Другая жизнь

Глава 1 Хрустальный Атлант.

Татьяна Снегирева к своим 34 годам добилась многого, чего хотели бы многие, но достигали единицы: личная слава, головокружительный успех, неизмеримое богатство, власть над тысячами, очень влиятельные связи, безупречная карьера.

Её кабинет, несмотря на всё богатство, был максимально аскетичен: дорогая, но удобная и функциональная мебель без излишних деталей, подчеркнутый минимализм во всём, из-за чего кабинет казался абсолютно пустым, чем-то неуловимо похожим на операционную. Возможно, однотонным стальным окрасом стен, вдоль которых стоят шкафы, чем-то напоминающие кабинки, приглушённый свет, падающий от многочисленных настенных светильников и пары светильников с потолка, направляющих свет на большой и длинный чёрный блестящий стол в центре кабинета, во главе которого за компьютером сидела очень красивая и ухоженная девушка: ровная осанка, как с плакатов, серо-голубые глаза и очки с прямоугольными линзами со скруглением по краям, длинные тёмные и прямые волосы аккуратно уложены, острые черты лица, на котором как будто навечно замерло одно выражение лица, отстранённое безразличие, строгий деловой костюм на идеальной фигуре, которой позавидует любая модель, гладкие и нежные руки, а длинные и изящные пальцы с превосходным маникюром непрерывно скользили по клавиатуре. Эталон красоты, не сложись в бизнесе, она бы легко стала бы моделью мирового уровня.

В кабинете, кроме тихого сопения от компьютера и непрерывного звука клавиатуры, никаких посторонних шумов, никто не смел беспокоить её, тем более в её собственном доме, да, у неё был офис и в доме, где она сидела и по выходным, и после работы.

Дом был большим, хотя она и хотела бы поменьше, ведь большая часть дома просто пустовала, но статус обязывал, надо было пускать своим деловым партнёрам пыль в глаза, а это она умела делать всё также превосходно, поэтому у неё было всё: роскошная яхта, на которой она побывала всего пару раз, частный самолёт, которым она пользуется чаще, и даже вертолёт, чтобы не терять время в пробках, дорогие машины, что простаивают в гараже и не покрылись пылью лишь благодаря заботе многочисленной обслуги.

Вот только счастье всё это не смогло ей принести, не этого она желала всё это время, не для того она так упорно училась и работала, это была лишь попытка уйти от себя, попытка спрятаться от своих желаний. Она была идеальна практически во всём: готовка на уровне мишленовских поваров, безупречные манеры и воспитание, она даже некоторую одежду создавала сама, умела играть на нескольких музыкальных инструментах, что даже сама играла на некоторых приёмах, вкупе с отличными вокальными характеристиками позволяло ей полностью завладеть вниманием, а её картины продавались за миллионы. Её называли гением нашего времени, ей восхищались, ей завидовали, её ненавидели.

Бесконечная рутина, огромный объём данных, который мог бы свести любого с ума, не являлись для неё чем-то сложным, она фактически жила на работе, уходить позже всех и приходить раньше всех для неё было нормой жизни, что отражалось в полном отсутствии личной жизни, в котором у неё были очень серьёзные проблемы, за всё время у неё не было никаких серьёзных отношений с кем-либо, какие только слухи не ходили вокруг неё, но это никак не могло поколебать её уверенности, она просто работала, и это ещё больше увеличивало её состояние.

На её столе был идеальный порядок, и только нераскрытый красочный конверт выбивался из общего плана, на который Татьяна со временем всё чаще бросала взгляд. Наконец закончив с работой, она потянулась, откинувшись на спинку кресла, и снова посмотрела на конверт с большой цифрой «16». Она перевела взгляд на фоторамку возле монитора, долго сидела о чём-то задумавшись, потом она откинула выдвижной ящик возле стола и оттуда вытащила бутылку с янтарным содержимым, гранёный бокал и пачку дорогих сигарет, невозможно быть идеальной во всём, хоть она и старалась не злоупотреблять ими.

Налив с четверть бокала, она, закупорив, положила бутылку обратно, зажгла сигарету, тут же загудела система вентиляции, не позволяя сигаретному дыму надолго задерживаться в кабинете. Когда она докурила, то снова долго глядела на фоторамку, в котором, вопреки ожиданиям, не было изображения семьи, питомца, любимого человека, а было старое школьное фото, где было трое: широко улыбающаяся розововолосая девушка в школьной форме обнимает двоих в такой же: девушку с длинными черными волосами, которая скромно улыбается, и темноволосого высокого парня, который пытается скрыть смущённое лицо, отведя в сторону, и явно пытается покинуть объятия.

Татьяна лишь слегка улыбнулась, но в её глазах читалось волнение.

— Вспомнить прошлое? Но ведь с тех пор ничего не изменилось…

Одним глотком осушив бокал, она взяла телефон, долго смотрела на него и, наконец, набрав короткое сообщение, отложила.

Через месяц её сотрудники с удивлением наблюдали, как Татьяна, нарядившись, покинула офис ещё до половины пятого.

Встречи выпускников всегда оставляют странные чувства, особенно если это встречи школьных лет. Никто не выбирал ни школу, ни класс, ни окружение. Тебя просто запихивают в класс вместе с другими детьми, родившимися в один год, и так проходят одиннадцать лет, даже если это элитная школа. Затем пути большинства одноклассников расходятся, и спустя годы, когда встречаешься с ними, радуешься, но и невольно сравниваешь, чего достиг за эти годы.

Этот вечер встречи выпускников в Простогородске был особенным. Он проходил в одном из самых дорогих загородных ресторанов города, и не потому, что все выпускники были выдающимися личностями. Достаточно было одной — её масштаб затмевал всех остальных, даже если это были губернатор, мэр и его заместитель. А о таких мелочах, как областные депутаты и местные бизнесмены, даже упоминать неловко.

Появления Татьяны ждали все, но больше всех — светловолосая девушка в кремовом лёгком платье. Она едва не набросилась на неё, как только та переступила порог, но осознание того, что прыгать на одну из самых богатых и влиятельных женщин мира на глазах у множества людей, даже если это друзья и знакомые, наверное, неприлично, даже если ты её знаешь с самого детства, удержало её от этого порыва. Они ограничились лишь сильными и эмоциональными объятиями, от которых Татьяна наконец оттаяла, и на её лице появилась искренняя улыбка.

— Привет, Юля, давно не виделись! А ты ни капельки не изменилась, всё такая же бойкая!

К ним подошёл темноволосый мужчина в костюме, на голову выше Татьяны, с двумя бокалами пузырящихся напитков.

— Дамы, приветствую вас, Юлия, и вас, Татьяна! Не соизволите напитки?

Девушки рассмеялись.

Юлия приняла напиток и повисла на его руке, поцеловав в щеку.

— Геша, хватит, прекрати, это так смешно выглядело, так официально, как будто ты официант какой-то!

— Привет, Таня, или Татьяна?

— Прекрати, какая Татьяна? Я ещё не настолько постарела, чтобы откликаться на это имя, ты еще бы по имени отчеству обратился, не ожидала, особенно от тебя, Гера.

К ним подошли остальные одноклассники, и начались примитивные вопросы и ответы, которые продлились несколько часов. Когда наконец Татьяна смогла найти момент, чтобы отойти, она немедленно воспользовалась им и вышла на задний двор покурить.

Она облокотилась об перила террасы и зажгла сигарету.

— А я и не знал, что наша идеальная Таня курит!

Она обернулась и увидела Германа, который тоже стоял с сигаретой в руках.

— А я больше удивлена, что ты начал курить. А Юля-то не против?

— Конечно против, но кто же исправит такого горбатого, как я?

— Всё такой же, вечно идёшь против чего-то?

— Ах, если бы! Сейчас попробуй куда-то не туда наступи, на кого-то не так посмотри, вмиг в асфальт закатают бюрократическим асфальтоукладчиком.

— Всё так же руководствуешься только инстинктом самосохранения?

Герман подошёл, тоже облокотился и улыбнулся.

— А ещё знанием УК и ГК мне-то по долгу работы положено знать, что, за что и сколько светит.

Татьяна рассмеялась.

— В котором ты, как обычно, находишь всякие лазейки, чтобы своего клиента вытащить.

— Туше, как всегда, прямо в цель. Да и всякие лазейки, на мой взгляд, не просто так оставлены, не думаю, что их составляли дураки, да и подозрительно много их именно в той сфере, откуда львиная доля моих клиентов.

— Не думала, что «самый ленивый адвокат» нашего города так тщательно перекапывал законы.

Смешок был обоюдный и почти синхронно.

— Но-но, я бы сказал «самый энергоэффективный».

Татьяна прыснула смехом.

— Всё ещё придерживаешься правила «минимум усилий при максимальном результате»?

— Это называется «правило Парето», насколько же становится проще жизнь, когда понимаешь, как им пользоваться.

Они ещё немного постояли в молчании, любуясь небом.

— Э-эх, — тяжело выдохнул Герман. – В детстве казалось, что быть взрослым — это круто и можно делать что угодно, и никаких забот.

— Оо, а я думала, что ты об этом знал ещё в школе, ты всегда был таким серьезным, читал мудрые книжки и всячески делал вид, что взрослый.

Теперь он рассмеялся.

— А ничего с тех пор и не изменилось, всё также делаю вид, что взрослый.

Оба рассмеялись.

Татьяна подняла глаза на звёзды и тихо проговорила:

— Раньше всё казалось проще, взрослые взрослее, трава зеленее, небо синее, звёзды ярче и ближе. – Она вытянула руку вверх, как будто бы пытаясь поймать звезду.

Тяжелый вздох.

— Но всё оказалось ещё проще, взрослые — это те же дети, но только старательно делающие вид, что уже повзрослели, трава не такая зелёная, небо очень часто бывает в облаках, а звёзды настолько далеки, что кажется, мы до них никогда не доберёмся.

— Да-а, чего нам только в школе не сиделось?

— Что, соскучился по урокам? – улыбнулась Татьяна. – Неужели за ум взялся?

— Да легкотня это, школьные уроки, зато никаких забот. – Присоединился к наблюдению за звёздами Герман.

— А ты и в школе учился без каких-либо забот.

— О том я и говорю, не то, что сейчас.

— Не нравится семейная жизнь?

— Конечно, нравится, особенно дети, но я не об этом, а то, что столько всего нужно держать в голове, столько надо успеть за день, что и на детей-то не особо времени остаётся, вот, считай, и не заметил, как сын уже среднюю школу закончил, а ведь буквально вчера он только ходить учился.

— Быстро же время летит, а можно глянуть?

— Чего?

— На сына. – Татьяна перевела взгляд с неба на Германа.

— Аа, сейчас.

Он достал телефон и, быстро пролистав до нужного места, протянул ей.

— А он вырос и стал так на тебя похож, прямо не отличить от тебя, да и дочь — копия Юли, если ей ещё и покрасить волосы.

— Ну это уж вряд ли, Юля не позволит сделать такое. – Усмехнулся Герман.

Татьяна с улыбкой рассматривала фотографию, на которой стояли двое, словно как две капли похожие на своих родителей в молодости, и как хорошо они смотрелись вместе, а потом она представила себя, как она бы смотрелась рядом с ним, ведь всё было достижимо, просто протяни руки и возьми, она очень часто задавалась вопросом «Что было бы? И если бы?», и её улыбка померкла, она протянула телефон обратно со словами:

— Красивые детки.

Но невольно в голове у Татьяны промелькнула предательская мысль: «Интересно, какими были бы НАШИ дети?», гнать мысли прочь, ведь она уже приняла решение не лезть в их жизнь.

— Конечно, мы же постарались. – Глупо улыбнулся Герман.

— Да иди ты. – Лёгкая тычка в плечо Германа. – Старался он, думаю, Юля больше постаралась.

— Это верно, – улыбался он, убирая телефон в карман. – А ты сама когда своих заведешь?

Улыбка на лице Татьяны вмиг пропала, она снова отвернулась от него в сторону неба.

Болезненный укол, особо больнее оттого, что нанёс именно он, не понять никому, как это было больно.

- Да вот как-то времени нет, дела, дела, вот и замоталась что-то, да и время слишком быстро летит.

Почувствовав, что эта тема ей неприятна, Герман решил помолчать.

Впрочем, молчание долго не продержалось, её нарушила Татьяна.

Красивый вид, звёзды, лес, горы и блеск моря на горизонте, я бы даже сказала, умиротворяющий.

Вид и вправду был хороший, ресторан располагался на достаточном удалении от города, чтобы насладиться уединением с природой, и днём открывался просто умопомрачительный вид на всю округу, включающую в себя заснеженные шапки окружающих гор, нетронутые обширные леса и побережье моря вдали, но и ночью было на что полюбоваться, например, звёзды, которые было отлично видно вдали от городских огней.

— Это да, вид тут и вправду шикарный, в последний раз видел во время выпускного похода, там так же красиво было, костёр, звёздное небо, лес, речка, море и…

Герман слишком поздно понял, что снова поднял не ту тему, и поспешил прикусить язык, смотря на Татьяну только краем глаза.

— Наверное, было красиво, жаль, что я тогда болела, а так обязательно бы поехала.

Голос Татьяны в конце предательски дрогнул, редко когда она так теряла контроль, всё-таки сложно было бы подняться так высоко без таланта держать лицо в любой ситуации.

Герман молчал, он снова ненароком наступил на больную тему, он закурил новую сигарету и, почти докурив до середины, хранил молчание, глупо всё как-то получается, уровень неловкости как у школьников на первом свидании.

Это волновало не только Татьяну, хоть и прошло уже достаточно времени, а разговор давно уже перезрел.

Сколько уже прошло с того времени? Но для Татьяны оно кажется всё ещё болезненным, в отличие от Германа, или нет?

Сложный вопрос, точного ответа на который не было даже у Германа.

Сожалел ли он о том, что тогда произошло? Нет, ведь тогда мало что от него зависело.

Доволен ли он текущим раскладом? Более чем, ему было грех жаловаться.

Но всегда есть «НО», почему же ему так паршиво с того дня? Почему ему всё время кажется, что он совершил непоправимое предательство? Хотя никто никому и ничего не обещал. Точно так же, как и на суде, клиент, который абсолютно чист перед буквой закона, ему предъявить даже нечего, ведь формально он ничего не нарушал. Но ведь не просто так же людей вызывают на суд, значит, есть за что.

Так и тут, формально он ничего плохого не делал, но почему-то он сейчас чувствует себя не адвокатом, а тем самым обвиняемым, и перед ним самый жёсткий обвинитель, и что-то судьи тут не видно, как и адвоката, самый сложный процесс в его жизни.

Он сделал длинную затяжку и выкинул окурок в пепельницу.

– Ты до сих пор так и не научилась хорошо врать, ты ведь не болела, после поездки сестра твоя приходила.

Татьяна вздрогнула, но, не оборачиваясь, спросила:

– Что она тебе рассказала?

– Ничего, но вот её взгляд был очень красноречив, особенно её взгляд на Юлю, этого вполне достаточно, чтобы понять, в чём причина её недовольства.

Она испуганно обернулась: – Так вы знали?

– Только я, Юля, наверное, не в курсе, а я и не спрашивал.

Герман отвёл взгляд.

Татьяна отошла к креслу и взяла с рядом стоявшего стола бутылку и, откупорив его, выпила прямиком с горла и потом требовательно протянула ему: – Надеюсь, заморочек про непрямой поцелуй у тебя нет?

Герман только натянуто улыбнулся и, приняв бутылку, расположился на соседнем кресле. – Нет, иначе мне было бы стыдно некоторым ребятам в глаза смотреть.

Он тоже отпил с горла и протянул обратно. – А я как дура потом изображала из себя больную.

Бутылка снова оказалась в руках Германа. – Извини, что не мог тогда дать тебе того, чего ты хотела.

Приняла обратно бутылку Татьяна. – Уже в прошлом, понимаю, ты ведь тогда не мог решить, с кем быть? Со мной или Юлей, и вот она и решила эту дилемму.

– Ты права, впрочем, как всегда, я не хотел никого из вас обидеть, да и не хотелось становиться причиной вашей ссоры, и даже хотел по-тихому уйти в тень.

– И как ты этот уход представлял? Мы бы всё равно нашли тебя и заставили бы принять выбор.

– Просто притворяться валенком.

Татьяна громко рассмеялась. – Прости, это не над тобой, ну, не совсем над тобой, не обижайся, но ты и так почти полгода притворялся валенком.

– Ну вот и продолжил бы притворяться и дальше. – Герман отвёл лицо в другую сторону.

Они молчали долго, бутылка уже давно опустела. – А если бы мы с тобой тогда, раньше встретились, без Юли, у меня был бы шанс? – Неуверенно спросила Татьяна. – Кто знает, наверное, да. Хотя мы и так с тобой тогда уже были знакомы, ещё до встречи с Юлей.

– Три дня форы? – усмехнулась Татьяна. – Три дня, хотя мы могли познакомиться и раньше.

Герман погладил свои колени. – Болит? – Нет, но с возрастом становится заметнее.

– Прости… - поджалась Татьяна. – Не нужно, тем более это не твоя вина, а водителя.

Дверь открылась, и наружу высунулась голова. – Аа, вот вы где пропадаете.

К ним вышла Юлия. – Ещё и бутылку с собой взяли. – оценив его взглядом, – также и опустошили, Таня, ну ты же за рулём, тебе нельзя пить.

– Да не беспокойся, Юль, он же с функцией беспилотного вождения, довезёт как миленький.

– А я беспокоюсь, тем более что ты никогда и не умела пить, ты же слишком быстро пьянеешь, а тут полбутылки уже.

– Да не переживай, Юль, что может случиться? Погода отличная, тумана нет, дорога прямая, автомобиль надёжный, лучше посиди отдохни, ты же, наверное, устала всех развлекать, мне даже неловко перед тобой, вот я вся такая, а тут на тебя всё спихнула.

– Пустяки, у тебя-то наверняка есть дела и поважнее, чем организация встречи выпускников, для меня совсем несложно, главную проблему ведь ты решила, нашла такое красивое место и даже всё оплатила, а мне оставалось по мелочи, просто собрать всех, я, честно признаться, я думала, что ты снова не приедешь, как в тот раз, ты ведь такая занятая.

– На этот раз не так уж и много важных дел, тем более это возможность увидеться с вами.

– Звучит как тост. – на Германа уставились две пары очень осуждающе прищуренных глаз. – Молчу.

Юля продолжила.

— Но я действительно рада, что мы смогли с тобой увидеться, ведь так редко получается встретиться.

Дверь снова открылась.

— Юля? А вот ты где, а мы тебя обыскались уже, а тут и Татьяна Ивановна, вас тоже многие потеряли и хотели бы продолжить разговор.

— Никит, сейчас буду.

Сказала Юля и пошла за ним.

Татьяна, поправив несуществующие складки на платье, пошла следом.

Через несколько часов снова Татьяна с Германом стояли и курили на террасе, пока все остальные плясали внутри под музыку из своего школьного возраста.

— Спасибо, что пришла, Юля сильно переживала, что ты снова не приедешь.

— Я думала об этом, о том, чтобы не приехать.

Вздох.

— Знаешь же, что не люблю такие мероприятия, ещё со школы, и, если бы не твоя просьба, я бы, наверное, и не пришла.

Татьяна, как и говорила Юлия, уже была достаточно пьяна, чтобы начать терять контроль над своим языком, а Герман тем временем просто молчал, давая выговориться.

— Готовых и очень уважительных предлогов не явиться было и есть просто огромное количество, а хотя, возможно, я просто устала…

— Знаешь, мне столько людей завидуют, но я почему-то не могу найти причину, по которой я бы могла бы себе завидовать…

Татьяна отошла к креслу, сев на него, она налила в бокал красного цвета напиток и, сделав глоток, продолжила.

— А я бы хотела такой же жизни, как у Юли, я обещала себе, что не буду ей завидовать, но с каждым годом держать это обещание становится всё сложнее.

Татьяна сделала новый глоток, Герман так же стоял спиной к ней и курил. Татьяна сделала глубокий вдох, словно набираясь смелости.

— Я в последние годы всё чаще задаюсь вопросом: «А если бы? В тот вечер я набралась смелости», как бы могла пойти жизнь? Какая судьба бы меня ждала впереди? Была бы я счастлива тогда? Да и вообще, испытывала ли я вообще счастье когда-нибудь? Вокруг меня ВСЁ и в то же время НИЧЕГО, пустая обёртка, красивый фантик, за которым ничего нет, пустота, лишь попытка пустить пыли в глаза окружающим и, главное, самой себе, лишь искусная подделка того счастья, что должно было заполнить пустоту в сердце.

Герман давно уже докурил и всё также стоял спиной к Татьяне, молча любуясь ночным небом.

— Поэтому ты избегаешь Юлю? Думаешь, что твоё счастье у неё?

Всё так же не оборачиваясь, спросил Герман.

Татьяна снова налила себе и сидела, вертя содержимое по дну бокала и смотря сквозь него на Германа.

— Тут сложнее, помнишь, пятнадцать лет назад я напросилась жить к вам, как раз перед беременностью Юли?

— Ещё бы, стук в дверь посреди ночи ещё и в дождь, потом внезапно на пороге появляешься пьяная ты и говоришь, что тебя из дома выставили и счета заблокировали.

— Да, тогда я ведь не просто так напилась, хотела набраться смелости…

— Вижу, и сейчас не просто так прикладываешься.

— Я… Мне не всегда хватает смелости и решимости на то, что хочу, а так хоть что-то получается, вот и в ту ночь я страшно напилась, я не помню, как добралась до вашей квартиры.

— Ну да, повод был.

Нервный смех Татьяны.

— Да не было ничего, я всё придумала, я лишь хотела у вас остаться, хотела быть поближе к тебе…

— Хм, …?

— Подожди…

Татьяна хотела снова налить, но, глянув на Германа и снова на бутылку, она просто с горла выпила весь остаток и закашляла.

— Я пришла за тобой…

Герман удивленно взглянул на нее, словно не верил своим ушам.

— Я хотела вас рассорить, соблазнить тебя, не спрашивай, как мне такое в голову пришло, я была уже сильно пьяна и мало что соображала, и мне почему-то в тот момент казалось, что это чертовски хорошая идея.

— Именно поэтому ты с порога упала ко мне под ноги? – Улыбнулся Герман.

— Не рассчитала количество алкоголя. – Ответила тем же Татьяна.

— А тогда почему дальше не действовала?

Татьяна рассмеялась.

— Просто на утро я протрезвела. – Уже более сухим голосом продолжила: – И стало так стыдно вам смотреть в глаза, особенно Юле, и поэтому я не выходила из комнаты, а потом я узнала, что Юля беременна, и меня чуть не вырвало от отвращения к себе. С тех пор я пытаюсь держаться от вас подальше, я до сих пор ненавижу себя за ту мимолётную слабость.

— Почему я? Что во мне такого? Я бы не сказал, что я такой уж и особенный, да и ты слишком хороша. Не думаю, что для тебя является проблемой найти другого партнёра, я тебя знаю, ты сильная, ты справишься…

Татьяна посмотрела на Германа, как профессор, поймавший студента за списыванием, и глубоко вздохнула.

Сколько раз Татьяна в своей жизни слышала, что она «сильная, что она обязательно справится», словно она не девушка, а какой-то атлант, которому всё по плечу, даже подпирать небеса, а может, она не хочет быть атлантом, ведь никто не спрашивал, чего она действительно желает, может, она хочет чего-то простого, женского, более приземленного, как простая готовка по утрам для своего возлюбленного, уход за детьми, а дела, пусть ими занимается муж.

— Сама не понимаю, это трудно вот так взять и объяснить, знаю, прозвучит банально, но ты особенный, ты единственный, с кем я могу говорить на равных.

— Прям так? Что, даже другие большие шишки такое делают?

Татьяна поднялась с кресла и оперлась на перила рядом с Германом. Она опустила голову и словно сжалась вдвое и тихо начала:

— Ты не поверишь, но после долгого общения каждый из них каким-то образом начинал стелиться или пытался заискивать. — Она подняла на него взгляд, полный нежности: — Но ты другой, столько лет, столько времени, но ты всё такой же, в меру обходительный, в меру наглый, я всегда восхищалась твоим независимым характером, харизмой, смелостью и прямолинейностью, а твой острый ум и язык всегда привлекали моё внимание. — Она начала приближаться к Герману, шаг за шагом, с каждым словом, даже несмотря на то, что её язык уже вовсю заплетался и слова становились всё неразборчивее: — И я никогда не забывала те времена, которые мы провели в школе, пусть тогда я была ещё неопытна и наше свидание полностью провалилось. — Она прижалась ему в грудь и уткнулась головой: — Я не могу забыть те моменты, когда мы были так близки… — Она подняла голову, и их взгляды встретились, шокированные глаза Германа и светящиеся каким-то чарующим блеском глаза Татьяны, они были так близки, что расстояние между их губами было меньше толщины мизинца, Герман уже ощущал исходящий жар её губ, который с каждым мгновением становился всё ближе, её взгляд завораживал и гипнотизировал, уши полностью заложило, стук сердца был таким сильным, что казалось, что сердце сейчас находится в голове, а не в груди.

И вот, когда до прикосновения осталось всего ничего, Татьяна закрыла глаза, в этот момент из транса вышел Герман, отстранившись и приложив к её губам палец:

— Это неправильно, слишком поздно, я тоже много чего чувствую к тебе, а ещё больше чувствовал тогда, в тот вечер я почему-то ожидал увидеть тебя, хотел, что это будешь ты, я хотел и сам подойти, если ты не решишься, и…

Он приобнял её за плечи:

— Я всегда восхищаюсь тобой, твоей целеустремлённостью и уверенностью в себе, я чувствую себя рядом с тобой как с титаном, до которого я должен расти, чтобы быть достойным стоять рядом с тобой…

Он опустил руки:

— Но всё уже в прошлом, я тебя любил… в прошлом, ты не представляешь, как тяжело было подавить эти чувства.

Герман отвернулся:

— Прости, но я не смогу ответить на твои чувства.

Татьяна была поражена этими словами. Она никогда не думала, что Герман мог испытывать к ней что-то большее, чем просто дружбу.

— Мне и этого достаточно…

И она обняла его сзади и уткнулась головой ему в спину:

— Пожалуйста, просто помолчим…

Неизвестно, сколько времени это длилось, но всё закончилось, когда на террасу с шумом и смехом вывалились множество людей, но никто так и не заметил того, что Татьяна обнимала Германа, впрочем, Германа мало кто вообще замечал, но зато.

— Ю-ю-ля, ты такая счастливая, я тебя та-а-ак люблю-ю-ю!

Многие стали свидетелями невозможного явления, того, как Татьяна, напившись в хлам, висит на шее Юлии и пытается расцеловать её.

Потом огромных сил стоило, чтобы оторвать её от Юлии, с трудом уложив её на диван отсыпаться, продолжили развлекаться, и никто не заметил, как Татьяна вышла на улицу, села в машину и уехала.

Она села за руль своей машины и направилась по тёмной горной дороге, погруженная в свои мысли.

Вопреки своему состоянию и своим словам, за рулём была сама Татьяна, а не автопилот, который она выключила, стоило только отъехать подальше, её распирало, она хотела действовать и поэтому отключила автопилот.

Алкоголь всё-таки очень сильно ударил в голову, как и предупреждала Юлия.

Её сердце было полно смешанных чувств: обида, сожаление и страх. Она никогда не думала, что вообще признается в любви Герману и что оно окажется таким болезненным.

Туман окутал горы, делая видимость очень низкой. Татьяна чувствовала, как обида и разочарование душат её, разрывая её сердце. Она думала о том, как она упустила возможность быть с Германом, и как теперь всё разрушилось, теперь больше никогда они с Германом не смогут нормально общаться, слишком много было сказано, слишком много признаний. Но не только это мучило её. Она заметила, что завидовала своей подруге Юле, которая замужем за Германом и имеет семью, а она сама до сих пор не смогла найти достойного мужчину. Несмотря на то, что вокруг неё было всё. Это ещё больше усилило её чувство утраты, как будто она пытается добрать то, что потеряла тогда, нечто большее, чем жалкая гора денег.

Машина двигалась по извилистой дороге, и Татьяна чувствовала, что мир вокруг неё словно медленно гаснет. Она чувствовала себя одинокой и потерянной в этой тёмной ночи. Затуманенные горные дороги добавляли ещё больше тоски и страха. Она не могла сосредоточиться, её взгляд упирался в бесконечные зигзаги дороги, словно это стало единственной целью её жизни. Татьяна погрузилась в свои мысли, пытаясь понять, что пошло не так, почему тогда в тот вечер на выпускном она так и не смогла выразить свои чувства.

Если бы она смогла тогда признаться, значит, у неё всё сложилось бы с Германом, жаль, что жизнь нельзя промотать назад и исправить её.

Татьяна всё глубже тонула в мраке собственных мыслей, пока неожиданно несколько пар ярких фар не ослепили её. Что-то вылетело прямо навстречу. В мгновение ока она поняла, что её мир гаснет. Беспощадный удар и скрежет металла. Потом тишина. Как будто она оказалась в другом измерении.

Когда Татьяна открыла глаза, она поняла, что лежит на холодном асфальте, окруженная огнями от фар машин, каким образом она оказалась снаружи, оставалось загадкой, возможно, она просто не пристегнулась и вылетела через окно, её тело было охвачено болью, и она чувствовала каждую клетку своего существа, всю боль, казалось, каждая клетка вопила от боли.

Но она, стиснув зубы, заставила себя хотя бы приподняться, голова страшно болела и стала невыносимо тяжёлой, взор был мутным, картинка перед глазами плыла, от яркого света болела голова, и её вырвало, она на четвереньках ползла подальше от машины, подальше от ярких огней, но она приползла к другой машине, которой досталось намного сильнее, небольшую двухместную мини-легковушку просто смяло и отбросило после столкновения с её тяжёлым седаном, возможно, она бы вообще отделалась испугом, если бы пристегнулась.

Но поразило её другое, за рулём была её классная руководительница, причём выглядела она точно так же, как в последний раз, когда она её видела, как раз после выпускного, и после этого она просто испарилась, как будто её никогда не существовало.

Внезапно женщина резко запрокинула голову, её глаза засияли невыносимо ярким светом, и Татьяна потеряла сознание.

Глава 2 Старый, новый город.

Татьяна медленно открывала глаза, ощущая острую боль в голове. Она попыталась сфокусировать взгляд, но все вокруг казалось расплывчатым и неестественным. В ее запутанных мыслях начали просачиваться обрывки воспоминаний о ДТП – блеск фар, скрип стальных деталей, звук бьющихся стёкол и боль, много боли. Она попыталась вспомнить, как она оказалась здесь, но в голове была только пустота.

Пытаясь сфокусировать взгляд на окружении, она обнаружила, что находится в уютной, но старомодной спальне. Она огляделась вокруг и вдруг поняла, что ничего не узнаёт – всё в этом помещении было совершенно чужим, словно время замерло, сейчас даже в самой отсталой городской больнице такой винтаж не встретишь, как лампа накаливания на потолке, дающая блёклый желтоватый оттенок стенам с побелкой и синей эмалевой краской, в палате была только она одна, остальные 3 койки пустовали, на них был свёрнутый в рулон матрас, старый, весь в жёлтых пятнах ватный матрас и железные кровати с сеткой, и самая обычная дверь из досок, когда-то бывшая в белой краске, а сейчас местами пожелтевшая, и углы все потрескались и отошли, создавая тёмный контур двери, и ручка самая обычная железная, которую разве что в деревне видела лет десять назад. Ещё её удивило отсутствие всякого оборудования в палате, ни мониторов, ни кондиционера, единственная розетка типа «пятачок» была у двери, тумбочки, края которых как будто кто-то сгрыз.

Она искренне не понимала, как её могли привезти в такое убогое место, она думала лишь о том, чтобы взять телефон и вызвать секретаря, чтобы забрали в нормальную клинику.

Между тем Татьяна вспоминала вчерашний день, когда она ехала и вдруг увидела сверкнувшую фару на своей полосе. Далее в ее памяти была только черная пелена. Она попыталась двинуться, но заметила, что что-то не так. Ее руки и ноги были какими-то неловкими и непривычными.

Вдруг до нее дошло, что она находится в теле кого-то другого, руки стали чуть грубее и больше, как и грудь, она стала заметно больше, она свои родные второго размера никак не могла спутать с этими, они как минимум на размер больше. Она просто лежала и смотрела на свои руки, пытаясь привыкнуть, ощупала лицо, вроде бы ничего необычного, но вот былой нежности и гладкости уже не было, волосы были почти той же длины и цвета, на ногах ожидаемо никакого педикюра, к тому же ещё и натёртые пальцы, но ноги точно стали длиннее, ещё и прибавили в объёме, как и живот, это её задело, она так ухаживала за своим здоровьем и телом, а теперь ей достаётся тело, которое уже начало дряхлеть и находится в весьма запущенном состоянии, далёком от её идеала. Она огляделась по сторонам в поисках зеркала, ей было одновременно любопытно и страшно увидеть новое лицо, и только после этого до неё начало доходить, что она в другом теле, но что тогда с её телом? Неужели она умерла?

Смутные воспоминания наполнили ее разум, и паника охватила ее, она не могла поверить в то, что происходит. Татьяна попыталась вспомнить, как она оказалась здесь, но воспоминания казались размытыми, как будто их стирают из ее сознания, слишком туманно, наконец она вспомнила, что видела после ДТП, и ее начинают одолевать нехорошие предчувствия.

С трудом вставая с места, она встретила свое отражение в зеркале и увидела не свое лицо. Ее сердце замерло, когда она увидела чужие глаза и чужие черты лица. Татьяна поняла, что это не сон, перед ней в зеркале отражалось слегка помятое лицо учительницы с неуловимым сходством ее же внешности, как минимум в ее памяти у нее не было таких длинных волос, и цвет глаз был другой, хотя Татьяна была уверена в точности своей памяти.

В коридоре зашуршали бумаги и послышались шаги, и через несколько секунд дверь аккуратно приоткрылась, и туда заглянула полная женщина в халате чуть ниже Татьяны.

— О! Шевцова, а вы чего встали, а ну марш в койку, ещё не хватало что-нибудь ушибить.

Татьяна обернулась назад и обратно.

— Это вы мне? – обратилась она.

— Здрасьте приехали, а к кому ещё?

И аккуратно придерживая под ручку, потянула её в сторону койки.

— Сейчас Геннадий Васильевич придёт и осмотрит.

Потом она повернулась к двери и заорала:

— ЛЮБААА!!! ШЕВЦОВА ПРОСНУЛАСЬ!!!

Потом минут через пять пришел усатый врач почтенного возраста в очках и начал процесс опроса, по завершению которой он сказал, что она идет на поправку, но для надежности неделю еще подержат в больнице, и, попрощавшись, вышел. Татьяна находилась в таком шоке от того, что проснулась в чужом теле, что даже не спросила про телефон, а когда вспомнила и попросила, то ей указали на коридор.

— Вона тама, в конце коридора у поста дежурной сестры. – ответила Люба, которая полы протирала, худощавая женщина лет сорока с острым носом.

— Нет, вы не поняли, со мной был телефон, мобильный, где он, я тут нигде не видела.

— Эт не ко мне, в приемной испроси, вещи твои тама должны быть.

— Ну тогда дайте свой, я всего пару звонков сделаю.

— Ну вот держи, только межгород долго не занимай, дорого.

И она вручила ей старенький кнопочный телефон, тогда она не особо на это обратила внимание. Первый же звонок секретарю провалился, трубку взял какой-то агрессивный мужчина, который сразу послал. Второй, в офис, тоже не дал результатов, «набранный вами номер не существует», как и еще несколько номеров, которые она помнила наизусть, либо не существовали, либо на другом конце были другие люди, это продолжалось, пока она наконец не заметила дату на телефоне «16.07.12.», и это значило лишь 3 варианта.

Первый самый очевидный, просто настройки телефона слетели, и дата пошла иная.

Второй и третий варианты были похожи между собой, оба безумные и невероятные. Либо она попала на семнадцать лет назад, либо тринадцать, что является просто нереальным, но проснуться в чужом теле разве не является чем-то нереальным и невероятным?

— Простите, пожалуйста, за глупый вопрос, сейчас какой год? Двенадцатый или шестнадцатый?

— Двенадцатый, милочка, двенадцатый. — отозвалась Люба.

— … — просто не нашла слов, как отреагировать, Татьяна и молча вернула телефон и легла на койку, отвернувшись к стене, ей просто не хотелось в это верить.

Она не могла поверить, что умерла в том ДТП и теперь она будет в чужом теле и в чужое время.

— Это просто какой-то бред, кажется, я ударилась головой сильнее, чем думала, конечно, я, наверное, сейчас валяюсь в отключке, в худшем случае в коме, и всё это плод моего воображения, меня тут нет, меня тут нет и не может быть.

Бормотала она без перерыва и остановки, так и заснула.

Но сон не спешил развеиваться, вечером она проснулась от запаха еды, и её желудок жалобно заурчал, на ужин были слипшиеся макароны с картонным мясом, чёрствым черным хлебом и пакетированным чаем с сахаром, будь у неё выбор, она бы никогда в жизни к этому не прикоснулась, но голод был ужасный, и желудок требовал еды.

Всю неделю Татьяна пыталась «проснуться», но кошмар не хотел заканчиваться, параллельно она старалась привыкнуть к новым «габаритам», с непривычки даже голова кружилась, потому что её новое тело было как минимум на десять сантиметров выше, где-то под метр девяносто, при её родном росте в метр семьдесят восемь это была существенная разница, приходилось заново учиться рассчитывать расстояние, к счастью, с телом освоилась довольно быстро, уже на четвертый день практически не испытывала неудобства. Сложнее было с именем, с непривычки она в первые дни вообще не отзывалась, а потом очень неуверенно начала отзываться, иногда даже через раз.

После выписки она совершенно не представляла, куда идти и что делать, поэтому она отправилась в ближайший отель и сняла там номер, по привычке хотела люкс, но, вспомнив количество средств, урезала аппетиты несмотря на то, что цены были в четыре, а то и в пять раз ниже, которых она помнила, но опять же денег тоже было в миллионы раз меньше. Поэтому поселилась в максимально комфортном отеле среднего ценового диапазона с балконом и с видом на море, Простогородск ещё не вступил в свое золотое время расцвета, город только начинал свои первые робкие и неуверенные шаги в этом направлении, поэтому город всё ещё выглядел очень провинциально, не было ещё бума новостроек, а набережная только начинала облагораживаться, не было тут ещё стоянок дорогих яхт, не было как и горнолыжных курортов, целого кластера ТРК и бизнес-центров. Не было и шпилей высоток, не было и ночной подсветки города, кроме дежурных столбов освещения дорог, очень сильный контраст с знакомым ей городом, который она так любила и приложила немало усилий для его развития, как собственными средствами, так и привлечением необходимых инвестиций и выбиванием нужных грантов на развитие, по сути, она была тем самым фактором, который и сделал из обычного провинциального города ограненный бриллиант мирового уровня, создав конкурента даже столице.

Татьяна проводила дни за прогулкой по городу, а вечерами сидела и наблюдала за городом с балкона, ей было очень непривычно ничем не заниматься, стресс предыдущих недель сходил на нет, она наконец-то выспалась до такой степени, что, казалось, год теперь может не спать.

Поэтому неудивительно, что в голову начали лезть уже привычные мысли, она уже свыклась с тем, что находится в прошлом, и её мозг уже вовсю приступил к анализу информации и её сортировке, она уже начинала входить в прежний режим.

И главной проблемой были финансовые, она уже привыкла к определенному уровню жизни, и отказываться от неё не хотелось, хоть она и вела достаточно аскетичный образ жизни, но даже самый аскетичный образ жизни мультимиллиардеров сильно дороже среднестатистического у обычных людей. Эту проблему мешала решать следующая, в виде информационного голода, она привыкла оперировать огромным пластом информации, тщательно систематизированной и каталогизированной по разделам и направлениям, для неё раньше это не являлось проблемой вовсе, она с самого начала уже имела доступ к закрытым от большинства данным и огромным штатом ассистентов практически по всем вопросам, а вот сейчас с этим были определенные проблемы, она сейчас является буквально никем. Да, она существует во всех необходимых базах, но на неё не было никакой информации, даже про её родителей, про образование и место рождения, словно её уже потом вписали куда надо, даже она в будущем не смогла ничего найти, кроме того краткосрочного существования во время её работы в школе, ни до, ни после она не появлялась, это было странно, очень странно, в будущем сложно жить, не оставив о себе след.

И как бы парадоксально это ни звучало, но также решению финансовой проблемы мешало отсутствие самих финансов, но это, к счастью, не являлось большой проблемой, если Татьяна сможет утолить информационный голод, то сможет и на кредитные средства получить первоначальный капитал, для неё как ответственного и, главное, финансово грамотного специалиста с многолетним опытом работы с финансами крупнейшей мировой корпорации, кредиты не являлись каким-то злом.

Во-первых, стоит отметить, что финансово грамотные люди не отрицают ценность кредитных средств. На самом деле, кредиты могут быть важным инструментом для достижения финансовых целей. Однако, их использование требует ответственного подхода и осознанного планирования, умение, которое за годы управления корпорацией в идеале освоила Татьяна.

Во-вторых, в своей практике многие придерживаются принципа использования кредитов для инвестиций, которые могут обеспечить будущий доход или увеличить стоимость активов. Например, приобретение некоторых активов при наличии инсайдерской информации даже в кредит может в несколько раз перекрыть стоимость самого кредита даже в краткосрочной перспективе, она ведь как раз и владела той самой информацией, да даже сама по себе информация, находящаяся в руках Татьяны, была золотой, главное — не потратить деньги понапрасну.

Конечно, не зарабатывание денег являлось главной целью Татьяны, она это осознала как раз за чтением новостных лент, она ведь очутилась в прошлом, как раз в то время, когда ещё ничего не произошло, где её будущее с Германом не является чем-то недостижимым, от открывшихся перспектив у Татьяны голова кругом пошла, она ведь буквально может перекроить всю свою жизнь, но вовремя вспомнила, что она находится не в своём теле, это огорчало, но в то же время, а что, собственно, мешает ей? Она отлично знает Германа, значит, завязать знакомство и выйти на общие интересы не составит никакого труда, тем более она умеет практически всё, так что этого достаточно, чтобы произвести необходимое впечатление, да и с работой никаких проблем не должно возникнуть, с её опытом она может куда угодно попасть, да что там, она может создать корпорацию не меньше, а возраст, а что возраст? Она не раз сталкивалась с парами с большой разницей, те же звёзды, некоторые такую разницу между собой имеют, что не то, что в родители, в дедушки и бабушки годятся, тем более что между её текущим телом и Германом разница менее восьми лет, так что не такая уж и великая разница, да и возраст ещё хороший для беременности…

Что-то мысли совершенно не в те дебри занесло, Татьяна с трудом вынырнула из таких сладких грёз, которые кажутся такими притягательными, они её манили своей простотой и доступностью.

До начала учебного года ещё было время, за это время надо успеть устроиться в школу, хотя нужно ли это?

Татьяна долго не могла решить, что делать? Но вариант с невмешательством она отвергла сразу, перед ней по сути осталось только два варианта, Герман достанется ей самой либо ей же, но младшей, но и перед Юлей было стыдно, лучшая и единственная подруга с самого детства, как младшая сестра, они всегда были не разлей вода, единственное, о чём они не смогли договориться, это Герман, ни одна не хотела уступать, но, к счастью, они не поссорились из-за него, Татьяна много раз видела, как лучшие подруги вмиг могли рассориться навечно из-за парня, она боялась потерять её, их обоих разом, именно поэтому она тогда бросила борьбу, сдалась. Единственный раз, она больше с тех пор никогда не сдавалась.

Но вот что делать сейчас, она не могла решить, как поступить правильнее? В таком случае забрать себе выглядело более привлекательным, она сможет наладить отношения с Германом ещё до его встречи с собой и Юлей, тогда она и не будет испытывать вину перед Юлей сильно. Ведь получится, что она уведёт его и от самой себя, так что 1:1, но в душе от этих мыслей такие саблезубые кошки скреблись.

Этот вопрос просто оставила на потом, потому что она увидела себя в зеркале, впечатлить Германа с таким телом будет трудно, надо сначала заняться собой.

Несмотря на то, что она стала моложе, тело учительницы было менее ухоженным, чем её, и поэтому первым делом неплохо было бы привести себя в порядок, а потом уже думать о привлечении внимания Германа, он никуда не денется в ближайшие полгода, а вот тело, если им не заняться, за эти полгода окончательно может «одряхлеть», так что срочно в зал, фитнес, йогу, спа и так далее.

Откуда, спрашивается, взять на это денег, Татьяна снова вернулась к тому, с чего начала, с поиска решения финансовых проблем.

По сути, выход был только один, надо было откуда-то достать большую сумму для старта, даже имея информацию такого уровня, она может просто не успеть воспользоваться им с максимальной выгодой для себя. Но кто даст какой-то неизвестной девушке такую сумму, значит, нужен доступ к брокерскому счету, она, конечно, всё еще помнила необходимые коды, чтобы получить доступ к счету своей семьи, но вот легализация их у себя будет задачкой более сложной, даже со знаниями, как «обелить» деньги, ведь некому за нее поручиться, чтобы получить доступ к необходимым инструментам.

Как же она скучала по более развитому банковскому инструментарию, где любой человек мог войти на биржу лишь по клику через свой телефон, через него же взять кредит на это.

Решив, что «чего нет, того нет», она взяла все свои документы и направилась к банку, у неё уже были несколько идей, которые могли быстро окупиться, главное, были бы деньги.

Связь с брокерской конторой уже установлена, все счета уже созданы и пошли первые операции, но нужен был объём.

Пройдя семь кругов бюрократического ада, с заполнением десятков бланков и часового ожидания, наконец деньги были получены, не в том объеме, который хотелось ей, но куда больше, чем ожидалось.

Через неделю активной работы Татьяна смогла увеличить первоначальный капитал в два раза, но всё равно деньги, казалось, прибавляются просто с черепашьей скоростью, за следующую неделю она ещё раз утроила свой капитал, и на этом чуть не закончилась карьера в бирже, слишком результативный новый игрок вызвал сильные подозрения в торговле инсайдерской информацией, только огромное количество разнообразных операций помогло ей избежать проблем, ведь торгуй она только парой позиций, то не получилось бы доказать отсутствия некой информации, что ведёт к прибыли, но ею всё же заинтересовались крупные компании.

Тем временем она всё же устроилась работать в школу и даже на ту же должность, которая была у учителя в прошлом, пока она параллельно с работой занималась биржей, ей хватало времени даже на уход за собой, при этом не отрываясь от получения новой информации, бег на беговой дорожке перед телевизором, с гарнитурой в ушах, где она слушала другую информацию, чтение по пути тоже с гарнитурой, фрагментарный сон короткими отрывками по 3 часа, квартиру она обставила множеством мониторов, где выводилась разная информация, перед которыми она делала упражнения, ей ещё не хватало помощников, но и объём того, что необходимо было контролировать, был сильно ниже, так что она без проблем справлялась, выйдя к концу месяца на сумму с семью нулями после тройки, и Татьяна решила, что денег ей хватит на этом, всё равно до её прежнего состояния далеко, где только в день она могла потратить суммы с восемью нулями, а на беззаботную жизнь здесь и этой суммы хватит с лихвой, тем более что часть она всё равно оставит «работать», чтобы доход не прекращал поступать, зато требовать внимания к себе будет чуть больше, чем никаких.

И вот наконец она снова почти вернулась к тому уровню жизни, при этом ей практически не надо было напрягаться, работа в школе пока даже не началась, есть ещё неделя до начала учебного года, пока что она просто наслаждалась жизнью и приводила себя в порядок, казалось бы, куда ещё ей молодеть, но теперь ей уже даже двадцать с трудом можно было дать.

Это имело и свои минусы в виде повышенного внимания со стороны мужчин и молодых парней, особенно богатых парней-старшеклассников, которые как раз привыкли к вниманию девушек и, напротив, не привыкли к отказам, пока что в большинстве случаев хватало отрешённого ледяного взгляда с вопросом «А ты в курсе, кто я?», с учётом того, что в городе уже начали съезжаться дети богатейших и влиятельных людей со всей страны, никто ещё не знал, кем могла оказаться эта девушка, то, что она из высшего общества, было видно за километры, по тому, как она себя ведёт и общается, поэтому не сильно упорствовали, ведь пока ещё никто не знал, кто окажется самой крупной рыбой в местном аквариуме.

За несколько лет работы школы она себя уже довольно хорошо показала, из-за чего желающих отдать своих отпрысков росло как количественно, так и качественно, а тем временем государство всеми силами пыталось увеличить престижность школы, так что дети олигархов и министров тут уже не были редкостью, это ведь и для родителей возможность завести некоторые связи, да и для школы сплошные плюсы, никаких проблем с финансированием расширения и обустройства, всё самое лучшее детям, только за лето построили ещё два корпуса и свою обсерваторию.

Было у школы и своя библиотека, спортзал с бассейном, крытым теннисным кортом, футбольный и баскетбольные поля, тренажерный зал, даже медпункт с вертолётом и тот свой, также общежитие для учеников, которое было больше похоже на элитный жилой комплекс, а не традиционное общежитие, номера были минимум двухкомнатные со своим санузлом и кухней, а рядом здание попроще, но для обслуживающего персонала, огромная охраняемая по высшему разряду территория с вертолетной площадкой и отдельным охраняемым пирсом на берегу, это был отдельный огромный комплекс.

Соответственно, и город со временем стал заметно улучшаться, ведь чтобы привлечь внимание детей из этой школы, недостаточно одной лишь вывески с надписью «кафе/ресторан», соответственно, в ближайшие годы цены на всё в городе должны взлететь просто в космос.

Пока этого ещё не наблюдалось, да, дороже, чем, наверное, в любом другом соседнем городе, но ещё не так сильно в глаза бросается.

В одном из таких новых модных кафе как раз и сидела Татьяна, поглощая кофе не спеша, никуда ей не нужно было торопиться сегодня, да и в целом никуда она уже не торопилась в последнее время, позволяя себе жить в неспешном темпе.

Вдруг она услышала за спиной до боли знакомые голоса, медленно обернувшись, она увидела Юлю и себя, почему-то она себя представляла более симпатичной? Какая-то бледная тень на фоне яркой и жизнерадостной Юли, неудивительно, что Герман выбрал Юлю.

Ну вот опять, мысли не туда уходят.

Она поспешила покинуть заведение, ей как-то неудобно стало находиться с самой собой в одном помещении, надо бы избавиться от этого чувства до начала учебного года.

Так, стойте, её тут не должно было быть, она на входе обернулась, чтобы убедиться, но реальность не желала меняться, в кафе всё также занимали место она и Юля, но что же она успела изменить такого, чтобы её юная версия оказалась в школе ещё до начала? Почти на три месяца раньше, это странно, сейчас она должна была быть в Лондоне, но как такое возможно? Ведь решение о её переводе сюда отец должен был принять позже, уже после начала учебного года, и из-за чего она опоздала почти на три месяца?

Это очень странно.

Она так задумалась, что не сразу заметила, что стоит у двери и кто-то хочет уже войти, но не может из-за неё. Мужчина лет сорока с портфелем скромно ждал, когда она наконец выйдет, чем-то похож на Германа, точно, это же его отец, в это время он только должен был приехать по работе в город, и да, верно, Герман тоже стоит за ним и пялится на носочки ботинок, переминаясь с ноги на ногу.

— Ой, простите, задумалась, проходите.

Татьяна освободила проход.

— Благодарю.

Мужчина кивнул и прошел внутрь, за ним прошёл и Герман, но он никак не отреагировал, просто прошёл мимо, хотя с чего это он должен как-то реагировать, и ожидаемо Юля и другая Татьяна тоже никак на него не отреагировали и даже, кажется, не заметили, а потом она краем уха услышала:

— А как так получилось, что ты сюда прилетела? Ты же хотела в Лондоне учиться.

Татьяне и самой стало интересно, и она вернулась к своему месту.

— Отец настоял, сказал, что не хочет так надолго меня отпускать, что хотя бы я должна здесь отучиться, и не хотят ждать на каникулах, как мою сестру.

Ожидаемо, аргументы те же самые, что и раньше, но почему так рано? На этот вопрос она так и не получила ответа, только радость Юли от приезда Татьяны и ничего больше, поэтому она покинула кафе сразу после них.

Сегодня была назначена встреча со своим отцом, нет, не отцом этого тела, которую она каким-то образом смогла найти, нет, просто со своим отцом, её всё-таки взяли ещё на одну работу, финансовым аналитиком по рисковым бумагам в компанию отца, всё-таки она воспользовалась их услугами, чтобы подняться, и её, конечно же, заметили.

Встреча прошла хорошо или даже отлично, ведь она прекрасно знала и понимала ход мыслей отца и вполне ожидаемо, что смогла пройти собеседование и даже отказаться от постоянной должности, иначе пришлось бы отказаться от работы в школе, и в итоге ей ещё и рекомендацию на поступление в школу дали, не ей самой, конечно, но словами:

— У вас должны же быть на примете талантливые родственники, которые хотели бы урвать такой стартовый билет.

Теперь она даже не знала, что с этой рекомендацией делать, не вручать же её первому встречному.

Глава 3 Вечер с музыкой и воспоминаниями о минувшем будущем.

Постепенно в городе становилось всё больше знакомых лиц, не верится, что большинство из них в будущем станут называть «золотым поколением», ведь именно этот выпуск станет действительно одним из самых успешных, с чем это связано? Может просто так совпало что именно в этом году множество очень влиятельных людей отдаст своих детей в этом наборе, а те в свою очередь потянут своих друзей со школы и таким образом на вершине окажутся очень много людей именно из этого выпуска.

Вот уже большинство сдружились за прошлый год, только недавно ведь решили совместить со средней школой, а до этого набирали только выпускные классы, наверное решили что так будет эффективнее, наверное поэтому Герман так и не смог социализироваться в классе, человек совершенно из другого мира попадает каким-то образом в один класс с «элитой» и даже дойти до выпускного, ещё и женился на одной из лучших девушек, ну вот снова.

Имеет ли она право вот так вот переписывать историю? Ведь в будущем Герман и Юля муж и жена, есть дети, счастливая семья, а тут она хочет встать между ними, как-то мерзко и неприятно. Опять настроение ниже плинтуса, Татьяна уже несколько часов сидела на скамейке с видом на море и думала и думала, но никак не могла додумать “что делать?”.

—Достойна ли счастья такая грешница как я? — Татьяна улыбнулась, а ведь правда, «грешница» ей подходит, она задумалась, — хотя нет, не так «Великая Грешница» вот это уже больше подходит, как же много во мне таится, — она представляет, что стоит на сцене, вокруг темнота и только свет софитов сосредоточен на её фигуре.

—Похоть потому что захотела мужа своей лучшей подруги,

—Чревоугодие, потому что ради своих изысков могу переманить любого повара, ведь хочу вкусно поесть.

—Жадность, потому что компания под моим руководством стала настолько большой корпорацией что может влиять на мировую экономику, мне всего мало.

—Лень, потому что есть много чего что просто заливаю деньгами чтобы не ждать, как же утомляет ждать, зачем мне самой ждать если можно послать других.

—Гнев, я очень сильно злилась на себя за то, что готова была разрушить счастливую семью своей лучшей подруги.

—Зависть всё по той же причине, я очень завидую Юле менее успешной в финансовой сфере, но более счастливой в семейной жизни подруге.

—Гордыня, потому что, чтобы показать, что способна руководить, и только я могу быть наверху.

В представлении погасли все огни и только один тусклый луч светит ей.

— Леди и джентльмены перед вами олицетворение всегреха, Татьяна Снегирева, прошу можете не любить и жаловать не мне должно о чём-то переживать.

Татьяна рассмеялась, громко, до слёз, до боли в животе.

Она, итак, уже столько на себя взвалила что эта маленькая авантюра не идёт ни в какое сравнение.

— Я не имею права вмешиваться в их жизнь, — шептала она, стараясь убедить саму себя, что её выбор очевиден. Но её внутренний голос говорил ей обратное. Она хотела быть рядом с Германом, чувствовать его тепло и объятия на своих плечах. Но она также осознавала, что разрушить счастливую семью — значит совершить грех, больше, чем в котором она уже виновата.

— Что, если я уйду отсюда, — говорила она себе, представляя, как покидает этот город, чтобы начать новую жизнь вдалеке от них. Но мысль о том, что она может окончательно потерять Германа, выворачивало её сердце. Тем более такой шанс подвернулся, что, если она здесь именно для этого? Тогда стоит ли им разбрасываться.

— А ведь если допустить что многомерность времени и пространства, то и выходит, что я сейчас не у себя в прошлом, а всего-то в другой реальности и это другая жизнь. Тогда и беспокоиться не о чем, ведь те Герман и Юля остались там, в другой жизни и теперь тут будет моя история.

Ей всё равно как-то не по себе от задуманного, хоть она и пыталась убедить себя, что терять нечего, но всё равно всё её нутро бунтовало, остатки её морального ориентира всё ещё сопротивлялись. Никогда ранее ей не приходилось принимать такое сложное решение, даже решение уничтожить компанию своей сестры, Кати, далось ей проще, хотя это не то, с чем стоит сравнивать, на тот момент она хотела одолеть её и доказать, что лучше, чем Катя.

Солнце уже село, а она так и не приняла окончательного решения, может просто дать течению вынести на нужное место? Это звучало прямо как слова Германа, он всегда говорил, что бессмысленно что-то предпринимать против двух типов людей, упорных и талантливых, первые возьмут измором, а вторые умением и что в таких случаях лучше положиться на волю случая, и из уст лучшего адвоката звучит очень странно, как он вообще выигрывает дела с таким подходом? Хотя она знала ответ, но всё равно звучит бредово, просто Герман не любит проигрывать и не берётся за заранее проигрышные дела.

Может быть он всё-таки в чём-то прав? Но Татьяна не привыкла полагаться на волю случая, она из тех, кто этот случай делает возможным своими силами, может и её метод не всегда подходит?

Уже начала ощущаться прохлада, всё таки она была одета слишком легко для такого времени суток и года, поэтому она снова отложила вопрос и пошла в сторону квартиры, по пути зашла в своё любимое кафе, оно и впрямь было, в её активе, она вложилась в это кафе, деньги и некоторые приёмы и блюда из будущего, с её уровнем готовки несложно было показать каким они должны выглядеть в идеале, пока что повара до её планки идеала не дотягивали, но для хроноаборигенов это было просто нечто невероятное и заведение быстро набирало популярность в особенности у учеников которые привыкли к изыскам.

Подойдя ближе, она увидела, что сегодня она точно опоздала, очередь уже появилась, а если судить по обилию дорогих машин на парковке, то забито не просто праздношатающимся обывателями, поэтому она пошла дальше.

Вот она опять сидит на скамейке и глушит бутылку с горла, такое может и войти во вредную привычку, хотя это всего лишь вишневый сидр, но судя по реакции организма у этого тела устойчивость к алкоголю ещё ниже чем у неё, плохо, очень плохо, сильно же её разнесло только от одной бутылки, всё таки не стоило пить на пустой желудок, надо срочно делать ноги в сторону дома.

Татьяна старалась идти уверенно и не выдавать своего состояния, это было тяжело, это было трудно, но она стойко переносила земное тяготение, а потом слух уловил музыку, ту самую что была на выпускном, ведь она только недавно вышла. Ноги что-то совсем перестали держать, надо бы отдохнуть отдышаться, ещё и голова начала кружиться, этот организм точно очень плохо переносит алкоголь, она села на скамейке и закрыла глаза, и откинулась назад, ой зря она это сделала голова ещё сильнее закружилась, теперь она не сидит на скамейке, а находится на борту вертолёта во время беспощадной тряски. Имела она такой негативный опыт, как полёт в экстремальных погодных условиях, когда погода настолько быстро испортилась что не успели ни долететь, ни увернуться от погодной аномалии, те пятнадцать минут были самыми долгими и страшными в её жизни.

Ещё и музыка, как назло, навевает не самые лучшие воспоминания, ведь по её задумке это она должна была быть с ним под эту музыку. В тот вечер она не потеряла своего лица, не проронила ни капли и даже нашла силы похвалить Юлю за смелость, но всё это было там, на мероприятии, а то, что произошло потом в её комнате, не должен узнать никто.

Век бы её не слышать, но сейчас это новинка и хит на ближайшие пару лет во всех мероприятиях, так что и с этим придется мириться.

Вроде бы голова перестала так сильно кружиться, хорошо то как.

Всё! Больше ни капли лишнего, она не могла представить, что новое тело настолько плохо переносит алкоголь.

Мысли путаются, надо бы унять головокружение и дойти до дома, не доползти, не доковылять, а именно спокойно дойти до дома, на своих двоих.

Кто-то рядом сел, не важно, для Татьяны вокруг никого и ничего не существует в данный момент, если бы не музыка, она для её страдающей головы была просто невозможно громкой, словно концерт проходил внутри её головы, наконец музыка сменилась, на ещё более громкую.

Всё, это больше невозможно терпеть, она резко поднялась и так же резко начала падать, но приземление получилось неожиданно мягким.

Её кто-то подхватил.

— С вами всё хорошо? Может вызвать скорую?

Голос встревоженный и почему-то такой родной и теплый.

— Нет, просто голова закружилась, просто посижу чуть чуть и всё пройдёт...

Татьяну ничуть не волновало, что она сейчас опирается на незнакомого человека, ей было не до этого.

— Кхм-кхм! Понимаю источник головокружения.

Стыд то какой! Незнакомец теперь считает Татьяну за «синявку»?

— Нет, это больше от душевных переживаний, надо было отвлечься, но кажется перебрала.

Почему это она оправдывается перед незнакомцем.

— Могу даже предположить, что за душевные переживания, а не рановато?

Что? Её что только что приняли за школьницу? Она конечно же ухаживает за собой, но не до такой степени же помолодела.

— Мне намного больше, чем тебе кажется, хи-хи, не беспокойтесь.

— Нет, я не про это, я про то, что стоило бы начать дома, или ближе к дому, или же такси вызвать.

— А, ну ты всё настроение испортил, для девушки такой хороший комплимент был, а ты взял и испортил. — Надулась Татьяна.

— Прощу прощения, как-то не привык комплименты раздавать.

Она открыла глаза чтобы посмотреть на парня, но в глаза бил яркий свет фонарей, тело явно не дружит с алкоголем, был виден только темный силуэт, на белом фоне.

— Итак в душе кошки когти точат, а ты взял и ещё поводов накидал.

Она, не стесняясь просто сильнее прижалась к нему, «мягкий» подумала про себя.

— Ещё раз прошу прощения, но вам не кажется, что это слишком? Вот так на улице жаться к незнакомцу?

— Ну прекрати пожалуйста, я ещё не настолько взрослая чтобы мне вы-кать. — Снова надулась Татьяна. — Не надо этого делать.

— Но всё же? Как мне воспринимать эти действия? Стоит ли мне опасаться домогательства с вашей стороны?

— Я, конечно, много лет безнадежно влюблена, но я ещё не настолько отчаялась чтобы кидаться на парней на улице, но почему-то с тобой я в этом не уверена. — Высунула язык Татьяна, всё-таки алкоголь очень сильно влияет, сильнее чем она сама себе представить могла.

— Ну вот, раз так долго влюблены, то идите признавайтесь, а не вот так вот приставать в парке к незнакомым.

В голосе парня ощущалась неловкость.

— Легко сказать, я не смогу этого сделать.

Татьяна задумалась, почему она тогда не призналась? Что же её остановило? Неуверенность? В чём? В себе? Во взаимности? Или не хотела обидеть Юлю?

— И всё же, почему? Я бы не сказал, что вам…

— Я же просиила…

— Тебе, кхм. Что тебе это стоило бы каких-то проблем, да и трудностей скорее всего не вызовет, сразу чувствуется уверенность в себе у тебя.

Татьяна помолчала, собирая рассыпающиеся мысли воедино.

— Слишком сложно и много факторов, я его люблю, он об этом знает и даже готов был принять мои чувства, но я побоялась, не решилась вовремя сделать последний шаг и всё рассыпалось.

Татьяна прикрыла рукой глаза, чувствуя, что они начинают наполняться влагой.

— Всё стало слишком поздно, он ведь нравился не только мне, но и моей подруге, моему самому близкому и дорогому человеку на свете, она была как моя сестра, но ближе, чем родная сестра, она тоже была влюблена в него и оказалась смелее чем я, увереннее чем я, быстрее чем я, лучше, чем я и в итоге счастливее чем я.

Глупые мысли что посещали её до этого, резко отошли в сторону, она вспомнила. Почему она не призналась, в этом не было ни чьей вины, кроме её нерешительности.

— Тяжело, наверное, было отпускать любимого, да и выбор был отвратительный, но такой выбор способен сделать не каждый, а ты сейчас всё ещё уверена в своем выборе?

— Я ведь ничего не выбирала, — удивилась Татьяна — я всего лишь побоялась сделать последний шаг.

— Это и есть выбор, ты не захотела обидеть подругу и в итоге пожертвовала своими чувствами, а ты уверена, что тот парень хотел получить признание именно от твоей подруги? Может он ждал именно твоего признания? Ведь он знал о твоих чувствах. А как отреагировала твоя подруга? Ведь если ты заметила её чувства, то и она заметила твои, а ты уверена, что она счастлива? Вдруг она, наоборот, считает, что украла у тебя парня, только потому что ты поддалась, что она сейчас испытывает по этому поводу?

Необычная сторона взгляда на привычные вещи, а может именно поэтому Юля как будто испытывает стыд при каждой встрече втроём и никогда надолго не задерживается в их компании и с такой неохотой принимает её помощь?

Они довольно долго провели в молчании.

—Чисто гипотетически, если я смогу переиграть тот день, то каковы будут последствия?

Парень подумал пару минут.

— Гипотетически никаких, ведь никто не будет в курсе произошедшего, кроме одного, тебя самого и тут ты сам себе судья, прокурор, адвокат и палач.

— А как же ещё не рождённые дети?

Задумалась о самом неприятном моменте Татьяна, ведь из-за её эгоистичного желания напрямую зависели жизни двух людей, ведь если не сойдутся Герман и Юля, то не будет и их детей, готова ли она взять на себя грех за две нарождённые души.

— Ну это и вправду сложно, но если ты вмешаешься хоть чуточку, то всё равно те дети могут быть не теми которых ты запомнила, ведь на всё воля случая, если зачатие случится хотя бы на пару часов или дней позже или раньше то уже определенно будут не те дети которых ты запомнила, а если оно настолько хрупкое, подвержено риску изменения то стоит ли оно того шанса который изменил бы твою жизнь к лучшему?

Изменения прошлого да? Насколько сильно она уже успела поменять? Из того что бросается в глаза, то что она в этот раз почему то приехала сильно раньше, ещё до начала учебного года, а не после начала из-за чего она в тот день поехала из самолёта прямиком в школу и по пути её машина и сбила Германа, а значит Герман не проведёт в больнице неделю и не пропустит две недели занятий что ещё сильнее отдалит его от всего класса.

Значит её поступки уже начали расходиться волнами в стороны, и теперь рождения именно тех детей уже под вопросом, или же она снова ищет оправдания?

Стоит ли строить фундамент своего счастья, над обломками будущего счастья своих самых близких друзей.

— Я не готова такой ценой изменить будущее.

— Ну это ещё надо понять, чьё будущее изменится сильнее, твоё или тех, кто даже не в курсе того, что изменится. Ведь для них существует только одно течение времени, а чтобы доказать, что существует другая линия времени, нужен наблюдатель, который будет способен фиксировать изменения, без этого никак не доказать.

— Главное, чтобы этого твоего наблюдателя не закрыли в комнате с мягкими стенами.

Парень хмыкнул.

— Ну не без этого, но появление наблюдателя само по себе уже меняет всё вокруг и чем дольше наблюдатель будет присутствовать, тем сильнее расхождения, а может, наоборот, всё будет стремиться к состоянию покоя и любые изменения наблюдателя будут обратно корректироваться.

Тишина, в разговоре перекрывалась шумом улицы и парка, где продолжала играть музыка, мимо них всё время проходили люди, кто-то смеялся, по запаху можно было определить, что кто-то рядом курит, шум улицы, машины проезжают бесконечным потоком, в некоторых очень громко играет музыка.

Становится прохладно, и Татьяна сильнее прижалась к источнику тепла.

— А ты бы сильно расстроился если бы узнал, что твою жизнь просто взяли и переписали в чью-то пользу, из-за чего у тебя будет другая семья, другая жизнь.

Татьяна попыталась представить себе, что её жизнь могли переписать, что могло бы измениться? И она не могла представить, что могло бы измениться в таком случае, ведь всю свою жизнь она держала в собственных руках, она собственными руками создала свою жизнь, ни от кого не зависела, если бы какие-то изменения произошли бы, она просто всё вернула на своё место, никто бы не смог что-то изменить.

Или это гордыня не даёт ей увидеть собственные изъяны?

— А как я узнаю? Для меня моё будущее — это всего лишь отдаленное настоящее, и если кто-то меняет мою жизнь, то ему лучше знать, что меня ждёт, и зачем тогда сворачивать с намеченной тропы в неизвестность? Ведь там я, возможно, снова вернусь на ту же колею, да и откуда мне и кому-то ещё знать, что меня точно ждёт в будущем? Может, меня пытаются спасти?

Сильно бы Герман или Юля расстроились, если бы они узнали о том, что планирует Татьяна, хотя Герман точно никак не будет реагировать, пожмёт плечами и скажет: «Ну, значит, получилось». Удивительный человек, как с таким взглядом на мир он умудрился стать успешным адвокатом. Юлю жалко, она точно расстроилась бы, да и сама Татьяна, но она была бы в ярости, просто перечеркнуть существование её детей в угоду личной прихоти. Такое она никогда не простит.

— Допустим, у тебя была бы жена, которую ты любишь, и она тебя, у вас будут дети, а потом подруга жены из зависти просто перепишет всё так, что теперь женат на ней, и теперь у вас уже свои дети.

— А эта новая жена будет так же любить, и буду ли я её любить?

Странный вопрос, а если подумать?

То, что изменилось бы для Германа? Насколько сильно Татьяна любит его? Ну точно не меньше Юли, а как обстоит дело с Германом? Он ведь проговорился, что ожидал увидеть её и ждал, что именно её, но тогда почему он принял чувства Юли? Это нечестно. Или всё же мы с Юлей были равнозначны?

— Новая жена любит тебя не меньше, да и ты сам чувствуешь то же самое.

— Ну тогда не мне жаловаться, всё равно же сравнить будет не с чем, а если итог тот же.

Довольно бодро ответил парень, очень легкомысленно, подумала Татьяна, между тем он продолжил.

— Вот только я сомневаюсь, что за мной будет бегать столько девушек, а то, кем же надо быть, чтобы за тобой бегало сразу две девушки одновременно. Хотя кому-то из здешних учеников может и повезти так, ведь у них есть деньги и влияние, а с ними жизнь становится сильно проще.

Наличие денег и влияния почему-то не помогло Татьяне и не сделали её жизнь проще, есть вещи, которые не купить.

— Не в деньгах счастье. — грустно улыбнулась Татьяна.

— Но почему-то об этом говорят только богатые, которым нечего делать, хотя логично, если ты и так уже имеешь всё, то и планка достижения счастья становится выше, нет предела человеческой жадности.

Самая неприглядная часть богатых людей, некоторые настолько зацикливаются на увеличении своего богатства, что напрочь могут отбросить всякую человечность, но не Татьяна, для неё увеличение своего благосостояния не было самоцелью, а всего лишь способом отстраниться от тех чувств, что она испытывала тогда, ведь сейчас она подвержена наплыву меланхолии именно из-за долгого бездействия, надо выбираться из этого болота, иначе засосет.

— А ты? Такой же? Жадный, которому всего будет мало.

— Если бы на халяву было бы, то ладно, быстренько обеспечил бы себе уверенное будущее в виде надёжного автомобиля, хорошая квартира и счёт с семью нолями, и перешёл бы на уровень «меня это касается», кто-то скажет: «Иди работать», я такой: «Меня это не касается», ведь даже просто процентов от вклада будет хватать мне на жизнь, кто-то придёт просить и скажет: «Дай денег», «Меня это не касается», если ты начинаешь просить денег у других, значит, ты бессмысленно потерял свои деньги, а становиться чьим-либо кошельком я не хочу, подумай о будущем, скажет третий: «Меня это не касается», ведь я уже подумал, а если к этим деньгам прилагалась ещё и какая-то головная боль, то я бы подумал, стоит ли оно того.

Она слушала, но уже начала терять нить разговора, она просто слушала приятный голос.

— Я ничего не поняла, потому что я сейчас летаю над Альпами во время снежной бури, хи-хи, и меня жутко укачивает.

Почему-то Татьяне стало так приятно слушать болтовню этого незнакомого парня, что переживания начали уходить на второй план, или же это происки лишних градусов. Да, именно, это всё пагубное влияние алкоголя.

— Можешь меня донести до дома? А то я, кажется, не дойду сама.

— Я?! Но почему именно я? У вас что, других знакомых или родных нету?

По голосу парня можно было услышать неприкрытую панику, и это почему-то показалось забавным.

— Семья в городе, но мне кажется, они очень сильно удивятся, увидев меня в таком виде, и точно не признают, хи-хи.

Настроение Татьяны начало резко ползти вверх, может, всё-таки разговор помог преодолеть приступ меланхолии?

— Помоги подняться, у меня голова кружится.

— Да, сейчас. Аккуратнее.

Парень начал подниматься, придерживая Татьяну, а она в свою очередь обвилась за его руку и положила голову на его плечи.

— Ну и где дом? Может, такси вызвать?

— Нет, дом недалеко, здесь за углом.

Они шли медленно, под ногами шуршали первые опавшие листья, волосы развевались под дуновением прохладного морского ветра, от которого Татьяна сильнее куталась и прижималась к парню, а потом наконец решилась ещё раз рассмотреть парня получше, когда она наконец поняла, с кем идёт, сбилась с шага, споткнулась и начала заваливаться.

— Стоило хотя бы рассчитывать свои силы. — сказал Герман, подхватив вовремя и прижав к себе.

Это был он, ещё совсем молодой, понимание ситуации из-за принятого алкоголя до Татьяны доходило очень медленно, но по мере осознания того на каком расстоянии они находятся, она постепенно начала трезветь и наливаться краской.

— КЬЯЯХ! — неуклюжая попытка отскочить от человека, который, по сути, держал её в вертикальном положении, закономерно закончилась бы падением обеих, но Герман до конца пытался удержать её и каким-то образом смог удержаться от падения, а ещё подхватил Татьяну, и она оказалась полностью в его руках.

Смущение от ситуации испытывали оба, Татьяна же вообще уменьшилась визуально, сжавшись максимально, её сердце колотилось с бешеной скоростью, она не могла отвести взгляда от лица Германа, который оказался настолько близко, наверное, никогда в жизни настолько близко не подходил, на руках точно не держал никогда.

Герман, смущённо отведя взгляд, аккуратно поставил на ноги Татьяну.

— Сможешь стоять?

Татьяна, стараясь не смотреть на него, отошла на шаг, как только ноги коснулись земли и руки Германа отпустили её.

— Да, спасибо.

Но стоять на своих двоих оказалось очень сложно, ноги отказывались держать её, коленки дрожали беспощадно.

Герман, заметив это, подставил плечо, на которое сразу же облокотилась Татьяна.

— Спасибо. — тихо поблагодарила она.

Через пару минут дрожь в ногах прошла, и они молча пошли в сторону квартиры Татьяны.

Во время пути к дому Татьяна размышляла над всем, что произошло за день, как вообще могло такое случится, если в начале дня она ещё терзалась сомнениями, правильностью своих мыслей насчёт будущего Юли и Германа, а теперь она идёт под ручку с ним в свою квартиру.

А вот и дверь квартиры внезапно появилась перед глазами.

— Здесь, мы пришли, это моя квартира. — Татьяна замялась. — Можешь пройти.

Герман был совершенно выбит из колеи.

— Не-е-ет, — протянул он, — а может я пойду домой, уже как бы поздно.

И попытался освободиться от стальной хватки Татьяны, которая неожиданно проявила твердость, а потом также неожиданно отпустила.

— Прости, я просто хотела отблагодарить за вечер, за то, что проводил, и за то, что поймал тогда.

— Спасать прекрасных девушек — древнейшая привилегия всех порядочных парней.

Как-то пафосно произнес речь Герман, словно цитируя кого-то, а потом опомнился.

— Извини, просто недавно прочитал, а теперь подвернулся такой удачный момент.

Татьяна искренне рассмеялась, как и Герман, разряжая обстановку, в конце, после как отсмеялась, она грустно улыбнулась.

— А если девушка не настолько прекрасна?

Что-то у неё не вязалось с образом прекрасной девушки, те нелицеприятные мысли, посещающие её голову.

— А я не настолько порядочный.

Улыбнулся Герман, вызывая улыбку уже у Татьяны.

— Проходи уже, НЕпорядочный парень.

Сказала Татьяна, открывая дверь и пропуская парня внутрь, тот не слишком уверенно, но прошёл внутрь.

— Ну вот и моя скромная обитель.

Заявила Татьяна, разводя руками пространство, Герман стоял и озирался, квартира была весьма просторной для одной Татьяны.

— А у меня язык не повернется назвать это «скромной обителью». — ответил Герман, пройдя в комнату рядом со входом и рассматривая стену, увешанную экранами и проводами.

Татьяна подошла и встала рядом.

— По сравнению с тем, что было, это даже не десятая часть моего домашнего офиса.

Герман осмотрел кипы аккуратно сложенных на столе листов и папок.

— Не понимаю, зачем брать работу на дом? Для этого есть работа, дома стоит отдыхать.

Татьяна поправила и так ровные бумаги и с грустью вздохнула.

— А не было у меня дома, как такового места отдыха, моя жизнь и есть работа, ежедневная, без перерыва, без выходных и праздников иначе я бы погрузилась в пучину отчаяния.

Герман отмечал крайнюю пустоту комнаты, которая по виду напоминает смесь спортзала из-за беговой дорожки рядом с мониторами и сложенных в углу на полочке спортивных принадлежностей и офиса всё из-за обилия тех же мониторов и компьютеров, а также парочки ноутбуков в разных частях комнаты, в которых было нечто похожее на отдельную рабочую зону.

Никаких ярких красок в комнате, всё в цветовой гамме от белого до черного, словно попал в черно белое кино, хотя это рабочий кабинет, где и так не должно быть отвлекающих факторов, по крайней мере на его взгляд, да и не бывал он в таких домашних офисах ни разу.

— А как же ты тогда отдыхаешь? От работы же всё равно надо будет отдыхать.

Татьяна положила на место папку, которую она недавно держала в руках и прошла в другую комнату, позвав за собой.

Эта комната не сильно отличалась от предыдущей, всё такая же пустая, тёмная из-за закрытых шторами окна, когда Татьяна включила свет, то комната неуловимо изменилась. Светильники излучали мягкий тёплый свет, нежно касаясь клавиш старого антикварного рояля. Татьяна прошла внутрь и остановилась возле инструмента, её пальцы нервно пробегали по гладкой поверхности крышки, словно в нерешительности.

— Это послужило главной причиной покупки этой квартиры.

Наконец Татьяна осторожно подняла крышку, ласково тронула первую клавишу. Тонкий звук разорвал мягкую тишину, заставив комнату ожить.

— А так я отдыхаю — и села напротив рояля, демонстративно размяв пальцы, — присаживайся так будет удобнее — Татьяна указала на кресло возле книжной полки. — она начала медленно, осторожно, словно прислушиваясь к собственным чувствам, она начала играть. Сначала — неуверенно, но вскоре пальцы приобрели уверенность, ритм ускорился. Струны словно проникли вглубь души, передавая волну чувств, скопившихся за долгие годы.

Мелодия плавно перетекала от печали к радости, от отчаяния к надежде. Это была песня её жизни, рассказанная без слов. Каждая нота несла в себе частицу её души, её воспоминаний, её сожалений.

Герман молча слушал, его глаза неотрывно смотрели на неё. Чувствовалось, что музыка исходит глубоко из её сердца, будит старые чувства, давно забытые воспоминания.

Когда последние аккорды растаяли в воздухе, Татьяна замерла, её ладони неподвижно лежали на клавишах. Она сидела, устремив взгляд вниз, стараясь успокоить учащённое сердцебиение.

Немного помедлив, Герман встал и похлопал А потом произнёс:

— Ты играла… так, будто рассказывала обо всём, что произошло за эти годы. Это талант, даже меня пробрало, как человека максимально далёкого от музыки.

Татьяна подняла глаза, они были влажными от нахлынувших эмоций.

— Иногда музыка говорит гораздо больше слов, — тихо ответила она, — и сегодня она заговорила обо всём, что накопилось за многие годы.

Вытерев глаза, Татьяна поднялась и аккуратно, словно опасаясь нарушить спокойствие зала, закрыла крышку рояля. Несколько секунд она стояла неподвижно, вглядываясь в свое отражение на поверхности рояля, прислушиваясь к себе.

— Будешь ужинать? Думаю, ты ещё не успел поужинать, — её голос зазвучал глухо, но ровно, выдавая некоторое волнение.

Герман согласно кивнул, так как при упоминании ужина, желудок жалобно заурчал.

— Только если ты позволишь хоть чем-то помочь, — тихо предложил он, незаметно растягивая губы в легкой улыбке. — А то как-то неудобно становится.

Татьяна кивнула, развернулась и двинулась в сторону кухни, за ней последовал Герман.

Кухня оказалась значительно теплее и гостеприимнее, чем остальной дом. Было очевидно, что здесь хозяйничала душа хозяина, который испытывал удовольствие от приготовления пищи. Посуда разных размеров и форм, кастрюли и сковородки различных оттенков меди и нержавеющей стали покрывали стенки шкафчиков и висящих рейлингов. Стол украшали свежие овощи, зелень и фрукты, разложенные живописными рядами. У окна находился небольшой круглый обеденный столик, накрытый белоснежным полотном скатерти.

Запах свежести и трав витал в воздухе, сочетаясь с ароматами экзотических специй, расставленных аккуратными рядами на деревянной столешнице. Белоснежные стены оттенялись теплым светом лампы, расположенной над рабочей зоной, и голубовато-серым мраморным островком посередине помещения.

Поверхность острова была идеально чистой, подготовленной для кулинарного действа. Рядом располагались приборы, ножи, венчики, весы и прочие инструменты, создающие иллюзию, будто кухня сама ждет прибытия профессионального повара.

— Ну что же, приступим.

Татьяна надела белый халат, повязала фартук поверх одежды и подобрала волосы в аккуратный узел, закрепленный декоративной заколкой. С движением профессиональных кулинара, уверенная и легкая, она принялась доставать посуду и продукты.

— Тебе достанется почётная миссия подготовки продуктов, — сообщила она Герману, ставя перед ним миску с водой и овощами. — Промой хорошенько, желательно вручную. Полностью очисти клубни картофеля и морковь, почисти лук и чеснок.

Герман усмехнулся, взглянув на Татьяну, но исполнил поручение добросовестно. Когда он завершил подготовку овощей, Татьяна разрешила ему нарезать салат крупными ломтиками, разъяснив при этом технику нарезки.

Само приготовление шло ритмично и гармонично. Продукты быстро подвергались обработке, перемешивались, обжаривались и запекались. Манящие ароматы распространились по всей кухне, пропитывая пространство запахом аппетитных блюд.

Татьяна завершила трапезу сервировкой, украсив тарелку веточками зелени и лепестками цветов. Затем она поставила тарелки на стол и предложила Герману присоединиться.

— Ты оказывается ещё и прекрасно готовишь, — признался он, дегустируя первое блюдо. — Кому-то в будущем очень сильно повезёт, уже даже становится жаль того парня, что упустил такую девушку.

Небольшой укол, Татьяна испытала всего на долю секунды, но почему-то боль была приятной, как когда болят мышцы после тренировки, боль от результата, который с каждым разом делает тебя лучше, так же и сейчас.

Комплимент от Германа, то, ради чего она так старалась, мечтала в глубине души вот так, когда ни будь готовить ужин вместе, чтобы потом насладиться им наедине друг с другом.

Это ли не исполнение её самых-самых заветных желаний?

— Поверь, когда готовишь для кого-то помимо себя, еда действительно получается вкуснее, — улыбнулась Татьяна, поворачиваясь к Герману.

Ели не спеша, наслаждаясь каждым кусочком.

— Можно вопрос?

— Конечно, спрашивай о чем угодно, если ты об этом, то это 93 58 87. — подмигнула Татьяна.

— Эмм, ладно, учту. — не совсем понял Герман, но сделал вид, что понял. — А как ты тут оказалась, мне кажется, с твоими обширными талантами, — он обвёл руками в воздухе круг, — смогла бы добиться многого, даже заграницей.

Татьяна задумалась, да, она могла бы добиться многого заграницей, даже большего, чем здесь, она даже об задумывалась поначалу, после беременности Юли, оставить Германа и Юлю, не мешать им, и даже на несколько лет уехала заграницу, жила в Лондоне, Нью-Йорке, Гонконге и Сингапуре, потом вернулась на родину и жила в Москве и Санкт-Петербурге, но так и не смогла найти то самое место и вернулась в Простогородск, где поняла, что тут её место, тот город, который она с уверенностью может назвать домом.

— Я там была, пару лет по миру ездила, но нигде не смогла почувствовать себя дома, а здесь, — Татьяна улыбнулась своим тёплым воспоминаниям, связанным с жизнью в городе, — это то место, которое я могу назвать домом, да и здесь живут самые дорогие мне люди, может, если бы они жили в другом месте, может, я бы тоже переехала, но я люблю свой город.

— Но чем ты думаешь заняться здесь? Не мне, конечно, тебя чему-то учить, но здесь нет ничего достойного, разве что школы детей богатеев. — последним подчеркнул он своё происхождение.

— Ты прав, я там буду преподавать экономику и работу с ценными бумагами. И сразу предупреждаю, пощады не жди, буду и с тебя спрашивать, как со всех.

Татьяна уже начала представлять, как она будет учить Германа.

«Кыш, плохие, испорченные мысли».

— А мне там что делать? — сказал Герман пожимая плечами — Это же школа для детей богатых, ну или достаточно влиятельных людей, которые смогут пропихнуть своих отпрысков, а я где? Мне-то там что делать?

— Что? Ты, тебя что, в школу не берут? А что, почему? Но ты же здесь, я не понимаю. — Растерялась Татьяна.

— Просто с отцом приехал, тем более ему оплачивали, а дома не с кем было оставлять, поэтому он меня с собой взял, но работу он скоро закончит, и домой поедем, вернёмся обратно.

Так, стоп, но ведь Герман поступил, подробностей Татьяна не знала, но ведь отец Германа чем-то очень помог компании её отца, причём очень сильно, настолько, что ему дали рекомендательное письмо для поступления в школу.

Точно! Ведь проблемы были как раз из-за тех высокорисковых бумаг, на которых управляющий потерял очень много денег, да так сильно вляпались, из-за чего отец, пытаясь разобраться, на месяц забыл про Татьяну в Лондоне.

А теперь вместо этого Татьяна чуть не влипла, когда те бумаги сдулись, а Татьяна была как раз в числе тех, кто заранее вывел все свои деньги с того фонда, за считанные дни до краха фонда, а так как она в некоторой степени контактировала с управляющими компании отца и в последние дни жизни фонда обосновала, почему она выводит все свои деньги оттуда, то и компания отца не потеряла свои деньги, а значит, не случилось той самой проблемы, из-за которой отец Германа получил рекомендательное письмо для поступления в школу.

Получается, Татьяна сама же причастна в том, что Герман не поступит в школу? И если сейчас он уедет домой, то никогда не встретит ни её, ни Юлю.

— А ты бы хотел там обучаться?

Вопрос как-то резко прозвучал, Татьяну начала охватывать паника, надо срочно всё исправить, надо обратиться к отцу за рекомендацией.

Да что она несёт? Что она ему скажет? Дай письмо? Точно, у неё же и так есть письмо.

— А зачем? — Удивился Герман — Желания становится белой вороной у меня нет, да и у себя мне хорошо живётся.

Татьяна замерла, она, кажется, слишком сильно изменила прошлое, и теперь и так не самое стабильное будущее начало рассыпаться на осколки.

— Но ведь это возможность подняться выше. — аргументировала Татьяна.

— Чем выше, тем больше головняка, потому что, если закончу эту школу, то мне придётся идти как минимум в МГУ, а это дополнительные хлопоты и усилия потом, чтобы найти работу того уровня престижа, а я не хочу напрягаться сильнее, чем хотелось бы.

Привычная «энергоэффективная» политика Германа, но против неё у Татьяны был давно разработан приём, который Герман ещё ни разу не смог парировать.

— Наоборот, само только обучение в этой школе автоматически открывает массу возможностей, например полезные знакомства, если ты с кем-нибудь там заведешь хотя бы приятельские отношения, то они в будущем могут очень сильно помочь с трудоустройством, им будет несложно, а тебе поможет сэкономить множество времени и нервов, ты не представляешь, насколько там, — она взглянула наверх, подкрепив жестом, — важны полезные знакомства.

Татьяна решила продолжить давление, воспользовавшись задумчивостью Германа.

— А наличие самого диплома открывает массу вероятностей интерпретаций, ведь всем уже известно, что это за школа и кто там учится, а наличие документа об его окончании уже практически будет ставить тебя на их уровне, и это станет сильным аргументом в поступлении в любой ВУЗ, ведь никто же не будет идти проверять каждое имя. Да и потом в процессе обучения тоже будут меньше трогать.

Герман задумался ещё сильнее, перспективы спокойной абитуры и студенчества очень манили.

— Звучит убедительно, вот только теперь осталось только найти это рекомендательное письмо, слышал, что без него не возьмут даже детей губернатора.

Татьяна на этом с торжественной улыбкой быстро сходила в кабинет и вручила ему письмо.

— Эмм, но я же не всерьёз, лучше дайте его другому, кому нужнее, я же не настолько сильно хочу туда поступать.

Татьяна отмахнулась от попытки вернуть письмо.

— Ты не представляешь как это письмо сможет изменить твою судьбу, точнее это письмо предназначена тебе самой судьбой и от неё тебе никак не отвертеться, возражения не принимаются, а если попытаешься утаить я сама лично за тобой приеду в Новгород.

— Но я же не говорил откуда я. — удивился Герман.

Прокол, надо срочно исправлять.

— Ты же не думаешь, что я тебя впервые вижу и не знаю твоего отца? Как там Константин Иванович? Я знаю, что твой отец сейчас работает на Снегирева, а это письмо от Снегирева. Это письмо должно было достаться твоему отцу по-хорошему, но почему-то его дали мне, хотя оно мне без надобности.

Герман отвис и улыбнулся, принимая письмо и перекладывая её в карман.

— Ещё и связи на верху, а ты уверена, что ты просто учитель? С такими способностями могли ведь дать должность и повыше.

Ещё немного поговорив на отвлеченные темы, Герман уже засобирался домой.

— Я и так неприлично долго задержался.

— Может, останешься? — Голос Татьяны звучал слишком небрежно, чтобы быть правдой.

Герман чуть не подавился воздухом.

— Не, как бы я к вам ни относился, но это уже попахивает 240-й или уже 134-й, — с небольшой опаской взглянул на неё Герман, но, увидев начавшую разрываться от смеха Татьяну, полностью успокоился и продолжил с улыбкой. — Но это если кто-то доложит, и это буду точно не я.

— Как я уже говорила, я ещё не настолько отчаялась, чтобы начать кидаться на парней, тем более на несовершеннолетних, — улыбнулась в ответ Татьяна. — Иди уже, «энергоэффективный» адвокат.

Герман развернулся и начал обуваться.

— Вообще, мне кажется, что такой сильной, волевой и умелой девушке, как ты, нужен какой-то не существующий тип мужчин. Я серьёзно, что он должен такого предложить, чтобы завоевать твое сердце? Положить к ногам весь мир? Хотя маловато, тут надо что-то масштабное.

Неожиданно сзади он почувствовал прикосновение, а потом её руки обхватили его, и она прижалась лицом к его спине.

— Ээ! — Герман очень сильно смутился. — А говорила, что не настолько отчаялась. — попытался отшутиться. Её пальцы впились в его плечи внезапно: — Он… — голос сорвался. — Когда ты поворачиваешься… чертовски похож. — Шёпот стал резким: — Не оборачивайся. Не сейчас. — Голос Татьяны снова упал, она говорила почти шёпотом. — Просто позволь мне чуть-чуть показать свою слабость и сказать кое-что.

— Ну знаешь, если что, я не буду сопротивляться и убегать докладывать о случившемся.

— А ты не изменился, знаешь, в тот вечер на выпускном я хотела подойти и признаться, я знаю, что ты ожидал именно меня, а я не подошла, вот такая я трусиха, а ирония в том, что ты всё равно продолжаешь восхищаться моей решимостью. Это так глупо, мне не нужен мир, мне лишь иногда хочется побыть слабой.

Некоторое время они так и простояли.

— Спасибо, что выслушал, мне очень давно хотелось выговориться. — наконец произнесла Татьяна.

Она медленно отстранилась, и Герман, стараясь скрыть смущение, ответил:

— Ну теперь я ещё и антистресс-подушка, а не только «энергоэффективный адвокат», кстати, надо будет запомнить, и, если что, обращайся.

Когда Герман вышел, Татьяна испытала наконец то самое облегчение, как с плеч падает гора, то, что мучило её долгие годы. Растаяли последние сомнения, как утренний туман, Герман будет только с ней.

Вот и продолжение, надеюсь были те кто её ожидал, можете отметиться в комментариях, что нравится а что не очень.

Глава 4.1 пробуждение дракона.

На следующее утро Татьяна была в отличном настроении, она провела прекрасный вечер с Германом, этого было достаточно, но также она наконец смогла преодолеть внутренние разногласия и решила вопрос о том, как ей поступить с Германом.

Она сидела в кафе, совладельцем которого она и являлась, размеренно потягивая кофе, хорошее начало дня.

Утром как раз сообщили что машина приехала, которую она купила и после кафе она собиралась поехать за машиной, великолепное начало дня, казалось ничего не могло его испортить.

Перед кафе остановилась машина, отечественная, тонированная черная «десятка», Татьяна просто отметила краем глаза новый объект и утратила интерес к нему, вернувшись к распитию кофе.

Через некоторое время внутрь ввалилась очень шумная компания молодых парней, которая сразу привлекла внимание Татьяны своим шумом внутри небольшого кафе, как бы она не пыталась игнорировать их существование, шум создаваемый ими был слишком большой, а затем она услышала конец разговора на повышенных тонах из кабинета, откуда вышел один из парней и Марина, управляющая кафе.

— Вы требуете невозможного, нельзя просто так вваливаться и требовать ещё больше денег.

Марина, уже была на грани истерики, а парень с диковатой внешностью и хриплым голосом ответил.

— А меня это не волнует, тут у вас каждый день аншлаг, барыши полюбасу шибаете нехилые, если денег не будет к выходным, то можете уже начать клеить объявление о наборе нового персонала и объявление о ремонте.

И в довершение разговора толкнула Марину, от чего она едва не упала, но её вовремя поймала Татьяна.

— Что здесь происходит? — Закипающая холодной яростью спросила Татьяна.

— Вот это цыпа, хочешь развеяться? — парень попытался схватить Татьяну, но последовал хлесткий удар по тянущейся руке.

— Руки! Немедленно покиньте помещение.

На шум подошли остальные парни.

— А ты, собственно, кто будешь? Ты че такая дерзкая а? Ты хоть знаешь кто мы?

Давно ещё никто так не смел общаться с Татьяной, таких глупцов в природе не существовало. Это даже в некоторой степени забавляло, но раздражения вызывало ещё большее.

— Тыкать пальцем в моём же кафе, угрожать к тому же, а ты смелый, либо очень глупый, а глупцов я никогда не запоминаю.

Парень начал закипать и хотел кажется уже пустить в ход свои кулаки, но наткнувшись на ледяной взгляд Татьяны, как-то растерялся, но взяв себя в руки попытался давить.

— А, так это ты, та столичная краля с деньгами, значит так, мы тут отвечаем за спокойствие и за свои услуги берем небольшой процент, а так как ваша забегаловка в последнее время стала популярной, то и условия сотрудничества стрит пересмотреть в пользу увеличения суммы ежемесячного взноса, иначе у вас пропадет всякое спокойствие.

Взгляд Татьяны стал ещё тяжелее и даже глаза сузились.

— Единственные нарушители моего спокойствия передо мной, и если ты не уберешься с моего владения за десять секунд, не стоит испытывать моё терпение, если я потеряю спокойствие, то ты очень сильно пожалеешь.

Но рэкетир и не думал уходить, пытался выиграть в гляделки с Татьяной, но не выдержал её немигающего взгляда и отступил, пытаясь скрыть свой побег он постарался оставить хотя бы за собой последнее слово.

— Чтобы к выходным деньги были, иначе.

Но Татьяна не могла это ему позволить.

— Тебе понравится, не сомневайся, ты получишь даже больше, чем ты думаешь.

Причём сказано это было таким тоном, что угрозу почувствовали все в кафе.

После того как они сели в машину и уехали, Татьяна обратилась к Марине.

— Я правильно понимаю, что ты платила этим мелким бандитам.

Марина сжалась, Татьяна не спрашивала, она приговаривала, ей казалось, что, в случае если бы дали выбор чей гнев пережить лучше, то Татьяна была бы самой последней в списке, даже после самого чёрта.

— Извините, но это сложилось ранее, без их согласия ни одна точка не может в центре города работать спокойно, поэтому я платила за крышу, раньше это было не так много.

— Крыша, — Татьяна сплюнула— кусок ржавого листа, а не крышу они могут предложить, под ним не укрыться даже от малейшего ненастья.

Окончательно потеряв настроение, Татьяна направилась домой.

Криминал, она его ненавидела, совершенно бесполезная и заразная опухоль на теле её любимого города, которая не даёт ей вздохнуть спокойно.

Её квартира находилась недалеко от кафе, поэтому она шла пешком, без вызова такси, да и надо было встряхнуть свою память.

В будущем она выжгла всю крупную преступность с лица города, извела на корню, беспощадно. Ведь криминогенная обстановка напрямую влияет на деловой климат в городе, кто захочет нести деньги в город, кишащий криминалом, поэтому она боролась с ним вместе с правоохранительными органами и даже зачастую наперекор им, ведь некоторые бандиты и полицейские настолько тесно слились что помочь могло только устранение обоих. Татьяна тогда не побоялась испачкать руки, все кто пытался удержать её были беспощадно уничтожены, тогда очень сильно помогли связи с самого верха, что позволяло хватать и сажать всех причастных, невзирая на размеры живота и количество звёзд на погонах, а наличие под рукой крупнейшего ЧОП с парой сотен прекрасно обученных и крепких парней позволяло обходится иногда даже без привлечения внимания полиции и если такое случалось то подключался мощнейший юридический отдел в городе, таким образом за пять лет организованный криминал был полностью уничтожен в городе.

С тех пор у неё ещё сохранились множество воспоминаний и материалов, когда она на первых порах лично руководила «чисткой улиц».

Например имя и адрес действующего местного авторитета, который таковым продержался ещё семь лет, пока не начал напрямую лезть на рожон и пытаться «прогнуть» Татьяну. Тогда ей даже самой не пришлось вмешиваться, новый порядок, ему объяснили свои же, когда криминал начали душить во всех сферах, сначала «отжимая» территории с которых они кормились, когда они попытались решить вопрос грубой силой, после того как очередной торговый центр решил сменить «крышу» их ждали несколько сотен крепких сотрудников ЧОП, а не как они ожидали пара местных охранников предпенсионного возраста, затем постепенно петля закручивалась только сильнее, как анаконда душит свою жертву, пространства для манёвра оставалось всё меньше, местных глав преступного мира сажали одного за другим, и им не смогли помочь даже чемоданы занесённые в кабинеты местной прокуратуры и МВД, ведь тех кто принимал, сажали в след за ними, отлавливали везде, мэрия города тоже перестала как то им помогать, не после «чистки» когда подряд посадили трех мэров и их замов, а также десятки чиновников рангом ниже.

Также они не могли рассчитывать и на судей, те кто доходили до суда, не могли обойтись привычными мелкими сроками за незначительные статьи, как и помощь от местных адвокатов, те просто не брали такие дела.

Когда она дошла до дома ещё она вспомнила про действующего начальника отдела полиции, который в будущем очень помог, хоть к тому времени уже был отстранён, за слишком усердную работу, но сохранил множество полезных знакомств в местном отделе благодаря которому дела продвигались сильно быстрее.

Значит с ним можно будет договориться, если получится заручиться его поддержкой то процесс пойдет проще.

Она прошла внутрь квартиры и прошла в офис взяла документы на машину и задумалась.

Там, в будущем Татьяна фактически подчинила себе все силовые и административные структуры города, взамен на лояльность местный департамент полиции получил новые здания, обновленный автопарк и квартиры своим сотрудникам, да и общее оздоровление персонала, в город начали стекаться лучшие кадры, которые хотели работать, уровень работы местной полиции вышел на совершенно другой уровень работы, при котором практически пропала преступность как явление.

Как и мэрия города которая получила значительные внебюджетные средства финансирования городских проектов, например за счёт Татьяны были обновлены школы и больницы, построены десятки социально значимых объектов, конечно это не могло привлечь внимание со стороны центра и всех обделённых за это время, но там уже переговорами с ними занималась сама Татьяна, да и интересы многих весьма влиятельных людей совпадали во время «чистки улиц» Простогородска, ведь какой родитель будет протестовать, когда ведётся борьба с криминалом в городе где учится их дитё, да и потом когда Татьяна начала собирать свою корпорацию в городе и туда устремились финансовые потоки всей её не малой корпорации, жизнь забурлила и закипела, правда через некоторое время пришлось расстаться с абсолютной монополией на влияние на местные административные и силовые структуры, в рамках договоренностей, но зато в обмен она протолкнула дополнительные финансирования с их стороны, ведь «кто платит, тот и танцует».

В результате городской бюджет перестал практически зависеть от федерального бюджета, ведь на её долю приходилось менее половины и так перераздутого бюджета, который во всю пускался на развитие инфраструктуры, превратив город за короткое время в крупный региональный торгово-финансовый узел, а открытие местного офшора и особой экономической зоны опережающего развития окончательно замкнули на Простогородске значительные финансовые потоки страны, как и внешние торговые связи благодаря огромному морскому грузовому терминалу куда благодаря относительной близости от всех значимых морских торговых путей как в Средиземном море с портами южной Европы и северной Африки так и Суэцкого канала с близостью к аравийскому полуострову так и в сторону Атлантики и Индийского океана, а прокладка дополнительных железнодорожных линий в центр и на восток очень сильно увеличили логистическую ценность города, превратив его в аналог Гонконга и Сингапура, в сочетании с около нулевой преступностью сделали Простогородск в точку притяжения людей и денег привлекательнее обеих столиц за какие то десять лет, приобретая статус третьей, финансовой столицы.

Вынырнув из воспоминаний она вызвала такси, следует сначала подготовиться и для этого нужно сделать некоторые приготовления.

Татьяна отправилась за своей новой покупкой. Машина была не просто транспортом — это был символ статуса и независимости, необходимый элемент её стратегии на ближайшее будущее.

После нескольких часов утомительных процедур и подписания документов Татьяна наконец подошла к воротам автосалона. Менеджер, одетый в строгий костюм, с гордостью представил ей новую покупку.

— Мисс Снегирева, позвольте представить вашему вниманию эксклюзивный экземпляр Aston Martin DBS 2010 года выпуска. Серебряный металлик идеально сочетается с бескомпромиссным дизайном и мощностью двигателя. Настоящая легенда британских автомобилей!

Перед ней предстал британский красавец — серебристый кузов блестел в солнечных лучах, изящные линии подчёркивали мощность и элегантность. Огромные колёсные диски с хромированными дисками добавляли автомобилю спортивного шарма.

Менеджер открыл дверь, приглашая осмотреть салон:

— Обратите внимание на премиальный салон из натуральной кожи и древесины. Приятный аромат и удобство посадки гарантированы. Чтобы снизить вес, Aston Martin широко использовал углеродное волокно по всему автомобилю. Капот, багажник, передние крылья, обрамление дверных проемов и багажник сделаны из углеродного волокна. Ковры также сделаны из специальных тонких слоев углеродного волокна. Крыша и двери сделаны из алюминия. Для достижения еще большей экономии веса, коврик имеет специальное легкое углеродное плетение.

Татьяна вошла в салон, ощутив мягкость кожи и аромат качественной отделки. В её сознании возникла мысль:

—"Настоящее произведение искусства. Машина сделана с душой, чувствуется качество каждой детали."

А между тем менеджер продолжал:

—Автомобиль заводится с помощью «Emotion Control Unit». — Продемонстрировал ключи с металлическим брелком.— Ключ изготовлен из нержавеющей стали и стекла и вставляется в специальный слот на панели приборов.

Как только он вставил ключ в специальный слот и мощный V12 ожил с низким рокотом, напоминающим мурлыканье тигра. Переключение передач производилось легко и плавно, механика была послушной и точной.

— Мощность двигателя составляет 510 лошадиных сил, — пояснил менеджер. — Шести-литровый мотор обеспечивает отличное ускорение и маневренность.

Татьяна обошла автомобиль, любуясь дизайном и проводя руками по идеально отполированному кузову. Она думала:

— Вот он, идеальный транспорт для моих нужд. Властный, красивый и функциональный.

Ей нравилась эта машина, ещё со времён фильмов про Джеймса Бонда, ей хотелось эту машину, такая даже стояла у неё в гараже, но прокатиться удалось всего пару раз, для неё город был слишком тесным, к тому же не было никакой возможности куда-то далеко выехать, все места которые она посещала были либо слишком далеко, либо слишком близко. Поэтому машина собирала пыль в одиночестве.

Усевшись за руль, Татьяна ощутила, как автомобиль идеально ложится в руки. Рычаг коробки передач плавно скользил, двигатель отзывался на каждое нажатие педали газа. Автомобиль вёл себя безупречно, подтверждая свою легендарную репутацию.

— Мисс Снегирева поздравляю с самой удачной покупкой в вашей жизни — добавил менеджер.

Татьяна улыбнулась, наслаждаясь ощущением превосходства и уверенности, которое давал ей новый автомобиль, теперь то она сможет вдоволь насладиться им, ведь ничто не помешает ей кататься сколько угодно, теперь у неё достаточно много свободного времени.

На следующий день она пошла забирать документы на машину, ставить машину на учет и регистрацию лично не пришлось, в салоне такая опция уже была, а раз была возможность самой не ходить, то почему бы не заплатить лишние несколько десятков тысяч.

Теперь надо было приступить к следующему этапу плана, каким-то образом надо было встретиться с начальником полиции города, это было сложнее чем она думала вначале, пятидесятичетырехлетний генерал-майор полиции Смирнов Михаил Степанович, покидал кабинет очень поздно и непредсказуемо, ничего заранее не планировал, сложный человек.

Салон красоты, это место по опыту Татьяны не стоит недооценивать, в плане получения информации и через несколько дней ей удалось кое что узнать, а именно то что начальник полиции уже несколько лет пытается найти средства на обновление автопарка.

Вот тут то и стало ясно как можно помочь и себе и полиции, поэтому она напрягла все связи которые успела наработать и завести чтобы подкинуть в голову тех людей которые присылали своих детей на обучение мысли о том что неплохо было бы вложиться в местную полицию, ведь случись что то полиция может и не успеть приехать, если вообще сможет найти исправную машину.

В собственном кафе Татьяна встречала одного из таких людей, к чьему мнению прислушивались.

Это был мужчина зрелых лет, чьи виски уже серебрила седина, но глаза, синие, как мартовский полдень, пылали ярким огнем молодого азарта. Плотные, густые брови подчеркивали выразительность лица, округлость черт и пухловатая форма фигуры придавали ему облик добродушного, надежного человека. Впрочем, даже за этим мягким фасадом угадывалась твёрдость характера и природная энергия, говорившая о многом.

Алексей Петрович Кузнецов в будущем один из главных меценатов города, наравне с Татьяной приложивший немало усилий в развитии города.

Татьяна встала и приветствовала гостя.

— Алексей Петрович, рада что откликнулись на мое приглашение.

Мужчина улыбнулся и подошёл протягивая руку.

— Как тут не откликнуться когда такая красивая девушка сама приглашает на обед.

После рукопожатия она проводила его за отдельный столик который был отгорожен от основного зала стеклянной стенкой с декоративным водопад-фонтаном.

— Ещё раз благодарю вас за то что откликнулись.

— Ну что вы, мне не сложно подойти.

Когда официантка принесла меню, кувшин воды и стаканы а потом приняв заказ молча удалилась они продолжили.

— Я бы хотела кое о чём попросить, если конечно вас это не затруднит.

Мужчина положил стакан воды после пары глотков.

— Я вас слушаю, продолжайте.

— А вам не кажется что надо заняться безопасностью города?

— В каком смысле?

— В прямом, вот сейчас например построили школу, наладили на ней по сути автономную экосистему, своя охрана и медперсонал это конечно хорошо, но что делать если что-то непредвиденное случится в самом городе?

Мужчина задумался и погладил подбородок.

— Ну это уже забота городских служб.

— Именно, но в каком они состоянии? Если честно на мой взгляд они просто в ужасном состоянии, вы видели на чём ездит местная полиция?

Мужчина кивнул.

— Продолжайте.

Татьяна продолжила.

— В подавляющем большинстве этот антиквариат ни на что не годится, кроме как места в музее, на нем разве что людей на инвалидной коляске перехватывать а не машины, а скорая? Если сразу не преставишься, то обязательно по пути в больницу, и не факт что даже в медблоке школы смогут спасти.

— Ну не стоит так преувеличивать, ведь как-то справляются же.

— Именно что «как-то», я бы хотела чтобы вы подняли эту тему, может стоит провести какой то благотворительный вечер, хотя бы для начала чтобы собрать на обновление автопарка полиции и медиков, ведь необязательно же жертвовать свои, можно и государственные средства перенаправить, многие из ваших знакомых могут это сделать ведь так?

Мужчина задумался и сделал ещё несколько глотков воды.

— Разумные конечно вещи говорите, но не думаю что получится выбить сколь либо серьезные средства.

— А этого и не требуется сразу, главное импульс, дать толчок. Вы верите что этот маленький городок сможет в будущем конкурировать наравне со столицами?

Мужчина улыбнулся.

— В это сложно поверить, где Простогородск, а где Москва, совершенно другие весовые категории, разные финансовые потоки, несоизмеримо малые если быть точнее.

— И всё же, я в этом уверена и даже знаю точно что это возможно, главное лишь дать небольшой импульс и город засияет.

Мужчина ещё шире улыбнулся, ему было сложно такое представить.

— Ну что ж, мне конечно не очень верится, слишком уж красиво звучит, даже слишком. Но ведь не стоит переставать верить в чудеса только из-за того что единороги не пасутся на соседней лужайке.

Им принесли заказанные напитки и десерты.

— За светлое, хоть и не совсем социалистическое будущее.

Отсалютовал своим напитком Алексей Петрович, на этой позитивной ноте и закончилась деловая часть встречи и после получаса «беседы ни о чем» они разошлись. Вечером того же дня Татьяна напросилась на личную встречу с начальником полиции города, ожидаемо её не пустили, но она передала письмо что вопрос финансирования обновления автопарка должен был сдвинуться.

Глава 4.2 Пробуждение дракона ч.2

Уже через два дня ей поступил звонок в котором её пригласили в отдел полиции.

В кабинете генерал-майора полиции всё было до боли знакомо — словно кадр из старого советского фильма. Типичный советский интерьер: тяжёлый дубовый стол, уставленный стопками документов в папке скоросшивателе, вдоль стен теснились стеллажи с архивными папками, датированные цифрами «19», перечёркнутыми сверху актуальными годами. Лампы с зелёными абажурами мягко освещали помещение, придавая ему особую атмосферу официального учреждения.

За массивным столом восседал худощавый мужчина, в мундире с блестящей лысиной и гладко выбритым лицом, на котором отпечаталась усталая печать многочисленных бессонных ночей. Однако в его глазах читалась спокойная уверенность, свидетельствующая о многолетнем опыте и навыках руководства.

— Добрый день, Михаил Степанович. Благодарю за… оперативность, — её голос звучал как тёплый мёд с примесью стали.

Первой начала разговор Татьяна.

— Добрый.

Генерал, не отрываясь от папки с гербовой печатью, кивнул на стул. Когда она села, он закрыл документ с щелчком, будто захлопнул ловушку.

— Шевцова Анна Дмитриевна, — начал он, растягивая слова, будто пробуя их на вкус. — тысяча девятьсот восемьдесят шестого года рождения, выросла в приюте города Пенза, родители не известны, не замужем, там же окончила факультет журналистики в две тысячи восьмом — Он щурился, будто читал между строк. — А потом — пустота. Как будто вас стёрли ластиком на десять лет. Пока не появились для получения водительского удостоверения в Воронеже прошлым летом, — Его палец ударил по строке о воронежском водительском удостоверении. — Интересно, чему вас учили на журналистике? Искусству исчезать? — Пробурив взглядом несколько секунд он продолжил. — Потом резко возрастает количество информации, в марте попала в аварию, проходила лечение в городской больнице, с мая занимается операциями с ценными бумагами, снимает квартиру на Набережном проспекте, устройство на работу в корпорацию «ГНОСИС», в должности финансового аналитика, также трудоустройство в старшую школу-пансион «Атлант» в качестве преподавателя экономики и финансовой грамотности, купила машину.

Многое из этого и сама Татьяна слышала не впервые, но про Воронеж? Причём все эти данные просто бумаги, на имя Шевцовой Анны Дмитриевны, никаких фотографий или знакомых лично людей, ни друзей. В будущем она очень тщательно искала про свою бывшую учительницу, которая в прошлом очень помогла, но найти даже с её связями и ресурсами не удалось кроме всего вышеперечисленного, она активно засветилась только во время работы в школе и после словно испарилась.

— О! Сколько внимания к моей скромной персоне, и всё же я и сама могла представиться.

Татьяна улыбнулась, слегка наклонив голову, словно позируя фотографу.

— Вас взяли в «Атлант» без профильного образования. Туда, куда даже с двумя дипломами не пробиваются. При этом ещё обладает такими связями чтобы походя решить вопрос финансирования, который, я несколько лет, не мог сдвинуть ни на миллиметр.— Он откинулся, сложив руки «домиком». — Кто вы на самом деле? Или… *чьи*?

Татьяна загадочно улыбаясь поправила прическу.

— Ну что вы Михаил Степанович, журналисты порой обладают очень полезными связями, а у меня как раз были на примете неравнодушные к проблеме местной полиции.

— И всё же, несколько беспокоит ваша биография, точнее та её часть, которая способна уместиться на одной строке. Нигде не упоминается о вашем экономическом образовании, а также где вы были все эти годы, никаких намёков слишком чисто.

— Вы читали «Мастера и Маргариту», Михаил Степанович? — Она провела пальцем по краю стола, — Иногда, чтобы творить добро, нужно стать призраком. Без прошлого. Без лица. — Тень пробежала по её лицу, но мгновенно растворилась в лёгкой усмешке. — Скажем так, моя биография на бумаге не совсем соответствует реальности, это точно, родителей я знаю и даже росла в полной и благополучной семье, — единственный способ избежать проблем это честность, ну насколько это возможно будет. — Но кое какой фактор не позволяет мне пользоваться собственным именем и биографией, на данный момент и я на это никак не могу сама повлиять, скажу сразу, я не скрываюсь, ни от закона, ни от кого либо ещё, проблем от меня точно не будет. Но большего сказать вам я не могу.

После этого в кабинете воцарилась гнетущая тишина, только звуки исходящие из вне тревожили тишину.

Генерал резко встал, подошёл к окну. Он всегда когда думал смотрел в окно на город, так ему было легче принимать решения.

На взгляд Михаила Степановича, сидящая перед ним особа явно не была простой учительницей Шевцовой Анной Дмитриевной. Слишком чистое прошлое, так не бывает что человек не попадает в поле зрения годами. Скорее всего, настоящая Анна Дмитриевна давно исчезла без следа, как раз в этот период бездействия и никто не объявлял о её пропаже, если вообще существовала такая девушка.

Женщина перед ним была опытной, искусной в переговорах, умеющей держаться достойно и уверенно. Причём у него складывается впечатление что это не он пригласил её, а она. Слишком уверенная. Одно то, что её взяли в школу-пансион «Атлант», говорило о многом: простые кандидатуры туда не попадали. Видимо, за ней стояла влиятельная фигура, имеющая связи на самом высоком уровне.

Скорее всего, эта женщина представляет интересы Юрия Николаевича Снегирёва, известного олигарха и филантропа. Тот не позволил бы постороннему приблизиться, особенно в учреждении, которое имел честь основать и поддерживать лично, а также в этом году поступает его младшая дочь.

Именно её приезд совпал с чудодейственным ростом бюджетных средств и добровольных пожертвований от богачей. До этого подобных акций не наблюдалось, но стоило дочери Юрия Николаевича появиться в городе, как вдруг все богачи словно по команде открыли свои кошельки.

— Почему вы здесь? — спросил он, не оборачиваясь. — Снегирёвым нужен контроль над полицией? Или… — пауза, — вы играете в свою игру?

Татьяна встала, поправила волосы.

— Я предлагаю партнёрство, — сказала она, подходя ближе. — Вы получаете технику. Я — уверенность, что в городе есть кто-то, кто ценит порядок. — Она остановилась в шаге.

Не простая эта женщина, ох, не простая. Если она использует вымышленное имя, то на это имеются веские основания, значит придется подыграть немного.

— Ну что же, благодарю за содействие и если вам что-то понадобится, то можете обратиться напрямую ко мне, помогу чем смогу.

— Ну что вы, я ничего напрямую не сделала, может быть я могу помочь чем нибудь? Например несколько новых компьютеров для облегчения работы с документами. Это не сложно организовать.

— Думаю такое могут не понять в управлении собственной безопасности.

Улыбнулся Михаил Степанович. На что Татьяна уверенно ответила.

— Будьте уверены, я найду способ передачи .

— Буду признателен. Кстати не хотите поучаствовать в показательном выступлении нашего СОБРа? Как раз на днях должны провести такое мероприятие в честь начала учебного года и лишний раз отрепетировать не помешает.

— С удовольствием, если это вас конечно не затруднит.

Через час Татьяна ехала в колонне состоящей из пары автобусов с личным составом в полной выкладке, пара машин сопровождения ГИБДД и пока редкий в этих краях УАЗ «патриот» для офицеров, который как раз и ехал за ней, а она ехала за машиной ГИБДД, наверное со стороны выглядело странно, как будто она едет в сопровождении полиции, путь лежал на полигон МВД находящийся в горах, за городом и когда они выехали на частный сектор, её осенил невероятно дерзкий и рискованный план. Но как только оно пройдёт удачно, то у неё резко снизится количество проблем.

Поэтому она дала сигнал к остановке у одного из поворотов и как только машины остановились к ней подбежал водитель лейтенант из «офицерского» УАЗа.

— Что-то случилось?

Татьяна опустила окно и с улыбкой ответила.

— Нет, прошу прощения, но мне нужно отлучиться на пару минут, по одному важному делу, тут недалеко. — Указала в сторону уходящей влево улицы.

Лейтенант отошёл на пару шагов и щёлкнул для связи по рации.

— Говорит что хочет ненадолго отлучиться.

Через несколько секунд пришёл ответ.

— Понял.

Убрав рацию он повернулся к Татьяне.

— Сказали что согласны, перекур устроим.

— Ещё раз прошу прощения, и спасибо за понимание.

И Татьяна с рёвом двигателя свернула на повороте.

Насколько она помнила, дом местного авторитета находился в этом районе, она там в будущем дважды, ехала по этому пути, сначала на переговоры, а потом уже на задержание, тогда чуть ли не военную операцию проводили, с вертолётом и БТР.

А вот и знакомые ворота, конечно же они закрыты. Он не дурак, внутри уже в курсе что она приехала и про полицию за углом, за ними следят с самого выезда с отделения полиции.

Во дворе Кирилла Кареновича Айрапетяна, известного как «Карл»:— сегодня висела непривычная тишина. Карл, развалившись в кованом кресле под раскидистой яблоней, чистил ножом яблоко. Лезвие ножа скользило по кожуре, оставляя спираль, тонкую как паутина.

Его руки, покрытые татуировками тюремной синевы, выдавали годы, проведённые не в офисе. Шрам, пересекающий левую бровь, придавал лицу вечную гримасу полупрезрения. На нём — шелковая рубашка с расстёгнутым воротом, обнажавшая золотую цепь с крестом. Не сакральный символ — трофей, снятый с соперника в девяностых.

Но «Карл» сегодня был в очень плохом настроении, лёгкий дискомфорт сначала вызвал внезапный подъём по тревоге личного состава местного СОБРа, как и у всех кто ценит целостность своей шкуры у Карла имелись свои информаторы в рядах полиции, но сегодня они ничего внятного не смогли доложить кроме как о визите неизвестной посетительницы, после которого личный состав СОБРа выехал на полигон, хотя выхода туда не было в расписании на ближайшее время, но это мелочи, мало ли за кем они выехали, он даже не отвлёкся от своих дел, когда уже через полчаса сообщили что конвой движется в их сторону и почему то в нём присутствует гражданская машина, которая едет в сопровождении. Это уже вызвало некоторые опасения и он начал припоминать кому он успел перейти дорогу, но как бы он не старался не смог вспомнить чтобы за него могли так плотно взяться, хотя эпизодов было много, но если бы хотели давно бы взяли.

А так это выглядит странно, зачем именно сейчас браться за него? Как бы не старался Карл, он не смог понять, тем временем конвой остановился на перекрестке, который вел к нему и тут развеялись последние сомнения, за ним пришли, началась спешная эвакуация, пока одни охранники готовились всеми силами пытаться задержать, тем временем он со своими доверенными людьми собирался выехать через другую дорогу, и он сидел ждал когда подготовят машину, но что-то пошло не так.

— Кирилл Каренович, машина у ворот, кажется к вам. — к нему подошёл охранник который следил за главными воротами.

— Это замануха, менты явно кого-то послали чтобы узнать дома ли вы и вызвать на разговор и в это время спецназ окружит дом, не ведитесь.— Напомнил его личный охранник, который нес чемодан к машине. — Знаем, плавали, чистой воды развод.

Рация пискнула, охранник заслушав короткий отчёт снова обратился к Карлу.

— Довольно упрямая особа, говорит что знает что вы дома и то что если бы это реальное задержание то вторую дорогу тоже перекрыли бы.

Карла заинтересовало что за ним приехала какая то дама.

— Менты решили устроить нам выездной цирк, — хрипло рассмеялся он, бросая очищенное яблоко в сторону овчарки. Пёс лениво лизнул плод, но не стал есть. — Глянь, Рекс, — Карл пнул собаку каблуком «гуччи», — даже шавка чует — сегодня цирк, а не облава.

Охранники, столпившиеся у ворот, засмеялись натужно. Они знали: смех хозяина — приказ расслабиться.

— Ну давай глянем хоть одним глазком.

— Кирилл Каренович, я бы не рекомендовал, как я и говорил это лишь замануха.

На что Карл лишь отмахнулся.

— Костя! — Карл метнул нож в стол. Лезвие воткнулось в дерево в сантиметре от руки правой руки его «правой руки» — громилы с лицом боксёра-неудачника. — Глядите в оба, если менты дернутся сразу маякните.

— Хорошо.

Рёв «Астона Мартина» разрезал тишину, довольно необычная в этих краях, насколько он понял, это британский автомобиль, не дешёвый, значит кто-то из тех новоприбывших. Ему этот наплыв богатеев очень не нравился, хотя они и несут деньги, но деньги такие рисковые, тронешь и руку по самую макушку проглотят, ещё и конкуренты следом стягиваются, несколько лет в таком темпе и о спокойной жизни можно позабыть.

Оттуда вышла роскошная девушка, молодая, ухоженная в строгом костюме-фраке антрацитового цвета. Её волосы, собранные в низкий пучок, оттеняли лицо с ледяными скулами и губами, подкрашенными в цвет сухой крови… На руках — чёрные перчатки из кожи, сливающиеся с обивкой авто. уверенная как и все богачи, думает она главная, отвратительный тип женщин на взгляд Карла, такая не согласится побыть просто красивой декорацией на фоне, такая явно будет пытаться порулить. Присмотрелся ещё раз.

Невысокая, почти хрупкая на фоне его громил. Но её взгляд… Он знал такие глаза — видел их у волчицы, взгляд хищницы перед добычей.

Тем более что от неё так и разило властью и Карл засомневался что смог бы её держать в узде надолго.

Холодная уверенность, аура власти, гордая осанка, взгляд будто ледяных глаз от которого даже ему начало становиться не по себе и по спине начали бегать мурашки, наверное так и выглядела бы в реальности «Ледяная Королева», с ней он точно не стал бы связываться и точно знал что ей он дорогу не переходил, иначе давно и надолго сменил бы место постоянной прописки, почему то ему показалось что от неё веет могильным холодом.

Когда Татьяна вышла из машины, и подошла её каблуки стучали по бетону с ритмом метронома, а взгляд, холодный как февральское утро, скользнул по охранникам, заставив их отвести глаза. А ветер донёс её парфюм — смесь морозной мяты и миндаля. Карл вдруг вспомнил морг, где опознавал брата. Тот же запах антисептика и горького миндаля (цианид?).

— Босс, это… — начал Костя, но замолчал, увидев, как бледнеет шея Карла. Тот встал, вытирая руки о брюки — движение резкое, почти паническое.

— Встречай гостя, Кирилл, — прошипел он сам себе, но ноги будто вросли в землю.

Его люди, минуту назад готовые смеяться над «ментскими игрушками», отступили к стене, будто по команде. Только Рекс зарычал, оскалив зубы. Татьяна повернула голову к псу — медленно, как изучающий взгляд жертву. Собака заскулила и легла на живот, закрыв морду лапами.

— Чё надо, принцесса? — выдохнул он, но голос звучал как у мальчишки, ломающегося перед старшеклассницей. Рука потянулась к цепи на шее — старой привычке теребить «оберег» в стрессовой ситуации.

Она не ответила. Её каблуки застучали по плитке, и Карл непроизвенно отступил, наступив на брошенное яблоко. Фрукт хрустнул под весом, словно череп. Прошла мимо него, словно он был пустым местом, и села в кресло напротив. Её пальцы провели по резной древесине.

— Удобно, спокойно тут у тебя— сказала она, скрестив ноги. — Знаете, я ценю спокойствие и мне не нравится когда мой покой нарушают, — сказала Татьяна, не повышая тона. — Но я добра. Даю выбор: мы сейчас договариваемся. Или…

Карл засмеялся. Звук вышел хриплым, как скрип несмазанной петли.

— Ты думаешь, я…

— Думать — ваша ошибка, потому что вы не тем местом думаете— она перебила, поправив перчатку. — Вы не знаете с кем связались. А времена меняются. — Её взгляд скользнул по двору. — Каждый человек имеет своё место, — она ещё раз провела рукой по подлокотнику кресла — Как гвозди на этом кресле.

— А вы оказывается любите метафоры? Хотите сказать, что вы молоток, а все люди вокруг лишь гвозди которые надо забивать, но не думайте что меня так просто загнуть. — выдавил Карл, чувствуя, как пот стекает под воротник.

Татьяна улыбнулась. Не губами — лишь уголки глаз сузились, будто оценивая дичь.

— Если уж продолжать метафорами, то загнутый гвоздь хуже всего, он портит всю красоту вокруг, создаёт неудобства и мешает — Она всё это время продолжала водить пальцами в перчатках по креслу и в какой то момент она за что то зацепилась. — И тогда приходится его либо вырывать, либо забить посильнее, чтобы не мешал. — она резко дернула руку перчатка порвалась.

— Вы… — он сглотнул, пытаясь вернуть хоть каплю бравады. — Вы кто, чёрт возьми?

Татьяна с разочарованием глянула на порванную перчатку, абсолютно игнорируя его.

— Кирилл Каренович, — её голос был тише шелеста листьев, но двор замер. — Если вы не заметили, то город изменился, теперь не только вы имеете силу способную влиять на неё, — Она сняла перчатку, медленно, как бы демонстрируя отсутствие оружия. Но движение напоминало змею, сбрасывающую кожу. — Есть более крупные игроки которые точно также как и я ценят удобство и спокойствие, на днях ваши люди имели неосторожность нарушить эту гармонию. Теперь молот уже занесён над вашей головой.

Татьяна встала, изучая разорванную перчатку.

— Мне… надо подумать, — прошептал он.

— Жаль перчатку, — произнесла она, словно это единственное, что её в данный момент волновало. — Но ржавые гвозди всегда портят хорошую кожу. — и повернулась к машине, словно уже знала его ответ. — Но учтите: время уже не на вашей стороне.

Она прошла мимо него, не удостоив взглядом. Её тень скользнула по его лицу, и Карл почувствовал, как по спине пробежал ледяной ветер. Даже солнце, пробивавшееся сквозь листву яблони, казалось, потускнело.

Её пальцы едва коснулись дверцы «Астона», и машина отозвалась тихим щелчком, будто живое существо, преданное только ей. Перед тем как сесть, она обернулась, задержав взгляд на Карле. Не на нём — сквозь него, словно он уже был трупом в дорогом костюме.

— До свидания, Кирилл. Надеюсь, вы цените тишину, — её губы дрогнули в подобии улыбки. — Она может быть вашим единственным спутником отныне.

Она села, и чёрное стекло медленно скрыло её лицо. Двигатель заурчал, звук настолько низкий, что Карл почувствовал его в животе, как гул землетрясения. «Астон» тронулся, гравий под колёсами не хрустел — шипел, словно змеиный хор.

Тень яблони, под которой он час назад чистил яблоко, теперь казалась петлёй. А запах её духов — миндаля и мяты — висел в воздухе, как обещание: «Я вернусь. Если меня захочешь забыть».

Отвратительное чувство, как будто в пасти дракона побывал и только чудом зубы не сомкнулись.

— Костя! Узнайте что это за девка и какой баран меня пытался ей скормить и принесите что-то крепкое.

Вечером того же дня.

Приглушённый свет люстры с матовым абажуром выхватывал кровавые брызги на стенах. Воздух гудел от спёртого адреналина. На полу, среди осколков хрустальной вазы, подарок «на память» от бывшего мэра, корчились трое. Их лица превратились в кровавое месиво, но Карл не останавливался. Каждый удар его окровавленных кастетов напоминал не ярость — истерику загнанного в угол зверя.

— Ты идиот! дебил! Да ты хоть понимаешь на кого свою гнилую пасть разинул?— Карл вцепился в волосы ближайшего парня, приподняв его так, чтобы видеть белки глаз.

— Карл, клянусь, мы по чесноку не знали, раньше там эта Маша держала эту кафешку и рулила, а потом к ней присоединилась эта московская краля с деньгами и бизнес у них попер и мы решили ещё немного состричь...— Он замолчал, увидев, как дергается веко Карла.

Карл снова испытал душок того страха и вспышка гнева по новой захлестнула его и он принялся пинать говорившего.

— Ты что меня подставить пытаешься? Гнида! Думаешь скормить меня! Да я тебя собственноручно прикончу, прежде чем меня самого замочат. — Карл схватил со стола перочинный нож — тот самый, которым чистил грушу утром. Присел на корточки, прижав лезвие к щеке парня которого звали Стёпа. — Продашь тачку, — прошипел он, и лезвие оставило тонкую черту. — Продашь бабку в деревне. Продашь душу, если осталась. — Нож дрогнул, вонзился в пол у самого уха парня. — и прямо щас с утра придёшь в то кафе и вернёшь всё что взял и извинишься, а если денег нет, то продашь тачку, дом, себя, мне без разницы, но чтобы больше к ним ни ногой, — Последние слова он наорал —Ты меня понял!?

Все лежащие часто закивали.

— Вон, — бросил он в спины ползущим к выходу. — И передайте Костику… пусть готовит «гостевой люкс» в подвале.

Утром в кафе.

Марина как обычно первой пришла в кафе для того чтобы открыть его, когда она заметила знакомую «десятку» уже успела испугаться и попыталась незаметно сбежать, но её заметили и из машины вышли вполне знакомые лица, очень помятые лица, что её ещё сильнее насторожило, она уже готовилась к худшему и внутренне сжалась. Потом неожиданно разговор пошёл в совершенно другую сторону.

— Ну это, вот держи!

Ей протянули черный пакет, она всё ещё со страхом смотрела в разбитые лица рэкетиров.

— Ну! Бери! Это тебе.

Она быстро приняла пакет и парни быстро ретировались, а потом один из них, точнее главный резко остановился и обернулся.

— Эт, извините за наезд, был не прав, зря быканул.

И быстро сел в машину и уехали, а Марина потом ещё несколько минут стояла в попытках понять произошедшее.