Дракону по принцессе

Глава 1, где читатель знакомится с Даном Барго и вольным городом Моари

С чего начинается день у нормального горожанина? С запаха сдобной булочки и кофе? С чая и каши? С неистового вопля неведомой летающей твари, грохота и забористого мата?

Для молодого делопроизводителя Дана Барго утро нового рабочего дня началось по третьему варианту. В широкое окно его комнаты, рядом с которым он так любил ужинать, влетел огромный ком стальных перьев, стального же клюва и стальных когтей, размером с полноценный кинжал. Осколки стекла, обломки рамы и стены дождем обрушились на Дана, и он с трудом успел свалиться за кровать, чтобы увернуться от увесистого кирпича, выбившего пух из подушки.

— У, тварь! На!

Меч-птица булькнула, подавившись собственным клекотом и коротким клинком егеря городской стражи.

Дан узнал голос и аккуратно выглянул из-за кровати. Над стальным монстром возвышался эльф Виран — один из егерей Первой Восточной крепости. Высокий, гибкий, весь из себя мужественный в своей мифриловой кольчуге, он водрузил ногу на голову птицы и ослепительно улыбнулся:

— Привет нелетающим ящерицам!

— Здоровья голодающим древоточцам! — хмуро отозвался Дан.

Они с егерем часто выбирались на охоту за пределы городских стен и, за неимением лучшего слова, хорошо приятельствовали. В вольном городе Моари это было в порядке вещей: дружить с надменным эльфом, служить под началом скупого гнома, в ночи схватиться с обнаглевшим вампиром и постоянно препираться с многочисленными людьми, самому будучи рептилоидом-драконидом.

— Ну, ты же маг? Сам всё уберёшь? — Виран пошевелил заострёнными ушами — своей длинной мужской гордостью.

— Я-то уберу, а вот в твоём следующем квартальном отчёте найдутся критические ошибки… — ответил Дан сварливо, поднимаясь из-за кровати.

Когда драконид выпрямился во весь рост, эльф уже не выглядел высоким, да и его ореол мужественности поблек на фоне огромного Дана.

— Так, чешуйчатый, ну, подожди! Зачем сразу так?! Ну что я могу тут сделать?!

— Ты — эльф, а значит — друид! — Дан потянулся к изголовью кровати и поднял на плечо массивную кувалду, которая даже в его руках смотрелась внушительно.

— И где ты тут видишь живое дерево?! — Виран демонстративно осмотрелся и развёл руками.

— Ты и мёртвое можешь починить. Так что вперёд, оконная рама ждёт.

Сам же Дан закрутил в руках кувалду и затянул песнь-заклинание. Поморщившийся Виран присоединился через мгновение. Два голоса набрали мощь и глубину, чтобы через несколько секунд реальность отозвалась на их зов. Разбившиеся в пыль камни, осколки стекла, древесная щепа — всё это закрутилось в хороводе огней и стало возвращаться на свои изначальные места.

Дан бросил взгляд на меч-птицу и движением пальцев перекинул поток магии на неё: магическая сталь из её перьев, когтей и клюва стоила дорого, а свежевать монстра без магии — сущее наказание. Эльф благодарно кивнул, и его голос взял новую ноту.

Через несколько минут ничего в комнате не напоминало об утреннем вторжении, если не считать освежеванную птицу. Но тут Виран справился сам: егерь сдёрнул с пояса маленький коричневый кошель, распустил завязки и одним движением растянул горловину на добрый метр.

— Аккуратнее с городским имуществом! Этот кошель стоит дороже, чем ты получаешь за год! — нахмурился Дан.

— Спокойно, всё под контролем! — Виран ловко покидал добычу в магическую сумку и затянул завязки.

— Это ты мастерам-зачарователям будешь рассказывать.

— Ну чего ты такой нудный? Будешь нудеть — зажму твою долю с птички! — Эльф подошёл к дракониду и ткнул пальцем в грудь. — Ауч!

— Ты бы ещё меня голым кулаком стукнул.

Дан осуждающе качнул кувалдой, которую всё ещё держал в руке. В отличие от многих рептилоидов-драконидов он обладал почти человеческой или даже эльфийской внешностью: кожа без чешуи, хвост отсутствует, строение стопы — человеческое. Даже волосы у него были, пусть и очень короткие и тёмные, а на лице росли лишь брови. Зрачки были круглыми, вытягиваясь в вертикальные щели только в эмоциональные моменты, сами глаза зелёные. И, конечно же, размеры тела. Дан был огромным, не уступая шириной плеч гномьим кузнецам, а ростом сильно превосходя и людей, и эльфов.

Но это внешне. Мышцы и кости Дана были крепче камня, хотя именно горой мяса он не выглядел.

— Драконово отродье! — Виран потряс рукой.

— Гордый наследник земляных драконов! — усмехнулся Дан.

— Ящерица бескрылая!

— Эльфийская неженка! Ты на площадь Рождества вечером идёшь, неженка?

Виран возмущённо посмотрел на Дана.

— Что за провокационные вопросы?! Я верный подданный вольного города Моари! Слава Драконам! Слава Перворождённым! — он вскинул левый кулак и трижды ударил себя в грудь.

Дан ухмыльнулся, но промолчал. Потомки драконов держали всю известную власть в мире. Все аристократические семьи были драконидами в той или иной мере. И праздник на площади Рождества был посвящён Перворождённым потомкам короля драконов, который первым похитил принцессу. Имя этой принцессы не сохранилось, но её дети навсегда изменили мироздание.

И не праздновать это событие — повод пообщаться с Внутренней стражей города. Не лучшее времяпрепровождение в жизни, стоило быть честным. Дан кивнул Вирану на дверь и повернулся к платяному шкафу: рабочий день приближался с неумолимостью гномьего поезда. Эльф покинул комнату как подобает настоящему егерю: быстро и незаметно.

Дан лишь хмыкнул. В Моари такое утро было если и не обыденным, то частым. Город стоял на стыке моря и гор, от обширной бухты карабкаясь по пологим склонам и протискиваясь в горные долины. И со всех сторон к нему тянулись твари всех форм и видов, пытаясь выдавить анклав цивилизации из комфортной субтропической зоны. Только на памяти Дана бухту города дважды атаковали кракены, один раз с гор спустились каменные великаны, а нашествия всякой мелочевки вроде гигантских пауков случались с раздражающей периодичностью.

— Тяжёлая доля прогрессора… — вздохнул Дан, застёгивая последние пуговицы серого служебного френча. Кувалда заняла своё место в петле на поясе.

Он вышел из комнаты и неторопливо спустился по едва слышно скрипящим ступенькам лестницы в просторный зал таверны. Собственного дома в Моари у Дана не было, но магистрат компенсировал служащим затраты на жильё и питание, так что драконид не чувствовал себя стеснённым.

«Нужно больше золота…» — Он проводил взглядом поднос, заставленный горшочками и тарелками. — Алана!

Дородная гномка выглянула из дверей кухни:

— Чего тебе, чешуйчатый? Лотки с завтраком? Сейчас вынесут!

Симпатичная женщина средних для гномки лет — что-то около восьмидесяти — покачала головой.

— Нормально надо питаться, а не в бумажной пыли в какой-то каморке! Важно не только что ты ешь, но и где ты это ешь!

— Спасибо за заботу! — Дан церемонно поклонился и сел за ближайший стол. — Вечером тогда поколю оставшиеся дрова.

— Очень обяжешь! Вот не зря у тебя прадед гном! Чувствуется наша отзывчивость!

Дан лишь криво усмехнулся и промолчал. В его семейном древе, казалось, не отметились только орки и гоблины, и то, он бы свою бессмертную душу на это не поставил. Клиенты в «Золотую шахту» пребывали неторопливо, но устойчиво. Одно из немногих заведений в центре города, где и кормили вкусно, и не пытались ободрать посетителя как липку. А всё потому, что тётушка Алана владела и зданием, и землёй под ним, и сама устанавливала цены.

Гномка вышла с кухни, держа на широкой ладони стопку из трёх лотков.

— Вот тебе омлет с колбасками, салат и блинчики с творогом на десерт. Чаю уж сам себе организуй, не маленький чай! — Она усмехнулась каламбуру.

— Спасибо! — Дан ещё раз коротко поклонился, сложил лотки в авоську и неторопливо вышел на улицу. Как бы плохо ни началось утро, оставалась надежда на благополучное окончание праздничного дня.

Моари сбрасывал с себя ночную негу. Толпа мелких лопоухих зелёных гоблинов в комбинезонах уборщиков пронеслась мимо драконида, размахивая мётлами и совками. За ними ковылял более крупный чёрный гоблин в цветастом фраке и со смешной шляпой-котелком с огромными полями.

— Господин Барго. — Гоблин кивнул, и его огромные уши, украшенные бесконечным количеством серёг, кончулись и издали мелодичный звон.

— Господин Жани. — Дан кивнул в ответ главному советнику магистрата по чистоте улиц.

— Сегодня прекрасная погода для полётов.

— Исключительно чистое небо, — согласился Дан.

Безупречная в своей форме вежливая фраза, предпочтительная для начала беседы с драконидом, в исполнении чёрного гоблина звучала откровенной насмешкой. И Дан мог бы выдавить жизнь из этого желчного старика одним движением руки, но чем бы тогда он отличался от дикарей, живущих за пределами городских стен?

— Мальчик мой, — Дана передёрнуло от тона, которым были сказаны эти слова, — я уже так стар, что давить в больные точки собеседника — единственное приемлемое развлечение. Прости старика. Слава Перворождённым!

— Слава Драконам! — откликнулся Дан и пошёл рядом с господином Жани.

— Ты снова не сказал никому, что у тебя день рождения?

Откуда старик узнал, что Дан родился рождественским вечером, оставалось тайной за семью печатями. Только этот гоблин да магистрат знали истинный возраст Дана.

— Слава всем Драконам, я не человек и не зациклен на праздновании очередного прожитого года.

— Вам, долгоживущим, легко бросаться такими словами… — вздохнул спутник. — Но праздник Жизни есть праздник Жизни, юноша. Тем более в Рождество. Или ты и его не празднуешь? — гоблин зашёлся каркающим смехом, перешедшим в надсадный кашель.

— Вам бы целителю показаться, — Дан обеспокоенно посмотрел на старика.

Тот блеснул золотыми клыками в широченной улыбке.

— Целитель не сможет вылечить старость. Законы мира непреложны, мальчик мой. Короткоживущим — впечатления, приключения и яркость вспышки, что дракон даже не посчитает мгновением своей жизни.

— Вы сегодня очень философски настроены.

Они уже прошли пару перекрёстков и теперь неторопливо взбирались по лестнице Магистерского холма. Оставалось не так далеко до здания магистрата, где работали оба, когда их накрыла тень. Раздался победный клёкот очередной меч-птицы, но жителей Моари таким было не удивить.

Дан взмахнул кувалдой, словно прыгнувшей в хозяйскую руку, сбивая спикировавшего монстра на мостовую, господин Жани ловко выхватил из кармана фрака маленький флакон с яркой зелёной жидкостью и бросил его монстру в догонку, а со второго этажа дома номер четыре по Магистерской лестнице раздалось нежное контральто магической песни, и в птицу вонзилась огромная ледяная спица.

— Надоели, паразиты… — хрупкая эльфийка в одной ночной сорочке выглянула в окно.

Дан отсалютовал хозяйке кафе-мороженого кувалдой, поймал воздушный поцелуй и повернулся к гоблину. Но тот уже крутился вокруг поверженного монстра, а рядом стояла бригада зелёных гоблинов с топорами, мешками и вёдрами.

— Навести тут порядок! — прорычал господин Жани им, а потом махнул Дану. — Иди, юноша, свою часть награды получишь вечером. Хороший подарок на праздник.

Драконид лишь покачал головой на упрямство гоблина и отправился дальше. Вершину Магистерского холма занимали ровно два комплекса зданий, разделённых большой круглой площадью: собственно сам магистрат, место жительства главы Моари, и напротив него — комплекс Академии волшебства и магических искусств.

А где-то под землёй, глубоко внизу, куда не могли добраться самые смелые и безбашенные маги, билось магическое сердце Моари — пересечение десятка энергетических потоков и самая крупная из известных таких аномалий. Дан почувствовал, как его обдало тёплой волной сродни ласковому морскому бризу, а тело наполнилось силой и лёгкостью.

«Только ради этого стоило сюда приехать…»

Он на секунду замер на краю площади, пропуская стайку студиозов. Парни и девушки, мужчины и женщины. Торжество драконьего гения: именно в Моари созданы условия, когда драконы могут находить принцесс с максимальным комфортом. Дан усмехнулся собственным мыслям и пошёл дальше.

Среди драконов не было самок. Вот такой выверт мироздания. Драконы всегда и везде порождение магии, концептуальная идея могущества, воплощённая в теле. И в карусели борьбы с таким могуществом или в попытке им овладеть драконов успешно истребляли. В какой-то момент их стало так мало, что они собрались вместе и приняли решение объединиться и бороться. Именно тогда они нанесли ответный удар, подмяв всех разумных под свой прямой контроль. Но это не решало главной проблемы — сильно сократившейся численности.

Кража принцессы — это важный элемент всей идеи бытия драконом. Но летучая крепость может легко погибнуть, штурмуя укреплённый замок, а люди, эльфы, гномы и прочие расы за века наловчились обороняться от драконов.

Именно тогда, без обиняков гениальный, Перворождённый Моари создал Академию, вокруг которой и сложился вольный город. И теперь не драконы метались по свету, а со всех концов мира к ним свозили магически одарённых будущих невест, будущих верных воинов и магов, будущих строителей, целителей, управленцев.

Дан поднялся по истёртым ступеням магистрата, бросил последний взгляд на многочисленные башни Академии и скрылся в бюрократическом чреве города.

Просторный холл со статуей Перворождённого, приветливо и несколько самодовольно улыбающегося посетителям, утопал в зелени. Свет из широких арочных окон играл на полированном розовом мраморе пола. Красиво, дорого. Моари стал очень богатым городом под личным патронажем драконов.

Дан привычно качнул головой в сторону статуи и повернул направо. Там в глубине коридоров пряталась канцелярия магистрата.

— Мир, дружба, жертвоприношения! — вскинул руку Дан, входя в просторный зал.

Из-за невысоких деревянных перегородок показались головы других делопроизводителей.

— Поборы, поборы, поборы! — ответила ему эльфийка, работавшая с налоговыми поступлениями.

— Мясо, хлеб, сыр! — с ногами забрался на перегородку зелёный гоблин.

— Дети, дети, дети… — устало выдохнули женским голосом из-за другой перегородки.

Там сидела Раиса — чистокровная человек, которая годами следила за ростом населения города.

— ДА-А-А-АН! ЗАЙДИ-И-И!

Трубный рёв разнёсся по всей канцелярии, и на драконида устремились сочувствующие взгляды.

— Это чего это он? — удивился Дан, и от него начали отворачиваться, а он ещё сильнее удивился, но без промедления отправился к начальнику.

Господин Монтор занимал отдельный кабинет, отгородившись от всего остального мира дородным секретарём, то ли пятиюрдной внучкой, то ли какой-то там внучатой племянницей. Важно лишь то, что эта гнома могла стать непреодолимым препятствием даже для драконида. Но в этот раз она лишь улыбнулась и кивнула на дверь кабинета:

— Дядя ждёт.

— Спасибо.

Дан вошёл без стука. Огромный, как для гнома, мужчина вскочил с похожего на трон кресла и словно подлетел к дракониду.

— Дан! — Рука юноши исчезла в ладонях господина Монтора, а те по площади могли соперничать с обеденными тарелками.

— Нет.

— Что?..

— Нет. Не знаю — что, но — нет. — Он попытался освободиться, пока гном осознавал этот короткий диалог.

Безуспешно.

— Шутник! Сегодня важный день! Мою родную дочь от второй жены приняли в свиту… ах, да какая, в сущности, тебе разница? Важно лишь то, что она уезжает из Моари, и у магистрата образовался некомплект персонала!

— Подождите…

— Именно, мой мальчик! Именно! Ты правильно понял, нельзя заставлять их ждать! Так что — вперёд! Студиозы уже ждут тебя у твоего отдельного кабинета в административном корпусе Академии!

— Но я не хочу!.. — Дан приложил силу, чтобы сбросить уже хватку гнома, но тот его потуг даже не заметил.

Если бы драконид приложил ещё больше сил, то, скорее всего, просто оторвал бы гному руки. Впервые за долгое время Дан растерялся, зависнув между неприятным удивлением, растущим раздражением и гневным отрицанием.

— Непотизм и произвол, полностью согласен! Тирания, жуть-то какая! Но ничего не поделать! Тебя уже ждут! Магистрат подписал приказ!

«Да он их подписывает десятками, может быть, даже не читая!» — мог бы сказать Дан, но сути это не меняло.

Спокойная кабинетная работа закончилась.

Началась работа с самым спорным материалом из возможных. Со студиозами.

Глава 2, где читатель посещает очередную магическую академию, а Дан Барго знакомится с Альтаной вер Корду

Сказать, что Дана просто выпнули из магистрата, будет абсолютным преуменьшением. Оказалось, что и вещи, и документы, необходимые для новой работы, уже собраны в сумки и ждут его. Господин Монтор не поленился провести драконида по всем нужным кабинетам, и разве что ногой в спину ускорение не придали.

Тут следовало запоздрить применение какой-то магии, потому что в себя пришёл Дан уже стоя перед ажурными воротами Академии, словно дурак пялясь на её герб — дракона, распростёршего крылья на стилизованной башней мага.

— Да ладно?! — он выдохнул и обернулся к магистрату.

Здание стояло, поблёскивая в солнечных лучах, полностью безучастное к изменениям в жизни драконида.

— Юноша, вы так и собираетесь стоять? Или всё же войдёте? — Голос господина Жани вывел Дана из ступора.

Он посмотрел на чёрного гоблина и спросил:

— Вы знали?

— Я имел догадки, — господин Жани не отвёл взгляд бездонных чёрных глаз, — что наш уважаемый глава канцелярии выкинет некий фортель, но не ожидал, что он рискнёт запихать драконида в Академию. Особенно, когда драконид в неё не стремится.

— Ваша проницательность может соперничать только с вашей информированностью и наблюдательностью, — через силу улыбнулся Дан. — Такое нехарактерное поведения господина Монтора… так сказать, инспирировано чьей-то волей?

— Этот жадный гном добровольно только ест, спит и размножается. Даже гадит поперёк своей жадности. — Скабрезная ухмылка от уха до уха удивительно шла гоблину, словно он только что продемонстрировал свою истинную натуру. — Чего-то не может знать даже гоблин. Но говорят, Магистрат недавно интересовался всеми драконидами города на предмет следующей эволюции.

Вот теперь Дан ощутил неподдельное напряжение в месте, где мог бы находиться хвост. Драконы с момента создания Академии стали появляться в мире с завидной регулярностью, но на слуху всегда оставалось не больше сотни. Куда девались остальные? Уходили в другие миры. Ползучая экспансия у неторопливых магических ящеров была на уровне базового инстинкта, наравне с накоплением богатства.

Но как стать драконом? Кроме классического победить и принять в себя часть его силы? Родиться драконидом в том или ином колене. А дальше разумный развивался, учился, рос, преодолевал боль, пот и прочие трудности, чтобы в итоге стать псевдодраконом: всё ещё существом из плоти и крови, но способным, как и истинный дракон, к оборотничеству, чрезвычайно сильное физически и магически, пусть всё ещё достаточно смертным.

— Я только в начале пути! — Дан замотал головой. — И никуда не тороплюсь!

— Если бы драконов интересовало чужое мнение… — притворно вздохнул гоблин. — Что же, юноша! Примите этот удар Судьбы упрямым лицом!

Он мерзко рассмеялся, а затем пролез между прутьями ворот Академии, не снимая своей дурацкой шляпы. Дан медленно выдохнул носом, и вокруг его головы заструились едва заметные ниточки зелёного дыма. Драконид взмахнул рукой, разгоняя их, и тоже вошёл на территорию Академии. Здесь он был впервые, но хорошо знал план этой части города, единственной, занимавшей сразу и сектор Цитадели, и часть Внутреннего сектор, и чуть-чуть задевавшей Внешний сектор. Наверное, только Выселки и Пригород остались без соприкосновения с магическим учебным заведением.

— Хвост Прародителя вам на воротник! Или в ж… — Тихую речь Дана прервало чьё-то вежливое покашливание.

Драконид посмотрел в сторону и вниз: справа от него откуда-то, только что его там не было, появился человек.

— Добро пожаловать, господин Барго, — он открыто улыбнулся, но глаза остались холодными. — Позвольте представиться, заместитель директора Шарко Долодо. Я так понимаю, именно вы наш новый координатор от Магистрата?

Иногда одинаковость названия городской управы и имени городского главы вводили в заблуждение, но сейчас человек говорил именно о псевдодраконе, большую букву «М» не услышал бы только глухой или дурак.

— Я пребывал в некотором заблуждении относительно своей роли, — выигрывая велеречивостью время на размышления, начал Дан, — потому что в магистрате я скромный делопроизводитель. Писарь, по сути.

Что собирался ответить ему заместитель директора осталось скрытым для истории, потому что к ним присоединился ещё один разумный. Словно сошедший со страниц летописей о драконах, олицетворение всех классических и худших черт летающих ящеров — Медис Рич.

— Ваш новый координатор от Магистрата — я.

И тон, которым это было сказано, давал прекрасное понимание мнения Медиса о собеседника. Щуплый, по сравнению с Даном, драконид казался гибким и подвижным, словно ртуть, его черные дублет с серебряным шитьём, кожаные штаны и высокие сапоги лишь подчёркивали это ощущение. Даже лица драконидов отличались: Дан в зеркале видел мягкие, но в тоже время благородные и волевые черты, а при взгляде на Медиса хотелось схватиться то ли за молот, то ли кошелёк. Один знакомый художник описал это так: порочная красота.

— Господин Рич, это большая честь. — Холода в голосе мага хватило бы на приличных размеров озеро.

— Мои верительные грамоты.

Господин Долодо принял два тяжёлых свитка и, не чинясь, развернул первый из них. Дан поморщился — такие действия человека были неприкрытым оскорблением. Верительные грамоты обычно изучались приватно директором, а не его заместителем у ворот Академии. Медис скрежетнул зубами, но остался недвижимым памятником высокомерию. Дан же, как свидетель сцены унижения злопамятного драконида, испытал острое желание приголубить обоих молотом по голове, чтобы если и не на смерть, то гарантированно отбить память о его присутствии. Он даже положил руку на оголовье кувалды, но на это среагировал Медис, по-удобнее подвинув ножны со шпагой на поясе.

Наконец, маг цокнул, словно простолюдин, и кивнул.

— У вас очень широкие права, господин Рич. Очень широкие. Менее мудрому разумному такое доверие Магистрата могло бы вскружить голову.

— Магистрат лично проинструктировал меня о том, что я могу, и от чего мне следует воздержаться, — процедил Медис.

— Тогда — милости просим! Идёмте, я представлю вас директору. Господин Барго… — заместитель директора нарвался взглядом на ироничную улыбку Дана и проглотил всё, что хотел сказать до этого, и резко щёлкнул пальцами. — Этот светляк проводит вас до начальника административной службы, а там уже вас разместят.

Дан кивнул и отправился следом за красным шариком, оставив собеседников за спиной. Произошедшее следовало обдумать. Заместитель директора Долодо, очевидно, не дорожил своей жизнью, так разговаривая с драконидом, но в остальном, скорее всего, не был некомпетентным дураком. А значит действительно посчитал Дана координатором от Магистрата.

«Или это очередная путаница с названиями и именами, или какая-то часть мозаики встала на своё место. Знать бы, что за мозаику я собираю?»

Он даже почувствовал некий душевный подъём: ну какой дракон откажется от такого волнующего занятия как перебор? Монет ли, вариантов — абсолютно неважно, главное — поиск, томление познания. Дан ведь не просто так служил в канцелярии магистрата. Так он держал руку на пульсе всего города, и собранных мозаик в его голове хватало.

Взять того же Медиса Рича. Заядлый бретёр, подозреваемый в убийствах по всему миру, за исключением Моари.

«Не гадит там, где живёт…»

Дан неторопливо шёл по гладкой каменной дорожке, мимо ухоженных деревьев и кустов, за которыми скрывались многочисленные беседки и скамейки. Ему даже на мгновение вспомнилась болотистая родина, но драконид немедленно отогнал эти мысли и вернулся к насущной проблеме. Магистрат стягивал в Академию лояльных драконидов.

«Значит… что?..»

Условностей в становлении полноценным драконом хватало с избытком. И это если вопрос в принципе касался становлением драконом, а ведь Магистрат мог разыгрывать какую-нибудь политическую интригу против одного из многочисленных аристократических родов одной из рас. Например, драконья ловушка на неугодных. «Лишний» принц столкнётся с бретёром, «лишняя» принцесса с обаятельным делопроизводителем, и так далее. В конце концов, неподходящая кандидатка плохо влияет на силу и статус дракона.

Шелест листвы отвлёк Дана от размышлений, и он в последний момент успел уклониться от огромной льдины, вылетевшей из глубины парка. Пальцы сжались на кувалде, но новой атаки не последовало. А вот из-за кустов вывалилась группа ругающихся студиозов и в ступоре замерла перед возвышавшимся над ними драконидом.

— Здра-а-асте-е-е… — Нестройным хором хором протянули учащиеся Академии.

— Доброе утро. Ваша попытка меня убить это личная неприязнь или покушение на представителя органа власти? — удержаться от небольшой шутки Дан не смог, представляя реакцию студиозов.

Рыжие близнецы, люди лет двадцати на вид, синхронно икнули и ушли в невидимость.

Светлая и тёмная эльфийки обменялись многозначительными взглядами, потупились и пробормотали что-то про извинения и трагическую случайность.

Сидевший на голове гнома не то мелкий гоблин, не то крупный гремлин обмотался ушами и пропищал что-то вроде:

— Я смешная шапка!

И только сам гном поправил короткую, может, даже средней длины бороду и глухо сказал:

— Некрасиво получилось, мастер. Со всем уважением, конечно, но накладка с защитой произошла. Не удержала снаряд. Бывает. Мы всецело прощения просим, ничего дурного не хотели.

Дан закатил глаза, но развивать конфликт не стал. Только выдохнул тонкие струйки зелёного дыма, но тут же сам их развеял резким взмахом руки. К ситуации следовало отнестись с юмором, не срывая головы студиозам.

«Это первый, но, наверняка, не последний раз. Терпение — добродетель». — Он сам не верил, что думает об этом, а не орёт благим матом на этих экспериментаторов. Годами лелеемый самоконтроль всё ещё присутствовал, пусть и трещал этим утром по швам.

— Драконы с вами, — мрачно хмыкнул Дан и двинулся дальше.

Светляк верно ждал его и полетел вперёд только, когда драконид снова обратил на него внимание. А Дан продолжил крутить в голове мозаику, в которую угодил. Не только драконы использовали Академию как ярмарку невест. Все аристократические рода, обладающие хоть сколько-то заметным влиянием, старались отправить в Моари своих отпрысков для наработки знакомств и связей.

«Мне не хватает деталей», — признался сам себе Дан.

Светляк замер у широкой лестницы в высокую квадратную башню. Здание, очевидно, когда-то было укреплением, но бойницы расширили до окон, облагородили внешний вид белой штукатуркой и разукрасили растительными узорами. Получилось красиво и очень хорошо вписывалось в окружающее буйство деревьев.

И каким впечатляющим был начальник канцелярии магистрата, таким же неприметным оказался глава административной службы Академии. Серый, незаметный человечек, сутулый, склонный к заискивающему тону и таким же взглядам, — Дан не любил таких разумных. Казалось, в любом гоблине больше чувства собственного достоинства, чем в этом конкретном человеке.

Драконида провели по отделанным красным деревом, но абсолютно безликим коридорам, к его кабинетам. Оказалось, что ему выделили целую анфиладу комнат: в глубине здания находилась магическая картотека заявок от города и его жителей, следом за ней шёл кабинет для работы с документами. Дан оценил чёрный монументальный стол, явно сделанный руками гнома, и книжные полки, забитые пособиями по всем видам магии. Рядом с полками стоял удобный даже на вид диван, на котором хватило бы места для комфортного сна Дану. После кабинета следовало подсобное помещение со шкафом для одежды, рукомойником и прочим, нужным разумному для ухода за собой. Последней комнатой и основным местом его работы была приёмная. Настолько большая, что ещё один стол гномьей работы казался в ней сироткой. Даже стульев для посетителей не было. Зато все стены покрывала магическая вязь, через которую создавались карточки с заданиями на основе картотеки заявок.

«Вот тебя и повысили, наследник Хладной Топи. Теперь ты не просто делопроизводитель, ты — диспетчер задач! Как гордо это звучит!» — с такими мыслями Дан опустился в монументальное кресло, немедленно подстроившееся под его габариты, приставил кувалду к столу и положил руки на столешницу. — «И на кой-ляд я здесь нужен?»

Массивная дверь, которая вела на улицу, внезапно резко распахнулась и грохнула о стену, не помогла никакая магия замедления, пытавшаяся смягчить удар.

— Я требую!!!

Что там хотела внезапная посетительница, Дан слушать не стал. Грубость и напор посетительницы стал последней каплей в чашу его терпения на сегодняшнее утро. Стол гномьей работы скрипнул, когда столешницу сжали сильные пальцы, и драконид, не вставая с кресла, резко выдохнул, и в одно мгновение вся комната заполнилась желто-зелёным туманом, тяжёлым и липким. В отличие от большинства драконидов, Дан был потомком нелетающего дракона и не владел огненным дыханием. А вот ассортиментом ядов и кислот мог впечатлить даже бывалого алхимика-отравителя.

Поэтому требовательная посетительница застыла на пороге, не способная пошевелиться. Лишь глаза её хоть как-то слушались, но только потому, что Дан снизил концентрацию дыхания до минимальных значений. Яд Прародителя был страшной вещью, и если бы Дан только захотел…

Секунду он позволил себе посмаковать момент власти и вседозволенности, а затем взял себя в руки. Больше он не хотел. Туман рассеялся.

— Яд, которым вы парализованы, используется моим Прародителем для охоты на крупную дичь, и в большей концентрации служит для первичного ферментирования при переваривании. Иными словами, жертва кушается ещё до попадания в пасть. Посмотрите влево, если вы меня понимаете. — Дан дождался выполнения команды и продолжил. — Мой ядовитый выдох сохранил все требуемые свойства и характеристики. Поэтому я очень настоятельно прошу вас не раздражать меня больше необходимого, и уж тем более не требовать у меня ничего в подобном тоне. Утро у меня не задалось, будете мне грубить — не задастся и у вас. Посмотрите влево, если вы меня поняли.

Девушка снова выполнила команду. Тогда Дан вышел из-за стола и подошёл к ней. Судьба столкнула его с наиболее редкой разновидностью эльфов — снежной. Белые с голубым отливом волосы, бледная кожа, миндалевидные глаза с отличительной красной радужкой.

Эти домоседы редко выбирались за пределы холодных поясов и предпочитали заснеженную тайгу любым другим природным зонам. Они же превосходили по размеру других эльфов, например, посетительница была почти на полголовы выше Вирана, а егерь и сам не был маленьким.

Дан подошёл вплотную к девушке, положил одну ладонь ей на поясницу, вторую на затылок, аккуратно обнимая.

— Сейчас вы получите противоядие, но тело будет ощущаться как чужое. Если я не поддержу вас, вы упадёте, учитывая воздействие яда, — будет очень больно. — Дан низко наклонился над лицом девушки, словно собираясь поцеловать. Уловив в её взгляде панику пополам с возмущением, он лишь усмехнулся. — Дышите глубже!

Драконид вытянул губы и выдул тонкую струйку искристого зелёного дыма. Он словно самостоятельно втянулся в ноздри эльфийки, и в то же мгновение по её телу пробежали судороги. Девушку трясло с каждой секундой всё сильнее, но Дан держал её крепко и бережно. Когда ему пришлось пережить освобождение от яда Прародителя, никто заботливо не придерживал его метания, поэтому только благодаря драконьему здоровью переломанные в нескольких местах руки и ноги срослись правильно и быстро.

«Хотя там и концентрация была иная…» — задумчиво признал Дан.

На что только не стремился отвлечься разум, лишь бы отгородиться от стыда за потерю самоконтроля.

— Отпустите меня, пожалуйста. Я думаю, что могу стоять сама.

Когда эльфийка не пыталась чего-то требовать, её голос оказался красивым, подстать голосам других представителей расы. Дан чуть ослабил руки, убедился, что девушку даже не шатает, и отступил на пару шагов.

— А теперь давайте начнём сначала. Представлюсь. Дан Барго, служащий магистрата вольного города Моари. А вы?..

— Альтана вер Корду, третья дочь князя Корду…

— …Снежной Ели. Да, я знаком с вашей семьёй. И что вас привело ко мне, да ещё и в такой неподражаемой манере?

Эльфийка замялась, кончики длинных ушей заалели, словно раскалённая сталь. Эльфийка взялась поправлять идеальную косу, уложенную спиралью на макушке. Дан вскинул брови, ожидая ответа.

— Я хочу выполнять задания магистрата! — наконец, выдала девушка.

— Это не требует подобной экспрессии, вы в курсе? — Дан иронично улыбнулся, стремясь ещё больше разрядить обстановку.

Эльфийка покраснела ещё сильнее, но лишь драконьи чувства позволили Дану расслышать и понять её невнятное бормотание:

— Я хочу выполнять задания в команде с драконидом…

Впоследствии, Дан списывал свои следующие слова на сложное утро, тяжёлое пробуждение, идиотское чувство юмора и ошибки молодости:

— Да не вопрос, приходи после занятий, начнем с чего-нибудь попроще.

«Стоп. ЧТО?!»

Глава 3, где читатель узнает о необходимости эмоционального выплеска, а Дан Барго и Альтана вер Корду его испытывают

За эльфийкой уже давно закрылась дверь, а Дан всё ещё скрёб отросшими когтями затылок. Он даже не заметил, как прошёл частичную трансформацию.

«Что. Это. Было?» — Три слова по кругу носились друг за другом, иногда с грохотом и вспышками сталкиваясь.

Юноша прекратил скрестись в череп, сосредоточился и вернул себе приличный, почти человеческий вид, а затем сел за стол. Ответ на вопрос у драконида имелся, просто он не хотел его обдумывать. Не для того Дан сторонился всех возможных представительниц аристократии, чтобы на пустом месте влететь в сети первой попавшейся принцессы.

Природа Прародителя дала о себе знать в самый неожиданный момент, реагируя на внешнюю красоту и статус будущей жертвы. А ведь Дан не знал, что перед ним принцесса: мало ли снежных эльфиек бродит по городам и весям? В ученической мантии мага не поймёшь, кто перед тобой стоит, а на лбу титулы не пишут.

«Кроме высших эльфов, конечно, но не все такие прогрессивные… Дракон, о чём я думаю?!»

Он выскочил из-за стола и прошёлся вдоль стены, следя как появляются задачи и заказы.

— Это ещё ничего не значит! — тихо прошипел Дан.

— Что именно, юноша? — издевательский тон вопроса заставил Дана одним прыжком пересечь комнату, чтобы замереть над господином Жани с занесённым в воздухе кулаком.

— Вы сейчас-с ш-ше объяснитес-с-сь!

— Впервые вижу, как драконы шипят! Презабвнейше, замечу вам, юноша. Вы так и будете мне угрожать своим пудовым кулаком или соизволите выслушать старого гоблина?

Дан резко выдохнул носом, окрасив воздух вокруг них нежными оттенками зелёного, и опустил руку.

— Страшусь подумать, кто же ваш Прародитель… столько ярости, — гоблин всплеснул руками, — но вам найдётся, куда её выплеснуть, юноша! Если и не на принцессу, то, как минимум, на монстров!

Гоблин мерзко рассмеялся, но затем закашлялся.

— Вы потратили на меня уже достаточную часть утра для такого занятого гоблина. Говорите то, ради чего ходите за мной. Хватит игр. Я не в настроении для них. — Угроза в голосе Дана казалась почти вещественной.

— Думаю, в яде, что витает вокруг нас, найдётся некое вещество, которое развяжет мой и без того длинный язык? — Господин Жани стянул шляпу и бросил её на стол. — Открую вам маленькую тайну: Магистрат весьма суровый властитель, опытный и умелый, но имеет свои… склонности? Чудинку? Изюминку?

— Мы не в синонимы играем, — прорычал Дан.

— Поразительно, как вы страшны в гневе, — буднично заявил господин Жани. — Попробуйте как-нибудь запечатлеть себя в зеркале в этот момент. Очень впечатляет неподготовленных, я уверен.

— Но не вас? — Дана словно холодной водой окатило демонстративное безразличие собеседника.

— Я видел гнев Магистрата. Вы впечатляете, но не более. Итак, — гоблин постучал когтем по столешнице, — вы перспективный молодой драконид, появившийся в Моари три года назад. Живёте скромно, для драконида ваших сил — даже бедно. Поддерживаете необходимо минимальный объём контактов. Наиболее близки с егерями, часто ходите с ними в рейды против монстров. Забираете всю положенную долю в добыче и награде, но не тратите.

— Я привык довольствоваться малым.

Но гоблин даже не сбился с мысли и продолжил:

— Из ценностей только артефактная кувалда, очевидно, родовая. Вы обучены магии, но не искусны, крепкий средний уровень для достижения самостоятельности в любых условиях. Впервые увидел ваши боевые навыки, связанные с дыханием. Это впечатляет. Я знаю несколько Прародителей…

Следующими словами гоблин подавился, потому что Дан вздёрнул его за шею, притянул к себе и дунул в лицо дымком противоядия.

— Подумай и промолчи, гоблин.

— В любом случае, — так же буднично продолжил господин Жани, — вы покинули дом до того, как вам объяснили некоторые условности взросления, юноша. Например, проблемы с самоконтролем, возникающие в фокусе энергетических потоков, — это не только внешнее воздействие, но и внутреннее. Ваши часики уже дотикали и начали бить.

Дан ещё раз выдохнул, уже без яда, и постарался взять себя в руки. Он поставил гоблина на стол и отошёл.

— Закончите уже свою мысль.

— В Моари скопилось слишком много драконидов, считающих, что они могут не стремиться стать драконами. Магистрат с этим не согласен, а мнение мальков псевдодракона не волнует. Это первая причина. Всё больше монстров атакует городские рубежи. Повод тот же: слишком много драконьей крови на такой маленькой площади. Это вторая причина.

— Или повзрослей, или умри. — Дан, как зачарованный, повторил слова, некогда сказанные отцом.

— Главный девиз всех драконидов, юноша. — Гоблин спрыгнул со стола и направился к двери. — Магистрат собирался представить вам нескольких достойных девушек, но вы справились самостоятельно. Альтана вер Корду — достойная дочь снегов. Если мои предположения о вашем Прародителе верны, то девушка — лучший вариант из возможных.

Драконы видят, с каким трудом Дан удержался от того, чтобы метнуть кувалду вдогонку господину Жани. Шансы попасть были, небольшие, тут Дан себя не обманывал, но были. И пусть Чёрный гоблин слыл легендарным городским персонажем, который ходил охотиться на монстров и даже драконов, когда самого Дана ещё в задумке не было.

«Надо успокоиться».

Он запер дверь и ушёл из приёмной в рабочий кабинет. Усевшись в кресло, Дан закрыл глаза и тихо запел. Звуки древнего языка, которые редко звучали за пределами Хладной Топи, наполнили комнату, и вокруг драконида засветились алые ленты сковывающего заклинания. Не нужно было на них смотреть, чтобы почувствовать, как повреждены энергетические линии, словно пожранные коррозией.

В магическом трансе Дану вспомнился момент, когда он только собирался «тайно» покинуть родовое гнездо. Естественно, он знал несколько проходов, по которым из замка можно было выбраться за пределы стен, и сейчас собирался воспользоваться одним из них. Вещи уже были собраны, магией для бытовых удобств он владел на запредельном уровне, поэтому побег не казался чем-то очень сложным. Ни одна тварь с топей не рискнула бы напасть на драконида.

— И это наш наследник.

Голос матери раздался внезапно. Ещё секунду назад в покоях не было никого, кроме Дана. Он обернулся к госпоже Барго и посмотрел на неё сверху вниз. Хозяйка Топи не изменила своей привычке носить всё зелёное даже глубокой ночью, когда некому видеть великолепие изумрудов и шёлка со вставками из кожи местных хищных ящеров.

— Мог бы соизволить проститься.

— Я оставил записку.

Диалог, неуместный и странный, не клеился с самого начала. Что Дан мог сказать матери? Что всё понимает, но не хочет? Ни сейчас, ни когда-либо ещё? И что она должна была ему ответить? Про долг перед Прародителем и гнездом?

— Жаль, что твой отец на очередной охоте. Я бы с интересом посмотрела на его реакцию на твою записку.

Дан вздрогнул. Хозяином Топи был зрелый псевдодракон, неторопливо и неудержимо двигавшийся к полному возвышению. Отец. Такой же крупный, куда более сильный, и значительно более близкий к Прародителю по характеру, он держал в страхе и строгости все Хладные Топи и соседние земли.

— Но его здесь нет.

— Конечно, его здесь нет! Он бы сорвал твой побег! — Женщина, некогда принцесса одного из княжества людей, рассмеялась и обняла своего сына.

Дан растерянно обнял её в ответ.

— Милый, скажи мне, как победить дракона?

— Воля, сила и ум помогут одержать победу! — заученно ответил Дан.

— Именно, сынок. Воля — важнейшее качество любого разумного, но для дракона и борьбы с ним она важна стократно. Никогда безвольный человек не сможет победить дракона — это противоречит законам Мироздания, даже если увешать этого человека всеми возможными артефактами, усилениями и благословениями, а дракона сковать цепями и усыпить. Поэтому твоё нежелание принимать Топи… стать, — тут женщина подняла пальцы в воздух обозначая кавычки, — достойным сыном и внуком — это тоже воля. Возможно даже ещё более крепкая, чем ты думаешь. Иди, борись с драконом в себе! Сдерживай его! Обуздай злобу! Усмири ярость! Возьми судьбу в свои руки и не поддавайся низменным драконьим инстинктам!

Каждое восклицание она сопровождала ударом маленького кулачка по широченной груди Дана. И тогда в порыве чувств, воодушевлённый поддержкой матери, он не услышал её бормотание:

— Только борясь с драконом можно стать драконом…

Дан распахнул глаза, вырвавшись из транса. Где-то в душе он понимал, что рано или поздно ему предстоит целиком пройти и окончить свой путь возвышением. Но сейчас Магистрат подтолкнул его вперёд со всей возможной силой и…

— И теперь победит или моя воля, или моё наследие?!

Дан вскочил и заметался по кабинету. Его поставили в ситуацию без выбора: братья и сёстры, отдавшиеся инстинктам Прародителя, несли с собой только ужас, злобу и боль, служа в гвардии Хладной Топи и расширяя владения.

— Значит у меня нет выбора? Ну, тогда как говорил классик: это не меня заперли с вами, это вас заперли со мной.

***

Альтана вер Корду давно не чувствовала себя такой униженной. Нет, заботливые объятья ужасающе сильного драконида, очевидно, прибывшего прямо из Хладных Топей, не были причиной этого чувства. Причина её унижения сейчас замерла без движения, скованная льдом. Такая маленькая «причина», какая-то выскочка из гномов, привёзшая с собой из пещер алхимические духи для раскрепощения сознания и дурное чувство юмора.

Минуту назад снежная эльфийка ворвалась в апартаменты нахалки, ударом ноги сорвав укреплённую дверь с петель, и прежде чем хозяйка успела сделать хоть что-то, тихо завела боевую песнь. Магия льда и снежные эльфы — две половины одного целого. Гномка только открыла рот, как его сковала ледяная корка. Руки и ноги охватили полупрозрачные кандалы, и вокруг шутницы начала расти тонкая ледяная чаша.

— Сейчас я имела беседу с новым диспетчером задач! — холодно начала Альтана, пока магия послушно заканчивала свою работу. — Он с пониманием отнёсся к тому, что я ворвалась в приёмную и что-то требовала от ДРАКОНИДА МАГИСТРАТА, ТУПАЯ ТЫ ЗЕМЛЯНАЯ ВОШЬ!!! Но вот я здесь. Драконид сделал мне предложение, от которого глупо отказываться, раз уж это моё подспудное желание… остаётся одна деталь, которую надо… обсудить? О, нет-нет, твоё мнение неважно. Сейчас в эту прекрасную чашу вокруг тебя польётся вода. Обычно, зимой, когда морозы сковывают холодом реки, вода превращается в лёд. Эта вода проморожена насквозь, но в лёд превратиться не способна. Поэтому она зла и очень больно кусается. А правда говорят, что гномы не знают, что такое настоящий холод? И, что важнее, замёрзнешь ты или утонешь?

Обидчица пыталась кричать сквозь кляп, когда её обнажённых ног коснулась ледяная вода, и дёргалась, напрягая все гномьи силы, чтобы справиться с враждебной магией, но — бестолку. Вода быстро поднималась, выпивая силы, лёд давил, не позволяя сопротивляться, и когда уже гномка находилась на последнем издыхании от страха и бессилия, пытка внезапно кончилась.

— Знай, я тебя не убила, хотя и могла, и в праве. Вздумаешь повторить подобную выходку, отправлю твою ледяную статую в пещеру, из который ты вылезла.

Альтана щёлкнула пальцами, и ледяная чаша истаяла, не оставив после себя и следа. Все любопытные спрятались в своих комнатах, опасаясь связываться с разгневанной северянкой.

Третья дочь Снежной Ели выскочила из башни общежития и убежала по тропинкам парка, в котором пряталась Академия. Холодность далась девушке тяжело, её характер требовал пытать врага, подло ударившего в спину, до полного просветления сознания. В груди любого снежного эльфа горело яркое, горячее сердце, и перепадало от их горячности и друзьям, и врагам.

«Врагам…»

Альтана свернула с дорожки и оказалась в царстве могучих кедров, разлапистых елей и стройных сосен. Хвойный бор напоминал ей о доме и дарил спокойствие. Она уселась на торчащий из земли кедровый корень и прижалась боком к стволу-великану.

«Врагам…»

Хладная Топь не враждовала со Снежной Елью. Как не враждует метель с погубленными странниками, как не враждует молния с расколотым ею деревом. Потомки местного хозяина ни с кем не враждовали, просто одинаково ненавидели каждого, кто попадался им на пути, не стесняясь ввязываться в драки с незнакомцами. Поэтому их численность всегда была небольшой, и гвардия местного князя редко выбиралась за пределы родных болот и лесов для набегов. Но когда выбиралась… Альтана вздрогнула. Набеги драконидов опустошали леса: звери, птицы, ценные растения — всё на многие километры варварски разорялось. Единственный положительный момент: отряды Топи не бились насмерть с разумными. Слишком много крупных, опасных тварей жило в тех местах, каждый воин был важен. Пока эльфы не забредали на территорию, которую утопцы считали своей, всё было страшно и болезненно, но не смертельно.

Альтана отвесила себе мысленную затрещину. Теперь даже в мыслях не стоило использовать слово «утопцы». Упаси Лес брякнуть его дракониду.

Деревья усмиряли душу любого эльфа, снежные исключением не были. Альтана гоняла мысль о новом… напарнике туда-сюда, но слово было сказано, а значит хотя бы одно задание они обязаны выполнить вместе.

Всё оставшееся время девушка потратила на подготовку. Задания, выдаваемые Академией, могли быть совершенно разными: от «спаси котика с дерева», правда и котик мог быть размером с лошадь, и дерево — плотоядным, до «ворвись в гнездовье вампиров и укради любимое серебряное зеркало главы».

«И что драконид посчитает простым?» — Альтана привезла с собой из дома полный комплект снаряжения егеря, но сомневалась, что первое же задание будет связано с охотой за городскими стенами. Поэтому кольчугу с капюшоном, полноценные поножи с тяжёлыми сапогами и окованные мифрилом длинные перчатки оставила в сундуке. На самом деле, Альтана крутилась и вертелась перед зеркалом, словно перед первым свиданием, и когда поймала себя на этой мысли, резко остановилась, схватила тёмный походный комплект, в котором и пешком, и бегом, и на лошади можно, накинула сверху лазурную мантию студиоза и едва ли не бегом отправилась в административный корпус.

У приёмной диспетчера задач происходило волнение женских народных масс. Альтана за год обучения ещё ни разу не видела, чтобы девчонки и женщины всех потоков обучения пытались получить задание магистрата. Герцогиня Кастер, принцесса Ши, наследница Вестэ и их кодлы — это только те, кого Альтана разглядела и узнала. Сталкиваться с ними, демонстрировать, что уже успела их всех опередить — это зазря дразнить гусей.

Тогда она поступила, как полагается любому егерю: едва слышная песнь заклинания, и силуэт эдьфийки сначала поблёк и размылся, а затем совсем пропал. Это не была полноценная невидимость, но Альтане хватило. По границе деревьев она подошла максимально близко ко входу, и под шумок высокородного выяснения отношений между представительницами разных государств, эльфийка проскользнула в диспетчерскую. Здесь она едва избежала столкновения с принцессой Железных островов, которая с гневным лицом печатала шаги на улицу.

«Опять в лицо что-то заявила не тому человеку, — хмыкнула про себя Альтана, — или дракониду…»

Дан Барго стоял за столом диспетчера и недвусмысленно указывал своей кувалдой на дверь. Его глаза светились, зрачки вытянулись вертикальными щёлочками.

«Но хотя бы ядом не дышит!»

А ещё Альтана внезапно вспомнила, что как раз драконьи глаза могут увидеть сквозь пелену заклинания.

— Всё, господа и дамы! Диспетчерский пункт на сегодня работу окончил! Напоминаю о сроках выполнения полученных заданий! Магистрат не любит ждать!

Он бросил на Альтану предупреждающий взгляд и мотнул головой в сторону. Она понятливо кивнула и замерла в пустом углу приёмной. Драконид дождался, когда все уйдут, запер входную дверь и вежливо улыбнулся девушке.

— Прежде всего, хочу извиниться за моё безобразное поведение. Мироздание усложняло моё утро раз от раза, но я не имел права на вас срываться.

Альтана развеяла магию и не с первого раза, но смогла вернуть дракониду такую же улыбку.

— Я тоже показала себя не с лучшей стороны. Надеюсь, этот случай быстро забудется!

«Драконид перед тобой извинился? Немедленно следуй примеру и извинись в ответ! Даже если не за что!» — так учил её отец. Не в меру гордые потомки ящеров ради признания собственной ошибки и так должны были переступить через себя, а уж извинения от драконида Хладной Топи — это событие, достойное записи в хрониках рода.

— Предупреждаю: если что, я буду отрицать сам факт моих извинений!

— Не сомневаюсь! — Улыбка Альтаны стала понимающей, почти усмешкой. — Итак, что ты для нас выбрал?

Вернуться к роли командира было просто и понятно. Пусть её десяток бойцов остался на родине, годы учёбы и опыта не могут забыться в один миг. Снежные эльфы не делали различий между мужчинами и женщинами на ниве долга: всё для княжества. Поэтому даже принцессе пришлось провести несколько боевых походов.

Дан вскинул бровь и усмехнулся.

— Для нашего первого раза я выбрал городской розарий. Подошло время для ежемесячного контроля друида, но все сейчас заняты обновлением оборонительных рубежей, а магистрат не может оставить один городских садов без присмотра.

— Но я снежный эльф, я ничего не понимаю в розах…

— Ты эльф, этого достаточно, а в городских розах разбираюсь я.

Теперь Альтане пришлось вскидывать брови, на что Дан лишь ухмыльнулся.

Глава 4, где читатель узнаёт, что не все розы, дракониды и правители одинаковы

Вечерний Моари утопал в запахе моря и свете заката. Солнечный диск плавно спускался к далёкому горизонту, готовясь нырнуть в волны, а жители неторопливо готовились к Рождеству. Уже вынесли столы и лавки, развесили гирлянды, и, пока не наступила полночь, старались успеть приготовить последние порции праздничного ужина.

Моари был громаден и необъятен, но именно в этот вечер все жители становились ближе друг к другу, сплочённее. Ведь именно Рождество — праздник Власти и Контроля драконов над остальными расами. Магистрат не жалел золота, чтобы каждый раз праздник запоминался горожанам и приезжим. В этом году в Академия должна была представить выступление с иллюзиями и водными фейерверками.

В противовес охватившей город праздничной суете розарий утопал в тишине. Огромные купола из стали и стекла скрывали под собой просторный сад, на дорожках которого могли потеряться сотни романтично настроенных парочек и одна команда из драконида и эльфийки.

Дан смотрел, как поражённая девушка плавно ведёт пальцами по бархатным лепесткам огромных красных бутонов, склоняется над маленькими жёлтыми розочками, собранными в кажущимися бесконечными соцветия и сторонится высоченных кустов, над которыми словно пламя царили оранжево-красные бутоны.

«Шутка про первый раз оказалась неудачной», — Дан признал это ещё в момент, когда слова покинули рот, но сейчас понял, что неудачность недооценил.

Альтана буквально липла к цветам, словно в жизни не бывала в больших садах. Но Дан помнил зарисовки лазутчиков: у Снежной Ели был огромный дворец-крепость, в нём не могло не найтись места для сада. В конце концов, там правили эльфы! И всё же девушка на некоторое время выпала из реальности, поэтому со смотрителем розария Дан пошёл разговаривать в одиночку.

— Господин Илесторо! Рад вас видеть! — драконид приветливо вскинул руку.

— Вы снова меня нашли, господин Барго! — из розового куста выскочил зелёный гоблин в пятнистой маскировочной одежде, такую носили егеря в дальних походах в леса. — Но я лелею надежду однажды обмануть ваши острые чувства! Что привело вас в мою вотчину праздничным вечером?

— Мы со спутницей пришли от Академии по заданию магистрата.

Господин Илесторо растерянно улыбнулся, потом резко прикрыл лицо лопухообразным ухом и оглушительно чихнул.

— Чего только в Мире не бывает. Но если меня не обманывает реальность, вы привели с собой снежную эльфийку. Их отношения с живой природой тёплых поясов, в лучшем случае, можно назвать специфичными… — яркие жёлтые глаза смотрителя указали на витающую в облаках Альтану.

Дан почесал лоб, вздохнул и признал вслух:

— Я не подумал. Ладно, сам осмотрю тут всё. У мамы тоже есть садик, понимание имею.

— Да вы не переживайте. Минут через двадцать вашу спутницу попустит. Эльфийка же, адаптируется. — Гоблин махнул рукой. — Тут особо магичить-то и не требуется…

Следующие четыре часа Дан был занят только тем, что особого магичинья не требовало, но маленький слабый гоблин самостоятельно осилить не мог. Альтана пришла в себя, и теперь песнь её магии лилась под куполом розария, обволакивая каждый бутон, каждый листок. Цветы отзывались ей шуршанием и свечением, ритмично качаясь, словно под руками ветра.

Дан устало выдохнул и присел на мраморный вазон. Он только что закончил его ремонт, своей магией устраняя сколы, трещины и потёртости в величественном переплетении каменных стеблей и листьев.

— Спасибо вам, господин Барго. Я, конечно, впервые видел, как используют кувалду в волшебстве, но ваши умения меня поражают. Не зря вас так ценит Магистрат.

Драконид безошибочно понял, что гоблин говорит именно о городском главе, и жестом предложил ему продолжить. Зашевелившиеся ушки Альтаны, которая даже подошла поближе, чтобы ничего не пропустить, он проигнорировал.

— О, гоблины знают многое, господин Барго. Великий Моари не оставил нам своего Наследия, но защищал нас и берёг. Наверное, мы стали для него… домашними любимцами. Смешной народец, как он говорил. Что может быть смешнее для дракона, чем гоблин-драконоборец, правда?

Дан вежливо улыбнулся. Самые крупные гоблины едва ли доставали макушкой ему до пояса.

— И как это связано с моей ценностью?

— Я увлёкся воспоминаниями, простите. Чем старше становится гоблин, тем он умнее, вы знали? Господин Жани, например, теперь аж целый советник, а ведь был-то… помню ещё, как мать его порола, вопли было слышно на другом конце улице.

Чтобы точно определить возраст гоблина, сдедовало с ним поговорить — эту прописную истину драконид знал. Они старели совершенно по особенному, и их внешность могла меняться по-разному. Вот господин Жани выглядел стариком, а господин Илесторо казался хилым, но не старым, а получалось, что он куда как старше.

— И моя ценность?..

— Вы непростой драконид из хорошей семьи. Вы избегали аристократок, пока Магистрат лично не занялся этим вопросом. И вот вы уже здесь в компании принцессы снежных эльфов. Дня не прошло! Вы правильный драконид со сложной судьбой и суровым воспитанием. Все гоблины это знают. И вы не прожигаете дарованную Прародителем силу, а в меру собственного понимания движетесь по пути к Возвышению. Это дорогого стоит в наши времена…

Гоблин продолжал сетовать на нравы современников, но эльфийка уже завершила и недвусмысленно кивнула в сторону выхода из розария.

— Думаю, мы закончили, господин Илесторо! — вклинился Дан в бормотание смотрителя.

— Думаю, вы правы!

Он сходил в кабинет и вернулся с маленькой магической печатью. Дан протянул ему бланк задания.

— Правда, боюсь, поздравления Магистрата вам придётся слушать прямо здесь.

— Это не страшно. — Альтана присела рядом и вытянула ноги. — Лучший рождественский вечер за годы.

Её глаза сверкали рубинами в угасающем свете фонарей. Дан понимающе улыбнулся: он не предполагал такого сильного влияния цветов на внезапную напарницу, но получилось хорошо. Отличный повод для продолжения знакомства праздничным ужином, за которым можно будет хотя бы понять, с кем столкнула Судьба.

В этот момент над городом разнёсся бой главных городских часов на самой высокой башне Академии.

— Слушайте и не говорите, что не слышали! — Утробный рычащий голос зазвучал над Моари. — Дорогие горожане и гости! Поздравляю вас с Рождеством! С завтрашнего утра вы вольны насладиться праздником во всём его великолепии, но сегодняшняя ночь… эту ночь я объявляю Ночью Охотника! Дорогие гости из орденов, что охотятся на драконов! Убийцы, якобы тайно проникнувшие за городские стены! Вы и все те, кто жаждет силы, кто желает стать драконом! Внемлите мне! Любой драконид на улицах города с этого момента и до восхода солнца завтрашнего дня — ваша законная добыча! Его спутница или спутники… воздержитесь от их убийств, во имя политической обстановки! Если получится… Мои дорогие представители Прародителей… вы позор самой идеи становления драконом! Вы погрязли в празднестве, лени и безволии! Великий дар Плоти и Духа в ваших руках превращается… в ничто. Но вы можете доказать, что я ошибаюсь. Академия объявлена мною священной землёй — драконид, находящийся на её территории, не участвует в охоте! Спасите же себя от клинков убийц и моего гнева! Или растворитесь в истории Моари! Это приказ дракона!

Рёв, последовавший за этими словами, дал Дану ответы на все незаданные вопросы. Магистрат, наконец, нашёл свою тропу к Возвышению. Теперь Моари правил не псевдодракон, а самый настоящий. Слишком много знакомых ноток услышал наследник Хладной Топи.

— Теперь понятно, о какой ценности вы говорили, — хмыкнула Альтана. — Самых ценных перевели в Академию.

— Да… А мы взяли и ушли в город.

Драконид и эльфийка обменялись усмешками.

— Я уверен, за нами следили, поэтому…

— Я остаюсь с тобой! — Альтана не спрашивала, не фонтанировала эмоциями, и не собиралась оставлять его одного. — Мы — команда на этом задании.

— Задание выполнено, — Дан кивнул на гоблина.

— Задание не выполнено, пока команда не вернулась домой, — покачала головой Альтана.

Времени на раскачку у них не было: следовало немедленно вернуться в Академию. Дан крепче сжал кувалду, как единственное достойное оружие. На нём повседневный костюм, на Альтане — походный. Они не готовы к бою, на первый взгляд.

— Господин Илесторо, я буду вынуждена повредить некоторые кусты…

— Не переживайте, — смотритель вздохнул, — Магистрат компенсирует любой вред.

Дальше Альтана расшаркиваться не стала и затянула новую песню. Глубокие звуки, быстрый темп, высокий ритм — красота словесной вязи здесь была отдана в жертву скорости. Дан краем глаза следил за кустами роз, от которых отделялись бутоны, листья и стебли и переплетались в оружие. Он узнал форму малого эльфийского меча и, вроде бы, короткого лука, но не присматривался. Ему было чем заняться.

— Одежду жаль…

Дан быстро и никого не стесняясь сбросил с себя верхнюю одежду, оставшись в одном белье. Но эти вещи были зачарованы в Хладнои Топи, а значит приспособлены к тому, что должно было последовать. Прародитель знает, как Дан не любил оборачиваться в полную форму драконида. Он чувствовал себя таким большим, а мир таким хрупким, что становилось тошно.

А ещё оборот был безболезненным, едва ли ни приятным, словно Дан не менялся, а возвращался к своему истинному облику. Кожа быстро прорастала зелёной чешуёй, голова чуть трещала и от перестройки ныли зубы. Ошарашенный взгляд Альтаны вызвал бы усмешку, но и губы, и лицо целиком стали угловатыми, пирамидальными следом за головой. Мир ещё чуть-чуть уменьшился.

Дан с наслаждением потянулся. Главное, что он оставался похож на человека. В темноте. Издалека. Короткий смешок пронёсся по розарию.

— Неудивительно, что господин Магистрат захотел освободить вас от участия в охоте, — с благоговением в голосе протянул гоблин.

— А мне теперь понятно, что за чёрные тряпки носят ваши рейдеры. Вы приходите в наши леса в белье?! — Альтана выхватила из воздуха тугой короткий лук и указала им на Дана. — Вы совершенно отмороженные!

— Это комплимент от снежного эльфа? — Дан хотел бы улыбнуться, но только оскалил острые треугольные зубы. — Ты готова?

— Насколько может быть готова дама в беде! — Альтана закрепила ножны с мечом и колчан на поясе, убедилась, что ничего не болтается, и кивнула. — Выходим!

Дан кивнул смотрителю и в одно мгновение оказался у дверей в розарий, а затем выскочил из них в дожде из осколков стекла и обломков дерева. В крыльцо за его спиной немедленно ударила одинокая молния, а затем полетели сети. Дана не раз и не два загоняли профессиональные охотники, и он ждал чего-то подобного. Драконид на четвереньках рванул в темноту, отвлекая на себя внимание, и сразу же пара стрел нашли своих жертв — Альтана не стояла без дела, но и вырываться на уличный простор не торопилась. Густые кусты роз подняли листья, защищая эльфийку от ответных выстрелов.

А выстрелов было много. Дан слышал басовитое гудение — охотники не поленились притащить крепостные арбалеты, и оставалось понадеяться, что магия Альтаны окажется сильнее. Но отвлекаться на спутницу, которая сталкивалась с гвардией Хладной Тори, — тратить время. Снежная эльфийка считает себя подготовленной? Он не против.

Драконид толкнулся ладонями от мостовой и взвился в воздух. Под ним просвистели серебристые серпы с тонкими цепочками — узнаваемый и дорогой аксессуар конкретной ватаги охотников.

«Мифриловые ловцы… ну-ну!»

В этот момент молния вонзилась Дану в грудь, отбрасывая через половину улицы. Массивное тело врезалось в стену, и мир Дана помутился. Сердце пропустило удар, ведь дальнейшая логика была проста: новый залп арбалетов, пока добыча потеряла манёвренность. И он действительно услышал щелчки, но не только арбалетов. Лёгкие эльфийские стрелы сбили тяжёлые болты с траектории, и Дану хватило выигранных секунд. Кувалда взметнулась вверх и обрушилась на камень мостовой. В точке удара вспыхнула зелёная печать магии, и драконид погрузился под землю. Серебристые серпы лишь бессильно оцарапали камень.

Мироздание не дало Прародителю крыльев, но одарило не менее ценно. Дан двигался в толще земли, камней и дерева словно рыба в воде. Это жрало магию и силы, однако здесь и сейчас оказалось единственным решением. Драконид чувствовал себя в своей стихии и чувствовал охотников. И это будоражило в нём инстинкты.

***

На эту охоту Мифриловые ловцы отправились полным составом. Больше трёх сотен разумных, несколько лакомых целей, гарантии безопасности от дракона. Для новичка отличная возможность проявить себя, заработать право на имя, на боевой позывной.

Один такой новичок стоял во втором круге оцепления, в руках у него подрагивал метатель с мифриловой сетью. Глаза человека внимательно следили за улицей, погружённой в полумрак, уши улавливали звуки битвы за линией зданий впереди, а сердце бешено колотилось. Уже несколько раз маги призывали могучие молнии, которые на мгновение ослепляли охотника. И вроде бы относительно простая добыча продолжала сопротивляться.

Вот взыграли охотничьи рожки, полилась переливчатая трель сигналов: «цель прорвалась через первое кольцо бойцов», «всем внимание», «повышенная опасность». Новичок приготовился, обратившись во внимание. В следующий момент что-то схватило его за сапог и резко дёрнуло вниз. С коротким вскриком безымянный охотник исчез в земле, лишившись права на звучный позывной. Его уделом осталась обидная кличка на память.

*** — Прорыв второго кольца!

Атлан Разоритель лишь дёрнул щетинистой щекой. Идея потренироваться на относительно мирном дракониде оказалась провальной. Обычный делопроизводитель магистрата оказался тварью с полноценным вторым обликом, а значит, со всеми допусками, мог быть уже и псевдодраконом.

— Потери!

Маги, три отличных специалиста во всём, связанном с жизнью и её проявлениями, громко, но сухо комментировали фантасмагорию зелёных искр в хрустальных шарах.

— Полное прерывание ещё двоих.

— Куда он движется?! В сторону Академии?! — прорычал Атлан.

— Городская стена!

Атлан кивнул. Это было логично, три кольца оцепления, группы быстрого реагирования — сражаться с каждым, ждать удара из-за любого угла, с каждой крыши — это проигрышная стратегия. Но далеко не всякий драконид догадался бы отступить, ведь это демонстрация слабости. Чем ближе Вознесение и полное принятие Наследия, тем упрямее, горделивее и злее становились дракониды.

— Сдвигаем людей. Не дайте ему добраться до городских стен!

Эта ошибка главы Мифриловых ловцов ещё долго будет темой для шуток в Хладной Топи и Снежной Ели.

*** Альтана наложила стрелу на тетиву и готовилась прервать дорогу приключений любого, вошедшего в розарий с оружием. Эльфы не просто так считались отличными лучниками: природа одарила своих детей и физической силой, и ловкостью, и отличной координацией. А ещё их врождённая магия раздвигала листья и ветви перед наконечником. Не просто так подобная смерть называлась внезапной.

Вот и сейчас, Альтана, скрытая плотными кустами роз, чувствовала себя в относительной безопасности и даже на каком-то кураже. Две её стрелы никого не убили, но она и не ставила себе такой цели. Раненые всегда обуза во время задания, а мёртвые — нет. Эльфийская тактика лесного боя всегда строилась от внезапных изматывающих ударов и смертоносных засад.

— Я думаю, они не рискнут ворваться в мою вотчину, — прошептал господин Илесторо.

Гоблин крутил в пальцах правой руки сухую палочку магического активатора и сжимал солидный пучок активаторов в левой. Альтана покосилась на смотрителя, но промолчала. Гоблины были откровенно слабы в прямом противостоянии, но падки на всякие гадости и ловушки. Именно поэтому некоторые их гнездовища из самых старых не штурмовали, а просто испепеляли магией.

Через десяток минут ожидания Альтана услышала, как охотники покидают позиции. Но ни радостных возгласов, ни победных выкриков, ничего.

— Он прорвался? — спросила девушка.

— Господин Барго очень способный юноша. И он выходец из Хладной Топи. Не каждый охотник способен справиться даже с их молодняком, далеко не каждый, да… — гоблин с хрустом разогнулся и совершенно по-стариковски закряхтел.

Внезапно он резко развернулся и с неожиданной скоростью метнулся в сторону огромной круглой клумбы. Альтана проводила его взглядом и увидела, как земля под розами вспучилась, из-под неё показалась человеческая рука.

«Не человеческая, слишком крупная… Дан!»

Эльфийка в несколько движений опередила гоблина, вцепилась в протянутую руку и изо всех сил потянула наверх. Драконид вяло помогал ей, явно слабо понимая, что происходит вокруг. Весь измазанный чернозёмом, он барахтался, словно маленький ребёнок.

— В целом, удобрение останками — это неплохое решение. Но останки драконида очень сильно повышают магический фон, поэтому вы уж постарайтесь не помереть, — ехидно заметил смотритель.

— Не смешно… — пробормотал Дан.

Альтана напрягала все силы, но земля отпускала огромное тело неохотно.

— А потом они говорят: принцесса в беде! Пусть попробуют спасти дракона! — Тихо возмущалась Альтана, иногда добавляя что-то на эльфийском.

— А меня не надо спасать, я сам кого хочешь спасу! Но чуть попозже! — У Дана заплетался язык.

— Признаки сильнейшего истощения у него наблюдаю я. — Гоблин провёл в воздухе засветившейся нежной бирюзой рукой. — Думаю, никуда он не сможет сейчас пойти. Вы увели охотников, господин Барго?

— О, да… немного магии, щепотка неизвестности, полноценная доля страха… война — путь обмана! — Дан лежал на спине, раскинув в стороны руки и ноги, рядом лежала его кувалда. — Достаточно заставить их думать, что ты кого-то убил, и они идут в ту сторону, ведь драконы не отступают… тупые ублюдки… хе-хе-хе…

Глухой, истерический смех драконида, с которым тот отпускал внутреннее напряжение, беспокоил Альтану сильнее, чем она готова была признать. Дан пребывал в том изменённом состоянии сознания, которое возникает у разумного после тяжелейших вызовов и угрозы жизни. В такие моменты на первый план выходили самые глубокие, звериные черты разумного. Например, инстинкт размножения.

Альтана поймала взгляд узких вертикальных зрачков. По-драконьи сильные пальцы сжались на её лодыжке.

— Это было весело. Давай повторим…, но без такого количества охотников!

Чтобы ни должно было произойти дальше, судьба распорядилась иначе: Дан наконец потерял сознание.

Глава 5, где читатель знакомится с мнениями жителей и гостей вольного города Моари о Рождестве

Альтана аккуратно разжала пальцы драконида и прислушалась к его дыханию. Слабое, поверхностное. Нехорошее дыхание.

— Ох уж эти ползающие… сами не летаем и другим не даём… — гоблин кряхтел, роясь по неожиданно многочисленным карманам. — Вот, намажь ему лоб.

Господин Илесторо протянул Альтане маленькую баночку с зелёной звездой на крышке. Эльфийка открыла её и тут же поморщилась от резкого запаха жижи изумрудного цвета.

— Не жалей, с таким магическим истощением, как у него, поможет лишь зелёнка. Натурпродукт! У алхимиков такого не купишь!

Альтана за время службы в гвардии княжества забыла само понятие брезгливости, поэтому аккуратно мазнула пальцами по веществу и быстро начала втирать жирную каплю Дану в лоб.

— Мы, гоблины знаем толк в во всех этих баночках-скляночках! — Господин Илесторо ходил вокруг Дана и бормотал, постоянно сбиваясь с драконьего языка на гоблинское наречие.

Альтана на это лишь морщилась. Как принцесса она знала все основные языки народов в двух ближайших поясах. Снежная Ель владела самыми холодными землями, находившимися на границе осенне-зимнего пояса, котором незаметно, но полновластно на многие километры распоряжалась Хладная Топь, и говорили там исключительно на драконьем, а в зимне-весеннем поясе жизнь начинала расцветать ближе к весенне-летнему, и торговые города людей и гномов седлали реки и дороги. Но гнездовища гоблинов появлялись уже дальше, в глубине весенне-летних влажных лесов, поэтому певучая белиберда, что заменяла этим коротышкам язык, оставалась для Альтаны загадкой.

— Так вам скажу, юная леди. В себя господин Барго придёт минут через пять, поэтому можете забраться на крышу и посмотреть, как Моари переваривает глупцов.

Эльфийка смотрела, как щерится гоблин, в его глазах плескалась неприкрытая ненависть пополам с торжеством.

— Что вы имеете в виду?

— Девочка, это город, созданный драконом. Дракон здесь бог, во всех смыслах этого слова. И теперь к нам на Рождество завалились охотники? Только совершенно безумный, отбитый и отмороженный, — он сбился с мысли, посмотрев на Альтану, — да, исключительно сумасбродный охотник явится на призыв поохотиться в драконьем городе. Иди и смотри, господин Барго никуда не денется, даже если захочет. И нет, я не буду ему резать глотку, я слишком стар для этих игр.

Альтана подумала и кивнула. Дух дракона ищет сильную волю, но слабое тело его просто не сможет принять. Получается как в шутке про каплю курительной эссенции и хомяка: неудачника разрывает на мелкие ошметки. Поэтому она бросила на драконида последний взгляд и отправилась в сторону лестниц, по котором можно было подняться на верхние галереи, а оттуда — на крышу.

Розарий был произведением искусства из стали и стекла. Для эльфийки сочетание материалов было известным, но непривычным. В родных заснеженных лесах дома строились из огромных брёвен без единого гвоздя, а уж укрытие из снега и еловых лап, которое может стоять годами, мог построить даже ребёнок. В Моари же царила культура гномов и людей, смешавшая все материалы и способы их использования. Альтана ловко взбежала по ступенькам и через люк выбралась на узкую дорожку из металлической сетки, которая поднималась к вершине главного купола Розария.

Сверху открывался чудесный вид на ближайшие районы города и после минуты наблюдений, Альтана поняла, что имел в виду господин Илесторо. Вольный город Моари дал приют многим, но имел к ним свои требования. Окружённый со всех сторон влажными лесами, горами и морем, Моари был точкой притяжения торговцев и бандитов, путешественников и монстров. Слабый здесь не приживался. И теперь город бурлил.

Альтана смотрела, как в некоторых районах происходят настоящие массовые схватки, вспыхивают заклинания, где-то с небес пролился огненный дождь, а где-то из-под земли ударили каменные шипы. И повсюду над городом плыл гул боевого клича:

— Слава Драконам! Слава Перворождённым!

Добрые горожане с упоением резали охотников на драконов. Ведь Дух дракона не может раствориться в мироздании, а значит убивший его носителя станет его новым хозяином. И охотники на драконов становились в этом случае альтернативной жертвой на пути вознесения. Альтана нахмурилась, она никогда не думала об этом, но и отец, и мать были сильными воинами-магами, и до её рождения им приходилось убивать драконидов и слишком наглых охотников.

«Насколько во мне силён Дух?»

На семейном совете и мать, и отец благословили, читай направили, Альтану в Моари. Молодая эльфийка ведь не была пустоголовой девчонкой. За её спиной осталась служба в гвардии, верные бойцы, лучшие учителя, которых можно привлечь деньгами. Её, сестёр, братьев — всех готовили принять ношу снежных покровов, как могучие ели родного дома — с силой и гибкостью. Но только Альтану признали готовой к учебе… и к «похищению».

Альтана вздохнула. Она понимала, что власть не может стоять на месте. Власть должна занимать новые рубежи, обрастать новыми связями. Породниться с драконидом — важно, нужно, а главное — на условиях снежных эльфов. Реальность Моари преподнесла Альтане неприглядную, пусть и ожидаемую суровую правду жизни: дракониды имели в виду чужие интересы. Девушка пробыла уже полгода в Академии и насмотрелась на всякое.

Любой драконид, даже пытавшийся снизойти до мнения других, оставался квинтэссенцией властности, эгоцентризма, нарциссизма. Тот же Дан Барго — хищник, запертый в темнице самоконтроля. Пусть он и оказался наиболее приятным из всего выводка утопцев, он всё ещё оставался порождением Хладной Топи и её дракона — пугала для всех снежных эльфов от мала до велика.

— Всё-таки Моари был великим и гениальным, — вздохнула Альтана.

Где бы ещё она смогла пойти в бой бок о бок с утопцем?

— От чего же был? — Тихий голос господина Илесторо заставил Альтану вздрогнуть.

Она покосилась на абсолютно незаметно подкравшегося гоблина.

— Что вы имеете в виду?

— Моари — Высший дракон. И он любит свою родину и часто возвращается. Просто в скромности своей предпочитает форму вирма. — Гоблин поймал непонимающий взгляд эльфийки. — Вирм — это морской дракон, он не летает, а плавает. Змея-переросток, если очень грубо, но оставим это между нами.

«Высший дракон?..»

Альтана задумалась. Мама читала ей сказки про принцев и принцесс, про страны в других поясах, про чудовищ и героев. Встречались легенды и про Высших драконов — истинных властителей мироздания, воплощавших собой Волю и Власть. Но это были именно легенды. До сегодняшнего дня Альтана не знала ни одного факта связанного с ними. А тон господина Илесторо, хоть и был игривым, не создавал ощущения шутки.

— И вы так легко говорите об этом?

— А чего жаться? Гоблины от драконов знали только добро… если сравнивать с отношением других, — смотритель розария пожал плечами. — Они укрыли многих из нас от агрессии, дали знания и сделали наших женщин самыми прекрасными в мироздании!

Альтана улыбнулась. Агрессивная любвеобильность гоблинов была притчей во языцех: короткоживущим надо плодиться быстро и много. И дикие племена, которые не гнушались похищением женщин, истребляли. Но тем, кого приняли в слуги, драконы даровали не только защиту и знания. Миниатюрные гоблинские красотки были столь же прекрасны, сколь мужчины — уродливы. И уже люди начали красть гоблинских женщин.

«Хотя люди крадут любых женщин… им всё равно с кем и как… появились же откуда-то кентавры?» — старая сальная шутка всплыла в памяти Альтаны сама собой.

Мысль девушки вильнула в сторону: всех их привели в этот мир драконы. Но эльфы снежные и лесные, не говоря уж про тёмных, — лишь похожи, это не один народ, как и разные подвиды людей, как и отличающиеся цветами гоблины и орки. Вот гномы вообще не отличались друг от друга, словно одинаковые слитки, отлитые из металла. Гремлины, зверолюды, разные твари всех степеней разумности — драконы тащили в родной мир всё, что могло помочь в их развитии.

«Вот кто совершенно неразборчив в связях…» — Альтана хмыкнула.

— Девочка, а как ты оказалась в компании нашего драгоценного дракон… — гоблин подавился какой-то мошкой и закашлялся, — …ида?

— Я очень хотела бы прийти к однозначному выводу о них, — откровенно, но обтекаемо ответила эльфийка.

— Они индивиды и индивидуальности, дитя. Личности. Как ты собралась судить по нескольким обо всех?

Господин Илесторо ехидно улыбнулся, и Альтана промолчала. Она не хотела рассказывать гоблину всю подноготную своего приезда в Моари.

— С чего-то надо начинать…

Вдали, над одним из городских кварталов вспыхнуло маленькое рукотворное солнце, окружённое протуберанцами огня.

— А это один из драконидов… с огнём у нас так мастерски обращается лишь Мелис Рич… — Господин Илесторо прищурился и хлопнул в ладоши. — Значит он тоже вышел с территории Академии. Горжусь мальчиком! Решил попробовать свои силы против охотников! Молодец!

Альтана видела, как маги обращаются с огнём, но здесь был совершенно другой уровень. Неизвестный ей драконид ювелирно сжигал противников, которые раз за разом вспыхивали яркими столбами пламени. Непроизвольно эльфийка сравнила с облаком яда, которое мог выдать Дан.

«Он также мастерски может его направлять?» — Альтана поджала губы.

Драконид с такими способностями к манипуляциям и воздействиям был куда опаснее, чем любители играть с огнём или воздухом. Приземлённый сын Хладной Топи всё больше пугал эльфийку.

— Вы в курсе, что зелёнка не отмывается неделю? — На крышу поднялся Дан, пытавшийся оттереть лоб платком.

Альтана позволила себе быструю улыбку и резко отвернулась от компаньона, чтобы не дразнить его. Драконид глухо ворчал, но ни на кого не бросался и выглядел абсолютно спокойным.

— Вот это я понимаю, отпраздновали Рождество! — Он остановился рядом с эльфийкой и гоблином и тоже посмотрел на магическое солнце, разгонявшее ночь над Моари.

Над городским кварталом взмыла крылатая тень и резко спикировала вниз, чуткий эльфийский слух пронзительный, агонизирующий вопль. Дан поморщился, господин Илесторо хмыкнул:

— Они умудрились поднять с лёжки вампира… это какими надо быть дураками?

— В городе есть вампиры с сильной Кровью? — удивился Дан. — Про них не упоминают в докладах…

— Вацлав не любит выделяться, а Фелиция тратит ночи в библиотеках, кому бы и зачем о них докладывать? Вампир вампиру рознь, за кровь платят, мертвецов не оставляют… кому они нужны, по большому счёту? Наследие в них плещется, если есть костяные драконы, почему не может быть драконов-вампиров?

В голосе гоблина царило безразличие, которое удивило Альтану. Где-то в Хладной Топи жил дракон, настолько древний и таинственный, что его описаний или изображений не имелось даже у снежных эльфов. Единственная гарантированно известная вещь — ядовитость, и Дан её прекрасно подтвердил. То, что у драконидов Хладной Топи нет крыльев в полном обороте, снежные эльфы знали, но это ничего не говорило об их Прародителе.

Страх неизвестности рисовал этого дракона самыми жуткими красками.

«Как гоблин, пусть и старый, а значит — стоящий одной ногой в могиле, может так легкомысленно говорить о самых страшных и безжалостных драконах?!»

Видимо часть этих мыслей отразились на её лице.

— Господин Илесторо очень храбрый гоблин. Это сейчас он смотритель розария, но раньше его знали как Грозу Джунглей — одного из лучших егерей Моари. — С улыбкой сказал Дан.

— Когда драконид из Хладной Топи называет кого-то очень храбрым, задумываешься: а не издевается ли он? — вздохнул господин Илесторо и махнул рукой. — Ладно, молодёжь, предлагаю спуститься ко мне в каморку и предаться позднему ужину. Думаю, что сегодня к нам никто не заглянет, но сомневаюсь, что господин Барго собирается спать?

Альтана посмотрела на Дана, тот коротко кивнул. Объяснения были излишни.

— Я давно хотел побывать на природе, когда меня никто не пытается сожрать, — вздохнул драконид. — Мечты сбываются на Рождество. Так что, дорогой господин Илесторо, эту ночь я проведу вашим подсобным рабочим.

Альтана улыбнулась смирению, прозвучавшему в голосе Дана, но сама в ночное дежурство навязываться не стала. Ночёвки в заснеженных лесах научили её просыпаться от любого подозрительного звука, поэтому она твёрдо уверилась в праве на короткий отдых.

*** После обильного ужина смотритель и Альтана отправились спать, а Дан нашёл укромное место в зарослях роз и уселся на маленькой каменной лавке. Сегодня он допустил все возможные ошибки, похерив, иначе не скажешь, последние годы работы над собой.

Он посмотрел на руки, сжал и разжал кулаки. Сложно объяснить другим, каково это — быть драконидом. Многих обманывал человеческий внешний вид, они начинали думать, что перед ними просто ещё один смесок. Это было не так.

Дан вдохнул тонкий аромат роз и закрыл глаза. Прародитель. Его Дух сейчас бился в кипящей крови драконида, взывая к самым глубинным порывам души и тела, во многом низменным для обывателей. Это не были голоса в голове, как у постояльцев дома призрения в Портовом районе, но только Дан знал, каких усилий ему стоило не убить тех идиотов, что сейчас томились в подземных темницах, созданных его магией. По телу растеклась сладкая истома их ужаса.

Власть над жизнью и смертью пьянила. Дану было сложно сдержать улыбку, которую порой видели на лицах отца и деда. Он знал, как выглядит в такой момент: холодное лицо, побледневшие тонкие губы, чуть обнажённые зубы — дай в руки нож и всё, готовая картина губителя-душегуба.

Дан позволил себе покачаться в этом чувстве, как на морских волнах, а потом затянул тихую песнь. Красные ленты магии вспыхивали в воздухе, оплетая драконида, помогая ему взять под контроль свою суть.

«Это слабость…»

Дан продолжил петь, чуть возвысив голос, извлекая новые ноты.

«Ты так силён…»

Дан сосредоточился на магии, не позволяя себе отвлечься ни на мгновение.

«Зачем ты выбрал этот путь?..»

Чем крепче сжимались вокруг Дана ленты магии, тем тише становился шипящий голос.

«Вернись, внук… Ты давно готов…»

Последние слоги песни покинули рот драконида, и голос в голове смолк. Дан выдохнул и стёр одинокую слезу, набухшую в уголке глаза. К сожалению, этот голос отличался от голосов, преследовавших постояльцев дома призрения в Портовом районе, потому что принадлежал вполне живому существу.

Прародитель снова нашёл блудного потомка.

— Я не хочу… так, — тихо сказал Дан, зная, что Прародитель услышит.

Прошла минута. Дан вздохнул и затянул новую песню: следовало отремонтировать двери, подлечить повреждённые кусты роз. Работы хватало.

*** Альтана, скрытая заклинанием невидимости, отступила в тень и вернулась в комнату отдыха. Страх в ней смешивался с любопытством в гремучую смесь. Ей предстояло найти и породниться с драконидом. И самой себе она легко могла признаться, что если вынести за скобки часть с Хладной Топью, то Дан Барго, как минимум, заслуживает внимания. Он проявил себя умелым воином-магом, образован и воспитан, можно сказать галантен, чего по-настоящему и не ждёшь от утопца.

«Опять же, привёл меня в розарий…, а не отправил на охоту на всякую погань…»

Наконец, она улеглась на низкий узенький диван и решила: письмо родителям. Они должны знать, что произошло. После их ответа и станут понятны дальнейшие шаги.

*** Через несколько часов, когда над Моари уже разгорался рассвет, в лагерь Мифриловых ловцов, разбитый в просторном торговом подворье в Пригороде, пришли двое. Караул на воротах с удивлением смотрел на пару воинов, вымазанных в земле, грязи, совершенно очумелых и полностью седых. Самым странным было то, что они из-под грязи просматривались нашивки Ловцов.

Одновременно с этим с территории лагеря выезжала кавалькада руководства Ловцов. Атлан Разоритель в сопровождении помощников и старших магов должны были присутствовать на завтраке в магистрате. Послание доставил огромный попугай, зубастый, когтистый, излишне говорливый и спесивый. И офицерам Мифриловых ловцов пришлось проглотить своё недовольство, слушать птицу и кивать. Поэтому Атлан находился в ужасном настроении.

— Кто такие?! — прорычал он, выезжая вперёд.

— Это бойцы охранения… — сказал вдруг один из магов. — Которых мы посчитали мёртвыми.

Тут воины начали говорить, но сквозь их заикание было решительно невозможно понять, что же они пытаются донести.

— Обоих к лекарям! Потом разберёмся!

Атлан не собирался опаздывать из-за пары неудачников. А ещё его злил тот факт, что репутация его отряда замазана грязью и землёй.

«Лучше бы он их убил и похоронил навечно!»