Другая история. Начало.

Глава 1

— Что такое не везет и как с ним бороться, — пробурчал я, пытаясь во внезапно наступившей кромешной тьме найти свой телефон. Не понятно откуда вообще эта метель налетела, небо же было ясное.

— Петя, а ребята сзади то же заглохли, — голос жены немного дрожит, похоже ей страшно. Я покосился на водительское зеркало заднего вида, действительно заглохли, в зеркале непроглядная темень.

Я наконец-то нашупал телефон и попытался его включить. Безуспешно. Сзади слышу негромкие щелчки, это дети тоже пытаются включить свои телефоны и тоже безуспешно. Пытаюсь завести машину и тоже безуспешно. Вообще ноль, никаких признаков жизни двигателя.

— Пап, холодно становиться, заведи машины, — голос сына непривычно жалобный.

— Сережа, она не заводится, папа уже пробовал, — отвечает жена. — Ты лучше, курилка, найди зажигалку, — сын втихаря начал курить. Моя зажигалка сломалась и я её выкинул.

— Мама, да я не курю, что ты наговариваешь, — сто процентов врет, знает, что врать не умеет и всё равно врет.

— Маам, в бардачке спички, я туда целую пачку перед дорогой положила, — дети у нас почти погодки, Сергею шестнадцать, Наде четырнадцать и Ксюше двенадцать. Спички в бардачок положила Ксюша, она у нас уже настоящая хозяйка.

— Нет у меня зажигалки, потерял наверное, — ворчит Сергей.

— Нашла, — жена начинает чиркать спичками. Слышу как они у нее ломаются. С третьей попытки получается. Я вижу испуганную супругу и обернувшись назад, таких же испуганных детей. Спичка быстро прогорел, но я успел увидеть в открытом бардачке плотную пачку лучин для розжига. Там же я вижу и две зажигалки.

В машине заметно похолодало, а ведь прошло всего минуты две как она заглохла. Жена тоже увидела лучины и зажигает одну из них.

Внезапно налетевшая метель также внезапно и улетела. А вот принесенная ей темнота осталась.

— Папа, в почему ночь наступила, еще же день был? — что отвечать дочери я не знал и поэтому молча зажег каждому по лучине, нахлобучил шапку и вышел из машины.

Мы ехали автопоездом, первым я на своем Mерседесе GLB-класса, следом Василий на Мерседесе Спринтере, ребята на УАЗике-скотовозе, десятитонник Ман и дедушка УАЗ-469. У Спринтера и УАЗа были прицепы: один с нашим багажом, второй большой двухместный коневоз.

Когда я последний раз смотрел в зеркала они были метрах в десяти сзади.

За бортом явно было не минус пять, дул сильный ветер и была кромешная тьма. Я вытянул руку и не увидел свои кисти. Но горящие в машине лучины было хорошо видно и я осторожно пошел назад, к предполагаемому Спринтеру.

Номинальный представитель немецкого автопрома действительно оказался метрах в двадцати. Я обошел его и распахнул боковую дверь и в эту секунду заработал электрогенератор. Василий всегда возил с собой в маленьком грузовом отсеке за последним рядом кресел пятикиловаттный агрегат, провода и кой-какой инструмент.

В Мерседесе сразу же заработало все электрооборудование. В салоне я увидел Василия с Глебом, они только что запустили генератор и улыбались, глядя друг на друга.

— Петя, не выстужай избушку, быстро заходи, — скомандовал Василий. В салоне сгрудившись сидели дети и жены моих товарищей.

Мерседес завелся, как говориться, с полтыка. Василий включил фары и задний прожектор. Впереди метрах в пятнадцати была наша машина, сзади, тоже метрах в пятнадцати, УАЗ-скотовоз, возле которого кто-то суетился, пытаясь рукояткой запустить двигатель. Следом чернела махина Мана за которой не было видно старенького четыреста шестьдесят девятого.

— Антон, — старший Васильевич, ровесник моему Сергею, повернулся к отцу. — Достань провода, а ты Глеб, давай к ребятам. Сейчас аккуратно сдам назад, прикурим их, потом Петьку.

«Прикурить» УАЗ труда не составило, с нашим GLB-классом и Манном тоже справились, а старичка завели рукояткой.

Через десять минут мы все сидели в Мерсе, пили чай и грелись. Все машины подогнали вплотную к мерину и они работали, заряжая севшие аккумуляторы машин и телефонов. На полную катушку работала вебаста, нагнетая в салон теплый воздух.

***

Мы, трое друзей, познакомились сорок лет назад в роддоме, наши мамы произвели нас на свет в один день, вернее в одну ночь и потом вместе лежали в послеродовой палате.

В нашем небольшом городке случился небольшой коммунальный форс-мажор и две недели, пока в роддоме меняли размороженные трубы, всех возили рожать в областное заведение. Счастливые папашки, прыгая по сугробам под окнами роддома, сумели попутно познакомиться и тут, ба, выясняется, что все они с одного города. Васин отец еще оказался и на колесах.

Выписали наших мамаш через неделю. Родители наши, особенно мужская половина, успели за это время сдружиться. Мы были первенцами и наши отцы как положено обмыли наши копыта. Васин родитель, как настоящий друг, сделал два рейса в область и мы все без проблем, своим ходом, оказались дома.

В дальнейшем семейная дружба только крепла. Бабушка Глеба заведовала детским садом и мы втроем сначала дружно пошли в детский сад. В школе мы тоже учились вместе, теперь уже под бдительным присмотром родителей Глеба, они были учителями и работали в одной школе.

После школы наши пути немного разошлись, мы с Глебом поступили по стопам родителей в институты, Глеб в пед, а я в мед. Вася пошел тоже по стопам отца, отслужил срочную и пошел работать.

Васин отец был мастер золотые руки. Когда начался развал страны он, в отличие от многих, не бедствовал ни одного дня. После первой же задержки зарплаты, вместе с еще тремя работягами, уволился с завода. Они тут же открыли частную мастерскую и ремонтировали абсолютно всё и дело у них процветало. Вася мудрить не стал и пошел работать к отцу, а в процессе заочно кончил политех.

После Васиного дембеля мы сдружились еще больше, благо был хороший пример родителей, потом женились. Жены наши оказались женщинами не глупыми и тоже сдружились. На троих у нас было десять детей: пятеро у Василия, двое у Глеба и трое у меня.

Пять лет назад на нашем горизонте появился родной дядя Васиной жены Кати, Виктор Сергеевич с женой Светланой Владимировной. Они служили на Дальнем Востоке. Выйдя в отставку, они решили воплотить в жизнь свою мечту. Чета отставников хотела создать экопоселение, но не шизофреничное, где отрицаются даже разумные блага цивилизации. А наоборот, высокотехнологичное, где будут все блага цивилизации и высокие технологии, в первую очередь производственные.

Постепенно вокруг Виктора Сергеевича собралась группа единомышленников, одними из первых были наши жены, сначала естественно Катя. Дядя Витя среди людей для нее был авторитетом номер один, с небольшой натяжкой конечно. Он посмеивался над этим, разводил руки и с улыбкой говорил, здесь я, мои хорошие, пас. Постепенно его идеей загорелся Василий, в потом и Глеб.

Мне эта идея не нравилась, как сейчас говорят от слова совсем, я был человек по своему менталитету сугубо городской, турпоходы, ночевки на природе, грядки и прочие сельхозрадости, нет это не для меня, но …. А вот но пересилило всех моих тараканов.

Этой идеей увлеклись мои дети, причем чуть ли не до фанатизма, даже компьютерный гений нашей семьи Надюша. Как на самом деле к этому относилась жена Оля я не знал, она в этом деле во всем поддерживала детей и однажды мою робкую попытку навести критику жестко пресекла вопросом:

— А ты, что предпочитаешь детские увлечения разлагающими душу играми, или пусть шарашаться по улицам, курят всякую гадость, проходят университеты современной улицы?

Разговор на эту тему сразу прекратился, я просто трусливо ретировался, зная, что следующей фразой будут совет, куда последовать моим тараканам. Таких жестких разговоров в нашей семейной жизни было мало и все они были связаны с детьми. Однажды я попытался совершить второй подход, но сразу получил красную карточку, жена тихо и спокойно, более спокойно кстати она больше никогда не говорила, сказала мне:

— Петр Сергеевич, с вещами на выход.

Так что по принципиальным вопросам свое мнение я держал втуне. Как мои мужики на самом деле относятся к этому я не знал. Как говорил мой учитель скоропомощному делу, не надо лезть в мою хрустальную душу своим грязным и кованым сорок пятым. Глеб скорее всего был искренним адептом этой идеи, это очень ему подходило. А Василий только производил впечатление человека с душой нараспашку, на самом деле, а это я знал абсолютно точно, он был очень закрытым человеком и никого не пускал в свои душевные кущи.

Три года назад дело сдвинулось с мертвой точки, идеей Виктора Сергеевича заинтересовался очень влиятельный и самое главное денежный человек. Он помог найти деньги и дело пошло. В каких-то пермско-вятско-пермяцких-вологодских тьмутараканях отыскалось какое-то удивительное место, где локально был чуть ли не Южный берег Крыма с шестнадцатиметровыми черноземами. Начавшееся ковидное безумие очень поспособствовало практическому претворению в жизнь идеи Виктора Сергеевича и в начале лета двадцатого первого года он с группой энтузиастов улетел в то удивительное место. Прошедшим летом идея практически умерла, дело медленно и верно шло к завершению проекта, но влиятельный человек осенью сумел переломить ситуацию. Были наконец-то получены все необходимые разрешения властей, в частности на школьный дистант и экстернат.

Меня все это время подмывало спросить каким градусником они измеряют температуру воздуха и выкопали ли яму глубиной шестнадцать с половиной метров для точного измерения толщины чернозема. Это для меня был главный вопрос, если будет пятнадцать девяносто девять, все крах проэкта. Я даже на этой почве совершил ментальный подвиг, когда удержался и не подмахнул Анну Борисовну, жену Глеба.

И вот мы едем по трассе М-119, трое друзей с семьями, племянник Светланы Владимировны, с редким удивительным именем Иван с женой Юлей и бывший сослуживец Виктора Сергеевича. У него тоже редкое удивительное имя Андрей и тоже с женой, правда Машей. Молодой человек служил срочную и как-то получилось, что вовремя боевых стрельб его спас командир Виктор Сергеевич. Андрей стал считать его своим отцом, тем более что он был детдомовцем и остался служить по контракту до окончания службы своего названного отца. Детей у ребят, ни у одних, ни у других, еще не было.

При всем моем географическом кретинизме я понимал, что мы едем из Волоколамска в Москву через Саратов. Из нашего родного Подмосковья мы выехали на Meрceдeсе GLB-класса и двадцатиместном микроавтобусе Мерседесе Спринтере. От своей воплотившейся голубой мечты, заработанной каторжным трудом в ковидном блоке, я не мог отказаться и согласился участвовать в предстоящей авантюре только если буду рассекать там на своем автомобиле, а не на допотопных карбюраторных УАЗиках. В Вологде к нам присоединились ребята на УАЗике-скотовозе, нас затарили по самое не хочу ГСМ, влиятельный человек был вологодским и как говаривал один литературный персонаж, в этих краях был конечно не Богом, то точно его заместителем.

И самый стремный момент нашего путешествия по бескрайним просторам матушки России. В Вологде к нам присоединился еще и Андрей со своей женой и очень интересным грузом. Они специально прилетели два месяца назад, оформились в каком-то ЧОПе, получили разрешение на боевое оружие и везли сколько-то там стволов и кучу патронов.

Все это: ГСМ, оружие, патроны, было погружено на большой Ман-фургон. Туда также погрузили какие-то железо, корма для животных и еще что-то. Мне совершенно не хотелось в это вникать. Вторым моим условием было мое участие только в качестве врача. Я врач и только врач, тонкая кость и голубая кровь. И мало того, мне всё на блюдечке с золотой каёмочкой.

В глубине души я надеялся, что меня пошлют с моими железобетонными условиями, но их приняли. И я после этого опустил лапки и перестал сопротивляться. Хотя, честно говоря, в этой авантюре я видел для себя и бонусы. Работа в столь оригинальных условиях мне по любому зачтется. То, что это не надолго, я не сомневался, по крайней мере для меня, через несколько лет надо будет учить детей и я знал на все сто, что отступные будут оё-ё. Влиятельный человек был еще и очень честолюбивым и амбициозным.

Но береженого Бог бережет. Поэтому с Вологды нас сопровождали еще два чела на допотопном УАЗе-469. Один был при погонах, другой какой-то властью местного разлива. Они должны были подстраховать нас с оружием и проконтролировать наш перелет в тьмутаракань. В неведомой мне Вытерге к нам должны были присоединиться какие-то питерские. А потом вертолетами в тьмутаракань. Что за вертолеты, откуда, где и почем, мне паралелоперпендикулярно. Не мой вопрос.

Кроме моей ласточки лететь должен скотовоз и «гордость» советского автопрома УАЗ-469, он чуть ли не 80-тых годов выпуска, Василий правда утверждает, что его техническое состояние просто тысяча баллов, как и скотовоза. А вот Ман, вернее его груз, должны были перебросить по частям, бережно и аккуратно. Некоторые члены нашего группового помешательства говорили, что его груз бесценен, и для нашего предприятия и в денежном эквиваленте.

Перед мостом через речку с названием Ковжа нас встретили какие-то люди на Газеле с надписью аварийная. В пятнадцати километрах в сторону, в каком-то селе Анненский Мост, потребовалось срочное вмешательство наших сопровождающих. Там оказывается проходит Волго-Балтийский канал.

Делать крюк в сторону нам не захотелось и посовещавшись, мы решили остановиться на обочине около моста через эту самую Ковжу. Тем более наши сопровождающие клятвенно заверили, что через пару часов они вернуться, мы никуда не опоздаем и Новый год будем встречать там, где намечено.

Время тянулось как никогда медленно, я попытался задремать, но ничего не получилось. Посмотрев на часы, я очень удивился, прошло всего полчаса, а ощущение было не меньше часа. И в это мгновение внезапно, просто ниоткуда, налетела эта непонятная метель, она принесла кромешную темень, машины почему-то заглохли, и все, абсолютно все аккумуляторы разрядились. Для нас это было критично, в скотовозе и коневозе было много разного молодняка, особенно критично холод был для птиц.

***

— Мальчики, а что это такое было? — первой естественно любопытство проявила Анна Борисовна. Все друг друга знали, как облупленных и я по её голосу знал, что будет дальше.

Но все стало развиваться по неожиданному сценарию.

— Сейчас согреемся и мы с мужиками пойдем на разведку, — Василий начал излагать свой жизненный план, — выберем подходящее место, начнем там строить деревянный острог. Питание у нас на первое время есть, вырастим живность, найдем местных и начнем строить новую цивилизацию.

Моя первая мысль была, что у Васи или кукушка поехала или он с чего-то вдруг очень неудачно решил стебануться. Глядя на всех остальных, я понял, что у них такая-же мысль. Васины слова оказались последней каплей, сломавшей Аню. Она иногда в какой-нибудь нештатной ситуации выдавала такие истерики, что оторопь брала. Быстро пресекать их получалось только у моей жены. Вот и сейчас Аня вдруг зарыдала и казалось еще секунда и начнется.

Но моя супруга не стала дожидаться представления. Аня обычно начинала успокаиваться после того, как Оле удавалось вставить пару слов, что она, то есть Аня, полная дура. Истерика тут же на какое-то мгновение прекращалась, и вот здесь надо ей предложить для здоровья грамм пятьдесят водочки, а лучше коньячку. В обычном состоянии Аня крепкий алкоголь не переносит, здесь же она сразу засыпала и через пару часов просыпалась как ни в чем не бывало и всегда извинялась перед всеми. После этого у неё год-полтора была ремиссия, а затем опять какая-нибудь истерика.

В этот раз Оля сразу же перешла в финальной стадии и предложила Ане коньяк, она безропотно выпила и тут же заснула.

— Вася, — моя супруга, уложив Аню, решила прочитать лекцию Василию, — ты наверное перечитал своих попаданских романов или с ребятами заигрался в свой таинственный остров. Что ты ахинею понес, Аньку не знаешь что ли или истерик давно не видел? Решил внеплановую спровоцировать?

Василий любил читать романы про попаданцев, а самой любимой книгой у него был «Таинственный остров» Жюль Верна и он любил с детьми устраивать на природе игры в таинственный остров.

Василий на мою супругу почему-то даже не обиделся, хотя по-моему повод был железный. Он только хмыкнул и покачал головой.

— Ладно, вы тут поразводите сюси-пуси, я во вкусе, а мы с мужиками пойдем покурим. Молодые люди пусть с вами останутся, у них жировой прослойки еще нет, вон до сих пор трясутся, — Васин пассаж про трясущихся ребят был лишним, мог бы прямо сказать, что хочет отдельно с нами поговорить.

Мы втроем вышли из машины и Василий сразу взял быка за рога, предупредив наши с Глебом возмущенные тирады.

— А теперь мальчики смотрим туда, — Васина рука устремилась вправо. — Что мы видим? Правильно, ничего не видим. А что должны видеть? Плотину, Ковжинскую пло-ти-ну. До нее километра полтора. Ладно деревья мешают, соглашусь.

Вася поднял руки вверх.

— А теперь смотрим сюда, — я поднял голову и увидел полную Луну и звезды. — Да, Петя, правильно, сейчас почти пол-но-лу-ние, а вчера было но-во-лу-ние. Теперь смотрим себе под ноги.

Я опустил глаза, но Вася решил, что с меня достаточно и обратился к Глебу.

— Что вы должны видеть, Глеб Андреевич? Дорогу с твердым покрытием, то бишь асфальт. Где он? Его нет. Хорошо, что хотя бы твердая земля, а не болото кое-нибудь, — Василий развернулся к реке. — А мост где? Где мост спрашиваю?

Я посмотрел на Глеба, у него были совершенно безумные глаза и на лице наверное все цвета радуги. Скорее всего мой внешний видок был таким же. Вася посмотрел на нас и покачал головой:

— А вы что это не увидели, когда мы машины заводили? — Василий закурил, глубоко затянулся. — Ну, вы, даете мужики. Как можно было такое не увидеть.

Вася сделал еще две затяжки и дал мне прикурить от сигареты. Глеб трясущимися руками пытался достать из пачки сигарету. В итоге он выронил пачку и Василий дал ему из своей.

— Эх, лажанулся я, — неожиданно с большим сожалением сказал Вася. — Сигареты-то забыл.

— Вася, я что-то не понял, — Глеб на Васины слова среагировал быстрее. — Ты, что хочешь сказать, что ждал чего-то такого?

Вася в отличии от нас свою сигарету уже выкурил и смотрел по сторонам, решая куда выкинуть окурок. Подумав, он достал из кармана скомканный целлофановый пакетик, ткнул окурок в снег и тщательно упаковал его в пакет.

— Конечно ждал. Я уже давно, лет пятнадцать точно знал, что со мной что-то подобное обязательно случиться, — Василий огляделся вокруг, хмыкнул и продолжил говорить. — Я уже два раза думал: все, вот оно. А сегодня как выехали из Вологды мне мысль в голову шасть, сегодня, сто процентов.

Моему изумлению не было предела, играть с детьми это одно, а на полном серьезе много лет ждать этого совершенно другое.

— Василий, а почему ты никому не говорил про свои мысли?

— Петя, друг ты мой, — про друга Вася сказал очень проникновенно, для усиления эффекта даже положил руку на грудь. — Вот представь, я тебе такое сказал, да я на все сто уверен, ты бы меня, немедля, в какую-нибудь дурку определил, ну как другу конечно заведение подобрал бы покомфортабельнее.

Глава 2

Василий замолчал, еще раз внимательно осмотрел все вокруг, как бы прицениваясь.

— Светло станет, коптер запустим и осмотрим округу.

— А у тебя есть беспилотники? — ошарашенный Глеб в буквальном смысле выдавливал из себя слова.

— Целых два. Новьё. Антон их испытал. При минус двадцати летают как часы как часы, последний писк. Мавик и еще какой-то, не помню, год по англицки. У него двигатель внутреннего сгорания. Ладно мужики, коптер попозже запустим, — Василий два раза подпрыгнул, как бы проверяя прочность земной тверди. — Мне и без коптера всё ясно. Один вопрос только имеется, в какое время мы попали?

— И где они? — не унимался Глеб.

— Один в мерине за креслами, другой в прицепе с нашими шмотками, — наши личные вещи ехали в нашем Мерседесе и большом прицепе, который тащил Спринтер, — немецкий Еа, год по на русском, гибридный. Мне его специалисты подшаманили, может без мобильной связи летать.

В этот момент распахнулась дверь Спринтера и из него пулей выскочили Антон и Андрей со своей Машей.

— Мы за дроном, Андрей оказывается в армии на них летал, — сообщил Антон. — Мама ваш разговор слышала и мы решили, что самое главное оглядеться вокруг.

Пока Василий нас просвещал, такой же просветительской работой была занята его жена Катя. Она просто опустила стекло на пассажирской двери и слышала нашу беседу.

Наше возвращение было встречено Аниной фразой:

— Нам всё понятно, давайте мужики, решайте, что делать будем, — к моему удивлению, она уже проснулась и была совершенно адекватной.

Я осмотрел салон. Тройка наших компьютерных гениев, Серафим Глебович, Валерия Васильевна и наша Надя что-то делали на ноутбуке, подключившись к одному из юэсби-размьемов. Иван со своей женой Юлей и Настя Васильевна одевались, по их разговору я понял, что они собираются в скотовоз. Наши жены и остальные дети наводили порядок в салоне.

— Вася, где ваши с Глебом карабины и твой СКС? — две недели назад мы дружно обзавелись карабинами Сайга, а Василий подкупил еще и СКС.

— Тут, — Василий ткнул в одну из багажных полок. — СКС тоже.

Глеб тем временем уселся в водительское кресло и достал свои суперпупермеханические часы.

— Петя, дай твою ручную пседомеханику, — я отдал ему часы и позвал сына:

— Сергей, иди в машину и принеси мой карабин.

Сергей убежал за оружием, а я подошел к нашим компьютерщикам. Слово айтишники я просто на дух не переносил и не употреблял.

— Получается, что батарейка в биосе не села? — в технике я был немного не профан, в операционных было много всего и приходилось в ней самим иногда разбираться.

— Получается, что не села, — ответил Серафим, не отрывая взгляда от экрана. — Не знаю почему, но батарейки похоже не пострадали, а вот аккумуляторы все сдохли.

— Папа, не мешай, пожалуйста, нам тут чуть ли не программу надо написать, чтобы дрон без мобильной связи полетел, — попросила Надюша.

Василий достал оружие и вопросительно посмотрел на меня. За бортом тьма рассеялась и даже засветило солнце, бросающее свои последние лучи.

— Вася, ты берешь свой СКС, Сайга пусть остается у Кати. Пока ребята будут ковыряться с дроном, мы на УАЗике проведем разведку местности. Замерзшие реки всегда использовали как дороги. Давай махнем по реке и проверим есть ли плотина. А Глеб пусть тут своей астрономией занимается.

Андрей с Антоном достали дрон и готовились запустить его. Я объяснил Андрею свою идею и спросил когда они смогут запустить дрон.

— Через полчаса, главное чтобы ребята связь наладили в пределах видимости. На тысячу метров я его подниму и будет видно больше чем на сто километров. Объект высотой десять метров виден на сто тридцать км. А до южного берега Белоозера не больше сто, ваша Надя мне на карте показала, — просто и доходчиво объяснил Андрей.

Сергей принес мой карабин и мы аккуратненько поехали вверх по реке к предполагаемой плотине, местами на льду были достаточно большие сугробы, но УАЗик успешно их преодолел и через двадцать минут мы выехали на гладь замёрзшего озера. Никакой плотины не было!

— Папа, Надя сказала, что плотину построили где-то в тысяча восьмисотом году, — просветил меня Сергей, до этого он ехал непривычно молча.

— Значит мы попали минимум в восемнадцатый век, — прокомментировал Василий. — Ну что разворачиваемся?

— Конечно.

Когда мы вернулись, Андрей с Антоном парковали дрон, для него они ставили маленькую палатку и им помогали наша Ксюша и Михаил Васильевич. На мой немой вопрос Андрей показал на Спринтера:

— Я только летал, смотрела Маша.

В салоне стояла напряженная тишина, даже мелкие молчали, прижавшись к своим мамочкам. Глеб сидел на водительском месте и что-то сосредоточенно писал. Маша напряженно смотрела в экран ноутбука, компьютерная тройка и Оля безмолвно стояли у неё за спиной. Маша оторвалась от экрана и посмотрела на нас.

— Андрей поднял дрон почти на тысячу метров. Доступна осмотру территория в радиусе примерно сто-сто десять километров. Видимость конечно желает лучшего, — Маша еще раз внимательно посмотрела на экран, — но точно могу сказать, на берегах Белоозера есть следы брошенных и разоренных поселений, скорее всего сожженных, причем недавно, но сейчас там нет человеческой жизни, озеро имеет другие очертания и оно меньше. Нет ни каких плотин и каналов. Следов людских поселений поблизости от нас нет, люди точно вокруг Онежского озера и похоже вот здесь на реке Шола, километров десять в к западу от озера, и километров пять от устья Ковжи. Очень похоже на костры и там и там.

Маша повернулась к Наде и сделала приглашающий жест.

— Надя, объясни, — Надюша подошла к Маше, взяла в руки маленькую указку и откашлялась. Она всегда откашливалась, когда отвечала на уроках или что-нибудь объясняла.

— Считается, что Рюрик с братьями появился на Руси в восемьсот шестьдесят втором году и его брат Синеус сел княжить в Белоозере. На Белом озере, там, где был древний город князя Синеуса ничего нет, значит мы скорее всего попали во времена до восемьсот шестьдесят второго года.

— Логично, — Василий покачал головой, — а точнее можно узнать?

— Можно, если долететь до места Старой Ладоги, там было две крепости, Ладога на левом берегу Волхова, а на правом Любшанская, её сожгли примерно до восемьсот тридцатогого года, — Надюша показала на экран ноутбука. — Маша говорит, что это реально, только надо подготовиться.

Глеб закончил свои вычисления и повернулся в салон.

— Я думаю у меня есть ответ на этот вопрос. У нас есть кстати точное время нашего попадания, его показывают часы Петра Сергеевича, их аккумулятор сел как и все. Но это так, к слову. Мои механические часы как шли так и идут. Я отметил время захода солнца, сфотографировал Луну, провел нужные измерения, — Глеб сделал паузу, еще раз посмотрел свои записи и хотел продолжить свои рассуждения дальше, но Василий его перебил.

— Глебушка, не обижайся, давай вывод. Если кому интересно, расскажешь отдельно. Дело к ночи идет, надо меньше разговаривать, — Но Глеб не обиделся и в знак согласия поднял руки.

— Согласен и не обижаюсь. Так вот мы попали, с учетом разницы календарей, в двадцать шестое декабря восемьсот пятого года. Двадцать девятого будет полнолуние. Вот только с днем недели сомневаюсь, скорее всего пятница, а пасха двенадцатого апреля.

— А какая разница календарей? — спросила Надя.

— Четыре дня и Рождество двадцать девятого декабря, — услышав ответ, Надюша радостно захлопала в ладоши.

— Класс, Рождество как положено до Нового года. Дядя Глеб, а ошибка может быть? — насколько я знаю Глеба, он много в чем ошибался, наверное сдуру на Аньке женился например, правда Серафим действительно гений во всяких компьютерах и вообще во всем электрическом. Но чтобы Глеб ошибся в своей физике и астрономии! Если бы у него была другая жена, он бы далеко пошел.

— Маловероятно, я уверен в своих вычислениях и измерениях, но впереди весеннее равноденствие и оно расставит все точки над и, — с улыбкой ответил Глеб и тут же переключился на другое. — Вася прав, надо спешить, сейчас шестнадцать тридцать, примерно в восемнадцать наступит ночь.

К окончанию просветительной беседы в мерседесе собрались все, в итоге в салоне опять не где было яблоку упасть, но зато сейчас все вместе решим. Я досчитал до трех в надежде, что Василий или Глеб возьмут «бразды правления». Никогда мне не хотелось быть начальником, мой идеал кот, который гуляет сам по себе. Сколько раз я отказывался от «заманчивых» предложений сделать карьеру и как меня за эти отказы прессовали. Но судя по всему в нашем дружном коллективе желающих рулить нет.

Я оглядел всех, ну что поехали.

— Ждать у моря погоды последнее дело. Сейчас на улице минус пять, но небо прояснивается и начинает холодать. И ночевать в машинах не лучший вариант, тем более с маленькими детьми, — я поймал Анин жалобный взгляд. — Анечка, что ты?

— А может лучше здесь, а потом как-нибудь назад? Ведь почему-то мы же сюда перенеслись, — у меня прямо завертелся на языке ответ на вопрос почему. Не хе… было искать на заднее место приключений! Вот, господа, ваше коллективное пожелание и удовлетворено по полной программе. И сейчас надо не коллективно опять чего-то желать или высказывать идиотские пожелания, а …, то есть пахать в поте лица двадцать пять часов в сутки.

— Мама, не говори глупости, Сонька того и гляди плакать начнет, тут даже нормально лечь не где, — Младшая Глебовна была очень избалованная и частенько закатывала концерты и Серафим молодец ответил за меня. Поэтому я решил проигнорировать Анин вопрос.

— Андрей, ты у нас типа завхоза нашей экспедиции. Чем мы располагаем? — я знал, что у нас в нашей машине и более-менее в прицепе, а что едет в Манне плюс-минус километр, вернее больше минус.

— У нас две новых комплекта армейских палаток УСБ-56М в зимней комплектации, в каждой по две печки и две всесезонные армейские палатки РОСНАР Р-636, каждая тоже с двумя печками. В них печки уже современные, мобибовские, одна предназначена для бани, другая для кухни, — у Ани продолжало подгорать, терпежа после истерики у неё похоже совсем не было и она поспешила задать вопрос.

— А места нам хватит? — очередной вопрос похоже взбесил Катю, она аж заскрипела зубами.

— Аня, не тупи, ты только что предлагала здесь в салоне ночевать, думаю в палатках мы разместимся, — Василий в свою очередь наградил Аню красноречивым взглядом и подключился ко мне.

— Мы их можем вместе соединить?

— Конечно можем, — Андрей хотел начать объяснять, но я его остановил.

— Стоп, всё по ходу. Сколько надо человек?

— Для УСБ желательно не меньше шести.

— Пять мужиков, Антон и Сергей, получается семь, все вперед на выход, — скомандовал я.

— Я с вами, — Маша подскочила как молодая козочка.

Через пару минут мы были около Манна, вместе с нами пошли Юля и Настя, они решили еще раз все проверить в скотовозе. Юля с Иваном в этом году кончили Тимирязевку, Иван был агрономом, а Юля зооинженером. Насте, старшей Васиной дочери, было как и нашей Надюше четырнадцать и она считалась огромным специалистом в биологии. Недавно она выиграла областную олимпиаду по биологии и готовилась к общероссийской.

Андрей быстро нашел огромные баулы с палатками, на одном из них была белой краской написана буква М.

— Вот этот первым берем, — баул очень тяжелым, оказалось его вес больше четверти тонны.

Рядом с нами в излучине Ковжи прямо на берегу реки была огромная поляну, поросшая редким молодняком. Мы собственно на ней и оказались. Судя по всему, это был след лесного пожара. Небо опять затянуло плотной облачностью, скрывшей луну и звезды, небольшой ветерок гулял в верхушках деревьев, издавая не очень приятную какофонию звуков. Наступающая ночь, производящие зловещее впечатление облачность и звуки леса, сам лес, темный и зловещий, всё это давило и вгоняло в какой-то жуткий пессимизм.

С нами ехала любимица Василия, семилетняя овчарка Марта. Она должна была в течении недели ощениться. Эта беременность у неё была пятой и собака как никогда её тяжело переносила. Наше начавшееся приключение Марта встретила равнодушно и спокойно лежала в своей специальной утепленной будке-перевозке в углу прицепа и ни разу даже не гавкнула.

Но когда мы начали собирать палатку, Марта начала скулить и Василий выпустил её. Собака обошла вокруг нас и машин и легла возле прицепа. Хозяин с Антоном спустили на землю её будку поставили на снег. Март молча зашла на свое место и стала наблюдать за нами.

Когда собака начала обход, Андрей достал два АК-74 с двумя снаряженными рожками, один он протянул жене. Я подозвал Сергея и послал его за нашими карабинами. Через несколько минут он вернулся обвешанный тремя карабинами как новогодняя елка.

Буква М означала, что в этот комплект изготовитель, а палатки были сделаны по спецзаказу, внес изменения: были увеличены входные торцевые тамбура, которые можно было вообще не устанавливать, в боковых стенах появились еще два входа напротив друг друга, эти входы при необходимости можно было закрыть наглухо и появился специальный ручной бур для замерзшей земли.

С этими палатками я был знаком, меня два раза призывали на сборы и сразу оценил эти усовершенствования.

— Андрей, а вторая палатка тоже усовершенствованная? — поинтересовался я, чтобы четко представлять наши перспективы.

— Немного, у неё тоже увеличенные тамбура и тоже съёмные, тамбура снимаются и палатки можно плотно соединить торцами. В том комплекте есть специальная уплотнительная брезентовая накладка. А палатки РОСНАР к боковым входам пристыкуем, в том бауле есть специальные дополнительные липучки, ими изнутри стыки укрепляются, — всё это Андрей говорил, распаковывая баул. — У получатся два снятых тамбура, их поставим на входах РОСНАРов, а их родные двери еще куда-нибудь приладим.

Внутри была кувалда и подробное руководство по эксплуатации. Пока Андрей распаковывал баул, Маша с Антоном достала вторую кувалду, а остальные расчистили место для палаток. Пожар был наверное хороший, основательно выгорела вся излучина примерно шириной не меньше пятиста метров, практически не было ни одного стоявшего даже обгоревшего дерева, лишь торчали из-под снега их остатки, да обгоревшие пни. Самым трудоемким естественно оказался процесс чистки снега намеченной площадки.

Андрей с Машей с этой палаткой были на ты в квадрате и колхозом саму палатку мы установили за полчаса. Андрей с Антоном сразу же начали монтаж отопления, а все остальные под Машиным руководством занялись второй палаткой.

Мы еще ковырялись со второй палаткой, а Андрей с Антон установили одну из печей и тут же её затопили. Для неотложных топок в кузове было двадцать пачек дровяных брикетов «руфов».

С РОСНАРами были знакомы не только Андрей с Машей, но и Василий с Антоном и Сергеем. Поэтому я с Андреем и Глебом занялись монтажом печей в установленных палатках и их внутренним оснащением. Через час с небольшим в первой палатке уже было достаточно тепло и началось великое переселение.

К девяти часам вечера все четыре палатки были установлены. У нас получилась просто огромная крестообразная палатка с основательными четырьмя тамбурами входами. Площадь нашего «Дома», так наше творение сразу же назвал кто-то из детей, составила целых сто восемьдесят квадратов. В торцах РОСНАРов мы сделали баню и кухню, а тамбурах которых запланировали подсобки. Кухню мы сделали двенадцать квадратов, а в остальной части этого РОСНАРа двадцатиметровую столовую. Второй РОСНАР мы разгородили пополам, сделали баню в торце и проходной предбанник, в которой сделали два умывальника.

У нас был огромный рулон брезента из которого мы нарезали куски, которыми разгородили палатки УСБ, посредине сделали сплошные проходы в которых были установлены печки и вдоль боковых стен отдельные комнаты. Дальную палатку отвели для детей, мальчики и девочки отдельно.

Получились просто шикарные жилищные условия: две изолированные комнаты по двадцать два квадратных метра. У взрослых были такие же по площади комнаты, но проходные, мужская в баню, женская на кухню. Такое распределение помещений выбрала наша вторая половина.

Всякие гардеробы мы разместили в предбаннике, спальнях и тамбурах.

Когда мы доставали баул второй палатки, то обнаружили еще один и десять больших коробок о которых Андрей не знал. Это оказался очень ценный довесок к нашему Дому: санитарный блок из четырех помещений, общая и женская санитарные комнаты и М-Ж. по три биотуалета. Все без проблем состыковывалось через тамбур с палаткой. Была печка, электрогенератор, и емкости для воды горячей и холодной. Единственным недостатком этого чуда было отсутствие канализации, все добро просто отводилось на пять метров и свободно двигалось куда-нибудь своим ходом. Вход в санитарный блок был через тамбур и был один вход с улицы, который предполагалось использовать для технических целей. К санитарному блоку прилагался контейнер с различными прибамбасами: туалетной бумагой, средствами гигиены, всякой стиралкой и прочее.

Вместе с палатками УСБ было два комплекта походных раскладных кроватей, стулья, столы, всякие спальники, коврики, матрасы, подушки, два электрогенератора, рации и прочее что позволяло очень экономном обращении прожить сорока человекам зиму при полном отрыве от цивилизации.

В столовой и спальнях мы оборудовали пять рабочих мест, где установили по ноутбуку в каждом, соединив их в единую сеть. В столовой установили большой компьютер и три в одном: принтер, сканер и копир.

Оборудование нашего Дома высокими информационными технологиями вызвало у нас бурную дискуссию. Телефонов, и ноутбуков у нас было как грязи, мы же ехали непросто строить экопоселение, а высокотехнологическое, и это предусматривало какую-то суперпупер цифровизацию и информатизацию. Так что личные ноутбуки и сматфоны были у каждого, кроме мелких, пятилетней Сонечки Глебовны и четырехлетнего Ванечки Васильевича. Мы купили для себя лично, имеется в виду для трех наших семей, новый мощный компьютер. По мне это была несусветная дурость, но нашим компьютерным гениям это было нужно позарез.

А всякие флешки, винчестеры, диски накопители, мама дорогая. Куча проводов, запасные батарейки. Десять совершенно новых ноутбуков, десяток смартфонов, два десятка дубовых кнопочных телефонов. Все это в то пресловутое экопоселение везли мы, ведь окончательно все вопросы влиятельный человек перетер только глубокой осенью и поэтому основной этап цифровизации должен был начаться с нашим приездом. И вот кучу всякой этой фигни мы и везли.

Я лично считал, что это полная бредятина, мы оказались в полной заднице, не знаем еще толком что будем есть через месяц и заниматься компьютерами и прочим, по-моему тысяча баллов, батарейки кончатся, аккумуляторы своё выработают, да и всё прочее не вечно. И скоро это всё превратиться в ржавое железо в лучшем случае, нам надо развивать другие технологии. Но здесь я оказался в полном одиночестве, никто меня не поддержал, а Серафим Глебович заявил, что для нашего ускоренного развития нужна информация, в том числе о технологиях. Всего этого у нас много, но в электронном виде. А работать всё это будет лет десять как минимум, сейчас у нас переизбыток всего, вот и будем одно ремонтировать за счет другого.

В итоге спорить я не стал, тем более, что правда, то правда, почти вся нужная информация на всяких дисках и флешках.

Около десяти вечера мы смогли наконец-то нормально поужинали, относительно нормально конечно. Детей накормили раньше и уже уложили спать. В нашем Доме было уже достаточно тепло, хотя на улице уже было минус тринадцать.

Ужинали мы чинно и неторопливо, я совершенно не любил водку, принадлежа к питокам, у которых любая стопка идет колом. Но сейчас водочка пошла удивительно хорошо. Аня у нас употребляла исключительно коньяк и исключительно в истерическом состоянии, здесь же она тоже не имела ничего против водочки, выпила свою стопку и не поморщилась. Антон и Сергей ужинали с нами и мне было интересно как поступит Василий, разливающий горячительное. Он без тени сомнения налил ребятам, правда в буквальном смысле по пятьдесят капель и женская половина не возразила.

Ужин был достаточно скромный, по два супа б/п на брата и по одному на сестру, банка тушенки на троих, Антону с Сергеем на двоих и сладкий чай с куском черного хлеба. Мне бы хотелось побольше и по существеннее, но …

После ужина мы продолжили оборудование Дома и пахали почти до утра, а если уж быть точным до пяти часов утра двадцать седьмого декабря восемьсот пятого года от Рождества Христова. В вычислениях Глеба я не сомневался.

Глава 3

После ужина мы продолжили оборудование Дома и пахали почти до утра, а если уж быть точным до пяти часов утра двадцать седьмого декабря восемьсот пятого года от Рождества Христова. В вычислениях Глеба я не сомневался.

Перед тем, как пойти отдыхать, мы перегнали наш автопарк вплотную к Дому и по углам нашего лагеря разожгли костры, после недавнего пожара на поляне ближе к лесу было много всякого не прогоревшего и достаточно сухого дерева. Костры и развешанные фонари создали сплошной освященный периметр.

Мы решили не полагаться полностью на Марту и по ночам охранять лагерь часовыми. До шести утра была очередь Андрея, а затем я его должен сменить.

Все заснули просто моментально, а мне не спалось. Я лежал и прислушивался к звукам доносящимся снаружи. Ночевать на природе мне в жизни всё равно приходилось и никаких проблем с этим у меня не было. Но сейчас я обостренно воспринимал каждый звук, тем более, что многие из них мне были совершенно не знакомы. Я по большому счету абсолютно точно узнал только уханье совы.

В шесть утра началась моя смена. Я обошел наш лагерь и подложил дров в костры. Около машин, рядом с палатками было ощутимо теплее, разница была в целых пять градусов. Градусник, установленный в десяти метрам от Дома показывал восемнадцать.

До конца моей смены оставалось двадцать минут, когда я решил подложить дров в огонь. Я уже собирался отходить от крайнего костра, как мне показалось какое-то движение в лесу прямо напротив.

Я перехватил «Сайгу», она висела у меня на груди, снял с предохранителя, дослал патрон и осторожно отошел в сторону от костра, в темноту.

Почти тут же раздалось фырканье, потом еще и еще, с каждым разом ближе и ближе. Марта начала громко лаять.

В свете костра я сначала увидел смутную тень, потом различил силуэт какого-то крупного животного. Я сразу же подумал, что это лось. И через мгновение к костру вышла лосиха, явно прихрамывая на левую заднюю ногу. Она еще раз громко фыркнула, развернулась и наклонив голову, достаточно резво направилась в мою сторону.

Между нами было не более десяти метров и я не целясь дважды выстрелил, а потом прицелился и выстрелил в голову. Этот выстрел остановил её, но буквально на мгновение. Лосиха немного развернулась и оказалась ко мне левым полубоком, еще раз фыркнула, а проревела и бросилась на меня.

Я прицельно дважды выстрелил в сердце зверя, а затем в больную ногу. В этот момент от Дома гулко ударил выстрел СКС. Лосиха зашаталась и упала на правый бок.

— Ты конечно молодец, но вообще-то редиска, — подбежавшие ко мне Василий и Андрей даже не одели верхнюю одежду, — Ты что, не мог её попросить прийти попозже?

— Вася, иди ты со своими подколками, — я оглядел своего товарища с ног до головы, — и шапку одень.

В ожидании подхода подкрепления времени я не терял и осмотрел тушу убитого зверя. На задней левой ноге действительно была свежая рана, скорее всего лосиху потрепал волк. Первый мой выстрел был в молоко, а вот все остальные были точно в цель. Интересно попал ли я в сердце? Васин выстрел был сверхудачным, пуля 7,62 просто разворотила череп животного.

Минут через двадцать с большими разделочными ножами и набором алюминиевых тазов подошли все взрослые, Антон с Сергеем и старшие девчонки. Они безапелляционно заявили, что им необходимо рассмотреть убиенное мною животное, Насте как биологу, а Надюше как историку, у моей дочери история была любимым школьным предметом, соперничая даже с информатикой. В школе её, старшего Глебовича, пятнадцатилетнего Серафима и тринадцатилетную Леру, вторую Васину дочку, называли компьютерными гениями. Три года подряд они стабильно побеждали на всех на всех олимпиадах областного уровня. Настя тут же развеяла заблуждение, что животные не идут на огонь, оказывается огня бояться только волки, а вот другие животные нет.

— А кто-то говорил, что у нас с питанием проблема, — Василий покосился на свою супругу, за ужином Катя сказала, что с запасами провизии у нас не очень хорошо, по большому счету есть только сахар и сухое молоко, да немного муки. Остального просто мало, максимум на месяц.

— Килограмм сто чистого мяса в туше будет, сто процентов, на месяц за глаза хватит, если даже одно мясо хрумать, — Василий на глазок оценил наши мясные перспективы. — А там глядишь еще что-нибудь добудем.

— Хватит балаболить, давайте быстренько разделываем тушу, — супруга пресекла Васины мечтания и вернула его на грешную землю.

Но сказать и сделать, это разные вещи. Как разделать лося мы знали приблизительно, но выручила Настя, она успела прочитать это на ноутбуке.

Меня, как виновника торжества, отправили немного отдохнуть. Придя в палатку я увидел, что «не мобилизованные» на борьбу с лосиной тушей Ксюша и Лера играли с мелкими Ваней и Соней.

Через четыре часа туша была разделана, делали всё аккуратно и внимательно и обошлось без порезов, чем я был очень доволен. Наши жены и Маша отправились на кухню готовить свеженину, дети, помогавшие взрослым, тут же полегли спать. Иван с Юлей отправились инспектировать аш зоопарк. Я за четыре часа замечательно отдохнул и мы, пользуясь моментом, решили провести, говоря канцелярским языком, рабочее совещание.

Василий сиял как начищенный сапоги и с трудом сдерживался, чтобы не выплеснуть распиравшие его идеи. Но начал он совсем с другого.

Не успели мы с Глебом сесть, как он заявил:

— Вы поступили неправильно, наше общение должно начаться с другого, — выражение лица Василия не оставляло сомнений, что сейчас он начнет превозносить себя.

— И с чего мы должны начать? Просветите нас, любезнейший Василий Иванович! — я специально сделал ударение на имени-отчестве нашего товарища.

— Вы должны признать мое величие и правоту, пасть передо мною ниц и просить прощение, —изрек Василий и гордо поднял голову.

— Это за что же, Васенька? —теперь уже съязвил Глеб.

— А кто постоянно подсмеивался над моими увлечениями книгами про попадания? Кто говорил, что я немного того? Я же всегда знал, что это случиться и готовился к этом. Кто мне мешал? — я смотрел на Василия и не мог понять, шутит он или всерьез говорит.

— Вася, это ни к нам, это ты к своей женушке обращайся, мы только иногда удивлялись некоторым твоим заходам, — с обидой возразил Глеб.

Василий махнул рукой и несколько раз горестно вздохнул. Я решил, что он обиделся на нас.

— Вася, ну я же правда тебя не подмахивал …, — но Василий не дал мне договорить.

— Да это так, я даже на Катюху не обижаюсь, кто бы мог такое представить!

— Василий, — по тону Глеба я сразу понял, что он сейчас произнесет что-нибудь такое заумное, но совершенно реальное и серьёзное. — Вот ты сейчас подтверждаешь, что ты твой диплом о высшем образовании липа, — Друг наш Вася ожидал чего угодно, но не такого обвинения. Но Глеб похоже решил не дать ему возможности обидеться и напористо продолжил.

— Петра можно простить, он гуманитарий, но всякий грамотный инженер, а ты, мой дорогой, имеешь диплом политеха, должен хорошо знать математику. И любой маломальский грамотный математик на вопрос о возможности и реальности попаданства даст положительный ответ, — Глеб посмотрел на нас так, как наверное он смотрел на своих нерадивых учеников.

— Сколько измерений в нашем мире? — вопрос был задан всем, но ответил Андрей.

— Три, — Василий затряс головой и поправил:

— Четыре, четвертое измерение – время, — Глеб радостно заулыбался.

— Вот ответ, он лежит на поверхности. С нами произошло не попаданство, мы не вселились в другие тела, а перенеслись во времени назад и надеюсь в нашей реальности, а не в каком-нибудь параллельном мире, — говорил Глеб совершенно серьёзно, без тени какого-нибудь ерничества или шутки.

Я молча слушал и пока не собирался задавать никаких вопросов, а вот Андрею слышать всё это похоже было в новинку и он тут же задал вопрос.

— Глеб Андреевич, а что есть другие параллельные миры?

— Андрюша, математика нас учит, самая высшая конечно, — Глеб воздел к небу свои руки, — а не школьный курс, что мир многомерный, есть четвертое, пятое измерения и так далее. Соответственно и миров множество.

— Глебушка, но тогда может твоя супруга права и мы можем каким-нибудь образом обратно? — эта мысль мне тоже пришла в голову, но Вася, как говориться, с языка снял.

— Нет, Васенька. Это только дураки думают, что исследования в математике ничего не стоят, там нужны просто нереальные деньги. И поэтому никто и никогда не занимался серьёзно путешествиями во времени. Но даже на вскидку можно сказать, что там столько условий, что рядом два таких события не могут произойти просто ни при каких условиях. Поэтому мы отсюда уже никогда и никуда.

Василий сидел насупившись, мне казалось, что я вижу как у него идут бурления в голове.

— А теперь скажи мне, Глебушка, а мы можем изменить ход истории? — Василий дождался паузы в Глебовой лекции и задал актуальный вопрос, очень на самом деле актуальный.

— Вопрос, Васенька, конечно интересный, — Глеб год назад починил глаза, и про очки забыл, но привычка осталась. Вот и сейчас он поправил на переносице отсутствующие очки. — Вот ты стоишь на берегу озера, штиль, ни ветерка, водная гладь само спокойствие. Ты берешь маленький камень и бросаешь его далеко, далеко, скажем на триста метров. Камень падает в воду и вызывает волну. Дойдет она до тебя? — мысль Глеба я понял, хорошую аналогию он привел однако.

— Конечно не дойдет.

— Правильно, Петя. Так и попаданцы, один человек не может, кто бы он не был, не может, — Глеб свою мысль подчеркнул и интонацией и повтором слов, — изменит ход истории. Не знаю как, но через энное количество лет, всё вернется на круги своя. Энергия, энтропия, по разному это можно называть. Но по простому, масса, масса не та, — Глеб подбросил на ладони невидимый предмет.

— А наша масса? — неожиданно спросил Андрей.

— А вот этот вопрос еще более интересный и тут я совершенно не знаю ответа. Во-первых нас много, двадцать человек - это большая масса. Во-вторых, у нас много информации. В-третьих, много всяких материальных ценностей, скажем так продвинутых. В-четвертых, мы все хорошо мотивированы и у нас одно и тоже целеуказание.

— Ты хочешь сказать, — я решил сделать логическое продолжение рассуждений Глеба, — что в нашем путешествии во времени нет ничего не вероятного и у нас есть все шансы изменить ход истории?

— Да, Петр Сергеевич, вы совершенно правы.

— Но тогда может быть все и произошло из-за твоего четвертого пункта? — я решил в начавшейся дискуссии расставить всё точки над и. — Все, кроме меня и Сонечки с Ванюшкой горели желанием оказаться в неведомых далях и начать там строить новую цивилизацию. Вот и получите желаемое в чистом виде.

— Петь, а может это произошло наоборот, из-за твоего страстного не желания? — съехидничал Вася.

— Нет, Вася, ты не прав, — Глеб энергично замотал головой, не соглашаясь с Василием. — Этот мир Божье творение и все происходит по воле Божьей и по его попущению. Все великие физики и математики в конце концов соглашаются с идеей Божественного сотворения мира. Она логично объясняет всё. И Божья воля проявляется в том числе и через действие законов природы, которые установлены творцом. И раз мы здесь, значит таков промысел Божий. А если как ты, Вася, говоришь наоборот, значит это происки Врага рода человеческого. Но я, Василий Иванович, абсолютно точно знаю, что происшедшее с нами проявление Божьего промысла.

Последнее было сказано Глебом твердо и безапелляционно. После таких заявлений всяческие дискуссии обычно прекращаются.

Пару минут царило молчание. В высокоинтеллектуальной беседе Андрей почти не учувствовал, а только слушал, как и присоединившийся на середине беседы Иван.

—Ладно, хватит голову пеплом посыпать, давайте о наших баранах поговорим, — нарушил Глеб затянувшееся молчание. Василий в ответ в буквальном смысле почесал затылок.

— Да мужики, давайте решать, что будем делать? — Глеб как-то криво усмехнулся и ответил, сразив меня наповал.

— Васенька, неужели тебе непонятно, что мы будем делать? Мы будем развиваться и размножаться.

Меня почему-то разобрал смех и я начал не смеяться, а ржать как лошадь, чуть ли не в буквальном смысле.

— Ладно, мужики, давайте серьёзно к делу подходить, в том числе и к вопросам размножения, — Василий что-то хотел сказать, но я его жестом остановил.

— Мы не дети и ханжество нам не к лицу. Только сейчас первый вопрос как нам выжить. Давай, Василий Иванович, твое слово.

Василий просто рвался в бой. Я его знал как облупленного и видел, что у него готов ответ на этот вопрос.

— ИМХО, то есть по-моему скромному мнению, с этим проблем нет. Запасов продуктов у нас конечно мало, через неделю кончиться все, кроме домашней консервации, этого добра у нас почти пятьсот банок, главное, чтобы не перемерзло, — готовясь к переселению, Василий заранее отвез в Вологду три груженных прицепа, два с его инструментом, всяким оборудованием и разным хламом, третий с нашим всяким домашним скарбом, среди которого была и наша домашняя консервация. Услышав про домашнюю консервацию, Глеб сделал головой легкий поклон и приложил руку к груди, главной готовницей этого дела была Анна Борисовна и почти четыре сотни банок были закрыты её руками.

— Не переживайте, дядя Вася, я проверил, все работает, — для перевозки консервации, лука, картошки и прочего, Василий соорудил термоконтейнер с электроподогревом и Андрей сразу же проверил его работу.

— Отлично. Наши стратегические запасы: десять мешков сухого молока, пять мешков сахара, три мешка лука, четыре мешка картошки и два мешка чая. Всё. Но, — Василий поднял к небу указующий перст, он всегда это делал, когда хотел, привлечь внимание слушателей, — у нас много всякого зерна и отрубей. И есть хорошие, совершенно новые две электромукомолка. Выбирал сам, очень мощные и жутко дорогие. Имеются тоже новые две хлебопечки и две новых мясорубки. Петр Сергеевич нас на несколько недель мясом обеспечил, надеюсь мы сможем еще что-нибудь добыть, ну и Глеб Андреевич у нас большой специалист по рыбалке. Но всё хорошее как известно когда-нибудь заканчивается и нам надо срочно начинать создавать свою промышленность и сельское хозяйство.

Василий после окончания школы подумывал не податься ли в артисты, уж очень ему нравилось заниматься в школьном драмкружке. С карьерой артиста не сложилось, но вот склонность к высокопарному слогу осталось. Заметив мою улыбку, он специально повторил:

— Да, Петр Сергеевич, надо срочно начинать создавать свою промышленность и сельское хозяйство.

Посовещавшись, мы решили первым делом заняться нашим «зоопарком», так я для себя называл животных, которых мы везли с собой. Иван и Юля Савельевы несколько месяцев назад закончили Тимирязевский академию и осенью окончательно решили поехать в создаваемое экопоселение. Юле было поручено привезти первых животных и птиц. В специально переоборудованном УАЗе, какой-то там версии знаменитого четыреста пятьдесят второго, ехали две месячные телочки каких-то перспективных молочных пород, две тоже месячные хрюшки женского пола, три трехмесячные ярочки, то есть овечки и недельные цыплята, гусята, индюшата и утята.

Для такого зоопарка, естественно стандартного салона «буханки» было мало. Поэтому главным в переоборудование УАЗа было увеличение салона: его просто удлинили на метр и сделали шире, чтобы внутри салон был ровно два метра шириной. Внешне получился такой уродец, что ночью лучше не встречаться.

В прицепе-коневозе ехали две беременные кобылы-четырехлетки, русский тяжеловоз и вятская порода. В спальнике Манна ехала взрослая беременная коза какой-то супермолочной породы и пять, пять!, совсем маленьких козлят. А в Спринтере ехали шесть щенков, две кошки и кот. Зачем надо было вести такой зоопарк, да еще с такими проблемами, мне было не понятно.

Но на самом деле всё было понятно, Ваня с Юлей никому не могли отказать по доброте своей душевной и постарались выполнить пожелания всех заслуженных животноводов экопоселения и в итоге получилось всем сестрам по серьгам, а всем старцам по ставцам. А то, что все санитарно-ветеринарные нормы пошли по одному делу, это детали. Это тоже была еще одна причина, почему нас сопровождали ответственные товарищи, если бы нас остановили гаишники, вывих глаз у них был бы гарантирован.

Конечно в свете теории, изложенной Глебом, наличие такого «зоопарка» было совершенно не удивительным. Но планировалось, что в таких условиях животные проведут самое большое сутки, а уже пошли вторые и их надо было как-то расселять и это первое, что мы решили сделать, причем не откладывая ни на минуту. Иван, Юля и Катя, она была ветеринарным фельдшером уже все продумали и оставалось только воплотить в жизнь их планы.

План нашего «сельхозуправления» заключался в следующем. Мы делаем деревянный каркас хлева, обтягиваем его брезентом, устанавливаем в нем печку, обкладываем его лапником и засыпаем снегом. Лишних печек у нас не было и поэтому они предложили забрать одну печь из взрослой половины паука.

При всей фантастичности это был, наверное, единственный разумный план, поэтому мы без дебатов в полдень принялись его воплощать в жизнь.

У нас было две бензопилы, одна аккумуляторная цепная, шесть топоров и десяток различных ручных пил. В течении часа мы на ближайшей к Дом лесной опушке заготовили нужные нам бревна. Для заготовки мы выбирали поваленные ветром и уже сухие деревья, на опушке их было более чем достаточно. Хлев мы решили построить в тридцати метрах от нашего жилища с кухонной стороны. Эту сторону мы выбрали из-за того, что там огонь уничтожил почти все пни так, мы могли использовать УАЗ для подтаскивания заготовленных бревен. Три мешающих пня естественно закарали.

Мы впятером, Антон и Сергей работали наравне с нами, стали ставить каркас, отрядив Ивана с Андреем заготавливать лапник. Маша, как настоящая боевая подруга, пошла с Андреем. Юля с Настей занялись кормлением и уходом за зоопарком.

Каркас мы неожиданно поставили за три часа, к этому времени всё мясо было разделано и разложено в три пластиковые пищевые бочки, у нас их было десять штук различной емкости. И обтягивать каркас брезентом нам пришли помогать все кроме Леры, которая осталась с мелкими.

На такие темпы работы я совершенно не рассчитывал, по моим расчетам мы должны были закончить работы не раньше полудня следующего дня. Но, неожиданно для меня, мы до наступления ночи управились даже с утеплением лапником и установкой печки.

Отправив жен и детей в тепло нашего Дома, мы впятером до позднего вечера забрасывали наш хлев снегом. Первый наш полный день в девятом веке от Христова Рождества закончился почти в полночь.

Глава 4

Вторая ночь прошла спокойно, первые два часа ночной караул несли Антон с Машей и Сергей с Юлей, а потом поочередно мужчины. Моя смена опять была с шести до семи, но обошлось без незваных гостей.

До полудня мы дружно занимались оборудованием нашего хлева, главным строительным материалом были жерди, которые мы нарезали в лесу. В хлеву мы помимо печки установили электрогенератор для помола зерна и освещения. По поводу освещения были небольшие дебаты. Светодиодных ламп мы везли несколько десятков и их надо было суперэкономить, но все-таки решили пять лампочек выделить для хлева, по крайней мере до весны. Я лично для себя решил, что как-нибудь проблему освящения потом решим, а сейчас нужно сохранить каждую животинку.

В полдень мы перевели в хлев всю нашу живность, кроме птиц, щенков и кошек. Птиц мы решили поселить временно в коневозе. Для их обогрева мы задействовали все красные лампы, которых у нас было всего десять штук.

В итоге с нашим животноводством мы провозились до позднего вечера, но сделали на мой взгляд максимум возможного.

Следующий день по расчетам Глеба, которые он еще несколько раз проверил, было двадцать девятое декабря восемьсот пятого года, понедельник, Рождество.

Утром мы обнаружили, что потемнели все иконы, кроме икон Спасителя, Богородицы, Иоанна Предтечи, Апостолов, Святителей Николая и Спиридона. А на компьютере перестали открываться некоторые православные файлы, а молитвословах исчезли тексты нескольких молитв. Все иконы, оставшиеся светлыми, мы разместили в красном углу столовой, смотревшем на восток.

После этого собравшись в столовой, мы прочитали рождественскую историю и рождественские молитвы. Андрей с Иваном принесли из леса небольшую елку и мы поставили её в столовой. Дети украсили елку игрушками и гирляндами.

Наши жены приготовили праздничный обед, чинно и неспешно мы поговорили о прошлом, повспоминали его приятные моменты и помечтали о будущем.

Следующий день, тридцатое декабря, начался с тревоги и опять ранним утром, в начале седьмого. Караульным был Андрей. Сделав обход и подложив дров в костры, на ночь мы продолжали разводить костры по периметру лагеря, Андрей увидел, что Марта проснулась и стала беспокоиться, но не агрессивно, а как-то жалобно. Она подошла к нему, стала тереться о ноги и стала поскуливать с какими-то почти человеческими плачущими интонациями, а затем стала тянуть его за штанину.

Я нес караул в предыдущую смену и проверив как наше хозяйство пережило холодную ночь, в полночь градусник показывал минус двадцать пять, уже собирался идти в Дом, как услышал плач Марты.

Взрослые потихоньку вставали, Василий услышал плач своей собаки и к Андрею мы подошли одновременно. Марта уже не скулила, а как человек громко плакала. Василий наклонился и погладил собаку.

— Тихо, моя хорошая, тихо, — Марта на несколько секунд замолчала и ветер донес до нас что-то похожее на жалобное скуление. Марта тут же сильно и решительно потянула Андрея в сторону леса. «Надо же, какая умница, Вася ведь без оружия», мелькнуло у меня а голове.

— Вася, поднимай мужиков, Андрей, вперед, я с тобой, — умница собака меня поняла и с громким лаем бросилась в сторону леса. Мы поспешили за ней.

На краю леса Марта замолчала и остановилась, ожидая нас. Как только мы подбежали, она опять громко залаяла и бросилась в чащу леса.

До леса мы бежали по утоптанной нами за предыдущие дни широкой тропе, а вот попытка бежать в еще ночном лесу, где снег местами по пояс, удовольствие ниже среднего. Марта сумела немного вырваться вперед и мы услышали, как она коротко тявкнула, а затем стала жалобно скулить.

Полная луна светила так, что фонари нам были не нужны. На небольшой полянке, около поваленной большой ели, мы увидели лежащего ничком человека, а рядом большую собаку черно-подпалого окраса. И человек, и собака были ранены, собака тихо поскуливала. Человек пытался одной рукой загребать снег. По снегу было видно, как они ползли к поваленному дереву, оставляя окровавленные следы. Вытащить человека из леса по такому снегу вдвоем даже на себе, подвиг был еще тот, поэтому я решил послать Андрея за подмогой.

— Андрей, давай за подмогой, а я тут осмотрюсь, да не забудьте мою медицинскую сумку, — Андрей кивнул и неожиданно для меня наклонился и подхватив раненую собаку, легко взвалил её на спину. Немного наклонившись вперед, он достаточно быстро пошел вперед. Марта с громким лаем устремилась за ним.

Я наклонился к раненому человеку. В глаза сразу бросились высокие, почти до колен кожаные сапоги, без каблуков с загнутыми носами. Подошвы сапог были тоже кожаные, но на взгляд более толстые и грубые. Я знал, что такие сапоги называются пьексами, на Русском Севере и в Финляндии они широко распространены. Из голенища сапог торчали наверное шерстяные носки и судя по всему, внутри сапоги были с мехом. В правой голени торчал обломок стрелы, а весь сапог был в крови. Человек был одет в длиннополый до середины голеней грубо выделанный овчинный полушубок, подвязанный нешироким кожаным поясом. На голове была шапка из такой же овчины с меховыми наушниками. На руках были меховые рукавицы.

Когда я начал переворачивать раненного он застонал и по-видимому потерял сознание. Все лицо у человека было в крови и грязи, разбитые губы и нос кровоточили. Грязные, вероятно светло-русые волосы тоже были в грязи вперемежку с засохшей кровью.

Внезапно я услышал, как Марта опять стала лаять, на этот раз очень грозно. Какое-то предчувствие толкнуло меня вперед и я сделал несколько шагов по следу оставленному ползущим человеком. Дорогу мне преградили высокие густые кусты, я остановился и в этот момент ко мне побежала Марта. Она скалила зубы и грозно рычала.

Я взял карабин на изготовку и стал осторожно обходить куст. Передо мной открылась большая, не меньше полусотни метров, поляна, через неё тянулся окровавленный след. Человек сначала шел, а перед самым кустом упал и пополз. Яркий свет Луны и ослепительно белый снег создавали впечатление что уже день и все было замечательно видно.

Напротив меня, на другом конце поляны, стояли три человека по колено в снегу. Одеты они были, как и раненый, в полушубки, но не овчинные, а меховые и на головах у них были меховые шапки. В руках они держали луки, на широких кожаных поясах висели, наверное, сабли в ножнах.

Марта стала грозно лаять. Я быстро достал телефон и сделал несколько снимков. Вчера мы решили носить с собой телефоны, не как средство общения, а вот, например, как камеру. Какие наши компьютерные гении, молодцы со своим предложением.

Трое неизвестных воинов развернулись и скрылись в глубине леса. Я вернулся к раненому, показал ему снимки, ткнул рукой в обломок стрелы и спросил:

— Они? — раненый смотрел на меня и на снимки широко открытыми глазами, в них жирными русскими буквами размера сорок какого-то были написаны слова ужас-ужас-ужас. Но мой вопрос он понял и быстро-быстро закивал головой. Я тоже отлично понял, это были его враги.

Сзади раздались голоса и шум продирающихся через кусты моих товарищей и через несколько секунд на полянку к поваленной ели выбежали Василий, Глеб, Андрей и Маша. Они принесли мою медицинскую сумку и брезентовые носилки. УАЗ-скотовоз изначально был санитарным транспортом и когда его переделали, то носилки решили оставить. Вот они и пригодились.

Я показал снимки своим товарищам.

— Надо полагать, что его, — я показал на раненого, — подстрелили эти субчики. И судя по всему, эти ребята не местные.

— Надюша твоя разберется, — Василий со смешком покачал головой. — Она уже боевую тревогу сыграла для своей команды, ноутбуки, наверное, уже дымятся.

— Хватит зубоскалить, идите с Андреем в дозор. Глеб, Маша, помогайте.

Мы аккуратно переложили раненого на носилки. Я слегка потрогал место ранения, слегка скривился и сказал:

— Больно! — потом потрогал голову, руки, ткнул в грудь и живот и произнес уже вопросительно:

— Больно?

— Еи, болно, — неожиданно ответил раненый и подкрепил головой, нет. Глеб потрясенно развел руками.

— Петя, я так понял, он ответил не больно, — я, соглашаясь, молча кивнул.

Через двадцать минут я начал осмотр раненого. Стрела просто попала ему в мышцы бедра, ничего особо не повредив. Кровопотеря конечно была, но не критичная. К его счастью он даже не обморозился, а идти уже не мог в первую очередь от истощения. Ему накатили водочки, после этого я удалил стрелу, обработал рану и наложил повязку. Страдальца после этого мы помыли в бане, переодели в нашу одежду, лишние спортивные штаны и толстовка у нас нашлись и мы положили его отдыхать в предбаннике возле печки. Иван на всякий случай остался возле нашего гостя, который сразу заснул.

А вот с псом все было сложнее, стрела повредила ему левую бедренную кость, вдобавок он еще и обморозился. Катя у нас была ветфельдшером, лечить бедного песиля ей помогала целая команда: Юля, Оля и Настя. После операции пес тихо, но очень жалобно скулил и успокоился только когда его пришел навестить Андрей, который очень переживал, как самочувствие собаки, недаром же он его тащил на себе.

Когда пес увидел Андрея, он тихо, но радостно взвизгнул и начал облизывать Андрею руки, когда тот наклонился погладить пса. После этого началось выздоровление не по дням, а буквально по минутам. Пес прямо на глазах повеселел, успокоился и заснул. У него оказался просто богатырский храп, слышный чуть ли не на весь Дом.

Пока мы лечили нашего раненого гостя Андрей, Маша, Антон и Сергей подготовили дрон к полету. С запада потянула легким более теплым ветерком и температура резко пошла вверх, я не поверил глазам, когда увидел на градуснике всего минус пять.

Было ровно десять часов, когда Андрей доложил о готовности к разведывательному полету.

Лагерь злодеев долго искать не пришлось, он легко обнаружился на берегу Ковжи, где в нее впадают два ручья: Костручей с нашей стороны и Пурручей с противоположной. До злодейского лагеря было километра три с полтиной. Злодеев было человек тридцать и они явно готовились выступить в поход. Пятеро из них гарцевали на лошадях в сотне метров выше по Ковже, а остальные проверяли оружие и снаряжение. Удалось разглядеть как три злодея затачивают точильным кругом с ножным приводом свои сабли.

Но самым ужасным, что нам удалось увидеть, был лагерь невольников на берегу реки. Возле разведенных костров сидели и лежали несколько десятков пленников, в основном дети и женщины. Многие были полураздеты. У всех были связаны руки, даже у маленьких детей. И мало того на шее каждого было веревочное кольцо и все они были привязаны к нескольким толстым веревкам. Мужчин было всего семь человек, руки у них были связаны за спиной, на шеи у каждого было деревянное ярмо из связанных между собой толстых веток.

Серафим перебросил снимки с дрона мне на телефон и я поспешил к нашему раненому гостю. К моему удивлению рядом с ним сидела Надюша и они разговаривали. От удивления я даже забыл зачем пришел. Надюша явно была довольна произведенным эффектом, но тут же все объяснила.

— Папа, в древности одним из основных коренных народов русского Севера были вепсы. Их звали еще весами и чудью. Там, куда мы собирались живут потомки этого народа. А еще их прямыми потомками являются карелы, вот я и решила изучить этот народ, скачала разговорник и словарь, — слушать объяснения было не когда, всё понятно и поэтому я прервал Надюшу.

— Надюша, ты молодец, но сейчас некогда. Он тебя понимает, а ты его, так?

— Более-менее. Но…, — я опять прервал дочь.

— Отлично. Спроси, он знает этих людей, — я протянул телефон со снимками с дрона. Раненый уже спокойно отреагировал на телефон и бросив буквально взгляд на снимки, начал говорить, быстро и горячо. Надя тут же ему что-то сказала и наш гость сказал несколько коротких фраз очень медленно.

— Папа, я не успела тебе сказать, его звать Урхо, по-нашему герой. На них напали незнакомые ему люди. Многих убили, многих захватили в плен. Все эти пленники люди его, — Надя сделала паузу, покрутила руками, — не племя, а как бы это сказать, о сообразила, большая семья.

— Так всё понятно. Давай обучайся его языку, толмачем будешь, ты просто золотце у нас, — я поцеловал своего ребенка и побежал к своим товарищам.

Теплый западный ветер принес не только потепление, но запах дыма из лагеря злодеев.

Пока я общался с Урхо, Андрей достал из манновского фургона еще восемь АК-74, их у нас был целый ящик, двенадцать штук, по два рожка на каждый ствол и десять ПМ с двумя обоймами на каждый. Все взрослые, кроме Ани и Юли получили по автоматы, Аня отказалась от оружия вообще, а Юля получила пистолет. Антон и Сергей получили по автомату. Андрей взял себе два Макарова.

— Дядя Петя, я тут попробовал одну штуку сделать и у меня получилось, — начал мне объяснять что-то Серафим, но я его перебил.

— Серафим, короче, — Но ответил не Серефим, а Василий.

— Петя, они чё то там в дроне пошаманили и в пределах прямой видимости дрона у нас есть связь. На, это твой телефон, — Василий протянул мне кнопочный мобильник. — В быстрых наборах сам разберешься.

Я засунул мобильник в карман и начал объяснять свой план.

— И так, мои хорошие, расклад такой, эти злодеи напали на семью нашего гостя и всех захватили в плен, кто живой остался естественно. Надя в его языке разобралась, — я повернулся к ребятам. — Без Андрея и Маши с дроном справитесь?

— Легко, дядя Петя, — за всех ответил Антон.

— Давайте запускайте, — все ребята тут же убежали запускать дрон, с ними пошла и Юля.

— Андрей, сколько они без присмотра? А то может уже у нас под носом.

— Нет, Петр Сергеевич, мы десять минут назад сели на дозаправку, — заулыбался Андрей. — Вы не переживайте, ребята справятся. А незаметно они к нам не подберутся. Серафим все равно увидит, у них программа классная и смотрят они вдвоем, а то и втроем.

— Хорошо, я предлагаю устроить засаду, — ребята распечатали нам карту, качество конечно желает лучшего, но работать можно. — Самое место вот здесь, но очень близко к нам всего метров четыреста, — я ткнул на карте в излучину Ковжи немного ниже по течению.

— Да страшновато, прямо под носом у нас, — согласился Глеб.

— Мальчики, а вы сможете в людей стрелять? — тихо спросила Аня. Я пожал плечами.

— А почему нет?

— Петенька, но ты же врач, самая гуманная профессия, — в голосе Ани был и ужас и испуг одновременно.

— Аня, ты видела снимки с дрона? Ты что хочешь веревку на шею себе и своим детям? — в глазах Ани появились слезы, но мне её было сейчас совершенно не жалко. — Если серьёзно, кто уверен в себе?

— Мы с Машей имеем боевой опыт, — ответил Андрей.

— Я был в горячих точках снайпером, — неожиданно сказал Василий. Голос его поразил всех, таких интонаций похоже даже его жена не слышала. Катя показывает Оле и Ане на Дом.

— Девчонки, пойдемте заниматься делом, нечего под ногами у наших воинов путаться, — про воинов она говорит серьезно без всякой иронии и ерничества. — Мы на связи, если что, действуем по ситуации.

— Мы втроем, — я показал на Андрея и Василия, — идем первым эшелоном, в засаду. Пропускаем и бьем с тыла, вы втроем встречаете их с фронта. Бить предлагаю с дистанции метров двести-триста, вдруг у них есть классные луки и стрелки. Другие предложения есть?

— А какие еще должны быть предложения? Здесь что ли их ждать, — проворчал Глеб. — Только вот где делать засаду?

— Да какая хрен разница? — Василий поднял голову от карты. — Выдвигаемся на четыреста шестьдесят девятом по льду. Иван за рулем. Хоронимся в лесу, пропускаем на триста метров и огонь на поражение. Вы впереди, метрах в пятистам. И тоже лупите по ним, — боковым зрением я вижу бегущую Юлю.

— Петр Сергеевич, они выступают, — я вижу, как Василий достает телефон и набирает кого-то.

— Юля, а почему не по телефону? — Юля пожала плечами и развела руками.

— Они выступили, злодеев тридцать шесть, конных почему-то всего восемь, хотя в лагере осталось еще чуть ли не полсотни лошадей, — Василий уже успел получить доклад и четко доложить нам обстановку. — До них километра три. По коням.

Глава 5

Мы быстро выдвигаемся по реке километра на полтора, дальше опасаемся, у злодеев тоже есть уши. Едем все, Андрей сзади на откидном сиденье над колесом. В этот момент я понимаю, что пропустить противника не получиться даже на сотню метров. Гляжу на товарищей и вижу, что не один здесь я такой умный.

— Тогда просто пропускаем мимо и бьем в упор из засады, — Андрей кивает, соглашаясь.

— Вы, Пётр Сергеевич, бейте короткими очередями, а вы с дядей Васей будем одиночными валить. А ребята, — он кивнул на жену с Глебом и Иваном, — по ситуации, если что патроны не жалеть, бейте очередями.

Побледневший Глеб кивнул, но привычка вторая натура и даже в этой ситуации он как говориться прокачал всё до логичного конца.

— Люди, а пленных нам надо брать? — Василий двумя руками схватился за голову, благо автомат висел на шее.

— Глебушка, ну ты даешь!

— По ситуации, всё по ситуации, главное победить и никого не потерять, — я быстро говорю и осматриваюсь вокруг. — Ваня, отгоняй УАЗ за поворот и занимайте здесь позицию. Мария, ты командир. И помните, приказ командира – закон для подчиненного. Андрей, Василий, за мной бегом.

Мы выдвигаемся вперед метров на двести и занимаем позицию в елях на правом берегу. Серафим докладывает, до злодеев пятьсот метров идут быстро и кучно, конные не отрываются, но едут впереди. Пешие держат луки наготове, начать стрелять им одно мгновение.

Я отвечаю, что понятно и пишу всем, что бы отключили звук. Андрей молча показывает, что стрелять надо лежа. Я киваю и пишу всем: «Огонь из положения лежа, я стреляю первым, как поняли?» Все отвечают, что поняли. Андрей отвечает, что он по ситуации. Тут же пишет Надюша, что наш гость встает с постели.

Да ждать не сладко, особенно того, кто идет тебя убивать. Интересно, а откуда они знают про нас? Мои размышления прерывает сообщение: «Рядом».

Но я и сам уже вижу как из-за поворота реки появляются вражеские воины. Они идут не спеша, иногда останавливаются и внимательно осматривают берега, видимо чего-то опасаются. Хорошо, что у них нет собак, от меня до них метров тридцать. Когда они проходят мимо вижу, что это какой-то сброд. Некоторые одеты как Урхо, у кого-то под полушубками кафтаны и халаты, кто-то в меховых полушубках, но есть и овчинные. На головах какие-то невообразимые шапки, но все меховые и очень глубокие, некоторые с наушниками. Вооружены луками, кривыми саблями и ножами.

Щит только у одного, по-видимому это предводитель. У него единственного на голове шлем из четырех фигурных пластин с небольшим навершием, полушубок овчинный, но хорошо выделанный. Меховые рукавицы у всех заткнуты за широкие кожаные пояса. У конных на ногах высокие сапоги с каблуками.

Конные спокойно едут посредине, оружия в руках у них нет и они даже еще не сняли руковицы. Всего тридцать шесть, как и сказал Серафим, минус восемь конных, к бою готовы двадцать восемь, я зачем-то машинально произвожу расчеты. Это не воины, а какие-то бандиты, приходит ко мне мысль, когда они отдаляются от меня метров на пятьдесят. И с этой мыслью я нажимаю на спусковой крючок.

Я выпускаю длинную очередь и к своему удивлению попадаю. Трое врагов падают. Спереди тут же раздается такая же длинная очередь. Справа от меня Андрей, слева Василий. Кто-то из них стреляет в предводителя и он падает на лед с прострелянной головой, интересно, приходит мне мысль, а шлем пробили?

Никакого сопротивления естественно нет, враг совершенно деморализован, многие лучники правда успели выпустить в белый свет по стреле. Только один, идущий впереди, сумел прицельно выстрелить. Он наверное заметил вспышку выстрела и попытался послать туда стрелу. Маша застрелила его пулей в лоб, но выпущенная стрела попала в дерево, за которым укрылся Иван.

Стрельба стояла две минуты сорок девять секунд. Серафим четко зафиксировал это. Когда все стихло, я вызвал Ивана:

— Ваня, езжай в лагерь и если возможно, привези товарища Урхо. И желательно вернуться на буханке.

Катя просто молодец, сообразила, что на четыреста пятьдесят втором нам будут сподручнее. И к Ваниному появлению прогрели его и напихали сена в мешки, чтобы было на чем сидеть в салоне.

Иван вернулся через сорок минут, мы даже успели немного замерзнуть. На снегу естественно уже никто не лежал, но из-за деревьев мы еще опасались выходить. Все враги неподвижно лежали на льду. Лошади, потерявшие всадников и испуганные выстрелами, умчались назад в лагерь. Один из врагов оказался хитрецом, он просто упал и попытался потихоньку уползти в лес на другой берег, но Василий пресек его поползновение.

Иван действительно приехал с Урхо, наш гость медленно шел, скрипя зубами и опираясь на палку. Приехали они не одни, с ними приехала Катя и Надюша. Как я баран не подумал, что без неё мы не сможем обойтись.

— Папа, что делать? — решительно спросила Надя.

— Надюша, из-за деревьев не выходите, пусть Урхо скажет, чтобы встали те, кто жив, а если ранен и не может встать, пусть поднимет руку, — опасности скорее всего уже не было, но я ответил очень тихо.

Встали трое и один поднял руку. Вставшие с поднятыми руками подошли к нам и встав на колени, уткнулись головой в снег. Руки они вытянули и положили на снег. Андрей вышел на лед и обыскал каждого, сняв с них все оружие. Урхо сказал, чтобы обязательно проверили сапоги. И действительно у каждого в сапогах были ножи, а у одного два, в каждом сапоге.

Пока злодеи сдавались, я поинтересовался у Ивана, как наш гость смог сесть в машину. Он в ответ рассмеялся.

— Вы, не поверите Петр Сергеевич, за Надей пошел в машину как к себе домой.

Урхо приказал пленным снять с убитых оружие и сложить его в кучу, а тела положить в одну нитку лицом вниз. Для контроля остались Андрей и Василий с супругой. Все остальные на УАЗе поехали в лагерь освобождать плененных сородичей Урхо. Когда мы садились в машину один из убитых злодеев ожил и попытался метнуть нож. Но Маша была начеку и застрелила его. Стреляла она из пистолета и Урхо был просто потрясен увиденным.

В лагере пленных нас ждал не приятный сюрприз: пленных охраняли.

Когда мы подъехали и начали выходить из машины, внезапно из-за деревьев вышли два воина и я сразу подумал, что это варяги. Недели две назад мы с детьми смотрели сериал «Викинги», а потом я прочитал про варангу, варяжскую гвардию Византии. И вот перед нами стоят два варяга-варанга, только из доспехов на них были одни кольчуги до середины бедра. У одного в руках лук, у второго круглый щит и топор, на боку у него меч.

Первый вскидывает лук и натягивает тетиву, я успеваю подумать, что до нас всего метров двадцать. Но оказалось что мои товарищи думают быстрее и точнее. Раздаются два выстрела и расколотый пулей лук отлетает в сторону, а лучник с криком падает в снег, схватившись за правую руку.

Второй варяг с криком бросается вперед, закрываясь щитом. Бежит он под горочку и снег под ногами хорошо утоптан. Я ближе всех и варяг просто летит на меня. «Берсерк», — успевает промелькнуть мысль.

Варяг пробегает метров десять и замахивается топором. Я стою и молча гляжу, как он бежит на меня.

— Петр Сергеевич! — сзади раздается требовательный возглас и тут же один за другим гулко и почти больно, по ушам бьют три пистолетных выстрела.

Я вижу как пули попадают в щит и щепки разлетаются в разные стороны. С захлебнувшимся криком варяг останавливается, топор падает на снег вместе с первыми каплями крови. Варяг шатается, но стоит. Длинная автоматная очередь разрывает ему шею и отбрасывает падающее тело назад.

Я оборачиваюсь и вижу опускающего автомат Андрея и Машу, она ставит на предохранитель Макарова. И мою Надюшу, уткнувшуюся в грудь Глеба. Он стоит, прижимая к себе свою крестницу. Василий бросает Урхо веревку и тот вяжет пленного варяга, не щадя раненые руку врага и свою ногу, сильно и жестко, придавив коленом поверженного врага.

Мы освободили пятьдесят восемь человек, семь мужчин, пятнадцать женщин, остальные дети и подростки. Все взрослые были из одной большой семьи жившей на берегу Белоозера, дети только половина, что случилось с их семьями мы решили выяснить попозже. Кто были напавшие на них ни Урхо, ни его сородичи достоверно не знали, да сейчас было не до этого. Глава семьи был убит и Урхо неожиданно обратился ко мне, естественно через Надюшу. Смысл его обращения просто лишил нас речи на какие-то мгновения. Мы оказывается великие воины, а возможно боги. Поэтому мы должны сказать кто станет главой новой семьи, потому что много чужих детей.

Такого расклада я совершенно не ожидал. Стать великим воином, а возможно богом, да о таком не мечталось даже в далеком детстве, когда мне не спалось и я полночи «думал», называя так свои детские ночные мечтания. Назвать меня великим воином можно было с очень большой натяжкой, а откровенно растерялся, когда на меня летел варяг с поднятым топором. Вот он точно был великий воин.

Но делать нечего, придется нести эту ношу. Я сделал умное лицо, вернее попытался это сделать, потому что меня начал распирать смех и сказал, что нам надо посоветоваться. Решение наш совет, то есть Маша, Глеб, Иван, Надюша и я, приняли очень быстро и назначили главой семьи Урхо.

Что делать дальше я не знал, пятьдесят девять человек нарисовались, как снег на нашу голову. Они передохнут от холода и голода, а нам, мне лично точно, потом придется мучиться от угрызений совести. Но новоиспеченный глава рода похоже был совершенно не согласен с моим прогнозом.

Пока я общался с Василием и базой, Урхо быстро собрал своих взрослых родичей и о чем-то с ними посоветовался. Краем глаза я видел, как он говорил напористо и эмоционально. Решение они приняли очень быстро, вернее согласились с решением Урхо.

Когда я закончил он подошел к нам и попросил разрешения своей семье поселиться рядом с нами. Говорил Урхо медленно, что бы Надюша успевала подбирать слова. Слушая дочку, я мысленно похвалил её, какая она молодец со своими увлечениями.

— А где он хочет поселиться? — спросила Маша. Урхо посмотрел на неё удивленно-уважительно. Еще бы, Маша участвовала в бою наравне с мужчинами и он это отлично понял. Именно она застрелила разбойника, пытавшегося бросить в него нож. Да и вообще надо быть слепым, что бы не увидеть, что у нас равенство мужчин и женщин.

Выяснение этого вопроса заняло у Нади несколько минут, но мы терпеливо ждали, перспектива получить союзника того стоила. Наконец переговоры закончились.

— Возвращаться на озеро они бояться. Здесь, — Надюша развела руками, — самое хорошее место.

— А что правильный выбор, — ухмыльнулся Иван. — Я бы тоже это место выбрал.

— Надюша, скажи ему пусть даст команду начинать обустраиваться, а сам пусть к нам опять подходит. Надо еще кое-что выяснить.

Вепсы, а Урхо и его сородичи принадлежали по всем признакам именно к этому народу, сразу же начали обустраиваться на своем новом месте жительства, а я решил пообщаться с Урхо.

У нас оказалось несколько минут свободного времени и мы решили перекусить, наши женщины поставили в машину корзину с едой: бутерброды с мясом и сыром и ароматный сладкий чай. Мы ещё трапезничали, когда вернулся Урхо с одним из своих сородичей.

В нашей одежде Урхо выглядел конечно несколько комично, отсутствие навыка носить такое платье видно было за километр, но он похоже чувствовал себя достаточно комфортно. Мне даже не верилось, что всего несколько часов назад я его нашел умирающего в лесу. Конечно всегда были и есть люди, которые в любой, даже самой фантастической ситуации, почти мгновенно адаптируются, но что бы вот так? Да чудны дела твои Господи. На раненую ногу Урхо немного прихрамывал и опирался на своего помощника, крепкую гладкую палку.

А вот пришедший с ним сородич явно был не в своей тарелке. Это был по-видимому человек уже преклонных лет, хотя что там с возрастом у местного населения, нам пока еще не ведомо. Но он был явно растерян и испуган. То, что было на нем с большой натяжкой можно было называть одеждой, на ногах правда были умирающие пьексы. На шее был след ярма. И он голоден, я поймал его взгляд, брошенный им на бутерброды. Хлеб и мясо во все времена примерно выглядят и пахнут одинаково.

— Маша, угости товарищей, Урхо конечно с утра закормленный, а вот его сородич явно голоден, — но Маша с Надюшей и без моих указаний уже наливали чай и доставали бутерброды.

Старый вепс смотрел на протянутые ему бутерброды и кружку с чаем широко открытыми глазами. Мне даже не поверилось, что у человека они могут стать столь огромными, чуть ли не в буквальном смысле как советские юбилейные рубли.

Урхо смело взял кружку, надкусил бутерброд и что-то сказал своему сородичу. Тот кивнул и несмело взял дрожащей рукой кружку со сладким горячим чаем. Навык пить горячие напитки у него похоже был и он очень осторожно сделал маленький глоток, затем еще один. А потом смело взял бутерброд. Подкрепившись, Урхо начал медленно говорить, внимательно глядя на Надюшу, как бы контролируя, успевает ли она переводить.

— Этот человек дядя Урхо и его звать Виймола. Он был несколько лет в рабстве, там, — Надюша сделала паузу, подбирая слова, что-то переспросила у Урхо, — наверное у хазар. Короче где-то там на Волге. Потом убежал. Виймола понимает язык тех людей и слышал их разговоры.

Урхо начал что-то спрашивать у Виймола. Надя стала смотреть в свой смартфон, где у неё был скаченный разговорник.

— Папа, я сейчас найду, ага вот нашла. Да, он говорит про Волгу. Люди с той реки, наверное с Волги, пришли сюда и уничтожили деревни на озере и рядом. Всего они сожгли толи девять, толи десять деревень. Здесь на этом берегу озера четыре и две на каких-то реках, — Надюша опять сделала паузу, внимательно слушая Виймола. Потом опять что-то посмотрела в смартфоне.

— Я не могу точно понять, что он говорит, но у них тут какие-то разборки, кого-то с кем-то. Короче, люди из-за больших озер там на севере, я тут не всё понимаю, заплатили за это золотом. Им надо всё здесь разорить, чтобы купцы шли другим путем, — ребенок прищурилась одним глазом и посмотрела на солнце. — Тех, кто сопротивлялся, они убили, а кого взяли в плен, хотели отогнать на север, чтобы продать людям из-за озер. Тех, кто дойдет, конечно. На озере, я поняла, что речь идет об Онежском озере, они должны помочь этим из-за озер разорить озерные деревни.

— А кто эти люди из-за озер? — Глеб слушал молча и очень вслушивался в незнакомую речь. Я, наверное, первый раз видел, чтобы он так слушал.

— Дядя Глеб, он не знает, хотя подождите, — Урхо опять начал что-то спрашивать у своего родича. Надя внимательно выслушала их и перевела суть сказанного. — Эти люди приплывают из-за большой воды на больших кораблях с таким большим носом и у них есть железные доспехи.

— Понятно, Викинги или варяги. Разницы собственно нет, — подвел итог Глеб.

— Да, еще он сказал, что от озера с белой водой до большого озера на севере не останется людей. Всех должны были убить, — подвела итог Надя.

— Надюша, ты спроси у него, а как они про нас узнали? — дала задание Маша. Но Виймола сам начал это рассказывть.

Оказывается Урхо они не смогли схватить и три злодея пошли по его следу, а остальные шли по Ковже. Злодеи обошли наш лагерь по лесу и пошли к своим. В начале волока в реку, идущую на север, они встретились и решили напасть на нас. Человек двадцать из злодейского отряда с большей частью добычи из сожжённых сел осталась на стоянке выше устья Ковжи, они хотят напасть на людей, ушедших от них по другой реке в закат.

У злодеев мы отбили шестьдесят лошадей, ценном было большое количество одежды, оказавшееся в итоге в распоряжении Урхо и его сородичей. Оружие нас совершенно не интересовало. А вот два десятка топоров и десяток примитивных лопат или скорее заступов очень нас порадовали. Эти самые лопаты или заступы были деревянными, с металлическими наконечниками. Делиться своими лопатами мне просто не хотелось, у нас их было всего ничего, три саперки, три совковых и четыре штыковых.

С питанием было сложнее, в седельных сумках злодеев были лепешки, а в обозе мешки с зерном и два ручных жернова для получения муки. С собой они везли много сена для лошадей и гнали двух быков и двух коров. Этих животин они при необходимости хотели пустить на еду, а если удастся, то продать вместе с пленниками.

Мужчин было больше, но десятка полтора убежали, какая их судьба Урхо и Виймола не знали. Все пошли на запад, только Урхо на север. Жену Урхо убили, детей у них еще не было. Собак в деревнях злодеи сразу же убивали.

Без всякого вопроса Урхо обьяснил, как они хотят перезимовать. Для жизни построят шалаши и снежные дома и сразу начнут копать землянки. Они всегда живут в полуземлянках сверху которых ставиться сруб. Запасов еды, отбитых у злодеев конечно мало, но вепсы были хорошими рыбаками, а Ковжа была богата рыбой и в лесах было много зверя. Судьбу лошадей и КРС-сов пока решили не обсуждать.

К вечеру мы все собрались в строящейся деревне вепсов, в которую трое пленных злодеев на импровизированных санях привезли все трофеи с поля боя, в том числе оружие и одежда убитых. Кроме них, в живых осталось еще двое раненых, один из них варяг. Тела убитых сложили на берегу реки и Урхо сказал, что они сами позаботятся об их погребении.

Место при ближайшем рассмотрении мне очень понравилось. По берегам Ковжи и двух ручьев было много хороших мест, где можно будет весной обустроить пашню.

Приближалась ночь, но нам оставалось еще одно важнейшее дело: допрос пленных. От участия в этом мероприятии мы решили ребенка избавит и так ей пришлось сегодня не сладко, чего стоят только рассказы Виймолы. Надюша подробно обьяснила, как пользоваться словарем и разговорниками и перекинула их на смартфон Глеба, который решил заменить нашего ребенка в переводческом деле.

Не без трудностей, но нам удалось допросить пленных. По большому счету почти всё, что они нам рассказали мы уже знали из рассказа Виймолы. Новым для нас был их рассказ о составе злодейского отряда и заказчиках.

Командира мы определили правильно, он и еще пятеро были хазары, а остальные вепсы, ставшие злодеями. Все они были с южного берега Белоозера. Среди раненых был один хазар, который и рассказал, кто задумал это злодеяние.

Как говориться ничего личного, только бизнес. Не знаю как их правильно называть, но два туземных «князька» в межозерье не поделили барыши от транзитных платежей. И тот, что был на Ладоге решил ликвидировать конкурента на Онеге. И для начала он решил уничтожить торговый путь с Онеги по рекам в Белоозеро. Варягов и булгар с хазарами вполне устраивал и путь через Селигер и мало того среди них нашлись и желающие поучаствовать в этом деле. Среди вепсов, живущих южнее Белоозера, уже были промышляющие разбоем и главный злодей набрал участников набега именно среди них. А среди злодеев, оставшихся близь Белоозеро, половина были хазары с булгарами и двое варягов. Часть отряда разгромленного нами, должна была вернуться и завтра они собирались выступить против ушедших по реке Шоле.

Еще он что-то начал говорить про местных князей на большой реке, вероятно на Волге. Но как они в этом деле участвовали, мы понять не смогли.

Серафим с ребятами еще раз осмотрели всё вокруг и доложили, что и злодеи на месте, и их предполагаемые жертвы. А в том, что они жертвы, я не сомневался. Сородичи Урхо были кем угодно, но не воинами.

Иван отвез Надюшу с Катей в Дом еще засветло и вернулся к нам. Пока его не было, мы устроили совещание. Мысль о желательности разгрома второй части злодейского отряда пришла в голову всем: Андрею с Машей, Василию, Глебу и мне. Но как говориться: и хочется, и колется, и мамка не велит. Риск в этом мероприятии безусловно был, да еще какой.

Глава 6

Мысль о желательности разгрома второй части злодейского отряда пришла в голову всем: Андрею с Машей, Василию, Глебу и мне. Но и хочется, и колется и мамка не велит. Риск в этом мероприятии безусловно был, да еще какой.

Но и плюсы огромные. Иллюзий после сегодняшнего дня ни у кого не осталось, мы попали отнюдь не в тьмуторакань. Сейчас здесь никого, но в любой момент может появиться или какой-нибудь караван с охраной или очередной отряд разбойников, а патроны быстро кончатся, не успеешь глазом моргнуть. А вот дрожащие пленные и ужас в их глазах при виде нашего оружия, наводили на интересные мысли. А слова Урхо, что мы великие воины и возможно боги! А то, как он смотрел на Машины руки! Пистолет в её руке Урхо не увидел, в его восприятии она протянула руку, вылетела молния и убила врага. И это же видели и наши пленные: жест рукой, грохот, молния и убитый враг.

Пленных мы решили отпустить, провести с ними еще небольшую работу и отпустить. Пусть несут свои страх и ужас своим соплеменникам, гарантированно, что желания соваться у них не будет. А вот если еще разгромить другой отряд, да пленных взять, да после допроса и обработки отпустить и их, глядишь желающих соваться к нам не будет вообще откуда бы то ни было.

Взвесив все за и против, мы решили рискнуть. Серафим уточнил диспозицию, злодеи стояли не на Ковже, а в устье реки Кема, последнего левого притока. А почти напротив было устье правого притока - реки Шола. Между злодеями и их потенциальными жертвами было километров двадцать. Одни чего-то ждали и не нападали, а другие тоже чего-то ждали и не уходили дальше.

Серафим подогнал нам еще и ценную информацию о чистоте льда, получалось что можно проехать на Мерседесе. Тем более, что на случай ядерной войны у Василия были цепи. А движок у него работал тихонько-тихонько, почти шепотом. Машина была свежепокрашена в какой-то белоснежный цвет и на реке её почти не было видно.

Антон уверенно сказал, что дрон они сумеют поднять еще в сумерках, бортовые огни позволяли это сделать и у нас будет связь. Мерседес мы предпочли еще и по другой причине, с нами в поход поедут Урхо, двое мужчин, две женщины и Виймола. Мы решили ехать впятером Андрей, Маша, Глеб, Василия и я. С собой мы решили прихватить и раненого хазара, состояние его было вполне удовлетворительным.

Что произошло в мозгах вепсах мне было совершенно не понятно, но наверное они действительно решили, что мы боги. А богам надо подчиняться, гнев богов они видели. Когда они садились в автомобиль, мне показалось что машина начинает дрожать вместе сними.

В семь тридцать утра мы остановились в километре от устья Кема и буквально тут же заработала связь. Серафим что-там приладил к дрону, у нас заработали смартфоны и мы в режиме реального времени увидели нужную картинку. Просто класс!

Видимость еще не идеальная, только начались так называемые навигационные сумерки, летать уже можно и на фоне снега мы видим, то что нужно, но хорошо бы еще час выгадать.

Мы внимательно разглядели лагерь злодеев, они расположились метрах в пятидесяти выше устья Кема. Там достаточно большая лесная поляна, но Урхо уточняет, это не поляна, а болото, оно зимой всегда полностью промерзает. Эти места он знает отлично. Болото большое и чтобы уйти в лес надо под обстрелом пройти метров двести. По моему это не реально. По берегу Ковжи болота нет и растут елки, они нас закроют, когда мы начнем подьезжать к лагерю злодеев.

Мы с Андреем выходим из машины и медленно идем вдоль берега к месту слияния двух рек. Мерседес тихо крадется следом. Легкий ветерок немного шумит, гуляя по верхушкам деревьев и уже в пятидесяти метрах мы нашу машину не слышим.

Мы останавливаемся в нескольких метрах от оконечности мыса в месте слияния двух рек. До Кема буквально рукой подать и в полусотне метрах от нас лагерь злодеев.

Восемь двадцать, можно и начинать, видимость достаточная. Мы внимательно еще раз рассматриваем лагерь противника. Четыре шалаша-чума, накрытых шкурами мехом внутрь. Возле каждого чума костер. На оконечностях лагеря вдоль реки также у костров сидят на каких-то чурбанах караульные. Дальний от нас откровенно дремит. Караульные похоже вепсы. Бинокль у нас к сожалению всего один и мы его пока не использовали, сейчас бы он нам не помешал. Рядом с чумами сложена и накрыта шкурами амуниция, седла и самое главное - луки и колчаны со стрелами, одну из шкур ветром снесло ветром и мы хорошо все рассмотрели. Расседланные лошади и захваченная добыча за лагерем выше по реке, там никого нет. Да, вепсы воины похоже еще те, этих ребят можно взять голыми руками.

Но взять злодеев голыми руками не наша задача. В восемь сорок мы выезжаем на лед Кема и как только злодейский лагерь оказывается в пределах нашей видимости, останавливаемся, выкатываемся из салона и открываем огонь. Стрелять мы договорились преимущественно по ногам и рукам, а как получиться видно будет.

Противник как на ладони, расстояние метров пятьдесят-сто. Андрей снимает дальнего караульного, Маша ближнего. Из чумов-шалашей показываются первые любопытствующие. Нам обязательно надо взять живыми варягов и пару-тройку ребяток с будущей великой русской реки. Из крайнего к нам чума показывается рослый или хазар или булгар. Увидев убитого и упавшего ничком в костер караульного он закричал и попытался выхватить саблю, но тут же упал с прострелянной головой.

Но его крик просто подстегнул остальных и злодеи начали выскакивать из чумов как ужаленные и бросаться к лукам, а некоторые выхватывать сабли. Несколько выстрелов успокоили самых шустрых, а Андрей и Маша двумя очередями разметали и разнесли в хлам пирамиду луков возле одного из чумов. У одного из шустриков я выстрелом выбил из рук саблю, другого застрелили когда он попытался броситься в сторону леса.

По тем, кто выскочил из чума и не пытался схватиться за оружие или бежать, мы не стреляли. Наши противники быстро это поняли и резкие телодвижения на этом закончились. Семь или восемь лежали на залитом кровью снеге, остальные неподвижно стояли с полуподнятыми руками. Двое варягов были в числе благоразумных, они стояли у дальнего чума.

Когда стихла стрельба из машины Урхо и Виймола. Мы с ними заранее обговорили текст ультиматума. Это конечно громко сказано, обговорили. Глеб с помощью Надюшиного разговорника попытался о чем-то договориться с Урхо. Обидно будет если ничего не получиться.

Урхо на своем языке, а Виймола ломано и коряво, это я отлично понял, на языке своих мучителей, прокричали несколько фраз. Глеб сказал, что злодеи услышат, что они прогневали богов и боги сошли на землю, чтобы наказать их. Слово бог в крике Урхо я кстати понял. Закончив свое выступление, Урхо помолчал, а затем наклонился и из мешка, с которым вышел из машины, достал отрезанную голову предводителя злодеев!

Подняв её на вытянутой руке, он бросил её в сторону врагов и яростно прокричал еще несколько слов. Злодеи тут же подняли руки, поднятые руки сдающихся врагов Урхо видел вчера, и быстрыми шагами, а некоторые бегом, вышли на лед и легли лицом вниз, вытянув вперед руки. Всего сдалось двенадцать человек, двое варягов, трое вепсов и остальные люди с Волги, хазары и булгары.

Урхо со своими людьми тщательно обыскали всех, заставили раздеться и дали им лохмотья, принесенные женщинами из обоза с трофеями. Мы молча наблюдали за этой воспитательной экзекуцией. Зачем Урхо это делает было понятно без слов. Но это было не все. Переодев пленников, он приказал им связать друг друга. А из жердей сделал ярмо и одел на них, получилось три нитки. Варяги были отдельно. На шею самого рослого хазара он повесил отрубленную голову предводителя. В этот момент я разглядел, что пуля попала ему в лоб.

Я молча стоял и думал, как быстро, почти мгновенно, с нас слетела цивилизационная шелуха. Попав во времена, где цена человеческой жизни даже не грош, мы без сомнений взяли в руки оружие и тут же применили его по назначению и убили больше сорока человек. И только что спокойно наблюдали за акцией устрашения пленных. В их душах должен поселиться страх и ужас, который они понесут своим соплеменникам.

Закончив экзекуцию, Урхо подошел к нам и начал что-то говорить короткими фразами и очень медленно. Глеб не сразу, но перевел все.

— Урхо спросил, поедем ли мы к его соплеменникам на Шолу и когда отпускать пленных, — не сговариваясь, наша команда поручили мне руководство этого похода, вот и сейчас все ждали моего решения.

— Глеб, скажи ему, с пленными пусть сам решает, но лучше избавиться от них побыстрее и не забудьте, варягов мы забираем с собой. А на Шолу сейчас поедем, минут через несколько, сейчас только, — я достал телефон и показал Урхо свое действие. На телефоны вепсы и пленные смотрели так, что язык не поворачивался называть это ужасом, я просто не находил слов для описания их взглядов.

Урхо решил отпустить пленников сразу же. Но их ждала еще одна акция устрашения. Урхо из кучи оружия достал варяжский шлем, поставил его на лед и подошел к Маше.

— Маша, он просит, что бы ты бросила в шлем молнию, — усмехнувшись, перевел Глеб.

Но Маша и без перевода поняла, что ждет от неё Урхо. Она подошла, поправила шлем ногой и медленно пошла прочь. Отойдя метров на пять, Маша резко развернулась и от пояса, не целясь сделала два выстрела из пистолета, а Андрей её «подстраховал» из автомата метров с тридцати. Но это было не всё. К ребятам подключился Василий. Пленникам продемонстрировали дырки в шлеме и установили его на какой-то чурке. Василий отъехал на сто пятьдесят метров и сделал еще две дырки из СКС. Шлем, дырявый как решето, Маша одела на голову хозяина и пожелала ему:

— Носи, — думаю, сказанное он замечательно понял.

Варягов отделили от остальных и с пленных сняли ярмо. Люди Урхо запрягли двое саней из обоза, набрали десятка полтора плохеньких полушубков и положили их в сани. Затем погрузили хазара, раненого в первом бою. Всех пленных погрузили в сани и Виймола с одним из вепсов повезли их на южный берег Белоозера. На прощание Урхо сказал, что боги, то есть мы, запрещают всем, кроме людей его рода даже просто приходить на Белоозеро и впадающие в него реки, и на все озера кругом, и на реку текущую к большому озеру. Это как я понял, река Вытерга.

Теперь мне стало понятно, чем несколько часов занимались Глеб и Урхо. Неплохой кусочек земельки решил приватизировать Глеб, бассейны Кема и Шолы были ого-го. И южнее Белоозера прихватывается целая система озер. Интересно, а как на такие претензии отреагируют живущие южнее Белоозера и в низовьях Вытерги?

Андрей, Маша, женщины и второй вепс Урхо остались разбираться с трофеями в отбитом обозе, а мы втроем, Василий, Глеб и я, вместе с Урхо поехали по реке Шола. Уйдя по Шоле на двадцать километров, беглецы встали лагерем на берегу реки и … приготовились умирать. Несколько десятков человек, сумевших уйти от врага в леса, совершенно пали духом. Полураздетые и голодные они сидели вокруг костров и чего-то ждали, скорее всего смерти. И реально с голыми руками выжить шансов у них не было.

Всего было восемьдесят человек. Детей очень мало, всего пятнадцать человек, остальные были примерно пополам мужчины и женщины. Там Урхо встретил троих человек, бежавших вместе с ним. На наше появление они отреагировали, как на появление среди них богов. Мы захватили с собой два мешка муки грубого помола, среди трофеев в лагере на Кеме её было достаточно. Злодеи накануне забили на мясо быка и мы с собой захватили четверть туши.

Урхо эти люди сразу же признали посланцем богов, то есть нас, и своим вождем и он предложил этим людям перебраться в бывший злодейский лагерь на Кеме. Мы решили перевезти их в Мерседесе. В реальность этого я совершенно не верил, но волю богов надо было выполнять и они покорно и безропотно заходили в салон.

К трем часам дня самое фантастическое мероприятие моей жизни было завершено, мы перевезли в нашем Мерседесе восемьдесят человек девятого века.

В уничтоженных злодеями деревнях на севере Белоозера жило около трех сотен человек, по крайней мере так мы поняли из рассказа Урхо. Он все рассказывал, выкладывая камни разных размеров. Получается, что в живых осталось меньше половины и Урхо стал вождем этих людей. Создалось как бы новое племя, Я для себя назвал его Ковжинским.

Злодеи собрали в своем обозе на берегу Кема большую часть захваченного зерна, скотины, одежды и всякой бытовой и хозяйственной утвари. Собак они почему-то всех поубивали, вернее стремились к этому, но как только на Кеме появились первые люди с Шолы из леса к ним вышло сразу несколько собак.

Как злодеи хотели переправить на другой берег озера все захваченное добро и зачем надо было гнать на север пленных женщин и детей было полнейшей загадкой. Но сейчас это давало шанс ковжинцам выжить.

Давать советы Урхо и его людям мы не собирались, да и что мы могли посоветовать. Поэтому мы собрались возвращаться к себе. Как боги мы разрешили посещать наш дом только вождю племени, то есть Урхо, а всем остальным было запрещено даже приближаться к нашей базе. Урхо должен был для нас подобрать трех более-менее продуктивных коров, если мы правильно поняли, то три литра считалось уже большим удоем. И при необходимости обеспечить нас сеном и решить нам эту проблему, которая еще вчера утром была для нас неразрешимой. Заготовленного сена по берегам Ковжи и Белоозера в небольших стогах было очень много.

Когда мы начали собираться вернулись Виймола и вепс, поехавший с ним. Проехав примерно половину пути до южного берега они нашли мальчика с одной из уничтоженных деревень. Виймола был знаком с его семьей и узнал ребенка. Злодеи всех убили, а мальчик сумел убежать и скитался по лесам, иногда заходя на пепелище своей деревни, где находил какую-нибудь еду. Но прошедшей ночью он заблудился, в темноте вышел на озеро и пошел не в ту сторону, оказавшись в итоге чуть ли не на середине озера, где и обнаружил Виймола.

Ребенку наверное было лет семь-восемь не больше, он был истощен и вдобавок ко всему обморозил ноги. Я решил забрать его с собой и попробовать спасти. Урхо решил тоже ехать с нами, оставив старшим на Кеме Виймола. С собой Урхо взял понравившуюся ему молодую девушку, которую он решил сделать своей женой и четырех мужчин своей семьи, оказавшихся на Шоле.

Но когда мы собирались уезжать случилось еще одно происшествие, внезапно на другом берегу Кема из вышла стая волков и абсолютно бесстрашно направилась к нашему стаду. Животные сразу начали беспокоиться.

До стаи, идущей не спеша по льду, было метров сто. Впереди уверенно и неспеша шел огромный волчара, за ним гуськом шла четверка тоже не мелких волков.

— Петр Сергеевич, это не волки, это метисы, смесь волка и собаки, зверюги страшные, абсолютно бесстрашные и очень умные, они не бояться огня, — говорит подошедший Андрей. — Их надо обязательно убить.

— Ну что народ, к бою! — я передергиваю затвор. — Андрей - вожак, Маша -второй, Вася твой третий, Глеб - четвертый, я - пятого. Огонь!

Первым залпом мы завалили первую тройку, вожак стаи, матерый волкосаб, просто упал на ходу, не издав ни звука, второй и третий успели тявкнуть. Глеб своего подстрелил и он скуля начал крутиться на месте. Я же промазал. зверь развернулся и бросился в нашу сторону.

— Мужики, я сам, — краем глаза вижу как целится Андрей и Маша. Тщательно целюсь, задерживаю дыхание и плавно жму на курок. Выстрел. Зверь падает на передние лапы, переворачивается через голову и затихает вытянувшись на льду. Глеб добивает своего. Сказать что вепсы потрясены, значит ничего не сказать.

На базу мы вернулись около полуночи. И только зайдя в Дом, я вспомнил, что заканчивается тридцать первое декабря восемьсот пятого года и скоро наступит Новый год, восемьсот шестой.

Наши жены и дети, ожидая нас, решили несмотря ни на что, организовать встречу Нового года. Они накрыли, насколько это возможно, праздничный стол. Оля была большой любительницей домашней выпечки и с девочками напекли пирогов, а Катя сделала какой-то торт.

Но мне было не до праздничного стола, надо было сначала полечить ребенка. Осмотрев его, я не увидел ничего страшного, обморожения были, но не критичные. Мальчик был сильно истощен и пережил страшный стресс, но вот как лечить его, я не знал. У него один стресс сменился другим, он потерял родных и вдруг оказался …. А вот как назвать то, где он оказался? Я даже не мог подобрать нужных слов. Как психика ребенка отреагирует на все это неизвестно. Возможно я поступил неправильно, привезя его к нам.

Конечно Урхо ему что-то там говорил, но думается мне, что вот для этого ребенка, он никакой не авторитет. Это для людей на Шоле Урхо был таким непререкаемым авторитетом, что они чуть ли не теряли сознание от ужаса, когда заходили с нашу машину, но все равно заходили.

Я напоил мальчика сладким теплым чаем и стал ему рассказывать, что вот я его полечу, у него все пройдет, он станет опять здоровым и сильным, выучит русский язык и будет дружить с нашими детьми. Неожиданно он стал мне отвечать и у нас завязался разговор, правда каждый говорил о своем. Но это не имело никакого значения, в глазах мальчика исчез страх и недоверие, он спокойно дал обработать свои обмороженные ноги. В итоге мне удалось сделать все, и полечить, и сделать как положено санобработку, и переодеть мальчика.

Боли в ногах похоже его перестали беспокоить, он выпил еще кружку чая и заснул.

Глава 7

С маленьким пациентом я разместился в предбаннике. Минут через десять ко мне пришла Настя и сказала, что меня ждут в столовой, а с мальчиком она посидит.

Когда я появился, мои товарищи как раз заканчивали рассказ о нашей экспедиции к Белому озеру.

— Ну что господа, мы теперь боги и живем в заповедном месте, куда простым смертным закрыт доступ, — Глеб помотал головой, криво усмехнувшись. — Кто бы мог подумать. Сидеть на кухне и рассуждать о возможности путешествия во времени и реально оказаться в прошлом на полторы тысячи лет назад. Да дела.

— Ладно, Глеб не страдай, оказались и оказались. Что теперь помирать, — Василий и так бодрость духа не терял, а сейчас после ста пятидесяти оптимизм излучал почти как солнце тепло в жаркий день. — Надо ускоряться в развитии.

— Легко, Вася, говорить, ускоряться, — Анна Борисовна решила прийти на помощь мужу. — Ты вот скажи, как ускоряться. Мне вот, например, не понятно.

— Аня, а что тут не понятно? Первым делом надо сделать кузницу с большой мастерской. Ведь у нас какая фигня получалась? — Василий обвел всех орлиным взглядом, требуя ответа на свой вопрос. — Многие технологии, даже очень многие мы знаем, но у нас или сырья нет, или рабочих рук мало. Замкнутый круг получался, — Василий с досадой слегка ударил кулаком по своему колену.

— Но вы обратили внимание, я говорю все в прошедшем времени, а почему? — наш товарищ явно был в ударе, ну как с трибуны говорит, подумалось мне. — Иронию Глеба я не разделяю и в сегодняшних событиях вижу много одни плюсы. У нас скорее всего появились союзники или подданные, не знаю как правильно сказать, — Василий в задумчивости почесал затылок, — может быть последователи, собственно не важно. Главное у нас есть рабочие руки и не будет проблем с сырьём.

— Василий Иванович, вы собираетесь эксплуатировать этих несчастных? — не понятно, в шутку или всерьез спросила Анна Борисовна. Но Василий Иванович ответил совершенно серьёзно.

— Почему эксплуатировать? Анна Борисовна, мы и вы лично, живы пока есть патроны и для них это тоже вопрос жизни или смерти. У нас есть только один ресурс – дерево. Через какое-то время может появиться другой, продукция сельского хозяйства. У наших друзей, я их буду так называть, много лошадей и коров. А у нас есть семенной материал. Я не специалист и могу ошибиться. Юлия Игоревна, я правильно говорю? — Юля закивала, соглашаясь.

— Конечно правильно, нам за бешеные деньги купили экспериментальное ХБЭ-0,2, ХБ значит хранилище биологическое, 0,2 – двести литров жидкого азота, а Э – экспериментальное. Сейчас обьясню, что это такое, — Юля подняла руку открытой ладонью к нам, как бы останавливая вопросы.

— Сперму животных длительно хранят в специальных хранилищах емкостью пятьсот литров и более. В них материал храниться годами. Но примерно раз в три месяца надо доливать жидкий азот. Так вот было разработано новое хранилище, там потеря азота примерно килограмм в год. И без доливания азота в нем материал может храниться два-три года.

— Юлия Игоревна, а почему такой разброс? Целый год, — полюбопытствовал Серафим.

— Это зависит от того как брать материал уже из хранилища, — Юля покраснела, она вряд ли умела быстро работать с этими хранилищами.

— А больше трех лет можно, — любопытный Серафим продолжил допрос.

— Можно. — Юля хотела продолжить объяснение, но я её опередил и зная неуемное любопытство старшего Глебовича решил перейти к следующему вопросу.

— А чьё у нас это самое добро есть?

— КРС, лошади, — Юля стала загибать пальцы. — овцы и свиньи. И у нас есть все оборудование для пункта искусственного осеменения. У меня диплом был на эту тему.

— С этим все понятно, Юлия Игоревна и Екатерина Георгиевна должны создать у нас продуктивное животноводство, — подвел итог Василий.

— Ваша Настя тоже много знает, — дополнила Юля.

— А Иван Иванович совершит революцию в сельском хозяйстве, — продолжил Василий излагать свои тезисы плана нашего развития, — Смотрите, что у нас есть. Рожь, пшеница, овес, ячмень, помидоры, огурцы, капуста, фасоль, кабачки всякие, — Василий махнул рукой, — это все так, конечно хорошо, не спорю. Но у нас есть картофель и кукуруза. Когда они появились в Европе все помнят? Но вы, Анна Борисовна, у нас огородный фанат и просто обязаны наладить товарное производство перца, черного и красного и шафрана. Если кто не знает информирую, крокус это растение, а шафран это пряность, получаемая из его цветков. У нас есть маленькие деревца лавра и лимона, и свежий имбирь неделю назад сам покупал, — Василий нарисовал такую картину маслом, прямо ах, он сам был фанатом имбиря и уже лет пять пытался его вырастить из купленного в магазине корня.

— Настя собирает все косточки, собирается проращивать, — Ольга дополнила Васин список. Он кивнул и продолжил.

— И не важно, что урожай будет через пять или даже десять лет. А самое главное растение, которое у нас есть, это фикус. Если кто не знает, то докладываю, что фикус является каучуконосом. Но для этого нужны большие и хорошие теплицы. На первый год, чтобы всё это сохранить, я конечно что-нибудь сгорожу. А чтобы построить хорошие, нужны стекло, кирпич и железо. Свою кузницу я всю захватил, мне нужны только стены, на первое время сойдут и деревянные. И рабочие руки нужны. Вот некоторые подсмеивались надо мной, — это камень в мой огород, я часто подмахивал Василия, называя его Плюшкиным, за его привычку собирать всякий, по-моему мнению, хлам, — зачем ты, Вася, свой хлам тащишь. А теперь моему хламу цены нет.

Василий весь свой хлам погрузил в пятитонный контейнер и принципиально взял с собой, заявив, что он хочет воплотить в жизнь многие свои гениальные инженерные идеи.

— Ладно, Вася, признаю свою ошибку и приношу извинения. Вы умники, — я кивнул на Глеба, — скажите, что будем делать, когда бензин кончиться и все электричество начнет из строя выходить?

— Не дрейфь, Петр Сергеевич, мы уже разрабатываем план нашей промышленной революции. Вот скажи ты слышал что-нибудь про машины на дровах? — Василий хитро посмотрел на меня.

— Нет, не слышал, — честно признался я.

— Надя тебя на досуге просветит, — Василий подмигнул Надюше.— В СССР до середины пятидесятых выпускали газогенера́торные автомоби́ли и мы переделаем на дрова наши УАЗики. Я без проблем сделаю агрегат по производству опилок, если конечно кузница будет. А опилки это топливо для газогенератора и отопительных котлов, сырье для производства бумаги и целлюлозы, из которой Анна Борисовна должна будет получить бездымный порох и еще много чего.

— Всё, Васенька, друг, хватит строить наполеоновские планы, давайте отдыхать, — подытожил Глеб, он уже начал клевать носом. — Иван Иваныч, Анна Борисовна и Настя завтра же начнут собирать в кучу все наши семена и всякий посадочный материал. Завтра начнем кузнечные работы, ты и я. Андрей с ребятами должны полетать и максимально осмотреть округу. Петя пусть лечит мальца и занимается отправкой пленных. Кровь из носа они должны дойти до Онеги, особенно варяги. Берсерка мы убили, а остальные нам полезнее живыми.

— Господа хорошие, вот смотрите что получается, Глеб Андреевич сказал наполеоновские планы. А как вы думаете, Наполеон будет? — ответа на мой вопрос не последовало, но призадумались все.

Мы с Олей легли в предбаннике, оставлять пациента без присмотра нельзя и дело не в его физическом состоянии. Кто его знает, что у него в голове. Но мои опасения оказались напрасны. Мальчик проснулся только к полудню, увидев меня он радостно заулыбался и что-то начал рассказывать, я накормил его хлебом с мясной паровой котлетой, напоил сладким чаем и отваром мяты. Маленький пациент благодарно улыбнулся и опять заснул. Нас в качестве сиделок сменили ребята, они по очереди решили сидеть у постели юного вепса.

Андрей, Антон и Сергей еще до рассвета начали возиться с дроном, задача предстояла серьёзная: аппарат предстояло поднять на высоту более пяти тысяч метров и запустить на предельную дальность полета. Риск потери аппарата был очень высокий и ребята тщательно готовились к полету. Компьютерная троица и Маша должны были обеспечить безукоризненную работу начинки дрона. Мне очень хотелось поучаствовать в этом деле, но я решил, что будет лучше не мельтешить под ногами.

Раненый пес потихоньку выздоравливал, но по мнению Катерины Георгиевны он откровенно тосковал. Вчера, вернувшись с Белоозера, Андрей зашел к нему и радостный собачий скулеж был слышен на всю округу. Сегодня утром Андрей опять зашел к псу и он встал и пошатываясь, пошел за человеком.

Возвращаясь домой, мы вчера вечером решили, что одно из неотложных дел — это сооружение сторожевой вышки. На края леса стояла просто огромная ель, настоящий лесной великан, Глеб с помошью своей математике оценил её высоту в пятьдесят три метра и мы решили в её ветвях соорудить сторожевой пост.

Пока ребята копались с дроном, Василий, Глеб и Иван занялись оборудованием сторожевого поста. Иван по ветвям дерева поднялся на высоту двадцать пять метров и опытным путем определил, что на такой высоте ни что не мешает хорошему круговому обзору почти на двадцать километров. Он хорошо разглядел Ковжинское озеро, новую деревню Урхо, место поворота Ковжи на юг и Вытергу, где она разворачивается на северо-запад. Это было то, что нам надо, других путей подхода к нам просто не было, леса были проходимы чисто теоретически.

Устроить смотровую площадку среди мощных ветвей огромной ели труда не составило, осталось только придумать как там утеплиться. Но Ивану предстояло совершить подвиг и подняться как можно выше. На максимально возможную высоту надо было поднять и закрепить там антенну УКВ, её Серафим соорудил используя антенну Манна. Глеб нарисовал схему и подробно расписал как что делать. На площадке поста закрепили старый еще советский чкмодан, в нем везли какие-то вещи. Его главным достоинством было водонепроницаемость. С Манна сняли один из аккумуляторов.

Утром по этому поводу был небольшой «военный» совет. Серафим с Глебом категорически заявили, что еще один полет нашего дрона это максимум наших возможностей и то, что удалось обеспечить связь во время нашего военного похода на самом деле за гранью наших возможностей. И попытка повторить подобное будет иметь самые фатальные последствия для нашей радиоэлектроники. А вот наладить УКВ-связь с дальностью километров тридцать вполне реально и это будет работать много лет, но пользоваться можно будет только кнопочными устройствами и только одной функцией - телефон. Всё остальное под большим вопросом. Во всяких коммуникаторах, маршрутизаторах и прочих вай-фаях я разбираюсь как свинья в балете, поэтому вопросов задавать не стал, будет связь на тридцать километров, локальная сеть в доме и на том спасибо. Даже если не удастся слетать на нужное расстояние это будет не смертельно. Через какое-то время и так все узнаем.

Но полет удался, на какую уж там высоту ребятам удалось поднять дрон и на сколько километров углубились на запад я не спрашивал, но они сумели сделать несколько интереснейших снимков и не потерять дрон, который сел на лед Ковжи в километре от нас и ребята целый час его искали. На этом полеты закончились, Андрей с Антоном категорически заявили, что аппарату требуется капремонт.

Вечером мы вновь собрались в нашей кают-компании, так мне почему-то хотелось называть нашу кухню-столовую и подводили итоги дня, на мой взгляд очень удачного.

Мы соорудили сторожевой пост на высокой ели на краю леса и это позволяло нам обозревать наши окрестности в радиусе целых двадцати километров. На этой же ели была установлена антенна УКВ и к нас появилась устойчивая связь. Тридцать километров от базы во все стороны для начала выше крыши. На сторожевом посту мы установили круглосуточное дежурство. Первым в восемнадцать ноль-ноль заступил Иван.

Второй удачей дня я считал успешность лечения наших пациентов: мальчика вепса, который еще раз проснулся, еще раз поел и снова стал спать, я надеялся, что завтра он начнет вставать. Второй наш пациент был пес, которого Андрей вынес из леса на себе и благодарный пес, всё еще в повязках, лежал рядом со стулом своего спасителя, иногда поднимая голову, чтобы посмотреть на Андрея.

Завтра мы ждали Урхо, надо было решать судьбу пленных варягов и трех вепсов. В захваченном нами обозе была кстати отгадка как злодеи хотели попасть на берега Онежского озера. Ларчик открылся элементарно: на лыжах. Вепсы с малолетства стояли на лыжах, это умение давало им шанс выжить зимой, в обозе было много лыж и после завершения своего разбойничьего рейда пленные должны были встать на лыжи и проторить дорогу своим мучителям. Лыжи кстати совсем не изменились за века, такие же широкие и короткие, скользящая часть которых обклеивалась мехом из камусов оленя, лося, косули или выдры, лыж не обклеенных камусом почти не было. Загиб у лыж был с обеих сторон, только спереди немного сильнее, К лыжам прилагался посох, прообраз будущих лыжных палок.

Но главным событием дня был разведывательный полет дрона. Результат был просто фантастический: снимки огромного района от Финского залива, вся Ладога, Онежское озеро, Онежская губа и устье реки Онеги, большие участки Волги, места будущих городов Костромы, Вологды, Ярославля, Углича, Вышнего Волочка, Валдай и будущего Великого Новгорода! И нигде еще нет никаких серьезных поселений, так небольшие деревни, что-то более-менее серьёзное было в районе предполагаемых волоков, будущих Верхнего и Нижнего Волочка. Да на месте Новгорода было три рядом лежащих деревни. Они были более крупными по сравнению со всеми остальными. Но нигде не было ни каких укреплений даже деревянных, кроме одного единственного места.

На левом берегу реки Волхов в двух, максимум трех километрах от озера было относительно большое поселение, его общую плошадь ребята оценили почти в четыре гектара. Никаких стен не было.Мы насчитали целых девятнадцать срубных изб. Пять из них были одним целым с более крупными избами. Севернее этого поселения, на самом берегу озера на другом, правом берегу Волхова, прямо в его устье, стояла самая настоящая крепость.

Всевыпавший снег не давал хорошо её рассмотреть. Но было понятно, что её стены не каменные, а скорее всего дерево-земляные и стоят они на валу, высотой примерно метра два-три. Высота стен была не больше пяти метров. Внутренняя площадь крепости округлой формы была тоже примерно три-четыре гектара. У крепости было двое ворот, одни на озеро, а другие напротив.

Интересную картинку мы увидели на реке Шексна, отпущенные нами злодеи успели пройти вниз по реке больше пятидесяти километров.

В оглушительной тишине мы молча рассматривали полученные снимки и ждали Надиного вердикта, её авторитет как историка был не пререкаем.

— Это Любшанская кре́пость, а то, что выше по течению Ладога, — начала рассказывать Надя все внимательно рассмотрев. Серафим и Глеб его поддержал, настоял чтобы все сдали свои гаджеты за ненадобностью, кроме Надюши. В её телефоне было огромное количество нужной информации. — Это подтверждает вычисления дяди Глеба, сейчас зима восемьсот шестого года. Вот эти пять двойных изб, большая и маленькая, скорее стеклодельные мастерские. В Ладоге варятся глазчатые бусы, «глазки». За них варяги скупают пушнину, которую вывозят по Волжскому пути в Багдад и продают за серебряные дирхемы.

— А какую они ценность имеют? — удивленно спросил Антон.— По мне, так они даром не нужны. Что с ними делать, уронил и всё.

— Не знаю, — Надюша пожала плечами, — мне это тоже не понятно. И смотрите никакого Новгорода еще нет. И до Рюрика еще далеко.

— Если он вообще появиться, — проворчал Сергей, вроде как себе под нос, но услышали все. — На фиг он нам тут сдался.

— А юноша зрит в корень, скажу я вам, — поддержал Сергея Василий. — Время у нас есть, надо к этому вопросу подойти серьезно.

— Поживем, увидим, — засмеялся Глеб. — Давайте сегодня пораньше отбой сыграем. Не знаю кто как, а я устал аки пес и очень хочу спать.

Предложение Глеба было принято, но лично мне предстояло еще два дела: вечерний осмотр маленького пациента, совместный ужин и обучение его пользоваться удобствами. Я рассчитывал, что его состояние позволит это сделать.

Глава 8

Наступил новый день, второе января восемьсот шестого года, седьмой после нашего попадания иди переноса в начало девятого века. В том, что это начало девятого века теперь не было ни каких сомнений. Даже если Глеб ошибся, плюс-минус километр ничего не решал.

Говорят, что в древности время текло по-другому и всё события происходили медленно и неторопливо. Но у нас всё пока происходит быстро и стремительно, одна декабрьская военная компания чего стоит. А исследование огромной территории? Интересно на какую высоту Андрей сумел поднять дрон? По раскладу получается не меньше десяти тысяч.

Моя смена была посреди ночи и всего одна, сон я себе особо не перебил и проснувшись в начале седьмого чувствовал себя замечательно. И все это благодаря Глебу, как же он мудро предложил пойти спать пораньше.

Вчера перед сном Надя рассказала мне, что она помаленьку разговаривает с нашим маленьким пациентом и, по её мнению, неплохо получается. И утром я в этом убедился сам.

— Па-па? — совершенно неожиданно для меня сказал маленький вепс вопросительно глядя на меня. Я растерялся и несколько минут молча смотрел на него, пытаясь сообразить, что ему ответить, а потом просто кивнул и сказал:

— Да, — мальчик довольно улыбнулся и уже утвердительно повторил:

— Папа, — так у нас нежданно-негаданно появился еще один ребенок.

Утром мы наконец-то приступили к строительству кузницы. Её строительство начало становиться вопросом нашего если не выживания, то развития. Запасы бензина таяли катастрофически быстро, за неделю мы израсходовали почти триста литров.

Весь день мы валили лес и готовили бревна для будущей кузницы, которую решили поставить на берегу реки, естественно ниже нашего Дома. Поздним вечером всё мужское население просто попадали от усталости, Я лично не мог вспомнить, когда я так много вкалывал физически. Перед сном Василий сказал что, работая такими темпами, мы вполне можем за неделю построить кузницу.

Но следующим утром мы с Глебом, Андреем и Машей еще до рассвета поехали в деревню к вепсам, надо было решить судьбу пленных.

Урхо вернулся с Белоозера и в деревне кипела работа, погода стояла просто изумительная, даже по ночам было не больше пяти-семи градусов мороза и надо было спешить со строительством домов.

Три из них уже были построены. Это были полуземлянки, над которыми ставился сруб. По каким-то неведомым нам приметам вепсы под снегом находили груды камней и из них выкладывали что-то типа печей, которые топились естественно по-черному, но они давали тепло и на них можно было готовить еду.

Захваченными трофеями Урхо распорядился мудро, справедливо разделив всё между двумя деревнями. Для нас он приготовил пять высокоудойных коров, они давали в сутки по пять-семь литров молока и сено. Но сейчас они были в запуске. В наших планах еще было и обзавестись рабочими конягами, но это уже ближе к весне. Но всё это было в планах, а сейчас нас интересовало другое.

Я считал, что первым делом надо решить судьбу пленных, еще остающихся в наших руках. Осмотрев их, я решил, что они вполне могут нас покинуть и не испытывать больше судьбу. Сородичи Урхо не питали к ним добрых чувств и только страх перед нами удерживал их от заслуженной расправы над своими мучителями.

Глеб, в ущерб своему сну, все эти дни усердно занимался с Надей языками и более-менее мог общаться с вепсами, как писали в анкетах двадцатого века, читаю и говорю со словарем. Так и Глеб, говорил со словарями и разговорниками и самое удивительное достаточно успешно.

Один из варягов имел корни в племенах будущих финнов и через пень колоду можно было общаться и с ним. Целый час Глеб общался с пленными и Урхо. С восходом солнца пленные, варяги и трое вепсов на лыжах ушли на север. До реки Вытерга их пошли сопровождать Андрей с Машей и один из людей Урхо. Наши пошли метрах в пяти сзади. Сородич Урхо, знающий дорогу, шел первым. Мы договорились, что наши ребята должны будут провести еще одну акцию устрашения, то есть пострелять. Перед расставанием бывшие пленники должны получить оружие. До Вытерги от деревни вепсов было километров десять и мы рассчитывали, что часа через четыре ребята вернуться.

До их возвращения мы решили пообщаться с Урхо, надо было расставить все точки над и, понять этого человека и окончательно решить, он нам друг или попутчик. Глеб считал, что его знания языка вепсов позволят ему это сделать.

Урхо предстал перед нами в новом обличье. Аккуратно расчесанные и подстриженные до плеч волосы, на голове широкое четырехцветное очелье, в середине которого был узор «цветок папаротника», а по краям от него восьмиконечные звезды. По краям очелье было отделано ладожскими бусами, «глазками». Надюша показала нам фотографии «глазков» из какого-то музея. В центре «цветка папаротника» была большая полупрозрачная гладкая бусина меняющая свой цвет в зависимости от освЕщения. Очелья были у всех вепсов, но такого как у Урхо, не было ни у кого. Они были различных цветов и более широкие у мужчин. У всех были одинаковые пояса красного цвета, но у Урхо был более широкий пояс. Одет он был в две чистые полотняные рубахи телесного цвета, нижняя была достаточно тонкой выделки, и такого же цвета полотняные штаны. На ногах были новые пьексы с высокими голенищами. Новый облик Урхо мы оценили сразу и однозначно, это облик вождя.

Когда мы появились, Урхо пригласил нас на трапезу. Нам подали два больших открытых пирога, мясной и с брусникой и клюквой. Пироги хозяин разрезал на шесть частей, себе и нам по куску. Мне в голову пришла мысль, что это он сделал, чтобы продемонстрировать безопасность угощения. Я вспомнил, что Надя говорила, что открытые пироги у вепсов назывались калитками. Они неожиданно оказались вкусными и сытными. А напиток был подан совершенно фантастический, естественно на мой взгляд, топленое молоко с черемухой. Наибольшее уважение и почтение за трапезой Урхо выказал Маше.

Проводив непрошенных «гостей», мы продолжили начатый за завтраком разговор. Вернее, разговаривал Глеб, а я наблюдал за этим действием со стороны, да выслушивал переводы.

То, что мы услышали от Урхо, было крайне интересным.

Пресеченный нами набег на вепсов был не первым. С юга достаточно часто приходили «гости». Их главной целью был захват пленных, которых по Шексне и Волге сплавляли на юг и там продавали в рабство. Урхо было двадцать пять лет. В семнадцать его взяли в плен и продали в рабство в Византию. Но там ему повезло, его хозяин оказался добрым и умным. Из рассказа Урхо мы сделали вывод, что был какой-то ученый муж. Наш вепс выучил греческий, научился счету и грамоте, усвоил многие греческие обычаи. В Византии он много чего видел, сопровождая своего хозяина, который много путешествовал и участвовал в войнах империи. В частности, Урхо видел греческий огонь.

По какой-то надобности, скорее всего в составе посольства, хозяин Урхо оказался полтора года назад в Булгарии, где раб отплатил ему черной неблагодарностью и попросту сбежал.

Несколько месяцев Урхо пробирался в родные места, несколько раз был на грани повторного попадания в неволю, но в конце концов все кончилось благополучно и он вернулся в родную семью, где его уже почти забыли. За несколько месяцев до него вернулся его дядя Виймола, угнанный в неволю вместе с ним. Но его продали хазаром и сбежать он смог раньше.

В соседней деревне он взял себе жену, но случился очередной набег южных соседей. Этот набег был страшен, как никогда. Но Урхо в неволе стал воином и поэтому сумел бежать сразу же.

Этот рассказ был очень интересен, но меня в первую очередь интересовало другое: фраза, что мы великие воины, а возможно боги. Особенно вторая часть, про богов.

Ларчик, как говориться, просто открывается. Урхо рассказал нам, что настоящего бога он видел в неволе у своего хозяина. Знаний Глебом языка вепсов не хватило, чтобы понять, что имел в виду Урхо. Урхо находился в неволе во времена продолжения продолжающейся борьбы иконоборцев и иконопочитателей. И как я понял, он был свидетелем какого-то чуда, явленного иконой. Поэтому он считал, что истинный бог изображен на иконах.

Мы нашли Урхо в лесу и вынесли его на себе. Свое лечение он расценил как спасение от смерти и решил, что ему надо просто слепо нам повиноваться.

У нас в Доме он увидел иконы и что мы им поклоняемся. А так как почти все увиденное у нас было за пределами его понимания, Урхо решил, что мы почти боги. А почему мы великие воины было ясно и без объяснений.

Мое состояние после рассказа Урхо можно было назвать только тремя словами: полный вывих мозга. Для определения состояния Глеба, судя по его внешнему виду, слов вообще не существовало.

То, что я увидел в глазах вепсов деревни, нельзя было описать ни каким словом. Это была смесь ужаса и покорности, глубокой благодарности и слепой веры. Но самое главное не было ненависти, которую я физически ощущал, когда они смотрели на своих врагов. А вот в глазах отпущенных нами пленных, был страх и ужас. Я очень надеялся, что они его донесут до своих и к нам соваться никто не будет.

В конце нашей беседы Урхо объяснил, что нас вепсы называют лас юмал – как боги, но чаще ёхтаи – вожди, в единственном числе ёхта. А вот себя Урхо назвал хеймокуннан пяликко – предводитель племени, коротко пяликко. Мы сразу это переделали в более благозвучное для нашего уха пялик.

Андрей, Маша и наш вепс вернулись через пять часов. Свою задачу они выполнили на все сто: сопроводили наших незваных «гостей» до Вытерги, понаблюдали как они пошли по ней и провели заключительный сеанс устрашения.

На подходе к Вытерге наш вепс обнаружил её приток, небольшой замерзший ручей и пошел по нему. Идти по льду ручья было было намного и уже была видна Вытерга, когда идущий впереди вепс внезапно остановился и тревожно крикнул. Все остановились и в ту же секунду из леса слева вышел вепрь - дикий кабан. С первого взгляда он показался громадным, но присмотревшись, Андрей понял, что это молодой зверь. До него было метров пятьдесят и стоял он просто идеально -левым боком.

В этот поход Андрей пошел с Васиным СКС-ом. Он быстро прицелился и выстрелил. Выстрел был сверх удачным пуля попала в сердце, Маша подстраховала и тоже выстрелила, целясь в позвоночник. Зверь взревел, попытался броситься вперед, но в итоге попытался встать на дыбы и рухнул, хрипя на снег.

Андрей скомандовал:

— Вперед! — и махнул рукой, показывая направление. Скорость движения сразу увеличилась и буквально через десять минут бывшие пленные быстренько пошли вниз по Вытерге. Сеанс устрашения прошел просто блестяще! Наш вепс правда был потрясен не меньше.

Когда ребята вернулись к поверженному зверю, тот уже успешно отошел в мир иной. Наш вепс на пальцах показал, что вепря надо разделать. Андрей помог ему и вдвоём они управились с этим делом за час. У вепса была с собой большая чистая холстина, они завернули в неё разделанные куски, положили на запасные лыжи и отправились дальше. Пули, точно попавшие в сердце и позвоночник, Андрей достал и забрал с собой.

Ожидая наших ребят, мы решили обследовать окрестности. Особенный интерес Глеб проявил к землянкам вепсов и тут же был за это вознагражден, на дне одной из них он обнаружил следы глины. Урхо сразу же понял, что интересует нас, вепсы быстро расчистили от снега небольшую поляну на берегу Ковжи и разложили большой костер, а через час принялись быстро копать отогревшуюся землю. У вепсов оказалось много больших добротно сделанных деревянных ведер и одно из них они наполнили добытой глиной.

День на мой взгляд был сверхудачным и продуктивным, мы выполнили свою программу максимум с небольшим довесочком: четвертью туши дикого кабана, потянувшей на пятнадцать килограмм и огромным деревянным ведром глины.

Весь вечер ушел на изучение вопросов производства кирпича, стекла и бумаги. Все наши познания в этом деле были теоретические. Мы перебрали все ведро глины и отделили вкрапления рыже-коричневого цвета. Их было примерно пятая часть привезенной глины. Не мудрствуя лукаво, мы слепили несколько шариков из этой глины и засунули в печь. Василию не спалось и практически всю ночь он колдовал с привезенной глиной, а утром с Глебом поехал к Урхо, несмотря на зиму вепсы должны были срочно начать добычу глины и песка. Спорить с Василием никто не стал, да и что тут спорить, кузница была нужна срочно, бензин расходовался катастрофически быстро.

Найти выходы песка на берегах Ковжи и ручьев труда не составило. Вепсы разожгли большие костры и отогрели большие участки земли, где начали добычу глины и песка. Сверху они соорудили такие же срубы, как над своими землянками. Да это собственно и были такие же землянки, которые они сооружали для жизни, только в них они копали глину и песок. В день они накапывали два ведра глины, два ведра песка и набирали до ведра камней, больше просто не получалось, вепсов тоже было мало. Несколько дней Урхо каждое утро на санях привозил нам добытое за предыдущий день.

Но даже такое количество сырья сдвинуло дело с мертвой точки. Василий с Антоном методом проб и ошибок успешно осваивали кирпичное ремесло, общими усилиями за неделю мы построили здание кузницы и начали её оборудовать.

Василий сразу же занялся своими ремесленными делами, только изредка отвлекаясь, чтобы дать нам какое-либо руководящее указание. Из своего металлического хлама он извлек две толстостенные бочки и за полдня соорудил из них углежжигательные печи. Одну мы установили в строящейся кузнице, другую рядом с хлевом. В ближайших планах у нас было его расширение.

Самым трудоемким была заготовка дров для отопления и углежжигания, но нас выручало огромное количество поваленных деревьев на пепелище. Лесной пожар по-видимому был потушен дождем, а потом ветер повалил полуобгоревшие деревья, а среди них были и просто засохшие. Всё пепелище было засыпано различного размера щепками. Почему-то снега на пепелище было немного и мы сначала собирали различного размера щепки и лишь потом распиливали стволы упавших деревьев.

На лесозаготовках и строительстве кузницы трудилось всё наше мужское население, кроме маленького Вани. Иногда приходилось отвлекаться Иван Ивановичу, когда требовалась его консультация и Серафиму, если девочкам требовалась срочная помощь в компьютерных делах. Маленький вепс успешно выздоравливал и моих вечерних осмотров было более чем достаточно. С ним постоянно были маленький Ваня и Соня, они очень сдружились и великолепно понимали друг друга. Наши ребята своего друга почему-то стали называть Илюшей и он сразу же охотно стал откликаться на это имя.

Анна Борисовна с Настей с утра до ночи готовились к предстоящему сельхозсезону, перетряхивали вещи в поисках семян, готовили посевной материал из наших запасов кормов и картофеля, пытались проращивать всякие имбири, черный перец и косточки разных съеденных фруктов. Если у Василия голубой мечтой было вырастить имбирь, то у Ани такой же мечтой было вырастить ананас. Мы везли к Новому году пять ананасов и она решила попробовать еще раз, срезала как положено верхушки, обработала их и посадила. Я ко всем этим экстравагантным идеям относился с большим скептицизмом и не верил, что из Аниного опытного ботанического сада что-нибудь получиться. Она помимо всяких семян везла упакованные и обработанные саженцы роз, гортензий и пионов, клубни георгинов, луковицы тюльпанов и крокусов, еще какие-то цветы и два фикуса Робуста. В Леруа Аня купила десяток однолетних саженцев лавра и три лимона. Её ботанический сад занимал почти треть багажных полок Мерседеса и чудом не померз. Надо сказать, что Василий Аню в этом деле целиком и полностью поддерживал и несмотря на свою занятость, даже помогал её.

Но это было не все, чем занималась Анна Борисовна. Предстоящие земельные работы были важнейшим делом, но три часа в день Аня читала и много писала, она готовилась к предстоящим скоро занятием химией.

Катя с Юлей с утра до вечера были заняты с нашими животными, Оля с Ксюшей были на хозяйстве и вместе с компьютерщицами Надюшей и Лерой по мере возможности помогали всем.

Урхо, приезжая к нам, никогда не спешил, с любопытством смотрел, что мы делаем и старался общаться с Глебом. В один из приездов он рассказал, что у них не осталось кузнецов и никто не знает как из дров получать уголь. Глеб с Василием подробно ему всё объяснили и показали. Через три дня, в очередной свой приезд, Урхо привез нам ведро древесного угля для контроля качества продукта. Уголь оказался отменного качества и вепсы быстро наладили его производство почти в промышленных масштабах, обеспечивая и себя и нас.

В непрерывных заботах и хлопотах пролетели незаметно две недели, мы запустили кузницу и пережили неделю тридцати градусных морозов. Вепсы отстроили свои деревни, оборудовали укрытия и помещения для своей скотины. Угроза холодной и голодной смерти отступила.

Глава 9

Каждый день Василий по несколько часов занимался освоением премудростей кирпичного дела и добился-таки своего: получил огнеупорный кирпич, рыже-коричневые вкрапления оказались шамотной глиной. Конечно любой профессиональный кирпичный мастер схватился бы за голову и сказал, ну кто так делает, процесс сушки полуфабриката Василий временно игнорировал. Но в итоге, ровно через две недели после появления у нас глины, Василий начал обжиг первой партии огнеупорных кирпичей. Конечно называть десять кирпичей партией было наверное смешно, но сейчас для нас и три правильных кирпича целая партия. Все остальное время он был занят созданием двух агрегатов: газогенератора и мельницы для производства опилок.

На следующий день после кирпичного триумфа Василий с Глебом, Андреем и Машей на целый день уехали к вепсам. Целый день они валили и валили лес, а затем подробно объяснили нашему пялику, что нужно построить из этого леса. Василий решил, что кирпичное производство и стекольное производства должны быть у вепсов и с его решением все согласились.

В отсутствие Василия в кузнице остались Антон и Сергей. Главной их задачей было следить за обжигом кирпичей. Антон и раньше был у Василия главным помощником, Сергей иногда захаживал вместе с другом в мастерскую дяди Васи, но особого интереса и рвения никогда не проявлял, много раз глубоко мысленно заявляя: «Не мое это, не мое».

Что его, нам с Олей было совершенно непонятно, Сергей был страшным лоботрясом и у нас уже опускались руки. В школе у него была единственная оценка – три балла, двоек надо сказать он не получал, но и четверок с пятерками тоже. Единственным его увлечением был футбол, в него он мог играть до одурения, но заниматься серьезно он им тоже не хотел. Идея уехать в тмутаракань ему понравилась и Сергей первый раз в жизни чем-то серьезно занялся. Мой отец был добрейшим и покладистым человеком, у него весь белый свет ходил в друзьях и Сергей был такой же.

Но здесь наш сын просто по щелчку пальцев преобразился и стал трудолюбивым, ответственным человеком, в нем появилась такая смекалка, что я просто диву давался.

После возвращения от вепсов Василия с компанией работы над газогенератором и опилочной мельницей продолжились в каком-то бешенном темпе: Василий, Глеб и Андрей с Машей сутками не выходили из кузницы. Маша оказалось прилежной ученицей и самое главное очень обучаемой, она все просто хватала на лету и подмечала всякие мелочи, а самое главное, она была рукоделом.

Двадцатого января, в полдень, у нас был намечен торжественный запуск в работу газогенератора и первенца нашей «промышленности» - мельницы для производства опилок.

Газогенератор был установлен на УАЗе-буханке. Везде где можно у нас были разложены заготовленные для газогенератора калиброванные дровики. Хотя Василий и утверждал, что агрегат будет работать на любом древесном топливе, от древесного угля до шишек и практически любой влажности, мы решили не рисковать и первый образец запустить на березовых чурках.

Мельницу Василий сделал приспособив диски от циркулярки, их у него было ровно десять штук. Пять дисков Василий решил использовать, а еще пять выковал из своего хлама. Вот тут я и понял душевные терзания своего друга по поводу хорошего кузнечного горна. На первое время Василий сделал себе переносной из большого переходника с чугунной трубы на стальную, приладив туда старый тормозной диск и в качестве мехов вентилятор от старого компьютера и вытяжной вентилятор.

За неимением чего-то другого и это было за счастье, но Василий несколько раз в день вспоминал свой горн в городской мастерской и мечтал построить такой же как только появятся кирпичи.

Ровно в двенадцать ноль-ноль Василий завел УАЗик и запустил свой газогенератор. Первый раз мы решили прогреть двигатель на бензине и лишь затем перевести его на газогенераторный газ.

Двигатель поработал десять минут и хорошо прогрелся. Василий обвел всех взором и тихо спросил:

— Ну что, поехали? — двигатель почти сразу же начал чихать, казалось еще мгновение и он заглохнет. Но нет, чихания начали уменьшаться и вскоре двигатель начал работать ровно и уверенно. Мне даже показалось, что немного тише обычного.

Василий сел за руль и сделал круг почета по базе. Потом заглушил двигатель и через две минуты снова завел, теперь уже без бензиновой помощи. После этого он все еще раз проверил м радостный и счастливый подошел к нам. Испытания Василий проводил в одиночку, все остальные, включая Глеба и Антона, стояли в стороночке.

— Люди, а ведь работает, самому не вериться. Глеб тащи свой кабель, — готовясь к пуску газогенератора, Глеб с Серафимом в Доме и хлеву проложили новую проводку и сделали переходные электрокабеля. Планировалось, что работающий УАЗик будет обеспечивать электричеством освящение. По расчетам Глеба мощности генератора двигателя нам должно хватать.

Готовясь к пуску, мы отключили все электрогенераторы. И вот наступил он, момент истины. Глеб подключает кабель и поворачивает рубильник. Освещение в доме и хлеву заработало. Полный успех!

Василий и Глеб с ребятами ушли проверять как все работает, самым узким местом был преобразователь напряжения. Глеб очень переживал, не считая маломощных автомобильных, инвертор был всего один.

Мы с Андреем пошли готовиться к запуску мельницу опилок. Василий с Глебом подошли к нам через двадцать минут. Спрашивать, все ли в порядке, я не стал, ответ был написан на их лицах.

— Ну что, остался последний штрих, потянет генератор или нет, — Василий довольно оглядел нас. Еще бы он оказался прав, когда настаивал на установке более мощного генератора на УАЗе.

— А я работе агрегата не сомневаешься? — я ткнул в кассету дисков.

— Ни на секунду, Андрюша, включай!

Через час мы сидели за праздничным столом, такой успех мы решили отметить, наши женщины приготовили разные вкусности, из нижних подвалов Оля достала две бутылки вина.

Поздравив себя с таким успехом, мы начали трапезничать, продолжая обсуждать наш успех.

— Папа, а сколько дров он жрать будет? — спросил Миша, этот вопрос почему-то ни разу не обсуждался.

— При максимальных оборотах килограмма два в час, — Василий с Глебом делали какие-то расчеты, но как говориться практика критерий истины. Одним словом, посмотрим.

— А если нам надо куда-нибудь поехать? — спросила Юля. Василий заулыбался.

— Открою страшную тайну, на втором УАЗике дней через несколько тоже появиться такая же штука, всё в работе, — Василий сделал многозначительное лицо, но не сдержался и довольно рассмеялся.

Успех конечно потрясающий, особенно если учитывать расход бензина. Не прошло и месяца, а уже улетело почти тонна. И это при том, что мы максимально экономно его расходовали. Конечно здесь тоже придется кроить. Если речь идет только об освящении и зарядке аккумуляторов ноутбуков и телефонов, то голову ломать явно не стоит. Но мы хотим, чтобы у нас работали, например, всякие мельницы. Глеб утверждает, что при грамотном маневре мощностями все будет работать .

Размышляя о расходах и экономиях горючего, я как-то выпал из обшей беседы и не уловил, начало обсуждения перспектив развития химии.

— Аня, включай в список едкий натр, — голос Василия всегда его выдавал, когда он бывал навеселе.

— Вася, смотри какой уже список получился, — смеющаяся Аня показала исписанный листок, — Я тебе верю, что вы мне все оборудование подгоните, но где взять рабочие руки?

Самой большою проблемой для нас была катастрофическая нехватка рабочих рук. Тмутаракань, в которую мы направлялись, была на самом востоке Вологодской области и Надюша, готовясь к поездке, набрала много всякого материала о наших нынешних краях. Мы знали какие тут есть полезные ископаемые, примерно знали историю, у нас были карты, мы знали как и что делать, но нас было мало, очень мало.

— Мы привлечем вепсов, — изрек Василий. Глеб, не соглашаясь, покачал головой.

— Вася, да их самих раз-два и обчелся.

Но Василий обычно в изложении своих идей не ограничивался двумя-тремя фразами.

— Я думаю по весне сюда народ потянется. Земля слухами полниться, а главный слух, по-моему, то, что этих уродов умыли. Я в этом не сомневаюсь. Вот этот народ и надо будет привлечь.

— А вы, Василий Иванович, не думаете, что сначала другие гости пожалуют? — спросил Андрей.

— Не думаю, а уверен, — у Василия начал заплетаться язык и я решил прогуляться на пару.

— Вася, пойдем погуляем?

— Пойдем, не возражаю, а то меня что-то начало развозить, — Василий встал из-за стола и махнул мне рукой. — Пошли.

На следующий день продолжились наши суровые будни. В мастерской шло изготовление второго газогенератора, параллельно Василий начал клепать два пиролизных котла и множество всяких штучек для Анны Борисовны. Хлам у Василия начал стремительно подбираться и он все чаще начал говорить о необходимости хорошего и настоящего кузнечного горна.

Среди остающегося хлама самым ценным Василий считал остатки трех старых советских стиральных машин, остатки нескольких героически погибших электродвигателей, кучу всяких проводов и какой-то полуразобранный шестицилиндровый двигатель, какой-то дикий гибрид советского и немецкого автопрома. Это была одна из безумных Васиных идей, в которые я совершенно не пытался вникать, так как не понимал даже половины того, что он говорил. Глеб правда так не считал и с первого дня работы кузницы они каждый день час-полтора возились с этим гибридом. Я во всей этой затее понимал только, что этот зверь должен работать на древесном угле и он должен заставить работать три пятикиловаттных электрогенератора.

Еще у Василия было много действительно хлама: болтики, гаечки, гвозди, шурупы, никуда не годные ключи и отвертки. И конечно наши иномарки, что с ними делать, мы не знали. Раз в неделю их заводили, Мерседесы проезжали пятьдесят метров вперед и столько же назад. Манн же стоял мертвым грузом.

Анна Борисовна потихоньку начала свои химические занятия, а биологические опыты пока шли успешно: появились побеги черного перца, вроде проклюнулись почки на корне имбиря и были живы две верхушки ананасов, две правда погибли, но Аня надеялась на успех. Несмотря на рекомендации не размножать фикусы зимой, она попробовала укоренить два самых хороших листа. Вместе с Иваном они отобрали хороший семенной материал ржи, пшеницы, овса, ячменя и кукурузы. И естественно картофеля. В зерносмесях для птицы Иван отобрал немного гречихи и льна, в их всхожести он был не уверен, но попробовать все равно надо. Среди семян Аня нашла два пакета с сахарной свеклой и пять с кормовой. Сумасшедших в тмутаракане было много, практически через одного, и Аня выполняла заказ чудодея, разрабатывающего экологически безупречную технологию переработки сахарной свеклы.

Со дня на день ожидалось прибавление в козлином семействе и лошадином. А вот Марта уже принесла нам потомство, пять крепких и здоровых щенков. Параллельно работам в мастерской, шло строительство коровника, этим делом занимались двое, Иван и я. Иногда мы привлекали кого-нибудь когда просто требовалась дополнительная физическая сила. Специально отобранные для нас коровы ждали своей участи.

Илья, а маленького вепса называли только так, выздоровел, освоил русский язык и помогал абсолютно всем. За день он успевал обойти всех и везде в чем-нибудь поучаствовать. Но больше всего он любил помогать или мне или Сергею. Нашего сына Василий поставил на различные столярно-плотницкие дела и ему это безумно нравилось. Он по чертежам готовил оснастку для будущих кирпичного и бумажного производств, а по собственной инициативе придумал и смастерил два ручных пресса, один для кирпичных дел, а с помощью второго мы начали производить древесные брикеты.

Выздоровел и раненый пес, его времяпровождением было находиться рядом с Андреем, когда тот выходил из Дома. После выздоровления пес принципиально перестал заходить в наше жилище, всегда располагаясь у входа, на одном и том же месте. Андрей назвал его Алым, оказывается в детстве ему запал фильм про пса с такой кличкой. Алому сделали комфортную будку и Андрей одел ошейник, специально пошитый для него. Голос пес подавал исключительно по делу, на кошек, которые нагло ходили везде, он не реагировал. С Мартой у Алого сразу же установился нейтралитет, они попросту не лезли друг к другу после команд хозяев. Одним словом пес был просто на редкость умным, было такое впечатление, что он ученый.

Надюша с Лерой систематизировали всю нужную информацию перетряхивая все ноутбуки и телефоны и прочее. Кое-что они стирали, предварительно показывая нам.

Случилось за эти дни и неприятное, наш птичник понес потери: три цыпленка и один утенок.

Урхо приезжал к нам регулярно, не реже двух раз в неделю, привозя по нашему заказу глину, все камни, добываемые с глиной и песком, и древесный уголь. Помня наш запрет, Урхо попросил разрешения сопровождать его двум своим людям. Три больших сарая вепсы построили и в одном складировали в буртах добытые глину и песок, в другом готовый уголь, третий стоял пока пустой.

Наш гость рассказал нам много чего интересного о недавних событиях. Лет пятнадцать назад, Урхо хорошо помнил как все началось, стали приходить злые люди из-за озера и грабить их деревни. Больше всех доставалось всяким кузнецам, стеклодувам, плотникам и старейшинам деревень, для простоты объяснения он их назвал пяликами. А вот мужчину, главу большой семьи называл изанд — «хозяин», его жену — eмяг, «хозяйка».

Потом эти люди от грабежей перешли к захватам пленных. В итоге через несколько лет не осталось ни мастеров, ни пяликов. В предпоследний крупный набег Урхо и попал в плен. В результате кто-то ушел в другие края, но основная масса сумела приспособиться, люди просто прятались в лесах. Люди постепенно стали возвращаться и снова обживать привычные места. От Белоозера до Онежского никто никогда не жил, это были охотничьи угодья. Но Урхо знал, что на Онежском озере живут его соплеменники. Раньше здесь часто, бывало по два-три раза в год, ходили купеческие караваны. Караванщики охотно меняли свои товары на пушнину, которую понемногу добывали местные жители. Особенно вепсы старались выменивать оружие. Когда начались набеги, караваны стали ходить реже, а потом перестали ходить. перестали ходить.

Прошедшим летом опять был караван и старики сказали, что надо ждать беды – очередного набега. Но раньше набеги всегда были летом и враги приплывали по озеру. Здесь же они пришли зимой по льду озера. В этот раз злодеи полностью уничтожали деревни, тех кто пытался сопротивляться убивали и впервые в набеге участвовали варяги.

За прошедшую неделю из лесов в Нижнюю Деревню на реке Кема пришло больше двадцати взрослых и несколько детей, в основном мужчины. В деревню Урхо к своим женам и детям пришло трое мужчин.

Деревни на южном берегу озера тоже грабили, но реже и не так жестоко. Почему-то чаще всего люди успевали уходить. Скорее всего этих злодеев натравливали пялики с большой реки, с Волги, которые сидят на ней выше впадения Шексны.

В общение с Урхо, благодаря Илье, уже не было ни каких проблем. Глеб с Надей успешно осваивали язык вепсов, а Илья уже сносно говорил по-русски. Да и Урхо понемногу осваивал русский. Илья остался круглой сиротой и то он остался у нас, вепсами было воспринять совершенно спокойно.

В последний день января у нас появилось маленькие козочка и козленок, а десятого и одиннадцатого февраля две маленькие кобылки. Эти события очень наш порадовали, но вечером приехал взволнованный Урхо и принес нам очень плохую весть.

Глава 10

Вечером одиннадцатого февраля приехал взволнованный Урхо и принес нам очень плохую весть. С южного берега озера пришел человек и сказал, что нам грозит опасность.

В русском переводе это звучало так. Правители на Волге в гневе и против нас идет отряд карателей, две сотни лучших воинов. Среди них есть хорошо экипированные и вооруженные булгары и хазары. На северный берег Белоозера приходили два лазутчика и разведали местоположение обеих деревень наших вепсов.

Вепсов, отпущенных нами на свободу, волжские князья посадили в холодные ямы и в их рассказ не поверили. Поэтому лазутчики к Ковжинскому озеру не пошли и ничего про нас не ухнали. Карательный отряд сегодня вечером должен выйти на южный берег Белоозера.

Население деревень по реке Шексна в страхе разбегается и прячется в лесах, но некоторые идут в нашу сторону. Они в отличие от волжских князей-пяликов поверили в рассказы о великих воинах и богах и надеются на нашу защиту и милость.

— Я вам говорил, что рабочие руки появятся? — Василий даже приосанился. — Вот, пожалуйста.

— Василий Иванович, так ведь сначала надо карателей разбить, — Иван решил вернуть нашего товарища на грешную землю. Но я по опыту знал, что это не просто.

— Разобьем, начнем бить их на дальних дистанциях, а если сумеют подойти, очередями положим, — Василий прямо картину маслом написал.

— Андрей, сколько мы патронов уже потратили? — Глеб опередил меня, я тоже хотел узнать, каков был расход при стрельбе очередями в двух предыдущих боях.

— Пока не критично. Сколько 5.45 не знаю, было сотни три в снаряженных магазинах, но вы сами видели, что магазины были неполные. Думаю, ушло около сотни, не больше. Мы с Машей магазины освободили и пересчитали, осталось двести два патрона 5.45, — Андрей начал отвечать подробно и обстоятельно. — С Макаровым и СКС такая же история, шестьдесят два патрона к ПМ-у и двенадцать к СКС-у. Ни один цинк еще не открывали.

Андрей конечно прав, пока ничего критичного. Кроме самого главного, рассказы тех, кого мы отпустили, дали противоположный эффект. У нас двенадцать АК-74, как раз десять взрослых и Антон с Сергеем. От двух сотен отобьемся, а вот если их будет больше?

Глеб о чем-то шептался с Надей, у меня сердце кровью обливалось, но получалось что без нее никак. Надюша стала что-то спрашивать у вепса, а Глеб повернулся ко мне.

— Твои опасения, Петя, у тебя на лице написаны. Но думаю, ты не совсем прав. В Средневековье в наших краях, да и вообще в Европе, не было огромных армий. Это всё бредни историков, — менторский тон Глеба мне был неприятен, он это понял и быстро закруглился с историческими опусами. — От двух сотен, я думаю, мы отобьемся и это будут для них огромные потери. Только противник должен понести действительно огромные потери, — Андрей что-то сосредоточенно рисовал, но услышав последние слова Глеба, он поднял голову и соглашательно кивнул.

— Вот смотрите, — Андрей положил перед нами лист бумаги. Это была схема устья Ковжи. — Противник идет в конном строю, значит они рассчитывают идти по рекам. Если идти плотным строем, в одном ряду будет не больше десяти всадников. Даем им втянуться в Ковжу, от озера до устья Кема километров десять, все поместятся. И начинаем их бить. Двое в устье Кема, двое сзади колонны противника, двое, — Андрей в раздумье пожал плечами, — может где-нибудь с фланга. Оптических прицелов у нас два, один будет на СКС. Вы уж, Василий Иванович, не обессудьте, но из карабина я буду стрелять.

Андрей помолчал, виновато оглядел нас и развел руками.

— К сожалению, снайперов у нас нет. На триста метров я еще более-менее, а вот больше, — Андрей огорченно кивнул головой. — Одно из главных наших преимуществ то, что мы имеем дело с ростовой целью. Если бы эти лохи умудрились залечь и начать стрелять из луков из-за укрытия, мы бы горя хапнули. В реальности автоматчики бой ведут на дистанциях до ста метров. Поэтому наши позиции должны быть выше на берегу, а не на льду и стрелять из укрытия только из укрытия. И не очередями, а беглый огонь одиночными, желательно прицельными.

— У нас есть снайпер, — неожиданно в разговор вступил Иван. — Юля мастер спорта по стендовой стрельбе.

— Ваня, чего ты молчал? — Андрей возмущенно всплеснул руками. — Давай иди, жену зови!

Пока мы обсуждали предстоящую диспозиции, Надюша беседовали с Урхо и взяла слово, когда Иван пошел за супругой.

— Дядя Глеб попросил подробнее расспросить нашего пялика. Человек, который пришел с южного берега какой-то его родственник, мать Урхо была с тех краев. Деревня на Кеме, он называет её Нижней, готова спрятаться в лесу, только вот скотину не знают куда деть. Когда врагов можно будет увидеть с нашего берега, Виймола даст сигнал дымом. Двадцать пять мужчин и юношей готовы защищаться, — готовность защищаться конечно большой прогресс для наших вепсов и эта новость вызвала оживление среди нас.

— Тогда пусть человек десять патрулируют берег озера, чтобы не прозевать, если эти ребятки пехом через леса попрутся, а остальные пусть с луками вдоль реки на обеих берегах будут, пойдет? Как думаете? — дополнил нашу диспозицию Василий.

— Подожди, Василий, инициативы проявлять, вон Юля пришла, — кивнул я на вошедших Ивана с Юлей.

Юля действительно оказалась мастером спорта по стендовой стрельбе, но самым ценным для нас было то, что она была членом Федерации практической стрельбы России. На наш вопрос, почему она не сказала о своем увлечении стрельбой, Юля дала совершенно неожиданный ответ:

— У каждой женщины должны быть тайны.

Выслушав всех, Юля предложила выбор боевых позиций решить завтра на месте. Васино предложение было принято и Иван с Василием отвезли Урхо в его Верхнюю Деревню. Он сразу же с десятком своих воинов отправился к озеру. Сигнал дымом вепсы должны были подать только в крайнем случае, если враг вдруг окажется уже на нашем берегу озера.

Четыреста шестьдесят девятый УАЗ был уже оборудован газогенератором и испытан. Сомнений его надежность не вызывала и выдвигаться на предполагаемое поле боя, мы решили на нем, сзади на откидных сиденьях поехали Андрей и Иван. Телефоны на таком расстоянии были бесполезны, поэтому решили попробовать работать с рациями. В оснащении палаток было четыре рации, которые могли работать на только в УКВ-диапазоне и мы решили попробовать их в деле.

Выехали в шесть утра в начавшихся сумерках, всё-таки почти шестьдесят километров, а это в любом случае расстояние. Сделали короткую остановку в Верхней Деревне чтобы узнать обстановку. Урхо со своим десятком воинов ушел ночью. Вепсы были сильно взволнованы и похоже совсем не спали. Испуганные и встревоженные женщины прижимали к себе малышей и с надеждой смотрели на нас. Никаких новостей с юга не было.

На берегу озера мы были на рассвете. Урхо подглядел у нас устройство сторожевого поста и вдоль берега вепсы сделали четыре похожих поста. Один из них был на настоящем лесном исполине в устье Ковжи. Огромная ель была высотой больше пятидесяти метров. Пост был оборудован на тридцатиметровой высоте и с него можно было увидеть южный берег озера.

Андрей сразу же поднялся на эту высоту. Мы на этот раз были оснащены и вооружены по максимуму и не стали беречь ни бинокль, ни оптические прицелы. Поэтому Андрей что-то сумел разглядеть и быстро спустился вниз.

— На сорок километров конечно особо ничего не увидишь. Но похоже в устье Шексны кто-то есть, по крайней мере видны костры.

Костры мы разводить не стали, зачем рисковать, да и необходимости не было. У нас еще было две новеньких туристических палатки, мы их решили пока не использовать и вот одна из них пригодилась. Василий успел поздним вечером соорудить небольшой тен, который работал от автомобильного аккумулятора и поэтому палатки и УАЗ-ика было достаточно, чтобы в тепле и более-менее комфортно ожидать врага.

На этот раз противник похоже у нас был серьёзный. В полдень каратели уже были на расстоянии пяти километров от нас, преодолев за неполные четыре часа почти тридцать километров! Конечно стояла почти идеальная для зимы погода: всего два-три градуса мороза, легкий западный ветерок, слегка теплый и поэтому очень комфортный. Несколько дней назад были сильные ветра и они, как по заказу почистили лед, и была просто идеальная для движения озерная гладь.

Вчера поздно вечером каждый был занят своим делом и изучение средневекового оружия и амуниции было поручено мне, поэтому я осторожненько, все-таки не мальчик, поднялся на смотровой пост вепсов. Расстояние позволяло хорошо разглядеть врага.

Вражеские воины были хороши. Ровные, как на подбор, упитанные лошади, даже не верилось, что они уже без остановки прошли тридцать километров. У всех воинов добротная амуниция и оружие. Больше половины в длинных кольчугах и металлических шлемах с теплыми, вероятно вязанными подшлемниками. На остальных были длиннополые стеганки и меховые шапки с наушниками. У всех воинов добротные полушубки, но сейчас им похоже не холодно и у большинства они закреплены в скатках сзади сёдел.

Больше половины воинов были вооружены луками. Я не специалист в луках, но Надя нам показывала свою подборку про оружие восьмого-десятого веков и на мой взгляд у большинства они были сложносоставные, очень похожие на славянские. Луки в мягких налучьях с широкими перекидными ремнями почти у всех были приторочены слева к седлу, лишь у нескольких справа. Колчаны со стрелами были на противоположной стороне седла и тоже с перекидными ремнями. Кстати, стрелы из колчанов торчали вверх наконечниками, а не как в художественных фильмах, опереньем в небо. И только у двоих или троих воинов на луках была натянута тетива. Все луки без тетивы были выгнуты в противоположную сторону. Луки были большие, Андрей оценил их длину в полтора метра. У всех были мечи в ножнах, слева на подвесах.

Противник двигался достаточно плотным строем двадцать рядов по десять воинов в ряду. Ровно в середине строя ехали отдельно от других три всадника в кожаных доспехах поверх кольчуг. Шлем одного из них был с наносником и позолоченный, по крайней мере мне так показалось.

Противник в этот раз у нас был серьёзный, еще раз подумал я и предстоящий бой делом будет не шуточным. Я осторожно спустился вниз, где меня ожидал мои товарищи, Глеб, Урхо и Виймола. Остальные на стрелке рек и постоянно на связи, рации работали великолепно.

— Их двести три человека. Думаю, что это сборная дружина князей с Волги. Хазар и булгар среди них по-моему нет. Ведут их трое, не знаю князья это или воеводы, но на них поверх кольчуг еще кожаные доспехи, а у одного из них позолоченный шлем с наносником, — на сторожевом посту остался молодой вепс, он поразил меня своей ловкостью. Урхо сказал, что этот юноша затаится там и будет криками птиц подавать нам сигналы. У него была сабля и лук с полусотней стрел. Я показал ему ориентир и он должен дать сигнал, когда голова карательного отряда поравняется с ним.

— Больше половины лучники. Луки сложные и думаю дальнобойные, метров на двести спокойно стреляют. Если они каким-нибудь образом залягут и начнут прицельно стрелять, то нам придется туго. Наш шанс внезапность и то, что они не готовы сразу вступить в бой: тетива натянута только у двоих или троих и в любом случае им нужно время, чтобы изготовиться к бою, — картина будущего боя чуть ли не в буквальном смысле стояла передо мной и я поспешил её изложить.

У нас было семь стволов: шесть АК-74 и СКС. Карабин и один из автоматов были с оптическими прицелами, но снайпер был всего один – Юля. Более-менее стреляли Андрей и Маша, а Глеб и я, положа руку на сердце, вообще стрелки были аховые. Поэтому я предложил чтобы на стрелке позицию заняли Юля и Андрей, как самые хорошие стрелки и оптические прицелы должны быть у них. Юля естественно с карабином.

Напротив, в засаде на правом берегу Ковжи, Василий и Иван. Десять воинов-вепсов, вооруженных луками, занимают позицию от места засады до устья Ковжи. Маша в засаде на левом берегу Ковжи сразу ниже устья Кема. Глеб и я атакуем с тыла. Пятнадцать лучников Урхо между нами и Машей. Виймола с нами, а Урхо с Василием. Держать дозоры вдоль берега нет смысла, если враг решит рассредоточиться, то наш дозорный на высокой ели всё великолепно увидит.

Огонь первыми открывают Юля и Андрей. Если, не дай Бог, дело дойдет до ближнего боя, постараться не забыть про пистолеты. Цель номер один – трое командиров противника.

С моей диспозицией всё согласились, Урхо и Виймола умчались собирать своих людей, я хотел сказать еще что-то умное и тут на сторожевом посту заухал филин. Это сигнал! Противнику до берега меньше километра.

— Они летят что ли? — скорость движения противника просто поразительная, хотя это не удивительно, если это действительно были княжеские дружинники. Василий, Андрей и девчонки сразу же начинали занимать боевые позиции. Иван стал отгонять УАЗ выше по Ковже. А возле сторожевого поста мы с Глебом остались одни, вепсы были с нами, но оба уже растворились в лесной чаще. Задача им предстоит непростая – собрать своих людей, затаившихся вдоль берега.

Метрах в пятидесяти от берега вражеский отряд останавливается. Воины спешиваются, быстро и дружно натягивают тетиву своих луков. Тут же следует громкая гортанная команда, отряд перестраивается и начинает двигаться дальше. Теперь они двигаются в колонне по четыре и колонна растягивается на полкилометра, а потом и на километр, последний ряд воинов ведет десяток тяжело навьюченных лошадей.

— Где они интересно собираются вставать лагерем на ночь? — тихо спрашивает Глеб. Нас с врагами разделяет метров двести, мы смотрим на противника через густые заросли кустов, они покрывают весь пологий берег озеро и надежно отделяют нас от вражеского отряда.

Я смотрю на часы, начало второго. Заход солнца в начале шестого, плюс час сумерки. Времени вагон, они успеют дойти до Нижней Деревни и устроить там беспредел. Лазутчики на нашем берегу точно были, уж очень уверенно ребята идут.

Воины противника идут мимо нас, они настороже, одни держат луки наготове, другие готовы мгновенно выхватить мечи. Хорошо, что заросли надежно нас скрывают. Мне приходит мысль, что наша тактика один в один повторение первого боя на Ковже. Пока все идет по нашему плану, есть правда два минуса, противник готов к бою и растянулись они уже чуть ли не на километр.

Мы отпускаем вражеский отряд метров на двести и связываемся с нашими. Иван отогнал машину на два километра выше по Ковже и уже занял свою боевую позицию, Урхо уже тоже пришел к Василию. Пока только нет Виймолы.

Андрей передает, что они хорошо видят противника, до передовых воинов метров триста, но они еще будут ждать. До командиров, а я абсолютно точно видел, как эта троица командует, еще далеко. Я смотрю на часы, прошло полтора часа как вражеский отряд двинулся по Ковже.

Сзади раздается приглушённый крик какой-то птицы и у меня сразу ушло последнее беспокойство. Это Виймола. Глеб ему отвечает, они несколько часов тренировались изображать птиц и вроде у них получилось. Вражеские воины или не услышали, или не обратили внимание. Глеб перекинулся парой фраз с вепсом и тихо сказал:

— У нас, Петя, стопроцентная готовность, вепсы тоже готовы к бою.

Передовые воины противника останавливаются и колонна начинает немного сжиматься. Нас от стрелки отделяет километра полтора, я хорошо вижу, как в голову колонны поскакали их командиры. Внезапно оживает рация и Маша шепчет:

— Двести метров.

В этот момент у кого-то из вепсов не выдерживают нервы и он стреляет из лука. В ту же секунду из рации раздается мат Андрея и команда:

— Огонь!

Глава 11

У кого-то из вепсов не выдерживают нервы и он стреляет из лука. В ту же секунду из рации раздается мат Андрея и команда:

— Огонь!

Выстрел, сделанный вепсом, оказался удачным. Расстояние до цели было метров пятьдесят и стрелок не промазал. Один из вражеских воинов вскрикнул и в буквальном смысле, камнем рухнул на лед.

Он не успел еще упасть на лед, как мы открыли огонь. Вепсы сразу нас поддержали и очень удачно. Мы с Глебом были метрах в двустах от противника и решили немного выдвинуться вперед, прежде чем вступить в бой. Поэтому первые минуты боя я видел, как бы со стороны и четко зафиксировал происходящее.

Воины противника были не трусы и оказались очень умелыми бойцами. В первые минуты начавшегося боя они сразу понесли существенные потери, на мой взгляд не менее пятнадцати человек были убиты или ранены и не меньше половины стрелами вепсов. Но трое командиров не пострадали, они моментально оценили обстановку, раздалась громкая команда, часть воинов стремительно спешилась, тут же ответила вепсам и десятка полтора бросились к левому берегу Ковжи, где они четко разглядели позиции стрелков.

Атакующим оставалось пробежать метров двадцать, когда мы с Глебом открыли по ним огонь. Эта атака была для нас неприятной, но не критичной.

А вот впереди создалась действительно опаснейшая ситуация. Юля стреляла быстро и точно, чего не скажешь про остальных и сразу вывести из строя командиров не получилось. Противник был отлично подготовлен к бою, как говориться каждый знал свой маневр. Не менее сотни воинов бросились вперед в атаку.

Они сумели засечь наши огневые позиции и в буквальном смысле под градом пуль начали отвечать, не обращая на свои потери. К своему ужасу я увидел, что туча стрел накрыла позицию Маши, она прекратила стрелять и тут же замолчал Андрей. Иван и Василий стреляли с фланга в атакующую конницу противника, но переломить ход боя они не могли.

Юля продолжала бой, её каждый выстрел был результативным, но на неё по льду катилась конная лавина из нескольких десятков всадников.

Я услышал крик кого-то из своих товарищей, но не смог ничего разобрать. Наша рация была у меня за пазухой и мне показалось, что кто-то кого-то вызывает. Но отвлекаться на переговоры было ни как нельзя, у нас ситуация то же повисла на волоске, вражеские воины были буквально в десяти метрах.

На нас с Глебом набегало пять противников, луков у них не было, но обнаженные мечи просто гипнотизировали и я почувствовал, как внутри появилась какая-то пустота и меня резко затошнило.

Все происходящее я начал воспринимать как в замедленном кино. Я вижу, как на ко мне уже через кусты бегут три вражеских воина, они что-то кричат и я понимаю, что я ни как не сумею их перестрелять. Но мои руки машинально что-то делают, и я не знаю, что. Они начинают жить своей отдельной жизнью, отдельной от моего мозга.

Вражеские воины буквально на расстоянии вытянутой руки, я вижу их звериный оскал и слышу оглушающий меня крик. Один из них замахивается мечом. Всё.

Но мои самостоятельные руки делают какое-то движение, я взрываюсь каким-то огнем и падаю в снег.

На каком-то автомате я в последнюю минуту, или секунду, перевел режим огня на автоматический и длинной очередью в упор просто разорвал всю набегающую на меня троицу врагов. Двое других остолбенели от увиденного и Глеб застрелил их из ПМ-а.

Всё это произошло за какие-то секунды. Я вскочил на ноги и в этот момент стрельба впереди прекратилась, Юля тоже замолчала. Но я даже не успел испугаться случившемуся. Мне показалось, что конники врага врываются на позиции моих товарищей и тут же по ним в упор ударили очереди трех автоматов.

То, что произошло, можно было назвать только одним словом – бойня. Маша с Андреем просто сменили позиции, а Юля поменяла СКС на АК. Кинжальным огнем, как и я почти в упор, они растерзали два десятка прорвавшихся к ним кавалеристов врага.

Стрельба стихла. По льду носились ошалевшие лошади, некоторые тащили за собой застрявших в стременах убитых или раненых хозяев. Не было видно ни одного конного врага, лишь кое-где на льду кое-кто копошился.

Я повернулся к Глебу и увидел, что он пытается выдернуть из правого плеча застрявшую стрелу.

— Подстрелили меня, суки, я поэтому не смог из автомата стрелять, хорошо пистолет был, — Глеб зачем-то начал объяснять задержку огня из-за которой к нам смогли прорваться вражеские воины. Я махнул рукой, типа замолчи, подошел и выдернул стрелу, видно было, что она неглубоко вошла в ткани. После этого быстро разрезал рукав и достал перевязочный пакет, два десятка наборов скорой помощи мы с Олей сделали из подсобного материала.

Рана оказалась не серьёзной, толстый свитер и телогрейка оказались мягкой броней и Глеб отделался небольшим кровотечением. Когда я заканчивал перевязку и леса вышел Виймола с двумя вепсами, одним из которых был понравившийся мне на сторожевом посту. В руках у него была окровавленная сабля, а двое его товарищей несли тело убитого врага.

Увидев рану Глеба, Виймола поцокал языком и что-то сказал. Глеб заулыбался и ответил.

— Здоровья мне желает, — обьяснил Глеб и предложил, — Ну что, как в тех боях, предлагаем сдаться?

Пока Глеб и Виймола вели переговоры, я связался с нашими, потерь не было, только Маша получила царапину – стрела чиркнула и поцарапала лоб. А вот один из вепсов получил тяжелое ранение в грудь, стрела попала в ребро и сломала его. Развился так называемый напряженный пневмоторакс, лечить его не проблема, были бы для этого специальные иглы, но увы…

Вражеских воинов живых оказалось почти пятьдесят человек, из них два десятка раненых. Все они прекратили сопротивление после расстрела почти прорвавшейся кавалерии. Наш вклад в разгром карателей был подавляющим, на счету вепсов было всего два десятка врагов.

Урхо пересчитал пленных, приказал им развести костры и ночевать возле них. Никакой охраны он выставлять не стал, а просто заявил, что если утром окажутся беглецы, он прикажет убить всех, кто был рядом.

Как происходила сдача в плен и все такое я не видел. Мне надо было что-то придумать, чтобы спасти раненого и решение нашлось. В УАЗике я нашел старую обломанную тормозную трубку, разломил её на две части, как мог помыл и заточил один из концов. Потом еще раз помыл и продезинфицировал на огне. Эти садистские приспособления я решил использовать как дренажные иглы.

К моему глубочайшему удивлению мне удалось помочь раненому вепсу. Этой так называемой дренажной иглой, без всякой анестезии, я выполнил экстренное дренирование плевральной полости. Раненый пару раз терял сознание и перегрыз вставленную в рот ветку. Но сразу же нормально задышал и этого оказалось достаточно. Конечно он помучился, но остался жив и уже утром чувствовал себя здоровым.

После лечения нашего раненого мы прошлись по кострам пленных и кому можно было оказали помощь. Практически это было только наложение повязок. Когда мы ходили между кострами, пленных в буквальном смысле трясло при виде наших девчонок. Мне даже становилось не по себе от их глаз, полных ужаса. На Юлю и особенно Машу, с повязкой на голове, они даже боялись смотреть.

Из трех командиров карательного отряда в живых остался один. Наше предположение оказалось верным – это были волжские пялики, для себя я их стал называть более привычным словом - князья. Тот, что красовался в золоченом шлеме, был самым сильным и богатым. Двое других были его родственниками: сын и зять. Земли в устье Щексны и выше по её течению не были их владениями и он решил этот торговый путь уничтожить. Папаша с сыном погибли, а зять остался жив и даже не был ранен. Его звали Суло. В этом карательном походе участвовали почти все дружинники этих трех князей-пяликов.

Весь следующий день и часть ночи Суло со своими людьми трудились в поте лица, им надо было сделать двадцать пять саней, чтобы уехать самим и увезти своих погибших товарищей.

Как только работы были закончены мы сразу отпустили на свободу всех пленных, с которыми Урхо поступил также, как и с их предшественниками. Всё свои хорошие, добротные одежды и снаряжение они сняли, а взамен получили старьё и лохмотья, которого у наших вепсов еще было предостаточно. Лошадей им дали самых плохеньких, лишь бы дошли до своих владений.

Условием освобождения пялика Суло было его согласие на наши условия: он, если конечно сумеет сохранить свою власть, прекращает набеги и грабежи селений по Шексне и верховной властью на всей Шексне становимся мы. Если жители этих селений будут нам жаловаться, то тогда уже мы придем на Волгу и наведем там свой порядок. А если Суло будет соблюдать наши договоренности, мы будем ему помогать.

Сопровождать бывших пленных мы отрядили Виймола с тремя вепсами из Верхней Деревни. Они должны были установить новую власть на Шексне, власть пялика Урхо. Тем, кто добровольно признает нового пялика, мы гарантировали защиту и отсутствие на несколько лет какой бы то ни было дани в нашу пользу, пока они не станут на ноги после многолетних грабежей и разорений.

Я это предприятие считал авантюрой и полнейшим безумием, вернее сказать махровой маниловщиной. Впятером, я посчитал правда только нас - взрослых мужиков, установить свою власть над огромной территорией и давать кому-то гарантии и что-то обещать. Полный бред.

С моей точкой зрения не согласился никто из взрослых, даже моя супруга поддержала Василия с Глебом, этот прожект был их совместным творчеством. И мало того, старшие дети, у которых пока еще был совещательный голос, были солидарны с общим мнением.

А еще мне очень не нравилось, что мы делали Урхо владетельной особой огромной территории, фактически от Онежского озера до Волги. Как он поведет себя через некоторое время и не захочет ли нам открутить головы?

Пока наш пялик не давал нам никакого повода предполагать, что у него камень за пазухой. Урхо остался в Нижней Деревне, надо было разобраться с трофеями и он резонно ожидал, что вот-вот начнут приходить беженцы с южного берега. Мы решили, что если появятся мастеровые, особенно кузнецы и стекольщики, селить их на берегах Шолы.

Как только незваные гости покинули нас, наш отряд, не мешкая, отправился домой. Нашу Базу мы уже воспринимали как дом, причем достаточно уютный. Не даром говориться, всё познается в сравнении. В нашем прежнем времени я был бы в ужасе, доведись прожить месяц в таких условиях. А тут я лично был на седьмом небе когда мы вернулись из нашего очередного боевого похода. Нас ждала баня, прекрасный ужин, чистая теплая постель и спокойная ночь.

Серафим решил, что такое количество смартфонов и прочих гаджетов, лежащих мёртвым грузом, нам совершенно ни к чему и соорудил систему видеонаблюдения периметра Базы. Когда мы вернулись, он предложил ночные дежурства на сторожевом посту заменить дежурством у ноутбука на экран которого были выведены все видеокамеры. Одним из главных аргументов «за» была возможность дежурить и нашему подрастающему поколению.

Первое ночное дежурство слепой жребий отдал Василию и мне. Я этим был очень доволен, как говориться за версту, было видно, что Василию хочется поговорить о своих планах. И я оказался прав.

В полночь я сделал обход территории. Василий внимательно следил за моим путешествием глядя в экран монитора. Вернувшись в тепло, я обнаружил что Глеб присоединился к нам.

— Спать не могу, болит и ноет, — Глеб осторожненько потрогал повязку.

— А ты как хотел? — я усмехнулся. — Тебе крупно повезло, это только в кино ранения стрелами ерунда.

— Спасибо, утешил, — Глеб иронично приклонил голову. — А смотри, Серафим не ошибся с установкой камер, нет ни каких слепых зон, все работает как часы.

Глядя на экран монитора, я вспомнил разговор с Глебом и его прогноз, что все наши цацки проработают лет десять, а потом начнется самое интересное. Он как почувствовал мои мысли и дополнил.

— Правильно ребята сделали. Пока всё это есть и работает, надо использовать на всю катушку. Еще бы удалось воспользоваться семенным материалом, который в хранилище у Юли. Я что-то слабо верю в десятки лет, — я пожал плечами.

— Поживем, увидим.

— Не будьте пессимистами, — Василий оторвался от экрана. — Ребята правда молодцы, вот только дежурить надо семейными парами, семейный подряд, так сказать. Получается раз в пять дней. И ребят не надо дергать, пусть спят. Вон нас не было всего ничего, а Антошка с Серегой как с креста снятые.

Тут с Василием не поспоришь, ребята в наше отсутствие были главной ударной силой и выглядели очень уставшими.

— Смотрите что у нас получается, — Василий достал листок со своими записями, он любил по старинке пользоваться бумагой. — Нас сейчас двадцать один человек, Илью я тоже считаю среди нас.

Василий сделал короткую паузу, как бы собираясь с мыслями.

— Умные люди говорят, что на год надо по тонне всяких кормовых культур на брата. Получается нам необходима двадцать одна тонна. Иван сказал, что у нас может получиться мешков пятнадцать всяких семян, это кроме картошки, — Василий похоже собрался прочитать нам лекцию о своем взгляде на предстоящий сельхозгод и я решил его прервать.

— Вася, не обижайся, но давай лучше выводы, — Глеб кивнул, соглашаясь.

— Хорошо. Выводы такие. При любом раскладе нам нужны помощники. Если действительно будут приходить люди с другого берега, нужно чтобы на берегу Ковжинского озера и между нами и Верхней Деревней поселились наши помощники, человек пятьдесят мужиков, — услышав цифру пятьдесят, Глеб даже присвистнул.

— Вася, ну у тебя и аппетиты. У них сейчас мужиков меньше. На войну половину молодняка пошло.

— Это мы делим шкуру не убитого медведя, — обсуждать придут-не придут, мне совершенно не хотелось. — Ты вот лучше скажи, чем мы землю обрабатывать будем? Насколько я понимаю, нам нужны всякие плуги, бороны.

— В том-то и дело, что плуги не нужны. Бороны, да нужны. Ты вот не выслушал меня, а зря. Я ведь хотел всё объяснить, — с обидой в голосе ответил Василий.

—Ладно, Вася, не обижайся, — я протянул руку, — был не прав, давай объясняй.

Василий прочитал нам целую лекцию про историческую традиционную систему хозяйствования в наших краях. Источником информации были естественно Надя и Иван.

Оказалось, что в моих мозгах из учебников истории было дикое представление о подсечно-огневом земледелии как архаичной и допотопной системе хозяйствования. Я искренне считал, что это каторжный труд.

Для меня большим откровением было узнать, что это на самом деле самодостаточная высокоэффективная технология, более продуктивная, нежели пахотное земледелие и относительные трудозатраты на настоящее подсечно-огневое земледелии довольно низки, вполне посильные даже нам.

Деревья вырубались, подсушивались и сжигались, в еще теплую золу разбрасывались семена, причем обычно норма посева была вдвое меньше, чем на пашне трехпольного земледелия, поскольку существовала норма – «три зерна в лошадиное копыто», то есть в след, оставленный лошадиным копытом, приходилось в среднем три зерна. Василий с Иваном посчитали, что пятьдесят килограмм вполне хватит на гектар.

Землю после пала крестьянин не пахал — только рыхлил например бороной-суковаткой, вершиной ели с сучьями, длинной 35-50 см; сырые сучья этой бороны легко пружинят и не ломаются, тогда как железные зубья бороны обыкновенно не выдерживали. То есть сельскохозяйственные орудия можно было изготовить прямо на месте и по мере износа не чинить, а заменять новыми. Или вообще работать при помощи ручного инструмента, если лошади в хозяйстве не было. То есть при лесном земледелии крестьянину не было нужды содержать тягловый скот. Еще нужно было огородить участок от лесного зверя, поставить пугала от птиц, и вовремя собрать урожай.

При пожоге векового леса, урожай мог быть даже сам - 100, при этом первый год даже при пожоге кустарника и дерна урожай бывал сам - 20. Неурожай при подсечном земледелии означает сам-5. На пахотном поле хорошим урожаем считался сам-6, а обычным — сам-4. Как считается урожай в самах я знал. То есть, даже при возможности в той же Франции собирать в отдельных районах чуть ли не четыре урожая в год и показателях сам-10, итог в наших краях был намного лучше.

Благодаря высокой урожайности обрабатывать при подсечной технологии требовалось гораздо меньшую площадь. На семью из пяти ртов двух гектаров хватало с избытком против минимум шести гектаров пашни.

После сжигания леса лядо, участок со сведенной огнем растительностью, использовали под посевы до семи-восьми лет, последними были овощи. Потом использовали его лет десять как сенокос или пастбище, а затем бросали и через пятьдесят-шестьдесят лет лес восстанавливался.

На пал не вносили удобрения, то есть минус одна тяжелая работа — вывезти на поле большое количество навоза и равномерно распределить его. Крестьянин на ляде сеял зерно почти сразу после того, как огонь потухнет, прямо в толстый слой золы, иногда еще теплой. И проходил бороной, закрывая семена. Обработка огнем не только давала посевам питательные вещества с золой, но и делала некоторые элементы в почве, ранее недоступные растениям, легкоусвояемыми.

В первые год-три на поле практически не было сорняков: семена однолетних сгорали вместе с корневищами многолетних. Во время пала одной из забот земледельца было следить, чтобы земля прожигалась на достаточную глубину — не менее чем на 3-4 пальца. Если не хватало топлива от срубленных деревьев, добавлялся валежник. Поэтому на лесных участках можно было без особых усилий выращивать, например, пшеницу — культуру, очень чувствительную к засорению поля.

Лесное земледелие, в отличие от пахотного, оставляло человеку много свободного времени: он не был привязан к полю, на котором нужно регулярно производить какие-то работы с ранней весны до осени.

При лесном земледелии люди практически не голодали. В будущем семнадцатом веке на Русском Севере, традиционно потребляли много хлеба и в то же время из Вологды в голодающую Францию в большом количестве вывозилось зерно. Только длительный голод на протяжении веков заставил французов найти что-то привлекательное в лягушках, улитках, в протухших яйцах, подгнившем мясе и плесневелом сыре. Именно избыток зерна о породил широкое использование на Руси зерна для самогоноварения.

Глава 12

Лекция Василия меня впечатлила. Вот уж действительно век живи, век учись. Глеба Василий похоже тоже удивил. Но он со своим удивлением справился быстрее и сразу же взял быка за рога.

— Это, Васенька, понятно. Ты мне вот что скажи. Помимо теоретических выкладок, вы с Иваном какие-нибудь практические действия предприняли?

— Конечно, Глеб Андреевич, ещё как предприняли. Иван нашу горелую поляну осмотрел. Она же огромная. Мы то с краюшку пристроились. А огонь вдоль Ковжи вниз шел и выгорело без малого почти километр на полкилометра, — Василий опять начал объяснять прописные истины, размеры нашей горелой поляны мы знали. Но Василий быстро перешел к делу. — Иван говорит, можно будет использовать большой участок, примерно восемьсот метров на четыреста.

— Это тридцать два гектара, — я быстро посчитал в уме. — Зачем нам столько много, если у нас даже нет такого количества семян.

— У нас есть картошка, всякие там свеклы. Всё это надо будет учиться выращивать. Иван хочет привлечь вепсов, они нам помогут, а мы с ними поделимся урожаем и семенами, той же картошкой например.

— Мужики, давайте отдыхать. С завтрашнего дня переходим в охране на семейный подряд, мы с Аней будем первыми, — предложил Глеб, он начал откровенно клевать носом и придерживать раненую руку. — Заболела что-то резко.

Утром я переговорил с Иваном и Надей. Они подтвердили все сказанное Василием, а Иван вдобавок предложил прочитать на эту тему какую-то умную монографию, он в академии оказывается этим специально занимался и был соавтором. Его фамилия стояла третьей в авторском коллективе. На этой почве Иван кстати познакомился с Юлей. Она тоже увлекалась изучением традиционного сельского хозяйства Русского Севера. Абсолютно всё, что касалось этого студенческого увлечения у ребят было на флешках.

Я после нашего боевого похода приходил в себя дней десять. Первые три ночи меня мучила жесточайшая бессоница. Но постепенно все нормализовалось, да и некогда было заниматься различными душевными терзаниями. Василий был совершенно прав: главной нашей проблемой была нехватка рабочих рук.

Он сам с Андреем и Машей из мастерской в буквальном смысле не выходили сутками. Антон с утра до вечера занимался кирпичным производством, а Сергей был завален деревянными заказами Василия. Наша женская половина и ребята все были при каком-нибудь постоянном деле. И как-то так получилось, что на подхвате оказались мы с Глебом, да Иван иногда подключался к нам.

А наши задачи оказались колоссальными. И первое, чем нам пришлось заняться был лесоповал. Надо было срочно начинать готовить лес для будущего строительства, нам мечталось уже осенью поставить для себя нормальные дома. Нормальные конечно относительно, до нужных кондиций бревна ну ни как за полгода не высохнут.

Но в наши строительные планы входило не только жилищное строительство. Мечталось в первую очередь построить все необходимое для нашего сельского хозяйства и будущих производств. Так что поваленного леса в нашем случае не бывает.

Через две недели к нам приехал Урхо. Предположения о возможном появлении беженцев подтвердились на третий день после нашего отъезда. И за неделю с южного берега пришло просто огромное количество человек, почти три сотни. Взрослых мужиков среди них было человек шестьдесят. Остальные женщины и дети.

Затем людской поток резко превратился в тоненький ручеек. И тут же пришли известия, что селения на Шексне признают (ударение на и) власть нового пялика если он действительно сумеет прекратить набеги и грабежи ватаг, приходящих с Волги. Но люди уже стали оставаться в своих селениях.

Среди пришедших с юга вепсов наконец-то оказались нужные нам мастеровые, две семьи кузнецов. Обе семьи были большие, в одной было четверо взрослых мужчин, в другой пятеро. Главы обеих семей хорошо знали окрестности Белоозера и согласились поселиться на реке Шола.

Погода стояла на удивление теплая и спокойная. Который день не было сильных морозов, в отдельные ночи температура снижалась до десяти градусов мороза, но морозы были мягкие и легко переносились. Снега было много, но сильные снегопады были недели две назад, а самое главное практически не было ветра.

Мужики-кузнецы не стали откладывать дело в долгий ящик и несмотря на зиму отправились на Шолу. С ними отправилось еще полтора десятка мужиков с других семей, которые знали, что рядом с кузнецами всегда найдется какое-нибудь дело.

На Шоле они поступили также как Урхо в Верхней Деревне: выбрали понравившееся место, быстро повалили лес и развели большие костры, чтобы отогреть землю. Затем вырыли нужное количество полуземлянок, над ними поставили срубы из свежего леса, а внутри из камней выложили печки. То, что вепсы сразу же ставят срубы из свежепрокалённого леса меня сначала сильно удивило, но Урхо объяснил, что это временный вариант. Они сразу же валят хороший лес, который как положено лежит и сохнет. Когда он вылёживается до нужных кондиции, из этого леса ставиться постоянный сруб, как правило рядом со старым. А полуземлянка со старым срубом используется для хозяйственных целей или вообще бросается.

Эти известия нас конечно порадовали, но мне в первую очередь хотелось расспросить Урхо совсем о другом. Я доверял информации Ивана и Надюши, но главным все равно будет то, что скажет наш пялик.

Урхо подтвердил всё, что сказали наши специалисты. Средняя урожайность у них была сам-тридцать. И действительно никакой скот им не нужен для обработки земли. А лошадей у них много по другой причине.

Уже много-много лет вепсы вдоль Белоозера живут оседло круглый год в отличие от многихсоплеменников, кочующих за своими полями. Приозерные вепсы предпочитают обустраивать новые лядо вблизи озера и его многочисленных рек и обязательно так, чтобы дорога туда была проезжей на лошадях.

Главная причина заключалась в значимости для них сопровождения и проводки купеческих караванов. Помимо того, что был достаточно большой участок волока от Ковжи до Вытерги, где по любому купеческие лодьи надо было разгружать, еще бывали года малой воды в реках и лодьи разгружались чуть ли у Белоозера. Еще бывали, очень редко правда, зимние караваны, вернее обозы. Ну как тут было обходиться без лошадей.

Содержать большое количество скотины приозерным вепсам было не сложно. У них всегда было много зерна, бывали годы, когда оно было в избытке и зимой животным почти давали фураж. На делянках, которые они бросали через несколько лет, бывали хорошие сенокосы. Скотина была приспособлена зимовать в легких быстровозводимых укрытиях, которые защищали только от ветра. Даже коров, их у вепсов было немного, содержали в этих укрытиях, потому что в холода они всегда были в запуске. Свиней они еще не знали, а вот козы и овцы были в достаточном количестве.

Вокруг Белоозера и по Шексне много мест где легко добыть озерное и болотное железо и появились селения, где было много кузнецов. В реках и озерах было изобилие рыбы, а в лесах дичи и пушного зверя. Такой порядок вещей был уже несколько поколений и никто на него не посягал. И постепенно народ на этом торговом пути стал жить позажиточнее. В этой картине маслом был маленький, но очень существенный изъян: на этих просторах не было крепкой сильной власти.

Лет двадцать пять назад на Волге выдвинулся убитый нами тесть пялика Суло, он решил весь этот торговый путь подчинить себе, он нашел союзников на Ладоге и разорил почти всё от Волги до Онеги, особенно северные берега Белоозера. Итогом стало запустение этих мест. На Ковже и Вытерге почти до самого Онежского озера вообще не осталось ни одного селения и купцы стали стороной обходить этот когда-то оживленный маршрут, предпочитая путь через реку Волхов и несколько волоков до верховьев Волги. Хотя на мой взгляд путь через Белоозеро был проще и короче.

И вот теперь тут нарисовались мы и в места в карьер решили установить свои порядки. После нашей обстоятельной беседы Урхо уехал. Большой хитрец и явно не дурак, наш Урхо.

Наступил март и незаметно стала приближаться весна. С погодой нам откровенно повезло, два зимних месяца были относительно теплыми, всего несколько дней стояли морозы больше двадцати градусов, а в основном было пять-десять. Самым удивительным было отсутствие ветра, бывали дни чуть ли не полного штиля. И соответственно было мало снегопадов.

Со слов вепсов очень холодным и ветреным был декабрь, а снега было ого-го. Как принято говорить, старожилы такого не припомнят. Но всё в прошлом, март это уже весна, солнце уверенно взбиралось ввысь и иногда пригревало совсем по весеннему. Как-то незаметно исчез снег на крышах палаток, они моментально высохли и как по щелчку пальцев в нашем Доме стало откровенно жарко. Сугробы стали становиться кривыми и куцыми и на поляне из-под снега стало появляться наше будущее поле, на котором через несколько недель надо будет оперативно всё пожечь.

Глеб все чаще стал отвлекаться на различные работы у Василия, Иван тоже частенько был мне не помощник и как-то так стало получаться, что лесоповал оказался целиком на мне. У меня конечно был один постоянный и верный помощник, мой названный сын Илья. Он действительно был мне большим помощником. Мальчик удивительно быстро освоил русский язык и почти сразу же стал членом нашей большой семьи.

Илья очень быстро разобрался в нашей иерархии, меня с Олей он стал называть папа и мама, четко выделяя нас среди всех взрослых, которых называл дядями и тетями. С детьми Илья общался на равных соответственно своему возрасту, выделяя из всех Надю, с которой был готов проводить всё свое свободное время.

С помощью Ильи я начал успешно осваивать язык вепсов и мы с ним постоянно болтали на смеси двух языков. Благодаря этому сне наконец-то удалось точно узнать его возраст, в тот день когда летом зацветет липа ему исполнится десять лет.

Запретная зона была нами установлена в радиусе двух километров от Дома. Посовещавшись, мы решили по этому радиусу вырубить сплошную полосу шириной двести метров. Из пришедших с южного берега Урхо выбрал пять больших семьи и предложил им поселиться на окраине Верхней Деревни в километре от южной границы запретной зоны. Они должны стать нашими помощниками, в первую очередь моими и дела на лесоповале сразу же пошли в гору.

Двадцатого марта на мои лесозаготовки неожиданно нагрянул Василий. Последние дни я работал только с вепсами, Глеб и Иван трудились на базе. У меня неплохо получалось валить лес и я был поражен открывшимся во мне талантом лесоруба. Конечно без помощников вепсов успехи были бы поскромнее, но я все равно чувствовал себя почти профессиональным лесорубом. В один из дней у меня совершенно не хотела работать бензопила и вепсы валили лес вручную. Вдесятером за день они повалили ровно десять деревьев.

Последнюю неделю мы с Василием не встречались, он в буквальном смысле дневал и ночевал в мастерской, я уезжал на лесоповал еще затемно и уже затемно возвращался. Среди помощников–вепсов Урхо выделил здоровенного мужика, лет тридцати по имени Карху. На языке вепсов это означало медведь. И он действительно производил впечатление медведя, такой же огромный и сильный. Карху был среди вепсов, пришедших к нам в помощники, главным специалистом и авторитетом по лесоповалу и выжиганию леса под лядо.

За неделю под его руководством и при моем деятельном участие мы повали нужное количество леса и принялись доводить его до ума, обрезать сучья и распиливать на бревна. Василий, из имеющегося чермета, выковал две ручных и одну двуручную пилу. Вепсы еще не знали, что такое пила и с недоверием, а некоторые и со страхом смотрели на эти неведомые им орудия. Но главное слово было за Карху.

Он внимательно посмотрел, как мы с Глебом работаем ручными пилами и осторожно взял одну из них. Я уже достаточно хорошо говорил на языке вепсов и обьяснил как работать пилой.

Карху выслушал меня, покрутил пилу в руках, она в его огромных ручищах выглядела просто игрушкой, с опаской потрогал зубья, медленно и очень осторожно начал пробовать пилить. Мне почему-то казалось, что пила сейчас разлетится на части в его ручищах.

Но мои опасения оказались напрасными, через полчаса он ловко управлялся с пилой. После этого мы показали ему как работать двуручной пилой и дела сразу пошли веселее.

Илья быстро разобрался в работе бензопилы, научился её заводить, обращаться с ней и начал вопросительно смотреть на меня, можно ли ему попробовать?

Василий приехал в тот день, когда я решился разрешить Илье попробовать работать с бензопилой. Конечно валить не здоровые взрослые деревья, а для начала обрезать сучья и ветки.

— Да, Петр Сергеевич, работу вы провели действительно гигантскую, — Василий явно был удивлен увиденным. Еще бы не удивиться, три десятка штабелей уже заготовленных бревен, которых за глаза хватит для строительства большого рядного дома на пять семей, где у каждой семьи будет отдельная спальная зона с небольшой гостиной, большие общие кухня-столовая, кают-компания и санитарная зона с душем и баней. Это первая очередь предстоящей большой стройки.

Вторая очередь научный корпус: библиотека, школа с лабораторным корпусом и медицинская амбулатория, спортзал, и еще всякие котельные, кладовки и амбары. План великой стройки разработали, все просчитали, составили технологические схемы, обсудили утвердили наши дети. А взрослым было предложено всё это немедленно воплощать в жизнь.

Но это было не все. Еще был план развития нашей промышленности и сельского хозяйства.

Третья очередь предусматривала строительство деревянных крепостных стен и башен вокруг нашего поселения.

Всё было тщательно рассчитано и подсчитано: количество бревен и досок, гвоздей и нагелей, усадка конструкций, методы и способы сушки. Какие инструменты у нас есть и чего нет, но может появится в ближайшее время. А вишенкой на торте был расчет привлечения рабочих рук со стороны, то есть сколько нам необходимо помощников вепсов.

Первым моим желанием при прочтении этого опуса было снять ремень и выпороть этих умников. Но дело было поздним вечером, вернее уже ночью и все уже спали, кроме дежурящих Ивана с Юлей. У меня, несмотря на усталость, сон как рукой сняло и я еще раз внимательно всё прочитал, обсудил с ребятами и утром приступил к претворению в жизнь этого пятилетнего плана. Всё было естественно в электронном виде, но оформлено было как реферат. На титульном листе красовалась надпись: ЧЕТЫРЕХЛЕТНИЙ ПЛАН РАЗВИТИЯ. И даты: 26-е декабря 805-го года — 25-е декабря 809-го года, .

Моей задачей на первом этапе была подготовка строительных материалов. Как её выполнить я представлял себе с трудом. Главные расчеты потребности в лесоматериалах производил Сергей, наш сын открыл в себе талант деревянных дел мастера. Он часами сидел за компьютером, разбираясь в каких-то технологиях, а потом чуть ли не с лупой разглядывал структуру какого-нибудь бревна. Сергей составил подробную инструкцию, что и как делать с каждым готовым бревном. Илью он заставил всё выучить наизусть и в штабель бревно укладывалось только после тщательных измерений и промаркированное по разработанной Сергеем методике.

Но что бы всерьез рассчитывать претворить в жизнь его производственные планы, для этого надо было быть наверное Стахановым в кубе. И Сергей Петрович как выяснилось это очень хорошо понимал и у меня первого появились помощники-вепсы.

Появление Карху с бригадой изменило все на наших лесозаготовках. Дела сразу пошли в гору и штабеля готовых бревен стали расти как грибы после дождя.

Василий приехал не один, компанию ему составили мой Сергей, Антон и младший Васильевич – Михаил. Появление Сергея было предсказуемо и ожидаемо мною, он уже несколько дней собирался приехать, что бы самому увидеть наши лесозаготовки и познакомиться с Карху, моим главным помощником, А вот зачем приехали Антон с Мишей, была загадка.

Глава 13

Василий приехал не один, компанию ему составили мой Сергей, Антон и младший Васильевич – Михаил. Появление Сергея было предсказуемо и ожидаемо мною, он уже несколько дней собирался приехать, что бы самому увидеть наши лесозаготовки и познакомиться с Карху, моим главным помощником, А вот зачем приехали Антон с Мишей, была загадка.

— Как вы думаете, Петр Сергеевич, с какой целью мы к вам приехали? — друг Василий был в хорошем настроении. — Но томить вас не буду и раскрою страшную тайну, — мой товарищ наклонился ко мне и прошептал. — Твоя супруга рвет и мечет, говорит, что мы тебе плохого желаем и уже заездили тебя.

Я рассмеялся, сегодня утром Оля действительно возмущалась, что я несколько недель практически безвылазно сижу на лесозаготовках, а мне, по её мнению, пора заняться нашей медициной.

— Ладно, Васенька, давай говори дело. Оля не совсем права, — я естественно понимал, что Василий приехал исключительно по делу.

— Ну, смотри, что у нас получается. Ребята приехали что бы удостовериться, что нет ошибки в твоих сводках, все-таки Илюха еще малец, мог и ошибиться. Это раз, — Василий начал загибать пальцы. — Это Серегино дело. Второе, глина хорошая у нас есть, не вагон, но на первое время хватит. А вот хорошего песка пока нет. Песок конечно есть, но нужен какой-то специальный из которого будет получаться оконное стекло. Я в этом деле не копенхаген, по глинам и пескам Антоха с Мишей спецами будут, — дальше Василий мог бы и не продолжать, мне все и так стало понятно. Вчера вепсы завалили огромную елку на берегу Ковжи, почти такую же как смотровая, только она росла в небольшом овраге и поэтому казалась ниже. Вернее её не завалили, она сама сумела упасть и выворотилась вся корневая система. В результате обнажился пласт какого-то чистого изумительного песка. Илья набрал немного и вечером мы прихватили его с собой.

— Ты хочешь сказать, что из этого песка получиться оконное стекло?

— Не знаю, я не специалист. Мишка этим всем увлекся. Антон ему соорудил небольшую печурку и он потихоньку эту премудрость осваивает. Я только прилады всякие делаю, — Василий хмыкнул, типа дают же. — Всякого битого стекла чуток набрали, по мелочи, пару банок каких-то, да бутылок три штуки. Песок добавляют и Мишка на этом тренируется, Антон с Сергеем ему помогают.

— Это похвально, только сюда ребята зачем приехали? — цель приезда ребят мне на самом деле была не понятна.

— Сейчас объясню. Но сначала давай один вопросик решим, — Василий неожиданно смутился и в голосе появились виноватые нотки. — Ты не будешь против если мы твой Мерседес раздербанем?

— Не понял, объясни, — Васин вопрос был мягко говоря странный. — Мы с Глебом вроде эту тему обсудили.

— Да знаю, он говорил мне, но я вот решил еще раз спросить, что бы на сто про обид не было, —Василий знал мое неровное отношение к этой машине, да только тут всё было по-другому. Хотя мне конечно было приятно, что он подумал о моей чувствительной натуре.

— Ладно не крути задницей, — я дружески ткнул Василия в бок. — Предполагаю, что вы там придумали.

Василия мои слова воодушевили и наконец-то перешел к делу.

— Мы, короче, сварганили еще один газогенератор, качество во! — свои слова Василий подкрепил жестом большого пальца. — Правда на него ушли почти все электроды да и болгарка теперь почти экспонат, боюсь не сможем доделать стиральную машинку, — последние слова Василий сказал с очень большим огорчением.

В Васином хламе было три советских стиральных машинки, чудо-машинка семидесятых-восьмидесятых Эврика и две Вятки с ручным отжимом. С учетом сложившихся обстоятельств этот хлам стал нашим «золотым» фондом. Василий с Глебом дали честное поинерское, что восстановят Эврику, я правда со своими лесозаготовками совершенно выпал из общей жизни и ничегошеньки не знал что и как обстоит на остальных наших «фронтах».

— И вы хотите его приладить к двигателю моего мерина? — Васина тягомотина меня стала раздражать и я решил ускорить процесс.

— Ну да, — Василий кивнул головой и наконец-то заговорил зачем собственно они приехали.

— Ребята предлагают снять движок, установить его здесь и всякие лесопилки, кирпичеделки и всякие стекольные мастерские строить тут, — Василий обвел руками, показывая где именно. — Я согласен с ними. Это разумно.

— Возможно, Василий Иванович, возможно, — я скорее всего был готов согласиться с таким предложением если бы не одно но, безопасность. — Только есть один маленький нюанс, здесь кто-то должен постоянно находиться. За таким хозяйством нужен глаз да глаз. А лишних людей у нас нет.

Василий горестно вздохнул. Не понятна его реакция, это первое о чем надо было подумать.

— Да прав ты, Петя, конечно, но знаешь, размечталось как-то. Под носом промзону делать не хотелось бы, — теперь пришла моя очередь горестно развести руками.

— По-другому не получиться. Но у нас не такие масштабы, чтобы из-за этого сильно переживать. Да и потом, , — я ухмыльнулся, , — мне вот чего-то кажется мы быстро из детских штанишек вырастим и за пару лет развернемся.

, — А ты думаешь что из этой публики получатся хорошие работяги? — Василий первым заговорил о вепсах, как потенциальных наших рабочих, но пока относился к ним с большим скептицизмом. То, что он видел в их строящихся деревнях, энтузиазма у него не вызывало.

, — Из тех, кто у меня работает, однозначно да, — Карху и его команда мне очень понравились, лентяев и дураков среди них не было. Руки у всех к нужным местам пришиты и не тупят.

, — Тогда другой вопрос возникает, а ты, что их будешь таскать каждый день на нашу базу? — Василий очень вопросительно-выразительно посмотрел на меня.

— Резонный вопрос, — согласился я. — Надо думать.

Василий еще раз все внимательно осмотрел вокруг, подошел к одному из штабелей и похлопал по бревнам. В это время подошли ребята вместе с Ильей и Карху.

— Папа, тут всё классно. Десять баллов. Карху большой спец в лесозаготовках, — с места в карьер начал тараторить Сергей. — С ним пару дней поработать и он всё сам будет делать, ну в смысле бревна до ума доводить и маркировать. Нам того, что вы тут навалили, пока на всё хватит. Раз в два-три дня приезжать, резать поваленные деревья на бревна, а пусть они их дорабатывают и укладывают.

— То есть ты хочешь сказать, что мой срок на лесоповале закончился, — я рассмеялся.

— Да ну тебя, папа. Тоже сказал, срок, — толи в шутку, толи в серьез, обиделся Сергей.

— Ладно, умник, не обижайся на отца, — заступился за меня Василий. — Мы займемся созданием фронта работ, то бишь по максимуму напилим из поваленных лесин заготовок бревен. Карху с его бригадой будет работа на несколько дней. А вы, умники, давайте займитесь их обучением и подготовкой, нет у нас нескольких дней на это. Вы должны за сегодня управиться.

Ребята оказались хорошими педагогами, а вепсы прилежными учениками и к моему большому удивлению после двухчасового инструктажа они до самого вечера без какого-либо контроля с нашей стороны чистили заготовки бревен от сучьев и коры, маркировали их своими хитрыми метками, вывозили, а кое-где вытаскивали на руках и укладывали в штабеля.

По большому счету учить вепсов было нечему, они и без нас отлично знали как валить лес и доводить его до ума. Ребята просто еще раз объяснили, какой лес нам нужен, как его желательно маркировать и в какие штабеля укладывать.

Вечером мы, удовлетворенные результатами дня, вернулись к себе, а вепсы, довольные, наверное, больше нашего в свою деревню. Мы с Василием решили презентовать им ручные пилы и они были этим очень довольны. Самым довольным был Илья, под нашим контролем он попробовал работать бензопилой и замечательно справился с этим делом. А успешное обучение Карху с бригадой вообще была целиком и полностью его заслуга. Илья быстро и доходчиво объяснил вепсам что нам надо.

Мое возвращение с лесоповального фронта наши дамы решили отметить хорошим ужином. Но перед ужином была баня. Я давно не получал такого удовольствия от маленьких житейских радостей и был очень доволен этим доволен.

За ужином Сергею пришлось рассказывать о своем впечатлении от поездки на лесозаготовки. Разговор начала Аня.

— Так, Сереженька, рассказывай что ты увидел? Действительно ли твой папачес сумел заготовить нужное нам количество бревен?

— Даже более того, тетя Аня. А когда обработают вепсы все поваленные деревья, нам и на деревянные стены хватит, — слова сына наполнили меня гордостью, надо же какой я молодец. Правда я еще не знал подробностей строительных планов Сергея, который тем временем начал подробно какой лес и как мы будем использовать.

Наша молодежь после выступления нашего сына сразу же оправилась отдыхать, а мы как в старые добрые времена решили немного посидеть и поговорить о жизни.

— Только давайте без обид, — неожиданно предложила Аня. — Мне вот не нравиться что ты, Вася, постоянно цепляешь меня.

— Да ладно тебе, — за Василия вступилась не его супруга, а Оля. — Он сейчас, по-моему, вообще прекратил тебя цеплять. Ты вспомни как раньше проходили наши посиделки. И десяти минут не проходило, чтобы Вася тебя не подмахнул.

Катя же сидела, поджав губы и молча сверлила подругу взглядом. Было понятно, что Аня хочет что-то сказать для неё важное и готовит для этого почву.

— Ладно подруга, не тяни и колись что там у тебя свербит? — Оля тоже знала Аню как облупленную и опять опередила Катю. — Не будем мы тебя подкалывать, честно пионерское.

Оля в детстве часто была белой вороной и умудрилась стать последней пионеркой своей школы и нисколечко не жалела о своем «коммунистическом» прошлом.

— Хорошо, но сразу предупреждаю, в лицо плюну, если кто меня сегодня подкалывать будет. Даже мужу нельзя, — похоже у Анны Борисовны что-то уже так подгорает, что невтерпеж. Глеб изобразил огромное удивление, но сразу было видно его притворство.

— Вот Сережа не сказал самого главного, когда мы начнем строить деревянные дома? — После некоторой паузы продолжила Аня.

— Анечка, ты уже третий день только об этом и говоришь, у тебя не то что свербит, а, наверное, мозги уже от этого плавятся, — общаясь с Аней удержаться и не съязвить часто бывает невозможно. Вот и сейчас Катя ну не смогла, не удержалась. — Сергей же ясно сказал, для жилищного строительства заготовленный материал должен полежать минимум до конца лета.

— Нет, Катюша, ты не права, — на помощь Ане пришел Василий, он её чаще всех поддевал, но и чаще всех поддерживал. — Строить можно хоть сейчас, только года два конструкция будет ходуном ходить, каждый день надо будет всё тщательно осматривать. А за лето дерево подсохнет, мы быстро поставим большой дом. Общие вход, большая прихожая, большая кухня, столовая, гостиная и отдельные апартаменты для семьи.

— Люди, вы не обижайтесь на меня, но иногда хочется так уединиться, интима с мужем хочу, — вид у Ани стал такой несчастный, что мне даже захотелось её погладить по голове как маленького ребенка.

— Ан-на Боо-ррисов-на! — Василий от возмущения даже заикаться начал. — целый Мерседес стоит, его постоянно заводим и прогреваем, зашли, двери изнутри закрыли, шторочки задернули и пожалуйста. — Василий возмущенно дёрнул сжатыми кулаками. — Я ведь специально разгородил наши спальни, чтобы сделать коридоры на кухню и в баню, звукоизоляция кухни-столовой отличная, ничего не слышно в ваших спальнях. Хотела, нашла бы возможность для интима во-время ночного дежурства.

Василий замолчал и хитро заулыбался. Катя неожиданно огрела его по спине, но тоже заулыбалась. Вот что-что, а этот секрет я знал, Василевичей скоро станет шестеро, пойдут Андреичи и Иванычы. У нас с Олей правда пока не получалось. После небольшой паузы Василий решил поставить жирную точку.

— Вы, сударыня Анна Борисовна, с Глебом Андреевичем, большие халявщики. У нас пятеро, у ребят, — Василий показал на нам с Олей, — трое, а у вас двое детей. И даже сейчас, когда надо срочно решать демографическую проблему, вы в аутсайдерах.

— Не понял, это в каких мы аутсайдерах? — Глеб в буквальном смысле вытаращил глаза.

— А в таком Глебушка, что Катя, Маша и Юля беременны. Петя отдохнет пяток дней и в грязь лицом не ударит, а вам все условия нужны, — друг Вася решил рубануть с плеча и выдал правду-матку. — А мы ведь говорили об этом, об ответственном подходе и ханженстве.

— Ладно, хватит об этом, а то мы сейчас договоримся до плохого, — разговор явно пошел не туда и я решил его пресечь. — Ты, Вася, явно палку перегнул и не то сказал.

Василий смущенно почесал затылок, он и сам вероятно понял, что немного не то сказал, да вот остановиться вовремя не смог.

— Водочка мне наверное в голову ударила, — Глеб в этот момент, закашлявшись, отвернулся от стола и я увидел как он прикрыл рукой рот, скрывая от Ани свою довольную усмешку. Они сидели с краю и все, кроме Ани, видели это. Василий же продолжил сглаживание углов.

— Я, Анна Борисовна, в качестве компенсации беспрекословно сделаю тебе два стеллажа и выполню еще какой-нибудь заказ. Пойдет?

Накануне они поругались из-за какого-то металлического стеллажа. Вася заявил, что у него нет материала и времени на её блажь и пусть пока обходиться деревом. Эти стеллажи похоже для Ани имели какое-то сверхзначения, она довольно заулыбалась и протянула Василию руку, в знак примирения. Как всё замечательно получилось: Аня заслуженно получила болезненный щелчок по носу, Глеб оказался этим очень доволен, а Вася за свой язык предложил воистину царскую компенсацию.

Но на деле всё оказалось немного не так. Василий мужскую спальную разделил на трех и двухместную части. Молодые заняли двухместную половину, а мы трехместную. Сегодня была очередь Павловым и ночью, в отсутствии Глеба, Василий рассказал мне как всё было на самом деле.

— Мне Глеб пару дней назад пожаловался, что Анька ни никак не дает ему. А сейчас у неё самое, то что надо по женским делам. Да и сам Глеб в себе силу богатырскую чует. А ей условия не те, — рассказывать он начал без какой-либо прелюдии. — Сама дура плачет, прощения у него просит, но говорит не могу в таких условиях. Вот правильно говорят, горе от ума, слишком уж Анька умная и тонко устроенная.

Василий протянул руку и увеличил свет ночника, у нас было много автомобильных лампочек и Глеб соорудил много ночников. В нашей спальне он еще сделал его с регулятором освещенности.

— Я ему говорю, Петька заканчивает свою вахту, посидим, поговорим, по рюмочке пропустим, я и рубану правду-матку. Может коряво конечно получилось, но как смог. Ты почему думаешь Глеб от рюмочки отказался? Не потому, что ночью дежурить, а рассчитывает, что супруге немного мозги поправят и все будет. Вот так, друг Петя, дела у нас обстоят, — назидательным тоном закончил Василий своё объяснение.

— Ну что, молодцы, думаю у вас получилось, — Василий с Глебом дают, ничего не скажешь. — Ты, мне лучше расскажи, как у нас тут дела обстоят, я с этим лесоповалом действительно из жизни выпал.

— Да ничего принципиально нового. Доделываем с Глебом нашего зверя, как ты его зовешь русско-немецкий гибрид. Глеб говорит, что мощность его будет больше чем у движка с твоего мерина. К твоему движку газогенератор сделали, два пиролизных котла запустили, нам они собственно сейчас нужны только для получения качественного древесного угля для гибрида и твоего движка, — Василий начал перечислять свои достижения. — Стиралку доделываем, дистиллятор, то бишь самогонный аппарат сделали, кстати брагу для него затерли, скоро будем испытывать. Так что для медицинских целей чистый девяностопроцентный будет. Глеб обещает большинство электродвигателей восстановить.

Василий потянулся и потер поясницу. Вчера он переборщил с физическими нагрузками в кузнице и теперь у него болели все мышцы, особенно поясничные.

— Вот я тебе, балбесу, тысячу раз всё объяснял, но тебе как об стенку горохом, — я деланно намахнулся сжатым кулаком. — Как не крути, ну не двадцать лет.

— Да спешить надо было, ведь сейчас над каждой плавкой трястись приходиться. Металла раз, два и обчелся. Что я с Анькой сцепился, конечно лучше стеллажи металлические. Химия все таки наука точная, а не шаманство какое-нибудь, но если нет даже лишнего грамма. Урхо обещает сразу же как снег сойдет подогнать мне первую крицу. Что еще? — Василий задумчиво развел руками, посмотрел куда-то вдаль за весящий ночник.

— По мелочи всякую ерунду приходиться делать. Ну и основное, готовимся с Антохой массово кирпич делать, Серега твой деревяшками всякими занят, формы кстати Антону делает. Да и знаешь что еще, грозиться по весне бумагу из опилок начать делать. Тут он с Аней шушукаются. И всем колхозом Мишке помогаем, — Василий оживился, голос стал побойчей и он даже сел в постели.

— Он прямо загорелся стеклодувными делами. Я тут пас. С твоей Надей он раскопал как делали первое оконное стекло. Все что ему надо мы ему сделали, ну я и Сергей. Что-то металлическое, что-то деревянное. Антон от сердца оторвал сколько-то там кирпичей. У Мишки теперь даже небольшая печка, — рассказывать об успехах ребят Василию явно нравилось, как не крути, а это его успехи.

— Так вот, ребята собрали все ненужное и битое стекло и Мишка начал учиться стеклодувному делу, вернее не учиться, а совершенствоваться, — Михаил Васильевич дома ходил в какую-то стеклодувную секцию, там к нему была одна претензия – мал еще. Но ходил туда он с первого класса и в этом деле немного разбирался. — Он кстати понаделал Анне Борисовне чуток лабораторной посуды, она потихоньку что-то там шаманит. Так что тут твои бревна всем позарез нужны, потребность в помещениях ого-го какая. Всем нужны.

Василий сделал паузу, прицокнул языком и покачал головой.

— Вот , Петенька, кто у нас мастер будет, так это Маша. У неё руки не золотые,я не знаю даже как назвать. Мелочёвка всякая это её стезя, она как рыба в воде. Левша в юбке, одним словом, — Василий засмеялся. — Мне иногда кажется, она и с закрытыми глазами ногой смогет работать. Я такого никогда не то что не видел, даже не слыхал. И как-то у нее это интересно получилось, как по щелчку, раз и все стало получаться.

— А у Ани как дела в ботаническом саду? — спросил я, мне было очень интересно чем эти аферы закончатся.

— Ты хоть и скептик в этом отношении, но тут тебя посрамили. Всё получилось, имбирь пророс, перец тоже, ананасы, — Василий сделал многозначительную паузу, возвысив голос и свой указательный перст, — ананасы принялись, два штука! Даже один лист фикуса принялся, хоть и не сезон. Анне Борисовне край теплица нужна. Мишка что там в песке выбирает, будет пробовать какой-то цилиндр отливать, потом как-то его разворачивать и резать. В итоге получиться типа маленького оконного стекла. Юля целыми днями с живностью занимается, падежа у неё нет, все растут как надо. Умники наши пашут так, что от компьютеров дым коромыслом. Все друг другу помогают, Оля с Катей на хозяйстве и на подхвате. Вот такие наши дела.

Василий довольно улыбнулся

— Как говориться, доклад закончил.