Древесный маг Орловского княжества (том 6)

Глава 1. Новый член команды

Цикл Орловское Княжество

(том 6)

Древесный Маг Орловского княжества. Дела сердечные

Выдвигаемся в путь вчетвером. Новая многообещающая связка Пересвет плюс Гайянэ может быть вполне эффективной. Потому что горная воительница меньше подставляется, как показала практика. С учётом нагрудника Разлома и лечебного амулета живучесть будет значительно выше. К тому же она чувствует бой хорошо и старается закрывать все пробелы во время атаки. А ещё нервы у неё стальные.

Что на счёт витязя? Я вообще не знаю, как он выживает в передрягах. По слухам давно душу ведьме продал, чтобы быть неуязвимым. После замеса в Заговорённом лесу, я не боюсь за его здоровье. Ни капельки.

Солнце в зените палит нещадно, но от доспехов Разлома веет прохладой, которая и спасает. Оставлять город в назревающих проблемах очень уж не хочется. Горазда на руднике отбили, но что ему в голову взбредёт, когда он узнает, что я отбыл? А он узнает. Думаю, в Малорыжкого или Новосёлках есть его шпионы. Хотя мы делаем сейчас вид, что просто прогуливаемся, в сёдлах у нас нет выдающихся мешков провизии. И народ нас не провожает толпой. Люди уже привыкли, что я ношусь туда–сюда и пропадаю периодически непонятно насколько. А когда возвращаюсь в крови, все точно знают, что она не моя.

Долбаный барон Горазд спелся с поляками. Пока меня нет, надежда на Горыню, который теперь возглавляет западный гарнизон. Туда я перетянул ещё пятьдесят бойцов и ввёл в лесу секретные посты. На низком старте и Ивар, у которого руки чешутся. Бывший комендант Красного холма очень разозлился после атаки на Рудник. И больше всех рвался в бой.

Проезжаем через западные ворота. И сердце не на месте за своих жителей. Ещё примерно две недели работ и периметр стены полностью замкнётся. Караулы на опасных участках выдохнут, и можно будет усилить другие опасные направления. Пока меня нет, всё это теперь на Иваре Крюке, который показал себя хорошим лидером и преисполненным долгом витязем. Пока он назначен заместителем коменданта будущего города. А комендантом будет Пересвет, если выживет.

Двести метров проскакали от ворот, и путь преградила фигура в сером плаще, которая заблаговременно вышла из Паучьей рощи. Лошади встали было на дыбы, но следом сделались на удивление смирными. Хотя чему удивляться, силы жрицы растут.

Острый носик с голубыми глазами показались из капюшона. Губы с поперечным шрамом растянулись в лёгкой и саркастической улыбке.

– Здоровья тебе и процветания городу твоему, Ярослав! – Поприветствовала Руяна, не обращая внимания на остальных.

– И тебе того же, сестрица. Стряслось чего? – Поинтересовался.

– Птичка напела мне о беде в землях чужих. И раз ты не остался равнодушным, позволь и мне с тобой, – заявила.

А я и думаю, чего это она с сумочкой наперевес, за спиной лук самодельный и стрелы ручной работы в плетёном колчане.

– И что на тебя нашло? – Спрашиваю.

– Сыну Ярило послужить хочу, – выпалила, снимая капюшон полностью и демонстрируя вплетённые туго белые косы по всей голове. Загорелая амазонка с уверенным взглядом, от которого легко обомлеть и растечься, вряд ли отстанет.

– Дело крайне опасное, – предупреждаю.

– Даже мне страшно, сестрица, – обозначился Пересвет. – За Дарью благодарю тебя, и от всего сердца не желаю твоей погибели.

– Я сильнее, чем ты думаешь, витязь, – ухмыльнулась жрица.

– Много болтаешь, – обозначилась и Гайя, а дальше уже мне: – убрать её с дороги?

– А я знаю тебя, охотница, – обратила внимание жрица и на Чернявку. – Ты хорошо убиваешь беззащитных зверей леса.

– Зверь на то и живёт, чтобы кормить людей, – парировала Гайя.

– А люди на то и живут, чтобы кормить траву, – заявила с сарказмом жрица.

Поднял руку, чтоб все помолчали. Похоже, Руяна не отстанет. А то и обидится, если не возьму. С другой стороны, я бы посмотрел, чего она на самом деле стоит в бою. Хотя, если верно понимаю, меня ждут курии, на которых я и проверять не стану её силу.

– Будут драки с опасной нечистью, – предупреждаю.

– Я готова, – кивает, продолжая улыбаться.

– Из другого мира, – добавляю с нажимом.

– Мне всё равно, – скалится, не сводя с меня синих глаз.

Отправляю Гайю за лошадью для нового члена нашей команды. Чтоб долго не искала, сказал взять разъездного скакуна из дежурного стойла у ближайших ворот.

Не сразу заметил, как наш тульский посыльный смотрит на жрицу. То, что он на Гайю недобро смотрел – это цветочки. Здесь вообще, как на нечисть.

– А кошки где твои? – Интересуюсь по–дружески с седла, пока ждём. Да даже для того, чтобы разрядить обстановку и показать туляку, что она не опасна. Что она своя.

– За хозяйством следить оставила, не беспокойся, Ярослав, – выпалила Руяна с иронией.

Надо же, она ещё и шутить умеет.

– Как твоя сестрица Дарья? – Спрашивает участливо.

– Благодаря тебе жива и здорова. Готовится возвращаться в Академию, – рассказываю.

Руяна перестала улыбаться.

– К этим нечистым, – выдохнула. – Что ж, путь у каждого свой.

Вскоре примчала Гайя со скакуном для жрицы. Выбрала чёрного, видимо, специально.

Понаблюдал, как конь сам к ней подошёл послушно и голову опустил, чтоб погладила. Вот это контакт! Рты мы раскрыли, когда он присел, как цирковой, и дождался, пока она в седло сядет, только тогда поднялся.

Так как Руяна плащ назад отодвинула, собрав, теперь я увидел мою сорочку на ней, опоясанную и превратившуюся в платье. Загорелые голые ляжки с новыми татуировками явно смутили всех. Я даже услышал, как гонец шепнул себе под нос:

– Нечестивая жрица. Кого он набрал…

Руяна пристроилась сбоку и кивнула мне с улыбкой. Кивнул в ответ и поддал в бока. Двинули через Звягинки в сторону села Мыцкого. Это и есть основная магистраль до Тульских земель и самой Тулы, где меня с надеждой дожидается княгиня Боянка.

Надо бы прямиком к Разлому, но, похоже, так не выйдет, без санкции у них я самостоятельно действовать не смогу. Да и не знаю деталей.

Путь в двести сорок километров по главной дороге должен выйти без приключений, ведь это основная трасса. Если не загонять лошадей и спать нормально ночью в поселениях, пройдём за пять–шесть дней.

К вечеру доскакали до села Мыцкое, где у меня недавно открылся логистический узел и представительство. Чтобы не сеять слухи, ибо доставщики потом в Малорыжково всё и растрезвонят, решил не заезжать в арендованный мной дом и не маячить перед своими. Завернули в обычную таверну и устроились там на ночлег.

Село Мыцкое по масштабам, как три–четыре деревни. Густонаселённое и хорошо развитое, окружено полями, до ближайшего леса метров триста. Имеет крупный рынок с разнообразными товарами, где стоит кузня, портной дом, и даже хорошая оружейная лавка. Куда я Руяну и потащил в надежде, что лавки ещё не закрылись.

– Меня мой лук устраивает, – возмутилась уже у магазинчика, когда поняла, зачем я её взял.

– Дальность какая? – Сразу наехал.

– Пятьдесят метров, но мне хватает, – произнесла спокойно.

– Курий встречала когда–нибудь? Нет? Вот и вижу, что нет. Выкинь свою самоделку или вон пацанам отдай в качестве игрушки.

– Моему луку силу дают руны, конечно в руках детей он станет простой игрушкой, – ответила всё ещё без особого раздражения.

На большом деревянном настиле дюжина пирамид, усыпанных и доспехами, и оружием. Войско здесь, конечно, не снарядишь, тут скорее всё для индивидуального предпочтения.

– Ведьм лесных да жриц нечестивых не обхаживаем, – проворчал бородатый толстый дядька продавец, сидя на своей табуретке и натачивая кривой кинжал. – И пришлых с ней прихвостней тоже.

– Тебя о чём–то спрашивали, торгаш? – Взвинтился я сразу, подходя к нему в упор. – Прежде, чем рот открывать на незнакомцев, подумай раз десять.

– Витязь молодой не по силёнкам гонора! – Воскликнул продавец, подрываясь. – Гастон! Разберись с наглецами!

Витязь? Видимо, по экипировке судят. А что им остаётся? Мы ведь специально без символики выехали. Хотя я уже начал вводить в войска щиты с изображением серпа и молота.

Верзила под два метра возник, как и ожидалось. Похоже, на Руси очень много таких, кто вырос на парном молочке, яйцах и маслице. Прямо гордость берёт за генофонд. И совсем не хочется драться с соотечественниками.

Вперёд меня вышла Гастону на встречу Руяна и заявила уверенно:

– Хочешь остаться целым, отступи.

– От проклятий у меня обереги бабкины, – усмехнулся Гастон, демонстрируя боевой топор. – Она у меня сама ведьма.

– Так, женщина, никогда не вставай между мужчинами, – возмутился я и, подцепив за капюшон, отодвинул назад.

Вынул «Морозко» из ножен, клинок которого сразу засветился синевой и махнул вправо, перерубая к чертям столешницу с мелкими товарами. Ледышки посыпались со звоном, крошкой морозной обдало и верзилу, и продавца. Последний так со стула и упал.

А Гастон глаза выпучил и рот раскрыл.

– Это могла бы быть твоя задница, – прокомментировал я. – Как слышно, приём?

Мужик закивал понимающе, отступая. А вот продавец не унялся сразу, завизжал:

– Грабят!!

Буквально из ниоткуда выскочили сразу три конника, местный патруль, не иначе. Но ничего не успели сделать, их лошади встали на дыбы, а затем и вовсе разбесились, скидывая всадников, как кукол.

Подскочил, успев словить одного, как невесту. И Руяне кулаком пригрозил. А та в ответ лишь ухмыляется. Только потасовка утихла, прибежала местная стража с десятником. Копья, щиты, луки. Рожи наглые.

– Что здесь происходит?! – Возмутился глава отряда.

– Граф Суслов, слышали о таком? – Демонстрирую перстень.

Всё, конфликт исчерпан. А моё инкогнито рассыпалось. Зато сразу обслуживание по высшему разряду пошло и скидки. Продавец дрожащими руками луки Руяне подаёт, чтоб та примерилась и тетиву проверила. У мужика улыбка до ушей, на лбу испарина.

Десятник не уходит, под ухо жужжит:

– А правда, барин, что ты армию набираешь и десятники у тебя по три серебряника в неделю получают?

– Да, всё верно.

– А правда, барин, что избу даёшь в своём городе для любой приезжей семьи?

– Да, переезжай, какие проблемы? – Говорю серьёзно, перебирая стрелы с разновидными наконечниками. У продавца такого добра уйма. Оказывается, одни стрелы дальше летят, другие точнее, третьи бронебойные.

– А разрывные наконечники есть? – Подкалываю продавца.

– Сделаем, барин, – посмеивается, как идиот. – Только скажи, как.

– А правда, что ты Розу Лазурную добыл? – Пошла новая серия вопросов от десятника.

– Да, и трёх великанов прикончил, и Морок–буфу, и кучу берендеев с лешими. Я ж имперский ловец Особого созыва.

– Вот это да! – Загалдели стражники, облепившие нас.

– А эта вот – моя сестрица, – киваю на Руяну, которая невозмутимо луки щупает, отбраковывая один за другим. – Добрая, отзывчивая, мухи не обидит.

Дружинники замялись, не зная, что и сказать. Видимо, не могут они переступить через себя и начать симпатизировать жрице.

– Вот этот лук хорош, – заявляет Руяна, выбрав не самый здесь дорогой.

– Тридцать пять серебряников, барин, но могу отдать за тридцать, – блеет продавец.

Бросаю ему золотую монету, как мусор, подтверждая свой статус. И стрел ещё берём бронебойных. Надо будет Колояру задание дать, изучить наконечник, чтоб самим ваять. Металл с рудника у нас хороший.

До обувной лавки идём уже в сопровождении стражи. Ибо выяснилось, что жрицу вычисляют в больше степени по её самодельной обуви и открытым татуированным ногам. Кстати, она, похоже, ещё больше изрисовалась. Я просто не проверял, но почуял.

Руяна с ухмылкой отреагировала на мой порыв, но новые хорошие сандалии с плетением на голени приняла без возражений.

Но как только мы выдвинулись с рынка и от нас все отстали, она запахнула голову капюшоном и выдохнула. А следом выругалась себе под нос:

– Плешивые, вонючие собаки.

Маска равнодушия слетела с её лица, она злилась.

– Ты сама захотела поехать со мной, – напомнил. – Или думала, мы по лесам будем пробираться?

– Нет. Я, видимо, забыла, как ненавижу людей.

– Дальше будет только хуже. Появятся и те, кто выше меня рангом, кто будет пытаться унизить меня словами и станет насмехаться надо мной. Однако я попрошу тебя впредь не лезть в драку по своей инициативе. Даже путём своих особых сил. Не нужно лошадьми управлять, чужими кошками и курами. Никакими животными без особой надобности и без моей команды. Командир отряда здесь я. Ты поняла?

Встал даже на дороге, чтоб в глаза её посмотреть. Сделав лишний шаг, в ответ обернулась. Взгляд открытый, даже встревоженный. Через секунду падает на землю, чтоб поклониться. Спешно подскакиваю и поднимаю.

– Дура что ли?!

– Я разгневала сына Ярило, – прошептала, как полоумная.

– Руяна, – трясу её за плечи. – Какой сын Ярило? Ты это брось.

– Да, да, всё верно, я понимаю, – залепетала. – Никто не должен знать, что ты владыка живой природы.

Ага. От такого звания меня отделяет лишь то, что я не могу управлять животными. Только их трупами. А вот жрица как раз может воздействовать на их сознание.

– Перестань, мне неловко. Ты моя сестрица, а не прислужница и тем более не рабыня. И уж точно не поклоняющаяся. Я не сын Ярило, я тёмный маг.

– Ты скромен, – комментирует и улыбается теперь хитро. И мне вдруг кажется, что она меня просто проверяет.

Начинаю движение дальше по улочке, подружка ровняется со мной.

– Руяна, ты довольна покупками? Нравится лук? – Спрашиваю, переводя тему.

– Да, теперь я должна тебе золото. Но у меня есть чем отплатить.

– Нет необходимости, я усиливаю члена своей команды по собственной прихоти. Поэтому забудь. Ещё покорплю тебя и приодену. А то рубашка моя уже затёрлась.

– Я бережно отношусь к твоему подарку, даже в стирке обращаюсь, как с шёлком.

– Ладно, речь не об этом. Тебе бы броню носить, но боюсь, что с непривычки будет трудно.

– Я сумею обойтись без этого, – заявляет.

– От одной стрелы врага увернётся любой, если не зазевается. Но когда в тебя летит сотня пик, что ты сделаешь? Ах да, переместишься. Но если площадь покрытия больше расстояния твоего скачка?

– Сложно говоришь, но я понимаю, – отвечает Руяна спокойно. – Если ты поможешь мне в одном деле, у меня появится щит.

– Без проблем.

– Ты не знаешь, что это за дело, – слышу с укором.

– Как не знаю? Помощь и есть дело. Я помогу, чем смогу. Не вижу препятствий.

– Тогда займёмся этой ночью, – выпалила довольная.

Блин! Прикусил язык. Что–то меня стали терзать смутные сомнения. Может, от секса со мной у неё защита и вырастит. Тактично молчу.

Кстати о собственной защите. Не считая похода на половцев, я редко использовал щиты в бою. И в последней передряге понял, что хороший щит и мне не помешает. Даже с бронёй Разлома можно выхватить магический урон. Я представляю, если бы у меня не было пояса Паладина и серьги Бронислава с «Медвежьей шкурой», как бы проморозило от «Вьюги».

Мощный артефакт. Который теперь жажду, как когда–то хотел получить «Морозко». Но увы, когда заикнулся о нём Иванычу, у того чуть ли не случилась истерика. Мол, о «Вьюге» мечтают даже самые сильные мастера империи, а тут ты такой дельный пришёл.

Что касается щита. Обычный я брать не хотел. Да и магические не очень удобные, таскать лишние десять кило металла – ну его нахрен. Учитывая, что могу сделать и ледяной щит уже неплохой, ибо тренировался целый месяц, чтобы на уровень поднять. А ещё свой деревянный вырастить почти за мгновение. Вот меня и не заботило отсутствие металлического щита. Пока я не встретился с Даней Стрижом.

Поэтому в дорогу я взял штуку, которую нашёл на инопланетном корабле в последней вылазке в Хикупту. Времени на изучение перчатки было достаточно. Её можно носить в повседневности без активации пластин. Только по карманам их распихать не забыть, они весят не так много. В случае чего перчатка вводится в боевой режим почти мгновенно.

Кое–что я проверил, испытания провёл без свидетелей прямо в Роще паука. Назвал штуку «Лапой», хотя решил использовать в большей степени как раз, как динамический щит. Обычные стрелы и пики его точно не пробивают и не разрушат. В остальном, бой покажет.

Лошадей, чтоб прошвырнуться на рынок, мы не брали, дабы дать им побольше отдыха. Пешком дошли до таверны минут за двадцать. Собрались всей группой на первом этаже поужинать. В большом зале народу много и очень шумно. Практически балаган, и ощущение такое, что вот–вот будет массовая драка. И не мудрено, что здесь посетителей кишит, потому что заведение стоит прямо на главной дороге.

И кого тут только нет. Витязи, всякие путешественники, наёмники, местные стражники, беззубые дядьки. Даже парочка приличных на вид барышень в разных уголках зала. Приметил и трёх магов, сидящих вместе: два мужчин и одна женщина в синих боевых мантиях. На какой стол ни глянь всюду интересные персонажи. Но прямо в глаза смотреть на незнакомца тут не принято, это, как вызов. Поэтому все друг друга рассматривают украдкой. Мы сели ещё так неудачно прямо по центру, хоть и у окошка.

Но судя по тому, что крупнее нашего Пересвета я тут бойцов не увидел, не думаю, что кто–то решит к нам лезть. Даже если глаза мозолит «нечестивая жрица», которая снова включила непроницаемое саркастическое лицо. Но я шепнул ей перед тем, как садиться за стол:

– Если хочешь, тебе принесут еду в комнату.

– Нет, я тебя не оставлю с этими псами, – прошептала в ответ, растягивая искусственную и даже хищную улыбку.

Которая явно не понравилась окружающим, кто успел её уловить. Я даже увидел, как витязи переглядываются за соседним столом и хмурятся. Кивнул им, здороваясь. Из трёх лишь один кивнул в ответ. Другие покривили рожи.

Официантку пришлось ждать полчаса и накинуть ей сразу серебра, чтоб пошевелилась для нас быстрее. Зато накрыла на стол живенько. Чем вызвала негодование у трёх магов, которые ждут тут больше нас. Но вопрос уже не к клиентам.

Заметил, что не только на Руяну смотрят брезгливо, но и на Гайю кидают злые взгляды. В итоге наш гонец быстро похватал гречку с мясом и откланялся, видимо, не сумев выдержать такое общество при свидетелях. Оказывается, он целый барон у себя в Тульском княжестве, приближённый самой Боянки. Вацлав зовут.

Оставшись вчетвером, мы даже расслабились.

– Хороший лук, – похвалил Пересвет, видимо, пытаясь подружиться с Руяной.

Та сделала вид, что не слышит.

– Хороший физический урон, – прокомментировал я. – Магию мы не приветствуем.

– А зря, – усмехнулся витязь. – Вот у меня секира ещё от батьки доставшаяся Изумрудом зачарована, не нарадуюсь. Ветром удар подгоняет, а вес только враг и чувствует. Да ещё какой!

– И зачем тебе тогда такие руки, как мои ноги, – фыркнула Гайя. – Если всё магия за тебя делает.

– С какими уродился, – парирует Пересвет. – А ты чего, сестрица, мной недовольна? Обидел чем?

– Обида – удел слабых, – продолжает блистать умом Чернявка, поглядывая на Руяну. – Я магию презираю, как наша новая подруга.

А жрица даже не реагирует, ковыряется в салате задумчиво, от мяса отказавшись.

Отобедав, собрались уже уходить. Но началась какая–то нездоровая потасовка, одна из барышень вскрикнула из–за подошедшего пьяного витязя. За неё вступился другой. А там и дружки с обеих сторон подтянулись. Судя по гербам на отложенных за столами щитах, одни тульские, другие калужские ребята.

Чтоб не впутываться, поспешили наверх.

А там и Руяна в свою комнату позвала с защитой ей помочь, а взгляд такой хищный сделала, что неловко стало. Другим хищным взглядом меня проводила Гайянэ. Хотя я и сделал вид, что не замечаю, успел с ней взглядами пересечься на миг.

Один Пересвет встал в коридоре, как неприкаянный, и выпалил:

– Скучно тут с вами, может, я пока на драку схожу? А то душа так и просит.

В целом, звуки действительно привлекательные. Бой внизу идёт не шуточный, больше всех визжат бабы.

– Никаких драк, спать! – Возмутился я через проём и закрыл за собой дверь. В надежде, что витязь с мозгами дружит, и не ослушается.

Обернулся, при тусклом свете лампы Руяна уже выкладывает на табуретку мелкий инструмент. Хм, так это приспособления для татуировок. Дальше интереснее. Девушка без всякого стеснения раздевается догола, демонстрируя сексуальное тело и море татуировок на нём! Похоже, жрица разошлась в своих рунах не на шутку, полностью исписав себе ноги и почти покрыв ими все руки. На животе и под грудью, где нет шрамов, тоже уже всё в рунах. Спасибо хоть, что сиськи целы.

– До спины мне не достать самой, – объясняет деловито, дав мне минутку опомниться. – Руна плоти, наделяющая каменной кожей, работает только в определённом месте. Тебе предстоит её сделать на мне.

– Но я не умею, – развожу руками, глядя на набор страшных иголок.

– Я научу, – улыбнулась жрица. – Сыну Ярило не пристало страшиться чужой боли.

– Да дело не в боли, что если я криво нарисую.

– Мои друзья не дадут, – усмехнулась жрица и кивнула мне за спину, где уже собрались три уличные кошки. Которые, судя по всему, пролезли через приоткрытое окно и всё это время сидели тихо и изящно, как статуэтки.

Впервые я подумал о том, какое высокое доверие мне оказывает жрица. Как легко она готова поделиться своими секретами ради моего спокойствия. Такое доверие в этом мире – дороже любых сокровищ. Теперь мне придётся заботиться и о ней.

Хочу ли этого? Пока не знаю.

Знаю лишь то, что какой бы длинной у меня не была эта ночь с этими иглами, кошками и голой задницей Руяны кверху, с рассвета мы отправимся в путь.

Глава 2. Чайки набежали

На защитную руну у нас ушло полночи. Под чутким руководством жрицы и кошек, через глаза которых Руяна всё и видела, мне удалось изобразить целый шедевр.

Никогда не накалывал татуировки, но оказалось ничего сложного, если предварительно нарисовать на теле эскиз. И не отвлекаться слишком часто на голые женские ягодицы.

Такой полезной практике я жрице благодарен. Мне стало намного понятней, как всё это работает. Многое зависит от внутренних магических сил тела и его привыкания. Нельзя сразу изрисовать всего себя и стать супергероем. Некоторые, получив одну руну Плоти на тело, тренируют его годами, чтоб выдержать вторую. Руяна на то и жрица, что с помощью лесных трав и медитаций в лесу, ускорила своё привыкание и по геометрической прогрессии усилилась.

Второй момент. Мало знать, как выглядит руна. В ней слишком много деталей, скрытых глазу обывателя. Чем больше руна, тем она сильнее, чем крупнее и больше контуры её составляющие – тем слабее. Если не там нанести – она будет плохо работать. Для определённых рун важно, как близко они к тем или иным органам и типу крови. И так далее.

И это только вершина айсберга. Но для меня по большей части это знание, чтобы бороться с врагом, усиленным подобными рунами. С моими шрамами я смогу иметь только парочку годных рун. Но в моём случае магические силы распылять на такое не стоит, они ведь жрут не хуже зачарованных предметов.

Поэтому на двух конях здесь усидеть сложно. Ибо боец, который делит силы и туда, и туда, не сможет действовать максимально эффективно на одном направлении.

Выходит, что барон Здеслав, державший её пять лет в пыточной и хотел стать счастливым обладателей знаний рун Плоти. Но прогадал. С женщинами всегда так, чем меньше просишь, тем больше получаешь. Опыт.

Когда мы закончили, Руяна попросила меня уйти и больше не соваться ни под каким предлогом. Думал, это женские заморочки. А потом через стенку услышал, как она сдержанно кричит. И так почти до утра. Вон оно в чём дело. За установку мощной руны бывает и такая расплата.

С рассвета наша группа расшевелилась. На завтраке снова собралась в столовой куча народа. Поколотую мебель уже заменили и починили. Треть людей с побитыми рожами со вчерашней драки сидят теперь спокойно. Обстановка более спокойная дала возможность расслышать разговоры.

Похоже, о Разломе не знал только я в своём Малорыжково. Большая часть витязей, наёмников и даже трое магов направляются в Тульское княжество бороться с нечистью из Разлома. Мол, княгиня Боянка щедро платит за любую помощь. Наверное, всем баронам чувственные тексты и отправила. А они клич кинули по своим землям.

Чтоб не глотать пыль от выдвигающейся толпы, собрались живенько вперёд всех и выехали из таверны, а вскоре и покинули Мыцкое.

До полудня миновали целых шесть деревень, раскинувшихся вдоль дороги. В седьмую заехали пообедать, а тут таверн сразу пять штук. У дороги всё забито путешественниками. Выбрали ту, что подальше от дороги, у речушки с открытой верандой и хорошим навесом. Заходили в пустое заведение, но в процессе трапезы две группы бойцов набежали, судя по дорожной пыли на плечах и в волосах, гнали очень быстро. И знакомые рожи с прежней таверны вскоре начали мелькать.

– Говорят, Юрий сбежал, – слышу разговоры троих витязей за ближайшим столом. Судя по гербам на щитах, эти с Брянского княжества.

– Да, не, молва ходит, что под ним Разлом и открылся.

– Так уж и под ним?

– Он и навлёк со своей охотой, собаки в пещеру кабана загнали. А в пещере проклятый камень оказался, что и вызвал зло.

– Да брешут, Разлом с той стороны вызвали, а не здесь. Там и купола–то нет.

– Тогда да.

– Постойте, друзья, – встрепенулся один из витязей. – Коль оттуда врата, здесь их не закрыть.

– Ха, то–то я думаю, княгиня щедро платит. А кто туда полезет? Только самоубийцы и дураки.

– А ты присмотрись, – хмыкнул самый старый и самый задумчивый, и дальше на меня, похоже, кивнул: – вот у пацана аж три розовых доспеха.

– У того дохлого? – Фыркнул его дружок. – Да ну не.

– Да тише ты. Да, внешне не видать. Но ауру я чую.

– Может, отнимем? – Зашептались.

– Не, не сдюжим с тем детиной. Да и бабы обе не просты…

Пересвет на себя отвлёк:

– Чего задумался, барин? Доедай, да поехали.

– Может, пару часов передохнём? – Заканючил Вацлав.

Казалось бы – гонец самой княгини, а такой нежный.

– Час у речки полежим, да двинем, – сказал я, положил на стол серебряник и поднялся, потому что все поели.

Когда стал спускаться с веранды к воде, успел обратить внимание, как на меня окружающие посетители смотрят. Вчера так не рассматривали. А теперь при свете дня углядели доспехи. Вероятно, заметив лишнее внимание, и Гайя стала держаться ко мне ближе.

Метров на тридцать от избы ушли и разлеглись на траве у самой воды, пологи на палочках навесом сделав. Шум течения убаюкивает, от воды веет прохладой.

– Я покараулю, – настояла Гайя.

– Да кому мы нужны, – усмехнулся Пересвет с травинкой в мощной челюсти. – А вот лошадей наших спереть могут.

– Здесь такое не принято, – возмутился Вацлав.

– Я дал три серебряника, чтоб смотрели, – напомнил я. – Кто тронет наших лошадей, сам нас на своём горбу дальше и повезёт.

– Верно сказано, барин, – усмехнулся витязь, укладываясь на травку. – Ооо, дюже хорошо.

Одна Руяна не стала ложиться, к воде нагнулась с моей стороны, стала там копошиться.

– Щука водится? – Спросил я деловито.

– Всё водится, – ответила жрица едва слышно.

– Всё слушается? – Поинтересовался с пониманием.

– Нет, не выходит пока, – призналась без утайки.

Обеденный сон – самый сладкий, вот только час законный выспаться не дали. Гайя толкнула, предупредив о незваных гостях. Нет, не витязях с Брянского. Три мага решили прогуляться по бережку в нашу сторону. Двое мужчин и женщина, которых я видел ещё вчера в Мыцкой таверне.

Оба дядьки остались позади. А женщина подошла ближе.

– Прошу простить, что нарушаем ваш покой, – начала дамочка грубоватым голосом.

Высокая, худощавая, лет сорок на вид, русая, сероглазая, немного пошарпанная да уставшая от жизни. Но такая приветливая. Судя по тому, что уставилась на меня, ко мне и обращается.

– Я Градимира, боевой маг десятого ранга Бриллианта, – представилась, подчёркивая насколько она крута. – А это мои ученики Говен и Крив.

Оба поклонились. Ученики, блин, дядькам по сорок пять.

С таким официозом пришлось для приличия задницу–то поднять. Вижу, как мои напряглись, но сам вида не подаю. Улыбаюсь добродушно.

– Граф Суслов Ярослав Дмитриевич из Орловского княжества, – представляюсь и я. – Очень приятно познакомиться.

С магом–то десятого ранга, ещё как приятно! Впервые встречаю такого мощного мага да в свободном полёте.

– Взаимно, ваше сиятельство, – ответила уже с меньшим гонором женщина. – Мы держим путь в Тулу из Ростовского княжества. Полагаю, и вы откликнулись на беду княгини тульской.

– Всё верно, – кивнул и поинтересовался. – У вас ко мне дело?

– Да, точнее предложение, – немного замялась магичка. – У вас три доспеха Разлома. У вашей дружинницы второй нагрудник. А мне как раз не хватает его в комплект.

Развернула плащ, демонстрируя поножи и наручи. Только сейчас обратил внимание, что шлем у неё вообще в диадему превратился. Похоже, женщина разбирается не хуже меня.

– Ну и... что вы хотите? – Спросил я уже без всякой радости.

Градимира кивнула одному из магов, который живенько достал из–под мантии мешочек и, высыпав себе на ладонь камни, шагнул и протянул мне, демонстрируя фиолетовые кристаллы разлома. Пять средних и два больших.

– Предлагаю обмен, – выпалила. – Ваш нагрудник на эти сокровища. Думаю, вы знаете их ценность.

– Не ценнее жизни моей сестрицы, – кивнул на Гайю. – Простите, но нагрудник я не продам.

По кивку магички, ученик достал ещё такую же горсть.

– А так? – Переспросила.

– Нет, это моё последнее слово, – обрубил.

– Видимо, вы никогда не спускались в Разлом, – заявила уже недовольно. – Что ж, тогда я вынуждена вызвать вас на дуэль, как мага.

В груди похолодело. Какая нахрен дуэль с магом десятого ранга! Да ещё владеющим электричеством. Но я удержал самообладание. Однако его не удержала Гайя, угрожающе вынимая сразу два кинжала.

– Подумай ещё раз, женщина, – добавила Чернявка.

– Изгой Эльбруса, какая преданность, – покривилась Градимира, и посох её заискрил. – О, какое окружение.

Это она обратила внимание на вышедшую с другого фланга жрицу.

– Я баб не бью, но видать придётся, – обозначился и Пересвет, практически нависая над ней, что женщине даже пришлось отступить на шаг.

– То есть честной дуэли не будет? – Уточнила Градимира, и оба её мага ощетинились.

– Позвольте уточнить, а вы имеете титул? – Спросил я вежливо, придержав жестом своих от решительных действий.

– Я дочь барона, – заявила магичка.

– Хочу напомнить, что я граф, – говорю, пытаясь избежать драки. – Устав Бирса позволяет мне отказаться от дуэли с магом низшего сословия. Или я не прав?

– Правы, но граф вы только на словах, – заявила магичка. – Либо мы разбираемся на дуэли, где я вас не убью, а лишь заберу трофеи, либо в бою, где никто из ваших людей не уцелеет.

– Вы так жаждите этот нагрудник? – Покривился. – Что готовы рискнуть своей жизнью? И подорвать нашу общую боеспособность в помощи тулякам?

– Помочь им можно только одним способом, – заявила. – Все эти ратники и наёмники лишь создадут видимость успеха, покуда не явится курия десятого уровня. Чтобы это предотвратить, я должна спуститься в Разлом. Без нагрудника мои шансы на успех ничтожны. Вы же… неопытный и молодой, посмеете спуститься в Разлом и оставите все эти чудесные доспехи там.

– Как собака на стоге сена, – выпалил один из магов и усмехнулся.

– Ни сном, ни духом, – прокомментировал и второй ученик.

– Хотите дуэли, – вздохнул я. – Хорошо, будет вам дуэль. Только вон в тот лес пошли, чтоб без свидетелей.

Наступила гнетущая пауза. А то и борьба взглядов.

– Как пожелаете, – заулыбалась вдруг магичка да ещё с таким выражением, будто она сейчас махнёт пальцем, и я рассыплюсь.

Тем временем Руяна уже обернулась в сторону леса и даже отошла от меня. Похоже, пытается живность мне в помощь собрать.

Не успели начать движение в сторону мостика через реку, трое брянских витязей по полной боевой выкладке выперлись к нам. Причём сбоку, готовые явно перекрыть нам дорогу, если побежим. Как раз те, разговор, которых я слышал.

– Хочу присоединиться к спору за доспехи этого юнца, – выпалил один из них, на вид самый матёрый. Не высокий, не широкий, просто лицо очень уверенное, как у убийцы. Вот таких и надо опасаться.

– Мастер паладин Мутимир, и вы приметили добычу, – усмехнулась Градимира. – А справитесь со мной?

Вот почему каждая крутая собака друг друга знает, а меня никто?!

– Ты так говоришь, Мира, словно уже забрала доспехи себе, – покривился мужчина, заговорив с магичкой фамильярно, и мне: – юнец, не по Сеньке шапка, отдавай всё по добру мне и езжай себе спокойно дальше. А мы тут уже сами.

– Лучше мне! – Раздалось хрипло–рычащее, и к реке спустилось сразу пятеро бойцов. Судя по разнообразной экипировке и отсутствию гербов, это наёмники.

На одном сразу и заблестели наручи да шлем с символикой Разлома. Надо же, ещё один собиратель комплекта объявился. И у всех почти одно и то же. Полагаю, часто встречающиеся вещи.

– Просто продайте нагрудник вашей изгойки за хорошую цену, и мы разойдёмся, – прошипела Градимира, явно теряя терпение.

– Да уж теперь не разойдёмся, – усмехнулся паладин, а за ним оскалились и новые участники спора, замыкая круг окружения.

– Ярослав, укажи на любого, и он сдохнет, – прошептала на ухо Гайя. – Просто укажи.

Тут как по заказу и в лесу что–то задвигалось, куропатки взмыли истерично с крон.

– Ярослав? – Встрепенулся брянский витязь. – А ты детина, случаем не Пересвет? А то секира больно знакомая.

– Он самый, – заулыбался Пересвет, поднимая её ещё выше. – Встречались с моей секирой? Сомневаюсь, добромолодцы, иначе тут бы не стояли.

– Батька мой тебя знавал, – ответил Мутимир без наезда. – Молва ходит о юном Ярославе, у которого могучий витязь во служении, с которым вместе Заговорённый лес отговорили да Розу лазурную добыли.

– Мы, – кивнул мой витязь. – Хотя всё Ярослав и сделал. Я только орду мертвецов раскидывал. С нами ещё Дарья Василискина была, красавица Малорыжковская.

После этих слов люди нас окружившие переменились в лицах.

– А с Розой что сделалось? – Спросил паладин.

– Княжне Василисе подарил на шестнадцатилетние, – ответил я. И вздохнул с неожиданной тоской.

– Так это ты? – Ахнула магичка. – Тот самый молодой и дерзкий барон, который на балу целый скандал учинил?

– Ну да, думал, меня разжалуют после этого. Но волей судьбы наоборот прилип новый титул. Как и сказал, я уже граф.

– И могучего Ратко ты одолел? – Дальше спрашивает Градимира.

Кивнул, уводя взгляд. Народ вокруг загалдел с ошалелым видом. Похоже, знают о силе Ратко все.

– И магов Златославы? – Продолжает магичка сыпать вопросами. Но здесь я чую хитринку.

– Нет, этих Люта побила, меня защищая, – сказал как есть.

– Люта за тебя вступилась, да брешешь? – Нахмурилась Градимира, явно удивившись.

– Да, она моя сестрица, – демонстрирую браслет на своей руке. – Её подарок.

Градимира заулыбалась неожиданно открыто и свой похожий продемонстрировала.

– Тоже руками Лютика. Простите меня, граф, я… повела себя эгоистично и глупо, – заговорила дальше с волнением. – Дуэли с вами я право не хочу. Если позволите.

– Да какие дуэли, – отмахнулся и всем объявил: – зачем драться друг с другом, курии только порадуются, ведь так?

– Согласен! Точно! – Поддержали меня наёмники.

– А много курий убил уже, Ярослав? – Спросил Мутимир с прищуром.

– Два разлома пока закрыл, с куриями только начал знакомство, штук семьсот прибил, до четвёртого уровня встречал.

– Опыт есть! – Стали хвалить. Засмеялись.

– Ты же город строишь? – Влез один из наёмников не по теме.

– Да, около семи сотен человек трудятся у меня сейчас на строительстве. В следующем году завершим основной план. И будем уже лепить памятники, дома культуры, развлекательные места для простых людей.

Все рты раскрыли, слушая, как завороженные. А меня прямо прорвало. Могу об этом вечность рассказывать. Но больше пяти минут не позволил себе потратить. В путь пора.

Больше никто не позарился на наши доспехи. Вместе одной толпой и рванули дальше с магами, витязями и наёмниками. Теперь Градимира справа едет, не отставая, Мутимир слева скачет. А ещё за нами одной колонной хвост в три десятка бойцов тянется.

Оказалось, что Люта троюродная племянница Градимиры. Наверное, из–за неё магичка и не стала развивать тему нашей дуэли. Как же тесен мир. Особенно для магов. Все самые крутые знают друг друга хорошо.

– Морозова теперь ректор Орловской академии? – Удивилась магичка, когда я вскользь упомянул об этом. – Помню её адептом, мы учились в одно время, только я на курс старше. Галина всегда была непростой особой, строила глазки главам курсов и сводила с ума молодых адептов своим безразличием. Ходит молва, что спелась с тёмными и практикует запретную магию.

– Госпожа Морозова, – протянул и паладин. – Опасная женщина, сердце её холодно, что лёд. Лучше с ней не ссориться.

– Слышала я, что она убила матушку Люты в дуэли, – продолжила Градимира. – И нажила себе новых врагов. Прежде тульские и так не любили калужских. А теперь разлад между княжествами только усилился из–за того, что Морозова Огарёву не пощадила. Может, однажды я сама расквитаюсь с этой подлой женщиной. Стоит найти лишь повод.

– А сдюжишь? – Усмехнулся Мутимир. – Огарёва вроде была сильным магом.

– Должна, – вздыхает магичка. – Если доживу до мирских дел.

Тактично молчу по поводу того, что я названный сын Морозовой. Главное, чтоб не спросила напрямую, будет неловко. Поэтому умело ухожу от темы.

– Будем входить в Разлом? – Спрашиваю, затаив дыхание.

– Его открыл демон по ту сторону, а значит, придётся, – заявила уверенно.

– Но сперва нужно прорваться через курий, – добавил паладин. – Интересно, тульские вообще сдерживают их или как бывало на востоке на тридцать километров отходят, чтоб до рассвета к ним не дошли, и прохлаждаются, сбивая редких летающих.

– В Тульском княжестве нет столько земель, чтобы ими так разбрасываться, – поделилась соображениями магичка. – Да и что гадать? Как доберёмся до Тулы, у княгини и спросим.

– Молва ж пошла только сейчас, мы должно быть первой подмогой прибудем, – сказал Мутимир и оскалился. – Нам больше курий достанется, точите мечи, братцы!

Позади засмеялись, и по колонне пошло ликование.

Пользуясь возможностью, поспрашивал у магички о Разломе побольше. Оказывается, она там промышляет от случая к случаю.

– Восток и юг подвержены риску больше, – рассказывает на скаку Градимира. – Примерно два раза в год открываются трещины в наших землях, куда я спешу. Плохо, что тёмные нечестивые маги иногда и сами открывают врата из нашего мира и пытаются обуздать демоническую силу. Некоторые даже заключают сделки с демонами, пытаясь выгадать. Такие Разломы, как правило, со щитами потусторонних сил, которые так просто не пройти. Но способы имеются.

– И сколько вы закрыли Разломов? – Интересуюсь, проникаясь к женщине всё больше.

– Тринадцать, – ответила без нот бахвальства. – Но такое у меня впервые. Чтобы два больших разлома, и вместе.

– И всегда нужно входить, когда Разлом открыт с той стороны? – Пытаю дальше.

– Да, чтоб убить демона или прогнать его. А затем сломать камни врат, которые тот возвёл. Их называют «Зеркальными камнями», которые легко найти по каналам.

– А много убили демонов?

– Трёх молодых и одного старого. Всегда проще прогнать, закрыв сперва каналы. Теряя сильных приспешников, демоны не лезут на рожон. Они трусливы, потому что дорожат своей бессмертной жизнью, которая может оборваться лишь в бою.

– А какие самые сильные демоны?

– Древние. Но я не горю желанием встречаться с таким, каким бы опытным рейдером Разлома ни была.

– А вы знаете других рейдеров? – Спрашиваю, пользуясь такой великолепной возможностью.

– В Империи их не больше дюжины сейчас. Шанс погибнуть велик даже у опытного путешественника. Я знавала лишь одного, кто прошёл больше двадцати Разломов. Опыт передавать не каждый умелец успевает, а новички зачастую не возвращаются оттуда с первого же рейда.

– Что нас ждёт в тульском Разломе, как думаете?

– Минимум два демона и курия очень высокого уровня, которая скоро вылезет к нам и натворит немало бед.

По ходу рассказа всё больше понимаю, что дело очень серьёзное. Намного опаснее и страшнее, чем думал, когда собирался. Похоже, сафари не будет. Если только вначале.

Поспрашивал ещё, затронув тему одного камня. Потому что из головы не выходит один момент с Разломом, который я нашёл в Хикупте. Он держался на одном камне. Выходит, что есть так называемый комбинированный вариант, когда трещину открытой держат с обеих сторон. Тот путешественник ведь вышел из Разлома, в том мире он и выстроил портал. Тогда зачем он сперва удержал его, а затем только принялся ломать камни? Вывод только один. Он выманил ту тварь наружу, чтобы убить. Может, то был как раз древний демон?

Поначалу меня удивило, что Градимира охотно рассказывает мне обо всём, что связано с Разломами. В мире магов мало кто делится секретами друг с другом. А тут такое. Вскоре сложилось стойкое ощущение, что она решила передать мне свой опыт. Посчитав меня перспективным путешественником, с радостью набилась мне в учителя. Ну а что? Мир Разлома велик, для наживы там всем хватит добра. Но судя по всему, магичка не этим занимается. Её интерес – предотвращать беду, только и всего.

Одно смущает. Помню лекцию Тимофея Ивановича о Разломах. О том, что можно открывать трещины самому с помощью кристаллов. Но об этом Градимира даже не заикнулась. Она не знает? Или не приемлет, когда портал открывается с этой стороны в целях наживы? Ведь при этом можно выпустить курий, которые натворят бед. Опасаясь спросить, а то мало ли, это некий запретный секрет, я так и промолчал…

Послушав совета паладина Мутимира, к исходу дня мы завернули с большой дороги, проехали около километра и остались на ночлег в небольшом селе у леса, где было очень тихо и уютно. Благополучно переночевав в избах без всяких драк, продолжили путь утром тоже вместе. По пути встретили ещё три группы откликнувшихся на беду витязей и наёмников, которые, узнав могучего Пересвета, изъявили желание присоединиться к нашей колонне.

Пройдя половину пути, мы миновали судоходную Оку по мощному каменному арочному мосту, и остановились в портовом городе Белёве, где нас радушно встретил целый граф. Оказавшись хорошим знакомым Градимиры, он забрал всю толпу в своё поместье, обогрел, накормил и напоил за большим столом. Вероятно, в этот вечер и произошло окончательное сплочение всего огромного коллектива смельчаков.

Пользуясь моментом, я познакомился с графом поближе. Как только он понял, что имею неплохие связи по линии Морозовой, более охотно пошёл на контакт, намекнув, что у него внучка собирается поступать в Академию. Помимо шкурных вопросов, мы затронули развитие сотрудничества в торговле, граф изъявил желание закупать железо и медь. Договорились, что позже пришлю гонца с предложениями.

Если в Разломе не сгину!

Как ни плохо было утром, мы тяжело и со стонами двинули дальше.

К исходу шестого дня пути въехали в Тулу.

Глава 3. Тульские Разломы

Ночью город в огнях выглядит умиротворённо. Ещё на подходе стало ясно, что стеной, как тот же Орёл, вся Тула не обнесена. Только серокаменный замок князя на эллипсовидном острове, полностью обрамлённый речкой. А вокруг раскинулись свободно широкой площадью дома на равнине и небольших пригорках. Довольно просторно смотрится город с невысокими домами и избами, разделённый пополам не сильно широкой рекой.

Примечательно, что грандиозных дворцов тут нет. Тула не красуется роскошью, она славится своими оружейниками. Отчего тут кузни все и не пересчитать. Но основные кузни, как главные предприятия княжества, видно сразу. У них и забор свой, и караул имеется, не хуже, чем у самого замка, куда мы прямиком направились.

По дороге через город нас принялась сопровождать местная стража, но уже ближе к замку встретила гвардия самой княжны. В крепость впустили всю толпу без вопросов, но во дворе стали проверять по неким спискам. Большую часть бойцов забрали на задний двор, чтобы разместить в казарме, а глав отрядов пригласили в здание.

Наш гонец ретировался, не попрощавшись, с рожей недовольной. Своих людей мне тоже пришлось отпустить с обычными бойцами по настоятельной просьбе хозяев.

В итоге со всей толпы в сотню человек осталось всего семеро предводителей. Зато на первом этаже княгиня Боянка сразу и встретила с радушной улыбкой. Низенькая седая старая лиса расфуфырена и хорошо одета, по ней и не скажешь, что в сильной печали. Всех обняла, расцеловала в щёки.

Ко мне последнему подошла. Только тогда я заметил мощные мешки под глазами и красную сетку на белках.

– Ярослав, я так рада вас видеть, – заговорила с придыханием. – Не ожидала, что так скоро отзовётесь на мою беду.

– Боянка Васильевна, как я мог медлить.

– Как отнеслась ваша покровительница, госпожа Морозова, к поездке? – Выпалила княгиня.

Твою ж налево. В этот момент я готов был сквозь землю провалиться. Потому что мы хорошо подружились с Градимирой, которая в дороге уже после первого разговора ещё более нелестно о Гале заливала. Особенно за бокалом вина у графа. А я молчал.

– Да я перед ней не отчитываюсь, – отмахиваюсь.

– А что с помолвкой стряслось? Её славная дочь Остромила и вы – такая примечательная бы вышла пара, – дальше запела.

– Наша помолвка – это недоразумение, которое удалось недавно разрешить, – ответил и продрал горло. Видимо, заметив мою явную неловкость, княгиня тут же и отстала.

После неё к нам стали подходить тульские витязи и здороваться горячо. Среди них ни одного знакомого.

– Ваше сиятельство, – спохватился я, обращаясь к княгине, которая отвлеклась на слугу. – Не подскажите, где Люта? Деян и его люди?

– Все там, все там, – вздохнула княгиня. – Пока сдерживают нечисть, гонцами каждый час вести шлют.

Под суетой магичка Градимира ко мне подошла и с претензией выдала:

– А что ж ты не сказал, что Морозовой друг? Не благородно с твоей стороны было умалчивать.

– Прости, Мира, я меж двух огней, – признаюсь устало. – Я уже сюда ехал, зная о том, что Боянка и Морозова враги. Не переживай, ничего Гале передавать не стану.

– Да даже если и передать, тем легче, – огрызнулась и пошла от меня, явно затаив обиду.

Нас пригласили на второй этаж, где богато накрыт стол, и уже вовсю хлопочут слуги. Боянка уселась во главе и попросила всех рассаживаться. Хотел к Градимире подсесть, а она так зло на меня посмотрела, что передумал, усевшись через стул.

– Кушайте, кушайте, гости дорогие, – приговаривает княгиня, а сама даже не притрагивается.

– Ваше сиятельство, а что с Юрием? – Поинтересовался паладин Мутимир, но с заметной неловкостью.

– А что с ним может статься? – Усмехнулась княгиня.

– Ходит слух, что он пропал, – ответил паладин неуверенно.

– Злые языки, – покривилась Боянка. – Князь жив и здоров. Он первым с отрядом лучших ратников отправился к Разломам и до сих пор там находится. Он оставил все мирские заботы на мне. А сам без промедлений бросился защищать своих подданных.

После её речи наступила всеобщая неловкость и полная тишина. Которую вскоре прервал я:

– Боянка Васильевна, а как далеко отсюда Разломы?

– Полтора часа галопом на северо–запад, – ответила, не задумываясь.

– Позвольте собираться? А то как–то неловко тут засиживаться, когда там товарищи дерутся. Как раз ведь ночь, курии бушуют.

– Верно Ярослав говорит, – поддержал и Мутимир.

– Вы ж только с дороги, – развела руками Боянка. – Усталыми не гоже в бой.

– Да поедем, куда теперь деваться после слов молодого графа, – выдал с подковыркой один из наёмников по имени Душан. Тот, кто на речку тоже приходил за моими доспехами.

– Каждый баран за свои яйца сам отвечает, – парировал я. – Простите за скверные слова, Боянка Васильевна. Поеду, проводника дайте.

Княгиня лишь кивнула. А я поднялся, откланялся, поблагодарив за ужин, и вышел на улицу, где, выловив стражника, попросил найти моих ребят. Через пятнадцать минут все уже вернулись верхом и мне лошадь привели.

– Поели? – Спросил друзей.

– Да перехватили каши быстро, – проворчал Пересвет. – Думаешь, от нас прок есть? Говорят, там всё войско тульское собралось.

– Знаю, что ты в рати драться не любишь, – произнесла Гайя участливо. – Мы отдельно постоим, если Ярослав не против.

– А ты что скажешь? – Кивнул на Руяну.

– Птиц тут всё меньше, – выпалила на свою тему жрица. – Чует зверь надвигающееся зло.

– Разберёмся, – процедил и взлетел на коня.

Никого не дожидаясь, рванули в ночи вместе с посыльным, какие курсируют по дороге очень часто.

Первый час пути мчим по свободной дороге, по сторонам поселения тихо и мирно спят. Затем встречаются уже небольшие отряды дружинников, которые стягиваются понемногу с побочных дорог, телеги тащатся с провизией. Дальше пересекаем кордон на дороге, где злющие ратники стоят и беженцев не пускают.

После кордона на дороге пробка в полкилометра из крестьянских телег, по обе стороны лагеря раскинулись для оставшихся без крова. Как пояснил наш посыльный, такие кордоны по всем дорогам и в сторону Калуги, и в сторону Москвы. Особенно в сторону Москвы.

Атмосфера всё сильнее нагнетает. Друзья мои на вид спокойные, за исключением Руяны. Чем ближе к Разломам, тем шире её глаза. Видимо, по дороге ей лошадки беженцев много чего поведали.

Последняя часть пути идёт уже вдоль заброшенных деревень. Периодически из–за заторов на дороге приходится скакать по полю и объездным тропам. В полумраке под факелами царит паника и истерия. Люд орёт на дружинников, те орут на люд. Груднички визжат, домашняя живность в телегах беспокоится.

Когда вижу ночное небо впереди, окрашенное в розовый цвет, масштабы становятся ясны. И уже не кажется таким диким, что столько народа бежит от напасти. По дороге с тропок всё тянутся люди. Уже без лошадей, тащат детей и баулы пешими.

Ещё немного, и вот она зона отчуждения. Благодаря зоркости от шлема я многое могу рассмотреть, не приближаясь.

Среди рощ в заброшенном селе стоят войска князя, ещё дальше поля усеяны палатками, за которыми выстроена линия обороны прямо на мелководной реке, где от поселения стоящего прежде, остались только погоревшие развалины. На той стороне берега, метрах в сорока от воды, зияют Разломы, одна трещина идёт за другой с небольшим промежутком. Прямо посреди разрушенных домов разверзлась земля, разлив чужеродные каменные кляксы. Ядрёно–розовый свет двумя мощными прожекторами уходит в небо, озаряя развалины да остатки садовых деревьев, вода в потоке окрашена в малиново–кровавый цвет. И она беспокойна, потому что в ней топят курий, непрерывно рвущихся на обороняющийся берег.

Если всмотреться в лучи, уходящие в небо, то видны мелькания в свете. Это курии вырываются в наш мир. Их закидывают стрелами, вскоре я вижу и вспышки от магии, тех, кто прорывается к линии вплотную, разят копьями. Кажется, что тульские войска стоят уверенно. Но сколько они смогут так продержаться, это ещё вопрос.

Чем ближе подходим к Разломам, тем отчётливее слышен мощный треск, как от гигантского костра, будто по ту сторону вечно пылающая преисподняя.

Поначалу до нас никому нет дела, потому что дружины тянутся сюда с трёх сторон. Какие–то четыре всадника ни у кого не вызывают вопросов, ибо тут уже мелькают и наёмники, и витязи.

Вскоре выясняется, что оборона не замыкается в кольцо. За рекой с южной стороны туляки не стали держать много войск, заблокировав лишь несколько направлений, в сторону Москвы и частично в сторону Калуги. Деревни по ту сторону успели эвакуировать, а дальше уже сплошные леса на тридцать километров.

– А с той стороны пусть калужские уже разбираются, – посмеялся разговорчивый десятник, докладывая мне обстановку. Это он про западное направление сказал, где, как и с юга, нет линии обороны вообще.

– Они точно знают масштаб проблемы? – Уточняю с седла на беспокойной лошади.

– Да кто их знает, барин, – чешет затылок мужик. – Ты лучше у воеводы нашего спроси, тебя точно к нему пустят.

Много времени на расспросы тратить не стал, примостили лошадей в общем стойле и двинулись на передовую.

– Никто не лезет без команды, – предостерёг я своих сразу. – За мной все держимся.

– Ярослав, ты меня уж точно не закроешь, – посмеивается Пересвет.

– Смотри за девчонками, – бросил ему со всей серьёзностью и поспешил.

Где горячо, и так понятно. Там где непосредственно Разломы, там и курий больше. Хотя чем ближе подхожу к баррикадам с бойцами, тем больше убеждаюсь, что половина тварей убегает бесноваться в противоположную сторону. Если с нашей большая часть домов уже выгорела, то с той ещё пылают и стоят полуразваленные избы, за которыми в дыму ничего не видно.

Простых курий здесь и без нас щёлкают, как семечки, только тела по течению потом уносятся. Но периодически в ответ прилетают пики. Меня первого и дёрнул тульский ратник.

– Пригнись, дурачок!

Присел, обернулся, убедившись, что и мои ребята послушно присели за укрытия.

Забарабанило не смело от залпа трёх–четырёх курий второго уровня. Вскоре слышны уже сигналы:

– Воздух! Берегись!

Летающие курии третьего уровня мчат, уносясь дальше. Но их разят плотным огнём специально выставленные батареи стрелков. Кажется, что у туляков всё схвачено. Но я вижу, как некоторые птички уносятся ввысь в небеса, оставляя всех с носом. Твою ж мать, и где они теперь натворят дел?!

Пытаюсь сбить одну улепётывающую из Ветерка. Ей удалось увернуться от тульских стрел и теперь она радостно мчит практически в зоне недосягаемости. Сосредоточив на ней взгляд, натягиваю тетиву до предела.

– Оставь, – слышу усталое от бойца. – Далеко летит уже.

Сбиваю эту тварь уже на пределе. А затем ещё двух поражаю в воздухе. Дружинники в лёгком шоке.

– Вот это зоркий глаз, – хвалят.

– Это наш Ярослав, – говорит Пересвет с гордостью, выглядывая меж ежей. – А вы что думали?

Следом и Гайя поражает мастерски летающую курию на хитром вираже. Одна Руяна стоит и смотрит на тот берег ошалело. Похоже, растерялась. Или обосралась. А то с луком самодельным собралась деятельная. Думаю, быстро поймёт, что со мной только в самую задницу. И лучше писать завещание перед отъездом.

Очередная волна нечисти скапливается у правой трещины. Бойцы щетинятся, ждут. Мало кто вообще осыпает стрелами сам разлом, явно экономят боезапас. А я готовлю своё фирменное копьё. Делая вид, что беру его из оружейной пирамиды, коих натыкано здесь уйма, выращиваю сразу со взрывном наконечником.

Со звериным рыком перекидываю через реку прямо в толпу тварей. В нужный момент наконечник детонирует, поражая шрапнелью около десятка одноглазых псин. Часть валится обратно в свою трещину. Уцелевшие хромают и плетутся уже безрадостно к реке топиться. Народ за баррикадами посмеивается.

– Чем это ты их, барин? – Спрашивают ближайшие.

– Магия Изумруда, секретное заклинание, – отвечаю и ухожу правее. Потому что вижу, что сюда слева плетётся целая делегация с крутыми витязями. Похоже, меня приметили. А может, и в чём–то подозревают. Или у меня просто паранойя. Но чем чёрт не шутит, ухожу он них.

Гайя постреливает по пути в сторону развалин, цепляя курий. Зенки розовые тухнут. Шипастые курии лупят в ответ, но тут и дружинники щиты выставляют. Хотя у Чернявки реакция, какой позавидуешь.

– Целься в глаз, – подсказывает она Руяне, которая, наконец, отважилась взяться за лук и тоже выцеливает. Периодически Гайя дёргает её вниз, чтобы спасти от свистящий шипов. Вот любо–дорого теперь смотреть.

Заметил ещё в пути до Тулы, что они стали лучше общаться. Хотя думал, что Гайянэ приревновав меня, будет к ней хуже относиться. А вышло в итоге, что они даже спелись. Хотя одна любит животных, а другая их убивает. Видимо, всё дело в том, что противоположности притягиваются.

По пути ращу ещё копья и кидаю по скоплениям. Тульские вояки, готовящиеся к очередной волне, выдыхают с облегчением и смотрят на меня с благодарностью. Слышны разговоры бойцов, проскакивает и скептическое нытьё.

– Ну где эти рейдеры? – Ворчат некоторые.

– Князь обещал уже сегодня.

– Вон как разрослось, ещё ночь, и трещины соединятся.

– Вчера я лапу её углядел, чуть со страху в штаны не пустил.

– Лезет гадина, не терпится ей. Ну ничего, постоим, никуда не денемся!

– Если так и дальше пойдёт, здесь и помрём…

Отдаляемся от Разломов, доходя до целого мостика, по которому периодически вооружённые люди носятся в обе стороны. За рекой, блокируя северное направление, линия обороны полукругом хорошо стоит, залётных тварей разят уверенно копьями и стрелами в упор. Но через сотню метров уже начинается лёгкий бардак в развалинах. Лязгает металл, твари рычат с бульканьем.

– Прорываются! – Слышу оттуда крики. И спешу на помощь.

– Ну, теперь и я разомнусь! – Радуется Пересвет и уносится вперёд меня. – Прикрывайте бабы, коль такие смелые!

– Далеко не зарывайся, витязь, – рычит на него Гайя и подружке. – Ру, держись ко мне ближе.

Минуем точку обороны в разрушенном почти до основания доме.

– К полуночи самый разгар! – Смеются оттуда тульские бойцы истерично. Половина ошалелых лиц в крови розовой. Высовываются по очереди и сразу по куриям тыкают мимо пробегающим.

Получается, пока в сторону берега шло понемногу, с другой стороны скопилась целая толпа тварей. Тактика их нападения мне уже известна.

– Отходим! – Слышу команды тульских ратников. И люди начинают отступать организованными коробками, куда влетают прямо на копья очумевшие псины.

Похоже, войска так делают, чтобы не нести потери. Оттягивают их сильнее и потом накрывают по флангам.

Но нас отступление не касается. Пересвет врывается прямо в толпу курий и начинает вращаться со своей секирой, устраивая адскую мельницу. И полетели собачьи головы, лапы да хвосты. Гайя выбрав позицию на крыше полуразрушенной избы, поражает курий рядом, выбирая тварей с шипами. Вскоре подключается и Руяна, всё смелее и чётче расстреливая врагов.

Пока моя группа принимает атакующих с фронта, захожу им во фланг. Коль свидетелей нет, можно пострелять и из шрапнели. Но много так настрелять не выходит из–за мешающих развалин. Перехожу на Морозко и начинаю рубить всех подряд, рассыпая в ледышки. Звон стоит такой, что с другого берега должно быть слышно.

Простые курии сменяются куриями с шипами, которые щёлкают в меня, как только видят. И даже не заботятся о том, что попадут по своим. В упор пики шьют мощно, поэтому стараюсь не подставляться. Но в нагрудник парочка успевает прилетать, а ещё рикошетит от шлема. Заигрался и получил одну в бедро. К счастью быстро вытащил и зарастил, кривясь от боли. Со всеми примочками, быстро вернулся в строй. Пока корчился, меня прикрывала Руяна, сняв трёх тварей.

Вскоре изба с правого фланга разлетелась и показалась секира Пересвета. Дальше мы пошли рубить всех, полностью подавив поток. И стремительно сокращая численность наступающих курий. Пока не опомнились почти у самого разлома, где уже и от магов можно выхватить.

– Отступаем! – Скомандовал я, и мы попятились.

Одну тварь специально не стал убивать, сам набросился на неё, оседлав. Пробил кинжалом Стрижа, чтобы проверить, как выпьет. И буквально за две секунды мне сразу десять единиц резерва и прилетело, выпив курию наполовину. Я бы и дальше пил, но тут Пересвет крикнул:

– Берегись!

И над башкой пронеслась его секира, сшибая прыгающую на меня тварь. Отошли ещё правее, где розовых зенок мелькает средь развалин уйма. И тут же шарахнулись назад, когда лавина огня прошла, сжигая всё на своём пути, будто это ударная волна от ядерного взрыва.

Побежали обратно под прикрытием двух наших дамочек. Хромые курии чисто символически пробежались за нами и завалились от потери крови. Жалкие остатки уже не могли устроить проблем тулякам. Которые с недоумением встали чуть дальше своими коробками копейщиков. Ожидали атаки, а тут мы.

– Всё, расходитесь по домам! – Объявил Пересвет, выходя к перепуганным бойцам.

Двинули дальше, удаляясь от реки. И увидели ещё один участок обороны. Похоже, это и есть основное московское направление, которое туляки перекрывают обороной не хуже, чем у реки. Тут и магов побольше. В стороне и большой военный лагерь стоит прямо средь ещё целых изб села, вероятно, оставленных крестьянами. Судя по обилию знамён и крупному флагу на одном доме, там у князя Юрия ставка.

И это очень похвально, что он не стал отсиживаться, а вышел на фронт. Я сразу преисполнился к нему уважением. Хотя при первой встрече мне его рожа не понравилась.

Подступаясь к позициям, распознал Светогора в зеркальной броне с распущенными белыми волосами, как у женщины, который стоит у ежа с мечом наголо. Рядом на пики насажены две курии, ещё кучка валяется перед баррикадами. Судя по пеплу в волосах и розовой крови на ошалелом лице, он уже тут порезвился за эту ночь.

Чуть дальше, прямо на ребре поваленной на бок телеги, Люта стоит с посохом. И раздаёт, бомбардируя шарами. Кареглазая крошка с таким остервенелым видом, будто в неё вселился сам дьявол. И ведь лупит без остановки, как боевая машина реактивной артиллерии «Катюша». Похоже, до этого, она пустила ту волну, которая и нас чуть не поджарила. Мысль промелькнула, что она в меня и хотела. Да ну не!

Такая мелкая среди матёрых воинов. В порыве так и хочется крикнуть, уберите ребенка с поля боя.

Неподалёку от неё и Деян с Лучеславом стоят в броне хорошей, мощными дальнобойными луками по воздуху отрабатывают, её прикрывая. Похоже, у них магические луки, так простые стрелы не летают, как мать его бластерные лучи!

Хотел уже подскочить к друзьям и поздороваться. Но позади мощнейший треск раздался! И земля задрожала, как при землетрясении баллов на семь, а то и десять. Развалины и баррикады посыпались, часть бойцов повалилась, закричал народ со стороны реки. Успел убедиться, что сорвавшуюся с телеги Люту, подхватил на руки Деян.

– Она хочет вырваться! – Раздаются вопли позади. – Уже! Почему так скоро?! Берегись!!

– Ярослав, сдюжим? – Спрашивает Пересвет деловито.

Девчонки мои по обе стороны от него стоят, глазами хлопают, явно растерялись. Но вот некоторые туляки и не думали теряться.

– Бей её!! В атаку!! – Рявкнул Светогор, поднимаясь, и первым понёсся в сторону Разломов.

Тут–то наши взгляды и встретились.

– Ярослав! Ты ли?! Как я рад!

В суматохе уже не пообниматься. Толпа элитных бойцов князя рванула к Разломам. И мы со Светогором побежали уже вместе. Витязь явно воодушевился, увидев меня. Оставалось только взяться за руки и весело помчать.

Но я приуныл вдруг, когда рассмотрел огромное драконье крыло, расправляющееся костным каркасом на фоне розового потока, идущего уже не двумя прожекторами, а единым целым.

Твою дивизию… Разлом соединился! И помимо главной твари, в наш мир хлынуло огромное войско курий.

А до рассвета ещё часа четыре! Если не справимся, армии князя кранты. Ну а завтра они уже ломанутся беспрепятственно до самых кордонов и лагерей беженцев.

Глава 4. Курия десятого уровня

Гигантский дракон полез из дыры, формируясь и наращивая мясо со шкурой буквально на глазах. В него уже полетели всевозможные средства поражения, которые, кстати, сумели его хоть ненадолго замедлить, судя по мелким дёрганьям в розовом потоке.

Но первые залпы нам спустили, потому что курий не было. Вскоре они хлынули целой ордой во все стороны, уже как бешеные голодные собаки. Раза в два быстрее рванули на баррикады по реке и в сторону московского направления, где я со смельчаками ринулся им навстречу. Помимо простых, замелькало очень много шипастых, а следом целыми стаями взмыли летающие, и сразу стали пикировать на бойцов.

Отправив подруг на дистанцию крыть, я рванул вперёд с Пересветом и тульскими витязями.

Светогор, Деян и Лучеслав с удовольствием встали со мной плечом к плечу, приготовив крутые тульские мечи да топоры, дабы встречать первую лавину. И прорываться самим. Ибо если не дойдём до Разлома и не напихаем главной курии, она вылезет полностью. А этого допустить нельзя.

По лавинам со стороны реки задолбили маги из всего подряд, равняя развалины с землёй и создавая нулевую видимость.

Врубились боевые массы уже бесстрашно, резня пошла злющая! Залязгали сотни клинков, завизжали курии, утопая в хоровом боевом крике ратников. Звон, гром, треск, свист, дрожь земли. Всё сливается в высокочастотный хаос.

В который кое–то новенькое подбавляю и я! За секунду являю ледяную установку. Некоторые бойцы шары выкатили, когда в руках у меня возникла бандура. А затем чуть не завизжали, как девочки, когда она задолбила по двенадцать пик непрерывным огнём, сжирая мой драгоценный резерв, который уже потратился к этому времени на треть.

Зато какой эффект, курии разваливаются пачками. Пользуясь брешью, витязи расходятся, ударяя в прорвавшиеся потоки по сторонам. Понимая, что мне не нужна помощь, Пересвет уходит помогать тулякам и вскоре уже крутится в своей смертоносной карусели, перемалывая и раскидывая курий, как игрушечных.

Воздушных тварей берут на себя тульские стрелки и мои девчонки, которые уже перешли на казённые тульские стрелы, судя по всему. Со стороны ставки Юрия маги заработали ещё активнее. Над головой понеслись огненные снаряды сразу в дракона. А следом засверкали мощные грозовые клинки с раскатами грома.

И, тем не менее, курия десятого уровня вскоре вылезла наполовину и уже даже частично покрылась чешуёй. Крыло, как парус крупного корабля, морда размером с карету, каждый зуб, как бивень слона! Глаз, правда, один всего, как прожектор, и отличная мишень. Но почему–то всё влетающее в него, испаряется, что стрелы, что магические снаряды. Будто монстр поглощает это с особой радостью.

А я с особой радостью перевожу почти весь свой боевой довесок, выкашивая курий и разделяя лавину пополам.

Хочу переключиться на Змеевик и дать по главной курии, но отвлекают мелкие твари. Они валят и валят, нет им конца! А ратники уже устали. Да и у меня древесный боезапас на исходе. Поэтому думаю, как восполнить прямо в бою.

– Пересвет, прикрой! – Кричу в суматохе витязю, и он живенько прыгает на мою линию атаки, где начинает рубить уже по–своему.

Ухожу в развалины, где лихорадочно пытаюсь найти материал. Но из подгоревших, обработанных брёвен тянется всё слишком тяжело. В итоге выскакиваю с другой стороны в разорённый сад, где Жалом подрубаю ближайшую курию в шею. Справа уже прорываются и туляки, на которых твари хорошо отвлекаются.

Подскочив к поваленной яблоньке, втягиваю всё, что успеваю. В горле скребёт, хочется кашлять от дыма и пыли, которые периодически сгоняются и поднимаются вновь ударными волнами щедрых на снаряды магов. Остаётся только смириться и дышать всем этим дерьмом со вкусом кислоты.

Курия выскакивает на меня из дыма крайне неожиданно, но очень кстати. Поражаю её корнями и кромсаю пиявкой, восполняя резерв. Лезут ещё, уклоняюсь от прыжков, цепляю клинком, собирая силу по крохам. В меня прилетают пики, барабанит по нагруднику и врезается в плечо! Следом таранит тварь, пользуясь моим отвлечением.

– Ярослав! – Кричит Светогор, выставляя вперёд щит, чтобы прикрыть меня. И ведь успевает заблокировать следующий залп! Дым рассеивается, отчётливо видно, как долбаные курии встали впятером у куска заборчика и стеночки избы и лупят по очереди. Но тут их Люта навесным снарядом накрывает, подступаясь к нам.

Не успеваем этих добить, новая толпа вываливается. И среди простых курий две очень крупные на вид и бронированные. Уровень четвёртый уже пошёл.

– Не мешкайте! – Кричит Люта. – В сторону!!

Вот это бестия! Я аж забуксовал по земле и пеплу с перепуга, дабы скорее убраться с линии её атаки. А вот Светогор не успел, но тут Пересвет выскочил и за шкирку его практически перекинул через развалины, как пушинку.

Люта бахнула мощнейшей лавиной огня, которая понеслась вперёд, выжигая и развалины, и курий! Малых, больших, бронированных. Всё в месиво и пепел.

Вой стоит, геенна огненная мявкает.

– Замени! – Вскрикнула звонко следом. И другая магичка выскочила впереди неё и бахнула огнём, уносящимся ещё дальше. Пусть и менее мощным, но эффективно вышло на волне и по жару предыдущей атаки.

Забесились полыхающие курии, очаги костров озаряют злобные звериные рыла и встревоженные лица бойцов.

Понимая, что здесь мне делать нечего, уходу ближе к воде, где удаётся ударить куриям во фланг и задницы.

– Дальше! – Подсказывает Светогор и мчит по узкой бреши вперёд. Такой блестящий и на вид чистенький. А у меня на языке вкус перчёной вражьей крови, зубы скрипят от песка, что приходится отплёвываться. Нос чешется, собака такая. С волос сыплется.

Вижу, что витязь завозился, и спешу ему на помощь. Ушёл от атаки одной курии, рубанул Пиявкой вторую, получив три единицы резерва, и поспешил за ним да ещё двумя витязями.

Вижу, как маги воду замораживают и по ледяной корке с главной линии обороны реку форсируют бойцы! Замечаю и Градимиру, которая несётся вперёд по льду, раздавая электрическими клинками по другой линии берега щедро.

Прорываемся к главной курии. Которая уже опустилась на передние лапы и одну ногу поставила на нашу землю. Впервые раздаётся её мерзкий крик, похожий на клокотание индюшки. По ушам так ударило, что сразу перепонки зачесались. Лёд растрескался, и ратники пошли под воду! Крик стоит и неразбериха. Да вперемешку с визгом и рыком курий, с ума можно сойти.

– Она готова разить, осторожнее! – Кричит Градимира, чудом успевшая перейти благополучно. Оба её ученика, видимо, не особо спешившие, встали с той стороны берега. Один попытался снова подморозить реку…

Мелкие курии всё лезут, периодически звякают о броню пики. Огонь всё плотнее, курии второго уровня встают в оборону, растратив атакующий потенциал. Ратники вскрикивают, получая урон. Кто–то падает, кто–то идёт дальше.

Активирую перчатку инопланетянина и сразу выстраиваю щит для себя и тульских витязей, примкнувших ко мне. Первое мгновение свои пугаются при виде неизвестных технологий, но убедившись, что это мои чудеса, никто не разбегается.

До главной курии метров пятьдесят, давим более организованно, выстроив стену из моих пластин и металлических щитов, по которым барабанит теперь градом! Светогор и Деян всё более уверенно под моим прикрытием идут, свои заслоны по сторонам выставляя. Попутно рубят курий топорами и мечами, трепыхающиеся трупы под ногами протыкаю Жалом, накапливая резерв понемногу.

Гайя с Руяной подтянулись, из–под щитов ратников ведут огонь, прикрывая фланги. Пересвет к реке ушёл, помогает тонущим бойцам. А мы подступаемся ближе.

Дракон весь вылез, и снова задрожала земля. Загудело мощно, аж воздух заколебался.

– Ложись! – Закричал кто–то истошно.

И рать стал падать вокруг, на землю прижимаясь, за брёвна прячась и трупы курий. Но не все, некоторые с куриями продолжают биться. Я тоже не стал спасаться, потому что отвлёкшихся ребят прикрыть решился. Только перестроил щит в горизонтальное положение, дабы сектор увеличить, с хребта гигантской твари со щелчком выстрелили огромные пики, размером с копья! И полетели целым лесом в моём направлении, снося всё на своём пути. Кто не успел, того в мясо. И в мой щит ударилось! Меня на полметра сразу отшвырнуло, пошатнув, но пластинки выстояли! Хера се, крутая штука…

Не только я на щит принял. Услышав звериный крик Люты, даже обернулся. И увидел, как с её ядрёно–красного щита десяток копий пеплом ссыпаются. Какая молодец, девочка, прикрыла целый отряд и всё направление. А следом сама снарядом по Дракону дала! И пустила огненный дождь по скоплению у разлома по всякой мелочи. Млять, сколько у неё резерва вообще?! Тысяча??

За блок одного копья у меня десять единиц резерва как корова языком… курий ищу, тыкая без разбора шкуры, по крохам, по копейкам, с миру по нитке, набираю, что есть. Плюнул, отскочил в сторону и вцепился в курию когтями, по старинке кровью умывшись. Я всё равно уже её попробовал.

Кое–как набрал на активацию Змеевика, как раз к Дракону вышел, который снаряд Люты принял совершенно спокойно, пару раз кашлянув.

Как назло, гигант, вверх морду поднял, как только я Змеевиком в глаз прицелился.

А следом до меня дошло, что этот гад сейчас вообще взлетит, оставив всё войско с носом. Ведь чем его сбивать?! Стрелами, ага… зубачистками!

– Не дайте ему взлететь! – Кричит какой–то боец, ползущий у воды.

– Не дайте ему убраться! – Орёт запыхавшаяся Градимира и лупит огромным грозовым клинком в брюхо. Судя по крику, сильно вложилась. Но всё от чешуи отскакивает, как о стену горох. Только пара–тройка чешуек отвалилась.

– Пересвет! Отвлеки его вниз! – Кричу я, заметив поблизости верзилу.

И витязь, не раздумывая, с изящного прыжка рубит секирой по лапе, вгоняя лезвие почти полностью! Но стоит монстру дёрнутся, витязь улетает кубарем в сторону, оставив своё оружие во вражеской плоти.

Пока я с луком меня прикрывают мои подружки и туляки. Но три пики всё же прилетают мне по бедру от одной хитрой твари, что затаилась под брёвнышком. Однако уже совсем не до неё. Сжав зубы, целюсь! Как раз с мощнейшим визгом дракон морду опускает, чтобы глянуть, что за букашка там его пригвоздила.

Пускаю змеестрелу в глаз! Минуя все защитные поля, она входит в этот чёртов прожектор, как миленькая! Похоже, под ударами, его поле всё же хорошо ослабло. Монстр дёргается и начинает извиваться.

Успеваю пустить ещё в тело две змеестрелы прежде, чем он решает лезть обратно в щель. Змеи трепыхаются меж чешуек, войдя в тушу лишь наполовину. Главное, что первая прошла, куда надо. Как раз буквально через три секунды прямо лавовой слизью полилось из внезапно лопнувшего глаза! Дракон взвыл жалобно, и его стало утягивать обратно в щель.

Конечно, на него обрушился сразу шквал магических ударов, которые теперь начали хорошо проходить. В итоге монстр опускается обратно в трещину уже без башки, которую дорубили грозовые клинки с нескольких заходов. Тем временем Пересвет с мощным перекатом едва успевает свою секиру выдернуть обратно. Сколько же в нём дури?! И жадности.

Гигант повержен, народ ликует, но не сильно. Потому что курии ещё лезут. Отползаю назад, потому что полностью пустой, у меня даже магических сил нет, чтобы затянуть раны. Меня подхватывает Деян, закрывая на всякий случай щитом, отскакивает вниз к набережной

– Ты как? – Растрясывает.

– Да нормально, – нагло вру, потому что пики всё ещё в бедре. И сука, больно!

Подлетает жрица, живенько вынимает все штыри и начинает шептать, зажимая рану. На руках вспыхивают руны, и раны мои затягиваются ещё быстрее, чем обычно, а боль стремительно уходит. Вдобавок, она даёт мне десять единиц резерва! Явно добровольно. После чего я вскакиваю и рвусь снова в бой.

Нарываюсь на Люту, которая делает вид, что меня тут нет. Снова она в строю, снова она лупит огнём, развеивая псин в пепел. С ней ещё две магички огневички, усиливают успех. С другой стороны мастера Брилианта и Сапфира лупят, вижу и ветровиков. Теперь замечаю, как красиво сверкают зачарованные тульские клинки витязей при ударах.

Вскоре курий зажимают уже у Разлома, длина которого по итогу составила метров сорок, а ширина в середине достигла десяти. Всех новых курий начинают спихивать обратно в розовую пропасть копьями, секирами, вилами и сапогами. Вблизи от едкого света рябит в глазах, но никто не отступает. Однако находятся заигравшиеся дураки, подступающие слишком близко, твари хватают их и утягивают за собой. Судя по истошным воплям, всё очень плохо и быстро кончается без доспехов Разлома.

Я уже и сам готов рвануть туда, чтобы закрыть портал с той стороны. Но Градимира, которая притёрлась в процессе ко мне очень близко, придерживает:

– Мы истощены, сейчас нельзя.

Около часа ещё лезут, а затем поток сходит на нет. Через три адски долгих часа наступает рассвет. А с ним закатывается в стеклянную породу вся эта долбаная щель. К сожалению, запаивается лишь на дневное время.

Останки курий с первыми солнечными лучами испаряются буквально за пару минут, создавая искажающую пространство мглу на короткое время. Даже крови не остаётся, только чёрные пятна на кусках уцелевшей древесины. Однако вонь от внутренностей и крови ещё витает какое–то время.

Воины расходятся, в движениях усталость и дающие знать о себе раны. Вскоре началась эвакуация раненных, пошёл подсчёт погибших. Никто не рад победе, потому что завтра снова полезут не меньшим числом. Может, сразу и не появится новая курия десятого уровня. Но со временем могут вылезти и более сильные твари. Потому что трещина только растёт, питаясь болью этого мира. И будет расти, пока мы туда не спустимся и не разберёмся с демоном, устроившим нам этот ад.

– Сегодня с заката соберутся все рейдеры, – сказала Градимира, слишком пристально рассматривая меня. Видимо, потому что встал прямо на стекло, которым Разлом запечатался.

– Я буду, – кивнул, выискивая глазами моих людей. Благо с ними всё хорошо, ютятся в сторонке, прямо на погоревших брёвнах расселись.

Некоторые воины уже принялись собирать стрелы и копья, которые послужат в следующем бою.

– Чем ты разбил его глаз? – Стала допытываться магичка. – Там защиты ещё на три сотни резерва было, но никакая магическая стрела не смогла бы её пробить с первого раза.

– Не забивай себе голову, Мира, – отмахнулся устало.

– Ты сразил курию десятого уровня, но ведёшь себя так, будто для тебя это простая нечисть, не вижу радости в твоих глазах, Ярослав, – критикует дальше.

– Он сразил трёх великанов на проклятой каменоломне Орлика, – раздаётся от Светогора. – Что ему ваша курия, госпожа Градимира?

– Будьте так любезны, дайте пообщаться с другом! – Заявил и Деян. Все мои туляки и подвалили, прогоняя назойливую магичку, которая напоследок кинула в меня взгляд с прищуром.

– Как там Люта? – Спросил сразу.

– Она отходит от боя, лучше с ней не видеться до полудня, – усмехнулся Деян горько. – Что ж, Ярослав, впервые я узрел тебя в ратном деле. Смелости твоей позавидует любой.

– А безрассудству и подавно, – выпалил Светогор недовольно. – Ты почему не пригнулся? А если бы твой щит не выдержал?

– Да он, похоже, вторая Люта, – заявил Лучеслав радостно. – Полно, братцы. Ярослав откликнулся на нашу беду. И помог с грозной курией.

– Я не один, со мной мои верные соратники и друзья, – киваю на троицу.

Зову жестом, подрываются послушно и идут. Оказывается, Светогор знает Пересвета хорошо, пусть они лично ни не встречались, но молва по тульским трактирам не умолкает о могучем и бесстрашном витязе с секирой, который ходит на половцев в одиночку.

Познакомил туляков и моих девчонок.

– Друг Ярослава – мой друг, – заявил сразу Светогор, поклонившись обеим подружкам учтиво.

Никто и не вздумал дурного сказать ни о жрице, ни об изгое. Гайянэ даже удостоила их улыбке и, похоже, почувствовала себя в своей тарелке с туляками. А вот Руяна скукожилась, накинув капюшон на голову, и за мою спину встала, как пугливый зверёк. Видимо, чует она здесь всякую силу и побаивается.

Чуть поболтали, обсудив успешный бой, и Деян повёл нас прямиком к князю.

Князя Юрия застаём на заднем дворе непримечательной избы, метрах в двухстах от линии фронта. В окружении трёх воевод невысокий, чернобровый дед с горбатым носом, голый по пояс умывается колодезной водой и фыркает. Боец ему с особой заботой из ведра на руки льёт. Второе полное ведро в готовности. Волосы его седые в пепле, бронированные поножи он не снял, остальные доспехи уже отложены в сторонку на лавку. Не сильно мощный, но крепкий на вид дедуля меня впечатлил своей непринуждённостью. Потому что на орловском балу он выглядел надменно и совсем не походил на человека, готового замарать руки. А тут я вижу старого витязя, только недавно вышедшего из сечи. Судя по всему, они держали направление западнее, не пуская в калужские земли.

Не обращая на нас внимания, он домывается, финалом становится вылитое на голову второе ведро. Приняв большое белое полотенце от бойца, он вытирается, и только после поворачивается к нам.

Увидев меня с двухметровым верзилой и двумя странными на вид девицами, князь не сильно удивился.

А вот я малость смутился, потому что ни Деян меня не представил, ни сам князь на моё простое приветствие не отреагировал сразу.

Внимательно рассмотрев меня, произнёс строго, но с нотками позитива:

– Вот он какой в деле. Вчера мы потеряли две сотни убитыми и раненными на московской дороге, а сегодня только тридцать человек. Не зря мои люди от тебя в таком восторге, несмотря на дурную славу в светском обществе. Натворил ты дел в Орле, что врагов расплодил немало. Признаться, и я поддался на дурные сплетни. Однако, вижу, что ты и твои люди сил своих не жалели в помощи мне.

– По–другому не умеем, ваше сиятельство, – ответил я дисциплинированно. Потому что дед внушает уважение, даже возразить неловко. Мои вообще стоят по струнке, боятся громко дышать. Да и туляки из сопровождения не шевелятся, князю своему в рот смотрят.

– Похвально, похвально, – оценил мой лёгкий прогиб Юрий, но следом спросил с нотками укора: – А Вячеслав знает, что ты помогаешь мне?

– Нет, ваше сиятельство, – не стал врать. Туляки засуетились сразу.

Деян только рот открыл, Юрий на него зыркнул строго. Тот и выдохнул.

– Ты с ним не в ладах, ведь так? – Спросил князь неожиданно участливо.

– Да, имеются некоторые недопонимания, – признался.

Князь усмехнулся, замотав головой. Сорочку предложенную надел, прикрывая волосатую грудь с четырьмя крутыми амулетами, и кивнул на мой нагрудник:

– Неужто не боишься, и в Разлом полезешь с этими безумцами? Аль так броня?

– Полезу, а что делать, – отвечаю непринуждённо.

– Туда опытные собрались, а ты молодой ещё, – критикует.

– Полно, Юрий, он в такой сече бывал, – возмутился за меня Светогор.

– Там другое, молчи, – заворчал князь.

– Надо ж воротца закрывать, – говорю уже я. – Если не мы, то кто?

– Похвально, очень похвально, – заговорил Юрий наставнически, но тут же вздохнул, завидев приближающихся командиров. – Всё, вынужден прервать беседу, совет военный у меня.

– Всего доброго, ваше сиятельство, – кивнул ему учтиво.

– И тебе добра. Пусть благоволит Перун в деле смелом. Если выберешься живой из демонического мира, награжу по–княжески, а пока за помощь прими благодарность простую.

Кивнул одному из воевод, невысокому дядьке с выраженными скулами в броне синей и двинул в избу. Подчинённый ко мне подошёл и мешочек монет сунул.

– Заслужил, витязь. За людей наших от чистого сердца благодарю.

– Да я не за… – начал было, но тут Светогор прервал:

– Бери, не артачься, Юрий такого не любит.

Пришлось принять. На ощупь монет двенадцать золотых. Не дурно.

Туляки повели завтракать ещё дальше от линии фронта метров на сто, где у них уцелевший сарай под кухню заточен, тут еду готовят и раздают. Никаких барских столов, встали с ратниками в очередь и получили свои порции яиц варёных да каши пшённой в деревянные тарелки. Потом уже когда на полянке расположились у рощи, к нам примчал боец молодой и курицы варёной принёс с княжеского стола.

– Спасибо, Лёша, – поблагодарил ласково Светогор.

– А молоко есть?! – Возмутился Пересвет с нотками обиды. Ну ей Богу, как маленький.

Гайя на курицу накинулась. А вот жрица вообще ничего не ест, отсела от нас, в сторону рощи смотрит неотрывно. Чую, плохо ей в компании, поэтому подгребаю и на ухо шепчу:

– Если надо, иди. Я буду поблизости, если понадоблюсь.

– Спасибо, Ярослав, – выдохнула Руяна. И не прощаясь, поковыляла в рощу.

– Что это с ней? – Спросил Лучеслав, который всё это время пытался ей в капюшон заглянуть.

– В кустики, небось, пошла, чего переживаешь? – Фыркнул витязь на туляка. Пересвет, вероятно, решил её опекать, хотя девушка и не просила.

Одна Гайя сидит спокойно, на всех поглядывает с неким превосходством.

– Лихо ты ледяным дождём всех поливал, никогда не видел такого Сапфира, – хвалит меня Деян.

– Да какой там дождь, град, – подхватывает Лучеслав с восторгом.

Один Светогор серьёзен и задумчив. Он вскоре и говорит недовольно:

– Не лез бы ты в Разлом, там и без тебя разберутся.

– А если не разберутся? – Ворчу. – Даже Градимира, опытный рейдер, не раз побывавшая по ту сторону, удивилась величине трещин. Полагаю, она не знает, какое зло её ждёт там. Сидеть, сложа руки… ну ладно, косить обычной силы нечисть, без труда, а то и покуривая, я не могу. Тем более, у меня три доспеха. Я должен ей помочь. Потому что думаю, братцы, это только начало бед, с которыми предстоит разбираться, а не бежать от них.

Друзья поникли, призадумались.

– Я отдам Градимире свой нагрудник, – заявляет Гайянэ. – Мне он без надобности, только расслабляет. Ты ведь не против?

– Тогда ночью вы стоите за линией обороны, – ставлю условие. – Никуда не лезете.

– Как скажешь, Ярослав.

– Мы подберём твоей сестрице хорошую экипировку, не переживай, – пообещал Деян.

– Обойдусь, – ухмыльнулась Гайя.

– Спасибо, друг, моя сестрица с благодарностью примет хорошую тульскую броню, – говорю я, сверля подружку взглядом.

Гайя сразу прикусывает язык, кивает, уводя взгляд. Вскоре все размякли и погрустнели, понятное дело, что очень устали.

Завалились в заброшенную избу, предложенную туляками, где я проспал, как убитый, часов семь, пока после полудня не растолкал Пересвет. Все свалили, один я тут дрыхну сладенько.

– Всё нормально? – Спросил с острым чувством беспокойства. Но вроде ещё солнце светит в окошко, а значит, не проспал.

– Да, там эта... – замялся витязь.

– Говори, – насторожился я.

– Магичка из гвардии Юрия, Лютой звать. Дожидается тебя на крыльце, – докладывает с опаской.

– Давно? – В груди даже малость подморозило.

– Да часа два уже, – отвечает. – Знакомы?

– Да, с орловского бала.

– Ты бы с ней аккуратнее, странная она какая–то, нелюдимая. Хотя в бою была, что сама Марена. Я как рассмотрел её, диву дался.Совсем ещё девочка. И откуда столько сил да злости.

– Так и есть, совсем девочка, – вздохнул.

Не знаю, чего ждать от неё. Убедился, что жива да здорова, и этого мне было достаточно. Но коль дожидалась так упорно, решил поздороваться. Потому что нам рано или поздно придётся определиться друзья мы или враги.

Пересвет многозначительно посмотрел на меня напоследок и вышел через дверь на задний двор от греха подальше. А я направился на встречу с маленькой, но очень грозной магичкой, от которой и не знаешь, чего ожидать.

Глава 5. Лютый Лютик

Крошечная и худенькая Люта сидит под крыльцом на лавочке, как сиротка, и вокруг неё никаких движений на полсотни метров, будто здесь зона отчуждения. Потому что никто не суётся, все по дальнему радиусу обходят. Красная мантия с жёлтыми узорами потрёпана, местами пятна от пепла. Всё та же фирменная россыпь мелких тёмных косичек, где проклёвываются серые частички. Вздёрнутый носик в профиль смотрится очень мило. Когда я вышел, она даже не повернула на меня свою головушку, продолжила угрюмо гипнотизировать траву у своих бордовых сапожек.

Но по глазам я понял, что она услышала, как выхожу.

– Здравствуй сестрица, – поздоровался, как ни в чём не бывало. – Извини, что заставил тебя ждать.

Вид такой сделала, слово испугалась повернуться в мою сторону. Казалось бы, откуда взяться такой девичьей застенчивости. Чувствую себя сразу медузой Горгоной, на которую взглянешь и в статую обернёшься.

Молчит, присел рядышком с дистанцией в метр, и даже при этом почувствовал кожей её внутренний жар.

– Здравия, Ярослав, – произнесла тихо, как птичка умирающая. – Каков ты, запамятовала. Потому что не видела тебя дни, что Нави вечность. Но вспомнила сейчас, и испугалась.

Повернула голову на мгновение и снова уткнулась взглядом в землю. Не думал, что оставшись со мной наедине, она засмущается ещё больше.

Ну и где сейчас то огненное чудовище прячется?

– За меня испугалась? – Переспрашиваю с таким ощущением, что дочку свою встретил. Которой у меня никогда и не было.

Кивнула коротко.

– Я тоже за тебя испугался, – заявляю участливо.

– Правда? – Удивилась, но тут же перестроилась. – Что за меня бояться, не впервой с нечистью поганой драться.

– Да это не драка, это избиение, – усмехнулся.

– Ты меня смущаешь, – прошептала.

Смущаю? Девичья логика. Раз так, зачем пришла? Хотя понятно же, типичная любовь «школьницы» к «старшекласснику».

Помолчали немного.

– Спасибо за помощь, – начал неуверенно. – В Орле.

Кивнула себе под нос. Вижу, как по шейке нежной мурашки пошли. Да что с ней?

– Ну ты чего такой хмурый? – Пытаюсь её расшевелить. – Лютик мой милый.

– Да не знаю я, – улыбнулась себе под нос и вздохнула.

– Во, улыбнулась в коем–то веке. Сразу красавица.

Снова улыбнулась. Разглядел на щёчке копоть, ну что за неряха. Видимо, ей там даже замечание боятся сделать после боя. А тут, как по заказу, и ведро стоит с колодезной водицей, и полотенце висит на заборе белое барское. Видимо, мне принесли.

Поднялся, чувствуя, как девочка сразу засуетилась. К ведру подошёл, обмокнул в нём уголок полотенца. Люта наблюдает украдкой, стараясь взглядами со мной не встречаться. Но я уверенно к ней иду. И присаживаюсь на корточки, чтобы попасть в её поле зрения.

– А умываться кто будет? – Спрашиваю, глядя на милую чумазую мордашку.

Рукавом быстро растёрла щёку, в сторону глазки свои карие увела.

– Давай сам, ладно?

Похоже, Люта в шоке. Молчит. А я, затаив дыхание, вытираю её мордашку заботливо и аккуратно. Когда касаюсь, девочка замирает, закрывая глаза. Явно наслаждается процессом. На шейку перехожу, там тоже копоть. Только дотронулся, сразу глазища распахнула и в меня уставилась с ужасом. Отстранилась.

– Прости, я… – начал.

– Сама, – выхватила полотенце и быстро вытерлась.

Я же присел рядышком обратно. Отложив полотенце, снова сделалась тихой мышкой и загрустила.

– Люта? – Позвал после неловкой паузы.

– Да, Ярослав? – Ответила на этот раз вполне по–взрослому.

– Ты ведь что–то хотела сказать мне, раз ждала.

– Всё из головы вылетело, когда ты явился, – произнесла вдруг с претензией. – Так хотела повидаться, что забыла о себе. Не умылась, какая растяпа.

– Мы на войне, опрятный вид здесь ни к чему. У меня вот с башки песок до сих пор сыплется.

– День длиннее ночи, – произнесла и вздохнула. – Времени достаточно.

– Ты всегда такая грустная? – Спрашиваю и руку ей подаю раскрытой ладонью.

Смотрит на неё ошалело.

– Возьми меня за руку, и пойдём, прогуляемся, – предлагаю.

– Нас увидят, так неловко, – зашептала.

– А мы в рощу пойдём. Там никто не увидит, даже если обниматься начнём и целоваться, – усмехнулся, решив пойти на лёгкую провокацию.

Понятное дело, что с девочкой каши не сваришь. Пока. Но зато можно вспомнить милые и волнительные моменты из своей непорочной юности. После всего этого мяса, так хочется почувствовать своей чёрной душой что–то светлое и милое. Хотя это не про Люту!

Очень просто манипулировать юным сердцем, зная, что в нём ты. Так и вышло. Люта лишь ненадолго затушевалась. Но ухватила меня за руку очень цепко и уверенно. Я поднялся и легко потянул её за собой. Девочка даже свой боевой посох на лавке так и оставила. Не выпуская её руки, вышел через калитку, вылавливая шокированные взгляды, высовывающихся из–за изб и заборов дружинников. Мне почему–то кажется, что они делали ставки.

Для вас Лютая магичка, к которой лучше не соваться, а для меня Лютик – милое создание. Или я заблуждаюсь, вот и посмотрим.

Поиграть с таким огнём я не прочь. Да даже чтобы отговорить её лезть к Морозовой в будущем. К тому же я – свободный человек, не взявший ещё себе жену и никому собственно не должный. Что мне мешает взять в жёны молоденькую графиню Огарёву? И сбавить накал страстей между тульским владыкой и родом Морозовых, к которому я вскоре буду приобщён. Зачем нам война, если можно сделать всех обязанными тебе и управлять ими понемногу, чтобы преследовать свои интересы.

А они у меня простые. Я хочу, чтобы мой город процветал, чтобы люди в нём жили безопасно и счастливо. Чтобы никто не смел нападать и жечь мои дома. Для безопасности людей, которые в меня верят, я готов подружиться хоть с самим дьяволом.

Да и сильно–то я не превозмогаю, общаясь с Лютой. Девочка приятной наружности мне нравится. Ей всего–то пятнадцать полных лет. Есть все шансы, что из неё вырастит красотка. И сейчас она совсем не дурна собой, вышла не в мамашу. Да и Чернава не воспитывала её, насколько я понял. Скорее она гнобила дочь, оттого малышка и сбежала в гвардию к князю Юрию, чтоб отдалиться от светской гнили. Мне даже не хочется заводить об этом разговор, чтобы не терзать ни её, ни себя.

Прошли вдоль огородов через истоптанное поле ржи и прямо в рощу, правее места, где проводила время Руяна. Жрицу я не вижу, но чувствую. Это не сложно, когда до тебя доносится шелест листы, говорящий о скоплении живности метрах в пятидесяти восточнее. Поэтому я увожу Люту западнее.

Не потому, что опасаюсь возможной ревности жрицы. Просто, самому неловко.

Среди деревьев обстановка стала более уютной. По хвату чувствуется, что девочка немного расслабилась. Но стоило остановиться за зарослями у крупного дуба, тут же напряглась, когда я повернулся к ней, чтобы рассмотреть лицо и немного её потискать.

Красная, как варёный рак, Люта встала статуей, когда я полностью заправил её мантию в плащ за спину и открыл обтянутое в мужскую одежду худощавое тельце. Полтора метра с кепкой – такую даже не очень удобно обнимать за талию. В целом, женственной фигурой и не пахнет, но уже проклёвывается торчащая попка, которой можно невинно полюбоваться.

Смотрит исподлобья. И кстати, очень даже обворожительно выходит! Но снова взгляд свой уводит застенчиво. Опускаюсь к ней, локоны пальцем в стороны убираю и целую её робко в лобик. Снова Люта статую изображает, жмурится. В носик целую, в щёчки. Опускаюсь ещё ниже и заключаю в объятия за тонкую талию. В уголок губ целую, чувствуя, как девочка просто тает. От поцелует её пошатывает, она на ногах и не держится!

Жар крематория превращается в огонёк свечи.

Нет… не могу так. Поэтому прекращаю.

Прижимаю её к груди крепко, она подаётся легко, прижимается сама. Чувствую её слабое касание на спине, лапками своими обнимает в ответ несмело.

Слышу её дрожащий выдох.

– Люта, моя милая малышка, – обхватываю её по–хозяйски, чувствуя совсем не похоть. Это братская любовь. Осознанная, мудрая.

Потому что представил, как с сечи на Калининских топях она сидела над моим грязным, изрубленным и вонючим телом, где уродливые воспалённые раны могли только оттолкнуть. Любого. Только родной останется. Искренне родной будет с тобой. А не с той картинкой, которую видят в здоровом и жизнерадостном человеке. Ведь там не было никакой красоты. Лишь смерть и агония.

– Ярослав, я так страшусь за тебя, – шепчет. – Уезжай, не лезь в Разлом.

– Если не полезу, буду корить себя. Ты же знаешь, что я не отступлю.

– Я должна признаться, – дальше говорит с неловкостью.

– Говори, сестрица, я всё пойму, – отвечаю ей и мягко пытаюсь отлепить. Но она лишь сильнее прижимается и обхватывает теперь уже с силой, будто отпускать совсем не хочет.

И почему же я думал прежде, что она будет мне мстить за мать? Она ведь даже ведёт себя так, будто ничего и не было.

– Мил ты мне, – раздаётся едва слышное.

Ну это не новость. Хотя теперь я понимаю, она даже не подозревала, что туляки мне уже всё слили. Вот такое вот у неё признание в любви.

– Ты тоже мне нравишься, – отвечаю ей сразу. – И я очень благодарен за моё спасение.

– Нравлюсь из благодарности? – Спрашивает, отпряв.

Посмотрела с такой болью, что у меня слова в горле застряли.

– Нет, вовсе не из–за этого, – выдавил кое–как. И полез снова целоваться, но она увела в сторону лицо, на котором я сразу и распознал обиду. – Лютик?

Молчит. Руки её уже опущены. И, кажется, что снова разгорается в ней адский огонь! Отпустил её, она сразу и попятилась, пока не прислонилась спиной к дубу. А я отвернулся.

– Что мне теперь делать? – Слышу впервые такой уверенный голос Люты. Хотя и звучит вопрос.

– Приезжай ко мне в гости, как с этим Разломом разберёмся, – отвечаю непринуждённо и поворачиваюсь уже с пышным букетом из фиолетовых и белых георгин, которые быстренько вырастил за две единицы резерва. Пышные цветы растут у нас в деревне в нескольких дворах. Очень красиво смотрятся.

Лютик оторопела от такого подарка, приняла букет, как завороженная.

– Откуда… – начала, но ощутив аромат, сразу утонула в них носом.

– Ты спасла меня тогда, спасла и позже, разобравшись с магами, – решил объясниться на волне её восторга. – Это факт, который не изменить. И благодарность мою тоже не изменить. Человека любят не только за внешность, но и за поступки. В совокупности всё. Иногда ты влюбляешься в картинку, но узнав человека, понимаешь, что он не твоя родная душа. В жизни всякое бывает, Люта.

– Не люба тебе? – Раздаётся капризное. – Ты это хочешь сказать?

Тут сразу и вспоминаются слова туляков, где они молили меня не расстраивать её, если не люблю. И вот что теперь делать?! Перед рейдом в Разлом совсем не хочется обижать её.

– Зачем целуешь, если не люба, зачем даришь такие чудесные цветы? – Наезжает.

Отбрасывает букет, который вянет неестественно быстро. А у Люты в глазах чёртики заиграли!!

Была не была. Подхожу к ней, и прижимаю к дубу. Целую её в губы, мгновенно обезоруживая. А дальше уже приступаю к своему главному козырю, переходя на взрослые поцелуи с языком. Как и предполагал, девочка легко открыла свой ротик, впуская меня. И даже неумело начала отвечать, растворяясь в моих объятиях.

Когда я перешёл на ласки шеи, ноги бедняжки подкосились.

– Люблю тебя, – зашептала. – Сына чернобога воплоти, готова тёмной стать, чтоб с тобой одной поступью…

Да что она мелет?! Похоже, для неё не секрет, какой я магией промышляю, зашибись. Отпрял, закончив ласки, смотрит дико. Сама подаётся целовать, хватает за шею, тянется. Так, глядишь и запрыгнет, ногами обхватив.

А мне не по себе. Не знаю, почему. Почуяв сопротивление, Люта отпускает и хмурится. Видно, что заведённая и снова злиться начинает.

– Ты ещё маленькая, – говорю, как есть. – Не могу так.

Захлопала ресницами, закусывая губу. А вот и смущение снова подкатило. Благо, она ещё не знает, что это её мощнейшее оружие соблазнения. Сдерживаюсь из последних сил, чтобы не продолжить терзать беднягу своими ласками. Милая малышка притягивает своей невинностью и наивностью. И в ней столько очарования, если не держать в уме её силу.

– Я вырасту, обязательно вырасту, – шепчет. – Через три месяца мне будет шестнадцать. И мы сможем…

Замялась, увела взгляд.

– Как неприлично, – буркнула себе под нос. – Что я несу? А впрочем!

Смотрит на меня с вызовом.

– Дядя гонит меня выйти замуж за московского графа. Скоро приедут сваты. Мне выйти за него? Ярослав? Ты не будешь против? – Спросила с подковыркой. Прямо голосок прорезался.

– Если любишь его, выходи, – пожимаю плечами. И вижу, как негодует малышка.

– Понятно, – хмурится, уводя взгляд. – Впрочем, чего я ожидала? Ты такой красивый и сильный, ты отверг даже Василису.

Василису отверг?! Вот это новости! Люта продолжает свою тираду:

– А я просто серая мышь, способная только на ратное дело наравне с мужчинами. Я не ношу платьев, я не крашу лицо. У меня нет манер, я для тебя просто… сестрица, которой ты благодарен за спасение.

– Люта.

– Я всё чувствую, Ярослав. Не заставляй себя.

Хочет уйти, придерживаю. Стоит ухватить её, сразу слабеет.

– Лады искуситель, ненавижу тебя, – шепчет и прижимается обратно. – Сколько думала о тебе, сколько убивалась. А увидев вчера, растревожилась и чуть не сожгла половину княжьей рати. Слышала, что ты помолвлен, так ли?

– Нет, всё отменилось, – отвечаю, прижимая к себе сильнее.

– И хорошо, Морозова враг мой, как сложно было с матушкой ужиться, но я должна отомстить за неё, – зашептала уже о другом. И в груди моей похолодело.

Этого я и опасался!

– Люта, я тебя прошу этого не делать, – произнёс затаив дыхание.

Молчит. В одно мгновение между нами вырастает пропасть, пусть ещё не отпустила, но руки её ослабели вновь.

– Люта? – Зову с надеждой.

– Не хотела я верить, – слышу недовольное. – Но ты с ней.

– У нас сделка, – выпалил. – Мы повязаны общими делами. Если плохо будет ей, пострадают дорогие мне люди и я сам.

– Объясни, – встрепенулась Люта, отпряв. Она даже посмотрела на меня пытливо.

– Я строю город, под моей опекой много крестьянских семей. Князь Вячеслав недоволен мной, думаю, он хочет моей смерти, и не только он. Много кто желает моей погибели, если честно. Морозова единственная, кто поддерживает меня во всём. И начала, когда я был совершенно беззащитным мальчишкой.

Люта задумалась. А я решил надавить ещё:

– Понимаю, что за матушку ты готова наказать убившую. Но если ты любишь меня, не лишай поддержки. Иначе погибнут дорогие мне люди.

– Вот, выходит, как, – покривилась Люта, отталкивая меня.

– Как? – Придерживаю её за руку, но на этот раз наш контакт на неё уже не действует, как прежде.

– Ты со мной любезен, потому что не хочешь её смерти. Вот и всё, – заключила.

– Уверена, что справишься с ней? – Пробую зайти с другой стороны.

– А ты сомневаешься? – Раздаётся впервые так хищно. – Моя матушка была слаба, она переоценила свои возможности и недооценила коварство Морозовой. Радей мне всё рассказал. Я не буду так беспечна.

Ну, конечно, Радей её и подначил! Уже бывший ректор решил так отомстить.

У меня земля из–под ног уходит, когда я слышу такие угрозы. Но, понимаю, что нельзя сейчас показывать своей слабости. Это будет выглядеть, будто я хитрый и изворотливый.

– Всё с тобой ясно, – хмыкаю в ответ.

– И что же тебе ясно? – Рычит.

Хочется сказать, что она очередная малолетка, с которой я связался по дурости!

– Ты знала, что я протеже Морозовой, но пришла. Поиздеваться решила? Понаблюдать, как я буду себя вести? – Решаю состроить из себя жертву. – Как стану выкручиваться?

– Нет же! – Воскликнула взволнованно и даже подалась ко мне.

– Серьёзно? Если ты любишь человека, зачем ищешь подвох? Я по–твоему подлый и изворотливый? Шкура мне своя дорога?

– Ярослав я… нет, конечно, нет, – спохватилась.

– Тогда почему ты сказала мне столько неприятный вещей? – Говорю, отступая, но Люта упорно идёт за мной. – Почему драгоценные минуты вместе ты заполнила чувством ненависти и злости?

Люта замерла с ужасом в глазах, а затем вдруг слёзы посыпались по её щекам самым настоящим дождём. Словно опомнившись, она рванула прочь.

Но так мне совсем не хочется заканчивать наш разговор, который может стать последним. Поэтому бегу следом.

– Не трогай! – Вскрикивает ожесточённо, когда хватаю её сзади, обнимая нагло.

– Хочу и трогаю, не нравится, сожги меня и всё, – огрызаюсь.

Зарычала! А следом огонь нас обоих стал окутывать целой сферой. Зажарило, как в печке.

– Люта! – Рявкнул. – Что ты творишь?

– Отпусти! И прекращу!

– А хрен с тобой, жги, не отпущу! – Заявляю.

Огненная сфера сходит, оставляя только горящее кольцо на траве. Правда, следом куст полыхнул. Но я водный шарик пустил, который хорошо всё потушил.

Девочка крутанулась в моих объятиях, пользуясь заминкой, и попыталась даже поколотить.

– Дурачок, я же могла…

Целую её в губы, прерывая. Зажимает зубы, не пуская язык. Но длится это пару мгновений. Весь напряг сходит на нет, я снова лобызаю её в засос, на этот раз ещё лучше понимая, как заставить её ни о чём не думать, кроме как о моих ласках.

В процессе слышу, как к нам спешат ратники. Похоже, и мои ребята на подходе. Потому что нашу сцену легко могли услышать. И уж тем более увидеть последствия.

– Пойдём, – говорю, прекратив целовать.

– Я не хочу возвращаться, – простонала Люта, прижимаясь.

Пятнадцать минут непрерывных поцелуев, и она такая податливая. Но надолго ли это? Понятное дело, что тему Морозовой стоит закрыть наглухо. А вот особые отношения между нами желательно усилить.

Поэтому я тяну её ещё глубже в рощу, перерастающую в лес. Я уже вычислил пригорок, на который потянул магичку, подальше от всех.

Позади уже зазывают, но мы уносимся прочь. И впервые я вижу азарт в карих глазищах. Да, очко у меня всё ещё поигрывает с этой Лютой. Но она мне не безразлична. В дуэли с Морозовой даже такая сильная может легко проиграть, потому что у Гали опыта жизненного уйма. Она её обставит.

Выбираемся на пригорок, где уже нет деревьев, одни кусты. И отличный вид на раскинувшиеся просторы, где поля, рощи да брошенные деревеньки. Свидетелей не видать, поэтому решаюсь на грязный приём, после которого обратной дороги уже не будет.

Пока я окидываю взглядом пространство, Люта неотрывно изучает моё лицо. А когда смотрю на неё, подаётся сразу целовать. Но я не спешу утягиваться в этот омут ещё минут на пятнадцать. Рот у меня устал с непривычки быстро, и губы слегка обветрились.

– Ты доверяешь мне? – Спрашиваю с интригой.

Кивает, пожирая мои губы глазами, в которых пылают два солнца.

– Тогда я покажу тебе, что значит быть тёмным, – заявляю и, развернув к себе спиной, обхватываю за худенький животик.

Кстати, очень приятно так её хватать. Просто умопомрачительно.

– Что ты задумал? – Спрашивает опасливо девочка.

– Просто доверься мне, – отвечаю.

Отрываю от земли, поднимая выше, весит она, как пушинка. Поэтому задуманное не выйдет сложным.

Люта ахает от неожиданности, но не сопротивляется. И это мы ещё не приступили к самому интересному! Разбегаюсь в сторону края на усиленных жилами ногах и отталкиваюсь вскоре у склона, что есть сил на мощных пружинах. Если поначалу Люта сдержана на крик, то дальше она его уже не контролирует.

Стараюсь не касаться её корнями, чтоб всё не осыпалось из–за защиты. Достигнув крайней верхней точки, расправляю огромные тугие крылья из древесных жил. И мы парим!

Девочка визжит, не сдерживаясь. Но вскоре страх перерастает в восторг, когда она понимает, что это совсем не падение.

А тут я ещё решаю немного поддать крыльями, чтоб уж быстро не снизиться, а насладиться полётом. Ещё управляя совой, получил особый навык – теперь чувствую потоки и силу, с которой надо оттолкнуться от них, чтобы не упасть. А наоборот взлететь. Конечно, экспериментировать мне было некогда с таким. Это ж надо уйти подальше от людей, да и найти подходящий пригорок. А здесь всё вышло в экстремальных условиях даже лучше, чем ожидал.

Теперь просто летим. Тридцать метров над землей! Взмах, и теперь сорок! Шесть мощных взмахов и уже все семьдесят! Становится страшно. И даже не от ощущений высоты, а от того, что резерв стремительно тает.

Люта затаилась, чувствую, как бьётся её сердце. Ага, рука прямо под грудь поднялась случайно. А эта и не вякает. Потратив треть резерва, делают поворот лёгким креном и снижаюсь. Самое сложное здесь – это посадка. Но мне удаётся не ударить в грязь лицом, а точнее мордой в землю. Благополучно приземляюсь на носочки, пробежавшись десять метров, ставлю на ноги восторженную Люту.

– Ну вот, как–то так, – заключаю с неожиданно возникшей неловкостью, малость запыхавшись.

А она оборачивается с глазищами бешеными и напрыгивает на меня сама. И вот мы снова начинаем целоваться уже под горкой. Вскоре я опускаюсь на спину, а она оказывается прямо на мне, продолжая целовать, как полоумная, уже в высокой траве. Как же быстро она научилась целоваться.

Понятное дело, что тут адреналин свою лепту внёс. Помню из прошлой жизни, как приобщался на досуге к клубу байкеров. Там говорили, прокатилась – дала. Что–то в этом роде произошло и у нас с Лютой. Хотя дальше поцелуев мы не заходим. Я даже стараюсь не сильно её тискать через одежду. В какой–то момент оказываюсь сверху, перекатившись. И мы продолжаем.

Чуть позже уже, как родные, устраиваемся просто полежать. Рассказываю ей про свой город, что построили, что ещё планируем. Люта благодарный слушатель, удивляется открыто и не перебивает. Немного рассказывает о себе, когда прошу. Поначалу совсем уж скромно, пару фраз еле вытянешь, но разговорить всё же удаётся. Подшучиваю над ней, сперва обижается, но затем начинает улыбаться. И к концу нашего спонтанного свидания хохочем вместе. Люта устраивается у меня на груди, изучает моё лицо. Улыбается грустно, иногда она задумчива.

Чувствую мимолётное счастье. Очень дорогое, ускользающее. Вот с этой самой огненной стихией по имени Люта. Чудовищно опасной и не по годам яростной, но такой неожиданно родной.

Жаль, всё хорошее когда–нибудь заканчивается. Вскоре мы оба понимаем, что нужно возвращаться.

– Солнце садится, – спохватывается Люта и поднимается первой.

Встаю следом. А она прижимается к моей груди и шепчет:

– Не лезь туда, прошу.

– Я вернусь, обещаю. И тогда мы поедем в мой город.

– Князь не отпустит меня, – отвечает поникшим голосом.

– Ты же графиня. Вольна уйти куда угодно, разве нет?

– Я на службе ещё два года, таков уговор с Юрием. Слова нарушить не могу, так не принято, – заговорила, как взрослая.

– А если он отпустит, поедешь ко мне погостить? – Спросил с надеждой.

Ведь так мы ещё больше сблизимся. Возможно, увижу в ней свою будущую невесту. К тому же, разве плохо иметь в союзе грозного мага, которому нет равных? Ага, ревнивую подружку, которая в пепел любого обратит – вообще сказочно приятно. Что–то я засомневался после этой мысли. Хотя к чему беспокойство? До всяких свадеб ещё дожить надо.

– Коль так, конечно, поеду…

Возвращаемся уже в удручённой тишине. В лесу и роще Люта держит меня за руку, но после мы с обоюдным желанием расцепляемся. На опушке и прощаемся сдержанно, где уже ждут наши друзья. И туляки, и моя троица. Кажется, девочка злится, что они все здесь, и мы не смогли расстаться с горячим поцелуем на прощанье. Не думал, что сам буду злиться по этому поводу.

Когда я явился к Разлому, собрался уже весь народ. Как раз с последними лучами солнца и явился, явно кому–то нервы потрепав.

Глава 6. Другой мир

После драки с куриями мой резерв вырос аж на пять единиц! Не думал, что так поднимется с одного боя. Видимо, это из–за главной курии, на которой я выложился по полной программе в конце. Теперь общий составляет сто тридцать пять единиц. Гуляй рванина.

Еле успел восстановиться после полёта. О чём я только думал?! Догадался по дороге обратно боевого довеска набрать. Исходя из опыта посещения Хикупты, ожидаю, что дерева в Разломе может и не расти.

У трещины, всё ещё запаянной, собралось всего восемь рейдеров, включая меня. Градимира и витязи с наёмниками, в том числе паладин Мутимир. У троих смельчаков по два доспеха, у остальных по три. Все виды доспехов тут, за исключением меча.

Самая обеспеченная – это Градимира, она получила от Гайянэ нагрудник, и теперь у неё весь комплект самой брони. Поначалу подивился, что она взяла обычный щит и шпагу. А за спину нацепила арбалет. Да и все здесь увешаны, как спецназовцы перед штурмовой операцией.

Прямо у трещины магичка передала мне мешочек с кристаллами в оплату, не сказав ни слова. Отбрыкиваться не стал. Чернявке выделили другую броню, Деян постарался на славу, чтобы я был доволен и не переживал за неё во время рейда. Своих проинструктировал тщательно, чтоб не лезли. Строго указал девушкам слушаться Пересвета беспрекословно. Иначе отшлёпаю.

А теперь нас инструктирует самый именитый рейдер Разлома.

– Помните, магия и зачарования работают плохо, – объявляет Градимира перед всеми рейдерами. – Полагаться можно только на физический урон и Доспехи. У кого их два, первыми берите кристаллы. Остальные постарайтесь пройти за гряду. У нас будет час, прежде чем повалят новые курии. За это время нужно найти как можно больше Зеркальных камней, поэтому разделимся в зависимости от количества каналов, надеюсь их будет не так много.

– Сомневаюсь, что их будет немного, – вставил свои пять копеек нагловатый крупный и лысый витязь, у которого три доспеха, включая щит Разлома (у одного единственного в команде), а также грозное оружие – шипастая гиря на палке, кажется, такое называется «моргенштерн».

– Богумил, там видно будет, – ответила ему Градимира и мне шёпотом: – Ярослав, держись поближе ко мне. Понял?

Кивнул, пытаясь бороться с нахлынувшим волнением.

Чуть поодаль и наши все стоят в окружении потрёпанных ратников. Пересвет, Гайя и Руяна хмурые. Туляки Светогор, Дэян и Лучеслав чуть повеселее. Здесь и Люта, которая на меня смотрит с беспокойством, ощущение такое, вот–вот бросится в объятия и начнём уговаривать остаться. Похоже, её останавливает только собственная застенчивость.

Их ждёт жестокий бой, если мы ничего не сделаем. И разочарование, потому что если мы ничего не сделаем, значит, не выжили.

Небо багровое понемногу гаснет, провожая нас. И вот «оргстекло» посередине трещины начинает рябить разводами, словно водица.

– Всем приготовиться! – Прокричала Градимира не своим голосом, добавляя и без того порцию мандража. – Помните, что пузырь нужно проколоть, как можно скорее! Мы не знаем, как сильно тянет Гриб!

После этой фразы я осознал, что вообще нихрена не знаю о Разломе. Куда собрался, зачем, что там буду делать? Жмусь к Градимире. А она на гладь встаёт, как и другие. Чуть помедлив, спешу и я. Вот только меня сразу и утягивает в вязкую массу!

Потянуло и других. Когда по пояс вошёл, масса превратилась в воду, а затем в воздух, всасывающий, как пылесос. Сразу ослепил ярко–розовый свет. Похоже, только я не зажмурился. Но почувствовал, что меня уже несёт и мотает, как в аквапарке, в самом извилистом тоннеле.

Когда ощутил резкую смену гравитации, будто меня перевернуло вверх тормашками, вылетел в свободное пространство. Открыв глаза, понял, что вылетел из лужи с другой стороны и теперь постепенно дрейфую вверх в воздушной сфере, походящей по блеску на мыльный пузырь. К счастью дышится хорошо. Вот только меня теперь несёт вверх от земли! Внизу какая–то каменистая пустошь, изрезанная кругообразными хребтами из острых кристаллов, цвет их от фиолетового до розового с плавными переходами по всему участку спектра.

Меня кренит горизонтально. И я вижу, как появляются первые рейдеры, которые сразу лопают свои пузыри и падают на фиолетово–серебристый грунт. Они начинают махать мне, всё больше удаляясь.

Поднявшись уже метров на сорок, вынимаю кинжал и лопаю пузырь. За мгновение обдаёт жаром, будто я в парилке. А следом перехватывает дыхание, потому что резко начинаю падать. Но даже скорое снижение не даёт ожидаемого ветерка, чтобы охладиться. Ращу крылья, чтобы притормозить падение, а дерево ссыпается тут же! Вот тут–то я запаниковал.

За пять метров до грунта дал узконаправленный хороший напор из стружки вниз, понадеявшись на законы физики. И сработало! На миг падение даже остановилось, и дальше с двух метров я просто спрыгнул уже на грунт даже не покривившись.

Витязи, которые собрались меня уже ловить, едва успели разбежаться. Градимира посмотрела с укором и выдала глухо:

– Я ж сказала, пузырь лопать сразу. А теперь на изумруд ты потратил уйму резерва, держись позади.

Трём из команды не до нас, они уже у крупных фиолетовых костей дракона, лежащих неподалёку. Вскоре и остальные ринулись туда. Только мы с магичкой и остались. Похоже, всё пошло не по её плану.

– Теперь каждый за себя, – процедила Градимира зло, кивая на оголтелых, копающихся в останках.

Киваю, понимая, о чём она. Это как дайверы в глубоководных пещерах, где не вынырнуть. Вроде вместе, но каждый сам отвечает за свою экипировку и жизнь. Что–то подобное и здесь. Жарит, как в парилке, трудно дышать. И кажется, что с каждым вздохом всё хуже. Паники прибавляет и тот факт, что выйти отсюда можно только с помощью кристаллов, за которыми все и ринулись. У кого доспехов немного, они задыхаются быстрее, поэтому им нужно скорее назад.

Доспехи кое–как охлаждают, и можно привыкнуть, когда успокаиваешься. И даже осмотреться, привыкнув к розовому свету, излучаемому от больших кристаллов с гряды. Градимира и сама озирается, давая мне пару минут очухаться.

Портал, из которого мы вылезли здесь другой формы. Просто овальная лужа идеально геометрической формы, десять на пятнадцать метров, не больше. Похоже, для монстров, как горлышко в бутылке. Вода в нём светло–розовая, на вид, будто солярку в ней разлили. Светлеет понемногу.

От лужи отходят волнистые ручейки от двадцати сантиметров до полуметра шириной, а точнее они в неё впадают. Всего шесть, идущих с разных сторон. Примерно по радиусу метров в тридцать стоит первая гряда из кристаллов высотой от метра до пяти, смахивающих на хребет динозавра. Она замыкается в кольцо, закрывая нас полностью. Сверху я видел, что за этим кольцом ещё большее, но уже не замыкается, а идёт кусками. Имеются и другие кольца подобной величины. Сложно было объять всё из–за насыщенного света. Но в целом понятно, что творится внизу.

А вот вверху уже не совсем понятно! С этой землёй по визуальным ощущениям едва ли не соприкасается другая. Потому что над башкой перевёрнутая поверхность. И если посмотреть вдаль, то можно распознать целую планету, нависшую над нашими головами. И земля там в бордовых и красных тонах, оттенки ближе к кровавым, да ещё и с наростами, смахивающими на грибы. Видно, как там зияют лавовые реки, разросшиеся паутиной по всей поверхности. Местами целые пропасти разверзлись, будто идёт мощнейший катаклизм. Вот только со звуками тут беда, глухо всё, пустынно и пусто. Поэтому ничего не доносится. Просто, как большая декорация над головой.

– Что там за земля? – Интересуюсь у магички, указывая наверх. И не узнаю свой голос.

– Мир Нави, – отвечает. – Долго не смотри туда, иначе демоны почуют.

– А что там за горы в виде грибов?

– Мы на похожем и стоим. Только с них можно перенестись в другой мир. А сходить с такой горы лучше не стоит, там курий кишит. И твари пострашнее водятся.

До другой планеты кажется, что рукой подать, но, судя по всему, километра три расстояние. Некоторые грибы длиннее обычных, они сюда так и тянутся. Получается, две планеты очень близко друг к другу стоят. И гравитация им побоку.

За горизонтом верхней планеты голубой огонёк проклёвывается, который сразу и не увидел.

– А там что? – Показываю пальцем магичке, которая собралась уже к костям.

– Где? Не поняла?

Вскоре рассмотрела и ответила с удивлением:

– Никогда такого не было. Я не знаю, что это.

Грешным делом показалось, что там ещё одна планета, только с голубым свечением. Либо далеко очень, либо размеров крохотных, как Луна по сравнению с Землёй.

Витязи, наконец, отвлеклись от собирательства, каждый по парочке больших кристаллов урвал и успокоился. Показываю этим на голубой шарик, но все недоумевают, что за свет.

Делимся на группы, договариваясь, кто вдоль какого канала пойдёт. Вариантов немного, шесть каналов на восемь человек. Две пары, остальные по одному. Первыми уносятся, как ужаленные витязи с двумя доспехами. По их скривившимся рожам видно, как им тяжело.

– У нас меньше часа! – Кричит в след рейдеров магичка, но на неё, похоже, всем уже плевать.

Идём с ней вместе вдоль своего канала, шириной в полметра. Пары выбрали самые большие каналы. Грунт ровный, будто лёд застывший. А вода в канале, что идеальна по уровню, всё светлее. Но приобретает постепенно розовые тона, внутри волоски розовые разводами идут, как будто это черви. В общем, процессы какие–то страшные начались.

– Не наступай на воду, – подсказывает магичка. – Иначе снова пузырь понесёт ввысь.

Без поддержки древесной магии, чувствую себя слабым и уязвимым. В Разломе всего–то минут пятнадцать, а уже выбит из колеи и напуган всей этой чужеродностью.

Смотрю под ноги внимательно, чувствуя, как бешено колотится сердце. Да оно готово выпрыгнуть! Ведь тело ощущает враждебную среду, которая повсюду. И никуда от неё не деться. Я уже знаю точно, что ни воды здесь не найти, ни еды, пригодной для человека. Поэтому нагрудник Разлома очень важен на рейде, ибо он уменьшает жажду и голод.

По дороге встречаются кости людей, уже почерневшие, ржавые клинки и прочие доспехи по виду пролежавшие тут сотни лет.

– Это тульские ратники, упавшие вчера, – шокирует комментарием магичка.

Несколько останков курий на пути с мелкими кристаллами, которые Градимира подбирает вперёд меня. Похоже, это сброшенные вчера твари. Далеко же их от портала разметало.

Когда доходим до хребта, позади уже никого не видно. Если поначалу зрение далеко било, то теперь всё за розовой дымкой и плывёт испарениями, как в пустыне. А ещё звуки поглощаются слишком жадно. Не слышно ни собственных шагов, ни далёкого шума. Понятно, что у меня Бегунки, но ведь их чары тут не действуют. Оно и чувствуется, еле ноги идут. Тяжелее с каждым шагом. Похоже, притяжение здесь процентов на двадцать выше, чем на Земле.

Но магичка идёт явно бодрее меня, подходит к промежутку между метровыми кристаллами, где проходит канал, и лезет боком дальше, стараясь не касаться воды. Протискиваюсь следом с трудом, минуя первую гряду.

– Плохо дело, – слышу от магички. По голосу чувствуется, что запыхалась.

А мне лицо начинает жарить уже, как под полуденным солнцем.

Канал раздваивается, приходится выбирать. Уходим правее за кусок гряды уже метров пять высотой и толщиной в три слоя кристаллов. Вода в канале розовеет всё больше, волоски шевелятся быстрее, уходя в сторону портала по течению.

За грядой на площадке – большая лужа, излучающая ядрёно–розовый свет, по центру которой растёт зеркального цвета кристалл, сам четырёхгранный конус три метра в высоту, от него, отростками идут уже мельче.

– Нашли! – Возрадовалась Градимира. – Его надо поломать, когда покончим со стражами.

Только хотел уточнить, какими ещё стражами. Курии вышли с двух сторон от лужи из лилового тумана целой стаей. По величине не больше самых простых, но без шкуры перетянутое канатами розовое мясо говорит о том, что они довольно мощные. У некоторых даже кости с шипами выпирают с хребта.

Одно порадовало, динамики никакой от них нет. Плетутся еле–еле, как будто очень устали или что–то сильно тянет их к земле. Магичка сразу взялась за арбалет и нашпиговала одну болтами, попав в глаз только с третьего раза. То ли руки у неё дрожат, то ли к условиям баллистики не привыкла.

Пошёл вперёд, обнажая меч «Морозко», который ни резерва не взял у меня, ни голубой магией не засветился. Рубанул одну псину, вторую, головы полетели, как миленькие. На руки усталость аномальная навалилась, будто специально здесь всё так устроено. Ещё двух псих потыкал в глаза, стараясь поменьше шевелиться. И перешёл на лук, Ветерок тоже подсдох, стрелы еле летят, падая слишком быстро. В упор пострелял собак. Магичка ещё трёх положила.

Две курии встали в позы, возникнув с фланга.

– Берегись! – Воскликнула Градимира, выставляя щит.

Активировал Лапу в щит, не сильно на него рассчитывая. Но собрался, как ни в чём не бывало! Пики в него подолбили лениво. Тьфу ты, можно было и на грудь принять, похоже.

После вражеского обстрела стрельнули мы по разу, поражая тварей в глаза. Вроде со всеми разобрались. Дохлые курии почти сразу стали разлагаться, обнажились кости, с которых осыпалась розовая пыль. В останках некоторых засияли призовые кристаллики. Из пятнадцати курий первого уровня только у троих они оказались. А вот у стрелявших по два мелких стабильно. Быстренько поделили с магичкой поровну и приступили к главной цели.

Когда я подошёл к луже, то подивился зрелищу. В ней в шариках с хвостиками, будто это мальки, плавают микроскопические курии!!

– А это что за прикол такой? – Ахнул.

– Когда демон выращивает Зеркальный камень у источника, тот в свою очередь растит курий.

– И сколько они будут расти?

– Ещё около получаса, поэтому поспешим. Бей.

От удара меча Зеркальный кристалл быстро посыпался, будто он изо льда. А следом погасла и лужа. Где живенько истончились и «мальки».

Пошли обратно до развилки. Ноги ватные, дышать ещё тяжелее, всё лицо горит. Я будто изнурительный поход в тридцать километров прошёл пешком. Сразу вспоминается древний рейдер с Хикупты, у которого все побрякушки на выносливость были. Опыт.

Пошли по второму каналу, уходя левее, за другую часть гряды, которая оказалась дальше раза в два.

– Наши уходят, – оборачивается магичка, заметив светлые вспышки за спиной.

– Быстро они, – хмыкаю, тяжело дыша. И замечая, что напарница намного лучше себя чувствует, чем я.

– Это те, кто с двумя доспехами, надеюсь, они успели поломать Зеркальный камень. И не нарвались на демона.

– А где он обычно прячемся?

– Не угадаешь, от ширины канала это не зависит, потому что демон Разлома хитёр.

Добрались до второго источника, где курии без промедления атаковали нас, встретив уже ближе. Здесь их оказалось вдвое больше. Магичка успела выстрелить пару раз из арбалета и взялась за шпагу. Я же решил попробовать гасить всех перчаткой! Потому что руки устали, а резерва пока хватает. Бедные псины даже не поняли, как им подступиться. Головы давлю, раскалывая черепушки, в глазки тыкаю плетью. Градимира только дивится, глядя на неизвестную ей магию. Которая ещё и работает здесь отлично.

Шесть курий на этот раз стреляющих вылезло. Они ещё в процессе боя стали по нам лупить. По напарнице попало несколько раз рикошетом, но всё же одна пика саданула в ногу. Магичка повалилась, пришлось прикрывать.

С лука пострелял последних гадин и поспешил сломать Зеркальный камень. Как оказалось, пока всех курий–стражей не перебить, его не разрушить. Такого заклятье демонов, куда деваться.

Кристаллы собирать, нет никаких сил, ковыляем обратно. Подпираю хромоногую магичку, у которой ничего не заживает. Вся штанина кровью пропиталась.

Добираемся до нашего портала из последних сил. Вижу, как лысый витязь на четвереньках ползёт с другой стороны, полоска крови за ним тянется, которая чуть поодаль испаряется чёрными точками.

– Большая курия, – хрипит, задыхаясь. – Не сдюжили.

Судя по активным каналам, закрыли лишь три! Зато портал уменьшился вдвое.

– А где Мутимир? – Спрашивает магичка, кивая на второй большой канал, который сияет уже ярче других.

– Не знаю, видать, на демона нарвались, – кряхтит витязь, подползая к луже. – Не знаю, как вы, братцы. А я не могу больше.

– Да вы чего?! – Возмущаюсь, у меня даже второе дыхание открылось, когда я о демоне услышал.

– Уходим, Ярослав, – заявляет магичка. – Юрий ночь ещё простоит, не переломится.

Ей–то точно хреново, кровь сочится из штанины на грунт. Уже свет за грядой играет со стороны целых каналов, говоря о том, что курии начинают вылезать из луж.

Лысый витязь кристалл большой из–за пазухи достаёт дрожащей рукой. Рожа у него уже багровая, коркой пошла.

И тут меня осенила мысль.

– Щит оставь! – Подскакиваю к нему. – С возвратом.

– Не, не, даже не подумаю! А вдруг ты тут и сгинешь?

– А кто товарищей будет выручать? – Возмущаюсь. – Просто бросить их вздумал?

– Богумил, дай ему щит! – Поддерживает меня магичка. – У Ярослава сила особая, он сможет ещё постоять.

– Велес с тобой, держи, – рычит витязь, отбрасывая щит устало. И начинает визжать, будто горит.

Зажимает в кулак кристалл и окунает в розовую воду. Его тут же утягивает, как тряпичную куклу с молниеносной скоростью. Над порталом вспышка ознаменовывает переход. Всё, Богумил отработал.

– Надевай, – говорит магичка, снимая поножи. – Скорее, не возись. Кристаллы на возврат я тебе дала. Если чуешь, что не сдюжишь, уходи.

Пока я надеваю их, она с воем уносится за витязем, оставляя меня одного.

Как только второй лат на ногу надеваю, сразу силы в ногах появляются и облегчение во всём теле. А когда щит беру, дышится лучше.

Не теряя ни секунды, спешу по второму большому каналу. Живенько перескакиваю гряду, а там развилки нет, там канал паутиной расходится, разделяя грунт по островкам. Но сходится дальше, удаляясь одной дорожкой за дальнюю крупную гряду, где светится сейчас уже ядрёно–розовым! Судя по игре света, там уже курии выскакиваю во всю, скапливаясь в нехилую стаю.

Шевелюсь быстрее, а не как варёный. И это неслыханно радует. Был бы ещё меч Разлома, сплясал бы. Но пока на вооружении несчастный «Морозко», вместо которого орудую Лапой.

Вижу Мутимира. Он под крупной грядой сидит, не шевелится. Будто спит! Но явно под курий не попал, иначе бы растерзали. Подскакиваю к нему, по щекам копчёным бью. Стонет, шевелится.

– Демон… – слышу лепет. – Он там.

Похоже, от него и получил. Кровь под бедром.

– Жди тут, – говорю и выхожу к луже с Зеркальным камнем.

Двухметровый уродец, походящий на мужчину рожей и мощным торсом без кожи с рогами бараньими на черепушке на четырёх паучьих лапах стоит! Кентавр, мать его. Только вместо мощного лошадиного тела, жирное паучье брюхо.

Между нами курий пятьдесят собралось и новые лезут из лужи, как бесформенные червяки, быстро формируясь уже на суше.

Увидев меня, демон заговорил на непонятном языке голосом, будто рыгает. Псины сразу же бросились на меня.

Прикрываясь щитом и не щёлкая хлебалом, стал долбить их плёткой. Свежие псины, что сочное варёное мясо, разлетаются от неведомого здесь оружия. Некоторых более крепких приходится долбить несколькими ударами. Но теперь не страшно сделать лишние движения, потому что руки не так забиваются. И жарит меньше. Хотя накопительный эффект даёт о себе знать. Тлеет боль в груди, и от неё никуда не деться.

Псины окружают под мерзкий лепет демона. Раскручиваюсь с плёткой, перерубая тварей. Кому как попадает. Особо умные отступают, нападаю сам. Управляю рукой ловко, хватаю гадин и давлю, как тараканов.

По мне барабанят пики. Девять псин с двух направлений лупят. Попадает по броне, но и в плечо прилетает. Жалит, как пчелой. Больно, чёрт! Дерево внутри меня работает исправно, выдавливая пику и латая кое–как дырку. А всякие побрякушки просто, как бесполезное барахло.

Пока я дорубаю псин, демон пытается вытянуть из лужи ещё. Причём смешно смотреть, как он каким–то подобием невода тащит «мальков» с большим усилием. И они на глазах вырастают и сразу ползут на меня, как улитки.

Когда я уже близко, главный атакует сам. Из рук его вырастают розовые костяные лезвия, смахивающие на удлинённые клешни, которыми он пытается меня схватить. Но мой щит успешно держит, ему только резерв подавай. Отразив выпад, формирую из пластин руку, и, сделав резкий скачок, хватаю демона за горло. Вот тут он шары свои красные выкатил от удивления. Потому что всё это время я двигался в два раза медленней.

Попытался меня лапами зацепить, захрипел и забрыкался. Но я сжал, что есть сил. И хрустнуло что–то. Демон осел, а у меня минус пятнадцать единиц резерва сразу.

Жидких курий смахнул обратно в лужу ногой и с размаха плёткой снёс Зеркальный камень, закрывая эту лавочку. Собрался уже обратно. А у костей демона с розовым песком заблестело и засияло. Присел и раскопал сразу три больших кристалла! И ещё один зеркальный, о котором мне никто ничего не сказал.

Пару секунд рассматривал его в ладони, а затем он взял да впитался в меня, плавясь, как ртуть. Вот тут–то я пересрал не на шутку!

Даже рукой затряс и духов трусливых воззвал. А в ответ только лепет едва слышный и неразборчивый. Мелочёвку с дохлых курий собирать не стал, поспешил к раненному.

Уже на обратном пути ощутил, что немного легче на коже стало. Неужели из–за того зеркального кристалла?

Мутимира поднял и потащил обратно. А он, бедный, уже дымится и постанывает утробно. Пришлось пошевелиться. Последний отрезок пути я его вообще на спине понёс и даже побежал. Но стоило пересечь последнее кольцо, притормозил малость, ибо курии уже двумя вереницами с оставшихся каналов тащатся в портал, который стал ещё меньше. Но радости не особо прибавилось, ибо за большой грядой с противоположной стороны динозавр метров пяти показался.

Ринулся к куриям, чтоб ближе Мутимира дотащить.

– Очнись, родной, ты у Разлома! – Крикнул, хлестнув его по щеке.

Витязь вроде зашевелился. А мне уже и не до него. Курии пошли в атаку. Лапой подолбил часть и на меч перешёл, потому что резерв кончается. Пробую трупы высасывать, чтоб восполнить хотя бы драную единицу, а они слишком быстро разлагаются. Никакой энергии, только долбанные кристаллики через одного.

Позади вспышка! Мутимир ушёл. Ну слава яйцам! Больше не скованный обороной товарища, пошёл стороной, выходя из окружения. Работаю мечом, закрываюсь щитом от пик. Изрубаю тварей, и уматываю за гряду. Пока решая не связываться с главной курией.

Когда скрываюсь от потока, бегу по кругу. Параллельным путём добираюсь до большой гряды, за которой предпоследний Зеркальный камень. К счастью, тут нет ни демона ни очередной крутой твари. Просто кучка курий, которых я кромсаю, выскочив с неожиданной стороны.

Как только в зоне лужицы не остаётся окрепших, прям из лука стреляю по Зеркальному камню, раскалывая его. Не успел свалить, курия–динозавр примчала! Прямо на таран пошла. Увернулся один раз! Она пронеслась и, как бык поскакала на меня снова. Ещё раз ушёл с линии атаки и ощутил, что ноги подламываются. А эта гадина в третью атаку пошла, видимо, решив взять измором.

Деваться не куда, прыти у меня уже не осталось. На щит Разлома принял! От удара сотрясло, но я лишь на пару метров отодвинулся. А вот курия завалилась на бок, мотая башкой. Похоже, словила нокаут. Ха, вот тебе и Щит! Нормально он массу держит.

Не давая времени очухаться, тыкнул в единственный глаз мечом. А он, как от стены отскочил. Ну, сука! Долбанул по ноге, срубая частично и не давая ей встать. Взобрался сверху и по морде щитом надавал, сразу ощущая колоссальный вес при ударе! С третьего тычка рыло хрустнуло и глаз жижей розовой потёк.

Я ещё слезть с него не успел, а тело песком стало ссыпаться. Два крупных кристалла и шесть средних с него получил. И пошёл к последнему каналу, ожидая там второго демона застать. Ведь тут было два Разлома до объединения, а значит, и пакостников двое.

Всё бы хорошо, вот только у меня силы кончились. И магический резерв на мели, и руки с ногами ватные стали. И рожа снова горит, и боль по всему телу разлилась почти невыносимая. От слишком быстрых движений кислорода не хватает, отдышаться не могу. Чувство, что задыхаюсь, стало вызывать инстинктивную панику, от которой только хуже.

Но я иду. Потому что должен завершить это дело до конца.

Последнюю лужу с Зеркальным камнем найти не сложно, там теперь хорошо светится. Демон тут на вид покруче. Два с половиной метра ростом. Рогатый, перекаченный красномордый мужик с обезьяньей рожей, с четырьмя руками и змеиным хвостом из задницы метра под три. Кажется, что змея самостоятельно двигается, извиваясь во все стороны, будто пытается из него вылезти. Мысль промелькнула здравая, что не стоит с ним связываться, при том, что я истощён.

Однако, увидев меня, он сам драпанул без оглядки, ругаясь себе под нос. Можно было кинуть в него что–нибудь вдогонку. Но сил никаких.

Курии пошли на меня без особого энтузиазма, некоторые даже обернулись на своего главаря с тоской. Рубил псин минут пять в небыстром темпе, затем раздолбил последний камень и поспешил к порталу. На обратном пути увидел кости, на которые надеты нагрудник, поножи и шлем, отдающие блеском новизны и нерушимости. Похоже, это останки одного из наших. Взял доспехи в охапку, чуть не споткнулся по дороге. Портал уже почти затянулся, когда рухнул к розовой лужице с крупным кристаллом в кулаке.

Кристалл рассыпался в песок, обдавая кисть свежестью, и переход сработал! Мотнуло меня очень сильно, утягивая в тугую дыру. Но я удержал барахло в руках, как истинный хомяк. Выбросило обратно, как пинком под зад. И такое ощущение, что спиной на асфальт упал с третьего этажа. Прогремело барахло на всё поле брани.

Вздохнул болезненно, уже лёжа пластом. Тут же окатили меня ледяной водой мощно, аж зашипела броня. Но зато так хорошо сразу стало.

Открыл глаза на звёздное небо с розовой каёмкой. И даже не отреагировал, когда второе ведро на меня вылили. Звуки, запахи и ветер сразу заполнили пространство. А затем надо мной нависли встревоженные товарищи.

– Успел! – Закричала Градимира. – Слава Велесу! Успел!!

– Закрыл! – Загалдели дружинники. – Ярослав, закрыл!!

Пересвет помог подняться. Гайя, Руяна, туляки… Сразу столько лиц радостных в моём личном пространстве. Протискиваясь, подскочила Люта и без всяких церемоний и слов начала лечить меня мощным амулетом. Хотя у меня и самого магическое барахло вроде заработало, гася дикую боль, к которой я успел даже привыкнуть.

– Выжил–таки, засранец! – Услышал я смех приближающегося князя Юрия.

– Да на самом деле, ничего сложного, ваше сиятельство, – промямлил я и понял, что даже не могу пошевелиться от усталости.

Глава 7. Путешествие домой

Оклемался я только через сутки, прохлаждаясь в избе, пока сворачивались войска Юрия. За мной ухаживала Руяна и местная магичка лекарша. Пару раз навещали туляки, один раз пришла Градимира за своими латами, Богумил за своим щитом. И раз десять за день наведалась Люта. Под конец мне жрица шепнула, что магичка и не уходила, всю ночь у моей кровати сидела, а днём круги наворачивала вокруг избы, не отлучившись ни на отдых, ни на трапезу.

От такой заботы я чуть не прослезился. И подумал, что тот ещё гад. Пленил сердце девочки, дав надежду. А по большому счёту мне просто нужно было взять над ней контроль и не допустить расправы над Морозовой. А так как я не только хомяк, но и хитрый лис, в мои планы входит, чтобы и волки сыты были, и овцы целыми остались. То есть Люте я тоже зла не желаю. Давайте жить дружно!

Юрий явился наутро, когда я собирал своё барахло, чтобы отбыть восвояси. Вероятно, ему доложили, что юный герой здоров. Как сказала Градимира, князь наградил всех рейдеров одинаково. И это правильно. Жаль, что двое из них так и не вернулись с этой вылазки.

Когда Юрий вошёл в своей боевой уже почищенной броне, лёгким поклоном и улыбкой поприветствовал его.

Окинув меня оценивающим взглядом, он заговорил с искренней радостью и теплом:

– Тульское княжество отныне у тебя в долгу, юный герой. Все из вас постарались по силам, но ты весьма удивил меня своим упорством. Градимира рассказала, как ты проявил себя. Знаю, что и Мутимира ты вытащил, несмотря на опасности. Впервые на моём веку такая серьёзная напасть в княжестве, но и герой такой в моей жизни впервые. Недаром в мире всё в равновесии: когда приходит зло, появляется и сила, способная его одолеть. Мне донесли, что ты уезжаешь восвояси, поэтому без церемоний. Хочется наградить тебя по достоинству, но, к сожалению, из–за напасти казна княжеская пуста. Я уже передал твоему доверенному витязю сотню золотых рублей в благодарность. И послал письмо в Кремль с вестью о вашем подвиге. Но считаю, что для тебя эта награда слишком мала.

– Нет, ваше сиятельство, этого вполне достаточно, – возразил. – Даже не стоило давать столько золота. Вам же ещё деревни восстанавливать и семьи погибших ратников поддерживать. Я всё понимаю.

Юрий улыбается, мотает головой.

– Юный ещё, а мудрый, что старец, – посмеивается. – Я ж князь, а не расточительная баба. Конечно, подобные расходы мной учтены. Не считай меня глупым и недальновидным.

– Что вы, ваше сиятельство, и в мыслях не было, – отвечаю спокойно.

– Полно, – отмахнулся и дальше уже со всей серьёзностью: – отдаю тебе реликвию семейную. Сыну хотел передать, но ни один, ни другой до возраста мужа не дожили.

Протянул мне пояс широкий и мощный. На коже вставки из вулканического металла, золота и серебра. Принял презент, как завороженный, оценивая вес.

– Это пояс паладина, – комментирует Юрий. – Который когда–то ковали лучшие тульские мастера под чутким руководством именитого артефактора древних времён. Зовётся артефакт сей «Волчий кушак», гасит он три четвери любой атакующей магии. Каждый витязь о таком только мечтает. Теперь он твой.

Мысленно присвистнул. Мой старый пояс гасит пятьдесят процентов, с улучшением большим кристаллом станет гасить шестьдесят пять. А тут семьдесят пять процентов! Интересно, а можно его улучшить кристаллом?!

– Благодарю вас, ваше сиятельство.

– Тому, кто в самое пекло лезет, и в самую кровавую сечу, такой пригодится, – добавил напоследок Юрий. – Удачи тебе, Ярослав. Ещё свидимся.

– Здоровья вам и семье, всего доброго, – ответил ему.

Князь улыбнулся, кивнул и вышел. А я слюни подобрал. Вот так подарок! Он мысли мои читает? Я уже собрался у Иваныча свой старый пояс улучшать по возвращении, коль кристаллов теперь хоть попой жуй.

В Тулу решил не возвращаться. Прямо отсюда стартану в Калужское княжество, чтоб наведаться в своё Ульяново. Путь в Малорыжково окружный выйдет, но всяко лучше, чем потом отдельно в новые земли гонять. А в Ульяново в любом случае нужно наведаться. Мои ж земли.

Не люблю долгих утренних прощаний. Туляки собрались провожать меня у крыльца избы. И не только Светогор, Деян да Лучеслав, ещё полсотни бойцов оккупировали двор. Оказывается многие мне благодарны, кого я спас в недавнем бою, сам того не ведая.

Подошёл и Мутимир благодарить за спасение в Разломе. Тубус мне сунул невзрачный.

– В качестве благодарности, Ярослав, – прокомментировал паладин.

– А что это? – Немного растерялся я.

– Карта сокровищ, которые один древний леший охраняет, – шепчет на ухо. – Мне всё боязно было к нему лезть, а ты должен сдюжить.

Поблагодарил его. Распрощались.

Наконец, и Люта дождалась своей минутки. Пока я со всеми обнимался, она стояла скромненько за забором, как сиротка и грустила. Сам к ней подошёл и за соседнюю избу повёл, чтобы другие уши не грели и не смущали нас.

Разговора не вышло, когда рассмотрел девочку получше. Люта применила грязный приём, которого от неё никак не ожидал. Распустила тёмно–русые волосы, пышущие лоском и чистотой, накрасила ресницы и подвела стрелки.

Без всяких слов я набросился на неё, а она в ответ вцепилась в меня. Ввалившись в незнакомую избу с девушкой на руках, я продолжил целовать её уже внутри. Оказывается, Люта может быть очень нежной и податливой кошечкой, которая тает в моих объятиях, как мороженое.

Минут сорок мы не можем отлипнуть друг от друга, пока не начинают доноситься через окна обеспокоенные голоса товарищей, которые, видимо, меня потеряли.

Дальше поцелуев мы не зашли, да и не хотелось переступать эти рамки невинной и чистой романтики. Прервались с трудом. И сразу стало тоскливо. Захотелось просто отложить поход ещё на день и просто провести время с девушкой. Погулять с ней, подурачиться, будто мы дети. Без всяких рамок и предрассудков, узнать друг друга получше уже сейчас.

Пару раз Люта подалась в попытках продолжить. Но вскоре я сумел воззвать к сознанию, сбив этот затуманенный взгляд красивых карих глаз.

– Приезжай ко мне, как сможешь, – зашептал.

– Не уезжай, – взмолилась. – Побудь в Туле пару дней. Князь устраивает пир по случаю нашей победы. Твоей победы.

– Я не могу, у меня очень много дел. Сюда сорвался не по плану, у меня ж перед отправкой нападение на Рудник случилось, – рассказываю ей. – Вычислили, что это гадливый сосед, барон Горазд из Брянского княжества. Он с поляками повязался и теперь прощупывает меня. Поэтому медлить не могу, мне к нему надо ехать и разбираться, пока стычка не переросла в войну с жертвами. Понимаешь?

Кивает. И снова её несёт.

– Люта? – Ворчу, уворачиваясь от поцелуя.

– Ты дорожишь своими людьми, я понимаю, – ответила, продолжая пытаться.

– Лютик, мне пора, – тормошу её слегка. – Обещай, что приедешь ко мне в гости.

– Это случится не так скоро, не раньше зимы, – говорит с грустью, наконец, отлипнув. – Но я сделаю всё возможное, чтобы приехать, как можно скорее.

– Ты такая красивая, – шепчу ей перед прощанием.

– Правда? – Спрашивает с удивлением. И смущается. Хочется потискать её ещё. Но люди уже ждут. Пересвет прямо под окном копытами бьёт.

– Выйдем порознь, – выдаёт раскрасневшаяся Люта, толкая меня к парадной двери. – Так неловко.

Горячий поцелуй напоследок… ещё минут на пять.

– Люблю тебя, – шепчет девочка, когда я отпускаю её.

И сердце моё сжимается от тоски, когда увожу свой взгляд в сторону, ничего не ответив. Разворачиваюсь и молча ухожу, не зная, что на это сказать. Просто соврать, давая ложную надежду уже не могу. Ещё вчера мог, а сейчас не в силах себе этого позволить.

Осязаю, как она смотрит мне в спину, как по её румяным щекам текут слёзы. Ощущаю с болью, как рассыпается её сердце. И спешу прыгнуть в седло. А когда уже там, долблю в бока сильнее, лишь бы скорее почувствовать шальной ветер.

Я не знаю, что со мной, я просто не знаю, как это выразить. Нечто сравни смятению. Видимо, просто думаю о другой, жалея эту. И как же внезапно вышло, что я вновь стал думать о Василисе, не просто, как о друге. Отчаянно не хотелось становиться, как все очарованные ей бесконечные массы людей. Бесконечное тупое стадо. Наверное, в Орёл я ехал за тем, чтобы убедиться, что смогу отпустить её. Уже в который раз.

А она в Академию учиться едет, чтобы терзать меня дальше.

Выскочили на дорогу в Калугу, где по обе стороны разорённые деревни стоят. Но люд уже понемногу возвращается в дома, кто–то разбирает завалы.

Около километра проскакал и сбавил обороты.

– Ты чего? – Возмущается Пересвет, поравняв коня. – Отдохнул, теперь рвёшься за новой нечистью? Может, помедленней поедем, а то моя животина хромать начала.

– Ещё бы ей не хромать, ты весишь больше её, – слышу от Гайи.

Одна Руяна молчит, пристроилась с другой стороны от Пересвета, посматривает на меня, будто высмотреть что–то хочет.

Дорога узкая, лес со всех сторон вскоре надвинулся. Но поселения меж деревьев проклёвываются. После полудня завернули в одно такое, что у речки стоит. Люд принял радушно, несмотря на то, что половина домов пустует.

Купили у местных яиц варёных да картошки, витязю ведро молока. Сидим на бережку, пикник устроив. Хорошо тут, решили на пару часиков зависнуть. Лица у друзей счастливые. Даже жрица улыбается, оказавшись среди деревьев у водицы.

Раздал всем по десять золотых монет премии.

– Ваша доля, братцы, – прокомментировал.

Пересвет с радостью захапал лапой здоровенной и загребущей. Гайянэ покривившись, взяла. А Руяна выпалила:

– Мне золота не надо, я служу сыну Ярило от сердца.

– Бери, сказал, – прошипел на неё. – Все тут от сердца мне служат. А я от сердца даю.

– Отрывает прям, – посмеивается витязь и получает от меня дружеский удар кулаком в плечо.

– Убьёшь, барин, пощади! – Посмеивается в ответ витязь.

Жрица насупилась, но монеты приняла.

– Купишь себе трусики барские, кружевные, – выпалил Пересвет и заржал гадко. Что–то он в последнее время совсем разошёлся.

Жрица отвернулась, закатив глаза. Вроде всё равно ей на подковырки, а что–то ветви над нами всё сильнее шелестят.

– Можно и платьев, и карету с белыми лошадками, – дальше мелет идиот.

– Сейчас чья–то кобыла в речку пойдёт топиться, – прокомментировала Гайя. И витязь захлопнул, наконец, пачку.

Руяна едва заметно улыбнулась. И это заметили все.

– Прости, сестрица, я просто пытаюсь тебя развеселить, – пробурчал Пересвет. – За Дарью во век твой должник, так что можешь и кобылу утопить, я злиться не стану.

– Так, всё, – фыркнул я. – Пей своё молоко.

– Да не хочу уже, там какие–то волосы плавают, марли у них что ли нет? – Возмутился. – Эй, старуха! Что тут за волосы в ведре?

Услышав ворчание верзилы, бабуля наоборот поковыляла ещё быстрее прочь.

– Это лобковые, – выпалил я, не стерпев, и заржал от души так.

Аж на всю деревню закатился.

– Бабкины что ли? – Уточнил Пересвет и сам заржал.

А вот девки юмора явно не уловили. Рожицы недоумевающие сделали.

Откинулся спиной в траву. Под журчанием водицы нежусь, глядя, как через кроны косые лучи пробивают, ветерок порывистый листвой поигрывает, как живой. Ох, и хорошо тут. Спокойно среди верных друзей.

– Ну что Руяна, – говорю скрипучим голосом, нежась на травке. – Как тебе наше приключение?

– Я поучаствовала в великой битве, Ярослав, – заявила вдруг та с гордостью. – И очень благодарна тебе за это. До встречи с тобой жизнь моя была скучна и почти закончена. Но теперь я начинаю сочувствовать людям. И больше не чувствую презрения в глазах других.

– Пусть только кто осмелится взглянуть косо на сестрицу, – забурчал Пересвет, тоже разлёживаясь. – Глаза аккуратно выколю своей славной секирой.

– Хотела бы я на это посмотреть, – слышу саркастичный комментарий Гайи. – Ру? Не хочешь искупаться?

А вот это уже волнительно звучит. Мы с Пересветом тактично делаем вид, что дремлем, когда жрица с изгойкой шуруют за камыш.

– Пошли, подсмотрим? – Шепчет с азартом витязь, когда уже слышны всплески.

– Ты иди, а я потом посмотрю, что они с тобой сделают, – посмеиваюсь.

– Да мы аккуратно. Они даже не заметят.

– Вон, видишь трёх белок на ветке? – Киваю на соседнее дерево.

– Ага, странные какие–то. Подожди, – ахает. – Это её прихвостни что ли?

– Временные шпионы. Так что не рискуй, братец. А то порвут в клочья.

– Зверьки эти, да ну брось.

– И эти, и вон те, и вон те, и дальше смотри на суку сидит целая стая. Что? Передумал подглядывать?

– Странных баб понабрал в свиту, ни зажать, ни пощупать, ни подсмотреть, – ворчит Пересвет…

Проснулся я через час от вкусного запаха жаренной рыбы. Гайянэ хлопочет, а Руяна в это время над водой колдует уже одетая. Поднялся глянуть, жрица на краю бережка сидит на корточках, руку вытянула, ладонь у самой глади. А там рыбёшки всех величин хоровод водят! Штук сорок набралось, и ещё подтягиваются.

– Ого, какие послушные, – комментирую. – И много сил уходит?

– Много, – признаётся жрица, отпуская рыбёшек. – Но я только учусь говорить с водными…

Перекусили ещё и отправились в путь сытые и ленивые.

От деревни к деревне скачем, у люда дорогу спрашивая. Если поначалу один путь был, то к вечеру всё больше перекрёстков встречается. И уже не ясно, где дорога главная, а где тропка.

В пути с Пересветом не соскучишься, он всё пытается подшутить над девками, в ответ получает от Гайи. Жрица за всем этим наблюдая, только глаза закатывает. Иногда улыбается, иногда делает вид, что не слышит. За мной тоже можно заметить некоторую отстранённость периодами.

В седле думается хорошо, когда едешь спокойно. Особенно о чуждом и враждебном мире, где недавно побывал. Мире, который стремится сюда не из бодрых побуждений. Мир Разлома, чёрт бы его побрал. Столько противоречивой информации об этом. Но уже есть первый опыт! Как предположила Градимира, два мелких демона решили объединиться и сделать ставку на выращивание курии десятого уровня. Поэтому с ними было справиться не сложно, имея четыре доспеха. На вопрос, если бы портал полностью закрылся, а я не успел, она развела руками. Мол, обычно она в одиночку закрывала два–три канала и спокойно успевала к порталу без всякой спешки.

Заикнулся, можно ли открыть тоннель оттуда самому, и её настроение сразу же переменилось. Похоже, есть секреты, которыми опытные рейдеры не делятся. Или она просто не знает о таком, но предрассудки заставляют её думать, что это прерогатива тёмных и тех, кто сговорился с демонами. А сама просто лазит в порталы и закрывает их, успевая вернуться.

Но один путешественник с родовым перстнем с изображением розы на щите сумел–таки открывать портал с той стороны. И я всё больше сомневаюсь, что это обычная практика. Надо расспросить Морозову. Может, уточнить моменты у артефактора, хотя я ему всё меньше доверяю.

Разломы ещё будут появляться на русской земле. Это моё предчувствие. С рейда я урвал не только поножи и вторые комплекты (шлем с нагрудником), но и прокачал резерв аж на девять единиц. Учитывая, что магию не использовал, это неслыханная халява! И теперь мой общий резерв составляет сто сорок четыре единицы.

С такими успехами, я смогу не только использовать замедляющий время крестик Ратко, но и начну летать парящим орлом на большие расстояния. А это, мать его, такая свобода! И невероятная сила в нашем мире.

Морозова говорила, что в мире Разлома можно найти ценные артефакты. Но даже без них рейд туда – прибыльное дело. За кристаллы с курий и демонов можно выручить кучу золота. Но не всё так просто.

Пусть у меня теперь вся броня: шлем, нагрудник, наручи и поножи. Но даже имея щит, я долго там не простоял. Оказывается, иммунитет в Разломе можно прокачать. Зеркальные кристаллы из останков демонов – это и делают. Поэтому мне и стало пусть и ненамного, но легче, когда тот впитался. Градимира тоже с иммунитетом ходит, поэтому так живенько двигалась, здесь она не скупилась на информацию. Но ранений получать в Разломе нельзя тем, кто полагается только на магию.

Почему–то думаю, что магичка специально подставилась. Слишком легко она выхватила, подозрительно быстро вышла из игры. Об этом стоит поразмыслить, если мы ещё когда–нибудь совместно соберёмся. Задницей чую, Градимира что–то мутит.

Жаль, Щита у меня нет. Богумил не стал его менять на другой доспех и не согласился продавать, мялся, как девочка. Но в итоге выдал цену, от которой я чуть не придушил его из кровати ещё ослабленными руками. Полторы тысячи золотых за щит Разлома! Хитрый витязь знает, что это очень редкий артефакт. Я сказал, что подумаю, а он пообещал не теряться, уверил, что пару месяцев побудет в Белёве, где смогу его найти. Если решусь тратить такие бешеные деньги.

Из головы не выходит тот голубой огонёк на горизонте верхней планеты Нави. Уже когда выспался после вылазки, мне будто озарение пришло, вспомнил я, что видел. И теперь мне кажется, что это Земной шар так сиял! Вот хоть убейте, планету Землю видел. И что бы это значило? Местный мир со стороны? Или то был мой родной?

Впервые закралась мысль, а хочу ли я обратно в новом качестве? Ворваться в современный мир в теле юного красавца с кучей возможностей. И покорить его. Вот только надо оно мне? Возвращаться в ту грязь, в тот воздух с выхлопными газами, к тем продуктам из дерьма, к тем людям, полным цинизма? Да, здесь и нечисть, и убийства на каждом шагу, и прочего зла хватает. Но мир этот кажется намного светлее и искреннее. Он чище. И я покоряю его.

Главное, чтобы из мира Разлома меня туда принудительно не вышвырнуло. Вот чего я начал опасаться! Больше всяких демонов и курий. Я боюсь возвращения в родной мир.

А пока мы едем в Ульяново, куда добираемся за пять дней. По дороге с нами два раза хотели подраться и один раз ограбить. Вот это я понимаю, уровень! Просто едешь и тебе в руки монеты падают от всяких залётных дурачков. Немного, но всё равно приятно.

По пути в двух деревнях я чуть не сорвался идти искать нечисть, которая напрягает крестьян. Но задерживаться в пути было бы неправильным. В моих землях люди тоже в опасности, пока я с Гораздом не решу.

В первом же поселении Ульяново я вижу свой флаг на двухэтажном доме старосты. И душа радуется. Распознав своего барина, местные живенько вываливаются на главную улицу, чтобы рассмотреть и поприветствовать. Если бы это был день, то все бы были в полях, но мы прибыли поздним вечером.

Дальше мы въехали в село, где в местной таверне пришлось набить морды сразу трём витязям, которые повадились устраивать дебоши. Староста не жаловался, а вот местные бабульки живенько мне всё выложили…

Шествие по пяти своим деревням и одному селу заняло несколько дней. И то всё по главным улицам да предприятиям. Заехал и на медный рудник, и на карьер с известью. Поплевался на сарай с караулом и одной вышкой и строго приказал возвести там военные городки, где разместить на постоянной службе по тридцать человек. Монеты на наём сразу и отдал старостам. Показал, как учёт вести. Пообещали за месяц всё устроить и письмами доложить.

Общая площадь земель Ульяново в четыре раза больше моих в Малорыжково. И жителей под две с половиной тысячи, что хорошее подспорье для набора бойцов.

С учётом польской угрозы, которая разрастается в Брянском княжестве, помимо создания военных лагерей с бойцами, я поставил задачу старостам начать полномасштабный набор в моё войско на платной основе. Дружина – это несколько не то, что бы мне хотелось иметь в качестве военной силы, пусть здесь и в тренде такое. У баронов, графов и князей есть свои гвардии, помимо дружин. То есть профессиональные наёмники имеются, готовые выполнять все задачи своего господина. Но это отряды.

А у меня будет профессиональная армия. Людской ресурс имеется, остаётся только деньги искать на содержание. Ведь никто задаром долго служить не будет. Только если родину защищать от врага. Но это временная активация, которая пусть и сильна, но не постоянна. Когда враг разбит, все расходятся по домам.

Пока пятьсот пятьдесят пять бойцов я планирую перетянуть с Ульяново. Пять сотников, пятьдесят десятников, остальные рядовые: четверть – конница, четверть – лучники, половина – это пехота, которую я хочу сделать тяжеловооруженной, мощные щиты, длинные копья, хорошая защита. Не считая первоначального оснащения, это девяносто четыре золотые монеты в месяц – на содержание такого войска. Плюс питание и прочие накладные расходы, округляем до сотни монет.

Параллельно я думаю, где разместить пять новых казарм. Похоже, нужно строить вторую военную часть, которая удобно может расположиться уже между Новосёлками и Малорыжково. Там хорошие поля для тренировок. И много земли для новых изб, куда переселим семьи ульяновских бойцов.

Набор поручил провести старосте села, которого назначил старшим по шести селениям. Выдал призовое золото Юрия и поставил срок до конца октября, как раз всё выстроим для размещения. Посмотрим, что из этого выйдет. Очень хочется посмотреть!

Армия в тысячу профессионалов будет по силе, как пять–семь тысяч дружинников. Ещё поднажать, и княжеское войско пососёт. А если усилить магами? Обычно в деревнях хорошие маги не водятся, они ж не дураки сидеть среди отрепья в месте, где нет никакого заработка. Большая часть магов находится в столице и во служении у князей. Немногие, как та же Градимира, разгуливают по империи, как наёмники. Их и надо искать, но много набрать не получится, слишком дорого обойдётся служба хорошего мастера.

Зачем мне столько людей? К чему такие хлопоты? Всё просто. В средние века только так вопросы и решались. У кого есть армия, тот и диктует условия. К тому и не лезут нагло, а просят нижайше. Это я о князе Вячеславе вспомнил.

Остаётся только денег нарыть, да побольше. А то сяду в лужу. Даже с учётом всех доходных предприятий, и уже действующих, и планируемых к запуску, средств на содержание впритык. Поэтому булки расслаблять нельзя.

Вернувшись в Малорыжково к закату, я мечтал бросить кости на перину своей кровати и хотя бы денёк отдохнуть. Но не вышло. Ещё не въехал через ворота, а мне уже доложили о новом нападении барона Горазда два дня назад. На этот раз жертв с нашей стороны больше.

Глава 8. По следу наёмников

– Ну, сука, – выругался я, выслушав ситуацию уже в особняке от своих витязей.

На этот раз гады напали на Новосёлки с севера у реки глубокой ночью. Перешли лес, убив скрытого дозорного. Тихо взобрались на стену, перерезали часовых, разорили шесть домов и сожгли два склада. Когда выскочила дружина, было уже поздно. Сволочи смылись.

По словам очевидцев примерно двадцать умелых бойцов в тёмных одеяниях с покрытыми лицами. Никого не поймали, чтоб подтвердить участие барона. Но по красному отблеску кинжалов один дружинник узнал нападавших на Рудники. В общем, это одни и те же злоумышленники. А точнее та наёмная часть, которая в прошлое нападение не попалась. Подставились лишь менее опытные коллеги, пришедшие на дело в усиление.

На этот раз у нас восемь убитых, вдвое больше раненных. А ещё эти мрази изуродовали лица двум молодым девушкам, будто специально.

– Что будем делать? – Уточнил Пересвет с бешеными глазами, полными решимости.

Там уже и войска мои копытом бьют, негодуя. Им только флажком махни и всё. Ещё бы день я промедлил в дороге, и Ивар сам бы толпу в триста бойцов повёл на соседа разбираться. Плюс ко всему в Новосёлках негодующие местные дружину из добровольцев собрали, чтоб дать достойный ответ. Но так же нельзя. Я на что?

– Толпой не пойдём, – заключил, чуть поразмыслив. – Потому что сомнения у меня всё же возникли.

– А чего так? – Возмутился и Горыня, заведённый не на шутку.

– Это явная провокация. Вступим на его землю войском, и дадим Горазду возможность выставить нас агрессорами. В таком случае он получит помощь от других, за него вступится и князь, – объясняю людям. – Устроим вылазку. Как они, так и мы.

– Собрать лучших? – Встрепенулся Ивар.

– Нет, ваша задача усилить караулы на западной стене. Здесь я сам разберусь.

– А не опасно одному идти, Ярослав? – Спросил аккуратно Ивар. Остальные даже возражать не стали.

– Сперва выследим их, затем я решу.

Как ни рвался Пересвет со мной, послал его в военный лагерь в усиление. С собой взял Гайю и Руяну, вторая во время совещания тактично ждала в саду в гордом одиночестве. Когда вышел к ней, она будто всё уже знала.

Снарядившись, поскакали на свежих лошадях в Новосёлки, где даже к полуночи люд не утихает, собравшись прямо на перекрёстке. Толпа человек в сто, костры жгут на поляне рядом, спорят друг с другом, рвутся в бой на соседнюю деревню Прилепы (хотя думаю, те вообще ни при чём). Тут и штатные дружинники с сотником, пытаются контролировать порядок.

Распознав меня, крестьяне немного успокоились.

– Ярослав! Ярослав вернулся! Покажем супостату… Отомстим за мужей и сыновей!

Окружили нас троих. Дал пару минут всем опомниться, поднял руку, чтоб прекратить галдёж, и уже в тишине пообещал:

– Головы всех, кто сюда полез, я насажу на колья под той самой стеной! Но это ещё не всё! Тот, кто нанял их – тоже поплатится! Сейчас попрошу вас расходиться и не отвлекать дружину от дежурства. Мужики, собравшиеся добровольно, вы можете дежурить на стене. Тогда обратитесь к старшему смены. Дома разорённые мы восстановим, всем будет выплачена компенсация, распоряжения я уже отдал. Прямо сейчас мы выдвинемся по их следу. Уверяю вас, люди, кара настигнет каждого. А другим неповадно будет.

После моих слов народ успокоился и стал понемногу расходиться.

Вскоре мы выехали через единственные в Новосёлках южные ворота. Завернув направо, поскакали уже обратно вдоль внешней стороны стены к месту, где они перелезали. Там должны были остаться хоть какие–то следы. Девочки мне мои вряд ли помогут в темноте, скорее нужны, чтоб самому не было страшно в ночи у леса шариться.

Миновали одну каменную башню, затем вторую, что возведена у самой реки. Здесь стена у нас пятиметровая каменная, которая заканчивается как раз после башни, упираясь в берег. Осмотрев под стеной следы, я понял, что наёмники двинули через воду, которой у берега лишь по пояс. А дальше полезли по деревянной стене с помощью зацепов. Борозды на брёвнах явно выражены, их не скроешь.

Здесь вопрос даже не в том, что я пожалел камня на стену вдоль берега, тут наёмники бы просто продвинулись дальше, пока не дошли до деревянной стены. Нужно в воде по берегу устанавливать что–то металлическое и острое. Надо будет поручить Колояру этим заняться. Выковать забор с шипами, уходящий в воду до середины реки, и встроить его в стену, чтоб не утащили ушлые. Это доработки, каких по городу предстоит немало.

А пока я иду по следу, уводящему от стены в лес в западном направлении. Гайянэ и Руяна идут за мной молча и бесшумно, стараются услышать возможного врага. Думаю, сейчас жрица довольно эффективна в лесу, если у неё налажена связь и с ночными зверушками. С нашими лошадьми–то точно, которые идут смирно за нами.

Путь наёмники выбрали вдоль реки, метрах в тридцати от берега. Секретный пост они явно вычислили заранее, потому что не искали его, а сразу завернули и прикончили бойца. Сейчас в радиусе пятидесяти метров организовано три поста: два человека на деревьях, один в землянке.

– Это Ярослав, свои, – обозначился, когда стали приближаться к бойцу на дереве, который уже прицелился в нас из лука, отреагировав на шелест веток.

– Всё спокойно, барин, – ответил парень негромко, узнав мой голос. – Только вот живность что–то растрещалась вокруг.

– Ру, будь любезна, а то не услышит, как подкрадываются, – прошептал жрице.

Та кивнула, понимая, о чём я прошу.

Движемся дальше по зарослям около часа, пока не доходим до места, где они привязывали лошадей. Тут уже и следы от уздечек на каре, и навоз в траве. Отсюда они драпали, не заботясь о сокрытии следов.

Выходим из леса с другой стороны уже на поляну. Это земли Здеслава, и ближайшее поселение на речке уже метрах в ста. Сорок изб обосновались по обе стороны берега, имеется два мостика. Но никаких серьёзных фортификаций. Обычная деревушка.

Вскочив в сёдла, мы выехали на узкую, но хорошо протоптанную дорогу и понеслись мимо деревни, потому что массовый след всадников ведёт дальше. Минут сорок скачем по полю, пока не въезжаем в большое село, куда и возвращались эти уроды.

В ночи никому до трёх всадников нет дела. Даже местные дружинники куда–то подевались. В селе тяжелее найти след, тут и перекрёсток больших дорог сбивает с толку.

Спешился, оставив лошадь подружкам и пошёл по избам, стоящих вдоль дороги. Где ограды нет, а сразу фасады смотрят, туда и двинулся. Подолбил в одну дверь кулаком, тишина. Во вторую избу постучался, тоже никого. А из третьей мужик сразу с топором вышел встречать.

– Чего тебе на ночь глядя? – Возмутился недовольно. – Всех детей перебудил, ирод.

– Это за беспокойство, – серебряник подаю.

Мужик тут же перестроился.

– Чего изволите, барин?

– Ищу всадников, которые тут проезжали два дня назад. Двадцать человек, все в тёмных одеждах. Видел?

– Не видел, – сразу заворчал и дверь перед носом закрыл.

Тут я и почуял неладное. Он точно что–то знает!

– Золотую монету дам, – сказал через дверь.

Мужик щёлку приоткрыл на этот раз.

– Уходи по добру, барин. Пока соседи не увидели, что я с тобой говорю. Иначе мне и моей семье худо будет.

– Две монеты, – демонстрирую золотишко. – Скажи хоть что–то?

– Они знают, что ты их ищешь, поэтому пригрозили расправой. Никто в селе тебе не ответит ничего, возвращайся восвояси, барин, пока цел.

Пошёл дальше по избам. Стучу, слышу суету, но никто не открывает. На седьмую дверь бабка открыла дряхлая и трясущаяся. А из избы сразу и пахнуло самогоном.

– Мать, чёрных всадников ищу, два дня назад тут проезжали, – говорю, не давая ей закрыть обратно.

– Ась? – Отвечает, как полоумная.

– Дверь закрой, карга старая! – Слышу ворчливое. – Кого там Навь принесла?

– Да это Ваня вернулся, – слышу ещё один мужской голос. – Вань?!

Проталкивая бабку, вхожу вовнутрь. Запаиваю на время дверь и сразу в помещение врываюсь, где трое мужиков при свечах бухают. По виду – местная дружина. Рожи наглые, в стороне замещаю ногу девушки, торчащую из–за занавеса, закрывающего закуток.

– Это что за сопляк? Кого ты пустила, карга? – Возмущаются сразу.

А я иду мимо и шторку отодвигаю, где полумёртвая истерзанная девушка в разорванном платье лежит на грязной перине. Лет шестнадцати на вид.

– Вы что, скоты, сделали? – Оборачиваюсь к уродам, которые за мечи и кинжалы уже взялись.

– Любавушка, просыпайся, – слышу сдавленное от бабки. Похоже, у неё с башкой что–то.

– Заткнись, карга! Рассола ещё тащи, – кидает один ей, будто меня тут и нет.

– Понравилась девка? – Это уже ко мне обращается второй. – Три медяка и забирай до утра.

– Подожди, да он не наш, – спохватился третий дружок и поднялся.

– Чего припёрся? Отвечай, пока цел.

– Двадцать всадников в тёмных одеждах два дня назад тут проезжали, – начал, следя за мимикой каждого. – Это мои друзья, я отстал малость, нагнать не могу.

– Камиловские? Да какие ж они тебе друзья? – Усмехнулся один, но тут же прикусил язык, когда второй на него зыркнул зло и мне:

– А ты случаем не с Новосёлок? Нас предупреждали…

Пустил ему в глаз Жало, прерывая полемику. Второго сидящего с ноги вырубил, запрокинув как куклу. Похоже, там шея хрустнула, и с этим всё. Третий кинжал бросил и лапки кверху.

– Не убивай, пощади, – взмолился.

В принципе я так и понял, что он слабое звено.

– Что за Камиловские, где их искать? – Спросил, нависая над подонком.

Мужик выложил всё, что знал. В этом я убедился, отрезав ему пару пальцев в процессе допроса. А когда уже стал не нужен, прикончил, чтоб не мучился. Девочку полечил амулетом, вроде оклемалась. В процессе понял, что надругательства длятся уже какое–то время. И ещё раз убедился, что уродов хватает везде и во все времена, которые не прочь поиздеваться над слабыми и беззащитными. Правда жизни.

Бабке десять серебряников и под сотню медяков высыпал на стол. Всё, что у подонков и было.

– За хлопоты. Внучку береги, – сказал напоследок.

– Любавушка, – завыла бабка и бросилась к девушке, от которой, похоже, получила пяткой в нос.

– Уйди, старая дура…

Когда вышел, наткнулся ещё на два трупа, похоже, из этой же шайки. Гайя прикрыла.

Что касается добытой информации. Наёмник Камил со своей шайкой известен в западных землях барона, как жестокий бандит, который работает не то на Горазда, не то на поляков. Скорее всего, на тех и тех. Запугали они местных так, что боятся их сильнее любой нечисти. Сам барон о крестьянах в местных поселениях не сильно заботится. Просто дань стрижёт и не парится.

Не испытывая терпение местных, мы погнали дальше. На перекрёстке повернули направо и двинули по направлению в город Карачев, где предположительно можно найти эту банду. До города километров двадцать, но через лес по узким дорогам с ответвлениями заплутали и только к полудню до него добрались. По пути миновали три деревни, утром на привале в лесу дал девчонкам поспать три часа. Сам со шлемом Разлома на башке спокойно перетерпел, покараулив.

Карачев стоит в низине, меж пригорков на перекрёстке больших дорог. Окружён лесным массивом полностью и очень плотно. Довольно компактный на вид городок, без изб с участками и домашним хозяйством. Скорее всё усыпано кабаками да притонами. Ещё по пути поспрашивал у добрых людей, как добираться, некоторые старики так и сказали, что это разбойничий город, где собираются банды спустить награбленное да получить грязную работу. А мне, на вид приличному юноше, там явно делать нечего.

Ещё я поспрашивал, где обитает барон Горазд. Половина не знает вообще, кто это такой. Другие ответили. Юго–западнее Карачева, километрах в пяти от города, у барона большое поместье, которое славится сказочным садом. Там он всё лето и прохлаждается. К этому петуху наведаюсь позже. А пока мы въезжаем на злачную улицу, чтобы найти исполнителей.

При въезде сразу бросилось в глаза большое количество беспризорников, их видно по чумазым худым лицам и грязной одежде. А ещё по волчьим взглядам. Также, обратил внимание на множество наёмников всех мастей, шныряющих без дела. Кстати, и польские солдаты разгуливают, как у себя дома, даже не скрывая принадлежность. Польский язык звучит наряду с русским, порой преобладая. Их вызывающие взгляды раздражают, будто я въехал на их землю.

На трёх странных всадников всё больше народа обращает внимания. Я же тем временем оцениваю силу вероятного противника. Главное, не нарваться на мага или татуированного. С остальными справимся.

Однако потасовки раньше времени нам ни к чему, поэтому заворачиваем в первую более или менее приличную таверну, миновав несколько злачных, чтобы не мозолить глаза. Стоило заехать на постоялый дворик, чтобы оставить лошадей, облепили мальчишки. Но от жрицы тут же шарахнулись.

Я же раздал медяков и спросил, как мне найти Камила. Мальчишки переглянулись с опаской, и самый взрослый на вид заявил:

– Серебряник давай, дядька, и мы узнаем, где от сейчас.

Дал без вопросов монетку, пообещав за информацию ещё. Ребятки разбежались, один остался, за сохранность лошадей затребовав три медяка.

Понимая, что на пацанов нельзя полностью полагаться, решил, что параллельно нужно поспрашивать аккуратно. А заодно подготовиться.

– Ру, надо кошек и собак созвать на всякий случай, сможешь? – Шепнул перед входом.

Жрица кивнула с озадаченным видом.

Вошли в столовку на первый этаж, где занято всего три стола из десяти. Похоже, все двенадцать мужчин – это польские бойцы. Судя по экипировке, довольно крутые. На нас они уставились недовольно, стали рассматривать моих девушек. За одни такие взгляды я готов всех здесь положить, но держусь, чтобы не спугнуть нужных мне наёмников.

Подошедшая официантка, зашуганная женщина лет тридцати, сразу мне шепнула участливо:

– Рожи ваши не местные, шли бы вы отсюда.

– За нас не тревожься, барышня, – заговорил любезно в ответ. – Лучше принеси курицы варёной, картошки, яиц и огурцов девочкам, желательно целых и больших. Мои крошки любят большие огурцы, ты поняла?

Закивала, как дура. Вид перепуганный.

Гайя с Ру переглянулись и на меня посмотрели с прищуром. Подмигнул им и к этой пристаю, придержав:

– Я Камила друг, не подскажешь, где его можно отыскать?

– Не ведаю о чём ты, – отшатнулась. – Трапезничайте, да езжайте отсюда. Пока беды на себя не навлекли. Молодой ещё и светлый, жаль, если здесь и сгинешь.

Решил ещё нервы потрепать, понаблюдать за залом. Вскоре там появилось сразу два подозрительных мужчины. Один забежал, явно на нас посмотреть, затем второй уже присел за отдельный столик, ничего не заказав. Похоже, нас начали пасти.

Еду принесли довольно быстро.

– Уходите, – прошипела официантка. – Иначе худо будет.

– Спасибо, барышня, ещё фруктов каких–нибудь принеси, – говорю, будто не слышу.

А сам уже наблюдаю за другими официантками. Ещё две молоденькие девочки мелькают в зале. Всё бы хорошо, но с одной явно что–то не так.

– Видишь что у неё с лицом? – Шепчу Гайе.

– Шрамы от клинка. Крестовидные порезы, – отвечает.

– Наших девочек также изувечили, как эту, – делюсь соображениями. – Возможно, один и тот же ублюдок с садистскими наклонностями. Сходи–ка, разузнай. Только не привлекая внимания, попроси проводить тебя в уборную.

Гайя поднялась без лишних вопросов и двинула к девушке. Сразу же за столами поляки напряглись, но не подорвались следом.

– Ру, что во дворе? – Спрашиваю, в надежде, что она держит связь с лошадьми.

– Наших лошадей осматривает человек, от него воняет дурманящей травой, как вон от тех.

– Поляки?

Кивнула.

– Так, дай ему копытом, желательно, чтоб уже не поднялся.

– Сделано, – ухмыльнулась жрица и тут же посерьёзнела: – сюда идут. Девять человек.

– Уходим, – командую. Мы подрываемся и спешим за Гайей на задний двор.

В зал ворвались буквально через пару секунд. Поляки за столами, видимо, решили помочь пришедшим с нами расправиться. И вся толпа двинулась следом. Запаяв дверь мощными корнями и умертвив, чтоб не ссыпали защитой, выскочил на улицу.

К этому времени Чернявка уже выяснила всё, что нужно, попутно прирезав двоих поляков, зашедших со двора. Теперь мы знаем, где у Камила и его банды сходка.

Пока иностранные интервенты ломились во двор, мы выскочили с другой стороны на лошадях и рванули в переулок. Когда ехали сюда, всё выглядело размеренно и обыденно. А теперь городок буквально всполошился. Похоже, меня вычислили поляки со своим интересом. Неужели, они уже пасут меня какое–то время?

С другой стороны, чего удивляться. Планы поляков на мои земли большие из–за входа в Хикупту, о чём я из переписки посла и Здеслава узнал. Как бы не сам польский король нацелился на Зерно жизни, до которого ему рукой подать, как он, видимо, считает.

Кстати! Один его план я уже расстроил, когда из–за меня отменилась свадьба Василисы и принца. Похоже, король через орловского князя собирался повлиять на меня. Ведь что стоило Вячеславу отобрать у меня земли? Это так польский король, видимо, думал.

А теперь я ненароком ворвался в секретный польский штаб. Иначе, что это здесь? Если каждая вторая рожа в Карачеве – польская. Видимо, и мальчишки тоже поляки. Кто их разберёт.

Но сейчас меня они меньше всего волнуют. Пробуем успеть в логово Камила, пока его не предупредили местные.

Двухэтажный особняк, где зависают наёмники, вообще в другой стороне города. В самом разрушенном и злачном на вид районе Карачева, где всё заросло деревьями, отчего атмосфера мрачности здесь преобладает. Зато и народа не видно, будто это проклятое место. Однако голоса через ставни второго этажа доносятся вполне радостные.

Убедившись, что нас не преследуют, пришвартовали коней к забору. Ещё не успели привязать, на крышах замелькали кошачьи фигуры, спешащие сюда. А вскоре с двух направлений к особняку вышли две стаи собак с решительными мордами. От хороших тощих гончих, до бесполезных на вид мелких шавок.

– Ру, на тебе периметр, чтоб никто не вышел и не вошёл, – даю указания. – Внутри мы сами.

– Поняла, – кивнула жрица и спокойно двинулась на угол особняка к главной улочке.

Мы же с Гайей пошли со двора. Старый забор, который держится только на густом кустарнике, ссыпался, как миленький. Внутри три десятка лошадей, которые стоят смирно, на нас поглядывая недоверчиво.

Испражняющийся на дрова наёмник валится от Жала в затылок, не доделав дела.

Быстро просканировав здание и убедившись, что основная масса наверху, спешу к деревянным стенам, чтобы создать контакт. По затрату сил, вскоре ощущаю, что обереги на нейтрализацию тёмной магии у наёмников имеются, хоть постепенно и гаснут, растрачиваясь. В итоге, потеряв примерно пятнадцать единиц резерва, запаиваю снаружи по периметру весь первый этаж. И окна, и двери.

Влезаем на второй, в комнату, где меньше шума. Здесь у них склад со всякой утварью, подсвечники, металлическая посуда, ящики с гвоздями и прочая дребедень. Выходим в коридор, я первый, Гайя за мной. Большой зал впереди, но по сторонам ещё две комнаты, двери приоткрыты, не сложно догадаться, что там спят обдолбаные чем–то. И, судя по всему, вонь от травы, как он поляка, осматривавшего наших лошадей.

Подаю знак напарнице, и мы заходим на зачистку по разным комнатам. Быстро расправляемся со спящими простыми клинками, хладнокровно и безжалостно.

Дальше я выхожу в главный зал, где за длинным столом и по стенам на матрасах идёт пирушка. И пьют, и жрут жареное мясо, и курят дурман, от дыма которого приходится даже фильтр в нос ставить. Гайя тоже лицо тряпочкой закрывает, чтобы не терять реакцию. Двадцать два ублюдка, они даже чёрные штаны так и не сняли, половина в рубашках нараспашку, часть в нагрудниках тёмных из кожи, на поясах кинжалы и мечи.

– Не понял, а вам что здесь надо? – Возмутился первый же размякший на вид разбойник.

Не отвечаю сразу, ибо ищу глазами главного. Вскоре я уже вижу его, вычислив по приличной одежде и веющих магией побрякушкам. Довольно крупный дядька, удлинённая рожа, распущенные смольно–чёрные волосы и крупный нос. Глаза карие желтизной отдают. При виде нас скалится, обнажая верхнюю пластину из золота вместо зубов. Нет, похоже, это просто накладка.

– Эй! – Воскликнул, наконец, он мощным басом с хрипотцой. – Отвечай!

Пирующие тут же перестали галдеть. Кружки замерли, не дошедшие до ртов, кто вдыхал дурь, аккуратно её выпустил, покашливая.

– Я от Горазда, у него для вас ещё одно дело в Новосёлках, – говорю с улыбкой.

– Пусть ещё за то расплатится! – Возмутился наёмник, сидящий рядом с ним.

– А то мы уже собрались наведаться к нему, – выдал ещё один и загоготал, как дебил.

– За Рудник ещё компенсация положена. Обещал лёгкую работу, проныра, – выдал и третий. – Ну чего молчишь? С Золотом что?

– Закройте пасти, идиоты, он не от Горазда, – заключает вдруг главарь и мне кивает. – Кто ты? Говори, чего хотел, и разойдёмся по добру.

– Ярослав меня зовут, Новосёлки моя деревня. Поэтому я пришёл за вашими головами. Руки, ноги не нужны, просто головы.

– Быстро же ты явился, сукин сын! – Воскликнул Камил и засмеялся наигранно, но тут же оскалился и рявкнул. – Главная добыча явилась сама! Взять!

По первым же дёрнувшимся ко мне шрапнель не прошла, защита сработала. Но я ожидал подобного, они ж профессионалы. Обнажив «Морозко» порубил первых попавших под раздачу. Пьяные ублюдки попытались изобразить бой, но реакция их подвела. Хотя навык чувствовался.

В драку вступила Гайя, уходя по флангу, она подрезала клинком одного, следом поразила второго, скрылась под столом. На меня полетели арбалетные болты! Явно не простые, а с рубиновой начинкой. Первая ударилась с искрами в нагрудник, от следующих двух увернулся и рубанул поперёк ещё одного.

Замелькали клинки с красным отливом. Смельчак прыгнул на меня сверху, чтобы поразить зачарованным мечом, и насадился на «Морозко».

Наёмники попытались окружить, но оббегающее стол дурачьё стало валиться от подлых, но эффективных ударов Гайи по ногам. Один попытался со мной подраться, и ему даже удалось увернуться от пары моих атак очень ловко. Оценив его прыть, я увеличил темп. Успешно заблокировав наручем его меч, проткнул в живот, замораживая к чертям до внутренностей. Порубив ещё двоих на льдины, переключился на Жало, потому что бедолаги стали от меня убегать, буксуя на воде.

Один лишь главный, встав в сторонку, остался бездействовать и наблюдать, как сыплются его бойцы, застигнутые врасплох.

За последними тремя поспешила Гайя. А я двинулся на Камила. Но насторожился, когда он злорадно оскалился.

– А ты хорош, – произнёс он фразу, которую я о себе уже слышал. – А как тебе такое!

Твою мать!

Под ноги полетела целая горсть орешков, какие похожи на те, что мне достались от Белки. К счастью, я успел зажмуриться и даже активировать Лапу, пересобрав сразу в щит. Бахнуло так, что аж зазвенело в ушах. И половину имеющегося резерва снесло к чертям.

Через пару мгновений на меня обрушился шквал ударов сразу двумя клинками! Огненные лезвия замелькали, как лазерные мечи из «Звёздных войн»! Искры полетели во все стороны фонтаном, как он сварочного аппарата. Камил оказался не прост, не получив должного эффекта от ударов по неизвестному щиту, он ринулся в обход, чтобы добраться до меня.

Крутанувшись, я успел перехватить Морозко и заблокировать мощный удар, который меня сразу потряс. Следом второй клинок уже прошёл по нагруднику.

Камил явно не ожидал, что не пробьёт. Хотя искры полетели, как на сталелитейном предприятии, а от отчаянного звона, прострелило в ушах. Пользуясь его заминкой, перешёл в атаку. Бой пошёл на равных и, судя по взгляду, это очень удивило главаря, который, видимо, думал, что сольёт товарищей, позабавившись. А потом прикончит меня и получит награду один.

В процессе драки я услышал, что и на улице началось своё шоу. Судя по ругани, это поляки нарвались на свору, управляемую Руяной. Похоже, там вся живность на интервентов всполошилась, в том числе и лошади.

А тем временем я пытаюсь достать Камила. Который вскоре швыряет в меня «Жало»! Причём очень похоже на мой кинжал. Успел отбить его наручем, но не совсем удачно, полоснуло выше уха! «Медвежья шкура» спасла, отделался царапиной.

Только главарь перехватил инициативу, явилась Гайя и без всяких церемоний ударила его двумя кинжалами в спину. Однако пробить не удалось, только отвлечь. Оттолкнувшись мощно корнями, сшиб его с ног. Но в полёте Камил извернулся неестественно ловко, скидывая меня, и легко да непринуждённо попутно снёс огромный стол в щепки. И тут до меня дошло, а точнее я почувствовал… Он вервульф!! Причём высокого уровня.

Перекатившись, я снова рванул на него. Гад с радостью пошёл в ответ. Ложным выпадом вынудил его открыться и резко сблизился. Укрепив кулак до каменного, зарядил точный апперкот. И сработало! Клацнувшего челюстью Камила сотрясло, он на пару секунд потерялся и даже выплюнул свою золотую пластину. Подскочила и Гайя, на этот раз воткнув клинки в одно бедро вполне удачно по самую рукоять. Главарь взревел, и раненной ногой легко отшвырнул напарницу.

– Да чтоб вы сдохли! – Взвизгнул Камил и выскочил через окно, снеся ставки вместе с рамой.

Сделав два звериных прыжка практически по головам бьющихся с кошками и собаками поляками, он поскакал в сторону леса уже на четвереньках, как зверь. Хотя не полностью обратился, вытянулись из разорванных штанин только собачьи ноги. Впервые встречаю такой контроль у оборотней, и мотаю на ус.

Похоже, не плохо мы его напугали. Побросал и клинки, и своих товарищей.

– Добивай всех в доме, цепляй Ру, и догоняйте меня. Я за ним! – Обозначил план действий и выскочил следом через дыру, расправляя мощные крылья.

Всё, от меня больше ни одна гадина не уйдёт.

Глава 9. Знакомство с бароном Гораздом

Тень огромной птицы пронеслась над улицей, и от неё шарахнулись все похлеще, чем от улепётывающего главаря. Который вздумал теперь скакать по крышам зигзагом, показывая свою мощь, прыть и большое желание удрать от меня.

Похоже, он даже понял, кто за ним летит. Вероятно, решил, что в лесу под кронами скроется быстро. Поэтому выскочил из города до первого же сгустка деревьев по кратчайшему пути. Дав возможность пробежаться по лесу и углубиться метров на сто, я спикировал за ним. Хотелось разобраться с ним без свидетелей подальше в зарослях, но тянуть не стал, ибо почуял, что теряю из виду.

Сложив крылья, прорвал густую шапку из листвы и веток. В полёте пустил с десяток тонких корней в разные стороны, чтоб подстраховаться. Вонзившись в ветки и стволы, сразу же наладил контакт с деревьями. За пару мгновений и с корнями! Мощные «черви» буквально взорвали путь перед Камилом, ошарашив его. Растерявшись, придурок врубился в дерево, стесав половину. Дальше от покатился кубарем, попытался быстро подняться. Но под ним снова взорвалась земля.

Такое удовольствие стоило мне немалого резерва, но я оставил немного магических сил на самое интересное. Лёжа на спине главарь стал с ужасом наблюдать, как я за две секунды втягиваю уже сложенные вчетверо крылья.

– Что ты такое?! Пощади!! – Закричал урод, и пополз от меня, извиваясь, как змея.

Его рожа стала вытягиваться в волчью, а тело бугриться, приобретая мощь. Активировав Лапу, я легко поймал его в тиски, обхватив тело и сжав кулак. Ещё бы секунда и урод пустил в меня Жало. Но невыносимая боль лишила его желания сопротивляться. Звериный рык перерос в вопль, а затем в сдавленный вяк, когда затрещали его рёбра. Никакие его магические защиты не сработали против неведомых технологий. Только активно стал разматываться мой резерв. Который я легко сумел пополнить, воткнув в серую волосатую грудь «Пиявку» Стрижа. Сразу пошла силушка, как колодезная водицы в пересохшее горло. Видимо, чем больше ёмкость резерва противника, тем быстрее и больше пьёт.

За три секунды я стянул у него тридцать единиц, и Камил окончательно ослаб, перестав сопротивляться. Хребет ему не спешил переламывать только потому, что хочу услышать один единственный ответ.

– Кто тебя нанял, чтобы напасть на Рудник и Новосёлки? – Спросил, продолжая держать его.

– Ты сам знаешь, кто, – выдавил он.

– Говори!

– Го…разд, – произнёс тяжело и дальше заверещал, чувствуя как я снова сдавливаю его тело. – Не убивай, тёмный владыка! Служить тебе буду.

– Я бы с радостью взял такого удальца, но обещал твою голову своим людям, которые пострадали от тебя. Коль так, слово своё держу.

Под отчаянный вопль я сжал кулак, что есть силы, и вскоре косточки хрустнули под мощью инопланетного манипулятора. Зенки ублюдка выкатились, изо рта хлынула кровь, а меж пластинчатых пальцев просочились кишки. Уже переломанный практически пополам бедолага всё равно не захотел дохнуть. Пока я не оторвал Лапой башку, постаравшись не сильно портить его рожу.

Быстро обшарив труп, я собрал все его магические побрякушки. Цепь на шее с кулоном и странным, слишком сложным на вид ключом, два браслета и три кольца. Из–за крови и ошмётков не разобрать насколько ценны по материалам. Но раз веет магической силой, должно стоить денег. Забрал второе «Жало» с чехлом и мешок с монетами, где было тридцать пять золотых рублей.

Под конец подскочили обе подружки. И оторопели от того, что осталось от Камила.

– Нет, я его не ел, – ответил на молчаливый вопрос.

– Да уж и если, то приятного аппетита, – выпалила Гайя и оскалилась. Что наши шутки с Пересветом она не понимает, что мы её.

– За нами идут, – предостерегла Руяна, не разделяя нашего юмора. – Их много.

Вскоре стало ясно, что наш визит всполошил весь город. Не местных жителей, а поляков, которые решили выступить на меня всей толпой. Кошки с собаками сдержали лишь малую часть, основная орава собралась чуть позже и двинула в наступление по нескольким улицам. Вычислить меня не сложно, Камил проорался знатно.

Конница единиц в двести рванула за нами по лесу. И, похоже, подтягивались ещё отряды. С большой вероятностью поляки решили, что им придётся прочёсывать лес в поисках наглецов. Но мы убегать не собирались. Даже несмотря на мой подорванный резерв, я решился на засаду. Быстро обговорив задачи, мы разбежались по кустам. Местность, идущая в гору, нам была на пользу. Потому что враг шёл на подъём.

Первые же рьяные девять конников слетели со своих сёдел, когда неожиданно взбесились их лошади. Пока жрица расстреливала бойцов из рука, с другой стороны подбиралась Гайя с ножами. Троих затаившихся в кустах она прирезала, как беспомощных котят. Ещё двоих, какие залегли в траве, прикончил я. Одного Жалом, второго уже не удалось, потому что отлетел клинок от невидимого поля защиты. Как раз подобравшись ближе, я воспользовался уже Пиявкой, заодно пополнив резерв.

Новый отряд ворвался, когда добивали этих. По той же схеме их лошади взбесились, скинув седоков, с которыми уже расправились мы.

Дальше жрица просигналила, что силы у неё на исходе. Все мы на время перешли на обычные стрелы. Поляки стали спешиваться, разбегаться по флангам и занимать оборонительные позиции. Судя по крикам, они решили, что здесь их встречает целый отряд, а то и армия.

Учитывая, что я периодически манипулирую кустами и ветками, которые скрывают нас из виду, тут всё что угодно померещиться может. Чуть передохнув, жрица стягивает на помощь белок и даже парочку волков! Создавая отвлекающий шум с помощью корней, подбираюсь к полякам ближе. Гайя идёт чуть в стороне и первой настигает бедолаг, которые один за другим падают с перерезанным горлом.

В нас летят стрелы, пусть и в целом беспорядочно, но когда кричат бойцы, туда уже пускают точно, своих не жалея. Только и успеваем с подружкой падать на землю и переползать. Периодически поднимаю корни перед собой, которые ловят целые залпы. Враг вроде как организовал оборону. Но численность стремительно сокращается.

Руяна держится в стороне, как ей и приказано. Она контролирует противника, чувствуя его с помощью живности. А мы с Гайей, побывавшие в ратном месиве, идём вперёд по трупам. С помощью корней в почве осязаю любого бойца, засевшего рядом. И не щёлкаю хлебалом. Даже летящие в меня стрелы, уходят с траектории под воздействием моего сосредоточенного взгляда убийцы.

Когда враг мелкими группами начинает улепётывать обратно в город под горочку, нас это не останавливает. Даю сигнал Руяне, которая подкопила сил, и три десятка уцелевших всадников, сыплются с взбесившихся лошадей. Часть удаётся прикончить ещё в лесу, последних настигаем на границе города.

Дорезав последних, обращаю внимание на собравшуюся толпу наёмников, которые встав с недоумением на выезде, какое–то время уже наблюдали, как я с подругой расправляюсь с иностранцами у кромки леса.

Около пятидесяти рыл, в глазах которых ужас и непонимание, встали, как вкопанные, с опущенным оружием. Некоторые заблаговременно удрали обратно, передумав лезть. А эти ещё сомневаются. До тех пор, пока я не обращаю на них внимание. Выпрямляюсь, отплёвываясь от вражьей крови. Сам весь в крови и листве. Ко мне две подружки по флангам выходят, злые и страшные, что японские девочки из колодца.

Демонстративно окинув толпу преступников, говорю вызывающим голосом:

– Я граф Суслов Ярослав, хозяин Малорыжковских земель. Поляки в городе ещё остались?!

Кто–то сразу замотал головой нервно, другие переглянулись.

– Это ж тот самый… о котором молва, – зашептались. – И сюда добрался, ой худо…

– Есть, барин! – Закричали из толпы вдруг очень даже бодренько. – Найдём, Ярослав!

– Кто главный тут? – Спрашиваю.

Минуту мнутся, затем двое неуверенно выходят. На вид матёрые, но сейчас трясутся, как жалкие слабаки. Но представились уверенно.

– Всех польских ратников убить, – приказываю им. – В награду разрешаю забрать всё с трупов в лесу. Лошади мои, всех выловить и пригнать в Малорыжково. Кто служить мне хочет, приходите. Избы дам на проживание и вам, и семьям, платить буду щедро и защищать. Но не приму убийц невинных и насильников, здесь даже не суйтесь. Узнаю, разорву, как Камиля. Как раз сходите, посмотрите, что от него осталось.

Половина горлышками сглотнула, другая затряслась.

– Сделаем, Ярослав, – выдавил один из главарей по имени Гойник.

– Голову Камиля принеси, – кивнул Гайянэ. – Её я забираю своим крестьянам показать.

Пусть эти слышат. Через две минуты Чернявка принесла его башку. И местные, которых собралось ещё больше, вообще оцепенели. Срезана она не ровно острым клинком, а вырвана так, что висят из неё артерии и ошмётки.

– Все лошади мои, – повторил я, и вся толпа закивала почти синхронно.

Вернувшись в особняк Камила, обшарил все остальные трупы и нашёл несколько сундуков с общаком. Один простой на вид, и внутри в основном серебряные монеты и всякое барахло. А второй уже как раз с замком магическим, который поддался только на ключ главаря. Оказывается, есть такие зачарованные замки, которые даже целостность сундука нарушить не дают. Я попытался поковырять чисто ради интереса, и без толку.

Внутри триста десять золотых монет, серебра пятнадцать слитков. Немного ювелирки и каменьев. А ещё целый ворох каких–то бумаг. Стал просматривать и понял, что это контракты. Которые Камил оставил, как компромат на знатных. К сожалению, нужного договора с Гораздом нет. Видимо, хитрый барон перестраховался. По остальным бумажонкам решил разобраться позже. Потому что меня заинтересовала серая невзрачная на вид котомка, которая лежала в отдельной деревянной коробке, да ещё и тряпочкой бархатной завёрнутая. Когда от неё повеяло мощно, я понял, что нашёл нечто особое.

Так и вышло. Магическая сумка с вместительностью в три раза большей, чем у меня! В три, мать его раза!! Это при том, что я брал в барахолке самую крутую. Мало того, что она магии моей не жрёт, она ещё и вес предметов практически нейтрализует. Похоже, это некий артефакт, и самое главное сокровище Камила, которое он берёг на чёрный день.

В неё легко поместились магические кинжалы, зачарованные Рубином, а ещё слитки и всякое прочее барахло. При том, что внутри наощупь предметы кажутся игрушечными. Была бы у меня такая вещь раньше, я бы выгребал намного больше добра и не парился. Но добрался до такого чуда только теперь.

Два рубиновых клинка Камила и целых пять зачарованных арбалетов я собрал в отдельную связку. С клинками главаря пока не знаю, что делать. Но стрелковое точно нужно отдать своим самым активным и преданным ратникам. Кстати, зачарованное оружие можно представить, как наградное для особо отличившихся бойцов, чтоб вручать на площади перед строем. Отличная мысль! Правда не все могут такое использовать, иной раз даже самым простым образом зачарованный предмет сосёт из человека единицу, долю единицы. И это может быть для того весомо.

Руяна нашла рыболовную сеть, куда мы завернули все срубленные головы людей Камила. Перекинув получившиеся мешки с головами поперёк седла, проехались через город по диагонали, чтоб видели все. А народа на улицы вывалилось, как на митинг. Местная стража нарисовалась, которая никак не отреагировала ни на нас, ни на то, что в переулках уже дорезают поляков. Хотя судя по движухе, какая–то часть интервентов свалила.

Выехав из Карачева без всяких препятствий, двинули в поместье Горазда, до которого по тропам через лес километров пять. Вскоре нас догнали трое всадников, желающие послужить грозному Ярославу. Благо они успели издали об этом закричать. Иначе бы выхватили стрелы. Все трое поклялись Перуном, что не убивали и не насиловали невинных. Обычные дядьки средних лет и один молодой в кожаной броне, смахивающие на голодных бродяг, не вызвали опасений. Более того, оказались полезными, указав без ошибок путь к барону.

Одним рывком мы добрались до его земель и процветающих деревень. Тут и поля все облагорожены под посевы, и куча народа трудится под вечереющим небом. Мельниц стоит целых шесть штук, склады крупные повсюду. Вышки, дружины, забор деревянный.

Добрые люди на дороге, не сразу увидев нашу поклажу, подсказали, как к их барину доехать. Мимо деревень, вдоль реки двинули по тропе до моста, где всё же через село пришлось проскочить. Тогда–то народ в ужасе и шарахнулся, а вскоре за нами дружина увязалась разбираться.

Поэтому мост пришлось обвалить. Состоящий из деревянных брёвен, он раскололся и посыпался под воздействием моей магии на ура. Дальше рванули быстрее, завидев крупный дом и огромный сад.

Навстречу выскочил отряд из восьми конников. Уже вблизи, Руяна бровью повела, и всех их лошади понесло прочь. Пара бедолаг упала смачно, остальные скрылись в чаще.

Вычислив, что в саду у барона целый праздник, я снёс забор и ворвался прямо на большое застолье. Барон со своими витязями, семьёй и польскими командирами, которых я сразу рассмотрел целую дюжину, пирует беззаботно за тремя большими столами, выстроенными буквой «П». Вокруг них грядки с цветами и кустарниками, сами под навесом из ветвей с шикарным черносливом. А сад у говнюка действительно большой и красивый. Садовников десять по всем участкам хлопочут. Мелкая детвора бесится, и от кровавой бойни меня останавливает.

Тёмного усатого мужчину лет сорока на вид во главе центрального стола я сразу и вычислил, как Горазда. Мне его наёмники описали. Хитрая рожа вытянулась сразу же. А витязи повыскакивали из–за столов, демонстрируя свою мощь. Один верзила в металле с секирой уж точно под Пересвета косит, остальные чуть поменьше. Польские гости, знатного вида, судя по значкам и чистым рожам, лишь раскрыли рты и впились острыми взглядами.

– Барон Горазд? – Кивнул я с седла на мужчину.

Тот улыбку скривил, перестроился. Руками махнул своим церберам, чтоб придержали мечи.

– Сам Ярослав пожаловал, незвано, – прокомментировал барон. – И чем обязан столь неожиданному визиту?

Башку Камила достаю из отдельного мешка, я ему уже и пластину обратно приделал, чтоб узнаваем был. Сразу рожи переменились. А девушки за столом завизжали, посуда посыпалась. Даже в глазах воинов ужас, не всех, но у половины точно. А вот Горазд лишь покривился.

– Узнаёшь Камила? – Спрашиваю. – И его дружков?

Сбоку выезжает и Гайя из–за дерева с сеткой голов, которую теперь видят все.

– Что за варварские замашки, граф, – фыркнул Горазд. – Зачем портишь аппетит на празднике? Разве так начинают знакомство? Привёл бы себя в порядок, а то весь в грязи.

– Это кровь, – бросил я.

– Позволь, проучу наглеца, – пробурчал один из витязей, хватаясь за рукоять.

– Дай мне, батька, – обозначился ещё один молодой, который сразу стал сверлить взглядом мою Гайю.

– Нет, крови мы в такой день проливать не будем, – отвечает барон вальяжно. – Ходит молва, что Ярослав молод и горяч, сперва убивает, затем только разбирается. Вот как теперь. Убил в чём–то виноватых, и хочет, видать, за их деяния меня обвинить.

– Вангуешь? – Посмеиваюсь, убирая голову обратно.

– Чего сказал? – Возмутился самый мощный витязь.

Спрыгнув с коня, я пошёл к барону уверенно. Путь сразу преградили трое витязей. А остальные три десятка гостей встали и насторожились. Молоденьких барышень закрыли собой мужчины, детей увели за кусты. Тут и дружина подоспела, окружив нас. Наверное, только трое моих новых всадников засомневались в моей непоколебимой силе. Подружки только остались на вид невозмутимы. Уверен, каждая уже продумала план молниеносной атаки на случай, если начнётся замес.

– Что, все трое хотите выхватить? – Уточняю, подойдя в упор.

– Отойдите, я сам, – отодвинул двоих самый крупный верзила с секирой.

И через две секунды, как мешок, упал назад от моего точного удара в челюсть. А зарядил я со всей дури, вложив и вес, и прочность в кулак. Верзила прям на стол и рухнул, переломив его пополам. Посыпалась на него вся жрачка.

Залязгала стал, вынимаемых клинков повсюду. Затрещала натягивающаяся тетива луков. Это уже мои девочки в ответ прицелились в барона.

Зато оба витязя, стоявшие рядом с верзилой посмотрели сперва на завалившегося в нокауте дурачка, затем на меня уже без всякого гонора. Удивительно, но факт. Какая бы защита у него от магии не была, какой бы брони он не носил. От простого кулака ничего не поможет. Челюсть у всех людей стеклянная, за редким исключением.

– Стоять! – Рявкнул барон и на меня с дикими зенками. – Чего тебе надо?! Зачем пришёл на землю брянскую?! Что я тебе сделал?! Говори! Или проваливай! Аль крови захотел?! Интересно, что князь твой скажет.

– По твоему приказу напали на мой Рудник, затем на Новосёлки, – говорю я. – Мои люди убиты, две молодые девушки остались с изувеченными лицами. Я уж не говорю о нанесённом ущербе. Камил указал на тебя перед смертью. Ты нанял его, чтобы они это провернули. Будешь отрицать?

– Я этого не делал. Зачем мне это? – Развёл руками барон.

– Ты связался с поляками, – киваю на хлопающих глазами командиров.

– Вздор, это просто мои друзья, – прикинулся дурачком барон.

– Да, мы друзья, – кивнул один из поляков.

– Всю местность перерисовали? – Обратился к иностранцу в ответ. – Карту составили с колодцами, реками и течением?

– Не понимаю, о чём вы, ваше сиятельство, – выпалил ещё один поляк.

– Да всё ты понимаешь, морда, – покривился я. – Должен вас предупредить. Все шпионские группы будут ликвидироваться и впредь. Вынужден вас огорчить, в Карачеве вся ваша группировка уничтожена. Некоторые спаслись бегством.

Поляки переглянулись с ужасом в глазах.

– Ярослав, зачем нам быть врагами? – Заулыбался барон, сделавшись котёнком. – Оставайся, попразднуй с нами. Выпьем за знакомство, ну?

И это предложение звучит, когда все ещё ощетинившиеся и на взводе.

– Не буду я с ним пить, батька, – возмутился один из витязей и мне: – давай сразимся, коль желаешь крови. Один на один.

– Не вздумай, – прорычал барон, неожиданно серьёзно и даже остервенело. – Не нужно этого. Ярослав? Если хочешь справедливого суда, предоставь свидетеля и доказательства. На княжеском суде всё и решится. Я не буду сбегать от ответа, а стану его держать. Потому что нет моей вины в твоих бедах.

– Как запел, – покривился я. – Ладно, нет у меня свидетелей. Только их головы. Это я погорячился, Камила убив. Что ж, барон. Надеюсь, мы поняли друг друга.

– Я понял лишь, что ты обознался, – выпалил барон.

– Погорячился, – вставил свои пять копеек и один из поляков.

– Дай на ушко скажу что, – произнёс я и пошёл к барону, перешагнув всё ещё валяющегося витязя, который уже начал пыхтеть, приходя в себя.

Надо отдать должное, Горазд не испугался. Замер, когда я к нему вплотную подошёл. Крепкий, чуть выше меня ростом. Веет от него магическим барахлом нехило. Будет, чем поживиться, пусть только повод даст. Чуть наклонившись к уху, прошептал:

– В следующий раз я к тебе ночью наведаюсь. А пока ограничусь исполнителями. Надеюсь, ты понял мою мысль. Однако, за посягательства на мои земли, теперь проклята твоя.

Отошёл на шаг и впервые увидел в глазах барона проскочивший страх. Он улыбнулся наигранно, кивнул.

– Мы уходим, – объявил я своим, и напряжение спало.

Пока шёл к лошади, стояла гробовая тишина. У седла я остановился и за две секунды наладил контакт с корнями в земле. Очень быстро прозвонил всю паутину системы корней и составил свою матрицу. Чтобы подать сигнал и убить корни всех растений мне потребовалось потратить сорок единиц резерва. Но я уложился.

Когда мы двинули прочь, процесс отмирания уже пошёл. Он начался с травы, затем перейдёт на кусты, где опадут все листья. Затем завянут плоды на деревьях. И вскоре весь его хвалёный сад превратится в экспозицию из уродливых коряг. Чтобы выкорчевать все мёртвые корни, не способные впитывать, ему потребуется перепахать пятьдесят соток земли очень глубоко. Если он вздумает поливать всё это, особняк окружит гнилое болото.

Получите, распишитесь, барон Горазд. Надеюсь, ты теперь понял, с кем связался.

До поздней ночи мы скакали обратно, но пришлось заночевать в лесу. К обеду следующего дня я вернулся в Новосёлки, где меня встретила толпа крестьян. Когда вывалил все головы у ног своих людей, сперва их охватил ужас. А затем некоторых уродов они узнали. Башку Камила–то уж точно.

Перерубив пополам его золотую пластину, отдал куски изувеченным девушкам в качестве компенсации. Пусть это утешение, но с другой стороны – уверенность в том, что за сделанное другому зло приходит расплата. Вся деревня ликовала, скандируя моё имя, когда они осознали, что гады наказаны.

Трое новых наёмников, конечно, ошалели от такого. А дальше больше и от грандиозной стройки, которая всё ещё идёт на моих землях. И даже не собирается сворачиваться. Потому что земли и ресурсов хватает даже на новые идеи, которые растут, как грибы после дождя.

Не особо я рассчитывал на добросовестность наёмников с Карачева. И удивился, когда главарь Гойник через сутки пригнал две сотни хороших польских лошадей. А ещё привёл своих головорезов, которые все, как один, поклялись мне языческими богами, что убивали только негодяев, а насиловали только по обоюдному согласию. В общем, делать с ними было нечего. Пятьдесят умелых воинов на дороге не валяются, да ещё со своими лошадьми. Определил отдельную казарму и зачислил в гарнизон под командование Ивара, у которого Гойник стал одним из заместителей, оставшись командиром своей шайки. Будут у меня грязную работу выполнять. Посмотрим.

Польских лошадей пока в загоны определили на замену, если что. А там я подумаю, может, кавалерию увеличить.

Днём второго сентября, ровно за неделю до открытия нового учебного года в Академии, через южные ворота по основному мосту въехала колонна князя Вячеслава. Восемь красивых карет, двенадцать до отказа гружёных повозок и три сотни бойцов сопровождения. Во главе колонны, в седле мощного чёрного скакуна сам князь со своими верными витязями и воеводами движется.

Вот же он удивился, когда по обе стороны широкой дороги выстроились мои войска при полном параде со знамёнами для приветствия. А за ними ещё и весь люд стянулся поглазеть. Ну и я запоздало проскакал на белом коне навстречу, когда голова колонны почти проехала центральный рынок.

Увидев меня, князь притормозил с ошалелой рожей. Остановив коня метрах в пяти от него, я объявил громко:

– Здравия вам, Вячеслав Иванович! Приветствию вас на своей земле в славном городе Ярославце!

Нахмурившись, князь явно собрался говорить что–то нелестное. Но тут взорвались с синхронным приветствием мои войска, закричав в пять сотен глоток «Ура!!». Да так, что вся голова колонны вздрогнула. Репетировали мы всю последнюю неделю.

И чтоб не встали на дыбы их лошади, Руяна на контроле за углом затаилась.

Полминуты орали и всё резко схлынуло. Тут–то князь понял, что я зря время не терял. Секунд двадцать он подбирал слова, то разглядывая меня, то озираясь на стройку. А затем выпалил:

– И тебе здравия, Ярослав, Дмитрия сын. На кой леший, тебе столько ратников? Аль с кем биться собрался?

После его вопроса некоторые витязи даже усмехнулись себе под нос.

– Не биться, ваше сиятельство, а город свой защищать, – ответил я с вызовом.

– Вот оно как, – выдохнул князь и выдал с нескрываемой иронией: – дальше–то пустишь? Аль нам в объезд?

Воеводы замотали головой с укором, витязи продолжили улыбаться, взглянув на меня с восторгом. Да, мужики, и я вам рад. Мы ж вместе прежде бились с половцами.

Всем рад, кроме Ратко, который теперь на меня с ненавистью смотрит. Ну и чёрт с ним. Пусть только повод даст его добить. Рожа у него заросла, а вот зубов увы, не хватает.

– Милости прошу, владыка, – отвечаю с такой же иронией.

Отъезжаю в сторону, пропуская его.

Князь кивает, лыбится. Неужели больше не злится на меня, что ослушался приказа явиться? Не стоит обольщаться. Ещё не вечер.

Колонна трогается. Начинают проезжать мимо меня ратники, кареты. А из одной сшибая на повал, Василиса смотрит. Да с таким видом, будто впервые меня такого красавца увидела. Ряд моих ратников, будто волной идёт, тревожась напротив кареты. Там у некоторых копья со щитами падают. Никакие войска на поляков не нужны, Василису просто пускай.

Я и сам оторопел. В своих кровавых бойнях забыл, что такое истинно прекрасное.

Когда её карета поравнялась со мной, она послала мне воздушный поцелуй. И, хихикнув игриво, задёрнула шторы. За спиной два десятка моих бойцов, аж пошатнулись. Строй едва не посыпался. У меня и самого в груди ахнуло.

Стоять Ярослав, стоять. Это как на горке из трупов на Калининских топях. Только там было проще удержаться на ногах.

Неделя пролетает в суете. Вячеслав к себе не зовёт на ковёр, да и я не напрашиваюсь. С волнением в сердце собираюсь в Академию под ручку с Дарьей. Видя, как мандражирует подруга, мне хоть немного легче становится.