Дрёмы Н.Е.Т.

Дрема умирает.

Виталик вышел из дома, когда надоело ждать включения МеждуНета. Что случилось — непонятно. Уроки кончились, домашнее задание сделал, сейчас бы на досках переписываться и приколы читать, а сеть висит. Черный экран планшета и никакой реакции на прикосновения — Всё! Доски не загружаются и почта не работает. На браслет не поступало никаких сообщений — тишина. Обычно если что-то важное нужно сообщить жителям уровня, то массово рассылаются аллармы, но не сегодня. Сегодня МеждуНет просто тихо умер.. Папа говорил, что МеждуНет пропадёт только если Свод рухнет или война начнется.

А вдруг действительно случилось что-то страшное? Не мешало бы проверить. Выстрелов не слышно, Свод на месте (Виталик даже выглянул в окно на всякий случай) — значит всё путем. Парень включил встроенный в стену планшет, но ни один канал не работал. Ну как так-то? Только помехи и звук сквозь них иногда прорывается. И чем теперь дома заняться? Ведь как назло папа на работе, мама на работе — смотри что хочешь, хоть доски для взрослых, а МеждуНет не работает. Отца не будет как минимум сутки, мамы до утра — обидно.

Расстроенный мальчик выглянул в окно. Свод понижал яркость имитируя приближение вечера. Редкими точками проскакивали машины над крышами. Браслет на руке монотонно тикал и отсвечивал синим, считывая данные. Пусто на улицах, но в этом нет ничего странного. Все взрослые на работе, а дети в планшетах или за уроками. Гулять уже вечером выйдут — на спортивные площадки. Правительство поощряло занятия спортом среди молодежи и щедро отсыпало репутацию спортсменам вместе с пойнтами. Виталик пощелкал пультом и вернулся с надеждой к планшету, встроенному в стену. Опять перезагрузил устройство пару раз, но безуспешно. Придется себя выгуливать самому, как говорил папа. Ну не «киснуть» же тут.

Виталик оделся, осмотрелся в последний раз и сунул в карман пару шоколадных батончиков. Так и не придумал, что дома делать. Четыре молчаливые стены давили, угрожали и портили настроение. Стулья подставляли ножки и стол больно пнул в бок. Даже вещи намекали на то, что нужно куда-то идти. Браслет пискнул, высветив сообщение о том, что для повышения репутации с Рабочим уровнем неплохо бы не пропускать ежедневные прогулки. Гулять он не очень любил, дома спокойнее и в МеждуНете друзья сидят. Но в потолок таращиться не хочется. А прокачанная репутация поможет в будущем устроиться на хорошую работу. Или даже попасть на Острова.

Виталик закрыл дверь, поздоровался с мрачным дедушкой-соседом, который целыми днями стучал молотком по трубам (так папа говорил) и вызвал лифт. Дедушка осмотрел школьника с ног до головы и ушел к себе, хлопнув дверью. Браслет мигнул, но никак не отреагировал. Обычно в такие моменты репутация с гражданином повышается, но не сейчас. Мальчика аж передернуло, как сквозняком. Вот ведь неприятный тип. Жаль ему плюсика.

***

На улице пустота и тишина. Людей не видно. Даже такси не шныряет на двух уровнях высоты. Виталик задрал голову, надеясь увидеть движение, но увидел только Свод. Пустое воздушное пространство над небоскребами немного пугало. Куда все полосатые машины подевались? Только парит обрывок стрейтчевой ленты, извиваясь в потоках воздуха и напоминая ленивую змею на воде. Ну и ладно. Вернутся машины, никуда не денутся. Вон и люди ходят. Бегут куда-то на своих двоих, спешат, ручками машут.

Виталик посмотрел вверх ещё раз и пожал плечами. Да что здесь могло случиться, Рабочие Уровни «неприкасаемы и нерушимы», как говорил папа. Иначе, что будут элитники кушать.

Поломалось что-то в системе, фиг этих взрослых разберешь. Браслет работает, а в МеждуНете может профилактика внезапная. Хотя могли бы и предупредить заранее.

Вдалеке завыло гулко и тревожно, как будто-то великан подул в трубу, но мальчик не понял важности происходящего. Он забыл, что на уроках начальной школы рассказывали о Сирене .

***

На спорт-площадке тоже никого. Это и понятно, все собираются к вечеру: и спортсмены, и болельщики, и сочувствующие банды. Спорт на Уровне уважали, а правительство поощряло любителей здорового образа жизни. Но сейчас здесь было пусто, только ветер гонял бумажные обрывки и мусорные пакеты. И вой этот непрекращающийся раздражает. Чего все без МеждуНета дома делают? Неужели тупо сидят и в потолок смотрят? Скукота же.

Виталик сел на скамейку для болельщиков и осмотрелся. Окурки валяются, урна лежит на боку. Тут обычно старшеклассники и двоечники курят химию, но Службы быстро убирают. Сегодня не только не убрали, ещё и урну кто-то перевернул. Виталик сел на дальнюю сторону скамейки, потому что вонь от пепла и вчерашних окурков вызывала рвоту у нормального человека. Можно «провонять» одежду и маме это не понравится. А отцу тем более, не дай бог курево учует и репутация рухнет как выброшенная коробка из машины сверху, а еще и наорать может. И МеждуНета лишить... Который, кстати, не работает.

В школе не светятся окна. Уже учителя разошлись и с отстающими не занимаются? Да почему так всё непривычно сегодня? Наконец-то пролетела полицейская машина на первом уровне высоты. Она светилась как новогодняя игрушка и завывала очень уж противно, образовав дуэт с уличным шумом. Пролетела над школьным двором, площадкой и над самим мальчиком. Он наблюдал раскрыв рот за такой интересной активностью, и хорошо разглядел одного из копов, того что сидел справа от водителя. Полицейский свесился через борт и что-то кричал. Он оживленно жестикулировал и чуть не вываливался за борт, стараясь донести мысль, но из-за сирены плохо было слышно. Напарник сидел ровно и вниз не смотрел.

Виталик максимально широко раскинул руки, как будто хотел обнять пролетающую над ним машину и крикнул: «Я не понимаю!» Мысленно парень машинально оценил расстояние до полицейского. Первый уровень это больше трех метров, сюда сигнал не достанет. Понизить репутацию с полицией коп не сможет, если не снизится.

Полицейский безнадежно махнул рукой и отвернулся. Машина промчалась не останавливаясь и забрала с собой шум сирены. Но большая продолжала завывать и даже усилилась. Парень глянул на браслет — никаких уведомлений и приказов.

«Странно» — подумал Виталик и посмотрел в сторону школы. Сквозь шум прорвался вопль. Через поле со стороны дверей бежал спотыкаясь школьный сторож. Виталик его узнал, потому что иногда с ним общался, гуляя по вечерам. Тот даже пару раз пускал его в школу, посидеть в компьютерном классе и повышения репутации не просил взамен. Если честно они и не знакомились. Хороший дедушка, не то что сосед по этажу.

Но сейчас он выглядел плохо. Растрёпанная пачка седых волос на голове, спотыкающийся бег и старческая одышка. Мало того — дедушка двери не закрыл за собой и они приманивали открытой пастью воров, двоечников и просто уличные банды. За такое можно лишиться всего, но деда это не волновало. Вид у него был безумный и бежал он очень быстро, как для своего возраста. А еще что-то кричал.

Мальчик на всякий случай встал и отошел за скамейку, пусть будет между ними, на всякий случай. Пролетели сразу две полицейские машины и скорая. Закричали люди и дрогнула на мгновение земля. Случилось что-то нехорошее.

— Прочь! — крикнул дедушка и остановился — согнулся пополам, стараясь отдышаться. Виталик сделал шаг назад. Скамейка все еще была между ними, как немой защитник. Оглянулся, не возвращается ли полицейская машина. Но в воздухе не было никого. Даже такси проскочило не останавливаясь . Только люди выглядывали из окон дома напротив и что-то кричали. Свод как будто изменил цвет и кажется вздрогнул. Показалось?

— Прочь! — закричал дед и продолжил бег. Тут мальчик не выдержал и «дернул» в противоположную сторону. Дед остановился, закашлялся и вытер выступившую слюну на подбородке. Браслет накинул репутации за физическую активность и подарил пару пойнтов и скидку на абонемент в фитнесс клубе. Глупая хрень! Слишком много сил потратил, годы уже не те, чтобы за пацанами бегать, а оно все в игры играет. Острова, твою мать! Паренек бежал только пятки сверкали и уже превратился в маленькую цветную палочку на горизонте.

Сторож прищурился, провожая его взглядом, и выдохнул: «Домой беги! На улице опасно оставаться.» Хотел предупредить малого, а он деру дал. Хороший же паренек — вежливый, воспитанный. Беги мальчик домой!

Старик поднялся и вспомнил про дверь, которую забыл хотя бы подпереть. Вышибет стекло ветром о косяк, ему же и платить репутацией и пойнтами. «Вот старый дурак. Все тебе неймется», — думал старик, медленно возвращаясь назад. В небе молчаливо кружили дроны.

***

Виталик нырнул в первый же переулок и оглянулся. Преследователя не видно. Сторож отстал. Может не нужно было убегать? Неловко вышло. Как они завтра разговаривать будут после такого? Теперь дорога в компьютерный класс закрыта. Нет, вид у дедули был страшный, тут любой испугается. Бежит, кричит, еще сирены эти со всех сторон. Надо домой идти, что-то здесь не так. Что-то нехорошее происходит на Уровне.

Виталик развернулся и чуть не уперся носом в черную полицейскую куртку. Тень накрыла парня с головой, захватывая и часть стен вокруг. Рука мужчины легла на плечо мальчика и сильно сжала, он чуть не закричал. Браслет пискнул, показывая, что соединился с полицейским собратом.

— Ты куда это собрался?

Усач смотрел на него из под козырька головного убора с надписью «Порядок» и ждал ответа. Пятнадцатилетнему мальчику казалось, что он в руках у гиганта из сказки, хотя на самом деле блюститель порядка был среднего роста. Глаза прищурились и сверлили подростка. Браслет ожидал команды.

— Домой, — неожиданно тонко пискнул Виталик и закашлялся. Полицейский смотрел строго и плечо не отпускал.

— А где был?

— Гулял. На площадке.

Мальчик назвал адрес и коп вдруг смягчился, как будто раз, и щелкнули выключателем. Сверху пролетела машина, кажется «скорая помощь». Она летела бесшумно, без включенной сирены, как обычно. Полицейский отпустил собеседника, но продолжал сверлить его взглядом.

— А ты знаешь, что сегодня детям нельзя по улице ходить? Строго-настрого запрещено нос даже и дома высовывать, а ты тут сам шныряешь. Где твои родители, а?

Виталик подумал про маму с папой, просипел что-то неразборчиво про работу и дернулся в сторону. Это случилось не нарочно, само собой. Полицейский оторопел на секунду и шагнул за ним, потом ускорился. От неожиданности он забыл про то, что легко может понизить репутацию пацану.

— Стой! Ты куда! На улице небезопасно!

Но уже поздно было отступать. Почти сразу мальчик пожалел о своем импульсивном поступке, но кто не боялся в детстве полицейских? Особенно тех,что бегут за тобой, топая сапожищами. «Если сейчас поймает», — подумал Виталик, — то маме это не понравится. А если поймает, то снимет не меньше пятидесяти очков репутации с полицией. Меня тогда только через детектор будут в школу пропускать.«

— Стой! — кричал отставший коп. — Стой! Кому говорю, пацан. Держи его! Останови мальчика!

Навстречу шел мужчина, длинный, худой и в очках. В руке болталась одноразовая сумка из магазина. Он расставил руки в стороны и присел смешно, как таракан. Виталик нырнул под руку и легко ушёл от его неловкой попытки схватить, сумка ударила по лбу и помчался дальше.

— Опа, — сказал мужчина и остался сидеть. Мальчик бежал все быстрее, страх придавал силы. В руке была сумка, он машинально вырвал ее у мужчины и теперь тащил за собой. Выкинуть? Времени размышлять не было — потом выкину. Сейчас бежать. Не дать полицейскому догнать его.

Молодость выигрывала старость без проблем. Мальчик резко свернул вправо и нырнул под «куриные лапки» многоэтажного дома. Так назывались опоры, на которых стояли здания на Уровне. Детям запрещали там лазить по многим причинам. Потому что тесно, потому что страшно и опасно, потому что ребенок может испугаться, застрять в узком проеме или что еще хуже встретить местных жителей — тараканов. Так на уровне называют опустившихся членов сообщества, принимающих наркотические вещества.

Но какие дети не лазили по подвалам на Уровнях? Только зануды-отличники. Виталик хорошо понимал, что взрослому сюда не пролезть и замер, спрятавшись за бетонным бордюрчиком.

Вот и шаги. Учащенное дыхание. Запыхался старый полицейский, тяжело дышит. Остановился где-то неподалеку, слишком отчетливо слышно его дыхание. Тень разрослась по земле, как черное нефтяное пятно на воде.

— Не видно, — сказал кто-то, — Я бы чуть ниже руку опустил, поймал бы. Извините.

Это, наверное, тот дядька с сумкой.

— Ну и ладно, — ответил полицейский, — надеюсь он недалеко живет. Хотел его домой спровадить, а он поскакал как таракан на стероидах. Шустрый. Я в его возрасте тоже таким был.

— Все мы такими были, — поддакнул второй голос, — детство, детство, ты куда ушло. Только сумки у людей не воровали. Не достает его сканер ваш, хотя бы репу срезать за воровство?

— Нет. Он уже далеко. А ты вряд ли таким был в детстве. Иди домой и не высовывайся, на улицах неспокойно. Разыскивается сбежавший преступник, очень опасный. Он может быть не один, так что если хочешь стать заложником или случайным трупом, то можешь до вечера полазить, сумку свою, дешевую поискать.

Они перекинулись еще парой фраз и обиженный дядька ушел первым. Полицейский стоял и прислушивался, Виталик сидел тихо и дышал в кулак. Потом услышал щелчки зажигалки и коп ушел.

Виталик решил вылезти с другой стороны дома, а там можно осторожно и с оглядкой возвращаться — пару кварталов, через дворы напрямую и дома. Может уже и МеждуНет включили. Виталик прислушался еще раз и пополз по направлению к источнику света, вдалеке светился выход во двор многоэтажек. Здесь в полутьме главное голову не поднимать и не вставать во весь рост, а то можно нарваться на арматуру.

Говорят, что одного мальчика здесь нашли. Бедняга напоролся на торчащий из земли прут, да так и остался. Друзья испугались и разбежались по домам. Когда дошло дело до поисков и детей раскололи, то мальчика сняли. Точнее то, что от него осталось.

Виталик отбросил пугающие мысли и вприсядку пошел к выходу, голову держал низко, чтобы не «прилетело» сверху. Так и увидел странное существо на земле.

***

Существо напоминало кожаный мешочек, только с зубами. Виталик сразу забыл про полицейского, про чужую сумку висящую на руке.

Это была одна из тех тварей, которые в последнее время появились на уровне и летали целыми стаями. Отец, кажется, говорил что на них даже охоту открыли и пойнты начисляют.

Летали они высоко над головой и в принципе никого не трогали — мальчик часто следил за проносящимися точками из окна: бывало, что они между собой дрались, но в основном мелькали на огромной скорости. Правда если люди сверху решили, что они мешают, то тут не поспоришь — они знают лучше. Может быть угольные мыши нарушали экологию Уровня, они ведь пришли с Нижних Уровней. Поэтому даже на МеждуНете выкладывали передачи о том, какие они вредные и как помогать охотникам отслеживать их местоположение. Фотографируешь, браслетом щелкаешь и координаты отправляешь на специальную доску.

***

Существо дышало громко и хрипло, почти как маленький человечек, наверное мышь умирала. Виталик сидел на корточках не дыша — находиться рядом с этим зверем было одновременно страшно и любопытно. Угольная мышь — это же легенда! Ее даже разглядеть не получается, не то что поймать. А тут вот она — рядом. Опасна ли она и насколько? А в таком состоянии? Может ли укусить, ядовита она или нет? А может у нее вторая челюсть выскакивает из первой, как в старых фильмах?

Силясь вспомнить все легенды, байки и научные передачи про данную особь Виталик машинально погладил браслет: тот засветился синим, обволакивая запястье и все вокруг облачком света. Мышь вздрогнула, но осталась лежать и теперь её можно было разглядеть получше.

Размером примерно в два кулачка, сложенных вместе, но крылья давали объем примерно раза в два больше с распахнутыми. Оскаленная маленькая пасть открывала сотни мелких резцов и синюшный язык, такая если вцепится в руку, то отрывать вместе с мясом придется. Четыре лапы — три прижались к животу, а четвертая безвольно отставлена в сторону. Глазки безотрывно следят за мальчиком отдавая синими отблесками.

Крылья еле-еле трепыхались , она как будто пыталась взлететь или хотя бы сложить их, но сил не было. Пасть открывалась — закрывалась, глотая пыль. Вокруг монстра разлилась темная жидкость, покрывая бетон под ним большим кольцом.

«Больно тебе?» — прошептал Виталик и вытянул руку с браслетом, чтобы разглядеть лучше. Мышь зашипела, трепеща крыльями и перепонками на шее, но очень слабо и почти не слышно.

— Тихо! Кто же тебя так?

Животное было изуродовано, избито и поломано. Как будто по твари проехались машиной, а затем ещё и пинали десять минут. Кровавый след тянулся вдаль, в сторону выхода. Он засох и почти незаметен, но если присмотреться, открывалась страшная картина. Животное приползло сюда, спасаясь от кого-то, вытирая животом кишки об землю. Виталик вспомнил про драки тварей, которые показывали по телевизору и вздрогнул. Как бы тут еще десяток не спрятался. Поднимаешь взгляд а там их сотня прицепилась к потолку и смотрит.

Мышь опять зашипела — от этого звука мурашки по спине забегали и бессильно замолчала.

Виталик видел как пульсировали мышцы в разорванном животе — в горле пересохло и глаза увлажнились, ему было жалко эту тварь и он не задумываясь потянулся к карману — достал стараясь не шуршать батончик и развернул обертку с Рыцарем Островов. Тварь перестала дышать и замерла, сначала мальчик подумал, что это уже все, но она следила за его движениями и зрачки ходили как у куклы. Тварь наблюдала.

— Хочешь? — прошептал Виталик, почему-то ему казалось, что шепотом надежнее: и «это» не напугается, и остальные не прилетят, да еще полицейский может поблизости бродить. Мышь, конечно, молчала.

— Думаю хочешь. Все любят сладости.

Он протянул батончик осторожно, не делая резких движений и мышь открыла пасть. Она жадно следила за его движениями, а из пасти тоненькой струйкой текла слюна.

Михалыч купается

Сирена отметила конец первого этапа и пятиминутную готовность к началу второго. Михаил Сергеевич или «Сергеич», как называли его коллеги, задумался и понял, что нужно переходить в «кислоту» только когда поток аккумуляторов закончился. Только что он клеил наклейку и ставил десятикилограммовый аппарат на паллету, а из-за шторки печи новый прямоугольник не появлялся.

«Что такое?» — подумал мужчина, когда его хлопнул по спине пробегающий Михалыч.

— Сергеич, ты чего тормозишь? Щас тебя Борман вые...

Михаил уже понял что заснул стоя, и с тоской посмотрел на приближающегося бригадира Бормана. Браслет на руке пискнул, забирая десять пойнтов из зарплаты — понижать репутацию Борман уже не мог, ниже только ненависть и увольнение. А вот зарплату вполне.

Сергеич очнулся и побежал не оглядываясь к вешалке с резиновыми халатами, перчатками и масками, их нужно было надеть, перед тем как входить в кислоту. Борман бежал и так орал, что казалось его сейчас хватит удар, жаль — мечтам не суждено сбываться — такие живут долго. Сергеич сделал вид что не слышит из-за грохота завода. Накинул впопыхах резиновый халат и затянул пояс, натянул длинные выше локтя рукава и шапочку, как презерватив на голову; потом перчатки одну за одной — криво, размер больше чем нужен, но чтобы были, иначе кислота разъест кожу и забыв маску побежал в отделение кислоты, там где белыми лианами свисали резиновые шланги, к столам на которые заезжали пустые блоки аккумуляторов — туда Борман уже не зайдет, а пока работа будет сделана, то уже успокоится и свалит на другой участок. Сергеич надышится парами кислоты без маски, но избежит очередного унижения от бригадира — можно сказать отделался легким испугом, вот только десятку пойнтов жалко.

***

Работа в кислоте монотонная. Приезжает по ленте на стол семьсот «банок» под аккумуляторы. Еще новенькие, незаправленные и незаряженные. Над столом висят сотни переплетенных резиновых шлангов — их нужно быстро отстегнуть, распутать и вставить в определенной последовательности в отверстия на батареях. Потом по шлангам пойдет кислота в аккумуляторы и включится заряд. Работа не сложная, только вредная и двигаться нужно очень быстро — конвейер ждать не будет. Свод нуждается в новых аккумуляторах постоянно, не говоря о простых машинах. Такси, полиция, частники — все летают на аккумуляторах. Поэтому бригадиры и злятся, если рабочие не справляются, работают медленно или не достаточно быстро переходят с одного участка на другой. Если лента останавливается, то снимают пойнты именно с бригадира, который отвечает за непрерывный процесс своей зарплатой. А он в свою очередь снимает с рабочих. Такой вот метод кнута без пряника. Хотя если делать больше дневной нормы, то пойнты честно накидывают бригадиру, а он распределяет бонусы между бригадой.

Обычно Сергеич не тупил, но сегодня двенадцать часов смены давались как-то особенно трудно. Мысли постоянно уходили в сторону от рабочего процесса: вспоминались недочитанные книги, недосмотренные шоу, а никак не количество столов которые нужно загрузить-разгрузить. Вот и пропустил сирену и как назло похожий на орка Борман оказался рядом.

Вот только Михалычу в тот день повезло еще меньше.

Он делал все четко и правильно, и совсем не вина деда была в том, что главный компьютер Зарядки завис. Михалыч надевал очередной неподдающийся шланг и единственный услышал странный булькающий звук сверху, как будто пошла кислота, хоть это и было невозможно на данном этапе. Он поднял взгляд и кислота хлынула из шлангов, подвешенных на крючках вверху. Не повезло, как обычно в жизни бывает, самому хорошему и доброму. Михалыч, тот кто за пять лет работы на одном участке не зазнался, не вылез в бригадиры и ни разу не обозвал криворукого новичка, получил целый ливень кислоты в лицо и за шиворот. Сергеич в это время как раз нагнулся и на секунду закрыл глаза, чтобы «кемарнуть» незаметно от всех. Струи кислоты и крики женщин-коллег его разбудили. Остальные тоже отделались легким испугом, а Михалыч уже молча бежал расталкивая работниц к выходу, там где на складе паллет в стену был вмонтирован кран, первая помощь при попадании кислоты на кожу — это вода. Помоги себе сам, или потом будет поздно.

Только сейчас Сергеич услышал завывающую сирену и увидел, что все бегут к выходу из зоны Кислоты, а шланги вверху машут как щупальцами, разбрызгивая серую жидкость во все стороны. «Блин!» — выругался Сергеич и подскальзываясь побежал тоже, кислота уходила в канализацию но все равно её было уже достаточно на полу.

Через секунду Сергеич подскользнулся в луже и полетел на пол: выставил руки вперед и задрал голову, чтобы избежать брызгов в лицо. «В сторону! — прокричала толстуха Машка и прочавкала мимо, не останавливаясь. — Неуклюжий очканавт!»

Сергеич не ответил, а только молча вскочил и побежал к выходу, радуясь, что носит очки, они хорошо прикрыли глаза от брызг, а дома ведь ждала семья. Да что творится вообще?

***

Михалыч не просто так проработал на фабрике аккумуляторов столько времени. Он многое видел и многое помнил. Он видел умирающих от рака старых работников и поэтому никогда не снимал маску и вовремя ее менял. Он видел беззубых работников и пил много молока и по три раза в день чистил зубы. Он видел, как рвутся шланги и видел ожоги на телах застенчивых парней. Поэтому Михалыч не был застенчивым. На ходу он скинул резиновый халат, шапочку, сапоги, рукава и перчатки (именно в такой последовательности) а потом одной рукой откручивая холодную воду, второй скидывал цивильную одежду.

Через минуту смущённые коллеги скромно отводили взгляды от голого тела моющегося посреди цеха напарника.

Борман уже бежал к ним с выпученными глазами и красным как томат лицом. Сергеич подвинулся в сторону, чтобы его не сбило ударной волной несущегося бригадира.

— Это чего за ...! — заорал Борман остановившись в паре метров от моющего причиндалы Мишани.

— Кислотой обдало, — сказала Машка, еще не успевшая переодеться, как и все остальные — они стеснялись подойти к моющемуся деду у вешалки.

— А вы чего! — орал бессмысленно Борман, вращая глазами. — Не видели, что пишет на браслетах? Быстро на выход, курицы!

Браслет действительно пульсировал, показывая что нужно прочитать аллармы, но он был под плащом и сейчас трогать его было не с руки. Запястья в лучшем случае будут неделю чесаться.

— Быстро на выход или все репутацию с заводом потеряете! А я вам сверху припаяю!

Бригада начала быстро раздеваться и кидать шмотки на пол, на голого Мишаню уже никто не обращал внимания, сирена выла как-то совсем уже непривычно долго и оставаться внутри здания стало страшно.

Через минуту гуськом «бабская» бригада потекла за красным как флаг Борманом на выход. Замыкали шествие чистый как слеза дедуля и очкарик Сергеич.

Они шли через весь завод и видели, как поспешно выходили другие бригады, как техники выключали оборудование, как ехала на выход уборщица на своем моющем «аппарате», как выключался свет в бухгалтерии и закрывал двери кабинета директор.

Бегущая строка на стенах оповещала всех о том, что «Экстренная остановка фабрики» и «Срочно всему персоналу эвакуироваться».

Сергеич проверил браслет, там тоже пишут про эвакуацию. Срочно всем на выход за бригадиром и ждать дальнейших распоряжений. Завод в качестве компенсации за «простой» накинул еще и десять пойнтов, как раз компенсировал то, что Борман снял. Хотя из-за остановки предприятия потеря в зарплате будет намного больше. А впереди плата за квартиру и долг за школу.

— Уфф, — поделился Михалыч, — пронесло. Вовремя я под душ встал. Главное быстро реагировать и чтобы вода в кране была, а? Сергеич?

Сергеич задумался и не ответил, только промычал бессвязно что-то.

— Что за жизнь пошла, — пробубнил старик, — всем на всех плевать. Сдох бы там, забыли бы через полчаса. Пойнты, пойнты, пойнты. Грязные синие циферки. Вот в наше время не так было. У нас были грязные зеленые бумажки.

— Это точно, — промямлил из вежливости Сергеич, они уже выходили на улицу, перед входом собрался весь немаленький коллектив завода. Человек сто только рабочих низшего уровня. Все они сейчас окружили заместителя директора, который вместе с полицейским о чем-то негромко «вещал».

«Далеко не отходить! — рявкнул Борман, оглядываясь на своих подчиненных, — за пределы завода не выходить! Скоро вернемся к работе!»

— Пойду послушаю, что рассказывают, — сказал Михалыч и посмотрел выжидающе на Сергеича. Тот не ответил, листал менюшки на браслете. Дед вздохнул и махнув рукой пошел в круг. Этот странный Сергеич... Как не от мира сегодняшнего, но и на предков не очень похож. Как его еще Борман не выгнал до сих пор?

Сергеич тем временем пытался дозвониться до жены, при выходе из цеха связь включалась (на заводе блокировали) но сейчас почему-то тоже не работала.

Ещё, и ещё раз он нажимал кнопку связи с женой и гудок вроде бы шел, а она не отвечала. На всякий случай Сергеич проверил репутацию с женой — положительная, при отрицательной он бы не дозвонился. Соединение идет, браслет пульсирует, но никакого ответа.

— Тетя Маша? Тетя Маша?

Толстуха резко обернулась, она тоже старалась услышать о чем говорит замдиректора.

— Чего надо Сергеич?

— У тебя связь нормально работает?

— Отстань! — она махнула рукой и отвернулась. Замдиректора замолчал и полицейский сменил его. Он явно смущался и краснел, но отважно что-то рассказывал сотням пар глаз. Машка привстала на носочки и прислушивалась, стараясь уловить хоть что-то.

— Дело в том, что не могу до жены дозвониться.

— Развлекается она с соседом, пока ты вкалываешь, вот и не отвечает — засмеялся кто-то, и Сергеич вспомнил про Виталика — сына. Он с уроков уже вернулся, дома сидит. Надо с его браслетом связаться. Малой точно ответит.

Сергеич отключился от шуточек, которые продолжали сыпаться за спиной и набрал сына. Браслет пульсировал, подавая алармы куда-то в эфир, но Виталик не отвечал. «Странно» — подумал Сергеич и прислушался к разговорам вокруг.

Соседи обсуждали полицейского и зама, а заодно и объявление, которое они в клюве принесли.

На Рабочем Уровне катастрофа — чуть ли не военное положение. Какой-то преступник на глазах у журналистов, блогеров и миллионов людей поубивал в прямом эфире кучу народа и разбил десятки машин. Террористы помогли ему сбежать и сейчас власти пытаются разрулить. Он сделал что-то очень плохое, что заставило остановиться фабрики, заводы, магазины, уличное движение и школы, а на улицы вышли полицейские, наемники и даже армия. Что было правдой, а что нет в этом потоке информации пока сложно понять.

Бригадиры начали собирать своих работников и разводить в стороны — на завод уже никто не заходил. Из-за сбоев в компьютерной системе работать там сейчас опасно. Переждать решили на улице. Борман багровел, бурчал и пытался командовать. В конце-концов передоверил управление Машке и закурил.

Сергеич подумал, что завод сейчас непривычно безмолвный: не валит дым из труб, нет этого бесконечного гудения агрегатов и шума машин. Ярко светит Свод, как будто из последних сил отдает энергию. «Интересно, — подумал Сергеич и сам испугался своей мысли, — сколько может продержаться Свод без новых аккумуляторов? Фабрика ведь первый раз встала за все время работы». Дед Михалыч вдруг подтвердил его опасения, подошел и заглянул в глаза:

— Сергеич? Не спишь?

— Нет.

— Так пошли, а то Борман ругать будет. Вон все наше бабье идет впереди.

Они побрели следом, два мужика в бабской бригаде, не считая бригадира.

— Я вот чего подумал, Сергеич. Слушаешь?

— Угу. — буркнул тот.

— Сколько фабрик выпускает аккумуляторы для Свода?

— Не знаю.

— Не больше трех. И вот наша встала и неизвестно работают ли остальные.

— Ну и?

— Сможет ли Свод нормально функционировать? И что будет если он вдруг вырубится? Ты себе представляешь такое, Сергеич?

Сергеич подумал о том, что не представляет и представлять не хочет. А вслух сказал, что сейчас его больше интересует почему с родственниками нельзя связаться. Михалыч забеспокоился и отошел чтобы своей «ведьме» позвонить, а Сергеич набирал семью снова и снова. Бригада уже стояла под стеной завода, с левой стороны. Тетки расселись на бордюрчике у газона с искуственными насаждениями, а Борман отошел и мрачно курил в одиночестве. Мужики стояли еще дальше и занимались браслетами.

— Не ловит, — в итоге выдал Михалыч и достал пачку папирос. — Сбой системы. Чувствую работы нам прибавится после этого провала — пойнтов заработаем, хоть обожрись. Будем по две смены кислоту нюхать. Ты куда?

Сергеич решительно шагал вперед. Он никогда не отличался храбростью и трусливо заискивал перед начальством, но сегодня что-то щелкнуло в голове и он шагал к Борману, шагал быстро, упрямо и решительно выкинув все мысли — вперед, чтобы не растерять остатки внезапно прилетевшей храбрости.

Бригадир курил уже третью и томился от безделья и вынужденного сосуществования с рабочими, он уже практически успокоился когда он заметил направляющегося к нему чмошника-очкарика.

Борман отвернулся и сделал вид, что не видит его. Очкарик встал рядом и кашлянул. Борман молчал и «палевно» наливался красным. Очкарик (как же его звать?) еще раз кашлянул и развернулся, чтобы уходить.

«Твое счастье» — подумал Борман, когда побелевший Сергеич все-таки обратился к начальству.

— Извините!

— Да? — повернулся Борман еле сдерживаясь.

«Сейчас впаяю ему сто пойнтов штрафа» — со злорадством предвкушал он, когда Свод потух.

Барби отступает

Родители назвали ее дурацким именем Фрозен, в честь олдскульного мультфильма снятого задолго до Раскола. Тогда была эта дикая мода менять имена и называть детей невпопад и как только в голову придет. Рухнувшая государственная паспортная система породила этот беспредел и до сих пор имя уже не считается таким значимым как сотню лет назад. Поэтому ходят по всем четырем Уровням: Терминаторы, Холмсы, Истребители, Стэны, Арнольды, Пикачи и Брюсы. Разнообразие и дикость фантазии граждан поражала... Но сейчас это уже не имело значения, браслет на руке определял личность и его статус, а имя... имя стало просто никнеймом, который трудно сменить.

Мама Виталика своё имя не любила и сына назвала просто — Виталий. Мужа ее тоже назвали обычно — Михаил, только ей не повезло. Товарки на рынке называли мягко «Фрося» и родня со временем прозвище переняла. Только начальница, строгая владелица трех киосков на Нижнем Рынке, Лаванда, называла ее полным именем.

В тот день когда на несколько часов погас Свод она тоже была на работе и проводила вместе с Фрозен переучет товара.

— Как мне все это надоело, — жаловалась Лаванда, легонько клацая пальцами с длинными алыми ногтями по переносному планшету. Тот красиво бликовал по стенкам вагончика синим и попискивал, почти как домашнее животное. Производители гаджета постарались сделать его максимально «женским» и комфортным.

— Работаешь, работаешь, — продолжала жаловаться Лаванда не отрываясь от цифр, — а потом приходят сборщики налогов к каждому из трех киосков и пойнты на браслеты свои скидывают. А ты остаешься с голой жопой и тремя «продавалками», которым тоже еще нужно заплатить.

«А вот сейчас было обидно», — подумала Фрося, но ничего не сказала. Кто же будет хозяйке перечить? Тем более сейчас они в более-менее хороших отношениях. Но себя она «продавалкой» не считала уже давно, скорее правой рукой, а тут вот такие выводы сгоряча летят.

Ногой Лаванда отпихнула в сторону коробку с женскими трусиками (они были уже посчитаны) и вздохнула:

— Устала я, Фроська. Ты думаешь так просто это всё. Завезла дешевых шмоток для рабочего люда и считай пойнты? Это все внешний блеск, никто не знает чего мне это стоит. Даже ты не в курсе сколько нюансов в этой работе. Кому надо доплачивать, кому улыбаться через силу, во сколько вставать и во сколько ложиться. Вы пришли — отработали и ушли, пойнты на браслеты капнули, а я еще полночи здесь зависаю: то с бухгалтерией, то с приемом, то с уборкой надо разобраться. А еще эти блядские модификаторы начали по рынку шастать. Мало нам простых банд, так теперь и мутанты — любители себя резать, гуляют. Скоро придется за охрану платить, Большим Дядям им плевать на нас. Уровень обслуживает гипермаркеты и Моллы, а не мелочевку — торгаша. Что это?

Она так неожиданно перескочила на другую тему, что чуть не сбила Фрозен с подсчетов прихода-расхода. На улице, за пределами хоть и просторного, но все-равно закрытого вагончика что-то происходило. Какой-то шум — то ли драка, то ли еще что.

— Я пойду посмотрю, — сказала Лаванда и встала, подвинув планшет продавщице, — ты считай, чтобы время не терять. Вернусь — все расскажу.

Женщина кивнула и со вздохом продолжила работать. Какая ей разница кто там и что кричит? Правильно сказала хозяйка — ей бы смену продержаться, пойнты получить, репутацию с начальницей повысить и домой идти своих оглоедов кормить. Муж с завода вернется голодный, а сын уже давно из школы пришел и в игры играет. Не заставишь поесть, так двое и будут голодать.

Семью кормить пора, а на улице пошумят и перестанут — не первый раз. Может кто с Островов вернулся, а может мелкие беспорядки из-за маленькой зарплаты — полиция их быстро успокоит.

Раздумья прервала Барби, на куклу она совсем не похожа, ей бы больше подошло имя Матрона, но родителей не выбирают. На большой груди Барби бешено раскачивались очки на цепочке и она явно была возбуждена новостью, которую в клюве принесла.

— Чего? — спросила Фрозен.

Барби села и сначала отдышалась а потом сверила время по браслету и заговорила:

— Фрося, чего там было! По ящику показывали. Полиция и элитные красавчики везли преступника. Транслировали на ТВ и по всему Между Нету. Там целая колонна его охраняла, журналистов под сотню. И знаешь чем все кончилось?

Барби сделала большие глаза и постаралась выдержать эффектную паузу, но не смогла:

— Он сбежал!

— Слушай. Мне работать еще ... — поморщилась Фрозен, — а тебе за магазином следить не нужно? Вынесут весь товар пока ты мне сплетни пересказываешь.

Барби даже обиделась, что новость не понравилась и скорчила пухлые губки:

— Так чего за ним следить? Лавашка закрыла его, а меня сюда направила. Рядом с нами таракан «выключился», упал просто под дверью и кровью истек. Ужас, лужа под ним растеклась здоровенная, страшная. Народ в панике, все разбегаются — какая тут торговля. Хозяйка за охраной пошла, а меня к тебе.

Фрозен подняла взгляд, планшет ужасно зависал.

— А зачем идти? Браслет...

— Не работает нихрена!

Толстуха даже на носочки привстала, довольная тем, что подруга шокирована её ненормативом.

— Нихрена! МеждуНет не работает, доска ни одна не пашет, телевизор не включается. Всё после побега того бандита, прикинь!

Фроська не успела прикинуть, потому что вырубился Свод.

***

Когда Свод работал, то он днем светил ярко, а под вечер затухал и ночью практически выключался — Уровень окутывался тьмой. Переставали ходить прохожие, летать таксисты и копы, и наступала немного жуткая, но очень благословенная после шумного дня тишина. Только всё это происходило постепенно: сначала яркое обжигающее утро, которое все ближе к полдню серело и к вечеру тускнело, а потом наступала тьма. Процесс раскидывался на целых двадцать четыре часа и так по кругу. А в тот день свет просто пропал.

— Ух ты, — сказала Барби из темноты. Фрози вскочила и прислушивалась к наступившей тишине, а вокруг все как будто вымерли, — Свод сломали бандиты... А так разве можно было? И что нам делать подруга? Сейчас всех насиловать будут, я не хочу, я боюсь.

— Тихо, — прошептала Фрози и осторожно позвала Живчика.

Живчиком они в семейном кругу называли автономного дрона, которого мужики подарили ей на День рождения пару лет назад. Не понятно зачем он ей был нужен, но заставили с собой брать, подзаряжать научили и простые команды отдавать. Эта ходячая штука еще и самообучалась.

В отличии от других домашних дронов этот обладал четырьмя тонкими ножками и довольно быстро перебирался, ковыляя на них. Летать он тоже умел, но редко это делал — батарея быстро садилась.

Когда потух свод он как раз подзаряжался от розетки, спрятавшись между витрин от властной Лаванды.

Когда появились отблески фонариков закрепленных у дрона спереди, Фрося облегченно выдохнула. Шагает. Не запутался в своих проводах. Сумел сам отсоединиться от питания и найти хозяйку.

— Идёт твой красавчик. А у него нет помощней фонариков?

Живчик подошел и стоял у ног покачиваясь и лучами в стороны раскидывая.

— Нет, — Фрося наклонилась и взяла квадратного дрона на руки, как домашнюю собачку, — Я не знаю по крайней мере. Так уже не страшно, с мужиком.

На улице что-то разбилось вдалеке и задребезжало разлетевшееся стекло. Где-то разбили витрину магазина и кричали, далеко от них. Соседние магазины закрывались, продавцы перекрикивались между собой, прощались и исчезали вдалеке.

— Чего делать будем, Фрося? Браслеты не работают. Отсидимся здесь пока Свод починят?

Она сама поняла, что ерунду сморозила и смущенно замолчала. Толстуха знала, что Свод не ломается. Этого быть не может, как и объединения Уровней. Но факт темноты на лицо и оспорить его трудно. А еще звуки улетающих машин и убегающих сотрудников Рынка.

— Идея не плохая. Только нужно проверить как там Анютка. Она сама в павильоне сейчас, в отличие от нас. Нужно или к ней идти или её сюда тащить.

— Верно.

Анютка или Анка была третьей продавщицей у Лаванды и соответственно занимала третий магазинчик совсем недалеко отсюда, который она пафосно называла «Павильон». Туда две женщины и решили отправиться, пока не стало слишком поздно.

К сожалению никакая техника не работала без подпитки Свода (кроме автономной) и раздвижные двери пришлось закрывать вручную щурясь под фонариками Живчика. Потом Фрозен неожиданно вспомнила, что забыла ключ и механический замок в магазине.

Побежала внутрь, оставив дрона оберегать огромную толстуху. Живчик пищал и водил лучами в поисках хозяйки, Барби он недолюбливал. Ключ как назло не находился, как будто специально залез в самый тёмный уголок магазина, бросив замок на произвол судьбы.

— Ну где ты! — кричала Лаванда. — Они уже рядом и их много!

Они и правда были рядом. Звуки моторов, жужжание дронов, пьяные выкрики — они были уже в паре поворотов отсюда

Фрози успела найти ключ, прижавшийся под папкой с документами на магазин и выскочить на улицу, когда они явились.

***

Все знают про банды и никто их не боится, потому что это фрики, полиция быстро их разгоняет если нужно. Но сегодня сила была не на стороне полиции — женщины быстро это поняли и приняли ситуацию. Фрози схватила Живчика и спрятала в рукавах, а спиной прикрыла витрину. Барби с белым как стена лицом встала рядом. Ну конечно, — думала она — по мне не промахнешься.

Сначала из-за угла появились дроны. Их было шесть-восемь штук и в отличие от Живчика летать они не стеснялись, да и прожекторы были мощнее. Осветив стены, бетонные дорожки между киосками, фонтанчики без питьевой воды и скамейки без посетителей они моментально сфокусировались на перепуганных продавщицах. Один из дронов взлетел вверх и навел трехцветный прожектор на женщин.

Из-за угла появились люди: на квадроциклах, на мотах, на ещё работающих скейтах. Лица бандиты предусмотрительно замотали футболками, тряпками и закрыли масками. Кое-кто разрисовал морды фосфорными красками, до неузнаваемости. В толпе были в основном пацаны, но и пьяные девахи светили полуобнаженными грудьми.

— Нам псц,- простонала Барби, — точно изнасилуют.

Но как бы ей этого не хотелось — не судьба. Не этим вечером.

***

Крики, смех, улюлюканье прекратились когда прожекторы «уставились» на двух бедных женщин.

— Кто такие? — спросил высокий парень с белым как у мима лицом и чёрными нарисованными на щеках шрамами. Он вышел из толпы немного вперёд и одной ногой стоял на земле, а вторую поставил на ярко-синем скейте.

Фрозен опустила глаза и вперед не смотрела, Барби не тормозила и делала также.

— Здесь работаем.

— Где здесь?

Фрози указала на витрину за спиной. Рука ее предательски дрожала. Толпа вандалов стояла молча и только рассматривала женщин, без отмашки командира они ничего не делали.

— Шнур, посмотри-ка чем они барыжат.

Из толпы выделился мужчина с татуированным лицом. Намного старше компании вокруг. Несмотря на жару вожак носил рубашку с длинными рукавами, они свисали так, что даже пальцев не было видно. Правая рука бросалась в глаза своей неестественной толщиной и она как-будто пульсировала. Левая рука наоборот становилась тоньше к ладоням и рукав болтался, как пустой.

Шнур заметил взгляд женщины и криво улыбнулся.

— Отойди!

Он хотел пройти в магазин, но женщины стояли на пути. Барби сразу молча скользнула вправо и шикнула подруге. Фрозен стояла, опустив взгляд и мысленно себя кляла, почему она сразу не отошла и почему сейчас не отходит?

— Шнур, покажи ей свой Шнур! — крикнул кто-то из толпы, и гавкающий, противный смех разнесся по пустому рынку.

Фрозен не поднимала глаза, но видела, как стоявший перед ней мужик оглянулся на своих друзей и улыбнувшись начал расстегивать левый рукав. Тот шевелился и извивался как змея. Женщина стояла уже не в силах ни сопротивляться, ни сдаться на милость победителя. Пусть бы себе грабили — это же не ее магазин, она всего лишь продавщица. Но что-то изменить сил и смелости уже не было.

Под рукавом скрывалось серое вязкое щупальце, которое постоянно меняло форму и выгибалось. «Трансморферы» — известные любители поиздеваться над своим или чужим телом. Говорят, что они проникают сюда с Нижних Уровней, чтобы похищать детей для опытов. Культ довольно известный но женщины впервые видели мутанта прямо перед собой.

Транс поднял то, что когда-то считалось рукой и с любовью посмотрел на извивающийся отросток плоти.

— Дай пройти.

Чего ему стоило просто оттолкнуть перепуганную женщину или обойти, но её хотели сломать — Фрозен должна была уйти по доброй воле, как весь разбежавшийся персонал рынка. Даже дроны замерли в предвкушении развития ситуации когда на горизонте появились полицейские машины.Они шли тесным рядом включив сирены и просеивая фарами темноту на улицах, будто что-то или кого-то искали.

— Ладно. Оставьте ее. Пусть охраняет свои богатства.

Толпа зарычала, запищала, залаяла и начала отходить. Полицейский патруль приближался. «Хорошие мой муж аккумуляторы делает» — подумала Фрозен и тихонько с облегчением выдохнула.

Мутант заправил щупальце обратно в рукав и посмотрел на нее еще раз перед тем, как уйти.

— Респект за храбрость. Обычно при виде моего любимца сразу без сознания падают. А ты тетка ничего, устойчивая.

Фрозен молчала.

— Дам совет напоследок. Чисто из уважения. Завтра, когда к твоей хозяйке придут с просьбой — пусть не «спорит». С нами можно договориться и скоро от трансов пользы будет больше, чем от копов. Так что если дорожит бизнесом, то пусть нормально общается.

Он подмигнул ей и резко развернувшись зашагал за остальными. Когда мутанты окончательно исчезли из виду рынок опять погрузился во тьму и даже полицейский рейд свернул в другую сторону и прошел левее. Фрозен только сейчас поняла как была напугана, даже Живчик сидел тихо и не выдал себя.

— Ну ты Фроська даешь, — Барби вернулась и уже стояла рядом с ней — Как скала стояла. И оно тебе надо, чужие проблемы? Лаванда сама разберется.

— Точно, — сказала подруга и пошатнулась, на мгновение ей стало нехорошо, но только на мгновение, — Идем Анютку проверим, как она там сама.

Но переживать было не о чем. Свод включился через десять минут и больше никогда не потухал.

Виталик должен уйти

Когда Свод выключился Виталик перебежками добирался домой. Он даже не испугался, только удивился немного, а вообще темнота была только на руку. Улицы опустели, и можно было спокойно вернуться.

Мышонок не стал есть с рук у мальчика, но очень внимательно следил за сладостью. Когда Виталик отодвинулся оставив шоколадный батончик тот долго решался но все-таки часто оглядываясь начал поглощать еду. Чавканье голодного мутанта казалось громом в густой тишине.

Виталик бежал домой и улыбался. Первый шаг сделан. Мышонок бёрет еду, может они подружатся. Было бы круто завести такого питомца — сначала тайно, а потом и друзьям в школе показать. Виталик не до конца понимал зачем ему это нужно, но все-таки выделиться из серой толпы с одинаковыми браслетами и планшетами было бы круто. Если задуматься именно поэтому молодежь идет в банды — чтобы выделиться из толпы. А тут приходишь и у тебя над головой кружит огромный угольный мышь. Черный как ночь и страшный как Смерть.

***

Свод потух внезапно, загудел как умирающий монстр и выключился. Наступила гробовая тишина и мальчик замер, потеряв ориентацию. Если бы он был модификатором то давно сделал себе светочувствительную инъекцию в оба глаза и шел бы сейчас как днем — эти ребята, говорят умеют и не такое. Но пришлось подождать. Город начал оживать со временем, ведь и в темноте жизнь не затихает. Сначала столкнулось пара машин, потом люди начали выглядывать из окон и переговариваться. Кто-то находил фонарики дома, но таких были единицы — они начали светить из окон, подавать знаки друг другу и осторожно выходить из подъездов. Кто-то даже на улицу выходил, а Виталик бежал домой, только сейчас он начал осознавать, что ему может влететь. Если мама вернулась а сына нет дома, когда на улицах такое ... Сам себе не позавидуешь.

Мальчик посмотрел на браслет — он не работал, светился в темноте, но на этом все. Экран был неживым, связь нарушена и сообщения не приходили. Наверное даже полицейский если бы захотел не смог бы понизить сейчас ему репутацию. Зато отец мог бы... у него свои, старорежимные, методы.

***

Вот и родной подъезд. Виталик остановился и осмотрелся. Все эти одинаковые коробки и серые подъезды — ошибиться можно запросто. По ощущениям и даже по запахам — на месте. Вот бы соседа встретить для страховки, но все по квартирам расселись и не выходят. Почти как угольные мыши, только днем.

Решившись мальчик вскочил в подъезд и полетел, прыгая через две ступеньки на девятый этаж.

Перед дверью дома прислушался и приложил браслет к замку. Как ни странно сработало. Дверь открылась впустив ребенка.

Дома никого, странно. Отец ещё должен быть на работе, а мама ...

Виталик разулся и зашел в свою комнату. Больно стукнулся коленом о кровать и разделся, скинув где попало верхнюю одежду. Посмотрел в окно, но там как черной бумаге — одна темнота. Вверху только беспорядочно пролетали дроны, но реже чем обычно.

Вспомнил зачем шел и переместился на кухню. Там открыл холодильник в поисках нужного.

Есть маленькие сардельки, с химическими добавками, но все-таки. На вкус ничего такие, папа их любит, а мама не ест принципиально. Можно взять из пакета штучек пять, никто и не заметит. Есть мясные рулетики — уже лучше, но и пропажу обнаружат. Есть суп, но вряд ли он будет его кушать. Что еще? Молоко взять? Можно попробовать. Сырое мясо Виталик брать не хотел по вполне понятным причинам. Кто же сырым мясом хищников кормит? Плохая идея.

В кухню ввалился отец и мальчик вздрогнул, задумался и не слышал как он вошел.

— Кушать хочешь? Сейчас организуем.

Папа посветил ему в лицо фонариком, чтобы убедиться что это точно он и отодвинул от дверцы.

— Как успехи в школе? Суп будешь? Мама вернулась?

Так засыпая его вопросами он подошел к потухшей плите и завис с кастрюлькой в руках.

— Беда. Без энергии и супа не подогреешь. Давно она не работает?

Сын пожал плечами, но вряд ли в темноте это было заметно, впрочем отцу ответ был не нужен потому что Свод включился и на улице загорелись вечерние фонари и в доме загудели сотни молчавших приборов.

— Вот и ладушки, — сказал папа и браслет на руке завибрировал как паралитик, выпрашивая внимания, — Да что такое с тобой?

Браслет щелкал и щелкал показывая понижение репутации с Михалычем, с Борманом, со всей женской частью коллектива и даже с директором. Мальчик молча ушел к себе, пока папа бледнел посреди кухни забыв обо всем.

Браслет все еще клацал, когда Виталик достал из под кровати ящик со своими старыми игрушками и достал пару динозавров. В детстве у него был человечек с эмблемой похожей на угольную мышь на поясе, но она пропала. Виталик положил ящик назад и прислушался.

Папа говорил с кем-то. Оправдывался и рассказывал, что ему нужно было уйти чтобы проверить семью. На него кто-то дико кричал, да так что вопли пробивались через двери. Выглядело это со стороны отвратительно, унизительно и вообще некрасиво. В итоге отец резко прекратил разговор и белый как мел ворвался в комнату сыну.

— Я пойду за мамой.

— Хорошо.

— А то мне не по себе.

— Хорошо.

— А ты дома сиди, на улице опасно и кажется комендантский час ввели. Знаешь, что это такое?

— Угу.

Больше папа ничего не сказал и вылетел за дверь, так и не покормив сына. А тот даром времени не терял. В одноразовый мусорный пакет накидал сарделек, мяса и пару мягких игрушек, — оделся и выскочил вслед за отцом. Когда Свод включен не так уж и страшно на улицах. А мышонок голодный.

Сергеич встает на Биржу

Комендантский час действительно ввели. Свод починили, и он больше не выключался, а по улицам начали ходить патрули. Жена нашлась на рынке жива и здорова, но пришлось подождать пока она успокоит своих напарниц, начальницу и поможет закрыть все точки. Домой они вернулись поздно, когда сын уже спал, съев все сосиски из холодильника.

Еще предстоял неприятный разговор, но Сергеич тянул и не ложился. Сидел на кухне и бесконечно протирал очки вздыхая. На браслете высветились десятки алармов. С работы уволили — на сотню пойнтов оштрафовали.

Фрося зашла на кухню позевывая, напиться воды перед сном.

— Чего на весь дом стонешь? Заболел?

— Нет, — ответил муж и вздохнул еще громче.

— Ну тогда я спать.

Она предпочла не реагировать на знаки и ушла, а Сергеич открыл менюшку.

Репутация с Михалычем — нейтральная. Репутация с Марией — резко отрицательная. Репутация с Воландом — отрицательная. Репутация с Борманом — ненависть. Репутация с заводом аккумуляторных изделий — отрицательная. Ну и как вишенка на торте официальное сообщение про увольнение. И множество штрафов.

Уйти с завода было неправильным решением.

***

Всю ночь Сергеич ворочался и не близость жены его возбуждала, а отсутствие работы и страх перед будущим. Как мужчина он должен был кормить семью и именно инстинкт защитника погнал его домой по темному Уровню, чтобы проверить своих. Но лучше бы он не шел на поводу инстинктов.

Работа на заводе хоть и грязная, но нормально оплачиваемая, плюс за стаж обещали повышение. В принципе можно было и Бормана годами терпеть, если держаться подальше от него. А теперь работы больше нет и назад не отыграешь. Вот стукнуло же в голову сбежать с завода под прикрытием темноты. О семье он вдруг вспомнил. Недосып подействовал и постоянная усталость. Сергеич поворочался ещё пару минут и заснул. Ему снились преследующие его шланги с кислотой. Они отрывались от кранов и ползли за ним, разбрызгивая вонючую жидкость и стараясь схватить его за ноги, удержать или хотя бы сбить с ног.

Утром первым делом позвонил Михалыч. Отец семейства говорить предпочел из туалета, жене он правду сказать вчера так и не решился.

— Ну ты выдал Сергеич. Куда сбежал вчера? Все тебя ищут, кричат, с ног сбились. Бормана к директору вызвали и чуть не уволили за смерть рабочего на производстве. Он выскочил с бумагами, красный как помидор, орет на всех — смехота. Я думал на этот раз точно «кончится». А потом охранники камеры додумались глянуть, там тебя и увидели, как через ту, нашу, дырку в заборе вылазил. Это ведь я её тебе показал, помнишь?

— Да, — удалось вставить слово — а ты мне зачем репутацию понизил?

Михалыч замолк на секунду, но быстро нашелся, что ответить.

— Ну психанул немного, извини. Так ты меня кинул с этим Борманом и бабской бригадой одного. Я может тоже уйти хотел с этой работы дебильной, а теперь и поговорить в обед не с кем.

— Вперед, увольняйся! Будем вместе новую искать.

— Прости, но я посижу еще. Мне старуха не простит, если нам Игры по ящику отключат из-за неуплаты.

— Все понятно. Еще чего хотел? А то мне пора на биржу труда идти.

— Нет. Удачи тебе на новом месте.

Михаил выключил связь и остался сидеть. Там где-то уже проснулась жена и сын, там где-то ждало признание и раскаяние. Немой укор в глазах жены. Неужели ты и на этом месте не смог удержаться? Неужели опять малодушно бросил работу, чтобы дома сидеть? И аргумент, что он переживал за семью и спешил их спасти, тут не сработает. На самом деле, в глубине души он понимал, что сбежал с этой конченной работы, от этого красномордого Бормана — просто нашел повод. А сбои со Сводом и браслетами — это ерунда. Ничего бы с семьей не случилось. Уже все починили.

***

Биржа Труда — это пережиток прошлого. На Рабочих Уровнях все обеспечены работой — такая политика. «У нас безработных нет, все для Игр, все для Чемпионов». Кто совсем уже потерянный отправляется в тюрьму или на Нижние Уровни. Ну а если нужна временная работа и ты не боишься трудностей, то временная биржа все-таки есть.

В районе старых складов когда-то была известная всем площадка для отдыха рабочих. Они притащили туда стулья, раскладные столики и отдыхали после тяжелых двенадцати часовых смен. А потом начали приходить друзья в поисках работы на складе, позже их стало так много и место стало настолько известным, что появились работодатели не только со склада. Все знали, что здесь можно найти недорогую рабочую силу на пару часов или больше. А еще здесь безопасно. Безработные защищали свой комфорт и понимали ценность этого места, поэтому не давали здесь осесть бандам, малолеткам и тараканам.

***

Сергеич отправился на Биржу сразу после признания жене. Если честно, он думал что пройдет намного хуже и неизбежен скандал, но все обошлось. Фрося так спешила на работу, что ей было не до плохих новостей. Она просто укоризненно посмотрела на него и ушла собираться.

До Биржи Труда новый безработный добрался за час, неспешным шагом. Зашел в минимаркет, купил батончик витаминизированный и бутылочку тонизирующего напитка — так, чтобы смелость подпитывать витаминами.

А еще он, если честно, хотел сделать вид «я здесь мимо проходил», я не ищу работу, у меня не заканчиваются пойнты. Просто вышел прогуляться до складов заброшенных и водички сел попить, устал.

Конечно, все было напрасно. Весь боевой настрой рухнул на пару уровней, когда Сергеич увидел ожидающих своей работы людей. Их было очень много.

Стулья стояли не только кругом, полукругом но и вообще понатыканы были где попало. Худые, толстые, злые и добрые, рыжие и черные, замученные и упитанные — десятки человек сидело молча или общалось. Самые продвинутые принесли планшеты и что-то в них нажимали, читали или искали. Предложение рабочей силы явно превышало спрос на рабочие руки. Отец голодного семейства понял, что здесь можно не скрываться и не строить из себя черт знает что. Здесь всем было абсолютно плевать кто ты и откуда, да как ты выглядишь. Общая беда объединяла. Разве что они были конкурентами на рабочее место, поэтому напряжение гудело в воздухе, когда приезжал очередной нуждающийся в дешевых рабах.

Сергеич приготовился ждать.

***

Работы не нашлось ни через час, ни через шесть. Поначалу не было даже стула, потому что за освобождающиеся двуногие островки отдыха разгоралась целая битва. Занимались очереди за стул на словах, на бумажках, которые ходили по рукам и в специальных текстовых приложениях на планшетах. Тем не менее очереди срывались время от времени — люди вообще существа подлые и нечестные, а когда они бились за свой интерес и комфорт, то обмануть ближнего это как высморкаться.

Через пять часов стульев становилось все больше, а претендентов все меньше. Сергеич сел, но удовольствия ему это уже не принесло. Свод темнел, приближался вечер и во всех домах включили телевизоры или встроенные в стены планшеты — начиналась трансляция Игр, а он все сидел тут и чего-то ждал. Стулья опустели, потому что люди теряли надежду и шли домой. Если и приезжал работодатель, то это был такой же нищеброд из среднего класса — ему просто нужна была помощь в наклейке обоев или переносе мебели, или внутреннюю стенку сломать. Или с матерью больной посидеть или ребенка забрать некому из детского сада. Одноразовая дешевая подработка и нужен только один человек. Да любой. Да — методом тыка — вон ты!

В итоге шансов было намного меньше, чем рассказывают знакомые. Сергеич вздыхал, рассматривая самых упрямых и думал, возвращаться или нет, когда опять позвонил Михалыч.

— Здорово! Я на завод собрался, как раз служебку жду, дай думаю свяжусь.

Сергеич поздоровался и послал ему плюсик в репутацию за то, что вспоминает старого коллегу.

— Как там с работой? Нашел чего?

Он выслушал сбивчивые объяснения Сергеича и посочувствовал.

— Жалко, все-таки что ты от нас ушел! Так бы не парился сейчас ради тебя! Слушай! Лети на Центральную в Центр Самообороны. Причем сейчас лети, пока еще время есть и записывайся добровольцем в Новые отряды Самообороны.

Он кричал что-то еще, но собеседник уже встал со стульчика и пошел прочь от сборища неудачников, ждущих чуда. Да и водичка с батончиком давно кончились.

***

После того происшествия с бандитом, который сбежал под объективами десятков телекамер и в прямой трансляции. После того как на нашем родном Уровне стали появляться опасные твари из Нижних Уровней. После того как активизировались на улицах одиночные бандиты и целые банд-формирования Элитники задумались что с этим всем делать. Полиции на всех не хватало, тем более их распределяли уже по всем Уровням (командировки так называемые), говорят, что на Нижних Уровнях копов вообще чуть не всех вырезали и пришлось зачистить Уровень от всех жителей.

Поэтому срочно объявили организацию отрядов Самообороны за счет бюджета Уровня. Объявления быстренько раскидали по Доскам и стали ждать народ, который не очень-то и спешил. Пойнты пойнтами а воевать с бандами не очень и хочется. Народ у нас нерешительный и не воинственный, лучше на конвейере четырнадцать часов простоять и свою зарплату спокойно получать, чем погружаться в эти непонятные авантюры. Михаил Сергеевич тоже героем не был и без своих очков дальше носа не видел, но жизнь прижмет и не только на войну пойдешь, а и в палачи. А потом он думал про себя: "Все равно не возьмут. Я ведь слепой как крот. А потом совесть будет есть, почему не пошел, не попробовал.

Почему бы и нет?

Он набрал номер, который скинул ему Михалыч и представился. Приятный женский голос провел его через все круги бюрократического ада быстро и безболезненно. С помощью одной кнопки на браслете он скинул свою рабочую историю. Ну а что? Ему бояться нечего. Рабочий гражданин, не привлекался, ни задерживался. Правда вчера с Завода выгнали за Самоволку и это явно военным не понравится. Сергеич приготовил длинную оправдательную речь, но девушка-оператор ничего не спросила. Наверное это не ее компетенция, спросят на комиссии. На комиссию и правда пригласили. Через три для со сменой чистого белья.

— Девушка, есть ли у меня шансы? — боясь ответа спросил мужчина, когда шагал в сторону дома, не замечая пролетающих улиц.

— Гражданин. Шансы есть всегда. А сейчас Рабочие Уровни нуждаются в крепких мужчинах.

Тяжелый день Фрозен

Живчик что-то пищал по-своему, переливался всеми цветами радуги и бродил вокруг, мешая работать. Фрозен отпихивала его время от времени, когда дрон сильно наглел и опять склонялась над планшетом. Пришло время очередного переучёта и опять считай, подбивай, и одновременно «впаривай» трусы проходящим мимо бабам. А тут этот ещё скачет. Жалко, что он не на батарейках, быстро бы его выключила. Заднюю крышку со спинки (раз!) и всё.

Анютка влетела в магазин и тяжело дыша склонилась над работающей подругой. Та продолжала считать и вписывать данные в электронные таблицы не обращая на нее внимания. Анка фыркнула и с грохотом захлопнула входную дверь, потом поправила очки на носу и грозно выдохнула.

— Ой, а чё там творится. Чё творится!

Фрозен молчала и улыбалась про себя. Не выдержит, сама всё расскажет. Живчик обошел стол и уставился на гостью снизу вверх. Он выглядел как маленький судья, который ждет ответа и уже теряет терпение, даже ножками стучит.

— Лаванду нашу прессуют! — не выдержала подружка и оторвавшись от двери наклонилась ближе. Начала жарко рассказывать тараща глаза и переходя от крика к шепоту, туда — сюда.

К хозяйке бизнеса пришли нехорошие люди. Вместе с Анкой Лаванда перебирала мелочевку когда они вошли: сначала влетело три дрона и зависло под потолком, щелкая фотокамерами без перерыва. Потом пять-шесть мужчин бандитского вида перекрыли все окна, двери и оттеснили женщин к стене.

— Что вам нужно? — спросила хозяйка, стараясь не показывать страх. Говорил с ней парень с татуированным лицом и покалеченной рукой, но сначала он узнал кто такая Анка и приказал ей убираться. «Через десять минут вернёшься, — добавил он, — разговор для взрослых ушей. Шагай. И чтобы никому ни слова.»

Анку мягко, но выставили, а побледневшая Лаванда молча следила за ней беспомощным взглядом, будто хотела что-то сказать, но не могла. За подругой закрыли дверь и снаружи встал охранник с противной красной мордой.

— Что мне делать? — прошипела Анка, оглушая подругу запахом духов. — Бежать к полицейским? Позвать соседей? А меня за это не грохнут? Предупредили ведь, я не знаю что делать, я боюсь. Говорят Самооборона появилась на Уровне, они нас защитят, но я все равно боюсь. А если бандиты сделают с ней что-то, а? Получится я не донесла об опасности, меня отправят в тюрьму на Нижние.

— Спокойно. Дай подумать.

Фрозен встала так резко, что в голове закружилось. Живчик теперь на нее смотрел, ждал решения. Анка вытаращила глаза и слушала.

— Ладно. Идем посмотрим что это за банда.

****

Свой магазинчик пришлось закрыть, а дрона на ножках посадить на плечо — иначе он не успевал за ней бежать. Она шагала быстро и решительно, выбросив из головы все дурные мысли — иначе можно передумать. В конце-концов это проблемы хозяйки — Фрозен всего лишь наемный работник... Хватит!

Анка семенила следом и порывалась что-то спросить, но не успевала. Только рот откроет, а Фрозен за угол поворачивает или просто ускоряет шаг. Вот и третья торговая точка. Витрина завешена, дверь закрыта и рядом с ней охранник стоит. Мужик, не молодой парень какие обычно состоят в уличных бандах. Морда красная, как будто сейчас инсульт его на месте убьет. Невысокого роста, глаза узкие — свиные. Папа говорил про такие «кирпича просит».

Фрозен приостановилась на секунду и шагнула к двери.

— Куда! — рявкнул красномордый гоблин. — Туда нельзя!

Пискнул браслет, Фрозен сделала шаг и машинально посмотрела на новые алармы.

Репутация с Трансморферами снижена на единицу.

Личная Репутация снижена на единицу.

Красномордый снял руку с браслета и хмуро посмотрел на нее.

— Еще хочешь?

Живчик пискнул на плече возмущенно и у красномордого пискнул браслет.

— Эй! Скажи своему дрону, что за такие алармы могу и ноги ему вырвать. Давай, вали отсюда.

Анка осторожно взяла ее за локоть и потянула.

— Идем, Фрося! Идем, зачем он тебе?

Женщина смотрела на еще больше краснеющего охранника и старалась вспомнить, где его видела. Он в свою очередь тяжело дыша еле сдерживался, чтобы не швырнуть её со ступенек. Чертова баба не слушает приказов и смотрит волком. Да он скрутит ей шею одним движением руки, да на заводе такое бабье ходит по струнке стоит ему только сказать. А тут две очкастые курицы не слушают представителя трансморферов.

— Пошла вон, — прошипел он из последних сил и Фрозен отступила. Шагнула назад не отрывая взгляда и также как он тяжело дыша; мелкий робот у нее на плече что-то строчил на своем дебильном экранчике и махал тоненьким стеблем, который так легко вырвать из разъема. Вторая очкастая дура в глаза ему не смотрела и что-то нашептывала подруге.

****

— Куда ты? — шипела Анка, семеня за ней. — Куда ты идешь?

— Там сзади. Дверь на мусорку, сейчас она аварийным выходом называется — зайдем с той стороны, они про него не знают.

— Да ты что, — шептала Анка, — да ты что. Это банда, они людей ловят и режут в своих подвалах. Пусть Лавашка сама разбирается — это ее бизнес. Да куда ты идешь!

Фрозен было уже не остановить, если она начинала что-то делать, то перла как грузовая машина. А перепалку с красномордым шестеркой она вообще восприняла как личную обиду. Тупорылый мужлан не будет рассказывать где ей ходить и с кем разговаривать.

Аварийный вход никто не охранял, с организацией у трансов было плохо. Разве что мутант стоит с той стороны двери, но не похоже что эту дверь вообще открывали после Разлома. Анка быстро сообразила чего хочет подруга и замерла, оглядываясь:

— Нет, я не пойду! Я — боюсь! Фроська, не лезь туда!

У Фрозен времени бояться не было и она это ощущение осознанно использовала, если бы остановилась хоть на секунду и подумала о том, что творит, то испугалась бы мгновенно. Но она не останавливалась. С силой надавила ржавую ручку вниз и потянула дверь на себя. Та заскрипела так страшно, как будто у нее вырывали нервы без наркоза. Анка сдалась и зашагала молча прочь, нелепо размахивая руками и не оглядываясь. Живчик провожал ее взглядом.

— Ладно, — Фрозен не задумываясь шагнула внутрь и прикрыла за собой железную дверь.

****

Впереди гул голосов. Кто-то там спорил или обсуждал очень наболевший вопрос. Отмахиваясь от скачущих в лицо вонючих пыльных занавесок женщина прошла через темную каптерку и врезалась коленом в неработающий умывальник. На дне умывальника плавала ржавая лужа и старый чулок. Фрозен тихо выругалась и еще раз стукнувшись бедром теперь уже о витрину прошла в торговый зал.

Лаванда сидела за столом съежившись и опустив голову. Над ней возвышался мужчина с татуированным лицом. Это был тот самый мутант с которым они пересеклись во время Потухшего Свода. Тот, что не тронул ее и передал хозяйке сообщение. А она ведь и забыла Лаванде рассказать и теперь почувствовала вину. Сейчас он скинул рубашку и тонкое щупальце, как полотнище на ветру развевалось над головой. Вторая рука напоминала большой мясистый обрубок, толстый на конце. Этой штукой он постукивал по столу перед лицом плачущей женщины.

Еще один мутант стоял на страже у входной двери, а третий стоял спиной к черному ходу. Когда все замолчали и уставились ему за спину тот наконец обернулся и замахнулся...

— Спокойно! — крикнул человек-щупальце. — Кажется я знаю эту тетку. А ну иди-ка сюда!

Фрозен медленно обогнула охранника, тот сделал выпад в ее сторону, но остановился не закончив. Лицо его перекосила наглая и немного перепуганная ухмылка. Знал, что проворонил чужака, а Шнур ошибок не прощает. Лаванда даже не обернулась, она так и сидела опустив голову и слезы капали на стол. Она боялась, страшно боялась этого урода, который стоял напротив и распоряжался ее жизнью, ее бизнесом и был здесь, в этом магазине чужим. Он не боялся полиции, не боялся элитных служб и не боялся того, что соседи могут в любое время набрать нужный номер. Значит никто не приедет или все соседи уже мертвы.

Фрозен попыталась определить кто из остальных присутствующих уродов как себя модифицировал, но выделялся только главарь. Остальные просто моральные уроды на первый взгляд. Разве что тот, на улице, закачал себе под кожу кровь старой обезьяны.

— Второй раз сталкиваемся, — сказал главарь, натягивая рубашку. — Это любовь. Раз так давай знакомиться, меня зовут Шнур. Ты как зашла сюда?

— Черный ход есть сзади. Старый. Когда-тут было кафе, через него помои выливали и мусор выносили.

— Кто за охрану отвечает? — задумчиво сам у себя спросил Шнур и вдруг заорал: Борман!

Лаванда вздрогнула и опустила голову еще ниже. Краснолицый охранник заскочил внутрь, увидел Фрозен и зарычал. Татуированный поднял руку, щупальце крутило узким концом, выделывало кренделя и петли.

— Борман? Это как понимать? Ты ведь у нас на начальника охраны претендуешь?

Тот кивнул и утвердительно пробормотал невразумительное что-то.

— И как эта курица сюда вошла во время переговоров? Объяснишь мне?

Борман заалел как лампочка выкрашенная красным и шагнул к женщине.

— Стоять! Поздно всрался! Теперь это не твоя проблема Борман. Выйди и подумай об этом!

Красномордый посмотрел на женщину и схватился за браслет. Репутация потекла вниз, как вода из крана и перешла в стадию Ненависти. Фрозен обрела первого врага.

***

— Иди, иди! Не клацай тут! — засмеялся Шнур, — играй в свои игры во дворе.

Когда охранник вышел он опять сосредоточился на женщине, но настроение у татуированного явно улучшилось. Вытянув щупальце, мутант подтянул стул и сел напротив Лаванды, не предлагая сесть больше никому. Та, плакала уже не смущаясь — нервы не выдержали. Плечи мелко-мелко тряслись, она достала платок и громко сморкалась в него, глотая слюну.

— Чего ты боишься? Никто не тронет тебя, хозяюшка. Наоборот мы будем защищать твой бизнес. Никто не обидит тебя, если модификаторы впишутся, поверь мне. Тебе нужно только отстегивать пару сотен пойнтов раз в неделю и отдать нам это помещение в служебное пользование.

Лаванда всхлипывала и мотала головой, что было очень похоже на отрицание.

— Нет? — понял Шнур, — Это значит «нет»?

— Подожди. Ты что не видишь, что она в шоке?

Фрозен шагнула вперед и обняла хозяйку за плечи. Все кроме Шнура напряглись, но не остановили ее.

— Лаванда, успокойтесь, — прошептала она, — Все хорошо. Они сейчас уйдут. Наверное вам стоит согласиться и все вернется на свои места. Всё будет как раньше.

Дальше произошло то, чего никто не ждал. Лаванда оттолкнула Фрозен и вскочила. Волосы растрепались как у ведьмы из сказки и висели грязными клочьями, сквозь которые она полубезумно озиралась вокруг.

— Согласиться? Вести с ними дела? Чтобы в мой бизнес лезли уроды с улицы? Ты чего охренела подруга давать такие советы?

Шнур продолжал сидеть и зло улыбаться, когда один из его подручных шагнул с явным намерением схватить женщину.

— Не трогай меня! — закричала она и здоровяк отступил. — Не трогай или я позову на помощь и Самооборона развесит вас на Своде, как новогодние фонарики! Что, Фроська? Отдать им помещение, чтобы они резали здесь трупы для своих экспериментов и заляпали кровью, то что нажито годами? Запах крови и мяса никогда не выветрится отсюда, а нам будут являться призраки замученных людей. Ты этого хочешь, тупая сучка?

— Другого выхода нет, — спокойно ответила Фрозен, — в МеждуНете говорят, что скоро все изменится. Грядут перемены и у полиции здесь почти не осталось власти. Я думаю нам нужно договариваться!

— Весело. Нам? Ах ты тупая Фроська, вот что ты задумала? Бизнес у меня отжать? Это ты их подослала?

Шнур резко вскочил отбрасывая стул, шупальце разложилось вперед как плевок таракана и схватил хозяйку за горло. Мягкое на вид щупальце обволокло лицо Лаванды как кинутый торт и сжало слегка. Шея Лаванды побагровела и надулась, но не было слышно ни звука из под импровизированной био-маски. Так и стояли вытянувший руку мутант и как продолжение его руки, дергающаяся в тишине покрасневшая женщина. Остальные мутанты стояли спокойно, как и Фрозен, которая вросла в землю от ужаса ситуации.

— А теперь слушай меня, — сказал Шнур.

***

Голова шла кругом. Фрозен шла домой не замечая прохожих и машины Да и кто будет реагировать на такие мелочи? Лаванда полностью отдала ей управление тремя торговыми точками. Не отреклась конечно и не подарила бизнес, но переписала и оформила частичную рассрочку на три года. Это не Шнур её заставил, он хотел совсем другого — просто немного припугнуть и поставить на место, а она вдруг успокоилась и сказала, что если Фроська хочет иметь дело с трансморфами (теперь она не говорила «мутантами»), то пожалуйста — бизнес продается. Без первых взносов, без авансов, потому что у нищебродки Фроськи и ее неудачника мужа пойнтов, конечно нет. Расплатиться можно со временем — и пусть дела свои как хочет, так и ведет. Берешь или нет?

Примерно перед таким выбором Фрозен и поставили.

— Женщина у вас всё в порядке? — участливо спросил патрульный. Он стоял прислонившись спиной к стене дома и щурился как от солнца рассматривая женщину

«Симпатичный» — подумала Фрозен и улыбнулась.

— Всё хорошо, спасибо. Просто был тяжелый день.

Чарнуха голоден

«Самый лучший день, заходил вчера», — глупые слова древней песни крутились в голове целое утро. Не удивительно, утро было шикарным, именно в такие дни нравится подобная чушь. Мама приготовила завтрак и убежала на работу даже не спрашивая ни о чем. Она так занята своими делами, что даже не интересуется оценками сына и успехами мужа.

Папа тоже ушёл, едва проглотив разогретые полуфабрикаты из печки. Короче, если бы Виталик хотел школу прогулять, то можно было бы из дома даже не выходить. Всё равно никто не увидит. Можно было бы так и сделать, в школе его отсутствия тоже не заметят. Но алармы на браслет за секунду прилетят, да и есть еще неотложные дела.

***

Франшиза «Почти как до Разлома» была невероятно популярна на Уровне, говорят, что эти магазинчики и на Элитном присутствовали, а на Рабочем так вообще — на каждом углу стояли. Барыги играли на ностальгии и на том, что старики еще помнили вкус настоящего мяса, горячего парного молока и зеленого чая. Сейчас это все производилось искусственно на фабриках Уровня и здесь же продавалось. Но маркетинг штука не убиваемая. «Молоко от Зорьки», «Польские колбаски» и «Настоящая Аленка» продавались на ура.

Виталик заскочил в ближайший «ПочтиКак», хорошо что они открываются в шесть утра. На браслете еще оставалось немного пойнтов. Хорошо бы у мамы или папы попросить на расходы, но судя по разговорам лучше пока эту тему не затрагивать.

Мальчик пробежался вдоль витрин, обгоняя позевывающих ранних посетителей и не проснувшихся работников магазина. Он чувствовал себя бодрячком, как и положено молодому пацану, но еще и радовала предстоящая встреча с новым другом.

Итак что тут у нас? Самые дешевые мясные сардельки «Мамины». Они хоть и отдают желтизной и упаковка вечно мокрая, но выздоравливающему организму нужно много еды, а эти — почти мясные палочки, самые дешевые и даже вкусные, особенно если голодный. А питомец Виталика очень голодный, выздоравливающий организм требует хорошего питания.

Продавщица на кассе молча провела над товаром своим браслетом и предложила пакет. Мальчик отказался и в свою очередь свой браслет приложил к терминалу. Оплата прошла мгновенно и схватив упаковку «мамкиных» он выскочил на улицу. «Заходите ещё. У нас все как до Разлома», — мрачно пробормотала продавщица и улыбнулась следующему покупателю — «Пакет нужен?» Как же она была права, сама того не понимая.

Виталик уже «летел» по улице. На всё про всё около пятнадцати минут, раз уже вышел то в школу лучше сходить. Но перед этим проведать старого друга. Маленький (не такой уже и маленький) кожаный мешочек ждёт его.

Здесь? Кажется здесь. Эти одинаковые бетонные жилые коробки (небоскребы) и взрослого человека могли сбить с толку. Виталик огляделся по сторонам. У мусорных баков никого, мусор вывезли еще в пять утра. Из окон никто не смотрит, сейчас все или на работе или спешат туда. Сейчас проедет машина и можно нырять под дом. Виталик зевнул и осмотрелся еще раз. Пора! Нагнулся и рванул под дом — в одной руке упаковка сарделек, а второй балансирует, чтобы не упасть.

— Чарнуха? Чарнуха, где ты?

Звал Виталик негромко, не хватало еще чтобы услышали копы с улицы, или кто похуже. На секунду показалось, что он перепутал дом. Угольный мышонок не отвечал, на привычном месте он не сидел и друга не встречал голодным писком.

— Чарнушка?

Нет. Всё таки не перепутал. Вон лежат кучкой обертки от шоколадных батончиков, вон промасленный пакет от сосисок, вон бумажки которыми он игрался приклеились к бетонным опорам, удерживающим дом. Вон — черное пятно на потолке.

— Ух ты! Чарнуха ты и так умеешь?

Черное пятно зашевелилось, запульсировало и потекло в сторону мальчика. Он не испугался, хотя раньше бы убежал, забыв про школу, но он уже привык к выходкам своего питомца. Теперь тот открыл себе в талант ползания горизонтально по потолку.

— Ну слезай, Чарнуха! Я покушать принес! Давай, я спешу!

Питомец отделил голову от потолка и зашипел, не отрывая взгляда мелких глаз-точек от мальчика. Зубы мелкими рядами выступали вперед и смотрелись жутко, такой рот может кусок плоти оттяпать, не задумываясь. А ещё ему не нравилось его кличка судя по всему, но пока побудет Чарнухой.

— Слезай, Чарнуха!

Угольный мышь вдруг вскрикнул и перевернувшись через голову мягко спланировал на землю. Размах крыльев поражал — метр, два не понятно, но выглядело это эпично. Еще бы чуть и места ему под домом не хватило, у мальчика даже мурашки по спине стройными рядами пробежали, но это было только мгновение. Мышь сложил крылья и смотрел на руки Виталика, точнее на одну руку.

— Вижу, вижу. Не надо выпрашивать.

Виталик разорвал упаковку и швырнул клочья бумаги в сторону, потом Чарнуха оближет.

Показал ему желтеющие, но приятно пахнущие мясные палочки и улыбнулся.

— Видишь? Я принёс! Лови!

Сарделька мелькнула в воздухе. Чарнуха сделал неуловимое глазом движение шеей и схватив лакомство проглотил моментально, даже не пережевывая.

— Круто! — обрадовался Виталик. — А так?

Вторую он кинул над головой питомца, как она оказалась у него в пасти разглядеть не успел, кажется подпрыгнул зверек, но очень быстро. Вторую сардельку он смаковал и жевал медленно, держа как сигару в пасти.

— Ладно. Мне в школу пора. До вечера. Как твое здоровье?

Чарнуха прихрамывая подошел к нему. Лапка еще нормально не работала, а может она неровно срослась и теперь он всегда будет хромать? Тут бы доктору показать, но кто осмотрит угольную мышь? Также он слегка волочил правое крыло, плотно к телу оно не прилегало и слегка тряслось при ходьбе, но прогресс выздоровления был уже на лицо. С тем что было раньше и сравнивать невозможно.

Мышонок подошел почти вплотную и Виталик замер, опасаясь его вспугнуть. Так они еще не сближались. Теперь он даже почувствовал запах мокрый, кислый, немного неприятный исходящий от него. Мышонок ткнулся мордочкой в руку и Виталик почувствовал какой он холодный.

— Что? А, понял.

Он кушал у него с руки, это было потрясающе. План работал.

— Ладно, — мягко и стараясь не спугнуть прошептал мальчик, — Мне нужно в школу. Я вечером приду. А ты пока выздоравливай и не куда ни уходи, ладно? Тебе еще рано на волю, хоть и ползаешь по стенам. Приду — поговорим. Пока.

Мальчик осторожно забрал руку и прошел вперед, положил остаток сарделек на бумажки, там Чарнуха спал и игрался с обрывками. Он внимательно следил за ним.

— Пока. Не скучай.

Задком, задком и Виталик вылез из укрытия, предварительно осмотревшись. Улицы уже оживились, но никто не заметил мальчика, выбирающегося из-под дома.