Древние механизмы. Побег. {6}

Глава 1

Ближе к полудню раздался стук в дверь, снова лишив меня части нервных клеток. Мы переглянулись с Кристиной, а Барсик, лежавший в соседней комнате, приоткрыл один глаз.

«Опять проблемы?»

— Похоже на то, — тихо ответил я.

Кристина сразу напряглась.

— Что-то случилось?

— Пока ничего. Сидите здесь, я разберусь.

Я подошёл к окну и осторожно выглянул во двор. У ворот стоял посыльный в форме баронской службы, а за его спиной маячили стражники. Не обычная городская стража с копьями и усталыми лицами, а ребята в хороших доспехах, с короткими клинками, усиленными арбалетами и таким выражением, будто они уже заранее решили, кто здесь лишний. Элитная охрана или что-то очень похожее на неё.

Честно говоря, открывать не хотелось. Всегда есть шанс, что они нашли тело Максима и решили обвинить меня в убийстве или оставлении в опасности. А может, произошло и чего похуже. Тем не менее я отодвинул засов и вышел на улицу.

Посыльный поклонился.

— Господин Грант.

— Я вас слушаю.

— Барон Патрик Стоун просит вас срочно явиться в резиденцию.

Я перевёл взгляд на стражников и пришёл к выводу, что отказаться мне не дадут. Видимо, произошло что-то из ряда вон выходящее.

— Что-то случилось? — спросил я.

— Мне не сообщили подробностей. Барон желает видеть вас лично.

— Хорошо, — кивнул я. — Подождите немного, мне нужно собраться.

Интуиция неприятно сверлила мозг, намекая, что я заигрался и пора сваливать. И в принципе она была права. При любом завершении разговора с бароном лучшим вариантом будет покинуть это гостеприимное место.

Я вернулся в комнату, накинул верхнюю одежду и посмотрел на Кристину. Она стояла спокойно, но в глазах уже был вопрос.

— Барон зовёт, — сказал я.

— Думаешь, он что-то узнал?

— Не исключаю подобного, потому подготовьте походный набор, на всякий случай.

«Укусить кого-нибудь нужно?» — предложил Барсик.

— Нет.

Я повернулся к Кристине.

— Двери закрыть. Барсика не выпускать. Если через пару часов не вернусь, лучше вам выбираться отсюда.

Она едва заметно побледнела.

— Серж…

— Это лишь меры предосторожности. Всё будет нормально. — Я улыбнулся.

Кристина кивнула, понимая, что на дискуссию времени нет. Я вышел во двор, закрыл за собой дверь и направился к посыльному.

— Ведите.

Дорога до резиденции показалась длиннее обычного. Стоунград жил, но как-то слишком тихо. Люди ходили по улицам, лавки частично работали, стража стояла на перекрёстках, однако обычного городского шума стало меньше. Разговоры обрывались, когда мимо проходил наш маленький отряд. Некоторые люди смотрели на меня с любопытством, другие — с тревогой. Стражники держались на небольшом расстоянии, но этого было достаточно, чтобы я постоянно чувствовал их присутствие спиной.

Вот же вляпался... Приспичило показать себя и собрать собственный отряд. Сидел бы сейчас спокойно в своей деревне да рыбу ловил. Хотя, с другой стороны, мой авантюризм спас жизнь Кристине, что уже немало. Главное, чтобы он же не привёл нас на виселицу.

В резиденции меня повели не через главный зал, а узким коридором, с тусклым освещением. Это больше походило на чёрный вход, которым очень редко пользовались. Посыльный постучал, дождался разрешения и открыл.

— Господин Александр Грант, — произнёс он.

Я вошёл и увидел местного хозяина. Патрик Стоун устроился за столом, перед ним лежало несколько бумаг. Выходит, меня вызвали для разговора по душам. Ну хоть не в пыточной, что добавляет оптимизма.

— Господин Грант, — сказал Патрик с вежливой улыбкой. — Прошу.

Я поклонился ровно настолько, насколько требовали приличия, и сел в предложенное кресло.

— Ваше сиятельство.

Барон некоторое время смотрел на меня, будто пытался решить, с какой стороны начать разговор.

— Ну что же, Александр, как вам наш турнир?

Я позволил себе лёгкую улыбку.

— В целом весьма впечатляюще. Первый этап был полезным, приёмы участников — любопытными, организация достойная. Со вторым этапом, конечно, вышло несколько… на грани.

— Дипломатичный ответ: «на грани», — повторил барон.

— Да. Когда из-под земли начинают вылезать древние конструкты, это слегка меняет оценку безопасности мероприятия.

Патрик усмехнулся, но глаза у него остались холодными.

— Ну, с этой проблемой мы разберёмся, однако у нас появилась ещё одна. И мне хотелось бы кое-что прояснить.

— Я вас слушаю. — Я постарался принять максимально расслабленную позу, хоть и чувствовал неладное.

Он откинулся на спинку кресла и слегка постучал пальцами по столу.

— Скажите, господин Грант, вы знаете этих людей?

Он даже не повысил голос. Просто повернул голову к боковой двери, и через несколько секунд она открылась.

В кабинет ввели мужчину и женщину. Выглядели они, мягко говоря, не очень: потрёпанные, грязные, уставшие. Одежда порвана, волосы сбились, на лицах царапины и следы пыли. Однако держались гости довольно уверенно. Мужчина едва успел переступить порог, как сразу посмотрел на меня. И, к сожалению, узнал.

А вот мне оказалось немного сложнее. Всё же в прошлый раз я видел этих двоих в более приличном состоянии. Помотала их аномалия, жаль, не угробила. Александр Грант оказался жив, а рядом с ним стояла Белла.

Ситуация выглядела максимально неприятно. Непонятно было, как им удалось выбраться, когда они появились в городе и сколько уже успели рассказать. Однако, учитывая, что я до сих пор не в кандалах, убедить барона им не удалось, разве что посеять сомнения. Как ни крути, а моё положение намного выгоднее, чем у этих нелегалов.

Я посмотрел на вошедших с лёгким недоумением, потом перевёл взгляд на барона.

— Нет, ваше сиятельство. Вижу впервые.

Александр дёрнулся так, будто я ударил его по лицу.

— Ах ты… — выдохнул он. — Так это ты! Бродяга! Вор! Ты хоть понимаешь, что ты наделал?!

Белла тоже смотрела на меня, словно пытаясь прожечь насквозь. И вот её взгляд мне не понравился куда сильнее, чем крик брата. Александр был зол, а сестра его казалась хладнокровной и более разумной. А это всегда опаснее.

Я медленно повернулся к настоящему Гранту, меняясь в лице.

— Придержи язык, смерд, — сказал я тихо. — Ты хоть понимаешь, с кем разговариваешь?

Александр запнулся. Он явно ожидал чего угодно: испуга, оправданий, попытки вскочить и бежать или растерянности, но не холодного тона человека, который сидит в кабинете барона так, будто имеет на это полное право. Мне аж самому понравилась эта импровизация.

Я чуть подался вперёд.

— Ещё одно слово в таком тоне — и я сочту это оскорблением. Тогда тебе придётся отвечать уже не перед стражей, а лично передо мной. Прямо здесь.

В кабинете стало очень тихо. Сначала в глазах инженера вспыхнула ярость, потом недоумение, а в итоге и вовсе неуверенность. Он вдруг понял, что сцена идёт не по той схеме, которую он успел придумать по дороге.

Белла смотрела мне в глаза и, похоже, увидела там что-то такое, что очень не вязалось с образом пойманного самозванца.

Я снова повернулся к барону.

— Это были все вопросы, которые вы хотели задать, ваше сиятельство?

Мой голос прозвучал максимально спокойно, словно я был оскорблён недоверием, но понимал его мотивы. Патрик несколько мгновений смотрел на меня, потом медленно улыбнулся.

— В принципе да, вы можете быть свободны.

Настоящий Александр резко повернулся к нему.

— Что значит — свободен?!

Барон даже не посмотрел в его сторону.

— Благодарю вас, господин Грант. Можете возвращаться к себе. Если вам что-то потребуется, сообщите через моих людей. И я попрошу вас… постарайтесь пока далеко не удаляться. Город всё ещё находится на особом положении. Покидать его, разумеется, тоже не следует.

— Я вас услышал.

Я поднялся, поклонился барону. Затем спокойно развернулся и вышел из кабинета. Только в коридоре, когда дверь закрылась за спиной, я позволил себе вдохнуть чуть глубже.

Стражники снова заняли места позади, а посыльный повёл меня обратно. Я шёл по коридору резиденции и прекрасно понимал: барон когда-нибудь выяснит правду, и до тех пор я скорее пленник, чем гость, а значит, времени у нас стало ещё меньше.

Интерлюдия.

Дверь за человеком, выступавшим под именем Александра Гранта, закрылась, и кабинет на несколько секунд погрузился в тишину.

Настоящий Александр стоял посреди комнаты, грязный, уставший и злой. Белла находилась рядом с ним и молчала, но смотрела на барона так, будто уже начала складывать в голове отдельные куски происходящего. За их спинами стояли двое стражников. Неподвижные, молчаливые, но от этого не менее опасные.

Барон Патрик Стоун не торопился говорить. Он смотрел на закрытую дверь, потом в боковой стене тихо щёлкнул скрытый механизм. Узкая панель между шкафом и каменной кладкой сдвинулась, открывая потайной проход. Из темноты кабинета вышел человек в капюшоне. Патрик повернулся к нему.

— Что думаешь?

Неизвестный остановился у стола.

— Пока не уверен.

— Вот и я сомневаюсь.

— Ситуация странная, — сухо произнёс человек в капюшоне. — Тот, кто только что вышел, держался вполне уверенно. Говорил спокойно, для самозванца даже слишком спокойно.

Александр резко шагнул вперёд, но стражник за его спиной тут же положил ладонь на рукоять клинка. Гранту пришлось остановиться.

— Потому что он наглый вор! — процедил Александр.

Человек в капюшоне даже не повернул головы.

— И ваша реакция вполне закономерна, господин Грант, или кто вы там. Вы злы, оскорблены и уверены в своей правоте. Не похоже, что вы врёте.

Барон медленно кивнул.

— Но шанс такой остаётся.

— Шанс есть практически всегда.

Патрик посмотрел на Александра и Беллу.

— И что будем делать с этими?

Белла чуть приподняла подбородок.

— С этими?

— С вами, госпожа, — холодно уточнил барон.

Человек в капюшоне поднял руку, останавливая возможный спор.

— Нет гарантии, что они самозванцы.

— Вот и я о том же думаю, — сказал Патрик.

— Но это не самое страшное.

Барон нахмурился.

— А что тогда?

Человек в капюшоне медленно повернулся к нему.

— Самое неприятное в другом. Если человек, участвующий в нашем турнире, не является Александром Грантом, тогда вопрос: кто он такой и откуда вообще здесь появился?

Белла побледнела, но промолчала. Александр сжал кулаки.

— Во время нашего столкновения я видел, как он использовал магические способности, — сказал он. — Он убил нескольких моих людей голыми руками. Их доспехи буквально расплавились.

Барон замер, а человек в капюшоне впервые повернулся к Александру полностью.

— Повтори.

— Он прикоснулся к ним, — жёстко сказал Грант. — И металл начал плавиться. Люди кричали. Потом этот тип сбежал, прихватив наши документы и приглашение.

— Ты уверен, что видел именно магию?

— Я был достаточно близко, чтобы видеть.

Барон медленно опустился в кресло.

— Магия?

— Или что-то, очень на неё похожее, — произнёс человек в капюшоне. — Если это правда, тогда у меня не так много вариантов, откуда взялся этот человек и что он вообще здесь делает.

— Я даже боюсь спрашивать, что это за варианты, — поёжился Стоун.

— И правильно делаешь, — ухмыльнулся неизвестный, — потому что ни один из них не сулит нам ничего хорошего.

Патрик нахмурился.

— И что же будем делать с этим?

— Давить на него сейчас нельзя. Если он обычный самозванец, то рано или поздно ошибётся. Если он не обычный — тем более нельзя заставлять его действовать вслепую.

Барон посмотрел на Александра.

— А с настоящими Грантами?

— Мы ещё не уверены, что они настоящие. Потому отправь одного человека на родину Александра Гранта. Пусть привезёт свидетеля, который точно сможет указать, кто из них реальный. Родственника, старого слугу, поверенного, кого угодно. До этого момента мы не делаем окончательных выводов.

— А что будет с нами всё это время? — спросила Белла.

Человек в капюшоне повернулся к ней.

— А вы, господа, будете находиться у нас в гостях.

— В гостях? — Александр коротко усмехнулся.

— Без возможности покинуть это место, — спокойно уточнил неизвестный.

Белла посмотрела на барона.

— То есть под стражей.

Патрик развёл руками.

— Город на особом положении. Ситуация сложная. Ваша безопасность для нас важна.

— Какая трогательная забота, — сказал Александр.

Один из стражников шагнул ближе, заметив лишнее движение. Белла слегка коснулась руки брата, и тот замолчал. Барон снова повернулся к человеку в капюшоне.

— Я уже направил стражников наблюдать за домом Александра.

— Правильно сделал, — кивнул неизвестный. — Но пусть держатся на расстоянии. Не мешают ему действовать.

— Даже если он начнёт что-то готовить?

— Особенно если начнёт. Мне нужно понять, что он умеет и как думает. Вмешиваться только если попытается покинуть город.

Барон медленно кивнул, а человек в капюшоне продолжил:

— Сейчас у нас две проблемы, Патрик. Древние конструкты за стенами и неизвестный человек внутри города. Ошибка в любой из них может стоить нам слишком дорого.

— А если эти две проблемы связаны?

Неизвестный некоторое время молчал, но всё-таки ответил:

— А вот это пугает даже меня.

Глава 2

За территорию резиденции меня вывели почти торжественно. Посыльный шёл впереди, стражники держались сзади, коридоры сменялись лестницами, потом боковым проходом, затем внутренним двором и, наконец, воротами. Уже там сопровождение остановилось. Один из стражников коротко кивнул, посыльный вежливо поклонился, и мне как будто вернули свободу.

— Благодарю за сопровождение, — сказал я.

— Барон заботится о безопасности гостей, — ответил посыльный.

— Это очень заметно.

Он сделал вид, что не услышал ничего лишнего. Или действительно не услышал. В любом случае спорить со мной не стал. Стражники тоже молчали. Стояли расслабленно, спокойно, с полным пониманием того, что их задача на этом участке закончилась, а вот чья-то другая только начиналась.

Я вышел на улицу и не стал сразу поворачивать к дому. Медленно поправил рукав, бросил взгляд на прохожих, оценил ближайшие крыши, окна, тени у стен. Никаких очевидных хвостов видно не было. Что, конечно, значило только одно: хвосты были не совсем идиотами. Барон меня отпустил, но наблюдать за мной всё равно будут. Вопрос только в том, насколько близко и нагло.

Я сделал вид, что просто решил прогуляться после неприятного разговора. Пошёл вдоль широкой улицы, потом свернул к торговому ряду, прошёл мимо закрытой лавки с вывеской мастера по кристаллам и вышел к небольшой площади.

Место подходило практически идеально. Не слишком пустое, чтобы моё появление бросалось в глаза, и не слишком людное, чтобы каждый толчок превращался в проблему. Несколько торговцев всё ещё держали прилавки открытыми, у фонтана спорили двое мужчин, возле дома напротив стояла женщина с корзиной, дальше прошла группа стражников. Город находился почти на военном положении, но жизнь полностью остановить было невозможно.

Люди всё равно ходили, покупали хлеб, спорили. В общем делали вид, что всё происходящее можно переждать, если достаточно долго не задавать неправильных вопросов.

Я сел на лавочку у стены, вытянул ноги и с самым естественным видом усталого человека прикрыл глаза. Со стороны это должно было выглядеть как обычная попытка прийти в себя после беседы с бароном. Однако я уже осторожно вытаскивал из внутреннего кармана маленькую птицу. Хорошо, что не взял её в этот раз с собой.

Я прикрыл птицу полой верхней одежды, защёлкнул кристалл и едва заметным движением отправил её под лавку. Оттуда маленький конструкт пробрался к тени у стены, расправил крылья и почти бесшумно взлетел.

Мир привычно раздвоился, и площадь передо мной стала одновременно обычной и слишком большой. Я осторожно переключил основное внимание на птицу, оставив собственное тело в фоновом режиме. Это было немного неприятно. Я чувствовал лавку под собой, слышал шум площади, но всё это ушло куда-то на задний план. Достаточно, чтобы среагировать, если кто-то подойдёт слишком близко, но недостаточно, чтобы чувствовать себя спокойно.

Птица сделала круг над площадью. Сначала низко, между крышами, потом выше. Я обошёл взглядом улицу, лавки, окна, арки между домами. И довольно быстро нашёл тех, кто слишком старательно изображал обычных горожан. Один мужчина стоял в тени у входа в закрытую мастерскую и смотрел не на прилавки, а на меня. Второй устроился у стены через площадь, якобы поправляя ремень на сумке. За несколько минут он поправил его уже раза четыре, но с места не ушёл. Третий сидел возле фонтана и слишком внимательно наблюдал за отражением в воде. Ещё двое держались дальше, у переулка. Выходит, меня действительно пасли. Значит, барон не просто сомневался. Он уже начал принимать меры.

Я направил птицу к резиденции. Маршрут выбрал тот же, по которому меня недавно вели. Над улицей, потом через двор у служебного входа, вдоль крыши кухни, над узким коридором, где окна выходили почти под самый карниз. Сверху резиденция казалась куда менее внушительной, чем изнутри. А вот людей там было слишком много для спокойного дня. Слуги бегали с бумагами, стражники сменяли посты, несколько раненых солдат провели через боковой проход. Я держал птицу выше, осторожно лавируя между трубами и выступами. Один раз пришлось прижаться к каменной резьбе, когда по крыше прошёл рабочий с мотком верёвки. Он посмотрел прямо на птицу, но, видимо, решил, что это просто обычная городская живность. Или ему было плевать. Сегодня у всех хватало проблем.

На одном из внутренних дворов я заметил знакомую фигуру. Представитель церкви вышел из боковой двери резиденции быстрым шагом. Лицо у него было жёстким, губы сжаты, трость стучала по каменным плитам чаще обычного. Рядом с ним шёл молодой служка, едва успевая за темпом. Церковник был очень недоволен. Даже сверху это читалось прекрасно. На секунду мелькнула мысль проследить за ним. Он мог направляться к своим людям или к способу связаться с внешним миром. И всё это было важно, но сейчас меня интересовал другой разговор.

Я заставил птицу пролететь дальше. Резиденция оказалась не таким уж закрытым местом, если смотреть на неё с высоты маленького конструкта. В стенах хватало вентиляционных щелей, высоких окон, декоративных решёток, старых технических зазоров. Для человека подобное бесполезно, а для птицы размером с воробья — вполне достаточно.

До кабинета барона с первой попытки добраться не удалось. Пришлось пару раз возвращаться, сверять направление, вспоминать, где именно проходил коридор. Наконец птица проскользнула через узкое верхнее окно, оказалась под потолком знакомого помещения и села на тёмную балку.

Благо цельного потолка здесь не было. Балки проходили поперёк кабинета, над ними темнели ниши и декоративные панели. Снизу их почти не разглядишь, особенно если не знать, что на одной из них сидит маленький чёрно-серый конструкт. Я сложил крылья и переключился на слуховые сенсоры. Практически сразу голоса стали различимыми. В кабинете находились двое: барон Патрик Стоун и человек в капюшоне.

— Да не может быть, чтобы король что-то прознал и отправил сюда своего человека, — раздражённо говорил барон. — Это невозможно.

— Не держи его за дурака, Патрик, — ответил скрипучий голос.

Я застыл. Собственное тело на площади где-то далеко почти перестало существовать. Весь мир теперь сжался до балки под когтями птицы и двух голосов в кабинете.

— Король на то и король, чтобы знать практически всё, что происходит в его владениях, — продолжил человек в капюшоне. — Или хотя бы подозревать.

— Тогда зачем мы вообще всё это затеяли? — голос Стоуна стал тише. — Может, не стоило? Может, ещё не поздно отказаться?

Человек в капюшоне не ответил сразу. Внизу скрипнуло кресло.

— Если хочешь отказаться, скажи об этом прямо сейчас, — произнёс он наконец. — Пока у нас ещё есть возможность тебя заменить.

Барон молчал несколько секунд.

— Нет, — быстро сказал он. — Нет, я не это имел в виду. Я понимаю, сколько вложено в это предприятие. Деньги, люди, годы подготовки, связи, договорённости. Я не предлагаю ничего отменять.

— Тогда что ты предлагаешь?

— Я говорю о последствиях. Если король узнает о заговоре…

— Он в любом случае равно узнает.

Эти слова прозвучали спокойно, а у меня внутри неприятно похолодело. Я становился свидетелем самого настоящего заговора. Вот теперь часть странностей начала складываться в очень нехорошую картину. Город, репутация, турнир инженеров, неизвестный человек в капюшоне, барон, который вроде бы хозяин, но периодически искал поддержки у непонятных личностей.

— Последствия будут, — сказал человек в капюшоне. — Вопрос только в том, когда именно и в какой форме. Поэтому нам нужна подготовка. Максимально сильная и быстрая. Ты ведь не забыл, для чего устраивался турнир инженеров?

— Не забыл.

— Это тоже этап подготовки. Отбор тех, кто способен работать с древними системами, нестандартными материалами и управляемыми конструкциями. Нам нужны люди, решения, методы управления, оружие. А вместо этого ты получил пробуждённый охранный узел, закрытый город и возможного королевского агента внутри стен.

— Я разберусь с возникшей проблемой, — глухо сказал Патрик.

— Обязательно разберёшься.

В голосе человека в капюшоне не было угрозы. Именно поэтому опасность чувствовалась сильнее. Дальше некоторое время они обсуждали распоряжения, посты у ворот, проверку чужаков, дома участников и состояние отрядов. Ничего принципиально нового. Барон говорил коротко, человек в капюшоне иногда поправлял его. Имя короля больше не прозвучало. Про настоящих Грантов тоже не говорили.

Я подождал ещё несколько минут, после чего решил, что хватит. Чем дольше птица сидит над кабинетом, тем выше шанс, что кто-нибудь всё-таки поднимет голову. А мне сейчас совсем не хотелось объяснять, почему у барона под потолком живёт разведывательный конструкт участника турнира, который, возможно, королевский агент, а может, вообще неизвестно кто. Да и просто терять разведчика желания не было.

Я осторожно поднял птицу с балки и вывел её обратно тем же путём. На площади моё тело всё ещё сидело на лавочке. Спина затекла, пальцы неприятно похолодели, а один из наблюдателей у мастерской уже сменил позицию. Видимо, ожидание начинало его раздражать. Птица вернулась низко, прошла вдоль стены, нырнула под лавку и забралась мне на ладонь.

На секунду пришлось закрыть глаза, чтобы мир перестал двоиться. Потом я спрятал птицу во внутренний карман, медленно поднялся и сделал вид, что просто засиделся. Наблюдатели оживились, а я пошёл дальше. Естественно, ещё раз менять маршрут я не стал. Вместо этого закончил круг, чтобы не выглядеть человеком, который сел на лавку исключительно ради тайной разведки резиденции. Прошёл мимо торгового ряда, свернул к парку развлечений и неожиданно для себя замедлил шаг. Над деревьями возвышался дирижабль. После всего, что произошло, парк выглядел почти заброшенным. Аттракционы стояли без очередей, несколько лавок были закрыты, музыка не играла. Люди обходили это место стороной. Праздник закончился, а железная мечта Катрин так и висела над площадкой, будто тоже ждала, когда кто-нибудь решит, что с ней делать.

Я остановился у ограды, точнее, у того места, где ограда должна была выглядеть серьёзной. На деле парк был защищён скорее от случайных детей, чем от человека, который действительно хочет попасть внутрь. Низкие решётки, декоративные калитки, пара служителей у дальнего входа и почти никакой охраны. Сейчас всем было не до аттракционов. Особенно не до дирижабля, который не летал и формально не представлял ценности в текущей ситуации.

Я посмотрел на гондолу. После вчерашней разведки и сегодняшнего разговора в кабинете барона эта махина внезапно начала выглядеть не просто интересной, а полезной. И, возможно, способной вытащить нас из города, если я найду способ заставить её подняться в воздух.

— Нет, — тихо сказал я сам себе. — На аттракционы одному как-то не хочется.

Я отвёл взгляд от дирижабля и пошёл дальше, завершая большой круг. Наблюдатели, если они всё ещё шли за мной, должны были увидеть ровно то, что им хотелось: участник турнира поговорил с бароном, прогулялся, посидел на площади, посмотрел на опустевший парк и вернулся домой.

Кристина ждала в прихожей. Барсик лежал на полу и делал вид, что спит. Я посмотрел на них обоих и понял, что спокойного разговора сейчас не получится. Слишком много новых слов вертелось в голове.

— Ну что? — спросила Кристина почти сразу, как только я закрыл дверь. — Как прошло? Что вообще от тебя хотел барон?

Она старалась говорить спокойно, но получалось плохо. Пальцы сжимали край рукава так, что ткань уже начала мяться. Лицо было бледнее обычного, взгляд быстро скользнул по мне, проверяя, цел ли я, нет ли крови, верёвок, ожогов или ещё каких-нибудь признаков того, что разговор с бароном прошёл особенно душевно.

Барсик приоткрыл второй глаз.

«Судя по твоим мыслям, новости будут вкусные.»

— Не сейчас, — мысленно отрезал я.

Я снял верхнюю одежду, повесил её на крюк и только потом пожал плечами.

— Да так. Какие-то двое самозванцев решили выдать себя за Александра и Беллу Грант.

Кристина замерла. Ещё мгновение назад она была просто напряжена, а теперь словно весь воздух в прихожей стал холоднее. Глаза расширились, губы чуть приоткрылись, но первый вопрос она не смогла сформулировать сразу. Сначала посмотрела мне за спину, будто ожидала, что прямо сейчас в дверь снова постучат стражники. Потом перевела взгляд на окна и на лестницу, ведущую наверх.

— Они живы? — тихо спросила она.

— Похоже на то.

— Серж…

В этом одном слове было столько всего, что мне даже стало немного неловко. Не страх даже. Нет. Кристина умела бояться и всё равно действовать. Скорее мгновенное понимание, насколько сильно всё посыпалось. Турнир пошёл не по плану, город закрыли и настоящие Гранты, которые внезапно выползли из аномалии именно сейчас, когда нам и без них было весело до невозможности.

— Ну вы же разобрались с этим вопросом? — спросила она уже резче.

— Как видишь, я вернулся.

— Это не ответ.

— Это лучший из доступных ответов.

Кристина сделала шаг ближе.

— Они тебя узнали?

— Александр точно. Белла, скорее всего, тоже.

Она закрыла глаза и медленно выдохнула, а когда открыла, в них уже не было растерянности, только злость и холодная собранность.

— Что они успели рассказать?

— Не знаю. Но, судя по тому, что меня не заковали прямо в кабинете, барон пока не уверен, что к нему пришли именно настоящие Гранты.

— Пока, — повторила она.

— Да. Именно это я и хотел сказать.

Барсик поднял голову.

«То есть теперь у нас две пары двуногих с одинаковыми именами?»

— Одна пара лишняя.

«Предлагаю оставить ту, которая кормит меня.»

— Очень разумный критерий.

Я прошёл в комнату и остановился у стола. Садиться не стал. Если сяду, тело решит, что ему можно расслабиться, а сейчас расслабляться было рано.

— Есть ещё кое-что, — сказал я.

Кристина напряглась сильнее.

— Что?

— За мной, скорее всего, следят. Не прямо в упор, но достаточно плотно. Барон отпустил меня одного только для вида. На площади я проверил — несколько человек наблюдали из разных точек.

— Ты выпускал птицу при них?

— Да, знаю. Рискованно. Зато теперь мы точно понимаем, что нас не просто попросили оставаться дома, а добавили надзор.

Кристина провела ладонью по лицу.

— Значит, барон сомневается.

— Его поведение вполне логично. — пожал я плечами.

— А если он решит проверить активнее?

— Вот поэтому нам не стоит задерживаться здесь.

— Наконец-то мы отсюда свалим.

В её голосе прозвучало такое мрачное удовлетворение, что я невольно усмехнулся.

— Ты слишком рада перспективе побега.

— Я слишком не рада перспективе сидеть в закрытом городе, где за стенами древние конструкты, внутри стража барона, в резиденции настоящие Гранты, а ты продолжаешь изображать спокойствие.

Я немного подумал и добавил:

— Пока что собираем всё самое интересное и необходимое. Инструменты, кристаллы, пластины, документы, деньги, еду, воду, одежду. Складываем так, чтобы можно было без проблем нести. Главное без суеты. Если за нами наблюдают, нельзя изображать подготовку к побегу.

— А что мы должны изображать?

— Участников турнира, которые сидят дома, боятся древних механизмов и послушно ждут распоряжений барона.

Девушка не стала продолжать дискуссию.

— До темноты никаких дополнительных телодвижений, — сказал я. — Не выходим, не спорим со стражей, не выпускаем Барсика. Просто собираем вещи и ждём.

— А дальше?

Я невольно посмотрел в сторону окна. За стенами дома шумел закрытый город. Где-то далеко слышались крики. По улице прошли стражники. Колёса телеги глухо простучали по мостовой. Стоунград пытался жить обычной жизнью, но всё сильнее напоминал котёл с плотно прижатой крышкой.

— А потом я покажу вам то, что придумал, — сказал я. — И очень надеюсь, что это сработает.

Глава 3

За окнами давно стемнело. Иногда по улице проходил патруль, где-то далеко скрипели колёса, перекликались стражники, хлопала дверь. Стоунград пытался делать вид, что всё под контролем. Получалось примерно так же убедительно, как у меня.

Я сидел в мастерской, глядя на разложенные перед собой инструменты, пластины и кристаллы. Часть вещей уже была упакована. Часть лежала отдельно, потому что могла понадобиться в первые минуты. Рюкзак был собран так плотно, что ещё немного — и сам бы попросил пощады. По ощущениям, было около трёх часов ночи. Может, уже четвёртый час. Скоро должно было начать светать. Значит, пора выдвигаться.

Я спустился вниз и сначала разбудил Кристину. Хотя «разбудил» было громко сказано. Она лежала на краю кровати полностью одетая, с ножом под подушкой и сумкой рядом. Глаза открылись сразу, без сонного непонимания.

— Уже?

— Ага. Вы чего? Хватит спать, пора делать великие дела. — попытался я пошутить, но никто не обратил внимания.

Девушка поднялась без лишних вопросов. Вот что значила правильная подготовка: когда человек ложится спать так, будто через минуту придётся бежать из города, сборы занимают совсем немного времени.

Барсик нашёлся в соседней комнате. Точнее, он занимал почти всю соседнюю комнату и делал вид, что спит настолько глубоко, что никакие человеческие катастрофы его не касаются. Я подошёл ближе и легонько пнул его в бок носком сапога.

— Подъём.

Один глаз приоткрылся.

«Я видел храбрецов. Я видел глупцов. Но ты первый, кто будит голодного хищника не едой.»

— Ты не голодный. Ты ел. — опешил я.

«Это было давно.»

— Три часа назад.

«Очень давно.»

— Вставай. Работа есть. — толкнул я его ещё раз.

Барсик поднял голову, зевнул так, что Кристина невольно отступила на полшага, и лениво потянулся.

— Сможешь незаметно пробраться до определённой точки в городе? — спросил я. — Держаться на безопасном расстоянии от нас, не светиться и добраться туда, куда скажу?

«Обижаешь, — фыркнул он. — Я ещё и вам помогу, если будет необходимость.»

— Мне бы хотелось, чтобы необходимости не было. — поёжился я.

«Тогда зачем вообще идём?»

— Потому что у меня есть отличная идея. — довольная улыбка появилась на моём лице, но Барсик всё испортил.

«Вот хоть раз бы честно признался, что идея не очень.»

Я коротко объяснил маршрут. Питомец должен был выйти через задний двор, пройти, держась подальше от основных улиц, а затем встретить нас у парка аттракционов. У старого хозяйственного проезда, где я днём заметил слабую охрану и слишком низкую ограду.

Кристина тем временем проверила сумку, ремни, застёжки на плаще и посмотрела на меня.

— Мы действительно это делаем?

— Нет. Мы спим дома и ждём распоряжений барона.

— Хотелось бы, чтобы он так думал.

— Скоро нам будет на это плевать.

Перед выходом я ещё раз запустил птицу. Кристалл поставил не новый, а тот, что уже был немного просажен. На короткую разведку хватит. Птица выскользнула через окно мастерской, набрала высоту и сделала круг над кварталом. Наружка была на месте, точнее, то, что от неё осталось к четвёртому часу утра. Один наблюдатель сидел в тени у дома напротив и клевал носом. Второй устроился возле закрытой лавки и спал почти открыто, прислонившись плечом к стене. Третий ходил по улице туда-сюда, но слишком далеко от нашего двора, чтобы вовремя заметить наши манёвры. Ещё пара стражников стояла ближе к перекрёстку, разговаривала и явно считала, что нормальные люди ночью из дома не выходят.

Я вернул птицу, убрал её в чехол и кивнул Кристине.

— Идём.

Барсик исчез первым. Только что огромная чёрная туша была у стены, потом тень шевельнулась — и всё. Кристина проводила его взглядом, но ничего не сказала. Кажется, она уже привыкла, что наша «кошка» умела делать с пространством вещи, от которых нормальный человек начинал сомневаться в своей адекватности.

Мы с Кристиной вышли через заднюю дверь. Двор встретил нас влажным ночным холодом. Я аккуратно прикрыл створку, проверил улицу через щель в воротах, дождался, пока ближайший патруль свернёт за угол, и повёл Кристину вдоль стены.

Маршрут пришлось выбирать не самый короткий. Мы прошли через узкий проулок, пересекли пустой двор между домами, обогнули закрытую пекарню и вышли к улице, где спал первый наблюдатель. Он сидел всего в двадцати шагах от нас, опустив голову на грудь и во сне выглядел гораздо менее опасно. Тем не менее я всё равно хотел бы ударить его чем-нибудь тяжёлым, но сдержался.

Мы прошли мимо, стараясь держать равномерный темп. Кристина ступала тихо, плащ держала так, чтобы не задеть выступающие камни. Вторая тень у лавки даже не пошевелилась. Наблюдатель спал с таким выражением лица, будто считал себя героем тайной службы. Я мысленно пожелал ему долгой карьеры где-нибудь подальше от нас.

До парка мы добрались без приключений. Это уже само по себе было подозрительно. Парк аттракционов ночью выглядел совсем иначе. Днём здесь пахло сладостями, маслом, пылью, нагретым металлом и человеческим весельем. Сейчас — сыростью, деревом и пустотой. Карусели стояли неподвижно. Тёмные кабинки качались на ветру. Лавки были закрыты. Высокие опоры отбрасывали длинные ломаные тени. А над всем этим высился дирижабль.

Барсик ждал нас у хозяйственного проезда. Его почти не было видно, пока он сам не пошевелился. Кристина вздрогнула, но быстро взяла себя в руки.

«Могли бы идти быстрее. Я уже начал скучать.»

Не удостоив лохматого ответа, мы перебрались через низкую ограду. Дальше пришлось двигаться между павильонами и тёмными будками, стараясь не задеть пустые стойки и не наступить на мусор.

К гондоле дирижабля вёл закрытый служебный трап. Замок на двери выглядел надёжным, но это была только видимость. Я достал отвёртку, тонкий металлический крючок и несколько пластин. Однако всё вышло не так просто, как мне казалось изначально. Замок оказался довольно неудобным, ещё и отсутствие освещения не добавляло мне лёгкости. Вследствие повышенной сложности мне несколько раз не удалось сдержать эмоции, и я смачно выругался.

Барсик навострил уши, видимо запоминая речевые обороты.

— Закройте уши, рано вам подобное слушать, — усмехнулся я, смахнув со лба капли пота.

Через несколько минут замок всё же сдался.

— Вот видишь, — шепнул я. — С любой техникой можно договориться, если правильно подобрать аргументы.

— Мне кажется, часть аргументов была не технической, — заметила Кристина.

— Это уже мелочи, — отмахнулся я.

Мы поднялись внутрь и закрыли за собой дверь. В гондоле было темно и тихо. Воздух пах пылью, старым деревом, смазкой и слабым холодком кристаллов, где-то глубоко ещё удерживавших заряд. Я включил небольшой фонарик, прикрыл его ладонью и повёл луч по стенам, ощутив знакомое ощущение недостроенного чуда.

Только теперь я смотрел на дирижабль не как любопытный турист, а как человек, который собирается украсть огромный музейный экспонат и улететь на нём из города, находящегося под фактической блокадой.

Я добрался до технического отсека, где располагался основной несущий узел. Тот самый участок, который во время экскурсии заинтересовал меня сильнее всего. Серебристые пластины были встроены в силовую раму, соединены с распределителями и частью древних линий. Но теперь, после экспериментов у крепости, я смотрел на них иначе. Я расстегнул рюкзак и достал несколько увесистых пластин. Часть из них была серебристой, часть — серовато-зелёной, а ещё пара тёмных лежала отдельно, завёрнутая в ткань. Усилитель использовать здесь нужно было очень осторожно. После снарядов я прекрасно понимал, что эта дрянь способна превратить любую ошибку в эффектный некролог. Кристина стояла у входа в отсек и молчала. Только следила за коридором и иногда бросала взгляд на мои руки. Она уже давно поняла: в такие моменты лучше мне не мешать.

Барсик устроился в тени, создавая образ крайне занятого стража.

«Я бы помог, но у меня лапы.»

— Лучшее, что ты можешь сделать, — не трогать ничего.

«Если бы я тебя не знал, счёл бы подобное за оскорбление.»

Я закреплял пластины аккуратно, почти не дыша. Сначала дополнительные элементы на раму, потом контактные мостики, отдельный ограничитель. Подвёл тонкие линии от малого кристалла, сверил направление связки, закрепил серовато-зелёную пластину так, чтобы инверсия не превратила облегчение веса в попытку пробить гондолой землю. И только после этого рискнул подключить тёмный усилитель через ограниченный контур. Естественно, не напрямую. Всё же я был авантюристом, но не самоубийцей. Когда последняя скоба встала на место, я проверил все контакты ещё раз. По идее, всё должно было работать.

Основной кристалл питания находился в соседнем отсеке. Он был крупнее тех, что я использовал для птицы и голема, но работал в щадящем режиме. Я осторожно перевёл часть энергии на новый контур. Серебристые пластины едва заметно потеплели. Где-то внутри корпуса прошла низкая вибрация.

— Уже лучше, — прошептал я, забрал фонарик, прошёл в управляющую комнату и остановился перед главным экраном.

Во время экскурсии он выглядел мёртвым, древним и бесполезным. Теперь же внутри панели едва заметно мерцали тонкие линии. Я приложил ладонь к поверхности. Экран тут же вспыхнул мягким светом, и палец знакомо кольнуло.

[Обнаружен фрагмент транспортной системы.]

[Тип: дирижабль К-3.]

[Состояние: частично восстановлено.]

[Доступно подключение.]

[Подключиться к дирижаблю К-3?]

Я сглотнул.

— Ну здравствуй, красавец.

«Ты это кому?» — насторожился Барсик.

— Не тебе.

«А вот это было обидно.»

Спорить с питомцем было некогда. Экран передо мной развернулся объёмной схемой. Сначала тонкие линии, потом каркас, гондола, оболочка, двигатели, силовые каналы, узлы управления. Часть схемы подсветилась зелёным — это радовало, но слишком многие участки горели оранжевым и красным.

[Предполётная готовность: недостаточная.]

[Критические узлы требуют вмешательства.]

[Система изменения эффективной массы: нестабильна.]

[Балансировка оболочки: нарушена.]

[Распределение питания: неравномерно.]

[Узел вертикального подъёма: ограниченная функциональность.]

— Конечно, — выдохнул я. — А я уже почти поверил в чудо.

Кристина подошла ближе.

— Всё плохо?

— Не безнадёжно, но пока эта штука не взлетит. Или взлетит так, что мы все об этом пожалеем.

— Сколько нужно времени?

Я посмотрел на схему.

— Возможно, больше, чем у нас есть.

На этот раз она даже не стала возмущаться, а я вернулся к работе. Интерфейс показывал проблемные точки, и это было главным преимуществом. Без него я мог бы неделю ползать по гондоле, стучать по панелям и гадать, почему древнее чудо техники презирает мои желания познакомиться поближе с облаками. Теперь хотя бы было понятно, куда лезть.

Первый красный узел оказался разомкнутым питанием у одного из распределителей массы. Я заменил контактную пластину на новую, добавил кусок проводящей шины и закрепил малый кристалл как временный подпор. Красный сменился на оранжевый. Второй узел требовал стабилизации. Там пригодилась одна из пластин, подаренных бароном. Третий красный участок находился ближе к оболочке. Пришлось лезть по узкому техническому лазу, ругаться уже шёпотом и тащить за собой сумку с инструментами. Кристина подсвечивала снизу, Барсик молчал, что было почти чудом.

Постепенно красного становилось меньше. Я закрыл один контур, выровнял второй, усилил третий, отключил повреждённую линию, перевёл нагрузку через запасной канал. Каждый раз экран отвечал изменением цвета, короткими сообщениями и сухими предупреждениями, от которых хотелось одновременно радоваться и биться головой о панель.

Когда примерно половина критических замечаний ушла, я наконец позволил себе вдохнуть. И, конечно, сделал это преждевременно. Через узкое окно управляющей комнаты я заметил огни фонарей. Приглядевшись, я увидел, как ниже, между павильонами парка, двигались жёлтые пятна факелов. Я мгновенно выключил фонарик.

— Тихо, — прошептал я.

Кристина застыла, а Барсик поднял голову.

«Нас ищут?»

— Не знаю.

Я жестом показал Кристине присесть ниже и сам осторожно приблизился к окну. Света внутри теперь не было, только слабое мерцание экрана за моей спиной. Я прикрыл его краем плаща, чтобы отсвет не пробивался наружу.

Интерлюдия.

Барон Зак сидел за столом, опираясь локтем на подлокотник кресла. Перед ним лежали три донесения, но он смотрел не на бумаги, а на помощника.

Тот стоял напротив. Усталый, собранный, с лицом человека, который слишком давно не приносил хороших новостей.

— Нам так и не удалось найти девчонку, — сказал помощник.

Барон Зак поморщился.

— Ты когда-нибудь принесёшь хорошие новости?

— Люди прочесали половину аномалии. Пришлось даже привлечь наёмников, чтобы сократить потери.

Барон постучал пальцами по столу.

— Плохо, конечно. Из-за этого пришлось раньше раскрывать карты. Иначе бы нас здесь просто раздавили.

Помощник кивнул.

— Молодого инженера тоже не нашли. Скорее всего, погиб.

Зак некоторое время молчал.

— И это тоже неприятная жертва.

— Он мог пригодиться.

— Мог, — согласился барон. — Но если бы я не согласился на этот формат испытания, они бы заподозрили неладное. У нас просто не было возможности подавить заговор в открытую.

Помощник осторожно переложил одну из бумаг ближе к краю стола.

— Часть людей всё ещё считает, что вы действовали слишком резко.

— Часть людей жива именно потому, что я действовал резко.

— Это не все понимают.

— Поймут позже. Или не поймут. Для управления баронством не требуется всеобщее одобрение.

Помощник не стал спорить. Барон взял одно донесение, пробежал глазами несколько строк и отложил обратно.

— Что там с Марком?

— Сидит в своём доме и выходит только на ваши заказы.

— Неужели думать научился?

— После произошедшего желающих спорить с вами стало меньше. Цены за его работу, естественно, снизились.

Зак впервые за разговор едва заметно улыбнулся.

— Хоть одна хорошая новость.

— Он всё ещё недоволен.

— Недовольные мастера работают не хуже довольных. Иногда даже лучше, если правильно напоминать им о причинах для усердия.

Помощник снова кивнул. Барон откинулся на спинку кресла.

— Что важного за пределами баронства?

Помощник достал ещё один лист.

— Стоун снова организовал какой-то турнир. Приглашение вам тоже приходило.

— Мне не до развлечений.

— Турнир инженерный.

Зак посмотрел внимательнее.

— У Стоуна всё инженерное, даже когда он просто пытается показать гостям новую скамейку.

— На этот раз масштаб больше обычного. Приехали участники из разных земель. Говорят, призы щедрые, испытания сложные.

— Патрик любит показуху.

— Да. Но сейчас это не самое важное.

Барон медленно сузил глаза.

— Продолжай.

Помощник перевернул лист.

— Король собирает экспедицию.

В кабинете стало тише. Зак перестал постукивать пальцами по столу.

— Куда?

— Точного направления в письме нет. Указано только, что цель связана с древними территориями и требует участия инженерных специалистов.

— Разумеется. — вздохнул Зак.

— С каждого баронства требуют отряд. Во главе должен быть инженер. — продолжил помощник.

Барон прикрыл глаза.

— Этого нам только не хватало для полного счастья.

— Приказ уже разослан.

— Сроки?

— Подготовить списки в течение месяца. Отряд должен быть готов к выступлению после общего сбора.

Зак поднялся и подошёл к карте на стене. Некоторое время он смотрел на линии дорог, границы владений, отметки старых руин и перевалов.

— Король не стал бы собирать такую экспедицию просто ради интереса.

— Подготовить Марка к походу?

— Нет, это единственный инженер в баронстве, потому стоит поискать кого-то ещё, в крайнем случае — нанять.

— Услуги хорошего инженера будут дорого стоить. — заметил помощник.

— А кто сказал про хорошего? — усмехнулся барон. — Найди хоть какого-нибудь. Сейчас важно выполнить требование, а не показать лояльность.

Глава 4

Отряд с факелами остановился рядом с дирижаблем. Я видел их через узкое окно управляющей комнаты и старался даже дышать тише. Двадцать человек внизу выглядели не так страшно, как древние конструкты, но зато были гораздо ближе. И, в отличие от железных жуков, прекрасно умели задавать вопросы и звать подмогу.

Один из стражников поднял фонарь выше и посветил на гондолу. Луч скользнул по обшивке, служебному трапу, закрытой двери, на секунду задержался у замка. Я внутренне сжался, но с этого расстояния следы моего разговора со входом, к счастью, оказались незаметны.

— Может быть, им показалось? — тихо сказал кто-то внизу.

Голоса слышался плохо, но достаточно разборчиво.

— Сейчас лучше проверять даже подобное, — ответил другой. — Обойти парк. Смотреть павильоны, будки, аттракционы, подсобки. Двое остаются здесь.

Вот это мне совсем не понравилось, не нужны они были здесь, особенно сейчас. Тем не менее стражники разошлись по указанным направлениям. Факелы поплыли между тёмными каруселями, закрытыми лавками и пустыми площадками. Часть отряда ушла к дальним павильонам, несколько человек проверяли деревянные будки, двое действительно остались возле дирижабля. Один встал у трапа. Второй медленно обошёл гондолу снизу, время от времени посматривая наверх.

Кристина сидела у стены, почти не двигаясь. Барсик затаился в тени так хорошо, что я сам едва различал его силуэт. Только глаза иногда отражали слабый свет экрана, и от этого становилось немного не по себе. Огромная чёрная пума внутри музейного дирижабля — прекрасное дополнение к моему и без того безупречному плану. Я жестом показал им оставаться на месте, а сам вернулся к панели.

Работать в темноте было значительно менее приятно, чем при свете. Но экран всё ещё слабо мерцал, и этого хватало, чтобы видеть схему. Главное — не высовываться к окнам и не включать фонарик. Стражники внизу могли не понять, почему внутри давно мёртвого аттракциона вдруг завелась ночная инженерная жизнь.

Следующий красный узел находился у распределителя оболочки. Я добрался до него практически ползком, придерживая сумку с инструментами, чтобы ничего не звякнуло. Отсек был тесный, неудобный и явно создавался древними людьми, которые либо были значительно меньше меня, либо искренне ненавидели будущих ремонтников.

Снаружи раздавались голоса и шаги звучали совсем рядом. Я замер, прижавшись плечом к холодной стенке.

— Здесь пусто, — донёсся голос.

— Смотри внимательнее. След был в эту сторону. — ответил второй.

— Какой след? Весь парк следами затоптан. — возмутился первый.

— Не умничай, а смотри! — главный повысил голос. Видимо ему тоже не нравилась вся эта суета, но спорить со своим руководством он не собирался.

Шаги удалились. Я позволил себе выдохнуть и продолжил работу. На этот раз проблема оказалась в перекошенном контакте. То ли при реконструкции поставили не тот элемент, то ли старый узел просто умер окончательно. Я заменил его на временную перемычку, вставил тонкую пластину стабилизации и зафиксировал всё двумя скобами. Экран в рубке коротко мигнул. Красный участок сменился на оранжевый.

— Жить можно, — прошептал я.

Минут через десять стражники начали возвращаться к центру парка. Факелы сходились обратно к гондоле. Я как раз заканчивал с очередной линией питания и слышал обрывки их разговора.

— Никого нет. — грустно заявил один из стражей.

— Похоже, они побежали дальше. — предположил второй.

— Если вообще были. — хмыкнул первый.

— Попробуй командиру такое сказать. — язвительно заметил второй.

— Я и скажу, что тут пусто. — усмехнулся первый.

— Проверим ещё раз трап и уходим. — на этот раз послышался голос самого командира.

Я застыл. Один из факелов снова приблизился к служебной лестнице. Внизу скрипнула ступень. Кто-то поднимался. Я медленно повернулся к Кристине, которая уже держала нож. Барсик беззвучно поднялся на лапы, и тень рядом с ним будто стала плотнее. И когда только они успели стать настолько кровожадными?

Стражник поднялся до входа, постоял, посветил фонарём на дверь и дёрнул ручку. Дверь не открылась. Хорошо, что я успел закрыть её изнутри.

— Закрыто, — сказал он.

— Замок целый? — спросил командир.

Я мысленно пожелал этому человеку внезапной слепоты.

— Вроде да. — ответил проверяющий.

— Тогда хватит. Пошли отсюда. — скомандовал главный.

Ступени снова скрипнули, теперь уже вниз. Факелы начали удаляться от гондолы. Я подождал ещё немного, потом осторожно вернулся к схеме. Оставалось несколько оранжевых участков и два красных. Не идеально, но уже ближе к состоянию «может взлететь» и дальше от состояния «красивая груда дерева и металла».

Первый красный я закрыл быстро. Поставил запасную пластину, перебросил питание, выслушал недовольный писк системы и добился смены цвета. Второй отвечал за балансировку. Без него дирижабль мог подняться, но непонятно как. Возможно, гондолой вверх или боком. А потом весь город будет долго вспоминать падающий музейный экспонат, из которого, перед крушением доносилась ругань неизвестного инженера. Пришлось потратить ещё одну ценную пластину и малый кристалл.

Наконец экран сменил цвет.

[Предполётная готовность: минимально допустимая.]

[Рекомендуется занять места.]

[Автоматическая проверка завершена.]

Я только начал улыбаться, когда по всем отсекам разнёсся приятный женский голос:

— Дирижабль готов к полёту. Пожалуйста, займите свои места.

Я замер, едва не выругавшись. Голос был мягкий, вежливый, красивый и совершенно чудовищно громкий для предрассветной тишины. Я осторожно выглянул в окно, надеясь увидеть там пустой парк аттракционов, но отряд, который уже почти дошёл до выхода, резко остановился. Пара десятков голов повернулась в нашу сторону. Факелы поднялись выше. Один стражник указал рукой на дирижабль, второй уже сорвался с места и побежал обратно.

— Вот же заботливая древняя дрянь, — прошептал я.

Кристина вскочила.

— Нас услышали?

— Нет, конечно. Это они просто решили вернуться покататься.

«Я предупреждал, что идея не очень», — заметил Барсик.

— Потом обсудим!

Я сорвался к кабине управления.

— Садитесь куда-нибудь! — бросил я на ходу. — Держитесь за всё, что выглядит крепким, и не отвлекайте меня!

— Серж, я боюсь летать! — крикнула Кристина.

— Если сейчас не взлетим, нас снимут отсюда и с почётом отнесут в темницу!

Барсик зарычал, но, кажется, всё же двинулся к пассажирскому отсеку. Кристина, резко поборола страх полётов, побежала следом за питомцем, уже на ходу хватаясь за поручни. Я влетел в рубку, едва не ударившись плечом о косяк, и положил ладони на панель. Экран вспыхнул ярче.

[Подключение активно.]

[Режим управления: ограниченный.]

[Предполётная готовность: минимально допустимая.]

[Запрос на запуск вертикального подъёма.]

— Да, да, да! — выдохнул я. — Запускай!

Гондола вздрогнула. Где-то внутри корпуса проснулись линии питания. По полу прошла еле ощутимая дрожь. Оболочка над нами ответила глухим натяжением, будто огромное существо расправило спину после долгого сна. Серебристые пластины в несущем узле отозвались теплом, экран залился бегущими символами. Естественно это не осталось без внимания снаружи.

— Открыть дверь!

— Стой!

— Внутри кто-то есть!

— Зовите командира!

Я почти не слышал их. Точнее, слышал, но через слой чужих систем. Перед глазами разворачивалась схема дирижабля. Каркас, оболочка, узлы подъёма, линии массы, двигатели, питание, балансировка. Всё дрожало, спорило само с собой и очень неохотно соглашалось работать.

Однако через несколько секунд дирижабль оторвался от земли. Сначала он словно сомневался, стоит ли это делать. Гондола дёрнулась, скрипнули крепления, несколько незакреплённых предметов покатились по полу. Потом вес будто исчез кусками и вся огромная конструкция пошла вверх.

Я вцепился в панель.

— Только не падай, красавец. Только не сейчас.

[Вертикальный подъём активен.]

[Стабилизация: допустимая.]

[Балансировка: нестабильна.]

— Допустимая — это прекрасно. Нестабильная — это мы потом обсудим.

За окнами рубки пейзаж менялся. Площадь медленно удалялась, оставаясь внизу. Стражники суетились на площадке, бегали между павильонами, кто-то пытался целиться из арбалета, кто-то махал руками. Один факел упал на землю, и его тут же затоптали. Вид у отряда был совершенно замечательный: люди явно пришли ловить беглецов на земле, а не смотреть, как музейная достопримечательность внезапно решает покинуть баронство.

Я даже успел обрадоваться, уже мысленно прощаясь со Стоуном и остальными заговорщиками. Однако реальность решила, что хороших новостей на сегодня было слишком много. На высоте примерно пятидесяти метров дирижабль резко дёрнуло вниз и в сторону.

Меня швырнуло на панель. Воздух выбило из груди, в глазах вспыхнули искры. Где-то сзади вскрикнула Кристина. Барсик зарычал так, что по гондоле прокатилась вибрация не хуже древнего двигателя.

Подъём остановился и дирижабль завис над площадью.

[Ошибка вертикального подъёма.]

[Внешнее ограничение движения.]

[Нагрузка на нижние крепления превышена.]

— Какие ещё нижние крепления? — прохрипел я.

Ответ пришёл в виде схемы. Красные линии тянулись вниз от гондолы. Я не сразу понял, в чём дело, а когда понял, захотелось лично вернуться к тем людям, которые реконструировали дирижабль, и объяснить им, что страховочные тросы — это, конечно, забота о безопасности, но только если ты не пытаешься срочно украсть транспортное средство из осаждённого города.

Снаружи доносились воодушевлённые крики, похоже отряд заметил, что мы зависли. Видимо для них это было очень вдохновляющее открытие. Я выругался, отключился от панели и выскочил из рубки в пассажирский отсек.

— Все целы?!

Кристина держалась за спинку кресла, бледная, но живая.

— Да!

Барсик стоял посреди прохода, распушив шерсть и глядя в конец гондолы. Его вид казался слишком воинственным.

— Что там?

«Там кто-то есть.»

Я резко повернулся. В конце пассажирского отсека была небольшая дверь, которую во время экскурсии я, кажется, даже не заметил. Или заметил и не придал значения. Сейчас она медленно открывалась и из каюты появился человек. Заспанный, растрёпанный, в мятой одежде, с лицом того, кто понятия не имеет, почему его кровать внезапно решила взлететь. Он одной рукой держался за косяк, другой пытался пригладить волосы. Было сложно его не узнать. Это был Аркадий — тот самый человек, который проводил нам экскурсию по дирижаблю и рассказывал о нём с такой любовью, будто показывал не аттракцион, а собственного ребёнка.

Аркадий моргнул, посмотрел на нас, потом на огромную чёрную пуму, и медленно перевёл взгляд на окно, за которым начинало светлеть небо над Стоунградом.

— Господин Грант? — хрипло спросил он. — А почему мой дирижабль летит?

Интерлюдия.

Никто не додумался сразу поднять тревогу, всё же не каждый день удаётся увидеть как взлетает аттракцион, который уже даже никто не посещал, считая его бутафорией. Однако кто-то отошёл от шока и в предрассветной тишине Стоунграда раздался крик, после чего над парком заметались огни, и один из дежурных патрулей ударил в сигнальный колокол. Через несколько минут шум уже катился по ближайшим улицам.

Барон Патрик Стоун в это время находился в своём кабинете и разбирал очередные донесения. Ночь почти не принесла отдыха. Город оставался закрыт, древние конструкты за стенами — не уничтожены, церковник — слишком недоволен, а история с двумя Александрами Грантами стала ещё одной проблемой, которую совсем не хотелось решать прямо сейчас.

Когда дверь распахнулась без разрешения, Патрик, уже готовясь карать, поднял голову. На пороге стоял один из помощников. Взъерошенный, бледный и явно не до конца верящий в то, что собирался сказать.

— Господин барон…

— Что ещё?

Помощник сглотнул.

— Дирижабль поднялся в воздух.

Патрик несколько секунд смотрел на него молча.

— Что?

— Дирижабль, господин барон. В парке. Он… он в воздухе.

Барон медленно отложил бумагу.

— Ты сейчас хочешь сказать, что музейный аттракцион, который не мог оторваться от земли, внезапно решил полететь?

— Да, господин барон.

Патрик поднялся. Сначала он действительно решил, что кому-то что-то привиделось. После двух суток тревоги, древних конструктов, закрытого города и слухов люди могли начать видеть что угодно. Особенно ночью. Особенно если дежурили у пустого парка и пытались не уснуть. Он уже почти решил оторвать парочку голов с особо бурным воображением, но всё же подошёл к окну.

От увиденного барон потерял дар речи. Над парком аттракционов действительно висел дирижабль. Огромная тёмная махина медленно покачивалась в воздухе, подсвеченная снизу факелами и первыми серыми полосами рассвета. Гондола висела над площадью. Оболочка натянулась, будто ожила. Изнутри местами пробивалось слабое свечение древних систем. А вниз от неё тянулись страховочные тросы. Один из них был натянут особенно сильно и держал всю конструкцию, не позволяя ей уйти выше.

Патрик некоторое время просто смотрел на это. Потом тихо выдохнул.

— Надо будет наградить того, кто настоял на полной реалистичности аттракциона.

Помощник осторожно моргнул.

— Господин барон?

— Трос, — пояснил Стоун, не отрывая взгляда от окна. — Некоторые ведь сомневались, стоит ли тратиться на страховочные тросы для махины, которая всё равно не летает.

Дирижабль снова качнулся. Внизу засуетились стражники. Отряд у парка явно не понимал, радоваться тому, что беглецы застряли, или бояться того, что кто-то вообще сумел поднять древний транспорт в воздух.

Патрик резко повернулся.

— Командуй общий сбор.

Помощник выпрямился.

— Да, господин барон.

— Всех свободных стражников поднять по тревоге. Тех, кто не стоит на воротах, разделить. Половину — к парку. Вторую половину отправь проверять дома всех инженеров. Немедленно.

— Всех участников турнира?

— Всех. Это явно кто-то из них постарался.

Патрик подошёл к столу, быстро провёл взглядом по донесениям и схватил пояс с коротким клинком.

— У ворот посты не снимать. Никого не выпускать. Если кто-то из инженеров отсутствует — докладывать сразу. Если найдут следы подготовки к бегству — брать под охрану.

— А дирижабль?

Барон усмехнулся и улыбка вышла довольно злой.

— Вот сейчас спустим их с небес на землю и поговорим по душам.

Помощник поклонился и бросился выполнять приказ. Через несколько минут резиденция окончательно проснулась. По коридорам побежали люди. В оружейной загремели стойки. Во дворе начали строиться стражники. Командиры отдавали короткие распоряжения, факелы зажигались один за другим, лошади нервно били копытами по камню. Все стражники, которые не стояли на воротах, были подняты по тревоге.

Половина отрядов двинулась к парку аттракционов. Быстро, плотной группой, с арбалетами, верёвками и лестницами. Вторая половина разошлась по городу, направляясь к домам инженеров и участников турнира. Улицы снова наполнились криками, шагами и стуком металла.

Патрик уже собирался выйти из кабинета, когда за его спиной тихо щёлкнул скрытый механизм, заставив его остановиться. Панель в стене сдвинулась, и из потайного прохода вышел человек в капюшоне.

— Быстро ты, — сказал барон.

— Сложно не заметить, когда кто-то пытается угнать дирижабль.

Патрик бросил взгляд в окно.

— Пока им это не особо удаётся.

— Не натворите глупостей, только.

Барон нахмурился.

— Ты о чём?

Человек в капюшоне подошёл ближе к окну. Тень скрывала его лицо, но голос звучал напряжённее обычного.

— Будь аккуратнее с дирижаблем и тем, кто его запустил.

— Аккуратнее? Он пытается сбежать. — удивился Стоун.

— Он заставил лететь то, что не смогли поднять твои специалисты.