Древесный маг Орловского княжества (том 4)

Глава 1. Заговорённый лес

Цикл Орловское Княжество

(том 4)

Древесный Маг Орловского княжества. От деревни до города

Весна в разгаре. Заиграло солнышко, побежали ручьи, распустились почки.

Всё ярче молва о красоте Василисы орловской. Говорят, на её День рождения съедется весь свет. А ещё слухи пошли, что она хуже морока вертит всеми, как хочет.

Кто б сомневался, что умудрённая лишениями девочка, большую часть жизни прожившая во тьме и занимавшаяся самопознанием, не даст им всем теперь просраться.

Я б дал.

И дам. Но пока с волнением и опаской подступаю к Заговорённому лесу. К тому самому месту, где появился на этом Свете. Тогда Дарья меня топила вон в той луже, а теперь стоит позади и возмущается.

– Не ходите туда, Велесом заклинаю, – воет.

Руслан её по шевелюре медной гладит, да приговаривает:

– Полно, Дарьюшка, витязям без подвига жизнь не мила.

– Ой, мудрый какой нашёлся, – огрызается Дарья и меня назад за руку тянет. – Не пущу, хоть убей.

Заговорённый лес манит. Ещё как. Вокруг всё только пробуждается, а там уже цветёт ярко, будто лето под козырьком. И мир там, живущий своей жизнью, как отдельный сказочный островок. Поблёскивает пыльца, марево разводами цветы яркие искажает. Так и хочется сделать шаг в пропасть.

– С вами тогда пойду, – заявляет Дарья.

– Тогда и я! – следом кричит Руслан.

– И я! – загалдели.

– Так! Здесь вам не детский сад! – возмутился я, прерывая дружинников.

– Вот именно, – выпалила и магичка. – У меня щит есть от спор, а у вас что? Руслан, это… иди лучше Ефиму помоги с фундаментом этим. А то силы девать некуда.

– Ну а ты, Гайя, чего молчишь? – сам уже подтруниваю.

– Достойная смерть, отговаривать не буду, – пожимает плечами чернявка с седла. – Обвяжись только верёвкой, чтоб потом труп вытянула и с честью тебя похоронила.

Огромный Пересвет с квадратной мордой посмеивается, на топор свой опираясь.

Напоследок ко всем оборачиваюсь. Стоит отряд из самых верных бойцов в две дюжины. Эти со мной и в огонь, и в воду, и по бабам. Это если сарказмы все отбросить.

Бумажку разворачиваю, куда записывал подсказки из архивных свитков. И зачитываю громко:

«Роза да не роза семь роз».

«Сердце леса Лазурная роза…

Корни её всех деревьев корни

Листья её всех деревьев листья

Пыльца её всех деревьев пыльца

Злого не пустит, злого запутает

Не иди срывать, иди поливать».

«Первая роза не роза

Вторая роза не роза

День месяца, день недели

Повтори вперёд, повтори наоборот

Коль запомнил, заходи. Или по кругу ходи».

– Кто–нибудь что–нибудь понял? – спрашиваю с иронией. – Есть догадки?

Хлопают глазами с недоумением. Некоторые делают вид, что думают.

– Да пошли уже, по ходу разберёмся, – рычит Пересвет, у которого, похоже, руки чешутся.

Поболтали ещё минут пять попусту. И решился, наконец.

Послал всех лишних за речку, приказав приготовиться держать оборону на мосту до последнего. Население я пугать не стал, но старост предупредил о возможной эвакуации. Потому что «и рать подымется» – звучит, как предупреждение. Это я из свитка не стал им зачитывать.

Двинули втроем неспешно под козырёк из низких крон. Я, Пересвет и Дарья. Последняя напросилась–таки, деловая.

На изумрудный щит магички я и не рассчитывал, у меня серьга Бронислава на груди висит, которая шкуру уплотняет и щитки из мёртвого дерева я нарастил мелкой чешуёй под одеждой. Что до витязя, у него и так шкура крепкая. Надеюсь… А ещё мы все с деревянными щитами на всякий пожарный случай.

Пересекаем границу, входя в Заговорённый лес осторожно, опасливо. Никто не бежит вперёд. Держимся плотно, впритирку. Осматриваемся после каждого шага, ибо три метра прошли, и будто в иное измерение попали. Уже ничего не слышно позади, мир, где дружина стоит, словно за плотной пеленой тумана. Страшно, но обратного пути уже нет.

Первым иду по тропке из травушки зелёной, что ковриком стелется, напарники фланги закрывают. Затаив дыхание, движемся очень осторожно.

Пахнет сладко, как в саду, а вот птицы не поют, мошки не летают, но над головой ветер шумит, словно тихо мелодия колыбельная играет. По сторонам дубы уродливые поскрипывают, кочки всюду, травой обросшие, будто бы дышат, кустики с яркими цветочками листьями тихонько шевелят. Чудится даже, что лица из листвы собираются и на нас посматривают. Жуть.

Ощущение такое, что тропка здесь всего одна. Хотя мы могли вообще с любой стороны войти в Лес. Но зашли именно там, где арка деревьями обрамляется приглашающе. И вроде явно это, а вроде и нет.

Спрашивается, как здесь рать проходила? Или они прямо цепью шли по всей этой красоте, пока все не сгинули.

Впереди терновник по обе стороны от тропки. Витает там золотая пыльца над красными цветочками.

– Осторожно, Ярослав, – слышу своего духа. – Первый барьер. Споры ждут своего часа.

– Там в прошлый раз тебя и нашла, дурака, – шепчет Дарья, кивая на кустики.

– Щиты на фланги, Даш, защита, – командую со всей серьёзностью, игнорируя болтовню.

Магичка купол колдует салатовый, полупрозрачный, окутывая нас полностью. Двигаемся в ногу, ждём удара с любой стороны.

Первый куст терновника прошли, ничего. А вот со следующего полетело неуверенно, купол точечно вспыхивает. Ещё пара шагов и задолбило уже градом!

– Долго не выдержу! – закричала Дарья вдруг.

– Тогда ускоримся! – ответил и мы двинули быстрее, преодолевая этот барьер. Кусты такие по периметру леса идут, судя по всему. Глубина посадки у нас метров семь. Выскочили на поляну небольшую. Пару раз ещё в уже ослабленный щит стукнуло и успокоилось.

Пару шагов ещё сделали для перестраховки. И встали, как бараны.

Деревья тут немного повыше. Кроны шапкой закрывают от солнца, но свет витает здесь от самой пыльцы. Такое ощущение, что мы в какой–то микрогалактике.

Перед нами поляна дивная, деревья на ней не растут, а кроны аж с десяти метров сюда тянутся. На поляне островки стоят кляксами, на которых розы красные обосновались плотно, а вокруг всё дождь–грибами усыпало, цвета бледной человеческой кожи. Это такие поганки, на которые наступишь, и пыль поднимается.

А идти, похоже, придётся. Приглашающая арка из ветвей в конце поляны через сорок метров. Если присмотреться, это минное поле по периметру идёт, не схитришь. А если обходить, то только мимо терновника. Где артиллерия из спор будет обстреливать, покуда не проскочит спора в брешь нашей обороны.

– Лучше на грибы не наступать, – передаю я всем предостережение духа.

– А как тогда? – разводит руками Пересвет, у которого стопа, как у слона.

– По проплешинам пойдём, – предлагает Дарья, кивая на первый кусочек свободной земли.

Проследил глазами, я–то проскочу, а вот витязю туго придётся. Только подумал, что мостик из корней сляпаю, а дух завизжал:

– Нельзя!

А, ну да. «Сердце леса Лазурная роза, корни её всех деревьев корни».

Стоит выпустить своих червячков, меня живенько высший дух этого леса поработит, превращая в древесного зомби.

– А если так? – выдаёт Пересвет и прыгает прямо на островок, заросший красными розами. Хрясь, помял половину. Встал довольный.

– Что–то мне подсказывает, что розы ломать тоже не стоило, – комментирует опасливо Дарья, оглядываясь.

У деревьев на краю поляны шевеления начались! Руки из земли потянулись, заросшие зелёным мхом.

Дарья лук вскинула, приготовилась стрелять. Пересвет топор поднял, оскалился радостно. Ждём, затаив дыхание. Но только руки вылезли по локоть, поелозили немного и успокоились.

– Видимо, так предупреждает, – прошептала Дарья.

Пересвет дисциплинированно на кусок свободной землицы встал. Следом магичка проскакала аккуратно до своей небольшой площадки. А я на цыпочках прошёл, поравнявшись с ними, и дальше шагнул вперёд. Розы, что витязь разметал, прямо на глазах в мох превратились и в землю впитались, как жидкость.

Дарья за мной скачет. Лопается под краем сапога гриб!

– Апчхи! – чихает магичка, и её, как от ударной волны, прямо задницей в клумбу роз относит!

Пересвет топор протягивает, чтоб за него уцепилась.

Тем временем стоны пошли! Снова зашевелились мертвяки у корней деревьев. Теперь уже головы показались, черепа, покрытые мелким мхом. Поорали, да успокоились.

– На третий раз полностью вылезут, – ворчу. – Может, хватит уже испытывать судьбу?

– Да не специально я, – фыркает магичка.

– Толку с вас, как с козла молока, – бурчу, прыгаю дальше и прямо на гриб.

Готов поклясться, его тут не было секунду назад! Бах! Улетаю в клумбу!! Пересвет успевает вытянуть над клумбой плоской стороной топор, на который я и приземляюсь. Ещё бы сантиметр, и розы бы смялись.

Пересвет даже умудряется удержать на вытянутой руке, ничего себе силища! Сползаю на пустой островок ногой поскорее, потому что чувствую дрожь его рук.

Все тактично молчат. Дальше никаких прыжков! Иду первый на цыпочках, следом Дарья, Пересвет последним след в след. Верзила догадался на топор опираться местами, а магичка на лук.

К арке добираемся, а там дальше почва трещит! Зомбаков двадцать вылезли по пояс из земли по всей дороге и вертятся, ощупывают всё, как слепые. Похоже, если бы ещё раз розы задели, они бы полностью вылезли, и пришлось бы устроить замес. А так…

– Их тоже лучше не трогать, да? – уточняет Пересвет ворчливо.

– Ага, – говорю я и пробегаю по тропке быстро, ловко уворачиваясь от лап.

Только проскочил, зомбаки и всполошились сильнее. Не вылезая, стали руками шарить активно. Дарья смотрит с другой стороны с укором. Ждём, когда успокоятся. Ещё ждём, ещё… вроде, притихли. Магичка разбегается и проносится, как я. Только вот её хватает за сапог последний зомбак! На скорости та вырывает его полностью, вытаскивая за собой.

Чуть повизгивая, Дарья прыгает на черепушку и топчет, с пятого удара башка смачно трескается, и мертвяк отстаёт. А затем живенько в землю всасывается. Как бы нам самим в неё не всосаться!

Пересвет смотрит на всё это дело. На лес рук, на шипения.

– Не, я ждать не буду, – заявляет и давай всех топором крошить.

Прополол две «грядки» зомбаков, дошёл довольный. Кивнул мне – мол, что, детишки?

Тишина наступила, лес будто затаился. А затем ручеёк зажурчал вокруг. Смотрим вперёд, как дураки. Вроде ж кусты там были да деревья. А теперь сад под открытым небом!

По сторонам терновник стеной, под ним кочки «дышат», угрожая зомбаками подняться. А впереди восемь грядок длиной метров по пятнадцать, между которыми по метру ширина. На грядках розы разных цветов. На первой грядке в один ряд красные, на второй алые, на третьей – жёлтые, дальше оранжевые, розовые, белые, бордовые и персиковые. А в конце каждого ряда по одной голубой розе, перламутром переливаются и подсвечивается ещё пыльцой, которая над каждой роится, словно рой мошек.

– Неужели дошли?! – ахает магичка.

– Слишком уж легко, – бурчит Пересвет недовольно.

– «Роза да не роза семь роз», – цитирую, не чувствуя пока никакой грандиозности. – Здесь их восемь. Семь не настоящих роз. Одна настоящая. Нужно выбрать.

– А если не ту сорвём? – задаёт вполне логичный вопрос Пересвет.

– Да чёрт его знает, – бросаю недовольно.

– По кругу ходить будем, – предполагает Дарья. – Так у тебя на бумажке написано.

Оборачивается. Я тоже назад смотрю. А там такие же грядки. Млять, зашибись!

– Прорываться будем, – хмыкает Пересвет, поглядывая на заслонку.

– Не выйдет, лес сожрёт нас так или иначе, – говорит магичка удручённо. – Надо выбрать Розу.

– Так, подождите, – осеняет меня. – «Первая роза не роза, вторая роза не роза, день месяца, день недели, повтори вперёд, повтори наоборот. Коль запомнил, заходи. Или по кругу ходи».

– Третья роза, значит, – заключает Пересвет, идёт вперёд нетерпеливо и срывает по жёлтому ряду лазурную розу.

Прямо на глазах грядки сдуваются, розы на них тлеют, рассасываясь. Земля ровной становится, превращаясь в зелёный газон. Пересвет остаётся стоять, уже вперёд смотрит в туман. А мы с Дарьей за ним спешим по полянке. И вскоре доходим до нового рубежа.

Снова грядки! Всё то же самое, только порядок цветов поменялся.

Смотрим, как дебилы, на новые восемь грядок, где цвета обычных роз теперь в другом порядке. И по лазурной розе в конце. Все восемь призовых роз на месте.

– И какая? – озадачивается витязь, а затем глядит на лапу. – Ой.

Меж толстых пальцев голубая труха ссыпается. Всё, нет заветной розы.

– Не ту выбрал, – предполагает Дарья. – День месяца какой? Четырнадцатое марта. День недели – понедельник. То есть первый день. В сумме пятнадцать дней. Вот вам подсказка.

– А Лес точно знает наш календарь? – посмеиваюсь я.

– Вот и проверим, – выдаёт магичка и, пересчитывая грядки считалочкой, идёт по седьмому ряду с белыми розами. И уверенно срывает голубую.

Снова грядки сдуваются, превращаясь в ровную землю. Теперь мы с Пересветом плетёмся к магичке, у которой роза с руки ссыпается.

Мдя.

– Что, теперь мне выбирать? – интересуюсь, выходя к новым восьми грядкам, где уже иная последовательность цветов.

– Ну попробуй, твоё благородие, – усмехнулся Пересвет.

Ещё раз прокрутил в башке подсказку. Исходя из логики Дарьи, седьмая грядка, а учитывая две первые подсказки, сдвигаем на две дальше. Восьмая, первая. Вуаля, выбираю второй ряд, кстати, снова белые розы выпадают.

И хрен. Снова нам предлагают выбор из восьми роз с уже другим порядком цветов.

Пересвет идёт по пятому ряду, вообще не думая, и срывает розу. Идём на исходную! Дарья выбирает восьмой ряд. И здесь провал.

Дальше я, поразмыслив ещё. Снова нас выводит к грядкам. А ручеёк всё журчит где–то рядом, начиная раздражать!

Ещё шесть раз сорвали, прогулявшись. Потом попробовали сразу три штуки одновременно, ничего не изменилось, снова на исходную кидает. Дарья решила по–другому решить вопрос: вперёд побежала, скрываясь в тумане, и позади нас выбежала. Ещё раз повторила, вышла та же история.

При срывании роз, похоже, кидает на начало. Хотя надежда, что мы куда–то двигаемся, ещё теплится. У Пересвета–то точно. А вот Дарья начинает сомневаться.

Один раз вышло у витязя так, что розы на грядках цветами перемешались. То есть на каждой грядке уже всех видов розы. Вот тут–то мы встрепенулись!

– Что ты сделал?! Как посчитал?! – чуть ли не за грудки хватает Пересвета Дарья. Да практически запрыгивает на него!

– Да просто наугад, – пожал плечами верзила. А роза–то не исчезла из его руки!

Дальше уже в перемешанном состоянии нам грядки предстали на новом барьере. Лес намекает на то, что мы прошли некий этап.

Затаив дыхание, иду по третьему ряду и срываю розу. Моя в труху, Пересвета прежняя роза тоже рассыпается. И снова нам грядки с однотипными розами в разочарованные морды суют.

Дальше предложил непрерывно копировать вариант Пересвета с третьим рядом. Но только раз выходит, когда бордовые розы на третьем ряду. Это мы метров пятьсот преодолеваем, чтоб получить такую комбинацию. Как и ожидали, теперь грядки цветные вновь.

Ну а дальше… долбаный провал! Грядки возвращаются в прежний вид, а розы распадаются.

Час возимся, народ уже нервничает, всё больше склоняясь к тому, что ходим мы по кругу. По большому счёту, выхода у нас нет теперь. Идти по бесконечным грядкам или врубиться в терновник и стать частью этого чудного Леса.

Присели на грядки, давно уже побросав свои щиты.

Сидим, отдыхаем. Думаем варианты.

– Первый этап понятен, когда бордовые розы на третьем ряду, мы проходим, – заключаю. – Но дальше?

– Мы не пробовали три варианта после, – рассуждает Дарья.

– Много времени теряем, перебирая комбинации, чтоб бордовые на третьем ряду встали, – констатирую я. – Дальше ещё труднее будет. На этот перебор могут месяцы уйти. Пройдём до третьего этапа и помрём с голоду.

– Да продержимся недельку, бывало и хуже. У меня вода есть и сушёное мясо, – попытался утешить неунывающий Пересвет и спохватился. – Так, а куда вода делась?

Мдя. Во фляге у него пусто. Проверили флягу Дарьи. Та же история, ни капельки. Хотя каждый уверяет, что наполнял до отказа свою тару. А ручеёк журчит всё сильнее за терновником. Вот, значит, как Лес над нами издевается!

– Дело не в цвете и ряду! – осеняет меня. – Мы обратную последовательность не повторили! «Повтори вперёд, повтори наоборот»!

– Чего? – недоумевает витязь.

– Он имеет в виду, что доходили до разноцвета мы верно, – поясняет магичка. – А вот обратной последовательности не запомнили, по ней и надо идти.

– То есть это был не первый пройденный этап, а половина, – заключаю я.

– Ничего не понял, ну вас, – пригорюнился витязь. – Сами разбирайтесь, а я пока топор поточу.

– В общем, так. Вторую розу сперва выбираем на ряду с белыми розами, – выдвигаю новую версию, вставая перед выбором с грядками. – Затем третью на ряду с персиковыми.

– А дальше?

– Давай сначала глянем, что будет после двух шагов, – отвечаю и иду срывать.

За два шага ничего толком не меняется. Призовые розы осыпаются, грядки нам предлагают не с перемешанными розами. Но! Не совсем всё так! Вновь предлагаемые грядки выстроены по цветам роз. Будто по два набора: белая с розовой, бордовая с алой, персиковая с красной, жёлтая с оранжевой!

«День месяца» – была подсказка. Это ж сезоны! Зима, весна, лето, осень. По две розы на сезон. С цветами я не совсем согласен, но так видит Лес! Сейчас весна, начало, то есть ряд с бордовыми розами выбрать нужно. А это сейчас третий.

Иду уверенно, напарники со мной плетутся.

Срываю призовую розу в конце ряда. Впереди вырастают из земли новые грядки. И теперь розы распределены по цветам тоже не просто. Белая, персиковая, розовая, жёлтая, оранжевая, алая, красная, бордовая. От светлой к самой тёмной. Хм… учитывая логику по поводу месяца, тут не понедельник надо выбирать. А время суток! Солнце с зенита уже клонится. А это значит, нужно с пятого ряда призовую розу забирать. По оранжевой посадке срываю!

И предо мной предстают грядки уже перемешанные. Наконец–то!!

– Как ты это сделал? – ахает Дарья, подбегая первой.

– Во голова, – усмехнулся Пересвет, приближаясь.

– Так, всё! Не сбивайте, – говорю, с волнением в груди, зажимая призовую розу, которая по ощущениям, как обычный цветок, ничем не примечательный. Вот только колючки очень острые, как когти у кошки.

«Повтори вперёд» – мы сделали! Осталось «повтори наоборот». Оранжевые, бордовые, персиковые, белые.

– Твою мать, – выругался, понимая, в чём очередная насмешка Леса.

– Что? Что такое? – спохватываются друзья.

– Всё вперемешку, на всех рядах все цвета, вот что, – смеюсь горько. – Мне нужен ряд с оранжевыми розами. А где? Потом с бордовыми, персиковыми, белыми. Тьфу, ты. Один неверный шаг, и заново всё начинать.

– Так попробуй не цветами обратно, а грядками? – предлагает Дарья. – Последней была Роза с пятого ряда. До этого с какого?

– С третьего.

– А до?

– С третьего и второго.

С бешено бьющимся сердцем пошёл по пятому ряду! Эти за мной. Встали все трое у лазурной розы пятого ряда. Затаив дыхание, сорвал. И в руке остались обе!

Всё позади исчезло, впереди развеялся туман и грядки снова разноцветные поднялись.

– Отлично! – возрадовался я. И помчал к Розе на третьем ряду. Сорвал. Есть!! Теперь их три.

И в третий раз поднялись разноцветные. Подбежал, сорвал снова с третьего ряда! Вышло! В конце – со второго. Итого шесть Роз в руке!

– Да неужели, – выдыхаю с облегчением. Решили загадку!

Впереди марево расходится, открывая нам руины белокаменные, в зелёной лозе оплетённые. Там и ручеёк журчит, наполняя полуразбитые чаши старого фонтанчика.

И так вдруг пить захотелось. А ноги уже еле плетутся.

И что–то подсказывает – рано мы порадовались.

Глава 2. Лазурная Роза

Руины не особо выдающиеся, несколько кусков от стен, лестницы обваленные, часть башни. Фрагмент дворика, куда, собственно, мы и подступаем, так как воображаемый замок повёрнут к нам внутренней стороной.

Вокруг пространство небольшое, но заросли плотно подступили со всех сторон, не обойти. Снова всякие колючки по периметру, цветочки разные, рожи нам Лес из листвы строит. Пыльца витает, теперь даже светлячков голубых видно. Ну, словом, волшебство, да и только.

Уселись на вылезших из земли каменных плитах. Отдыхаем. Ощущение такое, что километров пять пешком прошёл. Отложил в сторонку голубые розочки, что–то они потяжелели. А ещё шипы стали колоть сильнее, ну их на хрен.

Дарья прямо под плитой уселась напротив меня, язык свесила. А вот Пересвет, полусидя в сторонке, облокотился на кусок стены, даже вида не подаёт, что устал.

– Нам бы водицы испить, – говорит он, поглядывая на удлинённую белую чашу в земле неподалёку, где ручеёк скапливается. – Но как бы не отравиться.

– Можно и потерпеть, – бурчит магичка и охает, кивая на оставленный мною букетик: – гляньте–ка.

А вместо букетика инструменты лежат из сплошного металла. Топор простенький, лопата походная и черпак. Видимо, по две розы склеились и перетекли вот в это.

– Похоже, надо распределить, кто что возьмёт, – пожимаю плечами. – Лес намекает на это.

– Тебе виднее, – подкалывает Пересвет. – Ну, твоё благородие, распределяй, коль ты у нас голова.

Голова. Без подсказок из свитков Архива хрен бы я догадался, как те грядки пройти. Это всё заслуга Чёрной белки. Надеюсь, у неё всё хорошо.

Раздаю предметы.

– Черпак? – возмущается Дарья. – Я что, на кухарку похожа?

– Ты же девочка, – пожимаю плечами, подавая Пересвету лопату.

– Я топор хочу, – бурчит витязь. – Пусть крестьяне копают.

Капризные они какие–то стали. Беру себе черпак, Дарье лопату.

– Да не хочу я копать, – рычит магичка.

– Всё, надоели, – бросаю, поднимаюсь и иду через единственную уцелевшую в стене арку, куда и ведёт тропа.

Выхожу и весь лес впереди уплывает от меня в разные стороны. Да так быстро, что голова закружилась от дезориентации. Не успел опомниться – передо мной огромное поле образовалось. И лес вокруг его обрамляет где–то далеко. И не трава меня встречает с кустарниками красочных цветов. А чуть ли не Куликовское поле после великого сражения. Всё трупами усеяно да доспехами. Копья торчат, стрелы, мечи, скелеты повсюду людские да лошадиные.

Такое ощущение, что бой ещё идёт, хаос сражения с неба доносится, массовый гам людской, крики, лязг клинков. И волнами всё набегает, будто здесь сражения наслаивались и наслаивались друг на друга. И кажется, что под землёй тут десять армий зарыто ещё более древних.

– И это всё у меня под боком? – выражаю мысли вслух, начиная движение меж останков.

С каждым шагом всё меньше деталей, обрастают трупы мхом буквально на глазах, будто годы за секунды перематываются. Десять шагов сделал и всё под почвой скрылось да травкой заросло. Мои за мной идут, рты раскрыв.

– И это они все за Лазурную розу дрались? – слышу голос магички.

– А с кем дрались–то? Стенка на стенку, что ли? – недоумевает Пересвет. – Или каждый с каждым. Вот как кололи друг друга, так и лежат. Ой, а куда всё девается? Ярослав? Ты тоже это видишь?

Метров сорок прошли. Центр поля впереди видно. До небольшого пригорка ещё метров пятьдесят. Голубых светлячков там целый рой! Нас увидели, стали разлетаться.

Роза голубая, синим перламутром отдающая, прямо посередине и растёт в корытце, выложенном из белых кусков мрамора. Чуть ниже очертания корней видно. От камней они мелкие идут, но перерастают сразу в могучие, в почве пропадая.

Завидев Лазурную розу, идём осторожнее. Крадёмся! Пересвет с топором на изготовке, Дарья стрелу даже взвела.

Напарники мои не торопятся, а мне вдруг побежать к Розе захотелось, чтоб скорее сорвать и прикарманить. Под сердцем духи воют, подбавляя мне спеси. Держусь из последних сил. Трястись начинаю. Вот чёрт, похоже, симбионты теряют контроль с этой Розой.

Десять метров до пригорка! С небольшого подъёма теперь видно, что разные руины выводят из зарослей сюда с восьми сторон.

Окидываю быстро взглядом периметр, чтоб убедиться, нет ли ещё искателей моего сокровища. Давно меня дух сюда зазывает, ой давно!

К Розе тянусь, а она под куполом энергетическим. Лёгкий ток предостерегает, но мне плевать, тяну руку, стремясь схватить. Стреляет уже так, что ноги подламываются. И качусь с горки, бьюсь о кочки. Ну что за дурак?! Духов волей пытаюсь давить. А они как с катушек съехали.

– Ярослав! – кричит магичка, подхватывая меня уже внизу.

– Твоё благородие, ты что? – подходит и Пересвет. – Хватай Розу, да пошли обратно. Скукотища какая, лучше на барона Горазда схожу нарвусь.

– Там защита, – отвечаю сипло, приходя в себя и усаживаясь прямо на кочку.

– Корни выкапывать надо, да рубить, – заявляет магичка. – Иначе зачем нам Лес инструмент этот дал.

– И то верно, – соглашается Пересвет, оглядываясь. – Восемь корней к ней тянется, отрубим и Розу забрать можно будет.

– Займитесь, – отмахиваюсь.

Тело тяжелеет. Что–то со мной не так.

– Мёртвое дерево, – доносится писк откуда–то из глубины.

Твою мать!! Высший дух через него и пытается мной управлять! Избавляюсь от довеска, пока мои возятся с другой стороны. Чтоб быстрее, выстреливаю шрапнелью по земле. Распахиваю кочки, обнажая скелеты да металл. Фух, уже полегче.

– Бегу, барин! – спохватывается Пересвет.

– Да всё нормально, занимайтесь, – отмахиваюсь.

Подождав, пока уйдёт, ещё залп пускаю, вскрывая всё больше братских могил. Вон и сундучок показался, монеты заблестели, цепь золотая на хребте обнажилась. Хм… да тут действительно сокровищ немало. Это я даже не искал.

Но нельзя ж на кладбище лезть за этим. А по большому счёту это то ещё кладбище!

Полностью избавившись от мёртвого дерева, пошёл в обход пригорка. Мои корень уже раскопали под горкой! Мощный, синевой блестит, кажется, что даже не из дерева. А из металла! Внутри голубые жилки тлеют паутиной.

Дарья ветром остатки земли и тлена выдувает из–под корня. И Пересвет, как истинный джентльмен, размахивается своей секирой. Бах! И вместе с ней отлетает метров на пять. Туша витязя падает, мощно сотрясая землю.

– Топориком надо, зачем тебе Лес его дал, дубина? – ругается Дарья. – Ладно, сама.

Замахивается, рубит! Брызги синие летят прямо ей в лицо. Отплёвывается, продолжает частыми ударами, выбивая стружку довольно легко.

Корень быстро отделяется. Сверху над розой часть светлячков разлетается, оседая на поле. Вокруг Лес трещать начинает с негодованием. А затем вдруг всё резко замирает.

Мы тоже замерли, как нашкодившие. И первый стон неподалёку нам совсем не понравился! Стали подниматься скелеты по периметру! Дарья лук взвела, я меч вытащил.

Полезли скелеты не просто хватать, как зомбаки, а с оружием, как профессиональные воины. В черепах через глазницы синим светится! Я головешки срубаю пока вполне легко, но иной раз приходится удары блокировать на щит, который подбираю! Резвые ребята. Дарья стрелами лупит, прошибая головы. Скачет по кочкам, уворачивается от атак.

А Пересвет секунд десять смотрел на это всё безобразие, и как давай топором своим махать, только косточки разлетаются.

Минуты три бьёмся с восставшими. Потом они кончаются. Под сотню примерно поднял Лес против нас. Ну, вроде справились.

Второй корень раскапываю уже я лопаткой, Дарья топориком помогает, что можно выдувает. Пересвет встаёт на стражу, ждёт.

Только я начал рубить второй корень, затрещала земля вокруг, застонали новые мертвяки. И снова стали подниматься. Пока дорубаю скорее, Дарья с Пересветом прикрывают меня. Разламываю к чертям его, подустав не хило. И включился в драку. А рать мёртвая уже раза в три больше! Появились первые мощные гады, слепленные из трёх–пяти комплектов костей! Вот это прикол, конечно. Трёхметровый монстр с пятью черепами.

Но Пересвет только гогочет радостно, под его топором ничего целого не остаётся.

Раскидав толпу минут за двадцать, мы отдыхаем. И к третьему корню идём. Выкорчёвываем, рубим. Снова лезут новые скелеты, такое ощущение, что некоторые прямо из самых недр. Топор Пересвета начинает звенеть отчаянно.

– Эти крепче! – сообщает Дарья, тратя уже по две стрелы на мертвяка.

Со всех сторон поднимаются уже целые массы! А мы ещё не дорубили до конца третий корень!!

Приходится отвлекаться на скелетов, оставляя наполовину недорубленную жилу. Разбивать их становится сложнее, руки устают рубить. Стоит замешкаться, и получаю по спине, куда повадились тыкать. Кое–как ушёл с линии атаки, ощущая жжение.

Пересвета окружают! Причём здоровенных, слепленных верзил втрое больше. А он ржёт и раскручивается, как волчок!! Всё быстрее и быстрее. Хрена се витязь даёт!! Карусель, карусель, кто успел, тот присел. Разлетаются кости по всему полю, сшибая вражеское подкрепление.

На этот раз скелеты всё лезут и лезут. И не видно им конца.

Дарья уже стрелы начинает заимствовать старые, а вскоре переходит на бой с мечом. Поднимаемся на горку с трёх сторон, скидывая мертвяков.

– Что–то не так! – кричу я сквозь массовый стук костей и клацанье челюстей.

– Что ты имеешь в виду?! – орёт в ответ Пересвет, продолжая рубить скелетов, как комбайн. – Весело ж! Я и пришёл сюда подраться. А ты разве нет?

Ага! Тысячи две голов кольцо смыкают. И ещё лезут из–под земли.

Твою мать! Я понял.

«Злого не пустит, злого запутает. Не иди срывать, иди поливать!»

– Не топорик! Не лопатка! – заявляю, отбиваясь наотмашь устало. – Черпак нужен!

Где?! Ну, где ты?! Ищу долбаный черпак в ворохе костей.

– Прикройте! – спускаюсь, с прыжка отталкивая мертвяка, а за ним целую группу.

В сторону ухожу, где предположительно оставил. Пересвет за мной летит, разносит всех вокруг, я и сам начинаю пригибаться от летящих грудных клеток и черепов. Дарья с другой стороны на себя отвлекает.

Паника постепенно захватывает мой разум. В таком месиве его просто не найти. Но тут случается странное: светлячки помогают! Они нависают над толпой скелетов и резвятся. Не зная уже, куда податься, лечу к ним, тараня толпу щитом. И вижу заветный черпак!! Хватаю его.

– Вода нужна! – визжу.

– К руинам!! – подсказывает Дарья. И начинает раскидывать всех вихрями. Экономила резерв, экономила. Но всё, мы припёрты к стенке.

Прорываемся к руинам. Только кости с глухим стуком разлетаются во все стороны. Но чую я, что устаёт наш витязь. Да и Дарья выдыхается.

В арку врываюсь. Это не наша! Но и тут лужа имеется с ручьём. Зачерпываю полную. И дрожащей рукой обратно несу. А затем уже вою:

– Ребят! Поднажмите, мне нельзя пролить!

Теперь им ещё сложнее. Потому что минус один боец. Иду, как идиот с этим черпаком, стараясь не пролить. Не споткнуться, не получить косточкой по башке, не допустить, чтобы косточки попали в черпак!! Явно понимая всю серьёзность и абсурдность ситуации, мои напарники стараются, как могут.

Прорываемся обратно. А толпа всё валит. На горку к Розе иду, половину воды расплескал. А тут, как назло, вылезли слепленные образины, теперь уже по десять скелетов в одном. Пересвет через гору перелетел от удара одного, врубаясь в толпу. Дарья бахнула в гигантов вихрем мощным, те отшатнулись только, пусть и мелочёвка разлетелась.

Затаив дыхание, поливаю Розу, а вернее – поле над ней. И вода проходит через него!! Светляки разлетаются все прочь! Трещит земля, Лес снова беспокоится. Поле с Розы опадает! Откидываю черпак, хватаю её. Ахает в груди тут же. В пальцы впиваются шипы до острой и пронзительной боли, будто пчела укусила.

Второй рукой беру, зажимая первую, уже онемевшую. Над башкой мечи свистят, Пересвет топором из последних сил отбивается. Уже скелеты на нём висят. Дарью с другой стороны тоже накрыло, визжит, да бахает мощно, в воздух подлетает скелетов сорок!

С рёвом звериным тяну, жилы трещат! Уже нависают надо мной три гиганта, готовые порвать. Затрещали корни, пошло дело, пошло, родненькое!! Рванул, уже обеих кистей не чувствуя. На морально–волевых.

И полетел вместе с Розой с горки! Да прямо в груду костей, которые ещё секунду назад стояли воинами. Схлынул шум боя тут же. Посыпались косточки по всему полю. Визг Дарьин в уши врезался, да рёв витязя воинственный. В общем, дуэт неплохой вышел.

Лежу на костях, слышу, как Пересвет Дарью из–под груды раскапывает.

– Цела, сестрица? – спрашивает деловито.

– Ну что, подрался, осёл? – огрызается магичка. – Ярик где?! Ярик!!

На корень Розы смотрю. В земле весь. И в крови моей. Она по стеблю до корня и стекла. Только так и вышло вырвать. В кисти возвращается чувствительность, а в ноги сила. Приподнимаюсь, потому что эти уже вдвоём орут, меня зазывая. Потеряли.

– Получилось! – радуется Дарья, и бежит ко мне, хромая. А затем прямо по костям да доспехам на четвереньках продирается. Вся потрёпанная, нагрудник изодран так, что лоскутами висит.

Тем временем Пересвет топором останки разгребает, чтоб самому пройти. Морда квадратная вся исцарапана, в дырах кольчуги пальцы скелетные висят, а этому хоть бы что.

Выбрались с поля до арки. Снова почва затрещала мощно! У меня аж сердце дрогнуло. Но обернувшись, я увидел, как земля, будто жижа болотная, кости да прочие останки воинов в себя впитывает.

Вышли к руинам. Уже полудохлые.

Розу держу, из руки ни на мгновение не выпускаю. А у соратников глаза горят.

Сполоснул корень в лужице от земли. И над головой последние остатки давления схлынули. По периметру голубой рой светлячков пронёсся, бахнул взрывом бесшумным и растворился. За ним ещё один выскочил, и ещё! А следом всё вокруг нас заполонило точками, словно мы в центр Галактики попали.

Наблюдая чудо–картину, мы дышать перестали. Дарья глазища вытаращила на пол–лица, у Пересвета квадратная рожа вытянулась до прямоугольной. Что успели, увидели, ибо всё быстро истончилось и превратилось в яркое воспоминание. За секунды все светлячки испарились на наших глазах, открывая вполне обычный вид на лес. Уже без всяких заслонов, марева, дымки, блеска пыльцы… вот только яркие цветы на кустах остались.

– Души воинов, – произнёс Пересвет сипло. И мурашки прокатились по моей коже.

– Мы сделали это, – прошептала Дарья и слёзы покатились у неё из глаз.

– Ну чего ты, – простонал витязь, прикладывая к себе её головушку. – Доброе дело сделали. Подвиг вековой. Теперь песни о нас слагать начнут.

Вздыхаю. На Розу смотрю. Товарищам на неё, похоже, уже плевать. Наваждение прошло.

Но другое теперь началось. Высшего духа стал я чувствовать. Но уже не как враждебного и желающего меня поработить, а как нечто благодарное.

– Ты будешь мне другом? – спрашиваю его.

Затрещали деревья мощно. Друзья вздыбились. А я рассмеялся.

– Да понял, понял! – крикнул Духу древнего леса. И всё стихло.

Теперь это моя земля, но вырубать Лес я не стану, потому что здесь живёт мой новый Друг. Каждое растение, каждый листочек – это всё Он.

Лазурная роза – была его проклятьем. А все те сотни тысяч воинов – бесконечными муками, которые можно было заглушить лишь кровью новых людей.

Но больше этого не нужно. Терновник уходит в землю, так Высший дух укладывает спать своих детей.

В моих руках артефакт перестал быть живой розой, он затвердел до прочности металла. Лепестки, листочки, шипы и стебель, всё теперь будто из него. И легко можно решить, что Её выковал искусный кузнец из необычного голубого перламутрового металла.

Замотав затвердевшую Розу в тряпочку, убрал её в сумку с глаз долой. Это моя добыча. Возможно, позже я приду сюда, чтобы собрать все сокровища. Дух леса поможет.

Через полчаса мы уже вышли на открытое поле. Увидев нас с пригорка, дозорные закричали радостно. И вскоре к нам прискакала целая толпа дружинников, которая готовилась оборонять мост и кладку, как я велел.

Гайянэ первой бросилась ко мне, слетев с коня на скаку, как циркачка, за плечи взяла и рассмотрела с ног до головы. Но обнимать не стала, думаю, постеснялась при всех. В её шикарных чёрных глазах я чуть было не утонул в тот момент. И понял, что она больше всех переживала. А не пошла, потому что знала, обузой будет. А ещё потому, что она никогда не спорит со мной.

Обернувшись на Лес напоследок, я увидел уже обычные, ничем не примечательные заросли, за одним лишь исключением, что там всё более зелено, чем вокруг.

В Малорыжково начались гулянья по случаю нашего подвига. Присоединились люди с Новосёлок и Елькино. Пришёл и с Каменцов люд.

Пересвет в такой пляс пустился, что возрадовались и захлопали даже самые ворчливые и недовольные бабули. Даже Гайя заулыбалась.

Через три дня я соизволил посетить Академию. Конечно, с целью получить свой официальный отпуск. Чтоб уже с чистой совестью готовиться к отъезду в Орёл.

Ещё на въезде у трактира «Охотник» заметил скопление конников и чёрное знамя с золотым солнцем. Восемь бойцов насчитал. Слухи не врут, первые карательные отряды уже добрались до Звягинок. Рыщут по округе разбойников, дерзнувших напасть на кортеж Давыдова. Скоро и в Малорыжково явятся опрашивать население.

М–да, моя дерзость без внимания не осталась. С другой стороны, похвально, Кремль, очень похвально.

В Академии меня никто не повязал. Да и кремлёвских солдат нет, всё обыденно и размеренно. Первое занятие в большой аудитории – история Российской империи, кстати, очень увлекательно. Собрался весь второй курс, за исключением паладинов.

Второй урок уже в классе по изучению оберегов. Пока теоретически. Всё черчу карандашом в свитке, которые складываю в сумку, как хомяк.

Третье занятие в Зале Практики по зельеварению, где меня ждала разъярённая Чернава. Она снова задержала после занятий, во время которых была сама не своя.

– Что ты сделал? Признавайся, – нависла надо мной, сидящим за партой.

Похоже, грымза пришла к такому выводу не сразу. До этого ж молчала больше недели. Или перепроверяла факты??

– Прогулял, больше не повторился, тёть Чернав, – сразу включил дурака. – А вы, кстати, похорошели. Признайтесь, крутите шуры–муры с ректором?

Грымза поперхнулась слюной. А затем даже посохом замахнулась.

– Ах ты словоблуд несчастный! Дерзкий мальчишка! Я тебе покажу. А ну рассказывай, что с Давыдовым сотворил?!

Похоже, ревизия не откладывается. Она вообще отменилась!

– Тёть Чернав, ну посмотри на меня, бестолоча? – стою на своём. – Где я, а где Давыдов, м?

– Ты дуру из меня не делай, Тёмный.

Смотрит на меня почерневшими глазами, как ведьма. Вот сейчас уже готов и прибить тварь такую, потому что надоело терпеть. Остаётся лишь призрачное чувство благодарности, что выходила после сечи на Калининских топях. Иначе бы уже прикончил.

Отшатнулась вдруг Чернава, глазами заморгала часто. Да ну?! Испугалась что ли?

– Ты это… – начала спокойно, взгляд уводя. – Не вздумай меня дурить. Хорошо?

– Да что вы, тёть Чернав. У нас же уговор, – пытаюсь со всей серьёзностью с ней. – Просто Морозова умотала, что я сделаю?

– Умотала, – согласилась грымза, отступая ещё.

– Плюс не надо забывать о сказанном, – говорю, затаив дыхание.

– Поясни–ка, – снова нахмурилась, уставившись.

– Вы сказали, что до прибытия ревизии я должен достать вам то самое. Так я и достану, времени теперь побольше.

Грымза скривилась, глаза аж огнём загорелись.

– Ах ты, сучонок, – прошипела. – Всё–таки твоих рук дело.

– Не понимаю о чём вы, тёть Чернав, – поднимаюсь и пячусь к выходу. – Только спокойно.

– А то что, племянничек? – шипит.

– А то морщины раньше времени появятся, – отшучиваюсь и дальше строго. – Послушайте, госпожа Огарёва. Вас никто за язык не тянул. Если мы сотрудничаем, то каждый из нас за свои слова в ответе. Это как с демонами, знаете ли. Правило непреложное есть. Слово – это договор. И у нас договор. И больше чтоб не пытались мне тут условий лишних ставить. Я человек деловой, ум имеется, статус тоже.

У Чернавы глаз задёргался. А с посоха искры все опали.

– И ещё, – добиваю на волне успеха. – Я тут отъеду на бал в Орёл. Князь Вячеслав пригласил. Вы ведь не наделаете глупостей в моё отсутствие, да? Тёть Чернав?

– Ты это брось, – фыркнула.

– Не понял?

– Не поучай меня, понял? Сосунок, – заворчала. – Езжай себе, куда ты денешься.

– Вот и договорились! – воскликнул и подмигнул ей. – Не шалите с ректором сильно. Пожалейте сердце старика.

Выскочил уже под крики в спину.

– Да чтоб тебя, олух!!

Шутки шутками, но теперь Чернава – заноза в моей заднице. Особенно острой она станет, когда до идиотки дойдёт, что Книги в Академии больше нет. Но об этой проблеме поразмыслим теперь по возвращении.

На новые занятия уже не пошёл. Заглянул к Мещерскому. Похвалился сразу, что князь Вячеслав пригласил. Потом только спросил, что с Морозовой. Оказывается, у неё муж заболел сильно. Похоже, хватил его удар. В тот вечер и хватил, когда они Книгу не обнаружили в сейфе.

О Ясмине спросил.

– До мая не ждём, – ответил Мещерский, вздыхая. – Батька помер – одна беда. Там с наследством тяжбы. Но это уже дело не наше, господин Суслов.

– Благодарю за помощь, Альберт Иванович, – отчеканил учтиво. – Я ваш должник.

Он аж обалдел. Заулыбался. Поначалу он мне не нравился. Но дружить с ним можно. Он в шайке Морозовой, похоже.

К завершению дел напросился я на приём к ректору, который принял меня только к позднему вечеру. Злой, как собака, князь Голицын сразу же порадовал меня своим настроением. Ибо нехрен козни против Морозовой строить. Когда всё уляжется и она поймёт, кто её род спас, то будет у меня в услужении до конца своих дней. А я ещё подумаю, как её использовать. Надеюсь, с графом Морозовым всё будет хорошо.

Без всяких преамбул сую в недовольную рожу ректора приглашение от князя Вячеслава. И спокойно отбываю домой готовиться к отъезду.

Орёл ждёт. Порвём Орёл.

Глава 3. Дела в Сосково

За неделю до отъезда я, наконец, утвердил нашу смету по строительству города. Две с половиной тысячи золотых монет мне ещё предстоит родить (сам в шоке). А пока раздаю спонсорскую помощь Давыдова на авансы.

На большом совещании, где присутствовали не только мои старосты, но и их заместители, а также десятники дружины, и просто толковые мужики из строителей и лесорубов, мы пригласили двух зодчих и целого архитектора с Сосково. Шесть часов мы обсуждали всё, каждый пунктик. Я дал возможность высказаться всем, учёл все нюансы. Мы спорили, приходили к согласию, договаривались о цене.

Архитектор от меня в восторге. Загорелся идеями не меньше, чем я.

К сожалению, от части идей пришлось отказаться, а точнее – отложить их на будущее.

К примеру, я даже не думал, что нормальное прозрачное стекло здесь на вес золота. Это не говорю про ту дрянь, что в окнах деревенских изб. Пришлось закатать губу с грандиозными видами таверн на реку. А ещё для хорошего фундамента нужен песок, очень много песка. А ещё камень! Ну и главная проблема, о которой мне подсказал прагматичный архитектор – предотвращение пожаров в будущем, их быстрая локализация, это чтоб весь город не полыхнул. Помимо штатной пожарной команды на телегах с бочками воды, есть от этого несколько средств. Это большие интервалы между домами и пропитка особая для брёвен, вот она–то и стоит уйму средств. И всё в таком роде.

Но это решаемо. Главное, что дело пошло! Зная, что без меня никто не будет ковырять в носу, я с чистой совестью отбыл в Орёл. Взял с собой четырёх самых проверенных дружинников, которые экипировались по полной программе: мечи, щиты, луки, копья. И Дарью с Русланом (на коленях умоляли взять), та ещё сладкая парочка. Мне этой свиты и так с лихвой.

Потому что я стараюсь всё больше рассчитывать на себя, развивая собственные боевые качества.

С последних приключений мой личный резерв повысился на две единицы. И теперь общий составляет уже тридцать семь. Помимо этого на постоянной основе теперь таскаю с собой уже четыре с половиной килограмма дерева. Для усиления в бою могу брать довесок ещё в десять кило. По сути, я уже ходящий леший. Но всё ещё добрый малый. Надеюсь…

С костюмом на бал не стал заморачиваться, рассчитываю купить его в Орле, поэтому и выехал заблаговременно. Сейчас меня больше волнует, как бы нам без приключений добраться. С собой взял всё своё вооружение да побрякушки. Это чтоб всяким злодеям неповадно было.

Весть о том, что Лазурная роза у меня – уж явно не секрет. Думаю, слухи разлетятся быстро. И неизвестно, кто позарится на это.

По большому счёту, сама Роза – это добрый артефакт, безобидный. Но в злых руках он может стать очередным проклятьем для очередного леса. А то и живого города.

В первую же ночь после миссии в Заговорённом лесу мне приснилась суть о Розе, будто я уже знал об этом, но не успел переварить мозгами. Утром пришло некое осознание. Что есть Лазурная роза.

Если посадить Её в земле и дать соединиться с корнями кустика, дерева, даже цветочка в горшке, то она будет защищать тебя от всех, кто желает тебе зла в масштабах земли, где находятся все взаимосвязанные растения. И защищать – не в смысле, что убивать всех подряд, а просто не пускать. А как Розе понять, что ты тот, кого нужно защищать? Элементарно: нужно чтобы ты первым полил землю, в которую воткнул эту Розу. Так это работает. По крайней мере, мне так привиделось.

У меня был порыв оставить её себе, порадовав симбионтов и удовлетворив их некую жажду. Но мне Роза не нужна. Во–первых, слишком жирно. Рано или поздно за ней придут власть имущие. Во–вторых, зачем она мне? Устроить себе сад с беседкой посередине, где я буду спокойно спать по ночам, зная, что меня не убьют? А если я сам получу проклятье, как Высший дух? Я же не простой человек, я уже наполовину дерево! Вот это меня и пугает.

Что Василиса с этой Розой будет делать, они уж там сами с князем разберутся.

Путь до Орла лежит через город Сосково. Туда верхом мы добираемся быстро. Уже привычный городок не оставляет таких впечатлений. Скорее, я высматриваю в нём достоинства и недостатки, чтобы иметь на вооружении и использовать при строительстве своего города.

В Сосково много домов неудобно стоят и для приезжающих, и для самих горожан. А всё потому, что город и разрастался от деревни. По большому счёту, половину изб здесь давно надо было снести по реновации. И ещё здесь нет общей городской стены. А у меня будет, пусть и не сразу поставим. Уже следующим этапом.

Можно было скакать ещё часов шесть, пока не стемнело, проскочить город и переночевать в неплохом селе под названием Мелихово. Но я остался на ночлег в Сосково.

А всё потому, что очень хочу переманить к себе хотя бы одного местного кузнеца. За что меня сосковские власти явно не похвалят. Но пока у меня своих только два кузнеца, я не могу спать спокойно! Ведь каждый на вес золота. И если хоть один заболеет или сопьётся – все планы по строительству пойдут прахом, ибо на них завязано слишком много. Или придётся платить вдвое больше, давая заказы сюда. Потому что ушлые бароны начнут стричь свой бешеный процент. А то и вставлять палки в колёса.

Разместились на уже знакомом постоялом дворе ближе к реке на окраине города. Здесь у меня есть несколько доносчиков, которым я медяки плачу за любые слухи. Это своего рода платный местный «интернет». Лучше и не придумаешь. Одна ушлая тётка, работающая здесь в трапезном зале, приметив меня, сразу помчала приветствовать.

Сняв две комнаты на всю ораву, я с двумя дружинниками вышел прогуляться. Рынков по Сосково целых пять. Один центральный и остальные мелкие, но не менее интересные, если по какому–то конкретному делу идёшь, а не погулять, чтоб на людей посмотреть и себя показать.

Насколько помню, глава Сосково – это граф Головин Нерослав, которого я знаю ещё с похода на половцев. Самый адекватный мужик был, меня поддерживал и не журил, как другие. Вернувшись из Ростовских земель, он вскоре отбыл с князем в Орёл, и до сих пор там находится. Иначе я бы не упустил возможности напроситься к нему в гости и подружиться.

Глава главой, но если по зонам влияния рассматривать, тут по районам целых шесть баронов властвуют. У них и недвижимость здесь, и люди, и предприятия.

Как раз под одним господином рынок, на который я иду за хорошим кузнецом. По слухам из многих источников этот барон редкостный подонок. Подлый, хитрый и жадный. Треть Сосково под себя подмял. Откуда–то куча денег у него и власти.

Две улицы минуем серые. Дома здесь плотно стоят, ни о каких домашних хозяйствах не идёт и речи. По впечатлению – бандитский квартал, а ещё раздолье для вампиров. Речка широкая рядом, какой–то разделочный пункт, рыбой воняет.

На перекрёстке дорога уже основательная, как раз через мост и к основной улице. Одинокие конники скачут, повозка трясётся в сторону Малорыжково. Интересно, кого там черти несут? Скорее всего, через нас в Каменцы едут.

Можно было и нам на лошадях, но решили их поберечь, чтоб побольше отдохнули. Видимо, поэтому до нас и докопался местный патруль из стражников. Да ещё и потому, что одеты непримечательно, как самые настоящие бандиты.

Сразу шесть наглых морд в кожаных доспехах вышли со щитами, гордо демонстрируя герб графа Головина. Пока его нет, по слухам, стригут рубли со всех неместных за всё подряд.

– А вы чьих будете! Грамоты есть? – наезжают сразу.

Дружинники мои за мечи хватаются. Я придерживаю, вперёд выходя.

– Я барон Суслов, пошли на хер отсюда, – говорю, демонстрируя кольцо, которое перевесил на средний палец. – Бездельники!

– Ваше благородие! Слушаюсь, ваше благородие! Помилуй, барин!

Сматываются без оглядки. Мои мужики ржут.

– Мда, распустил тут всех Головин, – ворчу. – Ой, распустил.

Стражи во всём Сосково штатно человек триста. Плюс наёмной гвардии баронов и графа суммарно ещё человек пятьсот. Такую информацию я стал собирать, как только решил город строить. Мало ли, пригодится.

За полчаса дошли по улочкам до пустыря, обрамлённого низенькими избами и берегом реки.

Найти кузню на рынке легко, оттуда звонкий и яростный стук молотка разносится на всю округу до самой ночи. Люда к вечеру здесь мало, особенно на таком, где не продуктами торгуют, а всякой прочей всячиной для быта.

Добрался до кузни, что предприятием своим спиной к реке стоит. Это вторая по величине в Сосково и самая известная. Подковами они не занимаются, исключительно тяжёлым вооружением и бронёй.

Белобородый мужчина с голым торсом, ярко выраженный бодибилдер раза в два крупнее меня, хреначит крупным молотом, как робот. Кольчугу, похоже, делает. Зовут его Колояр Молот. Птичка напела и разведка донесла, что он не только в Сосково лучший, во всём княжестве известный мастер по броне. И он не просто кузнец, а ещё и витязь по совместительству. Если его переманить, в придачу три его подмастерья потянутся. Молодые и толковые парни, у которых тоже уже навык есть.

Двоих я вижу, работают в жаровне, таскают угли, один молоточком стучит в сторонке, меч куёт, периодически в мочу опуская для закалки. Шипит знатно, попахивает тоже неплохо.

Подождал, когда вся клиентура рассосётся в виде двух подозрительных мужчин, и подошёл к Колояру ближе.

– Сварог в помощь! – прокричал сквозь стук.

У витязя занесённый молот замер. Тот на меня недобро посмотрел своими серыми глазами, будто сейчас в меня его инструмент и полетит.

– Чего надо? – выдал недовольно.

– Я барон Суслов Ярослав Дмитриевич, – представился. – Вот пришёл на знаменитого кузнеца посмотреть.

Колояр состроил удивлённое лицо, опустил молот в сторонку.

– Сам Суслов? Да не бреши.

Позади меня дружинники посмеиваются.

– А что, я такой известный? – ехидствую.

– А как же, молва всякая ходит по округе. Недавно вон Лес заговорённый отговорил. Брешут аль не брешут. Что скажешь?

Пожимаю плечами. Так–то Роза у меня в сумке, я с ней не расстаюсь.

Подмастерья тоже работать перестали, скапливаются за своим начальником, смотрят хмуро, но с интересом. Однако Колояр вдруг заявляет с нотками раздражения:

– Времени мало у меня на всякую болтовню для забавы. Говори, пацан, что надо или уходи восвояси.

– Не пацан, а ваше благородие, дубина, – выпалил один из моих дружинников.

– Можно просто «барин», – добавил и второй.

– О, как! – раздался сарказм от Колояра.

– Так, всё, – выдохнул я, демонстрируя перстень. – Видно? Я Суслов Ярослав из Малорыжково.

– Ха! И верно, – усмехнулся кузнец. – А чего я думал, что ты лет на двадцать старше?

Вижу, что и подмастерья его расслабились. Но не сильно.

– Мал да удал, – отвечаю спокойно.

– Да брешут всё, – заявляет Колояр. – Как можно поверить, что ты Ижеслава в кулачном бою одолел, а потом высших упырей голыми руками забил? А с берендеями? Откуда в таком тощем столько силёнок?

Подмастерья посмеиваются. А мои дружинники рычать начинают. Руками развёл, чтоб не развивали конфликт.

– Не всё величиной и на глаз можно измерить, верзила, – ответил ему. – Знаю, что ты лучший в городе кузнец, но готов поспорить, что молотом сильнее тебя ударю.

Заявил, а сам думаю… да хрен его знает, кстати.

– Вот заливает, барин, – кривится кузнец. – Спорить хочешь? И на что же?

– На один золотой, – пожимаю плечами.

– У меня таких и не водится, будет не лишний, спасибо, барин, – посмеивается кузнец.

– И как проверим, кто сильнее бьёт?

– Легко, барин, – хмыкает кузнец уже с серьёзной миной и одному из своих: – Ванька, заготовки тащи на двуручники. Одинаковые выбери.

– Да, бать.

Колояр убирает с мощной наковальни металлическое полотно нагрудника, которое выправлял, и бросает на настил деревянный небрежно. Ставит арматурину диаметром в пару сантиметров и кивает мне, мол, давай.

– Первым бей, я гляну как надо, – отвечаю ему.

– Ладно, барин. Быстрее отстанешь, – заявляет верзила, берёт в одну руку арматуру, фиксируя на наковальне, в другую – молот, размахивается с рыком и лупит! Аж искры летят. И в ушах звенит. А под ногами земля дрожит, как при землетрясении балла на четыре. Вот это силища!!

Молот отлетает вверх. Смотрю на палку. Мдя, в месте удара в лепёшку.

Подмастерья торжествуют, на меня смотрят с сарказмом.

– Давай золотой, барин, – тянет свою мозолистую лапу. – Проиграл ты, молот тебе такой и не поднять, не то чтоб ударить.

– Обожди, витязь, – говорю я. Снимаю сумку, передавая дружине. Лук с колчаном им же сую. Снимаю жилет, рубаху.

Увидев мой исписанный голый торс, ни один из местных уже не смеётся. Вижу, ещё народ подтягивается. Это продавцы с соседних лавок.

Подымаюсь на постамент, поравнявшись с кузнецом, на полголовы всего он выше меня. Молот за ручку беру. Отрываю от пола медленно, оценивая вес. Мдя, действительно тяжеленный, килограмм двадцать пять в нём. Поэтому укрепляю руку, плечо. И поднимаю. Народ ахает.

У кузнеца шары выкатываются. Бицуха хоть тощая у меня, но точёная. Я уже и весь точёный с моими–то плясками по башням и лесам.

Он одной рукой бил, я тоже решил повыделываться. Махнул с амплитудой, как гирей, и поднял вверх над собой. Опыт молотком работать у меня с прошлой жизни имеется, только по шинам в спортзале. Зная, какие мышцы работают, укрепил их и опустил молот со всей дури.

От удара кисть онемела аж до локтя. Но я удержал рукоять корнями незаметно. Отбросил в сторону небрежно и глянул, что вышло. Народ весь тоже подступил смотреть. Я и не понял, как уже весь рынок сюда сбежался.

Многие не столько на результат спора глазеют, сколько меня изучают, такого диковинного.

Арматура в лепёшку, как и у кузнеца. Но померив, заключили, что у него на миллиметр сильнее приплюснуло.

– Извиняй, барин, – развёл руками кузнец, но теперь в глазах его восторг я вижу неподдельный. Подмастерья тоже на меня с удивлением смотрят.

Пожимаю плечами. Проиграл и проиграл, бывает.

– В сече ты был, вижу, – говорит мне с уважением. – А молодой такой.

– Держи, – подаю ему монету, игнорируя эту тему. – Выиграл честно.

Одеваюсь обратно, а мне аплодируют.

– Это Ярослав! – кричат. – Суслов который… Где город, барин? Когда уже построишь?

– К тебе перееду, а то всю голову склевал барон! – заявляет какая–то женщина.

Посмеиваются, но без злости.

Ну я и не скрываю, что начал процесс по расширению. Мы ж заказы тут первые делаем, удочки на наёмную силу уже закидываем. Да и у работяг моих это главная тема теперь. Всем болтают, хвастают.

– А чего приходил–то? – окликает кузнец, когда я собрался уже якобы уходить.

Подхожу обратно и на ухо шепчу:

– Мне кузнец хороший нужен. Переезжай ко мне в Малорыжково. Дом подарю на всю семью, платить буду, кузню новую поставим. А когда у нас деревня в город превратится, я тебе ещё и должность сотника дам с оплатой серебром. Что скажешь?

Отстранился кузнец, бороду зачесал, вид удручённый.

– Мне б за счастье уйти, – произнёс негромко. – Но должен я барону своему столько, что десять лет ещё буду здесь молотом стучать. Все доспехи эти непутёвые в лавке, все мечи да топоры, даже уголь в жаровне – всё его.

– И сколько ты должен?

– Не в рублях дело, – вздыхает. – Всё, барин, не трави душу. Уходи, куда собрался.

– Ну–ка отойдём, – цепляю его.

Идёт послушно. К берегу речки выходим. Позади народ уже рассасывается. Мои дружинники ещё встали меж лавок на всякий случай, никого к нам не пускают.

– Говори, в чём проблема, и я решу, – заявляю с ходу.

– Не решишь, никто не решит, – вздыхает. – И не буду я тебе рассказывать.

– Не доверяешь, витязь? – давлю на другое.

– Не знаю, молва ходит, что за своих ты горой. Оно и видно, все малорыжковские тебя только хвалят. Но я же не свой, покуда здесь. Да и что ты ко мне привязался?

– Хороший ты мужик, вижу, – продолжаю умасливать. – Да и талант у тебя есть. Зарывать его тут… тебе перед Сварогом не стыдно? Я город построю, с тобой или без тебя. Но неужели не хочешь, чтоб люд, заезжая через ворота великого города, видел табличку огромную, которую Колояр–Молот выковал, а?

Молчит, думает.

– Нет у меня таланту, – бурчит. – Перестал я делать, что по душе. Как велят только, так и делаю. Дрянь всякую. Скоро позабуду всё, чему батька учил.

– Колояр, скажи, в чём проблема, – продолжаю давить. – Иначе уеду и не свидимся больше, а ты жалеть будешь. Может, шанс единственный упустишь.

– Ладно, барин, скажу, – вздыхает. – Но совестно мне, знай. Прошу и тебя молчать об этом.

– Хорошо, – подаю ему руку. – Договорились.

Смотрит ошалело, подаёт в ответ неуверенно. Жмёт сильно. А затем признаётся:

– На крючке я у барона. Было дело давно, по молодости. Пьяный я после ратных дел девку одну невзначай прибил. Даже не помню, как так вышло.

– Подробнее расскажи, – настаиваю.

– Да что рассказывать? В трактире зацепил бабу, пошли в комнату наверху. Я тогда много выпил, так и уснул с ней на кровати. А утром пробудился, всё в крови, эта не дышит. Кинжал в руках у меня незнакомый. Тут и стража подоспела. И барон наш рядом оказался. Он меня от беды и отвёл. Я под бумагой признательной расписался. А он обещал прикрыть, себе её присвоив. Иначе казнь мне светила.

Подстава налицо. Но я молчу.

– И что теперь, время–то прошло? – уточняю.

– А бумага у него осталась, – вздыхает. – Я как намекаю, что пора б мне самому дела вести, он сразу напоминает об этом и грозится к графу наведаться. Я ему уже столько доспехов наковал за так. А толку? Всё ему мало. Гребёт рубли задаром. А в последний раз сказал, что девки той отец снова к графу пошёл за правдой. Знаю, что для страху мне озвучил, пригрозив. Ох, Ярослав, я бы рад к тебе, но не выпустит он меня живым. Особенно теперь, в такое время. Ты со своим городом, поляки вот лезут с заказами. Кумекал, пацанов этих доучить, да сбежать куда. Но у меня шесть малолеток ещё да жена на сносях, куда я с ними?

– Кстати, у нас школа откроется летом, всех детей заберём.

– Чего? – вытянул лицо с недоумением.

– Да это к слову. Что за барон–то? Где его искать?

– Не лез бы ты, барин, – бурчит. – Только хуже сделаешь. Вижу, что молодой да горячий. Езжай, куда собрался. А мы тут сами как–нибудь.

– Колояр, я решу проблему. Просто скажи, что за барон. Впрочем, я и так догадался. Рынок держит Здеслав. Он?

Кивает.

– Понял, разберусь. А ты пока вещи собирай.

– Ну шутник, – усмехнулся кузнец.

– Я слов на ветер не бросаю, витязь, – ответил и откланялся.

Где Здеслав живёт, я и так знаю. Здесь через двести метров на берегу речки его особняк с большой территорией. Лично с ним я не общался, не довелось. Но по слухам это жирный хитрый хряк, которому всё мало.

Придётся повозиться, возможно, на денёк задержаться. Но это стоит того. Ведь если кузнеца этого заберу, со стройкой дело быстрее пойдёт и с доспехами на дружину мне проще будет.

Отправил своих людей обратно, а сам решил на разведку сходить.

А заодно и на вылазку.

Глава 4. Вылазка в дом Здеслава

Стемнело быстро. На улицах выколи глаз, ни один фонарь не горит, только из окон домов светит кое–где. Со «Светлячком» Морозовой всё вижу, и сразу о графине вспоминаю с теплом на сердце. Эх!

Накинул чёрный плащ, надвинул на глаза разбойничью повязку. К вылазке готов!

Подступаюсь к забору, ближе к речке. Доски тут добротные, сплошные, основание из кованого каркаса, судя по всему. Высота два метра, вверху ещё и шипы из металла, чтоб никто не перелез. А на берегу забор прямо в воду уходит. Как глубоко огибать по воде и не нарваться на лезвия, это ещё вопрос. Ширина реки здесь метров двадцать, течение хорошее. Лающие взахлёб собаки на территории особняка ничего хорошего не предвещают. Но если потребуется, прихлопну их легко. Хотя очень не хочется.

– Уйми своих псин, Алёша! – слышу повелительное, и их куда–то там закрывают.

Магией мёртвое дерево чуток деформирую, стараясь не шуметь. К сожалению, ещё не научился делать это бесшумно. А сухое старое дерево скрипит только в путь, зараза. Через образовавшуюся щёлку в заборе видно обширный задний двор и цветущий сад, где под огнём облагороженного костра на кресле–качалке восседает колобок и покуривает из длинной трубки. По описанию, это и есть барон Здеслав.

Хорошо просматриваются сараи, стоящие с противоположной стороны двора, у них мелкая суета. Слышно, как лошади тихо ржут. Ого, своя конюшня даже. У трёхэтажного особняка, который раза в два больше моего, женщина хлопочет с детками, коих там целых семь от детсадовского возраста до восьми–десяти лет примерно. Женщина их домой тащит, а они с визгом в сад бегут.

– А ну не беспокоить деда! – кричит она им вслед. Но этим плевать, облепляют барона.

– А вам спать не пора, сорванцы? – посмеивается Здеслав, трепля крошку по светлой шевелюре.

– Дед, давай завтра с лука постреляем! – клянчат.

– А я хочу на лошади покататься, – заявляет самая кроха.

Милуются они. И у меня всё желание врываться отпадает. Хотя я и не планировал убивать барона. Но нельзя исключать жертв, когда ты лезешь в чужой дом с благим делом.

Вот не верю я, что кузнец убил девку. Его подставили, чтоб потом вот так и работал задаром. А этот бабки зашибал.

Жду, пока все улягутся. Мне нужно пробраться до сейфа барона или тайника, где выгребу всё. А потом уже буду на берегу речки разбираться, есть ли там подписанное признание кузнеца.

Приходится ждать около сорока минут, когда свалят детки, когда этот колобок накурится. К нему ещё вроде как слуга подошёл, и они пошептались о каких–то складах. Мутный этот барон, я это сразу почуял.

А ещё предусмотрительный. Стоило всем в особняк вернуться, собак всё–таки выпустили по саду гулять. Мдя, целых три псины, причём явно не дворняжки, а вполне себе волкодавы. К ним в придачу и часовой нарисовался, по периметру пошёл, собачкам свистит, по ушам треплет.

Пришлось даже от забора отойти, потому что одна собака подскочила и стала вынюхивать.

Думаю, как быть. Пошёл по периметру. С фасада особняка ещё один часовой, прямо под крыльцом стоит и на ворота наглухо закрытые смотрит. Лук, меч, нагрудник из кожи с клёпками. Пьёт из фляги явно не воду, отрыжку выдаёт, не стесняясь, каждую минуту, и ржёт сам себе под нос.

Обойдя особняк от берега до берега, решил с парадного входа заходить, потому что собаки к воде пошли вместе с часовым. У барона свой пирс, как я понял. В общем, неплохо устроился.

Отошёл от угла забора метров на семь, огляделся, чтоб не пропустить какого–нибудь затаившегося свидетеля, и достал сканер. Поводил жалом по сектору, выводя на виртуальную 3D–модель тонкие зелёные контуры и линии потолще. Хм, а у него тут много креплений из металла. По этажам видно, где посуда серебряная лежит, шкафы с оружием. Но меня только сбивает вся эта мелочь. Кое–как нахожу очертания каркасов на разных этажах. Сдвинулся немного, изменив угол сканирования, и понял, что тут два варианта. В подвале что–то крупное и на третьем этаже в ближайшем крыле.

Наметив две цели, решил действовать. Выбрал кусты погуще за забором и попробовал сперва сделать проход дыркоделом. Мдя, дерево он не берёт, вообще ничего не происходит, хотя брошь загорается.

Стал понемногу дерево в заборе деформировать, чтоб следы проникновения потом скрыть. Скрипит, сука, аж по мозгам пилой. Дырочку сделал, на часового посматриваю, что в тридцати метрах завалился прямо на ступеньках и храпит.

Вскоре надоело заниматься ерундой и просто раскрошил магией пару досок, да прошёл свободно. Как пересёк границу, замер. Потому что услышал бегущую сюда вдоль забора сторожевую собаку!

Уже приготовился корнями её лупить. Но она вдруг развернулась и с лаем рванула обратно. На берегу ещё две загавкали.

Всё бы хорошо, часовой на крыльце проснулся. А вскоре новый боец вышел из–за дальнего угла.

– Холодрыга какая, – начал пришедший. – Тихо всё?

– Да кому мы тут нужны? – проскрипел второй сонно. – Ну, я пойду.

Получается, я до смены караула дотянул. Пришлось ещё какое–то время ждать, пока этот усядется и отвернётся. Прокравшись за крыльцо, сбоку дома примерился. Стена не бревенчатая, облицовка здесь толстая идёт. Крошится, собака, если надавить шипами–зацепами. И сыплется с шумом. Решил по–другому: корнями от земли подтянулся до выступа второго этажа, где встал ногами, а выше за окошко зацепился.

Затем ещё выше поднялся, зацепившись за балкончик небольшой. Новый рывок, и я уже на крыше. Сразу к ребру поднялся, чтоб по кровле не скрипеть. До первого мансардного окна дошёл. Проверил, надавив, закрыто. Собрался уже вскрывать, а впереди мелькнуло!

Тьфу ты, чёрт, кошка прошмыгнула чёрная. Скрылась в третьем по счёту окошке. Поспешил туда. Ха! Приоткрыто. Затаив дыхание, влез, оказавшись на чердаке. Возле уха оберег застучал мелкими косточками! В груди похолодело. Думал, сейчас как вдарит! Но ничего не произошло, видимо, на нечисть всякую.

Осматриваюсь. Хм, среди небольшого бардака целый детский штаб. Неподалёку в корзинке та самая кошка уже лежит с новорожденными, ещё слепыми котятами. Похоже, домашняя, вполне спокойная.

Только подумал об этом, зашипела на меня, не поднимаясь. Глаза её заблестели во мраке. Мне кажется, вижу её даже лучше, чем она меня.

– Кис, кис, кис, – пожурил, обходя.

Зевнула, котят стала лизать. Те уже к сиськам подбираются, тихо мяукают.

Вышел из мелкой секции, оказавшись в большой. По бревенчатому полу скрип от сапог довольно неприятный, хоть на четвереньках ползи. Дальше ещё секция, где виднеются креслице с покрывалом и столик. А здесь по обе стороны на нитках вениками травы сушёные висят.

К проёму с приставной лестницей подступился, вниз посмотрел. Вроде тихо. Полез, страхуясь корнями. Спустился, встав в холле. Коридор поперёк идёт, с другого края резные перила и вид вниз на парадный зал. Тут и лестница деревянная на спуск уже основательная. Тусклый свет внизу горит. Тишина гробовая.

Я на третьем этаже. Мне нужно в левое крыло, куда и крадусь, стараясь не шуметь. Но чёртовы половицы, как назло, скрипят, кажется, на весь особняк.

Пройдя коридор и миновав две комнаты по сторонам, у передней двери стал. Сканер снова включил. Сейф через две комнаты, вроде. Но это скорее не сейф, а сундук, судя по форме и расположению на полу. Только собрался входить.

Позади лёгкий стук! Сердце обваливается. Оборачиваюсь. Твою дивизию, кошка с крыши за мной увязалась. Спешит ко мне, начинает о ноги тереться.

– Брысь, – шиплю на неё.

Мурчит. Ногой подтолкнул прочь – вроде, пошла. К двери снова, запускаю усики через пальцы, создавая контакт. Слушаю! Храп доносится с той стороны не хилый такой. Толкаю дверь, легко поддаётся, петли слабенько скрипят. А вот храп тут же усиливается. Вхожу резко, закрывая за собой дверь. Главное, чтоб другие не услышали. Первая комната похожа на кабинет. А из смежной через приоткрытую дверь храп и доносится. Не теряя времени, прошмыгиваю дальше.

А вон и голубчик мой пузатый в кровати, дует без задних ног. Напротив почти затухшего камина. Один, без бабки. Бери тёпленького. Встал в начале комнаты, сканирую снова.

– Мур–мяу, – доносится снизу. – Мряя!

И так громко ещё.

– Брысь, собака, – рычу на кошку и отшвыриваю ногой в сторону двери.

Кошка сматывается, а барон начинает шевелиться! Ложусь спешно на пол животом, не дышу!

– Марья, опять эту безродную шкуру пустили, – мямлит и, почавкав, дальше заводит храп.

Подождав ещё пару минут, убеждаюсь, что спит. Мне нужно дальше. Но надо кровать обходить, проём с другой стороны.

Крадусь, огибая. И уже когда подхожу, кошка на перину к барону прыгает! Ну, сука. Дверь в смежную комнату прикрыта, и я толкаю её, проскакивая дальше. А затем закрываю вообще, оставляя кошку с бароном.

Всё, вошёл. Это помещение смахивает уже на мини–музей. По стенам мелкие картины, в шкафу полки со статуэтками языческих богов, мелочёвки всякой тьма. Похоже, Здеслав коллекционирует безделушки и картины.

Опасаясь, что кошка всё–таки растревожит колобка, шевелюсь быстрее. Сканером прохожу по периметру и быстро выявляю сундук. Он прямо за тумбочкой, на которой расставлена куча металлических солдатиков. Играет в них сам, что ли? Усмехнулся себе под нос и полез открывать створки. А они под замком. Недолго думая, раскрошил магией район засовов–ригелей, поймал сползающую металлическую вставку. И дверки поехали сами.

Позади кошка стала скрестись! Да задолбала!!

Отвлёкся на неё, придержав дверки, и что–то щёлкнуло! Нет, не позади. А со стороны тумбы. Замер! Кошка тоже с той стороны замерла. Усики пустил в тумбу проверить. И вскоре выявил, что два мини–самострела заряжены внутри тумбы. Мдя, чуть не выхватил два болта в лицо. А стоило только на чуть–чуть ослабить бдительность.

Оплёл оружие, спусковой механизм фиксируя. И открыл двери, уже в сторону отойдя, а то мало ли.

Самострелы убираю, фанеру отодвигаю хлипкую. А вот и мой голубчик. Сундук в нише поперёк лежит. Но я уже не спешу, оплетаю его, прощупывая вокруг, нет ли ещё каких ловушек. Вроде нет. Легко выдвигаю его. Замок навесной, обивка мощная. Вхожу в замочную скважину усиками, формируя ключ. Щёлк, щёлк, щёлк. Готово.

Подымаю крышку и изучаю свою добычу. Внутри куча бумаг в тубусах, мешочки с серебряными и золотыми монетами. Десять серебряных слитков, немного ювелирки и россыпь светлых и тёмных камушков. Кинжал из серебра с каменьями светлыми, от которого веет магией.

Все бумаги из тубусов достал, переложил в сумку, позже гляну. Сундук весь выгреб, оставив только серебряные слитки, которые уже в сумку не полезли.

Не учитывая ювелирки и кинжала, добыча вышла на полторы сотни золотых рублей.

Подумал злорадно, что Здеслав волей–неволей внёс большой вклад в строительство моего города. Ещё три–четыре таких налёта на зажиточных бояр, и можно уже не переживать о финансировании.

Вернул сундук на место. И даже попробовал замок на створках тумбы поставить, а точнее, изобразить видимость. Собрался уже через окно выходить. Но о подвале вспомнил. Сканер там ещё один сундук выявил. И побольше этого. Жалко уходить, когда половина пути пройдена.

Вернулся к двери, вслушался. Храпит барон. Спи, спи, колобок.

Вышел из мини–музея, проскочил обратно. В заднице зудит, но я уже не могу остановиться. Мне нужно больше золота! Кошка из–под кровати шмыгнула и за мной. Погладил её на ходу.

– Спасибо, кисонька, – прошептал. – Ты уж извини за грубости.

Мурчит в ответ. Обычная, чёрная, дворовая. Вниз по лестнице вперёд меня шурует. Ведёт, что ли? Интересно даже. Или совпадение это?

Встаю у перил и наблюдаю, как проходит по пролёту через второй этаж, дальше бежит, деловая, до первого. И ложится прямо демонстративно, ногу вытягивает и лижет.

Ладно, понял. Иду за ней. Без проблем спускаюсь, хотя через одну ступени скрипят предательски. Слышу, как с улицы доносится захлёбывающийся лай. А ещё голоса часовых, которые пытаются псин успокоить. Внизу свет идёт с обоих арочных проёмов. Похоже, тлеют угли в каминах. Но нам туда не надо. Под лестницей небольшой проём, куда кошка резко срывается, муркнув деловито.

Иду за ней, сканер и показывает кованую окантовку крышки подвала. В небольшом предбаннике дверка, у которой и встаёт проводница. Прислоняю руку, проверяя ловушки. Ничего, открываю дверку и спускаюсь по лестнице до первого пролёта, затем заворот, спуск с выходом в подвальную комнату. Тут бочки, стеллажи с ящиками овощей, от которых землёй пахнет. Двери есть в две стороны. В одну – обычная, а в другую массивная, обитая металлом. На мощный засов закрытая, да ещё и с двумя амбарными замками. У неё кошка и встаёт. Сканер мой туда же показывает.

Проверив на безопасность, раскрошил к чертям, чтоб не возиться. А там дальше коридор, кирпичом обложенный, как в бункере, в конце которого решётка, закрытая на засов, и замок ещё больше прежних. Тьфу ты. Что там у него? Тюрьма? Пованивает фекалиями, затхлостью и палёным мясом.

Замок вскрыл усиками, открыл дверь наружу. Там ещё спуск по кирпичным ступеням на полтора метра. И вот он зал! Удлинённый, по обе стороны решётки, впаянные от пола до потолка, один уголок занят под пыточную. Крест под сорок пять градусов весь в крови, ремни к нему. Куча всяких приспособлений рядом. Жаровня, к счастью, потухшая. Вёдра, потемневшие по краям от крови, здесь же и слив, судя по решётке в полу.

В ближайших камерах никого не видно. А вот в дальних по одному узнику лежит. С одной стороны уже разлагается, судя по всему. Вонь стоит, что в носу щиплет.

Кошка ко второму узнику бежит, ловко через прутья просачиваясь.

Второй бедолага, вроде, ещё жив. На вид скелет в лохмотьях, прикованный за шею цепью. Сгорбился, видны одни глазища чёрные. Поначалу решил, что это мертвяк какой. А он кошку по голове гладит медленными движениями и на меня всё неотрывно смотрит. Кошка рядом уселась изящно, как статуэтка, и тоже зырит.

Блин, если он разорётся, придётся его прикончить.

Стараясь не думать об этом, двигаюсь дальше в следующий проём, где новая дверь под замком, которую я легко вскрываю. И уже размышляю о том, что слишком уж много тут замков на пути к какому–то сундуку. Он даже своё золото так не охраняет.

В новой, уже тупиковой, комнате стол по центру, на котором письменные принадлежности, хороший стул, тумба, где стоит несколько масляных фонарей. Одна стена завешана пологом, который очень уж хочется сорвать. Что я и делаю. А там карта Орловского княжества с какими–то пометками. Ладно, некогда.

Сундук в уголке, даже не спрятан, просто прикрыт пологом от палатки. Вскрываю его после всех манипуляций. А там большие кожаные мешки. Приподнимаю, монетами звенят. Хера се вес там! Рядом тряпки свёрнуты ровными квадратиками, вроде как красные. Отдельная коробка, открываю её, а там стопка писем. Всё развёрнутое, ничего раскручивать из рулонов не надо. Поэтому сразу текст бросается в глаза. В первом же написано загогулистым почерком:

«Мой дорогой друг, к сожалению, придётся ещё немного потерпеть гнёт ваших нечестных властей. Ваши доводы о слабости князя Вячеслава после войны с половецкими интервентами не подтвердились. Но отчаиваться не стоит. Мы наращиваем силы и укрепляем связи, брянский князь уже под нашим королём, а это большая поддержка. Продолжайте делать те особые доспехи для их солдат, следующая партия золота уже направлена вам. Ваш друг, Хейдель».

Так, и что это?! Следующее читаю:

«Мой дорогой друг, это отличная новость. Как и обещали, вы получите титул маркиза, ваше Сосково и все земли, как условились ранее. Однако, часть Малорыжково, прилегающая к Роще Паука, и сама Роща останутся в нашей власти. Таково условие короля. Ваш друг, Хейдель».

Оба письма прошлого года, похоже, последние.

Оппаньки. Кажется, пахнет заговором? Или сговором с поляками с целью получения лучшего положения. Они нас что… хотят завоевать?

Меня больше другое волнует, поляки знают о подземном городе? Рощу паука этому отдавать не хотят. Ишь ты, шкуру неубитого медведя уже делят.

Мля, некогда! Смотрю, что за монеты в мешках. Беру горсть. Тьфу ты, какие–то железяки. Рассматриваю одну: силуэт льва на щите. Польская валюта?

Взял немного в карман для экспертизы. Во всех мешках эти монеты. Разворачиваю полотно. Ого! Да это, похоже, польское знамя. А точнее, их тут целых пять штук. Ещё в одной коробке нашёл пять орденов, шесть знаков. Похоже, тоже иноземного происхождения.

Этот предатель Родины готовится стать почётным маркизом и регентом всего района? Будет встречать войска неприятеля с их знаменем в руках?

А что за доспехи, упоминаются в письме, которые он должен продолжать делать? Кузнец тоже обмолвился об этом. Хм… кажется, я напоролся на нечто очень серьёзное. Польское королевство хочет напасть на Империю? Или отжать только часть земель?

Интересно, интересно. Все письма в сумку уже не лезут, кое–как два прочитанных запихал. С таким компроматом можно Здеслава закрывать.

Кажется, ничего ценного здесь, чтоб поживиться. Но не всё измеряется золотом даже у воров. Не стал ничего возвращать на место, пусть знает, что он попался. А я до утра ещё подумаю, как это использовать. Вышел к клеткам, готовый уже свалить.

– Мряяя, – слышу от кошки. Она прямо к прутьям с той стороны подошла.

Понял, чего она хочет. Человек или существо всё ещё на меня пристально смотрит, продолжая сидеть в той же позе. Видит ли во тьме меня, это ещё вопрос.

– Ладно, ты помогла мне, – вздыхаю. – Но подвига не жди, я просто открою клетку и сниму оковы.

Обращался к кошке.

– Мне этого достаточно, – слышу сиплый слабый голос от узника!

И даже не понятно, мужской он или женский.

Калитка на засове, который на очередном амбарном замке. Дааа, сколько же надо таскать с собой ключей?!

Вскрываю, играючи. Отворяю калитку с скрипом. Подхожу и сердце щемит от увиденного.

– Здеслав, что ж ты за мразь такая? – выдал в сердцах, рассмотрев, что на ногах у узника живого места нет, всё выжжено, кусками вместе с мясом.

Нет, не могу на это смотреть. Достаю амулет. Касаюсь пятки, даже не дёргается. Похоже, не дышит. Просто смотрит, как я отдаю свои силы на лечение.

Десять единиц резерва за такие увечья, как корова языком...

– За что так с тобой? – спрашиваю уже после.

Смотрит заинтересованно. Волосы чуть залоснились белые. Мля, неужели очередная девка?? Вот люблю я девок спасать, хоть убей.

– Жрица я, вот за что, – отвечает с нотками иронии.

– Ладно, не трать силы, – говорю и осматриваю кольцо на её шее.

Писец! Штырь, соединяющий края кольца, спрессован, видимо, от удара молота, вручную ошейник не снять. А там цепь вбита в кладку. Даже если выну её, эта доходяга с цепью не утащится.

Хотя! Что это я?! Достаю дыркодел и прикладываю к узкой полоске ошейника.

– Не шевелись, – командую. Сидит смирно.

Браслет постепенно исчезает по кругу, цепь отделяется, падая со звоном, затем и тонкая шея высвобождается. Кусок металла в итоге остаётся под дыркоделом, который я отлепляю и отшвыриваю. На полу оковы снова возвращаются в прежнее состояние.

– Кажись всё, удачи, – говорю напоследок и выхожу из клетки.

– Имя скажи, Темный, – слышу от жрицы, когда дошёл до проёма к лестнице.

– Белый крот, – отвечаю негромко из–за плеча и выхожу.

– Я Руяна, – представляется, вроде как поднимаясь.

Ладно, может, свидимся. Если выберется. Выскочил из подвала, чуя неладное. А в главном холле света прибавилось! Топает кто–то наверху. Бегают человека три.

– Чужак в доме!! – завопил вдруг барон.

– Чужак!! – подхватила дружина. – Вор!

Девка завизжала какая–то. Ещё две присоединились. Тут же в главную дверь люди ворвались с собаками.

– Живым взять! – орет Здеслав бешено.

Ага, щас.

В комнатке под лестницей выход в зал, куда я врываюсь. А оттуда уже и в сад можно на задний двор. Собаки догоняют! Сразу две.

Выбора нет: по три шипа в каждую пускаю, как из снайперской винтовки почти в упор. Бах! Бах! Одной, что прыгнула, в глазницу попал прямо на лету, замертво рухнула, успел уйти с линии атаки. Вторая позади на бок завалилась, ещё дышит.

– Он здесь! – завизжал вбегающий стражник, направляя на меня арбалет.

– Не вздумай, – предупреждаю его, пятясь. – Или умрёшь.

– Гад, за что! – горланит он, увидев подыхающих собак.

Щелчок! Болт вылетает! Успеваю сбить траекторию ненамного, но достаточно, чтоб по выставленному предплечью снаряд вскользь прошёл.

Ещё два стражника выскакивают. В одного чёрная кошка вцепляется, прыгнув с пола мощно. Прямо в лицо. Тот с визгом её отдирает, в стену ударяясь.

– Спасибо, конечно! – кричу. – Но кошку пожалей, у неё котята!

Бью шрапнелью по ногам всем троим, чтоб не лезли. Дверь от магии разлетается в щепки. Выскакиваю на улицу, за мной вываливается сразу дюжина дружинников!! Впереди бежит ещё одна собака. Все матом благим кроют!

Зигзагами убегаю, лавируя меж деревьев. Стрелы в землю втыкаются совсем рядом, по стволам стучат. Шавку приходится лупануть из шрапнели, потому что уже за плащ начала хватать.

Стрелы и болты засвистели ещё яростнее. От факелов на дворе тёмных мест просто нет. Откуда–то нарисовалась конница, которая с двух сторон решила зажать, стремительно настигая. Подрубил двоих лошадей шрапнелью, кувыркнулись.

Сверкнуло у дома, шар в меня электрический полетел! Да вы издеваетесь, маги–то тут откуда?! Выкинул навстречу наскоро созданное копьё, снаряд и сдетонировал, паутиной одного преследователя накрывая.

Блин, вот со всеми готов подраться, но только не с магами! Особенно молниевиками.

До забора добежал у воды, отпружинился корнями как можно сильнее! Вышло аж на четыре метра со страху. Приземляться боязно, расправил плащ, да быстро нарастил каркас из корней под ним, как это делал, когда с башни Морозовой прыгал. Вышли самые настоящие крылья бэтмена. На них и спланировал мягко. Заодно быстро удаляясь от эпицентра.

По реке ухожу, теряясь меж хлипких построек и изб. Слышу, как весь район подняли. Конница гоняет по дорогам, кто–то даже в дома врывается. Люди растревоженные возмущаются. Народ какой–то с факелами шныряет, собираясь в целую толпу. Мдя, забегали, как тараканы.

Лай услышал и к воде спустился, чтоб сбить след, и в ней по колено прошёл небольшой отрезок.

Глубокой ночью вернулся на постоялый двор. Как условились с Дарьей, окно на второй этаж не было закрыто, куда я с заднего двора и поднялся ловко. Через полчаса примчали всадники, ворчливый хозяин послал всех в Навь, сказав, что все постояльцы давно уже спят. И они умчали.

К утру я разобрался с бумагами из верхнего сейфа барона и был очень удивлён, насколько Здеслав хитёр и коварен. А ещё жаден, что меры нет.

Пора сходить к нему в гости официально.

Глава 5. Завернули по дороге водицы попить

Утром мы стали собираться в путь. Но осталось последнее дело. Переодевшись в барский кафтан, который взял с собой для официальных встреч, я нашёл свою местную доносчицу на первом этаже в трапезной.

– Ночью такое было, – рассказывает тётка с горящими глазами и кривой ухмылкой. – К барону Здеславу тёмный наведался. Поубивал всех собак и ранил дюжину дружинников.

Ага, только троих, насколько помню. Остальных, похоже, кошка размотала. Интересно, а она жрице подчиняется по своей воле или как аватар? Нет, она точно была живая. Надеюсь, Руяне удалось удрать под шумок.

– Жену его хотел снасильничать, – продолжает вещать доносчица.

– Чего?! – возмущаюсь. – Ты давай, не заговаривайся мне тут.

– Ой, барин, за что купила, за то и продала. Подняли всё Сосково. Даже Мыслемир там трётся.

Это она про командира всей городской стражи Сосково, который является правой рукой графа Головина. И это славная новость!

– Так, ясно, – прерываю её и кладу на стол бумажонки. А точнее, компромат на целых восемь человек: местные купцы, сотник из стражи графа, хозяин какой–то таверны. И даже один местный барон есть!

Все подписали признательные письма об убийствах. Схема у Здеслава одна и безотказная: спаивает объект, который хочет посадить на крючок, находит девку продажную, что с ним ляжет. Убивает её чужими руками, вкладывая кинжал объекту. А затем утром с понятыми приходит, фиксируя. Ну а дальше – вьёт верёвки.

– Подписи видишь? – киваю ей.

– Я читать не умею, – признаётся тётка.

– Так, ладно, эту бумажку купцу Семёнову отнесёшь лично, эту сотнику Новомиру… – перечислил всех, переспросил: – запомнила?

Закивала живенько, как собачонка.

– Перепутаешь, кранты тебе, – предупреждаю, подавая золотую монету.

Женщина аж рот раскрыла, слюни потекли.

– Да я… я Петьку возьму, он умеет читать, – спохватилась.

– Головой отвечаешь, – оставляю ей бумаги.

Все, кроме одной. Кузнецу я сам отнесу его признательное письмецо.

На рынке народа много, стражи тоже пара отрядов ходит, опрашивая местных. А на неместных кидаясь по любому поводу. Вот мы вшестером на лошадях забурились, уже готовые стартануть из города. На нас, покосившись, увидев гербы на щитах, передумали нарываться.

Колояр стучит молотом, как обычно. Подъезжаю, спрыгиваю с коня. Молот замирает, кузнец смотрит вопросительно.

– Отойдём? – киваю за лавку.

Идёт послушно, снимая фартук.

– Держи, – подаю бумагу.

– Я не умею читать, – бурчит.

– А подписывал тогда зачем. Подпись твоя? – разворачиваю и тычу.

– Моя, – недоумевает. – Подожди, барин. Это… оно самое?!

– Оно самое. Всё, барону Здеславу ты ничего не должен больше, – заявляю.

– Во дела, – чешет затылок. – И как умудрился, барин? Погоди, а не по твоей милости суматоха такая?

– Это только начало. Ты мне лучше скажи, что за доспехи тебя просит Здеслав ваять?

– Да дрянную кольчугу леплю уже который год для стражи по всей округе, – выдаёт мне. – Барон металл жалеет хороший.

– Поясни–ка.

– Перед да зад на кольчуге добротный, а вот бока из сплава медного, по цвету не отличить, он как железо, а по прочности – дрянь, деревяшкой пробить можно, – рассказывает Колояр.

– Вот же сука, – не могу сдержать эмоций, понимая, чем это в будущем чревато. Поляки, зная уязвимые места в кольчугах наших ратников, будут их туда и колоть. Переписка Здеслава с польским хмырём как раз об этом.

– Прости, барин, – поник кузнец, как нашкодивший.

– Да не ты, а Здеслав. И много наковал уже?

– Много, барин. На войско целое.

– Ладно, – выдохнул я. – Собирай подмастерьев, семью. И езжай в Малорыжково, найди Иллариона и всё ему расскажи, как есть. Скажи, я тебя нанял. На первое время приютят вас. Затем в новый дом переберёшься, мы уже избы строить начали. Попозже кузню возведём, какую тебе надо, и дальше по ходу дела будем разбираться.

– Да как же я вот так всё брошу? – воет.

– Держи, – сыплю десять золотых в каменную лапу. – Это на первое время. Повозку наймёшь.

– Барон меня не отпустит.

– Его самого вот–вот уже не отпустят, – посмеиваюсь. – Всё, Колояр, действуй. А я в Орёл сгоняю, через месяц вернусь.

Пожали друг другу руки. Зацепил я кольчугу одну, бросив своему дружиннику. Взлетел на коня и помчали к поместью Здеслава, разгоняя люд.

А там народа собралось, как на митинг. Стража городская рыщет по заднему двору, видимо, в надежде найти какие–нибудь улики. Дружинники барона тоже гуляют да стоят, человек сто военных набралось. Тут и глава городской стражи маячит, продолжая разбираться и брать показания барона.

Ворвались мы нагло прямо к воротам, что нараспашку.

– Кто такие!? – возмутились стражники барона вместе с городскими.

– Здеслава сюда позовите! – кричу с седла. – Новости у меня для него.

Колобок примчал тут же из дома. Лица на нём нет – это мягко сказано.

– Чего надо? Кто такой? – стал он возмущаться.

Рядом с ним встал и глава городской стражи по имени Мыслемир. Крупный, слегка пузатый русый дядька лет сорока в доспехах кожаных с металлическими вставками. Видел его в походе. И он щурится, всматриваясь в меня, похоже, пытается вспомнить, где видел.

У дружинника своего кольчугу перехватил и к ногам барона бросил.

– Твоё? – спрашиваю.

– Ты бы с коня слез, покуда с барином говоришь, – сделал мне замечание один из его дружинников с матёрой рожей.

– А здесь тоже барин! – возмутился мой Руслан. – Поспорить хочешь, удалец?

– А хочу!

– Всё, пустой спор! – гаркнул я и с коня спрыгнул. – Так кто такую чудную кольчугу делает, ну?

Один из стражи сосковской на корточки сел, не поленился.

– Как у наших, – прокомментировал.

Два стражника в такой же стоят, сам вижу. Народ собирается, смотрит с недоумением.

– Ладно, долго держать интригу не буду, – говорю уже я, беру заранее заготовленную щепку и втыкаю в боковину кольчуги, где кольца мягкие. – Чудеса, как вам такое?

Пробило сантиметра на три. Но и этого для демонстрации достаточно. Поднимает один из дружинников кольчугу. Все в шоке. Стражник свою кольчугу на себе колоть кинжалом пытается и легко срезает кольца.

– Как так–то? – ахает.

– А вот так, – говорю я строго, не отрывая взгляда от барона.

– Чего припёрся?! – завизжал колобок. – И без тебя тошно.

– За кольчугу дрянную ответь–ка, ты продаёшь? – наезжаю.

А Мыслемир всё посматривает то на меня, то на Здеслава с интересом. Но не вмешивается.

– Это Колояр! – истерит барон, озираясь. – Халтуру погнал, я с ним разберусь.

– А кто ему указания даёт, ты ж? – дальше прессую.

– Тебе какое дело? – трясётся барон.

– Да он, он, – слышу от стражников недовольное. Слышу, как звенят кольца на кольчугах. Проверяют и другие брак. Охают, понимая, что и у них контрафакт.

– Выкиньте его отсюда! – взвизгнул Здеслав.

Дружинники за клинки взялись. Мои ощетинились сразу. Дарья лук взвела, затрещала тетива до критического натяжения.

– Я Ярослав Суслов, – представился, наконец. – Любой, кто клинок на меня направит, без башки останется. Ну? Кто рискнёт?

Дружинники колобка в лице поменялись. Рожи уже не такие уверенные. Загалдел народ вокруг. Знают, знают тут меня. Молва по округе ходит.

– Сколько такой кольчуги продал уже, подонок? – рублю от души, как хочу. – А не в ней ли рать наша на половца ходила в том году? Ну, сука?!

Может, процентов десять войска точно в ней была.

Замахнулся на него. Тот сжался весь. И уже никто его не защищает.

– Это Колояр! – повторяет барон, губа нижняя трясётся. – С ним разбирайтесь.

– А может с тобой, маркиз? – посмеиваюсь и достаю монеты польские. Кидаю ему одну. Вторую подбрасываю главе стражи Мыслемиру.

Глава городской стражи ловит ловко и рассматривает с интересом.

– Ты!! – визжит барон с шарами навыкате, пальцем на меня тычет. – Это ты!! Взять!! Взять его!!

Люди его снова суетятся, за клинки хватаются, но друг на друга смотрят – мол, кто рискнёт первым выхватить.

– Барон Бороздин Здеслав Борисович! – начинаю я, как вердикт. – Вы сговорились с польскими шпионами и занимаетесь подрывом боеспособности нашего воинства. Вот уже несколько лет вы снабжаете ратников по всей округе дрянной кольчугой. Чтобы полякам легче было с нашими людьми справляться. Ведь они–то осведомлены, куда надо колоть!

– Ложь! – взвизгнул барон, как поросёнок.

– Подло шантажируя кузнеца Колояра, вы заставили его заняться этим делом, – продолжаю рубить правду–матку. – Пользуясь его известностью, вы легко продаёте плохую кольчугу всем. И никто ведь до сих пор не проверил её качество, потому что даже не усомнился.

Барон затрясся ещё сильнее, в глазах ужас. Пытается что–то сказать, но видно нервы сдают. Слышу, как позади него завыла какая–то бабка, видимо, тоже в теме.

– Доказательства, доказательства, – хрипит гадёныш, за сердце хватаясь.

Мыслемир уже ко мне подходит.

– Ярослав, не узнал тебя сразу, – руку подаёт.

Здороваемся. Глава стражи серьёзен.

– Обвинения очень весомые, доказательства есть? – уточняет Мыслемир у меня. – Или мне придётся спрос взять с тебя за клевету. Понятное дело, Колояра привлечём.

– Колояр не виновен, смотри, – подаю ему два письма. – Читать умеешь?

– Умею, Ярослав, умею, – отвечает, сразу вчитываясь. – Ага. Хейдель… Оп, и тут Хейдель. Это который послом мимо ездил, расфуфыренный, что павлин заморский?

– Видимо, – отвечаю. – Думаю, в подвале этого особняка ты найдёшь ещё больше доказательств.

– Бороздина взять, – рыкнул вдруг Мыслемир жёстко. – За заговор и измену!

И барона под белые рученьки схватили. Дружина его вся шарахнулась от своего же хозяина. А глава стражи ко мне повернулся, спросив воровато:

– Так это всё твоих рук дело?

– Ты про налёт ночной? Нет, что ты, просто птичка нашептала.

– Ну Ярослав, ну удружил, такую змеюку мы на плече пригрели, – посмеивается Мыслемир под вой барона, которого повели прочь.

К нему сразу часть родни ринулась выть, вторая половина бросилась пощады просить у главы стражи, но бойцы стеной встали, никого к нам не пропуская.

– За раскрытие заговора Платов тебя наградит. А ты за это кузнеца не трогай, – шепнул я Мыслемиру на ухо.

– Мне чужих заслуг не надо, – отвечает тот. – Но просьбу твою выполню, сам слышал, что кузнец давно пляшет под дудку этого жадного змея. Никто Колояра из моих и пальцем не тронет. Но люд житья ему здесь уже не даст.

– Под свою защиту его беру, – отвечаю. – Уедет он сегодня же.

– Дело верное, – вздыхает глава стражи и дальше приподнято. – А правда, что город строить собрался?

– Правда, – отвечаю и хлопаю его по плечу. – Всё, бывай, Мыслемир. Ещё свидимся.

– Удачи, Ярослав. Береги себя.

Распрощались. Двинули мы колонной с гордыми осанками на дорогу, люд собравшийся с нас глаз не сводит. Выйдя на главную трассу, уже по прямой с ветерком сквозь Сосково поскакали. Вдоль изб уже на выезде заметил чёрную кошку. И чуть коня на дыбы не дёрнул. Замедлился даже, отряд свой немного всполошив.

Тьфу ты, чёрт! Бежит по обочине вдоль берёзок за нами, часто–часто лапками перебирает.

Хотел уже спросить, как дебил, у животного, ну что ещё? А она стала замедляться, отставая и к тонкой фигуре в плаще с капюшоном запахнутым завернула. В руке у того, а точнее – той, корзинка с котятами. Глаза синие блеснули мне в след из тьмы.

Ладно, вычислила, что уж тут. Достал монетку золотую и швырнул в её сторону. Уверен, ей пригодится.

Проскакали несколько больших сёл, и к обеду распогодилось. На небе ни облачка. Вокруг просторы русские, дышится полной грудью хорошо. Даже нестись никуда не хочется. А завернуть к бережку речушки да поваляться в травке. По дороге то всадник навстречу пронесётся, то повозка, то крестьянин с узелком. Последние от нашего отряда шарахаются к обочине. Думаю, дивятся, что за серп и молот на щитах наших.

Деревеньки через каждые два–три километра. Но постепенно всё реже встречаются поселения.

Как большую реку пересекли по мосту кирпичному с арками, лесной массив стал подступаться, и водоёмы все куда–то делись. Кажется, что одичала земля. Спустя шесть часов непрерывной скачки завидели, наконец, деревушку небольшую с колодцем. К которой ещё надо метров триста с большой дороги проскакать.

На карте, что в Сосково купили, поселение числится, как деревня Анахино. Время уже к вечеру, и надо бы ночлег искать. Коней напоить и самим задницы отбитые от седла положить куда–нибудь.

К пяти стареньким избам прискакали. Безлюдно, хозяйства пустуют, куры не кудахчут, живность не бегает. И такое ощущение, что в домах вообще никого. Потоптались немного, покричали, вышел дед старый из–за сарайчика с видом, будто только с бодуна.

– Я барон Суслов из Малорыжково, чьи это земли? – спрашиваю с седла.

– Велес в помощь, барин! – отвечает старик певучим голосом. – Здесь барон Орлик хозяин. И возражать не станет за ночлег. Почти все хаты свободны, берите, какие нравятся. Десять медяков если не жалко старику, приму за милость.

Кинул ему серебряник. Дед поймал неуклюже, чуть не уронив, на колени упал.

– Барин сам где? – интересуюсь, наблюдая, как дед тяжело встаёт и кряхтит при этом.

– Да в замке, где ж ему быть, – отвечает тот и беззубо улыбается. – Туда по тропе до Орлиного холма километров семь где–то. Но гостей Орлик не жалует.

– В колодце вода есть? – спрашивает один из моих дружинников по существу.

– Этот дрянной, – отвечает дед. – Там дальше по тропе в низине хороший.

А меня и этот заинтересовал, только по другому поводу. Спрыгнул с коня и ближе подошёл. Колодец выложен из камней гранитных, ровных и хорошо подогнанных. Я такого даже в Сосково не видел.

Дерева у меня хоть отбавляй, но весь город из него лепить – это как замок из песка на пляже строить. Шатко–валко, тяп–ляп. Пусть у меня большая часть домов и будут деревянные, но монументальные постройки быть должны. Они и есть лицо города, а не пять сотен изб. А каменоломня на севере, на которую мы рассчитываем, будет очень долго рожать нужный объём, да ещё и плохого качества.

Поэтому проблема с камнем строит остро.

– Откуда такие камни? – уточняю, ощупывая кладку колодца.

– Так это… – замялся дед. – У нас же каменоломня своя была.

– Была? – переспрашиваю, мысленно потирая ладоши.

– Да уже и нету. Вернее, перестали добывать давно. Как великаны там поселились, – выпалил дед.

– Чего?! – возмутился я.

– Великаны?! – подхватил и Руслан.

Даже лошади, услышав такие слова, забеспокоились сразу. Одинокого всадника, скачущего со стороны Орла, я заметил уже давно. Но не придал значения. А тут дед отвечает, на него и кивая:

– Так на них вон ходят иногда витязи.

Всадник к нам завернул.

– Доброго здравия, люди!– поздоровался крупный русый богатырь в кольчуге с копьём метра под три и спросил деловито сразу у всех: – великаны здесь водятся? Даф нужен.

– Доброго здравия, добрый молодец, – ответил дед с ехидством в голосе. – Здесь, здесь. И Даф здесь, и другие.

Тот кивнул и дальше поскакал, потеряв к нам всякий интерес.

– И тебе не хворать! – крикнул я ему запоздало, пребывая в некотором замешательстве.

– Велес в помощь! – пропел и Дед, да шапку сняв, произнёс уже негромко: – Всё, уже не воротится.

– Так он на великанов? – спохватился Руслан. – А мне с ним можно?

– А ну стоять, – рыкнула на него Дарья. – Герой нашёлся.

– Ну что ты, милая, не гневайся, – забурчал витязь.

– Милая, – прокомментировал один из дружинников и прыснул. Другие поржали тихо. Дарья красная, как спелый помидор, вперёд поскакала к нормальному колодцу.

Остальным кивнул, чтоб за ней ехали. А сам деду:

– О великанах что знаешь?

– С Древнего дремучего леса они вышли ещё двадцать лет назад, с тех пор живут под горой в пещере, скот разводят, да всех залётных, как клопов, прихлопывают. Трое их, сам Даф, жена его Дафна и сын Дафин.

– Хм, ну прикол, – комментирую. – А на деревни в округе они не нападают?

– Им горы своей хватает, там и пастбища хорошие, и родник есть.

– А по габаритам какие они? В смысле, ростом и размерами?

– Это ты у витязей спроси, – закривлялся вдруг дед. – Тут по дороге трактир «Три великана», все герои там и собираются перед погибелью. Кто поодиночке ходит на Дафа, кто гурьбой. А кто прямо там в трактире и спивается. Одного такого знаю точно.

– Прямо аттракцион какой–то, – смеюсь. – Ладно, бывай.

– А вы куда? – спохватился дед.

– К барону твоему наведаюсь. Таверна ж по дороге? – уточняю.

– По дороге, – подтверждает.

– И туда заскочу.

– Орлик не любит гостей, – напомнил дед. – Ещё свидимся.

– А, ты про ночлег? Так а что, деревень больше нет здесь?

– Нету, барин, все разбежались. Это единственная деревня, что у Орлика осталась.

Замечательно. А то я думаю, почему тут кроме деда ни одного крестьянина.

С основной магистрали, ведущей в Орёл, мы на юг завернули и теперь углубляемся в территорию господина Орлика, у которого, похоже, в баронстве полный упадок с этими великанами. Неделя у меня на всякие отвлечения есть, по большому счёту, я никуда не спешу.

Заскочили на всякий случай в низину к колодцу, где напоили лошадей, да наполнили фляги. И двинули по единственной тропе вглубь за нашим героем, от которого ещё пыль не улеглась. Местность здесь холмистая, рощи со всех сторон, впереди вскоре и вершина горы из–за тумана стала выглядывать. Это, конечно, не Эльбрус и уж точно не Эверест, но явно не пригорок.

Километра полтора прошли и трактир показался под холмом у рощицы. Одноэтажное длинное здание, сарайчики, большой двор. На территории полтора десятка лошадей привязано, на щитах да попонках гербы совершенно разные. А народ весь перед трактиром на открытой веранде собрался, распределившись по столам.

Странно смотрится заведение посреди совершенно безлюдной территории. Но это не самое странное на земле Орлика.

Завидев наш отряд, часть витязей стали рассматривать нас с вызывающими выражениями на матёрых лицах. Понаблюдали, как мы спешиваемся и привязываем лошадей к свободной рейке под навес. Как я определяю два столика для моих людей, как приветствую хозяйку, которая говорит:

– Из еды только свинина, прошлогодняя картошка, маринованные…

– Всё давайте, – сыплю ей в ладошку пять серебряных монет. Должно хватить с лихвой.

Мои усаживаются смирно, оружие раскладывая вокруг. Верзилы всё смотрят на нас с сарказмом. Хотя появляется несколько удивлённых лиц, когда они видят гербы на щитах.

Подхожу к самой большой кучке сидящих богатырей с кружками.

– Прощу прощения, господа, что отвлекаю вас от трапезы, – начинаю учтиво. – Во–первых, хочу поприветствовать великих воинов Российской империи. Увидев вас, аж гордость за государство берёт.

– Речи, что мёд, – комментируют. – Что за сосунок? Барин, что ли?

Когда обращаешься ко всем, эффект обычно тот же, что и когда ни к кому. Так и выходит.

– Я барон Суслов Ярослав, может, слышали, – представляюсь.

Некоторые сразу в лице переменились.

– Слышали, – отзываются. – Маловат ты с такой славой.

– Поздоровее тебя представлял, – комментирует один витязь, уже старенький. – Аль батька то был?

– Да я, я, братцы. Чего такие злые? – посмеиваюсь.

– И вправду, – выдаёт тот, кто только приехал. – Мальчишка с нами вежливо. А мы что?

– Согласен, давай–ка подходи, выпьем.

Дядьки все матёрые, мощные, от многих магией веет, явно паладины. Даже злиться на них не получается. Половина точно на половцев ходила.

– Угощаю всех! – громко оповестил, кидая в тётку горстью серебряных монет.

Заорали витязи радостно. И полилась медовуха рекой.

За два часа пьянки я выяснил всё возможное о великанах, заселивших Каменоломню, и как воины планируют с ними драться. Не мудрствуя лукаво, просто собрались в атаку. Идиоты. Постарался напоить всех посильнее, чтоб этой ночью они передумали помирать. Заставлял пить до дна за отцов своих, за матерей, за родину, за офицеров…

Оказывается, вся эта орава договорилась идти вместе. Ждали некоторых пару дней. И вот собрались.

За Дарью Руслан чуть не выхватил от новоявленных женихов раз десять. Сколько поединков удалось предотвратить, я даже со счёта сбился. Магичку и саму пришлось держать. А всё потому, что средь мужиков брутальных тут только одна красотка.

Вырваться под шумок удалось только ближе к полуночи. При этом многие витязи прямо на столах и храпят. Что ж, просто отлично!

Поскакали дальше к барону в гости. Луна освещает путь, лошади почти не спотыкаются. Вышли на широкую дорогу без всякой тени от деревьев, по ней уже помчали побыстрее.

– Только не говори, что собрался на Дафов! – ворчит Дарья. – Там таких дуболомов знаешь уже сколько сгинуло?

– Не называй их так! – возмутился подвыпивший Руслан.

– А ты рот не разевай, понял? – фыркнула магичка на своего парня.

Замолчал, насупился. Не знаю, чем она берёт, наверное, тем, что он влюблён в неё без памяти.

– Мне каменоломня нужна, а барон должен знать, кому он будет обязан, – объясняю свои действия, ибо уже достала канючить.

– То есть всё–таки пойдём на великанов? – уточняет один из дружины.

– Вы–то точно не пойдёте, – посмеиваюсь. – Чтоб вас десятиметровый Даф, как тараканов передавил вместе с лошадьми. Люди дураки, мне животных жалко.

– Так мы и думали, барин, – посмеиваются бойцы.

Орлиный холм возник, будто из тумана. И скалой на самом краю замок нарисовался. Барон Орлик нас вряд ли ждёт. Но я всё равно прусь.

Мне тут мысль пришла запоздалая. Откуда в трактире местном без своего хозяйства столько свинины?!

Глава 6. Три великана

Замок небольшой, компактный, но высотное положение с обрывом в три стороны и узким подъёмом к одной делают его неприступным. Хотя я прикинул на глаз, если заложить ящик динамита под скалу или подкопать умело, рухнет всё это безобразие за милую душу.

Это я уже как строитель стал рассуждать. Особенно когда мы на совещании рассматривали трёхэтажные строения. Когда Илларион возмутился, мол, земли, что ли, мало? Мы его с архитектором чуть не склевали.

Вокруг всё рощами заросло, лес подступает, овраг большой землю уродует. До горы теперь ещё ближе. И уже можно рассмотреть скальные срезы начала каменоломни.

И ведь не боится рядом с великанами жить. Если верить витязям, десятиметровый Даф легко через стену перемахнёт. К тому же у барона гарнизона ни хрена не осталось, все разбежались.

Так и оказалось. Поднялись по заросшей тропе, едва разбирая дорогу. Покричали мы под воротами, подолбился я в них коронными ударами Брюса Ли. Собрался уже магией отворять. А тут окошко небольшое в воротине открылось, и оттуда умирающим голосом от какого–то дедули раздалось:

– Чего припёрлись, каменоломня дальше.

– Я барон Суслов прибыл поприветствовать барона Орлика, – сказал, подходя к двери, которую сразу в воротине и не заметил.

– Лошадей снаружи оставляйте, – ответил дедуля, щёлкнул засов, и дверь отворилась вовнутрь.

Пришлось оставить двоих дружинников на охране.

Внутри двор даже меньше, чем у меня в особняке. Дедок оказался дворецким. Вскоре на балкончик своей компактной цитадели вышел и барон в ночной сорочке и рявкнул недовольно с высоты примерно третьего этажа:

– Чего надо? Ночь на дворе!

– Доброго здравия, господин Орлик, я барон Суслов Ярослав. Прибыл выразить своё почтение, – ответил вежливо.

Полминуты стоит гробовая тишина. Дедуля всматривается хмуро. А затем велит своему дворецкому проводить нас.

Как я и подумал, дружиной здесь и не пахнет. Да и никаким разбойникам до них дела нет. Живут себе на холме, никого не трогают. Одно только смутило, много у них доспехов по стенам висит в качестве декораций. По крайней мере, в коридоре, по которому дворецкий нас провёл.

В зале на втором этаже, куда нас сопроводили, поначалу совсем грустно и скучно. Но вот быстро появляются сразу две служанки лет по тридцать возрастом, загорается камин, наполняется едой стол. Скромно, но разнообразие прослеживается. А ещё я заценил, что они всё это накрыли на серебряной посуде. Может, решили проверить, авось мы – нечисть?

Барон появляется со своей женой, сыном, невесткой и четырьмя внуками подросткового возраста. Ого, какая честь. Все вроде не сильно нарядные, но украшения блестят даже у детишек. При том, что тут три пацана и всего одна девчонка лет семи, у которой серьги ни хрена не бижутерия.

Тем более дружина нужна! А где?!

– Чем богаты, ваше благородие, – говорит уже жена барона, показывая руками на стол. – Какими судьбами здесь?

Камин потрескивает, в уютном и таинственном полумраке сидим.

– Хочу каменоломню вам вернуть, что скажете? – перехожу сразу к делу.

Барон рассмеялся, а затем и раскашлялся, к нему подскочила служанка. Внуки сидят тише воды, ниже травы. Головы опущены, украдкой нас рассматривают.

– Как сходят снега, такие вот герои, как вы, пытаются это сделать, – говорит баронесса вполне серьёзно. – Но никто не возвращается. Вот уже двадцать лет мы наблюдаем это. А вы юны и красивы. Зачем вам погибать раньше срока, поживите ещё.

– Да хочет, пусть помирает. Великанам на забаву, – ворчит барон. – Сюда зачем явился?

Хлебаю чай, надкусываю поджаренный хлеб с салом. А затем заявляю:

– Условие у меня есть.

– Чего несёшь, барон? – возмущается сразу старый Орлик.

– Подожди, послушай, – одёргивает муженька более мудрая на вид баронесса.

– Я убиваю великанов, а каменоломню вашу на свои нужды использовать буду, – озвучиваю с серьёзным видом.

– Размечтался, – подковырнул Орлик. – Не говори гоп!

– Людей у вас всё равно нет, чтоб там работали, не думаю, что и платить за труд у вас есть лишние рубли, – продолжаю, глядя уже только на баронессу. – Я же найду и людей, и буду платить им за работу. За каждую вывезенную телегу вы будете получать десять серебряников. С учётом, что вы не понесёте затрат, это выгодное предложение. Каменоломню я арендую на три года. Потом вам оставлю рабочее доходное предприятие. Что скажете?

– Пятнадцать серебряников с телеги и два года, – выпалила жёнушка.

Решила поторговаться. А глаза горят.

Одно смущает. Сын их что–то уж очень счастливо себе под нос посмеивается. Вернее, старается изо всех сил давить этот смех. Похоже, умственно отсталый.

– Договорились, – отвечаю быстро. Зная, что управлюсь и за год по своим нуждам.

– Я велю подготовить бумаги, – добавила баронесса. – Это займёт сутки. Как подпишем, можете действовать.

– Мне достаточно вашего слова, – парировал. – Формальности меня не интересуют. А действовать я намерен безотлагательно.

– А если мы обманем? – огрызнулся Орлик чересчур уж злобно.

– Тогда мне придётся сравнять ваш замок с землёй, – ответил я непринуждённо и рассмеялся, глядя на эти очумевшие рожицы.

Сын барона подхватил и заржал, как дебил, но выхватил от матушки гневный взгляд и закрыл пачку. Обратил внимание под конец, невестка какая–то чересчур дёрганая. Смотрит на меня перепугано, будто сказать что–то хочет. Но боится.

– Мы вас поняли, ваше благородие, – ответила баронесса, скривив улыбку.

– Пустые разговоры, – заключил Орлик, бросив небрежно полотенце на стол. – Двадцать лет великаны властвуют на моей земле. Ни один витязь не смог с ними управиться. А тут пришёл пацан и хорохорится.

– Полегче, твоё благородие, – хмыкнул Руслан. – Мой барин морок–буфу прибил, играючи. А что ему ваши великаны? Да на один зубок.

– Ваш человек, похоже, пьян, – подковырнул Орлик. – Но полно, пейте чай, кушайте. Оставайтесь на ночь, если пожелаете. А утром прошу вас покинуть мой дом.

Встал да вышел. Дети с внуками тоже подорвались и покинули зал.

А жена его осталась. Смотрит пристально.

– И как ты собрался убивать великанов? – спрашивает с нажимом.

Только сейчас до меня доходит, что она магичка.

– Пара вариантов есть, но вам лучше этого не знать, – отвечаю загадочно.

Убедившись, что моих людей разместили, выезжаю из замка в сторону каменоломни, прихватив с собой Дарью. Время примерно полтретьего ночи, самое то, чтоб застать гигантов врасплох.

Поравнявшись со мной уже под горкой, магичка заявила:

– Странные они какие–то. Я Руслану сказала, чтоб глядел в оба и не спал.

– Есть такое. Темнят что–то, – соглашаюсь.

– А ты видел у служанки какой браслет? – делится впечатлениями дальше.

– Да у всех детей украшения, будто им девать некуда. Думаешь, они с великанами заодно?

– Это звучит дико, может, они просто забирают часть добычи с убиенных. Украшения и доспехи, всё то, что великанам не нужно.

– Не знаю, до какой степени у них сотрудничество, – излагаю дальше. – Но бабка уж точно углядела во мне определённую опасность для Дафов. И попыталась потянуть время со своими бумагами. А раз у неё не вышло, она обязательно даст им знак.

– Думаешь, пошлёт кого–то предупредить? – встрепенулась Дарья.

– Да, поэтому за спину смотри, скоро узнаем.

Ускорились за рощей. Дальше поскакали по прямой до горы. Под светом полной луны лошадям дорогу хорошо видно, они и не спотыкаются. Три вершины одна за одной стоят, наша ближайшая, похоже.

Каменоломня примерно в полукилометре от замка. Мимо не пройти. Теперь я ещё больше сомневаюсь, что великанам лень до Орлика дойти. За двадцать–то лет?

В небольшой рощице за насыпью привязали лошадей и двинули дальше уже пешими. По дороге я стянул из подсохшей земли все возможные корни, добавляя себе боевого довеска до отказа.

По главной въездной в каменоломню дороге идти не стали. Страшно! Поднялись по насыпи из земли и щебня в стороне. Всё уже настолько утрамбовано, что ни один камушек не упал и не стукнул.

Вскоре вид открылся изумительный. Мне даже стало жалко, что Дарья этого масштаба не видит, как я. Карьер под горой просто огромный. Не глубокий, а обширный. Всё выпиливалось открытым способом, видно, как срезались по краям пласты. А точнее, отбивались большими клиньями. Такое впечатление, что здесь вообще сплошной гранит везде, режь, как торт, и радуйся. Процесс понятен и прозрачен. Тут же остались ещё следы предприятий каменотёсов. Даже прямоугольные камни сложены местами, готовые к транспортировке. Здесь же и некоторые постройки из дерева сохранились. Вернее, каркасы. Краны блочные – одни ещё стоят, покосившись или уткнувшись в пласт, другие уже упали.

В самом карьере целый лабиринт из сложенных камней и построек. Поэтому сразу и не поймёшь, где логово великанов. Вдобавок тихо, как на кладбище, будто гады уже затаились. Конечно, если самый крупный встанет в полный рост, его сразу будет видно. Прежде думал, да где им спрятаться, таким огромным? А теперь даже сомневаюсь.

– Ярик, – окликает Дарья шёпотом. В неформальной обстановке она меня так и зовёт по–старинке.

Оборачиваюсь. А вон и наш голубчик. Крадётся метрах в ста правее.

Идём за ним! Главное, чтоб не закричал раньше времени и великанов не всполошил. Распознать удальца оказалось делом не сложным, это внук барона. Тем и прискорбно для нас обоих. Детей трогать не хочется, но ответственность не моя.

Пройдя вдоль небольшой насыпи, он завернул, скрывшись из виду. Мы с Дарьей рванули быстрее. И обнаружили спуск из верёвочной лестницы.

Встав у края, я быстро заметил сопляка, который спустился на шесть–семь метров вниз и уверенной походкой двинул по расчищенной площадке. Пока не ясно, куда именно, мы следуем за ним. Дарья спускается первой, но всё очень медленно. Сопляк скрывается за поворотом. И мне ничего не остаётся, как расправить плащ, вырастив каркас, и спланировать на крыльях вниз сразу к повороту.

С каждым разом выходит всё лучше. И держать баланс, и не падать резко. Сейчас вышло почти бесшумно. Дарья в шоке. Но мне некогда объяснять! Ринулся за поворот. А пацана и след простыл. Ну, сука.

С холодеющей грудью спешу до сложенного блока из камней. Фух, идёт, голубчик, уже к огромной пещере в скале! Всё, теперь я слышу, как похрюкивают свиньи в загоне. И пытаюсь унять невольную дрожь, не знаю, откуда этот животный страх.

Парень вдруг резко побежал, удары каблуков стали раздаваться громче. Поспешил за ним и на ходу выбросил корень. Вытянул жилу, что есть мочи. И удалось–таки зацепить поганца! Затем я быстро обвил его и замотал раскрывающийся для ора рот. Позади Дарья выдохнула, опуская лук. Думаю, ей не очень хотелось убивать подростка.

Подскочили, оттащили в сторону. Смотрит с ужасом, как дикарь.

Корни мёртвые пожёстче будут, но что делать?

Замычал. А я кинжал свой новый к его глазу подставил. Тот, что у Здеслава украл.

– Ну что, сучонок, на фашистов работаешь?

– Он имел в виду великанов, – пояснила магичка.

Замотал головой отрицательно. Снова замычал. Блин, парню лет двенадцать, он же не ведает, что творит.

– Хочешь сказать что–то? – уточняю.

Закивал.

– Вздумаешь орать, я тебе горло перережу, понял? – пригрозил и снял кляп, втянув часть дерева обратно.

– У них наша родня, – выдавил и зашмыгал. – Каждые пять лет мы отдаём по девушке из рода во служение, за это нас не трогают.

– И дают подарки? – фыркнула Дарья.

– Моё какое дело? – завыл парень. – Уходите отсюда. И тогда с нас не спросят потом за вас.

– А “потом” и не будет, – говорю сквозь зубы. – Посиди пока смирно.

Закатываю его обратно, чтоб не рыпался. Двигаемся дальше.

Перед входом в пещеру великанов целыми горами по обе стороны навалены доспехи всех мастей. Я бы даже сказал, уложено всё по фэн–шую. При этом ширина входа и масштабы соответствуют тому, что здесь обитают гиганты.

Увидеть такое обилие, это полбеды. Тут шлемы в лепёшку лежат, да щиты из металла, завёрнутые в трубочку. Сразу всякая охота договариваться с монстрами отпала. Они не станут этого делать, сразу прихлопнут.

Прошли под навес в пещеру. Внутри ещё больше доспехов. Но теперь всё разложено издевательски. Щиты отдельно в какие–то домики сложены, копья и мечи служат каркасами для доспехов. Очень похоже всё на людские фигуры. Трупов не видно, вони разложений нет. Кто–то просто строит из доспехов солдатиков. Сынок их, что ли?! Здесь у него песочница?

Так, ладно. Крадёмся по краю, чтоб не застали врасплох. Впереди валун закрывает вход. В какой–то сказке я такое читал! Умный ход, учитывая, что у «букашек» не будет сил его двигать. Вот и спят спокойно.

Хотя с повизгивающими свиньями это ещё вопрос. От них шума всё больше. И от этого страшнее, ибо на таком фоне можем пропустить приближение Дафа вообще легко.

Сверху валун неплотно сидит, там пролезть можно. Но! Там же на нитке поперёк колокольчики висят. Мдя, похоже, великаны очень умные попались.

С краю заходим, тут тоже узкая щель имеется, откуда тусклый свет бьёт. Пролезть тут только ребёнок сможет. Ну и Крот сумеет! Достаю дыркодел, прислоняю к камню, и край быстро испаряется. Сомневаюсь, что в центре валун насквозь пробьёт, но тут вполне справляется.

Дарья смотрит ошалело на процесс, ей теперь всё хорошо видно. Киваю ей, чтоб первой проходила. Выполняет, я следом прошмыгиваю.

И вот мы в логове. Пещера просто огромна! Здесь явно копали старатели, расширяя её. Часть свай ещё стоит, но лепили их вместе явно уже не люди. Как и клетки, стоящие на ступенях на высоте метров в пять над уровнем пола в дальнем конце пещеры, где проглядываются силуэты человеческих фигур. А здесь по сторонам на полу добротные загоны. Свиней под сотню, овец чуть поменьше, десять коров. Ничего себе великаны тут устроились!

С другой стороны, отлегло: раз скот имеется, людей не едят.

Гигантов не видно. И такое ощущение давящее на лоб, будто они уже за нами наблюдают!! Вон наверху тесаки меж загонов лежат на сколоченной из дерева плахе, пропитанной кровью. Там каждый инструмент длиной метра по три. Нашинкует человека, как огурец. Никакая кольчуга не спасёт. Особенно дрянная колояровская.

Крадёмся вдоль загона со свиньями. Притом что животные при виде нас, как долбаные предатели, начинают шуметь только больше и суетиться, подступая. И ведь не боятся, наоборот, тянутся к людям. Первую секцию с домашним скотом проходим, как две вздыбленные кошки.

Выходим в гигантскую комнату. Где посередине дотлевает костёр, обложенный каменными блоками. Диаметр его метров семь. По бокам воткнуты палки, котёл отставлен размером с бочку. Жар от углей идёт, как с крематория. А ещё свет разливается, которого вполне достаточно, чтоб рассмотреть первого же гиганта!

В груди холодеет, и как непросто унять эту мелкую дрожь. А ещё внушить себе мысль, что он безобидно спит.

Укутанный по шею в одеяло, сшитое из сотни шкурок, вполне обычный на вид человек. Только башка у него размером с карету! Тело длиной метра три с половиной. Набок положил голову, губы пухлые приплюснул, как два огромных шмата мяса. Чтоб взобраться на него сверху, метра на три надо прыгнуть, но эта особь не самая крупная. Дальше, метрах в тридцати, перпендикулярно лежит ещё один! А точнее, одна. Туша длиной метров восемь наполовину вылезла из–под одеяла. На вид как обычная женщина лет сорока–сорока пяти, толстоватая, неприятной наружности. Волосы длинные и светлые сплетены в косу, грудь крупную голую развалила в разные стороны. Каждой сиськой можно витязя, как муху, прихлопнуть.

Дарья в ужасе, позади осталась стоять. Я же двинулся дальше, моля всех богов, чтоб эти монстры не проснулись. И не проглотили нас, пережёвывая.

Вскоре обнаружил подальше третью пустую лежанку! Судя по габаритам, самую крупную. Выходит… здесь сын да мать. А где тогда сам Даф?!

С бешеным сердцем окидываю пещеру взглядом. Эта тупиковая. Где ему прятаться?! По стенам ступени, что полки, на них клетки в ряд стоят, сплетённые из дерева. Большая часть пустая, но в некоторых сидят. Это, похоже, девушки, которыми барон каждые пять лет расплачивается за своё спокойствие. Четверых насчитал.

Видно даже в одной клетке возню. Девка шкуры сшивает вместе, тихо песенку поёт. И ей даже не интересно, что там внизу за два клопа гуляют. А может, и не видит, мы ж по тени стараемся идти.

Встав у мамаши, понял, что тянуть нельзя. Пока главный великан гуляет, надо этих кончать. У мамаши голова на потолок смотрит, а у сыночка на меня.

Возвращаюсь к первому великану. Дарья, кивает – мол, что?

– Прячься, – шепчу ей. – Я всё сделаю.

– Давай одновременно? – предлагает. – Твой резерв тебе нужнее.

Передаю ей Змеевик.

– В ухо Дафне, – подсказываю. – Три стрелы, не меньше. По моему сигналу. Мелкого я сам.

Кивает, идёт на позиции, вставая в десяти метрах, чтоб в упор.

А я к мелкому подступаюсь. К глазнице примеряюсь, каждая в диаметре, как вентиляционная шахта. Поэтому скапливаю сразу три десятка щупалец с уплотнёнными кончиками, что иглами, которые вырастают из руки. И замирают на взводе. Дарья смотрит на это с ужасом, уже со стрелой наготове.

Машу ей свободной рукой. Мол, начинай.

И она стреляет!! А я вгрызаюсь в твёрдое веко с трудом, а следом прохожу стремительно глаз, врываясь в мозг. Там уже паутиной расходятся змеи.

Дафин дёргает башкой, отталкивая меня моими же корнями, но связь с щупальцами я не теряю до самого конца. Гигант выгибается в полном напряге, затем падает уже расслабленным и наклоняет башку со свесившимся языком в мою сторону. Всё, сдох!

Тем временем, Дарья выпускает уже вторую стрелу! И тут же пытается дать третью, но мамаша поднимает вдруг вой, вставая. Глаза её жуткие кроваво–серые закатываются вверх. Она тянет свои лапы, пытаясь схватить Дарью и чавкая при этом. Магичка успевает увернуться и даёт уже стрелы по телу, которые исчезают в груди одна за одной.

И всё это на фоне всполошившейся живности, которая заверещала и стала метаться по загонам, как сперма в керосине.

Дафна всё никак не дохнет, штормит её. Но встать с постели уже не может, просто руками машет и воет. Пока за сердце не хватается, начиная звучно вдыхать. Валится обратно и сопит ещё около минуты, пока под ней чёрная лужа крови не расползается.

К Дарье подскакиваю.

– Слишком много резерва ушло, – стонет, снимая браслет. – Шестнадцать стрел выпустила.

Сверху из клеток на нас смотрят пленницы разных возрастов из своих отдельных клеток.

– С этими разобрались! – кричу им. – Даф где?

Хлопают глазами, как дуры.

Одна мелкая лет пятнадцати руку вытягивает в сторону выхода.

– Ярик! – визжит Дарья. – У нас проблемы!

Я и сам вибрацию чувствую. Живность быстро затихает, как назло. И становятся слышны шаги и грохот. А ещё звон колокольчиков над входом от тряски.

Лихорадочно перебираю варианты! Мы в ловушке, по комнате бегать мы от него долго не сможем. Тут площади не так много для манёвров. С корней я его не прибью, с его ростом слишком большое расстояние. Только если Дарья со Змеевика. И то! Он тут бед натворить успеет, всё разгромив, судя по тому, как его жена долго подыхала. Это ещё попасть надо удачно! В мозг или сердце. Змеям же не прикажешь, какие органы поражать. Будут гулять по мышцам, пока он нас давит, как клопов.

Да и глядя на Дарью, становится ясно, что она в полной растерянности. Не тверда её рука!

Всё, действую.

– Помоги мне! – зову магичку, и вместе мы стягиваем одеяло, закрывая лужу крови у Дафны. Следом бежим к мелкому. Вскочив на башку, я с помощью корней натягиваю ему на лицо одеяло. Сбоку помогает магичка. Лужу крови и здесь закрываем куском одеяла. Быстро вытираем обувь, засыпаем скудным песком кровавые следы.

Снаружи возня усилилась, что–то тащится, звенит и скребётся.

Только закончили, зазвенели колокольчики сильно. Заелозил камень, отъезжая в сторону. И показалась огромная ряха!!

Спрятались за его сына. Затаились.

Сильно пригибаясь в проходе, вошёл монстр, пыхтя и сопя! На полусогнутых, потому что выпрямиться ему явно не позволяет потолок. Мощное тело, широкая страшная рожа в шрамах, один чёрный глаз косит в сторону, волосы белые до плеч, на туловище и бёдрах куски кольчуги вперемешку с фрагментами из разного меха. На шее цепь крупная золотая с медальоном, смахивающим на жёлудь, явно нечеловеческого происхождения изделие. В одной руке дубину волочит размером с крупное дерево, в другой сетку из канатов тянет по полу, как мешок.

В сетке целая куча витязей, как рыбёшка пойманная. С доспехами, щитами, копьями, что торчат и скребут по полу.

Меня аж передёрнуло от увиденного. Куча мала из трупов, которую он принёс, как мясо.

Не обращая внимания на свою лежащую семейку, Даф уселся прямо посередине. Метрах в десяти от нас! Отложил дубину окровавленную. Подтащил сетку и стал вытаскивать оттуда по одному телу. Срывает шлем, раскурочивает доспехи, обдирая, как креветку. Только скрип стоит и треск от разрывающейся одежды. Тело уже без всего в загон со свиньями кидает, где сразу яростное хрюканье начинается.

Второго раздевает, третьего… твою мать, так это витязи с таверны!!

Вон и тот, кто вчера только прискакал. Я ж их напоил, куда они полезли?! Получается, великан их где–то встретил, подрался, перебил и притащил сюда. Он не спал в пещере, потому что его предупредили. Думаю, в трактире тоже работают на великана. Вот уроды.

Монстр из сетки вытаскивает стонущего! Тот мечом пытается отбиваться. Даф шлем сдирает с него и голову, как орех пальцами, раздавливает за секунды.

Дарья рот резко прикрыла, чуть не взвизгнув, затряслась.

А мне хочется вцепиться в него хоть голыми руками. Сидит ещё такой, деловитый ублюдок. Хозяйничает с телами убитых, как с едой.

Как обобрал очередного, не стал выкидывать. Присмотрелся, подвесив за ногу двумя пальцами. Отложил его рядом. Приподнялся, взял клетку с девкой, опустил её. Та сама вышла и встала послушно.

– Муха, займись, – раздалось насыщенное и мощное из его глотки. – У этого что–то блестит.

Девушка лет тридцати на вид в изодранном и грязном платье, с волосами грязными и частично уже выпавшими, с глазами навыкате начала нервно управляться с трупом, снимая с него кольца. И поглядывая в нашу сторону периодически.

– Сука, она нас выдаст, – прошипел в сердцах.

Монстр вытянулся, вызывая у меня невольный приступ паники. Пошарил над башкой и опустил к девушке сундук. Та живенько открыла крышку и ссыпала туда добычу. Через одного великан стал подавать ей тела. А в один момент сына своего окликнул:

– Чего дрыхнешь, Дафин, гляди, какой щит.

В груди проморозило. Великан замер, глядя на сына.

– Целься в глаз, – шиплю на Дарью. – Целься, пока он не двигается.

А у неё руки трясутся.

Великан ногу вытянул и труп сына подпихнул. Естественно, реакции никакой.

– Совсем обленился, – прокомментировал великан и в сторону жены посмотрел. – Дафна, жрать хочу, разведи костёр! Слышишь меня?

Пересилив себя, Дарья прицелилась, но локоть заходил ходуном. Монстр резко подорвался и пошёл к жене. Хера се он резвый! Сверху в клетках бабы завыли тут же!

– Дафна?! – позвал он ещё и сдёрнул одеяло. – Дафна!!

Взревел, аж с потолка посыпалось. Пленницы завизжали вперемешку со свиньями.

– Стреляй уже в него!! – рявкнул я на Дарью. И та выпустила стрелу! Жёлтым полем на спине вспыхнуло, и змеюка наша осыпалась в песок.

Твою ж мать!!

Дарья пустила ещё! Та же история.

Монстр обернулся угрожающе медленно. Исказившаяся рожа сказала о многом. Рванули мы прочь из пещеры, как угорелые. Ноги сами понесли. Через проём пришлось уже по прямой бежать на виду у великана.

– Дафин! – загорланил гигант, обнаружив, что и сыну кранты.

Это дало нам пару драгоценных мгновений, чтоб выскочить наружу и попытать счастье спрятаться в лабиринте каменоломни.

Не успели перевести дух, земля задрожала от мощнейших шагов.

– Убью!! – проревел монстр, выпрыгивая из пещеры следом, как самая настоящая стихия.

Глава 7. Мои новые возможности

Успеваем разбежаться на выходе за кучи с доспехами едва–едва! Потому что вылетает в нас дубина, проносясь пропеллером, да с таким ураганом, что доспехи из укрытий вываливаются. Монстр выпрыгивает через пару секунд. Каждый его ускоренный шаг – это пятнадцать метров расстояния. Просто по прямой без шансов удрать.

От землетрясения кучки с доспехами разваливаются окончательно, обнаруживая нас. Великан впереди стоит, осматривается. Дубину подбирает, а затем к нам оборачивается!

Дарья на этот раз не растерялась. Вихрь мощный бахнула в него! Щит сверкнул золотой, отбивая магический удар. Но монстр всё равно замешкался. А мы драпанули в разные стороны, разделившись! По дну карьера побежали, гонимые животным страхом, как крысы в лабиринте, а что делать?!

Растерявшись лишь на миг, гигант всё же рванул за мной!

Только я завернул за угол конструкций, а позади они уже разлетаются к чертям! Ринулся в сторону, выскочив на открытое поле. В два прыжка он меня настиг.

– Сдохни, муха!! – прогремел, как гром над башкой.

Чисто интуитивно отскочил на корнях с линии атаки, и через долю секунды дубина упала в то место! А затем ещё и в сторону за мной погребла. Прыгнул ещё, перелетая через деревяшку.

На лету дал шрапнелью в рожу. И всё об щит магический разлетелось.

Гад на лету меня ловить пытается. А я крылья расправляю и резко крен даю, меняя траекторию полёта. В расщелину небольшую залетаю, проходя в другой сектор. Монстр врубается, сверху всё обваливая. Вылетаю уже с другой стороны от ударной волны, мелкий щебень в спину бьёт, пыль столбом!

Перекатываюсь в сторону, пользуясь ухудшением видимости. Сволочная луна хорошо подгадила, всё видно глубокой ночью. Под кран прячусь. Не дышу! Монстр шаг вперед делает на пустыре, по сторонам смотрит. И как будто чуя меня, устремляет свои зенки косоглазые на кран.

Дёрнулся вдруг великан, зарычал, выгибаясь.

Слышу жужжание тетивы! Это Дарья из Ветерка обстреливает! И проходят ведь стрелы! Только не магические, а обычные, похоже. Мдя, вижу, как отваливаются стрелы, одна только зашла на треть, не попав в кольчугу.

Пользуясь отвлечением, уползаю прочь. Великан кинул в её сторону булыжник. В мою второй, разнося всё в щепки.

Успеваю щит из дерева вырастить, закрываясь. И рвусь за каменные блоки в прорех. Через двадцать метров развилка, ухожу зигзагами. Фух, вроде оторвался.

Монстра не вижу, но чувствую мощную вибрацию от его шагов. Ой, а очко–то играет. Мамочки!!

Бегу по узким переходам между блоками из камней и думаю. Как же мы так встряли?! А если бы Дарья стреляла в упор, как я её просил? Защита бы сработала, а нам просто не удалось бы умотать. Почему–то я сразу на цепь с жёлудем подумал. От неё защита исходит. Надо как–то её сорвать. Не простой это великан. Вот уже двадцать лет от всех отбивается. Никакие паладины ему не страшны. Может, и магов уже на тот свет отправлял.

Великан снова разбушевался, всё крушит на своём пути, двигаясь следом. Вряд ли он видит меня, просто действует наугад. Над башкой летают камни, дрова, всякие конструкции. Слышны его угрозы и рычание.

Вскоре становится ясно, что монстр стремится отрезать нас от выхода с каменоломни. Поэтому оббегает по периметру, уничтожая все мелкие укрытия заодно.

В какой–то момент решаю затаиться. Подождав, пока он удалится, взбираюсь на одну из центральных насыпей внутри карьера. Пригибаясь, выхожу на самый верх и быстро вычисляю, где гад, который над карьером возвышается на треть, а то и на половину тела. Ходит туда–сюда, как цербер, дубиной размахивает.

Думаю, он теперь никому не спустит смерть сородичей. Первыми прикончит пленниц, а следом и Орлик огребёт.

Дарью высматриваю. Только бы не пострадала! Вскоре вижу её в пятидесяти метрах от меня, тоже на возвышенность в виде пласта недорезанного поднялась с Ветерком на изготовке.

Машу ей, не сразу видит. Радости полные штаны, что я живой.

Подаю ей знаки, ибо кричать чревато. Ловко спускается и крадётся ко мне. В этот момент великан замирает и окидывает взглядом местность в нашем секторе, будто слышит даже мельчайшие звуки. Приходится залечь и приготовиться.

Магичка переходит на полусогнутых ногах по открытому пространству, уже не видя, где великан. А он всё смотрит.

А затем даже дёргается в нашу сторону! Машу Дарье, чтоб спряталась за валун посередине. И соратница понимает всё верно, прошмыгнув за него и замерев. Великан делает пять шагов, и он уже рядом! Встаёт практически над ней, вынюхивая. Рожа косоглазая исказилась, ещё уродливее став. У меня даже нет ни единого шанса отбить подружку, если обнаружит. А он вот–вот пнёт этот долбаный валун!!

Лёжа спиной на возвышенности, по большому счёту, я тоже как на ладони. Нащупываю щебень и швыряю в сторону, что есть силы! Великан резко поворачивает туда голову и несётся на звук, как ураган. Не знаю, каким чудом меня не сдувает вообще.

Прыгаю к Дарье сам, вместе уходим в противоположном направлении. Но стоит только шагам гиганта прекратиться, замираем и мы меж конструкций.

– Нам не одолеть его, у меня резерва почти не осталось, – шепчет Дарья. – Надо уходить.

– А если он Орликом не ограничится, кто его тут остановит? До Сосково дойдёт, до Малорыжково?

– Мы ничего не сделаем, вон сколько витязей, как мошкару побил, – заблеяла магичка. – Лучше б мы не лезли, оставили всё, как есть. Сдалась тебе эта каменоломня?

– Так, не ной. Есть у меня план.

Быстро изложил, Дарья не оценила, но перечить не стала. Возвращаемся в пещеру! Магичка прячется на входе, я дальше прохожу.

Увидев меня, бабы снова завизжали, а домашний скот забеспокоился.

– Да тише вы, дуры! – рявкнул на них. И так драгоценного времени в обрез. Действуем быстро.

Подскочил к загону, перелез и долбанул первую попавшуюся свинку шрапнелью. Горло перерезал кинжалом и кровью умылся, восполняя свой резерв.

Дальше самое сложное. Мать или сын?! Боюсь, что и мелкую тушу не осилю. К Дафину бегу, обхожу повёрнутую набок голову с затылка. У этого длинные распущенные волосы, как удачно. Устраиваюсь на шее, завешиваясь ими, как канатами, вытягиваю корни.

Закрепляю своё тело, присасываясь, будто клещ. Тем временем мои щупальца соединяются с теми, что уже внутри. Дальше веду жилы по всему телу. Очень быстро у меня кончается живое дерево. Вот чёрт!

Могу только руками шевелить, но этого мало.

Старший дух Сорняка подсказывает идею! А точнее, раскрывает свои свойства, о которых я не знал. Боевые килограммы мёртвого дерева во мне начинают оживать, наполняясь моей силой и кровью. Только что сухие и ломкие, они приобретают эластичность и каналы связи. Сам слабею, но получаю много новых жил, которые уходят по телу гиганта ниже и ниже, захватывая под контроль опорно–двигательную систему.

И вот наступает самое неприятное. Моё сознание уходит по каналу в нечто туманное, помотав по лабиринту, меня из тонкой трубки будто выплёвывает в большое пространство. И я не знаю, за что зацепиться. Лихорадочно ищу огоньки. И вот они начинают проявляться. Что ж вы за ленивые суки. Один огонёк стремительно разрастается, заполняя пространство и утяжеляя сознание.

Открываю глаз. Мир на боку, нет… это я лежу. Проверяю все функции, шевелю пальцами рук, медленно идёт сигнал, но тело поддаётся, пусть и с опозданием. Руку поднимаю, сгибаю в локте. Так, неплохо. Напрягаю поясницу. Всё лучше и лучше слушается тело. Неужели сработало!?

Только я порадовался, слышу, как Дарья откуда–то снизу кричит лилипутским голосом:

– Он возвращается! Ярик, мы ещё успеем уйти!

Мдя, даже приманивать не пришлось.

Сгибаю спину, тяжело идёт. Помогаю рукой и принимаю сидячее положение. Выскочившая ко мне магичка от страха падает на задницу.

Поднимаю руку ладошкой вверх, пытаюсь махать. Вроде, получается с запоздалой реакцией. Кивает с ошалелым видом. И уползает к загону, чтобы спрятаться.

Встаю на ноги, начиная ощущать всё кожей. Наряду с волнением откуда такой восторг?! Всё такое маленькое! Пошатнувшись, отставляю ногу, чтобы не упасть. Держу равновесие, держу… делаю шаг.

Чувствую вибрацию от земли и неминуемое приближение Дафа! И это отрезвляет. Присаживаюсь и лихорадочно копаюсь в оружии витязей, разбросанном по всему полу. Копьё, копьё, желательно подлиннее! Всё такое мелкое. Тьфу! Вспомнил! У великанов же разделочные ножи есть. Поднимаюсь и тянусь за ножом, хватаю один из трёх наощупь, чтоб кончик поострее, и прячу за предплечье.

Вижу разъярённого великана. Заходит, голубчик. Разогнался, но заходит осторожно, поглядывает опасливо.

– Дафин, ты живой?! – восклицает удивлённо и растягивает свою ряху в счастливой улыбке. Отлично! Монстр расслабился.

Стою смирно. Жду, когда подойдёт! Пригибаясь, минует проём, и входит в комнату. Подходит в упор! Ой, как у меня играет в одном месте сейчас! Я ему по грудь, и это хреново.

Ставит дубину к стене и кладёт обе мощные лапы на моих хилые плечи! Мысленно выдыхаю с облегчением. Такого рода контакт не повредил моим корням внутри Дафина. Похоже, его магическая цепь работает только на защиту собственного тела.

– Сын, – говорит Даф удручённо. – Твоя мама мертва. Подлые мухи убили её. Но я знаю, кого наказать за это.

Чёрт! Так мне до его цепи не дотянуться быстро и незаметно. Полезу, заподозрит неладное. Поэтому киваю, как дурак, опуская голову. Чтоб раньше времени не выдать себя.

Кольчугу разглядываю на теле, выискивая уязвимые зоны. Местами плетение даже слоями. Вот же засада! Но! Да неужели? Замечаю целых три кольчуги на боку – очень похожие на те, что производил Колояр!

– Расти ещё сто лет и станешь таким же могучим, как я, – дальше гремит на всю пещеру Даф. – Посмотри на меня, сын.

Всё, медлить нельзя! Подаю импульс руке, перехватываю нож и тычу им в бок, что есть силы! Млять, не пробил!! Ещё раз тыкаю, и ещё!! Да!! Прошёл клинок в тело. Проворачиваю яростно, чтоб побольше рана была. Его надо замедлить, хоть на чуть–чуть.

– Что ты делаешь?! – рычит Даф.

Выбрасываю руку вверх, наращивая внутри как можно больше жил, и хватаю за цепь. Через мгновение папаша отталкивает непутёвого сына. Отлетаю к стене, прикладываясь затылком. На полметра ниже моё бренное тело едва избежало травм.

Но главное сейчас не это! Цепь у меня в руках.

– Давай! – кричу я сиплым, совершенно не своим голосом.

Почуяв неладное, великан тянется за своей цепью. И тут же вскрикивает, дёргаясь! А затем начинает корчиться. Разворачивается к крохотной Дарье, которая хреначит из Змеевика одну стрелу за другой! И явно уже на пределе резерва это делает.

Великан хочет её накрыть. Но я прыгаю и вцепляюсь в его ногу, не давая совершить манёвр. Гигант валится! Ползу по его спине и бью в ухо, из кулака вылезают корни, которые я перетягиваю с нижней части тела носителя. Щупальца стремительно пробивают перепонку и вгрызаются в мозг.

Даф орёт, кашляет и дёргается. Но рыпается с каждой секундой всё меньше.

Чую, как в меня впивается змеюка, перебегая от отца к сыну.

– Снимай браслет! – ору, спохватившись. – Всё! Снимай!!

Очнулся я лежащим на шее мелкого великана, который в свою очередь лежит на большом. Дарья растормошила, а я никакущий, башка раскалывается, как после знатной попойки. Слез кое–как с трупов, вялый, как сосиска.

Резерва ноль один процент. Зашибись.

Магичка нависает надо мной с глазищами изумрудными навыкате.

– Да ты… да чтоб тебя! – под конец взвизгнула и разрыдалась.

– Всё было под контролем, прекрати реветь, – отвечаю скрипучим голосом. И ползу до загона со свиньями.

Подружка помогает подняться, подпирает своим плечом. Жертвуем ещё одной свинкой ради моего резерва. Становится лучше, когда в крови искупался.

У Дарьи щека дёргается, когда она смотрит на это.

– Цена силы, – комментирую и скалюсь. – Как мы их?

– Что ты за чудо, – выдаёт магичка и теперь начинает смеяться. – Знала бы, утопила ещё тогда в луже.

– Да ладно, сколько мы уже людей спасли, – говорю и сам думаю, что, кстати, ни хрена никого мы ещё не спасли. А надо бы.

Спустя пятнадцать минут все пленницы уже внизу, спустились сами. Самой старшей лет пятьдесят, а самой мелкой тринадцать. Сестра барона с двумя дочками и три внучки барона. Всего шесть пленниц вышло. Расселись полукругом и смотрят мне в рот, как дурочки потерянные. Сразу почуял, что поехавшие малость, то есть немного ку–ку. Надеюсь, это дело поправимое.

А я, не стесняясь, прямо при них в сундуке копаюсь.

– Даш, серьги надо? Изумрудные, под цвет глаз, – демонстрирую. – Вторую найти не могу.

– Убери а, – воет магичка.

– Да ладно, шучу. Всё это на развитие каменоломни пустим, – заключил и закрыл. Может, и выглядит моё поведение сейчас циничным. Но мне тоже надо было отойти от драки. Отвлечься, так сказать.

Дыркоделом закатал сундук в булыжник, которым проход великаны закрывали. Как раз и объёма, и плотности хватило. Пусть лежит до лучших времён.

Как не люблю это делать, но следы заметать надо. Все корни с трупов втянул обратно, крови на полу, конечно, разлилось целое озеро.

Нашли кусок верёвки, Цепь к ней привязал и волоком с Дарьей вместе потащили. Тяжёлая, собака, каждое звено размером с ладонь. А кулон с баскетбольный мячик.

Как вышли на улицу, про пацана вспомнил. Под завалами раскопали, чудом не раздавило. Увидев свою родню, мальчишка расплакался. Завыли и эти.

– Велесу молиться за вас буду, герои! – первые адекватные фразы от вызволенных пошли. – Благодарю Сварога, что послал вас, люди добрые…

– Уводи их, – скомандовал пацану, скидывая с себя всю ответственность.

Закивал живенько с глазами по пять копеек. Вперёд нас они побежали. Мы с цепью тащимся за ними, как хомяки.

– Сколько килограммов, как думаешь? – спрашиваю Дарью уже не в первый раз.

– Сорок, пятьдесят, – отвечает подружка и кряхтит. – Ярик, я уж подумала, конец нам. Куда не лезу с тобой, везде на волоске от смерти.

– Зато какие успехи, – посмеиваюсь. – А то козочку она искала целую неделю, и это была лучшая миссия за год.

– А потом Хикупта, Заговорённый лес, великаны, – запела мечтательно. – Кому скажи, не поверят.

– А ты и не болтай, ладно?

– И не собираюсь, это я так. Вот скажи мне, а Зойку в Ангеловой роще ты тогда прибил?

– Не спрашивай, не знаю никакую Зойку, – бурчу, вспоминая свою первую жертву ради резерва. Чтоб какую–то травку покосить.

Дарья вздыхает.

– Руслана любишь? – вырвалось само. Наверное, после такого рискового дела припёрло поговорить о чём–то светлом и добром.

– Не знаю я, не спрашивай, – отнекивается.

– А он?

– Любит, – отвечает уверенно. – Готов за мной хоть в огонь, хоть в воду. Хоть с тобой во всякую дурь.

– Цени это, – вздыхаю, вспоминая Белку.

– Сердцу не прикажешь, Ярик. Сам знаешь. Вон Леночка как изводится, а ты нос воротишь. Но стоит ей в беду попасть, мчишь вперёд всех и рвёшь зубами, как зверь.

– И за тобой так побегу.

– И отрадно знать, и страшно, – признаётся вдруг Дарья. – Ты другой стал.

– Да Тёмный я, так и говори.

– Тогда и я Тёмная, приспешница твоя, – выдала и потянула сильнее.

Вышли уже по подъёму через парадный выход. Коней нашли своих.

Когда я вспомнил про шарики Белки, которые оставил в седельной сумке, то сам себе под нос рассмеялся. Может, и они бы сработали, нейтрализуя на время защиту великана, как это было с Брониславом.

– Что такое? – поинтересовалась магичка.

– Не обращай внимания, просто я слишком много всего уже нахапал, – признаюсь подружке.

Поскакали к Орлику, обгоняя угрюмую колонну.

Доскакав до замка, я козырнул своему дружиннику, охраняющему лошадей. Развалил к чертям ворота магией, что доставило мне огромное удовольствие. И затем мы с Дарьей въехали в узкий дворик на лошадях, куда я завёз и цепь. Вся семейка барона вывалилась на внутренние балконы с фонариками и факелами.

Увидев золотую цепь Дафа в пыли и крови, барон с баронессой затряслись, как голые в лютый мороз.

Отдыхавшие дружинники тоже выскочили во двор уже экипированные во главе с Русланом. Вид такой, что готовы хоть прямо сейчас замок захватить.

– Я Ярослав Суслов! – объявляю громко с седла. – И слово моё сильно и непоколебимо! Все три великана мертвы! Хотя я не думаю, что вы очень этому рады. Однако, вас порадует новость, что пленницы Дафа благополучно освобождены и идут сюда. Их сопровождает ваш внук. Тот самый, кого вы послали предупредить о нас супостата!

Слышу, как зарыдала невестка, дети заплакали следом. Но я продолжаю уже по существу:

– Принимая во внимание ваше предательство перед родом человеческим и самим князем Вячеславом, могу заключить, что вам грозит казнь. Всем причастным. Трактирщиков это тоже касается. Я как раз еду в Орёл к князю на поклон. Одно моё слово, и вы обречены.

У барона подкосились ноги, его придержала жена.

– Чего ты хочешь!! – взвизгнула баронесса остервенело. – Не тяни, изверг!

– Изверг?! – возмутилась вдруг невестка сквозь слёзы. – Ведьма ты старая!! Пора по заслугам получать, Нави исчадие! Столько душ сгубила, жадная кикимора!!

– Вой, вой, а самой–то не с руки носить такие украшения и жрать хорошую еду? – огрызается баронесса.

– Всё, тише! – перебиваю склоки и сразу все затыкаются, даже дети перестают плакать.

Как хочется, чтоб барон с женой получили по заслугам. Но ведь князь не станет разбираться. Вся семья по миру пойдёт. Детей жалко.

– Я не буду никого судить! – объявляю своё решение. – Сами разберётесь по совести!

– Спасибо, добрый господин, – выдала самая мелкая девочка голосом умирающей птички. Похоже, её собирались следующей Дафу отдавать.

Выдерживаю паузу. И заявляю:

– За мою милость и освобождение от гнёта каменоломню мне даруете со всеми прилегающими к ней землями под добычу. Ясно?

– Забирай, – прошипела баронесса. – Всё забирай, только оставь нас, нечистый.

Последнее слово она себе под нос брякнула. Еле услышал.

– Через два дня прибудет мой человек, Илларион, – говорю снисходительно. – Подготовьте бумаги. А пока достаточно и расписки.

Забрав корявую бумажонку с печатью барона, я собрал людей, и с рассвета мы отправились в путь, не оставаясь в этом гнилом замке ни на одну лишнюю минуту.

За цепь Дафа, которую оставил им на хранение, тоже расписку взял. Человеку такую штуку всё равно не получится использовать, так как резерва жрёт ого–го. Я её переплавлю в слитки и пущу на развитие каменоломни и транспортной сети. Посмотрим, что из этого выйдет, планы–то у меня далеко идущие. А может, завтра уже прибьют.

Тяжёлая ночка выдалась. Когда солнце поднялась красное, у меня аж глаза зажарило, будто я в ночном клубе всю ночь протанцевал. На развилке у деревни Анахино я отправил двоих дружинников в Малорыжково, передав им письменную инструкцию для старосты, которую в замке состряпал, пока Орлик расписку рожал.

Путешествие мы продолжили уже впятером. До Орла ещё километров сорок. Кто знает, какие сюрпризы нас ждут по дороге.

Главное с подранной рожей не явиться к Василисе. Вот будет умора.

Глава 8. Случай в селе Бобраки

Поля бескрайние, леса дикие, ох, Русь первозданная… Скачу по скучной дороге и есть время поразмыслить.

Змеевик – это больше не решение всех проблем, как оказалось. Есть от него защита. Избаловался я и расслабился. Потому что с магами – мастерами высокого ранга ещё не сцеплялся. До сих пор миновало.

Всё никак не выходит из головы, почему трёх великанов никто до сих пор не прибил? Неужели Бальтозар на пару с Волотом не разобрались бы с Дафом? Сто ударов бы отбил золотой жёлудь, а от сто первого уже бы отвалился. Хотя чёрт его знает.

А что, если бы Даф вырвался всё–таки на тракт и двинул на Орёл, стирая деревни на своём пути? Тогда бы команда имперских ловцов особого созыва примчала его карать? Интересно, кто в этом созыве самый крутой?

После ночной драки у меня повысился личный резерв сразу на две единицы. И теперь своего – восемнадцать единиц, а с побрякушками всего тридцать девять. Если пересмотреть вещи на увеличение резерва, то можно уже вешать что–нибудь помощнее, соблюдая правило, что на свою единицу сверху можно повесить три халявные. По большому счёту, пора бежать в Чудо–барахолку и покупать себе самые крутые усилители. На выходе будет семьдесят две единицы! Тогда и тульский меч «Морозко» можно покупать, который резервирует пятьдесят. А то у меня и меча хорошего нет на данный момент. Хотя чего это я? Молниевик Азума ж есть. Но что–то не нравится мне магия бриллианта. Это не моё.

Узнал я ещё до выезда интересное свойство тульского «Морозко». Оказывается, этому мечу магические щиты по барабану. Это физика в первую очередь, а потом уже морозящий эффект, от которого может расколоться даже самая крутая броня. Вот найти бы ещё «Вспышку» в исполнении тульских мастеров, похожую на ту, что я поломал. И двумя мечами орудовать. Одним греешь, другим морозишь. От перепада температур никакая броня не устоит. Может, где продаётся?!

Думаю, да. Только золото подавай. Много золота, очень много золота! А с этим как раз сейчас проблемы. Я же город строю. И вот ещё эта каменоломня. Теперь я уже хочу побольше каменных строений, губа–то раскатывается с такими ресурсами.

С учётом всех моих планов по поводу карьера, даже побрякушек из сундука может не хватить. Я ж собрался нанимать людей, охрану, покупать повозки и лошадей. Организовывать транспортный узел в селе Мелихово, что перед Сосково. Всё это предстоит Иллариону прикинуть в рублёвом эквиваленте, когда он прочитает моё письмо с пожеланиями. Уверен, у него будут волосы дыбом.

А мои волосы сейчас развеваются по ветру. Нет, всё–таки хорошо! Вот так скакать себе вперёд. Когда и верные соратники рядом. И грымза далеко. И Могута где–то там. А впереди Василиса прекрасная. Нет, я не хочу мешать ей с помолвкой. Да просто полюбоваться.

Я ж еду, чтоб под колпак императорского рода попасть. Покровительство получить, чтоб всякие кремлёвские следствия передумали копать под меня. А то не по себе что–то. Целый князь до меня докопаться хочет. Воронцов, будь ему неладно.

День выдался тёплым и солнечным. Первые поселения после Анахино появились спустя три часа быстрой скачки, но мы дотерпели до большого села под названием Бобраки, облюбовавшего целое озеро примерно в полукилометре от главной трассы, где после полудня решили остановиться и передохнуть.

Таверну с постоялым двором нам посоветовали добрые крестьяне, куда мы быстро добрались, избавив свои измученные задницы от жёсткого седла. Так как я ещё не гонял на такие расстояния после зимы, мне пришлось совсем несладко. Ляжки натёр так, что стал ходить, как прожжённый ковбой.

Село выглядит довольно просторным. Озеро круглое, диаметром метров под триста, обрамляется постройками по форме подковы, не замыкая дальнюю от основной дороги часть берега. Домов с хозяйствами под сотню, даже двухэтажные строения есть. Улочки чистые и широкие, тропки между домами есть. Объезжать далеко не надо. Из крупных объектов – три особняка на берегу, храм Велесу, похожий на церквушку.

В селе спокойно, обыденно. Никто без дела не шныряет, весь народ в полях, в лесах. По одной стороне озера рыбу сетками цедят, пять лодочек плавает.

Передав лошадей на попечение и разместившись в трёх номерах за копейки, вышли на открытую веранду. Девять столиков, все пустые, зато вид на озеро какой!

Сразу же расхотелось что–то делать. Вот просто бы денёк отдохнуть, ни с кем не сражаясь, кровью не упиваясь, не бегая, как угорелый.

Вечереет. За большой стол устроились, сидим, кайфуем.

– Барин? Люди добрые? – подошла крупная тётечка с милой улыбкой. – Чего трапезничать желаем?

– Мясо, но не свинину, пожалуйста, – попросил я.

– Индейка есть, печёная, копчёная, варёная, – начала перечислять тётечка с улыбкой.

Заказали еды, стол ломится. Все накинулись, как будто неделю не ели. Очень всё вкусно.

Уже когда все расслабились и развалились на стульях, сытые и довольные, стала доноситься ругань со двора.

– Ты сказал, что это брат твоей жены! – кричит женщина.

– Да не говорил я такого, – отнекивается хозяин таверны.

– Как нет? Иначе зачем бы я его приютила, – возмущается.

– Я не знаю, одинокая старая дева, вот и приютила красивого удальца, – выпалил мужик в ответ. Хотя по голосу женщины и не скажешь, что старая.

– Ну, свинья! – разъярилась сразу. – Это я–то старая?! Это я–то одинокая?! Да за мной полсела ходит! А ну пошли, сам вытуривать его будешь! Месяц, целый месяц, извёл меня уже. Детей пугает, пьянь такая.

– Это ж именитый витязь с Орла, уймись, баба. Сам уйдёт.

– Ну, лис! Ты знал, что так будет, поэтому не стал его тут держать. Мне–то что теперь делать? По делам не уехать, за ним ведь глаз да глаз.

– Попроси мужиков его выгнать, ну?

– Каких? Боятся его наши пуще смерти, – рычит женщина.

– Вон там приезжие, их спроси.

Слышу, идёт. И выходит из–за угла к нам на площадку роскошная барышня, что у всех мужчин сразу челюсти отпадают. Лет тридцати на вид, симпатичное личико, высокая, фигуристая, всё при ней. В платье цвета персика, под которым пышная, ещё не сильно повисшая грудь размера шестого свободно болтается, подол чуть ниже ляжек сексапильных. Глаза карие, жгучие, волосы тёмно–русые в две косы до задницы торчащей. На груди колье из жемчуга бордового, серьги тоже из него. Вид взмыленный, будто только что сексом занималась. Только кончить не успела.

Я чуть сам язык не свесил от вида такой порноактрисы.

– Доброго здравия, путники, – поздоровалась спокойным голосом, встав в трёх метрах от нашего стола.

Все поздоровались живенько и невпопад. Последним представился я, продолжая смотреть оценивающим взглядом:

– Барон Ярослав Суслов. Чем могу помочь?

– Я купчиха, звать меня Купава, – представилась и женщина, но сразу на Руслана указала. – Ты, барин, вряд ли сдюжишь, а вот этот молодец сможет.

На вид наш молодой витязь явно здоровее всех сидящих. Там, похоже, надо просто вытурить какого–то могучего дядьку. В принципе, я с женщиной согласен, что нужен именно один, чтоб это не выглядело как нападение. А смотрелось, как честная драка.

– Да я за радость! – воскликнул вдруг Руслан, подскакивая.

– Эй! – возмутилась Дарья, подрываясь следом. И как залепила ему леща.

Я б тоже залепил. Такую рожу Руслан сделал любвеобильную. А теперь шею втянул, как птенец, которого клюнули по макушке. И сел обратно.

– Понятно, – вздохнула женщина, развернулась и двинула, булками колыхая.

Стол ахнул во второй раз. Твою мать, вот это бёдра, а какая задница!

– Я готов! – заспорили дружинники – Ярослав, дай мне пойти!

– Всем сидеть, я сам, – обрубаю строго и поднимаюсь. – Купава, подожди.

Женщина с ироничной улыбкой встречает. Она лишь на немного ниже меня.

– Ты–то куда лезешь? – посмеивается, окидывая жгучим взглядом с ног до головы.

А меня около её груди аж в жар бросает. Определённо моё молодое тело жаждет конкретного такого выплеска. С опытной женщиной.

– Я помогу, – отвечаю с надеждой, и слюна сама сглатывается.

– Ладно, пошли, – вздыхает. – Без толку прогуляешься только.

Вдоль бережка по тропке пошли. Дворы огороженные в нашу сторону смотрят, но забор полностью берег не перекрывает. Свободно можно идти до больших особняков, только там перекрыто. Но дальше за село повела, где прудики отдельные поблёскивают под рощами, которые до этого не подмечал. Здесь уже и речку видно, и вполне ясно, что это искусственные водоёмы.

Изредка проходящие крестьяне здороваются, мужчины прямо глазами пожирают барышню. Оборачиваются сзади посмотреть, шапочки снимая. А эта идёт себе, как по подиуму, лицо кирпичом.

– Ты сказала, что купчиха, а чем торгуешь, если не секрет? – интересуюсь по дороге, не переставая любоваться её фигурой.

– Жемчуг речной выращиваю, – ответила без утайки. – Из семи заводей, три мои.

– И как берут?

– В Орле всё подметают, хороший жемчуг у меня. Большую часть увозят в Москву, продают дороже. Я бы и сама возила. Но куда мне лезть на родовитых? Дали понять, чтоб не рыпалась, вот и не рыпаюсь.

– Какая деловая, – хвалю. – И много наёмных рабочих?

– Семеро, – отвечает и смотрит с подозрением. – А что ты такой любопытный?

– Город строю на севере за Сосково, около Академии магии, для тебя это может стать хорошей точкой сбыта.

– Прям город? – усмехнулась, поставив руки на бока. – Батька, небось, строит, а ты хорохоришься.

– Я один в роду, сам всё делаю.

– Похвально, коль так. Что ж, пришли.

Дом у водоёма под рощей одноэтажный, но довольно широкий и красиво расписанный в голубые и розовые цвета, двор с садом огромный, конца не видно.

– Вишня у меня сладкая, приезжай, барин, в конце июня, – говорит женщина, открывая калитку во двор и впуская первым. – Вино из вишни и смородины ещё делаю, тоже продавать вожу.

– Приглашаешь в гости? – подлавливаю, оборачиваясь и невольно цепляясь глазами за дойки.

А эта только посмеивается.

– Если уцелеешь после встречи с Горыней, милости просим, – отвечает с улыбочкой блядской.

Тут сразу четверо детей набежало. От трёх до семи лет! Два мальчишки и две девчонки.

– Мамка, мамка пришла! – галдят. – А дядя чей? Наш новый батька?

– Пусть старого сперва прогонит, – усмехнулась мамашка, отправляя детей прочь.

Тут и бабуля подоспела. По внешним признакам, похоже, мать её.

– О, о, – заворчала сразу. – Побойся Велеса, распутница!

– Уйди, ма! Без тебя тошно, – взвыла Купава. – Кирилл где?

– Проверяет кладки, – отвечает бабуля, зло впиваясь в меня карими глазами.

– Долго что–то он, – комментирует женщина и теряет к матери интерес. – Пошли, Ярослав, познакомлю тебя с горе–сожителем.

Обошли дом, выходя на задний двор. К ряду с сараями повела. Во втором дверь нараспашку и виднеются сапоги. А витязь хорошо устроился, прямо на складе с вином и сидит. А точнее, спит с бурдюком в обнимку.

Вот тебе и Горыня. Рыжеволосый верзила в рубахе нараспашку, с бородой жиденькой да волосами до плеч, лишь ненамного меньше моего Пересвета. Но явно симпатичнее и моложе. Если чисто визуально оценивать, Руслан килограммов на тридцать меньше весит и ручонки у него тоньше.

– У, зараза, выжрал уже рублей на десять серебра, – прошипела Купава. – Ну чего стоишь, буди. Разбирайся, коль сказал.

На вид, вроде, приличный богатырь, вон экипировка в сторонке лежит хорошая. Копьё длинное, кольчуга плотная, щит прямоугольный, металлический, что на самом деле редкость здесь. Даже шлем с хвостом чёрной белки имеется. А ещё оружие странное отдельно красуется: гиря с шипами на цепи и с ручкой. Моргенштерн, что ли? Впервые вижу здесь такое оружие. Веет от него магией. Похоже, витязь ещё и паладин.

– Подожди, а что с ним? – интересуюсь.

– Да мне почём знать? Попросился пожить подальше от села. Два дня грустил ходил, как зверь в клетке, по саду, потом попросил вина, затем стал уже брать сам. И вот уже две недели из запоя не выходит. Ночью орёт, пугая детей. Яблоньку мне хорошую срубил, зараза такая. Забор уже три раза сломал, замаялись чинить.

– То есть это даже не жених, – выпалил я.

Купава рассмеялась. А затем вдруг серьёзно и с наездом:

– Ты мою мамашу не слушай, дуру старую. И слухам не верь. Я вдова порядочная. Мне тут ртов и так хватает, рожать больше не хочу. Тем более от всяких залётных, которые прискачут и тут же ускачут, ищи ветра в поле. Лез один на днях, так я ему причиндалы все отбила. А мужики в озере искупали. Так что не разевай роток, барин.

– Да ну что ты, меня красивые женщины не интересуют, – выдаю сарказм.

– Да вижу, вижу, как на меня смотришь, – посмеивается. – Горыню спровадь, так и быть, приласкаю.

– Чего?

– Ай, да пошутила я, – отмахивается и уходит преспокойно в дом, оставляя меня наедине с этим гориллой.

Думаю, что делать. Убить его и так успею, выведу в лес на дуэль, кину шарики Белки под ноги, нейтрализуя всякую защиту, и в земле потом закопаю труп. Но это ж воин наш, русский. После гибели практически на глазах стольких витязей от великана, больно даже от мысли, что этому навредить могу.

Тут же каждый витязь на вес золота. А вдруг половцы полезут? А поляки вот зуб точат!

Поэтому решаю выкрутиться без грубой силы. Подхожу и расталкиваю богатыря. Глаза цвета морской волны на меня уставились с непониманием.

– А тебе чего? – возмутился мужчина с рыком в голосе. Лет тридцать ему, не больше.

– Ярослав Суслов меня зовут, барон из Малорыжково, – представляюсь. – Может, слышал?

Руку подаю. Смотрит секунды три, пожимает неуверенно. Но с силой такой, будто тиски стальные меня зажимают. Делаю вид, что мне совсем не больно.

– Не слышал о тебе, барин, не серчай. Горыня я, герой орловский, канувший в лету, – представляется в ответ угрюмо. – С чем пожаловал, барин? Аль за долгами пришёл? Неужто нашли, собаки серые.

Явно ещё на старых дрожжах пьяненький. Сам накрутил себя, сам разозлился тут же. Собрался уже вставать.

– Нет, какие долги? Успокойся, – пытаюсь до него достучаться.

– А, не из этих, – хмыкает и присасывается к бурдюку.

Выпив, вытирает рыжие усы, откидывает уже пустую тару.

– Выпьешь со мной? – спрашивает, кивая на полные вина ёмкости, уложенные на стеллажах.

– А выпью, что ж с героем не выпить, – подхватываю с наигранной радостью. Потому что воняет от него, как от бомжа.

– О! Это другое дело, – сразу меняется настроение у богатыря.

Разговорить его удаётся быстро, главное знать, на что давить. А на что не стоит. Вспыльчивый оказался. Горячий.

Но душу всё же излил.

– Ох, Ярослав, жизнь мне уже не мила, – ноет здоровяк. – Посватался я с Малушой, красой орловской неписаной. Люблю её больше жизни, и не мил мне свет без неё. Всё к свадьбе шло, но страсть одна меня сгубила. Всё приданое невесты проиграл я в «Зернь». Батька Малуши как узнал, выгнал меня с позором. А вышло, что и долги остались, и род любимой обнищал. Погнали меня прихвостни хозяина Игрового дома из Орла, за долг боевую кистень отца хотели забрать. Но я раскидал гадов, да скрылся у доброй купчихи.

– И теперь бухаешь, – заключаю я.

– Да, заливаю вином свою память, да всё никак залить не могу, – соглашается.

– А Малушу любишь ещё?

– Люблю.

– А она тебя? – пытаюсь вернуть вкус жизни мужику.

А он захныкал, замотал головой отрицательно.

– Так, Горыня! Прекращай уже нюни распускать. Воин ты или кто?! Пора реабилитироваться.

– Словами заморскими говоришь, не вразумлю я, Ярослав, – бурчит, опустив горе–голову.

– Пора исправлять ситуацию, – поясняю. – Возвращать долги Игровому дому и рубли за приданое семье Малуши. Согласен?

– Да кто ж против. Рублей–то нет у меня. Я уже и кистень готов продать, но этого не хватит. Но Игровому дому я не хочу ничего отдавать, обманули меня. Я потом уже узнал.

– Не понял, там жульничают? – встрепенулся. – Что за Дом?

– «Удача чудака» зовётся, Дом игровой граф один держит. Он самый большой в Орле. Многих они обманули. Может, родовитых побаиваются обставлять, а вот витязей обирают, как липок.

Хм. Подумал вдруг о своём казино. Почему бы не иметь Игровой дом в своём городе и не стричь с него колоссальную прибыль? Игр азартных тьма, которых этот мир ещё не познал. Но ведь есть я!

– Так, а что за игра такая «Зернь»? – интересуюсь.

– Кости двухцветные, неужто не знаешь, барин? – удивился витязь. – Самые известные с четырьмя костями. Красные и синие грани падают. Победить может и красная, и синяя количеством. Но и ничья есть.

– Это когда выпадают по два красных и синих цвета? – уточняю.

– Ага, на ничьих я и погорел. Как поставлю на красное, сразу ничья. Как на ничью, сразу всякое другое. Они ж, заразы, сперва заманили меня победами. А потом когда на кон всё поставил, загоревшись выигрышем несметным, тут и облапошили.

– Магнит использовали или магию? – резюмирую деловито.

– Да мне почём знать. Обереги там нужные, ничего нельзя такого, – отвечает. И такое ощущение, что слово «магнит» мимо ушей пропустил вообще.

– Так, а почему тогда уверен, что обманули? – переспрашиваю. Потому что хочу всё же побольше информации получить прежде, чем рискну сунуться. Если рискну…

– Нашептал мне люд, – бурчит витязь и хлебает из бурдюка. А затем ещё и давится, кашляет сипло. Стучу по спине, как по булыжнику. Мдя, такой воин пропадает.

– Горыня, если я твои долги погашу, пойдёшь ко мне служить? – предлагаю, наконец, то, что и задумал уже по ходу нашего знакомства.

– Ну ты брось, – глаза выкатывает, услышав такое. – Триста пятьдесят золотых, барин, ты с дуба рухнул?!

Твою мать. Хера се они там бабки гребут. Второй вопрос, откуда у витязя такие деньжища?! Видимо, он там в долг и брал под волной азарта.

– А стоимость приданого из этой суммы какая?

– Двадцать пять золотых, – отвечает угрюмо. – Но житья мне не будет, коль всё не отдам. Если появлюсь в Орле, схватят меня, да на каторгу. У графа тамошнего везде уши да глаза.

– Нет, всё–таки такое спускать нельзя, – говорю мысли вслух. – Надо ехать, друг. Надо биться за своё счастье. Надо наказывать бесчестных людей.

– Надо, – соглашается вдруг витязь, у него аж скулы заиграли.

– Витязь никогда не сдаётся, согласен?

– Ты прав, Ярослав. Никогда и не сдавался, но что–то совсем размяк. Лучше в бою помру, змеев хитрых передавлю, кого успею.

– Не, не. В лобовую атаку мы не пойдём. Мы хитрее будем. Их же оружием надо.

Усмехнулся здоровяк, рыжую бороду почесал.

– Может, и верно, – согласился.

– Я как раз в Орёл еду. Мы тебя за другого витязя выдадим, никто не подкопается. А потом, когда выведем на чистую воду хозяев «Удачи чудака», к тебе уже вопросов не будет. Что скажешь?

Предложил. А сам думаю, когда мне этим заниматься? Видимо, в перерывах между плясками если только. Хотя, кажется, успеваем и до бала. Если прямо завтра рванём сразу до Орла.

– А ты не прост, Ярослав, – посмеивается Горыня и руку мою принимает.

Помогаю подняться с трудом. Собираемся отсюда.

– Мне б с хозяйкой расплатиться, а то совесть гложет, – пробурчал, когда уже пошли на выход.

– Я решу вопрос, не переживай.

– Да не нужно, коня ей оставлю, только пожитки с седла заберу…

Купава, явно умудрённая опытом, специально не стала выходить. Чтоб не сорвать весь процесс. Заметил, как через окошко за нами наблюдает, стараясь не светиться.

Ковыляем обратно к таверне. Витязь на себе кучу барахла тащит и идёт бодрой походкой. Это ж сколько дури надо, чтоб после двух недель беспробудной пьянки и вида не подавать. Точно герой.

Проводил его до своих на веранде, познакомил. Дружинники сияют, Дарья хмурая стоит. А Руслан с таким восторгом на рыжего смотрит, что мне аж неловко стало.

– Чего такой радостный? – допытываю своего витязя тихонько, в сторону отведя.

– Так это ж Горыня орловский, – шепчет мне. – Сам Горыня. Он и с нашим Пересветом легко поспорить сможет. Благо, что ты меня отвадил с ним связываться. А хорош, вот бы кистень его славный подержать.

Уселся рыжий витязь за стол, поставили ему тарелку с целой индейкой. И он под нашими пристальными взглядами её всю и проглотил за пять минут, даже не запивая. Утолив голод, Горыня разделся по пояс и в речку купаться пошёл под восторженные охи мужиков. Ну да, крут. Но что ж вы как геи на него пялитесь?!

Вот Дарья нос воротит. Хотя мне кажется, слишком уж переигрывает.

Дав инструкции своим, пошёл я обратно к купчихе Купаве. С намерением коня Горыни всё же вернуть, компенсировав женщине весь ущерб монетами. Потому что нам пеший боец не нужен. А богатырского скакуна ещё поди найди в селе, одни дохлые клячи кругом.

Купава будто ждала моего возвращения. Не успел к калитке подойти, уже увидел её в открытом проёме дома. Махнула мне приглашающе и скрылась внутри, оставив дверь нараспашку.

Вошёл с бешено бьющимся сердцем. Она уже на следующий проём облокотилась зазывающе. Явно дразнит, но я невозмутим.

– Коня Горыни заберу, – говорю деловито и добавляю, демонстрируя три золотые монеты. – Это за хлопоты.

– Думала, побежишь, узнав, что это Горыня, – усмехнулась Купава, принимая рубли. – А ты не прост, хитростью его взял.

– Не совсем так, мы честно договорились, как витязь с витязем. Теперь он у меня на службе, – отвечаю, продолжая пялиться на её грудь с проступающими через ткань платья твёрдыми сосками.

– Право, удивил, – промурлыкала.

– Я люблю удивлять, – ответил на флирт флиртом.

– Оно и видно. Ладно, Ярослав. Коль обещала приласкать, подходи, – выпалила с полуулыбкой.

А отказать… ну просто никаких сил!

– Я тебе не деревенская пугливая девка, а опытная женщина, которая многому такого юнца научит, – выпалила, закусывая губу.

– Кто ещё кого научит, – парировал, предвкушая.

Шагнул к ней, сразу за волосы ухватил на затылке, голову запрокинул, грудь эротично всколыхнув. Да как засосал, она аж застонала в голос с нотками удивления. И понеслось… Откуда столько звериного во мне, ума не приложу.

Только утром к своим вернулся уже на коне Горыни. Усталый и опустошённый, но очень довольный. Все всё поняли и многозначительно промолчали.

Замаскировав Горыню, мы двинули в Орёл.

Глава 9. Добро пожаловать в Орёл

Деревень всё больше по дороге, а лесов всё меньше. Поля с мельницами простираются до горизонта. Деревенский люд вкалывает, готовя грядки к посевам. Повозки в обе стороны уже вереницами ездят, разъезжаясь на частых развилках. С галопа на рысь перешли, чтоб никого не сшибить.

Километра за три до Орла лес реденький снова пошёл с двух сторон от дороги, уходя рощами вдаль. Таверны придорожные стали встречаться. По флангам то далеко, то близко появляются отдельно стоящие особняки, сумел рассмотреть даже несколько замков на горизонте. Дружинники всё чаще мелькают, на нас заинтересованно поглядывая.

Особенно на фигуру грузную в плаще. Горыню мы хорошо замаскировали. Ещё в Бобраках хозяин таверны нашёл нам умелицу, которая постригла его коротко и покрасила рыжие волосы в тёмный цвет. Конечно, его по знаменитой гире с шипами могут вычислить, но без риска никуда. Пока он её не вытащил из мешка, всё путём.

Ближе к Орлу всадников больше, вскоре мы уже теряемся среди них, и я даже выдыхаю с облегчением. Пока впереди не открывается вид на величавый город. Со стеной белокаменной и с воротами, где, мать его, пропускной режим!

Конечно, вокруг города за стеной сёл, как сорняков, и это обнадёживает. Но хочется же сразу в Орёл заехать и уже не париться.

Весь город не объять, чтоб оценить масштабы, но видно высокие и яркие дворцы повсюду, шпили с флагами на башнях. Дальняя часть города на подъём идёт и можно даже оценить высокую плотность построек за стеной. Ни о каких домашних хозяйствах внутри, похоже, и речи не идёт.

Сам город полноводная река Ока пронизывает вместе с впадающей в неё поменьше рекой Орлик. Обе по сёлам текут, проходя в город под арками в мощных стенах сквозь решётки. Это я сразу взял на заметку, мало ли – придётся прорываться окольными путями. Ну а пока мы встаём в длинную очередь на въезд. Где и всадники, и телеги. В общем, пробка до въездных ворот образовалась метров на двести.

Смотрю на мощные стены, башни, стражу, гуляющую наверху. Хорошо князь Вячеслав устроился. С таким городом он здесь, как царь. А на лето приезжает в свой несчастный замок чисто на природе подышать да поохотиться. Ну и по дороге земли, что под властью и милостью, осмотреть. Это мы с северо–запада притащились. А вокруг ещё по сторонам света сколько земель в орловском княжестве? Городов, сёл, деревень? Одних только баронов на подсосе сотни, а то и тысячи.

М–да, даже как–то и неловко теперь вспоминать свой гонор, который я проявлял с Вячеславом. Он большой босс, с ним надо помягче. Не прогибаться, конечно, но хотя бы не посылать.

Ширина дороги в три кареты, огромная арка ворот её не ограничивает, на выезд фильтруют меньше. Посередине на свободной линии всадники носятся одиночные беспрепятственно, похоже, гонцы.

Пока стою, слушаю болтовню то впереди, то сзади, то в стороне от дороги. Много о гостях сплетен, поначалу уши развесил, а потом понял, что надо на десять делить. О Василисе прозревшей всякое. То она бездомным помогает, то вообще никого ниже князя к себе не подпускает. То в монастырь собралась послушницей Перуна, то в Москву новой императрицей.

Часа полтора простояли, как идиоты. Я уже подумал, что надо в село завернуть и там остановиться. Но тут неожиданно наша очередь подошла, когда целую колонну из телег завернули прочь после недолгих споров.

Командир стражи с наглой рожей меня встречает, ещё двое бойцов рядом и около дюжины стражников подальше. Все с арбалетами и копьями. Ещё и на стене кучка лучников. В общем, без жертв не прорваться.

– Кто такие? – сразу с наездом ко мне подходит.

– Барон Суслов Ярослав из Малорыжково, – представляюсь с седла. – А это мои люди.

Показываю на свиту.

– Малорыжково это… – задумался десятник с иронией на роже.

– Это где у князя Вячеслава замок, – подсказываю.

– Да у его светлости их девять, – посмеивается стражник.

– А Академия магии одна, – добавляю.

– Понятно, – проворчал тот уже серьёзно. – И с какой надобностью в Орёл? Не гневайся, барин, велено спрашивать всех накануне господского бала. Говорят, сам император явится.

– Читать умеешь? – приглашение в нос сую в развёрнутом виде.

– Мне и печати князя достаточно, заезжайте, – машет, но тут же обращает внимание на Горыню. – Хотя подожди.

– Эй, – щёлкаю пальцами, притягивая его внимание. – На меня смотри. Это мои люди, чего непонятного?

– Не гневайся, барин, велено витязя одного искать, – рассказывает, пока его коллеги к нам идут несмело. – Горыней звать. Долг у него большой перед самим графом Милютиным. А ещё и перед комендантом Платовым за двенадцать покалеченных дружинников, трёх испорченных лошадей и погромы с порчей имущества. Не видал ты его?

– Нет, не видал, – отвечаю сварливо, подавая пять серебряных рублей в лапу.

Десятник живенько берёт монеты. И кивает своим, те начинают пятиться назад.

– Поверю на слово, барин, – произнёс стражник, вздыхая. – Но знай, по законам города за своих людей ты в ответе, так что следи за ними сам.

Пропустили, наконец.

– Герб какой смешной, – обсуждают стражники уже вслед изображение серпа и молота на наших щитах. – Не мечи, не топоры. Трудяги, небось. Нашли, чем хвастать.

Одного своего дружинника придержал, который собрался уже драться идти за языки острые. Надо признать, некоторые мои бойцы очень трепетно к гербу моего баронства относятся, уж чего никак не ожидал.

Напряжение сошло лишь когда хвост моей колонны арку прошёл. Выдохнул с облегчением, даже настроение поднялось. Горыню не схватили, меня не обвинили в укрывательстве. По идее, все эти проблемы я сам себе придумываю.

В принципе, витязя можно было в селе спрятать неподалёку. Но оставлять без присмотра не хочу, поскольку вопрос его не решен ещё.

Въезжаем сразу на площадь, частично заполненную рынком. Время к вечеру, а народа тьма. Гам стоит тошнотворный, хочется сразу куда–нибудь свалить. Улочки в три стороны, в конце самой правой набережную видно, туда и поскакали, углубляясь в город.

Постройки действительно плотные, домик к домику, в основном по два этажа. Улочки тесные, не развернуться. Ну, хотя бы не навалено мусора, как в помойке. Копыта по брусчатке непривычно громко бьют. Запахи со всех сторон то вкусные, то блевотные. После сельских просторов совершенно не по себе.

Если за стенами сёла раскинулись щедро, русское деревянное зодчество пестрит, любо–дорого посмотреть. То тут, видимо, стремясь впихнуться под защиту стен, набилось серых и невзрачных домов, да побольше.

И всё же на набережной удалось вдохнуть полной грудью. Река Ока здесь шириной метров в семьдесят, и это пока рекордная для меня в этом мире. Мост длинный на сваях красуется, соединяя эту плотную часть города с той, побогаче и попросторнее. Пара пирсов неподалёку, дюжина лодочек ходит по воде. Даже чайки орут.

Поблизости ни деревца, ни кустика, ни газончика, а вдалеке виднеется парк перед большим серокаменным дворцом, стоящим на пригорке. Вот там–то уже интереснее. Но увы, я вижу тонкий кованый забор, похоже, так просто не зайти всяким бомжам из Малорыжково.

А нам пока и не надо. Осматриваемся, спрашиваем не редких прохожих, где тут можно остановиться. Желательно место поприличнее. Тут уж Горыня подключается, который сидел тише воды, ниже травы до определённого момента. Рыжий (а точнее, уже чёрный) преступник ведёт уверенно вперёд по набережной метров сто, затем мы заворачиваем на узкую улочку, где приходится спешиться из–за поперечных жердей с висящим бельём. Которое будто постирано, но воняет от него, как от грязного.

Выехать на новую площадь с постаментом, на которой и виселица, и пень кровавый для отрубания голов – это показательно. Но Горыня уверенно тащит нас через площадь в таверну, которая чуть ниже по улице. Можно сказать, окна почти на казнь и смотрят.

Заведение хорошее, спору нет. Богатые убранства, которые охраняют два бойца на входе, внутри просторно, чисто и свежо. Ценник соответствующий. Здание у них большое, в три этажа: столовка на первом, жилые комнаты для гостей на втором и третьем этажах. Двор внутренний с конюшней, где и своя банька есть, там за отдельную плату можно купаться хоть весь день. Как выяснил сразу, посетителями заполнена примерно на треть. Причём всех, кого встречаю, приличные на вид. Вышедший нас обхаживать холёный мужичок лет сорока сразу похвастал, что у него здесь всё самое лучшее, и гости самые лучшие. Иностранцы да господа из Москвы.

А теперь и господа из Малорыжково.

– А где это? – поинтересовался любезно мужичок, принимая от меня горсть серебряных монет за номера на третьем этаже.

– Тебе какая разница? – возмутился один из моих дружинников.

Мужичок замялся сразу.

Разместились в трёх соседних номерах, спустились на ужин. Для Горыни еду попросили в комнату принести, где пока его и прячу. В трапезной все гости сидят тихо, себе на уме, и такое впечатление, что уши греют. Поэтому выбрали столик подальше и расселись вплотную.

– На балу вы мне не нужны, – заявляю, когда еду принесли.

– Нас и не пустят, – фыркнула Дарья с нотками обиды. – Куда нам?

– Да мы найдём, где сплясать, милая, – выдал Руслан и попытался магичку приобнять.

Та не далась. Посмотрела на него прожигающе. Вот вижу же, что вертит молодцем, как игрушкой. Но он сам с Купавой виноват, нечего было вести себя, как животное.

– Погуляйте по округе, пособирайте слухи, – ставлю задачу дружинникам с набитым ртом.

– Хорошо, Ярослав, – отвечают. – Сделаем.

– Только вместе везде ходите. И до ночи вернитесь, – акцентирую, монеты им сыплю. – Это на подкуп. И непредвиденные обстоятельства.

– А нам что делать, твоё благородие? – обозначился Руслан.

– Отдыхайте пока с дороги, – отмахнулся. И выловил недовольный взгляд магички.

– Мы, в отличие от тебя, спали ночью, – съехидничала Дарья. – Поэтому в отдыхе нет нужды. Погулять хотим по городу. Дай–ка на лапу, барин.

Отсыпал ей двадцать серебряников. Руслан лапу тянет.

– А я сапоги давно хочу новые, – бурчит. – Как там её, премию бы мне.

Научил на свою голову. Отсыпал ему десять серебряных рублей.

– Ярик, не жадничай, – рычит магичка. – Золотой мне дай.

– А личико не треснет? – хмурю нос.

– За великана не треснет, – огрызается ещё.

Ладно, заслужила. Дал ей монетку. Теперь эти смотрят с обидой, как дети малые.

– Так, всё, – обрубаю. – Вы ещё свой золотой не заработали, господа. По итогу выезда выплачу всем щедрую премию, а пока займитесь делом. Дарья?

– А?

– За Руслана головой отвечаешь, ясно?

– А чего не он за меня? – кривляется девка. Совсем распоясалась.

– Мне объяснять надо? – наезжаю строго. Опускает взгляд, кивает.

Ну вот и всё. Поели. И я пошёл собираться на прогулку. Не выспался, конечно, но спать сейчас совсем не время. Дел много, а до бала всего–то пять дней осталось.

Комната у меня отдельная, как и у Дарьи, она же девочка. Мужики в большом номере ютятся. Если, к примеру, голубки захотят покувыркаться, Руслан к магичке и пойдёт.

Уединился, пересматриваю вещи, выкладывая на столик.

Зная, что по городу разгуливать с луком и мечом не самая лучшая затея, потому что стража может докопаться, решаю взять из оружия с собой только серебряный кинжал Здеслава, который легко можно спрятать с внутренней стороны кафтана. И это лучший вариант, учитывая, что в открытую применять древесную магию не стоит. И тем не менее, четыре с половиной килограмма дерева во мне – это хорошее подспорье, чтоб не дать себя в обиду. А ещё шарики Белки, которые теперь я буду называть «орешки»! Надеюсь, она не вспомнит о них, когда мы снова встретимся.

Пока монеты пересчитывал и перекладывал, случайно локтем кинжал смахнул. Странный стук на полу сразу меня насторожил. Смотрю, а клинок воткнулся, чётко вертикально встав. Я знаю, что этот кинжал не прост, иначе Здеслав не хранил бы его в сундуке за ловушками. Поэтому сразу заинтересовался, прежде не выявив его особой полезности. За исключением того, что он очень острый. Из–за чего пришлось даже чехол для него поискать.

Собрался поднимать. А он как дёрнется, как в руку мне ударится рукоятью! Да ещё с такой скоростью летел, я даже сообразить не успел.

Хм, так вот в чём его волшебство! С азартом решил на стене проверить! Как раз изнутри стены бревенчатые. Метать ножи я так и не научился, поэтому бросил абы как. И кинжал, что стрела, лезвием чётко вошёл в бревно. При этом ещё и погрузился сантиметра на два–три, хотя я кинул не так сильно.

Только подумал подойти и вытащить, а он сам выткнулся и вернулся мне в ладонь, которую я едва успел раскрыть. Вскоре уже не остаётся сомнений, что он по силе мысли работает. Вот только как он хозяина распознаёт? А то так любой дурак его сможет к себе перетянуть.

– Даша? – зову подружку, высунувшись в коридор.

Собирается, но ещё не ушла. Поэтому быстро откликнулась и заскочила в номер.

Рассмотрев кинжал получше, магичка восклицает:

– Так это ж «Осиное жало» казанских мастеров! И даже неплохого уровня. Серебряный клинок, острый, что лезвие. Если затупился, сам затачивается. Где ты откопал кинжал с таким редким зачарованием?

– Нашёл, – пожимаю плечами.

– Нашёл он, – посмеивается магичка и пробует воткнуть в стенку с трёх метров.

А он, не долетая, ко мне в руку летит! Ловлю ловко.

– Всё, прилип к тебе, – комментирует.

– А что для этого нужно?

– Подле себя подержать день–два, чтоб он к цвету силы тела привык.

– К энергетике, что ли?

– Ай, всё, снова пургу несёшь, – отмахивается Дарья.

В коридоре уже Руслан копытом бьёт. И эта тоже, как на иголках.

– Всё, не держу, гуляйте, – отправляю.

Собрался, одев приличный барский камзол. К Горыне наведался. Сидит, скучает в комнате. При виде меня сразу заявляет:

– Можно я до Малуши схожу, издали хоть полюбуюсь?

– Нет, терпи, витязь. Сам же знаешь, у кого терпения больше, тот и победит.

– Аки стратег, – посмеивается Горыня, глядя на меня с восхищением. Ему уже по дороге мои дружинники растрепали все мои подвиги.

Уточнив, в какой стороне «Удача чудака», вышел на улицу. Сегодня мы пешеходы, как уже понял, по городу лучше на коне не разъезжать. Только если целенаправленно куда–то едешь. Иначе привяжешь где–нибудь и потом уже не отыщешь.

Время к девяти вечера. Но судя по общему шумовому фону, город ещё не собирается спать, особенно на площади галдёж стоит.

По улочке от площади стал удаляться. Примерно понял направление и знаю ориентиры, но после двух поворотов заплутал малость. По тёмному и злачному проулку пошёл. Бочки по стенам стоят, тара всякая, среди которой полёживают, похоже, бездомные.

Думал, нападут, засаду устроят. А миновало, даже размяться не с кем и клинок протестировать. Следующая улочка чуть посветлее. И уже видно главную дорогу, куда мне, собственно, и надо. Но толпа людей, через которую нужно пройти, насторожила. Однако ж попёрся мимо.

Шесть стражников и двое мужчин в солидно–сдержанных кафтанах стоят вокруг тела убитой женщины. Вроде, обычная молодая крестьянка, крови не видно под ней. Но судя по выкатившимся глазам и следам на шее, задушили её удавкой.

– Обожди уходить, господин, – вышел один из мужчин, преградив мне путь. – Мы свидетелей опрашиваем, не видел чего странного?

Щуплый, тёмненький, усатый. Ну прям детектив.

– Барон Суслов Ярослав, – представляюсь, показывая средний палец с перстнем. – Нет, не видел. А что у вас тут?

– Не местный, ваше благородие? – уточнил мужчина уже вежливо. Даже чересчур расстилаясь.

– Да, с Малорыжково, – отвечаю.

– И как вас угораздило в самом преступном районе Орла прогуливаться? Здесь же и грабят, и насилуют, – обозначился второй мужчина в камзоле, этот покрупнее и посолиднее.

– Да заблудился, – чешу затылок. – И часто у вас такое происходит?

Киваю на женщину.

– Да повадился один душитель, падкий на молодых крестьянок. Это уже не первый случай, – ответил щуплый. Второй его в бок пихнул, видимо, намекая, что сболтнул лишнего.

– Серийный убийца, получается, – заключаю, вздыхая.

Я бы мог им помочь, следы бы поискал. Но! У меня куча других дел.

– Есть опыт в следствии? – встрепенулся крупный. Видимо, ему мои слова показались чересчур профессиональными.

– Да, имеется, – ответил неуверенно, но исправился, доложив дальше чётко. – Ловец особого имперского Созыва я при Орловской академии. Но сейчас не могу задерживаться.

– Батюшки! Как нам повезло встретить такую фигуру. Наш Приказ на улице Берёзовой, дом девятый. Если появятся соображения, мы рады любой помощи, признаться, ныне в тупике, – разговорился крупный. – Позвольте представиться, я старший следователь Приказа города Иван Печкин, а это мой помощник Алексей Свиридов.

Тот поклонился коротко. Я кивнул в ответ.

Даже неудобно стало теперь сваливать. Подошёл к убиенной, стражники охотно расступились. Присел на корточки, присмотрелся к шее. Душили чем–то тонким, явно не верёвкой из пеньки или льна.

Частиц уже не витает никаких особых. Оставаться и штудировать каждый миллиметр на земле уж очень не хочу.

– Выясните, чем душили, так будет проще, – подсказываю.

– Сделаем, барин, – отчеканили, будто я у них начальник.

Ещё поспрашивал. Оказывается, что жертв уже за тридцать перевалило. И убивает каждые два дня. Жуть! Полчаса потратил, решил распрощаться.

– Не подскажете, где Игровой дом «Удача чудака»? – спросил напоследок. – И портных не посоветуете хороших?

– Да ты не боись, барин, там встречают не по одёже, а по монетам, – хихикают между собой стражники. – И провожают потом с голой задницей.

Оба следователя посмотрели на меня несколько разочарованно. Но ответили подробно. Подсказали несколько лавок с одеждой, но посоветовали не полениться и добраться до целой швейной фабрики в другом конце города. Якобы там за два дня могут сшить что угодно, только рубли подавай. Решил, что для меня это будет лучший вариант и не стал заходить ни в какие лавки. Тем более время к закрытию.

По центральной улице пошёл. Тут уже по широкой дороге экипажи богатые носятся, дворцы своим светом крыши богатых домов освещают. Стражники гуляют, люд всякий на пустырях скапливается и что–то явно мутит.

На повороте, не доходя солидного дворца, площадь небольшая, на которой игровой дом и красуется. Широкий, трёхэтажный, в форме ступенчатой пирамиды постройка. На втором этаже по кругу веранда большая со столиками, где господа, облокотившись на перила, покуривают. Ещё выше – балконы, там с бокалами дамочки стоят. Свет бьёт оранжевый, атмосферой вечеринки веет. Перед расписным и широким крыльцом восемь карет припарковано, в стойле ещё лошадей пятнадцать под охраной.

Вывеска над треугольным навесом резная из дерева в три метра шириной «Удача чудака» и рядом рожа скомороха радостная, в красный и синий цвет бомбошки разукрашены, и всё это уже порядком пошарпанное.

На входе сразу трое верзил в кольчугах и с мечами в ножнах. Вроде витязи, но рожи какие–то непорядочные. Иду мимо, двери в зал нараспашку.

– Куда лезешь? – преграждает путь один, с ряхой, как у жабы. – Монеты есть?

– Это ты куда лезешь? Я барон Суслов, – сую ему в рожу средний палец с перстнем. И этим двум по очереди «фак» показываю.

– Да нам–то что? – посмеивается витязь. – Мы под графом Милютиным ходим.

– Пошли отойдём, под себя ходить начнёшь, – огрызаюсь.

– Вызов мне бросаешь, сосунок? – набычился верзила.

– Какой вызов, я тебя просто прихлопну, и всё, – посмеиваюсь.

Этот глаза вытаращил. Дружки ржать начинают, как кони.

– Эй, дуболомы! – высовывается худощавый джентльмен в жёлтом камзоле. – Совсем от рук отбились, а ну пропустить барина, живо! Простите, ваше благородие, невежд.

– Дебилы, – фыркаю и прохожу, тараня верзилу плечом.

– Я тебя запомнил, – слышу негромкое вслед.

Как же руки чешутся, а?

Внутри самое настоящее казино! Столов море, но нет ни одного свободного! У столов крупье и господа игроки в богатых одеждах. Отовсюду крики разного характера, одни воют, что проиграли, другие визжат, что выиграли. Атмосфера пропитана азартом.

За барной стойкой с добрейшей рожей худощавый черноволосый мужичок встречает.

– Медовухи, самогоночки, вина? – предлагает сразу. – Молочка парного?

– Намекаешь, что я сосунок? – пристраиваюсь к стойке бара.

– Что ты, барин, у тебя глаза повидавшего всякое, – выдаёт бармен, и теперь я понимаю, что мужик и сам совсем не прост.

Взял вина дорогого, посидел, понаблюдал. И вскоре спесь моя сошла на нет.

Сколько же здесь богачей, судя по одежде и драгоценностям. Среди них и графы, а может и князья найдутся. Смотрю на эти счастливые лица за столами. Да у них вся жизнь – игра! Они с радостью отдают свои бабки и кайфуют от этого. А потом граф Милютин по цепочке вверх делится колоссальным доходом с властями. И все довольны. И никто не хочет этого лишаться. Система, против которой просто не попрёшь в одиночку. Я вижу её, потому что в прежнем мире не раз встречался с ней. Там проще понять, что есть Система, а здесь слишком мало образованных и проницательных.

Но много жадных и жестоких, кому закон не писан.

Мне врагов в лице кремлёвского князя Воронцова мало? Могуты коварного мне мало? Чернавы бешеной? Тех магов Златы хай левла?? Куда я лезу ради витязя, который ещё и под уголовкой?! Нет, я всё ещё хочу ему помочь, ведь слово дал. Мне такой в моём городе пригодится.

Надо договариваться.

Но имея некое подспорье. Предмет торга, что ли. Коварный план рождается быстро. Нужно просто найти, чьими руками я начну действовать тут. Надо выбрать жертву среди гостей. Желательно одинокую, старую графиню с властью, у которой денег куры не клюют. И которая любит поиграть. А ещё не прочь пофлиртовать с молоденьким пройдохой.

Всё, пора выходить на охоту.

Глава 10. Игровой Дом «Удача чудака»

На первом этаже лёгкий балаган. И не так легко, не поднимая задницы, высмотреть какую–нибудь богатую одинокую тётку. Поэтому решил прогуляться по заведению и осмотреться, хотя почти сразу распознал в свой адрес подозрительные взгляды работников заведения. Коих в сдержанных серых камзолах здесь от дюжины и больше. И не все разносят еду с напитками, да руководят за столами. У некоторых на рожах написано, что они вышибалы.

Пройдя меж столов, заметил кучу оберегов, висящих на потолочных балках, на узких деревянных колоннах и даже под столами. Похоже, за применение магии здесь могут и оштрафовать. Всё очень строго с этим. Интересно, а на древесную магию обереги отреагируют? Вряд ли они блокируют чары. Скорее, это индикаторы, чтоб потом взять за задницу.

Когда вошёл, не ощутил того эффекта, как в Чудо–барахолке, мои духи не спрятались. Они нормально отзываются и чувствуют себя вполне комфортно. Может, просто стали сильнее? Потому что вместе, и потому что у меня резерв вырос в разы. Кстати, в последний визит к Тимофею Ивановичу тоже не ощутил каких–то ограничений.

А это значит, что я точно расту в своём уровне.

Немного понаблюдал за игрой в «Зернь», выбрав стол побольше с семью игроками. Кости в стаканчике берёт каждый игрок по очереди и бросает. Руками, похоже, сами кости брать нельзя. Это делает крупье. Что наводит на мысль о том, что они не простые, подтверждая версию о наличии магнита. Стол из плотного дерева, скорее всего, из дуба. Очень толстая столешница, внутри вполне может быть механизм, который приводит в действие работник, сидящий невозмутимо на своём посту у стола. Наблюдаю за его руками во время объявления ставок, во время броска. Они на столе, хм… А вот ноги что? Сзади не зайти, столы с «Зернью» по стенам стоят, крупье спиной к стене. А по бокам мешают узкие свали. Получается, он ногами что–то включает. Ножки стола тоже толстые, одна из них может быть полой.

Долго стоять у стола не дали.

– Вон там есть свободное место с «Зернью», господин барон, – подошёл вскоре верзила, любезно указав другой полупустой стол с матёрыми витязями. Которые орут на этаже громче всех после каждого броска.

– Спасибо, я пока разбираюсь, – ответил с любезной улыбкой.

– Первый раз? – заулыбался работник «казино».

– Да, признаться, впервые решился, – отвечаю, строя из себя саму наивность. – Хочу спустить батькино наследство, но пока не решил в какой игре мне будет интереснее.

Мужик расплылся ещё больше.

– «Зернь» – самая подходящая для этого игра, – выпалил, но тут же исправился. – Здесь не нужно думать, всё наудачу. Легко можно выиграть.

Ага, конечно.

– Спасибо, я ещё подумаю, – кивнул ему, уходя дальше.

Сделал вид, что интересно мне всё. Там посмотрю, сям. На меня всё больше внимания злых дядек.

Карточные игры здесь тоже имеются, но явно примитивнее тех, что я знаю. Поднявшись на второй этаж по деревянной лестнице в конце зала, понял, что не везде играют против «казино». Собрались за столами и картёжники, играющие между собой.

На одиноко разгуливающего щегла в костюме средней паршивости нет никому из гостей дела. Поэтому тут только харизмой брать.

Играющих тёток хоть отбавляй, но все при своих щеглах. У некоторых их по два! Холёных или смазливых, но таких наигранно радостных. Похоже, Жигало уже давно в моде. Здесь я ничего не придумал.

Вылавливаю официантку, выбрав на вид самую ушлую тётку. Смотрит вопросительно и строго. Даже хмуро.

– Дело есть, – шепчу ей, подавая серебряную монету.

Берёт, кивает – мол, что?

– Мне нужно найти здесь одинокую старую богатую тётку, к которой можно присосаться, – говорю, как есть.

– А, ты из этих, из пройдох, – скривилась. – А ну вали отсюда, пока я стражу не позвала.

Золотую монету сую поскорее, чтоб заткнулась. Насупилась, смотрит.

– Это моё последнее предложение, – добавляю ещё две.

Всё, у тётки глаза загорелись. Взяла, воровато озираясь, подтолкнула меня в сторонку за колонну.

– Я подскажу, но если выдашь меня, – начала с угроз. – Твой изуродованный труп потом в речке выловят, понял?

– Да понял, понял, – посмеиваюсь.

– Чего лыбишься? У меня здесь два брата в страже, и вся городская под нами, понял? – дальше накидывает.

– Хорошо, и я теперь под вами, – руками развожу.

– Вот именно, с тебя тридцать процентов всего, что с барыни получишь. И не вздумай обмануть.

– Владка? – окликает женщину матёрый мужик. – Всё хорошо?

– На третий этаж тебе надо, – говорит, не обращая внимания на мужика. – Графиня Куракина завсегдатай, и княгиня Юсупова, со второй управиться сложнее будет. Но там и добыча, Велес позавидует.

– Эй! – подскакивает к нам крупный дядька, готовый меня уже за грудки брать.

– Тише, тише, – отпихивает его официантка и, мне подмигнув, уходит вместе с мужиком.

– Пристаёт? – слышу от него.

– Да это свой, успокойся, Гриша…

Кажется, всё просто. Куракина или Юсупова. Ага, разбежался.

– Наверх нельзя без пригласительной грамоты! – возмутились сразу две морды, сторожащие подъём.

– А где его взять? – огрызаюсь в ответ.

– Тем пуще нельзя, раз не знаешь, где!

Отошёл, чтоб не привлекать внимания. А то чувствую, вот–вот вышвырнут. Ну или я тут устрою кровавую разборку. В общем, одно из двух.

Официантки, взявшей монеты, и след простыл. Спустился вниз, мужика, который был с ней, нашёл.

– Владка где? – спрашиваю.

– Смена у неё кончилась, иди своей дорогой, – выпалил скот.

– Мне на третий этаж надо, помоги пройти. Она сказала, ты поможешь, – сразу иду ва–банк.

Мужик улыбку гадливую растянул.

– Здесь уж сам, барин. Она тебе такого не обещала. Но у вас уговор, поэтому ты теперь должен. И если вздумаешь выйти, сперва монеты гони.

– Ты серьёзно, холоп? – возмущаюсь. – Я ещё ничего не добыл, чтоб с вами делиться.

– Не мои проблемы, но если обманешь, я тебя, как пройдоху, страже городской сдам. Сестра моя свидетелем будет, и ещё парочку найдём для пущей убедительности. Уразумел теперь, барин?

Нормально у них тут система под Системой работает.

– А у вас, я вижу, всё схвачено, – ухмыляюсь в ответ. – Ладно, погуляю ещё.

– Да уж не надо, а то спустишь золотишко наше, – скалится и в наступление идёт.

Похоже, они решили меня просто без золота оставить, минуя «казино». Пячусь меж колонн к стене, чтоб свидетелей поменьше. Он идёт с радостью на меня, прижимая. И, выхватывая по печени, садится на пол. Присаживаюсь к нему на корточки.

– Слушай, друг. Я ещё похожу, ладно? – уточняю вежливо.

Кивает, ещё не отойдя.

Понимая, что времени в обрез, поднимаюсь на второй этаж и выхожу сразу на открытую веранду. Здесь тоже столы, гости, пара охранников бдят. Ухожу по периметру, стараясь не сильно торопиться, чтобы не привлекать внимания.

За поворотом тупик, отдельный столик с тремя картёжниками, парочка у перил воркует. Все заняты делом, никто на меня внимания не обратил. Вверх смотрю, у перил на третьем никого. Вот и отлично!

Без суеты и лишних движений поднялся на корнях наверх, перелез! Пару секунд подождал, никто снизу пока не орёт. Но слышен спешный топот. Хм, это, похоже, за мной. И точно!

– Барина не видели в болотном камзоле? – спрашивают запыхавшиеся. – Худощавый, белобрысый, пацан ещё.

– Да, вроде, нет…

– Был, был, перелез он, – выдал мужик со стола, и в груди похолодело.

– Куда?!

– Да вниз, кажись.

Фух.

– Ушёл сопляк. Как там его звать? Суслов? Разузнай, где он остановился. И чьих он.

Иду по балкону. Здесь уже свободнее, два мужчины и женщина на балконе поодиночке скучают. Все столы игровые внутри, через открытые окна видно, что занята лишь половина. Всё размеренно, уютно. По первому впечатлению дружеская атмосфера витает. Человек двадцать внутри. Крупье не видно, охраны тоже, пара официанток молоденьких и миловидных мелькает.

Чтобы не выглядеть чужаком, решаю завести себе друга как можно скорее. Цепляю два бокала со столика и подхожу к первому мужчине на перилах, который потягивает из трубки. На вид лет тридцати, вроде, рожа не сильно злая.

– Сегодня тепло, – завожу разговор, протягивая бокал.

– Не соглашусь, а мы знакомы? – удивляется, не принимая бокал. – Что–то я вас раньше тут не видел.

Вот был бы у меня камзол побогаче, не кривился бы он так.

– Я в городе недавно. Граф Огарёв Ярослав, – представляюсь, добавив себе значимости.

– Эм, Огарёв? Не с Тульского княжества, случаем? – встрепенулся незнакомец.

– Да, Чернава Васильевна Огарёва моя тётка, – дальше заливаю.

Принимает бокал с заметным оживлением.

– Я граф Репнин, можно просто Абсей. Для меня честь знаться с человеком из рода Огарёвых.

– Взаимно, Абсей, очень рад познакомиться.

Хм… похоже, род Огарёвых очень известный.

Поболтали немного. Оказался местным графом, занимающимся разведением лошадей. Целый бизнес у него по округе. Земель хоть задницей жуй. А я и не сомневался, что тут на этаже будут непростые ребята.

Повёл меня знакомить с другими. Прямо за картёжный стол, где оказалось три графа и целый князь. Узнав, что я племянник грымзы, все расплываются в улыбках. А я вот всё больше понимаю, что меня в некое болото засасывает. Уж не думал, что Чернаву много кто знает.

Предлагают присоединиться к игре.

– Да я не умею в такое, – кое–как отбиваюсь. – Можно я посмотрю, как вы играете? Могу о тётушке рассказать. Вы знаете, она теперь в Академии магии преподаёт.

– Давай, давай, послушаем! – потирают ладоши. – Как там Радей поживает, кстати?

– После недавнего инцидента ректору не очень радостно, – отвечаю весело, хлебая из бокала.

– А что за инцидент? – сразу интересуются.

– А вы не слышали, что там стряслось? – подхватываю я и давай ля–ля–тополя. Целую басню им рассказываю. Во всех красках и со всеми подробностями.

Выясняется, двое слышали что–то, но они тактично молчат первую часть истории. А потом живенько начинают поддакивать.

Игра уходит на второй план, богачи с соседних столов подтягиваются. Вино льётся рекой. Я в центре внимания, вещаю, как актёр на сцене или тот ещё стендапер. Попутно пытаюсь вычислить, какие из пяти пожилых и почти пожилых дамочек мои будущие жертвы Казановы.

Постепенно народ теряет ко мне интерес, все снова начинают доигрывать свои партии. Часть гостей так и не удостоила меня своим вниманием.

– Позвольте поинтересоваться, друг, – шепчу на ухо Абсею. – Кто из тех почтенных дам княгиня Юсупова?

Решил сразу с крупной рыбёшки зайти.

– О, у вас к ней дело?

– Нет, просто хочу познакомиться, – подмигиваю ему.

– А вы не прост, мой друг, – посмеивается граф. – Но скажу вам так: вдова занудна, что мало какой юный герой выдержит с ней больше часа. Однако если заслужите её расположение, это окупится с лихвой. Вон она сидит, пасьянс раскладывает в гордом одиночестве. Хотите, я вас представлю и удалюсь тактично? Так–то она ещё ничего, баба огонь.

Ага, вижу. В отдельной ВИП–зоне, как царица. Тётке лет пятьдесят пять на вид, морщинистые шары сисек навыкате. Крупная, макияжем разукрашена так, что смотрится, как попугай. Зато сияет от драгоценностей, как новогодняя ёлка.

– Буду признателен, Абсей, – говорю, но как–то неуверенно выходит.

– Не стоит, Ярослав, для Огарёвых я готов на любые жертвы, – заявляет с улыбкой. – Даже на то, чтоб вновь заговорить с этой занудной женщиной.

Когда подходим к ней, она даже глаз не поднимает.

– Всемила Даромировна, позвольте нарушить ваш покой, – начинает мой дружок, уже изрядно поддавший. – И представить моего дорогого друга из тульского княжества рода Огарёвых, Ярослава Огарёва.

Только с последней фразы она поднимает свои синие, уставшие от жизни глаза, сразу впиваясь ими в меня. И я понимаю, что дело гиблое.

– Ну, я вас оставлю, – затушевался сразу граф и быстро ретировался.

А я вдруг понял, что встречаюсь с нехилым таким магом! И судя по ощущениям, она владеет рубином.

– С чем пожаловал? – интересуется, вновь принимаясь за свои карты.

Очень старые, потёртые. На одних изображены языческие боги, на других щиты с обозначением воинов. Очень походят на простые карты.

– Скучно у вас тут, – отвечаю, усаживаясь на стул напротив.

– Скучно? Ты хорошо развлёк рассказами господ. Да и… я не разрешала садиться за мой стол, – заворчала, продолжая раскладывать.

– Интересные у вас карты, – перевожу тему. – Вы позволите?

Сгребаю все её выложенные ряды нагло, выхватываю часть стопки из рук. Бабуля в шоке, смотрит ошалело.

– Да что ты себе позволяешь? – возмущается.

– Я просто покажу вам фокус. А то сидите грустная, – отвечаю, рассматривая карты.

– А тебе какое дело? – фыркает.

– Вы мне напомнили одну девушку, – заливаю. – Очень красивую, я любил её. Любовь была несчастной. А тут вы, ну прям как две капли воды.

– А брехать ты мастак, – посмеивается княгиня и дальше уже серьёзно. – Давай–ка, гуляй отсюда.

Игнорируя её выпад, показываю фокус. Раскладываю карты с подменой одной на другую. Ничего сложного, ловкость рук.

– Подожди, здесь другая карта должна быть? – протестует бабка. – Красный Стрибог, а не белый Велес. Как ты это сделал? Обереги молчат, магии не чую.

– Фокус, а сюда смотрите, – верчу дальше. – Выберите карту.

Послушно берёт.

– Запомните, мне не показывайте…

Ещё один детский фокус демонстрирую на крыльях успеха. Бабка в восторге.

– Вот молодец, развлёк старую деву, – посмеивается. Ну, хоть расцвела!

Со столов на нас мужики поглядывают, посмеиваются. На этаже ещё шесть женщин, а я выбрал самую старую и самую некрасивую. Это не говоря о скверном характере.

– Да какая вы старая? Красотка! – восклицаю, подзывая официантку. – Как увидел вас, всё, сердце замерло.

И чуть не стошнило.

– Ой, полно брехать, – расплылась бабуля.

Вина попросил, золотую монету сразу подавая. Чтоб княгиня видела, что я не бедствую. И с ней не из–за денег. Думаю, ей в старости самой хочется быть наивной, просто повода не было.

Засияла Всемила, принимая ухаживания.

– А знаете, я пока сюда ехал, по дороге столько приключений было! Прямо не терпится вам рассказать, – начинаю на уши лить уже по полной программе. – Там один барон с великанами сговорился.

– Да брешешь! – ахает.

– Не, не, сейчас расскажу…

Полчаса вещаю, потом княгиня спохватывается:

– Подожди, юноша, так это Дафа ты прибил?

– Его, его.

– Да брешешь! – снова восклицает.

И ещё на полчаса. Вино дорогущее льётся рекой, я плачу. И такое вскоре впечатление складывается, что я не альфонс, а тот, кто тёлку снимает. Снимает, снимает, но никак не может снять. Бабка ещё ломаться вздумала.

И взгляд у неё такой старчески игривый стал, что в пору проблеваться. Но я держусь! Держусь из последних сил.

– А вы почему не играете со всеми? – спрашиваю, наконец, перейдя в наступление.

– Давно зареклась, – вздыхает.

– Но всё же вы здесь, – говорю, подсаживаясь ближе.

– Не могу изменить привычкам, – признаётся княгиня с хрустальным бокалом в руке, усыпанной кольцами с крупными каменьями. – Но мне достаточно вдыхать воздух Игрового дома, которым дышат эти несчастные, зависимые господа. Взгляд со стороны помогает мне одуматься каждый раз, когда сюда наведываюсь. Ну а ты, добрый молодец, зачем здесь?

Вздыхаю.

– Ну, чего загрустил? – участливо поинтересовалась бабка.

– Выпьем, потом скажу, – отвечаю, и звенят наши бокалы. – По правде, я тут хочу испытать то самое чувство, от которого вы зареклись. Но никак не мог решиться подступить к столу.

– Ты за карты говоришь?

– Нет, карты интересны, но не настолько. Я всё к «Зерни» присматривался. Но самому, без поддержки, туда идти не хочется. А друзья здесь, сами видите, картёжники. А вы – совсем другое дело: как увидел вас, и красотой очаровался, и почуял богатейший опыт. Станьте моей учительницей, прошу вас, госпожа!

– Ой, и сладко ты поёшь, аки соловей. Сразу молодость вспомнилась моя девичья, – закокетничала бабка. – «Зернь» хочешь, ну веди, поглядим. Ради такого свежего юнца я даже с отребьем на первом этаже рядом посижу.

Поднялась грузно, подхватил за руку, как джентльмен. С ней вместе под руку и пошёл. Мужики поглядывают, посмеиваясь. Некоторые недовольно смотрят. Один только граф Репнин многозначительно подмигивает.

На первом же лестничном пролёте бабка шлёпнула меня по заднице и захихикала, как дура. Прихватил её в ответ через платье. А она чуть ногу на меня не закинула и не засосала. Еле отбрыкался. Ха, быстро же её раскочегарило.

Снизу стража вытаращилась на меня. Узнали, похоже. Но увы, я с мамочкой! Прижимаю её ближе к себе. Нас пропускают без вопросов.

– Ваше сиятельство, – кланяются ей.

– Смотрите у меня, – показываю верзилам кулак.

Провожают ненавистными взглядами.

На первый этаж спускаемся. Время ночь, а все столы с «Зернью» заняты. Но для нас быстро освобождают большой стол, разгоняя целую толпу витязей. Я даже не сомневаюсь, что ради денег княгини тут готовы вообще весь этаж эвакуировать, чтоб не мешали ей от них избавляться.

Уселись напротив мужчины–крупье с хитрой рожей.

– Минимальная ставка золотой рубль, – объявляет крупье.

А лицо у них не треснет?!

К нам с трёх сторон народ подтягивается всякий.

– Глянь–ка, Юсупова до нас снизошла, – слышу, как зашептались. – Щегла себе нашла. Играет? Снова? Давно она сюда не спускалась… Старая карга…

А княгиня будто и не слышит.

– Всемила Даромировна! – подскакивает матёрая официантка. – Ваше любимое подавать?

Ого, похоже, бабуля тут очень известный игрок.

– Да, бутылку и два бокала, для меня и моего мальчика, – выпалила княгиня, и полезла под столом рукой своей между ног мне елозить.

Мдя, завелась бабка не на шутку. Терплю из последних сил. Отвлекаю её вином.

– Ставки? – напоминает крупье.

Достаю свою монету, княгиня мою руку нежно своей дряхлой накрывает.

– Да куда твои копейки, Ярославушка. Смотри, как надо, – заявляет княгиня, машет в сторону и целый витязь с сумкой подходит. Блин, я даже не думал, что у неё здесь свои люди.

Сразу десять золотых сыплет на бежевую бархатную обивку стола.

– На красное! – объявляет Всемила. – Кидай, дурачок!

Крупье демонстрирует на ладони в белой перчатке четыре кубика. Переворачивает каждый, показывая, что по три грани красные да синие.

– Ну, чего возишься?! – негодует бабуля.

Бросает в деревянный стакан, болтает, переворачивает, ставит. Поднимает стакан, демонстрируя три красных цвета против одного синего!

– Ваше сиятельство выиграли, – объявляет крупье, продолжая хитро улыбаться. Сбоку подходит верзила с коробкой, из которой крупье достаёт сразу десять монет и аккуратно в одну стопку ставит на середину стола к общей куче. Теперь банк составляет двадцать золотых.

Люди вокруг аплодируют. Княгиня не сильно радуется.

– Смотри, как заманивают, – шепчет Всемила мне на ухо.

– Ваша очередь, – подаёт стакан крупье, уже кинув туда кубики.

– Выпьем за победу! – воскликнула бабуля, отставляя стакан в сторону.

– За победу! – подхватил граф Репнин, который спустился с третьего этажа за нами. И не только он, ещё двое мужиков подгребли.

Ха! Так… мой план несколько трансформируется.

Быстро пригубив, уже с рукой под столом аккуратно тяну из пальца тонкий волосок. Затаив дыхание, контачу с деревом стола. От первого касания реакции оберегов, вроде, никакой. Да и крупье не смотрит на меня встревоженно. Он продолжает с ухмылкой зыркать на княгиню.

Пробиваю кончиком лакированный слой, получая контакт. Замираю в ожидании.

– На красное! – объявляет княгиня, быстро взбалтывает кости и, перевернув, опускает на столешницу.

Выпадает три красных цвета.

– Ваше сиятельство выиграли, – снова объявляет крупье, не сильно расстроившись. И добавляет ещё сорок монет. Теперь в банке восемьдесят.

– Продолжают заманивать, – усмехнулась княгиня под новую порцию аплодисментов.

Тем временем под шумок я стал внедряться в столешницу уже активнее. Мои усики прошли по стыкам спаек, под обивкой внизу. А затем стали аккуратно прогрызаться вовнутрь. Как я и думал, внутри имеется механизм, который поднимает вверх пластину из металла размером почти на всю столешницу. Скорее всего, она магнитная. Пустого пространства десять сантиметров – это хороший люфт, чтоб магнит не всегда действовал. Проследил усиком по каналу и дошёл до металлической лески с маленьким блоком, от него проследил по ножке стола вниз. Дальше всё уходит в пол. И там педаль под ногой у крупье. Вот и всё, господа. Схема понятна.

Но пластина пока ещё опущена. Видимо, слишком маленький банк с таким игроком, как Юсупова.

– Ваше сиятельство выиграли, – раздаётся от крупье в третий раз.

Бабуля поставила на красное, и удача снова оказалась на её стороне. Теперь в банке сто шестьдесят монет.

– Продолжаем? – поинтересовался крупье. К нему подошёл мужичок в серебристом камзоле и что–то прошептал на ухо. Оба уставились на меня, аж в груди похолодело.

Поднял обе руки на стол демонстративно, на время прерывая контакт с уже внедрёнными в стол корнями. Но этого явно было недостаточно. Сбоку ещё подтянулись двое верзил, один из которых меня как раз и искал недавно после удара по печени.

– Вы моя хорошая! – возрадовался я и чмокнул бабулю в щёку, чуть пудрой не подавившись.

На волне успеха княгиня объявила:

– Повышаю ставку!

И кивнула своему витязю, который достал целый мешочек. Бабка не глядя бросила его на стол. Но добавила снисходительно:

– Ещё сто монет. Давай, Ярославушка, кидай ты.

Со стороны заведения тоже на стол опустились стопки с монетами.

Потянулся я за кубиками на столе, но крупье быстро и нервозно их перехватил. И сам высыпал в стакан. Затем кивнул мне, выдавив улыбку с трудом.

– На какое, мой мальчик? – выпалила княгиня.

– На синее! – объявил я. И народ неоднозначно отреагировал.

– Ну, – протянула бабка, но махнула рукой крупье, мол, пусть.

Хорошенько взболтнув, я опустил стакан. И подняв, понял, что проиграл. Все четыре кости выпали красными сторонами.

Но народ всё равно зааплодировал. Под шумок я выпустил корни через ногу, потянул по ножке стола и быстро наладил контакт с уже внедрёнными усиками. Сразу разобравшись, что магнит пока ещё не поднимали.

Не сильно расстроившись, бабуля щёлкнула пальцем. И витязь положил на стол четыре мешочка.

– Четыреста золотых! – объявил крупье и добавил ещё сорок золотых из коробки.

Теперь банк составил восемьсот золотых! Это уже не шутки.

– А теперь на синее! – выдала бабуля.

И крупье забил костьми внутри стакана, не отрывая серьёзного взгляда от меня. А я частью сознания уже не смог оторваться от наблюдения за механизмом. Который они всё ещё не решились поднимать.

Три кости выпали синим кверху, как по заказу!

Крупье спокойно объявил победу княгини. И поинтересовался:

– Ваше сиятельство, продолжаем?

– Конечно! – рявкнула бабуля и звякнула своим бокалом о мой без всякого тоста, опрокинув всё до дна. – Повышаю ставку!

Ещё два мешочка опустилось на стол. Тут–то крупье с банкиром засуетились. Выложили из коробки всё и ещё сбегали за монетами.

Теперь банк стал две тысячи золотых монет!

Вот здесь уже народ напрягся и притих. Одной бабуле плевать.

– Ярославушка, бросай! – повелела.

У меня аж в груди проморозило от такой ответственности. Держу в уме разговор с Горыней, когда крупье подстраивал ничейный результат. Это когда два красных и два синих цвета выпадает.

Но что, если кубики бывают с разными комбинациями? То есть один комплект подстраивает ничью, другой иную комбинацию.

– Красное! – выпалил я.

– Синее! – перебила бабуля резко. – Синее!!

– Принимается «синее», – выдавил крупье.

И поехал механизм, поехал, родной! Пластина за две секунды поднялась, прислонившись к столешнице. Я только костяшки начал перемешивать в стакане. И уже с разочарованием понимая, что проиграю.

Опустил со стуком, звякнули костяшки, поднял стакан.

– Ничья! – объявил крупье. – Выигрывает Дом!

Толпа взвыла разочарованно. Кто бы, млять, сомневался.

– Ни ты, ни я, – усмехнулась бабуля без тени грусти, будто ей всё это золото, как мусор.

– С вами так весело, голубушка, – шепчу ей на ухо. И снова целую в щёку.

А сам думаю: давай, карга, давай!!

– Э, нет, меня так просто не возьмёшь! – воспрянула княгиня, оживившись ещё больше.

И её витязь высыпает на стол всё содержимое сумки! Четыре тысячи золотых монет она докинула.

Вот тут–то работники засуетились серьёзно. Забегали, как тараканы. Уже народ на других столах перестал играть, все подтянулись смотреть к нам.

Минут за десять Дом нашёл ещё две тысячи золотых рублей на ставку.

В какой–то момент я увидел, что крупье заграбастал кубики и на столе появились другие.

– Эй, эй! – подскочил я. – А ну верни назад!

Витязь бабули тут же подскочил ко второму работнику и, взяв за запястье, поднял сжатый кулак.

– Кости в игре не меняются! – воскликнула Юсупова. – А ну, вороти назад! Мы на удачу с ними сговорились!

– Назад возвращай! – поддержали княгиню господа с третьего этажа.

– Жульё, – фыркнул кто–то с третьего плана.

Кости оставили старые. Крупье на меня смотрит хищно. Всё, улыбка пропала с его лица. А я тем временем понял, в чём прикол. Они решили сменить комбинацию, чтобы перестраховаться. Но увы, ребят. Я допёр, как вас обуть.

Банк в восемь тысяч золотых – это на треть стола монет. У народа глаза горят.

– Кидай, Ярославушка, а я цвет скажу, – предложила бабуля, потирая ладоши.

Пиндец, два с половиной бюджета стройки города у меня на столе! Да что уж там, сколько крестьян можно обогатить?! Десять деревень! По золотой монете раздать, и будут жить – не тужить целый год.

– Очередь Дома, госпожа, – напомнил крупье и взял стакан. – Прошу вашу ставку?

Была – ни была!!

– Подождите! – протестую я. – Добавить к ставке хочу.

Свои пятьдесят золотых кидаю. И к моему новому «другу»:

– Абсей, одолжи сто монет!

– Обожди, Ярослав, ща наскребём! – рассмеялся тот и давай у друзей занимать.

Высыпали на стол ещё сто монет. У крупье глаз дёргается.

Кажется, он понял, что этими «копейками» я вызвал очередное цунами.

– А, мальчик мой, почуял, почуял удачу! – раздухарилась бабуля. – Я сама тебе одолжу! Сколько надо??

– Ну, голубушка, – протягиваю и в ухо волосатое шепчу сладко. – А сколько не жалко?

Посмотрела вдруг бабка хищно. И сама на ухо мне:

– А ты потом расплатишься чем?

Мдя, бабку не так просто развести.

– У тётки попрошу, – шепчу в ответ. – Пока не расплачусь, буду твоим мальчиком. Что скажешь, красотка?

Бабка сразу за яйца ухватила. Мляя. Еле сдержался, чтоб ей руку не сломать.

Кивнула витязю. Тот стопку бумаг ей подал. Княгиня отсчитала половину и кинула на стол, объявив:

– Векселя на полторы тысячи золотых рублей.

Крупье взял, пролистал живенько. Перекинулся с помощником быстрыми фразами. Тот умчал куда–то. И вскоре появился уже босс! Тот самый граф Милютин, которого все господа и узнали сразу. Мужчине лет сорок пять на вид, высокий, тёмненький, пучеглазый хлыщ с гладко выбритой рожей в камзоле золотом.

– Васенька! – воскликнула моя бабуля. – Сколько лет, сколько зим!

– Ваше сиятельство, а вы только хорошеете с каждым годом, – выпалил Милютин. – Давно у нас не водилось таких ставок. С ваших же времён.

– Принимай, не жмись, – огрызнулась княгиня. – Аль трусишь?

– Ещё тысячу шестьсот пятьдесят золотых рублей надобно, барин, – обратился к хозяину крупье.

Народ загалдел, мол, давай граф, поддержи.

– Не трушу, Всемила Даромировна, – ответил тот, вздохнув. И наступила гробовая тишина. – На цвет ещё не ставили?

Крупье отрицательно мотнул головой.

– Поставлю на ничью! – выкрикнул я.

– Ярославушка, ну что ты, – протянула бабуля. – Ставлю на к…

Не успела она договорить, я ей в губы вонзился своими. Отлип быстро, едва сдержавшись, чтоб не начать отплёвываться. Народ ахнул, княгиня ошалела. Пошли гадливые смешки.

– На удачу! – воскликнул я. – Играем?

– Коль так, играем, – ответил вдруг Милютин, едва сдерживая коварную улыбку.

Ха! Вот и подтвердилась моя теория. За всю игру ни разу не выпала «ничья», пока магнитная пластина не поднялась. И это не случайность. Без магнита и не будет, потому что с самими кубиками они тоже что–то сделали.

Хозяин Дома также отслюнявил векселей. И в банке теперь стало одиннадцать тысяч триста золотых монет. Весь первый этаж не дышит!

– Ставка сделана на «ничью»! – объявляет крупье и, кинув в стакан кости, начинает болтать им.

И тут в дело вступают мои корни, которыми я с небольшими усилиями поднимаю магнитную пластину сам!

Крупье недолго болтает косточками. Стакан падает на стол, я вижу, как он ещё немного поелозил ими. Видимо, разгоняя кости, чтоб они встали нужным порядком. Если бы пластина не действовала, то всё бы вышло.

Стакан поднимается. И все ахают.

– Ничья!! – визжит бабуля. – Мы выиграли!!

Лезет целоваться. Чмокаю её быстро. Народ ликует. На Милютине лица нет, побледнел, бедный. На крупье посмотрел прожигающе. Тот пожал плечами, затрясся. Под стол полез, но его одёрнули свои же.

Под бурные аплодисменты я подскакиваю, хватаю под шумок пару косточек со стола и иду к хозяину Игрового Дома. Потому что самое время поторговаться.

Глава 11. Немного предпраздничных дел

Хозяин Игрового дома смотрит с болью, как витязь княгини сгребает всё в сумку. Обойдя стол и легко минуя его верзил, я подхожу к Милютину сбоку.

– Господин граф, на пару слов, – отвлекаю его на себя.

Смотрит с презрением. А я раскрываю ладонь, демонстрируя ему раскрошённые игральные кости.

– Может, объясните, что это в них такое спрятано? – спрашиваю с нажимом.

Его взгляд наполняет ужас. Ну а как? Металлические пластиночки в трухе ни о чём хорошем не говорят.

– Уверен, если витязь княгини махнёт по столу мечом, внутри будет тоже кое–что интересное, – нагнетаю дальше.

– Ах ты, – шипит, но прикусывает язык, когда слышит от Юсуповой:

– Ярославушка, забирай свою долю!

– Сейчас, сейчас, голубушка, – посылаю ей воздушный поцелуй и снова наезжаю на Милютина: – Много ты поднял золота на жульничестве? А? Госпожа Юсупова с удовольствием послушает об этом.

– Что ты мелешь, ты… – шипит на меня.

– Я племянник Чернавы Огарёвой, тульской графини, понял? Если мы не договоримся, то просто сейчас продолжим играть на других столах. Вон сколько господ желает попробовать отличиться, как моя княгиня. А я им помогу с твоей хитрой системой разобраться.

Слюнку сглатывает. Вот и всё, обосрался мужик.

Отвожу его в сторонку, легко подаётся.

– Чего ты хочешь? – цедит уже без всякого гонора.

– По большому счёту, мне плевать на то, что ты тут мутишь. Я на службу витязя одного взял. Горыня его зовут, знаешь такого?

– Да кто не знает Горыню? – хмыкнул. – Был герой, а стал пьяницей и вором. Ищут его по приговору. Он мне пятьсот золотых должен.

– Долг Горыни с моего выигрыша забирай, – озвучиваю своё условие. – И решай вопрос с приговором, чтоб всё отменили. И доброе имя ему вернули.

– Хорошо, сделаю, что смогу, – выдавил.

– Такой ответ меня не устраивает, – говорю хищно.

– Хорошо, обещаю, что выполню твои условия, – ответил с раздутыми ноздрями.

– Слово сказано. Если обманешь, я Юсуповой всё расскажу. И вот тем господам с третьего этажа, половина моя родня, кстати, – заливаю. – А ещё у меня приглашение на бал от князя Вячеслава. Я его левая рука, если что. Сам спроси, коль не веришь.

Закивал, рот раскрыв. Вид, как у обосравшейся собаки.

Порешав вопросы, я остался в плюсе на тысячу сто пятьдесят золотых рублей, которые мне пьяная, счастливая бабка чуть ли не через пояс стала в штаны совать. Кое–как отбрыкался от её объятий. Сложил монеты в сумку и по карманам распихал. Собрался уже ретироваться. Но увидел, как между собой перешёптываются матёрые работники Дома, поглядывая в мою сторону, и понял, что Милютин попытает счастье грохнуть меня по дороге обратно.

Но тут княгиня оказалась как нельзя кстати. Вывалились из заведения под руку, а помимо витязя два её охранника следом нарисовались. Которые любезно распахнули двери в припаркованный экипаж.

Завалились вовнутрь, с нами витязь с золотишком забурился, кабину знатно пошатнув. Взглянул на меня с укором. Пожал плечами в ответ, приобнял бабулю. И мы помчали! Княгиня даже не спрашивала, куда мне надо. Мы поехали в её дворец.

До самого дворца за нами ехали четверо всадников, но, убедившись, что я въехал через ворота, они развернулись. Похоже, Милютин решил не сдаваться. Установит здесь слежку за мной и попытает счастье убить, когда покину обитель княгини.

Но это не самое страшное! Мне от бабки, преисполненной страстью, сперва бы спастись. Дворец у неё мощный, как три особняка, территория большая, с одной стороны даже берег реки с собственным пирсом. Стражников полсотни, слуг две дюжины. Все в ночи встречают, выстроившись в мраморном холле. Вот это уровень!

Пьяная бабка сразу наверх повела, прямо на лестнице ей служанка начала корсет расшнуровывать. Как только её сиськи в пропасть провалились, я понял, что мне необходимо срочно бежать.

– Мне нужно в отхожее место, – вырываюсь из её объятий, вся моя смазливая рожа уже в её вонючей помаде, а волосы в штукатурке.

– Чего, потерпеть не можешь? – возмутилась княгиня.

– Простите, голубушка, понос прихватил, переволновался я, – выпалил.

Слуги смотрят то на меня, то на бабку ошалело.

– Проводи! – рявкнула повелительно. – Мальчик, только не задерживайся! И обязательно подмойся. Дунька! Подготовь ему ведро с горячей водой и мыльце моё любимое с ландышем.

– Слушаюсь, госпожа, – засуетилась служанка.

Спустился в туалетную комнату на первом этаже. Похоже, всё по трубе и уходит в реку. Но меня бы это волновало, если бы я сам туда собирался нырнуть от ненасытной бабки. Уединившись, вылез через большое окно. Оказавшись на заднем дворе, чуть не напоролся на стражников, патрулирующих территорию. Успел пригнуться и затаиться. Когда прошли, прокрался до высокого кованого забора и перемахнул на корнях.

Глубокой ночью народ по округе не шастает. Поэтому я быстро вычислил слежку. Мужчина, выглядывающий из проулка, даже не скрывается. Надо же, всё как и предполагал.

Меня замечают только когда к фасаду вышел, пройдя вдоль забора. Я мог бы через реку перемахнуть или уйти стороной. Но выхожу поздороваться.

Увидев меня в полумраке, мужчина окликает свистом своих. В проулке показались ещё трое, один из верзил – брат той ушлой официантки, которого я по печени стукнул. Он и слово молвит:

– Быстро ты с княгиней управился. С нами поедешь к Милютину, по–другому разговаривать будем.

Мимо всадника прохожу в проулок. Пропускает спокойно, не чувствуя угрозы. Им там в замкнутом пространстве со мной справиться легче, как они думают. А мне с ними, чтоб без свидетелей.

– Понравилось прятаться под юбкой старой ведьмы? – слышу уже в спину от другого мужичка.

Впереди ещё два уже пеших бойца обозначаются с факелами, отрезая мне путь дальше. Оборачиваюсь к всадникам на звон вынимаемых клинков.

– Я всегда предупреждаю добрых молодцев прежде, чем убивать, – говорю спокойно, скидывая сумку. – Говорю и вам. У вас есть шанс остаться в живых. Уходите по добру.

– Ну и нагоняет же мраку пацан, – посмеивается верзила, спрыгивая с лошади. Спешиваются и другие.

– Велено его притащить аль заколоть, нам какая разница? – подаёт голос ещё один.

Одни за мечи взялись, другие за верёвки, вероятно, считая, что легко им дамся.

Достаю кинжал, а эти ржут.

– Что ж, я предупреждал, – говорю с грустью и швыряю клинок с разворота в того, кто с факелом стоял за спиной!

Втыкается в грудь, легко пробивая кожаную броню. Мужик валится, а я призываю «Жало» обратно. Увидев решительность жертвы, толпа мужиков ринулась меня карать! Успеваю кинуть ещё раз, попадая в горло ещё одному, который тут же запрокидывается, как кукла. И начинает мерзко хрипеть, перебирая ногами.

Убедившись, что «Осиное жало» не наводится взглядом, я сконцентрировался на точном броске.

Ухожу из–под клинка, увернувшись в сторону. Рукоять кинжала с молниеносной скоростью врезается в мою ладонь по призыву. И я вгоняю его ударом в спину третьему. Подныриваю под клинок четвёртого, подступаю и втыкаю лезвие в ляжку. Разворачиваюсь в полуприседе под истошный вопль, перекатываюсь, уходя от петли выброшенной верёвки. Ловко, надо признать! Кидаю в ответ «Жало», которое входит в поганца по самую рукоять, пробивая грудь в районе сердца. Ещё один с мечом лезет, но я резко сближаюсь, повернувшись на бок. Хватаю за шею и роняю на землю, случайно разбивая башку. Я не хотел, но черепушка треснула, встретившись с брусчаткой.

Последний, как раз брат ушлой официантки, попытался удрать, очень прытко запрыгнув в седло. И даже поскакал прочь. Я хладнокровно призвал клинок, уже не глядя. И пустил его в спину всаднику. За секунду до предполагаемого исчезновения цели «Жало» вошло в затылок, и всадник свалился.

Вернув клинок призывом, я возвращаюсь к живому с раненым бедром. Он лежит и кричит:

– Помогите, убивают!

Даю ему пощёчину, чтоб заткнулся. И теперь он смотрит с ужасом.

– А я предупреждал, – говорю, скривившись. – Неужели вы, жалкие бандиты решили, что у вас есть хоть какой–то шанс?

– Пощади, – завыл.

– Куда вы должны были меня отвезти, говори?

– У господина есть дом, там подземелье…

Выяснив всё необходимое, прикончил его, чтоб не оставлять свидетелей. Быстро обыскав с помощью сканера банду, собрал пятьдесят пять серебряных рублей, игнорируя медяки. Больше у этих нищебродов ничего ценного не оказалось.

С магическим кинжалом вышло вполне чисто разобраться с уродами, не применяя древесную магию. Так меня никто не обвинит, что я Тёмный. По крайней мере, в городе лучше действовать аккуратно и не палиться, а то тут со всех сторон окна да щели, через которые могут наблюдать случайные люди.

Кони у банды оказались смирные, трое так и остались стоять. Выбрал посолиднее, взлетел в седло и поскакал. На волне гнева собрался наведаться в подпольный офис Милютина, но уже в процессе передумал. Думаю, положить всех кинжалом не получится.

Пусть новость о гибели людей, посланных за мной, для графа будет предостережением.

Только к рассвету я добрался до нашей таверны, немного заплутав.

Завалился спать в комнате без задних ног. Утром проснулся от того, что ко мне Дарья ломится.

– Ну, чего у вас случилось? – вою, потому что хотел до обеда продрыхнуть.

– Руслан в беде! – воскликнула магичка.

– А ты тогда почему здесь?! – возмущаюсь.

– Его арестовали, он… он подрался из–за меня с другим витязем. И убил его, а тот оказался бароном. Набежала стража, и пришлось подчиниться.

– Твою мать, – выругался. – Вот как вас оставить без присмотра! Что дети малые!

– Прости, это всё я. Не надо было тому улыбаться.

Постучался к дружинникам. Никто не открыл, пришлось вскрывать. А там даже Горыни нет, хотя я сказал ему не высовываться.

– Млять, а этот куда ушёл?!

– Да откуда мне знать, – фыркает Дарья. – Руслану помоги.

– Где его держат? – спрашиваю, собираясь.

– Повезли на Берёзовую улицу в Приказ, пока временное заключение до суда, – ответила Дарья с такой неподдельной тревогой, что уже не отвертится от моих обвинений в любви к горячему и туповатому витязю.

Берёзовая улица?! Так, так, так! Интересное совпадение. Меня как раз звали следаки помочь им с поимкой серийника на улицу Берёзовая, дом девять. Не тот самый ли Приказ?

– Всё, погнали, – хватаю замешкавшуюся магичку.

Растолкав сонного работника конюшни, седлаем лошадей и мчим в поисках нужной улицы. Вот только хрен его знает, где эта Берёзовая. Рано утром горожан мало, шныряют какие–то бомжи, да валяются пьяницы по подворотням.

Добрались, наконец. Улица оказалась почти центральной и довольно широкой. Пришвартовали коней на специальную рейку.

– Жди, – скомандовал Дарье.

Кивнула с надеждой. А я пошёл в двухэтажное здание с вывеской «Следственный Приказ». Оказалось, что здание не угадал. Временное заключение у них в соседнем. Но сейчас мне прежде всего нужно было найти знакомых.

Пробился к старшему следователю Ивану Печкину не сразу, успел поругаться на пропускном пункте со стражниками. На шум вышло сразу три следователя, которые и позвали моего знакомого.

– О! Господин Суслов пожаловал, признаться, не ожидал, что так скоро.

Мы поздоровались. Он посмотрел вопросительно, почуяв мою тревогу.

– Я помогу вам, если вы поможете мне, – заявил ему сразу.

– Говорите.

– Моего человека за драку с убийством посадили до суда. Витязя Руслана. Там была честная дуэль, но соперник оказался барином, – изложил я суть проблемы.

– О, беда, – почесал затылок Иван. – А титул?

– Барон.

– Хм. Если семья барона объявится, худо будет и вам. По закону города ему грозит виселица. Но я могу переговорить с главой Приказа, чтобы он переделал донос.

– В смысле?

– Донос стражи, – поясняет. – Наверняка они написали, как обычно пишут. Но надо, чтобы изложили, будто барон напал на вашего витязя, тогда, по закону, его можно будет отпустить. Правда, свидетелей придётся подкупить.

– С рублями проблем нет, – ответил.

Появился его помощник Алексей Свиридов, в здание он вошёл взмыленным, будто пробежал километра три.

– Ещё одно тело нашли! – объявил Свиридов.

– Наш друг как нельзя кстати, – ответил Иван. – Готовьте экипаж!

Это он уже стражникам крикнул.

– Но как же мой Руслан? – напомнил я.

– И то верно! Обождите.

Иван вперёд нас поспешил в соседнее здание выяснять. Хотел с ним, но он остановил, сетуя на деликатность ситуации. Вышли с Алексеем на улицу следом. Тот сразу трубку закурил тлеющей лучиной. Руки у него дрожат.

– Что такое? – поинтересовался я, отправляя жестом назад встревоженную Дарью, которая решила к нам подойти.

– Если не найдём душителя до прибытия императора, нас выкинут со службы. Глава Приказа так и сказал. Весь Приказ разгонят, князь Вячеслав в бешенстве.

– А чего это он? – пожимаю плечами. – Я думал, его только прозревшая дочь теперь интересует.

– Так–то оно так. Но девку убиенную сегодня ночью у самого его дворца нашли. Стража дворцовая и нашла.

Вскоре подогнали карету ко входу. Печкина ждать пришлось около получаса. Вернулся с глазами навыкате.

– Ну что? – уточнил я с холодеющей грудью.

– Худо нам, вот что. Если душителя не найдём…

– С Русланом что? – перебил нетерпеливо.

– А, это, – чуть растерялся старший следак. – Попросил решить, надо десять золотых монет. Но с условием, что вы поможете сыскать убийцу. Пока начали переписывать донос, за людьми позже отправят.

– Когда рубли отдавать?

Печкин вызвал из Приказа бойца и передал ему мои монеты, чтоб тот отнёс куда следует. Так мне стало спокойнее.

Дарья не вытерпела, подскочила, когда мы уже в карету собрались.

– Ну что?!

– Это его невеста, Дарья, – представляю магичку следакам. – Волнуется очень.

– Решим, не переживайте, барыня, – выпалил Алексей, который особо не приложил никаких усилий.

– Здесь подежурь, мало ли, его перевозить будут, – шепнул ей на ухо. – А я пока отъеду помочь любезным господам, чтоб они помогли нам с Русланом. Уяснила?

Кивнула неуверенно. В глазах изумрудных боль, давно я такой Дарьи не видел. Со времён смерти Крезо, наверное.

Выдвинулись до перекрёстка, где выехали на главную улицу. Утренний город стремительно оживает, карет тьма, людей, как муравьёв. В центре города жизнь кипит. Солнышко греет, комфортная прохлада. Но мне очень тревожно.

Главная дорога ведёт по прямой как раз к дворцу князя орловского – самому большому в Орле. И это не просто дворец, а по виду, как целая крепость стоит на слиянии двух рек Орлика и Оки. По дизайну чем–то смахивает на здания Академии магии, будто проектировал один архитектор, только башни здесь боевые и стены по периметру главного здания с зубцами. Перед Дворцом Большой парк раскинулся, а у парадного входа площадь, всё высоким кованым забором обнесено. Смотрится изящно.

Метров за триста до начала территории Дворца порт проехали большой, обосновавшийся по правой стороне на Оке. Впервые я увидел такие большие корабли в новом мире, с парусами на двух мачтах и вёслами до кучи. Метров по двадцать–двадцать пять в длину, и уже с палубами.

– До Калужского княжества этот речной путь, – рассказывает Алексей, завидев мой интерес. – Купцы за него дерутся. Потому что любят всё кораблями возить. Это лучше, чем по земле, где разбойников по лесам тьма. Поганцы только и ждут, когда торговый караван поедет.

Доехали до места преступления, где уже три экипажа пригнали, и целая толпа стражников собралась. Судя по экипировке и стилю, служивые минимум с трёх разных приказов.

– Я же сказал, ничего не топтать! – рявкнул Печкин, выскочив из кареты последним. – Растяпы! А вы куда смотрите, бездари?!

– Ну вот, явился, – заворчали, начиная нехотя расходиться, как тупое стадо.

Часть стражи оказалась из Приказа следствия, они сразу поспешили ставить оцепление. Правда, запоздало. Тут уже и парочка зевак рядом прогуливается.

– Не мешайте имперскому ловцу! Расступитесь! – оповестил Свиридов.

На меня все уставились, как на чудо какое–то, шарахаясь. Наверное, так в будущем и надо представляться. А то какой–то там барон.

Труп девушки оставили в сидячем положении на газоне, облокотив спиной на забор с наружной стороны. Симпатичная, молодая, светленькая, толстая коса до пояса. Подхожу ближе, присаживаясь у трупа, чтобы найти хоть какую–то зацепку. Я не Шерлок Холмс, я просто любил раньше смотреть детективные фильмы.

Тонкий красный след от удавки, как и у прошлой жертвы. Платье не разорвано и не испачкано, скорее всего, её не насиловали. Осматриваю ногти на руках: короткие, чистые, следов чужой плоти не видно. Приподнимаю платье, на коленках ссадин нет. В общем, никакой борьбы не было. Обувь на месте, снять не успели.

Чую, как много на мне сейчас взглядов. Шепчутся идиоты и мне сосредоточиться не дают.

Деревянную подошву осматриваю. Частицы высохшей земли легко сыплются из щелей. Так, так, так. А это уже интересно.

– Где находили остальные тела? – допытываюсь у Печкина, не поднимаясь.

– В проулках, на улицах, – начал…

– Но на таком открытом месте впервые? – перебиваю.

– Да, впервые.

– И с чего бы? – вздыхаю.

– Мы усилили ночные патрули в связи с предстоящим празднованием, – отвечает уже Свиридов. – Особенно эти дни.

– Понятно, значит, ему сложнее действовать по тёмным улицам, – заключаю. – И он сорвался.

Следователи смотрят на меня по–щенячьи, да с такой надеждой!

– Полагаю, её не здесь убили, – озвучиваю версию.

– Где–то в проулке? Но до ближайшего – метров пятьдесят, – говорит Печкин.

– Здесь вокруг брусчатка, – объясняю дальше. – А у неё на обуви грязь.

Алексей подскакивает. Проводит пальцем, нюхает.

– Грязь с речки, – заключает.

– Но осыпалась она только сейчас. То есть, когда её несли, она была мокрая, эта грязь, – делюсь соображениями. – Много у нас, где поблизости берег с такой грязью?

Стражники переглядываются.

– Да немного, – отвечает один.

Но тут же начинают называть совершенно разные направления. Да ёпрст!

– Так, подождите, – обрубаю галдёж. – А неужели никто не видел, как её ночью сюда приволокли? Стражу дворца ночной смены опросили?

– Да здесь мы, – отзывается один. – У нас обход вдоль забора за час. Как тут увидишь? Проскочил, гад.

– Но лошадей вы не слышали? – уточняю.

– Нет, но вроде скрипело что–то за забором, – отвечает второй.

– А чего раньше–то молчал? – возмутился Печкин.

– Значит, получается, он на телеге её привёз, – заключаю и объявляю громко: – Так, все посторонние назад! Иван, Алексей, ищем следы.

Узкий участок примятой травы я бы не увидел обычным глазом, когда дурачьё уже всё здесь затоптало. Присел неподалёку от тела, делая вид, что смотрю, а сам под шумок через палец пускаю корень чуть больше волоска в почву. А дальше пронизываю весь дёрн, быстро наращивая тонкую сеть, которая выходит на поверхность для исследования.

Около минуты потребовалось, чтобы вычислить, где трава повреждена по узкой сплошной линии. Проследил направление, прервав контакт, поднялся. И двинул по едва заметным следам, которые метров через тридцать прервались, ибо дальше началась брусчатка.

Смотрю на порт – похоже, оттуда вывезли тело. Но что–то не даёт мне покоя. Порт? Да там даже ночью кипит работа на разгрузке–погрузке. И сейчас народу кишит.

Осматриваю переход с брусчатки на газон. Всматриваюсь. Оба следака над душой стоят. А я, наконец, замечаю, что искал.

Остинки соломы на асфальте, и не простые, на них частицы навоза. На брусчатке по блеску от остинок виден поворот.

– Вот же хитрый ублюдок, – выпалил я в сердцах. И пошёл по следу, который ведёт уж явно не в сторону порта, а ещё левее.

– Что делать с телом? – кричат мне вслед.

– С ним я закончил, – отмахиваюсь и спешу через дорогу.

– Увозите! – отпускает их Свиридов.

– Куда прёшь! – орёт Печкин на экипаж, несущийся на меня.

С противоположного направления шарахается и всадник.

Проскакиваю дальше на улицу, спускаясь под небольшую горочку. И вскоре виден берег речки Орлик. Я впереди, за мной оба следователя и ещё шесть стражников плетутся. Такой оравой мы распугиваем крестьян, которые отскакивают от нас, как от огня.

Не спускаясь к берегу, повернул налево. Чуть выше земля твёрдая, избы идут в ряд вдоль реки. Ясно, что убийца толкал телегу не по песку, чтоб не оставить следов, да и самого песка не насыпать на газоне. Откуда такие умные убийцы в средневековой Руси? И такие тупые следователи.

Следы приводят к одному из дворов. А вон и телега снаружи к забору приставлена. Два колеса, ручка, чтоб человеку толкать. Мешковина лежит в сторонке, которой убийца, вероятно, и прикрывал тело, когда вёз.

– Оставайтесь тут, – шепчу Печкину, кивает, затаив дыхание, машет ораве, чтоб шли назад.

Народ отступает и прячется. Будто готовится облава.

А я приближаюсь к калитке, где бабуля, как ни в чём небывало, бельё с верёвок снимает.

– Доброго дня, мать! – приветствую пожилую женщину, облокачиваясь на невысокую калитку сверху.

– Здравь буди, барин, – отзывается.

– Мужики в доме есть? – интересуюсь.

– Да откуда? Дочка только, и та куда–то со вчера запропастилась.

Твою мать. Похоже, она и убита. Этот урод ещё и телегу обратно привёз. С большей долей вероятности, он сам где–то тут живёт! Поэтому и вывез её отсюда, чтоб не гадить в месте своего обитания. Да ещё и посадил у забора, чтоб правдоподобнее было, будто там и задушили. А почему место у дворца выбрал? Так там патрулей вокруг и нет. Внутри – да, по улочкам – да, а на открытом месте нет.

Всегда вопрос один – зачем вообще убивает убийца? Потребность, жажда. Он хочет, а ему не дают. Вот и не смог перебороть ломку, убив соседку.

– Как дочь звать? – поинтересовался с мимолётной болью у горла.

– Томила, свататься хочешь, барин? – спросила с ухмылкой. – Девка у меня хороша, бойкая, смышлёная.

– Спасибо, я женат. Может, видела какого–нибудь мужика, шастающего ночью? – спрашиваю, затаив дыхание.

И вижу, как стражники крадутся сюда. Ну, идиоты.

– О! – возмутилась бабуля. – А чего это тележка там? Украдут ведь.

– Женщина? – напоминаю о себе я.

– Да шастают здесь иногда пьяницы всякие, – отмахивается. – Спасибо, что телегу не утащили.

Приходится отойти, чтоб бабулю выпустить. Телегу свою хватает и внутрь завозит, кряхтя. Колёса скрипят, как и доложили патрульные. А на мешковину даже внимания не обратила, оставив на земле.

– А это чьё? – поднимаю улику, демонстрируя.

– Мне почём знать? Из–под зерна кто–то выкинул.

Хм, новые ориентиры. Мешковина плотная, от неё соринок никаких. Но учитывая подсказку бабули, обращаю внимание на витающую пыль от зёрен пшеницы. Перенастраиваю чуйку и ищу следы! Вскоре вижу блеск частиц на земле дальше и устремляюсь вперёд. Два двора пробегаю, орава за мной несётся.

Стук молотка несмелый доносится. К небольшой кузне и ведёт дорожка из частиц, которых всё больше. Дохожу до заборчика, под которым рассыпана пшеница. Большая часть собрана, но остались зёрнышки, въевшиеся в землю. Уже за забором ещё три мешка стоит, один небрежно завязан, и видно, что наполнен больше других.

Во дворе перед избой, под навесом у жаровни кузнец работает. Высокий, жилистый, глаза чёрные и дикие. Проволоку куёт для кольчуги. В ведре у него целый ворох уже такой. Ею можно и задушить, если вокруг шеи замотать, особенно такими ручищами.

Подаю сигнал следакам, чтоб не шумели и оцепили периметр. Выполняют беспрекословно с азартом в глазах. А я уже выхожу спокойно к кузнецу, нагло отворяя калитку. Замирает молоток, мужик на меня хмуро смотрит.

– Чего надо? – бурчит. – Заказы не беру.

– Да я по другому делу, добрый человек, – отвечаю с натянутой улыбкой, приблизившись к жаровне.

– И какому же?

– Тамила, – начал и сразу уловил его тревожную реакцию. – У лекаря сейчас. Тебя зовёт.

– У какого лекаря?! Как?! – встрепенулся кузнец. А глазки–то забегали.

– Да не добил ты её, выжила девка, – выпалил я.

– Брешешь! – гаркнул и прикусил язык. По сторонам стал озираться. И увидев моих дебилов, прячущихся небрежно, рванул в сторону дома.

Ему навстречу дружинник выскочил, меч выставив! Опасаясь, что убийцу грохнут до суда, я бросился на него и ударом ноги с прыжка повалил на живот. Верзила с яростным криком «убью!» легко стал подниматься вместе со мной. Но навалились уже стражники. Втроём одну руку ему завернули назад, затем вторую.

– Прут! – зарычал я зверем, и мне подали сразу несколько.

Как замотал руки за спиной, он и выдохнул, сдаваясь.

– Ты арестован, именем князя орловского! – пафосно выпалил Печкин торжественным голосом.

Зарычал вновь кузнец, когда его стали поднимать. А затем заговорил, как одержимый, что у меня волосы дыбом встали:

– Всех убью, всех, за Василису. Чтоб никого краше, никого краше Василисы моей.

– Сбрендил, – заключил Свиридов.

– Разберёмся, – усмехнулся Печкин. – Уводите душегуба. Всё! Мы спасены!

Повели, упирается ещё как бык. Следаки ко мне чуть ли не обниматься лезут.

– Вы обещали с Русланом решить, – напоминаю.

– Так тотчас же отправимся с такой–то радостной вестью! – воскликнул Печкин.

Витязя моего отпустили довольно быстро, даже золотые монеты вернув. Обнялись они с Дарьей, расцеловала она его, уже не стесняясь. Не любит? Так я и поверил.

А мне и радостно, и грустно. Я вот всё думаю, моя такая ненаглядная где?

Пока только два ненаглядных следака всё никак не отстанут. Я им по дороге про графиню Морозову рассказал, как мы упыря в Каменцах ловили. Слушали, рты раскрыв.

Заикнулся я об одежде на бал, меня Свиридов прямо на карете приказной отвёз в блатное место, где облизали с ног до головы. Показали образцы кроя, узоры, дизайн, замерили, записали все пожелания. И пообещали за двое суток шикарный камзол мне сшить.

Всё бы хорошо. Но Горыни и след простыл. Он и к вечеру не вернулся. И на следующий день, и после тоже. Я уже подрядил свои новые связи в лице Следственного приказа. Эти доложили, что с него все обвинения сняты, претензий к нему нет. Похоже, Милютин не стал рисковать и выполнил мои условия.

А витязь, в свою очередь, просто кинул меня, говнюк. Не так сложно оказалось выяснить, где его возлюбленная Малуша живёт. Нашлись те, кто знавал, где дом невесты великого витязя орловского. Так вот… она тоже пропала, семья в ярости. Похоже, вместе и убежали. Да и хрен с ними. Я всё равно в плюсе остался, заработал больше тысячи золотых.

Пока шастал по городу, ажиотаж по предстоящему балу взвинтился до небес. Куда ни сунусь, везде о Василисе судачат с придыханием. Даже странно, очень странно.

Не успел и глазом моргнуть, а завтра уже пятое апреля!

Бал по случаю дня рождения и помолвки Василисы ждёт меня.

Глава 12. Открытие бала

Погода благоволит солнцем и лёгкой прохладой. Город буквально сияет новыми красками в день торжества. А ещё все дороги встали раком. Потому что местные власти перекрыли их для удобства самых знатных господ, явившихся из Москвы. Вокруг дворца Вячеслава нагнали целую армию стражи, чтобы не подпускала близко зевак, которых к вечеру набежало тысячами. Многие наивно надеялись поглазеть на императора, но больше жаждали увидеть Василису Прозревшую, прекрасней которой нет на всём белом свете.

И это две главные темы дня. Император и Василиса.

А на женишка польского принца Августа Сигизмунда Ваза вообще всем плевать.

Собираюсь на бал, и чёрт побери, как волнительно! Сходил в парикмахерскую, прибрав волосы до коротких. Надел белоснежную рубашку с рюшечками, новый костюм аквамаринового цвета с голубыми и золотыми узорами, украшенными бриллиантовой крошкой. Теперь выгляжу уже не как барон из захолустья. За сорок золотых всякую хрень не сошьют. Как минимум, граф! А ещё сердцеед и циник. Надеюсь, княгиня Юсупова не вцепится в меня на балу и не засосёт!

Смотрюсь в зеркальце и думаю… вот что я там забыл?! Лучше у себя быть королём среди слуг, чем слугой средь королей.

Моя дружина наблюдает за мной со стороны. И почему–то кажется, что все они смотрят на меня, как на предателя.

Оставив всё оружие, за исключением Змеевика, на хранение Дарье, выдвинулся на коне. Выехал в обед, а зайти на территорию вышло только к закату. Путь до дворца занял в три раза больше времени из–за заторов. А на воротах, где организовали пропускной пункт со столами и списками, ещё простоял часа два, держа коня за уздцы. Долго в мою пригласительную бумагу всматривался строгий сотник из стражи. Перелистывал свитки со списками за столом туда–сюда. А когда уже заворчали графы позади, выпалил:

– Ладно, проходите, видать что–то пропустили.

Это был мой первый звоночек, чтобы насторожиться. Я не в списках!

Стоило перейти барьер, отношение резко изменилось, подскочил слуга в бежевом камзоле с белыми перчатками и перехватил коня. Второй следом подал свиток с программой на бал, который продлится целых пять дней! Затем он спросил моё имя, пробежался глазами по своей развёрнутой портянке. И развёл руками:

– Прошу прощения, ваше благородие. Но за вами нет комнаты в гостевом крыле. Я выясню у старшего. Возможно, вышло недоразумение, но вы не переживайте, на такой случай у нас есть запасные.

Какой вежливый попался.

– Да я найду, где переночевать, – отмахнулся от него.

– Как вам будет угодно, – откланялся слуга, теряя ко мне интерес.

В целом, я и не думал, что будет такая забота о гостях, с учётом такой фильтрации. Стало даже забавно от ощущений некой отчуждённости. Если посмотреть в сторону трёхметрового забора, всё выглядит, как нашествие зомби, потому что народ через прутья лес рук тянет, напрягая стоящую по нашу сторону стражу. По периметру бойцы расставлены каждые пять–семь метров к нам спиной, бдят, бедные, пока мы тут празднуем.

Внутри же всё размеренно, даже непрерывный людской гам уходит в некий фон, превращаясь в шум волн или порыв ветра. В парке, через который предстоит пройти, спокойно и просторно, а людей совсем чуть–чуть, от ярких фонарей на столбиках и стволах деревьев очень светло. Господа стоят небольшими кучками на дорожках и отдельных пустырях, курят, пьют, читают свитки, смеются. Вокруг них вьются слуги. Похоже, некоторые гости решили накидаться ещё до начала мероприятия.

Вскоре со стороны дворца можно расслышать лёгкую мелодию дудочки и бренчание в такт балалайки. Сам дворец от огней сияет, как айсберг под лучами солнца. До него ещё метров триста пройти, но в целом не особо и хочется спешить. Развернув свиток с программой мероприятий, я увидел, что поздравление Василисы запланировано вообще на завтрашний полдень. А сегодня открытие в десять вечера, речь императора, речь орловского князя, речь, речь. Скучно!

Гуляю по парку, как не пришей к кобыле хвост. Издалека рассматриваю гостей в надежде приметить Златославу и завести с ней светскую беседу, плавно перетекающую во флирт. Чтоб потом невзначай пожаловаться на Воронцова.

Но лица все какие–то незнакомые. Наряду с красивыми и богатыми костюмами зачастую совершенно отталкивающие. Хотя вижу, как заинтересованно рассматривают меня дамочки и даже мужчины.

По дорожке приходится порой проходить мимо стоящих кучками, киваю всем, как идиот. Кивают в ответ. Старые дамы не реагируют, а вот молодухи через одну реверансы исполняют. Чую, как разочаровываются, когда, не сбавляя шага, ухожу дальше.

Во дворец не хочется соваться, обхожу по периметру слева, где проход не перекрыт, вышагиваю по широкой алее, где у каждого фонарного столба по слуге стоит, будто они постовые. Миновав беломраморные статуи, выхожу к берегу. Дальше на острие схождения рек белокаменный военный бастион обосновался, хотя вход в него снаружи явно облагорожен под гражданских.

А здесь целая набережная реки Орлик, где можно и посидеть на лавках, и погулять у самой воды, и даже по пирсам с мелкими лодочками свободно пройтись. Тут явно прогулочный вариант. А с другой стороны, где выходит река Ока, выглядывает парус – там закрытый дворцовый порт. Говорят, император с его приближёнными прибыл как раз на корабле.

Только собрался уже присесть на лавку, никем не занятую, и заметил, что неподалёку группа господ на меня как–то неоднозначно смотрит. Четверо презентабельных мужчин и бабуля.

Твою ж налево! Это княгиня Юсупова.

Подрываюсь резко, машу трём господам с другой стороны, покуривающим трубки, и направляюсь в их сторону.

– Ярослав! – раздаётся в спину встревоженное. – Мальчик мой, подожди!

Не, не, не!

Ускоряю шаг. Богато одетые мужчины встречают с недоумением. Вероятно, думая, что собираюсь с ними завести беседу. Но я просто киваю им и ухожу вниз к берегу по мраморной лесенке. У самой водицы неспешно прогуливаются парочки, суетятся слуги. Лавируя меж них, ухожу по узенькой дорожке под бастион.

Моя спешка явно выбивается из общей атмосферы, но я думаю, что успел удрать, не попав в поле зрения бабули у воды. Обогнув оборонительное укрепление, вышел уже на площадку в портовой части. А здесь какие–то построения идут. Люди отдельными группами стоят уже в невзрачной одежде, при них оружие. Не копья со щитами, конечно, мечи да шпаги в основном. Некоторые даже в броне, хотя они явно не дворцовые стражники. Среди мужчин и женщины в мантиях с посохами маячат. Скорее всего, это свита приезжих важных персон.

Метров пятьдесят прошёл мимо всяких вояк, которые на меня с подозрением посматривали, и уже большой пирс с пришвартованными крупными кораблями показался. Куда я, собственно, и решил сходить, полюбоваться на чудо кораблестроения, пока не прогнали.

– Да он это, говорю тебе! – слышу уже в спину от мужчины.

В груди похолодело. Обо мне, что ль, речь?!

– Нет, Светогор, быть такого не может, просто похож, – отвечает другой.

– Я должен проверить, – настаивает первый и окликает меня. – Простите, господин!

Слышу, как бежит ко мне. Твою ж мать, где это я прокололся?! Собрался уже драпать за второй бастион в надежде пройти через чёрный ход в корпус дворца.

Мельком взглянул на догоняющего. И замер. Это ж… тульский витязь! Один из тех, кто на высоту тогда ворвался, на горе трупов меня застав. Нет, не побегу, незачем. Развернулся к нему лицом. Да, точно он. В камзоле красно–жёлтом под тульский герб, высокий, широкоплечий с волосами белоснежными, распущенными до плеч, с яркой привлекательной внешностью. Помню его, ещё когда с яйцом паука стоял, он в колонне тульской к князю нашему ехал, тогда витязь был в сплошной зеркальной броне, я его чуть с девушкой не спутал. И такой важный вид у него был. А теперь взгляд его совершенно другой. Он смотрит на меня серо–голубыми глазами, как на потерянного друга. Ещё так хмурится, будто вот–вот разрыдается. Блин, да что ж такое?!

– Вы ли? – первое, что слышу, когда подходит. В голосе его надежда.

Смотрю, как ещё пять бойцов в похожих камзолах к нам спешат. А позади вдобавок плетётся и девочка в красной мантии с жёлтыми узорами. Низенькая брюнетка с множеством мелких длинных кос, лет пятнадцати на вид, похоже, тоже из их шайки. Её я тоже помню с той колонны тульской, у кареты ехала верхом, самая сосредоточенная была.

– Господин, простите за невежество, – исправляется белобрысый витязь, в голосе нотки разочарования. – Вы просто очень похожи на одного смелого юношу, которого убили в бою. Но теперь я вижу, что ошибся.

У меня все слова в горле застряли. Остальные подступили полукругом. И рассматривают. Матёрые воины, явно все витязи.

– Светогор, взял да напугал господина, – посмеивается ещё один мощный, но невысокий тёмненький мужчина и кланяется мне головой: – Позвольте представиться, господин. Я сотник Деян, мы личная гвардия его сиятельства тульского князя Юрия. Просим не гневаться, что прервали вашу прогулку.

Ого! В личною гвардию тульского князя слабаков не берут.

Остальные витязи просто кланяются, разворачиваются и уходят, вероятно, решив, что моя оторопь – это нежелание представляться в ответ.

Одна магичка остаётся. Ростом метр пятьдесят пять от силы, некоторым из витязей по пояс, худенькая, симпатичная, кареглазая крошка с тонким курносым носом. Смотрит на меня с какой–то надеждой. Но стоит ответить своим взглядом, сразу опускает глазки.

– Люта? – окликают её товарищи. – Да не он это.

– Как жаль, – слышу шёпот девушки. Шмыгнула носом, развернулась резко и посеменила в сторону своих товарищей.

Что это с ними? Стою, не знаю, куда деваться. Понял я, о чём этот Светогор говорил. Он узнал меня с битвы на Калининских топях? Но с моим преображением решил, что обознался. Это ведь их отряд взлетел тогда на скакунах на высоту и узрел меня на вершине трупов. Я тогда упал к их ногам весь изрубленный и в стрелах.

Получается, Чернава забрала меня, никому ничего не сказав?

Тульские вернулись туда, где стояли. Посматривают на меня угрюмо. И не кажется мне, что хотят за что–то мстить. Они будто боевого товарища потеряли.

Выдыхаю. И иду к ним. Оборачиваются на моё приближение.

– Не подумайте, что я язык проглотил, – говорю им с ходу. – Вы просто застали меня врасплох.

– Ещё бы, – посмеивается третий худой светловолосый витязь с носом, как у коршуна, перебив меня. – Наш Светогор теперь спать не может после Калининских топей, всё корит себя…

– Лучеслав, умолкни, – рыкнул на товарища белобрысый.

– Полно, Светогор, ныне праздник, – ещё один вмешался. – Хватит хандрить.

– Ещё раз простите великодушно, – вновь поклонился Деян, явно отправляя меня прочь. Самый старший на вид он у них. Видимо, главный.

– Так вам ответить или как? – развёл руками уже я с лёгкой улыбкой.

Все сразу и посерьёзнели. И мне уже не весело.

– Моё имя Ярослав, и я вспомнил вас, господа, – говорю теперь с грустью. – Вы тогда всё рассуждали мёртвый я стою на той горке из тел или живой. В одной руке у меня половина клинка обломанного была, а в другой знамя моё: серп да молот красные на белом фоне. Хотя фон уже мог быть и не белым после сечи.

Высказался, замолчал. А эти дышать перестали.

Магичка вдруг ахнула и рот зажала, отвернувшись. А у мужиков глаза заблестели. Светогор ухватил меня за плечи. И как давай каяться:

– Ты прости меня. Замешкались мы на день, без подмоги вас оставили. А надо было скакать хоть отрядом своим. Тогда бы и живых больше было. Но мы слишком осторожничали, слишком много тянули.

Хочу ответить, но не успеваю. Подаётся и обнимает крепко. Хлопаю по спине сдержанно в ответ.

А этот носом шмыгает. Да вы что, мужики?! Блин, у самого ком у горла. Я ж давно уже всё это отпустил. По крайней мере, так думал прежде.

– Всё, отлипни от молодца, – возмущаются его товарищи.

Светогор кое–как отстал. Не успел я выдохнуть, следующий обнимает. Да ещё и щупает нагло за руки.

– Какой крепкий, – комментирует. – И не мудрено, что столько супостатов изрубил.

– Живой! – кричит третий, который представился сотником Деяном. – Будь мне братом, Ярослав!

– Ну, это… я не против, – мнусь, как девочка.

Со всеми переобнимался. Магичка подошла последней, лишь раз взглянула и снова опустила свою головушку.

– Люта наша скромница, – говорит Деян наставнически. – Очень за твою судьбинушку переживала. Она лечила тебя первой у той сечи, пытаясь спасти. Это потом уже мы разминулись, когда на Ростов пошли. На тебе ж живого места не было, ума не приложу, как выжил вообще. Но Лютик не сдавалась до самого конца.

– Полно, – бурчит девочка.

– Люта очень талантливая чародейка, – добавил Светогор, продолжая её смущать. – Не смотри, что мала, силушка в ней великая.

– Нет надобности хвалить понапрасну, братец, – возмутилась уже громче магичка и мне снова шёпотом: – прошу, возьми.

Протянула браслет из разноцветных, идеально круглых камушков, похожий на чётки. Но больше это смахивает на детскую поделку.

Беру, чтоб не обидеть. Только коснулся, ёкнуло в груди. И одновременно по руке разлилось тепло.

Смотрю на неё вопросительно. Ловлю взгляды туляков хитрые.

– Лютик наш ещё и мастерица по зачарованию, – комментирует Лучеслав. – Всех нас одарила своими рукодельями.

– Это браслет «Застывающая кровь», он быстрее заживляет раны, – слышу её тихий голосок. – Тебе по смелости, мне по спокойствию.

Ну и выразилась. В глаза не смотрит, щёки розовые у крошки. Ох и застеснялась.

– Спасибо большое, Люта, – благодарю, надевая на запястье сразу. – Что тогда спасла, что сейчас переживаешь.

Кивнула, отвернулась, к берегу пошла. Витязи посмеиваются. А Лучеслав мне на ухо шепчет:

– По секрету скажу, братец, что влюбилась она в тебя. Если бы не княжий приказ, так бы и поехала с тобой к тем жрецам. Это потом весть пришла, что скончался ты. А вышло, что пустое всё. Ты только её не обижай, если не мила, не говори ей прямо.

– А то прибьёт, – выдаёт во второе ухо Деян. – Люта в гневе Лютая. Это мы её иногда зовём Лютик, что цветок. Но не стоит обольщаться, то скорее – ирония.

Пожимаю плечами. Даже не знаю, что сказать. Это просто милый ребёнок. Ну ладно, подросток.

Впечатлённый такой реакцией туляков, я позабыл о княгине Юсуповой. А зря.

Вышла бабуля из–за бастиона, как мегера. И в мою сторону направилась!

– Как поживаешь, расскажи? – спрашивают туляки, обступив меня.

– О себе поведай, – перебивают друг друга. – Всё интересно.

Даже рот не успеваю открывать. Как дети малые!

– В гости к нам давай, – хлопает по плечу Лучеслав. – После бала собирайся, если дел никаких. Лютик будет рада, у её мамки поместье огромное. А мы там рядышком при княжеском дворце.

– Братцы, братцы, подождите, – перебиваю, глядя на бабулю.

Оборачиваются, проследив взгляд. Бабке до нас уже меньше тридцати метров осталось!! Спалила меня, к гадалке не ходи.

– О! Это ж вдова князя Юсупова, кажись, – выдаёт Лучеслав. – Мужа со свету сжила, теперь разгуливает счастливая.

– Она, она, – соглашается Деян. – Не смотрите так на неё, а то оскорбится.

– Аки честь, на задний двор старая ведьма вышла, – комментируют и другие бойцы.

– Спасайте, братцы, за мной она идёт, – стону я. – Мне надо от неё смыться да поскорее.

– Не беда, сейчас Лютик её и поджарит, – усмехнулся Лучеслав.

– Решим, Ярослав, уходи, позже свидимся, – говорит вполне серьёзно Деян и кивает витязям, те разворачиваются и к ней.

– Ваша светлость! – напыщенно привествует Лучеслав. – Краше вас на этом балу разве что Василиса…

– Брысь, чернь! – шипит бабка, быстро распознав подставу. – Ярослав! Мальчик мой, куда ты уходишь?!

Спешу со всех ног в сторону двора. Стыдно перед туляками, блин! Не то слово.

Там тоже площадь, в основном гвардия всякая собирается, но и господские костюмы мелькают. Пятьдесят метров ускоренного шага и по широкой лестнице взлетаю. Заныриваю под арку и оказываюсь в большом зале. Сразу окунаюсь в атмосферу празднования. Музыка играет, слуги с подносами лавируют меж господ.

Стремлюсь дальше, углубляясь в зал.

– Господа! – разносится старческое, но мощное. – Повторяю, через сорок минут открытие, просим всех в Главный зал!

А всем плевать. Как стоял гам, так и стоит. Только некоторые просачиваются дальше. Я с ними и ухожу, чуя, что старую ведьму надолго тульские витязи не задержат.

Следующий зал ещё больше, здесь по стенам беломраморные скульптуры обнажённых женщин и мужчин в натуральную величину. Сорок штук насчитал, и восхитился натуральностью. Одним гостям плевать, идут мимо, а другие рассматривают. Женщины хихикают, девочки смущаются. Выходы в три стороны. Ещё подобные залы виднеются, в одном картины огромные и мелкие, в другом – театральное представление на постаменте. Слугу выцепил, спросил, куда идти.

Вышел в холл круглый, через который дальше уже Главный зал, судя по всему. И главу Сосково увидел, стоящего в сторонке и болтающего с двумя респектабельными дядьками, которых я не знаю. Крупный граф Головин в зелёно–серебристом камзоле выглядит солидно. Меня сразу узнал.

– Ярослав! – ахнул. – А ты какими судьбами тут очутился? Слышал, слышал я о твоём чудесном выздоровлении, хотя все тебя похоронить успели. И не сразу поверили в весть от Огарёвой.

Замечательно.

– Доброго здравия, Нерослав, – поздоровался я сдержанно, игнорируя нелицеприятную тему, и этим поклонился. – Господа.

– Позвольте представить… – продолжил учтиво Головин.

Оба графа скривились, когда услышали мой титул. И откланялись, поспешив в зал, где всех собирают. А Головин остался. Посерьёзнел вдруг и зашептал мне:

– От Мыслемира я уже получил весточку. Ты ведь ещё не доложился князю?

– Нет, зачем? – пожимаю плечами. – Это ваше дело.

– Верно говоришь, Ярослав. Моё. Попрошу тебя держать это в секрете. Со Здеславом сам разберусь. Иначе моя репутация пошатнётся, если ты понимаешь, о чём я.

– Понимаю. Но про поляков забывать не стоит. Они что–то задумали.

– Знаю, давно они зарятся на наши земли, – вдыхает. – Ладно, решили. За помощь твою с меня награда. Говори, чего желаешь? Слышал, ты город затеял, не брешут?

– Нет, я уже начал строительство.

– Удивил, право удивил, – усмехнулся граф. – Так чем тебе подсобить? Золотом?

– Никаких рублей не надо, Нерослав. Мы же друзья, – пою, как раз повод появился набиться в оные. – Рабочей силой, телегами и лошадьми подсоби. За всё заплачу по справедливой стоимости.

– Решим по возвращении. Ты только не говори о предателе, сор из избы не выноси, прошу тебя.

– Не стану. Даю слово.

Пожали друг другу руки. Двинулись в главный зал вместе. А там Головина ещё жена, две дочки и сын дожидаются. Девочкам пятнадцать–семнадцать лет, сыну около двадцати. Все расфуфыренные и сияющие, особенно дочки. Граф перезнакомил со своими, никто нос не покривил. Девочки даже застеснялись.

Главный зал дворца огромен, как два футбольных поля. И светло здесь от люстр магических, как днём. По форме удлинён, потолок на высоте метров десяти, весь исписан барельефом цветным да золотом, ангелочки, облака, крылышки… в общем, красотища. Внизу по сторонам колонны мощные, вверху по кругу балкон вовнутрь. С обеих сторон за колоннами арки, ведущие к лестницам наверх, но там сейчас стража стоит, никого не пуская. Всех внизу держат.

Обосновались в сторонке, у колонны стали дожидаться открытия. Ещё совсем недавно полупустой гигантский зал быстро заполнился людьми. Преимущественно ближе к главному балкону. Появились иностранные гости, которых граф Головин мне сразу и обозначил. Хотя без надобности. Китайцы, поляки, французы, немцы и даже османы. Всех по чуть–чуть. И так непривычно видеть все эти рожи и их национальные костюмы.

В плотной толпе о княгине Юсуповой я перестал переживать. Да и уже не до этого!

Гам порядком достал. И когда резко бахнула торжественная музыка, все заткнулись, а мне сразу полегчало.

– Внимание! Господа! Император Российской империи Златозар третий, благословенный Перуна сын!! – раздалось мощнейшим басом над головой.

Все дышать перестали, устремив свои взгляды наверх к центральной лоджии, уровень пола которой примерно этаже на третьем.

К беломраморным толстым перилам выплыло грузное тело в белоснежном камзоле, расшитом голубыми и золотыми позументами. Воротник–стоечка держит второй и третий подбородки, как в стакане, а вот ярко–рыжие кудри во все стороны от широкой ряхи не удержать. Свиная рожа в крапинку, с заплывшими, смещёнными к носу глазами, где мешки уже наслаиваются друг на друга, крайне неприятно смотрится. На макушке золотая корона в каменьях всех цветов совсем не впечатляет, она смотрится на его огромной башке, как игрушечная, и кажется, вот–вот слетит. Забавно смотрятся пальцы сосисками, свисающие через перила, с таким количеством мощных колец, что создаётся ощущение, будто он на себе контрабанду перевозит.

Вот тебе и император всея Руси.

На пару мгновений я замешкался, рассматривая его. И остался стоять, как одинокая травинка на выстриженном газоне, когда вся остальная масса сделала низкий, почти синхронный, поклон.

– Поклонись скорее, – прошипел на меня Нерослав и даже дёрнул.

Меня спасло, наверное, то, что мы метрах в сорока от него. Император не успел рассмотреть наглеца. Я резко согнул корпус и опустил головушку.

– Поклон! – раздалось сверху тем же басом. В груди проморозило, но это не мне. А всем!

Гости снова выпрямились и поклонились обратно.

– Поклон! – объявил и очередной раз глашатай или ведущий. Или кто там вещает? Тамада.

После третьего поклона все вытянулись по струнке и подняли головы. А я выдохнул с облегчением. Но рано.

По обе стороны от главного балкона, как оказалось, уже какое–то время стоят знакомые мне персонажи. По правое плечо от Императора устроилась Златослава в белоснежном платье, как невеста, дальше два её мага при параде Волот и Бальтозар, которые с высоты своей уставились чётко на меня. После них ещё какие–то господа расфуфыренные, среди которых я не сразу распознал и Давыдова в тёмно–синем камзоле с чистой рожей без единого синяка! А с ним и дочку Морозовой, счастливо улыбающуюся.

А вон и сама Галина с мужем стоит наверху, чуть отдалившись от перил. Рад, что всё у них хорошо. Иначе бы их здесь не было.

По левое плечо от Императора обосновался наш князь Вячеслав. Он тоже впился в меня своими глазами навыкате. Совершенно недобрыми! Я уже понял, что не он меня пригласил. А для босса моё появление – тот ещё сюрприз. Дальше стоит старая ведьма княгиня Истислава, хоть эта не смотрит, а разглядывает гостей растерянно. Затем устроился крупный и красивый витязь, он же сын князя по имени Казимир. С ним впритирку его новоиспечённая жена – миленькая, невысокая и пухленькая брюнетка. Кажется, та самая Ладомила, дочь тульского князя Юрия. Помню её, она высовывалась из кареты в той колонне, шедшей через Малорыжково, тогда казалась мне красоткой. Теперь я уже не так впечатлён.

По большому счёту, наш князь устроился неплохо. С тульским князем породнился, вскоре и дочку за польского принца отдаст.

Дав небольшую передышку, Император начал свою речь.

– Доброго вечера, подданные и гости, – произнёс он негромко, прожевав и промямлив слова, отчего я еле разобрал что он вообще говорит. – Очень рад, что нашёлся повод выбраться из Москвы. Молва о прекрасной дочери моего друга заставила меня пошевелиться быстрее.

Рассмеялся, захрюкал. Сверху народ подхватил его смех. Внизу гости следом бахнули. Будто Златозар и рад, растянул ряху ещё больше. Но тут руку поднял мясную, наступила гробовая тишина.

– Благословляю брак Василисы Прозревшей, дочери орловского князя Вячеслава, и третьего принца польского Августа Сигизмунда Ваза! – оповестил Император, продолжая прожёвывать слова. – Во славу Перуна!

– Во славу Перуна!! – подхватили все на балконе.

Заорали и внизу. Но снова лапа ювелирная поднялась, и все захлопнули пачки.

– Вячеслав? – обратился Император к князю.

Тот кивнул живенько и подал рукой знак кому–то в стороне.

– Дорогие подданные и гости, – продолжил Император. – Виновники торжества приготовили для вас сюрприз.

Замолчал, ряха довольная, взгляд устремлён теперь в конец зала.

– Внимание! – раздаётся мощное над головой. – Открывают бал первым танцем княжна орловская Василиса Прозревшая и её спутник, третий принц Польского королевства Август Сигизмунд Ваза! Встречайте!

Уже в процессе объявления началась суета. С дальнего входа стали спешно выходить стражники, пусть и при парадных мундирах, но с мечами в ножнах. Они потеснили гостей аж к колоннам, вставая оцеплением через каждые пять метров и расчищая середину. Как будто вежливо попросили, но настойчиво. Так как мы и стояли у колонны, нам двигаться не пришлось. В итоге мы с Нерославом вообще оказались в первом ряду.

Освободив всё центральное пространство, гости загалдели, глядя на дальний вход.

Сверху заиграла торжественная музыка. И в зал вошли двое.

Худощавый невысокий мужчина с распущенными чёрными волосами до плеч в камзоле, полностью золотом и блестящем, как звёздное небо от алмазной крошки. И воздушная, что балерина, девушка в голубом платье, бушующем, как океан.

Василиса собственной персоной.

Зал ахнул, как единый организм, и кажется, что перестал дышать. У меня и самого дыхание перехватило, когда рассмотрел девушку. Теперь Василиса стала ещё краше: утончённая, златовласая, голубоглазая сердцеедка, в ней появилось сияние и заискрила жизнь. В выражении сказочно прекрасного лица я уловил сарказм.

При этом взгляд оторвать просто невозможно. А она ни на кого не смотрит. Прямой взор и некое самолюбование.

Принц при ней, как полное ничтожество, особенно с этим излишне очарованным, беспомощным, влюблённым взглядом.

Я и сам вдруг осознал, что счастлив видеть это прекрасное создание. Но счастье такое крайне неадекватное, оно, как жажда, которую не утолить.

Княжна и принц проходят по центру зала мимо ошарашенных гостей примерно до середины и начинают танцевать почти около нас. Люди вокруг ахают вновь, они реагируют на каждое её изящное движение, как на целое явление.

Я слышу, как воют позади меня девочки и юноши. Я чувствую, как жадно сопят мужчины, осязаю, как тянутся слюни до пола. Как некоторые просто забывают дышать, вдыхая вдруг звучно, будто опомнившись, они поднимаются со дна.

Мне самому с трудом удаётся оторвать взгляд от красотки. Я словно вырываюсь из тумана, и теперь вижу лица гостей. Они все счастливы, они будто прозрели и теперь внемлют истиной красоте.

Я не вижу иного выражения на лицах, только радость, а то и детское удивление. Все впились жадными взглядами в Василису. Мужчины, женщины, старики и подростки.

Они видят чудо. А я только начинаю приходить в себя. Оборачиваюсь в сторону Императора. А там не только он, весь балкон стоит с раскрытыми ртами и смотрит неотрывно на княжну. И только князь орловский ухмыляется.

Наши взгляды с ним вновь встречаются. Он мотает головой с неким укором.

Киваю ему, здороваясь.

Кивает в ответ, а затем начинает хлопать. Следом зал гремит аплодисментами.

Блин, что?! Танец уже закончен??

Да он пролетел, как один миг. Парочка кланяется.

Наверное, я один только не хлопаю. Секунду назад довольная Василиса вдруг устремляем свой взгляд на меня. Её голубые глазища, что две красивейшие галактики, взрывы сверхновых, почти срубают меня наповал. Почти... Держусь из последних сил, чтобы не поддаться очарованию, чтобы не стать бараном и не присоединиться к стаду. Как же ты похорошела, лапонька. Но ты всего лишь девушка – та беспомощная и грустная, всё ещё в моём сердце. Но не эта.

Её взгляд вопросительный. А следом он становится тревожным.

Ой, какая незадача, язык мой не свесился, а взгляд не отражает любовь без памяти.

Кланяюсь ей головой. Мол, совет да любовь.

Вижу, как она недовольна.

Лица окружающих меняются тут же, в них печаль. Они будто живут её эмоциями.

Поклонившись Императору под рукоплескания, парочка уходит, цепляя в два хвоста и стражу с обеих сторон.

– Танцуйте! Веселитесь! – возвещает император–хряк и удаляется.

Стража полностью уходит, убирая все ограничения.

Ещё немного стоит гам, все обсуждают, как прекрасна, как прелестна, как ангельски чиста, как обворожительна... Василиса.

Под нарастающую музыку идёт суета. Постепенно приходя в себя после явления ангела на землю, народ рассасывается, появляются первые танцующие пары в центре зала. Танцевальная зона теперь поменьше, но её достаточно, чтобы развернуться. К тому же начинают пускать уже наверх, куда устремляются господа, люди уходят и в другие залы, коих здесь дюжина.

Засвидетельствовал, как старшую дочь Головина пригласил симпатичный статный мужчина лет тридцати, с которым она охотно пошла после одобрительного кивка отца.

Казалось бы, всё, теперь можно расслабиться.

Хрен там плавал.

– Ярослав Суслов? – раздаётся взвинченное в спину.

Оборачиваюсь. Хм, не все стражники ушли. Этот злой какой–то.

– Слушаю? – отвечаю с важностью в тоне.

– Его сиятельство, князь Вячеслав вызывает вас.