Дроздовцы
ДРОЗДОВЦЫ
Во время Гражданской войны всякое было. Неизменной
оставались лишь честь и долг, просто, человека.
На краю негустой рощи красный комиссар, построив отряд балтийских братков - матросов, недавно пришедший на фронт. Вчера они дрались с офицерами 2-ого стрелкового полка. Сегодня комиссар приказал казнить их, взятых в плен офицеров-дроздовцев.
Даже ходячие раненые смотрели на офицеров без злобы с уважением, ведь они честно сражались.
На них внимательно смотрел самый видный боец, бывший боцман «Петропавловска», и никто не мог сказать о его любви к их благородиям. На его совести был не один десяток утопленных офицеров, и, именно, он предложил расстреливать офицеров из пушек на своем корабле. Сейчас он спокойно смотрел на то, как старается боец, вызвавшийся быть палачом.
-Что ж, ты, Василь Яковлевич, не пошел офицерню вздергивать? – Поинтересовался один из бойцов, стоявших рядом.
-Неохота прислужником у комиссара быть. Да и офицеры другой смерти заслуживают.- Эти слова вызвали немое удивление. – Дрались они храбро. Мог бы комиссар пули для них не пожалеть. Меня-то никто не заподозрить в измене. По совести говорю.- И продолжил всматриваться в лица офицеров.
Тем временем они закончили курить последние папиросы, жадно вдыхая дым, и простились друг с другом. Первым к палачу подошёл капитан, следом поручик, а за ними прапорщик, совсем парнишка лет семнадцати. Неудачно, закончился для него первый бой.
-Отправь их к генералу Духонину. – Весело, приказал комиссар.
Палач, вызвавшийся матрос, делал своё дело, но только он повешал третьего, как ветка под тяжестью тел хрустнула и упала. На удивление прапорщик оказался живым. Он попытался встать, пытаясь избавиться от петли, но ноги с трудом слушались его. Вот так, падая и вставая, надсадно кашляя, он двигался к комиссару, словно желая что-то спросить:
Никто не пробовал мешать ему. Даже палач окаменел. Только перепуганный комиссар пытался достать из кобуры наган. На его жалобные, еврейские крики вышел из госпиталя командир. - Ша, хватит парня убивать! - Резко заявил Василий, выходя вперед и становясь чем-то вроде защитника для белого офицера, – Лучше отпустить его, пусть расскажет, что мы не звери. Пощадите мальчишку.
-Не-ет, - визгливо ответил комиссар и обвинил Василия в жалости к белым офицерам, трусости и тому подобной контрреволюции. И в конце направил на него револьвер
Не слушая возмущение в рядах матросов, знающих о революционном прошлом Василия, выстрелилкомиссар в него. Василий не остался в долгу.
Его второй выстрел был в командира, на всякий случай, приготовившего свой наган, чтобы, заполошно, палить в первого попавшегося, чтобы предотвратить бунт, чем часто грешили матросские отряды в первой половине 18 года.
-Что же, ты, Василий, натворил? – Спрашивали матросы, выходя из рядов – Неуж - то, ради этого, выкормыша дворянского, ты, комиссара и командира убил? Его дружки нас не сильно-то жалеют.
-Нет такого закона, мальчишку, казнить еще раз. – Он стоял на своём, искоса наблюдая за прапорщиком, который не обращая внимание на происходящее, отрешено, сидел на траве, все еще кашляя. – Получил он своё.
Прапорщик оказался так похож на младшего брата Василия, Ивана, что его захватило братское чувство. Даже его волосы, выбившиеся из-под сбитой фуражки, были очень похожи на волосы брата.
Чувствуя на себе внимательный взгляд моряка, вступившегося за него, он, неожиданно, встал и пошел к дереву, под которым еще лежали трупы его однополчан.
Василий не сказал на это ничего, понимая его. Начавшийся шум выборов отвлек его внимание. Ведь там решалась его судьба и судьба дроздовца.
Братва гудела. Новоизбранный командир, успокаивая бойцов, подошел к Василию и бросил к его ногам небольшой мешок с сухарями.
-Плыви к дроздовцам, да офицерика с собой прихвати, раз казнить его запрещаешь. Только боюсь, поставят тебя у могилы, а винтовку твой прапорщик возьмёт. – Он говорил спокойно, хотя чувствовалось, что это, тяжело, для него. – Возьмешь лопату, друзей (он имел в виду трупы) закопаешь. Как понял? И дай Бог, не встретится на поле боя. Жалости не будет.
2
После быстрых похорон офицеров, Василий, глубоко вздохнув и прихлопнув на затылке бескозырку, и поправив забытую командиром винтовку, пошел за прапорщиком, который не знал и недогадывался о том, какие муки совести испытывал его спаситель. Чувствовалось, что он чувствует себя обязанным этому матросу.
Следом за ними пошли те, кто решил уйти из отряда по причине их не согласия с красной властью.
-Как зовут вас…, ваше благородь? – спросил он у этого мальчишки
-Александром, проще Сашей Антоновым, – запросто ответил тот - Я из местных. Тут совсем близко наше с мамой имение...
-А меня Василием. Медведев Василий, боцман линкора «Петропавловск» По отцу Яковлевич. - Представился матрос - Так, ты, из богатых? – Не скрывая разочарование, спросил Василий. - Не знал я…
Они шли через поле, на другой стороне которого находились окопы дроздовцев.
-Имение одно название. Дом один, типа крестьянской избы и яблоневый сад. Там мама живет, детей крестьянских учит.
-А отца, как звали? – Надеясь услышать рассказ о крепостнике, спросил Василий, вглядываясь туда, где были почему-то молчавшие дроздовские окопы.
-Николай. Он был офицером, погиб в 1905, в русско -японскую. Поэтому меня и отдали в 16-м в Михайловское военное училище. Правда, в 17-м в Рязань приехал отряд матросов, который закрыл училище, объявив его ядром местной контрреволюции.
-Что-то тихо у дроздовцев. Кажись, отступили оне. – И с гордостью добавил:
-Слышь, братки, неплохо мы повоевали!
В ответ на это, мальчишка пробежал на пригорок и стал кричать и махать руками:
-Господа, не стреляйте!
В сторожевом окопе тихо лязгнули винтовки охранения. Оказалось, полк отступил, чтобы принять пополнение, оставив на линии фронта всего лишь роту
Вечером того же дня, когда закончился допрос, и их, под конвоем, отвели в сторонку, где им позволили разжечь костры, чтобы вскипятить воду, набранную из недалекой речки. Здесь они наблюдали за полковой жизнью белых. Некоторые из господ офицеров тоже кипятили чай на кострах, другие закусывали. Офицеры вели себя спокойно. Правда, они еще не встречались с матросами на поле боя.
-Как теперь себя вести? - тихо спросил одиниз матросов
-Веди себя просто и достойно. - ответил ему Василий и предложил всем идти к близкой рощице, где в березовой поросли они будут укрыты от ночного холода, да набрать воды в котелки с речки-Это для тех, кто будет сухари с кипятком, - Пояснил он и кинул на землю сумку с сухарями, пошел собирать сушняк.
Незаметно солнце село. Начался вечер. Матросы пили кипяток, заедая сухарями. Кто-то лежал, переживая свой уход из отряда, другие дремали, третьи слушали вечерних птиц. \\\\Офицеры, наблюдая за ними, благосклонно не мешали. Командир роты обходил своих офицеров, надеясьнайти тех, кто играл в карты, что запрещено, но напрасно.
-Ваше благородие, расскажите о полку вашем, а то ведь в неизвестность идём, – Попросил Василий, удобнее устраиваясь на куче сухой травы, которую в благодарность насобирал прапорщик. – Только не трави баланду. Сразу пойму.
Все что знал о дроздовцах, рассказал Саша, который недавно был зачислен в ряды полка:
-Офицеры в полку только добровольцы. Много морских офицеров изКронштадта и Севастополя. Можно встретить целые экипажи. Поэтому он носит негласное название морской полк, а его вторым знаменем стал Андреевский флаг. Его доставили сюда балтийские офицеры. Возможно и ты знакомых встретишь…
- Солдаты в полку тоже есть…
-В качестве денщиков, - ядовито заметил кто-то из слушавших матросов.
-Они работают ездовыми в обозе и на кухне. Я в полку недавно, но ни разу не видел, чтобы их привлекали в бой.
Эти слова мог удостоверить любой из матросов: в боях участвовали только офицеры.
Поздно вечером, подкладывая в костёр принесённые Василием ветки, он, неожиданно, спросил:
-Почему, ты, спас меня от казни? Неужели не знал, что за убийство комиссара тебя ждет?
Василий повернулся лицом к прапорщику и ответил, стараясь не смотреть на его льняные волосы.
-Просто, один человек как-то сказал мне, что закон такой есть, в котором сказано, что нельзя человека дважды за что-то казнить. Запомнилось это. Как увидел, что комиссар в тебя целит, а ты с петлей на горле, идешь, шатаешься, белый, словно форма парадная у господ офицеров, я и загорелся.
-Господин капитан, верно, про ветку угадал. – Тихо произнес прапорщик, копаясь прутом в углях. – Он приказал мне третьим быть
-А откуда он знал?
-Он до 14-го года лесничим служил под Архангельском. – Неожиданно, всхлипнув и вытирая кулаком нежданные слезинки, сказал мальчишка.
-Надо было комиссару спросить у него, на каком дереве его вешать. Ну, прости, это так….глупость. Еще вот, почему я спас вас, ваше благородие. Уж очень, вы, на брата моего младшего похожи
-Где он сейчас? – Поинтересовался прапорщик
-Умер…в 16 –омот туберкулёза. На фабрике он работал, как взрослый. И это в пятнадцать лет.
Помолчали, вспомнив каждый своих: прапорщик-капитана и поручика, матрос-брата. С тем и легли спать.
Позже, проснувшись от шороха, моряк, проверив, что прапорщик спит, укрыл его, сняв старую куртку форменки.
Долго он пытался уснуть. Ворочаясь, еле слышно, проворчал:
- Что, Василий, будешь белым служить, раз красным, ты, не угоден стал.
Костер догорал. Ночь пришла и накрыла всех своим покрывалом и красных, и белых, и поля сражений, и мертвых, и живых.
3
Утром они узнали, что ночью ушли те десять человек, что выгнали из отряда. Как это получилось под наблюдением конвоя?
Василий мудрено выругался, разбудив Сашу.
-Ушли, мать их…в банду, счастье искать. Плевать они хотели на твою Россию. Вся Россия для них только мощна да конь с карабином в чистом поле,….
Чё, ваше благородие, раньше не слышал матросскую ругань? Без неё порой нас, мужиков, порой с места не сдвинешь.
Прапорщик ничего не сказал на это.
-Куда пойдем, господин прапорщик? А то помрём здесь, покуда дроздовцев ждем. Сухари-то кончились.
Мальчишка предложил идти в Федоровку, ближайшую деревню,где и находится его имение, отпросившись у контрразведчика.
-Ну, пошли, - Поправляя ремень винтовки, согласился Василий
По дороге прапорщик признался, что он не был дома с момента поступления в военное училище. В 17-ом вместе с друзьямиушел в Ростов. Добирались пешком, увидев, как патруль расстреливает выгнанных с поезда офицеров и юнкеров.Часто впроголодь. Но дошли и записались в Добровольческую армию. Потом был Ледовый поход, Екатеринодар, отступление вСальские степи и наступление на Кубань.
Глядя на щуплую фигуру подростка, Василий не мог поверить, что его спутник всего вчера утром стрелял и мог убить его.
-Значит, мамка не знает о тебе ничего, - Пробормотал он. –И, вы, ваше благородие, тоже ничего о ней не знаете, жива, аль нет.Все у вас, у дворян, никак у людей.
-Слышь, не зови меня вашим благородием,- Потребовал Саша, остановившись, - У меня все-таки имя есть так, что без людей зови по имени.
-Ладно. - Ответил Василий, понимая его душевное состояние. - Ну, пошли.
Далее, он узнал, что мать Саши держит кухарку, которая печет чудесные на вкуспироги. Это было одно из лучшихвоспоминаний мальчика.
-Вот раздразнил. - Проворчал Василий, стараясь с голоду сдержать себя от более крепких выражений.
Наконец зашли в деревню. Они выглядели подозрительно: мальчишка в форме дроздовца с офицерскими погонами и его спутник, матрос в потрепанной форме с винтовкой, явный красный боец, так, что местные боялись выходить на улицу и во дворы.
Почти в центре деревни, недалеко от церкви, стоял господский дом, окруженный садом. Дом, действительно, мало чем отличался от крестьянских изб.
-Я прошу, не говорить маме о том, что произошло вчера. Не надо ей знать…. - неожиданно,попросил Саша на пороге дома. - И оставь винтовку в прихожей.
-Хорошо, ваше благородие, - Ответил Василий. Емунравилось желание прапорщика. Оно говорило о его желании избавить мать от ужасов пришедшей сюда войны.
Войдя вслед за Сашей в столовую, он увидел моложавую женщину в скромном для её положения платье, которая бросилась к прапорщику из-за стола.
-Саша!
Пока она целовала и обнимала сына, матрос осмотрелся. Комната была обставлена скромной мебелью, а на полу лежали самые обычные дорожки, как в обычном крестьянском доме
Когда, наконец, материнские чувства Валерии Павловны утихли и, она позволила сыну, представить ей спутника.
-Это человек, которому я много, очень много обязан. Прошу, не обращайте внимания на его одежду. Это бывший красноармеец, бывший боцман линкора «Петропавловска» Василий Яковлевич Медведев.
Она подошла к нему и подала руку, наградив его взглядом темно-карих глаз. Смутившись, он поцеловал пальцы.
Позже, когда Саша убежал на кухню, где командовала Груня, его любимая кухарка, Валерия Павловна подошла к нему и, необычно твердо, попросила рассказать всю правду о произошедшем.
-Пусть будет страшно. Я хочу знать, почему у Саши седина на висках. Только правду, какой страшной бы она ни была.
Он рассказал, стараясь как-то сгладить картину казни офицеров.
После она сдернула с пальца золотое кольцо и протянула его Василию.
-Это за Сашу. Я, попрошу, и в будущем беречь его.
Но он не взял кольцо.
-Не надо этого. И без этого, - Василий вернул кольцо женщине, - за сыном вашим присмотрю. Сам я к нему привязался. – С трудом признался он.
В этот момент в комнату вернулся Саша и весело заявил, что Груня решила приготовить праздничный обед, ну, а он и Василий съездят в соседнее имение и быстро проведают Зинаиду Ильинишну и её дочь. На том и порешили.
Поездка была не обязательной, но Василий ничего не сказал, чувствуя тягу Саши к этому поместью. Вздохнув, он сел в седло и поехал слабой рысцой.
-Ты, как собака на заборе… Первый раз верхом?- Пряча улыбку, поинтересовался прапорщик, еле сдерживаясь, чтобы не подхлестнуть свою лошадь.
-Первый, - Признался бывший боцман – Черт вас потащил в это имение. Еще банда явиться, не приведи, Господь.
-Что-то, ты, Бога вспомнил...,- заставляя свою лошадь нервничать,Саша дергал поводья, - Терпи, уже близко, - и хлестнул лошадь.
Вскоре начался парк, а затем из-за вековых деревьев открылся роскошный дом. Разговор с хозяйкой поместья был короток так, как она собралась ехать вместе с дочерью, Лекадией. Увидев дочь, Василий понял, почему, так рвался сюда Саша.
Когда тронулись обратно, он, вдруг, неизвестно, зачем повернул лошадь в какую-то аллею.
-Жди! – Бросил через плечо
Позже, желая напомнить ему о времени, туда же свернул Василий и увидел, что Саша прощается с дочерью хозяйки. Он что-то говорил ей, должно, успокаивал, обещал скоро вернуться с победой.
Василию стало неприятно подсматривать, но надо было возвращаться. Выручила лошадь. Она заржала, испугавшись шороха в кустах.
Лекадия вздрогнула, заторопилась к матери. На прощание, она поцеловала Сашу и, разрыдавшись, убежала, прижимая платок к глазам.
-Простите, ваше благородие, - оправдываясь, произнес Василий. -Ехать надо. Вас, поди, ждет мать, да и обед…
Прапорщик, словно во сне, послушно сел на лошадь, и они поехали прочь. Саша пару раз оборачивался, надеясь увидеть еще раз Лекадию.
4
Вскоре их остановил дроздовский офицерский дозор, возвращающийся в полк. Их окружили и велели слезать с лошадей.
Саша узнал старшего офицера дозора. Это был Владимир Манштейн, один из шести братьев прибывших на войну вместе с дедом. Правда, после недавних боев из шести братьев в живых осталось только три брата.
- Я помню тебя, - Сказал он Саше, - ты, попал в плен с капитаном Егорьевым и поручиком Зиминым. Так, где они?
-Они повешены матросским отрядом вчера после боя. Мне повезло: ветка не выдержала трех тел. Потом он помог… - Саша указал на Василия, у которого забрали винтовку и наган. Офицеры только ждали приказа.
-Мне необходимо поговорить с их превосходительством, - Нервно,заговорил прапорщик, стараясь не вспоминать о уже готовом праздничном обеде и о матери, с которой он даже не попрощался. – Не надо отдавать приказ, господин поручик.
-Я передумал. - Сказал Манштейн, - А, вы, прапорщик, оставьте лошадь и пошлите. Только прошу без фокусов.
Пустив лошадей, вольно, домой, до дома было близко всего пару верст, они пошли среди офицеров дозора.
Когда лошади добрели до конюшни, Валерия Павловна поняла, что сына больше она не увидит…
Полковник Витковский в то время, будучи командиром дроздовского 2 –го офицерского стрелкового полка еще не знал, что приготовила для него судьба. Через год, в канун нового наступления на Москву он будет назначен командиром дроздовской дивизии, и не его вина, что оно провалилось.
В 20-ом он будет начштаба генерала Кутепова и позже, в эмиграции, будет делать все возможное, чтобы облегчить жизнь солдатам и офицерам.
Что нельзя воевать со своим же народом – он поймет это позже и станет членом штаба РОВС. Он будет бессменным членом правления Общества галлиполийцев. Он доживет в Америке до 92 лет, и похоронен на Русском кладбище г. Сан-Франциско. Но это будет в будущем, а, пока, он, не догадываясь, что готовит судьбадля Белого движения в России, смотрит, как мимо проходит строй дроздовцев.
Замечая командира полка, выравнивают шеренги и офицеры полка, и солдаты из добавочного батальона, выражая так своё уважение полковнику, знавшего лично генерала Дроздовского.
Женственное лицо полковника не соответствовало его характеру, и этот рывок от станицы Торговая к границе Кубани, и победный марш вглубь России был сродни этому человеку. За свободную от большевиков Россию, он был готов положить на алтарь не только жизни этих мальчиков в офицерской форме, но и свою собственную жизнь.
После последнего телеграфного разговора со Ставкой, полковник приказал своему полку занимать старые позиции, не смотря на все приказы Верховного: вернуться на Кубань.
В этом состояние его застал капитан Манштейн. Сперва, он доложил о результате дозора.
-А это кто такие? – Спросил полковник, заметив моряка. – Если, вы, смогли взять пленного, - он обратился к поручику, - то тогда вам нужен контрразведчик…
-Господин полковник,… - к ним подошел прапорщик, расталкивая офицеров дозора, - прошу, уделите нам пару минут.
-А это кто?
-Простите, я - прапорщик Антонов Александр, имею честь служить в офицерской роте вверенного вам полка…
-Вчера он попал в плен и говорит, что этот моряк, - поручик прервал Сашу и указал на Василия, - спас его от казни.
-Причем здесь я? – Все еще удивлялся полковник. Он уже давно все понял, и на его призывный кивок головой, подъехала коляска с поднятым верхом, не смотря на хорошую погоду. Эта коляска использовалась в качестве передвижного штаба. В данный момент она была свободной.
-Прошу, … - он пригласил в коляску матроса и прапорщика, велев поручику вернуть оружие, и поблагодарив за дозор.
-Вы, свободны, господин поручик. Благодарю за службу.
-Я знаю вас, прапорщик, - начал разговор полковник, -но как, вы, спаслись из плена?
Саша вздрогнул от воспоминаний, но нашел в себе силы и рассказал все.
Дослушав, полковник перевел взгляд на Василия, который, молча, сидел в углу коляски, держа между ног винтовку.
-Хочешь служить России?- спросил он, надеясь, что не придется применять методы контрразведки. Сказать честно, расстрел в боевых частях, в то время, применялся редко из-за частого перехода линии фронта боевыми отрядами красных. Поэтому поступок Василия был рядовым.
-Да, ваше превосходительство. Не сложилась моя служба у красных. Душа порядка требует.
-Ну, хорошо. – Полковник написал несколько записок. - Пойдешь в обоз, там найдешь поручика Ремезова. Он выдаст бельё, форму, сапоги, все что положено…
-Вы, простите, господин полковник, разрешите сохранить тельник и бескозырку?
-Сохрани. Кстати, поручик Ремезов тоже флотский. Он тебе объяснит все, что надо. Потом найдешь подполковника князя Бецкого. Куда он определит, там служить будешь. Все?
-Ваше превосходительство, разрешите сказать?..
-Говори. - Дозволил Витковский
-Как на исповеди я хочу рассказать, - и рассказал, не боясь, что его выведут и расстреляют, чем он занимался на своем корабле в 17 году.
Выслушав его, полковник сказал:
-Я не поп, но, слово офицера, никто не помянет этого. Иди, воюй. Там увидим: простит, насРоссия аль нет.
Господин Витковский сдержал слово, и никто никогда не упрекнул его в том, что он делал в 17 году.
5
Так Василий Медведев стал дроздовцем. Служить он начал рядовым, приглядываясь и сравнивая все не в пользу большевиков.
Уже назавтра, в ходе боя, было решено провести офицерскую штыковую атаку (именно такую атаку назовут психической и снимут для фильма «Чапаев»). Господа офицеры из офицерской роты быстро построились, не забывая хлебнуть глоток-другой вина из баклажки
Каждый понимал, что может не вернуться из атаки, но ради России, они были готовы на всё, спрятав за своими спинами четыре взвода солдат.
Винтовки одеты на плечо, разговоры закончены, убраныпапиросы, спрятано волнение.
-Господа офицеры, - раздался голос командира, - в штыковую! Вперед! С Богом!
Офицеры пошли вперед парадным шагом через поле и должны были захватить рощицу и не большую деревню, которая стояла за небольшой речкой, на берегах которой в окопах расположился красный стрелковый отряд.
Красные посадили в роще взвод стрелков, которые должны были заманить белых к окопам. Редкие выстрелы прореживали офицерские ряды. Мертвые падали, заставляя живых, становиться на их место.
Василий тоже шагал в числе солдат. Впереди, в офицерской колонне, шел Саша, среди таких же, как он молодых офицеров.
Он, конечно, мог не идти в атаку, но пошел ради возможности быть рядом с Сашей и, если будет надо, то спасти его.
-Чего, ты, вылупился на прапорщика, как на икону?- Прошипел на ухо сосед по строю рядовой Григорий Велесов.
-Да, это брат-то мой. - Быстро придумал ответ Василий, заметивкулак ротного офицера, который шел, четко печатая шаг и успевая наблюдать за солдатами. – Потом скажу…
-Что-то солдат мало в атаку взяли… Хороший командир полка.Жалеет… - Услышал он сзади
-А ну, молчать. – Тихо рявкнул унтер. – Не на прогулку вышли.
Офицеры так и дошли до рощицы, не снимая винтовок с плеча. Стало ясно, что командование полка решило одной штыковой атакой убить двух зайцев: взять рощу и отвоевать плацдарм на том берегу это реки.
-Господа,- резко натягивая повод так, что светло-серый жеребец чуть не завалился на спину, подскакал Витковский. Он принял командование, повелстрой через поросль.
-Господа, ровнее строй, а-то я вижу толпу цыган. Я понимаю вас, господа, но еще одно усилие… Давайте покажем товарищам атаку 2-го Офицерского полка генерала Дроздовского.
Шеренги дрогнули, и все началось заново, только на этот раз все намного серьёзнее. Убитых было столько, что первые ряды полностью заменились. Напряженно, ждали раската пулемета…
У красныхс пулеметом получилась досадная неприятность: отлично работавший пулемет, вдруг, после пары выстрелов перестал стрелять, и не помогали ни маты, которыми сыпал матрос-пулеметчик, ни срочная смазка.
-Ну, чего там?- В сотый раз поинтересовался комиссар – Может помочь чего?
Пулеметчик отрицательно качнул головой и получил пулю в грудь. Он упал на раму.
Вернувшись в окоп, комиссар добрался до командира, который наблюдал за офицерским строем, в бинокль
-Хорошо идут, гады. Четко. – Восхищенно, произнес он. – Потери не малые несут, а нас, словно не видят. Ну, чего с пулеметом там случилось? А-то господа нас сомнут.
-Расстрелял я этого, белогвардейца, - поднося бинокль к глазам, сказал комиссар, - за пулеметом, слева.
-Тогда я навстречу им отряд подниму. - Произнес командир и встал, держа знамя. - Товарищи, перед! Покажем этим белым гадам!
Белые, подчиняясь приказу, скинули винтовки с плеч в положение «На руку», но еще метров 50 они шли, не открывая огонь. Потери были огромны: 50-60%
Через несколько метров прозвучала команды «Вперед!», «Открыть огонь!», строй рассыпался.
На встречу им шли красные.
Столкнулись, они посреди поля, и завязался бой. Удача была на стороне белых, и вскоре, они добивали бойцов, занимая окопы и выходя к берегу реки.
Река в этом месте была не очень широкой, но глубокой. Это понял Василий, когда вошел в воду. Неторопливое течение, мягко, тащило за собой. Пришлось плыть среди офицеров под огнём остатка красного солдатско-матросского отряда, окопавшегося на противоположном берегу.
Обернувшись, он увидел, что Саша и такой же мальчишка-прапорщик тонут. Помог какой-то офицер: нырнув, он вытащил их из-под воды, как щенков, за гимнастерки, и был тут же убит. Пуля попал в голову.
Убедившись, что прапорщик жив, Василий поплыл дальше. Наконец ноги коснулись дна. Еще один рывок, и он вышел на берег, вытряхнув воду из затвора и дула винтовки.
На встречу, вышедшим из реки офицерам, с невысокого песчаного обрыва спустилось полтора десятка бойцов,с ними был комиссар, который размахивал красным флагом.
-Даешь, товарищи!
На Василия кинулся молодой матрос с винтовкой наперевес.
-Гады белогвардейские!
Отбив ногой винтовку у офицера, только, что вышедшего из реки, он размахнулся и всадил штык ему в горло. Офицер упал на колени, умерев в один миг. Но в это мгновение Василий ударил бойца в живот штыком. Из реки вышли еще офицеры. Кто-то убил комиссара, и он упал на песок, картинно раскинув руки. Флаг упалрядом с ними, и по нему пробежали наступавшие.
Поднявшись наверх, Василий увидел, что Саша увлеченно стреляет побойцам, пытавшимся добежать до деревни, расположенной невдалеке.
-Живы, ваше благородие. - Скрывая радость, что нашел его живым, произнес он
-Прости, но сейчас не до тебя. - Сказал в ответ прапорщик, перезаряжая винтовку. – Смотри, как я сейчас еще одного сниму, - и увлеченно стал стрелять.
-Не надо, ваш благородь. За что, вы, так…, - тихо произнес Василий, стараясь сдержать все «красное» воспитание.
-А за что они прапорщика Нефедова убили? Понимаешь, они убили друга моего, - на его лице были слезы.
Бывший боцман покосился на тело прапорщика Нефедова с кровавой кляксой на груди, и не нашел слов.
В это время на этот берег прибыл Витковский с частью второй роты для взятия этой деревни.
-А, вы, господа, отдыхайте. Штаб полка будет в центре деревни. –И повел пополнение в атаку.
Офицеры и солдаты 1-ой роты остались у реки, чтобы привести форму в порядок. Под смех и шутки раздевались, отжимая форму и нательное бельё. Кто-то предложил искупаться, но пускаться к реке мимо тел погибших друзей никто не хотел.
Василий удивился простоте отношений между солдатами и офицерами.
Так первым оделся офицер, единственный оставшийся в живых из всехкапитанов. Застегнув ремень, он, вдруг, попросил прикурить.
-Мои мокрые. Пришлось несколько раз нырять, «баклажек» спасать.
Так офицеры, в шутку, называли молодыхпрапорщиков.
У Василия нашелся сухой кисет с табаком. В нем так же находилисьспички и два куска бумаги.
-Вот, - протягивая кисет капитану, предложил он, - не побрезгуйте.
Капитан, усмехнувшись, взял кисет и понюхал, как знаток, табак.
-Хорош, дом напомнил.- Понюхав табак, сказал капитан и свернул себе папироску, вернул кисет. – Благодарю. - И, отойдя чуть вперед, остановившись, произнес:
-Господа, пора идти, а-то потеряют нас
Даже здесь от него как бы исходило чисто дворянское сияние, за которое так ненавидели дворян большевики.
-Кто это? – Поинтересовался у прапорщика Василий, следя за капитаном.
-Это князь Орлов, самый добродушный из офицеров. – Ответил тот.
-Я бы не сказал, - вспоминая, как князь убивал красных только, что в атаке, задумчиво сказал Василий.
-Про тебя тоже не скажешь, что ты бывший красный. - Усмехнулся Саша, быстро заканчивая одеваться. - Кончай думать, и пошли в деревню, кашу есть…
6
Судьба, словно бы посмеялась, над Василием, заставив его перейти к белым. Онпопал в боевой полк в самом разгаре гражданской бойни, и постарался забыть то, чему учили красные учителя.
Вскоре после той офицерской штыковой атаки пришло срочное телеграфное сообщение из Ставки. У аппарата был Верховный Главнокомандующий Антон Иванович Деникин. Он приказывал свернуть наступление и идти вКаменноугольный район. Для офицеров приказ священен, поэтому Московское наступление было свернуто и забыто в 18-ом году.
Вернувшись на Кубань, полк столкнулся с ярым сопротивлениемкрасных.
-Откуда они берутся, сволочи. – Усмехнулся барон Мермель, новый командир полка. – Вроде, месяц назад их здесь не было.
Но все объяснил последний приказ: идти в Каменноугольный. Союзники требовали предоплату за поставки вооружения и форму. За винтовку требовали целый вагон угля так, что там должен быть порядок, и для этого туда были направленны 1-ый и 2-ой Офицерские стрелковые полки.
Василий легко сошелся с солдатами во взводе, рассказав сказку о своем родстве с прапорщиком Антоновым. Служба не тяготила. К зиме он получил чин фельдфебеля
-Как-то слишком вежливо воюете, по-дворянски. – Вспоминая, чему учили его забытые комиссары за стаканом водки, ответил Василий, на вопрос Саши о том, что он думает об этой войне. – Жесче надо. Вон вчера два взвода шахтеров ушло к красным…
-Не забывай, что они тоже русские. - Заметил Саша и, неожиданно, пожаловался на тоску по матери:
-Я ведь даже не попрощался тогда с ней. Где она сейчас? Помнишь её, Василий?
-Да, - и, неожиданно, признался, что влюбился в Валерию Павловну, - глаза её в душу запали… Вы, простите, ваше благородие, за слова мои. Думал,перемогусь…
Он поднял глаза на Сашу, но пришел взводный и не дал им поговорить.
1-й и 2-ой полк метались по губернии, подавляя красных.
Наступила зима. Обескровленные, усталые полки вынуждены былиотступать.
Полк разделился на несколько частей, защищавших друг друга. Одной частью командовал капитан князь Орлов, иу него служил прапорщик Антонов и фельдфебель Медведев.
Еще, по теплу, осенью Саша стал пулеметчиком, вторым номером к нему пошел фельдфебель Василий Медведев. Сейчас они отступали вместе с полком.
-Прошу, оставьте меня здесь с пулеметом,- требовал прапорщик у капитана князя Орлова, - а сами отступайте.
-Сколько вам лет, господин прапорщик?
-Восемнадцать, неделю назад исполнилось, ваше сиятельство. – Не понимая капитана, ответил Саша.
-Так я мечтаю, чтобы вам исполнилось девятнадцать, – Произнес князь.
Но прапорщик постарался уговорить капитана, чтобы он
приказал остаться с пулеметом здесь, ради прикрытия. - Уходи. - Приказал он Василию. - Уходи от меня! Если мать встретишь, то постарайся сделать её счастливой.
-Ваше благородие,…. – начал было говорить Василий, но его довольно резко оборвал Саша, начав стрелять в темноту метельной ночи. В ответ раздалось ржание раненой лошади.
Конечно, Василий ушел, но недалеко. Понимая, что ради жизни, он бросил почти, что брата, остановился и прислушался к стрекотанию пулемета. Вскоре раздалось несколько орудийных взрывов. Пулемет замолчал, только метель, завывая мела снег.
-Ах, ты,…убили мальчишку. - Прошептал бывший моряк. – Я же матери егообещал беречь сына её.
Быстро достав из заплечного мешка, подаренную какими-то солдатом-дезертиром немецкую гранату,Василий пошел обратно.
Подойдя ближе, он увидел, что у пулемета хозяйничают красные, и тело Саши валялось в стороне без признаков жизни
Один из бойцов подошел к офицеру и выстрелил в него.
-Перестань его добивать, - произнес боец, занимающийся с пулеметом, - сам отойдет. Лучше цинки собери.
Василий приготовился стрелять и передернул затвор винтовки. Помешал ему появившийся из снежного вихрявсадник.
-Скорее помогите артиллеристам!
Всадник исчез в новом снежном заряде. Следом исчезли бойцы, решив после вернуться сюда за пулеметом.
Быстро, Василий подбежал к пулемету и подсунул под него гранату с выдернутой чекой.
-Пусть уж никому, чем вам,… - прошептал он.
Потом кинулся к телу прапорщика и увидел, что он три раза ранен в грудь. Перевернув на спину, он разглядел на его бледном лице слабые признаки жизни.
-Только дотерпи, Сашка, - произнес Василий, вытаскивая тело прапорщика из наметённого сугроба. – Как я Валерии Павловне в глаза смотреть буду?
Раздался взрыв.Это означало, что бойцы тронули пулемет.
-Прости, Господи, души раб Твоих, - неизвестно зачем произнес Василий, не переставая тащить по снегу Сашу. Иногда он останавливался и доставал баклажку и, расчистив снежную корку, подносил горлышко к его синим губам.
-Пей, пей Сашка, - говорил он, радостно замечая признаки жизни на мертвенно – бледном лице прапорщика, - Мы еще в Кронштадт поедем, там я тебе свой корабль покажу, проведу по нему, - и стал рассказывать о грядущем показе дредноута «Петропавловск».- Очень уж я соскучился за кораблем,- произнес он с тоской, убирая баклажку, из которой он тоже хлебнул.
К вечеру метель утихла. Зато увеличился мороз. Василий
понимал, что если он в ближайшее время не найдет тепло, то они замёрзнут.
Поэтому, наткнувшись спиной на городьбу деревенского забора, он обрадовался.
Красных, к счастью, здесь не было. Отступающих частей белых тоже.
Василий осторожно подтащил Сашу к плотно закрытым воротам и стал стучать в них прикладом винтовки.
Вскоре из хаты вышел дед с керосиновым фонарем в руках
-Кому в такой холод дома не сидится? – Проворчал он, судя по его тону, гражданская война еще не заглядывала сюда.
-Открывай, дед, скорее. Офицера раненого занести в хату надо. - Приказал Василий, торопя деда.
Вдвоём, они занесли прапорщика.
-Ой, лишенько.… Да какие, изверги, решили такого малого подстрелить.- _Запричитала бабка, увидев раненого, - Крови-то, сколько натекло на пол!…
-Замолчи! – Оборвал её дед. – Лучше стели чего-нибудь на кровать, чтобы не замазать…
Наконец бледное лицо Саши утонуло мягкой подушке. Василий, как мог, перевязал его и с радостью заметил, что на щеках появился румянец.
-Теперь ему доктор нужен, чем скорее, тем лучше. –Присаживаясь к столу, на котором старуха уже накрыла ужин, сказал Василий.
Но поужинать ему не дал заблудившийся отряд красных. На стук в ворота вышел дед. Узнав, кто находится в доме командир отряда, быстро, шагнул в хату, приставив наган к горлу старика.
Когда открылась дверь, Василий взялся за винтовку, но её пришлось отдать подскочившему красноармейцу.
-Вставай, беляк! Руки подними!
Он послушно встал, отошел от стола.
-Где офицер?! – Отпуская старика, спросил командир
-Туточки. – Указала перепуганная хозяйка – Здесь раненый лежит. Может, пощадите? Мальчишка ведь…
На улице началась стрельба, поднялся шум, но командир, словно не слышал этого.
-Я с такими волчатами, как он, сталкивался еще в 17-ом. Чисто волки дерутся такие вот, так что надо их уничтожать.- Командир говорил тихо, не торопясь, хотя красноармеец предупредил о нападение на отряд, а Василий заметил, что кто-то прорывается с боем в хату. – Так, что не проси, бабка, нет для них милости… - и взвел курок.
Но выстрелить он не успел так, как офицер, ворвавшийся в хату, выстрелил без каких-либо вступлений.
Василий узнал офицера. Это был капитан князь Орлов.
Он, в зависимости, от красного командира узнав от Василия, что хате, кроме стариков нет больше никого, ушел разместить в домах рядовых и санитарные телеги, заблудившиеся в степи из-за метели. Пообещал привести доктора для раненого.
-Сразу видать, что о людях думает. - заметил дед, смотря в окошко.- Хорош командир…
-Чем на ночь смотреть, лучше помоги мне стол накрыть,
Василий подошел к кровати, на которой лежал Саша. Отогревшись, тот смог открыть глаза, на бледных щеках лежал довольно яркий румянец. Он кашлял кровью. Поднялась температура.
Вернувшись, князь Орлов привел с собойофицеров своего маленького штаба и доктора, который сразу же подошел к раненому, растирая для тепла руки. Промерзшие и усталые офицеры грелись около печки, не стесняясь, прижимались к ней руками и спинами. Потом они садились за стол.
Доктор, согрев руки, тщательно осмотрел Сашу.
-Ну, как дела, доктор?- Спросил подошедший князь, - Этот мальчишка дорог мне из-за того, что он остался один из взвода юнкеров пришедших в полк в 18-ом. Жить будет?
-Срочно надо операцию делать, – Сказал доктор.
-Так делайте. - Произнес капитан и приказал, срочно, убрать все со стола.
Офицеры, молча, наблюдали за подготовкой к операции. Доктор попросил их перейти на другую сторону кухни. Старуха сменила лучину и застелила стол чистой простынью. Вернулся Василий, посланный за помощницей, сестрой милосердия. Она принесла с собой все нужное для операции и уже поставила саквояж с мединструментами.
-Я хочу предупредить вас.… Как, вы, поняли… - начал было капитан, но доктор прервал его:
- Я все понимаю, ваше высокоблагородие, но я давал клятву Гиппократа и, ваш раненый офицер для меня всего лишь тяжелораненый мальчик.
Операция прошла довольно успешно. Обе пули и осколок были удалены из легких Саши. Его уложили на бабкину кровать в маленькой спальне.
Доктор протянул Василию маленький пузырёк с настойкой опия.
-Будете это давать, когда боли будут сильны. Не больше пяти капель на стакан теплого молока. Да, поить его только теплым молоком… Боюсь, легкие у господина прапорщика обморожены.
7
Утром, согласно приказу князя Орлова, он сопровождал раненого до ближайшей станции. Сани с лошадью и возчика нашли, за это дело взялся старик.
На улице было тихо и солнечно. Мороз стоял небольшой. Рыхлый снег покрыл все в округе. Красные потеряли следы белых и не стали преследовать дроздовцев. Поэтому день обещался быть спокойным.
Перед отъездом Василия призвал капитан и, молча, положил перед ним деньги на стол.
-Не обижайтесь, ваше высокоблагородие, но я не возьму.
-Не дури, фельдфебель. Думаешь, не знаю, что, ты, решил уехать с прапорщиком. Ты, зовешься братом его и, поэтому, спас его. – Капитан замолчал,глядя в глаза Василию, который, ошарашено, думал, что ответить командиру.
- Ваше высокоблагородие,… - начал было говорить он, но князь перебил его, протягивая исписанный лист:
-Вот тебе документ, что, ты, являешься денщикомсопровождающим подпоручикаАнтонова. Передашь ему. - И бросил на стол пару новеньких офицерских погон. - Поздравишь потом, в госпитале,когда в сознание придет. - Подумал мгновение. - Забирай деньги, авось пригодятся, и можешь идти. В дорогене пропей брата и честь полка. Помни, что, ты, - дроздовец. – В голосе князя было столько тоски, что он торопил Василия с расставанием.
-Честно сказать, не любитель я этого дела, – произнес фельдфебель – Разрешите идти?
-Разрешаю, - махнул рукой капитан, занявшись штабными бумагами. -С Богом. Коль к красным попадете, то в первую очередь офицерские погоны уничтожай. Офицеров они не милуют, а так шанс будет у прапорщика. – Вслед раздался голос капитана.
-Слушаюсь, ваше высокоблагородие
Князь Орлов доживет до эмиграции. В Сербии, чтобы прокормить семью, он устроится уборщиком в заштатной
больнице, и на замечание сына об излишней чистоте унитазов, ответил:
-Зато каждый больной, заходя в туалет, будет знать, что унитазы чистил князь Орлов.
Все это будет потом, а пока Василий вышагивает за санями, на которых лежал закутанный в офицерский башлык и укрытый дедовским полушубком в валенках лежал Саша.
-Присаживайся, служивый. – Произнес дед, нахлестывая лошадь.
Когда они приехали на станцию, то там как раз стоял санитарный поезд. Он состоял из нескольких пассажирских вагонов, к которым были прицепленыпростые теплушки, из которых санитары вытаскивали мертвых.
Осмотрев раненого, доктор позвал санитаров-солдат, приказав занести прапорщика.
-Насчет тебя не знаю. Проще возвращайтесь обратно. Брата отвезем в госпиталь. Будь спокоен. – Уговаривал Василия доктор, но он стоял на своем, в конце концов, доктор сдался и предложил место в теплушке, с условием присматривать за ранеными в пути.
Поезд дернулся и поехал в Симферополь, везя раненых, точнее тех, кто выжил в этом санитарном аду. В городах Юга России из поезда выгружали тяжелых и мертвых.
Наконец остановка в Симферополе. Василий с трудом нашел татарина-возчика на телеге, ехавшего в госпиталь, в военной толкотне вокзала, где происходил посадка многих частей.Ржали лошади, которых заводили в вагоны. Корниловцы, офицеры и солдаты других частей…
Татарин помог переложить прапорщика и угостил Сашу и Василия теплыми лепешками.
-Я так беспокоюсь о маме. - Произнес Саша, заметив вышедшую из дачного дома какую-то даму. – Полковник Витковский сообщил мне, что она эвакуировалась. Больше ничего я не знаю о ней...
-Надейтесь на лучшее, ваше благородие,… - вздохнув, сказал Василий, прогоняя воспоминание о красивых глазах Валерии Павловны, - Дай, Бог,все ладно будет.
Не дождавшись сына к обеду, она нашла силы не заплакать, тем более по улице проходил дроздовский офицерский полк.
Валерия Павловна смотрела на офицерские шеренги, на лица этих юношей с шутками, идущих на смерть. Она же могла только перекрестить их. Вечером к ней пришел отец Иона, как всегда, с душеспасительной беседой.
Через неделю к ней явился полковник Витковский и сказал, что в связи с приказом Ставки полк вынужден оставить позиции и ей следует срочно уехать
-Простите, мой сын еще жив? – Перебила она полковника, – Его зовут Саша, Александр Антонов…
-Чин?
-Кажется, прапорщик,… - её голос дрожал от волнения.
-Простите, Валерия Павловна, но у меня в подчинении 1500 офицеров, и я не могу помнить всех, - честно признался Витковский – но я, надеюсь, что он еще жив,… и должен в конце этой войны встретить вас на пороге своего дома, но сейчас, вы, обязаны уехать отсюда.- Полковника быстро простился и уехал. Следом уехала и она… в Крым.
Валерии Павловне повезло спокойно доехать и снять комнату в Симферополе, вскоре после того, как ушли германские войска, и порядок стали наводить белогвардейцы.
Началась горная дорога. Василий со страхом смотрел на заснеженные валуны, лежащие среди старых сосен, высотой с корабельную мачту. Татарин-возчик указал на видимые в просвет далеко внизу крыши татарского села.
-Хорошо, что винтовку не сдал. Пригодится, может. – Сказал возчик, останавливая лошадей. – Тут порой странных людей встречаешь.
- Лучше бы лошадей подстегнул. - Бросил Василий, снимая винтовку с плеч и проверяя, как она заряжена. – Чего встал?
Не отвечая, возчик подхлестнул коней, и телега поехали быстрее
-Возьми мой наган, - слабым голосом предложил Саша. Увидев, что Василий готовится к стрельбе, он решил помочь ему. – У меня сил не хватит…
-Не надо. Лучше оставьте для себя, если чего случиться.- Оборвал он прапорщика, доставая свой наган. Но стрелять не пришлось.
8
Еще полчаса медленной езды по горной дороге и появился корпус, санатория «Белый цветок» построенный на деньги императорской семьи для лечения нижних чинов и младших офицеров от туберкулеза. Из Петербурга был приглашен профессор медицины, мастер по лечению туберкулеза и грудной хирургии. До восемнадцатого года здесь лечилось множество раненых офицеров, против которых выступили революционные матросы.
Добравшись до санатория, толпа пьяных матросов быстро превратилась в толпу насильников и убийц. Они убивали всех, насилуя сестер милосердия и переворачивая медицинские шкафы с порошками и инструментами.
Офицеры закрывались в палатах, отстреливаясь. Так погиб старший брат А.В.Туркула. Лежащих офицеров революционные матросы, просто, рубили шашками ради возможности изуверски поиздеваться над трупом.
Только чудом удалось профессору спасти одного недавно привезенного с бывшего румынского фронта офицера, завалив его кровать госпитальным бельем, воспользовавшись его тяжелым состоянием после недавней операции. Спасти остальных он не мог, и только наблюдал за их смертью.
Его самого таскал за собой какой-то матрос, чтобы он видел, как убивают его больных. Когда это надоело ему, он, просто, выстрелил в него, и, не проверив точность своего выстрела, ушел убивать офицеров.
Германские солдаты полковника фон Краухта, и татары, пришедшие заработать деньги, убрали тела и замыли кровь. Их командир, полковник, надеялся, что в госпитале будут лечится германские раненые, он ошибся. В Крым вошли белые войска.
Выздоровев после ранения, профессор остался в госпитале, решив лечить раненых, которых становилось все больше из-за разгоревшегося пламени Гражданской войны. По договоренности, сюда, везли раненых с тяжелыми ранениями грудной полости. Вот почему, медленно ехали возчики.
Профессор любил встречать телеги с ранеными. Вот и сейчас он вышел навстречу, появившимся телегам, следом за ним сестра милосердия готовая записывать и двое санитаров с носилками.
-Ну-с, чего тут у нас? – Нетерпеливо спросил он, подходя ближе.
-Ваше превосходительство, - начал говорить Василий, пользуясь моментом потери сознания Сашей, но профессор велел ему замолчать, осматривая раны.
-Этого прапорщика, срочно, вымыть и в операционную. Оперировать буду я. Что-то мне его румянец не нравится
-Так дозвольте, сказать, ваше превосходительство.
-Ну, говори, - Не довольно, произнес профессор.
-Перед тем, как отправить нас с санитарным обозом, его сиятельство капитан Орлов передал мне погоны подпоручика для того, чтобы я передал их господину прапорщику, - Василий достал из кармана шинели завернутые бумагу погоны. - Моя вина, что не подшил их.
-Ты, его денщик? Повезло тебе, рядовой, что помощник сестрам нужен, а то отослал бы тебя обратно на фронт. Фельдфебельские лычки сними. Тут порой контрразведка приезжает, так что, сильно, не разгуливай
-Дозвольте, я буду у их благородия за место няньки
Профессор подумал и согласился.
После первой операции была вторая. Порой даже не верилось, что будет выздоровление.
Василию здесь нравилось: внизу-зима, а здесь цветут поздние розы, тепло, кормят хорошо. Он отдал татарину-возчику бараний полушубок, который служил чем-то, вроде, одеяла для Саши.
Его поселили в комнатке первого этажа, но он ушел оттуда в палату к Саше, где тот лежал в бреду после операции.
Сестры милосердия, все дворянки и даже высоких фамилий, приехавшие сюда совсего Крыма, помогали, чем могли, видя его преданность молодому офицеру, такую редкую в то время.
Время шло, Саша выздоравливал. Пугающий диагноз: туберкулез не подтвердился, ипрофессор разрешил вставать и выходить на прогулки в лес.
Наступила весна. На клумбе, которой занимались наемные татары-рабочие, появились первые цветы. Становилось по-летнему тепло, и прогулки со временем продлились. Незаметно подошло лето 1919 года.
Сперва, Саша выходил с помощью Василия и сестры милосердия Анны Головненой, скромной девушки, приехавшей из Керчи, где теперь жили её родители. Два её брата воевали в 1-ом дроздовском полку. Поэтому она отнеслась с участием к судьбе подпоручика.
Для прогулки уводила больного туда, где море было видно сквозь, забытые строителями, стройные, старые сосны, подальше от красот императорской дачи.
-Вам повезло с солдатом. – Сказал профессор во время очередного осмотра Саши, пользуясь тем, что Василия вызвала зачем-то сестра милосердия. – Сейчас почти не возможно встретить подобную преданность. Ведь он няню после операции заменил…
-Мы познакомились в прошлом году. Он был красным, и не позволил меня вздернуть второй раз, комиссара с командиром уложил, ... – из-за профессорских рук он не договорил.
-И так, - прерывая его и заканчивая осмотр, произнес профессор, - вы, почти здоровы, господин подпоручик. Даю вам месячный отпуск, но для начала, попрошу, вас, спустится по старой дороге к домику рыбака и пробыть у моря ровно неделю. Купайтесь, загорайте сколько хотите. О питании и остальном, прошу, не думать. Рыбаку за все заплоченно.
-А после? – Спросил Саша, застегивая гимнастёрку.
-Прошу, ко мне на осмотр. Кстати, у рыбака есть дочь. Прошу, вспомнить об офицерской чести. – Надеясь, что предупредил обо всем, профессор отпустил подпоручика
Собирались недолго. Через четверть часа они вошли в лес и по старой, тележной дороге пошли внизк морю.
Из-за летнего солнца в лесу стояла приятная сухая духота. А подошвы сапог скользили на усыпанной толстым слоем хвои земле, заставляя идти сторожко. В лесу стоял душный сосновый аромат, жар, который, казалось, исходил от сосен.
Шли от уступа до уступа, не торопясь и не обращая внимание на огромные валуны, словно разбросанные по склону. Вскоре вышли к морю.
Около небольшого, поросшего травой утеса стояла хатка рыбака, который три раза в неделю доставлял весь улов в госпиталь.
Не ожидая разрешения от Василия, которого уважал за возраст, Саша быстро разделся и, просто, забежал в воду. Не удержался и бывший боцман.
Позже, одеваясь, как-то машинально заметил, как повзрослел господин подпоручик с того времени, как их столкнула судьба, смеясь над законами гражданской войны.
Что придумала она в будущем? Не дано это узнать, никому. Только надеешься на лучшее.
9
Симферополе навокзале, случайно, встретили Валерию Павловну.
Он столкнулся с матерью на дебаркадере. Кого искала она в толпе офицеров и солдат? Возможно, женское сердце подсказывало, что именно там сможет увидеть сына.
-Господи, Саша! - Крикнула она, выпуская из рук корзинку для покупок.
Саша, ожидавший около здания вокзала Василия, который ушел покупать сало на дорогу, увидел и кинулся к ней.
-Я уже боялась надеяться… Слава Тебе, Господи, довелось сына живым увидеть.
Валерия Павловна обняла его, словно боялась, что кто-то отнимет у неё сына.
-Откуда, ты, здесь? – Улучив момент, поинтересовался Саша
-Ваш полковник предупредил о вашем отступлении и посоветовал уехать в Крым. А где же тот моряк, которого, ты, привел тогда? Он жив?
-Конечно, жив. - Он оглянулся, надеясь увидеть Василия, но его еще не было видно. – Я теперь вроде воспитанника, хоть и офицер, а он - дядька. Сколько раз от смерти спасал.
-А почему, ты, здесь? В отпуске? – Вдруг, спросила она и добавила, с тревогой. - Прошу тебя, не молчи, я все равно узнаю…
Саша рассказал ей кое-что, все время, оглядываясь в поиске солдата.
-Так значит, ты, в отпуске. - Успокоено, произнесла Валерия Павловна, - Ну, где Медведев?
Раздался гудок паровоза. Офицеры и солдаты сталисадиться в эшелон.
-Мама, ты, поймешь и простишь меня , - заговорил он, резко оглядываясь на эшелон, - но я не могу сидеть в тылу, а мои друзья умирают на полях России. Прости, но я должен уехать. – Саша отошел от матери, собираясь идти и садиться в офицерский вагон эшелона.
Она понялавсе и попыталась удержать сына, но это не
получилось. Последний прощальный поцелуй, и он зашел в вагон, не дожидаясь Василия.
Эшелон дернулся, и колеса застучали по рельсам.
Нагоняя последнюю теплушку, от торговки явился Василий. Не замечая Валерию Павловну, он залез на ходу в теплушку и ушел внутрь.
19-й год второй дроздовский офицерский полк, как остальные «цветные» полки, провел в боях. Сперва, наступая, освобождая города и деревни, но потом они выдохлись, потому что никто не желал помочь им, дать отдохнуть. Но потом им приказали идти и бороться с бандами на Украине.
Саша и Василий вернулись в полк, когда он еще боролся с бандами батьки Махно в Малороссии.
Командовал полком полковник фон Манштейн,
единственный из шести братьев оставшийся в живых.
Василий помнил, как в 18-ом летом он поднял раненого капитана и помог дойти до медицинской палатки, где его сразу уложил на стол, ампутировать руку. Он запомнил его глаза, в которых не было боли от ранения
-Все, вы, живы. Улыбнитесь, капитан. - Попросил доктор, закончив ампутацию руки и поломанных костей левого плеча
Но улыбки он не дождался. Капитан Манштеин улыбался, только, идя в атаку
В его глазах отражалось все будущеегоре: потеря Родины, смерть дочери и нищенская жизнь в Болгарии.
Сейчас однорукий полковник все так же ходил в атаку, забывая про своего деда тоже Владимира, который из-за возраста оставался в тылу. При этом в полку был порядок: расстреливался любой офицер, не взирая на чин, из-за украденной мужицкой курицы или из-за нанесенного насилия местным жителям. Пехотному полку было трудно воевать с мобильными бандами, но он все же воевал.
В офицерской роте Саша встретил трех офицеров-евреев. Честно, они исполняли долг перед Россией, и никто не смел, упрекнуть их в происхождении. Это было не важно. В белой армии воевали французы, поляки, немцы, пруссы, чехи, словаки, калмыки, татары и, конечно, малороссы.
Но 20-го ноября началось отступление. Полк, быстро, бросили на выручку 1-мудроздовскому полку, но он не успел. Начались зимние бои на Дону и Кубани. Войска отступали к Новороссийску.
20-й встречали в лагере, в Крыму. Здесь, частично, пополнили полк до 800 человек, офицеры и солдаты отдыхали, несмотря на постоянные полевые занятия. Многие офицеры ушли в отпуск.
Саша, получив звание поручика, тоже собрался в Симферополь, к матери. Он хотел перевезти её в Феодосию, ближе к морю.
Ему удалось снять дешевый миленький домик среди дач
Здесь жили те, кому было дорого жить в городе. Рядом, на соседней даче, жила семья профессора Онежского, изПетрограда.
-Мама, я хотел бы узнать, что, ты, знаешь о Леокадии и её матери?
Валерия Павловна замерла, словно кто-то удержал её, но, пересилив себя, стала рассказывать про то, как она узнала, что её соседок захватила банда Сеньки Рвача, Что делаютв бандах с пленными, он знал.
-Прости, за то, что раньше не сказала. – Попросила прощения у сына.
Сердечную рану помогла вылечитьдочь профессора – Ольга. Позже она стала его женой.
На морском берегу среди гуляющих, Саша встретил князя Орлова с семьей.
-Смотрите, поручик, - смеясь, заметил князь, - не заболейте любовным поветрием.
У князя было трое сыновей – погодков, и, судя по виду его жены, обещался быть четвертый
Однажды вечером Саша рассказал матери о чувствах Медведева
-Я не смею судить вас. Он, конечно, простой человек, но, пойми меня, вот уже два год постоянно он рискует головой ради меня. Вы заплатили ему?
-Нет, он не взял кольцо.
-Тогда возьмите его подарок. – Он достал из сумки шелковую шаль, купленную еще в Орле.
-Ну, придумали! – возмутилась Валерия Павловна.
- Лучше возьмите, а то на портянки пустит. - Усмехаясь, ответилСаша. – Пощадите его чувства к вам.
Отпуск закончился. Саша вернулся в полк. Его встретил Василий, и сообщил, что появился слух о возможном наступлении.
-Душа горит, ваше благородие, дать по мордасам большевичкам за Россию-матушку, за слёзы ёе.
-Будет приказ, пойдем… А пока к пулемету пошли…
Наступило 7 июня по старому стилю. В этот день началось последнее наступление Русской армии. 40 тысяч против 109 тысяч красноармейцев Южного фронта. Они пошли вперед, как прилив, забыв, что за приливом идет отлив.
Василий запомнил это наступление, благодаря поступку князя Орлова, спасшего из горящей хаты ребенка.
-Вы, князь, сделали хорошую рекламу Русской армии. – восторженно, заявил американский корреспондент, случайноузнавший об этом.
-Отстаньте, - отмахнулся князь, - Просто, я такой же русский, как и эта женщина. Что не скажешь о красных артиллеристах,
стрелявших в эту хату. - И, подняв винтовку с земли, заспешил догонять своих.
10
Впереди отступление из-за боевой усталости, потери отвоеванной русскойземли, потеря друзей, боевое прикрытие корниловских полков и штурм красноармейцами Перекопа
2-ой дроздовский полк был поставлен для обороны Перекопа в числе дроздовской дивизии. Численность полка была 1000 человек, в основном за счет призванных студентов и татар.
Саша и Василий хорошо устроились в крепости. Их вместе со всей пулеметной ротой разместили на втором этаже только что отремонтированной крепости. Корниловцы заняли орудийный верх. Кормили их плохо из-за соленой воды в ближайшем колодце и из-за человеческойглупости.
Выручил материн подарок, который принес капитан Николай Раевский, вернувшийся из отпуска по ранению. Как она нашла капитана среди огромного количества людей? Сколько дней ей пришлось голодать, чтобы настряпать такое количество домашней вкуснятины? Это никогда не скажет Валерия Павловна.
Капитан не сказал, что для него она испекла большой пирог, часть от которого он отдал своему другу, Александру Антонову.
Саша, честно, разделил все между собой и Василием
Из амбразуры было видно кусок поля перегороженного колючей проволокой. Там наступали красные. Эти людские волны и расстреливали корниловцы и дроздовцы, благо снарядов и цинков с патронами хватало.
Осень была холодной, но благодаря выданным зимним шинелям и портянкам было тепло. Тем более Василий по знакомству получил пару теплых шаровар английского производства для себя и господина поручика.
Пулемет строчил, как и остальные, целый день, укладывая сотни наступающих, оболваненных красных солдат, но они знали, что в случае проигрышаим грозит смерть, не говоря о смерти Валерии Павловны и всего русского, что сохранили русские в Крыму.
Василий старался не думать о своем «красном» прошлом. Никто ни разу не напомнил ему, бывшему моряку, о его большевистском прошлом. Он считался, просто, русским солдатом. Тут еще командир роты пообещал погоны подпрапорщика. Он получил первый офицерский чин 25 октября
Пулемет переставал роготать, только, когда наступила глухая темная ночь.
Василий взял котелки и сходил за кашей, но принес только чай. Его ворчание было слышно издалека.
-Тише ворчи, - попросил Саша, не скрывая усталую зевоту – Что принес?
-Да, вот чаю только и принес. Чего-то при ремонте не додумал полковник. Людей понагнали, а, как кормить их, не решил
-Бывает, - произнес поручик, доставая сверток с пирожками. – Пирожки еще есть.
Напившись, чаю с пирожками, вычистив пулемет на завтра, легли спать
Но через час их разбудила стрельба. Это красные бойцы предприняли попытку захватить Перекоп, но наткнулись на не спящие корниловские и дроздовские патрули. Конечно, был небольшой бой.
После к ним заглянул командир роты, проверить есть ли раненые. Узнав, что все в порядке, он ушел, посоветовав, как следует выспаться, но не проспать раздачу цинков, которую Витковский поручил корниловцам.
Рано утром корниловский солдат закинул в каземат цинки. Бой начался, и появились цепи наступающих красных бойцов. Они шли вперед, словно не было вчерашних потерь. Опять начали работать пулеметы, по-собачьи рявкали огнеметы, работала артиллерия, стреляя шрапнелью. Смерть снова стала царить над полем.
Вечером, меняя водяное охлаждение пулемета, Василий изругал товарища Фрунзе последними словами за напрасную трату русских людей.
-Люди для него, как вода. Ему все равно, куда плеснуть: на камни или в огород. Мужиков сколь положил, ведь знал, что защищать крепость будем. Оставил бы нас в покое…
Его перебил приход командира дивизии, который обеспокоенно приказал сниматьпулемет и готовиться к экстренной эвакуации на Юшунь.
Приказав, он на секунду задержался, словно желая еще что-то сказать, но передумал. Генерал-майор Витковский ушел, передавать приказ дальше
На лестнице пришлось подождать. Корниловцы спускали орудия и боезапас.
Эта ночь получилась бессонная.Сводно-гренадерский полк, занимавшийАрабатскую стрелку, ночью был атакован через Сиваш, обмелевший от восточного ветра.
Мороз превратил грязь в лёд, который выдерживал лошадь. По нему и атаковали бойцы 151-го полка. Удар нанес, и пущенный по заброшенной железной дорогебронепаровоз с теплушками. Полк понес большие потери и вынужден был отступить. Появилась угроза окружения крепости Перекоп. Дан приказ: оставить Перекоп красным, и дроздовцам занять позиции на уровне Юшуни и немецких поселений.
Это сообщил командир роты князь Орлов без особой веры в удачу. Кроме этого он сказал, что рота отдана корниловской дивизии. Ей сейчас понадобятся пулеметы.
Так и вышло: бои начались в Крыму. Товарищ Фрунзе против корпуса генерала Барбовича пустил 240 махновских тачанок, которые убили остатки древних родов. Тоже касалось и армии генерала Слащева.
Пулеметная рота 2-го дроздовского полка разделили: Саша и Василий, и еще несколько пулеметов были отданы корниловцам.
Они заняли позиции у деревни Юшунь. Дроздовская дивизия заняла позицию между немецких ферм.
В окопах под Юшунью не было выкопано ни одной землянки. Хорошо, хоть кухня подъезжала утром и вечером.
Сашин пулемет работал до конца, пока взорвавшийся совсем близко снаряд не обдал их дождем из земли и осколков. Воздух зло ударил поручика по голове и заставилсползти вниз, на дно окопа, выпустив струйку крови. На него упал, словно подрубленный, прапорщик Медведев.Разрывы засыпали их.
Через сутки все было кончено. Дроздовцы и корниловцы были вынуждены отступить, из-за большого числа красных бойцов, освобождавших Крым или считавших это.
На опустевшей позиции белых, двое бойцов собирали трофеи. Один из них, его звали Николаем, решил забрать и перевернутый пулемет. Он наступил на землю засыпавшую окоп и ощутил движение под ногой. Отойдя к своей винтовке, он позвал своего приятеля:
-Не смейся, Ванька. Я на землю в окопе встал, а она движется…
Из окопа поднялся Василий, обтряхивая шинель.
Его встретил сухой щелчок затвора винтовки и слова:
-Эй, беляк!.. Иди сюда и, руки за спину
Но у него были другие мысли.
-Слушай, парень… - Произнес он, торопливо снимая портупею с кобурой и кидая её под ноги красноармейцу. – Брату помочь надо.Потом делай, что душе угодно.
Видя, что красноармейцы мешать не будут, Василий вытащил из окопа Сашу и влупилему пару пощечин, чтобы привести его в чувство.
-Чё, случилось? – Поинтересовался Иван.
-Да, говорить, брату помочь надо. Пустьпоможет. Война для них кончилась.
-Пристрелить проще, - буркнул красноармеец, - Не забудь, что он стрелял в тебя.
Прийдяв себя, поручик, быстро, сообразил,что случилось, и сам сдался.
Связав руки за спиной, красные, погрузив на телегу пулемет и несколько целых цинков, приказали пленным идти за телегой. Сам разделились: один шел впереди, ведя телегу, а второй, ехал за пленными, следил за ними.
Пленные шли, спокойно. Из-за последних событий пропало желание воевать. Чувствовалась усталость, и только мысль о матери и о жене давала энергию жить. Хотелось, чтобы все это, как можно, скорее, завершилось.
11
-Ну, как съездили? – спросил всадник на вороной лошади. Судя по новой офицерской форме, хорошей уздечки и седлу, это был начальник, не дюже большой, но все же.
-Хорошо, товарищ комиссар, - ответили бойцы, - Двух офицериков в плен взяли. Они в окопе прятались. – И говоривший толкнул лошадью пленных.
Комиссар попросил документы белых и, не взглянув на бумажки, уехал, распорядившись, куда вести пленных.
Бойцы направили их к железной дороге, где стояло
несколько теплушек и пара классных вагонов, в которых располагался штаб красных.Вокруг горели костры. Возле них грелись красноармейцы и, зло, косились на идущих без охраны пленных офицеров.
-Того гляди бросятся, прикладами бить начнут – тихо сказал Василий, осторожно, посмотрев на лица бойцов. – Если начнут бить, то…
- Эй, вы! - окликнул их один из бойцов – Мать вашу.… Куды тащитесь?!
Василий удержал Сашу от возможного ответа. Но чему быть, того не миновать, и группа красноармейцев встав от своего костра и пошла бить белых, не обращая внимание на связанные руки у них.
В ход пошли приклады, но прозвучал выстрел из нагана.
-Прекратить избивать пленных! – Это вмешался командир полка.
Бойцы отступили. Саша с трудом встал. Ему не повезло, и кто-то разбил ему лицо. Сплюнув кровь, угрюмо, он пошел вперед.
-Извините, господа, но вините в этом себя. - Произнес командир, - Слишком хорошо, вы, оборонялись, вот и обозлились люди.
Он провел пленных до теплушки, которую использовали, как тюрьму. Красноармеец с винтовкой открыл теплушку. Там уже оказались офицеры-корниловцы. Не слушая, что еще сказал командир, они поднялись в вагон. Двери с шумом закрылись.
Кроме корниловцев, здесь находились три офицера из армии Слащева. Один из них был ранен. Сестра милосердия попала в плен вместе с ним. Она пыталась позвать для раненого доктора, но охранник не стал звать его, заметив, что невелика потеря, коль офицер сдохнет.
Кроме слащевцев и корниловцев, здесь оказался Николай Раевский. Он, спокойно, встретил однополчан и постаралсяобъяснить, что ждет их.
-Просто, их комиссар решил суд над пленными офицерами устроить. – Говорил он, обтирая кровь с лица Саши.- Закончится все расстрелом. – Подвел итог капитан.
Пленных не кормили. Правда, вечером охранник принес целое ведро какого-то варева, а точнее кислой недоеденной каши. Есть это никто не стал. Охранник забрал ведро, только ехидно заметил:
-Не хотите есть, так не получите больше ничего.
Позже всех офицеров и сестру повели на суд, а точнее сказать на общее собрание этого батальона. Результатом стал приговор оглашенный комиссаром.
-Суд, в лице командира батальона тов. Ф… - ова, комиссара батальона тов. М… - ова и начальника ЧКа тов. Ч… - ова, постановил расстрелять, - дальше шел список офицеров,- Приговор окончательный и смягчению не подлежит. - Добавил: - Расстрел произвести в 6 часов утра.
Подобный приговор был зачитан и сестре милосердия.
Василий посмотрел на Сашу. Тот кусал губы, стараясь не заплакать. Так же кусала губы Варенька Гагарина.
Ночью, в теплушке, никто не спал. Все вспоминали
родных. Тихо, плакала Варенька Гагарина
-За что? – Тихо, спросил Саша у сидевшего в темном углу Медведева. – Ты, был красным…
-Что, ты, от меня хочешь? - Спросил он – Сказано: за то, что стрелял хорошо. В русской земле лежать будем…
-Может наоборот… - Заметил капитан Раевский – Надо было больше их расстреливать, раненых не миловать….
-Кто знал...
-Но у меня мать в Феодосии и жена, - возмутился Саша.
-Смирись. – Успокоил его Василий
Ночь закончилась с появлением красноармейцев у дверей теплушки.Услышав голоса красных солдат,офицеры замерли, надеясь на лучшее, нонапрасно.
-Выходи, господа! - Приказал кто-то, открывая дверь теплушки Наулице было еще темно, ранее утро, но они не заметили это.
Конечно, было, возможно, устроить неподчинение, и перебить нахальную команду красных стрелков, но офицеров, словно, придавила боевая усталость и безразличие к собственной жизни. Плюс быстрое отступление в результате про них забыли. Поэтому они так восприняли известие о расстреле.Даже княжна Гагарина оплакала себя и теперь шла спокойно, давая пример остальным.
-Хороша девка! – заметил один из солдат расстрельной команды и добавил ядрёное словечко. Другие солдаты захохотали.
Офицеров отвели за холмы, чтобы не слышали жители близлежащей немецкой деревни. Приказали: раздеться до креста, и долго издевались над Василием, носившего тельняшку вместо нижней рубахи. Покаофицеры раздевались, пулеметчик решил побаловать с сестрой милосердия. Она подошла к нему, прозвучал приказ: «Ложись»
-Где? - Сделав вид, что она не поняла, переспросила Варенька.
-Да, здесь, - он кивком указал под ноги, победно глядя на
приятелей, которые решили перекусить, пока офицеры копали для себя могилу,- и юбку задери повыше, а панталоны долой. – Он отвлекся на миг и не заметил, как она прикусила воротничок блузки. Сильнее запахло орехом. Когда он вернулся к ней, она была мертва.
Её труп был брошен в могилу. А пулеметчик «оторвался», высказываясь о внешнем виде офицеров.
Время подходило к шести часам, к смерти. Тут из-за холмов выскочили «белые» конники. Это был отряд «смертников».
11
Порубив похоронную команду и освободив офицеров, сводный эскадрон собирался дать бой, отдыхающему батальону красных. Командир спросил, удерживая рвущегося коня:
-Господа, среди вас, нет ли кавалеристов?
-Нет, господин ротмистр.
Ротмистр скривился, словно от кислого. Судя по их количеству у эскадрона, были серьёзнее потери.
Василий с трудом сел верхом.
-Ох, это офицерство.Знал бы, что ехать верхом придется, то фельдфебелем остался.
Офицеры выехали на юг, стараясь нагнать отступающих. Ночевали в татарском селении, хозяйка угостила их лепешками.
Весь следующий день они скакали, отделившись от остальных офицеров.Только на окраине Феодосии бросили лошадей.
Усталые, ночью, добрались до дачи, где жила Валерия Павловна. Кроме её, в доме прятались три морских офицера.
-Мы решили остаться в России. Здесь остались семьи. Если нас расстреляют, то это будет в России и нас похоронят в русской земле. – Сказал один из них.
-Бог вам судья, - произнес Саша.
Он был готов остаться, но последние события заставили его пересмотреть все планы.
Василий в эту ночь, насмелившись, признался в своих чувствах Валерии Павловне.Выслушав это признание, она, неожиданно, согласилась стать его женой.
Узнав, что скоро его отчимом станет бывший солдат, красноармеец, матрос, а главное его спаситель и верный друг, Саша искренне был рад.
Утром он сходил за своей женой. Её родители решили остаться в России. Их решение никто не обсуждал.Простившись с дочерью и её мужем, профессор и его жена остались ждать, вместе с морскими офицерами, красных
По дороге в порт зашли в храм.Священник очень удивился просьбе, но провел свадебную церемонию. Кольца были, правда, серебряные
После пошли в порт, где с трудом взошли на борт перегруженного беженцами эсминца. Конечно, не было свободной каюты. С трудом нашли свободное место на палубе, около носового орудия.
На борту, кроме беженцев, были солдаты и казаки. На берегу ходили брошенные лошади, стояли группы солдат и офицеров, оставшихся в России. Они решали, что делать, ведь красные, нарушая приказ тов. Фрунзе, слишком близко подошли к городу.Решили отправить парламентера.
Капитан приказал отходить от берега начинался шторм, а корабль был перегружен (вместо 750 человек, на борту было две тысячи человек). Волны захлестывали судно.
Кто-то пытался забраться, доплыв до корабля, но солдаты прикладами отбивали руки, хватающиеся за леера.Повезло только князю Орлову.
Позже Саша пошел просить князя немного потесниться и пустить в каюту, хотя бы мать и жену. Полковник князьОрлов был рад что-нибудь сделать для однополчан, дроздовцев.
На следующий день они простились с Россией навсегда. В 22-ом году Саша проступил в Пражский университет, окончив который стал архитектором в крошечном чешском городке, даже неуказанном на карте.
Его мать и Василий остались жить в Варне. Она пошла, учить детейв школе, а он работал на судоремонтном заводе.
Они остались дроздовцами и любили, боготворили Россию, которая отказалась от них.
Лето 2017 г.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге