Дрейф-механик

Глава 1

Хозяева квартиры не пожелали меня впустить. Затаились, проигнорировав мой настойчивый стук.

Дверь впечатляла даже на вид — массивная, из широких дубовых досок с металлическими накладками. И открывалась она не внутрь, а наружу — пинком не высадишь, если ты, конечно, не мамонт. Тем более что с внутренней стороны наверняка имелась задвижка.

Мало того — обнаружилась ещё и ловушка-сигнализация.

Увидеть её невооружённым глазом я не сумел бы. Но был готов к сюрпризам, поэтому, поднявшись по лестнице на третий этаж, сразу сконцентрировался и перешёл на лунное зрение.

Картинка перед глазами в целом осталась прежней — всё те же выщербленные ступени, облупленные стены и дверь. Изменилось лишь освещение. Скудный свет, проникающий в подъезд с улицы через крошечное окошко, дополнился голубоватым мерцанием, зыбким и призрачным.

Мерцание это, на первый взгляд, не имело чётко локализованного источника и будто впиталось в воздух. Но я продолжал присматриваться — и констатировал, что по лестничной клетке оно распределялось неравномерно, чуть уплотняясь возле двери. Это напоминало луч карманного фонаря в разреженном бесцветном тумане.

Луч выходил, казалось, прямо из потолка и падал сверху-наискосок, подсвечивая замочную скважину. Материальных преград для него не существовало. Фактически он пронизывал все этажи постройки, но мне был виден только его короткий отрезок.

Его окраска и направление подсказали, к какой луне от относится. Сомневаться не приходилось — к декабрьской, висящей над центром материка. Наиболее очевидное и простое решение для ловушки, но от этого не менее эффективное.

Если взломать замок, то защитный контур нарушится, а затем…

Затем возможны разные варианты. Какие именно — зависит от навыков установщика и от склонности заказчика к паранойе.

Я постучал ещё раз. Окликнул:

— Уважаемые хозяева, мне нужен только Сивый. Я знаю, что он у вас. Пусть он выйдет, и я его уведу. Я не городской стражник, а свободный ловец с лицензией. Ваши дела меня не интересуют.

Мне не ответили — лишь почудилось, что за дверью кто-то пошевелился и переступил с ноги на ногу. Я продолжил:

— Если Сивый не выйдет, то войду я. Причём независимо от того, откроете вы дверь или нет. Давайте не доводить до крайности.

У меня и впрямь была некоторая надежда, что они согласятся. Сивый им не сват и не брат, всего лишь подельник. А в их кругах умеют чувствовать выгоду. Но им «западло» вступать в переговоры с ловцами, и этот воровской форс может стать препятствием…

В общем, я ждал ответа.

Времени при этом, однако, зря не терял.

Раскрыв ладони, я медленно пошарил вокруг себя. Со стороны могло, наверное, показаться, что я пытаюсь нащупать нечто невидимое. И, собственно говоря, так и было на самом деле.

Телодвижения сопровождались внутренней концентрацией.

Настраивалось моё восприятие.

Мысленно я потянулся к лунам. Декабрьскую оставил в покое, меня интересовали осенние. Их я тоже, конечно, не мог увидеть, стоя в подъезде, но точно знал, в каком направлении от меня они расположены и на какой высоте.

Мне требовалось ещё несколько секунд. Заполняя паузу, я снова заговорил с жильцами:

— Сколько вас там сейчас? Если не ошибаюсь, двое. Максимум трое, включая Сивого. Думаете, этого хватит против меня? Не будьте наивными.

— Слышь, ловец, — отозвался кто-то из них. — Завали хлебало и брысь отсюда. Мы тоже не пальцем деланые. Сунешься — огребёшь.

— Очень неосмотрительно с вашей стороны, — укоризненно сказал я. — Некультурные вы ребята и грубые. Ну, смотрите. Выбор за вами. Только потом не жалуйтесь, что я не предупреждал…

— Базарить с тобой не буду. Гнид вроде тебя давил бы, как тараканов.

— Сослагательное наклонение в твоей фразе очень уместно, — одобрил я с интонацией учителя старших классов. — Даже на грамматическом уровне ты интуитивно осознаёшь, что твоя угроза останется нереализованной.

За порогом озадаченно замолчали — пытались, видимо, расшифровать мою мысль. А я наконец нашарил то, что искал.

Это было странное ощущение.

Затрудняюсь даже конкретизировать, какой из органов чувств задействован в таких случаях. Осязание? Да, пожалуй, это наиболее близкая аналогия, пусть и крайне условная. Она успокаивает меня, когда я начинаю работать с лунами…

Кисть правой руки обвил невидимый жгут.

Так мне показалось, во всяком случае.

«Жгут» был длинный и эластичный. Он тянул мою руку прочь от двери, к противоположной стене — и немного вверх. Тяга ощущалась отчётливо, и я прилагал усилия, чтобы оставаться на месте.

Географически вектор тяги был направлен на юго-запад — туда, где над горизонтом висела одна из лун. Сентябрьская, если конкретно.

Выражаясь языком теоретиков, я подключился к лунной силовой линии.

Но для равновесия мне требовалась вторая.

Поэтому я нашарил левой рукой ещё один «жгут». Его ко мне протянула другая луна, февральская, которая висела на северо-востоке.

Привязка к линиям завершилась. Я подвигал руками, чтобы найти баланс. Контроль разнонаправленных векторов — это главное во время работы. Хотя он осуществляется не столько осознанно, сколько интуитивно и на рефлексах.

Короче говоря, для такого дела нужен природный дар.

Без дара же человек либо не нащупает «жгут» вообще (девяносто процентов местных так и живут, не парясь на этот счёт), либо нащупает кое-как — но превратится в куклу на ниточках, которую луны могут задёргать насмерть.

Так себе вариант…

Я тряхнул головой, отгоняя лишние мысли.

Снова взглянул на дверь, за которой скрывался Сивый. Дверной глазок тут, к счастью, отсутствовал — эта оптика только-только входила в моду и появилась разве что в фешенебельных центральных кварталах. А я сейчас гостил на окраине — не в трущобах, но близко к ним.

Положив ладонь на дверную ручку, я замер, чтобы сфокусировать тягу. В захват попала не только ручка как таковая, но и задвижка с той стороны двери. Чисто механически это была простая задача для всепроникающего «жгута», но проблема опять-таки заключалась в точном контроле.

Всё это я проделал по возможности тихо.

Затихарился и мой недоброжелательный собеседник — или, что более вероятно, отошёл от порога, чтобы не угодить в свою же ловушку.

Предусмотрительный…

Ладно.

Пару минут назад я, помнится, сетовал, что защиту здесь проломит лишь мамонт. Вношу поправку — сумеют и некоторые люди, если припрёт.

Вот хотя бы я.

Что есть мочи я дёрнул ручку двери к себе, и лунная тяга тысячекратно усилила мой мышечный импульс.

Дверь сорвало с петель, как картонку.

Я отшвырнул её вглубь лестничной клетки — и ворвался в прихожую. Та была узкая, как кишка. Простор для манёвра почти отсутствовал, вся надежда — на скорость.

Сработала ловушка хозяев, завязанная на дверь. Теперь стало ясно, в чём она состояла. Слева от меня взорвалось настенное зеркало. Осколки брызнули веером, но в меня не попали. За миг до этого левый «жгут» убрал меня с их пути — отдёрнул резко и грубо, едва не оторвав руку. Меня впечатало в стену рядом с овальной рамой, в которой зеркало пребывало до взрыва.

Осколки посекли обои напротив, упали на пол. Я вновь рванулся вперёд. Хозяин, стоя в дальнем конце «кишки», вскинул арбалет. Тренькнула тетива. И вновь вмешалась луна, убрав меня с траектории. В этот раз помог другой «жгут» — меня приложило о стену справа. Рядом с моим виском просвистел арбалетный болт.

Коридорчик, к счастью, закончился. Я добрался до арбалетчика. Он попытался меня ударить своим оружием, оставшимся без стрелы. Я пригнулся и, не сбавляя хода, сшиб его с ног. Влетел с ним в тесную комнату.

Теперь на меня набросился Сивый — взмахнул ножом, целя мне под рёбра. Я уклонился, перехватил его руку — и с помощью лунной тяги швырнул противника вбок. Он перекувырнулся в полёте, врезался в дверцу шкафа. Та затрещала, шкаф пошатнулся. Сивый, рухнув на пол, обмяк.

Третий обитатель квартиры в драку не лез, спокойно сидя в углу.

Точнее говоря, обитательница — седая старуха в тёмном балахоне до пят. В руках она держала круглое зеркальце и вглядывалась в него, как будто происходящее её не касалось.

Видя, что опасности больше нет, я отпустил лунные «жгуты».

Подпитка силой закончилась. На смену пришёл откат.

Нахлынула слабость, и я опёрся рукой о стену. Сердце бешено колотилось, пот стекал по спине. Мышцы гудели, словно я долго сидел на вёслах.

Минута ушла на то, чтобы отдышаться, прийти в себя.

Всё это время, впрочем, я контролировал ситуацию. Присматривал и за драчунами, и за старухой на всякий случай, но никто из них не создавал проблем.

Арбалетчик, лысоватый и плотный, тихо кряхтел, пытаясь подняться, но пока без видимого успеха. Ещё бы — получить удар от того, кто ускорен лунами, не намного приятнее, чем столкнуться с бегущей лошадью, например.

Старуха улыбалась с отсутствующим видом, продолжая пялиться в зеркальце. То ли придуривалась, то ли и вправду ничего не воспринимала — мне было всё равно, я пришёл сюда не за ней.

Сивый лежал в отключке — мозгляк-растрёпа в стареньком свитере.

Обстановка в комнате была небогатая. Выцветшие обои, блевотно-жёлтые, грязный пол, дешёвая фанерная мебель. Выделялся лишь патефон на тумбочке — хотя, может, он был краденый, учитывая род занятий жильцов.

Наконец пошевелился и Сивый. Вовремя — я уже собирался пнуть его. В мои планы не входило торчать здесь до посинения.

— Паскуда ты гнилостная, Неждан, — сказал он мне. — Я, кажется, плечо вывихнул. Или вообще сломал… Да ещё в мозгах сотрясение…

— Не льсти себе, — сказал я, — сотрясать там нечего. А плечо тебе выправят забесплатно. Теперь для тебя в ближайшие лет пятнадцать — казённый кошт. Привыкай заранее.

В разговор вступил арбалетчик:

— А дверь?

— Что — дверь? — уточнил я вежливо.

— Ты мне её сломал! Платить кто будет?

— Понятия не имею. А ты серьёзно хочешь поставить этот вопрос? Ну, давай прикинем. Ты укрывал вора-рецидивиста в бегах. Отказался выполнить законное требование ловца, находящегося при исполнении. Пытался всадить мне стрелу в башку. Короче, все козыри — у тебя. Так что да, теперь можешь требовать материальную компенсацию. Удачи, земляк.

И тут из угла раздалось хихиканье, старчески-дребезжащее. Мы втроём, не сговариваясь, повернулись туда, к старухе в потёртом кресле. Та, вынырнув из транса, ощерилась и наставила на меня крючковатый палец:

— Ты ему не земляк!

— Вы удивительно прозорливы, сударыня, — сказал я. — Действительно, я приехал издалека, из другого города.

— Хитрый брехливый пёсик, — произнесла она со смешком. — Про город мне не рассказывай. Я же вижу, ты под другой луной тявкал ещё недавно…

Надо признать, она меня удивила. Нахмурившись, я окинул её более внимательным взглядом. И заметил одну деталь, на которую сразу не обратил внимания.

Старуха носила серьги — примитивные, без малейших ювелирных изысков. Просто круглые блямбы из тёмного серебра, прилегающие к мочкам ушей. Это выглядело как старые, захватанные монеты.

При этом они мерцали — призрачно, едва уловимо.

Мерцание имело тот же голубоватый оттенок, что и луч на лестничной клетке. Привязка к луне — стационарная, постоянная, поэтому видимая в оптическом спектре (пусть не для всех, а только для имеющих дар).

То есть бабка стянула лунные линии к своей голове, замкнула их на свой разум.

И это было нечто из ряда вон.

Лунная тяга пригодна для механического движения. Она может усилить тело или искусственную конструкцию — скажем, двигатель. А может, наоборот, их разрушить, даже взорвать, как это случилось с зеркалом в коридоре.

Но к разуму её допускать нельзя.

Абсолютный запрет.

Табу.

Мне доводилось слышать об экспериментаторах, которые его нарушали. Все они надеялись получить невиданные возможности, запредельную силу — но вместо этого получали мозги, сварившиеся вкрутую. Разум просто не приспособлен к такой нагрузке, у него другая природа. Так мне объясняли специалисты-профи.

А тут вдруг…

Да, с головой у бабки проблемы, это понятно. И в то же время она играючи, походя расщёлкала мой секрет, который я берегу уже больше года…

— Несчастный пёсик, — проскрипела старуха. — Сам-то хоть помнишь, кто ты такой? В отражении себя узнаёшь? Вот глянь-ка…

Она повернула ко мне своё круглое зеркальце — небольшое, размером с блюдце. Зная уже, какую подлянку могут таить отражающие поверхности в этом доме, я резко отвернулся и заслонился рукой.

Но нет, старухино зеркальце не превратилось в фонтан осколков. И вообще не последовало никаких калечащих трюков — потолок на меня не рухнул, дощатый пол не провалился с треском.

Я даже не разглядел, что, собственно, отразилось в зеркальном «блюдце». Взгляд зацепился за него рефлекторно, но лишь на долю секунды. Вроде бы показалось, что отражение отличается от реального интерьера вокруг меня. Никаких деталей, однако, я зафиксировать не успел — и это меня порадовало. Картинки от психов мне были ни к чему.

Снова задребезжал старушечий смех. Быстро и осторожно, из-под руки я глянул на сумасшедшую. А она смотрела уже куда-то мимо меня, в окно. Я больше её не интересовал, судя по всему. И к зеркальцу она тоже утратила интерес — оно валялось у неё на коленях, тыльной стороной вверх.

Весь этот балаган начинал мне надоедать.

— Вставай, Сивый, — сказал я. — В участке тебя заждались.

— А вот выкуси. — Он сидел на полу, привалившись к шкафу. — С места не сдвинусь, тащи хоть волоком.

— Так и сделаю, если будешь кобениться. Возьму за ногу и потащу по лестнице. Все ступеньки пересчитаешь башкой. Оно тебе надо?

Он засопел и кое-как поднялся. Проковылял в прихожую, снял с крючка замурзанный полушубок и натянул его, кривясь от боли в плече. Рука у него теперь работала плохо, но это был всё-таки не вывих — просто ушиб. Ну, хоть в этом смысле ему сегодня чуть-чуть свезло.

Мы вышли на лестничную площадку. Противоположная дверь была приоткрыта, из неё торчал любопытный соседский нос — но сразу убрался, как только мы появились. На остальных этажах тоже было пусто. Соседи здесь тонко чувствовали момент.

Я приказал Сивому:

— Руки за спину.

— Да зачем? — заканючил он. — Пойду тихо, никуда не сбегу…

— Ага, расскажи мне сказочку.

Вытащив из кармана бечёвку, припасённую специально на этот случай, я стянул Сивому запястья. Мы спустились по лестнице. Я застегнул свою короткую куртку, подбитую овчиной, и поднял капюшон. Мы шагнули на улицу.

Мороз стоял крепкий, но ветра не было. Дворники расчистили мостовую; вдоль тротуаров громоздились сугробы с примесью грязи. Солнечный диск выглядывал из-за крыш, отблёскивал стылой медью.

Тучи ушли после вчерашнего снегопада. Зимние луны виднелись во всей красе. Декабрьская застыла почти по центру лазурного небосвода — голубовато-седая, выпуклая, огромная. Январская и февральская тоже были достаточно высоко — одна на севере, ярко-синяя, другая ближе к востоку, лиловая.

Три остальные луны сейчас не просматривались. Загороженные домами, они висели низко над горизонтом, а их хозяйкой считалась осень.

— Слушай, Неждан, — заговорил Сивый на удивленье спокойно, по-деловому, — давай с тобой баш на баш. Ты меня отпускаешь, а я тебе кое-что шепну. И срубишь в сотню раз больше, чем тебе за меня отсыплют. А может, и раз в пятьсот!

— Помолчи, — сказал я устало. — Тоже мне, коммерсант. Хрен ты что-нибудь знаешь такого ценного. Плаваешь мелковато.

— Мелковато, не спорю. Я свою масть держу, в чужую стаю не лезу. Но чисто случайно сунулся под одну корягу — а там такое, что я глазам не поверил. Будет тебе улов, отвечаю.

Глава 2

— Короче, — продолжал Сивый, — у нас Вещун нарисовался недавно. Где его нычка — я без понятия, врать не буду. Но есть тут один шалман — и вот туда он наведывается. Перетереть там с кем-нибудь, шмару снять. Ну, или ещё чего.

— Не гони, — отмахнулся я. — И фантазию поумерь. Вещун — самый разыскиваемый преступник на побережье, личный враг четырёх Великих Домов. И даже портрета нет — он рожу себе перекроил, насколько я слышал. А ты в шалмане с ним водку глушишь? Ага, конечно.

— Да не глушу я с ним ничего! Мне с таким тузом — не по чину. И страшновато, чего уж там. Даже близко к нему боюсь подходить…

Он говорил с таким убеждением, что мне стало любопытно. Сивый не отличался артистическими способностями — все его прежние попытки запорошить мне мозг выглядели убого. Но в этот раз получалось неожиданно складно.

— Допускаю, — сказал я, — что там и правда сидит какой-то подозрительный тип. И даже маститый, по вашим меркам. Но с чего ты решил, что это Вещун? Или он об этом на весь шалман объявляет, когда заходит?

— Хрен там. Он вообще молчит, а сидит отдельно, не в общем зале.

— Тем более. Как ты его опознал?

Сивый зыркнул по сторонам, будто опасался, что нас подслушивают. После чего сообщил мне, понизив голос:

— С ним там Сипуха базарила, по делу чего-то. А я — чисто на подхвате…

— Так, стоп. Сипуха — кто это?

— Та карга, с которой ты только что полюбезничал. — Сивый ткнул большим пальцем через плечо. — Она трёхнутая вообще, чердак у неё течёт. Одну её с хазы лучше не выпускать, заблудится — и с концами. Вот я, короче, и провожал её.

Моё недоумение росло:

— Ты мне сейчас втираешь, что ваша свихнувшаяся старуха имеет с Вещуном общие дела? И в какой же области?

— Ну, ты видел — она луну впустила под черепушку. И Вещун, по-моему, тоже…

— С чего ты взял?

— А сам посуди. Он даже в шалмане шапку редко снимает. Всем на это начхать, конечно, и я поначалу тоже не заморачивался. Ну, сидит мужик в шапке, потный — и пёс бы с ним. Но однажды он её снял-таки, а я подсмотрел случайно. Он стриженый почти налысо, а от загривка к темечку — полоска из серебра…

— В каком смысле?

— Ну, вроде как прямо в кожу её вживили. Тонкая, как шнурок. Нормальному человеку — зачем такое? Только луну притягивать.

— Гм, действительно. У вас тут клуб идиотов, что ли? Дожились… И, кстати, ты не ответил — откуда взялась догадка, что этот мужик не кто-нибудь, а Вещун?

— Дык Сипуха его однажды так назвала. Он вызверился, прикрикнул на неё — молчи, дескать, дура старая. Но ей это — как об стенку горох…

Я всерьёз задумался.

Вещун был объявлен в розыск после прошлого Дрейфа, то есть около полугода назад. В официальных бумагах, адресованных стражникам и ловцам, предупреждалось, что он опасен и оперирует лунной тягой. Но об экспериментах с разумом в его деле не говорилось.

Власти специально умалчивают? Зачем? Проще было бы сказать прямо, что скрывающийся смутьян — ещё и сумасшедший до кучи. Хотя судить не берусь — у правящих Домов есть свои резоны, которых обывателям не понять…

— Ну, Неждан, хорошая ведь наводка? — затараторил Сивый. — По-честному всё, не гон! Вещуна поймаешь, озолотишься! Я тебе скажу адресок, где этот шалман. Отпусти меня и иди туда…

— Размечтался. Даже если ты не свистишь — какие гарантии, что он там ещё появится? Или я, по-твоему, должен с утра до вечера караулить? Изо дня в день?

Сивый прикинул что-то в уме:

— Я Сипуху три раза туда водил. Перед обедом, вот как сейчас. Вещун уже там, скорее всего. Прям как по заказу…

— Уговорил, так и быть. Проверим. Если застанем там Вещуна, то тебе подфартило. А если нет, веду тебя к стражникам в участок и подгоняю пинками — за то, что время потратил зря.

— Но, Неждан…

— Дискуссий не будет. Где твой шалман? Далеко отсюда?

— Кварталов пять. Потопали, что ли…

И мы потопали.

На транспортную артерию улица никак не тянула. Только однажды мимо промчались самоходные сани с мерцающей лунной линзой над пассажирским сиденьем, да пару раз проехали обычные дровни, запряжённые лошадьми.

— А мне вот интересно, Неждан, — не унимался Сивый. — Сипуха-то — дура, кто б сомневался, но нет-нет — да и ляпнет что-нибудь дельное. Вспоминаю ваш с ней базар. Ты и правда раньше под другой луной бегал? Ну, в смысле с другого материка к нам приехал?

Я подумал с досадой — запомнил-таки, козёл. Хотя ладно, пусть будет такая версия — необычная, но понятная и приемлемая для местных. Не говорить же каждому встречному, как всё было на самом деле…

— Да, — подтвердил я вслух, — с другого материка.

— А с какого? С летнего?

— Тебя не касается. Шагай молча.

Мы пересекли широкую улицу. В просвете между домами мелькнула шафрановая октябрьская луна. Сами же дома здесь были изжелта-серые или коричневатые, в четыре-пять этажей, с грубыми карнизами. Из труб наверху поднимался дым, вытягивался к прозрачно-льдистому небу.

В соседних кварталах всё было так же. Менялись разве что вывески на цокольных этажах. Нам попались две рюмочные, колбасная лавка и занюханная цирюльня. Наконец Сивый указал на ступеньки, ведущие в полуподвал:

— Здесь. Развязал бы хоть руки, а? Не позорь меня перед всем народом.

На его реноме мне было плевать, конечно, но не хотелось привлекать лишнее внимание. Поэтому я, достав складной нож, разрезал бечёвку. Он принялся растирать запястья, а я предупредил:

— И чтобы без фокусов. Если дёрнешься, то дам в жбан. Вздумаешь побежать — поймаю и дам в жбан трижды. Расклад понятен?

— Да чё ты сразу? Я же со всем респектом…

Мы вошли в помещение, тускло освещённое фитильными лампами. Посетителей было мало. У дальней стены сидели двое хмырей с бандитскими рожами, бородатые и угрюмые. Перед ними стоял штоф водки. А возле стойки примостилась грудастая, но несколько потасканная девица. Она окинула нас профессионально-оценивающим взглядом и растянула в улыбке красные губы. Подразумевалось, наверное, что это смотрится соблазнительно.

За стойкой прохлаждался хозяин, похожий габаритами на быка. Увидев нас с Сивым, он покосился на неприметную дверь в углу — буквально на полсекунды, но я заметил. И моя интуиция встрепенулась потревоженной птицей.

Без предисловий я повернул туда. Хозяин предостерёг:

— Нельзя.

Лаконичность впечатляла. Ответил я в том же духе:

— Мне можно.

Он вытащил из-под стойки короткую, но увесистую дубину. Я в свою очередь повёл руками вокруг себя, нащупывая лунную тягу.

— Ты не легаш, — сказал он. — Без печати — нет хода.

Тут он меня уел. Если ловец рассчитывает на содействие горожан, выслеживая конкретного человека, то должен предъявить ордер с лунной печатью. Ловить без ордера тоже можно, но помогать в этом случае никто не обязан.

Отступать я, однако, не пожелал. Заявил хозяину:

— Если ты укрываешь беглого, то нарушаешь закон. Легавые будут на моей стороне.

— Что за беглый — не знаю. В кабинеты — нельзя. Всё, точка.

Ситуация была обоюдоострая. Если там и вправду Вещун, то хозяин попал — прищучат за соучастие. С другой стороны, если разыскиваемых преступников там не окажется, то прищучат меня.

Интуиция — интуицией, но уверен я не был.

И всё-таки собирался рискнуть.

Потому что поимка Вещуна — это куш, который достаётся раз в жизни. Если его упустишь, то сам себя потом загнобишь за тупость.

Я сделал шаг к двери.

Хозяин, поигрывая дубиной, начал обходить стойку, чтобы перехватить меня.

Но дверь вдруг отворилась сама. В проёме показался костлявый тип, одетый в неброскую фланелевую рубаху и остриженный почти наголо. Скулы и надбровные дуги у него выделялись резко и хищно, глаза казались почти бесцветными.

Мне доводилось видеть старые фотокарточки Вещуна. Сейчас, с перекроенными чертами лица, он выглядел по-другому. Встреть я его на улице, не узнал бы. Но он вперил в меня взгляд, игольчато-ледяной, и тот его выдал.

Да, это был Вещун, первый номер в списке разыскиваемых.

— Пропусти его, — сказал он хозяину, указав на меня. — Экземпляр интересный, перекинусь с ним парой слов.

Хозяин поколебался, но перечить не стал. Я посмотрел на Сивого:

— На сегодня — свободен. Но больше не попадайся.

Тот с готовностью закивал и кинулся прочь, на улицу.

Вещун между тем смотрел на меня.

Снова встретившись со мной взглядом, он ухмыльнулся и попятился в коридор, который начинался за дверью.

Я шагнул за ним следом через порог, чувствуя, как «жгуты» наконец улеглись в ладони. Теперь я был готов к драке.

Он отступил ещё глубже, в полутьму.

Конечно, я понимал — он расставляет силки, заманивает меня. Но я был уверен — у меня тоже найдутся козыри в рукаве. Причём не простые, а способные удивить любых уроженцев этого мира…

«Жгуты» рванули меня вперёд.

Я резко ускорился, отводя для удара правую руку.

Уклонишься? Давай, попробуй, это только начало…

Но произошло что-то непонятное.

Расстояние между нами как будто выросло. Коридор показался вдруг неимоверно длинным, а свет из него исчез совершенно. Я по-прежнему чувствовал твёрдый пол под ногами — и в то же время падал в колодец.

Это падение продолжалось секунд пять-шесть, дурманяще-страшное.

Затем оно кончилось, свет вернулся — и я вдруг понял, что стою в том же коридоре, но теперь Вещун держит меня за горло.

Хватка его была усилена лунной тягой и оттого напоминала тиски. Ещё один «жгут» сковал моё тело, не давая пошевелиться. А бесцветно-ледяной взгляд ввинчивался в мой разум, высверливал в нём дыру.

— Ищейка, значит, — произнёс он брезгливо. — Хотя какой-то ты странный… Да ещё Сипуха тут наследила, когда лезла к тебе в башку, добавила путаницы. С ходу даже и не пойму. Но да — экземпляр ты редкий…

Я угрюмо подумал — ладно, скотина, будем считать, что в первом раунде ты меня подловил. Гипнотизёр доморощенный…

— Ну, — продолжал Вещун, — что у тебя с мозгами? Откуда ты такой взялся? Рассказывай, не молчи.

Почувствовав, что тиски на горле ослабли, я прохрипел:

— Ты читаешь мысли?

— Если б я их читал, — сказал он мне терпеливо, как несмышлёнышу, — то за каким бы хреном я тебя спрашивал? Но фон вижу. Отвечай.

— У меня обрезана память… То есть заблокирована частично… Помню только последний год…

— Похоже, не врёшь. Но что-то недоговариваешь. Лунные тени вокруг тебя слишком сильно вьются, и дело не в памяти. Или, может, не только в ней… Надо бы разобраться…

Шевельнув лунными «жгутами», он втолкнул меня в ближайшую комнатёнку, швырнул в сутулое кресло. Не разрывая зрительного контакта, спросил:

— А Сипуха что говорила насчёт тебя?

— Показала мне зеркало… Предложила мне там увидеть, кем я был раньше…

— И как? Увидел?

— Я отвернулся… Решил, что это уловка…

— Жаль, — сказал он. — Не факт, конечно, но вдруг сработало бы? Научный материал получился бы неплохой. И вообще, идея забавная… А давай-ка мы так и сделаем. Доведём до конца старухин эксперимент, посмеёмся вместе…

Вещун взял с тумбочки зеркало на подставке, замызганное и тусклое, в поцарапанной латунной оправе. После чего задумался — прикидывал, очевидно, как правильно провести вивисекцию.

Эта пауза была очень кстати. Я восстановил силы, которые потерял во время неудачного ускорения в коридоре, и сосредоточился заново. Лунные «жгуты» Вещуна по-прежнему сковывали меня, но кистями рук я мог двигать.

Две линии тяги мне удалось нащупать за полминуты. Они привычно легли в ладони. Вещун, заметивший моё шевеление, хмыкнул:

— Не трать силы, ищейка. У меня не вырвешься.

Я и сам уже чувствовал — двух линий не хватит, чтобы освободиться. Любой местный уроженец на моём месте (не считая аристократов, конечно) так и остался бы в этом силовом коконе.

Но со мной всё сложнее.

— Ладно, — сказал Вещун, — делай то, что я говорю. Надеюсь, мозги у тебя не сплавятся, иначе будет обидно.

Он поднёс зеркало к моему лицу:

— Смотри в отражение. Ищи своё забытое прошлое.

Я, однако, отвёл глаза.

Чисто по-человечески мне, естественно, хотелось узнать, из какого мира я прибыл и чем занимался до переноса. Но мой здешний наставник предупреждал в своё время — восстановление памяти и сопутствующая перестройка мышления может уничтожить мой дар, мою способность работать с лунами.

А ещё я сейчас боялся, что Вещун, экспериментируя наугад, превратит мои мозги в кашу. Да он ведь и сам обмолвился, что такая опасность есть…

— Я сказал — смотреть в отражение!

Вещун отвесил мне оплеуху. У него на указательном пальце я заметил перстень-печатку из серебра. И печатку эту он теперь приложил к моему виску. Другой же рукой продолжал держать передо мною зеркало.

Я почувствовал, как перстень притягивает лунную силу — и перенаправляет её в мой мозг. Как будто мне в голову проник щуп. Это было неприятно и страшно.

Зеркальная поверхность перед глазами чуть затуманилась.

Какой бы грубой ни была вивисекция, она начала давать результаты. Мне требовалось спешить, пока я не утратил контроль над разумом.

Сделав отчаянное усилие, я притянул к ладоням ещё два лунных «жгута». А через пару секунд к ним добавились два других. Я ставил на карту всё, разгоняя себя до максимума, до физического предела.

Я концентрировал в руках силу всех шести лун, висящих над северным полушарием. Три зимние, три осенние — все они метнули ко мне свои силовые линии.

Вещун же продолжал вскрывать мою память.

В зеркале появилась картинка — блёклая и размытая. Вроде бы какая-то улица, невероятно широкая, с самоходными экипажами на колёсах. Подробности были пока плохо различимы, но изображение постепенно приобретало чёткость и глубину.

А комнатёнка вокруг меня, наоборот, стала размываться.

Счёт пошёл на секунды.

Я напряг мышцы изо всех сил. В глазах потемнело. Шестёрка лун, вцепившись в меня «жгутами», тянула мои руки в разные стороны.

— Сиди тихо! — рявкнул Вещун. — Предупредил же…

Закончить фразу он не успел.

Я разорвал оковы, раскинул руки — и тут же нанёс удар, метя ему под дых.

Вещун рефлекторно выставил блок, усиленный лунами. Поэтому пострадал не слишком, но отлетел к противоположной стене.

Я вскочил, поднимая кресло за подлокотник. Оно казалось мне невесомым. Я замахнулся им, как дубинкой, и обрушил на Вещуна. Он подставил под удар стол, который схватил за ножку. Дерево хрустнуло. Ни один из предметов мебели не выдержал столкновения. Столешница раскололась, у кресла сломалась спинка.

Мы продолжали лупить друг друга. Хватали всё, что попалось под руку. В дело шли табуретки, спинки кроватей, створки от шкафа. Щепки разлетались по комнате, обломки падали на пол. Треск стоял оглушительный. Мы атаковали и уклонялись. Лунные нити дёргали нас по комнате, от одной стены до другой.

Это было похоже на дуэль двух марионеток — взбесившихся и наполненных чудовищной силой.

Но Вещун уступал. Его, насколько я мог судить, вели четыре луны. Не так уж и много против моих шести.

Подпитка закончилась — у него подкосились ноги. Он привалился к стене и сполз по ней на пол, судорожно дыша. Его лицо было красным от перенапряжения. Он не мог поднять даже руку, чтобы вытереть пот, заливший ему глаза и заставлявший ежесекундно смаргивать.

Я тоже едва стоял на ногах, но всё-таки сохранял остатки контроля.

Отпустив лунные «жгуты» и пошатываясь от слабости, я подобрал с пола отломанную ножку стола. Проверять, насколько быстро Вещун сумеет восстановиться, я не планировал. Задумка была проста — оглушить его и дождаться стражников. А они появятся обязательно — во всех кабаках есть сигнализация, которая регистрирует всплески лунной активности.

Я шагнул к Вещуну, с трудом замахнулся. Деревяшка в моей руке сейчас была почти неподъёмной.

— Постой, ловец… — прохрипел он глухо. — Есть предложение…

Глава 3

— Дай мне уйти… — Вещун говорил натужно, делая паузы. — Ты ведь договорился с Сивым, с этим крысёнышем… Значит, и со мной можешь…

— Гм. Полагаешь?

Я подтянул к себе табуретку, чудом уцелевшую после нашего поединка. Она, правда, опасно шаталась и едва стояла на ножках, но кое-как я сел. Поинтересовался:

— И что ты можешь мне предложить? За тебя дают десять тысяч золотом. У тебя при себе есть сумма, которая превосходит эту награду?

— В этом клоповнике? Нет, конечно… Но есть тайник, я тебя к нему отведу…

— Не катит. Сивого я мог контролировать по пути, поэтому согласился. Но ты придумаешь, как сбежать. Или заманишь меня в ловушку. Мне ни к чему такой риск. Предложение отклоняется.

— Верно мыслишь… — неожиданно хмыкнул он. — Это хорошо, тупых не люблю… А раз так, предлагаю то, что дороже золота… Информацию…

— Красиво звучит, но тоже неубедительно.

— Думаешь, почему аристократишки меня травят? Да потому, что я знаю вещи, которые им — как кость в горле… Или наоборот — добываю такие сведения, о которых они и мечтать не могут…

— Дай мне пример. Впечатли меня, чтобы я согласился слушать. Но очень быстро и коротко. Если попробуешь тянуть время, то сразу — вот.

Я поднёс дубинку к его лицу. Он недовольно скривился:

— Угроз не надо, пример я дам… Вещун — это не просто прозвище. Я предсказываю, что будет. Не всё, конечно, а только в больших масштабах… Ближайшие поворотные точки… В прошлый раз я заранее назвал дату Дрейфа…

— Бездоказательный трёп. Но если даже и правда, проверить я не могу.

— А если я сообщу, что следующий Дрейф начнётся не позже, чем через трое суток?

— Полная чушь. Предыдущий был всего полгода назад. Ну, точнее, шесть с половиной месяцев. Слишком рано для нового.

— В том и соль. Природная аномалия… И представь, насколько ценен такой прогноз для правителей. Я никому ещё не рассказывал, информация совсем свежая…

Усмехнувшись, я покачал головой:

— Прогноз будет ценным, если он верный. А где гарантия?

— Сам увидишь через три дня…

— Ага, а пока поверю тебе всем сердцем и отпущу на четыре стороны? Извини, но так это не работает…

С улицы донёсся пронзительный, долгий свист. Городская стража спешила на огонёк. Мгновенно сообразив, что разговоры кончились, Вещун рванулся ко мне — но был ещё слишком слаб и врасплох меня не застал. Я двинул ему в лоб деревяшкой — аккуратно, вполсилы. Он упал без сознания.

Я вытащил из кармана серебряную пластину. Точнее сказать, тонкую полоску — чуть больше пяди в длину, а шириной с ноготь на мизинце. Приложил её к запястью лежащего и согнул, чтобы получилось нечто вроде браслета.

Концы полоски сошлись внахлёст. Я прижал их друг к другу, притянул к ним лунную линию. Под воздействием силы они сцепились плотно и неразрывно.

Добычу я зафиксировал. Стандартная процедура, если пойман беглец, владеющий лунной тягой. Жаль только, что оплачивать такие браслеты приходится из своего кармана. Они одноразовые, но зато с индивидуальной меткой ловца — и удостоверяют, кому принадлежит трофей. И кому, соответственно, причитаются премиальные…

Достал я и свой жетон — обычную железную бляху с номером. Держа её в поднятой руке, развернулся лицом к двери.

Сапожищи уже грохотали по коридору. Дверь распахнулась, и ворвались двое стражников в тёмно-серых шинелях. Я произнёс отчётливо:

— Ловец Неждан Солодов. Номер лицензии — сто одиннадцать. Произведено задержание с применением тяги.

Стражники оглядели разгромленную каморку. Старший из них, с лычками ефрейтора, буркнул:

— Эх, кто бы знал, как я это ненавижу… Приходят такие вот, учиняют всякие непотребства, а мне — отчитывайся потом… Ну, и кто тут у нас? Ты его не насмерть, надеюсь? Мне только жмуриков не хватало…

— Клиент оглушён, но жив. В картотеке значится как Вещун.

— Да ну ладно? — Стражник уставился на меня недоверчиво. — Вещун в нашем околотке? Ты, часом, не с перепоя, Солодов?

— Трезв, как стёклышко. Прошу запротоколировать задержание.

— Да уж не сомневайся. С нами пойдёшь в участок, дашь подробные показания.

— Это полностью совпадает с моими планами. Готов оказать всемерное содействие стражам правопорядка.

Ефрейтор нахмурился, впился взглядом, ища подвох, но я смотрел на него честными глазами. В комнату вошли ещё двое в униформе. За их спинами маячил трактирщик — мрачный, как туча.

Вещун пошевелился. Его подняли, защёлкнули на запястьях наручники-блокираторы. Когда его конвоировали мимо меня, он бросил мне:

— Дурак ты, ловец.

Я ничего не ответил. Откат донимал меня всё сильнее, и я думал только о том, чтобы не свалиться от слабости. Даже мысли о предстоящей награде отодвинулись куда-то на задний план.

Мы выбрались на улицу. Никаких признаков разгрома, учинённого в помещении, снаружи заметно не было, но толпа зевак уже собралась. Стражников прибавилось тоже — сигнализация, очевидно, переполошила всех знатно, зафиксировав мощный всплеск.

В участок меня доставили на самоходных санях. Младший стражник рулил, сидя впереди, а мы с ефрейтором разместились у него за спиной, перед лунной линзой. Та во время поездки меняла цвет от сырно-жёлтого до охряного, чередуя привязку к осенним лунам. Винт позади неё надсадно гудел.

Когда мы добрались, меня сразу препроводили к начальнику — грузноватому господину лет сорока пяти с бакенбардами и погонами капитана. Он вознамерился допросить меня лично. Хотел, судя по всему, разобраться, что ему сулит этот инцидент — нагоняй от вышестоящих или, наоборот, благодарность? С одной стороны, Вещун разгуливал безнаказанно по его территории. С другой — беглеца схватили-таки именно здесь, при участии бравых стражников.

Истолковать эту коллизию можно было по-разному, в зависимости от настроения толкователей. И те не заставили себя ждать.

Едва капитан приступил к допросу, дверь открылась без стука, и в кабинет шагнула блондинка лет двадцати — высокая, подчёркнуто стройная, с грацией хищной кошки. На ней была короткая приталенная дублёнка с меховой оторочкой, высокие сапоги и обтягивающие брюки.

Она провела ладонью перед своим лицом, будто смахнула что-то невидимое, и на коже вокруг левого глаза проступил замысловатый узор — переплетение белых линий, искрящихся, как свежевыпавший снег. Узор этот был виден сейчас даже обычным зрением — она специально сделала так, чтобы удостоверить свой статус.

— Дом Белой Ольхи, — сказала она. — Радислава Дольцева, шестая наследница-по-луне. Я уполномочена принять задержанного преступника, известного как Вещун, и доставить его в наш Дом для проведения дознания. Распорядитесь немедленно, я спешу.

— Прошу простить, луноликая. — Хозяин кабинета вскочил и вытянулся во фрунт. — Означенная персона была объявлена в розыск коллегиальным решением четырёх Великих Домов. Осуществить выдачу я могу лишь на основании их совместного требования, оформленного по правилам.

— Я ослышалась, капитан? — Блондинка прищурилась. — Вы выражаете несогласие с действиями нашего Дома? Отказываетесь выполнить его волю, донесённую до вас прямо и недвусмысленно?

— Никак нет! — гаркнул глава участка. — Прошу лишь придерживаться установленного порядка и оформить всё надлежащим образом!

С десяток секунд они сверлили друг друга взглядами. Блондинка катала желваки по щекам, а капитан отважно сопел.

— Что ж, — сказала она, — вы сделали выбор. Буду считать это выражением вашей личной позиции по отношению к Дому Белой Ольхи. Мы это запомним.

— Но, луноликая…

— Теперь дальше. Это ловец?

Она ткнула в меня пальцем. Капитан подтвердил:

— Так точно. Действовал на основании лицензии. Произвожу допрос для выяснения обстоятельств…

— Я разберусь. Оставьте нас, пожалуйста, наедине.

Начальник побагровел. Визитёрша хамила ему в лицо, но формально речь шла о просьбе — и отказаться, сославшись на служебные правила, было уже сложнее. Дипломатический лёд под ногами стал слишком тонким. Мне показалось, что я услышал, как капитан заскрипел зубами. Но вслух он не произнёс ничего — лишь кивнул и вышел, хлопнув дверью в сердцах.

Блондинка, взяв себе стул, устроилась напротив меня. Закинула ногу на ногу и некоторое время молчала, глядя в упор. Затем спросила:

— Фамилия?

— Солодов, луноликая.

— Сословное положение?

— Дворянин вне Дома. Мелкопоместный.

— Ну, рассказывай, Солодов. Как ты исхитрился, не будучи высшим аристократом, справиться с Вещуном? Он усилил свой дар, используя запрещённые практики. Оперирует тягой четырёх лун, насколько я знаю. И тут вдруг его берёт рядовой ловец. Пёс из подворотни заваливает матёрого волка. Я прямо заинтригована.

— Мне просто повезло, — сказал я. — Он отвлёкся, а я его подловил.

— Очень содержательный, исчерпывающий рассказ. — Она усмехнулась. — Теперь слушай меня, повторять не буду. Мы тут с тобой не в игры играем. Я спрашиваю, ты отвечаешь — быстро, по существу. Это ясно?

— Да, луноликая.

— К твоей драке с Вещуном мы ещё вернёмся. А пока вспоминай, что он тебе говорил. Дословно, с подробностями.

И тут передо мной воздвиглась дилемма.

Если Вещун не наврал про Дрейф, то мне теперь требовался способ, чтобы конвертировать эту информацию в золото. Проще говоря, я хотел продать её одному из четырёх Великих Домов. Но какому именно?

Теоретически Дом Белой Ольхи был в этом смысле не хуже трёх остальных. Но разговаривать надо было с его правящей матерью или хотя бы с кем-то из её дочерей, а не с наследницей-по-луне, всего лишь шестой по счёту. А если так, задача сейчас сводилась к тому, чтобы через блондиночку выйти на её покровителей…

— Солодов, ты заснул? Я задала вопрос!

Она попыталась шлёпнуть меня по щеке ладонью. Я рефлекторно перехватил её кисть — и стало понятно, что с Радиславой мы не договоримся.

На миг одна ошеломлённо застыла. Затем отдёрнула руку, глаза её хищно сузились, а лунный узор на коже вспыхнул белым огнём. Она зашипела:

— Пёсик, ты страх вообще потерял? Мозги застудил? Не соображаешь, что я могу тебе руки-ноги поотрывать, а самого размазать по стенке в четыре слоя?

— Вы можете попробовать, луноликая.

Она подскочила, словно ужаленная. Стул опрокинулся. Я тоже быстро встал. Взъярившаяся блондинка повела руками вокруг себя, нащупывая лунную тягу. Я сделал то же самое.

— Какая трогательная сцена! — донеслось от двери.

Мы повернули головы. В проёме стоял, ухмыляясь, рослый широкоплечий парень примерно одного возраста с Радиславой. Но переплетённые линии у него на лице мерцали не белым светом, а серовато-зелёным. Дом Зимнего Можжевельника спешил присоединиться к веселью.

Вошедший не пожелал официально представиться, но блондинке он был явно знаком. Она скривилась страдальчески и, кажется, с трудом удержала нецензурную фразу. Это реакция его позабавила.

— Ну-ну, моя радость, — обратился он к ней, — не дуйся. Учишь дворянчика хорошим манерам? Нужное дело, правильное. Но ты — натура горячая, увлекающаяся. Не рассчитаешь силы, прибьёшь — и будет обидно. Я вот, к примеру, тоже хочу послушать про его приключения. А для твоей пылающей страсти найдутся и другие объекты, более подходящие. Причём в шаговой доступности.

Он приблизился к ней, поигрывая бровями. Она предостерегла:

— И не мечтай, Бурцев. А что касается дела, я прибыла сюда и раньше тебя, и раньше всех остальных. У моего Дома к Вещуну — самый давний счёт. Перед нами он должен ответить в первую очередь.

— Спорное утверждение, моя несравненная. Это хитрый ублюдок всем насолил достаточно. И вообще, к чему забивать твою прелестную головку этой казёнщиной? Все скучные вопросы мы, надеюсь, решим здесь быстро, а потом давай-ка с тобой отправимся в местечко повеселее…

— Прекрати со мной говорить как с безмозглой куклой!

— Луна моя, не сердись, прошу. При виде тебя просто не могу думать о делах. Но раз ты настроена так серьёзно, имей в виду — там и другие уже подъехали. Они сюда не пошли, а сразу ринулись к Вещуну. Он в одиночной клетке сейчас. Увезти-то не увезут, но разговорить попытаются, полагаю.

Блондинка заколебалась. Уставилась на Бурцева испытующе, но тот улыбался ей безмятежно. Вновь повернувшись ко мне, она процедила:

— Ладно, договорим потом. Учти, пёсик, мы с тобой ещё не закончили.

Не дожидаясь ответа, она развернулась на каблуках и покинула кабинет. Бурцев проводил её взглядом и подмигнул мне:

— Норовистая кобылка, но как-нибудь объезжу. А ты, насколько я понял, ей ничего не выболтал? Молодец, соображаешь. Ни к чему тебе этот бабский Дом. Разберёмся сами, без их истерик…

Покосившись на дверь, он на миг прервался, после чего продолжил:

— Слушай сюда, ловец. Ближе к вечеру, часов в шесть, придёшь в нашу резиденцию. Там спросишь меня, охрану предупрежу. Я Бурцев, наследник в Можжевеловом Доме, четвёртый по луне. Расскажешь мне всё подробно, а там посмотрим, как с тобой поступить. И чтобы ни с кем из других Домов больше не контачил, усёк?

— Я понял инструкцию, луноликий.

— Смотри мне. А эту дуру не бойся, она тебе ничего не сделает. Я за ней присмотрю сегодня, чтоб не брыкалась.

Он тоже вышел. Я снова сел на стул и задумался.

Этот Бурцев нарисовался, конечно, вовремя. Неизвестно, чем бы всё кончилось, не отвлеки он блондиночку Радиславу. И да, если рассуждать с позиций холодной логики, мне не следовало её провоцировать. Не сдержался — слишком устал после заварушки в шалмане, чтобы вести светские беседы…

Итак, Дом Белой Ольхи теперь отпадает, с ним я договариваться не буду.

Но и к Бурцеву на поклон идти не хочу. Он не предлагал сделку, он приказывал. Для него я — точно такой же расходный материал, как и для блондинки. Дай ему волю — выжмет из меня всё до капли и выбросит на мороз. А если я попытаюсь выйти на главу Дома мимо него, то получится ещё хуже — Бурцев мне не простит.

Значит, Дом Можжевельника — тоже не вариант.

Тогда кто? Винная Рябина? Ещё один Дом, в котором наследование (хоть кровное, хоть через луну) идёт только по женской линии. Гм. Там, конечно, тоже свои нюансы…

И, наконец, Дом Жёлтого Клёна. У них наследование мужское, как и у Можжевельника, но опять-таки — где гарантия, что я сумею связаться с кем-то из первых лиц? Если не с главой Дома, то хотя бы с кровным наследником?

Рассуждая абстрактно, можно заявиться в Дом Клёна или Рябины — и потребовать встречи на высшем уровне. Заявить — я, дескать, ловец, который взял Вещуна, и у меня наиважнейшие сведения. В этом случае меня не развернут у порога и не дадут пинка. Но и не поведут прямиком к главе. Почти наверняка я предстану перед очередным наследником-по-луне, который (или которая) решит самостоятельно выбить из меня информацию. Примерно как Радислава только что…

— Ты ещё здесь, Солодов?

В кабинет вернулся его хозяин, начальник стражи. Он был зол, как собака. Общение с высшей знатью далось ему нелегко.

— Конечно, господин капитан, — подтвердил я вежливо. — Вы ведь не отпускали меня, хотели обо всём расспросить.

— Чего уж теперь, — махнул он рукой. — Уже всё оформлено. Вещуна увезли в лунный изолятор. Все эти… э-э-э… достопочтенные представители четырёх Великих Домов поехали с ним. Не хотят выпускать друг друга из виду. Меня снисходительно похвалили. Похлопали, так сказать, по плечу… Личность задержанного подтверждена. За премией иди в банк, чек выдадут в канцелярии. Вроде всё…

— Благодарю вас, господин капитан.

Когда я уже дошёл до двери, он окликнул:

— Солодов! И в следующий раз лови таких персонажей где-нибудь в другом месте, душевно тебя прошу…

Ещё с полчаса я промаялся в канцелярии, заполняя бумаги, но чек всё же получил. Выйдя из участка, зашёл в соседнюю забегаловку. Есть хотелось неимоверно, просто до одурения. Я взял мясной пирог и чекушку хвойной настойки. Несколько минут самозабвенно жевал, чувствуя, как уходит нервное напряжение.

А когда отставил тарелку, у меня оформился-таки план, как использовать сведения, полученные от Вещуна.

Глава 4

Ночь я провёл на постоялом дворе.

Домой не поехал — у меня были опасения, что аристократы-наследники или их порученцы могут туда наведаться, чтобы потолковать со мной по душам. Та же Радислава, к примеру, если она злопамятна в достаточной степени и руководствуется эмоциями. Ну, или Бурцев, когда поймёт, что я наплевал на его приказ. А выяснить адрес моей квартиры им труда не составит.

В общем, я снял комнату на сутки и завалился спать, хотя был только обед. Продрых до позднего вечера. Поужинал плотно — и вновь меня потянуло в сон. Организм восстанавливался после запредельной нагрузки.

Зато поутру я проснулся свежим и отдохнувшим. В голове окончательно прояснилось, и я ещё раз обдумал план.

Я исходил из того, что Вещун вчера не сказал ни слова аристократам. Он люто их ненавидел — и руководствовался именно этим в своих решениях. Очевидно, имелся личный мотив, но тут я мог лишь гадать.

В списке разыскиваемых Вещун значился как Враг Равновесия. Вот именно так, с двух заглавных букв. Людей с таким статусом можно было пересчитать по пальцам. И статус этот, подтверждённый правящей знатью, создавал определённые трудности для расследования и судопроизводства.

Допрашивать Вещуна, например, могли только представители четырёх Домов — причём не порознь, а обязательно вместе, чтобы никто из них не получил преимущества. Действуя по отдельности, они, вероятно, не погнушались бы вытрясти показания силой, но при текущем раскладе вынуждены были присматривать друг за другом.

Мысленно я сформулировал простой вывод: Вещун молчит, а я на данный момент — единственный человек на свободе, который знает о том, что со дня на день предстоит Дрейф.

И этим следовало воспользоваться, пока прогноз не протух.

Первым делом я съездил в банк и предъявил чек.

Подумал с усмешкой — вот ведь как иногда бывает. Жизнь перевернулась буквально за один день. С одной стороны, увесистая сумма на счёте радует глаз, и по деньгам я теперь — примерно как купчик средней руки. С другой — обзавёлся сразу двумя врагами в высоких сферах. И вражду эту лишь усугубит авантюра, которую я планирую…

Сняв тысячу наличными, я поехал в книгохранилище.

Трёхэтажное здание из тёмного камня растянулось на полквартала; массивные контрфорсы перемежались с арочными высокими окнами. Хранилище совместно курировалось всеми правящими Домами. Это подтверждал орнамент над входом — стилизованные листья и ветки четырёх видов.

На первом этаже разместился муниципальный архив, на втором — публичная библиотека. Меня, однако, интересовал третий. Там был закрытый клуб, совмещённый с библиотечной секцией, где хранились раритетные книги.

Чтобы стать членом клуба, требовался вступительный взнос, заведомо неподъёмный для абсолютного большинства горожан. Среднестатистический обыватель мог бы на эти деньги жить целый год — без шика, но и не впроголодь. Сам я тоже, конечно, не скопил бы такую сумму, если бы не вчерашняя премия.

Поднявшись по широким ступеням, я толкнул тяжёлую дверь. За ней обнаружилось нечто среднее между приёмной и большим холлом с мебелью из красного дерева. Возле входа расположился стол, на нём лежал фолиант в сафьяновом переплёте с серебряной окантовкой.

Пожилой господин в пенсне, сидевший за столом, скептически оглядел меня и сказал:

— Прошу прощения, сударь, вход только для членов клуба.

— Я хотел бы оформить членство.

— Должен предупредить — у нас действует трёхступенчатый ценз. Имущественный, сословный и лунный. Но этажом ниже есть библиотека, где вход бесплатный.

— Мне это известно, спасибо. — Я выложил на столешницу десять сотенных ассигнаций и свой дворянский перстень, который обычно таскал в кармане. — Как мне верифицировать лунный допуск?

Если он и был удивлён, то не подал вида. Кивнул величественно:

— Прошу.

Он пододвинул ко мне серебряный диск диаметром в треть аршина — тонкий и гладкий, без пометок и надписей. Перейдя на лунное зрение, я увидел голубоватый луч, подсвечивающий точку на серебре, у края. Я прикоснулся к ней пальцем. Луч начал двигаться по поверхности, вычерчивая спираль, а я повторял за ним. Когда мой палец дошёл до центра, спираль полыхнула льдисто и проявилась в обычном спектре, доступном невооружённому глазу.

— Благодарю вас.

Мой перстень администратор тоже проверил, положив его под лунную линзу, закреплённую на штативе. Каллиграфическим почерком вписал моё имя и сословное положение в фолиант, затем выдал мне расписку о том, что членский взнос уплачен.

— Поздравляю со вступлением в клуб. Прошу ознакомиться также с нашим уставом. Нарушитель выплачивает денежный штраф или исключается из рядов — в зависимости от нарушения. Вступительный взнос при этом не возвращается.

Я получил тонкую брошюру, а он добавил:

— Теперь вы можете без ограничений пользоваться нашим архивом и библиотечным фондом. Соответствующую консультацию, если она потребуется, вам предоставят наши специалисты непосредственно в клубных залах. Добро пожаловать.

Поблагодарив, я направился к внутренней двери. Её мне открыл лакей в неброском костюме. Выражение лица у него было бесстрастно-вежливое, но, судя по телосложению, он при необходимости мог поработать и вышибалой.

Переступив порог, я заинтересованно огляделся. По интерьеру и компоновке клуб напоминал богатый читальный зал, разделённый на секции, которые были расположены анфиладой. Уличный свет вливался сквозь огромные окна справа. Вдоль них стояли столы и кресла. Слева же помещались книжные стеллажи и столики обслуживающего персонала. Там мягко светили лампы, подпитанные лунами.

В общем, ничего сверхъестественного. Но я не жалел, что выложил за доступ сюда десятую часть вчерашней награды. Во-первых, я чувствовал — в моей жизни происходит фундаментальный сдвиг, и мелочиться в такое время просто нельзя, надо рисковать. Во-вторых, здесь и в самом деле хранились очень ценные книги — о лунной тяге, к примеру, или об истории Дрейфа, которая вызывала каскады споров. А в-третьих, в клубе можно было свести знакомство с людьми, которые при других обстоятельствах никогда бы со мной не встретились.

И этот третий довод был для меня решающим.

Я неторопливо двинулся сквозь длинную анфиладу, поглядывая по сторонам. Посетителей почти не было. Лишь пожилая аристократка в длинном закрытом платье, сидя возле окна и хмурясь, листала какой-то справочник, а двое господ, похожих на университетских профессоров, переговаривались вполголоса у стола, на котором лежала гигантская инкунабула.

Утро — не самое популярное время для светского общения, пусть даже в чопорном книжном клубе. Но именно в этот час, если верить слухам, здесь предпочитал бывать тот, кого я искал.

И, к счастью, слухи оказались правдивыми.

Он сидел в самом дальнем зале — совсем ещё молодой парнишка в костюме-тройке, при галстуке и с копной пшеничных волос. На его столе громоздились книги. Одну из них он раскрыл и, крутя в пальцах карандаш, погрузился в чтение. Меня он не замечал, хотя я приблизился вплотную к его столу.

Да, он оправдывал свою репутацию тихони, чудика и скромняги — внешне, во всяком случае. Яромил Кормильцев, единственный наследник-по-крови в Доме Жёлтого Клёна.

— Простите за беспокойство, — произнёс я негромко.

Он поднял взгляд и удивлённо уставился на меня. Затем оглянулся, будто хотел проверить, не обращаюсь ли я к кому-то у него за спиной.

— Меня зовут Неждан, и я тоже состою в клубе. По профессии же — ловец. Это я вчера задержал человека, известного как Вещун. Вы, вероятно, слышали.

— Правда? — Он слегка оживился, в глазах зажглось любопытство. — Да, отец мне рассказывал. А как вы его нашли? Ну, в смысле, Вещуна? Он ведь очень хитрый и сильный. Сумел использовать запретные техники…

— Мне просто повезло, помогла случайность. Но речь сейчас не об этом. Перед задержанием он мне кое-что сообщил. Этой информацией я хочу теперь поделиться с Кленовым Домом. Сведения первостепенной важности.

Яромил сказал неуверенно:

— Если так, то вам лучше пойти к моему отцу. Он руководит Домом и все вопросы решает сам. Ну, то есть я уже совершеннолетний, но…

— Да, именно с ним я хотел бы поговорить. Но мне пригодилась бы ваша помощь. Если я сам приду в вашу резиденцию и потребую отвести меня к главе Дома, то это вряд ли будет воспринято с пониманием.

— А, ну да, — согласился он. — Об этом я не подумал. Поедем вместе к обеду…

— Извините, — сказал я мягко, — но любая задержка сейчас вредна. Нам лучше выехать сразу, сию минуту.

Покосившись с тоской на книги, он спросил нерешительно:

— А почему вы считаете, что дело настолько срочное? Вы, возможно, могли бы вкратце обрисовать суть и мне?

Я мысленно хмыкнул — да уж, разница налицо. Вчера наследники из других Домов готовы были порвать меня на куски, а этому пареньку даже в голову не приходит требовать и приказывать. Трудновато ему, наверно, с таким характером в семье аристократа-правителя…

Вслух же я пояснил:

— Дело касается следующего Дрейфа. Поверьте, ваш отец будет вам признателен, если мы не промедлим.

— Ну, хорошо, — вздохнул он, — поехали.

Снова пройдя через анфиладу, мы задержались у гардероба, который примыкал к холлу. Яромил забрал там своё пальто, и мы вышли на лестницу. К нам шагнул крепыш с цепким взглядом. Я напрягся, но тут же сообразил, что это телохранитель. В клубный холл его, видимо, не пускали, поэтому он ждал здесь.

— Вы сегодня рано, наследник, — заметил он с полувопросительной интонацией, глядя на Яромила, но косясь на меня.

— Да, надо вернуться домой. Это Неждан, он поедет с нами.

Яромил сообщил об этом с некоторым, как мне показалось, вызовом — как будто телохранитель мог оспорить его приказы. Тот посмотрел с сомнением, но кивнул. Спустившись по ступенькам, мы выбрались во внутренний двор.

Самоходные сани, ждавшие там, оказались крытыми и большими. Они, по сути, представляли собой карету. На дверце был нарисован кленовый лист — ярко-жёлтый, с багряными прожилками. Вокруг экипажа прохаживался водитель, осматривая полозья. Увидев нас, он полез за руль впереди. Телохранитель сел вместе с нами в четырёхместный, несколько тесноватый салон — спиной по ходу движения, но лицом ко мне и наследнику.

Винт сзади загудел, сани тронулись и вырулили на улицу. За окошком, которое было застеклено, проплывали каменные фасады, фонарные столбы и газончики с низкорослыми декоративными соснами.

Яромил, судя по всему, хотел продолжить расспросы, но его смущало присутствие телохранителя. Сам я тоже молчал. В итоге, поёрзав на сиденье, наследник достал из кармана книжку небольшого формата и стал её перелистывать.

Водитель выбрал кратчайший путь к резиденции Кленового Дома — через центральную площадь. Дорога пересекала её вдоль южного края, остальная же часть заснеженной площади была отгорожена железными столбиками и отдана пешеходам.

Праздношатающийся народ покупал пирожки с лотков, толпился вокруг аляповатых будок, где продавали горячий сбитень. Приезжие глазели на министерство Дрейфа — исполинскую прямоугольную призму из гранита и розоватого мрамора. На треугольном фронтоне изображались двенадцать лун, выстроенных в ряд, как звенья одной цепи. Имелось также крыльцо, высокое и помпезное. Оно, словно пирс, вытягивалось вперёд и вклинивалось в толпу.

И именно сейчас на крыльце происходило нечто серьёзное.

Из здания появился глашатай в старинном голубовато-сером камзоле. Его сопровождали гвардейцы в иссиня-чёрных мундирах.

Я мысленно застонал.

События разворачивались быстрее, чем я рассчитывал. И та информация, которую я добыл, грозила вот-вот превратиться в хлам.

Телохранитель тоже заметил процессию на крыльце. Без долгих раздумий он надавил кнопку, расположенную у него под рукой, рядом с дверцей. Это был, очевидно, сигнал водителю — тот сразу затормозил.

— Что случилось? — спросил наследник, отрываясь от книжки.

Телохранитель молча указал за окно, а я уже лез наружу. Остальные последовали за мной, не желая ничего упустить.

Глашатай тем временем дошёл до края крыльца и остановился. Чуть позади него застыли гвардейцы. Все присутствующие на площади теперь смотрели в ту сторону. Голоса постепенно смолкли, воцарилась звенящая тишина.

— Слушайте все!

Мощный бас глашатая, усиленный тягой, прокатился над головами, отдался эхом на прилегающих улицах.

— От имени министерства извещаю жителей и гостей рубежного порта. Аттракторы пробуждаются, струны наполняются силой. Прогноз не оставляет сомнений — общая тяга достигнет максимума в ближайшие сутки. Дрейф начнётся завтра с рассветом.

Слова он произносил размеренно и спокойно, без крика, но голос гремел, как гром, ввинчивался в разум, гипнотизировал. Казалось, само пространство пульсирует в унисон, а солнечные лучи как будто притягивались к глашатаю, позументы сверкали золотом.

— Луны бросили жребий, и вот его результат — Дрейф будет обслуживаться Домом Жёлтого Клёна.

К моему удивлению, Яромил, услышав это известие, помрачнел. Телохранитель тоже нахмурился. Глашатай тем временем продолжал:

— Напоминаю, жребий может быть оспорен единственным способом — через вызов на поединок. Если какой-либо из Домов решит к этому прибегнуть, опираясь на своё законное право, то поединок должен состояться сегодня, после захода солнца — либо во владениях Дома, которому брошен вызов, либо на нейтральной территории. Биться могут наследники в любом статусе — и прямые, и принявшие родство по луне. И пусть всё решится во благо нашего континента и в традициях декабря.

Глашатай умолк, гипнотическое воздействие кончилось. Тишина на площади продержалась ещё несколько секунд — а затем все заговорили разом, перекрикивая друг друга. Гвалт поднялся невероятный. Люди что-то доказывали друг другу с пеной у рта. Некоторые заметили наши сани и стали тыкать в нас пальцами.

— Надо спешить, наследник, — сказал телохранитель.

Тут я был с ним согласен.

Мы вернулись в салон, и сани резко рванули с места. Водитель дал полный ход, винт сзади завыл. Обгоняя прочие экипажи, мы понеслись по улице. Телохранитель безостановочно вертел головой, выглядывая в окна. Я занимался тем же. Яромил сидел с растерянным видом.

Резиденция Кленового Дома — четырёхгранная высокая башня из красновато-жёлтого камня — уже мелькала между домами слева. Нам оставалось свернуть к ней на следующем перекрёстке, но возникла проблема.

Я разглядел через окно впереди, как навстречу нам мчатся крытые сани, роскошные и вместительные. Они были ещё далеко, но расстояние между нами стремительно сокращалось — и к перекрёстку, судя по скорости, они успевали первыми.

Сани явно принадлежали кому-то из конкурирующих Домов. Намерения пассажиров были ясны — перехватить Яромила и вызвать на поединок. Прямо на улице, за пределами резиденции. В этом случае он лишился бы преимущества, которое давали родные стены, концентрировавшие силу из века в век.

Ситуация обострялась.

Телохранитель, который сидел напротив меня, тоже обернулся, увидел чужие сани и рефлекторно повёл рукой — но тут же отбросил притянутую линию тяги. Он был служителем Дома, его почерк работы с лунами отследили бы однозначно. Если бы он сейчас попытался сорвать дуэль, то Яромила обвинили бы в трусости. Это была бы жирная клякса на репутации молодого наследника.

А вот я членом Дома не был, мой почерк никто не знал.

Чтобы принять решение, оставались считанные секунды. Я не стал колебаться и начал действовать.

Глава 5

Сунув руку в карман, я вытащил перчатку-концентратор, прошитую серебром. Она позволяла воздействовать на объекты дистанционно и нелинейно. Я надел её, притянул к себе лунный «жгут», не отрывая взгляд от дороги.

В том же направлении, что и мы, навстречу чужакам-дуэлянтам ехал, не торопясь, ломовой извозчик. Он вёз дрова. Лунной тяги у него не было, и дровни тащил здоровенный битюг в упряжке.

Нужная мне луна висела впереди-слева. И, соответственно, ломовик находился справа от линии, которую луна метнула ко мне. Но перчатка дала возможность изогнуть эту линию, деформировать — пусть и всего на миг.

Лунный «жгут», оттянутый мною вправо, захлестнул упряжку и битюга. На таком расстоянии воздействие было слабым, но большего и не требовалось.

Лошадь дёрнулась и взбрыкнула. Дровни чуть занесло, и несколько поленьев скатилось на мостовую. Чтобы не наскочить на них, сани аристократов резко затормозили, их развернуло поперёк дороги — шагов за тридцать до перекрёстка. Я увидел на дверце эмблему Винной Рябины — ветку с продолговатыми листьями и красную гроздь плодов.

Перекрёсток был теперь в нашем распоряжении. Наш водитель, чуть сбросив скорость, свернул и снова погнал на полном ходу. Из резиденции нас заметили, ворота заранее распахнулись — и мы влетели на территорию Кленового Дома.

Я с облегчением содрал перчатку с руки. Концентратор отнимал слишком много сил. Рука онемела, как в ледяной воде, и неприятно ныла. Я принялся её растирать. Увы, перчатку я мог использовать лишь вот так, в течение минуты от силы. Чтобы носить её постоянно или хотя бы долго (как делал телохранитель наследника), требовались многолетние тренировки.

Сейчас, однако, мой трюк сработал вполне.

Инцидент с поленьями внешне выглядел как случайность. Да, разумеется, все участники понимали, что лошадка взбрыкнула не просто так. Но формально Дом Клёна был ни при чём, а дуэльный кодекс не нарушался.

Теперь Яромил был в своих владеньях — а значит, становился заведомо сильнее соперников. Вызов на поединок попросту терял смысл. И Кленовый Дом сохранял своё законное право курировать предстоящий Дрейф.

Так я, во всяком случае, рассуждал — и тем сильнее был удивлён, заметив, что Яромил не слишком обрадован. Телохранитель тоже не выглядел торжествующим. Похоже, в этой интриге имелись некие факторы, скрытые от посторонних глаз. И я, возможно, излишне поторопился, ныряя в этот омут без подготовки и наудачу, но отыгрывать назад уже было поздно.

Во двор выбегали люди. Слуги затворили ворота, а двое наследников-по-луне — молодые аристократы — насели на Яромила с расспросами. Тот вяло отнекивался, не вдаваясь в подробности. На меня все пялились с подозрением.

Появился мажордом в строгом сюртуке и уведомил, что наследника-по-крови желает видеть отец. Яромил вздохнул и сказал мне:

— Ну что ж, Неждан, пойдёмте докладывать.

Мы вдвоём направились в башню, оставив телохранителя во дворе. На пороге я обернулся. Слуги оживлённо переговаривались, а наследники-по-луне смотрели нам вслед, и никакой приязни в их взглядах не ощущалось.

Мы пересекли вестибюль. Колонны и стены здесь были облицованы узорчатым мрамором, добываемым на севере континента. Прожилки на гладкой белой поверхности, красновато-медовые, складывались в фигуры, напоминающие кленовые листья.

Просторный лифт, солидно гудя, доставил нас на седьмой этаж. Яромил направился к высокой двери из тёмного дерева и коротко постучал.

Кабинет, куда мы вошли, имел в поперечнике пять или шесть саженей. Вдоль стен выстраивались шкафы, блестели тиснёные книжные корешки. Угрюмо смотрел с портрета основатель династии — бородач в расшитом кафтане, положивший ладонь на рукоять палаша. Напротив двери разместился стол с монументальными тумбами, чернильным прибором и телефоном на лунной тяге.

Хозяин кабинета был кряжист, среднего роста, с короткой седеющей бородой. Заложив руки за спину, он стоял у окна, за которым виднелось море, отороченное облаками вдоль горизонта. В небе желтела сентябрьская луна, похожая на сырную голову.

— Отец, — сказал Яромил, — я должен тебе представить Неждана. Это он вчера поймал Вещуна. А сегодня в книгохранилище обратился ко мне. С его помощью мы добрались до резиденции, избежав дуэли с Рябиной.

— Вот как? — Кормильцев-старший, глава Кленового Дома, посмотрел на меня в упор. — Какое удачное совпадение. Не так ли, господин Солодов?

— Это не совсем совпадение, луноликий, — ответил я. — Вещун рассказал мне о предстоящем Дрейфе, и я решил передать эту информацию Кленовому Дому.

— И почему же именно нам, позвольте узнать?

— С Можжевельником и Ольхой у меня сразу возникло некоторое… гм… недопонимание. А про вашего сына я знал хотя бы, что он увлекается старинными книгами. Это мне импонирует.

— Неожиданный довод в устах ловца. И способности у вас тоже неординарные, судя по вчерашнему достижению. Вы оперируете тягой, по меньшей мере, четырёх лун и имеете в запасе ещё какие-то трюки. Иначе просто не одолели бы Вещуна. Как вы это сделали, Солодов? Тоже применяете запрещённые практики?

— Ни в коем случае, луноликий. Я использую тягу лишь механически. Она не замкнута на мой разум.

— Значит, вы природный талант? Но такие люди выявляются ещё в детстве. Их сразу берут под свою опеку правящие Дома. А вам уже двадцать восемь лет, насколько я выяснил. Почему вы до сих пор не попали в поле нашего зрения? Мне нужны прямые ответы без экивоков. Прямо сейчас.

Он гвоздил меня взглядом, да я и сам понимал, что пора выкладывать все карты на стол. Более выгодного момента просто не будет.

— Всё очень просто, луноликий, и в то же время сложно. Я пришлый. Не с другого материка, а из другого мира.

Мне удалось его удивить. Брови аристократа поползли вверх:

— Вы ведь понимаете, Солодов, что сейчас не лучшее время для балаганных шуток?

— Я не шучу. В вашем мире я появился чуть больше года назад. Очнулся без памяти. Меня приютили добрые люди. Мелкопоместные дворяне, бездетная пожилая пара. Они рассказывали мне о здешних реалиях, учили меня буквально с нуля. В этом смысле я был как малый ребёнок. Но зато и мой мозг впитывал всё, как губка. Я схватывал на лету, поглощал огромное количество информации. И с лунной тягой получилось удачно. Я её чувствовал гораздо лучше, чем местные. Тоже, наверно, из-за свежести восприятия. Использую все шесть лун…

— Стоп, — сказал глава Дома. — Шесть?

— Да, луноликий, именно так. Хотя мне известно, что в вашем мире это доступно только кровным наследникам Великих Домов. Но мне повезло. И я готов к проверке.

— Отец, — сказал Яромил, — это похоже на правду. То есть звучит, конечно, невероятно, но позволяет всё объяснить. Я много читал про пришлых. В старинных хрониках о них пишут в точности так, как рассказывает Неждан. Потеря памяти, сверхбыстрая адаптация и так далее…

— Верно, сын. Но в том-то и дело, эти свидетельства — очень старые. Они больше напоминают легенды. Когда у нас появлялся последний пришлый?

— На нашем материке — в позапрошлом веке. А вот на мартовском — всего одиннадцать лет назад…

— Это только слухи. Впрочем, ты прав — других вменяемых объяснений мне в голову не приходит. Скрутить Вещуна мог только кровный аристократ — ну, или персонаж из старинных хроник…

Кормильцев-старший снова посмотрел на меня:

— Предположим, Солодов, что ваш рассказ правдив. В таком случае объясните мне, почему вы до вчерашнего дня прозябали в бедности и безвестности? С вашим потенциалом вы могли бы пойти на службу в любой из четырёх Домов.

— На это есть две причины. Во-первых, я приехал в столицу не так давно, меньше полугода назад. И не стал торопиться. Вживался в общество, наблюдал и анализировал. Привыкал на практике использовать тягу. А во-вторых, я хотел понять, как может выглядеть моё сотрудничество с Домами. Наследником-по-луне я уже не стану — для этого надо с детства воспитываться при Доме. А просто идти на службу… Простите за прямоту, луноликий, но свобода дороже. Во всяком случае, для меня…

— Тем не менее, — сказал отец Яромила, — сегодня вы вышли-таки на сцену, раскрыли своё инкогнито. Почему?

— После вчерашней драки я в любом случае засветился. Скрывать свои способности больше не удалось бы. Кроме того, от Вещуна я узнал, что Дрейф начнётся в ближайшие трое суток. Я решил, что такие сведения — крайне ценный товар, на который найдётся спрос в любом из Домов. Прикинул расклад и обратился к вам.

— Что ж, — хмыкнул хозяин кабинета, — цинический прагматизм — не самый худший мотив. Он, по крайней мере, понятен. Вздумай вы утверждать, что выбрали Клён исключительно по идейным причинам, это насторожило бы меня больше. И да, вы вмешались вовремя. Если бы мой сын сегодня остался в книгохранилище до обеда, его наверняка перехватили бы там, у выхода. А так мы хотя бы получили отсрочку…

Он о чём-то задумался. Молчал и наследник, понуро глядя себе под ноги. Такая реакция вновь заставила меня недоумевать. Поколебавшись, я произнёс:

— Заранее прошу извинить, если мой вопрос покажется неуместным, но… Разве ситуация разрешилась не в вашу пользу? Ваш Дом будет курировать Дрейф, и это уже никто не оспорит. Они же не идиоты — устраивать дуэль здесь, на вашей земле…

Под тяжёлым взглядом аристократа я предпочёл заткнуться. Тот подошёл ближе и ещё несколько секунд рассматривал меня изучающе, как диковинку из музея. После чего произнёс:

— Мы поступим так. Сейчас спустимся на дуэльное поле и там вы, Солодов, продемонстрируете свой навык работы с шестёркой лун. Если он подтвердится, то мы продолжим беседу. Если же нет…

Он не договорил. Вытащил из шкафа, скрытого в стенной нише, пальто с бобровым воротником, надел его, и мы покинули кабинет. В молчании спустились на лифте, вышли из башни — не к парадным воротам, а во внутренний двор. Фактически, впрочем, это было целое поселение, отгороженное высокими стенами от остального города. Здесь имелись и хозяйственные постройки, и жилые домики из камня и дерева — для тех, кто служил династии, но ранг имел невысокий.

И, разумеется, внимание приковывал символ Дома — раскидистый старый клён, который рос прямо напротив башни. Вокруг него были установлены линзы, преобразующие лунную тягу, чтобы создать островок тепла. Крона зеленела, и лишь местами её тронула позолота. Клён жил по собственному календарю, вопреки царящей вокруг зиме.

Площадка для поединков, вымощенная каменными плитами, пряталась за забором. Она имела форму квадрата и была заботливо обихожена — ни снега, ни наледи. По периметру её окружали лавки в два яруса — нечто вроде мини-трибун.

Когда мы к ней шли, за нами пристроились двое наследников-по-луне, но отец Яромила обернулся к ним и покачал головой. Они отстали без возражений, хотя разочарование на их лицах читалось явственно.

Глава Дома открыл вместительный ларь, установленный у края площадки, и сделал приглашающий жест. Я заглянул внутрь. Там хранился тренировочный инвентарь, простейший на вид — несколько щитов, закреплённых вертикально в пазах, и железные булавы.

— Возьмите щит, Солодов. Тот, который потолще.

В других обстоятельствах я решил бы, что надо мной издеваются. Круглый щит имел в толщину треть пяди и примерно аршин в диаметре, при этом был цельнометаллическим. Ради эксперимента я попытался его поднять, не используя тягу, но весил он пудов десять.

Тогда я притянул к нему «жгут» — помогла декабрьская луна, которая висела выше других и была удобнее для подъёма тяжестей. В лунном зрении «жгут» выглядел как голубоватый луч, полупрозрачный и бледный. И становился ещё бледнее по мере удаления от щита, практически исчезая на расстоянии вытянутой руки. Судя по всему, инвентарь был специально настроен для такой визуализации.

Вытащив щит из ларя, я вопросительно посмотрел на аристократа. Тот пояснил бесстрастно:

— Задача — не уронить. И не упасть самому.

Почти сразу стало понятно, где кроется подвох.

Щит начал вырываться у меня из руки. Его тянуло куда-то влево, в ту сторону, где висела сентябрьская луна. В лунном зрении замерцал ещё один луч, на этот раз жёлтый. Тяга нарастала с каждой секундой.

Я мысленно потянулся к той же луне. Концентрация, импульс, блок — субъективно это воспринималось так, будто я за секунду выплеснул часть своего резерва. Это было физически неприятно. Зато и щит перестал дёргаться в руке. Я отсёк вредный вектор тяги — луч больше не мешал, хоть и остался видимым.

Работа с двумя лунами из шести — сейчас я продемонстрировал уровень, доступный одарённым простолюдинам.

Но испытание продолжалось. Подключилась январская луна, а следом за ней ноябрьская. Лучи имели, соответственно, синий и охристый оттенок. Щит задёргался вновь. Мне и в этот раз удалось его удержать, но это было непросто. Дыхание сбилось, пот заливал глаза.

Четыре линии тяги. Уровень наследника-по-луне.

Старший аристократ переглянулся с сыном. Не спеша снял пальто и бросил его на лавку, оставшись в костюме-тройке. Вытащил из ларя двухаршинную булаву — без шипов, но с внушительным утолщением на конце.

Бить он сразу не стал. Для начала всего лишь ткнул булавой в мой щит.

И это стало сигналом для февральской луны, висевшей у меня за плечом. Она метнула к щиту лиловую нить и дёрнула его на себя. Я чуть не опрокинулся навзничь. Но удержавшись всё-таки на ногах, отсёк наглую луну.

Вот тут-то он и ударил.

Когда Кормильцев-старший размахивался, булава замерцала, концентрируя тягу. А я отчаянно потянулся к шафрановой луне октября, маячившей впереди. Она вцепилась в мой щит, превращая его в надёжный заслон.

Железная булава со всего размаху саданула в центр щита.

Будь я обычным человеком, меня бы вынесло за пределы площадки. Но благодаря лунной тяге я устоял.

Эхо от удара затухало в окрестностях. В ушах у меня звенело, перед глазами плыли цветные кляксы. Мой щит, к которому стягивались лучи от шестёрки лун, казался всё тяжелее. Я понимал, что выроню его очень скоро. И концентрировался — на случай, если аристократ решит пробить ещё раз.

Но он произнёс:

— Достаточно.

Я, шатаясь, добрёл до края площадки, вернул щит в ларь. Обессиленно опустился на лавку, жадно глотая морозный воздух. Аристократ тем временем тоже положил булаву на место, надел пальто и теперь стоял, разглядывая меня и о чём-то сосредоточенно размышляя.

Когда я наконец отдышался, он заговорил:

— Итак, один вопрос снят. Теперь я верю, что вы — действительно пришлый. Никто другой не выдержал бы подобной нагрузки. Признаюсь честно — для меня такой поворот стал большим сюрпризом.

— Спасибо…

Слова из меня выдавливались с натугой. Он кивнул и продолжил:

— У меня появились соображения на ваш счёт. Но сначала закончим тот разговор, который мы начали в кабинете. Вы заявили, что не хотите идти на службу в наш Дом. Так на что же вы в таком случае претендуете? Предельно откровенно, пожалуйста.

— Прежде всего — на денежную награду…

— Считайте, что она у вас есть. Ещё?

— Я не был уверен, стоит ли мне раскрывать инкогнито… Но когда поднялся к вам в башню, интуиция подсказала — надо рискнуть… Если говорить в общем, то меня крайне интересует Дрейф… И как вариант — временное сотрудничество с тем Домом, который его курирует…

— Интересный ход мыслей. И я, пожалуй, предложу способ, который при удачном раскладе позволит вам оказаться в гуще событий. Вы непосредственно увидите то, о чём простой обыватель может только мечтать. Но для этого вам придётся выполнить два условия.

Глава 6

— Прежде всего, — сказал отец Яромила, — вы должны доказать, что у вас нет скрытых мотивов и тайных замыслов против нашего Дома. Я должен удостовериться, например, что вы не шпион. Хотя эта последняя версия представляется мне сомнительной. Использовать пришлого для шпионских интриг — слишком экзотично и расточительно, на мой взгляд. Но проверить надо.

— Каким же образом? — спросил я. — Могу, конечно, дать слово, что ничего такого не замышляю. Но вряд ли вам этого достаточно.

— Есть один старый, но верный способ. Неофициальный и, прямо скажем, небезупречный в юридическом смысле. Вы испытаете малоприятные ощущения. Поэтому я хочу заручиться вашим добровольным согласием. Вы готовы?

Я вяло пожал плечами:

— Отступать уже просто глупо. Да, я готов. А второе условие в чём будет заключаться? Вы сказали, их два.

— Второе я назову, когда пройдёте проверку.

— Ясно…

— Прошу за мной. Ситуация такова, к сожалению, что на счету каждая минута.

— Мне тоже с вами, отец? — спросил Яромил.

— Нет, побудь пока у себя. Позову, когда мы закончим.

Я тяжело поднялся и поплёлся за главой Дома. Мы с ним вернулись в башню, но в кабинет подниматься уже не стали. Прошагали по коридору первого этажа и упёрлись в дверь, обитую серебром. Взглянув лунным зрением, я увидел лучи-ловушки, которые к ней тянулись.

Кормильцев-старший приложил руку к одной из гладких пластин, вставил ключ в замочную скважину. Дверь открылась. За ней была каменная лестница, ведущая вниз, в подвал. Меня это не особенно вдохновило, но свои мысли я предпочёл держать при себе.

Под землёй обнаружился ещё один коридор. Хозяин отворил невзрачную дверь и посторонился. Переступив порог, я оказался в тесной каморке. На каменных стенах, грубо отёсанных, крепились лунные лампы, засветившиеся, когда мы вошли. Из мебели наличествовало лишь деревянное кресло. Или, точнее, стул-переросток — из толстых брусьев и с подозрительными скобами на непропорционально высокой спинке.

— Садитесь, Солодов.

Я послушался. Два скобы из серебра, закреплённые на шарнирах, оказались справа и слева от моей головы, ещё одна — сверху. Кормильцев поочерёдно сдвинул их. Они зафиксировали мой череп, словно тиски. И сразу же к ним метнулись лучи от лун, прошивая стены и потолок.

— Уютное креслице, — буркнул я. — Почти как у Вещуна.

— Ну, я же предупреждал — нюансы имеются. Справедливости ради — воздействие будет кратковременным. Мы не пытаемся привязывать луну к разуму, как это делают вивисекторы, подобные Вещуну. Я лишь на пару минут блокирую вашу волю, чтобы получить честные ответы.

Он прикоснулся к верхней скобе. Мне в голову как будто скользнули ледяные тонкие щупальца — и я замер с полуоткрытым ртом. Ответная реплика, которую я готовил, буквально застряла в горле. Произнести что-либо без приказа или соврать казалось теперь кощунством запредельного уровня. Даже мысль об этом бросала в холодный пот, вызывала физиологическую брезгливость.

— Где вы родились, Солодов? Как ваше настоящее имя? Отвечайте по возможности коротко и конкретно.

— Не помню, луноликий. Простите. Нынешнюю фамилию я получил от моих здешних опекунов. Сословный статус — от них же.

— Почему вы считаете, что пришли из другого мира?

— На мне была одежда из неизвестных материалов. В карманах — загадочные предметы. Явно технические, но их назначение я не знаю.

— Кто подослал вас в Дом Клёна?

— Никто. Это был мой выбор.

— Вы собираетесь причинить какой-либо вред Кленовому Дому? Или конкретным людям, которые ему служат?

— Ни в коем случае.

— Почему вы обратились именно к нам?

Я хотел ему объяснить, что моё решение было чисто ситуативным, но вдруг запнулся. Сообразил — подобный ответ прозвучит вызывающе и цинично. А более подходящую формулировку я, как назло, подобрать не мог, отказывали мозги. От этих усилий мне стало дурно, я ощутил тошноту и головокружение. Сознание уплывало.

Кормильцев, наблюдавший за мной, поморщился от досады и отодвинул скобы от моей головы. Ледяные щупальца выскользнули из разума. Дурнота отступила, и понемногу стала возвращаться способность к критическому мышлению.

— Негусто, — констатировал он. — Вы слишком быстро начали отключаться, не прошло и минуты. Может, это из-за того, что у вас повышена восприимчивость к лунной тяге. Тоже, кстати, косвенный довод в пользу вашей инаковости…

— Ага, — сказал я с сарказмом, — очень обидно, что не смогли поболтать подольше. Интеллигентная получилась беседа.

— От имени Дома Клёна приношу вам официальные извинения за вторжение в разум. Поверьте, такие методы не доставляют мне удовольствия. Но ситуация действительно сложная. К тому же напоминаю — вы добровольно согласились на процедуру.

— Да, согласился. Ваше условие выполнено.

— Первое из двух.

— Боюсь даже представить второе.

— Оно — совершенно другого рода, — сказал Кормильцев. — Давайте его обсудим в более цивилизованной обстановке.

Мы выбрались из подвала и поднялись на лифте. Вновь вошли в кабинет, и глава семейства достал из шкафа серебряный графин с вытянутым горлышком. Налил из него в серебряную же чарку:

— Выпейте, Солодов. Укрепляющий взвар.

Жидкость была бесцветная, но в ней едва заметно мерцали желтоватые искры. Пряный запах щекотал ноздри. Я сделал глоток на пробу — мягкая сладость, лёгкий вяжущий привкус.

— До дна, не бойтесь. Быстрее восстановятся силы.

Я выпил всё — и действительно, напиток прибавил бодрости, хотя мышцы всё ещё ныли и чувствовалась усталость. Зверски хотелось есть.

— Я распоряжусь насчёт обеда, — сказал глава, словно прочитав мои мысли. — Но сначала проясню ключевой момент, ради которого всё затеяно. Итак, вы сетуете, что вам из-за возраста уже не занять высокого положения в одном из Домов, если вы пойдёте на службу. Да, это факт. Сейчас у меня, к примеру, четверо наследников-по-луне. Все они — выходцы из простых семей. Но они пришли к нам ещё детьми, росли под нашим крылом. Это традиция, помноженная на прагматизм. Наследник должен быть не просто лоялен, но и предан Дому всем сердцем. В вашем же случае об этом речь не идёт. И даже ваш впечатляющий дар — не повод ломать устои.

Я молча развёл руками — возразить было нечего. Кормильцев продолжил:

— Есть, однако, ещё один фактор. О нём не знает почти никто — даже в пределах нашего Дома. И это подталкивает меня к предельно нестандартному ходу, который прямо противоречит всему, о чём я только что говорил. Я хочу задать вам вопрос и прошу ответить немедленно.

Он посмотрел мне прямо в глаза:

— Неждан Солодов, вы готовы стать моим пятым наследником-по-луне?

— Простите? — Мне показалось, что я ослышался. — В каком смысле?

— В буквальном. Вам предлагается взять на себя права и обязанности, которые соответствуют статусу непрямого наследника. Вы войдёте в правящую элиту, поможете курировать Дрейф. Но пути назад не останется. Впредь вы будете подчиняться мне лично. Сотрудничество с другими Домами исключено, если на то не будет моего недвусмысленного приказа.

Да, огорошить меня ему удалось. Несколько секунд я таращился на него с недоверием, затем спросил осторожно:

— И что же это за фактор, настолько меняющий ситуацию?

— Сначала дайте ответ. Если он будет положительным, я сообщу детали.

«А если нет?» — просилось мне на язык, но я удержался. Вместо этого произнёс:

— Благодарю за предложение, луноликий. Это честь для меня. Но всё слишком неожиданно. Я могу попросить немного времени на раздумья?

— Нет, сожалею. Решение нужно принять сейчас.

А я уже понимал, что других вариантов нет. Вчера я умудрился испортить отношения с Можжевельником и Ольхой. Сегодня произошёл инцидент с Рябиной. Юридически доказать мою причастность нельзя, но выяснить, кто ехал с Яромилом в санях, несложно. Рябиновому Дому этого хватит, чтобы занести меня в чёрный список. А значит, Клён — единственный Дом, на который я могу опереться.

Выбор я, собственно, уже сделал — в тот миг, когда начал действовать, руководствуясь интуицией. Осталось надеяться, что она меня не подводит.

— Да, луноликий. Я готов стать вашим наследником-по-луне.

— Отрадно слышать, — кивнул он сдержанно, как будто не сомневался в ответе. — Готовы ли вы отстаивать честь Кленового Дома словом и делом, даже если это поставит вашу жизнь под угрозу?

— Да.

— Готовы ли вы подтвердить свой выбор, приняв знак Клёна?

— Да, я готов.

— Тогда не будем тянуть.

Он подошёл к столу, нажал кнопку на панели, закреплённой рядом с большим чернильным прибором. Пояснил мне:

— Я вызвал Яромила, он тоже должен присутствовать. Какое у вас о нём впечатление, если коротко и без лишнего политеса?

— Хороший парень, но слишком деликатный. С таким характером ему будет сложно в политике, как мне кажется.

— Увы, да. Он предпочёл бы книги и научные изыскания, а не государственные вопросы, но мы не можем себе позволить такую роскошь. Он мой единственный сын, и именно ему предстоит рано или поздно принять дела.

Яромил вошёл в кабинет, и отец сказал ему:

— Мы с господином Солодовым достигли договорённости. Он станет моим новым наследником-по-луне. Как ты на это смотришь?

— Положительно, отец! — Кажется, Яромил и вправду обрадовался. — Неждан, вы приняли правильное решение. Наш Дом — самый лучший, хоть и…

Он прервался на полуслове, его улыбка погасла. Отец кивнул:

— Сейчас мы поговорим об этом подробнее. Сразу после того, как Неждан получит знак принадлежности.

Кормильцев-старший шагнул к гравюре, висевшей на стене. Серебряная поверхность тускло блестела, на ней изображался кленовый лист с тонкими прожилками. Аристократ прикоснулся к ней, и лист приобрёл шафраново-жёлтый отблеск — сквозь него заструился свет, который испускала октябрьская луна.

— Жёлтый Клён — наш символ. Примите его, Неждан.

Я встал напротив гравюры. Лунный поток вымывал из неё мельчайшие блёстки, похожие на пыльцу. Они подплывали ко мне, мерцая, роились неторопливо — и их движение становилось всё более упорядоченным. Прямо передо мной они свились в полупрозрачную змейку и, крутанувшись, легли на кожу вокруг левого глаза.

Лунная пыль въедалась в моё лицо, проникала в поры. Казалось, кожу скребут наждачной бумагой. Это было болезненно, но продолжалось недолго, всего несколько секунд. Затем боль ушла, сменившись прохладной свежестью. Лунный луч угас.

Хозяин кабинета кивнул удовлетворённо и указал мне на зеркало у двери. Я посмотрел туда. Моё отражение не оставляло сомнений — привязка прошла удачно. Вокруг глаза мягко светился знак принадлежности — сложносочинённый узор из ломаных линий. В нём, если присмотреться, угадывались контуры пятипалых кленовых листьев. Цвет он имел шафрановый, с красным проблеском.

Я провёл ладонью перед своим лицом, будто стирая узор, и тот послушно поблёк, перестал быть видимым. Я не обязан был демонстрировать его постоянно. Знак проявлялся лишь в те моменты, когда носитель считал это необходимым.

— Поздравляю, Неждан. Теперь ты — один из нас.

Кормильцев-старший пожал мне руку. Его примеру последовал Яромил.

— Благодарю, — сказал я. — Постараюсь оправдать доверие. Рискну даже предположить, что сделать это придётся в самое ближайшее время. Вы ведь не случайно подчёркивали, что ситуация — экстремальная?

— Так и есть, — сказал глава Дома. — Теперь я всё могу сообщить тебе прямым текстом. В самое ближайшее время Яромил, вероятно, получит вызов на поединок. И его противник будет иметь практически стопроцентный шанс на победу.

— Но как это возможно? — не понял я. — Ваш сын будет драться на своей территории, это увеличит его силу в разы…

— Там нечего увеличивать, — сказал Яромил со вздохом. — В том-то и проблема, Неждан. Да, я имею дар как кровный наследник. Но этот дар — ничтожный. Я вижу линии тяги, чувствую их, но практически не могу ими оперировать. Любой дуэлянт размажет меня в момент.

Я не поверил своим ушам:

— Такое разве бывает? Я думал, родство по крови даёт силу априори…

— Случай с Яромилом — редчайшее исключение, — сказал старший. — Мы держим его в секрете, естественно. Даже мои наследники-по-луне ничего не знают. Яромил тренируется отдельно от них. Пока мой сын был ребёнком, опасность была сугубо теоретической — его не могли вызвать на дуэль. Но недавно ему исполнилось восемнадцать, он стал совершеннолетним. А до наших недругов, кажется, всё-таки дошли слухи о его… гм…

— О моей ущербности в плане применения дара, — подсказал Яромил угрюмо. — Не нужно эвфемизмов, отец.

— Как бы то ни было, — продолжил глава, — вызов вот-вот последует, я уверен. Ты знаешь правила — поединок идёт один на один, но каждого дуэлянта сопровождает помощник, делясь с ним силой. Ассистировать Яромилу может любой из моих наследников-по-луне. Но ни один из них не сумеет помочь всерьёз — кроме тебя, Неждан. Только ты в состоянии дать подпитку по всем шести лунным линиям.

— Ага… — сказал я. — Теперь наконец понятно…

— Я просто не вижу другого выхода. Если Яромил проиграет дуэль на своей земле, то это станет для нас политической катастрофой. Мы не только упустим нынешний Дрейф, но и выставим себя слабаками на перспективу. Каждый раз, когда нам по жребию будет доставаться кураторство, нас будут вызывать на дуэль и вытирать об нас ноги…

Глава Дома нервно дёрнул щекой. Я невесело хмыкнул:

— Да уж, сложно у вас тут всё. А я-то хотел всего лишь продать вам новость про скорый Дрейф…

— Что ты, кстати, ещё услышал от Вещуна? Что-нибудь ценное для нашего Дома?

— Нет, ничего. Он успел только рассказать, что Дрейф начнётся досрочно, уже в ближайшие дни. Я подумал — вы захотите это использовать, чтобы перехватить кураторство. Ну, в смысле, попытаетесь повлиять на жребий, который бросают луны. Он ведь, насколько я понимаю, не такой уж случайный?

— Да, на жребий повлиять можно, если знать дату Дрейфа. Луны обычно выбирают тот Дом, где в данный момент активнее используют тягу. А у нас именно сейчас ведётся строительство, в дальнем конце владений… Впрочем, концентрация тяги — это, по слухам, не единственный критерий для лун. Есть и ещё какие-то факторы, не столь явные, но о них мы можем только гадать. В любом случае — выбор сделан, и у нас появились более насущные темы для обсуждения…

Он прошёлся по кабинету, сосредоточенно размышляя. После чего сказал:

— Хорошо, что дуэль должна быть после заката. У нас в запасе ещё несколько часов. Яромил, тебе следует потренироваться с Нежданом. Проверить, сможешь ли ты работать с ним в связке. Но увлекаться нельзя — Неждану надо восстановить силы перед дуэлью, от этого зависит её исход. Сейчас пообедаем на скорую руку и пойдём на площадку, я сам проконтролирую тренировку…

В дверь постучали — почтительно и негромко. Мажордом возник на пороге:

— Прошу прощения, луноликий. В большой гостиной ожидают представители Дома Зимнего Можжевельника. Среди них — старший наследник-по-крови. Они просят о срочной аудиенции.

Мы переглянулись. Отец Яромила буркнул:

— Явились… Можжевельник, значит? Я так и предполагал. Были у меня подозрения, что у них тут завёлся шпик. Жаль, выловить не успели…

— Мне идти с вами? — уточнил я на всякий случай. — Может, моё участие лучше не афишировать сразу? Вечером устроим сюрприз.

— Не получится, — ответил глава. — Если ты — непосредственный участник дуэли, то надо тебя представить. Пойдём.

Большая гостиная располагалась внизу, рядом с вестибюлем. Она был отделана янтарём, который хорошо соответствовал цветам Кленового Дома. Но эту деталь я отметил лишь краем глаза, сразу переключившись на двух гостей. Одного из них я узнал, и меня это не обрадовало.

Глава 7

Оба визитёра были в парадных мундирах — зеленовато-чёрная ткань, серебристые аксельбанты. А на коже вокруг левого глаза каждый из них имел серо-зелёный узор, вызывавший ассоциации с листьями можжевельника.

Вперёд выступил наследник-по-крови, худощавый и остролицый, с прямой осанкой. Его взгляд царапнул меня ледяной иглой. Второй посетитель при виде меня и вовсе напрягся, подобрался, как хищник перед прыжком — вчерашний знакомец Бурцев, к которому я не явился на разговор.

— Дом Клёна приветствует высоких гостей, — сказал отец Яромила. — Благодарю, что почтили нас посещением.

— Я в свою очередь благодарю за приём, — ответил кровный наследник из конкурирующего Дома. — Спешу поздравить вас с результатом жребия, который был оглашён сегодня. Он, несомненно, отражает заслуги Жёлтого Клёна и вашу верность традициям.

— Польщён высокой оценкой. Нечасто соправители из смежной династии изыскивают возможность, чтобы принести соответствующие поздравления лично. Это ценно вдвойне.

— Увы, мой визит продиктован не только этим. Дом Можжевельника тоже верен устоям, а потому хотел бы сослаться на своё право, проистекающее из Лунного Уложения. Я, Ратибор Зимцов, наследник-по-крови, вызываю на поединок Яромила Кормильцева, пребывающего в аналогичном статусе.

В помещении стало тихо. Хозяин и гость, которые только что обменивались любезностями, теперь молчали и мерялись свинцовыми взглядами. Наконец отец Яромила произнёс подчёркнуто вежливо:

— Неожиданный поворот. Насколько я помню хроники, подобные прецеденты крайне редки. Последний из них, если не ошибаюсь, имел место более полувека назад. И для инициатора закончился не слишком удачно. Не сочтите за оскорбление, наследник, но стоит ли повторять негативный опыт?

— Мы ценим вашу заботу, глава, — безмятежно сказал Зимцов, — но всё-таки готовы рискнуть. Если вы, конечно, намерены придерживаться закона.

— Разумеется, мы будем его придерживаться.

Глава Дома взглянул на сына, и тот, немного запнувшись, проговорил:

— Я принимаю вызов — Яромил Кормильцев, кровный наследник.

Зимцов ответил чётким кивком. Полуобернувшись, указал на своего спутника:

— Моим ассистентом станет Нерослав Бурцев, наследник-по-луне из нашего Дома.

— Мне будет ассистировать Неждан Солодов, — сказал Яромил. — Он в том же статусе, что и уважаемый Нерослав.

Зимцов чуть приподнял бровь. Это мимическое движение получилось у него мастерски — в нём чувствовался и вежливый скепсис, и намёк на сарказм. Я даже позавидовал. В моём арсенале таких изысков пока ещё не водилось.

— Я полагал, — произнёс Зимцов, — что знаю всех наследников-по-луне во владениях Клёна. На данный момент их четверо, если меня не подводит память. Вас не затруднит объяснить этот парадокс?

— Это не парадокс, — сказал отец Яромила, — а лишь досадный пробел в вашей осведомлённости. Вполне простительный, впрочем, и я охотно его восполню. Неждан официально вошёл в наш Дом и имеет знак принадлежности.

Я молча провёл рукой перед своим лицом, предъявив кленовый узор. Зимцов наблюдал, не выказывая эмоций:

— Спасибо за уточнение. Вопрос считаю исчерпанным.

— В таком случае ждём вас сегодня к закату солнца.

— Мы непременно будем, — сказал Зимцов. — О предстоящей дуэли я извещу также Дом Рябины и Дом Ольхи. Их представители выступят секундантами, как предписано правилами. Засим позвольте откланяться.

— Я провожу вас, — сказал глава Кленового Дома.

Они вдвоём вышли из гостиной. Бурцев двинулся следом. Поравнявшись со мной, он сказал вполголоса:

— Считаешь, что ухватил удачу за хвост, ловец? Не спеши. И заруби себе на носу — оскорблений я не прощаю. Сегодня мы окунём в дерьмо твоих покровителей, а чуть погодя займусь тобой лично. Откручу тебе башку — вдумчиво и неспешно.

— У тебя своеобразные склонности, не очень здоровые, — сказал я. — И с нервами тоже — так себе. Подлечись, а то испортится цвет лица. Девки любить не будут.

Бурцев оскалился, словно волк, и я всерьёз заподозрил, что сейчас он двинет мне в репу, сразу с четырёх лун. Но он сдержался и даже промолчал. Ещё несколько секунд постоял напротив меня, после чего шагнул за порог.

— Ты зря его провоцируешь, — сказал мне Яромил укоризненно. — Он ведь действительно не простит.

— Да и пёс с ним, мне терять нечего. А он пусть подёргается. Может, и на дуэли будет отвлекаться сильнее, любая мелочь нам кстати.

— Даже не знаю… Эта дуэль для нас — полнейшая авантюра. Ты, конечно, силён, Неждан, но что у нас там получится в связке… А если совсем уж начистоту, мне это размахивание дубинками отвратительно. Первобытная мерзость. Совершенно не понимаю, почему без неё нельзя обойтись, хоть и тренировался с детства…

— Деваться некуда. А по поводу нашей связки — пойдём сейчас и проверим, раз уж пообедать не дали.

Мы вновь отправились на площадку. Туда же через минуту подошёл глава Дома, сосредоточенно-хмурый. Он достал из ларя перчатки-концентраторы, сразу две. Вручил их мне, пояснив:

— Дуэлянты дерутся без специальных приспособлений, самым простым оружием. Булава со щитом или длинный посох. У ассистентов оружия вообще нет, только концентраторы, чтобы подавать дуэлянтам тягу.

Перчатки были богатые. Серебряное шитьё покрывало плотную ткань практически без просвета. Я натянул их, пошевелил пальцами — и лунные «жгуты» с готовностью прыгнули мне в ладони.

Кормильцев-старший достал два посоха. Это были, по сути, просто шесты без изгибов и утолщений — цельные, из металла, каждый длиной в сажень. Поднять их смог бы и человек без тяги, а вот размахивать с лёгкостью и выполнять финты — уже вряд ли.

— До сих пор, — сказал глава Дома, — сын тренировался со мной и с телохранителем. Один из нас выступал в качестве противника, другой обеспечивал Яромилу подпитку. Мы менялись ролями, но это не было полноценной имитацией драки. Телохранитель — всё-таки не наследник, хоть и опытный мастер. Он работает с двумя лунами, а этого слишком мало, сам понимаешь. Собственно, я надеялся, что проблему сына удастся скрыть и обойтись вообще без дуэлей. Но надежды не оправдались.

Яромил, взяв шест, сделал несколько пробных взмахов. Было заметно, что это ему даётся не без труда. Я встал за его спиной, шагах в десяти, и перенаправил к нему один из лунных «жгутов».

— Сложность для ассистента в том, — объяснял отец, — чтобы подать тягу на оружие, не нарушив рисунок схватки. Проще говоря — не мешать дерущемуся. Техническими приёмами Яромил владеет вполне, об этом мы позаботились. Поэтому, Неждан, направь тягу к месту хвата, прямо под ладонь Яромила. Пусть у него будет ощущение, что лунную линию контролирует только он.

Я постарался выполнить инструкцию в точности. Получилось не сразу. Я рефлекторно сам начинал ворочать шестом, и тот в результате дёргался не туда, сбивал Яромила с толку.

Лишь попытки с десятой, прислушиваясь к подсказкам, я немного приноровился. Задействовал вторую перчатку, подал ещё один «жгут», а следом за ним — два следующих. Яромил размахивал посохом, отец отбивал удары. Так продолжалось минут пятнадцать, затем Кормильцев-старший сказал:

— Закончили. Была бы возможность — отрабатывали бы до самого вечера, но сейчас важнее набраться сил. Особенно для тебя, Неждан. Работа с концентраторами — слишком энергозатратное дело.

Я снял перчатки и принялся растирать онемевшие кисти рук, тяжело дыша. Повезло ещё, что здесь инвентарь был дорогостоящий и более качественный, чем мой собственный концентратор, который я использовал утром у перекрёстка. Но всё равно тренировка вымотала изрядно.

Мы пошли на обед.

Стол был накрыт, как мне пояснили, в малой столовой. Вопреки своему названию, она по площади вдвое превосходила мою нынешнюю квартиру в доходном доме. А за столом собрались наследники и члены семьи.

У Кормильцева-старшего кроме сына было пять дочерей. Две из них вышли замуж и покинули родовые владенья. Одна, наоборот, ещё толком не подросла — её не позвали за взрослый стол. В итоге я увидел лишь двух сестёр из пяти — близняшек чуть старше Яромила. У них были ладные фигурки, золотистые волосы и васильково-синие любопытные взгляды.

Что касается наследников-по-луне, двое из них находились сейчас в отъезде по каким-то делам. С двумя другими я уже сталкивался пару часов назад, а теперь рассмотрел подробнее. Один чуть постарше, светловолосый и грузноватый, в пиджаке без галстука. Он носил короткую бороду — в подражание, видимо, главе Дома. У второго волосы были русые, а лицо — скуластое и худое. Он был гладко выбрит, аккуратно причёсан и одет в щегольской костюм, как на светском рауте.

И тот, и другой продолжали меня разглядывать без особого дружелюбия. Я их, впрочем, хорошо понимал. Ну да, явился какой-то хрен в саржевой рубахе и расселся тут, как хозяин…

— Прошу внимания.

Отец Яромила стоял во главе столе. Справа от него сидел сын, а слева — супруга, статная и дородная, лет сорока пяти. Она тоже изучала меня внимательно. Лишь теперь отвернулась, чтобы послушать мужа.

— Сегодня, — произнёс тот, — произошло несколько событий, от которых будет зависеть стабильность нашего Дома. Во-первых, как вы наверняка уже знаете, был объявлен досрочный Дрейф. Во-вторых, мой сын принял вызов на поединок. В-третьих, у нас появился новый наследник-по-луне — Неждан Солодов, прошу любить и жаловать.

Близняшки от любопытства чуть не подпрыгнули, франт нахмурился, бородач удивлённо отвесил челюсть. Я встал, поклонился и сел обратно.

— Эти три новости, — продолжал глава Дома, — связаны между собой напрямую. К ним же примыкает четвёртая. Именно Неждан на дуэли, которая состоится сегодня вечером, будет ассистировать Яромилу.

Выражение лица у бородача-наследника стало как у ребёнка, которому обещали конфету, а вместо этого подсунули пустой фантик:

— Но как же так, глава? Почему не мы? И я, и Всеслав — мы тренировались…

— Вы оба молодцы, Драголюб, — мягко перебил Кормильцев-старший. — Поверь, дело не в претензиях к вам и не в недостатке доверия. Но есть обстоятельства, которые меня вынуждают принять такое решение.

— При всём уважении, глава, — заговорил худой франт, — разумно ли доверять семейное дело человеку, по сути, с улицы? Мы ничего не знаем ни о его способностях, ни о том, насколько он к нам лоялен…

— Об этих вещах, Всеслав, позволь судить мне. Напомню — Кленовый Дом пока возглавляю я. Или на этот счёт тоже есть сомнения?

— Простите, глава.

— Вы обязательно пообщаетесь с Нежданом предметно, расспросите его обо всём. Он вам расскажет о своей жизни и о пути, который привёл его сюда, к нам. Но все расспросы — позже. Сегодня его задача — отдых перед дуэлью. Тревожить его до вечера категорически запрещаю. Это понятно?

Глава семейства посмотрел на близняшек. Те синхронно потупились — воплощённая кротость, немой укор в адрес каждого, кто заподозрит крамолу. Отец тяжело вздохнул и повернулся ко мне:

— Добро пожаловать в Дом, Неждан.

— Благодарю, глава.

— А теперь угощайся — и без стеснения. Бери всё, до чего дотянешься, силы тебе понадобятся. Считай, что это приказ.

Принуждать меня не пришлось. Я навалил себе жареного мяса, самого жирного, не дожидаясь помощи от служанки. Работал челюстями безостановочно и не мог насытиться — еда словно проваливалась в бездонный колодец. Вид у меня в процессе вряд ли был утончённо-светский, но конкретно этот нюанс все воспринимали как должное — слишком хорошо понимали, что значит интенсивно работать с тягой.

Разговор между тем вертелся, естественно, вокруг Дрейфа. Наследники-по-луне недоумевали, с чего вдруг Можжевельник набрался наглости и решился на поединок. Яромил пожимал плечами, его отец уводил беседу в другую сторону, а близняшки азартно вслушивались, вертя головами и забывая изображать невинных овечек.

После обеда меня на несколько минут завели к семейной портнихе. Для вечерней дуэли, к счастью, специальный наряд не требовался, но уже завтра предстоял Дрейф, и надо было выглядеть соответственно. С меня быстро сняли мерки и отпустили.

Вышколенная горничная проводила меня до апартаментов, которые состояли из гостиной, спальни и ванной комнаты. Мебель была из свилеватого дерева, с янтарным оттенком и лаконичной резьбой. Богато, но сдержанно.

На столике обнаружился серебряный графинчик — такой же, как в кабинете у главы Дома. Я выпил чарку взвара, подошёл к зеркалу и вновь проявил кленовый узор. На моей простецкой физиономии он смотрелся до крайности непривычно, но всё-таки вписался в черты лица. Это, по крайней мере, не выглядело уродливо. Можно было рассчитывать, что люди не будут шарахаться от меня с паническим визгом. Хотя как раз на дуэли это не помешало бы…

Отражение в зеркале на миг подёрнулось рябью.

Я моргнул удивлённо.

Что это было? Галлюцинация? Последствие двух вивисекций кряду — сначала от Вещуна, потом от главы Кленового Дома? Да, мой разум сегодня они раздёргали знатно, требуя вспомнить прошлое…

Зеркальная картинка вновь исказилась, и я поспешно отвёл глаза. Подумал с раздражением — хватит фокусов. Шагнул к большому окну, распахнул его, впуская мороз. Постоял с полминуты, глядя наружу.

Этаж был предпоследний, высокий. Вид открывался на линию побережья, уходящую к горизонту параллельно моему взгляду. Справа от неё было море — свинцово-серое, с чуть заметным синим отливом и отблесками зимнего солнца. Слева теснился город, дымили трубы, ползли по улицам сани. Торчала башня Ольхи, белокаменная и стройная, вровень с нашей. Февральская луна отсвечивала лиловым, ноябрьская — охрой и ржавчиной.

Дело клонилось к вечеру. До заката осталась пара часов.

Мозги немного прочистились, и я захлопнул окно. Наведался в ванную, облился тёплой водой до пояса и устало сел на кровать — широкую и приземистую. Хотел в тишине обдумать всё, что произошло, но ощутил, как веки наливаются тяжестью. Откинулся на подушку и провалился в сон.

Разбудил меня короткий стук в дверь.

— Пора, — сказал Яромил, объявившийся на пороге. — Решил вот сам за тобой зайти. Хочу поблагодарить за то, что согласился помочь.

— Благодарить пока рано. Сначала отметелим Зимцова.

— Думаешь, сможем? Я понимаю, что выбора у нас нет, но как же всё это глупо! Разве что Зимцов передумает…

— Не надейся, без драки не обойдётся. Но как-нибудь отмахаемся. Пришлый я или кто? Ты, главное, не зевай, а тягу я тебе дам.

На самом деле я затруднился бы оценить наши шансы, но парня следовало приободрить.

— И вообще, — сказал я, — у нас есть важное преимущество. Эти можжевеловые пеньки нас недооценивают. Думают, что размажут нас тонким слоем, но хрен им. Будет сюрприз.

Я оделся, и мы спустились на лифте. В вестибюле нас ждал отец Яромила. Все остальные, видимо, уже были на трибуне.

К месту дуэли мы шли в молчании. Снег поскрипывал под подошвами. Солнце вмерзало в ленту заката, синюшно-розовую. Возле площадки толпились люди из числа тех, что служили Клёну, но непосредственно за ограду имела доступ только аристократическая верхушка. Мажордом открыл перед нами створку ворот.

На площадке нас ожидали.

В центре неё стоял чиновник из министерства в каракулевой шапке и длиннополом пальто. Увидев нас, он сухо и коротко поклонился. Мы остановились у края, показали узоры на своих лицах и оглядели зрительские места.

Присутствовали главы всех правящих династий, знакомые мне по газетным снимкам, а также их наследники — и прямые, и лунные. Среди них я заметил Дольцеву из Дома Ольхи — она встретилась со мной взглядом и недобро прищурилась. Мелькнули и две сестры Яромила в рыжих лисьих шубках.

Я глубоко вздохнул, прислушиваясь к себе. Самочувствие после отдыха заметно улучшилось. Силы восстановились быстрее, чем я привык. Сказалась концентрация тяги, благоприятствовавшая тем, кто был под защитой Клёна.

Трибуна загораживала линию горизонта, но я почувствовал, как встрепенулись луны, когда последний солнечный луч угас.

Пора было драться.

Глава 8

— Мы собрались здесь, — сказал чиновник, — как того требует закон. Действуя в его рамках, Дом Зимнего Можжевельника официально оспорил жребий, брошенный лунами. Дом Жёлтого Клёна принял вызов на поединок. Кровные наследники двух означенных Великих Домов сойдутся лицом к лицу. Их ассистентами выступят наследники-по-луне. Победитель получит право курировать объявленный Дрейф. Исход поединка будет запротоколирован министерством и заверен присутствующими здесь соправителями из двух других династий.

Он сделал паузу, чтобы слушатели прониклись, и снова заговорил:

— Оружие выберет сторона, которой был адресован вызов. Проигравшим будет считаться тот, кто не в силах продолжать схватку или просит её прервать по иным причинам. Утрата оружия в ходе схватки также приравнивается к поражению. Правила запрещают причинять противнику смертельный урон. Если таковой будет причинён, победа считается недействительной, а Дом-нарушитель теряет право на курирование Дрейфа в ближайшие десять лет. Недопустимы удары в голову. Ассистентам запрещено воздействовать на противников непосредственно — разрешается только подавать тягу своим напарникам. За соблюдением соответствующего правила следят секунданты и представитель от министерства. В случае нарушения дуэль прерывается.

Чиновник повысил голос:

— На благо континента, под взглядом северных лун — пусть победит достойный.

Он ушёл на трибуну. Туда же отправился глава Кленового Дома. Мы с Яромилом шагнули в центр площадки. Навстречу нам с противоположного края вышел Зимцов в сопровождении Бурцева.

— Приветствую вас на нашей земле, — сказал Яромил. — И, согласно традиции, предлагаю уладить спор, не обращаясь к лунам.

— Вынужден ответить отказом.

— Да будет так.

Яромил снял бекешу, оставшись в простых холщовых штанах и тёмной рубахе. Я тоже скинул куртку, предварительно натянув перчатки, прошитые серебром. И мы, и наши противники сложили верхнюю одежду на лавки, установленные для этого с краю.

Наследники-дуэлянты закатали рукава, демонстрируя, что у них на предплечьях отсутствуют серебряные браслеты или иные приспособления, способные повлиять на ход поединка. Яромил сунул руку в ларь и вытащил посох.

Аналогично вооружился Зимцов. Одет он был так, словно явился не на дуэль, а на чаепитие — кремовая рубашка с жилеткой, отутюженные серые брюки. Наследники-по-крови вернулись в центр площадки, встали лицом друг к другу. У них за спинами, в десяти шагах, заняли позиции ассистенты — Бурцев и я. На столбах, установленных по периметру дуэльной площадки, засветились лунные лампы, рассеяли полутьму.

Держа цельнометаллический посох одной рукой, Зимцов крутанул его с подчёркнутой лёгкостью, как обычную деревяшку. Яромил не стал пижонить в ответ, хотя я уже подал ему тягу.

Лунные линии вблизи посохов становились видимыми, мерцали отчётливо. Зимцов пока оперировал четырьмя. И именно он как инициатор дуэли должен был сделать первый удар — так гласили правила.

Размахнувшись, Зимцов обрушил свой посох на Яромила. Тот выставил блок, тоже четверной. Металл лязгнул о металл, и звонкое эхо разнеслось над площадкой.

Я сразу же швырнул Яромилу ещё две линии. Мы договорились об этом на тренировке — ошеломить противника, который не знает, что мы используем всю шестёрку.

И Яромил перешёл в атаку.

Увы, он чуть-чуть промедлил. Ему не хватило злости. Давить, крушить, вколачивать противника в грунт — это было совсем не в его характере. Он помнил об этом, смог себя пересилить — но Зимцову хватило полусекундной задержки, чтобы понять опасность и отразить удар.

Да, этот можжевеловый гад среагировал молниеносно, надо признать. Отпрыгнув, он взглянул на Яромила уже по-новому — пристально, без ухмылки.

Я догадался, что нам теперь придётся несладко.

И не ошибся.

Зимцов притянул все шесть лунных линий и разразился каскадом выпадов. Его посох метался с бешеной скоростью, блестя в свете ламп. Звон стал почти непрерывным. Я лихорадочно подбрасывал Яромилу тягу и взмок, забыв про мороз.

Яромил отбивался. Он был и вправду хорошо тренирован, ловок — однако с каждой секундой становилось яснее, что долго он не протянет. Противник превосходил его опытом, хитростью, а главное — злостью.

Кроме того, у Зимцова была поддержка, которую он ещё не использовал. Взяв короткую паузу, он разорвал дистанцию, оглянулся на Бурцева. Тот быстро повёл руками, добавив тягу по четырём лунным линиям, которые были ему доступны.

Я предельно сосредоточился, выжимая из себя всё, что можно. Ощущение было, как будто я чуть не вывернул себя наизнанку. Этот внутренний импульс срезонировал с окружающим фоном — мне помогло, что здесь была территория Дома, для которого я теперь считался своим.

«Жгуты» у меня в руках натянулись, словно стальные тросы.

То ли мысленно, то ли вслух я заорал Яромилу:

— Бей!

И он услышал меня. Каким-то образом понял, что нужно сделать.

Они с Зимцовым размахнулись одновременно.

Зимцов в этот раз бил сбоку. Его посох перемещался параллельно земле — описывал полукруг, нацелившись в правое плечо Яромилу. А тот ударил навстречу, слева направо и при этом чуть вниз.

Яромил метил не в противника, а исключительно в его посох. Выплёскивал всё своё отвращение к этой драке, к её орудиям. Настал тот редкий момент, когда он искренне, без остатка вкладывался в удар.

И этот его порыв я усилил тягой, спрессованной в один импульс. Повторить такую попытку я уже не сумел бы — не хватило бы сил. Текущий расклад был прост, без полутонов и нюансов — всё или ничего.

Посохи сшиблись.

Лампы вокруг мигнули.

Удар получился на порядок сильнее всех предыдущих. Зимцов к такому был не готов — и не удержал свой посох в руках. Тот со звоном ударился о каменные плиты площадки и отлетел к её краю.

На миг повисла мёртвая тишина.

Зимцов ошеломлённо замер, не веря в произошедшее.

А затем на трибунах прозвучал гонг, возвещая об окончании поединка. Наблюдатель от министерства Дрейфа отчётливо произнёс:

— Дуэль прекращена в связи с утратой оружия одним из противников. Победителем объявляется наследник-по-крови из Дома Жёлтого Клёна. Требование Дома Зимнего Можжевельника о пересмотре итогов жребия отклоняется. Дом Клёна сохраняет за собой право курировать предстоящий Дрейф.

Меня тем временем оставили силы. Весь свой резерв я выплеснул без остатка. В глазах темнело, ноги подкашивались. Предчувствуя, что вот-вот повалюсь ничком, я опустился на одно колено, опёрся ладонью о мёрзлый камень.

Сейчас я думал только о том, чтобы не потерять сознание. А то, что творилось вокруг меня, воспринимал смутно.

Мне помогли подняться — это был Яромил. Пошатываясь, я напялил куртку и пошёл за ним прочь с площадки. Зрители покидали трибуны, сдержанно гомонили. Я не смотрел на них. Разве что краем глаза заметил, как главы всех правящих Домов, сойдясь вчетвером, что-то обсуждают.

— Спасибо, Неждан, — сказал Яромил. — Не представляю даже, что сейчас началось бы, если бы Зимцов выиграл. Он ведь и правда нас почти задавил.

— «Почти» не считается… А на его рожу, когда он дрын уронил, смотреть было любо-дорого… Как он дальше отреагировал? Я почти отключился на какое-то время…

— Ну, он взял себя в руки. Даже поздравил меня сквозь зубы. Зато на Бурцева смотрит волком. Решил, видимо, что тот плохо его подпитывал.

— Ха! Так ему и надо, Бурцеву… Мелочь, а приятно, как говорится. Пусть лишний раз получит по шапке…

— Ты давно с ним знаком?

— Со вчерашнего дня.

— Серьёзно? Всего за сутки он успел тебя так возненавидеть?

— У меня природный талант.

Доведя меня до нужной двери, Яромил пожал мне руку и распрощался. Ему ещё предстояло обсудить с отцом итоги дуэли и подготовку к Дрейфу. Меня тревожить не стали, понимая, что толку от меня сейчас нет.

Оказавшись в апартаментах, я не стал даже зажигать лампу. Да это было и не особо нужно — хватало света трёх лун, заглядывавших в окно. Они располагались на небосводе так же, как и всегда, не сдвинувшись ни на пядь. Таково здесь было мироустройство — двигалось только солнце. Почему-то меня это удивляло. Местный же люд воспринимал всё как данность.

Призрачное свечение, смешанное из красок декабрьской, ноябрьской и февральской луны, по-хозяйски вливалось в комнату, выхватывало из мрака предметы мебели, обрамлялось причудливыми тенями.

Тускло блеснуло зеркало на стене, и я невольно всмотрелся. Блеск этот имел странный оттенок, совершенно не такой, как у лун. Он был насыщенно-красный и дробился на множество крупных искр, как будто там, в зазеркалье, кто-то рассыпал горсть подсвеченных гранатовых зёрен.

Я шагнул ближе. В отличие от прошлого раза, отражение не рябило. Как ни парадоксально, ночью оно сделалось чётче, и я разглядел детали. Вдаль от меня уходила улица — та же самая, что мерещилась мне во время «сеанса» у Вещуна. Теперь на ней тоже царила ночь. Широченную мостовую вновь заполняли колёсные экипажи, но почему-то они не ехали, а стояли, выстроившись длинными вереницами. На задних бортах у них горели красные огоньки. По сторонам от дороги высились громадные здания, их окна светились жёлто и ярко.

Всё это выглядело непривычно, но в то же время вызывало неясный отклик у меня в памяти. Может, это и вправду был эпизод из моего забытого прошлого, как утверждал Вещун.

Сейчас я воспринимал увиденное спокойно — из-за того, вероятно, что картинка стала реалистичнее и уже не казалась бредом, который мне навязали. Я чувствовал — если по-настоящему захочу, сконцентрируюсь и наберусь терпения, то смогу нырнуть в неё глубже, вспомнить ещё какие-нибудь подробности.

Когда меня к этому принуждали насильно, я опасался, что потеряю свой дар. Теперь, однако, у меня было ощущение — если я сам буду не спеша направлять процесс, то смогу удержать его под контролем, без критического вреда для себя.

Но только не сегодня. Дуэль меня слишком вымотала, и вместо любопытства я испытывал лишь апатию.

Отвернувшись от зеркала, я повалился в кровать. Сон накрыл меня сразу, но спокойным он не был — мозг лихорадочно переваривал тот поток впечатлений, который обрушился на меня в последние сутки. Снилось что-то бессвязное — то обрывки лунных «жгутов», то куски кленовых узоров, то разорванные гирлянды красных огней.

Иногда это мельтешение таяло, затем возвращалось. И лишь под утро оно сменилось внятной картинкой. Я вновь увидел зазеркальную улицу — но на этот раз с другой точки, сбоку, из тёмного переулка. Мимо меня по гладкому, бесснежному тротуару шли люди в странной одежде. Непонятная сила выталкивала меня из переулка к ним, под неестественно яркий свет фонарей. Я рефлекторно упёрся, пытаясь нащупать тягу. И понял вдруг, что привычных лун над крышами нет. Есть совсем другая, карикатурно маленькая и белая…

Я проснулся в поту. За окнами занимался рассвет.

Побрившись и приняв контрастный душ, я оделся и задумался насчёт завтрака. Как тут принято? Завтракают все вместе в определённое время? Или можно заказывать еду прямо в комнату? Хотя лично я и на кухню не постесняюсь наведаться, если что…

Раздался стук в дверь. Я открыл, решив, что пришла служанка, и удивлённо уставился на сестёр-близняшек, маячивших в коридоре.

— Доброе утро, — непринуждённо сказала одна из них, шагая через порог. — Проснулся? И это правильно. У нас дел сегодня невпроворот. Дрейф обещали утром, ты не забыл? Он, конечно, не сразу на всю катушку раскрутится, час-другой ещё есть в запасе, но всё равно. Через полчаса уже будем завтракать.

— Мы с Ведой вообще не спали почти, — призналась вторая, тоже входя. — Волнуемся. Ну и собраться надо было заранее.

Причёски у сестёр различались. Та гостья, которая вошла первой, носила высокий «хвост», вторая же распустила золотистые волосы по плечам. Зато платья у них были одинаковые, голубовато-серые, как декабрьская луна. Фасон — подчёркнуто лаконичный, но при этом не пуританский. Даже очень «не», если честно. Ткань облегала стройные фигуры, подчёркивая изгибы. Подолы, укороченные донельзя, открывали длинные ноги. Наряд дополнялся высокими сапогами с меховой оторочкой.

Это была, насколько я слышал, излюбленная и давняя аристократическая игра по случаю Дрейфа. Совместить подобие униформы со светской непринуждённостью, не нарушив континентальный стиль, и по возможности подразнить контрагентов. Пустить позёмку в глаза, как говорят в народе.

По-моему, у сестёр получилось.

Пока я на них смотрел, «хвостатая» гостья положила на стол объёмистый свёрток. Вторая же говорила не умолкая:

— А ещё мы с Ведой хотим тебя похвалить, Неждан. В махании железками мы, конечно, не разбираемся даже близко — папенька с детства нас с площадки гонял. И с Яриком болтать запрещал про лунные ниточки. Мы сначала не слушались, но он страшный, когда рассердится. Папенька, я имею в виду. Ну вот. Но даже мы вчера поняли, что ты ему в драке помогал очень сильно. Ну, в смысле, Ярику. И когда этот гад Зимцов стал его лупить, мы от страха чуть в обморок не попадали. Зажмурились и дышать боялись.

— Ты-то зажмурилась, — заметила Веда, — а вот я, как дура, таращилась. И всё видела, от и до. Ярик молодчина, не испугался Зимцова. Когда сказали, что наш Дом выиграл, мы там прыгали на трибуне, как две бешеные белки.

— Но ушки на макушке держали — слушали, что вокруг говорят. Мол, если бы ассистент был другой, то братик мог бы и проиграть. Поэтому…

Они подошли ко мне с двух сторон и синхронно чмокнули в щёки. После этого Веда деловито сказала мне:

— Раздевайся.

Я слегка охренел. Выражение лица у меня было, видимо, соответствующее, потому что сёстры хихикнули. Веда похлопала меня по плечу:

— Туговато соображаешь. Ладно, дадим подсказку. А ну-ка, Злата.

Выйдя на середину комнаты, вторая сестра (которая без «хвоста») покрутилась на каблуках. Продемонстрировав себя в разных ракурсах, развела руки в стороны — ну, дескать, теперь-то сообразил? Веда спросила:

— Какие мысли, Неждан?

— Приятные, — сказал я.

— Тьфу, балбес! Головой подумай чуть-чуть для разнообразия. Злата тебе показывает — даже мы с ней в такую рань уже при полном параде, а ты не чешешься. Зря с тебя, что ли, мерку снимали?

Развернув принесённый свёрток, она показала мне костюм-тройку:

— Подгонять не придётся, не сомневайся. Всё через луны выверено, портниха у нас — кудесница просто. Успела, как видишь, вовремя со своими помощницами. А мы вызвались отнести — ну, и познакомиться с тобой заодно.

— Теперь понимаю.

— Да быть не может! А я уж думала — до обеда провозимся.

Я отлучился в смежную комнату и надел там тёмно-серый костюм, к которому прилагалась рубашка. По моим ощущениям, он и впрямь сел безукоризненно. Галстук тоже имелся, вишнёво-красный.

Когда я вернулся к сёстрам, они переглянулись.

— По-моему, — сказала Злата, — галстук надо было другой. Какой-нибудь кленовый оттенок. Не обязательно жёлтый, но…

— Нет, — возразила Веда, — у меня интуиция. Ему подойдёт сегодня вот такой цвет, поэтому я и выбрала. А ты, Неждан, как считаешь? Нравится?

— Да, — сказал я, — конечно. Спасибо, Веда.

Они взяли меня за руки и потянули к зеркалу, которое, к моей радости, сейчас не показывало лишних картинок. Сёстры придирчиво оглядели наше общее отражение.

— Ты не похож на аристократа, — сказала Веда, — но это даже и к лучшему. Дрейф будет необычный, это уже понятно. Вот и люди пусть будут необычные тоже.

— Откуда ты такой взялся? — спросила Злата. — Ты нам всё должен рассказать! Я от любопытства вся извелась. Веда тоже, хоть и не признаётся. Вчера-то папенька запретил к тебе приставать — да мы и не собирались, не дуры ведь…

Я ощутил какую-то перемену в пространстве. Со всех сторон всколыхнулись вдруг десятки и сотни лунных «жгутов».

— Чего ты застыл, Неждан?

— Не волнуйтесь. Дрейф начинается.

Глава 9

Злата радостно взвизгнула и кинулась к окну. Мы с её сестрой, шагнув следом, тоже выглянули на улицу.

— Пока ничего не видно, — сказала Злата разочарованно, приглядываясь к лунам поочерёдно. — Всё как обычно. Ты не перепутал, Неждан?

— Ну что ты как маленькая? — укоризненно заметила Веда. — Как будто тебе три годика, а не девятнадцать. Прекрасно ведь знаешь — это не минутное дело. Часа полтора ещё до пика, я думаю. Вспомни прошлый раз…

— Всё я помню! — Злата надулась. — Просто не терпится!

— Не обижайся. — Веда приобняла сестру, провела легонько ладонью по её распущенным волосам. — Всё будет нормально. Всех очаруешь.

Злата тихонько фыркнула, но больше для вида. Она явно была довольна обещанной перспективой. Веда сказала мне:

— Не удивляйся, Неждан. Для нас со Златкой это ведь тоже дебют, по сути. Раньше мы только со стороны смотрели. В последний раз Клён курировал Дрейф аж семь лет назад. Мы были совсем ещё девчонки сопливые — нас, естественно, не взяли с собой, оставили дома. Жутко обидно было. Так что Златка права, мы с ней обе сейчас на нервах. А ты?

— А мне есть охота, — признался я. — Ну, после вчерашнего.

— Ой, действительно. Мы тебе голову задурили, а нас там на завтрак ждут. Пойдёмте скорее, а то отец поругает.

Мы спустились в столовую. Перед входом сестрички снова ко мне пристроились по бокам, взяли под руки. Переступив порог, Веда доложила:

— Доставили в целости и сохранности. Не сбежал.

— Да, — хмыкнул глава Дома, — сбежать от вас — это был бы трюк почище шестерной тяги. Садитесь.

Я взял себе всё мясное, что обнаружилось на столе: нарезанный окорок, буженину и жирные колбаски. Быстро жевал, искоса оглядывая собравшихся. Те же лица, что и вчера, только мать семейства не появилась. На старте Дрейфа обязанности у супругов-правителей несколько различались.

Мужчины были одеты в едином стиле — строгие костюмы без символики Дома. Сегодня нам предстояло действовать от имени всего континента. А значит, цвет приличествовал либо нейтральный, либо декабрьский, как платья у близняшек. Из общей гаммы чуть выбивались разве что галстуки — допустимая вольность.

— Что ж, — произнёс Кормильцев-старший, — давайте распределим обязанности. Хотя в данном конкретном случае это не более чем формальность. Мой выбор очевиден, поскольку дуэль в преддверии Дрейфа — ситуация крайне редкая, но чётко регламентированная.

Он обвёл нас взглядом:

— Дрейф не зависит от нашей воли. Но мы обслуживаем его, наделённые символическими ролями, которые я сейчас назову. Итак, дрейф-капитан — это я, глава Кленового Дома. Дрейф-штурман — победитель дуэли, мой наследник-по-крови. И, наконец, дрейф-механик — тот, кто ассистировал победителю.

Двое наследников-по-луне при этом нахмурились, но от комментариев воздержались. Правила они знали.

— Кроме ведущей тройки, — сказал глава, — в церемонии поучаствуют все присутствующие за этим столом. Это большая честь, которая в то же время налагает ответственность. Надеюсь, каждый из вас проявит свои лучшие качества. Слишком давно наш Дом не был напрямую причастен к Дрейфу…

Он прервался на полуслове, потому что лунные нити вновь всколыхнулись — разом, в один момент, без нашего вмешательства. Глава Дома посмотрел на часы:

— Дрейф, кажется, бьёт рекорды. Досрочный старт, теперь ускорение. Поэтому прекращаю патетические напутствия и желаю нам всем удачи. Идём на крышу.

Когда все встали и потянулись к выходу, он окликнул меня:

— Неждан, задержись на минуту.

— Да, глава?

— Спасибо за то, что сделал, — сказал он, пожав мне руку. — Я этого не забуду. Откровенно тебе признаюсь — я сомневался в успехе. Сильно сомневался. Но теперь даже рад, что эта дуэль была. Ты сейчас — третий в иерархии, и мне кажется, что твои способности нам ещё пригодятся. Сам-то ты как себя ощущаешь?

— Готов работать.

— Верный настрой. И с моими дочками ты, смотрю, столковался?

— Они мне напомнили про мой внешний вид.

— Ну-ну. Верхнюю одежду нам, кстати, сейчас сюда принесут.

Появился слуга, вручил каждому из нас полушубок — дублёный, нейтрально-чёрный. Одевшись, мы поднялись на верхний этаж, а оттуда вышли на просторную квадратную крышу и шагнули к её южному краю, к бетонному парапету.

В парапет была вделана стойка из серебра, а на ней крепился стеклянный глобус — диаметром в полсажени и с нулевым уклоном оси вращения. Двенадцать континентов были разбросаны по синей поверхности океана. Я машинально выхватил взглядом наш материк, похожий на перевёрнутую трапецию. Он приткнулся в северном полушарии, в высоких широтах — белый, как снег, с вкраплениями тёмно-зелёной хвои.

Оторвавшись от глобуса, я посмотрел вокруг.

Солнце уже взошло, но его лучи застревали в морозной дымке, повисшей на востоке у горизонта. На юге видимость была лучше, там раскинулось море, которое смыкалось вдали с прозрачной лазурью неба.

На крышу выбрались все участники церемонии — Яромил и оба наследника-по-луне, одетые так же, как мы с главой, а следом за ними Веда и Злата в чёрных коротких шубках. Недоброжелатели, если бы таковые нашлись поблизости, сравнили бы нас со стаей ворон.

— Уже ведь скоро? — спросила Злата. — Холодно здесь.

— С минуты на минуту, — спрогнозировал Яромил.

Линии тяги дёрнулись — в третий раз за утро.

Освещение изменилось.

Дымка у горизонта стала плотнее и окончательно скрыла солнце. Зато отчётливее и ярче теперь засветились луны, все шесть, от сентябрьской до февральской — жёлтая, шафрановая, охряная, голубовато-седая, синяя и лиловая.

Над морем заколыхались цветные сполохи — как будто свет лун, покинув своих хозяек, стал осязаемым и самостоятельным. Разноцветные шлейфы, мерцающие полотнища вытягивались вдоль горизонта, переплетаясь, а их оттенки — три зимних и три осенних — смешивались, перетекали друг в друга. Всё это было видно и невооружённым глазом, без специальной подстройки зрения.

— Ух! — выдохнула Злата.

И я, пожалуй, не смог бы сформулировать мысль точнее.

Все луны разом (аттракторы, как их называли в учёных книгах) пробуждались от полусна, форсировали слитную тягу.

Дрейф выходил на пик.

Лунный свет не дарил тепла, но по яркости уже готов был сравняться с солнечным. Сияние над морем пульсировало и трепетало. Цвет его больше не поддавался определению. Сейчас это выглядело скорее как светящаяся туманная пелена, которая, повиснув на юге, скрыла морскую даль.

От стойки, на которой держался глобус, отходили горизонтальные поручни — на сажень в обе стороны, поверх балюстрады. Они тоже были серебряные. Я положил ладонь на гладкий металл, обжигающе-ледяной. Так же поступил Яромил. Мы с ним стояли справа от глобуса, а глава Дома — слева.

Металл служил уловителем. И чтобы его использовать, нужны были мы.

Нет, мы не влияли на вектор Дрейфа. Зато могли узнать первыми, каким этот вектор будет, и действовать далее соответственно. Это была и привилегия, и обязанность курирующего Дома. Нужная тяга временно сконцентрировалась у нас. Другие династии не смогли бы ею воспользоваться.

Мы вглядывались в лунный туман.

— Отец, — сказал Яромил, — по-моему, есть смещение.

— Пока не чувствую. Ты уверен?

— Да, отец.

— От нас или к нам?

Яромил промедлил с ответом — замер, напряжённо вцепившись в поручни и чуть подавшись вперёд. Наконец проговорил:

— К нам.

За нашими спинами снова ахнули Злата с Ведой — то ли восторженно, то ли, наоборот, с досадой.

— Твоя очередь, Неждан, — напомнил глава. — Попытайся выловить.

Убрав руку с поручня, я чуть приподнял её, повернул открытой ладонью к морю. Привычные линии лунной тяги сейчас не чувствовались. Точнее, их стало слишком много, они сливались в сплошной поток, из которого нельзя было вычленить ничего конкретного.

Кроме них, однако, в потоке я ощутил нечто незнакомое. Выудил из него тончайшую нить, почти эфемерную — и при этом будоражащую своей новизной. Она едва не выскользнула из пальцев, но я успел перекинуть её на поручень.

— Есть.

Металл под рукой на миг завибрировал, как струна, и чужеродная тяга передалась сквозь него на полупрозрачный глобус. Тот замерцал изнутри — и к нему метнулись лучи от шестёрки лун, словно мотыльки на свет лампы.

Рисунок на поверхности глобуса стал меняться.

Континенты пришли в движение.

Три северных материка из шести — сентябрьский, ноябрьский и январский — поползли в сторону экватора, к югу. Там, где они находились прежде, остались лишь тонкие серебристые контуры.

А из южного полушария в северное выдвигались тем временем три другие материка — апрельский, июльский, августовский.

Мы, затаив дыхание, следили.

Сначала континенты смещались вдоль меридианов, не отклоняясь в стороны, но в районе экватора маршруты подкорректировались, и стали понятны их конечные точки.

К нашему континенту приближался июльский, вызывающе пёстрый. Его поверхность была похожа на лоскутное покрывало — зелень саванн и джунглей, синева огромных озёр, песочно-жёлтый пояс пустынь и красноватые кляксы бесснежных взгорий.

Этот посланец лета развернулся в пути, выставляя вперёд участок с нужным изгибом берега, а затем встал впритирку к нам.

Материки сошлись.

Теперь их, если судить по глобусу, разделяла лишь извилистая полоска пролива, несколько морских миль.

Первая фаза Дрейфа прошла успешно.

— Значит, июль… — с удивлением констатировал глава Дома. — Впервые за двадцать лет…

Близняшки о чём-то возбуждённо шептались, поглядывая на глобус. Наследники-по-луне тоже обменялись репликами вполголоса, а Яромил сказал:

— Вариант очень перспективный. Открывает возможности и в политике, и в торговле. По-моему, нам повезло, отец.

— Да, ты прав. Пойдём-ка быстро обсудим у меня в кабинете. Сразу позвоню в министерство — ну, и на биржу, пожалуй, тоже…

Кормильцев-старший оглянулся на море, где всё так же мерцала туманная пелена, и громко обратился ко всем:

— Поздравляю с началом Дрейфа. Но напоминаю, что главное ещё предстоит. Как вы видели, мы выступаем в роли принимающей стороны. Первые визитёры из-за пролива скоро прибудут. Поэтому через двадцать минут жду вас на причале. Встреча предстоит деловая, без лишней помпы, но это не отменяет торжественности момента. Повторяться не буду, вы все здесь взрослые люди — нельзя ударить в грязь лицом при знакомстве.

Отец и сын зашагали к выходу с крыши, остальные потянулись за ними. Приотстала лишь Злата, дёрнула меня за рукав:

— Неждан, погоди секунду. Можно спросить?

— Конечно. Что случилось?

— Только не смейся! Раньше я не участвовала, ты знаешь, поэтому как-то не задумывалась всерьёз… Сейчас спросила бы Ярика, но он занят, а остальные начнут дразниться, даже сестра… А ты ведь в книгохранилище ходишь, мне Ярик говорил, поэтому разбираешься, наверно…

Она кивнула на глобус:

— С нами учителя занимались, объясняли нам со всякими терминами, но я так и не поняла до конца — они и правда сдвигаются? Ну, в смысле материки? Не только на глобусе, но и по-настоящему? Они ведь огромные!

Протараторив всё это, Злата съёжилась и посмотрела испуганно, как будто предполагала, что я заржу на весь город. Но я сказал:

— Отличный вопрос. Я не издеваюсь, Злата, не бойся. Да, я много читал про Дрейф — и популярное изложение, и всякую заумь. Меня эта тема очень интересует. Но в том-то и проблема — нет окончательного ответа, только гипотезы. Некоторые считают, что материки дрейфуют реально. Планета, дескать, имеет для этого природные механизмы, завязанные на лунную тягу. Но такие учёные — в меньшинстве. А большинство заявляет категорически — нет, континенты остаются на месте…

— Но как же так? К нам сейчас приплывут оттуда, из-за пролива, и мы сами к ним тоже можем, хотя ещё десять минут назад никакого пролива не было, никаких континентов рядом, а только море…

— Здесь гипотеза в том, что стена тумана — это внепространственный переход. Материк стоит, где стоял. Корабль от него отплывает, входит в туман — и прыгает за секунду на несколько тысяч миль, к другому материку.

— Разве так может быть?

— Без понятия. Учёные спорят не первый век, а толку с этого — почти ноль. Планета для нас — одна сплошная загадка. Так что не стесняйся, спрашивай, кого хочешь. Ничего в этом смешного нет. Я, например, обязательно спрошу у июльских. Мы с ними двадцать лет не контачили — может, за это время у них случился прорыв в науке.

Злата ответила со смешком:

— Я лучше помолчу. Ну, то есть постараюсь хотя бы, чтобы не ляпнуть что-нибудь. Но долго не продержусь, скорее всего.

— Да ладно тебе. Можно подумать, с той стороны — сплошные профессора.

— Ну, может, и не сплошные, но всё равно боюсь. Мы даже не знаем, кто у них там кураторы, из какого Дома…

— Скоро всё выясним.

— Ой, да, точно. Пойдём скорей.

Мы спустились на лифте, вышли из башни. Во внутреннем дворе царила нервная суета. Мимо нас пронеслась служанка. Двое мастеровых, обслуживающих Дом, рысцой тащили куда-то деревянную лестницу. Полноватая тётка загоняла в один из домиков трёх хулиганистых пацанят. Дрейф, хоть и ожидаемый со вчерашнего дня, всё равно застал всех врасплох.

Злата тем временем, держа меня под руку, старалась ускорить шаг, но при этом не умолкала ни на секунду:

— Жаль, что это они к нам едут, июльские, а не мы к ним. Жутко хочется посмотреть, как они живут. Ну, то есть фотографии-то я видела и картины, но это совсем другое. У них по улицам можно ходить без шубы, и цветы растут просто так. Представляешь, Неждан?

— Ага. Но они ведь нас пригласят с ответным визитом, если всё нормально пойдёт. Где-то через пару недель, в середине Дрейфа.

— Но это ж надо ещё дождаться! У меня терпения столько нет. Ты им намекни аккуратненько, что и пораньше можно…

— Не получится, — хмыкнул я. — Переговорщики — твой отец с Яромилом. А я просто рядом буду стоять. Во время официальной части, по крайней мере.

Владения Клёна тянулись вдоль береговой линии — длинная, но достаточно узкая полоска земли, которую мы пересекли за несколько минут. Дорожка, вымощенная брусчаткой, были обсажена невысокими елями. Обогнув площадку для поединков, мы спустились по длинной лестнице к морю.

Пристань имела два швартовочных места. Одно располагалось поодаль, и там маячило судно, принадлежащее Кленовому Дому. Его было видно с неудобного ракурса, который не позволял оценить компоновку толком. Я разглядел приплюснутый серый корпус, иллюминаторы и высокий стабилизатор в кормовой части. На этом судне мы отправились бы сегодня через пролив, если бы Дрейф сложился иначе.

Причал же, куда мы вышли со Златой, был готов к приёму гостей. Его расчистили загодя, аккуратно убрали снег. И теперь у кромки воды собрались встречающие — все те, кто спустился с крыши. Я, как и остальные, высветил на лице опознавательный знак.

Морская гладь отсюда казалась серо-стальной, почти утратив синий оттенок. Туман на юге, примерно в версте от нас, стоял, как стена. Изнутри он был чуть подсвечен и выглядел однородно. Разве что верхний край разлохматился на фоне блёкло-синего неба. Луны-аттракторы, обеспечив первую фазу Дрейфа, вновь потускнели, перестали затмевать солнце.

— Обратите внимание на погоду, — сказал худой франт Всеслав, один из наследников-по-луне. — Морозно, но при этом безветренно. Хотя, если верить глобусу, рядом с нами — колоссальный массив разогретой суши. Это же нонсенс! Тут должен быть ураган, потому что холодный воздух попёр бы от нас туда, в горячую область. Любой школьник может понять — и всё равно находятся идиоты, которые говорят, что материки сдвигаются не только на глобусе, но и вот так, в реальности…

— Не ругайся, — лениво возразил Драголюб, грузный бородач. — Если уж наши луны могут соединить континенты, то и ураган успокоят запросто. Вполне рабочая логика, я сто раз тебе объяснял. Перед гостями хоть не позорься…

— Тихо, — перебил глава Дома. — Едут.

Глава 10

В мерцающей мгле над морем появился новый источник света, более яркий. Он напоминал прожектор, причём сложносоставной. Три маково-красных круга располагались горизонтально, в ряд, соприкасаясь краями.

Затем стали различимы контуры судна, а миг спустя оно вырвалось из тумана, держа курс прямо на пристань.

Светящиеся круги представляли собой лунные линзы, преобразователи тяги. За ними торчали хвостовые стабилизаторы. Корпус судна был сплюснутым, а в стороны от него расходились широкие несущие плоскости.

Это был, по сути, летательный аппарат, который стремительно скользил над водой, негромко гудя.

Он приблизился к выступу на причале, оборудованному для приёма таких конструкций, и сбавил ход, коснулся днищем воды. Яркость тяговых линз уменьшилась, постепенно сошла на нет.

Прибытие состоялось.

Открылась дверца в борту, матрос опустил короткий трап на причал. А затем в проёме показалась первая высокая гостья.

Высокой она была не только в дипломатическом смысле, но и в буквальном — ростом, пожалуй, не уступала нашему главе Дома. На ней была белая короткая шубка, ярко-красное платье под цвет июльской луны и сапоги до колен.

Ей было, вероятно, за сорок, но она не растеряла ни грацию, ни южную красоту. Чёрные, как смоль, волосы, чёрные же глаза, высокие скулы, гордо вскинутый подбородок — она шагала по пристани, цокая каблуками и покачивая округлыми бёдрами. Охотница из знойного края, гибкая пума. А на лице у неё, вокруг правого глаза, мерцал узор из золотых линий.

Кормильцев-старший вышел навстречу, поцеловал ей руку:

— Счастлив приветствовать вас от имени дома Жёлтого Клёна и от лица всего континента. Добро пожаловать во владения декабря.

— Я тоже рада, — произнесла она благосклонно. — Дом Расцветающей Орхидеи благодарит за встречу и несёт вам плоды июля. Наши Дома сошлись на подобном уровне впервые, кажется, за столетие?

— Вы совершенно правы, — кивнул Кормильцев. — И я искренне надеюсь, что наше нынешнее сотрудничество с лихвой компенсирует эту паузу, неоправданно затянувшуюся.

— Соглашусь, достойная цель. Но чтобы её достичь, усилия должны приложить не только мы с вами лично, но и наши помощники. Позвольте представить…

Она полуобернулась к двум девушкам, вышедшим за ней на причал. Они носили те же цвета, но платья у них были совсем короткие, как у наших близняшек.

— Орнелла — моя младшая дочь, наследница-по-крови, дрейф-штурман. И Сандра — наследница-по-луне, дрейф-механик.

Пока в ответ представляли нас с Яромилом, я разглядывал девушек. Обе были худенькими брюнетками, но на этом сходство между ними заканчивалось. Орнелла, как и мать, воплощала хищную грациозность. Она смотрела на Яромила — с оценивающим прищуром и плотоядной полуулыбкой. Сандра же казалась скорее хрупкой, в её больших миндалевидных глазах читалась растерянность.

На пристань вышли и остальные гости. Их было больше, чем нас. Присутствовали дети правительницы (ещё одна дочь и сын) плюс сразу четыре наследницы-по-луне. Их не стали представлять поимённо, протокол этого не требовал. Сопровождать их в ходе визита предстояло Всеславу, Драголюбу и Злате с Ведой.

— Приглашаю всех в нашу резиденцию, — сказал Кормильцев-старший. — Вам будут предоставлены гостевые покои. Вы в любой момент можете обратиться за подсказкой и помощью к моим детям или наследникам. Помните, что вы — под защитой нашего Дома.

— Мои спутники непременно воспользуются гостеприимством, — сказала старшая гостья. — Они найдут, чем себя занять. А вот нам с вами, полагаю, имеет смысл сразу сосредоточиться на делах. Простите меня за некоторый цинизм, но первые часы Дрейфа — самые урожайные в том, что касается практической выгоды. Так говорит мой опыт.

— Вам совершенно не за что извиняться. В этом вопросе я с вами полностью солидарен…

Продолжая переговариваться, главы Домов направились вверх по лестнице, прочь от пристани. Следом пошли Орнелла и Яромил. Ко мне робко шагнула Сандра, моя постоянная визави по правилам Дрейфа. Я ободряюще улыбнулся ей и чуть выставил локоть, в который она тут же вцепилась. Прежде ей, вероятно, не доводилось гулять по мёрзлым камням и снегу.

По ступенькам мы с ней поднимались молча. Она боялась споткнуться на каблуках, а я невольно уставился на Орнеллу, шедшую впереди. Вид чуть снизу и сзади открывался достойный, надо признать.

Когда ступеньки закончились и ракурс стал менее интригующим, я решил, что дальше молчать невежливо. Покосившись на спутницу, спросил:

— Сандра, вы впервые на севере?

— Да, впервые… — Голос у неё был негромкий, слегка дрожащий. — А у вас всегда здесь такой мороз?

— Нет, бывает сильнее. Но вы не бойтесь, в башне тепло.

— У вас даже луны на вид холодные. Особенно вон та, синяя. И лиловая тоже. Смотрю на них — и озноб…

— Зато ваша маковая луна — шикарная. Я сразу оценил.

— Она же не видна за туманом?

— Но линзы на вашем судне светятся, как она.

— А, ну да, это я не сообразила…

— Когда вы из тумана выскочили, мы поняли — едет лето.

Она наконец-то подняла взгляд и нерешительно улыбнулась. Её стеснительность меня несколько удивляла, особенно по контрасту с Орнеллой, которая по-хозяйски пристроилась к Яромилу и что-то ему втолковывала.

Мне стало любопытно — как Сандра умудрилась занять такое важное место у себя в делегации? Впрочем, узнай она, каким образом соответствующую позицию занял я, удивилась бы ещё больше…

В вестибюле Кленовой башни, куда все вошли по очереди, наша большая группа разделилась на неравные части. Кормильцев-старший увёл главу Орхидей к себе в кабинет, Яромил и Орнелла последовали за ними. Сестра Орнеллы и лунные наследницы с юга взяли в оборот Всеслава и Драголюба, нашим близняшкам достался сын заморской правительницы — и все они разошлись по апартаментам. Я же остался с Сандрой наедине.

Горничная провела нас к покоям гостьи. Мы вошли в комнату с шёлковыми обоями пастельных тонов, берёзовой мебелью и лунным камином. Не сговариваясь, стёрли синхронно узоры с лиц.

Комнату протопили заранее — мне сразу стало жарко, и я стащил с себя верхнюю одежду, но Сандра продолжала кутаться в шубку. Шагнув к окну, она уважительно потрогала раму, массивную и двойную. Затем с минуту стояла молча, глядя наружу. Я не мешал ей.

— Жуть ледяная… — прошептала она, но тут же осеклась и взглянула на меня виновато. — Я не хотела вас обидеть, простите…

— Всё в порядке, Сандра, — сказал я. — Не пугайтесь меня, пожалуйста. Поверьте, я не какой-нибудь саблезубый волк-дипломат, который только и ждёт момента, чтобы уличить вас в крамоле. Тем более что от нас с вами, по большому счёту, ничего не зависит, переговоры — не наше дело. А город своеобразный, да. Но никто ведь не принуждает вас исследовать его досконально. Можете просто из окна посмотреть. Или ограничиться короткой прогулкой. Я с удовольствием покажу вам, что захотите.

— А вы здесь хорошо ориентируетесь? Всё знаете? Нет, я понимаю, вы тут живёте, но принадлежите ведь к правящему Дому. То есть, наверное, чаще находитесь в резиденции, чем бродите по городу?

— Я вам открою страшную тайну. Правда, её уже знает в башне каждая мышь, но всё-таки. Не хочу вас разочаровывать, Сандра, но в Дом меня приняли только-только. Обстоятельства так сложились. А раньше я как раз-таки много рыскал по улицам. Издержки профессии, так сказать. Так что да, я знаю город неплохо.

Она посмотрела на меня недоверчиво:

— Вы меня разыгрываете, Неждан?

— Ни единым словом. Да и зачем? Вы можете проверить в любой момент — достаточно обратиться к первому встречному.

— Да, действительно, такой вымысел выглядел бы нелепо… И кем же вы были до того, как попали в Дом?

— Помогал общегородской страже. Ловил преступников, объявленных в розыск.

— Поразительно…

— Ну, особой романтики в этом нет. В основном рутина.

— Нет, я не в этом смысле. Просто сейчас подумала, что…

Прервавшись на полуслове, Сандра закусила губу и стала о чём-то сосредоточенно размышлять. Взгляд её отрешённо блуждал по заоконным ландшафтам, а смолисто-чёрные волосы лежали мягким ковром на белоснежной шубе.

— Неждан, я тоже не дипломатический гений и уж тем более — не змея-интриганка. Предпочитаю принцип «откровенность за откровенность». И будет честно, если и я скажу вам пару слов о себе. Без подробностей, правда, а только в общих чертах — прошу заранее извинить…

— Я слушаю, Сандра.

— Вообще-то это довольно странное совпадение. Я тоже стала наследницей не так уж давно, вопреки традициям. Отец у меня — торговец, вполне зажиточный. Семейное воспитание и образование, тихое и счастливое детство — всё это у меня было. Как и зачатки лунного дара, настолько слабые, что ни один из правящих Домов не заинтересовался. Меня это совершенно устраивало. Приключения и интриги мне нравятся только в книжках… Но однажды к отцу пришёл человек, странствующий учёный…

— Гм. Интересный род деятельности.

— У вас таких нет на материке?

— Мне не попадались, по крайней мере.

— А у нас они на слуху, — сказала она, — пользуются большим уважением. И вот один из них заявил моему отцу, что дар у меня — очень специфический и требует развития. Иначе, мол, этот дар начнёт мне доставлять неудобства во взрослой жизни. А мне на тот момент как раз исполнилось восемнадцать, отпраздновали моё совершеннолетие… И странник не соврал, скажу сразу. У меня ухудшилось самочувствие, появились видения… В общем, я согласилась с ним заниматься. Самочувствие пришло в норму, дар начал прогрессировать, а в итоге меня позвали в Дом Орхидеи. Это если совсем уж вкратце, пунктиром…

Она развела руками — такая, дескать, история. Я кивнул. Да, рассказанное было наверняка лишь вершиной айсберга, а главное осталось за скобками. Но она вообще не была обязана отчитываться передо мной. А значит, даже такой рассказ, откровенно куцый, мог рассматриваться как жест доброй воли.

— И ваше предложение очень кстати, — вновь заговорила Сандра. — Ну, насчёт того, что вы можете показать мне город. Мне бы сейчас пригодился гид, знающий всё не только с парадных ракурсов. Я понимаю, такая просьба звучит несколько нестандартно…

— Моя задача — оказывать вам содействие, — сказал я. — В разумных пределах, само собой, и в рамках наших законов. Ну и следить, чтобы вы не строили козни нашему континенту, если говорить прямо, без околичностей.

— Нет-нет, что вы! Никаких козней или попыток сделать что-то втайне от вас. Вы постоянно будете рядом.

— Тогда не вижу проблем. Желание увидеть город без официального глянца — вполне естественное. Распространённая практика в ходе Дрейфа, насколько знаю.

— Отлично!

Она и впрямь заметно расслабилась. Похоже, её до этого всерьёз тревожил вопрос о проводнике. А прятать эмоции она не умела. То есть, конечно, теоретически я не исключал, что Сандра — гениальная лицедейка, которая сейчас разыграла передо мной комедию, но эта версия представлялась мне чрезвычайно сомнительной.

— Наша правительница, — сказала она, — поручила мне посмотреть, как у вас в быту применяют лунную тягу. Не во владениях Домов, а непосредственно в городе. Ну и вообще, как она выразилась, я должна глянуть, чем тут дышит народ…

Я мысленно хмыкнул. Если она меня не дурачила, то напрашивалась забавная версия — их старшая хищница просто выдумала предлог, чтобы отослать наивную Сандру подальше из резиденции, где ведутся переговоры. С глаз долой, чтобы не путалась под ногами. Иди, мол, девочка, и исследуй туземную территорию, окунись в народную гущу — и поглубже, поосновательнее…

Да, интересные у них отношения в делегации.

Вслух, однако, я этого не сказал. Спросил только:

— Когда хотите начать?

— А вам, Неждан, как удобнее?

— Я-то в любой момент могу. Но вам же сначала надо тут обустроиться? Отдохнуть после путешествия и вообще.

— Путешествие — слишком громкое слово, — улыбнулась она. — Пролив мы пересекли буквально минут за десять. Вы же видели, как несётся корабль. А сидеть в комнате без дела и оттягивать выход в город я не хочу — только нервы потрачу зря. Лучше уж тогда сразу…

Нас ненадолго прервали — принесли чемоданы с вещами Сандры, громоздкие и объёмистые. Она почему-то посмотрела на них скептически и вздохнула:

— Надо переодеться.

— Конечно, Сандра. Я вас оставлю, зайду чуть позже.

— Да, хорошо, но…

— Что вас смущает?

— Это прозвучит глупо, но у меня нет тёплых вещей. Ну, в смысле, они-то есть, я же понимала, куда я еду. Но одно дело — понимать, а другое — самой почувствовать, на собственной шкуре, извините за просторечие. Я просто не представляла, что может быть так холодно. Снег сегодня увидела в первый раз… В общем, теперь я вижу, что от моей уличной одежды здесь толку мало. И даже шуба почти не греет, лёгкая слишком…

— У меня для вас хорошая новость. Тут поблизости обитают две специалистки-энтузиастки по вопросам нарядов.

Нажав кнопку, я вызвал горничную. Написал и вручил ей короткую записку для Златы с Ведой. Сандра засомневалась:

— Дочери главы Дома? Неудобно их беспокоить…

— Даже не сомневайтесь. Задача приведёт их в восторг. Они вот, к примеру, не поленились мне галстук выбрать.

— Правда? — Сандра посмотрела на меня заинтересованно. — А я ведь сразу обратила внимание. У вас галстук по цвету немного напоминает нашу луну. Я инстинктивно зацепилась за него взглядом, как за какой-то якорь. У вас на улице, по-моему, нет больше ничего красного…

Близняшки ответили на записку даже быстрее, чем я рассчитывал. А точнее, Веда явилась лично, буквально через минуту. Пояснила с усмешкой:

— Я там всё равно лишняя. Ваш, Сандра, земляк просто глаз не сводит с моей сестры, а она, естественно, млеет. Им больше никто не нужен. Я устала завидовать и уже начала придумывать, как бы половчее сбежать, так что Неждан со своей запиской — как нельзя кстати. Рассказывайте, что за вопрос насчёт гардероба? Я заинтригована до предела. И, между прочим, платье у вас просто великолепное.

— Спасибо, — сказала Сандра растерянно, — у вас тоже… Понимаете, Веда, мы с Нежданом собираемся в город, но…

— Поняла. Боитесь превратиться в ледышку?

— Ну, в общем, да. А ещё не хотелось бы привлекать лишнее внимание. Я бы предпочла одеться попроще, как обычная горожанка. Даже, может быть, совсем небогатая…

Это пожелание я тоже выслушал с удивлением. Наша готовящаяся вылазка превращалась, похоже, из неформальной в конспиративную, и мотивы для этого были мне не совсем понятны. От комментариев, впрочем, я воздержался.

Веда же ловила каждое слово, глаза у неё предвкушающе заблестели.

— Да, — сказала она, — задача нетривиальная, но тем интереснее. Давайте-ка с вами, Сандра, прикинем, какие у нас возможности… А ты, Неждан, не подслушивай! Это не для твоих ушей. Отправляйся к себе и жди…

— Бунт на палубе? — хмыкнул я. — По протоколу вообще-то я главнее тебя, а ты раскомандовалась.

— Не знаю никаких протоколов! — Она теснила меня к порогу. — У нас серьёзное дело. Иди-иди! Позовём тебя, когда надо. Или сами к тебе придём…

Оказавшись за дверью, я почесал в затылке и не спеша направился к лестнице — мои комнаты располагались этажом выше. По пути я повёл раскрытой ладонью в воздухе, нащупывая «жгуты».

Сейчас, когда миновал пик Дрейфа, лунная тяга вернулась к норме. Она уже не воспринималась как единый поток, я вновь сумел вычленить отдельные линии. Причём их стало на одну больше. Добавилась седьмая, июльская — она, правда, была слишком эфемерной. Я её чувствовал, однако не мог толком ухватить.

— Погоди, наследник. — Голос раздался из поперечного коридора, женский и незнакомый. — Или лучше сказать — ловец?

Я приостановился и посмотрел на даму, которой голос принадлежал.

Зрелище впечатляло.

Глава 11

Ко мне шла дочь южной предводительницы — но не Орнелла, а другая, постарше. Шубу она сняла и осталась в маковом платье, которое облегало её фигуру, словно вторая кожа. Руки и плечи были открыты, высокая грудь вздымала тонкую ткань. Тягучий, чувственный магнетизм исходил от гостьи, казался материальным.

— Нас не представили, — сказала она, — да это и не нужно. Предпочитаю представляться сама.

Голос у неё тоже был гипнотический — бархатистый, с волнующими обертонами. Он обволакивал, обещал что-то сногсшибательно-неприличное.

— Меня зовут Риккарда. А ты, значит, Неждан? Ваши зимние имена всякий раз вызывают у меня приступ веселья. Еле-еле сдержалась, когда услышала там, на пристани. Хотя ты меня заинтересовал. Выделяешься среди остальных, как наглый сорняк на грядке. Я расспросила ваших. И оказалось — да, ты и вправду выскочка, полунищий дворянчик, сорвавший банк…

— Не без этого, — согласился я. — И что дальше? Тебе, аристократке из высших, противна такая разница в нашем происхождении?

— В данном конкретном случае мне на неё плевать. Светские условности существуют лишь до тех пор, пока они мне удобны. А выскочки и нарушители правил привлекают моё внимание — при условии, разумеется, что они не пустышки и не чахлые слабаки. Про твою вчерашнюю драку я уже в курсе, не сомневайся. Как и про то, как ты выцарапал эту возможность. И вот теперь хочу выяснить — какие ещё таланты ты скрываешь, ловец?

Риккарда стояла почти вплотную ко мне. Её возбуждающие флюиды пронизывали меня, буквально прошивали насквозь — не хуже, чем тяга лун. Будь я, к примеру, в возрасте Яромила, мозги у меня уже отключились бы.

— Твоя информированность меня восхищает, — заметил я. — И твоя вольная интерпретация протокола мне тоже нравится. Даже любопытно — как ваша мать-правительница смотрит на такую непринуждённость?

— Для династических комбинаций у моей матушки есть Орнелла, подрастающая змеюка. А я — сама по себе.

— Завидую. Сам я такой свободой похвастаться не могу. На период Дрейфа у меня есть некий набор обязанностей, и я собираюсь их выполнять.

— То есть ублажать пугливую мышку Сандру? — усмехнулась она. — Ну-ну. Но знаешь, ловец, что я тебе скажу? Быть при ней нянькой тебе наскучит очень и очень скоро. И тогда ты придёшь ко мне. А вот будешь ли ты мне ещё интересен — вопрос отдельный. Настроение у меня переменчивое.

Она обошла меня, на миг коснувшись бедром, и двинулась по коридору прочь. Её походка напоминала танец — сдержанный, но полный намёков. Она ни разу не обернулась, а я стоял и смотрел ей вслед.

Лишь когда она скрылась за одной из дверей, я, встряхнувшись, спросил себя — и что это было? У них там в делегации каждый развлекается, как умеет? Или устроенное сейчас представление — часть масштабной, изощрённой игры? Мне не хватало опыта, чтобы судить о таких вещах. В аристократический серпентарий меня забросило слишком резко.

Вернувшись к себе в апартаменты, я снял пиджак и ослабил галстук, после чего некоторое время стоял у окна в раздумьях. Увы, никаких ответов так и не появилось. Может, из-за того, что умные мысли перемежались картинками с Риккардой в заглавной роли, не особо пристойными.

Чтобы отвлечься, я глотнул взвара, сел в глубокое кресло — и неожиданно для себя задремал. Причём, кажется, надолго. К тому моменту, когда стук в дверь наконец-то вывел меня из дрёмы, шея затекла ощутимо.

— Итак, — заявила Веда с порога, — хочу кое-кого представить. Знакомься — юная дворяночка Сандра, скромная бесприданница.

Сандру и в самом деле трудно было узнать. Теперь на ней было вязаное блёклое платье с высоким воротом — тоже не слишком длинное, зато очень плотное, даже грубое. Вместо сапог — короткие валенки на толстой подошве. Яркую помаду с губ она стёрла, а волосы аккуратно перехватила сзади тесьмой.

— Что скажете, Неждан? — спросила она с сомнением. — В таком виде я не буду чересчур выделяться?

— В таком — не будете, — признал я. — Не сочтите за издевательство, но наряд вам даже идёт. Я, правда, не пойму, Веда, где ты достала такие вещи? Что-то я сомневаюсь, что они были у тебя в гардеробе.

— Это секрет. И вообще, ты думаешь не о том. Твоя главная задача — следить, чтобы Сандрочку никто не обидел в городе. Ей и так неуютно.

— Спасибо за инструкцию. Сам бы в жизни не догадался.

— Не ёрничай. Я бы тоже так нарядилась и пошла с вами, но не могу — отец не одобрит. Эх, не везёт мне…

Она вздохнула, а я сказал:

— Раз такое дело, подождите минуту.

В соседней комнате я быстро сменил парадный прикид на свою старую одежду. Веда тем временем замотала Сандру в большой пуховый платок — не только утепления ради, но и чтобы скрыть волосы, цвет которых был слишком необычен для здешних мест. Наряд «бесприданницы» довершила толстая шубка, коричневатая и неброская.

— Да уж, — фыркнула Веда, оглядев нас. — Пусть теперь кто-нибудь попробует заявить, что Кленовый Дом далёк от народа.

— Спасибо, — сказала Сандра, — ты меня очень выручила.

— Обычным «спасибо» вы двое не отделаетесь. Расскажете всё подробно, когда вернётесь! Поняли?

— Ага, — сказал я. — Заодно споём и станцуем.

Мы с Сандрой вышли из башни и пересекли двор. Я распахнул калитку рядом с воротами, сделал приглашающий жест. Гостья с юга поколебалась — и шагнула на улицу с таким видом, словно ныряла в прорубь.

— Вот вы и в городе, — сказал я, выходя следом. — Уже целых пять секунд. И, как видите, до сих пор ничего страшного не случилось.

Она улыбнулась вымученно и оглядела окрестности. Ворота выходили на север. Шагах в пятидесяти был перекрёсток, к нему вела заснеженная аллея с накатанным санным колеями. Вдоль неё тянулся заиндевелый хвойный кустарник, а впереди и чуть справа висела синяя луна января.

— Ух, — выдохнула Сандра, — ну и пейзаж…

Инстинктивно она придвинулась ко мне ближе. Без каблуков она была совсем невысокой, её макушка не доставала мне даже до подбородка.

— Если бы не конспирация, — сказал я, — взяли бы сейчас сани, принадлежащие Дому, и поехали бы спокойно. А так придётся ловить извозчика. Тут на соседней улице, насколько я помню, есть оживлённое место, где они часто проезжают. Пойдёмте.

Поблизости было тихо — вдоль высокой ограды, окружающей резиденцию, отсутствовали чужие постройки. Снег скрипел, отзываясь на каждый шаг, и Сандра то и дело смотрела под ноги с удивлением.

— Давайте определимся, куда мы едем, — сказал я. — Может, всё-таки есть конкретные пожелания? Наверняка ведь вы об этом задумывались.

— Простите, Неждан, я сразу не рассказала — но да, у нашей экскурсии есть вполне конкретная цель.

— Что-то такое я и предполагал.

— Не хотела от вас утаивать, но…

— Не берите в голову. Было бы даже странно, если бы вы мне всё выложили в первую минуту знакомства. И что же за цель такая?

— Точный адрес пока не знаю, но направление — вот туда. — Она махнула рукой на северо-запад. — Расстояние — чуть меньше трёх миль. Я заранее посмотрела по карте, ещё на судне. В той стороне, насколько можно судить, обычные жилые кварталы?

— Не самые респектабельные, я бы сказал.

— Я так и поняла. Поэтому и решила, что одеться надо попроще. Правильно же?

— Ну, это как посмотреть. Зависит от того, что мы там будем делать. Вы ищете чей-то дом? Или, может, заведение какое-нибудь?

— Надеюсь, пойму на месте. Когда окажемся рядом, должна почувствовать.

— Ясно…

На самом деле её слова не столько прояснили расклад, сколько запутали ещё больше. Но от новых вопросов я пока воздержался, лишь констатировал:

— Тот район — за рекой. До моста мы, в принципе, можем доехать с комфортом, мимо него идёт трамвайная ветка.

— Правда? А на карте она, по-моему, не обозначена.

— Протянули лет пять назад, к новой купеческой слободе. А карта у вас, наверно, с прошлой стыковки наших материков. Поэтому устарела.

— Трамвай — это хорошо. Молодцы, что тоже теперь их строите.

— Пока редко. Дороговатое удовольствие, сами понимаете, если с лунным приводом. Пайщики находятся не всегда.

— А если строить паровики? — спросила она. — У вас же на континенте есть уголь.

— С паровиками тоже непросто. Несколько раз пытались, создавали концессии, но так и не сложилось. По слухам, извозчики и владельцы конок мешают. В общем, пока вот так. Конная тяга у нас — для бедных, лунная — для богатых.

Миновав перекрёсток, мы дошагали до параллельной улицы, где ярко блестели рельсы. Вдоль дороги стояли каменные особняки, росли высокие пихты — тёмно-зелёные конусы, припорошённые снегом. Сандра, обхватив себя руками, поглядывала по сторонам.

— Холодно? — спросил я.

— Да, но пока терпимо. Если бы Веда меня не переодела, то я даже не знаю…

— Трамвай идёт. Поспешим.

Линза над трамвайной кабиной светилась ярко-шафрановым — спаренный вагон тянула сейчас октябрьская луна. Мы ускорили шаг, потом пробежались и заскочили в заднюю дверь.

Степенный кондуктор принял от меня плату (на эти деньги можно было бы пообедать если не в ресторане, то в приличном трактире), и мы уселись на лакированные деревянные кресла. Пассажиров было немного, все солидно одетые. Круглолицая барышня в шубе из чернобурки посмотрела на нас презрительно. Я подмигнул ей, и она чуть не задохнулась от возмущения.

— Тут под сиденьями печки, — радостно прошептала мне Сандра. — Буду потихоньку оттаивать.

Сначала мы ехали на запад, потом свернули на север и двинулись вдоль реки. Сандра удивлённо спросила:

— А почему она безо льда?

— Хороший вопрос. Считается, что луны каким-то образом вытягивают из недр планеты тепло. Но его хватает только на небольшие участки — вот хотя бы на русло. Или на лиственный лесок где-нибудь за городом. У нас кое-где такие бывают.

— Ага, я вспомнила — читала об этом. Просто сейчас сработал стереотип, и как-то само подумалось — раз на севере, то река должна быть в ледяном панцире… А вообще, Неждан, согласитесь — мир у нас удивительный. Это ещё заметнее, если Дрейф наблюдать воочию, как мы с вами. Вопросы приходят в голову на каждом шагу… Почему, к примеру, в северном полушарии континенты смещены ближе к полюсу, а в южном — к экватору? Как будто их специально расставили, рассортировали по климату. А про луны вообще молчу! Не верится просто, что могут вот так совпасть природные факторы…

Я с интересом посмотрел на неё:

— Да, меня это тоже занимает. А вы, значит, сторонница гипотезы, что планету преобразовали искусственно? Глобальный эксперимент наших предков?

— Гипотеза фантастическая, конечно, но в ней есть логика. Разве нет?

— А что ваш учитель говорит по этому поводу? Ну, тот учёный странник?

— Он-то меня как раз и подтолкнул в этом направлении, привил интерес…

Разговор нам пришлось прервать — трамвай затормозил у каменного моста. Мы вышли из вагона, и Сандра попросила:

— Ещё буквально минуту. Попробую поточнее определиться с координатами.

Она оглянулась на юг — туда, где за туманом пряталась её маковая луна. Сняла вязаную варежку и надела вместо неё перчатку, расшитую серебром. Прикрыв глаза, повела ладонью, чтобы нащупать лунную нить. Некоторое время молчала сосредоточенно, после чего сказала:

— По-моему, дом, который мы ищем, тоже недалеко от реки, на том берегу. Думаю, извозчик не нужен — перейдём через мост пешком, он ведь не очень длинный.

— Согласен. И, если вы не против, полюбопытствую — вы здесь чувствуете только вашу луну, июльскую?

— Да, увы. Работать, во всяком случае, могу только с ней. А ваши зимние и осенние ощущаю лишь смутно. И боюсь даже к ним тянуться, они слишком холодные.

— Вы необычно применяете тягу. Я и не знал, что она пригодна вот для таких поисковых действий.

— Да, пригодна, как видите…

Мы дошли до середины моста, когда Сандра остановилась и повернулась ко мне:

— Неждан, я так не могу. Это просто нечестно по отношению к вам — вы мне помогаете, почти ничего не требуя, а я всё время умалчиваю о важных вещах. Вы уже, наверно, подозреваете, что я какая-нибудь шпионка… В общем, по-моему, я обязана рассказать вам подробности. А вы уж решайте, стоит ли сопровождать меня после этого…

— Гм. Ну что ж, я весь внимание, Сандра.

— Помните, я говорила, что мой учитель помог мне развить мой дар? Так и есть. Но дар у меня — действительно специфичный. Я совсем не умею выполнять через тягу механическую работу, а тем более — драться. Но я каким-то образом чувствую чужие лунные нити, даже если они совсем не направлены на меня, а используются где-нибудь в отдалении. Для этого мне, конечно, нужно настроиться соответствующим образом, но в итоге — да, получается целенаправленный поиск.

— Вот так? Полезный навык в определённых случаях…

— Слежка и шпионаж — вот что сразу приходит в голову, согласитесь. Вы даже не представляете, насколько отвратительны были бы для меня такие задания! Но со мной всё получилось сложнее… Странствующие учёные у нас, повторюсь, в почёте. К ним обращаются богачи и даже правители. Дом Орхидеи, как выяснилось, им тоже чем-то обязан. И в счёт уплаты долга странники попросили взять меня в Дом и сделать дрейф-механиком. Для этой роли мои способности как раз подошли. При этом правительница не в курсе, что я больше ничего не умею. Она считает, что дар у меня стандартный…

Услышав это признание, я подумал — да, если оценивать экзотичность попадания в делегацию, девчонка смогла меня переплюнуть. Она тем временем продолжала:

— У вас, наверно, возникнет вопрос — зачем странникам, собственно говоря, отправлять меня сюда, к вам? А они всего лишь хотят наладить контакт с учёными на других континентах. И ищут способ связи вне Дрейфа!

— Как такое возможно?

— Я тоже не понимаю, там слишком сложные теоретические расчёты. Но я должна найти у вас в городе человека или людей, который экспериментируют в этой области. Ну, во всяком случае, использует тягу в сходном ключе. Я передам ему письмо от моего учителя. Вот, почитайте сами.

Она дала мне конверт — без адреса и незапечатанный. Я вытащил оттуда листок бумаги, попытался вчитаться. Там действительно были формулы тяги и лаконичные схемы, что-то про зависимость от дистанции — но моих знаний недоставало, чтобы понять конкретику.

Я вернул письмо Сандре. Она сказала:

— Я не врала, когда говорила, что не собираюсь вредить вашему Дому или вашему континенту в целом. Наоборот, мне хочется, чтобы всем стало лучше! Чтобы наши материки могли общаться в любой момент!

— А вас не смущает, что ради этого вы участвуете в конспиративных играх?

— Очень смущает, — подтвердила она понуро. — Но я доверилась своему наставнику. Он учёный-энтузиаст в лучшем смысле этого слова и порядочный человек. Вы со мной согласились бы, если бы познакомились с ним.

— Угу… Подождите, пожалуйста, я кое-что прикину…

Сейчас я был, пожалуй, на сто процентов уверен, что она меня не обманывает. Я ведь и так шёл с ней, куда она попросила, а значит, признание на мосту было совершенно избыточным. Да и вся история в целом выглядела слишком развесисто для шпионской легенды.

А вот то, что Сандра сама обманута, казалось мне вполне вероятным. Эти их учёные-странники явно не так просты, как ей представляется. И вообще, прекраснодушная мечтательница вроде неё — отличная кандидатка, чтобы использовать её втёмную…

Или речь и вправду идёт о чисто научном поиске? Вероятность не столь высокая, но и не нулевая. А я ведь как раз пытаюсь больше узнать о том, как устроен мир, добыть информацию с других континентов…

Я размышлял, река под нами несла свои холодные воды, а Сандра терпеливо ждала, отчаянно кутаясь в свою невзрачную шубку и притопывая валенками в снегу.

— Давайте сделаем так, — сказал я. — Посмотрим, кого вы там запеленговали. Сориентируемся на месте. Я тоже не хочу врать, поэтому честно предупреждаю — если сочту ситуацию подозрительной, то буду действовать на своё усмотрение. А в случае чего уведомлю обо всём главу Кленового Дома.

— Я согласна, Неждан, — сказала она с видимым облегчением. — Да, я верю наставнику, но всё равно опасаюсь, что влезла куда не следует. Может, хоть с вашей помощью разберусь…

Мы с ней сошли с моста, свернули налево. Прошли полсотни шагов по заметённому тротуару и остановились у трёхэтажного кирпичного дома, обшарпанного и закопчённого.

— Кажется, здесь, — сказала она.

Глава 12

Когда Сандра указала на вход в полуподвальное помещение, я поморщился — слишком свежи ещё были воспоминания о задержании Вещуна. Интуиция нервно зашевелилась.

Я спустился по узкой лестнице. Как подсказала вывеска, здесь располагалась ремонтная мастерская. Имелась также дощечка с надписью от руки: «Закрывайте, пожалуйста, дверь!» На пороге я оглянулся:

— Держитесь позади, Сандра. И, если что, слушайтесь меня. Договорились?

— Да, — кивнула она испуганно. — Вы считаете, здесь может быть опасно?

— Пока не знаю, но исключать нельзя.

Промозглый коридор с бетонными стенами разветвлялся. Дверь слева напоминала квартирную и была заперта (я на всякий случай подёргал ручку). Мастерская же приютилась справа. Я осторожно заглянул внутрь.

На подставках и полках там громоздились примусы с короткими ножками, фитильные и калильные лампы с мутными стёклами, нагреватели-керосинки с откидывающимися жаровыми трубами. На полу стоял керогаз, похожий на табуретку, с пузатым цилиндром-резервуаром под крышкой.

Мастер — лет сорока на вид, в толстом свитере и ватной безрукавке — устроился за столом, разбирая на составные части переносной фонарь на круглой подставке. Ещё один стол приткнулся в дальнем углу. Там сидела женщина чуть помладше, недурная собой, но болезненно-худая и бледная. Она зябко куталась в пуховую шаль, а перед ней лежало несколько лунных линз в дешёвых оправах.

— Слушаю вас?

Оторвавшись от работы, мастер поднял на меня глаза. Я обернулся к Сандре через плечо, кивнул ей — можно входить, опасности нет. Хозяину же сказал:

— Добрый день. А вы тут, вижу, и с лунной тягой работаете?

— Да, — подтвердил он, — но, к сожалению, только с маломощными линзами без переменных векторов. Подробнее ответит моя супруга.

— Видите ли, — заговорила Сандра, переступив порог, — мы не насчёт ремонта. Если позволите, у нас к вам другой вопрос. Он может показаться вам странным, но… Вы случайно не занимаетесь разработкой поисковых конструктов? С нестандартным использованием тяговых линий? Хочу надеяться, что мы не ошиблись адресом…

Хозяин нахмурился, а его жена замотала головой:

— Нет-нет, что вы! У нас обычная мастерская с подтверждённой лицензией…

— Я понимаю, не беспокойтесь! — поспешила заверить Сандра. — Спрашиваю вас без подвоха. Я приехала очень издалека, вопрос действительно важный…

— Прошу извинить, сударыня, — сказал мастер, — но вы и правда ошиблись. Мы здесь ничем подобным не занимаемся.

Я собрался вмешаться, но Сандра опередила меня. Чуть сдвинув платок, она провела ладонью перед лицом и высветила узор. Хозяин привстал, ошеломлённо вглядываясь, а мне пришлось пояснить:

— Наша гостья — с июльского континента, прибыла с Дрейфом. Но визит сюда, к вам — вне официальной программы. Мы просто почувствовали вас через тягу и хотели бы обменяться научным опытом.

— Луны ясные… — пробормотал мастер, переглядываясь с женой. — Получается, что метод работает? Это не наша пустая блажь, не глупые выдумки…

— Расскажите, — попросил я, — чего вы смогли добиться? Действовали чисто интуитивно или делали математические расчёты?

— Это всё моя Драгомила, — сказал хозяин. — Сам-то я всего лишь кустарь-ремесленник с некоторыми способностями к счислению, а вот она — талант…

— Не преувеличивай, Деян, — перебила та. — У меня очень слабый дар, одна линия из шести, да и то… Могу запитать лишь крошечную линзу, вы сами видите. С таким якобы талантом серьёзную клиентуру можно не ждать. Но я однажды подумала…

Она отпёрла небольшой шкафчик и выставила на стол простенький прибор, что-то вроде компаса. Над горизонтальной линзой размером меньше ладони крепилась тонкая стрелка из серебра.

— Мне всё время казалось, что я чувствую наши луны не совсем правильно. Как будто улавливаю непонятное эхо. И я попробовала его зафиксировать. Муж сделал это устройство, а я запитала тягой… Но результата не было. Мы расстроились и решили, что идея была с изъяном. Иначе кто-нибудь до нас уже подобное сделал бы, получил бы патент…

— Всё не так просто, — сказала Сандра. — Мне объясняли, что поисковый дар — огромная редкость. На каждом континенте им обладают лишь несколько человек. Причём обладают потенциально — дар требует развития.

Она повела ладонью, и хрустальная линза наполнилась алым светом, а стрелка радостно вздрогнула.

— Сейчас, — добавила Сандра, — дело облегчается из-за Дрейфа. Но должен быть способ это усилить, перекинуть нить через океан. Вот об этом мне очень хочется с вами поговорить. Вы не будете против?

— Нет, конечно, не будем. — Драгомила наконец улыбнулась. — Но давайте сначала я напою вас чаем. Вы ведь совсем продрогли, луноликая.

Мастер начал разжигать примус, Драгомила достала чашки. Линза «компаса» между тем потускнела, поскольку Сандра перестала тревожить лунную нить. Стрелка неподвижно застыла.

Примус загудел. Чайник над огнём вскоре начал исходить паром. Хозяева выспрашивали у Сандры, каково это — путешествовать сквозь туман, с континента на континент? Беседа налаживалась, угроза отсутствовала, но моя интуиция почему-то не унималась.

— Всё-таки это невероятно, — заметила Драгомила. — Мы сидим за столом с гостьей из высокого Дома, да ещё из-за моря…

— Кстати, — сказал я, — почему вы насторожились, когда мы начали задавать вопросы? Вы ведь сами пытались связаться с кем-то, пусть даже наугад.

— Понимаете, — замялась хозяйка, — во время наших тогдашних опытов нас кое-что напугало. На миг я всё-таки ощутила какой-то отклик через луну. Но он был… Даже не знаю, как правильно объяснить… Недоброжелательный, что ли? Как будто я потревожила кого-то очень сердитого…

— Мы терялись в догадках, — сказал Деян. — Подумали, что нечаянно прикоснулись к чужим секретам. К какой-нибудь министерской нити или вроде того. Хотя понятия не имеем, возможно ли такое вообще… Короче говоря, наши опыты мы сразу прекратили, а тягу с линзы убрали…

В этот момент, словно отзываясь на его рассуждения, стрелка «компаса» вновь задёргалась, заметалась из стороны в сторону. Линза под ней отчётливо замерцала — но не июльским светом, а зимним, с изморозью.

— Так, — сказал я, отставив чашку. — Это ведь не вы постарались, Сандра?

— Нет, я вообще ничего не делала!

— Тише-тише, я верю на слово. Вставайте, нам пора уходить. Драгомила, Деян, вам тоже не советую здесь задерживаться.

— Но почему? — растерянно спросил мастер. — Что, собственно, происходит?

— Понятия не имею, но вряд ли что-то хорошее.

Взяв Сандру за руку, я потянул её к выходу. На ходу бросил взгляд на «компас» — мерцание прекратилось, но стрелка сейчас указывала на север.

Мы выскочили из полуподвала, взбежали по ступенькам — и стало ясно, что уйти не получится. Опоздали.

К зданию подлетал извозчик-лихач. Тройка взмыленных лошадей молотила копытами по дороге. В санях уже кто-то приподнимался, готовясь выпрыгнуть. И я готов был поспорить — они спешили к нам не ради того, чтобы побеседовать о науке.

Я быстро огляделся. Ближайшая подворотня была далековато от нас. К тому же, чтобы её достичь, пришлось бы повернуться к незнакомцам спиной.

— Назад, — приказал я Сандре. — Будь в мастерской.

— Но…

— Делай, что я сказал!

Она отшатнулась. Спотыкаясь, вернулась к входной двери. А я поспешно натягивал перчатки-концентраторы с серебром.

Лунный «жгут» лёг в ладонь. Январский, самый удобный сейчас.

Из саней на полном ходу выпрыгнул человек в цивильной одежде. До него было шагов двадцать пять. За ним последовал и другой.

Я хлестнул лунной нитью над тротуаром, подсёк им ноги. Оба новоприбывших шлёпнулись на утоптанный снег. Я бросился к ним, нащупывая свободной рукой вторую линию тяги.

Сани промчались мимо меня. Извозчик явно не имел отношения к пассажирам, спеша убраться подальше. Я не стал его трогать.

А вот с теми двумя, которых он высадил, всё было сложнее.

Да, ничего хорошего я от оппонентов не ждал, но и не знал при этом, кого они представляют. Был вариант, что это какие-нибудь филёры, работающие на местную стражу. Выход я видел только один — скрутить их по возможности аккуратно и допросить.

Расстояние между нами стремительно сокращалось.

У незнакомца, который был ко мне ближе, слетела шапка, когда он падал. Приподнимаясь, он извернулся, и я увидел на бритом черепе сразу три вживлённые нити из серебра.

Теперь я знал — это не филёры, а вивисекторы.

Психи.

У лысого тоже была перчатка. Выбросив вперёд руку, он потянулся к луне сентября, висевшей на юго-западе, у меня за левым плечом.

Один из моих «жгутов» рванул меня влево, к зданию, уводя от опасности. При этом я поскользнулся, упал на снег — и это оказалось везеньем.

Линия тяги, задействованная лысым, прошла прямо надо мной. Она выгнулась в сторону от стены, к проезжей дороге, и сшибла фонарный столб. Если бы я попал под неё, меня бы разрезало пополам.

С четверенек я кинулся на противника. Мы сцепились, используя свою тягу и стараясь гасить чужую. Наши «жгуты» на долю секунды сплелись в клубок и тут же отдёрнулись. Нас отбросило друг от друга.

Второй противник тем временем отпрыгнул на мостовую, чтобы не попасть под раздачу. Я это зафиксировал краем глаза, вскакивая на ноги.

А лысый снова кинулся в драку. Взгляд у него был бешеный, контролем уже не пахло. Он бил с размаху, целя мне в голову.

Удар был усилен тягой. Он раскроил бы мне череп, но я ушёл с траектории и ударил в ответ — точнее, толкнул ладонью в грудину. Правда, толчок этот тоже был с усилением, да ещё и направлен немного вверх. Лысого буквально подбросило, перевернуло в воздухе. Рухнув, он выключился из драки.

Зато включился второй.

Не мудрствуя, он схватил пострадавший столб и размахнулся им, как дубиной. Я кое-как пригнулся, отскакивая к стене. Он ударил ещё раз, я уклонился. Стакан фонаря впечатался в кирпичную кладку. Посыпались осколки стекла.

Я захлестнул столб тягой, рванул его из рук оппонента. В горячке перестарался — железка по высокой дуге перелетела улицу и булькнула в реку. Озадаченный вивисектор проводил её взглядом.

Воспользовавшись заминкой, я набросил на него два «жгута», как петли, затем ещё два. Получилась невидимая смирительная рубашка. Эту конструкцию приходилось поддерживать, тратя силы, но других вариантов не было.

— Кто вы такие? — спросил я. — Зачем мы вам?

Пленник в ответ то ли захрипел, то ли зарычал, конвульсивно дёргаясь в путах. Его лицо побагровело от напряжения, в глазах была животная ярость.

Стало понятно — никакого допроса тут не получится. Эти двое, видимо, были исполнителями низшего ранга. Мозги у них после вивисекций и так работали не особо, а в ходе драки отключились совсем.

Послышался свист. Из-за поворота выскочили самоходные сани — стража нарисовалась неожиданно быстро. Впрочем, возможно, ремонтная мастерская была на сигнализации, которую зацепило «жгутом».

Сани затормозили, вылез усатый стражник с ефрейторскими нашивками. Он уже открыл рот, собираясь гаркнуть что-то суровое, но я опередил его. Проявив узор на лице, я заговорил с начальственной интонацией:

— Дом Жёлтого Клёна, наследник-по-луне Неждан Солодов. Подвергся нападению двух смутьянов. Применил тягу для самообороны. Склонен рассматривать инцидент как провокацию с целью срыва мероприятий, проводимых в связи с актуальным Дрейфом. Знакомы вам эти двое?

Он разглядел вживлённое серебро у лысого и мгновенно скорректировал линию поведения:

— Никак нет, луноликий! Эти крамольники — не из нашего околотка, головой поручусь. Наш-то контингент наперечёт известен. Тут разве что щипачи и жульё какое. Ну и, само собой, дебоширы по пьяной лавочке, как без них? А вот эти — точно залётные. Вы не сомневайтесь, в участке расспросим со всем пристрастием…

Он защёлкнул браслеты-нейтрализаторы на запястьях у вивисектора, спелёнатого моими «жгутами». Я с облегчением отпустил все линии тяги и начал стаскивать с рук перчатки:

— Благодарю, ефрейтор. Насчёт дознания — мы разберёмся сами. Дом Клёна берёт это на себя.

— Но порядок-то, луноликий…

— Дела касательно Дрейфа — в юрисдикции курирующего Дома. Не беспокойтесь, ваше своевременное содействие будет отражено в отчётности.

Второй стражник между тем приблизился к лысому, лежащему на снегу в отключке. Легонько ткнул его носком сапога в плечо и примерился, чтобы надеть браслеты.

Но лысый вдруг резко зашевелился, вскинулся, а затем совершил нечто невразумительное. Нащупав перчаткой «жгут», он швырнул его зачем-то к реке — так, во всяком случае, это смотрелось со стороны. В следующее мгновение стражник огрел его дубинкой по темени, прокомментировав:

— Не балуй.

Лысый вновь отрубился, стражник нацепил ему блокираторы на запястья. А я, нахмурившись, пытался понять — что это был за странный манёвр? При чём тут река? Или лысый, очнувшись всего на пару секунд, просто не успел сориентироваться? Швырнул тягу наугад? Сомнительно, как по мне…

Дверь в полуподвал приоткрылась, выглянул мастер. Спросил меня:

— Всё в порядке? Мы, к сожалению, не сразу поняли, что здесь происходит…

— Да, всё нормально, — ответил я. — Хорошо, что вы не сунулись в драку. Только помешали бы мне, не владея тягой.

— Вы видели происшествие? — обратился ефрейтор к мастеру. — Вам, сударь, как свидетелю надо дать показания в установленной форме…

— Ещё раз прошу прощения, — сказал я, — но люди в мастерской — под защитой Клёна. Мы их опросим. Соответствующие бумаги я подпишу. А вас, ефрейтор, попрошу предоставить транспорт с сопровождением — нам нужно в резиденцию…

Со стороны реки донёсся протяжный рёв.

Я мысленно выругался, вновь натягивая перчатки. Спросил ефрейтора:

— У вас оружие есть? Ну, кроме дубинок?

— Кой-чего найдётся, — мрачно ответил тот и шагнул к саням.

На секунду повисла полная тишина.

Затем послышался всплеск, и в фонтане брызг, круша балюстраду, из воды ломанулась дикая образина.

Я сначала решил, что это уродливый тюлень-переросток. Туша была массивная, а шкура лоснилась. Но гигантскую пасть усеивали клыки — длинные, словно гвозди; на загривке торчали шипы-наросты. Глаза при этом были не чёрные, а прозрачно-бесцветные, как ледышки. Вместо передних ласт — когтистые лапы с размахом в пару саженей. Мышцы перекатывались под кожей.

«Тюлень» ещё раз взревел, оскалился и двинулся к нам, слегка неуклюже переставляя лапы. Веретенообразное туловище волочилось по снегу.

Я выудил из воздуха два «жгута», метнул их в гиганта — тщетно. Они развеялись, словно дым, и это была не просто метафора — на мгновение «тюлень» окутался мутноватым свечением, лилово-синим, под цвет тех лун, которые я использовал.

Паршивая новость.

Дистанционное воздействие не работало. Нужен был иной метод, более грубый.

Я взглянул на ефрейтора. Он, стоя у саней, таращился на зверюгу. В одной руке он держал усиленный арбалет, в другой — железную булаву с округлым навершием.

— Булаву — сюда! — крикнул я ему.

Он вышел из ступора и перебросил мне железяку. Она имела полтора аршина в длину и была полностью из металла — оружие для владеющих тягой.

Я рванулся вперёд и немного вбок, чтобы отвлечь «тюленя». Тот притормозил и чуть развернулся. Щерилась пасть, блестел частокол зубов.

К булаве я притянул сразу три «жгута». Отводя её для удара, шагнул к «тюленю», но тот взмахнул мощной лапой. Гнутые когти мелькнули у меня перед носом — я еле успел отпрыгнуть.

Ефрейтор тоже не терял времени. Используя тягу, он зарядил арбалет за считанные мгновения и выстрелил. Увесистый болт, сверкнув наконечником, ударил чудище в шею. Но нет — толстенная шкура выдержала.

Теперь «тюлень» взъярился всерьёз. От рёва у меня чуть не лопнули барабанные перепонки. Эхо прокатилось по улице. И мелькнула догадка — предыдущая драка, если сравнивать с этой, была всего лишь разминкой.

Глава 13

Выплёскивая внутренние резервы, я форсировал темп. Движения ускорялись, становились более точными за счёт лун. Я сделал подряд с полдюжины выпадов, пытаясь достать булавой «тюленя». Но тот успешно отмахивался, не позволяя к нему приблизиться для удара. А его когти ежесекундно грозили отчекрыжить мне голову.

Пока от моих наскоков был единственный плюс — речная скотина на меня отвлекалась. Ефрейтор с помощником, тоже вооружившимся арбалетом, стреляли почти в упор. Однако болты отскакивали от шкуры. А в глаз арбалетчики попасть не могли — тварюга отворачивала башку.

Для стороннего наблюдателя всё это выглядело, наверно, как суетливое мельтешение. Взмахи, выпады, когти, зубы. Щёлканье челюстей, хриплое дыхание, звук спускаемой тетивы.

Мы топтались на проезжей дороге. После каждого неудачного выпада я отскакивал на пару шагов. «Тюлень» сразу надвигался, теснил меня, и наша компания смещалась к мосту. Хорошо хоть, тварь не привыкла бродить по суше, и это её слегка замедляло.

Но уставал и я, причём слишком быстро. Вблизи «тюленя» сбоила тяга, и мои силы растрачивались впустую, утекали бесследно, будто сквозь решето. Шестёрка лун не давала мне преимущества, к которому я привык.

Мне требовалась хотя бы секундная передышка. Я прекратил махать булавой. «Тюлень», почувствовав слабину, тотчас попёр вперёд. Я резко попятился и споткнулся, заваливаясь на спину.

Дальше случилось сразу много всего.

Очередной арбалетный болт зацепил-таки «тюленя» болезненно — ударил не в глаз, но близко к нему. Забыв про меня, водоплавающий обиженно взвыл и развернулся к ефрейтору, стоящему спиной к зданию.

Со стороны моста отчаянно засвистели — к стражникам спешила подмога, тоже на самоходных санях.

«Тюлень» напружинил лапы. Стало понятно — ещё немного, и он с разгона впечатает ефрейтора в стену.

Но мгновением раньше я уловил на юге, во мгле, сгустившейся над проливом, маковый проблеск. Луч июльской луны пробился ко мне — и я рефлекторно подставил руку, в которой уже держал булаву.

Линия тяги с другого материка была, казалось, пропитана жарким солнцем. Даже почудилось, что железо в моей ладони нагрелось, но анализировать ощущения мне было недосуг.

Я размахнулся, привстав на одно колено.

В бросок я вложил все силы — как в тот победный удар на дуэльном поле.

Булава с запредельной скоростью просвистела по воздуху и ударила «тюленя» массивным утолщением в бок.

Это было как полновесный удар тарана.

Туша опрокинулась набок, явив мне светлое незащищённое брюхо.

А миг спустя, пронёсшись мимо меня, в это брюхо врезались сани. Их водитель действовал, видимо, по наитию — с ходу оценил ситуацию и использовал шанс по максимуму.

Конический нос саней угодил не в центр пуза, а ближе к левой лапе. Я представления не имел, какова анатомия у «тюленей», но, похоже, удар пришёлся в одну из болевых точек.

Зверюга жалобно взвизгнула, передёрнулась, словно в судороге, и стала отползать с мостовой, кое-как приподнявшись и припадая на одну лапу. Продолговатая туша жалко елозила по земле. Скотинка поскуливала, как побитый щенок, и, полуобернувшись, косилась бесцветным глазом.

Помощник ефрейтора поднял арбалет с вложенным болтом, прицелился — но вздохнул и опустил снова. «Тюлень» с натугой перевалился через балюстраду и громко плюхнулся в воду.

— Чего ж не стрелял, разиня? — спросил ефрейтор — без особой, впрочем, претензии.

Младший стражник устало махнул рукой.

Я сидел на земле, не в силах подняться. Маково-красный проблеск на юге уже исчез, но луну за проливом я ощущал по-прежнему. Знал, что, если понадобится, смогу дотянуться до неё вновь.

Других мыслей в голове не было. А если и попадались, то ворочались вяло, как подмороженные, и думать их не хотелось.

Сандра подбежала ко мне, опустилась рядом. Тронула за рукав, спросила о чём-то, но я прослушал. Перевёл на неё взгляд и проговорил, с трудом ворочая языком:

— Извини, что наорал. Ну, перед тем, как…

— И не надейся. — Она слабо улыбнулась. — Буду обижаться до конца Дрейфа. Но сначала — вставай, пойдём. Нам сани дадут, тот стражник пообещал, с усами…

— Что, уже нагулялась? Больше не хочешь?

— Ну, правда, Неждан, вставай. Не сиди здесь, холодно же…

Подошёл ефрейтор и протянул мне руку, помог подняться. Буркнул, кивнув на реку:

— Что это за страшилище? В жизни таких не видел.

— Без понятия. Честно.

— С пролива, может, приплыл? Дрейфом принесло с океана?

— Версия неплохая, — сказал я, — но надо разбираться. И давайте-ка действительно поспешим, а то мало ли, кто тут ещё всплывёт. Выезжаем прямо сейчас. Хозяина мастерской и его жену берём тоже…

Двигался я с трудом, конечности налились неприятной тяжестью, но в голове слегка прояснилось. Я огляделся.

У балюстрады стояли четверо стражников с арбалетами, вглядываясь через перила в воду. Ещё несколько человек столпились у входа в полуподвал. Обоих вивисекторов уже запихнули в сани. Лысому даже нахлобучили шапку, слетевшую с него в самом начале драки.

Улица была перекрыта. У перекрёстков на севере и на юге скопилось по несколько экипажей; недовольно заржала лошадь. А по мосту с другого берега мчались крытые сани, и на борту я разглядел знак Белой Ольхи — покрытый инеем лист, аккуратно-пильчатый, округлый сверху и заострённый книзу.

— Накаркал, — констатировал я. — Всплыло-таки, хоть и не из реки.

Сани лихо свернули с моста на набережную, по тротуару объехали кордон стражников и подлетели к нам. Дверца распахнулась, и я тяжело вздохнул — появилась моя большая поклонница из конкурирующего Дома, шестая наследница-по-луне Радислава Дольцева, с которой мы так мило общались по поводу Вещуна. Одета она была как в тот раз — укороченная дублёнка и облегающие штаны с высокими сапогами.

Быстро оглядев место инцидента, она не стала утруждаться приветствием. Шагнула к ефрейтору, длинноногая и блондинистая:

— Что здесь произошло? Доложите.

— Притормози, Дольцева, — сказал я. — Ситуация — под контролем Клёна. Можешь расслабиться и ехать домой.

Блондинка сделала вид, что заметила меня только теперь. Посмотрела, как на конский навоз, и произнесла с наигранным удивлением:

— Господин Солодов? Извините, не признала вас сразу. А ведь могла бы — вы всё в тех же обносках, что и позавчера. Кленовый Дом приютил вас из жалости, но так и не приодел, сочувствую.

— Да, обидно, на мне пока экономят. Приходится, как видишь, выслуживаться, из кожи вон лезть. Поэтому заявляю официально — все необходимые действия я здесь выполню сам. Помощь других Домов не нужна.

— Много берёшь на себя, ловец, — сказала она, сощурившись. — Зафиксирован аномальный всплеск тяги. Дело может касаться общегородской безопасности. На этом основании Дом Ольхи имеет право на доступ к материалам.

— У вас, я смотрю, хорошо отлажено реагирование на подобные происшествия. Лучше, чем у остальных Домов. Ты и позавчера приехала первой, и сейчас тоже. В чём секрет, Радислава? Выдающийся нюх или грамотная работа с источниками?

— Завидовать можешь молча. Что за люди задержаны?

— Дебоширы. Неадекватно и безответственно применяли тягу прямо вот здесь, в общественном месте. В связи с чем заслуживают сурового порицания.

— Нисколько не сомневаюсь. Но будь любезен, ловец, проясни мне закономерность — второй раз подряд ты оказываешься в центре скандального инцидента. И поневоле возникает вопрос о том, где тут причина, где следствие. А значит, и о причастности Клёна к этим событиям, коль скоро он взял тебя под своё крыло. В свете Дрейфа всё это требует особого разбирательства, поскольку речь идёт о благополучии континента. Я поставлю вопрос на соответствующем уровне.

— Желаю удачи. А сам вынужден откланяться — меня ждут в резиденции.

Я повернулся к ефрейтору:

— Не будем терять здесь время. Прошу проехать со мной, чтобы уладить формальности. Дом Клёна приглашает вас на свою территорию.

— Благодарю, луноликий.

Ефрейтор кивнул с готовностью — не горел желанием, очевидно, отвечать на вопросы Дольцевой. Мы расселись по трём саням, принадлежащим страже. Я сел с Сандрой, мастер с женой, ефрейтор с помощником. Радислава проводила нас подозрительным взглядом.

— Очень напористая особа, — сказала Сандра. — Почти как наши наследницы. Я перед такими всегда теряюсь.

— Ты молодец, что не стала ей представляться. Нам сейчас только бодания с Ольхой не хватало. Да и остальные подтянутся, скорее всего… И, кстати, скажи мне вот что, пожалуйста. Зверушка из речки — не с вашего континента случайно? Может, и правда принесло Дрейфом?

— Нет, что ты, у нас такое не водится. Я сначала решила, что это ваша местная фауна. Ужас! Мы из окна смотрели, хозяин меня на улицу не пустил…

— За это ему — отдельная благодарность. Плохо, что в целом ситуация для нас осложнилась. Не обижайся, но надо рассказать нашему главе Дома, как мы там оказались и для чего. Если бы всё закончилось тихо, могли бы и промолчать, но теперь — сама понимаешь. Реальная опасность для города, причём неизвестная.

— Да, — кивнула она уныло. — Наша глава с меня тоже спросит, придётся с ней объясняться. Она меня по стенке размажет…

— Пока ты у нас в гостях, никто тебя не обидит, а дальше мы что-нибудь придумаем. Тем более что ничего плохого для Орхидей пока не случилось. Так что без паники.

Открытые сани мчались по улицам, продрогшая Сандра жалась ко мне, а я пытался осмыслить факты. Что мы имеем?

Первое. Вивисекторы — сила гораздо более мощная и организованная, чем всем представлялось. У них есть ручные монстры, а ещё им знакома поисковая тяга. Хотя пока не очень понятно, используют ли они её полноценно или только пеленгуют чужую…

Ну, и второе. Я теперь ощущаю лунную нить с другого материка.

И это тоже не лезет ни в какие ворота. Прежде, во всяком случае, я о таком не слышал. Объяснение видится лишь одно — подобные трюки доступны исключительно пришлым, поскольку те более восприимчивы к тяге во всех её проявлениях.

Почему так? Похоже, надо всё-таки разузнать хоть что-то о своём прошлом. Заглянуть в тот мир, картинки которого прячутся в зеркалах…

— Приехали, — с облегчением заметила Сандра. — Ну, наконец-то.

На всякий случай я приподнялся, высветив узор на лице. Ворота резиденции распахнулись, и сани по очереди скользнули во владения Клёна.

Из башни навстречу нам вышел мажордом. Я объяснил ему, с какой целью прибыли стражники. Попросил разместить с комфортом Деяна и Драгомилу, а вивисекторов — запереть. После чего написал записку главе династии, кратко изложив суть произошедшего инцидента.

Я, Сандра и ефрейтор направились в одну из малых гостиных. Туда же я через мажордома пригласил адвоката, состоявшего на службе у Клёна и постоянно находившегося на территории. Он помог оформить свидетельские показания должным образом. Задержание вивисекторов тоже было подтверждено. Получив все бумаги, стражник с облегчением распрощался.

А нас с Сандрой уже требовал к себе глава Дома.

В кабинете у себя он был не один. Компанию ему составляла правительница из-за океана — сидела в гостевом кресле, непринуждённо положив ногу на ногу.

Стартовые переговоры в верхах прошли, судя по всему, без эксцессов. Высокие договаривающиеся стороны не то чтобы лучились довольством, но смотрели друг на друга без злобы. Их кровные наследники уже удалились.

— Садитесь, — буркнул Кормильцев-старший. — Я, в общем, догадывался, Неждан, что твоё участие в Дрейфе добавит… гм… динамичности. Но ты, кажется, превзошёл мои ожидания. Рассказывай, что и как.

Глава Орхидей тем временем, вздёрнув бровь, с ироничным недоумением разглядывала конспиративный наряд своей наследницы-по-луне. Та краснела, ёрзая на стуле и уставившись в пол.

— Всё получилось несколько неожиданно, — сказал я. — Сандра попросила показать ей северный быт, причём без прикрас. Мы переоделись и поехали в город. Сандра почувствовала необычное применение тяги. Мы решили проверить, что там. Оказалось, что двое местных экспериментируют с поисковыми линиями. Мы попросили их повторить. Наше присутствие повлияло на мощность. Нас запеленговали преступники-вивисекторы. Они приехали и напали на нас, натравив неизвестное речное животное. Мы отбились. Я настоял на немедленном возвращении в резиденцию. Вот, собственно, и всё.

— Какая увлекательная история, — почти пропела южная предводительница. — Так логично и мило, что невозможно придраться. Формулировки — на загляденье. «Она почувствовала необычное применение тяги» — вот это особенно мне понравилось. Просто гордость берёт за мою наследницу.

Она изобразила издевательски-вежливые аплодисменты. Сандра, судя по виду, готовилась провалиться сквозь землю. Мне было её жаль, но утаивать основные детали я не решился. Слишком много свидетелей — всё вскрылось бы неизбежно. И сама Сандра с её болезненной честностью не смогла бы долго молчать.

— Конечно, — продолжала правительница, — я тоже подозревала, что ты, моя девочка, рано или поздно преподнесёшь сюрпризы. Тихие мышки кусаются иногда не хуже бешеных крыс. Ну, мы ещё с тобой побеседуем об этом наедине… А пока, уважаемые хозяева, мне очень любопытно — насколько часто у вас выныривают «неизвестные речные животные»? Нескучно вы тут живёте…

— Природа севера, — заметил Кормильцев, — исследована ещё не на сто процентов. Есть объективные препятствия, к сожалению. Но да, Неждан, мы ждём от тебя подробностей.

Меня несколько удивило, что он призвал меня на доклад в присутствии гостьи из-за пролива. То ли он хотел таким способом показать ей своё доверие, то ли, как и я, пришёл к выводу, что информация всё равно просочится. А может, были ещё какие-нибудь резоны.

Как бы то ни было, распоряжение прозвучало, и я приступил к рассказу. Но кое о чём всё же умолчал. Интуиция мне подсказывала — новость о том, что я теперь оперирую семью линиями тяги, лучше пока держать при себе.

Дослушав и задав уточняющие вопросы, глава Дома побарабанил пальцами по столешнице:

— Вивисекторы, говоришь… Давненько они уже не высовывались, сидели по своим норам, а тут вдруг — на тебе. Но ты правильно сделал, что этих двоих привёз. Расспросим с пристрастием…

— Толк от них вряд ли будет, — предположил я. — Они больше похожи на туповатых подручных. И на подопытных. Кто-то ведь им вживил серебро, помог привязаться к лунам и сохранить остатки мозгов. Сами эти придурки не потянули бы такие эксперименты. Вопрос — кто стоит за ними?

— Полагаешь, Вещун?

— Не знаю, — сказал я честно. — Но версия, конечно, напрашивается. И не только нам она придёт в голову, скорее всего. Дольцева наверняка уже выяснила, кого мы поймали. А она, несмотря на свой норов, соображает быстро. И практически открытым текстом предупредила, что собирается нам нагадить…

В дверь постучали, и у меня возникло ощущение дежавю — мажордом, появившийся на пороге, вчера примерно с таким же видом докладывал о вызове на дуэль.

— О встрече просят представители Дома Белой Ольхи, — сообщил он на этот раз. — Они прибыли только что.

— Гм, — сказал глава Дома. — Их не смущает, что я веду ключевые переговоры в контексте Дрейфа?

— Я уведомил их об этом. Они настаивают.

Кормильцев покосился на главу Орхидей:

— Надеюсь, вы меня извините. Я оставлю вас ненадолго.

— Конечно, — кивнула та, — тем более что самое срочное мы уже обсудили. А я пока пообщаюсь со своей наследницей-скромницей.

От её ласковой улыбки Сандра съёжилась окончательно. Хозяин кабинета сказал:

— Неждан, ты со мной. Без тебя там, подозреваю, не обойдётся.

Глава 14

Глава Дома Белой Ольхи оказалась худой и костлявой тёткой под шестьдесят. Косметикой она не пользовалась вообще, седину не закрашивала. Но молодая энергия, жгуче-едкая, всё ещё плескалась во взгляде. А заодно я теперь узнал, с кого берёт пример Дольцева, предпочитающая штаны вместо платьев.

Сама блондинка, с которой мы препирались недавно на берегу, присутствовала и здесь — стояла за плечом у правительницы с чувством выполненного долга. Встретившись со мной взглядом, ухмыльнулась едва заметно. И даже вроде бы подмигнула — но это мне, вероятно, уже почудилось.

— Прошу извинить, что отвлекла от переговоров, — сказала старшая гостья без какого-либо раскаяния в голосе, — но имело место чрезвычайное происшествие, к которому причастен Кленовый Дом. Это вызывает у нас серьёзное беспокойство. Мы вынуждены задаться вопросом, способен ли Клён удерживать ситуацию под контролем. И не скажутся ли нынешние события на организационном обеспечении Дрейфа.

— Благодарю за участие, — ровным голосом произнёс Кормильцев. — На оба ваши вопроса ответы будут короткие. Да, контроль мы удерживаем. Нет, обеспечение Дрейфа не пострадает. Мне, право, жаль, что ради этих формальностей вы потратили драгоценное время. Если на этом всё, то давайте поставим точку и вернёмся к делам. У нашего Дома их сейчас более чем достаточно.

— Видите ли, коллега, — задушевно сказала тётка, — обстоятельства вынуждают меня к некоторой настойчивости. Взглянем на факты. Дважды за двое суток проявляют себя смутьяны, использующие запретные практики. И оба раза рядом оказывается некий ловец, которого вы поспешно берёте в Дом и сразу же привлекаете к непосредственной организации Дрейфа. Лично мне здесь видится если не продуманная система, то как минимум тревожащая закономерность. И я настоятельно прошу вас немедленно прояснить ситуацию.

— Допускаю, что со стороны всё это и вправду выглядит не совсем однозначно. Но, смею вас уверить, речь идёт лишь о совпадении.

— Как ни жаль, подобного заверения в данном случае недостаточно. Чтобы развеять свои сомнения, мы хотели бы допросить обоих смутьянов, задержанных сегодня и содержащихся во владениях Клёна.

— Увы, — ответил Кормильцев всё так же вежливо, — не вижу никаких оснований для такого допроса. Означенные лица напали на наследника-по-луне из нашего Дома. Закон позволяет нам единолично вести дознание.

К такому отказу хитрая тётка явно была готова. Оскалившись в том же стиле, что и мой знакомый «тюлень», она констатировала:

— Прискорбно. И заставляет предположить, что Клён, держа под спудом важные сведения, сознательно пренебрёг общественным благом. К счастью, есть ещё один источник информации по этому делу — тот, кто известен публике как Вещун. В его случае, как мы помним, действует совместная юрисдикция всех четырёх Домов. В связи с этим Ольха считает необходимым инициировать немедленный перекрёстный допрос и последующее судебное разбирательство.

Она бросила взгляд на Дольцеву. Та раскрыла скромную папку и вытащила оттуда лист гербовой бумаги с каллиграфическим текстом. Тётка сказала:

— Как видите, моя подпись уже стоит, как и печать министерства. Чтобы согласование не застряло в бюрократических шестерёнках, я сочла уместным приехать лично. Так что, надеюсь, допрос смутьяна состоится уже сегодня.

Кормильцев задумчиво потёр подбородок:

— Допросить Вещуна, безусловно, необходимо. Я сам собирался выступить с этой инициативой. Но именно сегодня? Не самый подходящий момент, как мне представляется. Организационная фаза Дрейфа в самом разгаре, наш Дом на ней сконцентрирован…

— Искренне сожалею, но вы мне не оставили выбора. Дрейф и ваше кураторство — крайне важные вещи, а значит, все сопутствующие аспекты требуют скорейшего прояснения. Ещё раз напоминаю — в истории замешан ваш дрейф-механик. Если же вы намерены заблокировать совместный допрос, используя право вето…

— Нет, — пробурчал Кормильцев, подписывая бумагу. — Я намерен способствовать установлению истины.

— Достойный ответ. Я сейчас же отправляюсь в Дом Можжевельника, а затем в Дом Рябины. Как только все подписи будут собраны, я свяжусь с вами по телефону. Пока же — откланиваюсь.

Когда обе гостьи вышли, Кормильцев бросил сердито:

— Лицемерная стерва. Сожалеет она, ну да… Использует любой повод, чтобы скомпрометировать нас или хотя бы выбить из равновесия. И плевать ей, что мы сейчас работаем для всего континента… Хотя, конечно, в чём-то она права — Вещуна пора взять за жабры…

Он замолчал, прикидывая что-то в уме, после чего сказал мне:

— От нас участвовать будешь ты. Остальные наследники слишком заняты, но дело даже не в этом. Сдаётся мне, что если Вещун и будет с кем-нибудь разговаривать, то это с тобой. Я тебе сообщу, когда она позвонит. Час-другой ещё есть, я думаю. Отдохни пока, чтобы соображать мог нормально. Для тебя это сейчас главное.

Он ушёл продолжать общение с главой Орхидей, а я заказал обед себе в комнату. Попросил принести всего и побольше. Ожидание, к моей радости, оказалось недолгим, и я набросился на тушёную кабанятину и на расстегай с осетриной. Запил всё взваром из заветного графина и повалился в кресло.

Вскоре ко мне постучалась Сандра.

Глаза у неё были припухшие — успела, очевидно, поплакать. Но при этом она старательно выдавливала улыбку. Я сочувственно спросил:

— Как ты?

— Всё хорошо, спасибо. Правительница, конечно, меня потыкала лицом в грязь, она это умеет мастерски. Но, во-первых, я сама виновата. А во-вторых, мне кажется, что ситуация её заинтересовала. И она даже вроде видит какие-то потенциальные выгоды, хоть и не стала со мной делиться. Пообещала продолжить… кхм… воспитательное воздействие, когда вернёмся домой. А пока просто запретила выходить в город и использовать поисковую тягу без её разрешения. В общем, я, пожалуй, легко отделалась.

— Да? Ну-ну… Чего ты, кстати, стоишь? Садись. И возьми вон плед, если хочешь.

Плед был большой, ворсистый. Она в него завернулась и, скинув валенки, с ногами забралась в соседнее кресло.

— Я у тебя хотела спросить, Неждан. Эти люди, которые тягу вживляют в голову, у вас часто встречаются? Ведут себя агрессивно? Сегодня двое напали, а ты ведь упомянул ещё какого-то Вещуна…

— Нет, в том-то и дело — активизировались только сейчас. А в их агрессивности ты разве сомневалась? Или у вас их не считают преступниками?

— Ну, как тебе объяснить… Вот прямо заведомыми преступниками — не сказала бы, нет. Скорее изгоями и безумцами. Сама я тоже, конечно, не их поклонница, они меня пугают до дрожи…

— Судя по твоей интонации, последует какое-то «но».

— Просто размышляю — даже эти их опыты тоже ведь иллюстрируют то, о чём мы с тобой сегодня говорили в трамвае. Иллюстрируют в плохом смысле, но всё-таки. Мы слишком мало знаем о нашем мире, ну и конкретно — о лунной тяге… Спорим о том, как можно её использовать, но сам факт её наличия воспринимаем как должное. Он нам привычен с рождения. Мы смотрим, но глаз замылен, образно выражаясь. Понимаешь, о чём я? Вот если бы можно было глянуть со стороны, чужими глазами, сразу бы выявилась, наверно, куча всего…

— Взглянуть чужими глазами? Интересная мысль.

— Не спрашивай только, как это сделать! Я понятия не имею. Просто сижу и фантазирую попусту…

Она смутилась и замолчала. А я подумал, что её рассуждения неожиданно перекликаются с моей личной историей и с вопросами, которые я себе не раз задавал в последние двое суток.

Продолжить тему мы с Сандрой не успели. Мне принесли записку от Кормильцева-старшего — допрос согласован и начинается через час.

— Извини, — сказал я, — придётся тебя оставить. Еду допрашивать Вещуна.

— Удачи. — Сандра вздохнула. — А я буду сидеть сложа руки. И вроде, с одной стороны, я рада, чувствую облегчение, что больше не надо притворяться и врать. С другой же — как-то обидно… Ладно, не буду ныть. Тут есть чем заняться. Я в любом случае собиралась в вашу библиотеку…

— Я бы тоже так сделал.

— А вечером навестишь меня? Ну, если будет желание и возможность.

— Да, обязательно, если не задержусь допоздна.

Сандра ушла к себе, а я в очередной раз переоделся — мне предстоял, конечно, не великосветский приём, но выглядеть требовалось прилично.

Выйдя во двор, я направился к гаражу для самоходных саней. Там ждал дежурный водитель, и мы без задержек выехали на улицу.

Сидя в просторном тёплом салоне, который был в моём полном распоряжении, я окончательно ощутил себя не просто случайным гостем во владениях Клёна, а настоящим зажравшимся толстосумом с наглой аристократической мордой. Ощущение мне понравилось.

Общегородской изолятор был унылым и серым бетонным сооружением. Вещун содержался в корпусе, расположенном несколько на отшибе. Там имелся отдельный охранный контур — металлическая ограда с серебряными вкраплениями и лунные линзы. Удостоверив личность на проходной, я прошёл в комнату для допросов.

От каждой из династий присутствовал один представитель. Я не особенно удивился, увидев Бурцева с Дольцевой. В своих Домах они, видимо, отвечали за контакты со стражей. Дом же Рябины представляла огненно-рыжая эффектная барышня с насмешливым синим взглядом.

Кроме аристократов в комнате не было пока никого. Рыжая и блондинка смотрели друга на друга как две дворовые кошки, разве что не шипели. Бурцев, похоже, искренне наслаждался.

— А вот и наш доблестный ловец, — промурлыкала рыжая при виде меня. — Герой моих грёз, который не только поймал смутьяна, но и дважды оставил с носом нашу белобрысую дылду. Этот былинный подвиг достоин занесения в анналы.

Она подмигнула Дольцевой, пошедшей красными пятнами, и добавила:

— Хочу узнать твой секрет, ловец. Но не сейчас, разумеется, а чуть позже. Здесь многовато лишних ушей. А мы с тобой побеседуем без свидетелей, в более располагающей обстановке…

Открылась дверь, и вошёл чиновник из министерства, сухопарый и с кислой физиономией. Следом просочился молодой человек в дешёвом костюме, причёсанный на пробор с пугающей ровностью.

— Дамы и господа, — произнёс чиновник, — я уполномочен следить за соблюдением процедуры. Прошу занимать места. Напоминаю также, что в процессе допроса должна быть обозначена принадлежность к вашим Домам.

Я и трое аристократов, высветив идентификационные знаки, сели за длинный стол, который стоял у дальней стены. Я выбрал крайнее место слева. Рядом со мной устроилась рыжая, чуть сдвинув стул назад и расслабленно опёршись на спинку. Мне достаточно было скосить глаза, чтобы рассмотреть её точёные ножки. Узор же у неё на лице, тёмно-красный, напоминал по цвету вино.

За отдельным столиком у зарешеченного окна примостился парень с пробором — стенографист, как я догадался. Перед ним стояла пишущая машинка и лежала стопка бумаги. И, наконец, напротив него расположился наблюдатель из министерства. Столик у него тоже был наособицу.

Двое конвоиров ввели в комнату Вещуна с серебряными браслетами на запястьях. Его усадили на табурет, лицом к нашему квартету наследников. Окно оказалось от него сбоку — мосластое лицо освещалось неравномерно, и на нём залегли гротескные тени.

Он неторопливо обвёл нас взглядом и, заметив меня, издал короткий смешок:

— И ты тоже здесь, ловец? Сумел, значит, воспользоваться моментом? Выжал, что называется, максимум и даже сверх того? Я-то думал, ты золотишко с них стрясти попытаешься, а ты аж в Дом прошмыгнул…

С первой же реплики арестанта стенографист потянулся к своей машинке, но министерский надсмотрщик сделал предостерегающий жест — пока, мол, не начинай.

— Да, — продолжал Вещун, уставившись на меня, — что ни говори, а это забавно. Ярмарка скоморохов… И, знаешь, я даже рад, ловец. Ты ведь у них там наверняка как кабан в фарфоровой лавке. Авось успеешь расколотить побольше…

— Заткнись, — приказала Дольцева. — Если ты думаешь, что мы пришли тебя развлекать, то разочарую. Ты здесь находишься, чтобы дать показания. А твоя болтовня с приятелем нас не интересует…

— Ну почему же? — невинно спросила рыжая. — Я, к примеру, послушала бы охотно.

Воспользовавшись паузой, встрял чиновник:

— Напоминаю — протоколируются вопросы, обращённые непосредственно к фигуранту, а также его ответы. Пока ни одного такого вопроса не прозвучало. Возможно, стоит исправить это досадное упущение?

— Вопрос предельно простой, — процедила Дольцева. — Пусть фигурант ответит, где прячутся его прихлебатели и что они замышляют. В чём состояла цель сегодняшних действий на берегу?

— Девочка моя, — произнёс Вещун дружелюбно, — во-первых, это уже не один вопрос, а три сразу. Впрочем, я понимаю, что с точными науками в правящих Домах — плоховато. А во-вторых — неужели ты вправду думаешь, что я буду перед тобой отчитываться?

Стенографист печатал с нечеловеческой скоростью, но не долбил по клавишам, а лишь касался их мимолётно. Машинка у него была хитрая — механическая конструкция с добавлением лунной тяги. Мерцала линза на задней крышке, а звук получался совсем негромким.

— И коль уж на то пошло, — продолжал Вещун, — меня держат в изоляторе, если ты не заметила. Это такое место, куда не очень доходят новости. А мысли в твоей глупенькой головке я читать не умею. Поэтому без понятия, что у вас там сегодня стряслось.

Дольцева запыхтела разгневанно, рыжая расцвела ещё больше, а я вмешался:

— Может, ответишь хотя бы мне? Двое вивисекторов совершили агрессивную вылазку, не скрываясь. Им помогала тварь, похожая на тюленя, но уродливая и злобная. Как ты это прокомментируешь?

— На тюленя? — Вещун нахмурился. — Гм, паршиво… Знаешь, ловец, среди экспериментаторов, изучающих взаимодействие тяги с мозгом, есть очень разные люди. В том числе и маньяки, надо признать. С ними я не общался, но слухи иногда доходили…

— Что эти люди делали?

— Тогда это ещё было на уровне теории, как я понял. Но вот представь — змеиное яйцо помещают в потоки тяги с определённой корректировкой. Можешь пофантазировать, что вылупится в итоге. Сам я не видел, к счастью. С млекопитающими, наверно, сложнее, но… Повторяю — я не имел отношения к таким опытам. Меня интересовало другое…

— И что же именно? — подал голос Бурцев, помешав мне задать следующий вопрос.

Некоторое время Вещун молча его разглядывал, затем всё же заговорил:

— Меня, например, давно занимает — почему наш социум так устроен, что у вершины власти оказываются люди вроде тебя? Чтобы попасть в наследники-по-луне, критерием отбора служит не ум и не багаж знаний. Не железная воля и не организаторские таланты, а всего лишь способность к использованию механической тяги. Грубая сила. Мораль же вынесена за скобки…

— А сам ты, — лениво поинтересовался Бурцев, — считаешь себя моральным авторитетом? Раз уж берёшься рассуждать на такие темы?

— Нет, не считаю. Я тоже сволочь и делал плохие вещи. Но я, в отличие от тебя, не влез хотя бы во власть.

Вещун снова посмотрел на меня:

— Подумай и ты об этом, ловец. У тебя вроде есть мозги, и ты не успел ещё оскотиниться, хоть и сунулся туда, к ним.

— Совет приму к сведению, — сказал я, — но сейчас меня больше интересуют практические вопросы. Как нам выйти на вивисекторов, уродующих зверей? Где они скрываются?

— Я не знаю. Но, будь я на твоём месте, спросил бы у персонажа по кличке Конюх. Уж он-то должен быть в курсе.

— Конюх? — припомнил я. — Он в списке разыскиваемых. Давно и успешно прячется. Где искать?

Вещун лишь развёл руками. Дольцева подалась вперёд:

— Говори, скотина! Думаешь, мы в игры с тобой играем?

— Понятия не имею, девочка, чем ты тут занимаешься. И где сейчас Конюх — тоже. А больше мне сказать нечего, дамы и господа. Спасибо, что навестили.

Он замолчал и скучающе уставился за окно. Дольцева вскочила, и я заметил, что на руке у неё — перчатка с серебряными волокнами. Разъярённо глядя на арестанта, блондинка нашарила лунный «жгут».

Глава 15

Дольцева собиралась хлестнуть Вещуна «жгутом», но рыжая обронила холодно:

— Не советую. Действие не согласовано с нами. Если без истерик не можешь, то устраивай их где-нибудь дома, у себя в спальне.

Дольцева всё-таки сохранила самоконтроль. Услышав предупреждение, в последний момент сдержалась и не ударила. Опустилась на стул и бросила рыжей:

— Не обольщайся, истерик от меня не дождёшься. Хотела лишь преподать урок зарвавшемуся ублюдку. Но раз ты предпочитаешь молча сглатывать оскорбления — ладно, дело твоё.

Она отвернулась, а я сказал Вещуну:

— Дай хоть какую-нибудь подсказку насчёт этого Конюха. Даже если и правда не знаешь, где он, представляешь ведь, как искать. Наши интересы здесь совпадают — ты сам признался, что плохо к нему относишься.

— К твоему новому окружению я отношусь не лучше, — возразил он. — А как здесь любят меня, ты только что наблюдал. Поэтому продолжать общение я не намерен. Тем более что конкретики у меня действительно нет.

Больше он не сказал ни слова. Допрос заглох, и чиновник через пару минут вызвал конвоиров. Вещуна увели, а мы по очереди поставили подписи в протоколе. Дольцева собиралась что-то сказать мне, но, покосившись на рыжую, передумала и направилась к выходу.

— Всего доброго, Радислава, — сказала рыжая приторно-сладким голосом. — Как доберёшься домой, выпей успокоительное.

— Огромное спасибо, Крайсава, за трогательную заботу о моём самочувствии. Позаботься и о себе, а то захлебнёшься желчью.

Дольцева удалилась, Бурцев следом за ней. Рыжая Крайсава, с которой мы остались вдвоём в опустевшей комнате, хмыкнула:

— Эту дылду дразнить забавно, но слишком просто. Надоедает. Так что, ловец, давай-ка займёмся более важным делом. По твоей, так сказать, прямой специальности. Сильно подозреваю, что ты имеешь-таки догадки, как выловить того живодёра с дурацкой кличкой. Я ведь права?

— Не совсем. Никаких волшебных рецептов у меня нет. А ещё мне не очень ясно — тебе-то это зачем?

— Очевидно же. Если я поймаю маньяка, который мутит воду во время Дрейфа, то это добавит мне козырей в текущем раскладе. Сейчас я в Доме третья наследница-по-луне, но пора уже стать второй. Не знаю, как у вас, а у нас для этого нужны реальные достижения. Поэтому я намерена наглым и беспардонным образом примазаться к поискам, которые ты начнёшь. Как выражаются в тех кругах, где ты вращался до этого, я упала тебе на хвост. Но тебе понравится, обещаю.

Она стояла передо мной, ухмыляясь, и непринуждённо крутила пуговицу на моём пиджаке. Я тоже усмехнулся:

— Мне импонирует твоя откровенность. Но прямо сейчас я точно не собираюсь бежать на поиски. Мне нужно в резиденцию.

— Будем считать, что я поверила на слово. Но когда приступишь-таки, позови меня. Помехой точно не буду, а вдвоём веселее. Договорились, ловец?

— Не обещаю, рыжая.

Она засмеялась и взяла меня под руку:

— Посмотрим-посмотрим. Ну а пока — веди меня из этого бетонного ящика. Чего мы торчим тут, как идиоты?

Мы вышли из здания и зашагали к стоянке, где ждал наш транспорт. Крайсава была в бесстыже-короткой юбке и в меховом жакете, тонком и лёгком, но не обращала внимания на мороз. Ну, или, по крайней мере, очень старалась.

Когда я довёл её до саней, она сказала:

— До скорой встречи. Жду новостей.

Помахала мне ручкой и юркнула в салон. Сани с эмблемой Винной Рябины скользнули прочь, а я, проводив их взглядом, поскрёб в затылке.

Снова ребус из серии «закидоны аристократов». Вот вроде честно предупредила, что собирается меня цинично использовать, но всё равно, похоже, считает, что я её позову. Настолько уверена в своём шарме? Или я, как обычно, чего-то не понимаю?

Плюнув, я тоже сел в свои сани и поехал в резиденцию Клёна.

Уже смеркалось, и зажглись фонари. Несмотря на зимнюю стужу, город в эти часы казался уютным, опрятно-праздничным. Откинувшись на сиденье, я смотрел в окно и обдумывал услышанное от Вещуна.

Что-то меня смущало в его словах. Как будто я уловил, но не истолковал должным образом некую существенную деталь. Может, прозвучала-таки подсказка относительно Конюха? Вроде нет… А дальше и разговор закончился. Дольцева устроила цирк, потом рыжая стала дурить мне голову. Сбили с мысли…

Вернувшись в башню, я заглянул к Кормильцеву-старшему. В кабинете он был один — переговоры с Орхидеями на сегодня закончились. Я доложил о поездке и поинтересовался, собираемся ли мы разыскивать Конюха.

— Хороший вопрос, — сказал глава Дома. — Если начистоту, то эту историю нам сейчас выгоднее замять — хотя бы на ближайшие дни, пока у нас гости. Но только при условии, что этот твой Конюх больше никак себя не проявит. А он ведь может — и нас тогда обвинят в бездействии. Поэтому да, Неждан, займись-ка ты его поисками. Странно вообще-то — если он и вправду такой маньяк, то почему его кличка не на слуху?

— В списке разыскиваемых он — достаточно высоко. Где-то в первой двадцатке, кажется. Но про эксперименты с животными там ни слова, иначе я бы запомнил. И в розыск его объявила стража, а не правящие Дома.

— Значит, если поймаем, то можем перетянуть его в юрисдикцию Клёна… Ну, тем более — ловить надо…

— Но сначала, может, допросим тех, которых сегодня взяли? Толку от них не жду, повторюсь, но вдруг?

— Я уже допросил, полчаса назад, — ответил Кормильцев. — В том подвале с верифицирующей тягой, куда я тебя водил. Там всё замкнуто на меня, поэтому я занялся лично. Такие вещи негоже перекладывать на других.

— И что они рассказали?

— Ничего, к сожалению. В голове у них установлен блок, тоже через тягу. Теряют сознание при допросе. Так что искать придётся другими методами. Ты в этом понимаешь больше меня, поучать не буду. Работай. От протокольных мероприятий в башне освобождаешься.

— А с Дрейфом как? — спросил я.

— Переговоры прошли неплохо. Вторую фазу согласовали. Церемония — завтра утром на мысе, в десять. Как дрейф-механик ты обязан участвовать, разумеется. Дальше — продолжишь розыски.

— Понял.

Выйдя из кабинета, я первым делом поужинал, а затем отправился к Сандре.

Она сидела в своей комнате у камина. Рядом на столике лежало несколько книжек — солидно-толстые томики в коричневых переплётах. В руках у Сандры, однако, было нечто другое, с пёстренькой иллюстрацией на обложке.

Заметив мой интерес, она немного сконфузилась:

— Собиралась вообще-то глянуть ваши естественнонаучные штудии за последние годы. Но слишком перенервничала сегодня, голова не соображает. Вроде читаю, а пользы — ноль. В конце концов отложила, а вместо этого взяла вот дамский роман, одну из ваших новинок…

— И как тебе?

— Даже увлеклась, если честно. У вас пишут более скупо, не так напыщенно, как у нас. Тем любопытнее получается… Но ты лучше расскажи, как там с Вещуном. Ты-то, в отличие от меня, не бездельничал…

— На этот счёт не переживай — ничего особо полезного я за эти часы не сделал. Добыл всего лишь один любопытный факт. И вот с ним-то, надеюсь, ты мне поможешь.

— Я? Каким образом?

— За нападением на нас может стоять вивисектор по кличке Конюх. Но он скрывается. Искать его обычным порядком — долго и муторно, а то и бесперспективно. В противном случае его бы уже нашли. Но у нас есть ты — обладательница поискового дара…

Сандра замотала головой:

— Неждан, ты же слышал, мне запретила наша правительница! Если узнает, то я представить боюсь, что она со мной сделает…

— Тише-тише. — Подтащив стул, я сел рядом с ней. — Я не настаиваю и не заставляю. И не прошу утаивать от правительницы. Могу даже сам сейчас к ней сходить и попросить разрешение за тебя.

— Не надо, пожалуйста! Так ещё хуже получится… Но это даже не главное! Вот допустим, что она разрешила. И как я буду искать? Совершенно не представляю…

— Но сегодня ведь ты нашла мастерскую, как и хотела?

— Там было по-другому. Я нащупала нить, похожую на мою. То есть искала что-то знакомое, понимаешь? А с твоим этим Конюхом…

Я кивнул и задумался.

Мне были неизвестны точные принципы, на которых работает поисковая тяга. Элементарная логика, однако, подсказывала — искать наугад непросто, и в этом Сандра права. Кроме того, мой план заранее вызывал у неё подспудное отторжение, даже страх. А такой настрой всегда вредит делу, даже если она себя пересилит.

Но разговор с ней навёл меня на другую мысль.

— Согласен с тобой, — сказал я, поднявшись. — Спасибо, что ответила честно. Использую другой способ.

— Другой? — переспросила она растерянно.

— Если сработает, расскажу. Увидимся завтра.

Я улыбнулся ей ободряюще и вышел за дверь. Наведался к мажордому и выяснил у него, где разместили хозяина мастерской и его жену.

Они пребывали, как оказалось, в гостевом домике недалеко от башни. Уже через пять минут я постучался к ним:

— Добрый вечер. Как вы тут обустроились?

— Со всем возможным комфортом, — сказал Деян. — Благодарю, луноликий.

— Оставьте титулы. Можно просто Неждан. Если что-то понадобится или будут вопросы, обращайтесь без стеснения.

— Вопрос-то простой. Мы тут прохлаждаемся, а там работа стоит…

— Убытки вам компенсируют. Сейчас вам лучше побыть у нас, безопасности ради. А мы пока ищем организаторов нападения. И были бы вам благодарны за помощь.

Переглянувшись с женой, Деян спросил осторожно:

— А как помочь?

— Драгомила, вы говорили, что во время прошлых экспериментов ощутили какой-то отклик через лунную тягу, причём недоброжелательный. В тот раз вы свернули опыты. Но, скорее всего, вы засекли как раз-таки наших нынешних оппонентов. И если бы вы попробовали ещё раз…

— Нет, — перебил Деян. — Вы уж не обессудьте, но мне не надо, чтобы какой-нибудь изувер мою Драгомилу вот так почуял. И явился потом за ней.

— Сейчас у нас преимущество, — сказал я. — Территория Клёна окружена защитным периметром. Он рассеивает нежелательное воздействие тяги, направленное извне. То есть вивисекторы не сумеют запеленговать нас в ответ. Они заметят всего лишь, что кто-то где-то использует поисковую тягу, как это было сегодня днём. Но не будут знать, что на этот раз мы целенаправленно ищем именно их.

— На словах-то звучит красиво, — пробурчал мастер. — А на деле мы — без понятия, что они там умеют. Может, периметр ваш для них — тоже тьфу, на один зубок…

— Это вряд ли. Но даже если так, сюда они сунуться не посмеют. Вы в безопасности.

— И что ж нам теперь — до старости тут сидеть?

— Погоди, Деян, — сказала Драгомила негромко. — Этих бандитов надо остановить. Ты сам видел, до чего они докатились. А я ведь действительно могу попытаться.

Не слушая его возражений, она посмотрела на меня твёрдо:

— Что надо делать, Неждан?

— Вы свой приборчик из мастерской случайно не захватили? Если нет, то ничего страшного, я съезжу прямо сейчас.

— Захватили, — буркнул Деян. — Понятно же было, что это из-за него сыр-бор. Ну, я и взял с собой, а то мало ли…

Он выложил на стол «компас» и хмуро уставился на меня. Я кивнул с благодарностью и расстелил на том же столе крупномасштабную карту города. В ней имелись вкраплённые волокна из серебра.

— В том старом эксперименте, — пояснил я, — вы, Драгомила, ощутили чьё-то присутствие где-то там. Сейчас задача на порядок сложнее. Нужны их координаты, причём максимально точные. Поэтому я обеспечу вам тягу в нужном объёме. А вы привнесёте свой поисковый штрих. Короче, я даю силу, вы — управляемость.

Она слушала с любопытством, а в её взгляде почудился даже некоторый азарт. Исследовательская жилка у неё явно не атрофировалась.

Я поставил «компас» на карту и притянул к нему четыре «жгута». Стрелка и серебряные волокна в бумаге замкнулись в единый контур. Я сказал Драгомиле:

— Теперь очередь за вами. Постарайтесь вспомнить свои тогдашние ощущения. И запускайте поиск.

На несколько секунд она прикрыла глаза, чтобы лучше сосредоточиться, а затем дотронулась до серебряной стрелки. Линза замерцала голубоватым прохладным светом, как декабрьская луна.

Я начал осторожно двигать «компас» по карте. Стрелка порой подёргивалась, но бессистемно. Я сказал Драгомиле:

— Попробуйте ещё раз. Мысленно подчеркните своё желание засечь тех людей. А я усилю тягу.

Она вновь прикоснулась к стрелке. Я притянул ещё две лунные нити — собрал на «компасе» всю шестёрку. После чего, повинуясь наитию, добавил ещё и седьмую линию, с июльского континента.

От такого коктейля стрелка поначалу бешено заметалась, но затем постепенно стабилизировалась. И стало понятно, что дело идёт на лад. Теперь она указывала конкретное направление.

Перемещая «компас» по широкой дуге, я периодически делал паузы. Драгомила, взяв карандаш, всякий раз отмечала на карте вектор, обозначенный стрелкой. Получились четыре карандашные линии, которые сошлись в одной точке.

Мы удивлённо переглянулись.

Я ожидал, что искомый адрес будет в трущобах, где легче спрятаться. Но он, если верить «компасу», расположился в районе, который по престижности уступал разве что владениям Великих Домов.

— Это что ж получается? — спросил мастер. — Какой-то богач зверушек уродует?

— Пока утверждать нельзя, — сказал я. — Может, в тот раз и в этот вы запеленговали разных людей. Надо ехать и проверять, но это моя забота, естественно. А вам, Драгомила, огромная благодарность. Вы отлично всё сделали. Единственная просьба — никому пока не рассказывайте об этом. Ну, за исключением главы Дома, если он спросит.

Я попрощался с ними и зашагал к гаражу. Решил съездить на разведку — пока один, без поддержки. Всё-таки доказательств того, что засекли мы именно Конюха, у меня не имелось. И, соответственно, не было оснований ломиться туда в открытую и предъявлять претензии.

Сани домчали меня до места за считанные минуты. Я попросил водителя остановиться поодаль и принялся наблюдать. Моё недоумение росло. Респектабельный особняк был ярко освещён, доносилась музыка. Подъезжали извозчики, высаживали нарядную публику.

Тайный штаб вивисекторов я представлял себе несколько иначе.

— Что раскопал, ловец?

Ещё одни самоходные сани остановились рядом со мной, и рыжая Крайсава с ухмылкой выбралась из салона:

— Я же обещала — скоро увидимся. Думаешь, Конюх прячется прямо здесь? А ты быстро управился, уважаю.

— Так, — сказал я, — секунду. Как ты меня нашла? Только не говори, что это случайное совпадение.

— Да я и не собиралась. У меня от тебя — никаких секретов. Конкретно в этом вопросе, по крайней мере.

Она шагнула ко мне и вытащила из моего рукава серебряную булавку — стеклянная головка чуть заметно мерцала. Я не поверил своим глазам:

— Ты мне её воткнула, когда мы из изолятора уезжали? Рыжая, ты с ума сошла? Применение следящей тяги против другого Дома — это как минимум повод для разбирательства. А как максимум — для дуэли. Или ты думала, что я настолько неотёсанный дуболом, что не знаю таких вещей?

— Подозревала, что знаешь. Ты вроде не тупой. Но ты ведь не собираешься раздувать скандал на весь город из-за такой мелочёвки?

Прислонившись ко мне, Крайсава глядела снизу вверх и хлопала глазками. Взгляд у неё при этом был настолько незамутнённый, что я даже не придумал, что возразить.

— Вот и хорошо, — сказала она. — А я, между прочим, поняла сразу, что ты не сноб и не упёртый зануда. Так что там с Конюхом?

— Ничего пока, — буркнул я. — Но есть вероятность, что он и правда здесь. Если так, то странно. Может, здесь живёт кто-нибудь, кто его снабжает деньгами? Ты случайно не знаешь, кому принадлежит особняк?

— Что б ты без меня делал? — засмеялась Крайсава. — Случайно знаю, представь себе. Живёт богатый купчина. Знаток богемных искусств, ценитель модных течений и стареющий потаскун. К нему иногда сынуля нашей главы наведывается в гости. Сошлись на почве большой и грязной любви к актрисам и поэтессам.

— М-да. Ситуация от этого понятнее не становится.

— Вот пойдём и посмотрим. Ты одет сносно, я сногсшибательна, как всегда. Они там будут от счастья прыгать, что к ним явились такие знатные гости.

— Гм…

— И не упирайся, а то я уже устала здесь мёрзнуть. Вперёд, ловец.

Глава 16

Сияли лунные лампы, и перед входом было светло, как днём. Ковровая дорожка, алевшая на снегу, вела к широкому портику с мраморными ступенями. Его крышу вместо колонн поддерживала шеренга полуобнажённых кариатид.

Ливрейный слуга открыл перед нами двери. Мы вступили в прихожую с помпезной отделкой — всё тот же мрамор, позолота, лепнина. Ещё один лакей принял у нас верхнюю одежду, а я спросил у Крайсавы:

— Здесь всегда так? Хозяева нас не встретили, пригласительные никто не спросил. Заходи, кто хочешь?

— У них тут, — ответила она со смешком, — провозглашается принцип — долой светские условности. Но у слуг глаз намётан. Если вдруг забредёт какой-нибудь голодранец, ему доходчиво объяснят, что он ошибся адресом. Подскажут верное направление — вдаль, строго по прямой.

Внутри особняк оказался даже вместительнее, чем представлялось снаружи. Гостиная соседствовала с большим танцевальным залом, где оркестр наяривал «лисий шаг» в новомодной версии, быстро-дёрганой, и гости отплясывали, разбившись на пары. Пестрели платья, взмётывались подолы, и семенящий бег сменялся быстрыми разворотами, когда подсказывали аккорды.

Впрочем, все эти танцы я увидел лишь мельком, сквозь открытую дверь. Мы остались в гостиной — хозяин заметил нас и рванулся наперерез, расплывшись в улыбке. На нём был белый костюм, дополненный красной бабочкой. Богемно-длинные волосы сочетались с ухоженной, чуть седоватой бородкой.

— Рад вам безумно и безгранично! — воскликнул он, прикладываясь к ручке Крайсавы. — Вы, луноликая, становитесь всё прекраснее! Ваше очарование влечёт сильнее, чем ушестерённая тяга! И всё же не удержусь, слегка попеняю вам — вы так редко нас навещаете. Впрочем, прошу прощения за дерзость — моя лачуга слишком ничтожна, если смотреть с Рябиновой башни…

— Ах, Янислав, оставьте кокетство, — отмахнулась она. — И позвольте вам представить Неждана, наследника из Кленового Дома.

— О! — произнёс хозяин, пожимая мне руку. — Вот уж действительно — сюрприз на вес золота! Информация из-за стен Великих Домов доводится до публики скупо — сегодня утром, к примеру, была лишь краткая заметка в «Герольде» насчёт того, что во владениях Клёна есть пополнение. Но подробности остались за скобками…

— Они слишком утомительны, — сказал я, — чтобы их сейчас обсуждать. И вообще, я предпочёл бы не привлекать лишнее внимание. Хотелось слегка расслабиться после мероприятий, связанных с Дрейфом. А Крайсава упомянула ваши здешние развлечения. Вот я и решил полюбопытствовать, если не возражаете. Гляну, что здесь и как.

— Конечно! Мой особняк в полнейшем вашем распоряжении. Можете заглянуть в любой уголок! Тем более что мы собрались сегодня именно для того, чтобы отпраздновать Дрейф. Упускать такой повод — просто непозволительно!

Широким жестом хозяин продемонстрировал убранство гостиной. Преобладал насыщенно-красный цвет — в честь июльского континента, как я сообразил. Стены были обильно задрапированы материей соответствующего тона.

— Мы найдём, чем себя занять, — сказала Крайсава, — не сомневайтесь. А вы займитесь гостями, пока они не затосковали.

Намёки хозяин понимал хорошо — ещё раз быстро заверил нас в своём абсолютном расположении и ретировался.

— Ну как? — спросила меня Крайсава. — Разве я не полезная? А ты от меня отбрыкивался, не понимая своего счастья.

— От тебя отбрыкаться — это надо уметь.

— Рада, что ты проникся. Теперь командуй — что дальше? Где ищем Конюха? Полезем с тобой в зловещий подвал?

— Может, и придётся. Хотя это отдаёт дешёвым синематографом.

— А я, кстати, по дороге из изолятора заглянула в участок, к стражникам. Посмотрела список разыскиваемых. Конюх этот — совсем какой-то невзрачный, без особых примет. Да ещё и фото паршивое. Не уверена, что узнаю, если он бродит среди гостей.

Музыка тем временем смолкла. Хозяин поднялся на небольшой помост:

— Дамы и господа! Минутку внимания! Сегодня знаменательный день — материки сошлись, расположились встык, даря нам возможности для торговли и позволяя соприкоснуться нашим культурам. Впервые за двадцать лет наш партнёр — самый жаркий из континентов. Квинтэссенция лета! Сверкающая феерия! Да, мы долго этого ждали. Слишком долго, я бы сказал — так уж устроен мир…

Он полуобернулся, указав на картину, висящую на стене. Размер впечатлял — две сажени на полторы. Художник дал волю своей фантазии — изобразил корабль в открытом море, не имеющий лунных линз, зато с парусами.

— Увы, — продолжал хозяин, — мы знаем, что океаны несудоходны. Лунная тяга ослабевает вдали от суши, а обычное судно попросту неспособно противостоять безумным морским течениям. Единственная возможность — ждать Дрейфа. И мы дождались! Так пусть же июльский зной растопит нашу заледенелую скуку! Пусть южный цветок распустится на мёрзлых просторах! Пусть откроет нам свою тайну!

Он сдёрнул покрывало с предмета, который я до этого принимал за нотный пюпитр. Но нет, это оказалась скульптура — цветочный стебель из серебра со стеклянными красными лепестками.

— Я приглашаю сюда мою ассистентку, несравненную Любославу! С ней мы ощутим праздник по-настоящему!

На помост к нему взбежала девица лет двадцати с платиновыми волосами до пояса. Платье на ней было голубовато-белое, как свежевыпавший снег, подсвеченный луной декабря. Подол — длинный и облегающий, но с шикарным разрезом сбоку, который обнажал ногу при каждом шаге, что называется «от и до».

Чуть в стороне от помоста, не вылезая на первый план, пристроился оркестрант с барабаном, пришедший из соседнего зала. Хозяин особняка ушёл с возвышения, оставив Любославу одну.

Она повела рукой, притянув к цветку лунный «жгут». Лепестки слегка замерцали. Держа над ними ладони, Любослава стала раскачиваться из стороны в сторону. Это напоминало плавный, самозабвенный танец, подчинённый некому ритму, который пока ощущала только она сама.

Но ритм этот, благодаря её пластике, уловила и публика. А затем его подкрепил барабанный бой — размеренный и негромкий.

Любослава тряхнула роскошной гривой, и мы услышали её голос. Она не пела и не читала стихи — скорее, просто выкрикивала отрывисто-короткие фразы, жёстко рифмуя каждое слово. Звучало почти бессвязно, но выразительно:

— Вот мы — род зимы! Снег строг — всех стерёг! Снег бел — всех одел! Мёл, рос — шёл мороз! Хруст льда, пустота! Вой вьюг — спой мне, друг!

Речитатив звучал всё быстрее, барабан бил громче и чаще. Ритм пульсировал, словно всполошённое сердце. Кто-то захлопал в такт, остальные зрители подхватили. И отзываясь на этот пульс, стеклянные лепестки вспыхивали красным.

— Но мгла вновь пришла! Знак дан — маг-туман! Сон лун, звон их струн! Знай, лёд — тайна ждёт! Дрейф, стык — шлейф интриг! Цвет-мак — нет, не враг! Пой всласть — зной и страсть!

Выкрикнув последнее слово, Любослава умолкла. Перестала раскачиваться и застыла, как ледяная статуя. Барабанщик прекратил выстукивать ритм, и стало оглушительно тихо. Хозяин вечеринки вновь выскочил на помост:

— Да, именно так! Наш пыл, наша страсть — вот главный резерв, дающий нам силы! Давайте приумножим его сегодня! Тем более что на этот раз у нас настоящий, неподдельный Жар-Дрейф!

Он притянул к себе Любославу, поцеловал взасос, символически разморозив. Подхватил под колено её длинную ногу, которую она вскинула, выпростав из разреза. Публика одобрительно засвистела.

— Вот как-то так, — прокомментировала Крайсава. — Ну, в принципе, с огоньком, хотя я могла бы поэротичнее. Жаль, статус не позволяет. Ладно, высокохудожественные забавы ты оценил, теперь давай к делу. Или забыл, зачем мы пришли?

— Погоди, — сказал я. — Присмотрись внимательнее.

Следуя интуиции, я перешёл на лунное зрение. И заметил, что от серебряной сердцевины цветка отходит в сторону бледный, прозрачный луч. В отличие от привычных лунных «жгутов» он не имел цвета — и скорее просто угадывался, чем воспринимался на визуальном уровне.

Не луч даже, а пустой, едва различимый вектор.

— Ничего себе, — сказала Крайсава. — Это как понимать?

— Не спрашивай.

Стеклянные лепестки тем временем прекратили мерцать — красное свечение постепенно сошло на нет. А вместе с ним пропал и бесцветный луч. Но его направление я запомнил, да и Крайсава уже тянула меня в ту сторону:

— Чего ты стоишь? Проверить же надо!

— Спокойнее, не беги.

Мы перешли в коридор, который привёл нас к зимнему саду. Там было душно и по-южному жарко. Линзы и зеркала в течение дня передавали солнечный свет снаружи, усиливая его через тягу. Сейчас, правда, стояла ночь, поэтому вместо солнца светили лампы, но температура не опускалась.

Растения соответствовали — огромные зелёные листья с каплями влаги, кисти соцветий всех мыслимых оттенков, кричаще-яркие. Воздух наполняли тягучие ароматы, дурманя голову. Это были джунгли в миниатюре, хотя за окнами лежал снег.

К нашему разочарованию, однако, в саду не обнаружилось посторонних. Мы несколько замешкались, и Крайсава буркнула.

— Дурацкое место. Жарища — сил нет. Вот спрашивается — денег ему не жалко? Тут даже террариум есть, насколько я помню. Вон там, в углу.

— Стоп. Террариум? Змеи?

До меня наконец дошло, какую деталь я упустил во время допроса.

Вещун цитировал слухи об опытах с животными — и там почему-то упоминались именно змеиные яйца. Хотя змеи — твари теплолюбивые, в наших краях не водятся. Разве что богатый чудак прикупит на юге во время Дрейфа…

Крайсава тоже соображала быстро:

— Слушай, а ведь действительно! То есть, получается, этот похотливый козёл снабжает маньяка…

— Не торопись с выводами. Это всего лишь версия.

— Но версия-то серьёзная! Я, правда, не понимаю, почему та странная тяга, которая на цветке, сейчас указывает именно в эти заросли. Он ведь не прямо здесь выводит своих чудовищ? Сюда же гости заходят…

Мы заглянули в террариум — небольшой участок земли за стеклянной перегородкой. Змеи там были, но самые обычные, как на картинках и фотографиях с юга.

Крайсава с досадой цыкнула, зато у меня возникла идея. Я отыскал щиток с выключателями, и погасил все лампы. Ночная темень хлынула со двора, заполнила сад.

— Интим люблю, — сказала Крайсава, — но сильно подозреваю, что ты сейчас имеешь в виду что-то другое.

— Вспомни направление, по которому мы пришли. И продолжи его наружу.

Мы уставились за окно. Теперь, когда лампы нам не мешали, мы рассмотрели постройки, приткнувшиеся на громадном заднем дворе. И луч, который я дорисовал мысленно, указал на бревенчатый флигелёк в полусотне шагов от нас.

— А вот это уже неплохо, — заметила моя спутница. — Из случайных гостей никто туда не полезет. Можно там месяцами прятаться, и никто не полюбопытствует… Ладно, давай сломаем эту традицию. За шубой лень возвращаться, но ничего, добежим и так, не закоченеем…

— Рыжая, слушай… Может, ты здесь меня подождёшь? Это я не ради того, чтобы присвоить всю славу. Мне она ни к чему. Просто хрен его знает, какие там могут быть подлянки…

— Ура, — сказала она, — хоть кто-то обо мне позаботился. Непривычное ощущение. Польщена, причём даже без иронии. Хотя тут, естественно, не останусь. Я должна всё увидеть собственными глазами. Но ты не переживай — буду честно прятаться у тебя за спиной, чтобы потом снять сливки.

Я устало вздохнул. Снова зажёг все лампы, чтобы не вызывать вопросов. Мы подошли к двери, ведущей во двор, но за порог выйти не успели.

— Крайсава? Ты что здесь делаешь?

Голос раздался позади нас. Услышав его, Крайсава скривилась. Я вместе с ней обернулся к франтоватому пареньку, который появился из коридора.

— Тот же вопрос, Услад, я задам тебе, — сказала она. — Ты шляешься по саду один — вместо того, чтобы тискать какую-нибудь безымянную актрисульку. И да, Неждан, познакомься — единственный сынишка нашей главы. Эталонный дурень и лоботряс, опухший от скуки.

«Высокие отношения», — подумал я мимолётно, а он мазнул по мне взглядом без особого интереса:

— Завела себе очередную игрушку? Ну-ну, удачи. Мешать не буду.

Он повернулся, чтобы уйти, но голос Крайсавы лязгнул:

— Стоять.

Пока они препирались, она успела достать из ридикюля перчатку, прошитую серебром. И теперь, надев её, метнула в Услада лунную нить. Его опять развернуло к нам, словно куклу. В первый момент он, кажется, не поверил в произошедшее. Уставился на Крайсаву и зашипел:

— Рехнулась, коза? Вконец охамела? Мать с тебя шкуру спустит, когда узнает…

— Заткнись.

Меня эта сцена тоже, мягко говоря, озадачила. Крайсава усмехнулась:

— Ты даже не представляешь, Неждан, как я об этом мечтала. Этот урод привык, что ему всё можно, поэтому… Впрочем, ладно, подробности мы опустим. Я всё ломала голову, как бы его прижучить, а тут вдруг такой подарок…

Она сделала движение кистью, и Услад, как куль, повалился на пол. Отчаянно дёргаясь, он пытался подняться, но «жгут» держал его крепко. Я мысленно выругался — отыгрывать назад было поздно. Даже если всё прекратить сейчас и уехать, скандал уже не замести под ковёр.

Крайсава тем временем говорила Усладу:

— Дай угадаю. Ты шёл в тот флигель, во двор. Там ждёт вивисектор по кличке Конюх. Что за дела у вас с ним?

Такого вопроса он явно не ожидал. Перестал извиваться и вытаращился на неё с недоверием.

— Ага, — сказала она удовлетворённо. — Угадала-таки, прекрасно. Ну, так объясни мне, ушлёпок, зачем ты влез в эту мерзость? Чего тебе не хватало?

— А ты сама подумай, если такая умная.

В его взгляде плескалось бешенство, но он не кричал, а словно выплёвывал в её сторону ядовитые фразы:

— Наследование у нас — строго по женской линии. Пять соплюшек, которых мы взяли с улицы, котируются выше меня, законного сына! И даже мать не может этого изменить. Потому что эти соплюшки владеют тягой, а мне приходится утираться…

— Ты вообще понимаешь, — перебила она, — что наследование — это не только привилегии, но ещё и обязанности? Для тупых поясняю — тебе пришлось бы работать. Глянь в словаре значение слова, если не в курсе.

— Ага, коза, пошути, пока есть возможность. Порезвись напоследок. Как только выйду отсюда, поеду к матери…

— Куда ты поедешь, зависит от моей доброй воли. И от того, насколько меня устроят твои ответы. Повторяю вопрос — зачем тебе Конюх?

— Иди ты в прорубь.

Он демонстративно умолк и все последующие вопросы проигнорировал. Крайсава начала закипать, и я решил, что пора вмешаться, пока она не сорвалась.

Остановив её жестом, я вытащил из кармана моток бечёвки (невольно вспомнились времена, когда я был всего лишь ловцом), связал Усладу руки и ноги. В качестве кляпа сгодился его же галстук.

Положив пленника за куст, я захлопнул дверь в коридор. Ключ в скважине отсутствовал, но я повернул язычок замка при помощи тяги. Сказал Крайсаве:

— Ну, несколько минут мы, надеюсь, выиграли. Пути назад уже нет. Ты вообще понимаешь, что с нами будет, если сейчас не поймаем Конюха? Твой друг ведь не преувеличивал — нас просто растопчут. Тебя особенно.

— Понимаю, — подтвердила она. — Но бывают моменты, когда надо идти ва-банк. А если не выгорит, вали всё на меня. Истеричка, мол, навязалась в попутчики, а потом сорвалась с цепи, и ты не успел её удержать.

Я с удивлением понял, что она говорит всерьёз. Покосился на куст, за которым лежал Услад, и спросил:

— Что он всё-таки тебе сделал?

— Ничего непоправимого, к счастью. Но и ничего хорошего, к сожалению. И вообще, сейчас это уже неважно. Мы идём ловить Конюха или как? Наизнанку вывернусь, но узнаю, что они затевают.

Я открыл дверь во двор, и мы шагнули из душного, обволакивающего зноя в ночной декабрьский холод.

Глава 17

Мороз хлестнул нас ледяной плетью, и мы невольно почти перешли на бег. Теперь мне стало понятнее, как себя чувствовали южные гости, вступая утром на нашу мёрзлую территорию.

Во флигеле горел свет, но окна были зашторены. Когда мы добрались до порога, я придержал Крайсаву:

— Встань сбоку от двери. Ты с вивисекторами ведь лично не сталкивалась? У них есть разные трюки. У самых сильных, по крайней мере. Вещун меня, например, почти загипнотизировал. Так что подстраховывай меня. Если сейчас увидишь, что я теряю контроль, выскакивай и бей тягой. Всё поняла?

Она дисциплинированно кивнула и чётко выполнила инструкцию. Я натянул перчатки, подёргал дверь — заперто.

Секунду-другую я колебался. Вломиться жёстко? Соблазн велик. А если вдруг там окажутся случайные люди? Какая-нибудь местная дворня? Да и причастность Конюха пока под вопросом, Услад её подтвердил лишь косвенно…

Крайсава в платье тряслась от холода, но не торопила меня. И не рвалась крушить всё без разговоров. Приняв решение, я вежливо постучал.

Открыл лично Конюх — я тоже помнил его фотографию из архива (лицо и впрямь совершенно непримечательное). В отличие от других вивисекторов, голову он не брил. Густая шевелюра скрывала вживлённое серебро, если оно имелось.

Я не стал терять время. Не дав Конюху даже пикнуть, сковал «жгутами» и быстро предупредил:

— Без фокусов. Если что, пеняй на себя. Сколько человек в доме?

— Я здесь один. И не понимаю, что вам от меня надо. Вы меня с кем-то путаете?

Он держался слишком спокойно для обывателя, к которому ночью кто-то вломился. И этот штрих убедил меня, что мы не ошиблись, придя сюда.

Я втолкнул его в комнату и усадил на стул. Быстро оглядел обстановку — скудная мебель, бочкообразная печь с металлическим дымоходом. Дал знак Крайсаве — можно входить. Спросил Конюха:

— Чем ты занят в усадьбе?

— Я наёмный специалист, оказываю услуги ветеринара. У хозяина есть собаки и лошади. Сам я иногородний, мне предоставили здесь жильё.

Продолжая его удерживать, я сказал Крайсаве:

— Проверь смежную комнату. Осторожно.

Она приоткрыла дверь:

— Никого. Но там что-то странное.

Я заглянул в проём. На тумбочке стояла штуковина, похожая на массивную хрустальную вазу в оплётке из серебряной проволоки. Через лунное зрение я увидел сразу четыре луча, подведённых к ней на постоянной основе.

— А это у тебя хобби, ветеринар?

— Да, абсолютно верно, — подтвердил он, не моргнув глазом. — Исследую свойства тяги. Это запрещено?

— Тебе, — сказал я, — запрещено даже разгуливать на свободе, Конюх. Ты в розыске. Я могу сдать тебя страже прямо сейчас и получу награду.

Несколько секунд он молчал, бесстрастно меня разглядывая и что-то просчитывая в уме. Затем произнёс:

— Да, можешь, но пока этого не делаешь. Значит, есть ещё какие-то варианты. Я внимательно слушаю.

— Нападение на набережной сегодня устроил ты?

— Нет, но я знаю, кто. Дам нужные адреса. Сам я с теми людьми уже не общаюсь. А их дела мне больше не интересны.

— Да ну? Разлюбил экзотическое зверьё?

— Я исследователь, не связанный научными догмами, — терпеливо ответил он. — Не зацикливаюсь на одном направлении. Экспериментировал на себе, вживлял в голову серебро, но понял, что это слишком рискованно и можно сойти с ума. Ставил опыты на животных — это было логично, учитывая мои познания в зоологии. Опыты, к сожалению, привлекли внимание криминала. Я их оставил, выбрав более перспективное направление.

— И какое же? Поисковую тягу?

Он не удивился вопросу:

— Да, какое-то время она меня занимала. Я пытался развить её у себя или уловить её применение. Кое-чего достиг, но переключился опять-таки на другое. Меня интересуют не частные проявления вроде того же поиска, а более общие.

— Поясни.

— Тяга как свойство лун — слишком сложный феномен, чтобы подходить к ней с устаревшими мерками. Её привыкли воспринимать как инструмент Дрейфа, а в остальные месяцы — как игрушку для одарённых. Хотя в поле её действия находятся все люди без исключения.

Я не сразу осмыслил его слова. Крайсава сориентировалась быстрее:

— Хочешь сказать, что тягу можно использовать и без дара?

— В привычном понимании — нет, сударыня. Но некоторые возможности, судя по всему, открываются.

— Ага, — сказала она, недобро прищурившись. — И именно этим соблазнился Услад? У него ведь на этом бзик — тоже получить силу и приструнить всех соплюшек, которые его, бедного, обижают…

— Он не очень умён, — равнодушно заметил Конюх, — поэтому предсказуем и управляем. Порекомендовал меня купцу-миллионщику, которому принадлежит особняк. Я получил работу под новым именем и технические возможности для экспериментов. Купец не знает, кто я на самом деле, но впечатлён моими умениями.

— В чём суть твоих здешних опытов? — спросил я. — Что за цветок был сегодня на вечеринке? И что за бесцветный луч? Только не вздумай врать, что ты ни при чём.

— Я с вами откровенен, потому что надеюсь на взаимную выгоду. Как я уже сказал, обычные люди не могут применять тягу в общепринятом понимании. Но при определённом резонансе эмоций наблюдаются неожиданные эффекты. Сегодня, когда публика хлопала в едином порыве, возникли некие эманации, которые я сумел зафиксировать на материальном уровне. Выудил из пространства бесцветный луч, как ты его называешь.

Он смотрел мне прямо в глаза. Его голос звучал размеренно. Слова набирали вес, аргументы выстраивались в цепочки, приковывали внимание, и я слушал, не видя смысла перебивать.

— Пока мне не совсем ясно, — говорил Конюх, — как этот феномен можно использовать в практических целях. Он требует вдумчивого, подробного изучения. Но факт налицо — неодарённые люди, собравшись в группу, каким-то образом подключились к линиям тяги. Элементарная логика нам подсказывает — чем эта группа больше, тем сильнее эффект. И закономерности здесь будут иные, нежели при индивидуальном использовании. Чтобы их выявить, требуется более общий и менее замыленный взгляд, системный подход…

У меня промелькнула мысль — его рассуждения, по сути, перекликаются с тем, о чём мы говорили недавно с Сандрой. Посмотреть свежим взглядом, чтобы увидеть не просто частности, а систему…

— И если удастся-таки вычленить алгоритм, — доказывал он, — то прояснятся и перспективы прикладного использования. Исследователь сможет извлечь для себя реальную выгоду. Это тоже немаловажно, не буду врать. Я вижу — тема находит у тебя отклик. А ты, судя по всему, имеешь мозги и хватку, раз сумел меня отыскать. Я предлагаю тебе сотрудничество. Мы продолжим исследования — вне рамок официальной науки, но и без явных нарушений закона. А плодами воспользуемся вместе…

Он вдруг прервался на полуслове и болезненно дёрнулся, его лицо исказилось. Я заморгал растерянно, не понимая, что происходит. Крайсава же, захлестнув «жгутом» шею Конюха, яростно прошипела:

— Сладко поёшь. Но хрен тебе, понял? Мы не идиоты вроде Услада.

Она повернулась ко мне:

— Неждан, приходи в себя. Ты предупредил, что этот ублюдок — магнетизёр, поэтому я следила. Можешь соображать?

Я тряхнул головой, чтобы отогнать наваждение. Туман в голове развеивался.

— Спасибо, Крайсава. Да, соображать могу. А ты, ветеринар, значит, вот так себе представляешь начало взаимовыгодного сотрудничества? Через подчинение воли предполагаемого делового партнёра?

— Прошу извинить за некоторый… гм… перегиб, — натужно просипел Конюх. — Но мои доводы — по-прежнему в силе. Мы можем быть друг другу полезны. Научный прогресс плюс личная выгода — вот что я предлагаю. Обдумайте всё спокойно, и мы позднее вернёмся к этому обсуждению.

— Серьёзно? — усмехнулась Крайсава, слегка ослабив захват. — Ты полагаешь, что мы просто уйдём и оставим тебя в покое? Самоуверенности у тебя — на десятерых, я почти завидую.

— Сударыня, вы постоянно вторгаетесь в чужой разговор, причём откровенно грубо. Да, сейчас не до светского этикета, тут я согласен. Но ваш подход нерационален, он препятствует конструктивной беседе.

— Я не ослышалась? Ты мне делаешь замечание?

— Лишь констатирую факт. Женская эмоциональность избыточна — и, к сожалению, редко идёт на пользу…

Гипноз, которому он подверг меня, всё-таки не прошёл бесследно. Свои «жгуты» я удерживал на рефлексах, но несколько растерял концентрацию, и Конюх обрёл относительную свободу манёвра.

Крайсава сделала движение кистью, чтобы зафиксировать его жёстче, но он опередил её — резко сжал кулаки и снова распрямил пальцы. Лунную нить он притянул всего на секунду, но хватило и этого.

Конюх оказался форменным параноиком — его дом был буквально нашпигован ловушками, сверху донизу.

Потолочная балка хрустнула, словно спичка, и рухнула. Ещё миг — и она ударила бы Крайсаву, но я успел вскинуть руку. Лунная тяга отшвырнула балку к стене.

Это было, однако, только начало. Деревянные перекрытия, половицы, стенные брёвна — все они затрещали разом, выламываясь из отведённых мест.

Дом будто ощетинился внутрь. А может, мы оказались внутри чудовищной пасти, где прорастали деревяшки-клыки. Они сдвигались к нам, а мы их отбрасывали.

Бревно снесло железную печку. Та опрокинулась. Тлеющие уголья разлетелись по комнате. Лопнула труба дымохода. Вспыхнули занавески, комната наполнилась дымом.

Как только я отвлёкся, ветеринар метнулся к двери. Крайсаве тоже было не до него. Промчавшись мимо неё, он выскочил наружу.

Я не мог достать его тягой — на пути стояла Крайсава. На долю секунды мы с ней встретились взглядами — и она меня поняла.

Шагнув мне навстречу, она вцепилась в меня, оставив при этом мои руки свободными. И обзор она больше не загораживала — поверх её макушки я видел дверь.

Доски и брёвна уже мешали пройти. Но я вложил силу в импульс и разметал их «жгутами». Проход открылся.

Остались, однако, считанные секунды. Я подхватил Крайсаву, закидывая её на плечо, и бросился вперёд, из комнаты в коридорчик. За спиной у меня обрушилась крыша.

Мы выскочили из дома. Я поскользнулся, и мы упали в сугроб. При этом нас развернуло боком. Крайсава вскочила первой, рыская взглядом по сторонам.

Я тоже приподнялся и сразу увидел Конюха. Он бежал в дальний конец участка, к сараю. Ещё буквально два шага — и он скрылся бы за углом.

Крайсава взмахнула рукой в перчатке. «Жгут» хлестнул через двор. Конюха сшибло с ног и приложило лбом о сарай.

Он упал ничком без сознания. Крайсава победно вскрикнула. Но с этим последним импульсом она, похоже, перестаралась. Ноги у неё подкосились, она опять осела в сугроб.

Я кое-как поймал её. Мы дышали как загнанные лошади. Со всех сторон к нам бежали люди. Флигель горел.

Лёжа на мне в снегу, Крайсава довольно скалилась. Я со вздохом спросил:

— Ну, вот чего ты лыбишься, рыжая?

— От нас не уйдёшь. Мы — ух!

— Исчерпывающе.

Я встал, помог подняться Крайсаве. Кто-то из подбежавших набросил ей на плечи тулуп. Я высветил узор на лице и крикнул, указав на Конюха:

— Этого человека не трогать!

К нам спешил и хозяин особняка:

— Что случилось? Луноликие, почему вы здесь?

— Спрашивать будем мы, Янислав, — сказала Крайсава. — Но сначала — давайте-ка поговорим без свидетелей. Это в ваших же интересах.

Мы втроём отошли туда, где валялся Конюх. Я принялся связывать ему руки за спиной (хотя тут пригодились бы серебряные браслеты), а Крайсава обратилась к хозяину:

— Не хотите нам рассказать, как укрывали у себя беглого преступника? Вивисектора, находящегося в розыске?

— Что, простите?

— Да, Янислав, всё так и обстоит. Мы произвели задержание. И нам теперь нужно выяснить, в каком статусе окажетесь вы.

— Но позвольте же! Я понятия не имел! Мне порекомендовали этого человека как опытного ветеринара с необходимым образованием, и он полностью оправдал все авансы! К тому же владеет тягой — редкое и удачное сочетание…

— С рекомендателем разговор у меня будет особый. Его, кстати, тоже трогать не надо, пусть пока полежит…

— Прошу извинить, я снова не понимаю. Что значит — полежит?

— Он в зимнем саду, за кустиком. Вы не видели?

— Нет, там почему-то заперто, я вышел через другую дверь.

— Ваши гости в курсе, что здесь пожар?

— Дворецкий сообщил только мне, шум поднимать не стали…

— Правильно сделали. И Услада, и ветеринара я забираю, они с этого момента находятся в юрисдикции Дома Винной Рябины…

Я распрямился и посмотрел на неё в упор. Она сказала:

— Неждан, пожалуйста, не ругайся. Сам понимаешь — от этого зависит моя судьба. Если я притащу вивисектора, то найду управу и на Услада. Тут даже его мать станет на мою сторону — она сама не в восторге от выходок сыночка, предупреждала его не раз. А без Конюха мне лучше не возвращаться. Проще сразу сбежать на другой конец континента, зарыться нам под корягу и не отсвечивать…

— То есть я должен молча сидеть в сторонке, не мешая твоему бенефису?

— Нет, почему же? Я расскажу главе, что мы действовали вместе. Ваш Дом тоже сможет допросить Конюха. И официально объявим, что это было совместное, согласованное мероприятие…

В её голосе даже, кажется, прозвучала виноватая интонация, пусть и всего на миг. Мне стало смешно. Подумалось — а чего ты, собственно, ожидал, ловец? Она честно предупредила — упала тебе на хвост, чтобы снять все сливки. Какие теперь претензии?

Я спросил у хозяина:

— Здесь есть телефон?

— Да, в моём кабинете. Я стараюсь идти в ногу с прогрессом…

— Это похвально. Сейчас отведёте нас с Крайсавой туда. Пусть принесут и нашу одежду из гардероба. Мы сделаем звонки, затем покинем ваш особняк через чёрный ход. Если выполните всё в точности, то ваше содействие мы учтём.

— Могу ли я надеяться, луноликий, что моё невольное… э-э-э… фигурирование в этом непростом деле не будет интерпретировано в нежелательном смысле? Я хотел бы вновь подчеркнуть, что был введён в заблуждение и, по сути, являюсь лишь пострадавшим…

— Гарантий дать не могу. Решение зависит от глав Домов. Но обещаю, что доведу до них вашу версию.

Конюх зашевелился и застонал. Я зафиксировал его лунным «жгутом», заставил подняться. Хозяину же сказал:

— Идём. Вы вперёд, мы за вами.

Он повиновался. Крайсава спросила меня вполголоса:

— Что за звонки, Неждан? Поехали сразу к нам в резиденцию!

— Извини, но так не получится. Я не против, если ты выйдешь на первый план, а я уйду на второй. Но главы наших Домов должны договориться сразу. Иначе Клён потом не докажет, что тоже внёс вклад в успех. А то и вообще окажется виноватым.

— Но я же сказала — будет совместный статус, я попрошу об этом нашу главу…

— Я тебе верю. Но твою просьбу она, скорей всего, просто проигнорирует. Настроение у неё вряд ли будет доброжелательное, когда она узнает подробности. Так что докладывать будем вместе. А они пусть решают.

Мы зашли в зимний сад, забрали Услада и поднялись на второй этаж. Конюх пытался вякнуть несколько раз, но мы его заткнули. Я позвонил в Кленовую резиденцию, Крайсава — в Рябиновую.

В нашем изложении получалось, что главную роль в задержании вивисектора сыграла она, но без меня не справилась бы. Этого мне было достаточно. Я и так в последние дни привлёк слишком много внимания.

Мы покинули особняк, сели в сани, отъехали в глухой переулок. Вскоре туда же прибыл Кормильцев-старший, а через полминуты — глава Дома Рябины, грациозная красавица чуть за сорок. Они сдержанно поприветствовали друг друга, выслушали нас снова и уединились в санях. Общались там минут десять с глазу на глаз, после чего Кормильцев распорядился:

— Неждан, вивисектора забирают они. У нас к нему будет доступ.

Мать Услада смотрела зло, как разбуженная медведица. Под её взглядом одинаково съёжились и сын, и Крайсава. Они уехали вместе с Конюхом, а глава Кленового Дома смерил меня взглядом и пробурчал:

— Вот даже не знаю — похвалить тебя или обругать. Ну, или запереть, чтобы в город больше не выбрался. А то хлопот от тебя — просто выше крыши…

Пока мы ехали к себе в башню, я думал о словах Конюха. И о том, что странные факты, связанные с лунами, множатся слишком быстро. Поисковая тяга, теперь вдруг бесцветный луч…

Причём каждый раз я оказываюсь в гуще событий. Все эти непонятности не только сбивают с толку, но и грозят подпортить мне шкуру. И если всё это звенья одной цепи, то мне просто необходимо увидеть картину в целом, пока меня не прибили.

Да, срочно нужен тот «взгляд извне», о котором мы говорили с Сандрой. И который позволит выйти за рамки привычной логики.

А ключ к нему — в моём прошлом, как утверждал Вещун.

Значит, нельзя откладывать.

Я поднялся к себе и, не зажигая света, сел перед зеркалом. Сконцентрировался, вгляделся. Несколько минут ничего не происходило, но я терпеливо ждал. И увидел-таки, как там, в зазеркалье, замерцали огни загадочного, невероятного города.