Дражайшая Мэдди

Глава 1. Дрожащая

«Ненавистные мне люди: семья, враги, одноклассники и многие другие. Я прощаюсь с вами. Спасибо за отсутствие должного детства и убитое будущее. Мне не стыдно. Знаете, я рада, что ухожу: без меня наконец разведутся родители, и я перестану быть обузой. Мари, ты наконец-то сможешь завоевать сердце Натаниэля. Хотя, откровенно говоря, он мне никогда не нравился, так что у тебя всегда было больше шансов. Миссис Норисон, вы та ещё стерва. Вы ненавидите детей, успешные жизни, более состоятельных людей. Вы завистливая сука. Я всех ненавижу. Всех до единого. До встречи в аду. Ваша Дражайшая Мэдди» — на конце письма стояло сердечко, словно ирония надо всем текстом. Автор письма с творчеством подошла к оформлению: по уголкам красовались изящные завитки и рисунки мягких кошачьих лапок.

Единственная беда в том, что письмо так и не дошло до пункта назначения. Ему помешал кофе, пролитый самым близким человеком — мамой. Бумага размокла, текст стал растекаться. Уже непонятно: то ли это просто каракули, то ли список продуктов, то ли очередная записка девочки о том, что она сбежала из дома. В общем-то, это не так уж важно. Кофе растёкся неравномерно: почти весь лист утонул в луже, но уголок с подписью почти не пострадал. Лишь одна-единственная буква «а» размылась и превратила аккуратную «Дражайшую» в размытую, искажённую «Дрожащую Мэдди». Никто так и не узнал, что было в письме на самом деле.

— Ирлинг! Будь ты проклят, из-за тебя я испачкала люксовую скатерть! Это был единственный оригинальный экземпляр! — закричала женщина, на чьём идеально растянутом лице и пухлых, искусственных губах исказилась истеричная гримаса. — Она же сделана по технике паутинки! Порча ниток — колоссальная проблема! Я так долго искала мастера, который смог бы идеально воплотить мою задумку!

— Не моя вина, что у тебя руки кривые, женушка, — язвительно ответил мужчина. Его идеально выглаженный синий костюм сидел строго по фигуре. Он закинул ногу на ногу, вальяжно растянувшись в кресле. Он даже не удостоил жену взглядом. Мистер Ирлинг — властный человек, а Глория была лишь трофеем. Он её завоевал, теперь можно не заморачиваться. — Конечно, наш брак для меня что-то да значит. Но, милашка Гло, — мужчина вспомнил её школьное прозвище, которым он её называл, — эта тряпка явно не причина истерик.

— Не твоя вина?! Просто тряпка?! Именно из-за такого отношения наша Мэдди закрылась! Ты вообще помнишь, что у неё день рождения?! Да убери свой чёртов телефон! — женщина махнула рукой, и телефон улетел. Характерный треск раздался по кухне, после чего наступила тишина. Мужчина медленно перевёл взгляд на жену и наградил её ледяным взглядом.

— Ты слишком много придаёшь значения мелочам. Наша дочь достаточно взрослая, чтобы иметь свои секреты. Я в её возрасте был бы только рад, если бы родители не лезли в мои дела, — мужчина оставался в пугающем спокойствии, словно ничего не произошло.

— Мелочам?! Есть разница между «не лезть в дела» и вообще не интересоваться ребёнком! Я вообще забыла, женщина ли я. Ты когда последний раз делал мне комплименты, дарил цветы?! — она плотно сжала губы, а нос жалобно затрясся; она сдерживала слёзы изо всех сил.

— Глория, какие к чёрту цветы? Ты носишь алмазы на шее и ушах, а во дворе у тебя целый сад. Тебе этого мало?

— Да как ты можешь так рассуждать вообще?! Ты вообще любишь меня?! — вопрос, который звучал как крик отчаяния, застыл в воздухе.

Мужчина глубоко вздохнул и направился к выходу.

— Я тебя услышал. Сегодня вечером проведём семейный день, у Мэдди день рождения, я помню. Проведём так, как она захочет. А завтра отведём тебя к врачу — ты слишком остро стала реагировать на быт. — Констатировав факт, мужчина вышел из дома, оставляя жену в одиночестве.

— Ты даже не заметил, что на скатерти орнамент нашей семьи... — тихо сказала женщина в изнеможении и упала на колени. Конечно, муж её уже не слышал. А слышал ли когда-нибудь?

Слёзы Глории продлились ещё какое-то время. Однако, как бы ни была сильна обида, время не может остановиться. Всё-таки есть неотложные дела, которые ну никак не будут ждать, пока она наплачется. Глубоко вдохнув и досчитав до тринадцати, женщина на трясущихся ногах поднялась и направилась в спальню — единственное место, где они с мужем были по-настоящему рядом. Удивительно, но их физическая близость никогда не сходила на нет — всё же мужчина и женщина были довольно страстными.

Глория взглянула на свой шкаф и стала выбирать одежду. Разумеется, её стиль — строгая классика, которая подчёркивала её типаж. Про таких женщин говорят — львицы: хищные, знающие себе цену охотницы. Длинная юбка-карандаш обтягивала идеальную фигуру, белая рубашка с интересным V-образным вырезом дополняла образ. Завершал его широкий яркий пояс, создающий акцент на талии. Она собрала свои светлые, волнистые, словно волны океана, волосы в высокий хвост и приступила к макияжу. Разглядывая опухшие от слёз глаза, она взяла сыворотку и прошлась по всему лицу, увлажняя его. Затем — чёткий контуринг, кошачий взгляд, матовые бордовые губы, и образ завершён.

Теперь она — достойная жена генерального директора журнала «Голден-Найт». Журнал находился на пике популярности, и она обязана была соблюдать образ. К тому же, чего греха таить, главный редактор также должна быть на высоте. Никакие истерики не должны испортить этот образ.

Собравшись до конца, Глория сделала последний штрих — каблуки: аккуратные чёрные лодочки, отдающие блеском. Она позвонила и сказала:

— Мэтью Гэйц, подготовь машину.

После этого женщина вышла и направилась к автомобилю. Там её встретил молодой человек — уже совершеннолетний, немного старше её дочери. Он был одним из немногих друзей Мэдди. В детстве они часто развлекались — конечно же, втайне от родителей. Их тайным развлечением было исследование пещер. О, сколько они их облазали! Ссадины, порезы, сотрясения — всё это тщательно скрывалось.

Сейчас Мэтью работал личным водителем Ирлингов на полставки, чтобы параллельно совмещать с учёбой.

— Миссис Ирлинг, ваша машина готова.

— Хорошо. Отвези меня в школу к Мэддисон. Ей уже семнадцать, хочу встретить её. В последнее время мы редко проводим время вместе.

— Хорошо, мэм.

Часть дороги они ехали в тишине — до тех пор, пока Глория не подала голос.

— Мэтью, напомни, тебе ведь двадцать один? — спросила женщина.

— Эм... да, мэм.

— Мэддисон уже совсем взрослая, но я не видела, чтобы у неё были интересы к парням. Однако я заглянула к ней в комнату и увидела там толстовку. В этой же толстовке ты ходил на прошлой неделе. Расскажи-ка, в каких вы отношениях?

От вопроса Глории Мэтью ещё больше напрягся. Уши парня покраснели. Ему казалось, что его обвинят в чём-то запретном, омерзительном, но он знал, что чист по отношению к подруге. Он тихо, мирно любил её, не придавая огласки — ни ей, ни кому-либо ещё. Дружба была величайшей наградой, которая только могла ему достаться. Мэтью закусил губу и посмотрел чуть в сторону, на светофор.

— Мэм, я ежедневно отвожу её в соответствии с расписанием. Я просто водитель, — сказал Мэтью максимально формально.

Глорию ответ не удовлетворил. Всё же она видела, как Мэдди смотрит в окно на улице подозрительным взглядом каждый раз, когда Мэтью приезжает.

— Но это всё ещё не объясняет твою толстовку, — строго сказала женщина.

— А кофта моя оказалась у неё, потому что в последний раз ей испортили свитер, она расплакалась и отказывалась ехать. Поэтому я отдал ей свою толстовку, а сам ехал в футболке.

— Испортили? Кто посмел?

Мэтью цокнул, как будто понимая, что слышать от неё такой вопрос неожиданно. Глория добавила:

— Все знают, чья она дочь?! Да я их в порошок сотру, стоит только захотеть! Уму непостижимо! Кто эта дрянь, что усомнилась в авторитете?! — разгораясь, начинала повышать голос женщина.

Мэтью не стерпел.

— Авторитет, миссис Ирлинг?! Вас только это волнует? А то, что у Мэдди в целом проблемы с общением, вас не волнует?! Вас не волнует, за что с ней так поступили?! — Мэтью заметно ускорился и стал обгонять машины, движущиеся перед ним.

Глория выпучила глаза на парня. Он ещё никогда не смел повышать на неё голос. От неожиданности она даже на долю секунды потеряла дар речи.

— Ты. Что. Себе. Позв... — женщина не успела договорить свою угрожающую речь, так как парня уже понесло дальше.

— Мэдди ненавидит просто всех вокруг себя, и это в первую очередь ваша вина, как родителей! Из-за вашего хвалёного авторитета её презирают, называя девочкой с алмазной ложкой во рту, и это самое мягкое название для неё. Её третирует чуть ли не каждый! Она достаточно бойкая, чтобы защитить себя, но это не значит, что она может делать это всегда! Вы самая эгоистичная мать, которую я когда-либо видел! У Мэдди день рождения, и не дай бог вы ей скажете хоть слово обидное — я больше не могу смотреть на её слёзы! — парень резко затормозил. Теперь он был красный от гнева. Он обхватил руль рукой и облокотился лбом, чтобы хоть немного успокоиться.

Глория больше не сказала ни слова. Она молча вышла из машины и пошла в школу за дочерью.

Женщина шла по коридору. Ссора с мужем, теперь ещё и этот мальчишка, которого она знает с детства. Сын простой няни, воспитывавшей Мэдди, пока сама Глория и Уильям пропадали на работе. Ей стало не по себе от этой мысли. Тревожное чувство в груди защемило, заскрежетало, словно ножом по железу. Она не заметила, как дошла до класса и вошла внутрь.

В классе повисла тишина. Глория обвела взглядом парты — дочери среди учеников не было.

— Миссис Ирлинг? Зачем вы приехали? Могли бы просто позвонить, — сказала учительница, поправляя круглые очки в тонкой оправе. Её голос звучал нежно.

— Позвонить? Зачем я должна звонить? Я приехала за Мэддисон, — Глория скрестила руки на груди.

— Но её сегодня не было. Я думала, она заболела? — учительница искренне не понимала, в чём дело.

— То есть как это не было?

— Мэдди не приходила на занятия. Никто её не видел.

Глория сжала пальцы на предплечьях так, что наверняка останутся синяки. Она набрала номер Мэтью.

— Быстро в класс. Есть разговор.

Парень понял, что дело нечисто, и, нервно зачесав волосы назад ладонями, отправился в школу. Дошёл минуты за три.

— Что случилось?

— Ты отвозил Мэдди в школу? — голос Глории звучал требовательно.

— Вы перенервничали? Я десять минут назад сказал, что отвожу её строго по расписанию. Конечно, я её привёз.

— Мисс Хэвл утверждает, что Мэддисон не приходила на занятия.

— Как она могла не прийти, если я её привёз? Я могу видеорегистратор показать. Что-то наверняка случилось в школе. — Мэтью повернулся к учительнице, и тревога в его голосе стала ощутимой. — Мисс Хэвл, Мари Нельсон сегодня в школе?

— Да, она была. Должна быть в столовой.

Мэтью посмотрел на Глорию и позвал её выйти.

— Я найду Мари и поговорю с ней. Один. Ваше присутствие только раздраконит.

Глория хотела возразить, но взгляд Мэтью не дал этого сделать. Она только сейчас увидела, каким надёжным мужчиной он может быть, когда вырастет окончательно.

— Я тебя услышала. Иди, только быстрее. Я попробую ей позвонить.

Мэтью ушёл, а каждая попытка дозвониться откликалась противным женским голосом: «Абонент временно недоступен».

Мэтью шёл по коридору и завернул в знакомый пристрой, где часто зависал с Мэдди, когда ещё учился в школе. Он прошёл в столовую и увидел знакомую тёмную голову. В этот момент она как раз поворачивалась и встретилась с ним взглядом.

— Гэйц, — тихо сказала девушка. Её тёмные, кудрявые волосы были распущены, но скреплены ободком, чтобы чёлка не мешалась.

Мэтью сделал жест, чтобы она подошла. Мари плотно сомкнула губы, но всё же направилась в его сторону.

— По школе соскучился? — спросила девушка, кладя руки на пояс. Её брови были сдвинуты домиком, пухлые губы искривлены. Сразу видно — она не рада общению.

— Где Мэдди? — перешёл сразу к делу парень.

— Ушла. А что, она не просветила тебя в свои планы? Должно быть, ты в бешенстве, — язвительно сказала брюнетка.

— Куда ушла, Мари, я серьёзно спрашиваю. Куда она могла пойти? Ты ей что-то сказала? — Мэтью говорил пока сдержанно, но плотно сжатые скулы выдавали напряжение.

— Сегодня — нет. Я видела её во дворе, она уходила к воротам. Она молча прошла мимо.

— Молча?

— Молча.

Парень поджал губы и заволновался сильнее. Сердце больно сжалось, предчувствуя что-то страшное.

«— Мэтью, каким бы ты хотел видеть наше перерождение? — однажды спросила меня Мэдди.

Для меня этот вопрос казался странным, но всё ничего, если это моя луна — бездонная и такая притягательная.

— Знаешь, я бы хотел жить в будущем, когда есть технологии. Представляешь, как было бы удобно осваивать новые территории вместе? А каким бы хотела видеть его ты?

— Я бы хотела быть где-то далеко-далеко, чтобы мы могли быть свободны от статусов, денег и этих чёртовых правил.

Ответ моей звёздочки насторожил. Есть ли такое место на земле?»

Воспоминание о приятной ночи на крыше ещё никогда не было настолько тревожным.

Парень трясущейся рукой взял телефон.

— Мэдс...

«Абонент временно недоступен».

— Пожалуйста...

«Абонент временно недоступен».

— Прошу, нет...

«Абонент временно недоступен».

Резкая боль, холод.

— ААААА!!! — закричала юная девушка, хватаясь за собственное тело. Она сжалась в комочек на холодной земле, в мутной луже непонятного цвета. Первое, что ударило в нос, — сера. Тяжело дыша, Мэдди лила слёзы. Она не понимала, что произошло. Почему она ещё дышит? А дышит ли? Она приняла сидячее положение и приложила ладонь к сердцу. Там, где оно должно было биться, не было стука.

— Не может быть... — девочка посмотрела на свои руки, которые неистово дрожали. Она не могла унять тремор. Было холодно. Очень холодно.

Девочка поднялась на ноги и огляделась по сторонам, что вызвало у неё ужас: мрачное, грязное небо, местами — кислотные облака, которые выглядели словно токсичные испарения. Земля вся сухая, в трещинах с грибковыми побегами. Черви виднелись из трещин, и, кажется, чьи-то кости... Посмотрев дальше, она увидела странный искажённый город — словно её собственный, родной, но разрушенный, хотя жители в нём были и, кажется, занимались обыденностью. Глядя на всю эту картину свысока, она поняла, что находится на том же месте, куда упала. Но воды здесь уже не было.

— Милое создание, будь добра, подай мне ногу, а то я встал не с той.

Из раздумий девочку вытянул хриплый, немного игривый мужской голос. Повернувшись на звук, она взвизгнула, подпрыгивая на месте и поджимая одну ногу к себе. Перед ней сидел полуразложившийся, смеющийся человек. У него были смешные густые усы, рваная кепка, а из головы торчал гарпун.

— Ты будто мертвеца увидела, ХА! Молодёжь! — старичок оторвал от себя кость с рукой и дотянулся ею до ноги, притягивая к себе. После чего приставил всё на место, как ни в чём не бывало. — Тебя как звать-то, дитя? Я вот дядюшка Рокки. — Он протянул ладонь для рукопожатия.

— Мэдди. Всеми дражайшая Мэдди.

— О как! Значит, Дрожащая Мэдди, а что, говорящее имя! Тебя вон трясёт как осиновый лист. Айда со мной, покажу тебе чё да как!

— Я не дрожащая! Я просто замёрзла! — воскликнула Мэдди, всё ещё опасаясь нового знакомства. Сомнений не было — она мертва. — Но... признаю, экскурсия мне не помешает.

Девочка нахмурила брови и скрестила руки на груди. Дрожь прошла по голове, но она подумала, что это от холода. На самом деле на ней уже был гость.

— Эм... Рокки...

— Дядюшка Рокки, детка! Просто Рокки у нас девчуля местная, она танцовщица. Запомни: людей много, имён одинаковых тоже. Поэтому мы условились давать прозвища. Вот ты, дорогуша, Дрожащая!

«О боже, куда я попала... безумие какое-то!» — думала Мэдди. Она не знала, что её ждёт, и уже сомневалась в правильности своего решения. Интересно, родители уже заметили? А Мэт... Не хочу знать его реакцию»

Пока они шли, девочку не покидало странное ощущение. Почему этот старик такой довольный? Он же буквально труп с гарпуном в голове!

— А эм... Дядюшка Рокки, а гарпун не мешает? Должно быть, больно...

— Эх, милая, это уже часть меня. К тому же, если я его вытащу, то мой мозг сбежит. Уже были прецеденты.

Девочка на мгновение представила, как это будет выглядеть: черепная коробка открывается, а из неё выпадает мозг и катится сам по себе, непонятно куда. Такая сюрреалистичная картина вполне вписывалась в обстановку. Однако здравый смысл говорил ей, что так быть не может, поэтому Мэдди просто приняла на веру, что подобное возможно.

— О чём задумалась, дорогуша? — спросил старик, очень комично шевеля густыми длинными усами. А ведь девочка не сразу обратила на это внимание. Её до сих пор больше смущала та оторванная нога, которую он поставил на место как ни в чём не бывало.

— Просто... это всё странно. Я же умерла. Но я думала, что просто исчезну. А тут... это, — девочка раскинула руками, показывая на окружение, — это выглядит абсурдно, дядюшка Рокки! Как я могу поверить в реальность подобного? Должно быть, я просто сплю!

— Реальность и фантазии — части едины. У смертных всё просто: если ты мёртв, то твоё тело исчезает со временем. Но заметь — организм разлагается и становится кормом либо для рыб, либо для растений. Твоё тело исполнило предназначение, пришло время для души. Сейчас ты беспокойная душа. Какая у тебя цель? — спросил дядюшка, и Мэдди задумалась.

— Что это значит? Цель... Цель... Мама и папа... Они должны были быть счастливы. Наверное, это моя цель, — ответила девочка.

— Достойная цель. А что ты сделала для их счастья?

— ...Прыгнула с обрыва.

— Ох... Так ты из этих упрямцев. Жаль, ты на первое впечатление не такая. Но зато теперь я знаю, в какой район города тебя поселить.

Дядюшка Рокки изменился. Больше он не проронил ни слова. На Мэдди это произвело серьёзное впечатление. Неужели она совершила поспешный поступок? Пока они шли, пейзаж становился всё более абсурдным. Начали мелькать жители. Маленькая девочка, сросшаяся со своим близнецом — очевидно, мальчиком. Один из них с клыками, и он пытается прогрызть голову сестры, однако она словно не замечает этого. Мэдди отметила, что близнецы визуально пугающе красивые. Их светлые волосы, словно у фарфоровой куклы, кажется, даже подсвечивались, будто нейлоновые нити. Нежно-лавандового цвета костюмчик был сшит пополам: половина — платьице, половина — смокинг.

— Боже... Что с ними? — тихо удивилась девочка.

Дядюшка Рокки, завидев близнецов, широко улыбнулся и побежал им навстречу.

— Раки-Маки! — выкрикнул дядюшка и взял их на руки, прокручивая в воздухе. — Кто мои любимые детишки? Какими судьбами тут, за городом?

— Аааа, пустииии!!! — протянул вредный мальчишка.

— Дядюшка Рокки! Как я вам рада, не слушайте придурка Макильбера! Мы тут, понимаете ли, ловим нашего маленького друга, он снова сбежал! Ой, а что это за чучело с вами? — вскинула бровь девочка, глядя на патлатую Мэдди.

Мэдди тут же скрестила руки на груди и фыркнула. Будет её ещё какая-то несуразная мелочь оскорблять!

— О, это не чучело, её Дрожащая Мэдди зовут. Держим путь в город, в район падших. Надо показать её управлению, — ответил дядюшка.

— Пф, слабачка! — ядовито прыснул мальчик.

— Хэй! Хватит меня оскорблять, мелочь! — вспыхнула Мэдди. Она стала дрожать ещё сильнее, сжимая руки в кулак. В этот самый момент, пока она пыхтела и краснела от гнева, ей на нос сполз маленький анолис и высунул язык. Девочка тут же завизжала от неожиданности, содрогая землю своим воплем.

— ААА, УБЕРИТЕ ЭТО!! — она упала на землю, но ящерка упрямо не сползала, крепко зацепившись за неё.

От такого землетрясения Рокки и близнецы тоже потеряли равновесие. Однако они не напугались, а рассмеялись реакции девочки.

— Ты от него не избавишься, детка, это часть тебя! — добавил мальчуган.

— Что? Это... часть меня? — непонимающе посмотрела Мэдди.

— У всех тут есть проводники. Они — отражение наших душ. Эта рептилия — твоя душа, можно сказать, — сказал Рокки и взглянул на близнецов. — Эти детишки потеряли своего проводника.

— Фурия потерялась, и она где-то здесь. Наверное, ей стало скучно, — предположила Ракиэлла.

Мэдди задумалась. Если это часть души, значит, что-то важное. Но почему она рептилия? Это навеяло воспоминания: «Ха-ха, Уилл, ты глянь, она ползает словно ящерка, ей хвоста не хватает!» — говорила мама, на что отец отвечал с умиротворённой улыбкой: «В мире животных она определённо была бы водяным анолисом. Маленькая, прыткая, неугомонная, но всё ещё остаётся хладнокровной, подобно своей крови».

Она смягчилась. Нужно бы дать ему имя. Да и близнецам помочь найти их душу.

— Я хочу помочь вам. Как выглядит ваша Фурия?

Близнецы стали активно махать руками и перебивать друг друга.

— Она грациозная, — ровным голосом сказала Ракиэлла. — Нет, безумная! — резко возразил Макильбер. — Она не безумная, а расчётливая! — Конечно, но она любит хаос! — Нет, тишину!

Близнецы снова начали драться между собой: Макильбер вцепился в ухо сестры, а та, в свою очередь, схватила его за шею и начала сдавливать.

— О боги... Рокки, ты знаешь, как выглядит Фурия? — Пушистая, шабутная и с гордым взглядом, — описал мужчина.

Девочка задумалась. «Хм, если это пушистый зверёк, то скорее всего хищник. Папа говорил, что горделивостью отличаются именно они — в них нет страха, они на вершине».

Мэдди сдвинула брови к переносице и стала высматривать укромные места. Она приглядела пещеру и решила заглянуть туда. Проходя внутрь, она услышала эхом раздающиеся капли. Чем дальше шаг — тем холоднее. Её разум был холоден и чист. Она услышала шорох в глубине и пошла на него. Шаг за шагом, бесшумно.

«Интересно, какая она — Фурия? Я не знаю её размеров. Что, если придётся выманивать? Зная близнецов, не думаю, что она большая», — размышляла шатенка.

Вдруг она заметила трещину в каменной стене, а оттуда — пару зелёных глаз.

— Привет. Выйдешь на свет? — спросила девочка. В ответ — рычание. Она холодно посмотрела в глаза зверю.

Девочка решила, что так ничего не выйдет и нужно придумать план. Она осмотрела пещеру: пауки, мерзкие черви, личинки в углу. От этого зрелища свело желудок. Затем, сместив взгляд, она заметила продолжение трещины, которое вело наверх. Массивными каменными конусами свисал сталактит. Мысль пришла сама собой: «Интересно, получится ли у меня тот же трюк, что у Рокки?»

Решив рискнуть, с замирающим сердцем, девочка закричала — точно так же, как когда впервые встретила своего проводника. И действительно, истошный крик вызвал тряску, такую что сталактит с грохотом полетел вниз, прямо на руку девочки, которую она подставила. Зажмурившись, она почувствовала резкую, невыносимую боль. Слёзы потекли ручьём, она больно закусила губу и вытерла лицо рукавом полосатого свитера. Открыв глаза, дрожа всем телом и надрываясь от боли, она взяла свою оторванную руку и швырнула её к трещине, откуда наблюдала пара глаз.

Некоторое время спустя оттуда вылезло существо. Пока что было сложно его разглядеть. Мэдди выдержала момент и изо всех сил навалилась на создание, прижимая к себе. Это был одновременно дикий и болезненный выпад — такой бывает у хищников на пике страха, когда включается режим «Кусай или беги». Существо начало брыкаться и вырываться, однако оторванную руку всё ещё не отпускало, крепко держа в зубах.

Мэдди стала выходить из пещеры. В таком разбитом виде, с гордо поднятой головой, несмотря на сильнейшую дрожь — она справилась.

Дядюшка Рокки и близнецы обомлели, когда увидели её.

— Боже правый! Девчуль, ты что же наделала? В первый раз после прохода между мирами должно быть чертовски больно! — восклицал мужчина, не веря своим глазам.

Близнецы поспешили призвать к себе создание, которое при свете оказалось гибридом двух животных — кинкажу и генетты. Пушистый, пятнистый, с длинным хвостом и хваткими руками, зверь обвил шеи детей, удобно пристраиваясь. Руку всё-таки пришлось вернуть.

— Эм... Дядюшка Рокки... — начала девушка. — Скажи, а как ты поставил свою ногу на место? Я смогу вернуть руку?

Дядюшка Рокки почесал затылок.

— Приставь руку к месту, где она должна быть, и закрой глаза. Тебе надо представить, что она снова часть тебя. Наше тело здесь имеет особую форму. Ты уже заметила, что умеешь кричать с неимоверной силой. Это твоя уникальная способность, основанная на твоём личном жизненном опыте. Твой разум и фантазия — основной принцип работы этого мира. Земная физика отсутствует. Тут нет времени, нет порядка. Это небытие.

Шатенка послушалась и попробовала провернуть это. Получилось не сразу, но она почувствовала, как ток проходит по руке и телу. Было больно, но постепенно боль утихла. Рука снова функционировала как надо.

Близнецы в этот момент зашушукались:

— Она сумела вернуть Фурию! Вот это да!

— А ведь выглядела дурой.

— Да ещё и невежей.

— Ага, а она вон какая. Давай присоединимся к ней? Вдруг будет весело!

— А давай!

Раки-Маки повернулись к Мэддисон и заявили:

— Мы посовещались и решили, что пойдём с тобой! Ты нам понравилась! — в унисон сказали близнецы.

Девушка усмехнулась такому заявлению, но противиться не стала. Такой компанией они пошли в город.

Глава 2. Вход в Мортаун.

Дорога до города заняла не больше часа. Всё это время Мэдди прокручивала в голове слова Рокки о районах и о том, что ей предстоит увидеть. В голове не укладывалось, что у подобной мерзости и сюрреалистичной наружности есть собственная система. Неужели здесь так же, как дома? А то и хуже. Одни щемящие душу стоны нежити чего стоят. Мэдди слышала их ещё когда выходила из пещеры. Больше всего в голове засела картинка полуразложившегося человека, который страдал, словно в огне — как если бы на него вылили кислоту и его разъедало каждое мгновение.

Девушка, убедившись в том, что если она и спит, то проснуться явно не может, посмотрела вперёд и обомлела: на входе в город высились массивные ворота — высокие, колоноподобные, навевающие пугающее ощущение. От них разило серой в разы сильнее, а ещё — кровью и другими подобными жидкостями. «Мортаун» — гласила вывеска. У входа стояли два существа. Их лица были искажены, в них одновременно читались черты мужчины, женщины, старика и ребёнка. Уродство и одновременная эстетика, сила проявлялись в их облике. Опасность исходила от них. Они словно смотрели внутрь души, зная все твои грехи. Мэддисон смотрела на них и понимала наверняка — подходить к ним нет совершенно никакого желания.

К несчастью юной Ирлинг, её мнения, как всегда, никто не спрашивал. Поэтому Рокки и близнецы повели её прямиком туда.

— Кто это? — спросила Мэдди дрожащим голосом, глядя на неизвестных и не решаясь идти дальше.

— Это хранители, да ты не бойся, они безобидные. Но они любят задавать вопросы и получать ответы, что довольно частое явление для хранителей, — дядюшка Рокки пожал плечами. — Мортаун — большой город, поделён на несколько районов. Район Галлетов — как бы иронично это ни звучало — для тех, кто упокоился с миром. Им стабильно приносят могильные угощения. Это центр, тут их больше всего. Левее, к западу, будет район варваров — убийцы, негодяи, нечестивые. Все они там. Не рекомендую туда соваться, но нам придётся пройти, потому что именно в районе Падших нам и надо. Такие, как ты, — самоубийцы. Я их не жалую, но ничего не попишешь. Мы с детишками это давно прошли, так что подождём тебя внутри. Каждый должен ответить сам за себя.

Мэдди закусила губу. От речи старика укол совести всё же отозвался в груди. Но сейчас её больше волновали вопросы, ответы на которые она должна дать. Какого формата они будут? Ирлинг никогда не любила вопросы. Особенно адресованные ей. Неприятный опыт отцовских допросов и способов причинить боль этими самими вопросами давал о себе знать.

— К чему мне готовиться? — спросила девушка, начиная нервно перебирать пальцы. — И что будет, если я не отвечу так, как они хотят?

Рокки задумался, как бы ответить деликатнее, но близнецы — точнее, Макильбер — подали нетерпеливый, едкий голос:

— Ты будешь скитаться в округе до тех пор, пока не ответишь на вопросы. Видела — скелеты валяются? Это те, кто не прошёл. Они веками обманывали себя и так и сгнили основательно.

— Да, — подхватила Ракиэлла, — и мало того что они полностью сгнили, они ещё и повредились рассудком. От их души остался лишь маленький осколок, что и заставляет их бодрствовать время от времени. А любят они закусить свеженькими душами.

Девочка поджала губы. Деваться некуда — перспектива быть съеденной ей не нравилась. Особенно если учитывать то, что она вообще не собиралась попадать в подобную ситуацию. А уж тем более отвечать на вопросы непонятно кого. Янтарные глаза девушки исполнились решимостью, и она, сжав кулаки, пошла к Стражам Врат.

— Мы за воротами, — негромко сказал Рокки. — Не задерживайся, Дрожащая.

Он взял близнецов за руки, и они втроём прошли сквозь ворота, оставив Мэдди одну перед хранителями.

— Кто ты, душа? — спросил один из хранителей. Голос раздался эхом. Вернее, голоса — ощущалось это именно так. Первой реакцией девушки было закрыть уши. Звук был болезненным, режущим.

Девушка осеклась. Всю её смелость как рукой сдуло.

— Я Мэдди. Мэддисон Ирлинг. Она же Дражайшая Мэдди.

— Дрожащая, — поправили голоса. — Твоё тело, твой разум дрожит, но тобой никто не дорожит. Даже ты сама.

Девушка взъерепенилась. Горькая правда резанула её в самое сердце. Однако признавать это она не собиралась. Она же Ирлинг.

— Да не дрожу я! Это естественная реакция на холод!

— Гнев лишь подтверждает, что ты — Дрожащая Мэдди. Ответь нам на вопрос: кто тобой дорожит?

Шатенка перебирала всех в своей голове и остановилась на одном человеке. Горечь засела в горле. Мысль о том, что надо говорить правду, иначе застрянешь, подливала масла в огонь.

— Мой лучший друг. Мэтью Гэйц.

У хранителей засветились глаза, и они показали облако, через которое заглядывали в земной мир. Парень сидел на коленях и обнимал бездыханное тело. Синее, отёкшее. Оно принадлежало некогда живой Мэдди.

— Звёздочка моя... — слёзы лились по его лицу. Он не верил, что это произошло. Надрывисто, не желая отпускать, он продолжал прижимать её к себе. Рядом с ним дрожали каблуки-лодочки — не было видно, кто именно стоит. Но Мэдди узнала бы эти лодочки из тысячи.

Мэдди прижала руки к груди, обнимая себя за плечи, словно создавая невесомое объятие с Мэтом.

— Прости... Прости меня, — теперь и у Мэдди потекли слёзы.

Мэтью, будто почувствовав это объятие, вжался в тело ещё сильнее.

— Твой ответ верный, — хранители скрыли облако. — Следующий вопрос: почему ты здесь?

Желтоглазая больно закусила губу и с трудом заставила себя посмотреть на них.

— Я хотела, чтобы родители были счастливы.

— Ложь.

— Нет.

— Ложь.

— Я сказала, это не ложь! — девушка топнула ногой и крикнула, содрогая землю вновь, за что в неё тут же прилетел удар молнии.

— Ауч...

— Вздорная девчонка, — гневные голоса эхом раздавались вокруг. — Как смеешь ты использовать свою уникальность против нас? Дитя, ты слишком слаба. Даже не пытайся.

Краем глаза Мэдди заметила, как Рокки, стоявший по ту сторону ворот, поморщился и покачал головой, а Макильбер присвистнул: «Жёстко». Но никто не вмешался.

— Я. Сделала. Это. Ради. Род... род...

Слова застряли где-то в горле, во рту словно появилась горечь от правды. Настолько сильная, что изо рта потекла тёмная жидкость. Было странное ощущение — стал подниматься какой-то сгусток.

— Я сделала это от ненависти ко всему.

— Конкретизируй, дитя.

— Родители контролируют каждый шаг, но правильность шагов у них разная, — девушка насупилась, вспоминая недавний момент, несмотря на плачевное состояние.

«Ирлинг! — кричала мама. Я и отец сидели за столом. Молча. Каждый занимался своим: я искала вдохновение для скетча, а отец читал новости. Никто из нас не знал, кого именно зовёт Глория.

— Вы меня вообще слушаете?! Мэддисон, почему ты в этом?! Я приготовила тебе правильный костюм!

— Гло, успокойся, пусть ходит в чём хочет, ей уже шестнадцать, а не шесть, — напомнил папа. Удивительно, что он помнит.

— В чём хочет? Да она позорит нас! Все знают, чья она дочь!

— Вот именно. Можно считать, что Мэдди задаёт тренд.

— Тренд?! Какой ещё тренд, Уильям?! Тренд бомжа?!

В театр мы так и не поехали. Они проспорили весь вечер, и в итоге я ушла в комнату».

Хранители почувствовали это и буквально заглянули в воспоминание. Время здесь не имеет значения.

— Ненависть к родителям за неумение найти компромисс. Что ж, ты имеешь право на это. Но это не всё.

Девушка вдохнула.

— Мне что, всё перечислять?! — рявкнула она, не желая копаться в этом. Она ведь буквально прыгнула, чтобы избежать подобных вопросов.

За дерзость она получила ещё один удар молнией. Свитер загорелся, и Мэдди поспешила его тушить. Анолис скрылся в волосах девушки.

— Агрх, да поняла я, поняла, хватит меня бить!

«Моя дорогая Мари... Девушка, чья самооценка находится где-то около экватора планеты. Сколько себя помню, эта девчонка мне завидовала. У меня фиолетовый свитер — у неё обязательно жёлтый. У меня густые короткие волосы — у неё, естественно, завивка. Каждый мой шаг отражается зеркально. Но кое-что она не поделила со мной. Вернее, не так. Сам объект её симпатии мне даром не сдался. Но я ему нравлюсь. Как он выражается в кругу своих друзей: «Мне всегда нравились альтушки». Конечно, такой статус меня не очень-то устраивает, но мне всё равно. Только не Мари. Эта идиотка уверена, что я хочу быть с Натаниэлем. Но он идиот. В сравнении с Мэтью даже рядом не стоял. В нём нет ни единого качества, которые мне так нравятся в Мэте.

— Идиотка! — вопила брюнетка, хватая меня за свитер. Она потянула его на себя, но я одёрнула обратно.

— Дурная, убери свои руки! — я с размаху заехала ногой ей в лицо. Прямо посередине. Знай наших. Она взвизгнула и потянула меня за ногу, но смогла сорвать лишь кроссовок.

— Эй, что за нездоровое желание раздеть меня?!

— Ты слишком много о себе мнишь! Твой свитер — жалкий, но почему ему делают комплименты, а моей кружевной блузке нет?! Ты ведь доска, в отличие от меня! И я это докажу!

Схватив канцелярский нож, умалишённая Мари стала размахивать им передо мной. Я уворачивалась как могла, пока не вписалась в гвоздь у старой стены. Когда-то там висела картина, но директор забрала её себе. Теперь гвоздь торчит как неприкаянный. Я зацепилась за него и, когда уворачивалась от следующего выпада ножом, споткнулась о ножку стула и упала вниз. Свитер стал расходиться по нитке, а Мари этому только помогала, потянув его на себя.

Её подружки решили, что это весёлый повод скоротать время, поэтому присоединились. Против толпы я уже выстоять не смогу. Мне остаётся только кричать. Но никто не приходит. Совсем. И так я осталась без свитера. От него остались лишь нитки. Оставив меня в одном бюстгальтере, они не успокоились и начали фотографировать. Если родители узнают, что я стала местной звездой OnlyFans — мне конец. Я встала и пошла к выходу с гордо поднятой головой. Эта выходка не заставит меня показаться слабой при них.

Я набрала Мэта и попросила приехать за мной. Увидев мой внешний вид, он был в шоке и тут же накинул на меня свою толстовку. Он всегда заботится о таком, даже больше меня самой».

Хранители сделали то же, что и в прошлый раз: возникло облако, но теперь в нём отражалась Мари. Она сидела у надгробия. Похороны закончились не так давно. Был уже глубокий вечер.

«— Мэдди... Я... не хотела такого. Я хотела быть лучше, но не такой ценой. Ты... ты слышишь меня? Наверное, в раю, как мученица? Или в аду за отчаянный прыжок? Я не знаю... В общем, я прощаю тебя за всё. И прошу прощения у тебя, хотя уже поздно. Мне очень жаль».

Как ни странно, девушка восприняла это с сомнением.

— Пф, нашла время. Как я уже говорила: до встречи в аду, сучка. — Мэддисон показала средний палец облаку, и оно рассеялось.

— Родители. Раз уж вы показали даже Мари, то покажите и их, пожалуйста. Я совсем потеряла счёт времени. Похороны уже прошли, верно?

Хранители переглянулись между собой. С ними так ещё никто не разговаривал. Но, взглянув в яркие глаза девушки, они всё же сжалились.

— Будь по-твоему, дитя. Смотри в последний раз.

Тишина. Мёртвая тишина. Криков не было. Споров не было. Была только всепоглощающая тишина.

Глория лежала под капельницей — стресс свалил её с ног. А Уильям сидел в комнате Мэдди, перебирая её вещи. Он нашёл её скетчбук.

Его маленькая художница.

— Возможно, ты не помнишь, но когда ты была совсем маленькая, я брал тебя на работу. Ты увидела, что на модели неподходящий шарф, стащила его с довольно истеричной манерой и не успокаивалась до тех пор, пока мы не подобрали то, что ты одобрила. А сейчас... твои дизайны. Они на высоте. Почему ты их не показывала?.. Нужно обязательно выпустить коллекцию в твою честь.

Девушка молчала какое-то время. Она была на удивление спокойна.

— Вообще-то я показывала тебе, папочка. Твой ответ был: «Ага, хорошо, ступай». Но, конечно же, ты этого не помнишь. И почему меня начинают ценить и видеть только после смерти? Смех да и только, — фыркнула девушка и добавила: — Теперь я могу пройти? Я была честна.

Хранители снисходительно расступились, открывая проход к воротам.

— Качества, которые ты проявила: эгоизм, цинизм, гордыня и... честность. Несмотря на это, ты честна, хоть и строптива. В городе ты столкнёшься с теми, кто сильнее и мудрее тебя. Не зазнавайся и проходи.

Мэдди прошла сквозь ворота. Рокки и близнецы ждали её с другой стороны.

— Долго ты, дорогуша, — хмыкнул Рокки, но в голосе его слышалось одобрение.

Компания, состоящая из близнецов, старого рыбака и эгоистичного подростка, ступила в город. На сухой земле проглядывало подобие каменной плитки — разрушенной, старой, поехавшей. Народу было очень много — вернее, правильнее сказать, душ. Мир был совершенно искажён. Жители выглядели один страннее другого. На каждом отражалась причина смерти. Если бы Мэдди не видела своими глазами, она бы подумала, что это карикатура. Но, увы, всё было более чем реально.

Близнецы взяли девушку за руки и потянули в их любимую лавку со сладостями. Хотя сладости были специфические: они состояли из органов различных животных и не только. Различные снеки, жуки, даже камни — всё это было частью сомнительного удовольствия.

— О, это вкусности, на! — Макильбер схватил горсть сушёных червей и всунул их Мэдди прямо в рот.

Она выпучила глаза. Рука Маки крепко зажимала ей рот, не давая выплюнуть, а проглотить эту гадость было выше её сил. Мэдди закашлялась, задохнулась и всё-таки проглотила червей.

— БУЭЭЭ! БОЛЬШЕ НИКОГДА ТАК НЕ ДЕЛАЙ, ЧЁРТ ВОЗЬМИ! — вспылила девушка и отмахнулась от мальчишки.

Макильбер ничуть не расстроился — напротив, её реакция его только развеселила.

— Ха! Потом сама же будешь хрумкать.

Мэддисон огляделась, и её внимание привлёк стенд с артефактами. На нём лежал браслет — с тигриными зубами и аметистом. Ей сразу понравился этот браслет.

«Всегда хотела парные браслеты. Жаль, Мэта нет рядом... Ему бы понравилось. Но, хм, плохо так думать, но рано или поздно он же тоже умрёт и мы встретимся снова. Решено! Куплю два браслета. А стоп... а на что?»

— Эм, Рокки, а какая тут валюта?

— Валюта? А-а, что-то приглянулось? Тут не так, как у людей. Ты можешь только обменять драгоценность на драгоценность. И у каждого она разная. Что ты готова отдать взамен?

— А что можно?

— Всё что угодно, если это будет иметь для тебя ценность.

— Хм... Ценность для меня. Поняла.

Девушка подошла к продавцу.

— Приветствую. Мне, пожалуйста, два браслета в обмен на слова.

— Идёт. Вот ваши браслеты.

Девушка взяла браслеты в руки и хотела сказать «спасибо». Но не смогла.

— .....?!

Мэдди выпучила глаза. «Слова — буквально?! Неужели я теперь немая? Как их вернуть?!»

Девушка посмотрела на Рокки и начала активно жестикулировать.

— Вот тебе первый урок, дорогуша. Цены здесь — буквальная штука. Сказала «слова» — ты их лишилась. Обратно уже не обменяешь на браслеты. Ценность уже не та. Нужно что-то равносильное твоему голосу. Запросим заказ, принесём то, что надо.

Мэдди продолжала жестикулировать, явно спрашивая: «Где? У кого?»

— У Оценщика, — ответил Рокки, понизив голос. — Он заправляет обменом в Мортауне. Это божественная сущность, как и хранители. Только он отвечает за сделки.

Мэдди покосилась на своего анолиса. Тот высунул язык и, кажется, ухмыльнулся. Девушка глубоко вздохнула. Быть того не может. Она ведь думала, что наука договариваться, которой учил её отец, сработает как надо. Именно от него она переняла искусство отвечать за слова — и попасться в такую глупую ловушку сама? Уму непостижимо!

Она ещё раз взглянула на браслеты и всё же надела их оба на руку. Когда-нибудь она отдаст один Мэтью.

— Путь займёт какое-то время, он на другом конце улицы. Хочешь ещё в какую-нибудь лавку зайдём?

Шатенка скрестила руки на груди и насупилась, явно не желая больше ничего обменивать. Рокки усмехнулся и, подтолкнув её за плечо, направил в сторону, где обитало божество. Им встречались разные животные — их было очень много. Кто-то из них был проводником, а кто-то — просто некогда бывшим питомцем человека. Удивительно, насколько живым может быть мир мёртвых.

Зайдя на аллею, они увидели место, похожее на ярмарочную площадь. В самом центре возвышался яркий, высокий трон. Окружение здесь было слишком пёстрым — казалось, все токсины города стеклись именно сюда. Химоза, вырви-глазные цвета — всё то, что запрещала Глория. Мэдди на мгновение показалось, что она видит парящие глаза. Показалось ли?

Девушка встряхнула головой и ещё раз осмотрелась. Ничего такого. Однако, немного погодя, прямо из-под земли, из-под неё самой, вылетело существо. Оно обвило девушку, словно удав, и заглянуло всеми тремя глазами в неё. Гипнотизируя, оно читало её насквозь, после чего выкрикнуло:

— Чудесно! Юная гостья, свежая душа! Надменная, эгоистичная душа! Ха!

Божество взлетело вверх и, паря, глядело ей в глаза, мотая ногами в такт собственному ритму.

— Душа моя, ты что-то молчишь, язык прикусила?

Он уже знал, зачем она пришла. Ткнув её в нос, он взлетел ещё выше и начал громкое шоу.

— АХХАХАХАХА!

Ты пришла ко мне за сделкой —

Но не знаешь что взамен!

Власть и гнев — моё творенье,

Что заполнило внутри!

Души там и души здесь —

Вот ведь, душка, загляденье!

Не умеют они думать,

Но умеют выбирать!

Оценщик подбросил девушку вверх и закружил её в танце. В тот же миг появились его клоны и начали кружить возле неё, продолжая песню — теперь уже в многоголосье.

— Выбор есть у каждого!

— И у каждого цена!

— Думай так, чего ты хочешь,

— И дай понять!

Первый клон подлетел почти вплотную:

— Что в душе твоей таится?

Второй закружил её в танце:

— Чем готова поделиться?

Третий указал на неё длинным пальцем:

— Чем заплатишь за себя?

Все вместе, хором:

— Отвечай! Ну, отвечай! Отвечай!

Оценщик резко остановился и заглянул ей прямо в глаза. Клоны замерли вместе с ним. Повисла звенящая тишина.

— Ой, ответить ты не можешь...

— Ну так слово напиши!

Один из клонов подлетел к Мэдди и протянул ей зачарованный пергамент — желтоватый, глянцевый, с текстом, который светился красным. Девушка посмотрела на бумагу, на Оценщика, на своего анолиса. Тот высунул язык и ждал.

Она взяла пергамент. Теперь нужно было написать цену, которую она готова заплатить. Но что она могла дать взамен? Он сам сказал — её душа грязная, значит, не стоит и гроша. Выходит, нужно что-то сделать?

Замешательство было очевидным. Но тут анолис вышел из укрытия и посмотрел прямо в глаза Оценщику. Тот сразу всё понял.

— Чудненько! Я придумал! Твоя задача следующая: разбуди-ка моего приятеля и достань из него ключ. Он находится у варваров. Успехов, время здесь безгранично, но помни — грешники те ещё твари. Такую душечку мигом порвут.

Перед девушкой появился пергамент. Божество расписалось на подписи, и следующая часть была за печатью анолиса.

Тот весело подошёл, виляя хвостом, и шлёпнул лапой по пергаменту. Бумага засветилась и испарилась, оставив после себя лишь лёгкий дымок и запах серы.

«Что. Это. Было?» — немой вопрос повис в воздухе. Мэдди так и стояла с открытым ртом, не в силах произнести ни звука — в прямом смысле.

Глава 3

Ярмарочная площадь уже опустела, стала тусклой, будто и не было ничего. Из тёмных углов начали выползать попрошайки — те, кто так и не смог добиться желаемого. Жалкие души. И одновременно с этим очень печальные.

Только Мэдди всё ещё стояла на одном месте.

«Если бы отец видел, как меня развели, он бы разочаровался в том, что у него вообще есть дочь», — подумала девушка и отшатнулась, когда близнецы юркнули ей под юбку. Вернее, юркнул только мальчик — за что тут же словил оплеуху. Одного взгляда на её лицо хватило бы любому, чтобы понять: она в ярости.

— Видела бы ты своё лицо!

— А ты своё? Ты же вон как покраснел, — добавила сестра.

Прошло некоторое время после того, как Мэдди отчаялась жестикулировать. Рокки и близнецы вели её прямиком в варварский район. Зайдя, она обомлела. Кровь, кишки, слизь, рвота и расчленёнка — вот что бросилось в глаза первым. Где-то в стороне гудела пьяная оргия, где-то с влажным хрустом продолжали убивать. К горлу подкатил тошнотворный ком, и Мэдди скривилась, вцепившись в рукав Рокки.

— Не привлекайте внимания, — прошептал старик, натягивая кепку пониже. — Идём в обход.

Однако в обход уйти не получилось. Близнецов заметила их «семья» — толпа головорезов со странностями, которые с радостным гиканьем приняли ещё двух «уродцев». А вместе с ними, конечно, тут же заметили и чужаков.

Мэдди закатила глаза. «За что мне это. Я хотела покоя!» — мысленно восклицала девушка.

К детям уже подходила толпа семьи. Главной среди них была престарелая, сморщенная, но при этом мясистая женщина. О таких, как она, говорят «мамаша». В целом, её так и называли, хотя родственных связей она не имела ни с кем из этих головорезов.

— Сорванцы, вы принесли ужин? — противным, скрипучим голосом спросила женщина, но тут же встретилась с тяжёлым взглядом Мэддисон.

За такой взгляд в другом месте осудили бы — уж слишком враждебно он выглядел. Но здесь, в районе варваров, отсутствие страха было только плюсом.

— Мамаша Билли, это Мэдди, она крутая! — в восхищении затараторил Макильбер. — Она вернула нам Фурию, гля! У неё шрам остался. Представляешь, эта дурында оттяпала себе руку, чтобы хитростью заманить её! Я б не догадался!

— Вот как? Эта мелочь? — Мамаша изменилась в лице. В глазах её блеснул интерес. — Пусть встанет в бой с каждым из семьи. Выстоит — значит, наша.

Мэдди широко раскрыла глаза и стала возмущённо махать руками в знак протеста. Но Рокки наклонился к ней и тихо сказал:

— Лучше согласиться, иначе они тебя будут пытать.

Девушка сглотнула. Пытки или бой с громилами? Они издеваются над ней? Она не понимала, почему ей выпало столько испытаний. Она, конечно, слышала, что люди, покончившие с собой, мучаются. Но не думала, что настолько и таким образом.

— ...

Она вздохнула и смиренно кивнула. Затем протаранила Мамашу Билли острым, вызывающим взглядом и махнула бровями вверх, как бы спрашивая: «Кто первый?»

Сыновья сначала удивились, а потом разозлились. Как такая мелочь смеет так на их дорогую Мамашу смотреть?

Сама Мамаша, впрочем, заинтересовалась. Ей стало любопытно, что это за девчонка. Она даже вспомнила себя в молодости.

— Малыш Дилморт, покажи-ка, на что ты способен.

Вперёд вышел самый крупный из сыновей. Его чёрные густые волосы свисали до плеч. Массивный вид, жилетка, ковбойские сапоги — всё это напоминало Дикий Запад. Остальные разошлись, освобождая место для боя. Прохожие тоже заинтересовались шоу.

«Нужно что-то придумать», — подумала девушка, но что-то было странное.

Он ударил её лишь легонько. Можно сказать, ткнул пальцем для вида — она немного пошатнулась.

— ?

Он пригласил её ударить себя в ответ. Она не понимала его хода, но посмотрела в глаза и поняла... Что он добрый.

Девушка подошла и еле коснулась его. Дилморт сымитировал боль и упал на колени.

— Малышка, я не трону тебя. Я не трогаю детей, — тихо прошептал мужчина.

Мужчина встал и легко подхватил её, усадив на своё плечо.

— Бой отменяется. Я вижу её нрав и силу без ваших поединков. Тоже мне, взрослые лбы собрались драться с маленькой. Не позволю.

Девочка искренне удивилась.

— Если хотите, можете сразиться со мной.

Но никто не решился. Мамаша закатила глаза и расстроилась внезапному порыву Малыша.

— На этот раз так уж и быть. Но в следующий раз я проверю её на стойкость.

— Ма, она вообще не из нашего района, — подал голос кто-то из толпы.

— Вот как? Из какого же? — искренне удивилась женщина.

— Из Падших.

Повисла тишина. Все замолчали. Никто не проронил ни слова. Они не могли сопоставить маленькую девушку и самоубийство.

Рокки подал голос:

— Эта девчуля обменяла голос на браслеты. Ищем теперь один артефакт. Всё в духе Оценщика, хлопцы! — сказал дядюшка Рокки.

— Артефакт, говоришь... А что за артефакт? Не слыхала о таком. Разве что... у божества. — Медленно и с угрозой начала говорить женщина. От былого сочувствия не осталось и следа.

Близнецы, не успев подумать, выпалили:

— Да, мы именно туда! Его разбудим — ух, шороху будет! Ха!

Мэдди хлопнула себя по лицу, всем видом показывая, какие они недалёкие. Если она правильно поняла систему, то местное божество спит, и именно поэтому здесь бесчинства. Само по себе название — Богиня Справедливости — говорит само за себя. Чёрт знает, какая у неё справедливость.

Мамаша медленно поднялась и произнесла одну фразу:

— Фас.

Сыновья сорвались, словно бешеные псы. Мэдди среагировала быстро: спрыгнув с плеча громилы, она побежала вперёд. Благодаря её размеру удавалось легко ускользать. Она петляла извилистыми улочками, где требовалась ловкость. Камни, ветки, ямы, которые нужно перепрыгивать, — всё это было её преимуществом. Она видела, что за ней хвост, и потому увидела единственное спасение — пещеру.

Она не ожидала, что прямо у входа будет обрыв, поэтому полетела вниз. Быстро оценив ситуацию, попыталась сгруппироваться. Зная, что будет больно, — но уж лучше так, чем собирать себя по косточкам.

Удар.

На мгновение она перестала дышать. Если вообще дышала — ведь она всего лишь душа, пусть и ощущается всё физически более чем. Однако попади она в нашу реальность, была бы не более чем миражом.

— ... — она попыталась сказать, как ей больно, но звука не было. Кое-как поднялась на ноги и побрела на звук, кидая перед собой камень, чтобы оценить, что впереди. Благо ей не попадались никакие звери. Однако ощущение преследования не отпускало.

Холод. Ещё больший, чем был до этого. Свитер никак не спасал. Со злости она кинула камень, и тот булькнул. Это означало, что впереди вода. А раз вода — значит, есть и выход, откуда она приходит. Девушка прошла вперёд и оказалась около пещерного озера. Она увидела внизу, вдалеке, голубоватое свечение. Вода.

Была не была. Но очень глубинный страх, засевший внутри, не давал сделать шаг. Сжав кулаки, она уже была готова прыгнуть, но... снова не могла.

У воды был особый сернистый запах. С другой стороны, в Мортауне в принципе всё стоит запах серы. Но заметнее это стало именно здесь, перед водой.

Звук. Полнейшая тишина — особое ощущение, которое даёт особую дрожь. Собственный внутренний голос буквально рычал: «НЕ ПРЫГАЙ!»

Один раз получилось — не значит, что это надо делать постоянно. Здравый смысл говорил, что повторять удушье, нехватку воздуха, потерю контроля — такая себе затея. Опыт неприятный. Необратимый. И если бы это был её личный ад, она бы тонула в этой воде вечно.

Мэдди опустилась на корточки и коснулась воды. Ледяная. Она поднялась на ноги и топнула ногой в знак протеста: «Ну уж нет! Найду другой путь!»

Кинув камни в другие места, она обнаружила, что рядом есть узкий проход. Направившись туда, начала аккуратно пролезать. Лезла и лезла. Довольно долго. Как вдруг из-под ног провалилась опора, и она снова полетела вниз. Летела несколько секунд, а может минут, а может вечность, до тех пор, пока не зацепилась за ветку свитером. Скрежет. Скрежет. Треск. И вот она снова летит вниз.

Плюх.

— !!!!! — она начала барахтаться, но её тянуло на дно. Вода её догнала. Слёзы вытекали из глаз, смешиваясь с омутом. Тот былой ужас накрыл её с головой.

«Мама, папа, простите. Простите. Пусть это окажется сном!» — детская паника началась, что только усугубляло положение.

Тут её схватили за руку и потянули вверх. Мэдисон открыла глаза и увидела девушку. Её светлые волосы расплывались в воде. Она лучезарно улыбалась, а голубое свечение делало её похожей на ангела.

Девушка успокоилась, ожидая суши. Когда они наконец выбрались, облегчение разлилось от кончиков пальцев до головы.

— ... — Мэдди благодарно улыбнулась.

— Ты всю дорогу молчишь, должно быть, ты немая. Я Сильвия. Помогу выбраться. Я знаю дорогу.

Глава 4. Смрад и фосфор

— Сильвия! Сильвия! — девушка, сидящая рядом за партой, трясла блондинку в разные стороны, пытаясь разбудить её в который раз. Кажется, она снова не ела.

Это повторялось уже долгое время — с тех пор, как по вине матери она лишилась отца. Вернее, его внимания. Ведь он уехал далеко и надолго, не выдерживая того, как мать девушки совсем начала сходить с ума, становясь религиозным фанатиком. Причём вера у неё была отдельная, своя собственная. Из-за чего страдала в первую очередь её несовершеннолетняя дочь.

Недоедание, недосыпание — всё это последствия фраз: «Ты святая, твоё тело идеально, тебе ничего лишнего не нужно».

Самое удивительное в этом было то, что они не нуждались в деньгах. Удивительным образом, но Глэдис получала пособия. Она также была учителем — разумеется, дистанционным. Будь это не так, об учёбе дочери не могло бы идти и речи, ведь от самой Глэдис ужаснейшим образом смердило.

Вот и теперь Сильвия, которой нельзя есть, засыпала прямо посреди учебного дня.

— М... Ванесса? — промямлила Сильвия и потёрла глаза. — Кажется, я... задремала. Всё хорошо.

Она улыбнулась так, будто ничего и не было. Девушка встала на ноги и, нервно поправляя школьную форму, сказала:

— Пойдём. Скоро, наверное, обед. Мне сегодня хватит на булочку.

Девушки шли по коридору, когда им перекрыла дорогу Стефани. Местная королева школы. Самопровозглашённая, разумеется. Как и в любой другой школе, она выбрала мишенью самую тихую из класса. Как правило, под раздачу всегда попадают тихие. Они не кричат, не спорят. Но они таят обиду и имеют свойство выходить из себя. И когда это происходит, почти всегда случается что-то страшное, но в то же время очень интересное. Часть шоу, мимо которого ни один король или королева школы не пройдут. Ведь когда нужно подпитать эмоции и выстроить социальную пирамиду, буллинг — самый действенный способ.

— О, вот наша замухрышка. Всё никак не сдохнешь? Жаль. Тебе, должно быть, обидно, что мамашка так и не доводит дело до конца.

Гул среди учеников разлился по коридору. Девушка сжала скулы, но улыбнулась. Всё так же мило. Она не будет показывать свою уязвимость даже перед лицом смерти, а тут какая-то Стефани Роджерс. Бред, да и только.

— Спасибо за беспокойство, Стефани. Я попрошу сообщить тебе, если со мной что-то случится.

Лицо Стефани исказилось в гримасе. Она фыркнула, не получив нужной реакции, и пошла дальше, больно задев девушку плечом. Ванесса хотела возразить и броситься в бой, но Сильвия её остановила.

— Всё в порядке, пойдём. Я всё ещё голодна.

Ванесса прорычала:

— Вот же сучка, чтоб у неё сиськи обвисли! — она сверкнула ярко-синими глазами и поморщила курносый носик. Это вызвало у Сильвии лёгкий смешок.

— Да ладно, пусть сама варится в своём негативе. Кстати, после этого мне надо в душ. Мама всё ещё думает, что я святая, раз не издаю запаха смрада. Пусть так и думает. Пошли коротким путём до ларька, я знаю дорогу.

Мэдди взглянула на Сильвию с недоверием. А точно ли знает? Было сомнительно доверять незнакомке. Но она не могла не заметить её отличия. У Сильвии был розоватый оттенок кожи. Это было видно даже при таком освещении. Она выглядела живой.

Больше всего выделялись глаза. В отличие от местных жителей, белок у неё был белым, а радужка не светилась. Если присмотреться, от Сильвии действительно исходило небольшое свечение.

Девушка неосознанно сглотнула. Она считала всё это сомнительной авантюрой, однако, когда дело дошло до передвижения внутри пещеры, где не было воды, она стала заметно увереннее. Начала ловко передвигаться. Каждый камень ощущался по-новому.

Ещё она заметила: именно в эту зону она никогда не лазила с Мэтом, ведь он всегда говорил, что тут слишком опасно. Но где?

— !!! — очередное падение, но Сильвия её поймала, как котёнка.

— Куда ты так резво скачешь, а? Успеешь ещё нападаться. Тут лестница.

Сильвия повернула голову Мэдди в сторону. И действительно. Каменные ступеньки. Но откуда они здесь?

Они начали спускаться, и чем глубже спускались, тем интереснее становился мир. Флора, что светилась, скорее всего, от большого скопления фосфора. Здесь было светло. Теперь стало ясно и то, откуда у Сильвии свечение. Это не божественный свет.

Ухмылка появилась на лице желтоглазой.

— А? Что такое? — от такой улыбки у Сильвии пробежали мурашки. Подобная была у её старой знакомой, чьё знакомство хотелось бы стереть из памяти.

После вопроса Мэдди вскинула бровь вверх и склонила голову набок.

— Ты улыбалась... эм... злобно, — в смятении сказала блондинка.

Мэдди отрицательно замотала руками. Она жестом пальцев показала на свои глаза, которые не меняются, когда меняется улыбка. Но Сильвия всё равно не поняла. Мэдди начала активнее махать руками и из-за этого покачнулась и полетела вниз. Эти падения ей порядком надоели. Но в этот раз она зацепилась за лиану, провернулась вокруг дерева, после чего спрыгнула и вернулась к Сильвии.

— Да ты сорвиголова... Так, надо что-то делать с твоим голосом. Ты совершенно не умеешь играть в шарады. Дам тебе блокнот — будешь писать мне записочки. Ты ведь... не плохая?

Мэдди покачала головой.

Она определённо не самый лучший человек на земле, но и не самый плохой. Она не настолько умалишённая, чтобы кусать руку, которая её кормит. А в данном случае это именно рука Сильвии. Раз уж после жизни ей приходится и дальше проходить испытания, то кто знает, что будет дальше? Уж лучше не рисковать и пытаться адаптироваться, чем попасть в ситуацию ещё хуже, чем эта.

Сильвия успокоилась, но не теряла бдительности. Она взяла Мэдди за руку, чтобы та не упала вновь.

Они спускались всё глубже и глубже в пещеру, и теперь Мэдди смогла разглядеть растительность. И обомлела.

Это же доисторическая флора!

Девушка эмоционально показала на дерево и подумала:

«Eospermatopteris! Это же оно! Я точно знаю! Буквально недавно перечитывала историю. Но почему оно в пещере?»

Дерево было большое, величественное. Его высота сильно превышала размеры обычных деревьев. Ширина кроны восхищала: она настолько широкая, что, казалось, защитит от любой непогоды.

Только вот есть ли здесь непогода? Ведь это всего лишь пещера. Тут нет доступа к свету. Тут только фтор. Синие, голубые, фиолетовые свечения, что кажутся чем-то волшебным. Восхитительным.

И всю эту красоту сопровождала роса — здесь на самом деле было холодно, и то, что Мэдди дрожала сильнее прежнего, это доказывало. К тому же испарения подземного озера добавляли влажности.

Выйдя на тропу, они потревожили крупных каллиграмматидов. Мэдди с неподдельным интересом смотрела на вид, что визуально схож с бабочкой, но размах их крыльев превышал тридцать два сантиметра. На крыльях были чешуйки, которые вместе с узорами переливались особым глянцем.

Сильвия видела восторг Мэдди, но всё же решила предостеречь:

— Сорвиголова, давай наслаждаться красотой дальше. Здесь есть и те, с кем встретиться не пожелаешь. Если, конечно, не хочешь стать чьим-то ужином. Правда, ты не переваришься до конца, и это будет замкнутый круг. Приятного мало. Желчный сок болезненный, знаешь ли.

Когда Сильвия это сказала, Мэдди поперхнулась. Что значит — ужином?

Тут она услышала глубинный, пронизывающий до костей цокот, похожий на зловещий смех. Так звучали динозавры...

Мэдди крепче взяла блондинку за руку, понимая, что та всё-таки знает больше, раз до сих пор остаётся живой здесь. Насколько можно быть живой в этом месте.

— Ты не бойся, тут недалеко. На одном из деревьев я сделала себе шалаш, чтобы не скучно было. Он скрытный, так что идеально вписывается в окружение. Смотри: как ты можешь заметить, здесь доисторическое место. Конечно, в загробном мире не могло их не быть — ведь они вымерли. Помимо динозавров, есть и доисторические люди. Они крайне агрессивны, но агрессия их исходит из страха. Ты очень яркая. Постарайся не делать резких движений, вроде твоих фееричных падений. Я не ручаюсь за их настроение.

Мэдди слушала и не могла поверить в происходящее. Это казалось абсурдным. Само существование такого пространства. По меньшей мере — странно. По большей — страшно.

Девушка закусила губу и посмотрела в сторону.

Она увидела две большие когтистые лапы.

Глава 5

Обернувшись назад, девушки увидели рой пчёл. Это были не просто пчёлы, а пчёлы Уоллеса — огромные, которые в нормальных условиях должны быть одиночками. Их нахождение здесь, после огромных рептилий, уже не пугало. Однако что заставило их объединиться в рой — вопрос. Как бы то ни было, беспокоило другое: пчёлы злобно гудели.

Как только они шелохнулись, Мэдди схватила Сильвию под бок и прыгнула вниз, облетая динозавра, что уже отрывал плоть от падальщика. Она видела эту боль в глазах, эти очертания жертвы. Даже осуждение, что явно не могло быть у рептилии. Черта девушки, что часто присваивала свои эмоции другим. Но сейчас стоял вопрос выживания, а не морали.

Рой полетел за ними, но они уже нырнули в воду. Мэдди знала, как бороться с пчёлами — читала об этом в книгах, которых в их семейной библиотеке было навалом. Необходимо было переместиться под водой, чтобы избежать жала, что скорее всего будет очень болезненным.

Однако, как бы то ни было, без опоры и воздуха девушку вновь накрыла волна паники. Она вцепилась в Сильвию теперь уже от страха, как в последнюю надежду. Её трясло, руки сжимались сильно-сильно, того гляди проткнут нежную кожу Сильвии насквозь.

Блондинка взглянула на девушку и начала гладить её по волосам, чтобы успокоить. Это было сложно, но ей нужно было усмирить её, чтобы та не барахталась. В какой-то момент они смотрели друг другу в глаза, отчего в них щипало, но ни одна не отвела взгляда. Сильвия всем своим видом показывала, что они не тонут, вода сама их держит. Никакой смертельной опасности нет. За исключением подводных обитателей. Мэдди посмотрела вниз и увидела хвост подводной рептилии. Её глаза расширились, и она судорожно потянула Сильвию вверх. Вообще-то Мэдди умела плавать. Просто страх и ощущение смерти сковывали её движения. Теперь страх быть чьим-то ужином был куда более весомым, чем фантомный страх смерти, что вообще-то уже произошла.

Множество усердных гребков, но они всё же выбрались на сушу. Осталось совсем немного, прежде чем можно будет выдохнуть и получить долгожданное спокойствие. Дальнейший путь был очень тихим, казалось, опасность миновала.

Девушки зашли за скрытый листьями шалаш наверху дерева. Глубоко в дупле, словно белки. На удивление здесь было тепло. Мэдди и Сильвия расположились на шёлке, который оставил огромный шелкопряд. Было тихо, но снаружи доносился стрекот, создавая странное ощущение покоя и принадлежности.

— Так, значит, ты немая?

Мэдди отрицательно замотала головой и фыркнула.

— Значит, ты можешь говорить?

Снова отрицательный качок.

Сильвия не выдержала и протянула ей блокнот с твёрдым переплётом. Листы были из тонкой коры. Очевидно, она сделала его сама, из подручных средств.

Девушка осмотрела дневник янтарными глазами: корешок был из дерева, виднелись даже сколы от периодических падений. На нём была краска. Сильвия, кажется, пыталась его украсить.

Открыв дневник, Мэдди увидела на мягкой коре рисунки и короткие записи, больше похожие на список дел:

«Сегодня я проснулась. Нужно поесть. Я пробежала столько километров от гигантского саблезубого зайца! Я думала, зайцы милые. Но явно не этот».

Мэдди перелистнула страницу и хотела читать дальше, но её прервали.

— Хэй, я тебе писать дала, а не читать! Это личное. На.

Сильвия дала перо в руку Мэдди, и та начала крутить его непонятным образом. Таким ей ещё не приходилось писать. Она посмотрела на Сильвию, вскинув одну бровь, мол: «Это что, шутка?»

— Никакая не шутка! — словно прочитав мысли, сказала блондинка. — Между прочим, я тоже долго привыкала. Так что пиши давай.

Мэдди закатила глаза и начала выцарапывать:

«Моё имя Мэдди. Я здесь недавно. Отдала голос за браслет. Теперь мучаюсь. Нужен артефакт у богини справедливости. Сможешь помочь?»

Сильвия читала текст и многое не поняла с первого раза. Пришлось перечитывать.

— Ты не только в шарады играть не умеешь, ещё и пишешь плохо, — сказала голубоглазая с усмешкой, но по-доброму.

В ответ — фырканье.

— Ладно, Мэдди, я тебя поняла. Отведу тебя к выходу. Дневник оставь себе пока что. Он тебе пригодится. Твои шарады ужасны. А пока давай немного отдохнём и познакомимся ближе. К примеру... какой твой любимый цвет?

— ...

Мэдди вскинула бровь и села на пол, облокачиваясь на стену.

— Что? Это базовый вопрос, который говорит о твоей личности.

Мэдди закатила глаза и показала на тёмно-фиолетовую часть своего свитера.

— О, фиолетовый. Да ты у нас, выходит, рвёшься к индивидуальности, глубокая натура и противоречивая. Интересно. А мой любимый цвет — розовый. Мы рядышком, но разные. Я, например, отличаюсь заботой и мечтательностью, вот.

Мэдди с любопытством взглянула на Сильвию и написала в дневнике вопрос:

«А если я скажу, что мой любимый цвет жёлтый или красный, то я сразу изменюсь как личность?»

Вопрос заставил блондинку задуматься.

— Ну, красный — часть фиолетового, а жёлтый — его полная противоположность по цветовому кругу. Так что ты в любом случае попадаешь в противоречие, Мэдди.

Русоволосая усмехнулась, но не стала спорить дальше. Вместо этого задала свой вопрос:

«Слушай, а почему ты вообще здесь? Ты как будто не вписываешься в окружение. Слишком живая, что ли».

Сильвия замолчала. Это личный вопрос.

— А ты не промах, сразу к делу, да? Ну... скажем, я не совсем мертва. Я где-то посередине. Мне нет места в Мортауне. Поэтому я здесь.

«Что-то вроде комы?»

— Я не знаю. Я... я просто... Эм... Неважно. Давай поговорим о том, как сюда попала ты. Ты убегала от кого-то?

«Да. Головорезы меня догоняли, но они остались там. Ох, Рокки и близнецы тоже там. Им, должно быть, тяжело».

— Хочешь им помочь?

«Да. Но как?»

— Есть мыслишка. Давай зашьём тебе свитер сначала.

Сильвия подошла к имитации шкафчика, которую тоже сделала сама, и взяла оттуда иголку и шёлковую нить.

— Знаешь, я разбираюсь в теории цвета, в пошиве. Я бы хотела стать дизайнером одежды. Это так вдохновляет. Но я застряла здесь и выживаю как могу.

«Дизайн — это, конечно, хорошо. Но почему тебе нельзя в Мортаун? Стражи не пускают?»

— Нет. Я отличаюсь от остальных. Как ты уже выразилась, я слишком живая для Мортауна. Мне нет там места. И уйти я не могу. Я уже счёт времени потеряла с того момента, сколько здесь торчу.

Девушка задумалась о том, каково это — жить посередине. Разве есть в этом хоть какой-то смысл? Ведь если так подумать, все они здесь души. Но что есть Сильвия? Полудуша? Душа, но привязанная к телу?

Отец всегда говорил, что душа — это что-то метафорическое. Что-то, придуманное людьми, чтобы управлять другими людьми.

Мама же искренне верила в то, что у всего есть цена и у каждой души свой путь к исцелению.

Как ни крути, а кажется, мама была права. Зная это, она наверняка возгордилась бы и при любой возможности подколола бы мужа за его неправоту.

Из раздумий Мэдди вывел голос Сильвии.

— О чём задумалась, сорвиголова?

— ... — Мэдди написала в дневнике: — О душах. Мы ведь здесь все души, верно?

— Э... Тут не ко мне. Я не понимаю сама толком ничего.

— ... — «Значит ли это, что ты не хочешь подниматься наверх, а не не можешь?»

— Эм... ну...

Мэдди сделала взмах бровями и уставилась прямо на неё. Она очень чётко произнесла губами тишину: «Ты. Идёшь. Со. Мной».

И это очень чётко читалось по губам, аж мурашки по коже.

---

Вдоволь отдохнув и выпив чай из трав тропического цветка, девушки поднялись и собрались идти в путь. Свитер Мэдди был уже целый, поэтому она покрутилась перед выходом около осколков зеркальной поверхности и благодарно улыбнулась. Мэдди взяла блокнот и написала:

«Слушай, а что насчёт того, как мы будем выбираться? Мы довольно глубоко».

Сильвия задумчиво посмотрела наружу.

— Знаешь, там довольно опасно. Обратным путём мы не выберемся. Надо идти в обход. Я знаю дорогу, но это довольно тяжело.

Девушка посмотрела янтарными глазами в ту же сторону, что и Сильвия, и согласилась — действительно опасно. На пути к лестнице стояли хищные рептилии. Это настораживало. Второй такой беготни ей не хотелось.

Что касается новой дороги — может, Сильвия действительно знает лучше. Всё же она здесь дольше.

Девушки выбрались из укрытия и стали тихо идти по узкой тропинке. Было странное ощущение: кругом — тёмная мгла, которую освещали только растения, покрытые фосфором. Чувство, словно попала в другой мир.

Сильвия шла, держа Мэдди за руку, зная её любовь к падениям. Шли они неспеша. Сверчки разбавляли тишину. Где-то вдалеке слышалось гортанное ворчание птиц и низкое гоготание рептилий. Они не одни. И от этого ощущения избавиться будет трудно. Нужно всегда быть начеку. Говорить нельзя — ведь звук обязательно дойдёт до ушей хищников.

Было ясно одно: они не на прогулке.

Так они ходили достаточно долго. Мэдди уже потеряла счёт времени. Они прошли много, но было ощущение, что они ходят кругами. И это было правдой.

Мэдди спотыкалась на одном и том же месте уже восьмой раз. Странно было то, что за это время на них так никто и не напал. Девушка резко остановилась, одёрнув руку от Сильвии. В воздухе повис немой вопрос: «Что происходит?»

— Мэдди, ты чего?

Ирлинг начала жестикулировать в темноте. Она показала на свои ноги, что были в ссадинах, на камень, о который спотыкается, на дерево — одно и то же. И собрала ровно восемь ниточек от свитера. Взгляд Мэдди был резким и смотрящим прямо в глаза. Только глупец не понял бы суть претензии.

— Мэдди, твой свитер... Опять зашить его? — Девушка невинно улыбнулась, на что встретила немой укор.

— Слушай, я не понимаю тебя, давай пойдём дальше и...

Мэдди махнула рукой в знак отрицания. Она достала блокнот с ручкой и начала выцарапывать текст:

«Объясни, что всё это значит?! Мы ходим кругами! Почему на нас ещё никто не напал?! Уж не потому ли, что мы такие классные разведчики?!»

Сильвия прочитала каждое слово. Она увидела. Но продолжала невинно улыбаться.

— Слушай... тут так темно, я не вижу текста. Давай просто пойдём дальше? Пожалуйста.

У Мэдди нервно задёргался глаз. Если бы она могла, она бы перешла на крик. Но после этой мысли она остановилась. Раз её считают за дуру — что ж, ладно. Пусть они пройдут хоть пятнадцать кругов, это только добавит Мэдди ощущения замкнутого круга.

Однако в этот раз послышался шорох. Затем — в другом месте. После этого — рычание. И вот Мэдди и Сильвию уже несёт на большой скорости большой тучный мужчина. Ему не составило труда схватить хрупких девушек. Но вот о благо или нет — вопрос.

Передвигаясь с невообразимой для человека скоростью, Мэдди пыталась понять, что именно происходит. Как так вышло, что она вообще со всем этим столкнулась. Могла ведь быть сейчас дома и писать в дневнике планы на вечер. Вместо этого она находится в чужих крепких руках — непонятно зачем, непонятно куда.

Зная наперёд, она бы ещё много раз подумала, делать ли шаг вниз или нет. Тем не менее, сейчас об этом думать уже поздно. Она не была виновата. Однако уже устала. Короткого перерыва явно мало.

Она скрестила руки и даже не сопротивлялась. Чего не скажешь о Сильвии — та кричала и извивалась, привлекая внимание хищников. Что явно не было хорошим решением.

Мужчина грозно зарычал, явно давая понять блондинке, что вопить — не лучшая идея.

В какой-то момент, бежав изо всех сил, первобытный мужчина перекинул девушек в одну руку, а второй начал перебираться уже по деревьям, чтобы не попасться никаким диким зверям в качестве ужина.

— БОЖЕ ПРАВЫЙ, Мэдди, Мэдди, так не должно было быть! Почему ты такая спокойная?! Нас же похищают и несут чёрт знает куда! — Сильвия истерично кричала, чем привлекла диких птиц.

Пронзительный вопль пернатых раздался по всей округе. Мужчина издал громкий позывной клич и вызвал других товарищей. Всё это время они передвигались стаей. Мэдди осталась у него в руке, а Сильвию он выбросил другому товарищу.

— АААА!! — Визжала блондинка что есть силы. Этим голосом, похожим на ультразвук, она смогла спугнуть и дезориентировать одну из птиц. Настолько её страх был искренним.

Мэдди закатила глаза и стала осматривать мужчину, раз уж обзор стал явно лучше. Массивный лоб, выдвинутая челюсть, крупный нос, морщины — всё это было его частью. Патлатые чёрные волосы были длинными, что говорило о его статусе в племени. Сам он очень крупный. Чертовски крупный.

Мэдди отнесла его к классическому неандертальцу.

Кажется, он несёт её в племя. Однако она не знала: он несёт её в качестве добычи или перепутал с ребёнком? Может, они хотят сделать её частью племени? Но они не поймут одежды. Им будет это чуждо. А объяснить как? Голоса нет, да и они говорить не умеют. Ещё нет ни письменности, ни разговоров. Только... наскальные рисунки? Как вариант.

Наконец добравшись до пещеры, где уже был огонь. Значит, они уже научились этому. Хорошо. Мэдди сразу прикинула обстановку и подошла к Сильвии, показав жест молчать. Она вышла вперёд, к неандертальцам, и взяла уголёк с пола. Теперь нужно найти общий язык.