках с предсказаниями? Как-то все это не стыковалось в голове у руггворца. Да и то, что сказал Враг Вилу на Врахенусе, еще больше путало ситуацию даже не смотря на то, что тот, скорее всего, просто пытался сбить терранца с толку, натравить на Диаворла и Ргода.

Тогор Хмашар уже после объединения с сознанием Грегста поделился с Дрэлтоном отдельными, известными ему причинами происходящего, но умолчал обо всем остальном. Пообещал, что ответы он получит от самого Диаворла, без принятия определенных решений которым Кан Доскер сейчас спокойно жил бы на родном Руггворе и, возможно, занимался бы воспитанием пятерых-семерых детей, а может быть даже внуков.

Каждого из терранцев приходилось перемещать — транспортировать, как это называл Тогор Хмашар, — вместе с собой прямо на больничных каталках, так как на коротких верхних лапах нести их было невозможно. Орлонк, Джофронг, Сдорф и Гроссер, пока еще не знающие о слиянии Вила с Тогором, каждый раз забирали спящих и помещали на тут же формируемые Тформоком в своих толстых переборках мягкие ложи. А Грегст-Хмашар возвращался на поверхность Кейрании уже с пустыми каталками. И пока был на борту, лишь мельком успевал взглянуть на перехватываемые кораблем местные новостные трансляции.

Наал и Галлард, транспортируя тело Вила к космопорту Орэйтана, похоже, не гнушались вырубать или уничтожать всех, кто вставал у них на пути, и плевали на сопутствующие разрушения и смерти тех, кто случайно попадал под руку. А местные службы охраны правопорядка слишком погорячились, пытаясь их остановить, и только увеличили число смертей и разрушений. Беспилотники также ничем не могли помочь, — они вырывались из под контроля операторов еще на подлете к процессии, собранной Наал и Галлардом из подчиненных пилотируемых гражданских и военных летунов. Череда полуразрушенных многоэтажных зданий мегаполиса обрамляла искусственно расширенные сегодня улицы, по которым прошлось это не стихийное бедствие.

Дикторы новостей постоянно сообщали о новых жертвах и разрушениях, отдельные «эксперты» пытались прогнозировать последствия этих событий для населения Кейрании и всех уровней ее правительства. По одному из каналов кто-то даже, исходя из способностей вторженцев в многолетнюю мирную жизнь населения, предположил, что Кейрания подверглась атаке Слуг Диаворла. Еще один высказал мнение о том, что лучше сейчас атаковать всю процессию орбитальными оружейными установками, несмотря на сопутствующие жертвы, прежде чем беда доберется до других населенных пунктов планеты, но интервью с ним почти сразу прервали, убрали из эфира и продолжили трансляции со спутников наблюдения.

Когда последний из терранцев оказался на борту, контролируемый нарас-каносцами транспорт добрался до космодрома Орэйтана, откуда поспешно эвакуировались последние кейранийцы. Большая часть покидала территорию на летунах, но спутники зафиксировали и взлеты нескольких межпланетных и межзвездных кораблей.

Пока кейранийцы заняты сеющими разруху и панику Наал и Галлардом, они не заметят незаконно авторизованного в местной системе идентификации кораблей Тформока, параметры которого не соответствуют предоставленным сети данным. Но Вил и Тогор прекрасно понимали, что как только тело Грегста покинет Кейранию, — все изменится. Поэтому поспешили в последний раз вернуться на поверхность — за багажом и Дрэлтоном.

Часть 2. Кейранийский инцидент. Глава 4

В очередной раз возникший у основания когтей и головных перьев зуд оповестил Дрэлтона о скором возвращении Вила-Тогора на поверхность Кейрании.

Единственным, к чему руггворец не был готов, оказалось резкое расширение основания транспортирующего вихря сразу же после его появления. Кан Доскер инстинктивно отскочил от чернильной волны, хлынувшей к ступням его ног и чуть не поскользнулся на все еще влажной после дождя плотной траве. Задетые чернотой каталки с багажом терранцев и руггворца чуть не опрокинулись, чудом удержались в прежнем, стоячем положении и немного отъехали в сторону от окончательно материализовавшегося Вила-Тогора. Ящер с двойным сознанием теперь стоял посреди круглой площадки, что свинцово-поблескивала под лучами заходящего солнца. По краям она загибалась вверх прямым бортиком, высотой в треть роста Дрэлтона и толщиной в запястья его верхних рук.

«Так будет удобнее переносить на борт багаж. Сразу весь и за один заход», — проявилось в голове руггворца объяснение. — «Загружай быстрее, пока я удерживаю ее в твердом состоянии.» — только после этой реплики Кан Доскер заметил мягкое свечение у подошв лап Хмашара, их почти полное слияние с площадкой и растекающуюся от них по всей ее поверхности тончайшую серебристую паутину.

Быстро управившись с багажом и попрощавшись с вышедшими проводить их кейранийцами, Дрэлтон наконец прошел в самый центр серого круга и встал рядом с Вилом-Тогором. Руггворец был готов впервые испытать на себе то, что он давно уже не надеялся когда-либо почувствовать: временное, контролируемое расщепление собственного физического тела и сознания на мельчайшие составляющие с последующим обратным их сбором в точке назначения.

Когда их только начал окружать пока еще полупрозрачный чернильный вихрь, зуд у основания когтей и головных перьев руггворца медленно усиливался. Дрэлтон с легкостью это терпел.

Когда вихрь потерял прозрачность, когда он разорвал окружающий мир на разделенные непроглядной черной прослойкой светлые спиральные полосы, что с ускорением вращались вокруг обоих ящеров и быстро сжимались вокруг них, зуд стал уже нестерпимым и стал пробираться все глубже по костям и нервной системе.

Хотелось вырвать из себя все когти и перья. Хотелось чесать свои кости изнутри. И Дрэлтон терпел из последних сил. Осуждал себя за то, что раньше мечтал научиться использовать Силу для транспортации. За то, что мечтал однажды ощутить, — как это, когда твое тело разлетается на мельчайшие составляющие, а затем собирается вновь в другом месте.

Лапа Вила-Тогора, за которую он старался держаться одной из рук, начала растворятся вместе со всеми ощущениями руггворца.

Когда чернильная тьма поглотила весь окружающий мир, его сознание перестало существовать, перестало отпечатывать в памяти время. Осталась лишь бесконечная пустота. Безграничное ничто.

Когда тонкие лезвия света вновь прорезали спиралями вечную тьму, когда они наконец пробудили сознание Дрэлтона от показавшегося бесконечно долгим сна, он ощутил себя выспавшимся. А затем его захлестнул страх. Страх пустоты, в которой не существовало ничего, в которой переставал существовать он сам. Захотелось схватиться за Вила-Тогора посильнее. Всеми четырьмя руками. Но Дрэлтон совсем не мог двигаться. Руггворцу оставалось лишь дальше наблюдать за продолжающими вращаться вокруг и расширяться во тьме светлыми спиральными линиями. И желать, чтобы эта транспортация поскорее завершилась.

Потому что резко вернулся зуд.

Одно было хорошо — этот зуд постепенно ослабевал.

Процесс переноса на борт корабля завершился вместе с полным растворением в пространстве чернильной пелены, форму которой принял вихрь, когда прекратил вращение. Тяжело дыша, Дрэлтон упал на колени. Все четыре его ладони вместо твердой площадки, временно созданной Вилом-Тогором для переноса багажа, сначала уперлись в толстый слой слежавшейся пыли, в которую она рассыпалась, а затем и провалились в него на толщину пары пальцев.

«Сочувствую твоей гиперчувствительности к большей Силе», — возникли мысли Тогора в сознании Кан Доскера.

— Иногда и эта сслабоссть приноссит пользсу, — вслух ответил руггворец, вспоминая события последних суток. — Но поссле такого дажше не зснаю теперь, ссмогу ли еще хоть разс ссогласиться на подобную трансспортацсыю.

«Еще раз спасибо за защиту моего тела, захваченного Наал и Галлардом,» — на этот раз Дрэлтону телепатически ответил Вил, который уловил пронесшиеся в голове Кан Доскера воспоминания. — «Надеюсь, предстоящий нам скачок через надпространство не вызовет у тебя похожих реакций.»

— Ессли это необходимо, чштобы раньшше нашших врагов попассть на Шшаррор, то придетсся мне ещще разсок потерпеть этот зсуд. — Кан Доскер наконец поднялся, отряхивая руки и наблюдая за тем, что происходит со слоем пыли под ногами.

В полу образовалось множество воронок, в которые все это темно-серое вещество начало затягиваться, постепенно обнажая матовую металлическую поверхность, состоящую из ромбов-чешуек.

«Идем к остальным,» — телепатически позвал руггворца Вил-Тогор и зашагал к выходу из отсека, временно сформированного Тформоком для перевозки ручной клади. — «Или ты планируешь весь полет провести, разглядывая здешний пол?»

«Нет, уже иду,» — на этот раз мысленно ответил Дрэлтон, хмыкнув после полного сглаживания воронок с уже очистившимся от пыли полом.

«Отлично,» — мысленно улыбнулся Вил-Тогор, дождавшись, когда Кан Доскер окажется рядом. — «Иначе Тформоку пришлось бы компактизировать тебя вместе с багажом.»

Решение Галларда наделать побольше шума и обозначить перед местными свою цель оказалось верным. Кейранийцы разбегались в стороны, как мелкие насекомые, на которых уже неумолимо опускается готовый их прихлопнуть тапок.

Любые попытки остановить марионеток, управляемых нарас-каносцами, были заранее обречены на провал. Галлард прямо ощущал их эмоции — настолько ярко и далеко от себя их распространяли те, кого следовало напугать и убрать с дороги.

Паника обычных прохожих и пассажиров местного летающего и примитивного колесного транспорта. Досада высоких военных чинов и их подчиненных, что впустую лишались очередного дорогого управляемого беспилотника или теряли связь с уже не первым отрядом бойцов полиции и обычных солдат, отправленным Галлардом в долгий сон пси-ударами и телепатическим давлением на их разумы. Страх высокопоставленных чиновников и генералов перед непобедимым врагом, к которому они не могут даже приблизиться, чтобы нанести болезненный удар. Боязнь помнящих о прежних войнах Империи Диаворла с Федерацией Ргода перед возможным возвращением на Кейранию беды, от которой их государство когда-то смогло убежать. Сомнения при мыслях о возможном ударе по группе марионеток с орбитальных спутников, что приведет к разрушению чуть ли не половины города и убьет не менее половины жителей Орэйтана.

Наал, как избалованный ребенок, упивалась чужой паникой и разрушениями от падающих на здания и кейраницев беспилотников и военных летунов, которые пытались приблизиться к управляемым нарас-каносцами марионеткам. Она ощущала себя все бодрее и сильнее. И это облегчало для нее долгое удержание собственного физического тела на нарас-каносе в состоянии глубокого сна.

Наал питалась страхом созданий Креота. Галлард это очень ярко чувствовал и невольно подзаряжался от нее бодростью. Периодически наваливалось желание остановиться и бесконечно продолжать пугать, разрушать и убивать, чтобы продлить то удовольствие, которое ощущала от всего этого Наал. Но Галлард не мог себе этого позволить, сдерживался изо всех сил и продолжал вместе с ней вести марионеток к космопорту Орэйтана. Старался не обращать внимания на периодические выходки Наал, которая ради собственного удовольствия производила больше шума, разрушений и паники, чем было необходимо для достижения их основной цели. Для этого она даже подчинила себе нескольких пилотов военных летунов.

Но в какой-то момент попытки кейранийцев остановить процессию марионеток резко прекратились. Кто-то предупредил их, чтобы больше не совершали подобных ошибок, и этим только сыграл на руку Галларду.

Они прошли через Орэйтан как раскаленный нож — сквозь масло. Двигались по прямой, почти не сворачивая с намеченного пути.

Кейранийцы правильно поняли их послание, и опустевший космопорт встретил процессию марионеток тишиной, лишь ненадолго нарушенной затухающими в вышине звуками двигателей пары-тройки малых межпланетных кораблей, которые уже успели скрыться за низкими вечерними облаками.

Первым, что увидел Каршон, вновь приведенный в сознание захватчиками, была совершенно безжизненная парковочная площадка на краю территории, занимаемой космопортом Орэйтана.

Голо-стенды на высоких стенах внешнего и внутреннего ограждения периодически мигали в тишине, стараясь привлечь внимание сменяющими друг друга яркими рекламными роликами. Несколько десятков брошенных в спешке аэрокаров напоминали о том, что еще недавно здесь можно было увидеть целые толпы кейранийцев и гостей из других миров.

Большинство работников космопорта, пассажиры, провожавшие их и встречавшие, видимо, уже получили предупреждение о надвигающейся угрозе и успели эвакуироваться.

Долго стоять на месте ему не позволили. В голове возникли чужие мысли и осознание необходимости выбрать самый быстрый из доступных звездолетов, которыми Каршон смог бы управлять.

Сопротивляться он не мог — ноги сами повели прямиком к техническому корпусу космопорта, где располагался главный терминал службы управления полетами. Марионетки-охранники, еще утром занимавшие посты по периметру частной территории вокруг клиники старого друга Каршона, постоянно держали его и ступающее рядом тело Вила Грегста в окружении, старались высматривать любую потенциальную внешнюю угрозу.

Сначала оказалось, что все входы в нужное здание заблокированы. Но повезло — несколько диспетчеров вместо эвакуации решили на время спрятаться, оставшись внутри. Новые хозяева Каршона с легкостью обнаружили их, взяли под контроль, а заодно, и добыли все необходимые коды доступа к зданию и аппаратуре.

Для преодоления препятствий в виде биофизических сканеров-замков использовали самих диспетчеров, которые теперь также, как и охранники, шагали в общей процессии марионеток.

Первым к главному терминалу подпустили одного из местных работников, чтобы Каршону не пришлось тратить время на копание в наверняка не раз за последние годы модернизированной в целях безопасности местной базе данных.

Бывшему капитану «Шворна» предоставили лишь возможность выбирать подходящий по техническим характеристикам корабль из таблицы на голографическом мониторе. Но какой бы из вариантов он ни предлагал своим новым хозяевам, те оставались недовольны, вынуждали Каршона чувствовать то же, что и они.

В конце-концов оказалось, что его новым хозяевам нужен корабль, который не просто быстро долетит до намеченного в качестве цели Шаррора, но еще и сделает это практически мгновенно. И после мыслей Каршона о том, что даже при полете через подпространство такое невозможно, их настроение стало на мгновение еще мрачнее. Бывший капитан «Шворна» очень ярко воспринял новые чужие эмоции: ему захотелось обругать себя за то, что совсем забыл о чем-то и впустую потратил слишком много драгоценного времени.

В результате запросы хозяев к кораблю резко изменились: взамен звездолета, способного к мгновенному перемещению от Кейрании к Шаррору, они пожелали малый корабль с максимально прочным корпусом и наличием хотя бы одного просторного отсека.

Окончательный выбор пал на один из роскошных мини-лайнеров для уставших от суеты богачей, что желают надолго уединиться в космосе. Бывший капитан «Шворна» участвовал в полевых испытаниях этой модели кораблей и был неплохо знаком с ее устройством и системами управления.

По пути к звездолету Каршон вновь ощутил, как окружающий мир поглощает темнота. Хозяева решили, что бодрствующим он им пока больше не нужен.

Как только оба ящера вернулись в главную рубку, обнаружилось, что Тогор и Тформок совершили ошибку. Не просканировали систему Кейрания сразу по прилету более тщательно и слишком понадеялись на одну из старых уловок с поддельной авторизацией корабля.

Множественный выход из подпространства целой военной флотилии стал большим сюрпризом, грозившим надолго отложить полет к Шаррору.

Их окружили слишком быстро, чтобы Тформок успел хоть что-то предпринять.

Вил-Тогор уже собирался приказать кораблю совершить непоправимое, когда тот сообщил, что их настойчиво вызывают на связь.

«Они хотят пообщаться? Что ж, выслушаем их.» — немедля изменил решение ящер и мысленно озвучил его так, чтобы услышали все присутствующие, кроме продолжающих спать терранцев. — «Модифицируй потоки данных. Пусть думают, что разговаривают с пилотом корабля, за который ты себя выдал при регистрации. И не забудь вежливо их поприветствовать.»

Стена-монитор растянулась, став почти втрое шире, и разделилась на три экрана с тонкими матово-черными переборками в промежутках. На левом теперь можно было наблюдать за медленно вращающимся по спирали вокруг одной точки псевдотрехмерным полусхематичным изображением обстановки вокруг Тформока и за необычно разношерстным флотом, что окружил корабль со всех сторон. С центрального экрана, сидя в роскошном капитанском кресле, глядел уже немолодой кейраниец в ярко-синей летной форме с посверкивающей на левой стороне груди эмблемой в виде пятипалой ладони, высыпающей горсть золотых и серебряных шестиугольных монет в небольшой тряпичный мешочек. Даже не знакомым с местными эмблемами Вилу и Тогору было ясно, что обозначала она, скорее всего, принадлежность к некой торговой гильдии, что и подтвердил буквально через секунду Тформок.

— Регистрировался в местной сети от имени одного из представителей кейранийской торговой ассоциации, улетевшего месяц назад за пределы Кейрании. — помахало живое изображение правой рукой, облаченной в перчатку того же цвета, что и остальная форма.

— Пару лет назсад получщал по ссвоим каналам информацсыю о том, что Кейрания тайно проводит зсакупку подержшанных пассажширсских и грузсовых кораблей. Но не думал, что вссе это ради военного флота. — прокомментировал увиденное на первом экране Дрэлтон. — Кейранийцсы не любят воевать. Именно поэтому Кейрания вышшла из ссосстава Федерацсыи, посстоянно воевавшшей сс Империей. Кейранийцсы ссумели зсаключщить пакты о ненападении сс обеими ссторонами конфликта. А ссобсственный, ссохранившшийся ещще ссо времен учщастия в войне, флот вссегда держшали на периферии ссисстемы.

«Видимо, сегодняшний инцидент с Наал и Галлардом вынудил их нарушить обычный график патрулирования границ системы.» — мысленно сказал Вил-Тогор так, чтобы его услышал не только живой звездолет, но и Дрэлтон с представителями экипажа «Шворна». — «Тформок, есть ли у них на борту вооружение для космического боя?»

— Стандартного вооружения сканирование не обнаружило. Только необычная для транспорта миров Федерации и Империи сеть излучателей, встроенных в обшивку, — ответил корабль в тот самый момент, когда на правом экране возникло изображение другого пожилого кейранийца — в темно-серой летной форме с эмблемой, изображающей наполовину размытый звездолет на фоне полумесяца, и необычной семиугольной, полностью скрывающей кенгуриные уши своего носителя, фуражкой на голове. — Но мы, похоже находимся под прицелом орбитальных оружейных спутников Кейрании. Только непонятно, зачем тогда они нас окружили? Сами же, в случае чего, и окажутся на пути ракет.

— Ваш корабль под прицелом! Рекомендую не смещать его с нынешней орбиты! — начал кейраниец с самого главного. — При любом резком смещении вашего транспорта внутри сферы излучателей автоматически активируется плазменная сеть, которая за секунды разрежет или разорвет его на части.

— Что за… Что я такого нарушил? — изобразило удивление виртуальное воплощение Тформока на экране. — Я буду жаловаться руководству КТА на необоснованное задержание моего грузовика космической пограничной службой Кейрании! — прежняя эмоция сменилась возмущением. — Вы ведь являетесь одним из ее подразделений, судя по эмблеме? Разве вы не должны следить за границами системы и ловить проклятых контрабандистов? Мне и так приходится постоянно проводить время на корабле, чтобы, торгуя легально, хоть как-то сводить концы с концами, а теперь еще и это! Мне не нужны проблемы с законом!

— Тем не менее, вы их на себя уже навлекли. — сообщил кейраниец, по лицу которого уже было понятно, что тот не верит ни единому слову и только рад поиграть с противником в его же игру. — Первое: вы нарушили правила регистрации в системе идентификации прибывающих в Кейранию кораблей — умело подделали цифровые данные сигнатуры корабля, но кое с чем неслабо лажанулись. Это уже втор…

— Генера…

Улыбка кейранийца, до этого с каждым сказанным словом постепенно превращавшаяся в торжествующий оскал, неожиданно исчезла. Кто-то из подчиненных прервал его речь, вынуждая выключить звук на канале связи с Тформоком и резко развернуть капитанское кресло направо.

— Что еще? — произнес корабль, читая речь кейранийца по губам, и сделал паузу почти одновременно с генералом. — Минилайнер для толстосумов? Зачем им минилайнер? Уверен? — небольшая пауза, пока тот выслушивал ответ. — Себе же хуже сделали. — на его лице проскользнула усмешка. — Готовьтесь окружать, как только выйдет на уровень минимальной устойчивой орбиты! Не забудьте включить фонилки, чтобы враг не влез к вам в голову, как это произошло с идиотами на поверхности! Сразу после окружения — режьте сетью! Их нельзя отпускать живыми! Конец связи!

В этот момент Дрэлтон хлопнул одной из ладоней себя по лбу, потому что упоминаемые генералом плазменная сеть и фонилки о чем-то ему напомнили. О чем-то, что он давно, еще задолго до первой встречи с Вилом Грегстом, забыл, считая не таким уж и важным. Вил-Тогор воспринял лишь часть его нынешних эмоций, так как был слишком сосредоточен на ситуации, в которой все они сейчас оказались. И давить на руггворца, чтобы тот побыстрее раскрыл, что известно ему об оружии кейранийского пограничного флота, не собирался. Судя по эмоциям Кан-Доскера, тот и так уже приготовился поделиться этой информацией с присутствующими.

Но не успел.

— Ну, так, на чем мы, там, остановились? — вновь раздался голос генерала, который повернулся обратно, лицом к монитору видеосвязи с Тформоком. — Второе: вы лажанулись. — почти оскалился в усмешке кейраниец. — Лажанулись с выбором личности капитана и корабля, а затем и в вашей попытке обмануть меня лично. Корлан Тайреп, за которого вы себя выдали, несколько дней назад задержан пограничной службой Кейрании за сотрудничество с пиратами и контрабанду запрещенных в нашей системе товаров. И сейчас он отсиживает зад в камере предварительного заключения, подвергается допросам с целью выхода на тех, кто нападал на корабли почти у самых границ Кейрании. А его личный транспорт, данные сигнатуры которого вы использовали для регистрации, конфискован и находится в ангаре одной из пограничных станций. К тому же, судя по показаниям приборов, сигнатура вашего корабля значительно отличается…

Договорить генерал не успел. Потому что на серой металлической стене за его спиной буквально за секунду образовалась рваная дыра, сквозь которую в каюту прорвался поток раскаленной плазмы и прожег грудь кейранийца насквозь. Луч двигался под углом вверх и вправо. Тело мгновенно умершего кейранийского генерала осело в кресле и его верхнюю половину, включая голову, разрезало пополам. Экран связи погас прежде, чем обугленные половинки успели свеситься в разные стороны. А Тформок обратил внимание всех присутствующих на борту на картину происходящего снаружи.

Вокруг Тформока творился хаос. В незаметно заполнившем все вокруг буро-черном газово-пылевом облаке окружившие их корабли разрезались плазменной сетью, созданной другими такими же кораблями, которые атаковали своих союзников.

Разбираться, почему это происходит, не было времени. А Тформоку не нужны были чьи-либо приказы, чтобы воспользоваться удачным моментом и вырваться из самого центра разразившейся бури. Пассажиры получили от него настойчивую мысленную просьбу занять свои места и успели ее выполнить в самый последний момент.

Тформок выплеснул перед собой огромный сгусток заранее подготовленной, измененной Силой, материи и нырнул прямо в него.

Звезда Кейрании пока еще была более стабильна, чем Пожиратель планет в Эпохе солнечных бурь в тот день, когда Галлард посещал Врахенус. Поэтому перенос к телу Вила Грегста себя и бессознательного тела Наал прошел легко и быстро. Правда, большую часть взятых под контроль местных пришлось на время транспортации принудительно усыпить. Невозможно было контролировать их и сей важный процесс одновременно. Да и сознанию Кап-Турхос требовался небольшой отдых. То, что их ждало впереди, потребует намного больших затрат Силы.

Разбудили они только Каршона. Остальные марионетки стали бесполезны. Знаний и умений бывшего капитана «Шворна» вполне хватало для проникновения на борт мини-лайнера и вывода того за пределы атмосферы. Остальным кейранийцам предстояло проснуться чуть позже — с сильной головной болью, лежа на голой, холодной, не раз обожженной земле неподалеку от одной из посадочных площадок.

По просьбе Галларда, Наал согласилась оставить их пока в живых. Для этого ей хватило понимания, что теперь они будут страдать от ночных кошмаров до самой гибели всей Галактики Креота.

Она слишком долго ждала того, момента, когда наберет достаточно Силы, чтобы наконец создать Свою Галактику. После гибели каждого из сородичей, когда оказывалось, что Силы все не хватает и не хватает, Галларду приходилось уговаривать ее продолжать начатое когда-то ею же дело. Лгать ей, питать ее надежду на исполнение мечты ценой чужих жизней. Потому что этого требовал Антакарадус. Если бы не он, Наал, наверняка, давно бы получила то, чего желала. Но каждый раз Кинжал незаметно для нее поглощал почти всю Силу убиваемых ими Создателей. И Галлард был только рад этому. После того, как он сам побывал в роли инструмента, принесенного в жертву ради ее собственного выживания, она заслуживала таких страданий.

Когда-то он любил ее, позволил втянуть себя во все это. А она его лишь использовала.

Но после встречи с Антакарадусом все изменилось. Разум Кинжала показал Галларду истину. Показал сущность Наал. Позволил трезво взглянуть на то, во что она его втянула. В том, что снова пришлось убивать сородичей, Галлард тоже винил ее. Потому что, не брось его Наал тогда во вражеском логове, быть может и не пришлось бы больше никого убивать. И теперь знание о том, что скоро все закончится, его успокаивало — облегчало сокрытие собственной лжи перед нею. Позволяло продолжать лгать самому себе, чтобы обмануть и ее.

Данные и пароли, позаимствованные у работников космопорта, сильно упростили и ускорили проникновение на борт минилайнера. Кабина пилота здесь составляла единое целое с просторной обзорной палубой-зоной отдыха, из которой можно было наблюдать за всем, что происходит снаружи.

Наал в облике Вила Грегста первым же делом заняла роскошное мягкое кресло с высокой спинкой прямо в самом центре помещения — рядом с просторным, закрытым пока прозрачной композитной гермокрышкой, бассейном. Ее собственное бессознательное тело Галлард разместил на широком диване по правую руку от нее. Наал присмотрит за частью себя лучше, чем он.

Сам Кулн-Таброс занял место помощника пилота — рядом с Каршоном, поведение которого в тот момент контролировал. Но затем его телепатический поводок пришлось на время ослабить. Не забыл Галлард и мысленно намекнуть кейранийцу, что того ждет при попытке совершить любое необдуманное действие.

По настойчивой просьбе Наал, в первую очередь Каршон сделал прозрачным композитный купол над палубой. А затем включил настенные экраны по всему ее периметру.

Расположенные на равном расстоянии друг от друга декоративные колонны, обвитые толстыми, как запястье Вила Грегста, зелеными и желтыми стеблями экзотических растений с красными и синими цветками размером с ладонь взрослого нарас-каносца, мешали обзору и раздражали Наал уже только своим присутствием. Поэтому Кап-Турхос распорядилась, чтобы кейраниец убрал их, — благо проектировщик минилайнера предусмотрел такую возможность. Не было бы ее, Наал наверняка избавилась бы от них другим — более грубым способом.

Когда скрытый под нижней переборкой механизм спрятал, наконец, колонны с растениями в резервуарах нижнего технического отсека, Каршон занялся предвзлетным разгоном двигательных генераторов. Наблюдая за ним и следя за его мыслями, Галлард старался запомнить каждое из действий кейранийца, чтобы в экстренном случае быть готовым взять управление минилайнером на себя.

На разогрев двигателей ушло совсем немного времени. Но как только корабль покинул ангар, Наал проявила беспокойство — начала вдруг, резко дергая головой, осматриваться по сторонам. Словно искала что-то, но никак не могла найти. А затем поделилась с Галлардом только что возникшим у нее ощущением временного растворения сознания в вихре транспортации и призналась в том, что кое-что от него скрывала.

По прибытии Галларда на Кейранию связь тела Вила Грегста с его сознанием ослабла. Но прямо перед этим Наал ощутила, как резко возросла Сила терранца. С одной стороны, это было неожиданно, с другой, — подтвердило старые догадки. Подобное могло произойти только в одном случае: если источником Силы был сам Креот. Но два из трех фрагментов его сознания сейчас находились слишком далеко. А значит неудача с отделением сознания Вила Грегста от тела позволила выявить существование того, кого им не удалось обнаружить раньше.

Большинство Создателей предпочитало создавать для себя личных помощников, отдавая им некоторую часть собственной Силы. И у всех их предыдущих жертв такие фамильяры были. Но созданный Креотом, видимо, находился слишком далеко в момент его расщепления. Либо — где-то поблизости от дома своего хозяина, прятался от них и не пользовался Силой. Возможно даже слышал то, о чем Наал и Галлард говорили. Они выбрали неудачный момент для нападения на Креота, в чем Наал винила Галларда. Кулн-Таброс ощутил это на себе.

Но Кап-Турхос была права лишь наполовину: время выбирал не он, а Антакарадус. Галлард всего лишь выполнял приказ. Умри фамильяр Креота раньше, и с перемещением сознания Вила Грегста на Шаррор возникли бы сложности. Пониманием этого разум Кинжала поделился с Кулн-Табросом, когда узнал от него последние новости.

Совершённая в прошлом ошибка решила неожиданно возникшую проблему.

Существование способного к транспортации фамильяра Креота и тот факт, что он транспортировался с поверхности планеты, по ощущениям Наал, совсем недалеко — скорее всего, на корабль, что висел где-то на орбите Кейрании, говорило только об одном: Дроск-Тулхор мало чем отличался в своих привычках от большинства Создателей. Кроме фамильяра он создал еще и разумный звездолет, совмещающий в себе органику, механику и электронику.

Мода на разумные транспортные средства, с которыми всегда можно побеседовать обо всем, о чем захочется, как раз распространилась по Нарас-Каносу подобно вирусу незадолго до прихода Красной Заразы, погубившей большую часть Создателей еще до того, как Кинжал оказался у Галларда.

А значит, если он и Наал хотят оказаться на Шарроре раньше, то придется поспешить чуть сильнее, чем они планировали изначально. Ведь разумные корабли Создателей умеют скакать через надпространство — чуть быстрее, чем происходит обычная транспортация и намного быстрее полетов в подпространстве.

Но и сознание Вила Грегста не должно было прибыть туда со слишком большим опозданием. Иначе Наал может оказаться запертой в теле терранца навсегда, а план Антакарадуса — сорваться. Правда, такой ситуацию видел лишь сам Галлард. А Разум Кинжала, несмотря на кажущиеся отклонения от задуманного, продолжал сохранять спокойствие, будто на самом деле все шло именно так, как ему и было нужно. И каждый раз, когда Галлард замечал подобное отношение Антакарадуса к происходящему, тот принудительно уводил его мысли в совершенно иную сторону.

Так случилось и на этот раз. Разум Кинжала подтолкнул его успокоить Наал, обрадовать ее возможностью заполучить в ближайшее время Силу не только Креота, но и его самых могущественных созданий: фамильяра и разумного звездолета. Шанс получить большее, чем Кап-Турхос надеялась, укрепил ее решимость. И еще больше ослабил ее внимательность, чему Антакарадус был только рад.

А Галлард был рад приближению долгожданного момента свершения мести и собственного освобождения из многовекового рабства. Поэтому после вылета мини-лайнера за пределы внешнего атмосферного слоя Кейрании не сразу обратил внимание на показания комплексного голографического трехмерного радара перед собой. На скопление множества точек-кораблей неподалеку от центра сферы. И на другое подобное скопление, которое почти синхронно вынырнуло из подпространства с другой стороны от минилайнера.

Он заинтересовался ими только тогда, когда их появлению удивился подконтрольный ему Каршон.

На радаре они отображались как корабли пограничного флота Кейрании, которые обычно патрулировали периферию системы. Но, в то же время, были лишь устаревшими моделями пассажирских и грузовых транспортников. Не военными кораблями, обычно используемыми пограничниками.

Кап-Турхос тоже восприняла излучаемое кейранийцем удивление.

Местным, видимо, было мало того переполоха, что Наал вызвала на поверхности, и они устроили космическую засаду на них с Галлардом. Но прежде, чем что-то против них предпринимать (а Наал, просто-таки, не терпелось опять повеселиться с созданиями Креота) следовало получше узнать: что здесь делают местные пограничники. Ведь, если они окружили корабль с Вилом Грегстом в теле фамильяра Дроск-Тулхора, то придется вытаскивать из проблемной ситуации и противника.

Нужен был визуальный контакт хотя бы с одним из них. Еле сдержав от необдуманных действий Кап-Турхос, Кулн-Таброс дал команду Каршону и меньше чем через минуту уже копался в голове принявшего вызов пилота.

Только недавно переведенный из планетарного военно-космического училища на пограничную службу Кейрании молодой боец, взятый на операцию из-за нехватки опытного персонала, стал слабым звеном. Потому что забыл часть инструкций, прослушанных перед боевым вылетом с тренировочной базы, расположенной на краю системы. Ответил на сторонний входящий сигнал, замаскированный под просьбу о помощи, тогда, когда этого не следовало делать ни в коем случае. И теперь стал марионеткой Наал. Она перехватила над ним контроль с согласия Галларда только после того, как тот узнал от кейранийца, зачем прибыли сюда пограничники.

Кто-то предупредил кейранийцев о нарас-каносцах задолго до сегодняшнего дня. Кто-то дал им экспериментальное оружие и защиту от воздействия Силы.

Первое могло быть сделано благодаря только одному существу — Великому Пророку, которого так ненавидел Антакарадус. Которого он обвинял во всех своих бедах и мысли Галларда о котором теперь старался подавлять, намекая на то, что это не его дело.

Тот, кто предупредил кейранийцев, — погубил их. И то, что одна их эскадрилья, успев раньше включить защиту, задерживала корабль с Вилом Грегстом, — тоже их погубило.

Наал по-цепочке подчинила себе тех, кто готовил ловушку для них с Галлардом, и, пользуясь странным вражеским вооружением, ударила по окружившим живой корабль так, чтобы не задеть минилайнер.

Все пространство между кейранийцами заполнило выпущенное из недр бывших транспортников громадное буро-черное газово-пылевое облако реагентов, а затем его пронзило множество узких плазменных потоков.

Сначала они соединяли излучатели разных кораблей, образуя замкнутую сеть, но Наал заставляла кейранийцев сжимать кольцо окружения. Пересекая самые плотные, самые темные области искусственной туманности, плазменные потоки вели себя необычно. Рассыпались на множество себе подобных, становясь при этом только ярче, и образовывали сети внутри сетей. Пронзали и разрезали все, что оказывалось на пути.

Каршон еле успевал смещать юркий минилайнер с траекторий вылетающих в их сторону обломков кораблей, у которых сдетонировали поврежденные реакторы.

Наал — веселилась. Она просто светилась от вида устроенного фейерверка. А Галлард в это время успел обнаружить и потерять с радаров корабль с Вилом Грегстом на борту. Последнее произошло одновременно со всплеском немалого количества Силы неподалеку.

Живой корабль прыгнул в надпространство. Следовало поспешить и им с Наал. А для этого пришлось испортить ей настроение, прервать ее безудержное веселье.

Для переноса минилайнера к Шаррору транспортацией требовались усилия обоих нарас-каносцев. И телепатическая связь Галларда со старым знакомым и союзником — для уточнения конечных координат. Нужна была обязательная привязка точки назначения к его местоположению, к его восприятию, к его ощущениям.

Часть 3. Расщепление и синтез. Глава 1

Воспоминания Тогора Хмашара обещали быстрый скачок с потерей сознания лишь на мгновение, но, видимо, что-то пошло не так. Потому что после этого мгновения темноты и безвременья Вил оказался уже не на Тформоке, а где-то совсем в другом месте. И в другом физическом теле.

Хуже всего было то, что он не мог двигаться. Как, впрочем, и почти весь окружающий мир, до отказа заполненный густым прозрачным киселем, вдалеке за которым мутно просматривались темно-серые металлические стены. Что-то из глубин памяти подсказывало, что находится он на космическом корабле, выполняющем очень важную миссию, от успеха которой зависит множество жизней. Возможно даже судьба всей Вселенной.

Двигалась в этом мире только висящая над полом странная обширная сеть из тончайших нитей, что светились кроваво-красным в полутьме перед глазами. Нити всеми силами стремились дотянуться кончиками до него, но заполняющее окружающий мир желе отчаянно этому мешало. Оно светилось бледно-зеленой аурой вокруг нитей и постепенно, миллиметр за миллиметром, сдавало позиции.

В сознании Вила промелькнули воспоминания о столкновении год назад на Врахенусе с тем, кто, если верить «Другому Злу», однажды его убьет, и вызвали у него кратковременную панику. Но он все же смог ее подавить. В этом помогло желание Вила понять, где он очутился. Другого способа найти выход из этой ловушки Грегст не видел.

Глазами Вил двигать не мог, принудительно сужать и расширять зрачки — тоже. Мог лишь смотреть прямо перед собой — в невидимую точку в самом центре живого клубка кровавых нитей. Зато периферийное зрение работало просто отлично. Если сосредоточиться на таком восприятии, размыть фокус внимания, то сознание само будет логичным образом достраивать картину окружающей обстановки.

Первое, что помогло ему понять периферийное зрение, — то, что он стоит на коленях на холодном металлическом полу и придерживает правой рукой за шею кого-то еще. Лежащую на полу женщину, лет на десять старше самого Вила. В темно-синем, плотном, облегающем костюме-полускафандре без шлема. С кровоточащей колотой раной чуть ниже левой груди. На полу под ней уже скопилась широкая темно-красная лужа, на поблескивающей поверхности которой периодически отражались всполохи опасной живой сети и контактирующего с ней желеобразного пространства.

Глаза женщины закрыты, а его сознание наполняется болью, скорбью потери… Скорбью, вызываемой чем-то знакомым в ее лице. Любовью? Ненавистью к тому, кто это сделал! Желанием наказать убийцу! Желанием отомстить за смерть той, кто для него дороже всех!

Его левая рука — рука человека, что на десять лет старше самого Вила, — вытянута вперед и чуть влево, в сторону еще одной человеческой фигуры, на лице которой даже в полутьме проглядываются черты, знакомые ему не меньше, чем черты лица умирающей женщины.

Старый друг, виновный в гибели его любимой. И именно поэтому сжатый в левой ладони Вила, инкрустированный разноцветными драгоценными камнями, кинжал — орудие убийства — направлен острием узкого, окровавленного лезвия на того, кто должен ответить за ее смерть. Кинжал, металлическая часть которого опутана и пронизана светящимися кроваво-красными отростками живой сети, что всеми силами стремятся дотянуться сквозь пространственный кисель до пальцев руки, держащей оружие. И здесь они находились гораздо ближе к своей цели.

Чуть левее, на полу, в маслянистой темно-фиолетовой луже виднелся еще один странный силуэт, размерами со взрослого человека. Огромное насекомое, покрытое мелкими хитиновыми пластинками, на стыках которых чуть вспучились небольшие белесые пузыри, сочащиеся густой желтовато-белой жидкостью. Восемь тонких, поблескивающих лап, покрытых такими же пузырьками и попарно сросшихся у самого основания, существо раскинуло в стороны и не двигалось. Скорее всего, уже умерло.

Отвлечься от созерцания необычного существа Вила вынудило странное зудящее чувство, что справа есть кто-то еще. Кто-то живой, кто смотрит прямо на него и пытается протиснуться сквозь желеобразное пространство так же, как это делают кроваво-красные нити. Но в отличии от них этот кто-то не мог продвинуться ни на долю миллиметра.

Кроваво-красные нити заметно дернулись, сместились еще ближе к Вилу. И вновь захватили все его внимание. Желеобразное пространство сдерживало их все меньше. Нити прорезали его своими острыми кончиками все активнее, двигались короткими рывками. Все настойчивее приближались к своей цели. К нему.

Нити, опутавшие лезвие кинжала, вот-вот коснутся его пальцев. Те, что уже маячили прямо перед его глазами, мешая вновь сосредоточиться на периферийном зрении, отставали от них ненамного.

Последний рывок живой сети к своей добыче, и окружающий мир, начав было наполняться кровавой краснотой, резко потемнел. А затем взорвался калейдоскопом красок, болью по всему телу и сильнейшей тряской.

Утро того дня середины весны, когда на Шаррор должен прибыть Вил Грегст, встретило Ворла Дэйа усилившейся болью в старой, до сих пор не заживающей ране на груди, момент получения которой много лет назад он никак не мог вспомнить. И напомнило о другом — о том дне, когда он официально отказался от фамилии династии, к которой принадлежала семья его отца. Потому что именно в этот день, ровно тридцать лет назад он официально сменил свое имя с Ворла Дэйа на Диаворла.

Но избежать бремени, что возлагало на него происхождение от тех, кто правил в течение нескольких тысяч лет сначала отдельными государствами, а затем объединенным Шаррором и несколькими системами соседних звезд, это не помогло. Наоборот, сыграло на руку его семье в качестве отказа признавать родственниками отколовшуюся ветвь с той же фамилией. Ту, что правила Траром и еще парой провинций его родины. Ту, что вызвала раскол на научно-религиозной почве, положивший начало давнему противостоянию между предками Диаворла и Ргода. Потому что Трар пошел против древних традиций почитания Создателей и долгое время не хотел признавать существования Силы, знаниями о которой те поделились в древности с шаррорцами. Впрочем, под научно-религиозным прикрытием предки Ргода с самого начала прятали свои политические амбиции, которые не позволяла реализовать власть над несколькими небольшими провинциями Шаррора. А раскол устранил препятствие в виде центрального управления, которому им ранее приходилось подчиняться.

И все это вместе сделало Ргода Дэйа именно таким, каким тот стал. Не верящим в возможности Силы и ненавидящим предков Диаворла. Неспособным поверить в то, что он носит в себе часть души Создателя всей Галактики. И не желающим помогать Диаворлу в подготовке к грядущему. Посмеявшимся над его предупреждением и предложением при личной встрече, на переговорах в попытке заключить, наконец, мир.

Даже над признанием Диаворла в подлогах с каменными табличками-предсказаниями он посмеялся. Потому что хотел верить другому — тому, что обещало предсказание-подделка, которым пришлось заменить исходный текст, записанный Великим Пророком и полученный от Тогора Хмашара. В его хорошенько обрабатывавшемся с раннего детства предками разуме оно еще больше исказилось, создало ожидание исполнения мечты, к которой те стремились с самого начала. Мечты о получении его династией полной власти над всей изначальной шаррорской империей за счет Серых воинов, выдуманных Диаворлом для предсказания-подделки.

Даже появление на переговорах Тогора Хмашара и попытка ящера телепатически пообщаться с Ргодом не изменили мнение того к лучшему. Наоборот, спровоцировали на попытку отдать приказ Последователям атаковать Слуг Диаворла. На неудачную попытку, к возможности которой вторая сторона переговоров была уже готова.

Тогор Хмашар был слишком наивен с самого начала. Верил в то, что Ргод сможет понять и принять истину. У Диаворла всегда было противоположное мнение. Он прекрасно понимал: мало кто поверит изначальному тексту предсказания, в котором упор делался на реальность того, о чем говорилось в древних текстах религии, отвергаемой в последние столетия почти всюду за пределами Шаррора.

Долгое изучение всех действий Последователей Ргода, всех получаемых теми приказов и отраженной в них паранойи, разожженной в разуме его дальнего родственника многоликим стравливателем, подсказывало только один способ сделать так, чтобы в день прибытия Вила Грегста на Шаррор все, кто был необходим для возрождения Креота Дроск-Тулхора, находились здесь, и чтобы никто этому не помешал. К счастью, далеко не всем в Совете Правления Федерации нравилось то, что Ргод стремился превратить ее в империю с полной властью, сосредоточенной в руках правящей династии.

По иронии судьбы Диаворл свою Империю в то же время старался перестроить в федерацию и планировал отдать власть тем, кто не принадлежал династиям, что правили Шаррором и его провинциями-колониями с древних времен. Устал от власти, от груза ответственности. Планировал уйти на покой сразу после спасения Галактики Креота Дроск-Тулхора от разрушения.

Поэтому и удалось договориться с членами Совета Правления Федерации Ргода. Поэтому последний приказ своего главы его Последователи не стали слушать. Покинули Шаррор и территорию Империи быстро — так, как и договаривались с Диаворлом и его приближенными.

А Ргод остался один: личная охрана на переговорах тоже его предала: подчиняясь Диаворлу, отвела под прицелами излучателей рэйеров к месту будущего многолетнего заключения. К гибридному стазис-устройству, созданному живым кораблем Тогора Хмашара — Тформоком. К тюремной камере, из которой Диаворлу сегодня предстояло вновь освободить Ргода. И он уже много раз представлял себе, как тот будет зол. И был давно готов к тому, чтобы ответить за ту подлую ловушку, что устроил своему противнику на переговорах. Был готов принять столько ударов, на сколько у Ргода хватит сил, когда он проснется.

Впрочем, слишком много времени на это он тоже не планировал тратить — потому и собирался подготовить для пленника кое-какой сюрприз.

Тюремная камера бывшего главы Федерации располагалась в центре древней просторной восьмиугольной арены, на которой когда-то проходили тренировки почти каждого подданного Империи, отобранного для военной или охранной службы, либо изъявившего желание овладеть способностями, дарованными обитателям вселенной их Создателями.

На круглом плоском постаменте черного цвета возвышался трехметровый полупрозрачный яйцеобразный темно-синий кристалл, что представлял собой внешнюю оболочку стазис-устройства — стенки его капсулы.

В ясные солнечные дни благодаря прозрачной крыше на основе паутины тэйнских пауков в глубине синевы легко можно было различить искаженную множеством межзеренных границ темную, сильно раздутую фигуру, отдаленно напоминающую человеческий эмбрион. Тело Ргода плотно обволакивала толстая оболочка, заполненная чистой Силой, что поддерживала его в стазисном состоянии и подпитывала все еще живое тело за счет медленного растворения тончайших внутренних слоев кристаллитовых стенок.

Возможности первородной энергии Создателей, которые до сих пор не смогли превзойти ни одна техника или технология, всегда поражали Ворла и подталкивали к постоянным тренировкам собственных способностей ради того, чтобы как можно сильнее приблизиться к уровню Тформока.

В последние годы тренировочная арена Ноэр Т’Каноса — древнего храма Создателей — большую часть времени простаивала пустой. Множеству самых достойных учеников было позволено открыть школы освоения Силы за пределами Шаррора по всей Империи, а здешний комплекс строений получил статус закрытого и тщательно охраняемого культурного объекта Шаррора, посещение которого разрешалось только иногда — самым достойным из паломников, желающим побольше узнать о древних богах.

Наиболее значительной причиной этого явилось, в первую очередь, именно временное заключение Ргода, к которому ни в коем случае нельзя было подпустить неуловимого многоликого стравливателя.

Пленника Ворл не боялся, поэтому пришел сюда — на крышу центрального строения древнего храма — в одиночку. Охрану у лестницы предупредил, чтобы не обращали внимания на шум, который могут услышать, но в случае чрезвычайной ситуации на территории Храмового комплекса и в окрестностях — принимали необходимые меры безотлагательно, по заранее — еще много лет назад — продуманному и не раз уже доработанному плану, корректируя свои действия в случае непредвиденных обстоятельств.

Прежде чем направиться к центру учебной арены, Ворл приостановился около скопления бетонных коробчатых емкостей у входа. Будет ли Ргод физически ослаблен после долгих лет без движения, Диаворл не был уверен: Сила Тформока, заключенная внутри кристалла вполне могла поддерживать мышцы в тонусе даже при искусственном погружении всего тела в стазис.

Тогор и его корабль в прошлую встречу, отвечая на вопросы, выразились слишком расплывчато, сами не были до конца уверены: ссылались на то, что флуктуации Силы в момент создания сложных объектов могут незначительно влиять на их отдельные второстепенные характеристики, которые создающий не посчитал наиболее важными.

Именно поэтому Ворл решил немного подстраховаться перед пробуждением прежнего врага. Присел рядом с емкостями на корточки и полностью погрузил ладони в две ближайшие: одну — с мелким молотым песком, и вторую — с шелухой от зерновых, что оставалась после обработки урожая с полей, окружающих храмовый комплекс со всех сторон. Зачерпнул побольше материала и высыпал на себя сверху. На голову с мокрыми после утреннего мытья, уже основательно проеденными сединой волосами. На не менее седую бороду, что была длиной в половину ладони. На темно-серую тренировочную мантию, которую перед подъемом сюда тоже намочил, чтобы к ней могли прилипнуть песок и шелуха. Повторил проделанное еще пару раз, встал и направился к кристаллу, сверкающему яркой синевой под утренними лучами солнца.

Теперь, в случае, если Ргод решит напасть на него врукопашную, — а Ворл был полностью уверен в том, что так и будет, — небольшой эмоциональный импульс Силы, — и каждый удар, достигший цели, окажет неприятное воздействие на самого атакующего. Это должно будет его усмирить, вынудить поскорее выдохнуться, сделает способным повнимательнее выслушать и понять.

Но сначала Ворлу предстояло пережить первые несколько ударов, которые он заслужил.

Вновь напомнившая о себе старая рана на груди, чуть ниже правого плеча, вынудила Диаворла остановиться в нескольких шагах от постамента. А затем — и упасть на тонкий слой песка, покрывающий пол арены. Резкая боль неожиданно расползлась почти по всему телу, протянув свои щупальца сразу ко множеству нервных окончаний. Судорога вынудила его почти беззвучно сжаться, свернуться, принять позу эмбриона, а затем — резко выпрямиться. Слезы в глазах затмили дневной свет, проникающий сквозь стеклоорганическую крышу. А производимый Ворлом глухой хрип, вряд ли мог услышать кто-то из охранников внизу. А если и услышат, то он сам же и попросил их не обращать внимания на шум на арене.

Сейчас ему не смог бы помочь даже запертый поблизости в камне старый противник, без которого невозможно победить другого — более опасного врага. Впрочем, Ргод, будучи освобожден, наверняка был бы только рад поглядеть на долгую и мучительную смерть Ворла, а возможно и ускорил бы ее своими действиями. На свою же беду. Потому что тогда и сам погиб бы от рук Наал и Галларда.

В какой-то момент Ворлу показалось, что он теряет сознание. Он уже было смирился со смертью, которая не позволит страдать, наблюдая гибель всех и всего вокруг, но боль исчезла также резко, как и возникла. Тело Ворла охватил жар, который спустя несколько секунд сменился сильным ознобом. А в голове возник один вопрос, потянувший за собой множество других.

Почему именно сейчас? Почему именно сегодня и именно сейчас боль стала настолько сильной? Почему именно в тот день, когда на Шаррор должен прибыть Вил Грегст? Особенно, если учесть, что рана на груди появилась задолго до первого контакта с Тогором Хмашаром и Тформоком. Неужели Вил уже здесь? Как-то миновал орбитальную оборону и оказался сразу на планете? Тогор мог в этом ему помочь. Но Тформок не смог бы приблизиться к планете. Он не смог бы даже оказаться в системе и избежать при этом обнаружения. Или причина в чем-то другом? В ком-то другом?

Тогор предупреждал, что кроме терранца на Шаррор сегодня может прибыть еще кое-кто. Кое-кто, кого бы следовало бояться. Наал и Галлард, стремящиеся уничтожить его — Ворла, Ргода и Вила Грегста как сосуды, хранящие в себе части сознания Креота, чья Сила им очень нужна.

Могли они прибыть раньше, чем Тогор, Тформок и Вил? Ворл знал, что некоторые разумные и даже неразумные виды — например, руггворцы — способны чувствовать присутствие поблизости Силы большей, чем у них самих. Но шаррорцам такое не было свойственно. С другой стороны, Ворл — не являлся обычным шаррорцем. Так же, как и Ргод. Так же как и Вил.

Стараясь успокоить себя мыслью о том, что подобная чувствительность может быть следствием ношения в себе части сознания одного из Создателей, Ворл попытался подняться на ноги. Удалось это сделать на удивление легко. Правда, ноги теперь казались немного ватными, вынуждая прикладывать дополнительные усилия, чтобы снова не упасть.

Осторожно ступая по песочной подложке арены, Ворл настолько быстро, насколько мог, заковылял к синему кристаллу, надеясь, что все, произошедшее за последние минуты, не помешает ему выдержать первые удары Ргода. В любом случае, с его освобождением явно стоило поспешить.

Зуммер закрепленного за ухом коммуникатора сообщил о входящем сигнале, когда Ворл уже ступил одной ногой на постамент, а до кристалла оставалось проделать еще пару-тройку шагов. И судя по звуку, беспокоили его не с поверхности планеты. Сигнал пришел от спутниковой орбитальной системы обороны Шаррора. И означал он только одно: Тформок вернулся. А значит, он и Тогор Хмашар нашли Вила Грегста.

Последние шаги Ворл проделал заметно быстрее, чем первые. Мысли о проблемах с незаживающей раной испарились из его головы, сменились воспоминаниями о том дне и том моменте, когда он запирал Ргода в кристалле. Это было необходимым условием для освобождения его прежнего противника из многолетней тюрьмы. Так же, как его Сила и содержащая в себе ее отпечаток ДНК Диаворла.

Прежде чем коснуться гладкой теплой темно-синей поверхности кристалла, Ворл закрыл глаза, вспоминая, как делал то же самое в прошлый раз. Опустошил голову от всех иных мыслей, что могли помешать.

Края рукавов мантии расщепились одновременно с метаморфированием ладоней, влились в ударивший в толстую стенку тюремной камеры Ргода поток мельчайших частиц. Тот, в свою очередь, запустил необходимую реакцию в энергоструктуре кристалла. Голубовато-белое свечение импульсом пробежало сначала по поверхности, а затем — по сети межзеренных границ к внутренней полости. Закончило оно свой путь в глубине погруженного в стазис тела Ргода.

Для того, чтобы видеть это, глаза были не нужны. Хватало и Силы Ворла, помогающей воспринимать ближайший окружающий мир центральной нервной системой в обход зрительных органов.

Спустя пару ударов сердца после первого импульса последовал следующий. За ним — еще один. И еще. И еще. Временной промежуток между ними становился все короче, а сеть межзеренных границ в кристалле — все мельче.

Где то на периферии слуха Диаворла огромный кристалл начал издавать слабое гудение, которое постепенно стало ритмичным и теперь билось синхронно с сердцем шаррорца.

Свечение, прорывающееся к пленнику по межзеренным границам, становилось все ярче и белоснежнее. Твердые стенки тюремной камеры стали светлеть, меняя окрас от темно-синего к голубому. Кристаллиты рядом с Ргодом стали измельчаться быстрее остальных, отслаиваться от основной массы и обращаться в мутновато-серую жидкость, что светилась все ярче от вбираемых импульсов Силы.

Когда пленник совершил внутри желтка яйца, из которого еще не вылупился, первое слабое движение, внешняя оболочка уже успела потерять чуть больше половины толщины и стать бесцветной, как родниковая вода, а внутренняя, в свою очередь, — сменить серый оттенок на голубой, ненадолго слившись с кристаллом, начать зеленеть и в конце-концов пожелтеть.

А затем это яйцо вспыхнуло настолько ярким белым цветом, что, глядя на него посредством глаз, Диаворл мгновенно ослеп бы. Оно обратилось в чистую Силу и резко сжалось вокруг пленника, проникая в физическое тело Ргода и возвращая того к жизни.

Ворл успел убрать метаморфированные руки от яйца за мгновение до вспышки и мягкого падения его прежнего противника на только что рассыпавшийся в мелкий черный песок постамент. Вновь напомнила о себе рана на груди, но на этот раз заметно слабее, вынуждая только вернуть рукам их обычное состояние и не провоцируя мышечных спазмов. Диаворлу даже удалось устоять на ногах.

Не теряя времени он направился к облаченному в скафандр пленнику, которому требовалась еще кое-какая помощь, чтобы окончательно проснуться.

Тформок предупреждал, что скафандр и все его системы жизнеобеспечения уцелеют только в том случае, если будут деактивированы перед заточением в кристалле. Элемент питания размерами примерно с ладонь Ворла пришлось вынуть заранее, а вернуть его на место стало возможным только сейчас. Ранее тот ждал своего часа в кармане поясной сумки, скрытой под мантией Диаворла.

Для того, чтобы вернуть Ргода к жизни, пришлось сделать то, чего Ворл никогда бы не сделал перед ним — живым и находящимся в сознании. Встать на колени.

Пленник лежал на боку, и чтобы добраться до батарейного отсека, спрятанного именно с недоступной стороны, требовалось перевернуть того на спину. И вынужденно взглянуть на лицо Ргода, отчетливо видимое сквозь удивительно прозрачное после всего произошедшего стекло гермошлема. Такое же молодое, как в день, когда тот впервые прибыл на Шаррор. И обманчиво умиротворенное. Потому что, засыпая от дозы снотворного, Ргод был очень зол на тех, кто его предал, и на Диаворла. И станет еще злее, когда поймет, как с ним поступили.

Нащупав крышку батарейного отсека скафандра, Диаворл осторожно нажал на нее до щелчка, сдвинул в сторону и, поддев ногтем, приподнял. Надеясь на то, что контакты и внутренняя проводка не повреждены воздействием Силы, вставил заранее извлеченную из поясной сумки батарейку на законное место и чуть нажал на нее, чтобы клеммы защелкнулись вокруг коротких контактных стержней, намертво прихватив элемент питания.

Устаревшая и официально снятая с производства на Шарроре еще за несколько лет до поимки Ргода тяжелая и неудобная модель скафандра с системой жизнеобеспечения необходимого уровня показала наибольшую устойчивость к воздействию Силы и измененной ею материи. Именно поэтому перемещение пленника сюда, на крышу, несколько лет назад доставило Диаворлу немало хлопот.

Лампочка на правом виске скафандра зажглась красным почти сразу, как только элемент питания оказался в своем гнезде. Мигнув несколько раз за минуту по ходу запуска внутренней системы жизнеобеспечения, она сменила свой цвет на зеленый. На левом виске загорелся синим еще один индикатор, говорящий о начале активной работы системы подачи и циркуляции газовой смеси для дыхания. Рядом с ней почти сразу зажглась другая — оранжевая: пленник скафандра получил серию инъекций, которые должны, наконец, привести его в сознание.

Автоматика свое дело сделала. Диаворлу оставалось только ждать.

Попытка связи со стороны Галларда застала его старого знакомого за ранним завтраком. Тот был расстроен из-за прерванной трапезы. Но в то же время Кулн-Таброс ощутил его радость скорому возвращению к прежним делам, к прежним целям, от которых пришлось вынужденно отказаться на целые годы, притворяясь лишь одним из тех, чье место он мог бы занять, и довольствуясь лишь теми возможностями, что были доступны замещенному шаррорцу при жизни.

Пришлось немного подождать, пока он доберется до нужного места, откуда сможет поделиться с Галлардом собственным знанием и восприятием сразу двух точек привязки. Заранее вычисленной, наиболее безопасной для запланированной транспортации областью прибытия для угнанного минилайнера и местом неподалеку от древнего храма, куда затем можно будет таким же образом незаметно переместиться, покинув космическое судно, которое станет ненужным.

Эта небольшая задержка лишь усилила волнение, что охватило Кулн-Таброса, когда он вдруг перестал ощущать прежнее присутствие в Кинжале сознания Антакарадуса.

Дух Кинжала исчез тогда же, когда живой корабль с фамильяром Креота и сознанием Вила Грегста на борту нырнул в надпространство. И не появлялся ровно столько времени, сколько бы понадобилось для скачка к Шаррору по оболочке срединного пространства. Короткое мгновение, которое чуть не показалось вечностью.

Вернувшийся Дух Кинжала ощущался иначе. Не так, как прежде. Кинжал на поясе стал доставлять странное неудобство. Мысли о нем путались больше, чем обычно. И спрятать их от Наал стало сложнее. Но ненадолго — пока Дух Кинжала не прервал их. И пока Галлард не почувствовал прилив Силы, что требовалась для транспортации минилайнера со всеми пассажирами. Силы, в которой тоже присутствовало что-то непривычное. Что-то такое, чего ранее Кулн-Таброс никогда еще не ощущал. Что-то, что ранее скрывалось от него за иллюзорной пеленой-обманкой, а теперь неожиданно проявилось.

«Вынужденно проявилось,» — мелькнула чужая мысль в голове Галларда и почти сразу бесследно пропала из его памяти. Ее заменила другая — о необходимости поторопиться.

Наал поняла его намек с полумысли. Они сели спиной к спине на теплый пол с мягким антистатическим покрытием, в самом центре палубы — прямо в полуметре перед креслом, на котором лежало собственное бессознательное тело Наал. Сцепились локтевыми сгибами и ладонями рук друг с другом.

Галлард заставил Каршона активировать компенсационный режим двигателей минилайнера, дабы тот сохранял постоянное расположение относительно ближайшей звезды. Затем — сесть сбоку от них с Наал и изо всех сил схватиться обеими руками за ближайшие его — Галларда — плечо и плечо тела Вила Грегста.

Теперь Кап-Турхос могла спокойно заняться временным «пробуждением» собственного тела, получая подпитку Силой от ничем не занятого напарника.

Когда ее тело открыло глаза, Галлард ощутил то же, что и Наал. Разум Кинжала использовал его как проводник, чтобы поглощать ее боль и страдания без прямого контакта с их источником. И в первые мгновения Антакарадус это делал только тогда, когда двойственность полного восприятия Наал в сознании Галларда становилась слишком близка к еще более невыносимой тройственности. Казалось, каждая клеточка его тела стремилась расщепиться на множество намного более мелких составляющих. Словно некие микроскопические существа изо всех сил старались разорвать их изнутри, чтобы выбраться наружу. Множественные ощущения нервных импульсов разных тел смешивались, обращаясь в еле сдерживаемые мышечные спазмы.

К счастью, боль, физическая и фантомная, длилась недолго, и Кап-Турхос наверняка сама не заметила, как легко ей удалось поднять свое тело с кресла, усадить его рядом, на пол и заставить схватиться мертвой хваткой за ближайшие плечи Кулн-Таброса и тела Грегста.

Галлард ясно ощущал, как сильно она поглощена подготовкой к транспортации, способной приблизить тот момент, когда наконец удастся избавиться от лишней биофизической оболочки, отрывающей часть ее сознания от нее самой. Слишком сильно, что неудивительно. Оказавшись на ее месте, Галлард тоже постарался бы сосредоточиться больше на цели и проглядел бы способное достаться намного легче временное решение острой проблемы, что промелькнуло прямо перед носом. Только и с его хотелками в таком случае Антакарадус не стал бы считаться. Не стал бы тратить драгоценную Силу на долгое поглощение чужих страданий.

Сколько времени сможет продержаться мертвая хватка тела Наал после отправки обратно в бессознательное состояние, было не известно. Поэтому они с Галлардом расцепили свои руки с одной стороны — справа от Кулн-Таброса и слева от тела Грегста — и прижали тело терранца к себе. Только после этого можно было пустить всю Силу и внимание на транспортацию. Сосредоточиться на области, в которую следует переместить минилайнер со всеми четырьмя пассажирами. Мысленно слить свои сознания на восприятии, полученном от старого знакомого с Шаррора, и на контроле интерференционного взаимодействия двух транспортационных вихрей, которые Наал и Галларду предстояло объединить в один громадный.

В сознание Орлонка привел резкий толчок, который чуть не выбросил его из кресла. К счастью, Тформок, похоже, предусмотрел подобное заранее, закрепив его на месте парой полуорганических ремней безопасности: одним прижал ноги к широкому и упругому основанию пассажирского ложа, другим — туловище к спинке.

Оба ящера сидели в креслах напротив, и обоих трясло. Только если тело Дрэлтона сотрясала сильная равномерная дрожь, то Тогор — резко дергался и изгибался настолько, насколько позволяло это делать строение его скелета. Оба все еще не пришли в сознание, и обоих опутывали руки-щупальца, выросшие из ближайшей стены, пола и потолка. Тформок пытался защитить их от травм, которые ящеры могли нанести сами себе. И, похоже, поглощал их боль, принимая часть эмоционально-физической нагрузки от нее на себя.

Некоторые из щупалец-рук, напрямую контактирующих с телами Дрэлтона и Тогора, стали полупрозрачными. Сквозь кожу Тформока можно было наблюдать радужные потоки то ли жидкости, то ли энергии, то ли всего этого вместе, бегущие внутри них в обе стороны.

Корабль снова тряхнуло, чуть вдавив ремни безопасности в грудь и ноги Орлонка. Он оглянулся вправо-влево. Сдорф, Гроссер и Джофронг уже успели прийти в себя и тоже не до конца понимали, что происходит. Отсеки с прочными полупрозрачными пленочными крышками-дверцами продолжали надежно удерживать спящих беспробудным медикаментозным сном терранцев, которых также заботливо обвили щупальца-ремни.

Очередной толчок, на этот раз — не единичный. Тформок сам задрожал, видимо ощутив на себе все то, от чего старался защитить обоих ящеров одновременно. Конвульсии пробежали по щупальцам-рукам, обвивающим Тогора и Дрэлтона, по ремням безопасности и даже мышцам органической части кресла, в котором сидел Орлонк. Вызвали странные, неприятные, одновременно щекочущие и чуть колющие ощущения в коже, которую от прямого контакта с Тформоком должна была предохранять одежда. Но одежда не могла защитить от воздействия Силой.

Судя по тому, как скорчили лица обнажившие клыки Сдорф и Гроссер и стиснувший зубы Джофронг, они ощущали то же, что и Орлонк.

— Надо срочно решать эту проблему, — высказал свое мнение Сдорф, когда конвульсии Тформока ненадолго прекратились. — если хотим выжить… Видимо, мы теперь — сами по себе. — он кивнул в сторону ящеров, которых, казалось, затрясло еще сильнее.

Корабль снова тряхнуло, и Орлонк, уже открывший было рот, чтобы согласиться с другом и коллегой, чуть не прикусил язык. Заодно вдруг понял, что секунды назад, когда, очнувшись, оглядывался по сторонам, не обратил внимания на кое-что очень важное.

Стена-экран справа ничего не показывала. Вместо этого по ее поверхности с каждой встряской пробегала целая серия радужных волн: то — по горизонтали, то — по вертикали, то — по диагонали.

Долетели ли они до места назначения, — проверить невозможно, пока экран вновь не заработает. А значит, и пока не придет в себя Тформок, которому может стать легче только если то же самое сначала произойдет с Тогором и Дрэлтоном. Именно такая цепочка причин-следствий промелькнула у Орлонка в голове и через мгновение была выбита оттуда накрывшей все тело болью, что скрутила мышцы.

Снова толчок, резко сменившийся мелкой, почти незаметной дрожью органической составляющей корабля. Боль отпустила, спазмы прекратились, но летная форма Орлонка промокла изнутри насквозь.

Судя по выражениям лиц остального экипажа «Шворна», они тоже не смогли сдержаться. Хорошо, хоть, обильное потоотделение замаскировало видимые признаки случившегося: можно было ненадолго притвориться, что ничего такого с организмом не произошло. Слава мутациям, что уменьшили чувствительность к запахам в процессе эволюции и адаптации к техногенному состоянию цивилизации, где она бы сильно мешала. И спецпропитке тканей летной формы, которая поглощала часть неприятных биологических запахов, не пропуская их наружу.

Щупальца и живые ремни безопасности ослабили хватку одновременно на всех пассажирах. Дрэлтон тревожно засопел во сне. Тогор резко открыл свои алые глаза и со злостью зашипел, попытавшись вырваться на свободу, чему помешали вновь напрягшиеся вокруг его тела щупальца.

Стена-экран справа вспыхнула на мгновение красным и почернела. Затем — начала заполняться схематично-контурным отображением обстановки вокруг корабля.

Часть 3. Расщепление и синтез. Глава 2

Первым ощущением Тогора была боль. Физическая — будто его тело только что перекручивали и выжимали, как мокрую тряпку. И странная ментальная — как последствие того, что некая сила резко вырвала из его сознания нечто важное. Нечто очень важное.

Только через минуту, ощущая неприятные запахи, доносившиеся от давно пришедших в себя пассажиров, и осматриваясь по сторонам, насколько позволяли щупальца-руки Тформока, ящер осознал пропажу Вила Грегста. А потом с ним мысленно заговорил корабль. Поделился собственным неполным пониманием произошедшего.

Что-то случилось во время прыжка через надпространство. С самим Тогором и с сознанием Вила Грегста. Что-то, вызвавшее волны неконтролируемых конвульсий тела Хмашара и неудачное неосознанное применение ящером Силы для их подавления. И последующую реакцию ощутившего это Дрэлтона.

Тформок пытался помочь им. Пытался поглотить их боль. Но воздействие Силы со стороны Тогора было слишком мощным и вынудило корабль бросить все внимание и всю энергию на подавление боли ящеров. Боли, что затем исчезла из тела Хмашара лишь вместе с носителем трети души его создателя.

На бессловесный вопрос о пропаже сознания Грегста Тформок мог ответить только собственным восприятием в момент исчезновения. Ощущением чего-то, детектируемого только с применением Силы. Резко вырывающегося из страдающего от конвульсий тела Тогора и вылетающего сквозь переборки корабля наружу — в открытый космос. Точно по направлению к Шаррору. Туда, где сейчас должны находится две другие составляющие, необходимые для возрождения Креота Дроск-Тулхора.

Вывод о произошедшем Тогор сейчас мог сделать только один. На связь сознания Вила с телом ящера и на резкое усиление его тяги к сознаниям Ргода и Диаворла каким-то образом повлиял скачок через надпространство. Но точной уверенности не было и в этом. В давних экспериментах по слиянию сознаний и тел, что Креот и Хмашар проводили под руководством Рэдварна Вантарроса, влияние надпространства не изучалось. И видимо — зря.

Стена-экран, тем временем, приняла форму креста, разделившись на пять фрагментов. Центральный теперь отображал внешнюю обстановку схематично, а четыре экрана-лепестка — позволяли видеть реальное окружение корабля с разных сторон. Поля зрения на последних чуть пересекались друг с другом, упрощая пассажирам ориентацию в пространстве.

Мысленно восприняв неудобства, ощущаемые Тогором, Орлонком, Сдорфом и Гроссером, Тформок сначала ослабил хватку щупалец-ремней, а затем и полностью отпустил всех четверых. Хватку на спящих терранцах и руггворце — чуть смягчил, а спинку кресла последнего еще и немного опустил назад, чтобы тому было удобнее отдыхать после пережитого на выходе из надпространства.

Экипаж «Шворна» решил немного размять уже начавшие неметь от неподвижности мышцы, одновременно изучая картину на экране. Тогору разминка была нужна намного меньше: небольшая трата Силы на восстановление мышечного тонуса, и он вновь приобрел прежнюю прыткость. Оказался вблизи крестообразного экрана всего за несколько секунд.

Прыжок через надпространство, как обнаружилось, повлиял не только на Вила, Тогора и Дрэлтона. В обычное пространство Тформок вышел не там, где планировалось. Да, Шаррор находился именно с той стороны, где и должен был быть. Но дальше, чем предполагалось.

Огромная голубая планета с длиннющими искусственными пиками, металлически поблескивающими, прорезая космическое пространство из самых центров планетарных полюсов. Яркие зеленовато-желтые кольца северного сияния на высоте около тысячи километров над поверхностью. Не менее яркие спирали светящейся плазмы, вырастающие из полярных колец и закрученные вокруг искусственных пиков подобно радужным змеям, цвет которых менялся по мере отдаления от поверхности планеты. И периодически вспыхивающие ярко-белым многочисленные точки-спутники высоко над Шаррором. Сегодня они сверкали намного ярче, чем в прежнее посещение Тогором и Тформоком системы Ррор. Потому что, судя по данным на центральном фрагменте экрана, активность местного светила чуть повысилась. Не критически, но достаточно для того, чтобы начать беспокоить обитателей системы. И для того, чтобы напомнить нынешним пассажирам Тформока о том, что год назад произошло в Эпохе Солнечных бурь.

Не дожидаясь приказа от Тогора, корабль развернулся и начал быстро набирать скорость в направлении Шаррора. Туда, где им предстояло встретить новые проблемы.

Чем ближе был Тформок к планете, тем отчетливее становилась огромная чернильная клякса, загораживающая звезды справа от Шаррора. Она, казалось, вращалась сразу во всех направлениях, старалась то принять форму правильного шара, то вновь протянуть во все стороны черные дуги-протуберанцы и относительно короткие щупальца, довольно быстро затягиваемые обратно — внутрь аномалии.

Клякса продолжала расти, обещая скорое прибытие в систему Ррор корабля с Наал и Галлардом на борту.

Тряска прекратилась резко. Одновременно весь мир вокруг вспыхнул многоцветной полосатостью, на мгновение почернел. А затем окружающую тьму пронзили тонкие ярко-белые полосы.

Нечто похожее Вил уже однажды видел, ощущал. Совсем недавно — на Кейрании. Поэтому понимание того, что после выхода из надпространства его сознание выбило из тела ящера, пришло быстро.

С одной стороны, — быстро, — по ощущениям самого Вила. Но пришло это понимание уже почти на полпути от Тформока к планете с двумя высоченными, разноцветно-сверкающими искусственными пиками, протягивающимися от ее полюсов за пределы атмосферы. И только тогда он заметил, что летит не прямо к Шаррору — ведь это должен был быть именно он, именно на него им нужно было лететь, — а немного в сторону, по дуге. К огромной кляксе, что постоянно вращалась в открытом космосе и периодически меняла свою форму.

Этот вихрь транспортации был намного крупнее того, что Вил видел со стороны ранее, на Врахенусе. Как будто на этот раз через него перемещалось не одно живое существо размерами с человека, а целый космический корабль.

Его тянуло прямо к этой космической черной кляксе, загораживающей дальние звезды. Ответ на вопрос «почему» пришел в голову сразу же.

Притягивать Вила могло только его собственное тело.

Спустя мгновения, когда лететь до кляксы оставалось недолго, Грегст понял, что ошибался.

Притягивать его могло не только оно.

Самостоятельно сменить траекторию полета Вил сейчас не мог из-за малой плотности материи вокруг, но она почти незаметно для него вдруг изменилась сама, начала смещаться, постепенно перенаправляла его к планете с блестящими пиками на полюсах и не позволяла достигнуть вихря транспортации, в глубине которого уже начинали просматриваться контуры небольшого звездолета.

Причина у такого могла быть только одна: это и правда Шаррор.

Сильнее, чем к собственному телу, тянуть Вила должно было именно туда, где находятся Ргод и Диаворл.

Злость и ненависть. Первые два чувства, отразившиеся на лице Ргода после недоумения от пробуждения в незнакомом месте, обещали Ворлу новую проблему. Усугубило ситуацию еще одно обстоятельство, о низкой вероятности возникновения которого Тогор и Тформок его заранее предупреждали.

Яркое свечение вырвалось наружу через стекло гермошлема, затмив лицо Ргода.

Стазис-устройство даровало ему способности, которые он в себе никогда не развивал. Способности, контролировать которые Ргод никогда не учился.

Поняв, что сейчас произойдет, Ворл резко откатился от проснувшегося. Успел сделать это как раз вовремя, чтобы не оказаться в небольшой зоне расщепления материи, мгновенно окружившей Ргода.

Тяжелый и неудобный в условиях гравитации Шаррора скафандр, который должен был помешать тому быстро вскочить на ноги, прекратил существование в доли секунды. Как и треть метра материала постамента вокруг пробудившегося.

Образовавшееся под Ргодом овальное углубление помешало тому резко вскочить на ноги, когда свечение исчезло, и его тело приняло обычное физическое состояние. Враг Ворла, оставшийся без одежды, которую сам же и расщепил, запнулся о край неглубокой ямы и вновь упал.

— Ну вот, теперь и ты владеешь Силой, Ргод, — Ворл поспешно снял с себя тренировочную мантию, пару раз встряхнул, чтобы с нее осыпалась хотя бы часть налипшего песка, и накрыл ею старого врага. — Только, вот, зачем ты уничтожил то, во что был одет? — улыбнулся он. — Надевай мою мантию — нам надо спешить. Вил Грегст уже близко. И те, кто планирует нас троих уничтожить — тоже.

— Диаворл, тварь, я тебя уничтожу! — прошипел в ответ Ргод, вновь поднимаясь на ноги и одновременно надевая единственную доступную одежду — предоставленную врагом.

— Пустая угроза. Ты проиграл еще тогда, когда мы впервые встретились, а твои люди тебя предали. — Ворл снова улыбнулся. — Готовься перенаправить свою злость на нашего общего врага, иначе нам, возможно, не удастся выжить. Ты не хотел верить в правдивость настоящего, не подделанного мной пророчества. Для тебя была удобнее его ложная версия. Но оно сбывается прямо сейчас, в своем изначальном виде. И теперь ты — один. Бывший правитель, оставшийся без того, чем управлял, и без тех, кем правил. Федерации без тебя живется только лучше. Совет правления справляется очень даже неплохо.

— Это еще не конец!

— Наше противостояние давно уже закончилось, — возразил Ворл. — Нас с самого начала стравливали друг с другом, чтобы спровоцировать всю эту войну. Жаль, того, кто это сделал, до сих пор не удалось вычислить. Как бы этот еще один наш общий враг не помешал борьбе с теми, кто прибывает на Шаррор сегодня. — он на несколько секунд задумался и чуть не пропустил атаку Ргода.

Руку противника Ворл перехватил в последний момент, отклонив кулак, направленный прямо в лицо. Вывернул ее и бросил Ргода на покрытый тонким слоем песка пол тренировочной арены.

Пропускать первые удары дальнего родственника по себе он передумал еще в тот момент, когда Ргод уничтожил скафандр. Слишком опасным мог оказаться исход, если Ворл хоть немного поддастся.

— Успокойся, Ргод. Ты все равно еще слишком слаб после долгого сна. Предлагаю не тратить время впустую, а подготовиться к грядущему бою с общим врагом. — Ворл протянул ему руку, предлагая помочь встать на ноги.

Ргод отмахнулся, с трудом поднялся самостоятельно. На лице его по прежнему отражалась ненависть к тому, кто был перед ним. Но к ней добавились усталость и некоторая растерянность. Ргод, похоже, постепенно начинал осознавать, в каком положении находится.

— Вот и отлично, — вновь улыбнулся Ворл, прекрасно осознавая, что его улыбка раздражает дальнего родственника. — Следуй за мной. Пока те, кто желает нашей смерти и гибели всех известных нам миров, не прибыли на Шаррор, нам с тобой следует еще кое-что обсудить.

Кейранийский минилайнер полностью материализовался в пространстве системы Ррор еще до того, как Тформок успел пролететь половину пути от точки выхода из надпространства до Шаррора. Еще через минуту-две у захваченного нарас-каносцами корабля активировались маршевые двигатели, и тот на полной тяге понесся к планете.

Тформок перемещался быстрее минилайнера, но тому до Шаррора, по его расчетам, все равно удастся добраться раньше. Уравнять шансы могло лишь одно обстоятельство. Точка назначения — Ноэр Т’Канос — находилась на противоположной стороне планеты, и в том, что Наал и Галлард направятся именно туда, сомневаться не приходилось.

На расчет Тформоком самого короткого пути ушла лишь пара мгновений. Новая траектория вела его в обход планеты, навстречу ее вращению вокруг оси и пролегала близ одного из искусственных полярных пиков. А у Наал и Галларда, судя по полету минилайнера, не было навигационных данных о точном местоположении Ноэр Т’Каноса. Они направились к экватору. Но летели так не долго. Видимо, засекли присутствие Тформока неподалеку. И похоже, стали корректировать курс, опираясь на его полет.

Проверить эту догадку было не сложно. Тформок несколько раз, с небольшими паузами, чтоб не вызвать у противника подозрений, чуть сменил направление и заметил, как то же самое делал минилайнер. Этим можно было воспользоваться, чтобы выиграть хоть немного времени. И Тогор Хмашар мысленно одобрил затею сразу же, как только она промелькнула в сознании корабля.

Космические флуктуации Силы, связанные с аномально растущей активностью звезд, на этот раз сбили его ментальную настройку намного сильнее, чем при транспортации с Врахенуса на родную планету.

Галлард планировал оказаться по другую сторону от Шаррора, но бушующая природа внесла свои коррективы. Пусть и небольшие. А старый знакомый не поделился с ним динамическими координатами, используемыми техникой созданий Креота, потому как их знание в нынешних обстоятельствах могло еще больше помешать ментальной настройке на область назначения.

За одной неудачей пришла и другая. В навигационной системе минилайнера не оказалось данных по Шаррору.

Можно было, конечно, в очередной раз транспортироваться, — прямо на поверхность Шаррора, — но Разум Кинжала не торопился полностью восстанавливать потраченную Кулн-Табросом Силу. Да и самого Галларда теперь одолевали сомнения в том, что он и Наал смогут попасть именно туда, куда требовалось. А рисковать он не хотел.

Вполне возможно и Разум Кинжала намекал именно на эту опасность, отказываясь его подпитывать. Но добраться до Диаворла и Ргода все равно следовало раньше, чем это удастся сделать фамильяру Креота. Поэтому Галлард заставил Каршона направить корабль по динамической касательной к экватору Шаррора, навстречу его вращению вокруг оси.

Противник прыгнул через надпространство раньше них, — значит уже должен находиться где-то недалеко. И не настолько близко к планете, как они с Наал.

Галлард не ошибся. Разумный звездолет не смог скрыться от него полностью. Выдал себя отражаемым светом местной звезды, который и смогли засечь датчики минилайнера.

Кулн-Таброс внушил Каршону ориентироваться на траекторию полета противника. По крайней мере, пока системы минилайнера не обнаружат необходимое для посадки место визуально. А это может произойти только тогда, когда они подлетят достаточно близко к той стороне Шаррора, что пока еще повернута к местной звезде.

Галлард был уверен, что сразу узнает Храм Создателей. Когда старый знакомый делился с ним визуальным восприятием второй области назначения, Кулн-Таброс испытал странные ощущения. Будто он уже видел это место раньше. Но ему никак не удавалось вспомнить, когда и зачем он посещал Шаррор ранее. С другой стороны, причина такого ощущения могла быть и иной. Слишком уж сильно Храм внешним видом напоминал нарас-каносскую архитектуру.

— Вот, незадача. Ты, Ворл, обманывал других, потому что они бы не поверили правде, но теперь, оказывается, обманулся и сам? Потому что теперь из-за Вила Грегста звезды могут выжечь все известные нам обитаемые миры! — Ргод рассмеялся, приостановившись на нижней лестничной площадке, но оба приставленных к нему охранника-шаррорца подтолкнули его вперед, вынуждая следовать за обернувшимся Диаворлом.

— Не уверен, что Вил Грегст может быть в этом виноват…

— Не уверен? Ну, если не он, так — автор пророчества. Почему он сообщил о будущем появлении Грегста, о тех, кто планирует уничтожить известные нам обитаемые миры, убив нас троих, но умолчал об иных, не менее глобальных последствиях? Какой вообще был смысл предупреждать только об одной из опасностей, если, преодолев ее, мы себя все равно не спасем? Чтобы мы чуть дольше помучились, побарахтались и обломались в своем стремлении выжить? Или, может быть, твой знакомый ящер не все тебе рассказал? Может, скрыл от тебя часть пророчества ради спасения того, кто подарил ему жизнь? Погибнут ли Создатель и одно из самых первых его творений, если звезды выжгут наши миры дотла?

— Пророк мог предвидеть не все, — возразил Диаворл, но в голосе его по прежнему сквозила некоторая неуверенность. — Частичное решение проблемы со звездами уже найдено. Осталось совсем немного до того момента, когда мы сможем им воспользоваться. Но если мы не решим вопрос с Наал и Галлардом…

Диаворла прервал зуммер коммуникатора за ухом. На этот раз с ним связался живой человек — верховный ответственный за орбитальную оборону.

Спутниковая сеть засекла прибытие кейранийского прогулочного лайнера в пространство Ррора. Необычное прибытие, которому предшествовало появление загораживающего звезды чернильного вихря, внешне напоминающего нечто среднее между жидкой сферой нестабильной формы и кружащимся волчком.

Даже по словесному описанию Диаворл сразу догадался, что именно за вихрь это был.

— Ничего не предпринимайте! — сказал он верховному ответственному за орбитальную оборону, — Наземное оцепление уже в курсе?.. Хорошо! Пусть готовятся! — и обратился к Ргоду и охранникам. — Поспешим! Враг уже близко!

Его уносило все ближе к Шаррору, и когда вихрь-клякса исчез, материализовавшийся корабль было уже не разглядеть. Тформок пропал из виду намного раньше, превратившись в маленькую точку, почти незаметную на фоне комической тьмы, но уже несколько раз после этого напоминал о своем существовании отраженными лучами местного светила.

Неконтролируемая Вилом траектория полета постоянно и почти незаметно смещалась, реагируя на движение и вращение планеты. Отражаемый искусственными полярными пиками Шаррора солнечный свет переливался всеми возможными цветами, вновь напоминая Грегсту предыдущий бестелесный полет, совершенный на Кейрании. А кольца и змеи северного сияния, что закручивались вокруг пиков спиралями, вызывали странное чувство нереальности происходящего.

Какой-то сказочности. Магичности.

Само местное солнце, чуть левее и дальше Шаррора, сегодня бушевало намного сильнее, чем звезда, вокруг которой вращается родина Каршона. В какой-то момент засверкали отраженным светом и орбитальные спутники, движущиеся чуть медленнее Вила. Мерцающими нитями они стремились опоясать Шаррор, но затухали, как только планета загораживала их от звезды.

Вила несло прямо на огни огромного мегаполиса, расположенного в ночной тени между экватором и одним из полюсов. Настолько огромного, что тот занимал почти половину видимой площади в этой области.

Сначала город напоминал огромный диск, состоящий из множества светящихся точек и пятен. С приближением эти точки и пятна росли, превращаясь во множество более мелких дисков, образующих один большой. Вскоре и они разделились на более мелкие составляющие. На пересекающиеся трапеции, прямоугольники и широкие дуги.

Совсем рядом, ярко и многоцветно сверкнув и чуть не напугав Вила, молниеносно пронесся один из спутников. Из-за него Грегст упустил тот момент, когда световые линии городских улиц и кварталов распались на множество отдельных разноцветных точек и пятен, продолжающих неумолимо нестись ему навстречу. И другой, — когда материя окружающего пространства стала чуть-чуть плотнее.

В атмосфере он мог бы попытаться чуть замедлить полет, сделать его более контролируемым, но не стал так поступать, прекрасно понимая, что чем раньше доберется до Ргода с Диаворлом, тем больше будет шансов сорвать планы Наал и Галларда.

О том, что они могут сотворить с его телом, Вил старался не думать. «Другое Зло», с которого все для него началось, обещало ему жизнь и после победы над ними. И Вил очень надеялся, что в этом реальность совпадет с им написанным так же, как совпали некоторые другие события.

Позади вдалеке, чуть выше и правее, замелькала отражаемым солнечным светом точка, стремящаяся вытянуться в сплошную дуговую линию. За ней, на расстоянии почти в два раза большем, — еще одна, ползущая по схожей траектории, но заметно быстрее.

Вил перемещался чуть медленнее первой.

Оба звездолета, судя по линиям, которые они вычерчивали на черном полотне космоса, собирались облетать планету, двигаясь навстречу ее вращению вокруг оси. Это могло означать только одно: Вилу придется либо пролететь сквозь планету, через литосферу, магму и раскаленное ядро, либо облетать ее вдоль поверхности. В возможности первого он сомневался, не зная, какое влияние внутренняя активность Шаррора способна оказать на него в нынешнем состоянии. Оставалось — второе.

Пока Вил принимал решение, оба звездолета уже успели оказаться слева, а часть светящихся линий вновь распалась на отдельные разноцветные точки, половина из которых теперь постоянно двигалась по общим траекториям. Еще немного, и каждая из них превратилась в россыпь более мелких, очерчивающих прямоугольные и трапециевидные транспортные средства, снующие по воздушным магистралям мегаполиса почти над самыми верхушками местных небоскребов.

Его продолжало тянуть вниз, но — все слабее, смещая чуть влево.

Не останавливающиеся ни на секунду потоки аэрокаров остались позади, а вокруг замелькали сплошные светящиеся полосы громадных рекламных голоэкранов, размещенных на стенах зданий. Далеко внизу обнаружились огни наземных автомагистралей, двигающиеся медленнее воздушных, но светящиеся почти так же ярко.

Вила несло наискосок, сквозь здания, внутри которых он не успевал ничего разглядеть. Все быстрее и быстрее. Сплошной поток мерцания и теней, от скорости чередования которых ему стало бы плохо будь он сейчас не в призрачном состоянии, а в собственном физическом теле.

В какой-то момент Вил достиг поверхности, и его потащило вдоль нее, наполовину — над, наполовину — под дорожным покрытием, под первыми этажами зданий. Все в ту же сторону — противоположную направлению вращения Шаррора вокруг оси.

Все это мелькание уже начинало его раздражать, когда вокруг наступила темнота, в которой самыми яркими объектами стали звезды, вытягивающиеся на ночном небосводе во все более длинные линии.

А затем и они поблекли.

Лишь с небольшим опозданием Вил обнаружил, что летит под водой.

Видимо это было крупное озеро или небольшое внутреннее море, потому что его вскоре вновь вытолкнуло к поверхности. Прямо в глубины такого же, как ранее, а быть может, и того же самого мегаполиса.

Мимо опять пролетали размазывающиеся вдоль траектории Вила рекламные голоэкраны, кометы уличных фонарей, свет фар-прожекторов наземного транспорта, внутренние помещения зданий, в которых он, как и прежде, не успевал ничего разглядеть.

Посреди всего этого, быстро проносящегося мимо пестрого мира ориентироваться можно было только по поверхности планеты и ясному ночному небу, постепенно светлеющему, растворяя в себе свет ночных звезд.

Окружающая архитектура медленно менялась. Здания становились все уже и ниже, все меньше загораживали небесное полотно, на котором Вил вдруг обнаружил вынырнувший из-за очередного ряда верхушек небоскребов цветасто переливающийся диск местной луны, ранее прятавшейся за Шаррором. И однотонно-серую пелену облаков, которая настойчиво догоняла и начинала постепенно скрывать ее, уже растворяющуюся в раннем утреннем небе.

Небоскребы вокруг давно закончились. Дома стали совсем низкими. Начали перемежаться со все более обширными полями. Иногда вдалеке пролетали от одного края горизонта до другого пестрые пятна-тени малоэтажных городков, наверняка лишь казавшихся отсюда такими.

Все большие пространства вокруг занимали степи, иногда перемежающиеся лесами и далекими горными хребтами, покрытыми снежными шапками, которые Вил, в своем нынешнем состоянии, воспринимал не однотонно-белоснежными простынями, а россыпями мельчайших разноцветных драгоценных камней.

Самые высокие из них уже отражали верхушками свет солнца, готового вот-вот показаться из-за горизонта.

О том, что живой корабль пытается их одурачить, Галлард догадался довольно быстро. Поэтому вновь связался со старым знакомым, скрывающимся под носом у Диаворла. Тот выразил недовольство, но все равно выполнил просьбу. Вернулся к той точке, где был при их прошлом контакте. Времени на это ушло совсем немного, благо под рукой старого знакомого оказалось подходящее транспортное средство.

В следующие минуты Галлард делился полученной информацией с Каршоном, который, в свою очередь, задавал, следуя ей, новый курс для лайнера. А нетерпеливость Наал перед последним шагом к обретению желаемого могущества постепенно росла, начиная все больше мешать двойному телепатическому контакту Кулн-Таброса с кейранийцем и тем, кто притворялся шаррорцем.

Сделать с этим Галлард сейчас ничего не мог, да и не желал мешать ей ослеплять себя иллюзиями. Это было только на пользу для того, что должно произойти после гибели Креота.

Поймав себя на том, что думает о вещах, которые из его мыслей может воспринять и Наал, Галлард оглянулся на захваченное ею тело терранца, но не обнаружил на его лице и в глубине карих глаз ни тени подозрения или тревоги.

Антакарадус вновь спрятал от нее те его мысли, о которых она узнать не должна. И заставил Галларда поторопиться, подкинул ему план для отвлечения живого корабля и его пассажиров от гонки. Настоял на подготовке к транспортации на поверхность трех из четырех тел пассажиров минилайнера. Пообещал помочь с сопротивлением флуктуациям Силы для ускорения перемещения. Все это он делал — как обычно — на уровне восприятия и осознания, а не при помощи слов.

Галлард ясно ощущал, что и Разум Кинжала поглощен нетерпеливостью перед выполнением очередного пункта его плана.

И почему-то Антакарадус больше не скрывал этого от Кулн-Таброса.

Из орбитальной обороны продолжали докладывать о приближении к Шаррору двух звездолетов, и один из них явно не успевал пока догнать второй, который, в свою очередь, некоторое время ориентировался на курс первого.

Не зря, все таки, Диаворл, будучи еще императором, выделил немалые средства на разработку многофункционального аналитического ИИ при тайном участии в ней так нелюбимого многими Кэрриэн Тарра, а затем настойчиво добивался ее использования в оборонных спутниковых сетях каждого из миров Империи вопреки сопротивляющимся этому старым, закоснелым высокопоставленным воякам, с мнением которых в те времена вынужден был считаться на публике.

Пока Ргод одевался в полевую форму, предоставленную ему Диаворлом (несмотря на разницу в возрасте, комплекцией они почти не различались), Ворл, раз уж они заглянули в занимаемые им жилые кельи храма, решил прихватить с собой голобраслет, который предусмотрительно не стал брать на арену на крыше.

Получать всю актуальную информацию от верховного орбитального оборонщика, конечно, было полезно и удобно, но еще полезнее и удобнее виделась привычная возможность брать ее напрямую из правительственной био-ИИ-сети.

Повозившись пару минут с настройками браслета, Диаворл теперь мог наблюдать за полетом обоих звездолетов на маленьком трехмерном голоэкране над запястьем левой руки.

Отстающим кораблем, который, судя по внешнему виду, не являлся ни одной из известных оборонной системе моделей, а при сканировании сигнатуры выдавал характеристики стандартного грузовика кейранийской торговой ассоциации, явно был Тформок. Подобный фокус разумный корабль в присутствии Диаворла уже однажды проделывал. В тот самый день, когда Тогор впервые прибыл на Шаррор, чтобы предупредить Ворла о грядущем.

Сейчас Тформок постепенно догонял кейранийский минилайнер, захваченный Наал и Галлардом, но по данным аналитического био-ИИ он так и не успеет вырваться вперед до самого входа в атмосферу.

— Ну как? Готов? — спросил Диаворл, вернувшись в келью, где ранее оставил Ргода.

Тот как раз заканчивал регулировать ширину воротника. Форма Ворла сидела на его дальнем родственнике как влитая. Но даже несмотря на это, судя по его лицу, вызывала некоторые неудобства.

Возможно дело было в том, что на спине, груди и рукавах красовались эмблемы имперских войск.

— Тогда, поспешим! — не стал Диаворл дожидаться ответа. — нам предстоит немного полетать. Нельзя допустить, чтобы Наал и Галлард разрушили Ноэр Т’Канос.

Небольшое отклонение минилайнера от прежней траектории Тформок обнаружил не сразу. Слишком уж малым оно было сначала. Зато по обнаружении сразу же доложил Тогору.

Странный маневр противника немного сокращал временной промежуток до неизбежного его обгона. По расчетам Тформока, Наал и Галлард теперь летели не к Ноэр Т’Каносу, а куда-то в поля и степи, его окружающие. Причем, точка назначения медленно смещалась от Храма все дальше и дальше.

Тформок не переставал информировать об этом ящера.

Тогор, в свою очередь, пытался понять: зачем Наал и Галларду лететь не к Храму, где должны сейчас находиться Ргод и Диаворл?

Еще в прошлую встречу он настойчиво просил Ворла не покидать его территорию в день, предсказанный Рэдварном.

Смена противником курса наводила Тогора, как, впрочем, и Тформока, только на один очевидный вывод: нарас-каносские отступники получили навигационные данные от кого-то с поверхности. От кого-то, обладающего Силой, с кем они уже когда-то ранее общались. И теперь, возможно, направлялись именно туда, где их шпион находится. Точнее, находился в момент, когда кто-то из двоих — Наал или Галлард — с ним связался.

Вариант со шпионом был не единственным возможным. Противник мог захватить с собой кого-нибудь с Кейрании. Кого-нибудь, способного незаметно влезть в местную спутниковую сеть дистанционно.

Но вариант со шпионом был опаснее для предстоящего, поэтому Тогор решил пока остановиться именно на нем.

Поделившись этими мыслями с экипажем «Шворна», ящер вдруг вспомнил о том, на что не обратил должного внимания при первых контактах с сознаниями Вила Грегста и Орлонка. И память Орлонка о словах Дрэлтона, произнесенных на Врахенусе год назад, напомнила ему об этом только сейчас. В тот момент, когда стало известно, что именно в ней следовало искать. Поэтому он теперь вспомнил и то, на что не обращал внимания в прошлое свое общение с Диаворлом.

Шпион, способный скрываться прямо под носом у Ворла, притворяясь не тем, кем на самом деле является. Тот, кто пытался стравливать Империю и Федерацию.

Тогда, в прошлом, Тогор не обратил на это должного внимания. Посчитал, что кто-то из обитателей Галактики Креота просто пользуется высокотехнологичными устройствами, дополняя их возможности собственной Силой. Не мог поверить в то, что давно пропавшие из виду аттлархи, так не любившие контактировать с другими обитателями Галактик Создателей, наконец настолько осмелели, чтобы покинуть родной дом после своего трагичного прошлого. Да еще и решили влезть в конфликт между нарас-каноссцами?

С этой точки зрения и все попытки стравить Империю с Федерацией обретали новый смысл. Более широкий, нежели казалось Диаворлу и Дрэлтону.

Лично с аттлархами Тогор никогда не контактировал. Лишь знал об их существовании из воспоминаний Хозяина и из мыслей некоторых, давно погибших его сородичей-создателей. Нарас-каноссцы о них тоже знали мало. Потому что общались с представителями аттлархов лишь однажды — из интереса к тем, кого не создавали сами, и к их способности использовать Силу совместно с биохимическим потенциалом собственных тел для долговременной смены облика.

Обо всем этом Диаворл должен был узнать как можно скорее.

Перекрывающую путь впереди горно-скальную гряду Вил Грегст увидел издалека. Благодаря восходящему солнцу, что чуть левее уже выглянуло из-за нее верхним краешком, рассыпая по голым, бесснежным вершинам непрерывную и продолжающую расти вширь пелену радужно переливающихся лучей. Одновременно они отразились от орбитальных спутников, заполнив утреннее небо Шаррора россыпью разноцветных блестящих, быстро движущихся точек, которые, подумалось Вилу, вряд ли возможно увидеть с поверхности без отрыва от собственного физического тела.

Вдалеке справа засверкал исполинский искусственный полярный пик: та его часть, что выглядывала из-за горизонта. Вновь обнаружили себя и два продолжающих гонку корабля, чей полет пролегал ближе к пику и подальше от спутников. Несмотря на их явно огромную скорость, Вилу казалось, что он движется чуть быстрее, чем они.

Горная гряда оказалась не одна. Целый многослойный пирог из них лежал поперек пути Вила, продолжающего мчаться навстречу судьбе. Количество непроглядно-черных слоев гор и скал, разделенных почти незаметными промежутками дневного света, на такой скорости он просто не успел сосчитать.

Несколько рядов исполинских машин неизвестного назначения, спрятавшихся за последней грядой, которые почти непрерывно тянулись до горизонта направо и налево, Вил тоже чуть не проглядел.

Если бы не бескрайняя долина, сменившая горы, машины стали бы просто на мгновение промелькнувшей мимо мутно-темной полосой.

Небо посветлело, раскрасившись для Вила калейдоскопом солнечных лучей, и устроившие гонку в околопланетном пространстве корабли окончательно растворились в них вместе со звездами.

А его продолжало нести вперёд — к уже успевшему выползти из-за горизонта комплексу древних строений.

Часть 3. Расщепление и синтез. Глава 3

Посадочная площадка-надстройка хранилища — соседнего с жилым строения древнего храмового комплекса — встретила Диаворла и подконвойного Ргода тихой и пустой.

Ни одной живой души.

А должна была быть хоть одна.

Хотя бы Строк Нойэл, отвечающий за исправность аэрокаров.

Но отсутствовали и он, и его помощники, и вся охрана, выставленная по приказу Ворла еще накануне.

Пропал и один из быстрых двухместных аэрокаров.

Срочно связавшись с командиром охраны, Диаворл узнал о том, что Строк отправил своих помощников вместе с охраной площадки в подвальные склады комплекса — за тяжелыми запчастями для ремонта — буквально пару часов назад, и те до сих пор там копаются в поисках всего, что Нойэл попросил ему доставить.

Ворл грязно и нецензурно выругался на одном из старых и очень живучих шаррорских диалектов, сделал в памяти засечку позже хорошенько поговорить со Строком и узнать, какого хрена тот начал творить в день, когда вся охрана должна оставаться на местах и не покидать пост, и приказал срочно вернуть помощников ремонтника и охрану посадочной площадки обратно.

А затем выругался еще раз — еще грязнее и нецензурнее. Потому что получил привет от Тогора Хмашара. И потому что этот привет сопровождался неприятной новостью. О лазутчике. О многоликом стравливателе, за которым он гонялся годами и никак не мог поймать. Пока не пленил Ргода. Тогда многоликий надолго пропал. И похоже, до сегодняшнего дня прятался прямо у него под боком. Видимо ждал подходящего момента. Либо просто прибытия на Шаррор Наал и Галларда.

С информацией от ящера мотивы поступка Строка Нойэла — точнее, того, кто явно себя за него выдавал, вполне возможно, целые годы, — становились ясны.

Ему Диаворл накануне тоже приказал не покидать площадку, и охрана была в курсе этого. Потому псевдо-Строк и отослал всех подальше, чтобы незаметно покинуть храмовый комплекс. Быть может, даже запланировал потом незаметно вернуться обратно, если дело сородичей Креота не выгорит. Но кое-чего не предусмотрел.

Только Диаворл собрался отдать приказ о задержании Строка Нойэла, когда произошло то, на что выругаться он уже не успел.

Момент, когда лучше начинать транспортацию, Галлард, как обычно, определил интуитивно, учел собственное знание о времени и расстоянии, которые минилайнеру оставалось пролететь, прежде чем тот окажется прямо над областью назначения.

Галлард и Наал в теле Вила Грегста приготовились к переносу, встав треугольником (им обоим приходилось поддерживать исходное бессознательное тело Кап-Турхос в стоячем положении) в свободной области палубы позади кресел, где вид транспортационной воронки не будет отвлекать Каршона от действий, которые кейранийцу предстояло совершить под внушением от Кулн-Таброса.

Пленник нарас-каносцев пытался бороться с новыми, очень неприятными для него мыслями-указаниями, заполняющими сознание, но ничего не мог с ними поделать.

Меньше тридцати ударов совершило сердце Каршона, прежде чем он снова сдался. Галларду даже не пришлось усиливать давление на кейранийца. Впрочем, даже обладай тот хотя бы небольшой Силой, борьба была бы очень недолгой.

По какой-то причине еще ни у одного из встреченных Галлардом созданий детей Нарас-Каноса не хватало Силы на борьбу с его внушением.

Возможно дело было в том, что ни один из Создателей не мог создать существо, достаточно близкое к себе по могуществу.

Но Создателем Галлард стать так и не смог, потому для него все это оставалось лишь догадками.

Эти мысли вызвали откуда-то из глубин его сознания одно из первых, полузабытых воспоминаний о Наал. То, о чем он вспоминать не хотел. То, что он давно пытался похоронить в глубине нарочно забытого прошлого.

Они — еще дети — играют в песочнице, пробуют создавать из песка игрушки для себя.

Живые, мыслящие игрушки.

Но ничего у них не выходит. Любая попытка создать жизнь завершается крахом.

Маленькие, мыслящие существа начинают страдать сразу после создания. Их боль, их ощущения разрушающегося, разрывающегося изнутри и вновь рассыпающегося на отдельные песчинки тела ощущает и он.

Ее попытки завершаются с тем же незавидным результатом.

Боль, страдания ее созданий отражаются и на ее лице. Она пока еще не научилась скрывать свои эмоции, и те заражают его, накладываясь на страдания его созданий.

Они пробуют объединить свои Силы, но и так ничего не выходит.

Даже все неживое, ими созданное, начинает вновь распадаться спустя некоторое время.

Вокруг их песочницы еще множество других. В каждой — по паре детей Нарас-Каноса того же возраста, что и они. Все они — радуются и веселятся.

У других детей — все получается. Их игрушки живут и мыслят, и даже общаются с собственными творцами.

Наал тоже смотрит на них, и из глаз ее текут слезы. Так же, как и в прошлые их встречи в песочнице.

Галлард больше не может терпеть это. Он обнимает ее, успокаивает. Обещает ей.

Обещает найти способ исправить эту несправедливость. Сделать так, чтобы созданное ими не разрушалось. Чтобы сотворенная ими жизнь не умирала.

Обещает сделать все, что только возможно.

— Время! — Нетерпеливость Наал вернула Галларда в настоящее, и, похоже, Разум Кинжала вновь скрыл от нее его мысли.

Плохо было другое: пока Кулн-Таброс вновь переживал полузабытое прошлое, Антакарадус сделал кое-что еще.

Из тихого комфортного забытья Дрэлтона вырвал сильнейший зуд. Тот самый, что всегда вызывал у него непреодолимое желание содрать с себя всю чешую, вырвать все до единого когти и головные перья.

Попытка почесаться провалилась: все четыре руки Кан Доскера и обе его ноги крепко удерживало нечто очень прочное и упругое, обвившееся змеей вокруг каждой из них.

В сознании Дрэлтона пока ещё обрывками мелькали воспоминания о детстве, проведенном на Руггворе, вдали от хайтека и цивилизации, в наибольшей близости к первозданной природе, — видимо, именно в сны о тех временах его затянуло, когда вырубило сенсорной перегрузкой центральной нервной системы, — но на их место постепенно приходили другие, — все более четкие и все настойчивее отвоевывающие внимание Кан Доскера.

Невосполнимая потеря на Врахенусе. Полет на скользуне.

И снова — зуд.

Взрыв нестабильного Шара Силы и транспортация вместе с Тогором на борт Тформока.

Снова зуд. Но уже слабый, ненастоящий, фантомный, — лишь тень того, что он тогда ощущал.

Дрэлтон, пытаясь понять, где находится, даже не заметил, когда зуд прекратился.

О том, что случилось сразу после надпространственного скачка, вспоминать ему не хотелось, — слишком уж сильна была пережитая боль, ставшая апофеозом усиления зуда. И даже воспоминания Тогора, который склонился сейчас над ним, чтобы мысленно поведать о случившемся, — визуальные данные, полученные тем, в свою очередь, от живого и разумного корабля, взгляд на обоих ящеров чужими светочувствительными клетками-сенсорами, попытки Тформока представить себе боль, испытываемую ими в конвульсиях, — не смогли пробиться через подсознательный блок, что возник впоследствии в голове у Дрэлтона.

Такой же блок, видимо, создал для себя и корабль, потому что ощущения его, — следствие попытки взять на себя часть ощущений Хмашара и Кан Доскера — Дрэлтон не чувствовал, наблюдая, как их конечности опутывают живые щупальца-ремни, а затем — как и сами щупальца начинают корчиться в конвульсиях.

Мысли его вдруг ненадолго вернулись в совсем недавнее прошлое, к невысказанной вслух догадке. К плазменной сети, которую против Тформока чуть не применили близ Кейрании.

С наработками по проектированию подобного, малоэффективного в большинстве случаев, оружия Дрэлтон познакомился еще задолго до прибытия Вила Грегста на Врахенус. Большая часть проектов Кэрриэн Тарра была настолько сложна, объединяя в себе решения из самых разных научных областей, что кроме него самого завершить их не смог бы больше никто. По крайней мере, никто из наиболее известных в мирах Федерации и Империи служителей науки.

Точно так же дело обстояло и в случае с применением плазменных сетей в космосе группами малогабаритных кораблей. Только вот, Кэрриэн Тарр, как стало известно Дрэлтону еще стандартный год назад, погиб в очередной из своих экстремальных исследовательских экспедиций.

Кан Доскер лично ознакомился тогда с полным отчетом по расследованию инцидента, со всеми материальными доказательствами случившегося не только с самим Тарром, но и с каждым из его ассистентов, постоянных и временных. Слишком тщательно, без привычных мелких косяков, собранные улики его тогда не удивили: ценность Кэрриэна как ученого была очень велика. Но после недавних событий в околопланетном пространстве Кейрании становилось очевидным, что смерть Тарра — инсценирована. Это в условиях аномального роста активности всех доступных для наблюдения звёзд внушало хоть какую-то надежду на выживание обитателей прежних и нынешних миров Федерации и Империи.

Кэрриэн обязательно придумает, как всех… или хотя бы почти всех спасти от грядущего, найдет решение, что позволит выжить большинству.

Знакомство Дрэлтона в прошлом с наработками по проекту боевых космических плазменных сетей совместно с явно завершенной его версией давало ответ на ещё один не заданный вопрос.

Подобную инсценировку мог курировать только сам Диаворл. Даже официально перестав быть императором, Ворл Дейа продолжал заниматься отдельными глобальными вопросами, до которых не доходили руки тех, кто теперь правил вместо него. Верные преемники и ученики последнего и бывшего императора полностью доверяли ему в таких делах, впрочем, оговаривая при этом, что ответственность за все провалы ляжет тяжким грузом на самого Диаворла и несмываемым пятном — на его репутацию.

И снова поток событий, которые пережил не сам Дрэлтон. Энергетическая сущность сознания Вила Грегста, вылетающая из тела Тогора, когда боль того стала непереносимой. Она же, в мгновение ока пролетающая сквозь стенки Тформока, оставляя в разуме корабля слабый ментальный след и вызывая чесотку, что длилась не дольше стандартной секунды и после — прекратилась.

Громадная, сдвоенная чернильная транспортационная воронка, из которой проявляются контуры небольшого прогулочного лайнера. Погоня за ним и недолгая игра в обман ради временного скрытия точки назначения. Новый курс транспорта, несущего Наал и Галларда к их цели. Необходимость разделиться, осознаваемая Тогором: кто-то должен лететь дальше, к древнему храму, где сейчас Диаворл, а кто-то — последовать за врагами.

Пестрые, бежевые с бурым и серо-зеленым поля внизу казались гладкими и ровными, пока справа не подул сильный ветер, и не заколыхалась почти полностью покрывающая их растительность. Пробежавшие по ней волны разбудили отдыхающих, а может и просто завтракающих или только поджидающих добычу местных пернатых обитателей, и те неожиданно-многочисленными серыми стаями вырвались из ее глубин на воздушные просторы, взвились в вышину широкими воронками и спиралями, которые мгновения спустя рассыпались градом пикирующих вниз темных точек-птиц.

Храмовый комплекс продолжал пока еще медленно, но постепенно ускоряясь, ползти по бескрайним полям навстречу Вилу, которому ненадолго показалось, что сам он при этом завис на месте.

Солнце уже полностью выползло из-за далеких горных гряд, почти растворившихся в утренней туманной дымке, а его лучи, отражаясь от поверхности стен, огораживающих область с постройками, да и от самих зданий, переливались калейдоскопом еще более насыщенных цветов, чем их прародитель — звезда.

Что-то особое было в составе материала, из которого все это было построено… или сотворено Создателем, часть сущности которого Вил сейчас нес с собой туда, где тому предстояло возродиться, если этому не помешают Наал и Галлард.

Его тянуло туда все сильнее, и он летел все быстрее. Сосредоточенный на мыслях о предстоящем, Вил даже упустил тот момент, когда на посветлевшее небесное полотно наползло плотное серое покрывало облаков, мельчайшие капли конденсата внутри которых мириады раз отражали, преломляли внутри себя и вновь выпускали наружу солнечный свет, почти полностью поглощая его яркую цветастость и делая его однороднее и серее для восприятия даже в бестелесном состоянии.

Ветер внизу стал чуть сильнее, порывистее, все чаще и выше взмывали из глубин полей стаи пернатых, чтобы почти сразу вновь нырнуть обратно.

Храмовый комплекс, сначала показавшийся Вилу однородным, состоящим из почти одинаковых строений, в какой-то момент стал искривляться, менять свои очертания по мере приближения к нему, а затем и неожиданно раскрыл перед будущим гостем невероятное и удивительно гармоничное сочетание разнообразных художественных и архитектурных решений не только в каждом отдельном здании, но еще и в разных секторах крепостной стены, его окружающей. А отражаемый от них под разными углами свет утреннего солнца в собственных пересечениях, прямо в воздухе, над полями, рождал танцующие фигуры то ли животных, то ли насекомых, то ли человекообразных, которые постоянно двигались и меняли собственную форму, переливались всеми цветами радуги и отвлекали на себя все внимание Вила.

Пока резко не оказались где-то позади, за стенами храмового комплекса, а все внимание Грегста не захватили несколько человеческих фигур на огороженной по краям крыше-надстройке одного из зданий, прямо посреди взлетно-посадочной площадки, между парой рядов летательных аппаратов: полным из трех довольно крупных, явно грузовых, и неполным — из пяти малогабаритных и с пустым, незанятым местом у одного из его краев.

Двое из незнакомцев, казалось, светились изнутри: один — слабее, другой — очень сильно. Второй стоял позади первого, в окружении еще нескольких людей, и мерцающая аура его сияния вырывалась из-за первого.

Вила несло к ним, стоящим на одной линии с только что неконтролируемо сместившимся направлением его полета.

Прежде чем столкнуться с первым из них, Грегст успел увидеть только одно: стоящий позади и светящийся ярче резко отпрыгнул в сторону, сбив с ног одного из охранников и помчался к ближайшему аэрокару.

В следующее мгновение вместе с ярчайшей, способной временно ослепить даже бестелесное существо, вспышкой, вызванной столкновением с чужим физическим телом, с чужой, но родственной Силой, вслед за появлением чужих мыслей, восприятия и физической боли, резко ворвавшихся в его разум, память и сущность, прервались восприятие и мышление Вила Грегста.

Антакарадус желал помочь им с Наал уничтожить всех Создателей до единого. Так раньше казалось Галларду, и, видимо, он ошибался.

Пока Кулн-Таброса отвлекали неожиданно вернувшиеся воспоминания о детстве, Антакарадус успел создать вокруг нарас-каносцев и одержимого Наал тела Грегста транспортационную воронку. И затормозил процесс перемещения тел и сознаний на полпути к поверхности Шаррора.

Или Галлард ошибался, и это снова был вовсе не Антакарадус?

Мысли об этом резко прервались, доказывая высокую вероятность последнего. Галлард теперь мог только смотреть на лицо тела Грегста, которое с каждым мгновением выражало все большие недовольство и раздраженность Наал.

Правая рука Кулн-Таброса вопреки его воле сама потянулась к спрятанному в складках одежды Кинжалу. Галлард приложил все свои силы, чтобы остановить ее.

Впустую. Галлард ее больше не контролировал.

Как и все свое тело.

Теперь он мог лишь наблюдать за тем, как эмоции Наал растворяются на лице тела Грегста и проявляются в ее собственных бездонных глазах.

«Да, я мог сделать это давно,» — громогласный шепот в голове Галларда подтвердил страшную догадку, что мгновение назад в ней мелькнула. — «Но Антакарадус не мог. Бедняга метался между помощью тебе в ее устранении и желанием тебя переубедить, заставить тебя простить ее. Ведь он и сам потерял ту, кого любил. Антакарадус прямо чуял, что это еще возможно, ощущал твое отношение к Наал. Понял, что ты до сих пор не готов убить ее самостоятельно, что ты пока еще не готов вынырнуть из пучины самообмана. За долгое время успел вычислить, что ты ее до сих пор любишь, что остался рядом с ней только ради того, чтобы не допустить еще больших ее страданий, что безуспешно пытаешься похоронить в себе чувство вины за то, что толкнул ее на этот путь. Мне пришлось подавлять его, стирать эти мысли из его памяти, но они возвращались снова и снова. И грозили сорвать мои планы. Испортить финал истории, которую я просто обязан сохранить. Истории, что послужит одним из уроков для той, кому я служу. Для ее перехода… Так же, как и история самого Антакарадуса. Последний Создатель должен пожить еще немного. У него своя роль. И ради нее вы должны умереть. Вы оба. Ты не можешь убить Наал, — потому это сделаю я. Но не бойся нынешней смерти. Ваши сущности я сохраню. Вместе с вашей историей. И однажды вы, быть может, вернетесь. В новом сверхцикле. Там, где ваша помощь будет нужна. И так будет с каждым, кого я сочту достойным.»

Мысли Галларда смешались. Страшное понимание пронзило его как нож в сердце. Осознание того, что все только что услышанное мысленно — чистая правда. Правда, которую он долгие годы не хотел знать, боялся видеть, желал забыть. Правда, которую он скрывал сам от себя. Его самообман, приносивший Наал только еще больше страданий. Самая большая ошибка, какую он совершал в своей жизни.

Слишком большая, чтобы за нее не настигло возмездие.

Время для его нынешнего состояния текло медленно, и когда ладонь Галларда сжала рукоятку Кинжала, он уже смирился с тем, что будет дальше.

Речь неизвестного, что прятался за Антакарадусом, и странные размытые образы, что ее сопровождали, — успокаивали, давали надежду на будущее воссоединение с Наал. С Наал, больше не одержимой сбором Силы с их сородичей. Где-то там, в другом месте, в других обстоятельствах, где прошлое уже не будет важно, где их будет ждать новая прекрасная жизнь. Совершенно иная и больше не напоминающая о той боли, тех мучениях, которые им пришлось пережить из-за его ошибки, совершенной в далеком прошлом. Из-за ошибки, которую он веками отказывался признавать.

Как только лезвие Кинжала пронзило плоть Наал, как только тот в мгновение ока вытянул всю ее оставшуюся Силу, а раздраженность и недовольство Кап-Турхос сменились на ее обычно безэмоциональном лице недоумением, транспортационная воронка наконец растворилась и открыла взгляду Галларда мгновенно окружившие нарас-каносцев бескрайние поля.

Но он их не видел. Он не хотел видеть ничего, кроме лица Наал. Кроме лица той, которую все еще любил и которую ему пришлось убить.

Бессознательное тело Вила Грегста, больше никем не удерживаемое, упало на желтую траву, а Галлард подхватил чуть не упавшую следом за ним Наал и опустился на одно колено.

Разум в Кинжале теперь блокировал его Силу, и он больше не мог общаться с ней мысленно. Поэтому извинения, мольбу о прощении пришлось выражать вслух, чего Галлард давно уже не делал. А за ними последовало и признание, в том, что он давно уже скрывал от самого себя.

Слезы на глазах Наал дали ему все ее ответы без слов. А его слезы доказали ей, что он все понял.

Галлард в последний раз обнял Наал и выдернул из ее тела Кинжал. Нежно опустил ее на мягкую, тихо шуршащую от слабого ветерка, траву. Встал в полный рост и уже сам, без принуждения, вонзил Кинжал в собственную грудь.

Дрэлтону совсем не хотелось в очередной раз транспортироваться вместе с Тогором, но планы Тформока по захвату минилайнера вынуждали его с транспортацией смириться.

Останься он на борту живого корабля, ощущения ожидали похуже.

Первым делом Тформок вытеснил «Шворн» наружу, за собственную обшивку, одновременно возвращая тому прежние размеры и обхватывая его выращенными из собственной материи исполинскими щупальцами-ремнями.

Тформок растратил на все это часть себя. Поэтому стал немного меньше.

Отпустил он неживой корабль только после сигнала от Тогора о том, что Хмашар, Дрэлтон и команда «Шворна» заняли места в первой рубке и готовы запустить двигатели. В тот же момент он прервал и телепатический контакт с Кан Доскером: тому больше не требовалась помощь с облегчением неприятных ощущений от транспортации, побочно дополненных чужим чувством некоторого уменьшения в размерах собственного тела.

Когда заработали системы «Шворна», рядом уже не осталось ни следа Тформока.

Заменяющий Каршона Орлонк предупредил команду и пассажиров о грядущей тряске и повел корабль на снижение к пограничным слоям атмосферы Шаррора. Джофронг, Сдорф и Гроссер занялись раскруткой всех внутренних отсеков, включая занятую ими первую рубку. Тогор с интересом наблюдал за действиями пилотов. А Дрэлтон смог, наконец, снова немного расслабиться и теперь следил за обстановкой вокруг корабля, что отражалась на голографическом экране, который занял полстены в передней части рубки после манипуляций Орлонка с панелью управления.

Двойная чернильная воронка на палубе позади растворилась вместе с его похитителями, но полученное от одного из них внушение не исчезло. И Каршон все еще не мог ему сопротивляться.

Руки кейранийца вопреки его воле самостоятельно танцевали пальцами на приборной панели, постоянно корректируя новый курс. Минилайнер им с готовностью подчинялся. И когда входил в атмосферу Шаррора, и после, — меняя траекторию полета на более пологую относительно поверхности планеты.

На обзорных мониторах, впереди по курсу, из-за горизонта выполз храмовый комплекс, и в следующее же мгновение тень корабля, скользившая по полям, резко выросла в размерах.

Причину раскрыли данные с верхних сенсоров в обшивке минилайнера. Над ним, чуть левее и впереди, будто из ниоткуда возник другой корабль. Заметно крупнее.

Громадное насекомое. Жук, но без лап. Со множеством молочно-белых газовых реактивных струй, что вырывались из отверстий по всей задней половине эллипсоидного, ребристого снизу, тёмно-синего с металлическим фиолетовым отблеском, панциря-обшивки.

Подобный корабль Каршон уже однажды встречал. Год назад, на Врахенусе. Только тот был матово-черным.

Странный корабль возродил в Каршоне надежду, которую чуть было не похоронило внушение от Галларда. Надежду выжить. Надежду на то, что жук-корабль сможет остановить минилайнер, не уничтожив его вместе с пилотом.

Надежду на то, что жук хоть попытается.

Только вот, представить себе, что для этого должны сделать пилоты громадного механического насекомого, кейраниец не мог. Потому старался подавить в себе сомнения, чему неплохо способствовала та же программа действий, внушенная Галлардом, что сейчас вела его к гибели.

Многочисленные трещины на обшивке корабля-жука Каршон заметил за мгновения до того, как они покрыли ее всю а затем слились в одну сплошную черноту, которая, в свою очередь, вытянулась позади непрозрачным шлейфом, сквозь который уже не прорывалась ни одна из реактивных газовых струй.

Корабль в один момент стал чуть ли не втрое меньше и резко отстал от минилайнера. А взметнувшиеся затем высоко в небо огромным наклонным конусом тонны черной земли с поднятой в воздух вместе с ней серой и зеленой растительностью и тучи перепуганных пернатых, разлетающихся во все стороны еще более широкой воронкой, вновь лишили Каршона надежды на спасение.

Но ненадолго.

Сначала он думал, что жук-корабль потерпел крушение, врезавшись в поверхность планеты. Но затем осознал собственную ошибку, когда тот вновь взлетел позади, — заметно крупнее, чем ранее, облепленный землей, ставшей новым, бугристым черно-бурым слоем обшивки корабля. С ещё большим числом бьющих позади наружу газовых реактивных струй. И с парой широких черных крыльев, которые прямо на глазах вырастали по бокам жука из его нового внешнего слоя обшивки.

Но корабль-жук все еще отставал от минилайнера. А до храмового комплекса Каршону оставалось лететь совсем недолго.

Руки его сами активировали режим набора высоты, чтобы позже протаранить транспортники на уже виднеющейся вдалеке посадочной площадке-крыше одного из самых высоких строений.

Внимание Каршона ненадолго отвлек аэрокар, взлетевший оттуда, где минилайнер должен будет завершить свой путь, и на полной скорости проскочивший мимо, направляясь в поля. Потому кейраниец не сразу заметил, как большая часть нового материала обшивки корабля-жука начала подобно жидкой смоле сползать с его днища, принимая вид вытягивающихся вниз и в стороны исполинских щупалец с крупными воронками на концах. В то же время обширная центральная область с газово-реактивными струями позади корабля слилась в одну громадную струю и вспыхнула синим пламенем, резко толкая жука вперёд.

В мгновение ока преследующий корабль оказался прямо над минилайнером, обвил его щупальцами и присосался кончиками-воронками к его обшивке, перекрывая обзор для большинства спектральных сканеров.

Показания датчиков внешнего давления на обшивку резко подскочили: корабль-жук стал замедляться, утягивая минилайнер за собой.

Зал-рубку резко дернуло. Крепления безопасности, которыми Каршон пристегнулся к креслу еще на Кейрании, на мгновение врезались в грудь и плечи, после чего почти мгновенно заполнили часть пространства между собой и его телом мягкой упругой желеобразной массой. Аналогичным образом от получения травм Каршона защитило и само кресло.

Тем временем руки кейранийца несколькими движениями ладоней и пальцев врубили аварийный режим экстренного повышения скорости выше стандартной эксплуатационной.

Внушение от уже покинувших борт похитителей продолжало давить на Каршона, толкать его на борьбу за возможность завершить свою жизнь, врезавшись в посадочную площадку с аэрокарами.

Воспоминания Диаворла вспыхнули в нем лишь на мгновение, столкнулись во всей своей полноте с воспоминаниями Вила Грегста, и вместе с ними же прекратили собственное существование. Вместо них появились иные, более древние… но обрывками, что не давали осознать, кем он на самом деле является… кем был до расщепления… кем снова должен стать.

Два бледных лица, отдаленно напоминающие человеческие, без признаков эмоций, но с бездонными глазами, отражающими боль, ненависть и страдания их носителей. Лица тех, кто его расщепил, чтобы позже уничтожить. И переливающийся всеми цветами радуги дымок, — Сила, что они из него вытягивали, разрушая его тело.

Ящер-помощник, которого он создал еще до выращивания собственной галактики.

Живой разумный корабль — тоже его творение, фамильяр, созданный для комфортного перемещения в космическом пространстве.

Его родная планета, почти все живое на которой погибло по вине его расщепивших…

Нет, — не только по их вине.

Было что-то еще до тех двоих его сородичей. Что-то еще, что принесло гибель всему его... их роду. То, с приходом чего началось падение Нарас-Каноса и бесчисленного числа миров, созданных и выращенных его сородичами.

Бездонная пустота в воспоминаниях, что должна быть заполнена.

И носитель последней их доли сейчас уносился куда-то в сторону, поднявшись над поверхностью Шаррора, в то время как самого незавершенного по инерции продолжало нести по прямой — вглубь планеты, в подземную темноту, все сильнее отдаляя от последнего недостающего фрагмента его прежнего «я».

Длилось это недолго. Свечение его цели виднелось даже сквозь разделяющие их пласты земли. И первое время оно почти незаметно затухало, отдаляясь вверх и в сторону.

Требовался разворот, но прежде — небольшое торможение. Необходимость цепляться за молекулы и атомы составляющих почвы, сквозь которую его несло почти без их сопротивления. По крайней мере, так должно было продолжаться, пока естественное притяжение между его элементами не возьмет верх над инерцией.

Незавершенному пришлось вновь осваивать то, чем однажды уже пользовалась его составляющая, которая когда-то была Вилом Грегстом. Вновь открывать для себя забытое.

Раскрутка внутренних модулей смягчила вхождение «Шворна» в верхние слои атмосферы, стабилизировала корабль, когда понадобилось выравнивать высоту полета над поверхностью Шаррора, но после — скорее мешала бы, чем помогала.

Тформок связался с Тогором и сообщил о том, что изменило их дальнейшие планы.

Наал и Галлард покинули минилайнер, и тот теперь летел к Храму. Тформок его преследовал, а их заботой, похоже, становились те, с кем сталкиваться Дрэлтону очень не хотелось.

Тогор тоже явно был не рад сложившимся обстоятельствам. Он не мог сдержать своего беспокойства, которое подобно очень заразной болезни почти моментально распространилось на всех присутствующих в рубке. И вызвало чесотку у Дрэлтона.

Руггворец громко выругался на всеобщем, и зуд тотчас прекратился, а вместе с ним пропало и беспокойство Тогора. Тот, видимо, осознал свою ошибку и теперь больше старался сдерживать эмоции.

Орлонк, ориентируясь на указания, полученные в мыслях и ощущениях от Хмашара, вел «Шворн» вниз, к полям, окружающим Храм Создателей.

Пока они еще были далеко от всех возможных целей, хватало время подумать над тем, как действовать дальше. Но отсутствие новых данных мешало сделать окончательный выбор.

Все изменилось, когда внешние сканеры «Шворна» засекли далеко впереди минилайнер и частично нависшего над ним Тформока.

Разрешения приборов хватало, чтобы увидеть, как Тформок резко изменил направление полета и нырнул прямо в глубину полей, будто терпел крушение. Как разлеталась во все стороны вырванная с корнем зеленая и бурая растительность, как еще выше взлетали в воздух темно-бурые, почти черные комья земли, и как широкие кривые воронки взбудораженных, но чуть опоздавших с паникой, пернатых пытались от них уворачиваться.

Дрэлтон, как, наверно, и почти все присутствующие в рубке, забеспокоился было, что что-то пошло не так, но спокойствие и азарт наблюдателя, которыми теперь лучился Тогор, это беспокойство аннигилировали. К сожалению, они же ненадолго вернули в спектр ощущений Кан Доскера становящийся уже чуть более привычным зуд.

В голове Дрэлтона даже мелькнула мысль о том, что, быть может, такие периодические нагрузки со временем позволят ему лучше переносить использование Силы кем-то поблизости. А за ней — сожаление о том, что он не решался на такие тренировки стойкости раньше.

Благодаря Тогору последующий взлет Тформока не стал неожиданностью.

Ею стало другое.

Живой корабль теперь был втрое крупнее благодаря облепившему его толстому слою земли. Еще удивительнее стали многочисленные земляные щупальца с воронками-присосками на концах, протянувшиеся от Тформока к минилайнеру, когда первый одним мощным рывком догнал второй и буквально накрыл его сверху.

Щупальца быстро обвили преследуемого, растеклись по всей его обшивке, покрыли полностью…

Первая вспышка была вдалеке, слева, но не так далеко, чтобы невозможно было разглядеть ее эпицентр через сканеры «Шворна».

Одновременно заверещала система противоракетной защиты корабля.

Орлонк рефлекторно вывел на систему мониторов данные с большинства внешних датчиков.

Множественные следы гиперзвуковых ракет устаревших моделей появились в небе с опозданием. Часть протянулась белыми полосами из-за горизонта — от границ полей, часть — сверху, от пограничных слоев атмосферы Шаррора.

Там, где завершили путь ракеты, теперь бушевал настоящий огненный шторм. Исполинская воронка, формой напоминающая транспортационную и целиком состоящая из раскаленных, воспламенившихся газов и расплавленной до жидкого состояния местной почвы.

Пока экипаж и пассажиры «Шворна» не очухались от случившегося, сканеры успели засечь неподалеку справа, почти у самой поверхности, быстро движущийся навстречу аэрокар. После первого взрыва он сменил курс, резко свернув подальше от места атаки ракет, но не успел пролететь и сотни метров, как резко вспыхнул ослепляющим светом, который за доли секунды заполнил все пространство вокруг.

Большая часть сканеров «Шворна» вырубилась в одно мгновение. А потом все, кто был на борту, пожалели о том, что уже отключили раскрутку.

Грохот, треск, шипение. Вспышка света перед глазами на мгновение затмила все вокруг, но почему-то не ослепила Вила Грегста.

Круги пламени и черноты расходились в безграничной синей небесной луже над ним. И сквозь них прорывалась, прорастала червем черная спираль.

Над Вилом исполинскими утесами нависли две высокие темные фигуры, покрытые красной, чуть светящейся сетью, что напоминала голые ветви густого кустарника. Их внимание было полностью поглощено небесно-огненной лужей.

Все тело Вила болело, а сил не хватало даже на самые простые движения. Будто он парализован.

Как в ночном кошмаре.

Вил закрыл глаза в надежде проснуться, но теплый ветерок от быстрого кругового движения воздушных масс над ним и вокруг щекотал лицо и намекал на то, что все это не сон. Вынуждал вновь открыть глаза и попытаться понять.

Где он? И что происходит?

Миниатюрное, искривленное деревце молнии сверкнуло среди огненных кругов над ним, и стало понятно, что это не круги, а громадная воронка, что спиралью расширяется по направлению к небу, которое вдруг стало напоминать цветок с исполинскими синими лепестками безграничной длины, разделенными белыми полосами, медленно растущими в ширину. А черная спираль, что ползла по краям воронки вверх, похоже была землей.

Была до того, как оказывалась внутри огненного смерча.

Периферическим зрением Вилу с трудом, но удалось разглядеть комья земли, что летали вокруг у самой поверхности, и постепенно рассыпались. А в пламени земля становилась больше похожей сначала на мелкий черный песок и пыль, а затем — и на вязкую жидкость.

Но больше всего внимание Вила привлекали именно черные фигуры. И красные, ветвящиеся линии, что их покрывали.

Было в них что-то знакомое.

Очередное деревце молнии сверкнуло высоко, посреди огненного шторма, а за ним — еще одно, и еще, и еще. Все ярче и ярче.

Темные фигуры посмотрели вниз, будто ощутили его взгляд на себе. И свет миниатюрных молний осветил их лица.

Свинцово-серая кожа, обтягивающая вытянутый череп, который отдаленно напоминал человеческий. Широкий тонкогубый рот. Ни одной эмоции на лице. Бездонные, абсолютно черные глаза.

«Диаворл и Ргод должны умереть! Только так ты спасешь Империю и Федерацию и объединишь их!» — громогласный шепот вновь прозвучал в его голове эхом воспоминаний.

«Ты должен еще немного отдохнуть, Вил.» — шепот сменился голосом Ренниджер, вернулись образы и ощущения из прошлого: слезы ее радости и приоткрытый от удивления рот. Ее поцелуй в лоб, и укол в шею справа.

Сменяющие друг друга жар и озноб. Страх на лицах его друзей. Ужас в глазах Ренниджер. Ужас Вила от того, что его телом управляет кто-то другой. Кто-то, желающий нанести им вред. Плазменный шар грязно-желтого цвета, что должен был им навредить.

И больше ничего. Пустота.

Но в глазах теперь прояснилось, и Вил мог видеть, что красный ветвистый узор на темных фигурах движется подобно червям, буравящим в их плоти все новые и новые пути и светящимся так ярко, что ни кожа, ни черные балахоны без капюшонов не скрывали их более, чем это сделало бы чистейшее стекло.

Это явление тоже было знакомо Вилу Грегсту.

«Ты все еще жив? Не удивлен. Мы скоро снова встретимся, Вил Грегст, ты же знаешь? В точке сбора.» — прозвучал громогласный шепот в его голове, а на ранее безэмоциональные лица впервые наползла широкая улыбка, и стали видны короткие заостренные зубы. На этот раз интонация чуть отличалась от интонации того, кого он слышал тогда, на Врахенусе, когда судьба встретила Вила ударом ниже пояса и лишила наилучших ожиданий от будущего, оставив лишь наихудшие.

Его враги, уже поглощенные врагом, еще более опасным, вновь посмотрели вверх, на огненный смерч, черная спираль в котором теперь казалась Вилу громадным жирным червем, прогрызающим путь наружу — к самой вершине воронки. Они вытянули ранее расслабленные руки вверх, и воронка стала стремительно опускаться вниз и чернеть. Черный червь поглощал пламя, замещая его собой.

За мгновение до того, как чернота должна была коснуться тела Вила Грегста, смерч исчез. Как и те, кто им управлял.

Над Вилом теперь висело только безоблачное синее небо, да искривленные воздушными потоками белые полосы, сходящиеся в вышине прямо над ним.

А затем весь мир вокруг вспыхнул ослепляющим светом.

Часть 3. Расщепление и синтез. Глава 4

Для Креота прошло лишь мгновение.

Вот он лежит на каменном полу собственного дома, обессиленный, парализованный, пойманный в ловушку Наал и Галларда, в то время как эти двое недосоздателей-убийц вытягивают из него остатки Силы.

Осознает свою участь, но изо всех сил цепляется за надежду, что это еще не конец его долгой жизни.

Проваливается в бездонную темноту и безвременье. Рассыпается на фрагменты.

И вот уже все вокруг заливает ослепляющий свет.

Креот пока еще не чувствовал собственного тела, но уже начал медленно понимать: у Тогора и Тформока все получилось. Его первые создания спасли его.

Креот ощущал сверхвысокую плотность расщепленной материи вокруг себя. То, как она сгущается, обволакивает его, проникает внутрь его сознания, становится его привычным физическим телом, одеждой, в которой он почувствует себя прежним.

Посторонняя, но одновременно знакомая и родная, материя становилась частью него. Возвращала прежнее восприятие.

И оставляла пустоту там, откуда притянулась к Дроск-Тулхору. Пустоту, которая почти сразу вновь заполнялась материей извне и вновь подпитывала процесс его возрождения.

Окружающее пространство рассыпалось на мельчайшие составляющие, а те обращались в беспроглядный для нынешнего состояния Креота радужно-переливчатый туман, который тянулся к нему. К тому, частью кого был с самого начала. Возвращал Дроск-Тулхору его Силу.

А потом у него появился конкурент.

Кто-то поблизости, за пределами радужного тумана, стал перетягивать расщепленную материю на себя. Все сильнее и сильнее. Вынуждая Креота вступить в борьбу за то, что принадлежало ему по праву Создателя этой Галактики.

Расщепленная материя становилась дополнительным органом его осязания, Креот мысленно и физически врос в нее, взял ее под контроль, начал управлять ею, как когда-то делал это с собственными руками. Он потянулся к скрытому за радужным туманом противнику и нащупал границы широкой воронки, которая и затягивала материю в себя.

Размеры транспортационной воронки (а в том, что это была именно транспортационная воронка, Дроск-Тулхор ничуть не сомневался) говорили о том, что вот-вот на ее месте возникнут сразу двое. Двое нарас-каносцев, о чем ее размеры также говорили довольно ясно. А так как, кроме самого Креота, в живых оставалось всего двое его сородичей, он уже понимал, с кем ему предстоит столкнуться. И судя по тому, насколько прожорливо транспортационная воронка поедала расщепленную им материю, Наал и Галлард со времени прошлого противостояния уже успели где-то насобирать столько Силы, что стали могущественнее, чем Креот мог от них ожидать.

Креот потянул материю к себе, на что противник среагировал резко и неожиданно. Воронка буквально вырвала ее из ментальной хватки Дроск-Тулхора и разом втянула в себя, мгновенно опустошила пространство между собой и последним Создателем.

Но пустота недолго оставалась незаполненной.

Земля под ней вспучилась, вытянулась острыми пиками в сторону тех, кто уже стоял на поверхности Шаррора в том самом месте, где секунды назад подобно невероятно голодному зверю бушевала транспортационнная воронка.

И осыпалась.

Креот теперь мог видеть все это собственными глазами.

Он ощущал запахи. Запах озона и медленно пробирающийся сквозь него запах сырой, недавно разрыхленной земли.

Он ощущал окружающий мир обнаженной кожей рук и лица. Электромагнитную напряженность, что вновь нарастала в окружающем пространстве и покалывала ее.

Он ощущал воздух, который периодически заполнял дыхательные пути и легкие. Бегущую по венам кровь. Спокойное биение собственного сердца.

Он снова чувствовал себя живым, настоящим.

Но для наслаждения этим не было времени.

Наал и Галлард стояли прямо перед ним и острозубо улыбались. Руки их метаморфировали в потоки частиц, которые уже вовсю расщепляли материю почвы перед ними и выращивали из нее два Шара Силы, размерами пока еще меньше их голов и цветом, меняющимся по десятку раз за каждый удар сердца.

Убийцы Создателей медленно шагали к Креоту и одновременно собирали урожай материи и энергии из поверхностного слоя планеты. Медленно, словно это происходило во сне. А Дроск-Тулхор с их приближением все сильнее ощущал новый уровень Силы противников.

Но на этот раз они не застали его врасплох. Креот после возрождения был полон сил и Силы, и ничто не мешало ему использовать последнюю.

Креот Дроск-Тулхор метаморфировал руки и мысленно потянулся к своим первым созданиям.

Тогор Хмашар и Тформок были где-то поблизости. Он это ярко ощущал. Но не мог позволить себе отвлекаться на их восприятия.

Зато мог отдать им приказ.

Обращенную в приказ просьбу о помощи, в которой они никак не смогут отказать, чем бы ни были сейчас заняты.

Несколько лет назад для Кэрриэн Тарра изменилось все.

Но еще больше все для него изменилось чуть более года назад, когда он, наконец, умер для Федерации и Последователей Ргода и освободился от множества ненужных обязательств.

Кэрриэн давно уже всеми своими элементами-составляющими понимал, что будучи таким, каким он является, с его биологическими потребностями в питании, воспроизводстве и эволюции, у других видов он вызывает в основном отвращение. Пусть Кэрриэн и старался долгие годы выдавать себя за схожий с ними единичный организм, но скрыть те самые потребности никак не мог. Что еще хуже, вынужденное притворство приводило к тому, что всю его жизнедеятельность вне научных исследований и изобретательства окружающие воспринимали превратно. Только за вклад в развитие науки, техники, технологий и терпели его. И в тайне, за спиной, называли сумасшедшим, двинувшимся ученым.

Но Кэрриэн был им нужен. А они были нужны ему, иначе у Тарра не было бы ресурсов для ускорения своей эволюции. Даже для сохранения собственного разума их бы не хватало.

Впервые он осознал себя, когда его, сам того не заметив, подцепил один из шахтеров в большом астероидном поясе близ планеты Трар. Тогда Кэрриен Тарр еще считал себя обычным грибком-паразитом. Разновидностью агрессивной плесени, выжившей в открытом космосе. Потому что именно за грибок принял его тот шахтер.

Только годы спустя, в очередной раз перебираясь от одного носителя к другому, Кэрриэн Тарр наконец понял, что грибок — тоже был всего лишь носителем. А сам он оказался колонией бактерий с коллективным разумом.

До последней экспедиции Кэрриэн работал на Последователей Ргода. Исследовал, изобретал, проектировал, но отношение к нему окружающих все больше его угнетало. И это вело к ошибкам в исследованиях, к неудачным попыткам изобретать различные новшества, далеко не все из которых принимали его работодатели, к ошибкам в проектах, приводящим порой к пустым тратам материальных средств на воплощение спроектированного в реальность. И это только еще больше ухудшало его настрой.

Принимать человекообразную форму, используя дополнительные приспособления, Кэрриэн Тарр давно научился, но у него накопилось множество планов и задумок по собственной модификации, воплотить которые в условиях работы на Последователей Ргода было попросту невозможно.

Противостояние обломков Федерации и Империи его мало волновало. Поэтому, когда с ним связался шпион Диаворла и предложил более выгодные условия работы и возможность поучаствовать в спасении обитателей всех миров Федерации и Империи от масштабной угрозы, Кэрриэн Тарр тотчас же сменил сторону.

Ну какой же Великий ученый и изобретатель откажется поучаствовать в Великих деяниях, спасти всех и стать Героем? Одним из Героев.

План инсценировки собственной гибели Кэрриэн Тарр разработал сам. Исполнение легло на плечи Слуг Диаворла. Но на подготовку почвы потребовалось некоторое время, за которое Тарр успел тайно выполнить несколько особых проектов для Ворла Дэйа и Империи.

Кэрриен сначала беспокоился, что могут возникнуть проблемы при последующем расследовании его гибели, но их не было. Лишь позже он узнал о том, насколько обширную сеть шпионов раскинул Диаворл по мирам Федерации.

Инсценировка прошла очень гладко. Тайная перевозка шпионами личного оборудования и записей Тарра из лабораторий с территории Федерации — тоже.

Кэрриэн очень понравилось то, как ловко все это провернул Ворл Дэйа. Диаворл и в общении с ним показывал себя довольно умным человеком. И этим очень Тарру нравился как собеседник.

Не то что Последователи Ргода, которые постоянно держали Кэрриэн под наблюдением и многие важные вещи понимали лишь с третьей-четвертой попытки им объяснить.

Первые наработки по орбитальной био-ИИ-сети шпионы Диаворла сперли у Последователей Ргода еще до своего первого контакта с Тарром. Кэрриэн тогда долго убивался из-за невозможности завершить такой грандиозный проект. То одни детали в нем не нравились госзаказчикам, то — другие, то вообще возникала проблема с нехваткой ресурсов, которые Федерация готова была ему предоставить на воплощение задуманного. Заказчики госпроектов юлили, как могли, только чтобы признать проект бесперспективным.

Кэрриэн Тарр плохо разбирался в политике и экономике и потому долгое время не мог понять настоящие причины такого поведения. Зачем отказываться от того, выполнение чего сами же сначала и запросили? Только позже Ворл Дэйа объяснил Кэрриэну, почему они так поступали.

А причин было множество. От коррупционных схем по вытягиванию денег из бюджета Федерации Ргода до банального нежелания давать власть над всеобщей орбитальной сетью гибриду бактерий и искусственного интеллекта даже в пределах одной планеты. Тем более, если на эту орбитальную сеть будут завязаны еще и основные планетарно-оборонные системы. Недоверие к полуживым системам, которые смогут сами принимать решения.

На чистый неполный, контролируемый людьми ИИ они еще были согласны, и подобные сети давно использовали, — но только не на контроль над сетью со стороны кого-то живого, почти разумного и не до конца ими понимаемого. Даже самому Кэрриэн они, как оказалось, доверяли не во всем.

Зато Диаворл очень высоко оценил задуманное Тарром. До того высоко, что сделал все возможное и невозможное, чтобы воплотить орбитальную био-ИИ-сеть в реальность. Пусть и с некоторыми недоработками, но этого хватило, чтобы позже сам Кэрриэн смог модифицировать ее, заменив рабочую бактериальную среду в спутниках, серверах и иных элементах сети частью себя, своими составляющими.

За многие годы Кэрриэн Тарр научился отделять от себя несколько подмножеств-колоний-ульев, способных долгое время действовать автономно, продолжая при этом следовать одной общей задаче.

И теперь он контролировал всю орбитальную био-ИИ-сеть Шаррора.

Одновременно находился во множестве мест. Мог наблюдать, обрабатывать информацию и оборонять Шаррор, параллельно занимаясь очередными исследованиями и изобретениями. И, конечно же, немало времени уделял самому главному проекту, от которого зависели жизни всех обитателей миров Федерации и Империи.

Основная часть бактериальной колонии Кэрриэн ради этого давно уже обжила возведенные им космические верфи на границе системы Ррор, где под его началом круглые сутки посменно трудились и роботы, и люди, и несметное число иных разумных человекообразных специалистов, собранных, нанятых Диаворлом ради всеобщего спасения.

Впрочем, сегодня от основного проекта Кэрриэн Тарру все же пришлось на время отвлечься. План по сдерживанию Наал и Галларда был приоритетнее строительства модульных ковчегов. Поражение в битве с ними грозило полным обнулением всех достижений проекта «Исход». Гибелью всего, что когда-либо создавал Креот Дроск-Тулхор. Гибелью всех, кто рожден в созданной им Галактике.

Удобно, когда тебя много. Успеваешь делать множество дел одновременно, успеваешь обдумывать множество вещей одновременно — успеваешь одновременно принимать множество решений, заранее просчитывая немалое число вариантов их последствий.

Неудобно, когда твои возможности ограничены параметрами контролируемой техники. Неудобно, когда можешь быть во множестве мест одновременно, но лучше бы — находился одновременно в еще большем количестве мест.

Но возможности Кэрриэна превышали возможности всех, кто был сейчас на Шарроре, и это его радовало. Это позволяло сделать то, чего не смогли бы другие.

Только, вот, Силой Кэрриэн, к сожалению, не обладал. К счастью, эта же слабость делала его невосприимчивым к телепатическим воздействиям. Как бы Диаворл и лучшие имперские бойцы, заточенные на применение Силы, ни пытались пролезть в его разум телепатически, воспринять его мысли или передать ему собственное восприятие хотя бы частично, ничего у них с этим не выходило. Ни разу за последний год.

Потому на Кэрриэн Тарра и было возложено управление боевой техникой, включающей как космические ракетные установки, так и часть устаревших наземных, вместе с ударными беспилотниками. Противник, полагающийся исключительно на Силу, вряд ли сможет при таких условиях перехватить контроль над техникой.

Тформока Кэрриэн вел глазами-сканерами спутников с того самого момента, как громадный разумный жук ворвался в систему Ррор из надпространства. В то же время, другим своим элементом, он изучал процесс рождения и растворения двойной транспортационной воронки, которую использовали Наал и Галлард для переноса к Шаррору кейранийского прогулочного лайнера.

Собственным разумом Кэрриэн обрабатывал аналоговые воспринятийные данные, получаемые от приборов, а цифровые — оставлял искусственной составляющей сети. По привычке сравнивал их прямо на ходу, сопоставлял с уже известной информацией, создавал новые связи между разнотиповыми элементами для упрощения последующего повторного считывания и анализа и сохранял в архивах био-ИИ-сети. Пропускал через себя множественные информационные потоки и, в то же время, готовил технику для сдерживания противника, когда тот окажется на поверхности планеты. При этом еще успевал отчитываться перед верховным ответственным за оборону Шаррора.

Кэрриэн Тарр с интересом наблюдал за погоней кораблей. Даже вычислил момент, когда жук начал блефовать, а минилайнер — купился. И момент, когда Наал и Галлард осознали обман и сменили план действий, — тоже вычислил. Собирал все данные до последней крупицы со сканеров спутников, ближайших к месту, где Тформок извлекал из себя другой, показавшийся Тарру знакомым, корабль в уменьшенном виде и возвращал тому прежние размеры. Данные сканирования исходной области очередного надпространственного скачка Тформока из околопланетного пространства. Данные по его появлению в конечной точке в пределах атмосферы Шаррора. Все они отправлялись в специальный личный архив Кэрриэн Тарра, посвященный проявлениям Силы.

Диаворл заранее предупреждал его о том, что не собирается допускать разрушения Ноэр Т'Каноса. Потому Кэрриэн с самого утра наблюдал за перемещениями его личного коммуникатора.

В курсе приказа для работников и охраны площадки аэрокаров на крыше одного из строений древнего храма он тоже был. Кэрриэн обнаружил ее пустующей раньше Ворла. Он сразу поднял архивы автоматического наблюдения за ней, но судя по видеозаписям, она пустовала со вчерашнего дня.

Когда Ворл связался с начальником охраны и выругался на Строка Нойэла, Кэрриэн осознал, что кто-то покопался в архиве записей прямо у него под носом.

Но кто это мог быть?

Строк Нойэл, судя по поведению и словам Диаворла, мог бы оказаться многоликим стравливателем. Одиночкой, который когда-то годами провоцировал конфликты между Империей и Федерацией, между Диаворлом и Ргодом.

Но кто же тогда его прикрывает? Неужели он не один такой? Неужели их несколько?

Тогда и проблемы с его вычислением и поимкой становились ясны. Как ясна становилась и ошибка Ворла.

Кэрриэн размышлял и одновременно наблюдал за полетом кейранийского минилайнера.

Появление транспортационной воронки на поверхности он успел заметить за мгновение до того, как спутниковые трансляции точки прибытия Наал и Галларда сменились зацикленной записью, явно сделанной за сутки или несколько до сегодняшнего дня. Помощник многоликого снова показал себя. Странным было то, что Кэрриэну не удалось вычислить его местоположение. Видимо кто-то встроил в код спутниковой сети дыру, черный ход, к которому у Тарра не оказалось доступа. Еще один неприятный сюрприз. Но это не помешало Кэрриэн нанести удар по более опасному сейчас противнику.

Его соперник по контролю спутников не стал создавать помехи для системы позиционирования, чтобы не спалиться, и потому Тарр знал, куда следует бить. Помешать соперник не смог бы: наземные ракетные установки Кэрриэн контролировал напрямую. А орбитальное оружие тот просто не успел бы остановить. Ракеты вылетели еще в те короткие мгновения, когда соперник Тарра подменял локальную картинку со спутников.

Когда в небе над полями у Ноэр Т'Каноса расцвел цветок с голубыми лепестками, соперник Кэрриэн сдался и убрал из трансляции ложную картинку. И если он был достаточно умен, то наверняка осознал, что спалился, в тот самый момент, когда полетели ракеты.

Одну победу Кэрриэн Тарр одержал. Это было и хорошо, и плохо одновременно: наверняка тот, кто прикрывал многоликого и Наал с Галлардом, теперь будет еще более осторожен.

Кэрриэн наблюдал за исполинской огненной воронкой транспортации, что пожирала пламя и ударные волны от взрывов ракет над нарас-каносцами, и одновременно следил за полетом минилайнера, курс которого явно упирался в строения древнего храма. Тарр продолжал дополнять свой архив, посвященный Силе. Тот его раздел, что был посвящен трансформации и перенаправлению энергий.

Нырок Тформока под землю и его последующий взлет параллельно дополняли раздел по трансформации материи.

Разумный корабль-жук пытался остановить минилайнер, обхватив его щупальцами раскаленной, расплавленной почвы, а тот тянул его вперед — прямо к крыше со стоянкой аэрокаров. Туда, где находился Диаворл.

Падение Ворла в обморок и маневр Ргода в объективах спутников орбитального наблюдения произошли почти одновременно. Ргод будто чуял, что сейчас случится, и был готов бежать.

Кэрриэн Тарр ничего не мог сделать, чтобы помочь Тформоку. Ничего не мог предпринять, чтобы остановить Ргода, улетающего на аэрокаре в поля. Больше ничем не мог помешать очередной транспортации Наал и Галларда, что скрывались под огненным смерчем. А когда мир в пределах полей, окружающих Ноэр Т'Канос, ярко вспыхнул, в его восприятии образовалось просторное слепое пятно.

Ненадолго. Но даже этого хватило, чтобы на мгновения дезориентировать Кэрриэн Тарра.

Наал и Галлард бесследно исчезли. Там, где Кэрриэн их видел в последний раз, в оставленной транспортационной воронкой широкой лунке лежала одинокая человеческая фигура с очень знакомым лицом. Один в один — Диаворл, — только лет на тридцать младше, без седины и бороды.

Кэрриэн вдруг осознал, что до вспышки так и не обнаружил точку прибытия Наал и Галларда. Похоже соперник вновь вмешался в работу спутников и подменил картинку.

Солнце отразилось от летящего кувырком, в сторону от эпицентра вспышки, корабля, что ранее извлек из себя Тформок, и Кэрриэн понял, почему тот раньше показался знакомым.

Его собственный проект, частично недоработанный экспериментальный прототип, который так и не получил серийного производства во времена, когда Тарр работал на Федерацию. Потому что имперские войска перехватили контроль над космическим производственным комплексом, где он строился и испытывался.

Кэрриэн не мог ничем помочь тем, кто был сейчас на борту «Шворна», но прекрасно представлял, как может себя спасти от падения его команда.

Тформок, обвивший собой кейранийский минилайнер, тоже летел кувырком. Туда, куда еще секунды назад пытался не пустить своего пленника. Туда, где все еще находился Диаворл.

Кэрриэн очень надеялся, что и разумный космический жук не ударит в грязь лицом. Возможности Силы Тформока, что тот сегодня уже демонстрировал, позволяли верить в него. И в то, что Диаворл выживет: один из охранников на крыше-посадочной площадке присел рядом с ним и пытался привести Ворла в чувство.

Самое интересное происходило в эпицентре вспышки. Там, где прямо перед ней находился аэрокар с беглым Ргодом.

И самое важное.

То, чего ожидал Диаворл столько лет.

Но Кэрриэн точно помнил, что ни Ворл, ни Ргод ни разу не находились рядом с Вилом. Потому мог дать только одно объяснение незамеченному им событию. Взаимодействие случилось на уровне Силы, недоступном Тарру и электронике.

Несколько вихрей, один из которых напоминал транспортационный, кружились в центре песчаной бури посреди полей. Там, где раньше не было песка. В него обращались окружающие почва и трава. И пестрые пернатые, что не успели вовремя улететь подальше.

Обычная оптика не годилась для наблюдения. Только та, что работала с крайними длинами волн и жестким излучением, помогала Кэрриэн Тарру видеть, что происходит внутри.

Буря убивала, разрушала все вокруг себя, чтобы подпитать возрождение последнего Создателя. Так же, как любую материю разрушают потоки трансморфированных рук того, кто готовится создать Шар Силы. Только в намного более крупных масштабах. В еще более жестокой и безжалостной форме, наплевав на важность жизни любого живого существа, что попадется под руку.

Буря всех и всё в своих пределах обращала в первозданную энергию и тянула к самому необычному из двух вихрей внутри себя. К белому и сверкающему, что постепенно обретал человекообразную форму. Другой вихрь чернел и перетягивал энергию и материю к себе. Яркий вихрь выбросил в его сторону щупальца-протуберанцы, словно пытался нащупать противника вслепую, но тот стал пожирать и их. Яркий вихрь убрал щупальца и продолжал кружиться и расти, сжиматься, обретать плотность и материальность. Он потянул к себе сразу треть поднятого бурей песка, но черный — вырвал его весь из хватки противника и пожрал в одно мгновение. А затем обратился в две человеческие фигуры. Только ростом они были явно раза в два выше среднего шаррорца.

Земля в центре бури вспухла и выросла в сторону Наал и Галларда вытянутыми шипами и пиками. Белый сверкающий вихрь наконец тоже принял конечную форму. Такую же, как у противников, которые уже расщепили собственные руки и подпитывали два Шара Силы для нанесения удара по сородичу.

Архивы Кэрриэн Тарра продолжали пополняться.

Земляные шипы вновь рассыпались в песок. Наал и Галлард зашагали навстречу Креоту. А Дроск-Тулхор тоже метаморфировал руки.

В этот самый момент соперник Кэрриэн Тарра сделал очередной ход.

Казалось, костлявая рука самой смерти протянулась из глубин окружающей тьмы и схватила Ворла за правое плечо. Проникла сквозь одежду и кожу, сквозь плоть, протянулась по всей нервной системе, выжигая ее электрическим разрядом.

А затем мир заполнился ослепляющим светом. Он превратил окружающую непроглядную темноту в прекраснейшую сюрреалистичную радужную картину, сквозь которую со всех сторон прорастали тонкие темные ветви густого кустарника. Но спустя мгновение снова ей уступил. Тьма начала возвращаться, постепенно наполняя окружающее пространство кровавыми и кроваво-бурыми оттенками, а ветви кустарника окрашивая - в серо-синие.

Когда электрический разряд снова ударил рядом со старой раной и побежал дальше, по нервным клеткам, Ворл наконец открыл глаза.

Первым, что он увидел, было отражение его собственного лица в защитном, зеркальном снаружи, щитке шлема охранника. Выглядело оно так, будто Ворл не спал несколько суток подряд. Усталый взгляд и заметные намеки на мешки под глазами.

Охранник, видимо, понял, что Ворл пришел в себя, потому быстро убрал от его груди штатный шокер, переведенный в реанимационный режим и уже готовый выпустить очередной электрический разряд. Когда охранник поднялся и сделал шаг в сторону, Ворл увидел то, чего тот не замечал.

Растущая громадина летящего кувырком жукообразного Тформока со странной выпуклостью под днищем неслась прямо на них с небес, расчерченных белыми полосами инерционных следов ракет. До крыши здания кораблю оставалось лететь всего несколько минут.

— В-аэрока-а-ар..кха-кх... — Ворл попытался крикнуть, указав рукой в сторону приближающейся опасности, но закашлялся.

Охранник не был глуп, спасибо тщательному отбору на службу, и, видимо, сразу понял намек. Схватил Ворла за руку и резко поставил его на ноги.

Ворл чуть не упал, когда ноги подкосились, но охранник успел среагировать. Помог ему опереться на свое плечо и потащил к ближайшему аэрокару.

— Нихрена не вижу! — донесся сбоку голос второго охранника. — Чертова вспышка!

— Беги на мой голос! Врубай звуко-осязание! — приказал первый, продолжая быстро шагать. — Нас сейчас пришибет кораблем!

— Вот, дерьмо! — снова выругался второй охранник, обгоняя первого, заторможенного весом Ворла. Видимо, он выполнил и второй приказ, потому что сумел очень быстро нащупать вслепую магнитный замок двери транспортника и открыть ее.

Первый охранник сразу потащил Диаворла внутрь. Да так быстро, что Ворл еле успевал переставлять ноги.

В аэрокаре было всего четыре кресла: два пилотских и позади них — два пассажирских. Ворл резко возразил, когда охранник попробовал оставить его во втором ряду, и поэтому уже через несколько секунд занимал кресло второго пилота. Капитанское кресло занял зрячий охранник. Полуслепой — еле успел скользнуть на одно из оставшихся мест, прежде чем низ оказался за спиной и их всех вдавило в спинки кресел так, что стало трудно дышать.

Диаворл хотел было выругаться, но вместо этого снова громко закашлялся.

Позади с опозданием лязгнули и коротко прожужжали магнитные замки входного люка.

На пилотском голоэкране перед ними сектора бокового обзора транслировали продолжающего лететь на них кувырком Тформока. Внешняя бугристая земляная часть его обшивки быстро таяла, раскалялась, меняла цвет от бурого к красному, а местами уже и белела. Из нее быстро вырастали множество коротких, суетящихся щупалец. Тоже раскаленные и кажущиеся жидкими, они странным образом сохраняли собственную целостность и не отрывались от разумного жука.

Диаворла резко дернуло в сторону, когда аэрокар увернулся от чуть не задевшего его скопления щупалец Тформока. Щупальца резко удлинились и стали закручиваться вокруг живого корабля.

Автоматически сработали крепления безопасности кресла и чуть не вывихнули Диаворлу левое плечо. На этот раз ему удалось выругаться.

А затем все его внимание захватило происходящее на экране заднего обзора.

Когда между Тформоком и крышей-стоянкой оставалось несколько метров, все раскаленные щупальца оказались под ним. Резко вспыхнув, они обратились во множество потоков пламени. Плавя и пожирая прочное жаростойкое покрытие крыши, обшивку аэрокаров, пламя мгновенно распространилось до самой ограды площадки. Но не перелилось за ее край. Жаростойкий материал ограды рассыпался в мелкий порошок, который потянуло в сторону корабля-жука.

Одновременно грянули сразу несколько взрывов: сдетонировали миниреакторы аэрокаров. По стенам здания вниз пробежали переплетающиеся ветвями деревья трещин. А затем в пламя обратилось все здание. Оно буквально взорвалось, выталкивая Тформока обратно, вверх и разрушая окружающие строения Ноэр Т'Каноса.

— Трындец Храму... Трындец всем, кто остался внутри… — покачал головой охранник-пилот и обратился к Диаворлу: — Куда летим?

— Подними нас повыше. Глянем, что творится в полях. — тяжело вздохнул Ворл Дэйа. — И посмотрим, куда полетит корабль с Силой.

Когда сквозь его тело незримой волной пробежал провоцирующий зуд озноб, Дрэлтон чуть не выругался, но смог сдержаться. Когда верх и низ впервые поменялись местами, Кан Доскер прошипел ругательство и чуть не прикусил язык.

А дальше все стало еще хуже. Верх, низ, право, лево, перед, тыл, — вращались вокруг, не останавливаясь ни на секунду. А следом за ними мотался и хвост руггворца, просунутый под приподнятой спинкой пассажирского кресла и ничем больше, кроме нее, не удерживаемый. Нижние руки Дрэлтона не были закреплены, но он изо всех сил цеплялся их пальцами за крепления безопасности, которые прижимали верхние в области плеч, локтей и запястий.

Кресла со всеми своими приспособлениями, похоже, были достаточно крепки, чтобы выдерживать подобные нагрузки.

Орлонк, Джофронг, Сдорф и Гроссер, тоже ругаясь, пытались стабилизировать корабль: активировали запасные маневровые дюзы на всей внешней поверхности его корпуса и теперь полувслепую регулировали их наклон и мощность потока. Но, видимо, сила, с которой толкнуло «Шворн» при последней вспышке, была настолько велика, что пока у них не получалось значительно снизить скорость вращения. Хуже того, низ и верх все сильнее смещались от бортов к носу и корме. Корабль буквально летел кувырком.

А затем корни чешуек, головных перьев и когтей Дрэлтона стали зудеть так же сильно, как во время недавней транспортации с поверхности Кейрании на борт Тформока.

Только сейчас Дрэлтон вспомнил о сидящем слева от него, ближе к противоположному борту, Тогоре Хмашаре и взглянул в его сторону.

Как раз вовремя, чтобы увидеть, как тот, будто с чем-то не соглашаясь, отчаянно затряс головой, как вспыхнули яростно-алым его глаза, а метаморфированные хвост и все четыре лапы в одно мгновение расщепили кресло, в котором Тогор с трудом смог разместиться после транспортации с Тформока.

Расщепленная материя кресла золотистой аурой облепила тело Хмашара, и тот вознёсся над полом, оказался посередине между ним и потолочной переборкой рубки. Заскрежетал прогибаемый металл переборок, над Тогором потухли три узких полоски осветительных панелей, а по их прозрачным крышкам пробежали мелкие трещины. Потолок и пол, продолжая скрипеть, стали выгибаться к Хмашару. А на Дрэлтона нахлынуло чужое отчаяние.

Мысленный голос Тогора в голове кричал, чтобы команда «Шворна» скорее сажала звездолет, потому что он не знает, сколько ещё сможет сопротивляться безжалостному зову о помощи от своего Хозяина. Креот звал его к себе, пытался заставить транспортироваться, использовать в этих целях ближайшую материю, в качестве которой сейчас мог выступить только корабль.

Последствием такого стала бы гибель Кан Доскера и остальных.

Дрэлтон чувствовал, насколько отчаянно борется Тогор с программой подчинения, заложенной в его разуме с самого рождения. Судя по тому, как засуетились Орлонк, Джофронг, Сдорф и Гроссер, — на них сейчас давили те же ощущения. Тогор явно с трудом сдерживался, чтобы не утопить в них восприятие окружающих окончательно, и не расщепить сразу весь звездолет.

Вращение «Шворна» постепенно замедлялось. Верх и низ стали медленно переползать обратно к бортам. Тогор продолжал висеть в воздухе посреди рубки, и казалось, весь корабль вращается вокруг него. А выгнувшиеся к нему области пола и потолка начали расщепляться, одновременно излучая бледно-желтый свет.

— Не успеем стабилизировать! Сядем жёстко! — выкрикнул Орлонк за секунды до того, как поверхность планеты с грохотом и скрежетом ударила в левый борт чуть ниже главной рубки.

Низ пролетел над головой Дрэлтона. Шаррор ударил в правый борт. Еще один кувырок-прыжок — более короткий. Снова удар — снизу, — но уже слабее и тише. Очередной частичный оборот корабля вокруг продольной оси, слабый удар слева.

А затем удары прекратились.

Несколько оборотов «Шворна» вокруг оси, и чуть покачивающийся низ окончательно оказался слева.

Только теперь внимание Дрэлтона вновь вернулось к Тогору Хмашару.

Пол и потолок рубки, что тянулись к ящеру, выгнулись двумя невысокими, протяженными холмами. Дыры в них, подобные вулканическим жерлам, вместо дыма и лавы источали расщепленную материю. Она обвивала тело Тогора и закручивалась вокруг него быстро чернеющим вихрем транспортации.

— Крепления, блин, заклинило! — возмущение Джофронга отвлекло Дрэлтона от наблюдений и вернуло его к потребностям реального мира. К необходимости выбираться наружу.

Кан Доскера крепления безопасности тоже не отпускали.

Слава Силе, он, в отличие от команды «Шворна», мог решить эту проблему.

Каршон в захлестывающем его отчаянии в очередной раз пытался вновь включить двигатели, но система управления минилайнера в очередной раз отвечала красной табличкой на голоэкране.

«Дюзы забиты посторонним веществом. Двигатель застопорен системой безопасности.» — вновь и вновь уведомлял Каршона минилайнер искусственным металлическим голосом через динамики интеркома.

Но внушение от недавних его похитителей продолжало давить на кейранийца, не позволяло ему останавливаться, не разрешало прекратить попытки закончить жизнь так, как было приказано.

Каршон боролся с собой изо всех сил, но силы были уже на исходе. Он был настолько занят внутренней борьбой, что совершенно не заметил, когда окружающая палуба начала меняться.

Нечто черное и мерцающее стало покрывать внешние стенки просторной палубы. Оно словно просачивалось сквозь них и сквозь ранее прозрачный купол над головой. Начало переливаться всеми цветами радуги подобно нефтяной пленке. Светилось все ярче и при этом странным образом сохраняло собственный окрас по большей части черным. Нарастало на куполе, стенах, на полу под ногами холмиками и неровными горками. Отращивало щупальца, которые ощупывали окружающее пространство, словно искали что-то. Или кого-то.

Они искали его? Наверняка, его. Кого же еще они могли здесь искать? Жук-корабль поглотил минилайнер, чтобы предотвратить катастрофу, и теперь пытается нащупать его вслепую. Конечно же. Он обладает Силой и собирается расщепить минилайнер, но не желает навредить ему.

Каршон упустил тот момент, когда его собственные мысли сменились чужими. Но не мыслями тех, кто похитил его с Кейрании.

Живой корабль-жук проник в его сознание и теперь вычищал его от влияния своих предшественников. В то же время он продолжал поглощать минилайнер, протягивая щупальца все ближе к Каршону.

Руки керанийца сами собой снова и снова повторяли одни и те же действия, чтобы вновь активировать двигатели минилайнера, но делали это все медленнее.

Окружающее пространство продолжало сжиматься.

Когда первое щупальце коснулось спины Каршона, движения его рук изменились. Он наконец смог поднять их, сжать ладони в кулаки и ударить по панели управления. Только они снова стали подниматься и разжиматься, Каршон вновь сжал кулаки и снова ударил по ненавистной панели перед собой.

Тупая боль растеклась по кулакам и потянулась к локтям через запястья. Слезы радости выступили на глазах Каршона. Не обращая внимания на усталость рук, он снова и снова поднимал кулаки и опускал их на твердую теплую поверхность панели управления, желая ее разбить и тем самым избавить себя от навязанного соблазна.

Он вновь мог себя контролировать, вновь был свободен. И совершенно не замечал, как черные светящиеся щупальца продолжают его опутывать. Не заметил, как холмы радужной черноты поглотили весь пол и весь потолок. Не заметил, как от просторной палубы осталась только продолжающая заполняться щупальцами сфера радиусом в его рост.

Очнулся Каршон только тогда, когда начал тонуть в черной жиже-материи, стремящейся окутать его плотным защитным коконом.

Кокон продолжал сжиматься, а голова Каршона наполнилась чужими мыслями и мотивациями, что боролись друг с другом, перемешивались, разделялись, противостояли друг другу и вновь переплетались.

Каршон ощущал непреодолимый зов своего (нет, не своего!) Хозяина, своего создателя, что требовал помочь ему в борьбе с отщепенцами-сородичами. Одновременно чувствовал, что кувырком летит-падает прямо на древний храм, посвященный Создателям. Даже видел — не собственными глазами — всей светочувствительной поверхностью чужого тела — как кувыркаются вокруг него синее небо с белыми полосами и зелено-бурые поля вместе с окруженным высокой стеной комплексом строений, что совмещал в себе невероятное разнообразие архитектурных решений. Понимание необходимости поглотить и расщепить миниланер боролось с нежеланием погубить его единственного пассажира. На них вновь наслаивался безжалостный зов Создателя, обволакивал их. Но они объединились против него, найдя точку согласия.

Каршону казалось, будто он сам вытаскивает себя внутри искусственного кокона из того, что осталось от минилайнера. Медленно, но настолько быстро, насколько он может. Как перемещает собственное тело кейранийца в иную полость внутри собственного жукообразного тела. Как кокон вокруг него вновь растворяется, и он судорожно вдыхает воздух, которого ему последние несколько секунд (почти вечность!) не хватало. Как расщепляется минилайнер, даруя ему все больше Силы.

Когда чужое зрительное восприятие кувыркающихся неба и земли исчезло из его головы, Каршон обнаружил, что сидит в мягком, но упругом кресле посреди небольшой комнаты-пещеры с нишами в стенах, заполненными щупальцами, которые кого-то крепко и бережно обвивают.

Вскоре вновь в его сознание ворвался зов Создателя, а затем верх и низ резко поменялись местами.

На этот раз случилось невозможное.

Ни один датчик спутниковой системы не засек внешних или внутренних электромагнитных возмущений, но по собственному опыту Кэрриэн Тарр знал, что только ЭМИ могло так подействовать на ее электронную начинку. Искусственная связь со всеми спутниками разорвалась одновременно. Естественная — с элементами Кэрриэн в их биокапсулах — осталась, но теперь они были слепы и бесполезны. Даже предполагаемая дыра, встроенная в код спутниковой системы, подобное не объясняла. И с известными Кэрриэн возможностями Силы это никак не вязалось. Нет, это было нечто такое, с чем Тарр еще никогда не сталкивался.

Спутниковая сеть ослепла и впала в кому, но желание Кэрриэн наблюдать за действом на поверхности и при возможности в него вмешиваться никуда не пропало. Среди наземного транспорта, расставленного по периметру полей, окружающих Ноэр Т’Канос, присутствовали и передвижные базы боевых и наблюдательных беспилотников, которые ранее не было смысла использовать. Почти каждый миникоптер и почти каждый из летунов иных типов в их посадочных и стыковочных коробах, подобно каждому из контуженных спутников, содержал биокапсулу с элементами Кэрриэн Тарра. И этим Кэрриэн просто не мог теперь не воспользоваться.

Разрозненной стаей беспилотников Тарр одновременно вылетел с десятков полевых баз и поспешил туда, где бушевала битва возрожденного Создателя с сородичами.

Но не всем беспилотникам суждено было долететь до запланированной цели.

Один из них пришлось оставить рядом с темно-бурой полусферической ямой, где все еще находился Вил Грегст. Судя по тому, как он дернулся от звуков подлетевшего миникоптера и чуть не упал, глядя куда-то мимо него, недавняя вспышка ослепила терранца.

Еще один беспилотник спустя мгновения по команде от Кэрриэн завис над потерпевшим крушение минуты назад и теперь лежащем на боку пирамидально-клиновидным «Шворном».

Летун с Диаворлом на борту направлялся туда же, куда и элементы Кэрриэн. На всякий случай Тарр прикрепил к его курсу один из беспилотников.

Несколько миникоптеров остались кружить над пылающими развалинами Ноэр Т'Каноса и тщетно пытались определить, остались ли выжившие. Судя по виду древнего храма, на поверхности уже некого было спасать. Впрочем, под комплексом зданий имелся ещё целый бункер с подземными туннелями, протянутыми довольно далеко под полями. Потому, если кто и выжил, то искать их придется под землей, когда минует угроза от Наал и Галларда.

Продолжающий медленно сжиматься комок скрученных базальтовых щупалец, в который обратился Тформок, летел быстро и не переставал ускоряться. Обгоняя летуна с Диаворлом, он постепенно приобретал прежнюю — жукообразную — форму.

Тформок мчался на помощь к Создателю, и миникоптеры Кэрриэн не способны были удержаться рядом с ним. Они даже догнать его теперь не могли.

Как оказалось, это было только к лучшему.

Светящаяся по краям дыра в обшивке «Шворна» выросла почти одновременно с вылетом ослепительно сияющего шара Силы из места скопления нарас-каносцев навстречу Тформоку.

Разумный жук крутанулся по спирали, сделал пару бочек и смог избежать столкновения.

Кэрриэн Тарр не сразу заметил тончайшую, но менее яркую, нить, что тянулась от шара к источнику наполняющей его энергии. Заметил ли ее Тформок? Спустя мгновения это было уже не важно, потому как шар Силы, оказавшись позади него, резко сменил направление полета и вонзился в жука с тыла.

Темная субстанция в задней части Тформока взорвалась роем черных щупалец и вспыхнула одновременно со взрывом шара Силы. Жук использовал вражеский снаряд, чтобы еще больше ускориться.

Летун с Диаворлом на борту резко сменил направление полета, чтобы не приближаться к месту битвы.

Голова руггворца показалась из дыры в обшивке «Шворна», и в тот же момент Кэрриэн осознал, что проглядел появление в центре битвы еще одного ящера. Тогор Хмашар, готовый к бою, уже стоял по правую руку от Создателя.

Пальцы, кости, когти и клыки земли в считанные мгновения вздыбились громадной плотной полусферой вокруг нарас-каносцев, оставляя между собой место лишь для пролетающего между ними Тформока. Второй шар Силы убийц Создателей взорвался прямо посреди выбранной ими для боя площадки.

Кэрриэн Тарр всеми ближайшими элементами рванул к туннелю, по которому пролетел жук.

Земляная полусфера то плавилась, хоть и оставалась висеть над полем главного боя, то вновь каменела. Внутри постоянно ярко вспыхивали орудия Силы, используемые нарас-каносцами, Тогором Хмашаром и Тформоком, но их самих стало невозможно разглядеть извне. Ранее чистое небо над земляной полусферой потемнело и покрылось медленно чернеющими тучами, что кружились теперь водоворотом вокруг центра битвы.

Впрочем, Кэрриэн точно помнил, где находились Наал и Галлард до появления купола, и очень надеялся, что они не сместятся слишком сильно.

Просвет-туннель в стенах каменно-земляного купола продолжал затягиваться. Элементы Кэрриэн, — сначала все более малочисленными группами, а затем — по одному, — влетали в туннель и неслись в самую гущу боя, постоянно уворачиваясь от сжимающихся пальцев земли.

Тарр очень надеялся, что его действия не помешают союзникам.

Буря битвы посреди полей становилась все яростнее. Земляная полусфера расплавилась и обратилась в исполинский многослойный вихрь, мерцающий всеми возможными цветами. В небесах над нею вырос еще один вихрь, в который закрутились чернейшие грозовые тучи, что теперь каждые несколько секунд озарялись ярчайшими вспышками молний.

Земля под ногами наблюдающих за битвой извне дрожала, небеса над их головами — гремели. Воздух — пощипывал кожу, чешую и костные наросты наэлектризованностью.

Они больше ничем не могли помочь в этой битве.

Ворл Дэйа на аэрокаре не стал рисковать приближаться к земляной полусфере до того, как она приняла форму вихря. В очередной раз огибая громадный двойной вихрь битвы, он вновь и вновь выкрикивал непривычные даже для себя ругательства, потому как Тогор Хмашар не предупредил его, что битва может оказаться такой… такой разрушительной. В очередной раз он повторял про себя «Хоть бы Шаррор это выдержал», когда приборы аэрокара засекли машущего руками и явно зовущего на помощь Вила Грегста, что уже выполз из неглубокого кратера, оставленного траспортировавшимися Наал и Галлардом.

— Мы ничем не можем помочь Креоту, Тогору и Тформоку, — со вздохом констатировал Ворл, когда неподалеку от Вила по земле пробежала широкая трещина, рожденная битвой нарас-каносцев. — Давай вытаскивать, кого можем. Пока можем это сделать. — Диаворл указал в сторону Грегста.

***

Дрэлтон, Орлонк, Джофронг, Сдорф и Гроссер стояли на боку потерпевшего крушение «Шворна» и наблюдали за аномальной вакханалией в эпицентре битвы. Когти, чешуя и даже кости в теле Кан Доскера снова чесались невероятно сильно, и ему пришлось на этот раз вонзить когти под чешуйки на ладонях, чтоб отвлечь себя болью от почти невыносимых ощущений. На глазах его выступили слезы, но никто этого не замечал. Экипаж «Шворна», как и сам Дрэлтон, был заворожен тем, что происходило посреди прихрамовых полей. В том числе и темной на фоне уже не ярко-синих небес, но светлой на фоне наступающей локальной темноты, точкой аэрокара, что сначала летала вокруг вихря битвы, а затем свернула куда-то вниз в тот самый момент, когда корабль под ногами наблюдателей зашатался, и они чуть не упали с него.

Земля внизу затрещала, и две широкие трещины пробежали в паре сотен метров слева и чуть дальше — справа от «Шворна».

В следующие минуты Дрэлтон и экипаж «Шворна» поспешно, но осторожно, — спускались… нет, скорее, скатывались с вытянутого пирамидального корпуса звездолета на поверхность планеты. А затем — со всех ног бежали по дрожащей земле в сторону от вихря битвы.

***

Невероятное зрелище творилось в прихрамовых полях Шаррора. Такой разрушительной красоты Торонкур, — один из принцев Аттларха, названный сородичами Аттларом Хтасаром, Предателем Аттларха, изгнанный с родины, но так и не оставивший надежды захватить власть на Аттлархе, — еще никогда не видел. Он даже ненадолго приземлил угнанный из храма аэрокар и вышел наружу, чтобы понаблюдать за исполинским двойным небесно-земляным вихрем битвы нарас-каносцев.

Наал и Галлард уже мертвы, — он знал это. Еще до возрождения их сородича, Создателя здешней Галактики, новый хозяин их тел успел транспортироваться к Торонкуру, ожидавшему в полях. Во время первой вспышки, когда никто того не видел. И настолько быстро, насколько быстрой транспортации Торонкур не видел еще никогда.

Антакарадус, — так он назвался, — посулил выполнить обещание, которое давали еще Наал с Галлардом, что работали над исполнением его плана. Антакарадус обещал Торонкуру столько Силы, что поможет захватить власть на Родине, сбросить с престолов обоих его трусливых братьев, а затем сделать то, чего они боялись всю свою жизнь так же, как и их общие родители. Благодаря союзу с Антакарадусом вернуть народ аттлархов на потерянную Прародину, в Старый Проклятый Дом. Туда, где Антакарадус правит уже сотни лет. На Сгрондлтарх. И возродить ее из пустыни, что оставили его предки, когда бежали, испугавшись нынешнего союзника Торонкура.

Торонкур наблюдал за вращением двойного вихря битвы, полной грудью принятого облика шаррорца вдыхал насыщенный энергией разрушения местный воздух и поглаживал ладонью рукоятку Кинжала, который оставил ему Антакарадус за секунды до того, как мгновенно транспортировался в телах Наал и Галларда к возрожденному Создателю. Голодный Кинжал источал приятный холодок и ждал скорой встречи с братьями Торонкура. Антакарадус знал, где они вскорости объявятся, и подсказал, что следует Торонкуру делать, чтобы его мечты наконец исполнились. А этот момент был уже близок. Намного ближе, чем в последние десятки лет вынужденных пряток среди созданий Креота Дроск-Тулхора.

Но сначала он должен убить Диаворла. Подкрасться к нему как можно ближе и разрушить его планы, ослабить противников Антакарадуса.

Когда земля под ногами задрожала, и по ней побежали трещины, Аттлар Хтасар, — имя, которое он носил с гордостью благодаря трусости его братьев и большинства собратьев, — вернулся на борт и продолжил полет к южному сектору круговой линии обороны, что выстроил по периметру храмовых полей ученый-помощник Диаворла. Туда, где для Торонкура уже была готова лазейка для побега. Туда, где ожидал спящий под воздействием медикаментов шаррорец, которого никто не будет искать.

Впереди ждало много работы. Однако для начала Торонкуру предстояло впервые за последние годы вновь сменить личину.

Эпилог

Пятые сутки продолжался бой Последнего Создателя с сородичами. Перегретая, расплавленная почва и переостуженый, тяжелый воздух продолжали смешиваться в гигантский двойной вихрь, что мешал увидеть происходящее в эпицентре. Пятые сутки земля под сражающимися вздыхала и стонала, трещала по швам и грохотала.

Электронная часть спутниковой био-ИИ-сети до сих пор не работала, а с Кэрриэн Тарром не удавалось связаться. Ни с одним из его элементов. Даже те из них, что остались в капсулах контроля военной техники по периметру храмовых полей, никак не реагировали на попытки контактировать с ними.

Пропажа связи наверняка привела и к проблемам во всех городищах Шаррора.

Вил Грегст хотел рассказать Ворлу о чем-то важном, но потерял сознание при взлете на аэрокаре в первый день битвы и до сих пор не приходил в себя. Диаворл поместил его в полевую медкапсулу аэрокара и теперь ждал. Ждал, когда Вил очнется. Ждал, когда завершится битва. Ждал и продолжал повторять уже вслух: «Пусть Шаррор это выдержит! Пусть у них все получится! Пусть сородичи Креота потерпят поражение!»

Диаворл ждал и дождался.

Был теплый шумный полдень, и вдруг все затихло. Ворл сначала даже решил, что уже оглох от ежедневных стонов планеты, но когда его позвали наружу Дрэлтон и Орлонк, он понял, что все кончено. Прочитал на их лицах. Радость и облегчение. Они проникли и в сознание Ворла Дэйа, когда он вышел наружу и взглянул туда, куда в последние дни старался не смотреть.

Чистое голубое небо и пустырь среди полей. И почти ни одной трещины в земле. Тформок кружил в небесах на двумя фигурами, что стояли над двумя бездыханным телами в черных балахонах без капюшонов. Креот — в таком же балахоне, но желто-сером, — вытянул трансформированные руки в стороны и направлял потоки собственной Силы к трещинам в земле. Раны Шаррора, следуя воле Последнего Создателя, медленно затягивались.

Диаворл поднес к глазам электронный бинокль, что только что сунул ему в руки Орлонк и направил его на лица Креота и Тогора.

Ящер и его Хозяин красноречиво смотрели друг на друга. Их взгляды, выражения лиц, — постоянно менялись. Они явно о чем-то спорили. И Тогору Хмашару не нравилось то, что отвечал ему Креот. Но видно было, что он вынужден смириться.

Диаворл поспешно вернулся в аэрокар и поднял его в воздух. Оставил других выживших в полях и полетел к бывшему эпицентру битвы. Ему срочно требовалось обсудить с Креотом то, что происходит со звёздами в его Галактике. И он очень надеялся, что спор Создателя с ящером был не из-за этой глобальной проблемы.

Когда он приземлился, Тогор Хмашар был уже один, а ран на поверхности планеты не осталось. Даже загубленные пять дней назад посевы снова колосились вокруг и звенели радостными птичьими голосами.

Только там, где раньше стоял Креот Дроск-Тулхор, остался небольшой пустырь, посреди которого теперь с мягким гудением вращался широкий вихрь транспортации чернильной окраски.

— Куда он? Он разве нам не поможет? — были первые вопросы Диаворла.

Ответные ощущения, что тут же заполнили его разум, были неутешительны. Ящер сопроводил их словами, что громогласным шепотом прозвучали в голове Ворла:

«Он отправился на родину. Куда-то вблизи Нарас-Каноса. В тайное место, к Погребальному камню Создателей. Креот ощутил боль и сожаление Наал и Галларда, когда они умирали. Он посчитал их достойными стать частью Погребального камня. Он даже слушать не стал о возможной их связи с Красной заразой. Даже мой страх игнорировал. Раньше он не был таким… надменным и жестким. Его мысли, его реакции, он вел себя…»

«Как Ргод?» — мысленно перебил Тогора Диаворл. — «Ргод стал наибольшей его частью. Наверняка это не могло на нем не сказаться,» — Ворл почувствовал волну согласия ящера с его догадкой. — «Он ощущал изменения в активности звезд? Он вернется, чтобы нам помочь?»

«Да, но говорил, — это нормально. Странно вел себя и не желал больше слышать о звездах. Вернется ли, — не говорил.»

«Тогда мы обойдемся без него. Обратимся за помощью к Великому Пророку, как и планировали», — мысленно ответил Диаворл. — «Кэрриэн Тарр скоро завершит ковчеги. Быстрее бы он пришел в себя после битвы.»

Кэрриэн будто почуял мысли Ворла, — тут же его бесполый голос зазвучал в динамике цифровой спутниковой рации в ухе шаррорца:

— Я жив и в порядке. Впереди у нас еще много работы.

Продолжение следует... во второй книге цикла — "Другое Зло. Треснувшее мироздание". Вместе с предысторией и ответами на многие вопросы, которые оставляет после себя первая книга.

(г. Уфа, 29 июля 2020 г.)

Понравилась книга? Поддержите автора — добавьте книгу в библиотеку, поставьте лайк, поделитесь впечатлениями в комментариях под книгой.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге