Драконий жребий. Закон тьмы

Глава двенадцатая

Глава двенадцатая, в которой сделка с врагом даётся легко

После того, как Юйлунь показал ставший усыпальницей зал, всё посыпалось из моих рук. Всё утратило смысл, и я замкнулась под сугробом из мыслей. Нерис решил, что это от переутомления, и дал несколько дней передышки – я так и не нашла в себе силы откровенно поговорить с ним.

Первый день я лежала, свернувшись под одеялом. Пыталась осознать то необъятное и неосязаемое, что снизошло на меня. Где-то над или под этим мелькало гадкое совестливое чувство, что я могла бы остаться, могла бы помочь, сделать хоть что-то, раз всё сложилось так. Чтобы те, кто хотел жить, могли насладиться каждым мигом, пока не наступит конец.

Нельзя сбегать, нельзя отворачиваться и – самое главное – забывать.

Но это, разумеется, было не тем, что показал Юйлунь. Всего лишь грань. Всего лишь.

Во второй день я бродила по крепостной стене – там, где зиял скалистый обрыв. Внизу мне мерещились очертания драконьего скелета из-за рассказов Юйлуня о том, как погиб его второй брат. Казалось, если я найду и его место упокоения, что-то изменится.

Я могла выбирать: остаться или уйти, сделать хоть что-то и сбежать или не делать ничего и не терзать себя потом. А могла и не выбирать вовсе. Остаться так, не зная, в какую сторону склониться. Меня не тащили силой, не пытались убедить, не торопили. Показали конец, который случится вне зависимости от того, что будет. А не то, какую вину я на себя должна взвалить, если сбегу.

Да, именно так. Сбегу. Возвращение домой теперь не воспринималось иначе.

Юйлунь хотел, чтобы я не мучилась, когда покину этот мир. Не терзалась мыслями о том, как моё существование всё изменило бы. Рассказал об ужасной участи, что ждала его сородичей, но тут же – успокоил.

И эта позиция… она раздражала… раздражала бы, не пойми я, что её-то мне и не хватало. Не хватало того, кто расскажет, покажет, не станет жалеть, намеренно запугивать или убеждать. Не станет возлагать ожидания и чаяния, не станет делать из меня избранную или говорить, что всё произошло случайно, по ошибке. Ткнёт пальцем в разные стороны и оставит на перекрёстке – разбираться, копаться внутри, чтобы понять, что же прячется там. Какая дорога – моя.

Потому что всё, что было до этого перекрёстка, уже случилось.

На третий день я стала приходить в себя и через силу вернулась к распорядку дня. Жизнь сделалась одновременно проще и сложнее. Проще в том, что забивать голову тревожными мыслями стало некогда, а сложнее… сложнее потому, что ни одно из занятий не приближало меня к дороге, которая казалась моей.

Я не знала, какая цель у меня вообще могла быть.

Утро вновь начиналось одинаково. Приходил Бусина, и мы вместе чистили дворы и крыши от снега, сортировали и складывали постиранную одежду, таскали дрова на кухню, помогали в конюшне. Я больше не пряталась за ним от жителей замка – зачем, если ничто не имело смысла? Имена, улыбки, люди и нелюди, работа, что сближала или, наоборот, давала побыть в одиночестве – изо дня в день, по кругу. Шад засыпал под боком, Варша ходила со мной в купальни, Юйлунь рассказывал о драконьем совете, Бусина и Нерис взялись за мои тренировки, Триша иногда просила приглядеть за Калебом – я справлялась со всем лучше и быстрее, ноги перестали наливаться к вечеру свинцом, спина не горела от боли. Вошло в привычку пользоваться левой рукой, а на пальцах и ладонях появились мозоли, но обидно не было – было привычно и радостно, что я часть чего-то большего. Чего-то настоящего.

Вот только вдохнуть полной грудью никак не получалось.

После двух недель в таком режиме я долго не могла уснуть и ночью, кутаясь в шаль, сбежала к кругу портальных дверей смотреть на обрыв за ними. Занялся рассвет, и игольчатые облака окрасились золотом от первых солнечных лучей. Чудилось, будто горы мелко дрожат, хотя скорее дрожала я сама. Или нет, не чудилось – просто их дрожь была едва заметной человеческому глазу. Или не дрожь – дыхание?..

Когда солнце поднялось в зенит, меня нашёл Бусина и донельзя спокойным тоном сообщил, что Триша ждёт. Я отмерла и с какой-то странной смиренностью висельника направилась к хозяйке замка.

Что я могла сказать, да и надо ли? «Ничто не имеет смысла в масштабах вечности» – глупо же. В вечности, может быть, и не имело, но здесь и сейчас живут, радуются и горюют, а я почему-то поплыла против течения. У меня уже не раз закрадывалась шальная мысль открыть любую из дверей и сбежать наугад, и тогда, быть может, началось бы настоящее приключение, упала бы на голову сопутствующая всем героям удача.

Но мне не хватило смелости.

Триша ждала в оранжерее. Маленький зелёный уголок будто вырвали из Рашхшудура и поместили в окружение серых стен как драгоценный изумруд в медицинскую сталь вместо золота или серебра. Трише шло это место – она расцветала здесь, особенно вместе с Калебом. И сегодня её сын был тут, сидел на лавке у небольшого ткацкого станка, увлечённо перебирал нитки в деревянном коробе и что-то напевал. На нас он даже не поднял взгляд.

Запоздало я поняла: не станут же меня ругать при ребёнке. А значит?..

– Тяжело тебе? – Полные жалости глаза Триши напоминали тёмные озёра.

– Нет, что вы.

Я попыталась выдавить улыбку. Тяжело и правда не было – удалось привыкнуть, в конце концов. А что ещё прикажете делать, если дата совета всё отодвигалась и отодвигалась? То ли Нерис считал меня неготовой к нему, то ли драконы о чём-то не могли договориться, однако факт налицо: подходил к концу второй месяц. Зима отступила, забрезжила весна, до лета рукой подать…

– Вариш говорил со мной, – вздохнула она и тут же добавила: – Когда-то и мне было тяжело.

Стало жарко и душно – я скинула шаль и повесила её на руку. Неуверенно потопталась, зачем-то оглянулась на Рамона…

О чём Юйлунь говорил с ней? И почему с ней – не с Нерисом?..

Разговоры у нас с Тришей никогда не клеились. По большей части я молчала, пока она сыпала нравоучениями и до обидного напоминала мать. То ли цепким жалостливым взглядом, то ли скрытой за ним требовательностью. Мне показалось, что сейчас опять будут разговоры о лени и праздности. И вместе с тем не покидала мысль, будто её не устраивало само моё существование или то, как я даже не старалась вписаться в местные порядки: и одежду под себя перешила, и во всё влезаю со своим «правильным» видением, и есть предпочитаю не со всеми, в зале, а в одиночестве, где-то в замке или в комнате. А может, проблема в том, что из-за меня в опасности не только Нерис, но и весь Корбеник.

Как изливать душу, если я ей не нравлюсь? Да и какой смысл в разговоре, если всё это лишь по просьбе Юйлуня?

Чтобы не сталкиваться с ней взглядом, я рассматривала стены, спрятанные за зеленью листвы. Тёмный камень сплавлялся со стеклом – одно будто произрастало из другого, и оплавленные, едва пропускающие солнечный свет «корни» тянулись ввысь, превращались из мутного разноцветного месива в чистый витраж. На улице ещё зима, а здесь будто кусочек джунглей, и всё кипело жизнью. В отличие от мёртвого, пропитанного холодом замка.

Так и тянуло присесть куда-нибудь, смежить веки и уснуть – ночь была долгой и пустой. Но, если сделаю это, непременно проснусь разбитой.

Юйлунь неглуп. Он неспроста пришёл именно к Трише – к человеку, к женщине. Вероятно, как и меня, её затянуло в водоворот событий, которые обычными не назовёшь. Какой была её жизнь до Нериса? Во что она верила? Каким представляла своё будущее? О чём мечтала?

Можно понять и недовольство, и требовательность, и жёсткость – Триша вынуждена быть такой, потому что в её руках Корбеник, множество духов и людей. Она сталкивается с драконами, когда те оказываются здесь, и при этом нельзя уронить честь мужа. Я вспомнила, сколько сил отнял один только праздник в Рашхшудуре, а ведь там мне была отведена роль красивой куклы. Никто не видел во мне равную и потому не нужно было держать планку, вникать в заумные беседы.

С одной стороны, косить под дурочку удобно. С другой… так ничего не изменится.

– Как вы очутились в Корбенике? – Я нашла то, о чём хотела спросить.

– Это был долгий путь.

Триша, ненадолго отвернувшись, погладила волосы сына. Она стояла, подобная скале, несгибаемая и холодная. Но во взгляде её было столько тепла, столько невысказанной нежности, что к моим глазам подступили слёзы. Я никогда не видела маму такой – ни со мной, ни с братьями.

Ерунду какую-то думаю! Неужели завидую?..

– Аль, – она обратилась к Калебу, – побудь пока с Рамоном.

Он чуть нахмурился и замешкался, переводя взгляд с Триши на Бусину, но ничего не сказал. А Бусина уже присел рядом с ним на корточки и выудил из короба ярко-алые нитки. Всего мгновение, и между его пальцами возникло хитрое плетение. Раз – и оно собралось в звезду. Два – и вот возник мостик. Три – и Калеб включился в игру. Вдвоём у них получались куда более замысловатые фигуры.

Триша жестом велела идти за ней, и я подчинилась. В глубине оранжереи притаились плетёные кресла и столик с едой. От вида мягкого хлеба меня замутило, а когда я села, в нос ударили пряные, совсем не северные ароматы. Отвар в кружках был ещё горячим – всё будто подготовили специально к моему приходу. Вчерашний ужин пропустила, завтрак – тоже, поэтому живот сейчас прилип к спине, но набрасываться на еду я не спешила.

– Не знаю, что тебе наговорил Вариш, – скривилась Триша, когда мы остались одни, – и знать не хочу, что творится в твоей голове. Если хочешь вернуться домой, ты должна собраться. День совета назначен.

– Я готовлюсь к нему. – Не знаю почему, но мои слова прозвучали невнятным оправданием.

Во мне закипало раздражение. Если меня позвали только затем, чтобы выдать порцию нравоучений и велеть взять себя в руки, то проще выйти из-за стола и вернуться к портальным дверям. От созерцания и то пользы больше – в голове делалось пусто, и ничто не пугало.

– Тебя растопчут.

– Тогда будьте добры, поделитесь советом. – Я взяла кружку и с готовностью уставилась на Тришу. – Вы жена Властелина Севера, вы должны знать, как вести себя среди хширасс.

– Я человек. – Она на миг поджала губы. – Не дух и не волшебница.

– Но знаете всяко больше моего, – не отступила я.

Повисла тишина. Триша отвернулась, и я беззастенчиво разглядывала её точёный профиль, сложенные на столе руки – в мелких шрамиках, с коротко остриженными ногтями, в обрамлении рукавов добротного, но старого, латанного не раз платья. Она могла позволить себе какие угодно роскошества – Нерис не был стеснён в средствах. В конце концов, он же дракон!

А я бы смогла так же, как она? Смогла бы управлять замком, поддерживать порядок, без страха смотреть на опасных духов и стоять подле Нериса среди других драконов? Если бы прижало, то, хотелось верить, справилась бы. Нашла бы в себе силы, потому что дело не в смелости. Совсем.

Когда есть ради кого или ради чего, когда не остаётся выбора и времени на раздумья, когда стоишь на краю, не думаешь – действуешь сразу.

Наверное, правда в том, что домой я не очень-то и хотела. И потому медлила, оправдывала свою жизнь в Рашхшудуре и Корбенике необходимостью, невозможностью вернуться прямо сейчас. Пусть драконы занимаются, чем надо, а я пока… Я – что?

– Я жила с кочевьем, – заговорила Триша, поймав мой взгляд. Мне стало не по себе, и я поспешила уткнуться носом в кружку. – Однажды заблудилась и вышла к оазису, а кругом – ифриты и гули, мариды и шайтаны, ракшасы и ещё много, очень много демонов, каких я в жизни не видела. Я не смогла отыскать дорогу домой, и спасло меня лишь то, что в тот день Ананта объезжал свои владения и почему-то сжалился надо мной. Я была совсем девочкой, стала прислуживать в гареме. Наверное, меня ослепили блеск драгоценностей и мягкие шелка, и я решила, будто достойна стать любимой наложницей Властелина…

– Калеб говорил… вернее, он пересказывал ваши слова. Будто у Ананты дурная кровь, но сам он не плохой.

– Он грезил о море, но его заперли в холодных и мёртвых залах совета. – Триша встряхнула головой, и тёмная копна волос разметалась по плечам, упала на лицо.

– Вы оправдываете его? – удивилась я.

Она вдруг странно ухмыльнулась. Было в ней что-то от цыганки, и, если бы Триша сама не сказала, что не волшебница, я заподозрила бы в ней способности к гипнозу или прорицанию. Не хватало только приглушённого света, хрустального шара и колоды карт.

– Я жалею его, как жалеют пса, которому не повезло не знать ласки. Такой пёс понимает лишь силу и слушать будешь лишь сильного. Такому псу уже никогда не вернуться к жизни, где он был счастлив.

Разговор вновь зашёл в тупик. Мне хотелось услышать, что не я одна считаю Ананту подлецом, что он недостоин быть драконом… Но я забыла: хороший правитель не всегда хорошая личность. А Триша, пожалуй, в этом что-то смыслила.

Да и что я знала о хширасс? Чувство равновесия сродни компасу, правильность и неправильность поступков ощущается до их совершения, а от этого выстраивалось остальное: иерархия, территориальность, совет и законы. Но во всю эту жизнь они окунались не потому, что хотели этого, – Грань вынуждала хранить порядок. При этом не факт, что выйдет обратиться и обрести магию…

Перед глазами встал погружённый во мрак зал и проступающий из темноты скелет.

Ананта, Нерис и множество других хширасс – заложники Грани. Так было до появления Рюдзина, а теперь поди разбери, кто из них действительно следует равновесию, а кто скрывает обретённую свободу.

Из-за этого предстоящий совет, кстати, превращался в невыполнимую миссию. Столько дней я слушала Юйлуня, вникала в объяснения, кивала и с улыбкой соглашалась со всем. Как себя вести, что надеть, с кем разговаривать учтиво, с кем – высокомерно. Я зубрила всё это словно перед сдачей экзамена, не сильно задумываясь, зачем. Повторяла, как заведённая: главное спокойствие, только спокойствие.

Чем оно мне поможет?!

Всего несколько слов Триши, а внутри меня будто что-то вскипало. Бурлило, плескалось, переваливалось через край и шипело, как шипит убежавшая из кастрюли пена.

– Хорошо, ладно. – Я не собиралась тратить время на споры. – Но как тогда вы оказались в Корбенике? Вас спас Нерис?

– Это был мой шанс спастись – уйти к тому, кто сильнее Ананты.

– Значит, мне нужен покровитель? Это ваш совет?

– Тебе нужно место, – ухмыльнулась она. – И я говорю не о комнате.

Раздражение продолжало распаляться. Триша заслуживала уважения, но, видимо, наше неприятие можно считать взаимным. Или дело в её словах об Ананте? Или в позиции, мол, найди за кем спрятаться? В чём, ну в чём, чёрт возьми? На что ещё я могла злиться?!

Потому что совет уже скоро? Потому что меня вернут домой?

А я не хочу!..

Вновь повисла тишина. Я старательно запихивала в себя хлеб – ругаться лучше на полный желудок. Хотя какого чёрта я сижу здесь? Почему бы не свалить, забрав с собой Шада? Всё равно помочь ему Нерис не мог, иначе бы давно это сделал. Столько времени прошло, а ответ один: нельзя отменить наказание, которое вынес другой хширасс.

Триша словно почувствовала моё настроение и внезапно заговорила:

– Когда-то давно здесь ничего не было, – она обвела оранжерею рукой, – только пустые и холодные руины. Нерису казалось, что время покинуло этот замок и осталось только разрушение. Оно пугало его и злило, он хотел сбежать – от памяти, от предназначения, от себя. Он не видел, что время и есть разрушение.

Я молчала. Одной рукой сжимала хлебный мякиш, другой теребила шаль. Вглядывалась в зелень и спрятавшиеся среди неё цветы, вдыхала тёплый воздух и слушала. Силилась понять, что же пряталось за витиеватой речью. Пыталась успокоиться.

– Созидание находится вне времени и вне разрушения – это власть хширасс. – Триша отвернулась и прикрыла глаза. Её голос звучал глухо. – Разрушение – это власть людей. Когда Нерис понял это, чтобы наполнить Корбеник жизнью, он привёл меня. Таков порядок.

– Не понимаю. – Улыбка опять вышла вымученной.

Смысл ускользал от меня. Или Триша говорила слишком невнятно, или магический переводчик перестал работать как надо. Мало ли, вдруг лисье заклинание дало сбой?

– Однажды поймёшь.

Эти слова взбесили меня окончательно. Не хотелось однажды – хотелось сейчас. Надоели туманные обещания и высокомерие, которыми одаривал буквально каждый! Каждый... нет, в самом деле все тыкали в меня назиданиями о порядке и равновесии, о судьбе и выборе, о том, как надо и не надо. Мало кто был заинтересован в том, чтобы я действительно что-то поняла.

Шестерёнки в голове не запускались – они проржавели ещё на парах по философии. А я правда хотела разобраться, хотела узнать больше о законах этого мира. Даже если вернусь домой и знания станут лишними, почему нет? Сколько бесполезной информации оседало в мозгах раньше? Можно шутить про пользу математики в обычной жизни, но лучше ведь знать что-то, чем нет?

– Если власть хширасс – созидание, почему тогда вы нужны, чтобы в Корбенике была жизнь? Разве жизнь может быть разрушением?

– Созидание есть идея, и она находится вне времени до момента, пока не будет воплощена. Тогда в права вступает жизнь – время берёт своё. Создать не означает оживить.

Я встряхнула головой. Триша говорила не своими словами или мне опять чудилось везде влияние Рюдзина? Оно, конечно, бесспорно, но не настолько же болотный гад сумел раскинуть свои сети? Да и Триша не просто так заговорила про власть хширасс и людей. И о том, что разрушение неизбежно.

– Грань должна была однажды разрушиться, как и порядок? – тихо спросила я и попала в точку.

В глубине её зрачков будто засияли тлеющие угли. Нет, не поверю, что она не волшебница!

– Чародей разрушил Грань не по ошибке, – улыбнулась Триша. – Властелины не желают понимать это, потому что они больше не люди. Власть людей им непонятна.

– Разве хширасс не рождаются людьми?

– Грань хотела, чтобы хширасс рождались людьми и познавали людское. Но что пятьдесят лет человеческой жизни в сравнении с вечностью, которая доступна им? Хширасс верят в Судьбу, но Судьба в их понимании так же безлика, как и Грань. Только Грань – лишь стихия, а у Судьбы звериная стать и сердце человечье. И такими когда-то были хширасс. И такую Судьбу хотел одолеть чародей.

– Но встретил лишь холодный порядок Грани, – предположила я. Кажется, эти слова тоже не были моими.

Грань, судьба, порядок, власть – как много слов для обозначения одной части мироздания. Хотя эти слова нужны, чтобы подчеркнуть различные стороны, попытаться объяснить нечто необъятное. Тьма и свет, жизнь и смерть, огонь и лёд, порядок и хаос – вечная борьба, разграничение добра и зла. А великий чародей сам выбрал идти против драконов или то была судьба, от которой никуда не уйти?.. Нет, Триша сказала, что он хотел одолеть судьбу.

Но встретил холодный порядок Грани.

Было в этом что-то, напоминающее зудящее раздражение. Мне всё сильнее хотелось отыскать великого чародея, столкнуться лицом к лицу с тем, кого боялись и ненавидели, перед кем преклонялись и кого считали последней надеждой. Прежде чем вернуться домой, хотя бы одним глазком, не с чужих слов…

– Вы знали Рэймо Валто?

Триша легко поняла, что я уже знала ответ на свой вопрос, и потому заговорила не сразу. Будто думала, что рассказать.

– Я видела его краткий миг. Он пронёсся над пустыней разрушительной силой, и его смех прорывал тучи раскатами грома. В ту ночь в южную башню храма Ардашьяра ударила молния. Много лет спустя я узнала, что то был спор на пиру Властелинов. Спор о том, способен ли чародей призвать молнию – суть огня. Великому чародею не подвластно пламя.

– Чародей смог, – отозвалась я.

– Мне неведома истина, до которой добрался великий чародей. – Триша потянулась через стол и схватила мою руку. – Я знаю лишь, что всё подвержено порядку. Я выбрала порядок и пошла за Нерисом, потому что хаос и свойственное ему разрушение пугают даже тех, кто обладает властью над ними. Однако без них порядок и созидание теряют свою ценность, и потому такие люди, как Рэймо Валто, важны для равновесия. Да, я следую порядку. Но я не согласна с мужем и верю, что ты здесь – не просто так. Даже если твоё существование разрушит устоявшееся, оно обязательно приведёт к новому – тому, что спрятано среди множества отражений нашего мира.

– Поэтому мне нужно собраться и выстоять на совете? – нервно усмехнулась я.

Мне хотелось простых ответов. Чтобы в один миг развёрнутая бездна схлопнулась, всё вернулось к привычному и понятному. Но правда в том, что простым уже ничто не будет, а сделать новое привычным – только в моих силах. Даже если я вернусь домой…

А надо ли вообще? У братьев давно своя жизнь, мать справится и без меня. Кто-то вообще заметит моё отсутствие? Здесь пройдут тысячелетия, а сколько – там? Знает ли Рюдзин?.. Хотя, что предполагать. Точно знает!

Я же поняла, что не хочу возвращаться. Но до этого ведь хотела? Из-за правильности или страха? Всё незнакомое, неправильное, сложное. Слишком пафосное, и защитной реакцией становился смех – можно ли всерьёз говорить о судьбе миров? О магическом равновесии и спасении духов от геноцида? О войнах, о тьме за Гранью, о том, что в прочитанных книгах называлось приключениями, а здесь – жизнью?

Я не разрешала себе поверить, словно бы отгородилась стеной, чтобы не разочаровываться, не грустить потом. Чтобы не считать себя глупой и слабой. Все кругом такие умные, что аж тошно! Поучают, а мне и слова против не сказать, не заткнуть их никак. Но у Валто это как-то получилось? У него была магия, была власть над феями, были знания, однако он начинал с той же ступеньки, что и я. Был человеком.

Почему меня вообще заботит драконье общество? Почему я сижу на месте, если не хочу ни совета, ни возвращения, ни какой угодно судьбы, которую выберут для меня?..

Нет ни единого шанса быть наравне с кем-то вроде Рюдзина, но я же неглупая! Столько лет учёбы, экзамены, саморазвитие, тонны прочитанных книг, лекций, видео, энциклопедий. Мои знания не всегда применимы здесь, но способность логически мыслить у меня никто не отнял. И я могу попытаться придумать что-то, выкрутиться, чтобы получить желаемое. Плевать, что обожглась однажды, столкнулась с Рюдзином. На совете не все будут такими же!..

Допустим, с тем, что я не хочу, удалось разобраться. Но что тогда я хочу?

Когда-то давно хотелось, чтобы лето не заканчивалось. Чтобы море, мама и папа, бегать по пляжу и дремать на скрипучей панцирной кровати, которую зачем-то вытащили на улицу, в тень деревьев. Чтобы шарик непременно на верёвочке, болтающийся в воздухе, а не обычный, на палочке. Чтобы кататься на карусели не один и не два раза, а целый десяток, пока цветные огоньки не сольются в один большой, пока не начнёт тошнить. Чтобы шоколад и мороженое, и мороженое в шоколаде, и шоколадная крошка в мороженом.

Потом я хотела хороших оценок, чтобы мама гордилась и не плакала из-за папы. Чтобы ей не пришлось платить за учёбу, чтобы она могла купить себе новое платье и яркую помаду, чтобы в классе не дразнили, потому что надо же у кого-то списывать…

Не хватило каких-то два балла. Я не поступила, куда хотела, не стала маминой гордостью, как старшие братья. И понеслось: местный универ, подработки и репетиторство, якобы востребованная профессия в будущем. Нет, мне нравилось быть учителем. Нравилось быть вожатой в лагере, нравилось работать с детьми. Но казалось, что я не заслуживаю ничего другого. Вернее, не заслуживаю любви мамы, раз не справилась.

Так что же я хочу?..

Быть счастливой, наверное. И сейчас это заключалось в немногом: помочь Шаду, встретить великого чародея, узнать больше и чему-то научиться. Домой я не хотела. Пока.

А раз я твёрдо решила, что мне нужен Валто, то что делать? С чего начать?

Жаль, рядом нет Рюдзина. Он бы с радостью помог обмануть совет и поставить всех на уши. И с ошейником Шада справился, если бы я смогла убедить, что это нужно. Только как мне теперь добраться до Рюдзина? Возможно ли это вообще?

К чёрту гордость, если от неё никакого толка. Пусть хоть всю руку оторвёт. Если поможет…

– Я пойду, – выдохнула я. – Готовиться к совету, с вашего позволения.

Мне нужно было побыть в одиночестве, чтобы привести мысли в порядок и продумать следующие шаги. Рюдзин – слишком удобная отговорка, чтобы не действовать самостоятельно. И, по правде, я ещё не в таком отчаянии, чтобы лишаться руки или ноги. Или что там ещё мог потребовать болотный гад.

***

Оказавшись снаружи, я побрела в купальни. Хотелось смыть с себя остатки нерешительности и дрёмы. Волосы тоже не помешает вымыть! Затянуться этот процесс мог надолго, так что я могла спокойно подумать обо всём важном и немного – о ерунде.

Наконец-то меня настигло осознание того, что Юйлунь пытался сказать: у хширасс выбора нет и не будет. А у меня есть. И это право никто не отберёт. Только итог будет одинаков – что со свободой, что без неё.

Разницы нет. Порядок ни к чему не приводит. Грань зачем-то создала хширасс такими, какие они есть, и вероятно… вероятно, нет смысла это исправлять, потому что на смену хширасс просто пришло нечто иное.

И у каждого есть своя цель: Нерис хотел меня вернуть, Рюдзина интересовал исход эксперимента, Ананта с другими драконами жаждали силы, Триша поддерживала порядок, но видела в чародее спасение. А я не хотела домой.

Не обязательно стремиться к чему-то великому и невозможному, чтобы начать действовать. Простое желание покушать может довести до магазина, если холодильник пуст, а желание покушать вкусно приведёт аж на другой конец города, в любимое кафе. Я же пока не понимала, какие возможности открывались передо мной в новом мире, где то самое «любимое кафе», ради которого запросто преодолеешь несколько километров. Но можно заполучить что угодно! Дал бы мне там кто-то залезть на скелет динозавра в музее? Вряд ли. А тут – легко, и никто меня не остановит. Вот тебе, девочка, целый дракон! Вероятно, не самое почтительное отношение к старшему брату Нериса и Юйлуня, однако не при них же я это делать буду?

Встряхнув головой, я хлопнула себя по щекам. Совсем уже крыша едет. Совсем уже не в себе. Но и делать… делать что угодно, если хочется, можно.

Разницы, чёрт возьми, нет.

Какую бы стезю этот мир ни подготовил для меня, я всё равно слишком эгоистична и труслива, чтобы вести себя аки спасительница. Я могла бы принять свою «избранность». Но не стану. В основном из-за того, что заслуги в этой избранности моей нет, да и проблем от неё больше. Окажись я просто человеком, не сделай меня Рюдзин драконом, совету не было бы дела до какой-то там жалкой девчонки.

Однако выбор… Выбор у меня есть. Есть, блин! И нельзя дать ни совести, ни расслабляющему затишью выбить меня из колеи, предположить возможность остаться здесь навсегда. Без уверенности и выгоды. Без чувства, что я в безопасности. А для этого надо выбрать сторону, потому что сама по себе я мало на что способна. Триша дала хороший совет.

Бежать ли мне по дороге из жёлтого кирпича в поисках волшебника, что отправит домой? В сказке оказалось так, что туфельки – способ возвращения – был у Элли с самого начала. И кажется, будто Рюдзин скрывал что-то подобное, потому что я нужна здесь. Для его хитрого плана или чтобы попросту мутить воду, чтобы отвлечь?..

Как же неприятно, будто весь череп изнутри вытоптали и искусали красные муравьи.

По пути я чуть не столкнулась с Тирке. Или Луром. Отличить близнецов не смог бы никто в Корбенике, а сами они охотно откликались на то имя, которым называл их собеседник. Я предпочитала вообще никаких имён не называть, и это, пожалуй, нравилось волшебникам.

У ног рыжего вился Шад, ещё вчера куда-то пропавший. Наверное, будь он со мной ночью, я бы не поддалась унынию, и не было бы этого разговора с Тришей, какого-то прозрения… Или, наоборот, всё далось бы проще: я могла высказать ему все свои страхи и опасения. Обидно только, что полноценной беседы не получится – мне нужен кто-то, способный понимать Шада.

– Магия хаоса! – выпалил Лур. Вернее, я предположила, что это Лур – он казался болтливее брата.

– Магия хаоса? – переспросила я, уже привычно взяла Шада на руки и помогла ему взобраться на плечи. С пушистым воротником ходить по стылому замку было не так гадко.

– Надёжная отмычка, – Лур замахал руками, – чтобы отпереть ошейник. Правда, способен на это только Рамон, и он определённо потребует что-то за свою помощь, и это что-то будет невозможно достать…

– Что за магия хаоса? – Я переформулировала вопрос. – И причём тут Рамон?

– Шад мог бы заключить сделку, – на одном дыхании выпалил волшебник, – но цена будет слишком высока. Заклинание не может быть дешевле сделки…

Он сбился на совсем невнятное бормотание, но продолжал активно жестикулировать, словно это могло помочь объяснить.

– Сделка нужна для магии хаоса?

– Это же магия хаоса, – кивнул Лур. Меня, кажется, совсем не воспринимали.

– Магия хаоса, – повторила я, будто поняла что-то глубокое, и отправилась в комнату. Ну их, купальни эти. И непонятные объяснения тоже ну. Лучше отосплюсь, приду в себя, а завтра найду Рамона и спрошу уже у него, что за сделка, какая магия и чем это поможет Шаду.

Из-за внезапной головной боли похожая на шкаф кровать казалась благословением – тёмная, прячущая от звуков и света коробка, внутри которой можно спокойно умирать от мигрени. С мурчащим комочком под боком – самое то. Если получится уснуть – совсем сказка. А волосы и потом помыть можно…

Чтобы согреться, я подумала забраться под одеяло. И отпрянула сразу же, как отбросила его в сторону. В кровати каким-то образом очутился ворон. Птица расправила крылья и громко закаркала, а я едва успела перехватить прыгнувшего с воинственным шипением Шада. Остановить рвущегося из рук кота было не так-то просто, и всё же когти он не выпустил, словно боялся навредить мне.

Я отступила, прижав к себе Шада. Выждала немного… Ворон успокоился и перелетел на стол, склонил голову набок, проворчал что-то невнятное и стукнул клювом по стене. Тем временем кот перестал брыкаться, распластался по мне и закогтился лапой в плечо.

– Без понятия, что это за птица, – прошептала я и посмотрела на Шада. – Честно. Я к себе никого не приглашала.

– Приглашения нужны тем, кто сомневается в своей значимости, – раздался ехидный голос Рюдзина, и моё сердце сжала ледяная рука в жёсткой перчатке – напоминавшая ту, которой держал меня Юйлунь. У которой внутри чудилось что-то живое и копошащееся.

Я заставила себя поднять взгляд. Рюдзин вальяжно устроился на столе. Одной рукой он подпирал подбородок сложенным веером, другой же шарился в моих записях – разрозненные листы бумаги хранили на себе попытки вернуть навык письма, сумбурные мысли и корявые рисунки.

На Рюдзине был белый, запаханный под самой шеей халат с золотой вышивкой журавлей и облаков, накинутый на плечи второй – чёрный, в своей строгости и простоте выбивавшийся из утончённого образа восточного мудреца, которого оторвали от созерцания цветущей сакуры. Или нет, не сакуры. Луны. Созерцание луны в саду под неспешное распитие саке – это больше подходило ему.

Отвлечённые мысли и разглядывание позволили мне вернуть самообладание. Но очарование образом разрушил сам Рюдзин, щёлкнув деревянной сандалией по полу, на секунду приподняв пятку. Будто чечётку отбивал, вернее – первый такт.

– Я не собираюсь тебя есть, – по-змеиному улыбнулся он. – И блошиную ферму твою не трону, можешь так за него не цепляться.

Наши взоры наконец встретились. Рюдзин поднялся и одним слитным движением, повернувшись, переместился на край кровати – высмеивал размеры комнаты, не иначе. Он закинул ногу на ногу и зевнул, изящно прикрывая пальцами рот, поправил попавшие под цепочку очков пряди и жестом пригласил меня присесть на табурет.

– Зачем вы здесь? – Я слышала себя, словно наблюдала за происходящим со стороны. Надрывный и испуганный голос, едва заметные нотки мольбы – мол, будьте добры, снизойдите до объяснений.

Но страха – яростного, заставляющего бежать и прятаться – не было.

Было непонимание.

– Проверить, как ты. – Рюдзин слегка пожал плечами. – Прошло достаточно времени. Пора бы и узнать, чем обернулся твой успешный побег.

Ах, верно. У нас заходила речь об уроках, и строгий учитель пришёл узнать, насколько хорошо усвоился предыдущий материал. Он бы ни за что не отпустил меня просто так. Может, заявился как раз для того, чтобы показать: бежать бессмысленно.

Шрам, как назло, заныл.

Я села на табурет, аккуратно спустила Шада на пол, сложила руки на коленях и обняла одну ладонь другой, чтобы унять зуд. Правую кисть свело, неприятное ощущение отдавало в локоть и постепенно ползло выше – к плечу, ключицам, шее, стиснутой челюсти.

Шад уселся у моих ног, сверля Рюдзина взглядом. Храбрый пёс Тотошка – не иначе. Ананта тогда Людоед, от которого меня пытались защитить? Пока не подоспели Дровосек-Нерис и Страшила… Или Варша – Лев?..

Неважно. На волшебника Изумрудного Города сидевший напротив меня дракон всё равно не походил. Скорее злая волшебница Гингема, у которой надо забрать серебряные башмачки, чтобы мигом вернуться домой. А волшебник – это Рэймо Валто.

Где только начинается дорога из жёлтого кирпича?..

Нет. Я хотела, чтобы Рюдзин появился. И правду говорят, с желаниями нужно быть осторожнее! Вот сбылось, и что мне теперь делать? С места в карьер – узнавать о том, как обвести вокруг пальца драконий совет? Или о чародее? Или… или о том, зачем Рюдзин делает то, что делает?

– Зачем вы создали драконов? – спросила я.

– У всего своё предназначение. – Рюдзин клацнул веером и скрыл половину лица. На меня смотрели два холодных изумрудных глаза.

– Верно. Я об этом же. Вы не стали бы делать это из… праздного интереса. Зачем?

– Почему не стал бы? – хмыкнул он и склонил голову к плечу, совсем как недавно это сделал ворон. Его глаза засветились, волнообразно замерцали, гипнотизируя и пугая одновременно.

– Так какое у драконов предназначение? – Я нашла в себе силы не отступить.

– Опять не тот вопрос. – Рюдзин поморщился.

От этих слов во мне всколыхнулась почти детская обида. Ну не может же быть так, что он действительно беспокоился о свободе хширасс, о сохранении вида, о порядке и Грани. Рюдзин преобразовал равновесие, как сделал это великий чародей. Но меня… точнее, моё тело в этом мире он создал с нуля. Не переделал кого-то, не дал силу, не освободил от оков Грани. Не слепил из того, что было, а взял чистый пластилин.

Если тело – лишь материя, то душу он, как признался сам, создать не мог. Значит, ему нужен был кто-то настолько не отсюда. Кто-то чуждый этому миру, ни с кем не связанный.

– Зачем вам я? – выдавила я и пошевелила языком во рту, чувствуя, как всё внутри пересохло – не только нёбо, но и горло, и лёгкие.

– Уже лучше. Похвально. – Рюдзин убрал веер и счастливо зажмурился. – Ты маленький атомный реактор. Внутри тебя собственная Грань.

Озадаченно хлопнув глазами, я зачем-то опустила взгляд и посмотрела на свою грудь.

Внутри меня собственная Грань. Я не могла ей пользоваться, не могла призвать магию, но источник был. Бутыль, которую невозможно наполнить. Но и опустошить – тоже.

Так он говорил раньше.

– Знаешь, в чём проблема путешествий между осколками? Разумеется нет. Не дёргайся, – внезапно речь Рюдзина сделалась теплее и живее, – я не жду от тебя ответа или понимания. Самый простой способ перемещения – порталы. Создать прокол в одной точке и в другой, привязать нить к двум разным местам и стянуть их. Если прикладывать этот способ к перемещению между мирами, возникает проблема недостатка энергии, чтобы протянуть достаточно длинную нить, да и в принципе невозможно создать прокол на месте выхода, поскольку энергии там нет. Ей просто неоткуда взяться, ведь чем дальше мир от изначального – тем меньше в нём магии.

Он облизнул нижнюю губу и наклонился вперёд, коснувшись сложенным веером моей руки.

– Всё, естественно, куда сложнее, чем два прокола, – продолжил он. – Ткань реальности одного мира, ткань реальности другого… Ассоциативное мышление позволяет упростить объяснения и свести всё к примитивному: дырки и нитка. Нельзя исключать аналоги, но опыт требует идти от простого к сложному.

– Поэтому… поэтому вы не препятствуете моему возвращению домой? – осенило меня. – Я вернусь к себе и стану там источником?

– И да, и нет, – помахал рукой Рюдзин, будто ему под нос подсунули что-то дурнопахнущее. – Не заморачивайся. Сейчас я здесь для другого.

Он откинулся назад, поднял взгляд к потолку, постучал веером по подбородку… скосил на меня изумрудный глаз. Не знаю, почему у меня не выходило отвернуться, почему я так жадно наблюдала за каждым его жестом. Словно так можно было его понять.

– Я сниму с раба ошейник, – ухмыльнулся Рюдзин, – если он расскажет тебе, за что был наказан. Это связано с твоей безопасностью. Просто так я не могу позволить этому трусливому созданию находиться рядом с моим творением.

Шад неожиданно рванул вперёд. Рюдзин пнул его, и кот отлетел куда-то под стол. Я не метнулась на помощь только потому, что взгляд изумрудных глаз пригвоздил меня к табурету. Злость всколыхнулась и улеглась за долю секунды.

Что бы он ни говорил, как бы себя ни вёл, это возможность. В одиночку я не справлюсь, помогать во всём Рюдзин мне не будет, всё-таки он человек… кхм, дракон настроения. Но тайна, которую он требовал вытащить на свет, принадлежала не мне, поэтому и решать – не мне.

Медленно, то и дело поглядывая на Рюдзина, я слезла с табуретки и вытащила кота из-под стола. Осмотрела его, прижалась щекой и прошептала:

– Давай согласимся. Пожалуйста.

Отстранившись, мы какое-то время играли с ним в гляделки. Шад привычно щурился, явно не одобряя даже временный союз с заклятым врагом. А ещё мне вспомнилось, как он переживал, не поменялось ли моё отношение к нему из-за одного дня отсутствия. Как страшно ему было делиться своими планами, своим желанием спасти духов от империи Тиё, отыскать великого чародея ради помощи. Вдруг здесь такая же тайна?

– Я не знаю, что за секрет у тебя, но обещаю: каким бы он ни был, я поговорю с тобой, если меня что-то напугает или расстроит. Я тебя не брошу.

Шад всё-таки сдался. Прикрыл глаза, потянулся ко мне носом, боднул башкой и, вывернувшись, залез на плечо. Боясь его уронить, к Рюдзину я повернулась осторожно и в чём-то величественно.

– Хорошо, – почувствовав, как сердце ухнуло в живот, сказала я. – Пожалуйста, помогите нам.

Рюдзин вспорхнул с кровати, молниеносно схватил Шада за шкирку, а меня – за запястье. Я не успела испугаться. Вокруг заплясал серебряный вихрь, вместе с вдохом в меня протиснулось что-то плотное и текучее. А когда всё закончилось, я наклонилась вперёд и закашлялась, будто наглоталась воды после неудачного прыжка в воду. Носоглотку жгло похоже, и во рту появился солоноватый привкус.

Мы оказались в тени деревьев, на краю пыльной, заросшей и очень старой дороги, по которой раньше ездили телеги – две характерные колеи тянулись в обе стороны. Солнце слепило ярче, чем над Корбеником, и нестерпимо жарило – воздух дрожал над раскинувшимся лугом, в глубинах которого стрекотало бесчисленное полчище кузнечиков. За зелёными просторами темнела кромка леса, и за нашими спинами тоже простирался лес – хвойный и тёмный, с несколькими пятнами просветов, где виднелись поваленные деревья.

Первым делом я подумала, что по солнцу можно определить хотя бы полушарие, а то вдруг мы где-то настолько далеко от Корбеника!.. Вспоминая уроки старшего брата о положении солнца, я протянула руку, обернулась и… вздрогнула, когда заметила рядом Шада.

В человеческом обличье.

Точнее – в наполовину человеческом. Увидев его без тюрбана, я наконец-то поняла, почему он не снимал его раньше: на чёрной макушке красовалось два пушистых уха. Совсем как у Хэн Фанга, только форма другая. Не лисья – кошачья.

Он был одет куда легче, чем я. Широкая рубаха с подвязанными на кистях рукавами, серые штаны и мягкие полусапожки. Подаренный мной платок скрывал рабский ошейник.

Не знаю уж, переоделся он после побега из Рашхшудура и поэтому сейчас выглядел так, или Рюдзин создал ему одежду магией, чтобы не возникло неловких ситуаций. Но завидно было. Мне хотелось вылезти из тёплой вязаной кофты, которую подарил Бусина, стоило ему увидеть, какая я мерзлячка. В неё, что самое забавное, были вшиты мелкие стеклянные шарики.

Шад не смотрел на меня – потрясённо изучал окружение, точно узнал дорогу. Сначала он сделал робкие полшага, шаркнул по земле сапогом. И вдруг рванул так, будто от этого зависела его жизнь.

Недалеко. Едва ли с десяток шагов, и Шада дёрнуло назад что-то невидимое, он перевернулся в воздухе и упал носом в землю, подняв клубы пыли. Да так и остался лежать.

– Пока не выполнишь условие, сбежать и не пытайся, – мрачно усмехнулся Рюдзин.

– Я… не бегу, – тихо произнёс Шад, приподнявшись на руках.

У меня перехватило дыхание, стоило услышать его голос. Я подбежала к нему и упала на колени, крепко обняла, ткнулась носом в плечо, не пытаясь сдержать слёзы. Мой верный телохранитель замер, весь одеревенел, и я нехотя отстранилась, чтобы посмотреть на него.

– У меня руки грязные, госпожа, – виновато улыбнулся он, словно прочитал мои мысли, и мы синхронно рассмеялись.

– Неважно, – шмыгая носом, прогундосила я. – Обними меня, пожалуйста. Пожалуйста.

Шад приподнялся, сел удобнее, отряхнул руки о штаны и осторожно вытер мои щёки. От его ладоней исходила приятная прохлада, и почти сразу я успокоилась. Каждое прикосновение отзывалось странной болью в груди, а в горле всё набухал и набухал неприятный ком.

– Всё хорошо, госпожа, – прошептал он. – Всё хорошо.

– Рита, – возмущённо поправила я и снова ткнулась в его плечо. Пахло шафраном, полынью и… ветивером, точно! Из шали давно выветрился всякий аромат, а я и не представляла, как успокаивающе он на меня действовал.

– Рита, – прошелестело над моим ухом, и по спине внезапно пробежали приятные мурашки.

Счастье продлилось недолго.

– Вам напомнить, зачем мы здесь? – ввинтился ехидный голос Рюдзина.

Шад аккуратно отодвинул меня, ободряюще улыбнулся и, убедившись в отсутствии слёз, встал сам, а потом помог подняться мне. На Рюдзина он старался не смотреть и дёргал ушами всякий раз, когда чувствовал на себе его взгляд. Я же переводила взор с одного на другого и ждала.

Наверное, Рюдзин хотел не просто рассказа – полноценной демонстрации. Ни в жизнь не поверю, что здесь хоть сколько-нибудь замешано беспокойство обо мне. Болотный гад подталкивал нас к каким-то действиям, не забыв и о своей выгоде: как следует поиздеваться.

– Там, – мотнул головой Шад, указывая в сторону, где дорога поворачивала и пряталась за изгибом леса. – Там была деревня. Я покажу. Идём.

Он крепче стиснул мою ладонь, и я вцепилась тоже. Последовала за ним, не раздумывая. Даже не представляла, как соскучилась, как трудно было не слышать его голос, не иметь возможности коснуться. Я знала, что кот – тоже он, но никак не могла поверить в это до конца, не могла обращаться к нему со всей серьёзностью и… чувствовать то, что старательно прятала от самой себя. Не хотелось признавать, но Шад стал для меня не просто другом, а очень важным и значимым.

Чувствовал ли он то же самое? Возможно ли хоть что-то кроме дружбы между нами? Не раскатала ли я губу, попросту цепляясь за первого, кто был со мной добр?..

Сейчас определённо не время и не место для таких мыслей. Поэтому шли мы молча. Я боялась торопить или невпопад задавать вопросы. Шад здесь из-за меня, из-за моей просьбы принять помощь. За что бы его ни наказали, это было связано с прошлым и домом, и воспоминания давались нелегко. Прохладные пальцы, переплетённые с моими, то ослабевали, то сжимались крепко, то беспокойно вздрагивали, будто от судороги. Я могла лишь ободряюще поглаживать ладонь Шада.

Через высокую траву едва удавалось различить околицу – она проступала рваной линией, словно щербатая улыбка. Из зелени выглядывали сгоревшие дома, остатки фундамента, каких-то строений – запаха не было, а значит, пожар случился давно. Насколько именно, мне было трудно предположить, однако по реакции Шада – вернее, её отсутствию, – я поняла: он знал о том, что случилось. Здесь жил хозяин, о котором он вспоминал? Сюда пришла империя Тиё?

Дорога сделалась крутой на подъём, и поначалу пытавшийся держаться рядом Шад вырвался вперёд. После всех тренировок и работы в замке я наконец-то не чувствовала себя болтающейся позади обузой. Меня вели к вершине холма, к чему-то в конце дороги. Время от времени я оглядывалась на Рюдзина, что следовал за нами в обличье птицы и перелетал с завалившегося забора на столб, похожий на фонарный, со столба – к круглому каменному колодцу, от колодца – всё дальше и дальше. Будто зная наверняка, куда шёл Шад.

Мы поднялись на самый верх, откуда, при взгляде назад, открывался вид на крутой склон, пятна сгоревших бревенчатых домов, пробивающуюся сквозь зелень речушку, а через неё – ещё и ещё чёрные кляксы, следы от пожара. Перед моим взором вдруг ярко вспыхнули картины прошлого: у колодца собираются женщины, с горки бегают дети, мужчины кладут фундамент нового дома – вероятно, для пары, что скоро поженится. Я не могла представить ни лиц, ни одежд, ни голосов, но одних неясных фантомов хватало, чтобы уловить настроение и понять: здесь царила мирная жизнь. Вот как у бабушки на даче! Соседи знают друг друга, никто не запирает дома, в гости можно прийти просто так, а уйти – с целой корзиной, где и варенье, и домашняя выпечка, и что-то с огорода. Все между собой чем-то делятся, угощают просто так, не ожидая ничего взамен, и на помощь придут вмиг…

Путь нам преградили ворота. Богато украшенные резными узорами, с козырьком и витыми столбами по бокам, они сиротливо стояли посреди дороги – ни вправо, ни влево забор не шёл. Судя по тому, как росла трава, его не разобрали и не сожги – ограды никогда и не было.

– Здесь, – твёрдо произнёс Шад. – Здесь жил хозяин.

Я помнила, что он был волшебником и искал великого чародея. Глушью это место не назвать, но всё равно удивительно, как легенда о Рэймо Валто добралась сюда. Или, наоборот, погибший хозяин Шада пытался спрятаться от имперцев? Как он при этом собирался заниматься поисками? Были ли у него союзники?

Я задавалась этими вопросами и раньше, но как-то поверхностно, не желая углубляться. Иначе не справилась бы с любопытством. Рассказы о прошлом давались Шаду с трудом, а я слишком ценила то, как постепенно он сам открывался мне. Может, следовало проявить немного настойчивости, узнать больше о том, на кого я всецело полагалась, однако это противоречило моим же словам, мол, верить кому-то всё-таки нужно. Наивно, глупо и упрямо? И пусть! Если это Шад…

– Мы с ним жили здесь. Он управлял деревней. А когда пришли имперцы, я дал ему слово, что спасу если не всех… Хоть кого-то спасу.

– Кто-то точно выжил, – попыталась поддержать я и чуть сжала его пальцы.

– Нет. Нет… Они сожгли. Всё сожгли, всех сожгли, – едва различимо вдохнул Шад и опустил голову.

– Почему ты так уверен? – Я наклонилась вперёд и попыталась поймать его взгляд, но он совсем отвернулся и отпустил мою руку.

– Имперцы всегда выслеживают тех, кто смеет идти против них, и… магов. Неважно, кто использовал магию. Накажут всех. Он пожертвовал собой, а я… я подвёл его. И всё, выходит, было зря.

Стоять и бездействовать было беспокойно, поэтому я толкнула створку ворот – раздался скрип, треск, противный скрежет, и деревянное произведение искусства рухнуло, отвалившись от столба. Когда осела пыль, стало видно выжженный до фундамента дом. Почерневшие брёвна лежали грудой перемешанных костей – будто огромный, изломанный скелет. Сродни тому, что прятался в подвальном зале Корбеника.

Шад сделал несколько шагов, сел на корточки и коснулся резьбы на упавшей створке. Растительный узор был многослойным: листья, гроздья ягод, сплетение стеблей и цветов. Работа какого-нибудь прославленного мастера. Или местного дарования? В любом случае, неудивительно, что у напавших не поднялась рука сжечь эти ворота.

– Ты… злишься? – тихо спросила я.

– Всё уже случилось. – Он покачал головой. – Какой смысл злиться?

Кажется, меня неправильно поняли, но уточнять глупо. Я переживала, что по неосторожности сломала оставшееся последним целым в этой деревне. Или Шад имел в виду, что чинить ворота нет смысла?..

– Тогда… как ты? – Я потопталась на месте, не решаясь подойти.

Он опять покачал головой, на этот раз ничего не сказав. Погладил пальцами спрятанный в узоре орешек на ветке. Хотелось сесть рядом, обнять его и ляпнуть шаблонную ерунду о том, что всё обязательно будет хорошо. Но в глубине души я понимала, что другу надо немного погоревать. В тишине. Может, даже в одиночестве.

Когда его уши опустились, моё сердце не выдержало.

– Зачем делать вид, что ты в порядке? – возмутилась я.

– Я не делаю вид, – печально улыбнулся Шад, подняв голову, и я заметила замершие в его глазах слёзы. – Я не в порядке, но злость не поможет. Да и я совсем не злюсь. Наверное, это горечь или сожаление… Скорбь. Люди называют это скорбью.

Я обняла саму себя, пусть и без этого было жарко. Чувствовала себя лишней, но понимала: Рюдзин потребует выполнения договора во что бы то ни стало. А я слишком обрадовалась тому, что Шаду вернулся человеческий облик, что вновь можно говорить с ним. Как теперь отступить?

– Ты из-за этого хочешь остановить империю? – Я всё же подошла ближе. – Хочешь отомстить?

Варша рассказывала, духи чувствовали и видели мир немного иначе. Привязанности у них возникали не так, как у людей, и от симпатии могло не остаться следа не через сотни лет – через день или два. Конечно, всё зависело от самого духа, потому что время текло для них по-разному. Но человеческие эмоции чаще всего были для них бурным потоком обжигающий лавы – не каждому по силам справиться с таким.

Нет, духи тоже злились, любили, радовались и печалились. Но не как люди – отстранённо, словно из-под толщи воды, или чрезмерно ярко, маниакально даже. По крайней мере, Варша объясняла так.

Чем больше духи жили бок о бок с людьми, чем сильнее привязывались, тем больше в них возникало понимания человеческого. Если хширасс со временем превращались в безразличные глыбы льда, то волшебный народ стоило сравнить с растениями: дикими или сохнувшими без ухода и внимания, бессмертными или цветущими один день в году, а всё остальное время – спавшими.

– Не отомстить. – Шад прижал руку к сердцу, будто прислушивался к чему-то внутри. – Я хочу остановить. Нельзя считать местью то, что ближе к вопросу выживания.

Он коснулся пальцем дорожной пыли и с её помощью нарисовал на створке ворот заковыристый сигил. Чётких линий не получилось.

– А ещё я знаю, где предел моих сил, – хмыкнул Шад и встал. Растёр пальцами остатки пыли на них, что-то шепнул, и воздух над рисунком задрожал от магии. – Мне жаль, что я не могу пообещать защитить вас от любой напасти.

– Ты не обязан, – поспешно успокоила я.

– Мне хочется, – широко, пряча боль, улыбнулся он.

А потом зажмурился, несколькими хлопками отряхнул руки и… ткнулся лбом в моё плечо. По-кошачьи мягко, напрашиваясь на ласку, из-за чего я не выдержала и почесала за пушистым ухом. Бархатистые волосы щекотали кожу, подмывая зарыться в них пальцами, но я сдержалась.

– Что это? – чуть погодя спросила я, указав свободной рукой на едва различимый символ.

– Охранные чары. Здесь они уже ни к чему, но это… дань погибшему хозяину. – Не отлипая от моего плеча, Шад робко перехватил мою руку и сжал её. – Я дал ему слово и не сдержал.

– А мне слово не давай, – прошептала я. – Я тебе вообще не хозяйка. К тому же, однажды ты уже защитил, без всяких обещаний. От Ананты.

– Вы привели плохой пример, – то ли горестно простонал, то ли обиженно проныл Шад.

Но я заметила мимолётную улыбку, и от сердца отлегло.

– Этого недостаточно, – раздалось недовольное цоканье за нашими спинами.

Рюдзин вальяжно обмахивался веером и шаркал мыском деревянной сандалии в пыли, пытаясь что-то то ли откопать, то ли вбить поглубже. Его поза казалась расслабленной, но, если я и научилась чему-то, так это не обманываться насчёт болотного гада. В один миг дружелюбная улыбка, в другой – летишь с балкона. Или слушаешь речи о важности правильного питания, а через секунду темнота в глазах, и ты уже без пальца.

Мы в его власти, и с этим ничего не поделаешь.

Пока что.

– Знаешь, а ты ведь стал на шаг ближе к мечте? – Он улыбнулся по-змеиному и взглянул искоса на Шада. – Трусость свойственна людям. Ты же настолько хотел стать человеком, что нарушил клятву и совершил непростительное…

– Не вам говорить о непростительном! – выпалил Шад.

Я сжала его предплечье и вышла вперёд. Если они разругаются прямо сейчас, ничем хорошим это не закончится. Пусть Рюдзин давил, пусть его нельзя было назвать союзником, пусть он вызывал опасения. В оранжерее я всерьёз думала о том, что готова руку целиком отдать, лишь бы получить помощь. Конечно, я не вправе решать за Шада. Но с ним-то мы как раз союзники, и если его обратно превратят в кота – в лучшем случае, учитывая то, насколько настроения Рюдзина могут быть опасны, – далеко мы не уйдём. А ещё мы друзья, и друзья просто обязаны не давать совершать глупости. Спорить с Рюдзином – это как спорить с преподавателем, от которого зависит не просто оценка в зачётку, а исход дипломной работы. Только в случае несдачи – смерть.

– Чего вы добиваетесь? – нарочито спокойно спросила я. – Вы же не просто так подталкиваете нас к этому разговору. Вам нужно, чтобы мы… отыскали Валто за вас?

Спорить нельзя, но смелость неоднократно поощрялась. Смелость и правильные вопросы.

– Раб показал. Не рассказал. – Рюдзин скривился, щёлкнул веером и неожиданно сменил гнев на милость: – Впрочем, хорошо. Половина за половину. Свобода вернётся к нему, как только он расскажет всё. А пока пусть поводок побудет в твоих руках.

– Очередной урок? – Я нахмурилась и медленно опустила ладонь, как только увидела, что Шад успокоился. Как и я, он начал догадываться, что общего у нас с Рюдзином чуточку больше, чем казалось.

Тот дёрнул плечами, так и не ответив на вопрос о великом чародее. Значит, я думала правильно! Ну не мог болотный гад смириться с тем, что драконы упекли его учителя в царство мёртвых. Из чувства долга или из природной вредности – не так важно.

– Букашка моя, твои уроки будут бесконечны. – Рюдзин тяжело вздохнул. – Набравшись ума, ты сможешь принести пользу.

Раздался глухой щелчок пальцев, и тотчас же налетел серебряный вихрь. В мгновение ока не стало ни холма, ни зелени, ни яркого неба над головой – мы вернулись в комнату.

Голова кружилась, и нестерпимо жгло ладонь, однако всё это могло подождать.

На шее Шада, точно там, где раньше прятался под платком ошейник, белым светом горела вязь из символов. То ли само по себе такое заклинание, то ли магическое клеймо...

Сдавленно шипя, я опустила взгляд на свою руку и увидела треугольник из похожей вязи.

Глава тринадцатая

Глава тринадцатая, в которой хитрость и смелость граничат с безумством

Добраться до купален в тот день мне так и не было суждено. Первым делом я убедилась, что Шад в порядке: он снова в человечьем обличье, магия к нему вернулась и оставленное Рюдзином клеймо никак не навредило. А потом… потом, сцепив зубы, пришлось идти к Нерису – кота в мешке, как известно, не утаить.

Объяснить случившееся было несложно. Стоило упомянуть Рюдзина, как всякие вопросы отпали. Правда, я не стала вдаваться в подробности, рассказывать о деревне, о сделке и о том, как болотный гад ускользнул от вопроса о великом чародее. Это должно было остаться между мной и Шадом, и обсуждать такое лучше наедине. Но о знаках и возникшей связи пришлось сообщить – они были видны всем.

– Может быть, вы знаете, зачем это ему? – обеспокоенно глядя на Нериса, спросила я.

Обманывать было совестно, особенно после всего добра, что сделали для меня. Пожалуй, только поэтому я не задумывалась всерьёз о плане, как же вынудить драконий совет обратиться за помощью к Валто. Или во мне говорила та «хорошая девочка», которая хотела угодить всем кругом и ни с кем не ругаться? Не делала ли я шаг назад, испугавшись?

– Возможно, – нехотя поделился Нерис, – Рюдзин расплатился за услугу, что я ему оказал.

– А бояться мне нужно? – Я помахала левой рукой в воздухе. Знак давно перестал светиться и скорее напоминал белую татуировку, но кожа немного побаливала. – Вдруг там опять какие-то контролирующие чары? Нет, я понимаю, что остановить Рюдзина от пакостей невозможно, и, если бы он хотел, то давно бы сотворил что-нибудь…

Приходилось изображать волнение и страх, ворчать и нести всякую чепуху, чтобы не возникло никаких подозрений. Шад же хмурился и отмалчивался – он чувствовал себя некомфортно в обществе Нериса, а на Рамона посматривал как-то странно, украдкой, то и дело отворачиваясь. Видимо, в облике кота ему было проще.

– Рабского ошейника больше нет, – он всё-таки подал голос, – и в глазах совета я теперь более надёжный свидетель неподобающего поведения Ананты. Повелитель Рюдзин некогда вынес приговор, а ныне освободил от наказания.

– Значит, Рюдзин хочет подставить Ананту? – удивилась я.

– Или отвлекает от чего-то по-настоящему важного, – рассмеялся Юйлунь.

За белой вуалью мне мерещился испытующий взгляд – казалось, Властелин Водопадов не поверил ни единому моему слову. Или попросту высмеивал попытки разобраться в мотивах?

Рюдзин напоминал широкую реку, с чьим течением невозможно спорить – только довериться, как доверяют судьбе. Нельзя предугадать, что будет завтра: гнев или милость. Если и спасёт что-то, так только огромная плотина. Хотя какой смысл тратить силы на строительство, когда оно может повлиять на ландшафт и экосистему? То есть можно же как-то приспособиться, потому что, если не рассчитать всё правильно, случится катастрофа.

Я снова вернулась к странным философским мыслям, оставшимся после разговора с Тришей. В отличие от неё, Юйлунь не говорил про порядок, сказал бы иначе: стоит довольствоваться тем, что приносит река, принять и гнев, и милость.

А мне казалось иначе: со стихией не обязательно мириться. Можно и нужно бороться, пусть это иногда и оборачивается бедой, ведь беды будут в любом случае! Паводок, засуха, эрозия берега – жить вблизи рек всегда опасно.

Жить в принципе опасно?..

Эти размышления отвлекли меня от беседы, которая, тем не менее, не ушла в другое русло… Чёрт бы побрал эти речные ассоциации!.. В общем, разговор так и шёл о предстоящем совете – эта тема не давала никому покоя, потому что времени оставалось мало.

Но на этом и закончили – день выдался сложным, я начала клевать носом, что не укрылось от всеобщего внимания.

Когда мы вернулись в комнату Шада, я запоздало подумала, что стоило попросить Нериса о другой. Одно дело спать с пушистым котом, и совсем другое – с симпатичным парнем. Не то чтобы я не доверяла ему, но… как это воспринималось со стороны? Хотя что кот, что человек – Шад оставался Шадом. И разбираться с этим в любом случае придётся завтра – не идти же обратно и не ставить всех на уши? Подумаешь, переночевать в одной кровати.

Меня продолжало клонить в сон, и держалась я только из последних сил. Ещё не со всеми разговорами было покончено, тем более Шад с готовностью уселся за стол. И пока я, укутавшись в одеяло, собиралась с мыслями на кровати, он зарылся в шкафчики и достал какие-то записи. Поискал чистый лист, чернильницу и перо… Звуки так и гипнотизировали меня: наконечник опускался в чернила, звенел о стенки, скрипел от нажима и выводил завитушки. Очень трудно было не поддаться этому и не смежить веки.

– Прошу. – Шад повернулся ко мне.

– Что это? – Не без удивления я повертела сложенный в конверт лист.

– Вы не будете мне приказывать, я знаю. А я… не хочу говорить о том, что случилось. Но так вы сможете узнать правду и избавитесь от той связи, к которой принудил вас Рюдзин.

Я погладила бумагу пальцами: грубая, вся в комочках и вкраплениях. Мало того, что чернила через такую не увидеть, так ещё и оригами какое-то хитрое.

Конечно, было любопытно. Но не настолько, чтобы переступать через собственные принципы. Шад имеет право молчать. А Рюдзин пусть пыжится и мутит воду сколько угодно – на его провокации вестись себе дороже.

– Тебе эта связь мешает? – прямо спросила я. Дремоту как рукой смахнуло. – Неприятно, что тебя что-то ограничивает? Хочешь освободиться во что бы то ни стало?

Он замотал головой. Ненадолго отвернулся, постучал пальцем по столу, раздумывая, но так ничего и не сказал. Не получалось сформулировать? Насколько же всё сложнее, чем мне кажется? Или, наоборот, проще?

Что он говорил когда-то давно? «Вы мне никак» – слова поднялись из глубин памяти и гулко забились в мыслях. Времени прошло предостаточно, и я понадеялась, что многое изменилось, что с моей стороны было сказано и сделано достаточно, и лёд всё-таки изрезали трещины.

С другой стороны, что такого я сделала для Шада? Это он был рядом и объяснял, отговаривал от рискованных шагов, пытался защитить от Ананты, переступал через себя вновь и вновь. Всё он. А я только и делала, что говорила глупости, ввязывалась в неприятности и проигрывала Рюдзину раз за разом.

Нет, и без Шада со мной бы ничего не случилось – выкрутилась бы. Как и он без моего участия всё равно следовал бы выбранному пути. Наверное, Рюдзину не было никакого дела до прошлого и тайн, он лишь хотел привязать крепче друг к другу нас с Шадом, потому что до цели мы тогда доберёмся скорее, чем порознь. Глава фан-клуба великого чародея собирался нашими руками вызволить кумира?

Но тогда… не опасен ли Рэймо Валто, если по нему фанатеет Рюдзин?..

– Если тебе ничего не мешает, оставим, – сказала я и разорвала конверт. Думала для драматичности подбросить кусочки в воздух, но мусор убирать мне же. Поэтому я аккуратно сложила горку на краю стола и уставилась на Шада.

– Вы… – начал он и осёкся.

Медленно вдохнул, шумно выдохнул и вновь задумался. Я невольно засмотрелась на него: чуть нахмуренные брови, плотно сомкнутые губы, маленькие бледные родинки, на которые раньше не обращала внимание. Ну точно не фарфоровая кожа Рюдзина или Хэн Фанга и не идеальные пропорции Ананты, наталкивающие на мысли о греческих скульптурах. Встретишь такого человека в толпе, на миг отметишь какую-то деталь, за которую зацепится глаз, а потом и не вспомнишь. Но мне нужно запомнить.

Рассержен он или чем-то недоволен – поди разбери. Неужели обидела тем, что не стала открывать письмо? Он пересилил себя, придумал способ поделиться, не рассказывая, а в ответ – такое. Как бы получше передать то, что я этим хотела сказать?

Не было смысла скрывать от Шада, что думаю и чувствую. Но ему всё-таки требовалось куда больше времени и объяснений, чтобы не запутаться и действительно понять, поэтому лёгким и быстрым разговору не быть.

– Я не собираюсь отказываться от своих слов. Из всех, кто встретился мне в этом мире, тебе я верю больше всего. И как бы Рюдзин ни пытался пошатнуть эту веру, у него не выйдет. Тебе не нужно убеждать меня или доказывать что-то. Я, конечно, не знаю, чем обернётся эта связь, но уверена: ты не сделаешь мне ничего плохого.

– Вы не хотите быть госпожой. – Шад странно скривился. – А то, что сделал Рюдзин, похоже на связь фамильяра и хозяина.

– Как у тебя было с тем волшебником? Как его звали, кстати? Если… если, конечно, ты хочешь рассказывать.

На долю секунды взгляд Шада сделался затравленным, и я уж было хотела отступить. Но он вдруг улыбнулся тепло и произнёс:

– Его звали Нияр.

– Извини, опять бестактно себя веду. Да и связь эта. – Знак на руке, как назло, зачесался. – Был кто-то важный, а тут…

– Вы важны.

Мои щёки запылали. Не слишком ли я эгоистична поступила? Действительно ли заслуживаю такой оценки от Шада? Он пытался быть искренним, начал открываться, а я отмахнулась от его письма так легко. Мол, зачем мне твоя правда, в ней нет ничего стоящего. Что это, если не высокомерие?

Хотя, если не кривить душой, где-то в глубине я боялась: иначе, без связи, его не будет рядом.

Почему с Варшей не так нервно? Почему я много думаю и накручиваю себя?

– У вас есть план, – не спросил – высказал как факт Шад. – Вы бы не стали утаивать от учителя правду о сделке с Рюдзином просто так.

На меня будто ушат ледяной воды вылили. А если слова про важность были лишь вежливостью? Хотя Шад достаточно прямолинеен, особенно когда речь заходит о его отношении к кому-то. И я упустила момент, чтобы поговорить об этом.

– Во-первых, я не вправе распоряжаться твоими тайнами…

– Вы вправе. – Он коснулся знака на шее.

Опять двадцать пять!.. Ну почему мы снова об этом? Не могу я всерьёз воспринимать тему про хозяев, подчинение и кто что вправе и не вправе делать. И вот будто на меня за что-то злятся, но прямо сказать не хотят. Или не могут? Шад не понимал, что чувствует? Нет, стоп. Дело в служении. Он ведь говорил, что кому-то служить проще, чем самостоятельно выбирать путь. А тут бац, и подлянка от Рюдзина, но Шад не обижен и не зол, и не пытается сбежать, сверкая пятками. Он даёт мне возможность отказаться, потому что «вы не хотите быть госпожой».

Я важна, и он хотел бы оставить связь, но проблема в моём отношении к этому.

– Послушай. – Я набрала в лёгкие побольше воздуха. – Послушай, всё очень неоднозначно и странно, и сейчас у нас есть проблемы посерьёзнее, чем эти знаки. Например, совет хширасс. Точнее, проблема только моя, но ты же не собираешься меня там в одиночестве бросать? И вообще, даже если так решил Рюдзин, даже если он хочет чему-то меня научить, я не хозяйка тебе. По его указке – уж точно. А вот когда мы разберёмся со всем, тогда и решим, кто чего хочет. Если ты вообще чего-то захочешь… Впрочем, знаешь, ты всё равно в первую очередь мой друг. Могу клятву на мизинчиках дать, что не заставлю тебя делать то, что тебе не нравится. Надо?

– А во-вторых? – улыбнулся Шад.

Пока я ворчала, он успел пододвинуть стул ближе и наклониться. Видимо, то время, что он жил рядом со мной в кошачьем обличье всё-таки сказалось – раньше сложно было представить, чтобы Шад сидел вот так, почти соприкасаясь коленями, и при этом ещё одеяло на мне поправлял, кутая плотнее. Стало жарко, но я терпела.

– А-а? – протянула, запоздало откликнувшись.

– Было «во-первых», – услужливо напомнил он.

– Да, точно. Точно, – пробормотала я и продолжила громче: – Во-вторых, думаю, я готова идти ва-банк.

Шад откинулся спиной на стол, и табуретка под ним жалостливо заскрипела. Его взгляд блуждал по разноцветным кусочкам стекла в окнах, и мне сделалось обидно, ведь всего секунду назад были почти глаза в глаза, а я так соскучилась!..

Он переваривал всё то, что я вывалила? Или не понял, что за «ва-банк»?

– Так говорят, когда…

– Вам не страшно? – перебил он. – А если вы настроите совет против себя и потеряете шанс вернуться домой?

– Я уже не очень уверена, что мне надо возвращаться. Точнее, мне не кажется, что это надо делать как-то срочно, к тому же кроме Рюдзина никто не знает… – Я прикусила язык. Не хотелось говорить о том, что болотный гад не переместил меня физически, а только душу в созданное им тело. – Шад, понимаешь… Я хочу помочь тебе. И хочу увидеть этот мир. Встретить великого чародея, наконец. Можно сказать, я пересмотрела свои приоритеты?

– Помочь… мне?

Он выглядел не просто удивлённым – ошарашенным.

Я не скрывала, что герой из меня так себе и до подвигов мне далековато. Однако стремление Шада защитить многих восхищало. Это у меня такого нет, как нет смелости, вдумчивости и терпения. Сколько лет Шад провёл в Рашхшудуре, сколько лет нёс наказание и сносил все тяготы рабства, имея лишь призрачный шанс однажды добраться до желаемого? Да и возмущаться из-за несправедливости легко, но делать что-то? Многие ли на это способны? Чаще ведь думаешь: лучше смолчать, чтобы не отхватить проблем. И за одного себя всегда легче решать.

Шад нашёл в себе силы не просто думать о справедливости, а превратить это в намерение остановить зло, которой являлась империя Тиё. Может, так было только с его точки зрения, ведь с тем же успехом для имперцев маги и волшебный народ – чудовища. Но Шад мог остаться в Корбенике, идти по проторенной тропке и служить Нерису, сдаться после смерти хозяина или сломаться в рабстве.

Куда важнее… Если я брошу его, то всю жизнь буду об этом жалеть. Вернусь домой, и что? Стану вздыхать о том, что могло бы случиться? Наверное, со временем я забуду этот мир и тех, кого встретила здесь, но тоска навсегда поселится в моём сердце.

Было страшно, однако этот страх будто придавал смысл, делал все мои поступки весомыми и значимыми. Настоящими.

Я опустила голову, разглядывая шрам на правой руке.

– Ты говорил о том, что можно следовать за чужой мечтой. Я не такая альтруистичная и пользы от меня немного, но мне хочется помочь тебе. Я хочу увидеть, как у тебя всё получится. И если в моих силах сделать хоть что-то, я это сделаю.

– А ваш дом? Ваша семья? – Шад звучал как-то глухо и неестественно. – Что будет, если вы не вернётесь?

– Да знаю я, что однажды придётся сделать выбор, – вздохнула я и с нажимом продолжила: – Однажды – не сейчас.

Без влияния Рюдзина я ловила себя на мыслях, что скучаю, но гнала их всеми правдами и неправдами. Отсюда нельзя позвонить и сказать, что у меня всё хорошо. Это не переезд в другую страну и даже не поход в горы, где сеть ловит с попеременным успехом. Если остаться здесь, то навсегда. А этот мир во мне не особо-то и нуждался. Скорее нуждалась я: в магии, в новых возможностях. В Шаде?..

Когда я посмотрела на него, он выглядел совсем растерянным. Я и не рассчитывала, что осчастливлю его своими словами. Много ли пользы от чужачки, из-за которой скоро разразится конфликт? Но когда у нас ещё появится возможность поговорить откровенно, а у меня – заодно разобраться в себе? Драконы, порядок и Грань, интриги сильных мира сего, войны и справедливость – всё это мне было безразлично. Мною двигало любопытство, почти детская мстительная вредность и желание поставить кого-нибудь на место. Если в этой комнате и находился герой будущего эпоса, им был Шад.

– Тогда в чём ваш план? Что за ва-банк?

– Это карточный термин. – Я охотно ухватилась за возможность объяснить. – Игровой. Когда ставишь на кон всё, что у тебя есть, потому что уверен в победе или потому что нечего терять. Или пан, или… Прости, опять я со своими поговорками.

– Это интересно. – Шад сощурился.

– Но в отрыве от культуры бессмысленно. Неважно. – Я замахала рукой. – План у меня нехитрый: поставить совет на уши и убедить Нериса, что без великого чародея не обойтись.

– Вы хотите раскрыть всем свою суть? – Он раздражённо дёрнул ухом. К этой особенности только предстояло привыкнуть, как некогда к вертикальным зрачкам и своеобразным шуткам.

– Мне кажется, Нерис всё-таки с самого начала знал, что я не вполне человек и сделал это Рюдзин. И если бы не Хэн Фанг, от меня до сих пор бы скрывалась правда. – Я скрестила руки на груди и не заметила, как нахмурилась, погрузившись в рассуждения. – Потому что, если меня всё равно вернут домой, какая разница, что со мной не так? Или так – тут как посмотреть. Дело не только в принципах, ради которых Нерис, я уверена, пойдёт на что угодно. Он уже нарушил какие-то правила про невмешательство в дела другого. Мы с тобой знаем, что так он поступил, потому что мне угрожала опасность, но для всех остальных Нерис вероломно выкрал меня у Ананты. Да и не думаю, что Ананта убил бы меня – Рюдзин ему бы такой скандал учинил!.. Не суть. Нерису важна не только моя физическая сохранность, но и ментальная. Что бы Триша ни говорила, в нём есть человечность. Он видит, насколько мне неуютно здесь, и хочет вернуть домой как можно скорее.

– Я боюсь, – осторожно возразил Шад, когда я взяла паузу, – вы заблуждаетесь насчёт Нериса. Ему были безразличны те, кто погибал от рук имперцев.

– Но в Корбенике полно беженцев с запада? Если я правильно помню, Тиё воюет уже больше сорока лет. Когда ты покинул Корбеник?

– Двадцать пять лет назад.

– Видишь, сколько всего поменялось за четверть века! Уверена, к этому приложил руку не только Нерис, но и Триша… Созидание и разрушение, хаос и порядок, за ногу это всё и так-растак. – Я сбилась на невнятное бормотание.

Несколько долгих секунд Шад глядел на меня, видимо, пытаясь переварить услышанное.

– А что говорила Триша? – наконец спросил он.

– О власти хширасс и власти людей, – поморщилась я. – Философская муть, из которой я поняла не так много. Вроде того, что хширасс в силу своей долгой жизни теряют гибкость мышления?

Не уверена, что могла хоть что-то внятно объяснить, поэтому и не пыталась. Мне не помешало бы вести конспект в момент беседы или сделать записи сразу после, пока в памяти были свежи вспышки озарения. Но Шад, на удивление, понял, о чём шла речь.

– Мне знакома эта концепция. – Он задумчиво склонил голову и приложил большой палец к губам. – Не скажу, что согласен с ней…

– А мне нравится. Ну, то, что я смогла понять. По ней выходит, что пока я человек, гибкости мне не занимать и по силам будет что угодно. Совсем как великому чародею.

Повисло неловкое молчание. Шад вдруг поднялся и суетливо зашарил по полкам. Какое-то время я следила за его руками, изучала спину и неровно остриженные сзади волосы.

О чём сейчас говорить? Вернуться к плану? Про имперцев и про то, как переменился Корбеник?

– Рюдзин сказал, что ты… – Я встала и потянулась к его руке, но в последний момент передумала. – Ты хочешь стать человеком? Это возможно?

Он повернулся очень медленно и присел на край стола, из-за чего я оказалась чуточку выше. По спокойному лицу и не скажешь, что Шад нервничал. Хотя, вероятно, так и было – взгляд направлен прямо, уши чуть подрагивали. Не хватало только метавшегося хвоста.

– Вы этого хотите?

Стало неприятно. Он будто перекладывал всю ответственность за решение на меня. Потом вдруг осенило: на самом деле Шад не злился – боялся моей реакции. Этот страх проскальзывал с самого начала и был таким глубоким, что быстро его не выкорчевать. Может, поэтому он никогда и не хотел ничего, следовал за чужими мечтами и служил, потому что иначе его отказывались принимать? Каким человеком был его хозяин?..

Впрочем, привязанности не на пустом месте возникают, и не мне судить его взаимоотношения с тем волшебником. Я могла лишь делать то, что считала правильным и напоминать раз за разом: от тебя не отвернуться в один миг, если что-то будет не так.

Для себя я хотела бы подобного.

– Скорее интересно, как это устроено. Я пытаюсь разобраться. Есть люди, есть хширасс. А место духов тогда где? Точнее… – Я осмелилась коснуться его плеча. – Мне хочется узнать о тебе.

Шад вздрогнул, но в лице не изменился. А поза, меж тем, стала расслабленнее – он опустил руки, оперся на стол и чуть откинулся назад, взглянул снизу вверх.

– Сейчас я… больше человек, чем дух. Это случилось благодаря хозяину и… можно сказать, из-за этого я понёс наказание. Но хозяин был бы рад. Я лучше понимаю людей и то, что чувствую сам. Пусть и с трудом.

– На что это похоже? – Я наклонилась сильнее и, чтобы не упасть на него, тоже оперлась на стол.

– Будто в мир добавили звуки и запахи. На картину можно смотреть и что-то чувствовать, но, когда она становится… объёмной?.. Не знаю. Я беру в руки вещи и ощущаю их так остро, что становится больно. А иногда, – он вдруг коснулся моей щеки кончиками пальцев, совсем невесомо, – очень приятно.

Нужно было как-то разрушить эту атмосферу, а то точно сделаю глупость и всё испорчу. Чуть ли не икая от внутреннего напряжения, я отстранилась и уселась обратно на кровать. Как теперь ночевать в одной комнате? Что я вообще творю?

– Лур как-то сказал мне, что у великого чародея сердце королевы фей в груди. – Борясь с желанием взять что-нибудь и обмахиваться этим, как веером, я жалела, что в комнате не открывалось окно. – Поэтому его считают альвом? Может, это и в обратную сторону работает? Вдруг чародей способен помочь тебе.

– А ещё говорят, что у него глаза из драгоценных камней, – внезапно рассмеялся Шад. – О великом чародее многое говорят.

– Вот будет забавно, если все сказки про великого чародея окажутся правдой, – захихикала я и совершенно зря подумала, что могу посмотреть на него. От прямого взгляда сделалось не по себе, словно меня видели насквозь.

– Будет очень страшно, – прошептал он, и кошачьи глаза блеснули. – Вы уверены, что Нерис защитит вас от совета?

– Не то чтобы я нуждалась в его защите. – Я потупила взор. – Просто нужно, чтобы у него возник такой порыв. Перессорить совет, ткнуть пальцем в Рюдзина… Знаешь, Юйлунь поделился, что многие пользуются помощью Рюдзина, но считают себя… исключением, что ли? Словно они вправе и достойны, а другие – нет. И вот, когда окажется, что от Рюдзина зависят почти все, когда раскроется правда обо мне и моей силе… Совет же всё откладывали и откладывали. Будто Нерис хотел заручиться поддержкой заранее, склонял на свою сторону самых несговорчивых. А тут бац, и всё так переменится, понимаешь? Такой лакомый кусочек на блюдечке драконы не захотят упускать, и Нерис вынужден будет искать способ вернуть меня домой где-то ещё. Желательно втайне от совета.

– Вы выстоите? – Шад смотрел на мою руку и выглядел расстроенным. Опять думает о том, что не смог защитить? – Я имею в виду… Я не сомневаюсь в вашем плане. Я боюсь за вас.

– Выбора нет. Хотя нет, выбор есть, и я выбираю такой рискованный шаг. Может, есть варианты безопаснее или проще, но я устала ждать подходящего момента. Я хочу встретиться с великим чародеем и сама понять, то ли он зло, которое следует держать в темнице. Вдруг всё это – из зависти и страха. А у меня не так много того, что я хочу, поэтому… поэтому…

Шад кивнул, хотя находился, судя по всему, во власти своих мыслей. А я понимала, что, если он не одобрит этот план, придётся думать дальше. Снова не послушать верного телохранителя и советника будет верхом глупости. Чем это уже обернулось?

– А ты? – Я накрыла правую руку левой. – Что ты будешь делать, когда мы найдём его? Ты хочешь ему служить?

– Узнаю, когда увижу его. То, что о нём говорят, и то, какой он на самом деле, – разное.

– А если он будет таким, каким ты его представляешь?

Шад встряхнул головой и потерянно уставился на меня. Страх в его глазах плескался через край, и я поняла: он не думал об этом. Поэтому я терпеливо ждала, когда же Шад осознает свои эмоции в полной мере, просеет через сито, разложит на крупицы и сформулирует итог. Проблема же явно не в том, что его надежды на великого чародея могут оправдаться?

– Вы важны мне, – сглотнув, сказал он. – Но мне страшно, что наши с вами пути разойдутся, как это было с Рамоном. Мы искали хширасс – высшую силу, скрытых богов, – но нашли абсолютно иное. Каждый – своё.

– Давай не будем загадывать? – Я протянула ладонь и ободряюще улыбнулась.

Внезапно Шад дёрнулся вперёд и сел рядом, ткнулся в моё плечо – совсем как в деревне. Поколебавшись, я всё-таки обняла его и тоже ткнулась. Бессмысленно бороться с неровно стучащим сердцем, подбирать слова и, в принципе, продолжать говорить.

Так мы и сидели. Долго. Наверное, очень долго.

***

– Папочка сильный, папочка легко меня на руках носит, – авторитетно заявил Калеб, водя пальцем по украшавшей моё платье вышивке. – Он настолько сильный, что меня и маму вместе поднимает!

– Ого! – удивилась я, вложив в голос как можно больше эмоций.

Мальчишку пришлось взять на коленки, чтобы он, тыкаясь во всё подряд, не мешал Варше. Триша послала его передать шкатулку с украшениями, но любопытного ребёнка так просто не выгонишь. Да и выгонять никто не собирался – Калеб отлично вписался в наши приготовления, разбавляя немного давящую тишину детским лепетанием. С Варшей безмятежно болтать я опасалась – отвлеку ещё ненароком или помешаю, так потом всё переделывать придётся. Слыша сопение подруги, я догадывалась, что с причёской она решила замахнуться выше чего-то привычного.

– А мамочка такие платья не носит, – расстроенно вздохнул Калеб.

– Потому что твоя мама и так самая красивая, ей даже наряжаться не обязательно, – успокоила я, и он мигом расцвёл.

– Самая-самая! – Калеб захлопал в ладоши, но вдруг осёкся и смущённо опустил взгляд. – Но сестрица Варша и ты тоже очень красивые. Особенно сегодня!

Прежде чем я успела что-то ответить, он немного подпрыгнул, неловко чмокнул меня в челюсть – выше попросту не попал – и сбежал из комнаты.

– Одного дракона ты уже покорила, – хмыкнул Юйлунь.

Из-за вуали я не могла понять, куда направлен его взгляд, поэтому постоянно ёрзала на стуле и мельком оглядывалась. И только сейчас вгляделась в отражение в тёмном зеркале – стало интересно, на что намекал Юйлунь.

Себя я не узнала: хищные зеленовато-чёрные стрелки неуловимо меняли разрез глаз, а коралловая помада отвлекала внимание от лица, будто бы делала его неважным. Варша заканчивала сплетать косы и скрученные пряди вместе с бирюзовыми лентами и нитями с хрустальными бусинами. Декольте, которое поначалу меня смутило, сейчас закрывало серебряное монисто – небольшие монетки создавали ощущение кольчуги или драконьей чешуи. В схожем стиле были выполнены пояс и серьги.

Ну будто девица на выданье, а не желавшая отстоять своё женщина!.. Хотя для местных порядков я довольно старая, чтобы становиться чьей-то невестой.

– А это не слишком… слишком? – вздохнула я и скривилась.

По сравнению со мной Варша была одета проще и строже. Короткий, едва ли до середины бедра белый халат, тёмно-синие шаровары и тканевые полусапожки. Если бы не лицо красавицы и не длинные волосы, она бы сошла за служанку во дворце своего отца? Даже, наверное, слугу. Но из песни слов не выкинешь, вернее – за одеждой женскую фигуру не спрячешь. Только если очень-очень постараться.

– Слишком что? – не поняла подруга и обеспокоенно встрепенулась. – Что именно тебе не по душе?

За время нашего знакомства я успела разобраться, что её изначальный мягкий вид – не какая-то маска и не игра. Варша действительно была такой – утончённой, спокойной, тихой. Впрочем, когда нужно заняться делом или встать на защиту кого-то, она ощутимо менялась, из кроткой овечки превращаясь в разъярённую волчицу. Хотя мне казалось, будто она боится, что её внутренний стержень кто-то заметит.

– Мне всё нравится, – поспешила заверить я. – Но как-то… неуютно. Будто это не я.

– А они и не должны увидеть тебя. – Смех Юйлуня прозвучал серебряным колокольчиком. – Внешний вид не менее важен, чем то, что ты будешь говорить им.

Он успел незаметно подойти и смотрел теперь на меня, откинув вуаль. В последнее время Властелин Водопадов всё чаще показывал своё лицо, и я успела привыкнуть к его изуродованной чешуёй коже. А когда внешнее отступило на второй план, стали заметны глаза, вернее взгляд – он напоминал безмятежную водную гладь, по которой лишь изредка пробегали солнечные блики.

– Наряд немало говорит о своём владельце. – Юйлунь неловко подцепил прядь моих волосы пальцами в перчатке и убрал за ухо, открывая лицо. – Ткань и покрой, украшения и причёска – всё это складывается в образ, по которому о тебе будут судить. Вот что ты думаешь о Трише?

– Она бережливая и строгая. Но не пойдёт же Триша в старом платье на совет к хранителям?

– Верно, – кивнул он. – Эти старые платья – для жизни в Корбенике, для своих людей. А там, в зале совета, Триша будет стоять подле мужа. Так какой ей нужно быть?

– Да-да, – нехотя признала я. – Красивой и нарядной. А мне такой нужно быть, чтобы показать, что обо мне здесь заботятся, верно?

Юйлунь лишь улыбнулся.

– Но тогда что говорить о вас? Вы же скрываетесь.

– И потому прилагаю больше усилий. – Сохраняя улыбку, он развёл руками.

Я поморщилась. Не сказать, что платье мне не нравилось. Скорее, никак не получалось избавиться от страха, что меня раскусят и вытряхнут из всего этого великолепия. Мол, не заслужила. Твоя доля, девочка, растянутый, с плеча брата, времён его старших классов свитер, потёртые джинсы и хорошо, если останутся деньги на приличную тушь. Иначе или слипшиеся ресницы, или покрасневшие глаза. Так что было бы проще вообще не краситься, но тут выручали подруги – что-то дарили, что-то отдавали, если им не подходило. Потому что хотя бы немного, хотя бы чуть-чуть… Какая девочка не мечтает быть красивой?

Сколько бы людям ни вдалбливали в голову истину «не суди по обложке», первое впечатление всегда создавалось благодаря внешнему виду. Собеседования, свидания, новые знакомства – везде оценивалась сначала оболочка и лишь потом содержание. А бренд одежды или аксессуаров играл не меньшую роль, возвышая статус.

– Если ты готова, можем идти. – Варша положила ладонь на моё плечо.

Я попыталась хотя бы улыбнуться своему отражению. Получилось вымученно.

– Дай собраться с мыслями.

Юйлунь говорил, что на совете мне ничего не сделают, как бы отвратительно или заносчиво я себя ни вела. Кто-то попробует подчинить, но другие ухватятся за это и попытаются подлизаться, стать защитниками несчастной чужачки. В общем-то, стравить всех против всех – та самая тактика, которая нужна. Проситься домой – нельзя ни в коем случае, так дам им в руки карты против себя. Эту необходимость должен продавливать Нерис и та часть драконов, что вместе с ним пеклись о сохранности Грани. Для кого я бельмо на глазу, досадное недоразумение, что мешает устоявшемуся порядку.

На совете мою историю не собирались раскрывать полностью, и я думала ухватиться за это. Сама расскажу, по чьей вине очутилась тут, как меня планировал использовать Ананта, в чём замешан Рюдзин. Устрою переполох. А слово мне дадут – в этом нет сомнений. То, как всё должно происходить по рассказам Юйлуня, напомнило судебный процесс. Истец в лице меня, Нерис как мой защитник, отвечающие – Ананта и Рюдзин, свидетели – Варша, Шад, Хэн Фанг, Лур и Тирке. Неизвестно, кого ещё могли привлечь: от служанок, которых я видела лишь мельком, до кого-то с праздника в Рашхе.

Судьёй, то есть тем, кто вёл процесс, чаще всего выступал Нерис, но, поскольку в конкретном случае он был более чем заинтересован, назначить должны кого-то другого. И от этого зависело… многое. По пальцам одной руки можно пересчитать тех, кого в роли судьи можно счесть большой удачей, а драконов на совете присутствовать будет не меньше сорока. Не только Властелины, но и советники, и наследники. Вероятно, этакими присяжными станут также выходцы из волшебного народа – кто-то вроде Хэн Фанга или той женщины, что стала королевой фей вместо пленённого великого чародея. А может, даже посланники Эрлика?..

Прикрыв ненадолго глаза, я ещё раз прокрутила в голове предстоящую речь.

Когда-то давно хширасс оставалось всего семнадцать. Семнадцать изолированных, не имеющих возможности связаться между собой замков и хранителей. Магия чахла, людской род процветал и выжигал её жалкие крохи, считая их пагубными. Но когда фейский трон занял человеческий чародей, когда люди империи Тиё стали использовать магию в войне, когда волшебство влилось свежей кровью в дряхлеющее тело мира… хширасс, вынужденные выполнять предназначение, вышли за пределы своих территорий, отыскали друг друга и поняли, что лишь сообща смогут вернуть в мир порядок.

Когда я услышала эту историю от Юйлуня, то поняла, почему все опасались великого чародея – он буквально перевернул мир с ног на голову, и так несколько раз. Он одновременно объединил под своим знаменем волшебный народ и показал, что человеку под силу многое. А после всё посыпалось как костяшки домино.

Если человек способен подчинить даже самых могущественных духов, которых считают богами, то есть ли смысл дрожать в страхе, уповать на милость и смиренно молиться? Так посчитал император Тиё, и с той поры активная экспансия подкреплялась священной миссией, фанатичной антирелигией, во главе которой стояла Инквизиция. Но если на Земле ересью считалось любая вера, отличная от христианской, то имперцы ни в кого не верили. Нет богов, нет высшей воли, нет никого на небесах. Есть человек, и всё, что существует в мире, обязано служить его благу. Старые боги должны умереть, чтобы освободить место Новому времени.

Шад нисколько не соврал, когда сказал, что это – не месть, а вопрос выживания.

Какое мне было до империи дело, особенно в рамках предстоящего совета? Во-первых, я копалась в этом, чтобы лучше понимать Шада. Во-вторых, чтобы знать, как вести себя с хранителями, что за мир они хранят, что считают порядком и с какими трудностями сталкиваются. Ну а в-третьих, я собиралась убедить хотя бы часть совета, что само моё существование ставит под угрозу равновесие в мире. Если любой человек может стать драконом, если Рюдзин будет злоупотреблять своим знанием, зачем тогда вообще нужна Грань и её порядок? И не лучше ли обратиться за крохотной помощью к великому чародею, вернуть меня поскорее, в тайне от всех, чем расхлёбывать эту кашу неизвестно сколько?

Хотя эти вопросы задавать стоило Нерису, с глазу на глаз. Спектакль на совете предназначался в первую очередь для него, и закончиться всё должно оглушительной сварой.

Постучав пальцами по столику перед зеркалом, я вынырнула из мыслей и улыбнулась куда искренней. Не радоваться тому, как меня нарядили и какой я могла быть в этом мире – глупо. Глупо думать о том, заслуживаю ли, имею ли право. Глупо судить о своих поступках мерками родного мира. Пусть на многое и не получится смотреть спокойно, пусть я не смогу быть жестокой как Рюдзин, почему нужно отказывать себе в мелочах? Почему я чувствую стыд за роскошь? Это ведь не убийство и не пытка какая-то.

И мои действия точно не подведут никого под монастырь. Нерис мудрый и хитрый, он сумеет защитить Корбеник. А я… просто делаю то, что действительно хочу.

– Теперь готова? – Варша поймала мой взгляд через отражение.

– Надеюсь, получится соответствовать обёртке, в которую меня запихнули, – пробормотала я и кивнула.

В коридоре нас уже ждали. Бусина облачился в парадный чёрный доспех и бирюзовый плащ поверх – ни дать ни взять, рыцарь из легенд о короле Артуре. Вот только непонятно, как он свои дреды будет под шлем в руках прятать?.. На его фоне Шад совершенно терялся, хоть и надел расшитый серебром чёрный дублет. До последнего он сопротивлялся тому, чтобы идти в цветах Нериса, но в конце концов всё-таки сдался – сейчас находиться под протекцией Властелина Севера безопаснее.

Примечательно, что стояли Рамон и Шад по разные стороны коридора и друг на друга старательно не смотрели.

– Всё хорошо? – не сдержав любопытство, спросила я.

Шад молча протянул тёплый плащ, и я поспешила завернуться в него. Капюшон накидывать не стала, боясь попортить причёску, но и красоваться лёгким платьем не горела желанием – даже оттепель не прогнала из замка промозглую сырость.

– Хозяин ушёл первым, – подал голос Бусина.

Это новостью не было – я знала, что и Нерис с Тришей, и Юйлунь с Варшей отправятся отдельно. А моей свитой на сегодня станут Шад и Рамон. Первый – как друг, второй – как представитель Корбеника и Властелина Севера. Поначалу мне это показалось отличной идеей, однако теперь я в ней сомневалась. Непонятно, что за кошка успела пробежать между ними, пока меня не было. Или проблема в старых обидах?

– Это я знаю. – Я медленно перевела взгляд с одного на другого. – А с вами что не так?

– Вы… прекрасно выглядите. – Шад быстро отвернулся, будто его застукали за чем-то непристойным.

– Но этого тебе точно не хватало, – хмыкнул Рамон и протянул небольшой мешочек.

Недолго думая, я открыла его и взяла в руки браслет: кожаная полоска и кольчужное плетение поверх, а в центре – небольшая серебряная пластина и жемчужная бусина. Очень походило на стиль самого Рамона, что-то воинственное и пробивающееся сквозь это бохо.

– То, что я просила?

Уже не раз на тренировках меня посещала мысль, что до мастерства того же Бусины мне как пешком до луны. То есть затея, конечно, выполнимая, но какой ценой и зачем?.. В настоящем бою меня разве что против Калеба ставить можно, и то шансы на победу невелики. У него-то ещё всё впереди, а я только и научилась, что подставляться под удары.

В общем, даже если у врага и не будет магии, я мало что сделаю. Пусть в повседневной жизни я привыкла, но на тренировках сполна ощутила, как из-за потери мизинца ослабел хват правой руки. Левая и то крепче теперь, поэтому с какими-то вещами я сумела переучиться. А что-то простое делать можно и правой, но как ей держать оружие? Тогда-то и пришлось задуматься: раз уж есть магия и всякие магические вещи, то почему бы не найти что-то вроде щита? Сражаться я и не планировала, почти сразу уяснила, что лучший для меня путь – это побег. Но если побег невозможен?

И потому я спросила Рамона о магическом щите.

– Оно, – кивнул Бусина и тут же объяснил, как использовать: – Поднимаешь, сжимаешь ладонь в кулак, думаешь о щите – появляется.

Защита ещё никогда не была такой простой. Я надела браслет на правую руку и сделала всё, как сказал Рамон. Над предплечьем возник слабо светящийся золотой диск с выпуклостью в центре. По размеру раза в полтора больше баклера, но до щитов, которые видела в фильмах, не достаёт. Поколебавшись, коснулась его пальцами – твёрдый и холодный, будто металл, однако ни веса не ощущалось, ни чего-то ещё. Кроме, пожалуй, лёгкого покалывания кожи под браслетом.

– Не сломается? – Я с сомнением покосилась на новое приобретение. Из-за того, что эта штука ничего не весила, было не по себе.

– Если ударят магией, он какое-то время не будет работать, – пожал плечами Бусина. – Камень почернеет, потом сделается серым, а когда вновь будет белым – можно призывать.

– И ты так легко расстаёшься с ценной вещью? – сощурилась я, чувствуя подвох.

– Всё, как договаривались, – спокойно отозвался он.

– Не надо заключать с ним сделок! – Шад схватил меня за руку и закрыл от Рамона, будто тот собирался напасть.

Не спрячь я руку с браслетом за спину, и его бы сдёрнул для пущей уверенности, что ничего не случится? Хотя, если бы проблема была в магическом предмете, мой верный телохранитель вмешался раньше. Значит, ему не нравится сделка?

– Но это же не ерунда какая-то! – воскликнула я, когда Шад поуспокоился. Рамон же являл собой саму невозмутимость.

Мне и до этого хотелось узнать, какая плата могла удовлетворить духа перекрёстка за его удивительные способности, поэтому руководствовалась я не только выгодой, но и любопытством. Рамон долго отвечал что-то расплывчатое, ходил вокруг да около и ничего не объяснял, пока я не пришла с конкретным запросом. Но с Шадом не посоветовалась. Они ведь друзья, так что может случиться?..

– И мы договорились на один зуб, – фыркнул Бусина. – Когда и если он выпадет. Не твой же, так почему ты суетишься?

– А Юйлунь сказал, что у драконов отрастают новые зубы, – поддержала я.

– О-о, – зло протянул Шад, – так в этот раз ты сразу начинаешь с зубов? Волос и ногтей тебе уже мало? И что же дальше потребуешь? Куски кожи? Кости? А потом бросишь Корбеник и вернёшься на улицы Енуи, будешь заманивать несчастных и питаться их горем? Или снова станешь прислуживать имперцам, лишь бы получать то, что хочется?

С каждым вопросом он подходил ближе к Бусине, пока не ткнул пальцем в его нагрудник. Обстановка накалилась, а я потеряла нить понимания.

– Или ты договорился о чём-то таком с Нерисом, поэтому и остался здесь? Поступишь как с Лукой, дождёшься своего шанса и что потом? Всё сначала?!

– Не смей упоминать её!

Впервые на моих глазах Рамон вышел из себя. Схватив Шада за руку, он швырнул его в сторону словно тряпичную куклу. Я кинулась к другу, но моя помощь, кажется, и не требовалась. Опираясь на стену, Шад медленно поднялся и демонстративно отряхнулся.

– Теряешь сноровку, – не преминул поддеть друга Рамон.

– Скорее силу, – нехотя признал Шад, потирая запястье.

– Очеловечиваешься?

– Завидуешь?

– Вот уж!

Несколько долгих секунд они сверлили друг друга взглядами. Я затаила дыхание.

– Всё не можешь смириться? – фыркнул Рамон.

– Разве мы для этого бежали? Ты говорил, что не преклонишь колено ни перед кем.

– Разве ты не говорил, что люди ужасны?

– Это я привёл тебя сюда.

– И я благодарен тебе за это.

– Нерис ничем не отличается от имперцев.

– А я не просил тебя возвращаться за мной.

– Ты больше себя не контролируешь. Это зависимость.

– Я бы это так не называл. – Рамон вновь сделался невозмутимым.

– Ну и катись в пекло! – не выдержал Шад.

Я не успела и слово вымолвить, как он пронёсся по коридору и скрылся за поворотом. Когда мой взгляд встретился с выжидающим взглядом Рамона, на моё лицо сама собой выползла неловкая улыбка.

– Да уж…

– Не бойся, он не бросит тебя со мной. – Бусина демонстративно оскалился и клацнул зубами.

– Возможно, стоит подыскать кого-то другого мне в сопровождение, если вам… так неприятно друг с другом?

– Он просто искал причину, чтобы выплеснуть свою обиду. Остынет, и всё будет в порядке.

Повисла колючая тишина, и я неуверенно шаркнула ногой по полу. Стоило догнать Шада, но станет ли от этого кому-то лучше? Да и любопытство постепенно брало верх, а Рамон, возможно, ответит куда охотнее разозлённого Шада.

– Ты не мог бы объяснить, что произошло? – подала голос я, чувствуя необходимость как-то сбавить накал. – Про сделки и имперцев.

– Моя магия вырастает из желаний. – Бусина наклонился ко мне и постучал пальцем по глазной повязке. В алом камне я увидела своё отражение и почувствовала головокружения и неприятную тошноту. – Чем большего ты хочешь, тем сильнее я буду.

– А если пожелать что-то невозможное? Вроде абсолютного бессмертия или обращения времени вспять. – Я невпопад рассмеялась.

– Тогда и плата будет невозможной. – Он отстранился и пожал плечами.

– Погоди, я припоминаю. Лур что-то говорил про магию хаоса и про невозможную цену за твою помощь, чтобы вернуть Шаду человеческий облик. И в нашу первую встречу ты говорил о сделке. Вернее, о том, что заключил сделку с Шадом, чтобы ты защищал меня…

– Как нехорошо получается, – наигранно завздыхал Рамон. – Он осуждает меня за мои пристрастия, но пользуется моей силой.

Я легонько стукнула кулаком в нагрудник доспеха и цыкнула. Не сказать, что колени не дрожали, ведь каких-то пару минут за аналогичное действие Бусина был готов рвать и метать. Или дело было в словах?

Нет, не такой суматохи я ждала перед советом, совсем не такой. Но как не переживать о друге?

– Тебе не кажется, что стоило бы поговорить нормально и помириться? Шад переживает за тебя и не хочет ставить крест на вашей дружбе. Ты дорог ему.

Рамон аккуратно перехватил мою ладонь и отвёл от себя, но я всё равно ощутила впившийся в кожу холод латной перчатки. Подумалось ещё, что должен быть если не скрип, то хотя бы шелест металла о метал в сочленениях, однако не было ни звука.

Я сглотнула, уставившись в серый глаз Бусины.

– Случилось что-то такое, что невозможно простить или забыть? Что за… Лука? – вопрос вырвался сам собой, и я поспешила добавить: – Прости, если лезу не в своё дело.

– Я не делаю из своего прошлого тайну. Глаз за глаз, вот и всё, что произошло с той женщиной, – медленно, протягивая слова, произнёс Рамон. – Так вышло, что помню я немногое.

– Предпочитаешь не оглядываться назад? – Я осторожно извлекла свою руку из расслабленной хватки и на всякий случай отступила на шаг.

– Человеку не понять. Время для меня выглядит совсем иначе, чем для тебя. – Он вновь постучал пальцем по повязке на глазу. – Я даже не могу сказать, как давно живу, но это и не важно. Впрочем, я рад, что хотя бы ненадолго Шад вернулся в Корбеник.

– Всё-таки хочешь помириться с ним? – не без надежды спросила я.

– Не хочу забывать его, даже если мы ненавидим друг друга за те выборы, что совершаем. А теперь идём к Дверям.

Я кивнула. Опаздывать на совет было бы полнейшей дуростью, а мы и так изрядно задержались.

Глава четырнадцатая

Глава четырнадцатая, в которой всё идёт наперекосяк

Чтобы добраться до места проведения совета, предстояло воспользоваться Дверью. Похожей на ту, с помощью которой я покинула Рашхшудур, только эта вела на южное побережье материка – во владения Властелина Стали.

Двери, как оказалось, стали одним из немногих подарков, когда-то давно преподнесённых великим чародеем. То, что подарок сохранили и лицемерно им пользовались, при этом пленив Валто, превосходно демонстрировало «благородные» намерения хширасс. Хотя с выводами лучше не торопиться. Не исключено, что всё могло предстать в ином свете, если больше узнать о великом чародее и причине его заточения или если всё-таки получится встретиться с ним. Заочно я ему искренне сочувствовала, однако плохо представляла, каким он вообще мог быть.

Шад всё-таки не сбежал – ждал нас с Рамоном в центре круга Дверей. Здесь я бывала уже не раз и успела не только представить, как под покровом ночи покидаю Корбеник, но и разглядеть все двенадцать проходов. Они разительно отличались друг от друга не только цветом или материалом, из которого были сделаны. Форма, дверные ручки, роспись или фигурная резьба, элементы фурнитуры – перепутать Двери не смог бы даже слепой.

Какая ведёт в Рашхшудур, я уже успела вычислить. Да и угадать не трудно: красное дерево и золотой витиеватый узор, складывающийся в солнце. Сегодня, впрочем, нам нужна была противоположная Дверь, сделанная из серой древесины и выкрашенная чёрными треугольниками, а вместо ручки – свёрнутый в узел канат.

Я не хотела спешить. Тем более когда ничего не увидела по ту сторону распахнутой Двери – ни место, куда она вела, ни какое-то марево или свечение, хоть что-то походившее на портал. Просто… темнота?

Поглощавшая любой свет. Гипнотизирующая. Бесконечная.

Бусина прошёл первым, и темнота сожрала его в два счёта – ам, и исчез рыцарь. Заворожённая произошедшем, я протянула руку, чтобы коснуться чего-то словно дышащего и мягкого – подумалось о согретом солнцем тополином пухе. Кончики пальцев исчезли, как только пересекли незримую границу, и я вдруг ощутила влажный и тёплый в сравнении со здешним воздух. Не было ни щекотки, ни зуда, ни странного покалывания.

Разочарованная тем, что самой тёмной субстанции не удалось коснуться, я одёрнула руку и поморщилась. Вряд ли это и есть та самая тьма, которую выпустил великий чародей. Скорее что-то вроде прокола, о котором говорил Рюдзин, рассказывая о порталах. Но если две точки пространства стянули и слепили, то зачем эта чернота, почему ничего не видно?..

– Боитесь? – ободряюще улыбнулся Шад.

Ишь как оживился, стоило Бусине пропасть с радаров! Хотя держался он поодаль, и улыбка больше напоминала вежливую приклеенную – всё словно вернулось на круги своя. И не было взаимного притяжения, а вся близость и случайные касания, взгляды глаза в глаза – так, померещились. Зря я раскатала губу и подумала, что не одна испытываю нечто большее, чем симпатия.

А спросить прямо слишком страшно. Вдруг всё испорчу? Вдруг он видит во мне нового хозяина? Или, ещё хуже, я просто замена, пусть и неосознанная?

– Хочу понять, как работает, – пробормотала я, решив не поддаваться эмоциям. Уж лучше утолить любопытство.

Двери и арки с символами вокруг них напоминали открытый капот. Там тоже непонятно, как всё связано, что за что отвечает и для чего нужно – знаешь лишь о конечном результате: двигатель включается, запускает механизм и машина катится. И сколькими вещами я пользовалась, не задумываясь, как они работают? Ведь та же техника, если не знать об электричестве, сродни магии… А интересно, можно ли собрать заклинание как компьютер?

Недолго думая, уставилась на Шада. Нерис говорил, что он не только самый способный ученик, но и талантливый заклинатель. Конечно, поневоле – не от природы. Потому что с теми крохами магии, что имел, Шад вынужден был действовать хитростью, компенсировать нехватку силы знаниями. Сам Нерис не гнушался обращаться к нему за советом, по крайней мере раньше.

– Ты знаешь, как устроено заклинание Дверей? – Я шагнула вперёд и почти вцепилась в Шада, а тот вдруг отпрянул и взглянул с опаской.

– Никто не сумел разгадать тайну Дверей, – сглотнув, ответил он. – Их ни сжечь, ни утопить, ни переставить – разрушенное возникает вновь, перемещённое возвращается на законное место.

– Даже ты не разгадал?

Поняв, что пугаю друга своим внезапным энтузиазмом, я сунула руку в темноту и наклонилась, чтобы посмотреть с другой стороны – ожидаемо, там была всё та же чернота. Но если Дверь закрыть, то всё исчезнет. Значит, на самом деле магия не в Двери, а в арке вокруг неё?

– Порталы создаются лишь на короткий промежуток времени. Каждое заклинание требует новых расчётов, – с готовностью поделился Шад. – Нужно учитывать влияние солнца и луны…

– Потому что планета вращается? То есть для постоянного заклинания нужно вывести формулу для переменной величины или даже нескольких. Знаешь, я не так много знаю о программировании, но про алгоритмы в курсе, и всё это очень напоминает…

– Вы боитесь совета?

Я вздрогнула и обернулась к нему. Шад без труда видел меня насквозь, но так быстро признавать поражение не хотелось. Как не хотелось озвучивать другое, волновавшее не меньше. А если я тешу себя ложной надеждой? А если своими словами запутаю его? Он ведь и так не шибко разбирается в человеческих чувствах и поговорить о них ему не с кем. Вот если бы сумел подружиться с Варшей или Бусина ещё был его другом…

Хотя даже так, стоило чувствам переполнить его, Шад не совсем понимал, как совладать с собой. Ссора с Бусиной тому подтверждение.

– Скорее, – тихо заговорила я, – утоляю любопытство и заодно пытаюсь отвлечь тебя. Не знаю уж, что за кошка… кхм, что вы с Рамоном не поделили, но…

– Что он вам наговорил? – перебил Шад.

Неужто в этом и крылась причина вежливой отстранённости? Страх вновь взял верх над ним, заставил переживать и опасаться?

Сделалось одновременно печально и обидно. Казалось, недавно мы стали ближе, протянувшаяся ниточка доверия обросла слоями, и вот опять – ледяная стена. И поделом мне! Нужно было кинуться за Шадом, расспросить именно его. Но я боялась не меньше, поэтому, наверное, и хотела узнать больше от Рамона: как они жили, что встало между ними, на что Шад злился.

На Бусину я не боялась давить. В конце концов, можно пожать плечами или разругаться с ним. Переживу, не такая уж и потеря. Но если мы поссоримся с Шадом? Если он сбежит от меня насовсем, если я останусь одна…

Справлюсь, конечно же.

Но мне не хочется одной! Хочется с Шадом.

Сидеть так, чтобы едва касаться друг друга, ловить взгляды и говорить, говорить бесконечно обо всём на свете. Только что я ему могу дать, кроме этого? Могу ли защитить, помочь по-настоящему? Да и Шад – не вполне человек, и чувства у него могут быть другими. И вдруг мне всё-таки придётся вернуться домой? А если ничего не сложится – как быть?

Я сделала глубокий вдох и понадеялась, что не раскраснелась. Всё это – определённо не то, о чём следовало размышлять перед советом.

– Рамон не так много рассказал, – призналась я. – Это не моё дело, разумеется. Но я переживаю за вас… точнее, за тебя. Мне не хочется, чтобы ты терял важного для себя друга только потому, что не смог с ним поговорить по душам.

Шад опустил взгляд.

– Такого больше не повторится, – глухо отозвался он, но тут же продолжил: – Вы говорили, что всё неоднозначно и запутанно, и я, кажется, понимаю, что это за чувство, когда хочется столько всего сказать и сделать, но оно как будто не ко времени. Я не хочу злиться на него и кричать, но у меня… не получается. И кажется неправильным поддаваться этому, когда я должен поддерживать вас.

Такая честность обезоруживала, поэтому пришлось сделать ещё один глубокий вдох. А после я протянула руку, на что Шад сощурился и крепко сжал мои пальцы.

– Приятно, что ты меня цитируешь, – невпопад захихикала я. – И мы точно со всем разберёмся, но сейчас…

– Нам нужно идти, – кивнул он.

***

Сколько бы мне ни хотелось изучать Дверь, сделать шаг всё-таки пришлось. Но даже широко раскрытые глаза не помогли – всё равно на какую-то долю секунды мир будто выключился. Схожее ощущение иногда возникало после сильного недосыпа или стресса – зрение на миг теряло чёткость, картинка перед глазами дёргалась и становилась чёрной.

По эту сторону Двери находился грот – неглубокий, с ровным полом и плавным подъёмом к утёсу. Под сводом тянулась стальная цепь, на которую повесили разноцветные куски ткани, нитки с нанизанными на них ракушками, металлическими дисками и стеклянными колокольчиками. Большая часть последних была разбита, и под ногами раскинулся ковёр из осколков. Ступать приходилось медленно, и я успела не раз пожалеть, что не надела сапоги или башмаки с толстой подошвой. Пусть туфли и подходили к платью, безопасность заботила больше.

Рамон ждал на скалистом берегу, где пронзительно пахло морем – солью, водорослями и бесконечным простором. Волны шумно разбивались об острые камни, стальное небо щерилось предгрозовыми тучами, а ветер хлёстко царапал кожу каплями воды. После Корбеника, где погода более-менее устоялась и всё чаще светило солнце, побережье казалось неприветливым.

Я бы так и стояла здесь – вечность, не меньше, – если бы Шад не потянул меня к лестнице, поднимавшейся вдоль обрыва.

Незримая крепость – замок Властелина Стали – пряталась на плато среди выжженной травы. Охряный ковёр разбавляли редкие вкрапления тёмно-зелёных кустов и деревьев, бело-серые, словно покрытые солью камни и разбросанные без всякой закономерности деревянные идолы, обвитые цепями и красными лентами. Белым клыком над этим великолепием торчала башня, у которой нас уже ждали две черноволосы женщины в жёлтых платьях. Когда мы подошли ближе, они синхронно поклонились и заговорили в один голос:

– Взорам нашим радостно узреть гостей Незримой крепости. Да коснётся душ ваших покой и прохлада Источника, да утихнут ваши печали, да не тронут вас невзгоды, покуда тень крыла Властелина Стали оберегает вас.

– Радостно и мне узреть обитель Властелина Стали и быть гостьей его. – Я коснулась рукой груди и чуть склонила голову, помня о наставлениях Юйлуня.

Здесь нам предстояло разделиться: сопровождающих поведут отдельно, а мне спускаться в гордом одиночестве. И ждать неизвестно сколько.

Я не обольщалась – знала, что присутствовать на всём совете мне не дадут. Вызовут, выслушают, поспорят о чём-то своём и отошлют. В их глазах я заблудившаяся девочка, не имеющая права голоса. И только от Юйлуня и Нериса зависело, дадут ли мне вообще вставить слово. Но если дадут, если получится сказать хотя бы половину заготовленной речи…

С моих губ сорвался горький смешок. В Корбенике я не сомневалась, что всё сложится удачно, а как очутилась тут, тревога взяла верх.

– Всё получится. – Шад почти обнял меня, но в последний миг передумал.

– Конечно, – в ответ натянуто улыбнулась я и коротко кивнула Рамону. Прощаться не собиралась – всё равно скоро увидимся.

За дверью, на которую мне указали, оказалась спиральная лестница с вырубленными в стенах арочными окнами. Перевесившись через парапет, я заметила хитрую систему зеркал, поэтому даже тусклый дневной свет из окна в потолке доставал до самого дна, где под широким балконом плескалась вода.

Вряд ли это вся Незримая крепость. Скорее эффектный парадный вход, чтобы удивить гостей. Как раскинувшийся посреди пустыни сад в Рашхшудуре или укрытые снегом горы в Корбенике.

Несказанно повезёт, если сегодня роль судьи достанется хозяину Незримой крепости. Юйлунь считал его мудрым и сдержанным хранителем, чья вера в порядок Грани крепка и непоколебима. Однако, вот забавная странность: Вэйлор – так звали Властелина Стали – выступал против заточения великого чародея.

– Встреча с тобой услада для сердца моего, прекраснейшая!

Внутри меня всё похолодело, и я медленно, будто не желая, отлипла от парапета.

Внизу стоял Ананта. То ли я не разглядела его за колоннами, то ли слишком отвлеклась, но теперь мы находились в десятке шагов друг от друга. Будто и не было всего этого времени в Корбенике, будто я пришла сюда с ним, будто…

Я поджала пересохшие губы. В глаза не смотрела – уж лучше изучать расшитый золотом белый халат, подпоясанный красным платком. Россыпь мелких драгоценных камней – дымчатых жёлтых, белоснежных хрустальных, поглощающих свет чёрных – собиралась в змеиный узор. Его алые волосы за время, что мы не виделись, чуть отросли и теперь касались стоячего ворота. Несколько перстней, чёрные когти, остроносая обувь.

Взгляд сам собой мазнул по безмятежной улыбке, и я поспешила отвернуться.

Не видеть врага опасно, но видеть – ещё хуже.

– Где же твой телохранитель, прекраснейшая? – хмыкнул Ананта.

Я знала, что он будет здесь. Наивно полагала, что готова ко встрече с ним. С Рюдзином же как-то справилась, переборола страх? Но Рюдзину я для чего-то нужна, а этот…

Этот может убить. Вряд ли он пойдёт на это на чужой территории. Но если затея с советом не выгорит?

– Его здесь нет. Мне нечего бояться в Незримой крепости, – ответила я, стараясь сохранять спокойствие, и сцепила руки в замок за спиной. – Что тебе нужно?

Ананта поднялся ко мне, мазнул взглядом по монисто на моей груди, глянул за парапет, слегка качнул головой, вновь посмотрел на меня…

Я застыла, когда промелькнула страшная мысль: он может скинуть меня в воду. Не выплыву – не его проблема. Следов магии никаких, а остальным можно сказать, что сама свалилась. Неуклюжая женщина, что с неё взять?

– До моего слуха ветер донёс шёпот о прекраснейшей, горячо мечтающей о возвращении домой. – Его речь полилась словно мёд. – Такие мечты зарождают в наивных умах мятежные стремления, вроде желания отыскать пленённого чародея. Но справится ли прекраснейшая, ежели против неё могущество самой Грани?

И гадать не нужно, какая пташка на хвостике принесла Ананте эти слухи. Рюдзин продолжал вести в игре, пока я тщетно пыталась разобраться, что у нас: преферанс, покер, пиковая дама или подкидной дурак?

А потом окажется, что морской бой шахматными фигурами.

– Больше болтовни всякой слушай. И не такое выдумают. – Я скрестила руки на груди и попыталась шагнуть назад. Нога неудачно соскользнула с края ступеньки, и моё сердце тут же ухнуло в живот.

– Не говори, что в лепёшке нет начинки, коль укусила только край, – цокну языком Ананта.

– А ты говори нормально! – не выдержала я и хлопнула по парапету.

Боль в ладони позволила отвлечься от нахлынувшего страха, и только благодаря этому я сама не прыгнула вниз. Наверное, лучше разбиться о воду с минимальным шансом выплыть, чем переживать последствия своей несдержанности.

Ананта навис надо мной. Схватил за плечи, легонько встряхнул и наклонился близко-близко – мы оказались нос к носу, глаза в глаза. Бирюзовые озёра заполонили собой всё, и я забыла, как дышать. Но не от томного чувства в груди – от всепоглощающего ужаса.

– Я могу дать тебе то, чего ты желаешь, – жарко прошептал он мне в губы. – Проход в царство Эрлика, к чародею, к шансу сбежать отсюда…

Не договорив, Ананта оттолкнул меня, привалился боком к перилам и уставился вниз.

Не сразу я вспомнила, что нужно сделать вдох. Он вышел долгим, свистящим, и таким же получился выдох. Меня пробирала мелкая дрожь, сердце набатом грохотало в ушах. К глазам подступили слёзы, и пелена окутала мир.

Я моргнула раз, второй. Передёрнула плечами, вскинула голову и заставила себя посмотреть на Ананту.

Неужто всё решится так быстро и просто? Но что это – помощь Рюдзина или очередной капкан? Или взятка, лишь бы я не говорила то, что собираюсь сказать на совете? Или крючок, чтобы разозлилась и натворила дел, устроила переполох своей истерикой?

– Какой резон помогать мне? – справившись с дрожью, спросила я.

– Ты не думала, почему твои волосы рыжие? – Ананта положил руку на парапет и снова наклонился ко мне.

В этот раз – не так близко. И всё же безопасной дистанцию не назвать.

– О чём ты?

Причём тут мои волосы? Рыжие, потому что красилась. А оставались такими… потому что Рюдзину так захотелось?.. Я так и не поняла, почему корни не отрастали. Но следовало, видимо.

– В твоём мире, – он намотал прядь моих волос на палец, – они ведь не рыжие? Женщинам вечно не угодить. Постоянно что-то в себе меняете – не одеждой, так косметикой или магией.

– Какое тебе дело до моих волос? – Я не отпрянула, лишь чудом сумев сохранить невозмутимость.

– Третья была рыжей, – оскалился Ананта. – Но ты – нет. Не заметила странностей?..

Цвет волос имел значение – он не просто намекал, а уже прямо говорил об этом. Сначала мне казалось, что корни не отрастали из-за того, что время родного мира текло куда медленнее, чем здесь. Потом я узнала, что тело в этом мире создал для меня Рюдзин, и списала всё на забавную ошибку.

Но так ли часто ошибался Рюдзин?

– Кровь сильна. – Ананта отпустил мои волосы. – Рю посчитал это забавным и оставил, как есть. Первая была, кажется, блондинкой, а стала – светлой медью. Вторая напоминала морёный дуб, а обратилась каштаном. И всё из-за крови.

Неприятный ком застрял в горле.

– Крови моей матери, – продолжил он и коснулся своих волос. – Её, знаешь ли, не вытравить.

Пусть меня и не держали, я не могла ни закричать, ни дёрнуться. Страшно было до жути, но меня уже подцепили на крючок, и любопытство постепенно брало верх. Ведь, если подумать, не просто так я стала драконом, не просто так во мне появился бесконечный источник?

Рюдзину требовался фундамент.

– Ты моя, – припечатал Ананта.

Напряжение резко схлынуло, и я едва сумела сдержать смешок. Какая-то сюрреалистичная ситуация! Не хватало только, чтобы он сказал: «Люк, я твой отец». Или ещё какую-то ерунду, от которой за версту несло собственническими замашками.

– Я своя собственная, – фыркнула в ответ. – А ты не похож на того, кто ценит семейную связь. Или, погоди, ты собираешься козырять этим перед советом, чтобы вернуть меня в Рашхшудур? Зачем тогда эти речи о шёпоте и царстве Эрлика?

– В этом нет смысла, ты права. – Ананта вдруг поднял руки, будто признал поражение. – Но кто ещё способен нарушить правила в угоду твоему желанию?

Судя по всему, со мной всё-таки ничего не сделают. И то ли дело в непонятно для меня выгоде, то ли в планах Рюдзина, которому Ананта вынужден подчиняться. Аж скрежетать зубами хотелось от зависти, на каком коротком поводке все сидели у болотного гада.

– Так чего ты хочешь?

– Кровь к крови, – мило улыбнулся он и провёл когтями по перилам, оставляя в камне глубокие борозды. – Ты будешь жить в Рашхшудуре, если не вернёшься домой. И если думаешь, что я ожидаю твоего согласия…

– Ананта! – раздалось сверху.

Голос Триши я узнала сразу, чуть не взвизгнув от радости. Ананта же ощутимо вздрогнул, и на его лице возникла гримаса отвращения.

Вести речь о великом чародее в присутствии жены Нериса он точно поостережётся. Или, наоборот, стоило как можно скорее делать отсюда ноги, учитывая, что Триша – бывшая Ананты? Как здесь такое вообще называется?

– Тебе запрещено подходить к ней. – Она остановилась на одной ступеньке со мной и оправила юбку простого чёрного платья.

И всё же Триша сильно отличалась от того, какой была в Корбенике. Белый платок полностью скрывал волосы и шею, поверх него был надет серебряный венец. На груди – ожерелье с массивным чёрным камнем в обрамлении жемчуга, на пальцах – перстни и кольца. А держалась она, как и всегда, твёрдо: ровная осанка, чуть приподнятый подбородок, высокомерный прищур. Ни капли ненависти, ни капли страха – её самообладанию могли позавидовать мраморные статуи.

– С каждой нашей встречей ты всё больше походишь на своего отца, – отметила Триша, окинув Ананту взглядом. – Так стоит ли говорить о крови матери, если от неё в тебе осталось едва ли больше капли?

Я судорожно выдохнула. Кажется, наш разговор она слышала от и до. И как скоро Нерису станет известно о моём плане? Хотя, если Триша здесь, то Нерис, возможно, уже в зале совета?

– Твои нападки подобны укусу беззубой гадюки, – хмыкнул Ананта. – Не будет ли милосердием избавить бедняжку от мучений, раз охотой ей больше не прокормиться?

Триша спустилась на ступеньку.

– Львёнок изгнал из стаи льва и считает, будто вправе управлять оставшимся от отца, – холодно отозвалась она.

– Вряд ли найдётся тот, кто способен отобрать ставшее моим. – Он красноречиво посмотрел на меня. – А что же ты? Пусть в Корбенике ты хозяйка и мать, властительница Севера, но здесь?..

Триша не дрогнула. Спокойно подошла к нему и аккуратно провела по плечу, словно проверяла вышивку, отвела руку, присмотрелась к пальцам… и вдруг рассмеялась – легко и светло, как смеются давнему другу после шутливой ссоры, должной стать представлением для посторонних.

– Твои мысли всё ходят и ходят по проторенным тропкам, Нан. Они застряли в лабиринте, и ты не в силах выбраться из него, увидеть что-то кроме знакомых тебе путей, – ещё посмеиваясь, сказала она. – Моя гордость не страдает, когда я отступаю в тень мужа. Ты зря считаешь, что я не способна сдержать язык в клетке зубов или опустить голову, чтобы потом смотреть сверху вниз на того, перед кем когда-то преклонялась.

– Со мной ты не была такой, – ощерился Ананта и, стремясь напугать, схватил Тришу за руку. – Я могу удавить тебя, и глазом моргнуть не успеешь. И кто защитит? Эта девчонка?

– Ты не станешь марать руки, – улыбнулась она. – Иди же.

– Правда твоя, – проворчал он. – Однажды… однажды я отниму твою жизнь. Когда стоить она будет дороже.

Стоило холодному взору Триши обратиться в мою сторону, стало не по себе. Будто перед собой она видела… второго Ананту.

– Спасибо, – неуверенно улыбнулась я, но осеклась, когда Триша прошла мимо меня – обратно наверх.

– Не обольщайся, – остановившись, она обернулась и качнула головой, – я делаю это не ради тебя. Не хочу, чтобы что-то пошло не так, когда муж приложил столько усилий.

– Вам не нужно об этом беспокоиться, – мрачно отозвалась я, едва сохраняя вертикальное положение. Ноги совсем не держали.

– Имей в виду, что никто здесь не заинтересован в помощи тебе. Им нужна лишь выгода, – напоследок напутствовала Триша.

Оставшись одна, я выдохнула сквозь сжатые зубы и обняла себя за плечи. Совет ещё не начался, а по мне уже будто танковая колонна проехала.

Что же дальше будет?

***

Когда двери зала совета сомкнулись за моей спиной, я сделала глубокий вдох и прошагала к ступеням кафедры. Долгожданный миг наступил, а в голове ни единой умной мысли – лишь желание поскорее очутиться подальше отсюда.

Если бы не Триша, встреча с Анантой могла закончиться иначе. С другой стороны, ему приходилось изворачиваться, чтобы заманить меня обратно в Рашхшудур. Значит, просто умыкнуть уже не получится, и не последнюю роль в этом сыграл, видимо, Нерис? Или Рюдзин?..

Хотя кто бы ни дёргал за ниточки из тени, теперь я стояла перед советом и говорить должна сама. Пусть равной меня не признают – здесь я скорее мышь в террариуме змей, – это ведь и не главное? Легче же, если меня посчитают глупой и слабой, если…

Я судорожно сглотнула, заняв своё место и встретившись взглядом с мужчиной напротив. Его трибуна располагалась отдельно от стоявших полукругом кресел на ступенчатых возвышениях. Серый с охряными вставками камзол, вьющиеся чёрные волосы, тёмные глаза и рваный шрам на правой щеке – мысленно галочки так и мелькали напротив списка примет. Видимо, удача всё-таки на моей стороне, раз руководил советом хозяин Незримой крепости, Вэйлор зу Бэсвар. И всё же камень с души не упал – Властелин Стали казался далёким от той приятной характеристики, которой его одарил Юйлунь.

Воспользовавшись краткой заминкой, я быстро окинула взглядом зал. Пустовало всего два кресла – Властелинов Запада и Юга. О Чжэне поговаривали, будто он поддался безумию и о нём ничего не слышали уже лет десять, а вот куда подевался Ананта – та ещё загадка. Как и то, почему Рюдзин стоял за креслом Властелина Запада. Разве он не визирь Ананты?..

Я нервно покусала нижнюю губу и на миг прикрыла глаза – от обращённого на меня внимания кружилась голова. Вдобавок к этому поползли шепотки, но Вэйлор не спешил с началом – всё разглядывал меня и крутил большим пальцем кольцо на безымянном.

Нужно помнить: я никому здесь не противник. Слишком смело считать себя таковой. Однако в моих силах подцепить и вытащить на свет их неприязнь друг к другу. Если отбросить эмоции и раскрыть свою ценности, совет превратится в склочный базар, где каждого будет заботить исключительно личная выгода. Раз уж драконы благодаря Рюдзину не обязаны подчиняться Грани, почему бы на этом не сыграть?

– Прежде чем перейти к делу, – вдруг заговорил Властелин Стали, – совет должен удостовериться, что иномирянка – в дальнейшем именуемая Ритэ – ознакомлена с регламентом собрания.

Я вовремя прикусила язык, чуть не ляпнув, что хотелось бы снизить уровень сложности и получить парочку запасных жизней. Будь совет квестом в игре, я бы с радостью воспользовалась сохранениями или нашла статью с подробным прохождением, чтобы добиться желаемой концовки. Повезло, что реплики у меня всё же были – пришлось убить не один вечер, и это, вне всяких сомнений, того стоило.

Хотя говорить можно только при прямых вопросах. По крайней мере – в начале. Если всё пойдёт хорошо, мне дадут высказаться, а там вся надежда, что я не оплошаю.

– Согласны ли вы, Ритэ, довериться мне? – спросил Вэйлор.

Я чуть не провалилась в его тёмные глаза. Он стоял куда ближе остальных, почти гипнотизируя, и было в нём что-то, располагающее всецело. От неприятного первого впечатления почему-то не осталась и следа, но поразмышлять об этом мешала необходимость ответить.

– Я верю уважаемому совету и вам лично, повелитель Вэйлор. Повелитель Юйлунь во всех подробностях объяснил мне регламент, – справившись со странным очарованием, ответила я.

Судя по мягкой улыбке, обращение по имени превратилось в балл на шкале расположения Властелина Стали.

– Есть ли у вас просьбы к совету? – сложив руки перед собой, уточнил Вэйлор. – Озвучьте, если так.

Занавес пополз вверх и на сцену обратили яркие прожекторы. Я спрятала правую руку под кафедрой и сжала в кулак – впившиеся в кожу ногти помогли немного собраться. Всё дальнейшее – представление для Нериса. Не для совета. Мне должно быть плевать на взгляды, на шёпот, на ругань, что последует за моими словами.

Я сделала глубокий вдох.

– В сей зал я ступила с просьбой о помощи вернуть меня домой, – заговорила, пытаясь звучать уверенно. – В мире нет ни единой силы, сравнимой могуществом и мудростью с хранителями Грани. В моём сердце теплится надежда, что желание моё не эгоистично и выполнимо, поскольку в ваш мир меня привела отнюдь не воля Грани.

По залу пробежала волна удивлённых возгласов.

– Что же, раз вы сами заговорили об этом… – Вэйлор опустил взгляд на бумаги, что лежали перед ним, и вновь прокрутил кольцо. – Перейдём к сути сегодняшнего собрания, уважаемый совет. У проблем, что неоднократно встают перед нами, один исток: расколовшаяся реальность и возникновение миров-отражений. Вероломное вмешательство короля фей, Рэймо Валто, повлекло за собой усложнение порядка. Вопрос о сроке его заключения был закрыт, однако в свете новых обстоятельств…

– Мы здесь для того, чтобы перемывать косточки нахальному чародею? – Властелин Востока расхохотался во весь голос и ткнул в меня пальцем. – Девчонка, по-вашему, его рук дело?

– Вы, повелитель Гор, должны помнить, сколь хитроумные сети он раскидывал прямо у наших ног, – возмутился его сосед. – Как он обманывал…

– Вас! Вас он обманывал, – фыркнул Гор. – Нога его ступила на мои земли, когда разразилась война. Он не был приглашён в мой дом, и я не вкушал его лживых даров.

– Всё это – дела минувших дней, – подал голос Юйлунь. – Из царства Эрлика чародей не способен вершить свои злодеяния.

– Тогда как вы объясните!.. – вновь возмутился кто-то.

– Тихо, – оборвал споры Вэйлор.

Он продолжал большим пальцем крутить кольцо, чуть дёргая, хотя лицо оставалось непроницаемым. Вряд ли это признак беспокойства, скорее – привычка, чтобы сосредоточиться и не потерять мысль. Вместо щёлкающей ручки.

– Чем обусловлена спешка, Ритэ? – спросил Вэйлор, как только воцарилась тишина. – Насколько известно совету, ваше пребывание в Рашхшудуре и последующая жизнь в Корбенике не обременены тяжестью.

– Мне здесь не место, – добавив дрожь в голос, ответила я. – Точнее…

Опустив взгляд, я подняла к губам правую руку, чтобы шрам и отсутствие мизинца были заметны. Сыграть нужные эмоции оказалось нетрудно – достаточно вспомнить пережитый ужас. Не поддаться им и сохранять холодную голову – вот, в чём крылась настоящая сложность.

– Продолжайте, – подбодрил Властелин Стали.

– Мне страшно, – сказала я, так и не подняв взгляда.

– Известно, что вы знакомы с новым порядком, что возник вместе с мирами-отражениями. Грань привела вас в изначальный мир не просто так.

– Позвольте!.. – вскрикнула я.

Кто-то неодобрительно цокнул языком, и пришлось сделать вид, что я осеклась.

– Говорите. – Вэйлор всё-таки соответствовал тому, что рассказывал о нём Юйлунь. Внешне отстранённый и незаинтересованный, ради Грани он мог нарушить любые правила, которые превозносил не меньше. Мои слова послужили крючком для его любопытства.

– Я… – заговорив, посмотрела Властелину Стали в глаза, а потом – на Рюдзина. – Я не была в безопасности здесь. И не воля Грани привела меня в ваш мир. Рюдзин… повелитель Рюдзин использовал меня в своём эксперименте, чтобы создать дракона и даровать ему бесконечный источник магии.

По залу пронёсся гул удивлённых, возмущённых и радостных возгласов, но стоило Вэйлору поднять раскрытую ладонь, всё стихло. Взгляды собравшихся обратились в сторону Рюдзина, а тот спрятал ехидную ухмылку за веером.

– Если я смог, значит, такова воля Грани, – спокойно возразил он.

– Не говори про Грань, когда нисколько не связан законами! – вырвалось у меня. – Да тебе… тебе плевать на порядок! Моё существование тому доказательство.

Опомнилась, когда на эмоциях ударила кулаком по кафедре, и ладонь начало неприятно саднить. Вэйлор выжидающе смотрел на меня, а я и не думала замолкать:

– Все, кто были до меня, появлялись в Рашхшудуре, потому что к этому приложил руку Рюдзин.

– Вы заявляете, что повелитель Рюдзин руководствовался собственными интересами и проводил эксперименты, существенно влияющие на равновесие и нарушающие порядок, к которому совет стремится привести изначальный мир и миры-отражения? – Вэйлор нахмурился, и я не успела посмотреть в сторону Нериса, чтобы проследить за его реакцией.

– Да! Именно. – Я навалилась на кафедру и махнула рукой в сторону Рюдзина. – Я не знаю, чего добивается повелитель Рюдзин, но уверена, у него и в мыслях нет беспокойства о Грани или равновесии. Меня привели в ваш мир насильно и принуждают к тому, для чего я не была рождена. Я человек, не дракон!

Зал опять наполнился гвалтом.

– Тихо, – не повышая тона, повторил Вэйлор.

– Грань не вернула тебя домой, как это было со всеми, кто явился до тебя, – качнул головой Рюдзин, когда Властелин Стали жестом велел ему говорить.

– А доказательства? – выкрикнула я, но всё-таки прикусила язык – выражение лица Властелина Стали красноречиво демонстрировало, что у моих вольностей есть предел.

– Совет должен знать, что занимаемое мной место говорит само за себя: мне нет смысла идти против воли Грани, – сложив веер, мило улыбнулся Рюдзин, отчего у меня пробежал целый табун мурашек по спине. Казалось, будто я действовала точно в соответствии с его планом. Неужто именно этого он и ожидал от меня?

– Место? – хохотнул Властелин Востока. – Ты смеешь заикаться о месте? Да оно под хвостом у лошади, и иного ты не заслужил!

– Вами также было одобрено это решение. – Рюдзин невозмутимо отвесил лёгкий поклон. – Разрешите сейчас?..

Его взгляд переметнулся от Властелина Востока к Нерису, потом – к Вэйлору, и я поняла, что сцена мне не принадлежала ни на миг. Спектакль всегда был во власти Рюдзина, да и начался он не с моего появления в зале совета – это уже давно известно. А моя цель не в том, чтобы вырваться из паутины болотного гада. Нужно убедить Нериса. Нужно надавить на жалость.

Нет смысла трястись от страха напополам со злостью. Нет смысла кидаться на Рюдзина. Я могу на что-то повлиять, я способна противостоять ему, я…

Рюдзин медленно обошёл кресло Властелина Запада и с широкой улыбкой опустился на мягкое сидение. Если бы поблизости находился хотя бы один сверчок, его стрёкот прозвучал бы набатом.

– Ты не можешь!.. – возопил кто-то.

– Кто дал тебе право?!

– Чжэнь поддался безумию и сгинул. – Рюдзин защёлкал веером, складывая и раскладывая его. – Всем это известно, но никто не осмеливался говорить с Севером, Югом и Востоком о столь трагической вести. На ваше же благо, дражайшие… хм, могу ли я теперь называть вас товарищами, любезные хранители? Или лучше подойдёт слово «братья»? А, не так уж и важно, кто мы с вами. Важнее то, зачем…

– Это место принадлежит вану Юйлуню! – внезапно зарычал Хэн Фанг.

Властелин Водопадов поднял руку, заставив своего советника успокоиться.

– Тише, Фанг, – раздался его голос из-под вуали. – Рюдзин занял место по праву сильного и по согласию двух из троих – повелителя Ананты и повелителя Нериса.

– Они никогда не были заодно!

– Всё подстроено!

– Повелитель Гор, почему вы молчите?!

– Я могу не соглашаться с волей Севера и Юга, – развёл руками Властелин Востока, – вот только их глаза смотрели в одну сторону. Хотя, пожалуй, меня не затруднит повторить: место этой тощей ящерицы – под хвостом лошади, ха-ха-ха!

Уж не это ли было услугой, которую оказал Нерис? Понятно, почему Ананта поддержал Рюдзина, но…

Чёрт, всё перевернулось с ног на голову. Пусть я этого и хотела, фокус внимания должен быть другим.

– Тихо! – на этот раз Вэйлор не сдерживался. – Довольно споров. Деяния Властелина не могут вредить Грани, а посему… посему Властелин Запада, повелитель Рюдзин действовал на благо всех нас.

– Именно-именно, – закивал Рюдзин. – Всё, что я совершил, идёт на благо порядка. И чем скорее вы это примите, тем лучше будет. Всем нам.

– Да как только жалкий дух может!..

– Вы оспариваете решение Юга и Севера? – холодно уточнил Вэйлор, и в зале повисла могильная тишина – кажется, даже дышать перестали все, разом. – Вы, повелитель Хаэтьи, не согласны с порядком, по которому избирается Один из Четырёх?

Больше возмущений не последовало.

– Дальнейшее иномирянки Риты не касается. Верно? – Рюдзин сиял ярче начищенной монеты. Как бы мне хотелось расцарапать его довольную физиономию!..

Я стиснула кулаки до боли и почти сразу разжала. Мысли не поспевали за происходящим, и всё, что можно было сделать – не поддаваться страху. Меня снова пытались раздавить, прижать к ногтю и напомнить, кто здесь хитрее и умнее. Но моя цель, чёрт возьми, не в противостоянии.

Не здесь и не сейчас.

– А кому она будет принадлежать?! – разорался какой-то нетерпеливый дракон. – Вернёте её Нерису?

– Повелителю Нерису, – поправил Вэйлор, после чего посмотрел на Рюдзина. – Решение остаётся за создателем.

– Мне всё равно, – отмахнулся тот. – Пусть сама выбирает.

Больше полусотни пар глаз уставились в мою сторону.

– Я вернусь… вернусь в Корбеник.

Пол под ногами покачнулся.

Глава пятнадцатая

Глава пятнадцатая, в которой признаются в неумении целоваться

Из зала совета не вышла – вылетела с такой паникой, что не разбирала путь перед собой. В ушах стучала кровь, сердце билось где-то в животе, и воздуха не хватало, хотя дышала я полной грудью. Но каждый вдох, каждая судорожная попытка протолкнуть в себя больше кислорода оборачивались пеленой перед глазами и сдавленным кашлем. Не ревела я только потому, что нельзя было сейчас – где-то в голове билась мысль, что надо сохранить это чувство, надо выплеснуть всё на Нериса, и неважно, насколько это по-детски.

А ведь он молчал. Ни слова не сказал. И то, что он знал… нет, он собственноручно посадил Рюдзина на место Властелина Запада. И совет теперь вынужден его слушать, не имеет права игнорировать.

Я врезалась в кого-то, и меня крепко сжали, что-то зашептали на ухо. Вырываться не было смысла, да и могу ли я?..

Эти взгляды в конце, эти чёртовы взгляды…

– Госпожа, – раздался голос Шада, и я наконец-то поняла, кто именно меня поймал.

Мой верный телохранитель. Не кто-то из слуг, не вездесущие драконы.

Шад.

– Пожалуйста, – всхлипнула я и обмякла, позволила себе опереться на него. – По имени, пожалуйста. Не надо этого.

– Рита, – послушно отозвался он. – Я здесь. Расскажите мне.

– Да какой… – глотая слёзы и пытаясь восстановить дыхание, отозвалась я. – Да какой в этом всём смысл, чёрт подери?! Я не знаю… не знаю, как теперь… Какой смысл?! Ничего не поменяется! А я верила, верила ему!

– Рита, – повторил Шад и аккуратно поднял моё лицо.

– И ты, и тебе!.. – Не знаю, какая муха меня цапнула, но истерику уже было не остановить, и я дёрнулась, насколько хватало сил. – И ты, ты!..

Даже одной рукой он держал меня за талию достаточно крепко.

– Что – я? – нахмурился он.

– Я тебя не понимаю! – заорала ему в лицо. – Госпожа, служение, вот вся… эта чертовщина! Почему я?! От меня никакой пользы, я тебе никак не помогу, никак не защищу, если… если кто-то из них… Да я здесь в положении куда хуже, чем у тебя. Я никто! Никто.

Нервные смешки сами вырвались наружу вперемешку со слезами. А ведь так бахвалилась, кичилась тем, что смогу выстоять перед советом, разыграю свой план как по нотам. Ну да, фантазировать каждый горазд, а в жизнь претворять – тут уж как придётся.

Шад предупреждал. И я снова, снова его не послушала. Снова всё обернулось так, что Рюдзин решает мою судьбу, только теперь совет не станет ему мешать. Он и раньше имел немалое влияние на Властелинов, сделав их своими должниками. А против Властелина Запада кто пойдёт? Даже Юйлунь…

– Напиши письмо. Напиши, я прочту, ты избавишься от связи. – Я ткнулась в плечо Шада лбом. – Тебе не придётся служить мне.

Он наклонился к моему уху и заговорил медленно, успокаивая:

– С момента своего появления я служил, потому что такова моя природа. Мне предначертано быть фамильяром, но с вами всё иначе. Я знаю.

– Я не подхожу тебе, да, – прошептала я.

Сегодняшний день определённо шёл под откос, и то, что я пыталась спрятать в глубине себя, оставить на потом и высказать в уединённом и спокойном месте – всё это хотело вырваться наружу. И поди разбери, из-за чего прорвало плотину: поведение Рюдзина, молчание Нериса, угрозы Ананты, подколки Триши… объятия Шада?..

А если сбежать куда-нибудь далеко-далеко с ним? Не надо будет соревноваться ни с кем в хитроумии, подбирать слова, мучиться выбором. Я же могу заставить его, пока у меня есть власть?..

– Вы важны мне.

Я вздрогнула и подняла голову, и он тут же воспользовался шансом. Вытер мои слёзы откуда-то возникшим платком, улыбнулся мягко, по-настоящему, чуть сощурившись. Притянул к себе осторожно и нежно… В этом было столько тепла и заботы, что я была готова провалиться сквозь землю со стыда.

– Вы важны мне не потому, что я служу вам. Не потому, что у нас общая цель…

– Не надо, – едва успела выдохнуть я и отстранилась.

Шад заслуживал искренности. Даже если наши чувства взаимны, даже если он действительно испытывал то, что испытывал, сейчас в моей голове была такая каша, что я вот-вот могла разорваться на кучу маленьких Рит. Половина останется тут, какая-то безбашенная часть отправится в священный поход против Рюдзина, несколько вспомнят о необходимости убедить Нериса, парочка спрячется в самом тёмном углу…

Я истерично захихикала.

– Давай… просто не сейчас, – наконец смогла произнести я и мимолётно коснулась губами щеки Шада. – Спасибо, что ты рядом.

Почему я вообще так распереживалась из-за совета? Ведь цель достигнута: возвращать меня домой, как того хотел Нерис, никто не собирался. Более того, заслышав о том, что всё это – проделки Рюдзина, его закономерно сделали моим хозяином. Логично, с учётом наличия рабства и порядков, которые царили среди драконов. Взглянуть хотя бы на Ананту…

– Мы можем вернуться. Рамон сказал, что вам желательно отвлечься.

– Рамон? – Я встряхнула головой и только сейчас заметила, как раскраснелся Шад. Могу поклясться, будь у него человеческие уши – пылали бы и они. – Вы поговорили?

– Времени было достаточно, – уклончиво ответил Шад. Он старательно смотрел куда-то в сторону, избегая моего взгляда. – Вам не обязательно дожидаться конца совета, да и неизвестно, насколько всё затянется.

Запоздало до меня дошло, что он не отворачивался, а неотрывно следил за кем-то, чьи приближающиеся шаги раздавались по коридору. Где мы вообще находились, в какой части Незримой крепости? Не нарушила ли я какой-то правило гостеприимства, забредя не туда? Не возникнет ли у нас проблем из-за этого?

Шад резко переменился в лице и чуть повернулся, чтобы заслонить меня собой. Я привстала на цыпочках, робко выглянула из-за его плеча и удивилась, потому что к нам подошёл Нерис.

– Могли бы мы поговорить? – кашлянул в кулак он, когда между нами осталось всего несколько шагов.

На первый взгляд и не скажешь, что его снедало чувство вины. Но иначе зачем бы ему покидать зал совета? И зачем говорить со мной? Тем более вот прямо тут, сразу, а не по возвращении в Корбеник. Через день или два, когда придумается новый план или отговорка, почему ожидания насчёт совета не оправдались.

Всё случилось так, как я того хотела. Только радостно мне не было. Казалось, риск того стоил, и своим рассказом об экспериментах я могла спутать карты Рюдзину. О большем и мечтать не стоило, особенно на политической арене драконов, где я пешка в лучшем случае. И вопрос моего возвращения отложен на неопределённый срок. А я же не хочу возвращаться?..

В горле застрял противный ком.

– Надо закончить начатое, – шепнула я на ухо Шаду и, отлипнув от него, обратилась к Нерису: – Да. Мне тоже есть, что сказать вам. Вы ведь довольны тем, как всё сложилось?

– Вы злитесь, – тонко подметил он и скрестил руки на груди.

Вот сейчас совершенно не обязательно сдерживаться. Истерику, впрочем, всё равно надо закатывать вдумчиво, не лепетать неразборчиво и бессвязно. Рюдзина здесь нет, и сейчас эта сцена целиком моя.

– А вы обманули меня, – процедила я. – Обманули, и теперь ведёте себя так, будто у меня нет права злиться. Вы же твердили мне, что совет поможет, что получится убедить всех, что… Да Рюдзин использовал меня, вас и весь совет, чтобы самоутвердиться! Вот поставил он всех на место, утёр носы, и что? Браво, чудесный спектакль, зрители в восторге, полные залы и солд аут – билеты распроданы на полгода вперёд! Счастливы участвовать в его представлении?!

Нерис молчал. Ох, и как бы хотелось залепить ему пощёчину! Вот только скорее руку себе сломаю об эту ледяную физиономию, чем добьюсь чего-то.

Сжав кулаки, я продолжила выплёскивать то, что недавно улеглось:

– Из-за вас я теперь – его вещь в глазах всех этих… этих… А вы просто сидели и ничего не говорили! Я верила вам, верила! И что мне теперь, не злиться? Плакать, что ли?! Или, ещё лучше, молчать проглотить всё это? Да, чёрт возьми, я понимала с самого начала, что сразу всё не решится, что не один совет должен пройти, чтобы получилось всех убедить. Но чего вы добились, подыгрывая Рюдзину? И чего вы от меня хотите?!

– Вы должны успокоиться, – вздохнул Нерис.

Злость пошла на убыль, и всё же сказанного было недостаточно. Внутри меня ещё роились вопросы, обиды, претензии. Страх за свою жизнь. Именно это я должна была вытащить наружу и продемонстрировать Нерису, чтобы он поверил. А не получится… Что ж, у меня есть предложение Ананты. И всегда можно обратиться к Рюдзину, потому что, уверена, его нисколько не задела моя выходка на совете – напротив, он сумел эффектно объявить о своём новом статусе.

В общем, всё не так страшно, как могло показаться. Я в выигрыше при любом раскладе.

– А вы хоть что-то чувствуете? – фыркнула я. – Внутри этой оболочки изо льда. Хоть капля сострадания у вас есть, или для вас я тоже – лишь средство? Все эти красивые слова про то, что я не трофей, это ложь, да?

– Я чувствую, – спокойно ответил Нерис. – Гнев – не лучший советчик, Рита. Придите в себя.

Пришлось сделать глубокий вдох.

– Хорошо, – выдохнула сквозь сжатые зубы. – Что дальше? Какую ещё лапшу вы повесите мне на уши? Что ещё надо сделать?

– Ничего. Рюдзин добился того, чего хотел: заставил вас потерять самообладание и уверенность. Сделал уязвимой. Я не стану упрекать вас за то, как легкомысленно вы заговорили о таящейся внутри вас силе, однако благоразумным этот шаг не назвать. Если бы Рюдзин решил иначе, за право обладать вами разразилась бы война.

– А вы? – едко уточнила я. – Разве вы не рады, что я остаюсь в Корбенике? Заполучили то, на что другие слюни пускают!

– Совет вынужден считаться со мной даже без вас, – качнул головой Нерис. – И напомню вам, Рита, что вы для меня – невольная жертва. Я пытаюсь защитить ваши интересы.

– Мои интересы? – нервно усмехнулась я. – Какие же «мои» интересы вы защищаете?

– Вашу свободу. Чтобы вас признали равной и считались с вашим мнением.

Несколько секунд я изучала лицо Властелина Севера. Виноватым он больше не выглядел – лишь ледяные спокойствие и непоколебимость. Не знаю уж, сколько в его словах правды, но не уточнить не могла:

– А если я захочу остаться, но не стану выполнять то, зачем якобы сюда явилась? Не приму свою драконью сущность, наплюю на Грань, не отправлюсь на поиски истинного предназначения. Просто… буду жить так, как хочу. Что тогда? Всё ещё будете меня защищать? Закроете глаза на всё только потому, что дали мне слово?

– Закрою, – не раздумывая ни секунды, произнёс Нерис. – Каким бы ни было ваше решение.

Такой скорый ответ вызывал подозрения. Но что мне мешало повести себя так, будто поверила? Обмануть его, изобразить дурочку, сделать вид, что в очередной раз купилась. В том, что у меня было хоть какое-то чутьё, я уже начала сомневаться – после стольких-то ошибок. Но всё же Нерис казался куда человечнее, чем о нём говорили Триша или Шад.

– Даже если все обозлятся на вас? – хмыкнула я.

– Вы попали сюда не по своей воле, – едва различимо улыбнулся Нерис. – И не по моей вине. Но, как хранитель этого мира, я несу ответственность за ваше пребывание здесь. И как тот, кто долгое время жил в одиночестве, потеряв семью… я не могу допустить, чтобы вы остались без поддержки.

Нет, он не врал. Возможно, действительно пытался помочь из лучших побуждений, в память о тяжёлом прошлом. Только путь с советом требовал куда больше времени и сил, выдержки и терпения. Это не поход в магазин, не вызов сантехника на дом. Это – шахматная партия, где я даже не пешка. Клетка, по которой ступают остальные. А Нерис лепил из меня фигуру, да не абы какую – сразу королеву. Многофункциональную, чтобы была полезной и могла стремительно нападать и также стремительно отступать. В отличие от короля, который шагал аккуратно и неспешно.

Короли тут – Нерис и Рюдзин. И где-то они подыгрывали друг другу, чтобы усыпить бдительность оппонента.

– Я понимаю, что вы заботитесь обо мне, – заговорила я, сделав вид, что поверила. – Но мне… мне хотелось бы другого…

– Что я могу сделать для вас? – молниеносно отозвался Властелин Севера.

– Ананта сказал, что может провести меня к великому чародею. – Раз уж Триша всё равно слышала этот разговор, стоило упомянуть о нём первой. – Я бы хотела… я бы хотела увидеть Валто и поговорить с ним. Чародей создал зеркало, из которого появились отражения, так что его подсказка… или небольшой совет?.. Мне больше и не надо, лишь поговорить и узнать, точно ли есть хоть какая-то надежда. Но я боюсь, что Ананта обманет меня. Вы… вы не могли бы помочь мне?

В этот раз мгновенного ответа не последовало.

– Есть клятва, нарушить которую я не в силах, – признался Нерис. – Если Ананта предложил вам подобное, значит, он способен. Я сделаю так, чтобы он не обманул вас.

У меня чуть не перехватило дыхание от того, как всё просто оказалось. Какое-то время назад он отказывался спрашивать великого чародея, но передумал. Вот так легко, раз – и вперёд, девочка. Ищи дорогу из жёлтого кирпича и волшебника Изумрудного города в конце.

Однако стоит быть осмотрительной. Говорить и обещать со всех драконов станется, а расхлёбывать это кому потом?

– Есть ещё что-то, что вам нужно? – нахмурился Нерис. То ли пытался смириться с тем, что без помощи Валто никуда, то ли представлял, как может отреагировать совет. Но это – не моя проблема.

– Есть. – Я отвела взгляда, пряча хитрую улыбку.

– Это что-то – труднее, чем отыскать Рэймо?

– Нет, – всё-таки не сдержалась и хихикнула я. Наверное, несколько нервно. – Не думаю. Я хочу… хочу увидеть дракона. Прорва времени прошла, а все драконы передо мной были в человечьем обличье.

Мне хотелось, конечно же, увидеть живого дракона, но это уточнение я оставила в мыслях. Неизвестно, как отреагирует Нерис, если сказать ему, что Юйлунь показал место упокоения их старшего брата.

– О, это куда проще, – широко улыбнулся Нерис.

За попытку извлечь из ситуации максимум выгоды я не испытывала ни малейших угрызений совести. Хоть что-то, да получилось.

***

Бусина дал дельный совет – отвлечься и правда необходимо. И когда Шад предложил выйти за пределы Корбеника, нервное напряжение, оставшееся после совета, вовсе схлынуло. Маленькое путешествие, возможность покинуть опостылевшие коридоры, свобода от обязательств и вынужденных бесед – что может быть лучше?

Пусть я сказала, что вернусь к Нерису, выбор этот был продиктован инстинктом самосохранения. Где ещё у меня могла остаться хотя бы иллюзия свободы? Да, Рюдзин во всеуслышание заявил, что я могу решать сама. Однако вряд ли кто-то отнесётся к этому всерьёз. А у меня не было уверенности, исполнит ли Нерис обещанное. Хотя, если обманет, я успею собрать свои нехитрые пожитки и уйти. Надеюсь, что успею.

Но если ненадолго расслабиться и забыться, не случится же катастрофы?

Дорога от замка невольно напоминала походы с братом. Конечно, за плечами не было тяжеленного рюкзака, и Шад услужливо подавал руку во время спуска несмотря на то, что тропа была пологой и хоженой. Да и вместо гречки с тушёнкой в качестве перекуса в корзине лежали пирожные с заварным кремом и малиновым вареньем. Как такое чудо удалось стащить с кухни – оставалось загадкой. Видимо, без ловкой руки Рамона не обошлось.

Раньше красивые виды запоминались плохо: из-за ноющих от мозолей ног, трудных подъёмов, долгих – из-за моей тщедушности – привалов, во время которых у меня в основном кружилась голова. После, разглядывая фотографии, я удивлялась живописным пейзажам и счастливому лицу Вовки – моё было то красным от напряжения, то бледным от усталости. А уж какими дивными ароматами костра благоухала квартира, пока сушилась палатка и по несколько раз стирались вещи.

В общем, я всегда сосредотачивалась больше на неудобствах, чем на эстетической составляющей таких поездок. И пусть за прошедшее время изменилась не только моя физическая форма, нельзя исключать, что на обратном пути я прокляну предков Нериса, построивших замок на вершине горы.

Ну а пока можно вовсю глазеть по сторонам и слушать Шада, взявшего на себя роль экскурсовода. Тропа петляла между отрогами, уводила всё дальше от высокого хребта к раскинувшемуся плато – перед ним мы и свернули. От живших в Корбенике я слышала, что где-то внизу приютилась крохотная деревушка, и втайне понадеялась увидеть её сегодня. Однако у Шада были иные планы – он хотел показать водопад, который часто посещал, будучи в ученичестве у Нериса.

– А тогда ты уже был человеком или оставался котиком? – хихикнула я, не сразу сообразив, что вопрос о человеческом облике может быть неприятен.

Ведь знала, что тени вынуждены занимать тела мертвецов. А Шад ненавидел своё лицо и даже носил из-за этого платок! Может, когда спасал хозяина, ему пришлось вселиться в кого-то из имперцев, и теперь каждый раз он видел в отражении напоминание о неудаче? Да что там неудача – настоящее поражение, вот что это было. Гибель дорогих людей и уничтожение места, ставшего родным… Смею ли я напоминать об этом?

– Чтобы ответить вам, мне придётся рассказать о причине наказания, – вздохнул Шад.

– Прости, не хотела поднимать эту тему, – пробормотала я.

Лишь потом сообразила, что в его голосе не было ни обиды, ни злости. Но на всякий случай я зашагала вперёд – там начиналось лесистое ущелье, и это показалось отличной возможностью спрятаться не только от яркого солнца, но и от испытующего взгляда Шада. Склон устилал плотный ковёр листвы, поэтому я старательно шуршала ей. Если спросит ещё раз, сошлюсь на то, что не расслышала.

И как можно испортить всё одним дурацким вопросом? То есть, конечно, ничего не испортилось, потому что Шад не обиделся. Но если бы мы в такой же непринуждённой атмосфере добрались до места, сели рядом, и я как бы невзначай вернулась к тому, что после совета казалось неуместным…

А не тешу ли я себя ложной надеждой?

– Сейчас тоже не подходит? – громко спросил Шад.

Ответить не успела – где-то под листвой притаился коварный камень, лежавший в земле недостаточно плотно. Я очень «удачно» наступила на него и чуть ли не кубарем покатилась вниз, лишь через десяток метров сумев зацепиться за какое-то дерево. Да так и повисла, словно коала. Сердце страшно колотилось. Хотелось бы, чтобы виной тому была томная романтика, по которой я тосковала. Но нет.

Мир перед глазами постепенно перестал вращаться, и я осмелилась отлипнуть от спасительного дерева. Вроде ничего не сломано, и голова цела.

– Вы в порядке?! – Рядом замаячило испуганное лицо Шада.

Вспомнилось, почему горные походы мне не нравились. Убиться здесь – вопрос времени! Особенно когда привык ходить по ровным поверхностям, а тут что ни шаг – препятствие.

– Не знаю, – с трудом произнесла я. – Наверное, да? Да, в порядке.

– Немного осталось, – виновато улыбнулся мой верный телохранитель. – Держитесь за меня.

Я молча кивнула, позволив ему выбирать путь.

Склон сделался пологим не сразу. Приходилось наискось спускаться от дерева к дереву, раскидывать листву и искать под ней цепкие корни, проверять все-все камешки, чтобы не повторить ошибку, и панически хвататься за Шада всякий раз, когда нога не сразу находила опору, и сердце ухалось в живот. За краткий миг падения я не только нахватала листвы в волосы и за шиворот, так ещё ободрала ладони и исцарапала лицо. Ссадины неприятно жгло, но успокаивала мысль, что где-то там водопад, а значит – прохладная вода, долгожданная передышка. И корзина с пирожными в руках у Шада, поэтому цела и невредима, и можно вознаградить себя порцией сладкого за все мучения.

Рефлексировать о том, как однажды точно так же цеплялась за старшего брата, я себе запретила. И без того душа ныла от тоски по семье.

Наконец мы выбрались к небольшому озерцу – река брала начало из расщелины и попадала в подобие чаши, где вода скапливалась и летела с обрыва. Уже издалека повеяло свежей прохладой и долгожданным отдыхом, поэтому я неосознанно замедлилась. Не обязательно сразу же спускаться к водопаду?..

– Присядьте. – Шад указал на покрытый мхом валун, будто прочитал мысли.

Я послушалась, украдкой подглядывая за тем, как он оставил корзину, подошёл к воде и достал платок, намочил его…

Мои исцарапанные ладони по-прежнему саднило, но я закрыла глаза, сделала глубокий вдох и попыталась раствориться в звуках леса: где-то внизу рокотал водопад, ветер шелестел в кронах, щебетали птицы. А вот – шаги и шуршавшие под ними камешки берега. Прерывистый вдох. И вопрос:

– Если я попрошу вас, вы выслушаете меня?

Я распахнула глаза. Шад стоял передо мной на колене, замерев в нерешительности – видимо, хотел промыть царапины, только боялся прикоснуться. Вертикальные зрачки пульсировали как сумасшедшие, и было страшно шелохнуться, но я собралась и улыбнулась:

– Да. Конечно, да. О чём речь?..

– Я хочу быть с вами.

Он опустил взгляд и, уже не колеблясь, коснулся смоченным холодной водой платком моей руки. Неприятно не было, лишь немного пощипывало. Да и мыслями я была далеко-далеко, поэтому не обращала внимания и соображала туго.

– Ты про… связь? Всё-таки хочешь, чтобы я была твоей хозяйкой?

– Этого я хотел бы тоже. И я должен рассказать вам всё, чтобы клятва была от чистого сердца. Но то, что я имел в виду… Люди в таких случаях говорят?.. – Шад аккуратно взял мою ладонь, провёл большим пальцем – по знаку, оставленному Рюдзином, от линии жизни до запястья – и посмотрел в глаза. – Я люблю вас?

– Без вопросительной интонации, – машинально поправила я.

Осознание настигло не сразу. Мгновение, длившееся по меньшей мере вечность, я разглядывала блики на воде – удивительно прозрачной, обнажавшей дно, и там по круглым камням плясали отсветы и тени. Пролетела пёстрая птица; ветер обрушился на деревья, раскатисто пронёсся среди крон – это походило на разбивающиеся о скалы волны по пути к Незримой крепости. И напомнило о том, как одновременно хотелось остаться там – когда ещё я буду у моря? – и не хотелось, ведь нельзя сбежать от совета и драконов.

– Я люблю вас.

Наверное, я забыла, как дышать, и вместе с тем в голову словно набили вату. Я бы точно упала, если бы не сидела и Шад не вернул меня в реальность ласковыми прикосновениями тёплых пальцев. После холодного платка они показались обжигающе горячими – словно множество мелких раскалённых игл впивались в кожу.

Я вздрогнула и прерывисто вздохнула.

– Поэтому, – продолжил он, выдержав паузу, – я хочу, чтобы вы знали обо мне всё.

– Ты не обязан! – вскрикнула я, случайно вложив слишком много эмоций – тех, что не удавалось пропустить через себя, потому что никак не получалось осознать услышанное.

– Я съел хозяина. – Шад отпустил мою руку и отвернулся.

Боль кольнула ладонь, и мой взгляд метнулся к ней – знак исчез.

Повисла гнетущая тишина. Я отчаянно пыталась поспеть за происходящим, но ощущала себя будто в лаборатории Рюдзина – с той лишь разницей, что сейчас меня не давила никакая магия, передо мной не раскрывали секрет моего существования в этом мире, никто не пугал и не загонял в угол.

Я прекрасно знала, что тайна Шада, вероятно, не просто тягостная – в ней скрывалось что-то отталкивающее и постыдное. Только о таком и молчат!..

– Я… я съел…

– Я услышала, – хрипло отозвалась я, почувствовав, как во рту мигом пересохло.

Он хотел быть искренним. Совсем как я, когда не дала ему завести этот разговор в Незримой крепости. Всё казалось не только неуместным в тех обстоятельствах, но и нечестным. Там нас могли в любой момент прервать и некуда было бежать, если вдруг… вдруг – из жалости, для утешения? Или потому, что в рабстве хорошее отношение стало для Шада роскошью, и он боялся его потерять.

Ох, я по-настоящему хотела этого – себя не обмануть. Но каким же сложным и расплывчатым всё сделалось.

– Примете меня таким? – Шад прижал уши, однако поднял взгляд.

Вертикальные зрачки расплылись, задавили голубой аквамарин. Обычно, при виде меня, эти зрачки превращались в колкие иглы или едва различимо пульсировали. Но такое… такое было впервые.

В последнее время многое происходило впервые. И, скорее всего, не только для меня.

– А… не должна? – нервно рассмеялась я.

– Я съел своего хозяина и заполучил его тело. Я заставил его принести себя в жертву, дал клятву и не сдержал её. Я нарушил закон. Я… я убил его. Во мне была его сила, но даже с ней я не справился.

Каждый раз из отражения на Шада смотрел тот, кого он не спас. Отсюда ненависть к своему лицу. Из-за этого…

– Погоди… – с трудом выдавила из себя и вцепилась в правую руку. Шрам не болел, но это помогало как-то собраться с мыслями и заземлиться.

Сначала признание, в которое не верилось. Потом тайна, из-за которой я задыхалась. Не от отвращения – меня переполняло сочувствие, желание поддержать, разделить боль и печаль. Вот только слова не получалось подобрать – последняя капля, что заставит воду перелиться через край, никак не падала. Но если бы она упала, если бы этот поток хлынул, о чём бы я говорила? Как бы убедила его, что довольно страданий, одиночества и страха. Что мы есть друг у друга и все ужасы можем пережить вместе, плечом к плечу. Что обо всём можно поговорить. Что я тоже его…

А он ждал.

Где эта капля? Почему я молчу?.. Ну подумаешь, съел хозяина и принял его облик. Я вот эксперимент Рюдзина, и что-то после этого Шад не бросил меня, не посчитал какой-то неправильной или плохой. А ему пришлось совершить кошмарный поступок, чтобы спасти тех, кем он дорожил. Потому что явились имперцы, и иного выхода не было… Да и не важны детали.

Важно другое: он мне доверился. Шад знал, что совершил нечто ужасное, но не хотел обманывать. А примут его или прогонят – от него не зависит. Нужна лишь определённость, ведь без неё – блуждания по кругу, в темноте, без надежды на просвет.

К этому его подтолкнула беседа с Рамоном? Расставить все запятые и точки, чтобы не стало больно потом, когда окажется, что взгляды и пути – слишком разные.

Мне никогда не найти в себе подобной смелости. Я трусливая и жалкая. И как такую любить? Могу ли я обещать, что вместе со мной будет лучше?..

Пришлось хлопнуть себя по щекам, чтобы собраться. Самоуничижение и бездействие – не выход. Чтобы что-то двинулось с мёртвой точки, надо переходить к решениям. Шажочек за шажочком взобраться на гору, чтобы разобрать её по камешку – и неважно, сколько на это уйдёт времени.

Торопиться некуда. Обо всём можно поговорить.

– Прости, – наконец произнесла я. – Прости, я… Мне нужно немного времени, чтобы переварить услышанное.

– Конечно. – Ещё секунду назад шокированный моей выходкой, Шад фальшиво улыбнулся – той самой дурацкой улыбкой консультанта в люксовом магазине.

– Я не про это! – выпалила и ткнула его в плечо. – Ты… Понимаешь… Дело не в том, что ты сделал. Дело в твоих словах. В чувствах. Я хочу поверить, но мне страшно, потому что… вдруг ты со мной только из-за этого? – Я махнула ладонью, на которой уже не осталось знака. – В смысле, из-за той связи, что была, или потому, что ты фамильяр, и тебе нужно кому-то служить, а кругом только повелители, которые тебе «никак», но у нас же есть общие цели? Вдруг я нафантазировала невесть что или запутала тебя… Нет, ты признался в любви первым. И всё звучит так, будто я отказываюсь или не верю тебе, но на самом деле я не понимаю. У вас… у духов всё устроено иначе?..

Шад сощурился, и я затаила дыхание. В мыслях эта тирада звучала стройнее, да и тараторить глупо, особенно когда кто-то признаётся в чувствах и делится сокровенным. Как бы не запутать всё?

– Я почти человек. Потому что…

– Съел хозяина, – продолжила я за него. – Но это неважно. То есть важно, потому что он был дорог тебе, и ты пытался спасти его, пусть таким образом... Я хотела сказать, что… так получилось. Это не делает тебя отвратительным или недостойным, или…

Щёки ещё горели, но теперь уж и не разобрать: после удара, от стыда или из-за нехватки воздуха. Вроде собиралась не спешить, и всё равно будто на поезд опаздываю. Или проблема в том, что меня всё это застало врасплох? Я не успела нормально подумать и подобрать слова.

А с другой стороны, когда на это есть время? И помогло ли это на совете?

– Я не хочу, чтобы это обременяло вас.

– Да хватит! – Я не выдержала, дёрнулась к нему и повисла на шее. – Хватит выкать. Просто скажи ещё раз. Пожалуйста. Мне нужно услышать снова.

Тогда я смогу ответить, и всё будет правильно.

– Я люблю тебя. – Он коснулся губами моего виска.

От лёгкости, с которой Шад проговорил заветные слова, я растаяла и поплыла. Не заметила, как сползла и села на его колено, а он… он бережно придерживал меня и так выжидающе заглядывал в глаза, что плотину прорвало – голову по уши залило розовыми соплями.

– В такие моменты принято целоваться, – хихикнула я.

– Целуй, – невозмутимо отозвался Шад. – Я не умею.

И что тут делать? Краснеть от такой прямоты или смеяться от невинности – непонятно. Хотя я бы сильно удивилась, умей он!.. Может, в магии Шад много смыслил, мечом владел искусно, а со всяким человеческим ему ещё разбираться и разбираться.

Не с хозяином же целоваться? Нериса или Рамона тоже как-то не с руки просить. И вряд ли его что-то подобное вообще интересовало раньше.

До моего появления.

Наверное. Не знаю. Неважно.

Решила же разбираться пошагово! Иначе так недолго свихнуться. Да и кто мне запретит расслабляться и наслаждаться жизнью? Впрочем, признание – это не то, на что можно махнуть рукой. Как и тайна о гибели хозяина. Но действовать лучше по обстоятельствам?..

– Только не дёргайся, – попросила я.

Шад замер, и я мимолётно коснулась его щеки губами. Сделаю больше – не сдержусь!

– Я видел, что это делают иначе, – нахмурился он так, словно ему не купили игрушечную машинку или конструктор.

Снова не зная, как реагировать, я шумно задышала через нос. Кажется, про таких людей говорят «в тихом омуте черти водятся»? Не думала, что подобное применимо к Шаду. Но не сказать, что это не было приятным открытием.

Поэтому во второй раз я поцеловала его честно, по-взрослому. Сначала он плотно сжимал челюсть, но внезапно втянулся, попробовал ответить на поцелуй, даже проявил напористость…

Всё было чудесно, пока мы не стукнулись зубами.

– Прости. – Осознав ошибку, Шад весь раскраснелся и попытался спрятать взгляд, хотя при такой близости прятаться некуда.

– Мы ещё поучимся, – пообещала я, снова целуя в щёку. – Только давай не в этой позе?

Лучше бы молчала! От собственных слов стало нестерпимо жарко, и я почти заставила себя отстраниться. Но Шад внезапно вскочил со мной на руках – только и оставалось, что вцепиться в него и ткнуться носом в шею.

Сползти, как бы мне ни хотелось нежиться в объятиях и балансировать на краю всяческих глупостей, всё-таки пришлось. Помимо вожделенных пирожных в корзине притаилось одеяло и бурдюк с фруктовым вином – лучше обустроить местечко и продолжить беседу, отлепившись друг от друга. Иначе в голове образуется каша из розового лизуна и блёсток.

Вот ей-богу, будто в детском лагере на дискотеке получила признание, и теперь вместе с кавалером тихонечко сбежала от вожатых за какой-нибудь дальний корпус, чтобы там самозабвенно пообжиматься под доносившуюся из актового зала музыку. Где всё моё самообладание и чувство такта? Речь ведь не только о поцелуях…

– Я же… могу быть с тобой? – Шад расстелил одеяло и, протянув руку, пригласил меня.

– Да, – отстранённо откликнулась я, ещё увлечённая несуразными фантазиями. Представить верного телохранителя – или отныне стоило говорить «возлюбленного»? – в футболке с каким-нибудь ярким принтом и в окружении лагерной жизни не получалось. Особенно с кошачьими ушами. А без них?.. Ну, если он почти человек, то однажды их не станет?

Печально, если так.

– И как фамильяр? – нахмурился он.

– Да. Если тебе это важно, – не задумываясь, кивнула я.

– Очень.

Нет, хватит ерунды. Нужно настроиться на серьёзный лад.

Пока думала, Шад привлёк меня к себе, и я оказалась сидящей между его ног. И ещё он так лучезарно улыбался от уха до уха, что существовала ненулевая вероятность ослепнуть. Неплохо, если последним увиденным станет такое счастливое лицо, но лучше быть осторожнее. Так что я прикрыла глаза, откинулась назад, устроившись головой на плече Шада, и сделала глубокий вдох.

Вряд ли наши отношения поменяются, если он станет фамильяром… Нет, они поменяются после всех признаний, но что насчёт того монументального «служения», о котором Шад неоднократно говорил? И у фамильяров, судя по всему, были какие-то свои законы? Всегда ли наказанием за их нарушение становится рабство? Или дело в том, что случилось с хозяином?

– А это… как это делается? – Я нахмурилась, сосредотачиваясь, – размеренное дыхание Шада щекотало висок. – Есть какой-то ритуал? И что будет после? Я согласна, просто… хотелось бы понимать, что будет и как это скажется на мне. Или на тебе. Я же не совсем человек, а ты, наоборот, почти человек. Это же что-то более… хм, глубокое? Наверное, это должно быть чем-то более глубоким, чем просто слова или даже магическая связь.

Шутку о том, что на двоих, из полудракона и полудуха мы вроде как собираем целого человека, я решила оставить на кончике языка.

– Хранителям запрещено иметь фамильяров, ведь наша сила зависит от силы хозяина.

Когда до меня дошло, я прыснула.

– Ты хочешь сказать, что, раз я не вхожу в совет, это правило ко мне не применимо? А даже если я не могу сама пользоваться своим даром…

– Тем не менее, он сокрыт внутри, – хмыкнул Шад. – Будет ли что-то доступно мне – я не знаю, но…

– Ничего не мешает проверить, – закончила я. – Знаешь, я не хочу тебя задеть… Просто… если у тебя была сила хозяина, зачем…

– Ты можешь спрашивать, – прошептал он в ухо, отчего у меня вся спина покрылась мурашками.

Зажмурившись сильнее, я дёрнулась вперёд. Сердце сжалось, когда сзади раздался едва различимый разочарованный вздох, но некоторые вещи необходимо разрешить, прежде чем самообладание окончательно меня покинет. Вряд ли Шад в полной мере осознавал, как влияет на меня.

– Если у тебя была сила хозяина, почему пришлось идти на столь отчаянный шаг? – Я обернулась к нему.

Было приятно находиться рядом вот так, но ещё приятнее – не бояться задавать вопросы: о самом Шаде и о том, как всё устроено у духов. Разумеется, с его точки зрения. Мало ли, какие отличия встречались? Бусина вон свою жизнь запоминал с трудом. А Варша?.. Я так и не осмелилась спросить её, что скрывалось за титулом «дева горы Вэн».

– Он стал… жертвой. – Шад дёрнул ухом и потупился. – Не просто одолжил силу. Я… на какое-то время перестал быть собой, потерял контроль...

– И так одолел ракшасов Ананты?

Мне не давало покоя, что духи теней якобы были слабыми. Однако перед тем, как его пленили, Шад сумел расправиться с элитными воинами Властелина Юга. Теперь же всё встало на свои места: сокрытие лица, наказание рабством, страх обмануть и подвести, возможность стать человеком.

– Да. – Он поджал губы. – Если вы… ты…

– Я не боюсь. Ни тебя, ни того, что… наверное, может случиться?.. Я люблю тебя, Шад.

Я взяла его ладонь, прижалась к ней щекой – шершавые пальцы царапнули ссадины, но тепло быстро убаюкало боль. И это прикосновение неожиданно стало ещё ценнее.

Глава шестнадцатая

Глава шестнадцатая, в которой попеременно краснеют

Возвращаться в Корбеник очень не хотелось. Но, как бы заманчиво ни было сбежать, с одной корзинкой далеко не уйдёшь. К тому же Шад рассказал, что в библиотеке Корбеника есть немного книг о верованиях восточных горцев, а именно там по легендам располагалось царство Эрлика. Даже если не получится найти того, кто отведёт нас прямиком к чародею, что-то придумать можно. И глупо не воспользоваться шансом.

Впрочем, обо всём этом думать лучше завтра, потому что на ночь глядя умных мыслей не родить. Особенно когда настигло понимание: спать мне не только в одной комнате с Шадом, но и в одной кровати. Конечно, до этого мы договорились, что ночью он будет принимать кошачье обличье. Казалось бы, проблема решена?..

И вообще, не тороплю ли я события? Может, напроситься к Варше, спокойно всё обдумать и решить, как поднимать эту тему?

Пока я размышляла, мы успели войти в ворота Корбеника. Будто и не было подъёма в гору, неловких попыток ухватиться за руку Шада покрепче, странного желания оглянуться и навсегда отпечатать в памяти картину: тропа и отроги, тёмно-зелёное море деревьев, стремительно темнеющее небо. В горах темнело быстро – Лёша любил рассказывать, как иной раз им в походах приходилось ставить лагерь ночью, потому что кто-то неправильно рассчитал маршрут или какой-то участок оказывался сложным, и приходилось идти и идти, пока начальник группы не скажет заветное: «Ставимся». Или удачное место находилось не сразу, или до воды – слишком далеко.

Наверное, чуть-чуть я начала понимать братьев и их любовь к тому, что раньше воспринималось сплошным мучением. За прошедшее время не заметила, как отвыкла от шума города, асфальта под ногами, машин кругом. Когда – или если? – вернусь, точно буду планировать побег хотя бы ненадолго из пыльной духоты, от гудения и проносящихся мимо сирен.

Как добрались до комнаты – не запомнила. Но в ней меня посетило странное чувство дежавю – я оказалась на кровати, а Шад сидел на краешке стола и нервно дёргал ухом. Не сразу дошло, что это было не проявлением раздражения. Скорее… смущение?

– Вы должны знать, что я несведущ в этих делах, – отведя взгляд, прошептал он.

Прямолинейность вызывала неподдельные уважение и восторг. Хотя уточнить всё же стоило.

– Ты про то, что следует за поцелуями? Иди сюда. – Я похлопала по месту рядом, потому что держаться на расстоянии не хотелось.

На мгновение Шад буквально завис – клянусь, в его глазах было видно весь усердный мыслительный процесс! Через миг он потянул за завязки дублета, быстро снял его и принялся стягивать с себя рубашку. Оторопев, я в который уже раз терялась с реакцией: то ли краснеть, то ли возмущаться, то ли верещать от счастья. Пришлось сделать несколько глубоких вдохов и прикрыть глаза руками.

– Я не это имела в виду, – с трудом выдавила я. – Или, погоди… ты несведущ, но теоретически… что-то знаешь?

– Знаю! – поспешно выпалил он. Я услышала торопливое шуршание одеждой. – Извини, если… что-то делаю не так.

Я задержала дыхание и принялась кусать губы. Ну как можно быть таким?! Нет, злиться я не в силах, тем более мне самой хотелось продолжения банкета, но умиляться до бесконечности тоже нельзя. А не то сердце откажет. И что делать тогда?..

– Ты иногда делаешь или говоришь, а осознаёшь только потом, – рассмеялась я, когда получилось совладать с собой. – Часто у тебя так?

– Хватит, – взмолился Шад, стремительно краснея. – Когда ты обращаешь на это внимание, всё становится странным.

И всё-таки смелости ему не занимать. Я бы на его месте под стол уже забралась или потребовала вина для храбрости. А он стоит и ждёт. Смотрит только немного затравленно, из-за чего мне сделалось стыдно. Но надо же как-то прояснить этот вопрос?

– Я пытаюсь понять, какой ты.

– Рядом с тобой – не поспевающий за происходящим. – Он всё-таки сел на кровать и привалился ко мне плечом. – Так у меня… впервые. Вероятно, мне надо чаще спрашивать, что ты имеешь в виду. Рамон говорил, что девушкам не нравятся нетерпеливые мужчины. Я не хотел тебя обидеть.

«Рамон говорил»? Пришлось зажать рот руками, чтобы не рассмеяться. Всё это, конечно, трогательно и мило, но, на мой взгляд, из Бусины так себе справочная по романтическим и иже с ними отношениям. Нет, совет он дал хороший. Вот только если Шад будет к нему за помощью всякий раз ходить, не получится ли так, что Рамон как будто стоит над нами со свечкой?

– А если я… хочу чего-то такого? – Я крутанула кистью. – Просто боюсь тебя напугать. И я не знала, знаком ли ты с человеческими… обычаями.

– Знаком, – кивнул Шад.

Как-то незаметно он перетёк от моего плеча к коленям и лёг на них головой, а я неосознанно запустила пальцы в его волосы – мягкие и шелковистые, словно кошачья шерсть. Хотя почему «словно»?.. И могу ли я почесать его за ушком?

– Знаешь, у меня есть вопрос. Он вроде и не к месту, но очень важный. Сколько тебе лет? – помявшись, спросила я.

Судить по внешности, когда дело касалось духов, бессмысленно. Шад в сравнении с Нерисом или Анантой будто мальчишка. С другой стороны, некоторые его реакции скорее от незнания или неумения различать эмоции и справляться с ними. И пусть раньше этим вопросом я не задавалась, знать всё-таки необходимо.

– Тридцать семь. – Шад чуть повернулся и сощурился. – Если сравнивать с людьми, то… около двадцати, наверное.

– Тогда я не сильно тебя старше, – облегчённо улыбнулась я. Озвученное изначально заставило нервно поёрзать.

Дело же не только в фактически прожитых годах, но и в том, как воспринимали поток времени духи? А не получится так, что в какой-то момент я из-за своего восприятия окажусь сильно старше Шада? Или это перестанет иметь значение, потому что я дракон и жить мне… Сколько вообще живут драконы? Не один век, так? Моя психика с этим справится? Или быть мне ледышкой аки Нерис? Хотя Юйлунь и Ананта на него непохожи, как и Рюдзин. Какая у них разница в возрасте?..

– А у тебя есть опыт?

– Опыт – это ты про мужчин? – больше машинально отшутилась я.

Шад несколько раз дёрнул ухом и энергично кивнул.

– Да, – коротко ответила я.

И внутренне напряглась, потому что не до конца понимала, к чему этот вопрос.

– Хорошо, – выдохнул он. – Хоть кто-то из нас знает, что надо делать.

Настал мой черёд краснеть. Однако прятаться было некуда – Шад лежал на мне, и если сгибаться пополам, то мы непременно или поцелуемся, или стукнемся лбами.

– Ты ведь тоже что-то знаешь? – уточнила я, стараясь сохранять спокойствие.

– Разве что с физиологической точки зрения. Я читал о совокупности биологических и поведенческих реакций, однако мне известно, что люди вступают в такого рода контакты не только для создания потомства, но также ради выражения глубокой привязанности.

Сделалось неловко. Как назло, вспомнился мой первый раз, когда никакой «глубокой привязанности» и в помине не было – только приправленное любопытством и алкоголем желание доказать, что я взрослая. Хорошо хоть мозгов хватило предохраняться и выбрать в качестве учебного пособия не такого уж отморозка. Но даже так – дурость и только.

А с отношениями не клеилось. Я словно каждый раз находила предлог, чтобы сбежать от близости – эмоциональной, физической… да всякой. Ходила на свидания, потому что «так надо», пыталась радоваться интересному фильму или вкусной еде в ресторане. Чаще, впрочем, увиливала, ссылаясь на учёбу, работу, дела семейные. Встречаться с кем-то больше напоминало статус, чтобы снова доказать: я взрослая, у меня всё так же, как у других, всё нормально.

– Я расстроил тебя? – Шад едва коснулся моей щеки кончиками пальцев, и я прильнула к его руке, заставила себя улыбнуться.

– Нет. Вспомнила кое-что.

– О доме?

Я вновь напряглась. Стоило ли говорить о бывших с Шадом? Он ведь не из праздного любопытства или ревности спросил, да и попрекать наличием опыта не стал – наоборот, обрадовался, что я знаю больше него.

– Ты… ты спросил, и я вдруг поняла, что хорошим опыт не назвать. Не про сам процесс, хотя и про него, пожалуй, можно так сказать. – Я сбилась, но, когда увидела, как внимательно слушал Шад, сделала вдох и продолжила: – Мой опыт стоит назвать вымученным-выученным. Потому что мне всегда казалось, что для настоящей любви я не подхожу. Ведь чтобы всё было по-настоящему, надо быть не самой собой, а кем-то лучше. Кем-то, кто достоин. А сейчас я понимаю, что чувство просто есть – такое маленькое, тёплое. Но… мне страшно всё испортить, потому что раньше так уже случалось. Не всегда по моей вине, но я будто и не старалась ничего исправить. Я не боюсь тебя – я боюсь, что со мной не получится. Ведь, понимаешь… «навсегда» или «вечно» – пугающие слова. А про любовь иначе и не говорят?..

Он провёл большим пальцем по моим губам, и я неосознанно сжала их.

Вроде решилась, сделала шаг навстречу, а теперь – снова отступаю? Тут никакого терпения и понимания не хватит, так ещё постоянные истерики, куча эмоций. Шад со своими с трудом справляется, куда ему до моей мешанины? Сколько раз я плакалась ему в жилетку? А от меня помощи никакой!..

– Я буду с тобой. – Шад сел и обернулся ко мне, протягивая руку. – Ты спрашивала, что нужно, если хочешь стать моей хозяйкой. Нет никаких ритуалов – достаточно клятвы. И вот моя: я буду с тобой. Пока ты этого хочешь.

Его зрачки вытянулись в иглы – я сидела так близко, что могла различить сгустившуюся в них тьму. Не ощущалось ни давления, ни требования, ни обязательства – мне предлагали, протягивали на раскрытых ладонях всего себя. И если раньше я была той, кто мягко, но настойчиво выковыривал Шада из скорлупы неверия, теперь мы поменялись ролями.

Не будет ли высокомерным считать, что я стала причиной его смелости?..

Меня вдруг осенило: когда-то он тоже избегал близости, потому что боялся всё испортить. Как и я. По разным причинам, но мы оба не доверяли сами себе.

А любовь на самом деле не награда за то, что ты лучший. Она катализатор, который помогает двигаться вперёд.

– Я очень этого хочу, – прошептала я и обняла Шада. – Спасибо.

***

– Осторожно! – Окрик скорее застал меня врасплох, чем помог увернуться – дёрнувшись вперёд, я подставилась точно под удар, и гулкое эхо расплескалось по шлему. Если бы не он, не знаю, что меня ждало. Черепно-мозговая?

Самое забавное, что кричал Шад, который и бил. А теперь с виноватым видом он подхватил из моих ослабевших рук тренировочный меч и коснулся плеча, чтобы в случае чего успеть поймать. Я же пыталась остановить кружившую под ногами землю, но она упрямо выписывала восьмёрки – походило на то, когда после безумного вращения спрыгиваешь с карусели, и ещё какое-то время всё кругом раскачивается.

– Надо выше держать, да? – пробормотала я, помня об ошибке, на которую неоднократно указывал Рамон.

– Уходить назад, – услужливо подсказал Шад. – Или вбок. Или поднять щит, потому что принять удар на меч тебе не хватит сил.

– Да забываю. И отвлекают всякие, – сокрушённо вздохнула я и, когда голова всё-таки перестала кружиться, махнула рукой в сторону Бусины.

Тот как раз совершил ловкий пируэт, изогнувшись каким-то немыслимым образом, и ушёл из-под атаки Варши. В тяжёлой кольчуге, с длинным мечом и щитом. Сразу понятно: не человек. По киношному эффектно и также глупо – на это моих новообретённых знаний хватало. Впрочем, я не раз видела, как Рамон легко уделывал даже Нериса, не отказывая себе в возможности покрасоваться. Иногда казалось, что игнорирующего законы физики Бусину ничто не остановит. Но потом я вспоминала про существование магии.

Хотя смотреть на чужие поединки было любо-дорого. До обучающихся с раннего детства мастеров мне как пешком до луны – это непреложный факт. До обладающих нечеловеческой силищей – ещё дальше. Да и трусливая я, непривычная к насилию – боялась сделать больно двухметровому Нерису. Бить в полную силу не получалось не из-за слабых мышц, а потому что в голове стояла какая-то стена, на которую сколько ни кидайся – результата нет. А меня ни Нерис, ни Рамон, ни даже Калеб – никто не жалел.

Шада я сама попросила относиться к тренировкам со всей серьёзность, но умом понимала: он всё равно делал поблажки, не требовал многого и бесконечно переживал, как бы не травмировать меня.

– Рамон красуется. В настоящем бою от этого мало толка.

– Знаю. Вот только он может себе это позволить! – Я поджала губы, сдёрнула шлем и ослабила завязки подшлемника. – А я скорее сама по себе попаду, чем по врагу.

– Нет ничего постыдного в том, чтобы кто-то другой защищал тебя, – попытался подбодрить Шад.

– Ты не всегда можешь быть рядом. – Пришлось ненадолго закрыть глаза, потому что промелькнувшая на его лице печаль больно резанула по сердцу. – Да и мне это нужно, понимаешь? Я хочу чувствовать себя способной на что-то. Хотя бы немного. Что способна защитить себя, что не буду мешаться под ногами, что не стану обузой…

– Для этого нет нужды становиться воином, – мягко произнёс Шад и, сощурившись, отошёл на несколько шагов.

– Да какой из меня воин? – Я потрясла шлемом в воздухе.

С радостью сидела бы за чьей-то спиной хоть целую вечность. Только это ничего не даст и не поможет – жизнь активно намекала, что надо выходить из зоны комфорта. И вдруг Шад пострадает из-за меня? А если получится хотя бы немного развить реакцию, это даст пару нелишних секунд.

Если бы я ударила Ананту в шею, итог был бы другим. Даже чуть-чуть, даже в малом. Я не обольщалась, понимала, что он мог защитить себя магией или просто увернуться. Но на противостояние реальной угрозе ему потребовалось бы на мгновение больше.

Это мгновение может стать спасением.

– Давай попробуем ещё раз, – попросила я. – Последний на сегодня?

– Тогда целься не в моё оружие, а в меня, – хмыкнул Шад. – И старайся не смотреть туда, куда наносишь удар.

– А держать в поле зрения всего тебя, целиком. Да-да, знаю. – Я вздохнула и натянула шлем. – И здраво оценивать расстояние, чтобы не наклоняться, когда вдруг не получается достать. И прикрываться щитом. И не суетиться.

Когда стояла против него, меня не одолевала паника. Если взглянуть на того же Нериса, становилось страшно, ведь с его комплекцией он мог легко сломать мне руку или даже шею. Рамон как соперник был слишком резким и учить предпочитал не словами, а практикой. За ним поди уследи!.. Да, в реальном бою под меня никто подстраиваться не будет, но как ещё со страхом справляться и пересиливать себя?

С появлением магического щита дело должно было сдвинуться с мёртвой точки. Тем более для меня подобрали подходящее копьё: лёгкое, с длинным наконечником, который отделял от древка дискообразный ограничитель – тоже что-то вроде щита. Колющие удары наносить быстрее, и противника можно держать на дистанции. В теории – идеально.

А на практике…

Я так и не привыкла к своему «набору юной воительницы», куда входили также стёганка, плотные перчатки, сапоги, подшлемник и шлем. Хотя тактика боя была простой: знай себе, делай тычки да отходи вовремя. Если Рамон не вытворял свои непотребства и брал короткий меч, я могла достойно сдерживать его напор – до тех пор, пока сама себя не загоняла к стене. Держать в поле зрения и противника, и окружение казалось чем-то невозможным.

А когда меч переходил в мои руки, начинался сущий ад. Сначала все стойки и удары повторялись медленно, потом – быстро. После наступал черёд вольного боя, где я должна была продемонстрировать минимальное понимание выученного. Зачем? Так чтобы в настоящей схватке знать, чего ждать от противника!.. На деле я только больше путалась, пытаясь уследить за всем и сразу.

– У меня появилась идея.

Я выжидающе уставилась на Шада. Если не требуется что-то вроде «доверь свою защиту кому-то ещё», почему бы и не попробовать? Ведь и с детьми так: порой нужен специальный подход, и всё магическим образом начинает получаться.

– Мне нужно твоё тело.

– Что ты… хочешь сделать?

– Войти в тебя. В твою тень, если точнее, – дополнил он, прежде чем я покраснела с ног до головы.

Спасибо, что шлем скрывал лицо хотя бы частично – трудно представить, какое у меня было выражение. То есть, конечно, я понимала, что от Шада подобные слова звучат странно, поэтому он абсолютно точно имел в виду что-то другое… Ох, это во мне разочарование заговорило?

– Ты можешь стать моей тенью? – уточнила я, справившись с собой. – Вот прям… буквально?

По спине побежали мурашки. Одно дело слышать, какой магией он обладал, и совсем другое – лицезреть. Да, я видела Шада в кошачьем обличье, однако это же не всё, на что он способен? И пока не было возможности разобраться, какая часть спящего во мне дара доступна Шаду. Так что тут и проверка боем, и удовлетворение любопытства. Хорошо же?

Он незамедлительно кивнул и, чуть шевельнув пальцами, заставил мою тень несколько вытянуться, принять более чёткую форму – то ли осьминожек с щупальцами, то ли больно живой цветок в окружении лиан.

– А ты так всегда мог, или только сейчас, потому что есть связь? – Почти силой я заставила себя спросить что-то осмысленное вместо того, чтобы восторженно пищать. – Это чем-то опасно? Требует от тебя каких-то особых усилий?

С физической точки зрения видоизменение тени кажется чем-то невозможным, потому что она лишь оптическое явление, указывающее на наличие препятствия перед источником света. А я уже знала, что магия могла основываться на физических законах – о чём говорил Рюдзин, – или же быть чем-то необъяснимым, просто потому что. Хотя те же радиоволны для несведущего человека будут казаться магией.

Или тень становится живой, и физика тут ни при чём?..

– Это неопасно. И, что самое важное, никто не заметит, если я скроюсь в тени. Будучи фамильяром, я словно часть тебя.

– Но? – немного торопясь, влезла я в его объяснения. – Какое у этого всего «но»? В чём подвох?

– Не думаю, что тебе понравится, если я буду управлять тобой, – сощурился Шад.

– Если ты поможешь мне уделать Рамона, почему нет? – Предвкушающая ухмылка сама вылезла на моё лицо.

Не успела задать вопрос, как Шад наступил на мою тень и – провалился в неё. Не было ни медленного погружения, ни постепенного исчезновения – он будто в воду с края бассейна шагнул. Оп, и скрылся. Только не под водой, а в тени. Примерно так Рюдзин превращался в ворона, точнее становился им – с его же слов. Значит, Шад и есть тень, поэтому всё так легко?.. А его обретение человечности не помешает?

На миг у моей тени появились кошачьи уши. Хихикая, я на всякий случай потрогала шлем, но там, разумеется, ничего не было. И если коснуться песка под ногами, тоже ничего – тень как тень.

Может ли Шад прятаться в других тенях и управлять кем-то через них? Или управлять даже без проникновения в тень, просто имея власть над ней? Сколько сил на это уходит? Возможно ли развить этот навык? И если процесс погружения в тень чем-то напоминает ныряние, нужно ли задерживать дыхание? Или… или для Шада это состояние куда роднее человеческого облика?

Спустя несколько секунд так ничего и не произошло, и я догадалась: Шад ждал разрешения. Даже если я согласилась, он до последнего не собирался контролировать моё тело без необходимости. Что ж, раз так…

– Давай. Хочу уже намылить ему шею.

Моя тень вновь обзавелась кошачьими ушами и пошевелила ими. Надо бы придумать как-то способ коммуникации, если разговаривать нет возможности?..

Тело вдруг начало двигаться само, и на секунду меня охватила паника. Я не перестала чувствовать: напоминавший пуховик стёганка, тяжесть шлема, чуть проскальзывавшие в сапогах пятки, потому что размер не подходил. Пальцы потянулись к оставленному на земле тренировочному мечу, вцепились в рукоять; запястье крутанулось, словно привыкая к подвижности и к весу оружия. Мне захотелось облизнуть губы, сглотнуть – почему-то накатила дикая жажда, – но я могла только наблюдать. Хотя нет… нет же. Могу. Могу крикнуть.

– Рамон! – позвала я.

Он перехватил хлыст Варши латной перчаткой и оглянулся, вопросительно дёрнул головой, мол, чего тебе. В ответ рука вскинула меч вверх, приглашая к бою, и я сдвинулась к центру тренировочного плаца – туда, где песок ещё не был притоптан.

– Хочу проверить кое-что, – сказала я и всё-таки сумела облизнуть губы.

Бусина что-то тихо сказал Варше и подошёл. На его лице змеилась ухмылка – видно, не особо он верил в мои успехи. Собирался быстро расправиться, поумерить мой пыл и вернуться к чему-то более интересному? Всё-таки их с Варшей поединки длились дольше, да и сами они будто танцевали, а не сражались. Либо отрабатывали так хитрые приёмы, либо развлекались. Сходу и не понять.

А в каких они отношениях?..

Я – точнее тело, само по себе – сделала шаг. Бусина не шелохнулся. Пришлось сделать ещё один, и тогда он метнулся вперёд, выставив клинок. Лезвие блеснуло; я безуспешно пыталась зажмуриться – казалось, он целился в щель шлема. А я не двигалась, не дышала даже… лишь в последний миг дёрнулась вбок, по дуге. И остриё моего меча ткнулось в подмышку Рамона – он замер там, где миг назад стояла я.

Даже не секунды – какие-то доли. Всё произошло так быстро, что пришлось заставить себя прокрутить в памяти увиденное. Спустя ещё миг пришло осознание, что моё тело уже подвластно мне. Я облизнула губы, быстро-быстро заморгала, сделала глубокий вдох… и, опустив меч, шагнула немного в сторону, чтобы увидеть лицо Рамона. Тот был на удивление спокоен.

Сама так не смогла бы. Запутаюсь в ногах, меч завихляет, глаза закроются невовремя. Впрочем, этот приём мне уже показывали, пусть и медленно, поэтому в теории я понимала, что к чему: уйти с линии нападения, воспользоваться инерцией противника, застать врасплох.

А Рамон, выходит, поддался – не припомню за ним таких прямых атак.

Мысли превратились в рваное полотно – перелетали с одного на другое, будто только что произошёл дикий скачок адреналина. Наверное, так и было. Меня немного потряхивало, и пальцы, сжимающие рукоять меча, странно подрагивали.

У меня ведь получилось? Получилось!.. Даже если Бусина подыграл, даже если всё это сделал Шад, повторить будет проще, потому что я понимала, видела, каким приём должен быть. К чему мне надо стремиться. И такой способ… чем не обучение? Что-то вроде симуляции, только без виртуальной реальности.

– Уловка хорошая, – хмыкнул Бусина, вытащил кинжал и кинул в землю. – Только не на мне её использовать нужно.

Моя тень, в которую вонзился клинок, задрожала, начала извиваться – то собиралась в клубок, то раскидывала щупальца-лианы. Внутри меня вдруг всё похолодело. Да, они помирились и теперь нормально разговаривали, но что, если всё это уловка и Бусина затаил обиду? Или прознал о нашем плане освободить великого чародея?.. Порой я забывала, что Рамон всецело поддерживал Нериса.

Надо решиться и покинуть Корбеник. Пока я не привязалась ко всем здесь слишком сильно, пока паранойя не стала пожирать меня изнутри, пока…

Так и с ума сойти можно.

– Не делай ему больно! – вскрикнула я.

– Я не делаю больно, – пожал плечами Бусина, однако наклонился и вытащил из земли кинжал. – Лишь дал понять, что вы у меня как на ладони.

– Потому что ты знаешь, с кем имеешь дело, – фыркнул появившийся Шад. Он будто уловил моё состояние и встал рядом, приобнял за плечо.

Я обеспокоенно ощупала кирасу на нём. Визуально – всё в порядке, дыр нет. Только сам Шад будто немного растрёпанный, однако ведёт себя спокойно. Они… разыграли меня? Бусина не использовал никакой магии, просто Шад ему подыграл?

– Но трюк действительно хорош, – ухмыльнулся Бусина.

– Как насчёт повторить? – Шад перехватил мою руку и ободряюще улыбнулся. – Только уже без меня.

Спору нет, сейчас я лучше понимала, как надо двигаться и в чём были мои ошибки: где-то начинала движение не с той ноги, где-то шагала слишком или недостаточно далеко. Про вихляющую кисть вообще молчу – меч непременно или заденет противника, помешав движению, или уйдёт слишком далеко, заставив меня сделать дополнительный шаг. Да нет, даже полшага будет много. Близость помешает нормально ткнуть мечом, а если встану далеко – уже не достать.

Так много нюансов!.. А с другой стороны, если разобрать приём на составляющие, отработать каждую из них, результат не заставит себя ждать. Это ведь как с танцами. Сначала шаги, потом повороты, отработка без партнёра… Чтобы красиво импровизировать, нужно понимать, из каких элементов состоит танец или мелодия. Значит, и для боя это применимо?

– Давайте пробовать, – вздохнула я. – Только можно сначала без оружия?

– Пока не получится – не отпущу, – зловеще пообещал Бусина.

Что ж, буду надеяться, что полученные знания мне никогда не пригодятся, а все эти тренировки – для укрепления тела. И что рядом всегда будет тот, за кем я смогу спрятаться.

***

– Здесь написано, что царство Эрлика простирается посреди красного тумана в долине за Двурогой горой. – Шад положил передо мной потрёпанную книгу и присел на край стола. – В легенде речь об охотнике, что поднялся на вершину в погоне за добычей, но был околдован живущей там ведьмой. Спасением ему стала смерть, что принёс Эр-Каан – живущий в долине колдун.

Из-за того, что написано было от руки, магический переводчик справлялся с грехом пополам – разобрать получалось едва ли половину. Поэтому я старательно переписала в свою тетрадь поведанное Шадом и оставила немного места для того, что сумею вычитать сама.

Библиотека Корбеника разительно отличалась от той, что я видела в Рашхшудуре. Здесь не было ни высоких потолков, ни окон, ни зелени – крохотное глухое помещение освещалось редкими магическими кристаллами в стенах и больше напоминало заставленный шкафами архив. Хотя здесь была удобная система хранения с картотекой и несколько столов, напоминавших советские парты, поэтому стеснённость с лихвой компенсировалась практичностью. А ещё было прохладно и очень сухо – видимо, чтобы защитить книги от плесени и повреждений.

– Это разнится с легендой о щели в земле, где на девяти ярусах сидят девять сыновей Эрлэг-хана, а сам он живёт на дне озера слёз, в замке из чёрного камня и синего железа. – Мне пришлось обратиться к своим записям, чтобы процитировать почти дословно. – Или вот, легенда о могучем Эрклиге, что заперт в семистенной медной юрте, но сбегает и строит козни народу степей. А ещё есть о межевых камнях, затыкающих дыры, через которые владыка ада Эйрих подглядывает за живыми. Не сильно ли отличаются упоминания? Повезло, конечно, что здесь столько всего собрано, но… мы только больше путаемся?

– Всё может быть правдой, вернее – её кусочками. Если проследить общее, – Шад задумчиво потёр подбородок, – для жителей гор Эрлик часто выступает благодетелем и защитником. Легенды о нём связаны со смертью или путешествием в его царство, а если путешественник будет вежлив и осторожен, то сумеет не только вернуться сам, но и вернуть кого-то близкого – родителей, братьев или сестёр, возлюбленных. Для степняков Эрлик враг, что насылает болезни и катаклизмы, ссорит дружественные племена, крадёт скот и красивых девушек. Его имя не поминают всуе, а от его влияния избавляются с помощью оберегов и заговоров. И заперт Эрлик где-то далеко, на краю степи или же в горах у горизонта.

– Хочешь сказать, искать нужно в восточных горах? Там, где Эрлику рады?

Он кивнул, передвинул часть книг на столе и удобнее расположил карту. Восточная часть материка была изображена во всех подробностях, вышло почти спутниковое изображение с всевозможными пометками. И такая карта была не единственной – этим занимались разведчики Корбеника, а иногда и сам Нерис. Для чего?.. Будто бы Властелин Севера собирался подмять под себя весь драконий совет. Или же так удобнее строить козни против них?

Нам, конечно, это на руку. Но вопросики возникали.

– Легенды об Эрлике не выходят за пределы этой области. – Шад очертил пространство на карте. – Думаю, где-то между Двурогой горой и поселениями монахов-пандитов, сбежавших от влияния Тиё, но область поисков слишком большая. Потребуются месяцы, если не годы.

– Это сколько? Две тысячи километров? – Я приложила палец к карте, прикидывая расстояние с учётом масштаба. – Нет, можешь не отвечать. Всё равно тебе понятие километров не знакомо, и про метрическую систему я объясню потом… В общем, либо людская молва разнесла легенды об Эрлике, либо его царство простирается под всеми восточными горами. Но входов тогда несколько? И не заплутаем ли мы там в поисках великого чародея?

– Значит, нам всё равно потребуется помощь того, кто знает наверняка, – вздохнул Шад.

Мы оба осознавали необходимость соглашаться на предложение Ананты, но сопротивлялись этому до последнего. Драконий совет точно не имел власти над Эрликом – воплощением самой Смерти, грозным хозяином царства мёртвых. А если вспомнить слова Рюдзина, что мифы в моём мире – отражение происходящего в изначальном, то как-то же герои Древней Греции спускались в Аид? Правда, Орфей спускался туда за Эвридикой, а Персефона была похищена, но Геракл же совершил подвиг и укротил Цербера?

И насколько можно доверять греческим мифам? Эрлик – это же что-то монгольское? В буддизме бога смерти точно звали Яма. А чтобы собрать общую таблицу про различия и сходства, мне не помешает доступ в интернет. Там могут быть исследования на эту тему, что-то вроде «Коллективно бессознательный образ загробного мира». Это у Юнга было про архетипы и символы?..

– А нет никакого поискового заклятия? – спросила я, глядя на скривившегося Шада.

Даже если Нерис сдержит обещание и сделает так, чтобы Ананта не только исполнил предложенное, но и не облапошил нас, гарантия была сомнительной. Чем дальше в лес, тем меньше я верила драконам в принципе, не только конкретным личностям. Разве что можно переговорить с Рюдзином, но… если болотный гад хотел освободить великого чародея, почему он до сих пор не сделал этого? Вдруг они из учителя и ученика превратились в соперников? Рюдзин вполне мог пожелать быть единственным и неповторимым гением, а таковым быть трудно, когда на сцене Рэймо Валто – человек с сердцем королевы фей, укротитель тьмы и создатель мириада миров-отражений.

– Думаю, – продолжил кривиться Шад, – такое заклинание можно составить, но… всё равно не уверен.

– Тогда будем договариваться с Анантой, – окончательно решила я. Рано или поздно это нужно было сделать.

Уши Шада аж встали торчком.

– Или объясни мне, – беспокоясь, я взяла его за руку, – в чём сложность составить заклинание. Не уверена, что смогу помочь, но хоть пойму, в чём не могу помочь… В смысле, идеи-то у меня какие-то могут же быть?

– Мне казалось, тебе неинтересна магия, – в привычной манере сощурился он и наклонился ко мне.

– Интересна, ещё как! В том числе и вот как ты в тени исчезаешь, и как работает переводчик. И как вообще всё работает, что там с энергией и источниками, что ещё можно сделать… С тем же магическим переводчиком я так и не поняла, что сделал Хэн Фанг. Он же просто скопировал заклинание Рюдзина, верно? Но сил у него явно меньше, чем у дракона. Как он смог повторить всё?

– Иногда духи могут быть сильнее драконов, потому что мы не скованы Гранью, а связаны с той энергией, что находится за ней. – Шад сел рядом и подвинул к себе мою тетрадь, зарисовывая по ходу подобие схемы. – Наша сила больше зависит от размера источника… Нет, пожалуй, правильнее будет сравнить с черпаком. У одного есть ложка, у другого – ведро. Сколько за раз сможешь зачерпнуть, на столько и хватит. Есть, впрочем, чары, которые плетутся долго, и там зачёрпывать можно не один раз. Такая магия долговечнее и сильнее, но работать с ней – как плести кружево. Много деталей, много слоёв, а ошибёшься – придётся расплетать. Узлы допустимы, зацепки тоже, однако они мешают свободному течению магии.

– А Хэн Фанг всё-таки сильнее Рюдзина или нет? – Я прижалась щекой к плечу Шада, чтобы удобнее было наблюдать за рисуемым в тетрадке.

– Сам по себе он не особо умелый чародей, но научился искусно копировать чары. А Рюдзин привязал заклинание к твоему источнику, поэтому достаточно было повторить плетение, убрав то, что влияло на чувства.

– Влияние на чувства – это ментальная магия, так?

– Всё заклинание – ментальная магия. Я пока не разобрался до конца, но, судя по всему, магия основывается на образах. Одно соотносится с другим и заменяется в восприятии. Если бы Рюдзин не был таким… таким, я бы с радостью учился у него.

Восприятии?.. Если задуматься, рты у моих собеседников двигались не как в фильме. Там, пока не сконцентрируешься, тоже не замечаешь подвоха. Но здесь не просто синхронный перевод, а искажение того, что я видела и слышала – то есть сохранялся тембр голоса, и при желании можно читать по губам, потому что они двигались так, словно говорили на русском. Заклинание не только создавало слуховую и визуальную иллюзию – оно обманывало мозг. Если, конечно, я не сталкивалась с шифром или какими-то специфичными словами. Не вся терминология имела аналог. Или имела, но сложный, не вписывающийся в короткое описание. Поэтому какие-то фразеологизмы звучали знакомо, а какие-то – слово в слово. Так звучала и моя речь?..

Ай да Рюдзин, а да сын болотный! Не захочешь, но уважать начнёшь. Любить и принимать таким, какой есть, – нет. Но уважать за знания и умение их применить – очень даже.

Или всё это мне казалось удивительным, потому что в магии я не смыслила? Будь магический переводчик чем-то уникальным, Рюдзин все уши прожужжал бы, чтобы его гениальность восхваляли. В конце концов, про источник магии внутри меня он заливал только так.

– Знаешь, раз это ментальная магия, мне не хотелось бы очутиться под влиянием Хэн Фанга. Ты можешь скопировать заклинание, как сделал он? – Я потёрла магическую татуировку на шее.

– Я хотел это предложить, но позже. – Шад отчего-то смутился и отвёл взгляд. – Пока не все части мне понятны, и где-то создаётся ощущение, будто всё равно осталась ниточка, ведущая к Рюдзину. Как ориентир на книгу или даже библиотеку, где полки заставлены словарями.

– А можно ли как-то соединить заклинание и твоё знание языков? Пусть не такое совершенное, но оно будет твоим, и не надо будет переживать о влиянии Рюдзина или Хэн Фанга.

Шад нахмурился и сосредоточился на рисунке в тетрадке – каракули напоминали паутину с частыми узелками и развешанными на линиях фигурками. Чем ближе к центру, тем больше было мелких чёрточек, крючочков, кружочков, треугольничков и всевозможных звёздочек: пятиугольных, шестиугольных, восьмиугольных. Я сдерживала любопытство и вопросы о расшифровке символов всеми силами, чтобы не сбить медитативные размышления. Наконец Шад довольно хмыкнул и повернулся ко мне.

– Мне недостаёт знаний, но это компенсируется временем, – улыбнулся он. – Позволишь?

– Да, конечно, – мгновенно отозвалась я. – Что нужно?

– Возможно, будет больно. Постарайся не двигаться.

Я зажмурилась и приготовилась. Когда Хэн Фанг наносил магические чернила, кожу слегка покалывало, будто пробегали короткие импульсы тока. Шаду я верила безоговорочно, поэтому ждала спокойно и была готова стерпеть даже что-то похуже. Но любопытство заставляло нервно покусывать губы.

По спине пробежали мурашки, стоило дыханию Шада коснуться шеи – точно там, где был знак. Помню, я выбрала шафран, потому что…

Из-за внезапного укуса я охнула и застонала. Почти дёрнулась вперёд, однако Шад взял меня за плечи и заставил сидеть смирно. Недолго думая, я обмякла в его руках и зажмурилась сильнее, сжав ладони в кулаки. Запоздало промелькнула мысль: что будет, если кто-то войдёт?..

– Уже всё, – сбивчиво прошептал Шад. – Извини.

– Да нет, порядок. – Чувствуя, что краснею до кончиков ушей, я мысленно сосчитала до десяти и напоминал себе, что он не настолько изощрён в соблазнении, поэтому таковым считать происходящее никак нельзя.

– И мне нужно оставить свой знак, – смущённо кашлянул «обольститель».

– Так вот ради чего всё это, – рассмеялась я. – Ах ты, собственник!

Кажется, зря я решила отшутиться, чтобы справиться с наплывов эмоций. С лица Шада словно стёрли все краски, а сам он испуганно замер, прижал уши и очень тихо спросил:

– Ты злишься?

– Я неудачно пошутила, извини. Что дальше?

Шад тут же приложил к моему солнечному сплетению ладонь – от его руки полилось тепло и что-то странное, вибрирующее. Заставляющее податься вперёд, словно откликаясь на зов. Я прильнула к нему, пусть всё и длилось недолго – спустя пару секунд Шад сам отстранился, внимательно вглядываясь в моё лицо, раскрасневшееся то ли от странного ощущения, то ли от вновь нахлынувшего смущения. Чтобы справиться с собой, я оттянула ворот рубахи и посмотрела вниз. По коже бегали мурашки, и оказалось, неспроста: там, где меня касалась рука Шада, появился знак четырёхконечной звезды.

– Это… как чернила Хэн Фанга? – отстранённо пробормотала я.

– Это не просто чернила. Это тень. – Шад невесомо коснулся моего плеча, и пришлось поднять взгляд. – Кусочек меня под твоей кожей.

Таких интимных подробностей я не ожидала. Не просто татуировка, а… не знаю, сделанная из крови? Или это как пришить к себе чужую часть тела? С чем ещё сравнить-то?

Ощущения были странными. До этого – нет, а когда узнала, словно холодом повеяло, и возникло чувство чего-то сокровенного. Это не обручальными кольцами обменяться! И на прядь волос в медальоне непохоже. Не просто след, не просто шрам…

Внезапно меня осенило. Великого чародея пленили драконы, и созданная ими магия, теоретически, могла оставить следы? И даже если не получится найти конкретную точку, выйдет сузить круг поисков.

– Шад, а если… если поисковое заклятье связать с кровью хширасс. Я имею в виду магию и дар. Если к этому приложил свою руку Ананта, и во мне его кровь… Это сработает? То есть искать не самого великого чародея, а оставленный драконами след.

– Это… может помочь. – Он задумчиво нахмурился и уставился на карту, однако дёрнул ухом и встрепенулся. – Только нужно время. Не всё сразу.

– Ага, – отозвалась я. Потребовалось несколько секунд, чтобы всё-таки разбить застывшую тишину: – Знаешь, раз уж мы всё равно ушли от изначальной темы…

– Хочешь что-то спросить? – Шад подцепил карандаш и что-то отметил в моей тетради. Похоже, отвлеклась тут только я.

– Я не могу перестать думать, почему у тебя нет хвоста. Уши есть, а хвоста нет. Как так?

Вопрос давно вертелся на кончике языка. Сегодня мне удалось закрыть несколько волнующих тем, так почему бы не продолжить? Заодно наверстаю и узнаю всё то, что раньше казалось слишком личным или неуместным.

– Я его скрываю, – невозмутимо ответил он. – С ним неудобно. Особенно в штанах.

Сдержать смешки не вышло, но, кажется, меня и правда пытались рассмешить – Шад сощурился, пряча плескавшуюся в глазах улыбку.

– А уши скрывать можешь?

– Тебе больше понравится, если я стану походить на человека? – Он отложил карандаш и приблизился, застыв в нескольких миллиметрах от моего лица. Не то напрашивался на поцелуй, не то дразнился.

Стоило увидеть кошачьи зрачки вблизи, я ощутила себя загнанной в угол мышью. Забавное, щекочущее между лопаток чувство, от которого только сильнее хотелось хихикать. Вот и как, спрашивается, раньше получалось спокойно находиться рядом с Шадом? Или всё из-за того, как изменилось его отношение ко мне, а следом – и поведение?

– За вопросом должна была следовать просьба показать хвост, – фыркнула я и чуть отстранилась.

Шад поддался на уловку, наклонился сильнее и поцеловал.

И не подозревала, насколько он нежный и словно зависимый от прикосновений и внимания. Если сидеть, то обязательно рядом и так, чтобы касаться друг друга. Нет такой возможности? Что ж, хотя бы на одной стороне стола очутиться – уже хорошо. Так было, например, в трапезной. А когда шли куда-то, то часто держались за руки. Или он находился чуть позади, точно за моим плечом – стоило мне остановиться где-то, Шад делал вид, что не успел среагировать и как бы случайно врезался, касаясь спины, плеча, локтя…

А сколько было взглядов в сторону моих губ или шеи. Он был весь как на ладони, тут и мысли читать не надо.

Хотя, пожалуй, я сама ничем не отличалась. Разве что справлялась с собой, смею надеяться, чуточку лучше. Не первая влюблённость всё-таки!..

Нет. Глядя на Шада, я превращалась в восторженную девочку, неспособную скрыть глупую улыбку. Его реакция цепляла, заставляла смущаться и радоваться. Временами сердце выпрыгивало из груди, а мысли застилала пелена, и я могла сосредоточиться только на прикосновениях, на жаре, что разливался по телу, и на дыхании. Потому что, если этого не сделать, земля уходила из-под ног.

– Ты всегда была такой любопытной? – отстранившись, поинтересовался Шад.

– Не ты ли постоянно ворчал на это? – Я сделала глубокий вдох и ненадолго поджала губы. Ещё немного, и начала бы махать рукой над головой, чтобы прогнать розовые облачка оттуда.

– Да, но… ты стала смелее? – Он улыбнулся и перехватил мою ладонь. – Не одна ты хочешь понять. Я тоже узнаю тебя.

Собраться с мыслями стало в разы сложнее – тёплое дыхание в запястье не давало сосредоточиться.

– Раньше казалось, что мне здесь не место, поэтому… не хотела себя расстраивать. – Как только Шад предоставил мне паузу для ответа, я тут же ей воспользовалась. – Познакомилась бы с миром, привязалась ко всему тут, а потом вернулась назад, и что?

Он не стал целовать мои пальцы, но руку не отпустил. Смотрел с сочувствием и ждал.

– Рюдзин прав, – с горечью признала я. – Он говорил, что знания об этом мире не пригодятся мне в родном, и это так. Ну научилась я копьём махать и щит держать, и какая от этого польза? А с магией – и того обиднее. Мне… мне было завидно, особенно когда узнала, что сама колдовать не смогу. Да и смысл углубляться в происходящее? Всё это – не для меня и не про меня. Моё – вернуться домой, не портить никому равновесие, планы. И вот смысл себе душу травить?

– А сейчас что думаешь? – Шад положил голову мне на плечо, и я невольно вздрогнула от того, насколько же ласковым это было. Ласковым и… естественным.

Я не смогу вернуться. Теперь – не смогу.

– Не знаю, – выдохнула я. – Я люблю маму и братьев. Я же не рассказывала, да?.. У нас в семье сложные отношения были всегда, но, когда папа погиб... Нет, несмотря ни на что, я люблю их. И теперь кажется, если не вернусь, что тогда? Как они без меня? Конечно, во мне столько обиды было и злости, и так хотелось, чтобы мама увидела… А если оставаться, надо узнать больше, надо разобраться со всем. Как ещё понять, что я хочу? Даже если придётся всё-таки вернуться, я не хочу оставлять тебя. И вот кажется, будто только Рэймо Валто поможет мне. Он создал отражения, он не боится драконов и тьмы. Он придумает, как путешествовать между мирами. И тогда не придётся выбирать. Не придётся заставлять тебя что-то решать, потому что твои желания важны. Остановить имперцев, например…

– Ва-банк, – шепнул Шад и поцеловал меня в щёку.

– Ва-банк? – Из-за стола торчало заинтересованное лицо Калеба.

Мы с Шадом вздрогнули и резко отодвинулись на разные края лавки. Нежничать при посторонних нам обоим казалось не совсем приличным, а тут вообще ребёнок, который из-за детской непосредственности спросит что-то, и придётся потом Трише объяснять, почему её сын интересуется всяким. В том, что Калеб внимательно слушает взрослых, запоминая формулировки чуть ли ни в точности, я не сомневалась. Одни слова об Ананте чего стоили!

– Я мешаю? – расстроенно вздохнул Калеб. – Папа сказал, что не может поиграть. А мамочка велела не попадаться на глаза дядюшке Нану. Но дядюшка такой хороший, мне так нравится с ним играть, когда он приходит! А Рамона я не нашёл...

– Ананта здесь? – перебила я прежде, чем осознала, что могу обидеть такой резкостью.

Нерис исполнял моё желание? Или Ананта сам заявился в Корбеник, устав ждать, когда я свяжусь с ним? Хотя способов это сделать у меня не так много – либо через Нериса, либо заявиться через Дверь в Рашхшудур, что больше походит на извращённый акт самоубийства. Или надо было как-то вызвать Рюдзина?..

– А куда папочка с дядюшкой пошли? – наклонившись к Калебу, спросила я. – Уверена, мы что-нибудь придумаем и все вместе поиграем.

Глава семнадцатая

Глава семнадцатая, в которой приключение только начинается

Драконы беседовали посреди галереи. Яркое солнце заливало внутренний дворик, едва заглядывая под крышу; Ананта стоял в тени, подпирая плечом колонну, и Нерис замер рядом с ним – ни дать ни взять скульптурный ансамбль полководцев или мыслителей прошлого. Но прошло всего мгновение, и они ожили: Властелин Юга запрокинул голову и рассмеялся чему-то, а Властелин Севера ответил ворчливо. Издалека всё походило на беседу добрых друзей.

Нерис одарил меня мимолётным взглядом, но стоило ему заметить Калеба, которого я вела за руку, сразу помрачнел. Использовать ребёнка в качестве щита в мои планы не входило – лишь теплилась надежда, что присутствие мальчика сподвигнет Властелинов проявить сдержанность. Тем более Калеб почему-то относился к Властелину Юга как к доброму дядюшке. Может, на плечах и не катает, однако ж не станет умышленно причинять боль?

Не при свидетелях, по крайней мере. И не в Корбенике.

Ананта тоже не особо обрадовался мне. От веселья не осталось и следа: бирюзовые глаза уставились холодно, а уголки губ поползли вниз, норовя украсить лицо оскалом.

Что ж, если придётся расплачиваться за глупость – пусть. Сколько ещё я буду бояться попасть под горячую руку? Один раз не повезло, и всё, до скончания дней сидеть мне в норе? Да, шрам на месте мизинца – слишком яркое напоминание. И до конца жизни меня, видимо, так и будет мотать от бесшабашной смелости до панического ужаса. Посттравматическое расстройство, так вроде бы это называется?.. Вот только сильные мира сего, ежели пожелают, сделают со мной всё, что угодно, а я и пискнуть не успею.

Значит, буду относиться к этому как к авиакатастрофам или нападению акул. Это же не повод не летать или не плавать? Специально я никого не злю, красной тряпкой не размахиваю…

– Что же ты не проявила старание, прекраснейшая, и не приоделась, дабы принести хотя бы скромную пользу и послужить усладой для наших очей, – широко улыбнулся Ананта. Самодовольство так и сочилось из него.

Как-то я не учла, что тряпка может оказаться в чужих руках. Но не надеется же он такой ерундой вывести меня из себя?..

Я не успела остановить Шада – он дёрнулся вперёд, и тень под крышей буквально ожила: сгустилась, поползла вниз по колонне всё ближе и ближе к Ананте. Чернильные щупальца отрывались от камня, становились объёмными, и вокруг них возникала чёрная взвесь – завихрения напоминали хлопья пепла, смешанные с белым шумом из телевизора. В глазах зарябило, и я ненадолго зажмурилась, однако световой отпечаток так и остался танцующими мушками.

Нападением такое не назвать, но и безобидным – тоже. Напоминало то, как игрался с ножом Бусина, чтобы продемонстрировать мастерство. Он не запугивал, но и не просто красовался. Хотя Шад, наверное, впервые за долгое время – если не вообще впервые – ощутил, что может проявить себя, а не молча стоять в стороне. Сколько раз он сдерживался и не отвечал Ананте? Сколько изображал покорного раба? Сколько терпел, чтобы однажды достичь своей цели?

А я вдруг почувствовала себя распоследней дурой. Могла бы и догадаться, что Ананта попытается подцепить не только меня. Одно неверное движение, и всё вспыхнет. Вернее, вспыхнет Ананта, и уже следом за ним – всё. Игнорировать опасность он не будет, а я не уверена, что Шад легко отступит.

И присутствие Калеба никак не поможет. Плохая из меня злодейка, да и действовала я слишком опрометчиво, без плана.

– Держи раба у ноги, – цедя слова, приказал Ананта. – В наше с тобой соглашение, прекраснейшая, не входит его сохранность. Хотя, если ему неймётся проявить себя, кто я такой, чтоб противиться? Извольте стать дражайшими гостями Рашхшудура, и уж тогда ничто не помешает схлестнуться в поединке.

– Благодарю за радушное приглашение, однако мы сейчас в замке Властелина Севера, в его присутствии. Подумай трижды, прежде чем скрывать угрозы за вежливыми речами, ведь никакого соглашения мы с тобой так и не заключили. Всё может сложиться не так, как ты того желаешь, – не осталась в долгу я и, чуть выждав, мягко позвала: – Шад.

Тот оглянулся на меня. Злости не было – лишь промелькнувшая обида, непонимание… и опять на его лице застыла бесстрастная маска. Как бы он ни хотел проявить свои намерения и силу, рассудительность взяла верх. Не представляю, чем бы всё обернулось, будь он вспыльчивей.

– Пожалуйста, – тише продолжила я, когда тень под крышей улеглась и сделалась нормальной, – присмотри за Калебом. Ему здесь не место, а я… как-нибудь разберусь. И в обиду себя не дам.

Шад раздражённо дёрнул ухом. Спорить не стал, и я облегчённо выдохнула. Пусть иначе и быть не могло – всё же мы понятия не имели, как и где искать вход в царство Эрлика, – я до последнего переживала, как будет принята необходимость союза с Анантой. Решение, конечно, оставалось за мной, и не возникало сомнений, что Шад последует ему. Но когда моё упрямство заканчивалось чем-то хорошим? Начиная с побега из дома к бабушке и заканчивая желанием проникнуть в лабораторию Рюдзина.

Нет, хватит. Переживать об одном и том же – бессмысленно. Я хожу по кругу.

Калеб послушно вложил свою крохотную ладошку в руку Шада и дал увести себя. Удивительно послушный ребёнок. На его месте я, наверное, капризничала бы. Когда родители собирались с друзьями на кухне, мелкую меня не могли выгнать даже пинками. Сидя под боком у папы, я получала свою тарелку с варёными креветками и самозабвенно чистила их, будучи уверенной, что приношу пользу взрослым.

Как жаль, что здесь не маленькая обшарпанная кухонька. Ни любимой скрипучей табуретки, ни вазочки с невкусными – потому что все вкусные были съедены – конфетами, ни умиротворяющего гудения холодильника. Да и вместо родительских друзей – страшные драконы. Там, на кухне, самым ужасным была шахматная доска, по которой дядя Слава, папин лучший друг и мой крёстный, каждый раз меня размазывал. Вовка играл лучше, но учить отказывался. Вот я и набивала шишки сама…

И к чему вспомнила? Тут ведь скорее мини-совет. В Незримой крепости Рюдзин перетянул одеяло на себя, и мне не пришлось много говорить, но и здесь нет десятка драконов. Только Ананта, которого я худо-бедно понимаю, и обещавший содействовать Нерис. Последний, конечно, может повести себя точно так же, как и на совете, а у меня не то чтобы много храбрости выступать перед ними, но… почему бы не изобразить её? Авось и поверю, что не упала в начало пищевой цепи.

– Напомни, что ты хотел за свою помощь? – Я скрестила руки на груди и выжидающе уставилась на Ананту.

Нерис отмалчивался. Обижен, что я притащила Калеба? Недоволен, что прервала важную-бумажную беседу Властелинов? Или ждёт чего-то? Шут разберёт.

Его надо вовлечь в разговор, чтобы он не стоял в стороне, однако пока я понятия не имела, как это сделать.

– Мне не требуется ничего исключительного. – Властелин Юга и глазом не моргнул, проглотив моё «дерзкое поведение». – Лишь стать семьёй.

Выделенное им слово прошелестело как-то по-змеиному, заставив меня вздрогнуть и на секунду потупиться. «Мы с тобой одной крови», но на иной лад, что ли?..

– Позволь уточнить, – вздохнула я, пока мысли не ускакали воображать, что это мне такое изощрённое предложение руки и сердца сделали. – Тебе нужна не я сама, а просто… факт принадлежности? Устроит, если я войду в семью в качестве… не знаю, сестры? Дочери? Внучатой племянницы?

– Факт принадлежности, верно говоришь. – Подражая мне, Ананта скрестил руки и слегка наклонился. – Сердце моё заплачет кровью, если дражайшее дитя Юга станет жить на далёком Севере.

Я посмотрела на Нериса. Помедлила, обдумывая ответ. Ничего дельного в голову не пришло, помощи ждать неоткуда, так что справляться мне, видимо, предстояло в одиночку.

– Разве мне не суждено вернуться в свой мир? – сощурилась я, одарив Ананту ехидной усмешкой.

– Не стремлюсь разочаровывать тебя, прекраснейшая, однако Валто обладает прескверным характером. Что если тебе не окажут милость и не помогут? – Он как бы невзначай взглянул на Нериса и фыркнул. – Совету потребуется время – годы, а может, и десятилетия. Но кто приют тебя на этот срок, прекраснейшая?

– Ты хотел сказать «кто запрёт тебя и будет указывать, что делать»?

– Негоже перебирать подаренный жемчуг в поисках разбитой жемчужины и кидать её к ногам дарителя, чтобы возмутиться. – Ананта гадко улыбнулся. – К чему кривиться, когда предложения лучше нет и не будет?

– Но это не подарок, а сделка, – сохраняя спокойствие, ответила я. – Значит, я вправе знать о нюансах. Даже если у меня будет мнимая свобода, хотелось бы знать, почему тебе так важно, чтобы я принадлежала Югу. Не только из-за статуса, верно? Дело… в твоей попранной репутации?

– Нисколько, – как-то быстро отозвался Ананта.

– Тогда просвети меня. Я хочу понять.

– Не слишком ли усердно ты думаешь о пустяках, прекраснейшая?

– Пусть слишком. Я так хочу, – не растерялась я.

Нерис попытался было вмешаться, но Ананта не дал ему – быстро шагнул ко мне и навис. Угрозы не чувствовалось, хотя приятного тоже было мало. Меня изучали, будто назойливую букашку, которую и так пытались прихлопнуть, и этак, а она всё жужжит.

– Это твой шанс разорвать все связи с драконами, – оскалился Властелин Юга. – Разве стены Корбеника осаждают желающие помочь тебе, прекраснейшая? Я же не требую от тебя невозможного. Более того, ты получишь моё покровительство, сможешь протянуть руку в сокровищницу… или что тебя интересует? Редкие книги? Путешествия? Найти тебе ещё рабов? Какое желание исполнить, чтобы ты поверила, что мне от тебя ничего, кроме признания родства, не нужно?

– Гладко стелешь, – проворчала я. На всякий случай опустила взгляд и стала изучать ногти, чтобы не выдать себя ничем. – А вдруг тебя через минуту дурная блоха цапнет, и ты станешь меня склонять к тому, на что я не соглашалась?

– Прими моё предложение и увидишь.

Я поджала губы, задумавшись.

Ананта уверен, что Валто не вернёт меня домой. Отсюда такое нахальное поведение и давление, мол, выбора особого нет. Всё происходящее здесь он воспринимал так, будто шли переговоры о моём переезде обратно в Рашхшудур, и нужно только назвать подходящую цену. А раз моё желание Ананте было известно, он начал прохождения этого квеста с самого трудного: убедить Нериса, что беседа с великим чародеем ни на что не повлияет, и взбалмошной девчонке можно дать то, чего она хочет.

Но если мы с Шадом освободим Валто, что потом? Случится война волшебных народов с имперцами? Месть тюремщикам, то есть драконам? Вдруг великого чародея ничего не заинтересует? Или окажется, что он противнее хранителей Грани?

При этом нельзя игнорировать желания Шада: остановить империю Тиё, помочь духам и волшебникам, восстановить справедливость. Даже нашими с ним силами это возможно. Конечно, не так быстро и не так легко, как если бы за спиной стоял сам великий чародей, державший в страхе драконов…

Стоп, а почему Ананта вообще пришёл к Нерису? Без него никак?

– Ты потребуешь гарантий, верно? – тихо спросила я, чтобы стоявшему напротив дракону пришлось напрячься.

– Я готов скрепить наш союз кровью и магией, – кивнул он. – Нерис проследит, чтобы…

– Довольно, – наконец не выдержал Нерис.

– О, ты ещё с нами? – рассмеялся Ананта и внезапно приобнял меня за плечи. – Смотри, прекраснейшая, как кривится его лицо от новости, что род зу Шеру не оборвётся на мне. А ведь я искренне радовался, когда он объявил о рождении сына… Постой, неужто ты, друг мой Нерис, хочешь скрепить дружбу Юга и Севера браком детей? Что же, спешу тебя расстроить, моя дочь чудовищно свободолюбива…

– Довольно, – повторил Нерис. Блеснувшие алым светом серебристые глаза заставили меня нервно поёжиться.

У него своя партия – не стоит забывать об этом. Каким бы добрым и заботливым Нерис ни казался, он один из хранителей, а им верить нельзя ни при каких обстоятельствах. Мало я обжигалась, что ли? Просто нужно выбраться из Корбеника, разобраться с направлением, добраться до великого чародея, а там… там – ва-банк.

Фантазировать о крахе я могу до бесконечности, но кроме тревоги это ничего не даст.

– Да, довольно, – согласилась я, стряхнув руку Ананты с себя. – Словами ты, прекраснейший, бросаешься умело, но раз уж договор можно скрепить магией, не вижу смысла и дальше мусолить эту тему. Так будет лучше для всех, Нерис?

Властелин Севера хмуро сверлил меня взглядом. Однако провёл ладонью по лицу и нехотя признал:

– Если ваше возвращение займёт года или же не удастся вовсе, когда проснётся ваш дар, Ананта станет хорошим наставником. Нельзя забывать, чья кровь унаследована вами.

– А вы сами, выходит, не можете показать проход в царство Эрлика? – не преминула поддеть я.

Этот вариант куда проще и безопаснее, чем идти на сделку с Анантой. И очевидно, что Нерис не предложил свою помощь по какой-то весомой причине. Поэтому я состроила дурочку, чтобы узнать о ней.

– Прекраснейшая, – встрял Ананта и состроил суровое лицо, – великий чародей Рэймо Валто был пленён предательством семерых: Властелинами, королевой фей и человеческими волшебниками. Каждый из нас хранит свою часть договора. Во власти Юга оказалась нить, что способна привести к месту заточения, однако…

– Вот так просто? – Я хотела быстрее перейти к сути.

– Однако, – как ни в чём не бывало продолжил он, – проход был запечатан рукою Севера. Дабы проникнуть к великому чародею, Юг должен не только договориться с Востоком, где раскинулось царство Эрлика, но и убедить злейшего врага.

Красноречивый жест в сторону Нериса подытожил объяснения.

– А как вы собираетесь договориться с повелителем Гором? – на всякий случай уточнила я. – И, получается, Нерису придётся отправиться с нами, чтобы открыть проход?

– Властелин Востока ни за что не согласится нарушить клятву, – покачал головой Ананта. – В его землях и без того достаточно бед. Взять хотя бы имперцев…

– Востоку не обязательно знать о вашем путешествии, – тяжело вздохнул Нерис и скривился. Неужто он готов нарушить правила ради меня?..

Обольщаться не стоило. Как и забывать о свободе, что даровал хширасс Рюдзин. Поэтому «драконы». Поэтому и Нерис, и Ананта, и сам Рюдзин – все они легко следовали за своими интересами, прикрываясь законами и невозможностью отступить от воли Грани ни на шаг.

– Неужто ты, друг мой, торопишься? – Ананта громко рассмеялся, запрокинув голову. – Хочешь, чтобы мечты прекраснейшей скорее разлетелись вдребезги?

– Для того, чтобы ключ нашёл дверь, нужна кровь хширасс. – Нерис проигнорировал подколку и протянул мне крохотный кинжал в пёстрых ножнах. – Об остальном я поведаю позже, когда рядом не будет посторонних.

Короткого взгляда в сторону Властелина Юга было достаточно, чтобы все поняли, о каких посторонних шла речь.

***

Разложенные на кровати вещи сборам не способствовали. Поначалу мне казалось, что наглядность позволит понять, не забыла ли я нечто важное и как всё это можно уложить в сумки. Однако применимые к горному рюкзаку правила мало того, что выветрились из памяти, так ещё и вряд ли подходили сейчас.

На восточном побережье будет жарко, но, если лететь на драконе и потом подниматься в горы, надо максимально утеплиться? Это – дополнительный вес, а лошадей не будет и тащить всё на своих двоих. И где мы будем ночевать?..

– Мне жаль, что на совете всё так обернулось, – прошептала Варша. Её тихий голос вырвал меня из напряжённых размышлений.

Попросить подругу о помощи показалось мне самым логичным. Как девушка, она лучше могла понять какие-то заморочки. Однако в последнее время я малодушно избегала её – никак не получалось пересилить себя, хотя было видно, что Варше важно о чём-то поговорить. Что-то внутри меня обиженно шелестело: для подруги нет и не будет ничего важнее воли Юйлуня. Против отца она ни за что не пойдёт, и просить её о помощи не только глупо, но и неправильно. А ещё очень-очень больно, потому что… потому…

Так чувствовал себя Шад, когда речь шла о Рамоне? Поэтому я до сих пор не посвятила Варшу в свои планы? Поэтому избегала её?

Или дело в том, что с Шадом мне попросту спокойнее? У нас больше общего, мы сильнее привязаны к друг другу. А Варше… однажды придётся сделать неприятный выбор. И уж лучше я сама тихонечко отдалюсь от неё, чем это «однажды» наступит.

Глубоко вздохнув, я заставила себя поднять взгляд. Протянула руку, чтобы коснуться плеча подруги и, наверное, подбодрить. Эффект получился противоположным: она сжалась, а лицо скривилось в гримасе мучения.

– С самого начала было ясно, что ничего дельного не получится. – Я непроизвольно пожала плечами. – И, ну… подумаешь, Рюдзин теперь Властелин Запада, а всему совету известно, что он меня создал. Хотя всё-таки не создал, просто сделал драконом, но именно из-за него я очутилась тут. А если он всё это смог, значит Грань не так уж и против… Точнее, это совет считает так, потому что не будут же они открыто признаваться, что освободились от Грани благодаря тому же Рюдзину. В общем, очевидно, многие у него на крючке, и это представление, и моё участие в нём – всё часть его плана. Извини, что тараторю. Верный признак, что на душе неспокойно, а я понятия не имею, о чём говорить и как поддержать тебя.

Я снова вздохнула и прикусила кончик языка. Не успела толком собраться с мыслями, Варша вскинула голову и посмотрела прямо:

– Мне известно, что предложил тебе Ананта. И я хочу быть с тобой рядом на этом пути.

От былых эмоций на её лице не осталось и следа, и это немного настораживало. Такие решения нельзя принимать сгоряча, а если здесь тонкий расчёт, то, выходит, Юйлунь приложил свою руку? Хорош же отец! Сначала отдал в Рашхшудур, теперь вот – приставил ко мне. Впрочем, если до этого была сомнительная идея с зачатием очередного дракона, то уж лучше рядом со мной.

Нет, нельзя так думать. Юйлунь неплох в роли отца, а Варша говорила от всего сердца: и раньше, когда хотела подружиться со мной, и в этот самый миг, когда… узнала о моём желании встретиться с великим чародеем? Понимает ли, что это далеко не всё, что нужно мне?

– Я буду служить тебе, если потребуется, – твёрдо произнесла подруга.

Шад её, что ли, покусал. Или эта зараза передаётся воздушно-капельным путём? Задумываться совсем не тянуло. Лучше разобраться с вещами в дорогу, успеть вымыть и высушить волосы, насладиться ночью в тёплой кровати перед походной жизнью…

Во мне говорила обида. Я осознавала это и была готова кусать губы. Казалось, мы подружились и раньше много болтали обо всём на свете. В какой момент это изменилось? Или проблема во мне, потому что я стала избегать Варшу?

– Ладно, – кивнула я, решив отложить возражения на потом. Если оттолкну Варшу сейчас, если не наберусь смелости, буду жалеть до конца. – В смысле, я буду только рада, если помимо Шада и Ананты со мной будет кто-то ещё, особенно если это будешь ты. Просто, понимаешь, не хочется, чтобы из-за меня ты предавала себя, свои убеждения или своего отца. И ещё я отвратительно чувствую момент, поэтому не знаю, с чего начать…

– Отец отказался от владений Запада. – Варша вновь скривилась и опустилась на край кровати. – И… будто всё, над чем я старалась, бросили в грязь. Я пыталась узнать у него, почему так, почему внезапно, ведь раньше он рассказывал, но с каких-то пор уже я сама не спрашивала, верила слепо…

Я присела рядом и обняла её. Без понятия, что говорить, но выслушать и побыть бок о бок – могла.

Пожалуй, Варша была из тех, для кого служение заменило смысл существования. Ведь она была готова защищать свои убеждения, когда я опрометчиво кинулась в чужой монастырь со своим уставом. При этом подруга переживала, не разочаруюсь ли я в ней.

По ним не скажешь, но у Шада и Варши было много общего. И тщеславно думать, будто бы я открыла им глаза, подала пример или повлияла на мировоззрение. Просто во мне была та самая человеческая гибкость, которой, судя по всему, не обладали духи. Как растения тянутся к солнечному свету, так и мне… достаточно просто быть рядом?

Хаос и порядок. Разрушение и созидание. То, что подвластно людям, и то, что застыло в вечности. И почему вспомнились слова Триши?..

– Я знаю: отец устал. – Варша ткнулась лбом в моё плечо. – Устал вечно гнаться, вечно не поспевать, вечно искать короткий путь, чтобы обойти хоть кого-нибудь. Но мне казалось, что все двери откроются перед ним, если помочь.

– Юйлунь верит Рюдзину, – вспомнилось мне. – Возможно, поэтому он уступил место Властелина Запада.

Нельзя забывать о присущей ему мудрости и хитрости, пусть Властелин Водопадов и кажется мягким, болезненным и нерасторопным. Манипуляции и угрозы – это про Рюдзина, жёсткость и дисциплина – про Нериса. Юйлунь, наверное, просто не оставляет выбора, вынуждая действовать. Неважно как, река бежит по руслу, а течение сделает своё дело и увлечёт лодку в океан. Лишь бы та была крепка.

Из тени Юйлунь способен на куда большие свершения. Не удивлюсь, если чаяния дочери он специально разбил именно сейчас. Чтобы всё сложилось так, как нужно.

Один только вопрос: кому? Чьё желание претворяется в жизнь?

***

Прокатиться верхом на драконе мне хотелось при иных обстоятельствах. Впрочем, дарёному коню… то есть, разумеется, дракону, соблаговолившему удостоить подобной чести, в пасть заглядывать небезопасно. В здравом уме и трезвой памяти, по крайней мере.

Когда я в сопровождении Нериса добралась до специальной площадки, которую следовало именовать аэродромом, все приготовления почти закончили. Само превращение мне застать не удалось – только то, как пара расторопных слуг привязывали походные сумки со снаряжением к странному подобию то ли жилета, то ли седла, в которое облачили дракона.

Ананту нельзя было не узнать. Я едва сдержала восторженные возгласы, напоминая себе о необходимости дышать хотя бы через раз. Алый дракон с двумя парами рогов и бирюзовыми глазами, как не догадаться? От гребня чёрный цвет спускался к светлому брюху подобием тигриных полосок, пластины чешуи на шее и животе цветом походили на розовое золото, а хвост оканчивался несколькими острыми шипами, между которыми растянулись перепонки – надо полагать, что-то вроде воздушного руля.

Дракон выглядел величественно; моя рука сама потянулась к переливающейся на солнце чешуе. Если бы не тихий рык и повернувшаяся ко мне клыкастая морда, я бы совершила задуманное, тихонько посмеиваясь про себя. Ананте пришлось согласиться. Можно было воспользоваться Дверью или создать портал, добраться до Ветрона на повозке, а уже оттуда – куда угодно на корабле. Но Нерис не забыл об обещании. А собрата-дракона он убедил просто: чем меньше магических следов, тем меньше проблем. Зачем привлекать внимание Властелина Востока? Лететь же быстрее, и в пути точно не придётся терпеть невольных попутчиков. Нужно лишь аккуратно выбрать маршрут и остаться незамеченным.

Места на драконьей спине было много, однако что Шад, что Варша – оба решили принять звериные обличья и с комфортом устроиться на мне. Кот заполз под стёганку, а белая летучая мышка устроилась в складках шарфа. Когда увидела, в кого обратилась Варша, я едва сдержалась от шуток про вампиров и вопросов о девах горы Вэн. Раньше мне казалось, что это титул святой или духа-покровителя, но кто знает? Хотя в пути точно будет время, чтобы всё-таки узнать.

– Мамочка дарит папочке что-то на удачу, когда он отправляется далеко-далеко. – Подбежавший Калеб что-то сунул мне в руки и жестами попросил наклониться, после чего зашептал: – Дядюшка Джакэ сделал лошадку мне, но я дарю её вам. Она позовёт свою маму и поможет, если сказать: «Ари-ари мот, ари-ари араг».

Я сжала деревянную фигурку и озадаченно похлопала глазами. Получить магическую вещицу было неожиданно, тем более Калеб с ней вроде бы уже играл и Нерис тогда сказал что-то важное. Вспомнить не получалось, поэтому я несколько сконфуженно поблагодарила мальчика. А заклинание несколько раз повторила про себя. Чем чёрт не шутит, вдруг пригодится?

– И от меня прими подарок. Чтобы дышать на большой высоте и не повредить глаза. – Бусина, пришедший вместе с Калебом проводить нас, протягивал очки, похожие на те, что в моём мире носили лётчики: два дымчато-серых стекла крепились к кожаному ремню.

Вторым предметом оказалась вырезанная из дерева маска для нижней половины лица. Чем-то она напоминала оскалившуюся пасть хищника; со стороны, что должна прилегать к лицу, была пришиты мягкая тёмная ткань с нарисованными символами. Какое-то заклинание?..

Шад не возмущался, поэтому я приняла и эти подарки.

– Спасибо, – улыбнулась и, не сдержавшись, потрепала Калеба по волосам. – Надеюсь, не на один раз мне.

Не уверена, что когда-нибудь выдастся ещё одна возможность полетать на драконе, но мечтать не вредно. Ананта вряд ли дастся, да и если бы не желание поскорее смыться из Корбеника, я ни в жизнь на него не залезла. И судя по тому, как Нерис вывернул обещание, используя сородича, сам он не горел желанием кого-то катать.

Но если… если останусь жить в этом мире, я же смогу когда-нибудь сама обратиться драконом? Интересно, какого цвета будет моя чешуя? Как это будет ощущаться?..

Нацепив маску и очки, я отбросила напрасные мечты и решительно двинула в сторону Ананты. Со всеми попрощалась ещё в замке, поэтому не видела смысла в очередной раз выслушивать красивые речи, надежды на новую встречу или пожелания скорее вернуться домой. Пусть меня заверили, что в Корбенике всегда будут счастливы видеть, я не предполагала возвращаться сюда же, если что-то пойдёт не так.

Как не предполагала выполнять то, чего хотел от меня Ананта. Да, я согласилась на его требование. Да, стать названной дочерью Властелина Юга престижно. Да, в Рашхшудуре можно жить припеваючи. Однако всерьёз об этом думать буду потом. Если ничего не получится.

Ва-банк, чёрт бы его побрал.

Мне до безумия хотелось остаться в этом мире. Вернуться – тоже, но не потому, что там осталось что-то важное, а скорее из-за тревоги о семье и близких. Впрочем, если на одной чаше весов окажется дом, а на другой Шад, магия и все-все загадки этого мира, выбор будет очевиден.

Первой разгаданной загадкой должен стать великий чародей, Рэймо Валто. Тот, кто представлялся умудренным годами старцем, хотя я знала наверняка, что молодость свою он сохранил. Чтобы не уступать драконам, наверное. А ещё – у него сердце королевы фей и глаза синие-синие, будто сапфиры. Его боятся хранители Грани, перед ним готов преклоняться заносчивый Рюдзин, для людей он – древняя легенда, для духов – надежда на спасение. Высокий ли он, красив, как подобает альвам, или самый обычный, ничем не примечательный – всё это я скоро увижу собственными глазами. И с характером познакомлюсь во всех подробностях.

Ловкости слуг, что слезли с Ананты, можно было только позавидовать. Даже когда он лёг, распластавшись по земле, мне не хватило ни роста, ни силы рук, чтобы самой взобраться наверх. Поэтому Бусина не только подсадил меня, но и показал, как именно сесть, как правильно закрепиться и привязать себя, за какие ремни в случае чего хвататься и как держаться в самом седле. На первый взгляд – ничего сложного. При большой скорости льнуть к шее и выпрямляться, когда крылья ловят воздушные потоки, а дракон парит.

Кажется, Бусина летал не единожды, и осознание этого всколыхнуло во мне жгучую зависть. С другой стороны, кто бы меня тогда наставлял?..

Когда дракон подобрался к краю плато, сердце ухнуло в живот. Я видела раскинувшуюся перед нами горную долину и понимала, что сейчас он прыгнет вниз, расправит крылья… Сейчас всё случится. Вот прямо сейчас, в любой момент. И чтобы не пропустить этот миг, я широко распахнула глаза и боялась сделать хотя бы вдох.

Чем-то происходящее напоминало вагончики американских горок: как они подбирались к вершине, как замирали перед резким спуском. Вся разница была в том, что там процесс хоть сколько-нибудь контролировался – рельсами и человеком за пультом управления. А дракон подо мной – нет. Ничто и никто его не контролировал. У меня даже подобия уздечки-то не было, только ремни, верёвки и крепления, чтобы держаться и не упасть. Вряд ли Ананта чувствовал мой вес. И не заметит, если упаду! Ведь когда украшение висит на шее, не всегда его чувствуешь? Или логичнее сравнивать с пуговицей на одежде, учитывая странную конструкцию этого седла?..

Ананта словно поджидал момент, когда я устану трястись от неизвестности, и тогда-то меня можно хорошенько напугать. Дракон перевалил за край скалы, и я инстинктивно зажмурилась. Мой визг утонул в звуке ударивших о воздух крыльев и свисте ветра.

Только когда Шад заворочался под стёганкой, тыкаясь мокрым носом мне в шею, я осмелилась открыть глаза.

Под нами быстро пронеслась, мелькнув, увиденная до этого долина. Цепь горных хребтов, застрявший в низинах туман, вены рек, скопления хвойных деревьев на склонах, скалы, снежные шапки, перевалы, едва проглядывающие тропки, тонкие змейки дыма над небольшим селением, море на горизонте, а потом – раз – и уже под нами. Береговая линия едва показалась, как тут же осталась позади.

Дракон держал путь на северо-запад – за горами начиналось море, а уже через него, строго на запад, мы должны прилететь к восточному побережью. Лететь над морем решили не просто так: над землёй пришлось бы держать высоту, да при этом использовать скрывающие чары.

Отчасти стало обидно. Не увижу ничего с высоты драконьего полёта. Но очень скоро стало ясно, что отличий от вида из иллюминатора самолёта немного. И какая тогда разница, море под нами или леса?

Хотя сами ощущения иные. Пустота в животе, ставшая осязаемой скорость, щекочущий рёбра страх. Может, и хорошо, что летели над водой – если упаду, больше шансов выжить. Наверное?..

И сам полёт отличался: Ананта будто двигался вертикальными зигзагами – набирал высоту мощными ударами крыльев и планировал к водной клади, проносясь практически над ней. Не сразу я сумела поймать ритм и то, когда нужно хвататься за ремни и молиться всем богам, чтобы не слететь, а когда можно откинуться назад и расслабиться.

Море казалось обманчиво однообразным. Солнце пускало блики по тёмно-синей махине, облака возникали и исчезали, сбегая к горизонту. Только я расслаблялась, теряла бдительность, мимо тут же что-то проносилось. В один момент показались киты – огромные тела чёрными кляксами висели в воде, но рассмотреть их не вышло. Несколько раз возникали очертания кораблей: угадывались мачты и паруса. Тогда Ананта резко поворачивал, отчего сердце падало в ноги, и вертикальный зигзаг превращался в широкую дугу.

Из серо-синей водная гладь внизу неожиданно сделалась лазурной – я не успела заметить, когда случился переход. А может, он был слишком плавным. Стали попадаться крохотные острова, окружённые рифами. Кораблей встречалось куда больше, и теперь Ананта скрывался от них в облаках. Если бы не тёплая одежда и подаренная маска, я бы наверняка превратилась в ледышку и задохнулась.

Самой странной за время полёта стала мысль, что, будь это самолёт, а не дракон, я бы могла спокойно подремать.

Вечно на американских горках кататься никто в здравом уме не пожелает.

***

Солнце медленно катилось за горизонт – где-то за спиной, за буйной зеленью и пальмами, что тянулись вдоль побережья. Море из лазурного сделалось тёмной громадой, жара улетучилась, а ветер налетал порывами, то и дело меняя направление.

Ничего не делать было скучно, отходить слишком далеко – страшно. Купаться на ночь глядя в море тоже не хотелось, лучше уж с утра. Поэтому я наблюдала.

За природой, за накатывающими на берег волнами, за кричавшими птицами. За Варшей и Шадом, которые, тихо переговариваясь, обустраивали временный лагерь. За тем, как Ананта поначалу сторонился всех, а потом скинул рубаху на песок и ушёл плавать – я бы сказала, позорно сбежал. Хотя чёрт разберёт, что в его дурной башке творилось. Может быть, он тоже чувствовал себя пятым колесом, не знавшим, куда приткнуться.

Я отчаянно хотела принести пользу. Вроде был походный опыт с братьями, вроде в Корбенике многому научилась, однако Шад почему-то решил, что мне нужно отдохнуть. Наверное, это всё-таки была забота – на его месте я на себя без слёз взглянуть не смогла бы. Уж лучше бы Бусина не про ремни и верёвки рассказывал, а поделился тем, как размять тело, чтобы оно не болело после долгого перелёта.

Чтобы под ногами ничего не кружилось, я легла прямо на песок и уставилась в небо. Это мне понравилось больше, чем наблюдать. Потом появились силы избавиться от тёплой одежды и расстелить плед. Я даже позволила себе немного подремать.

Не знаю, почему Ананта согласился на мою просьбу задержаться на побережье. Даже доводы про резкую смену часового пояса и климата не пришлось озвучивать – он просто велел разбить лагерь и сказал, что в путь отправимся послезавтра. Хотя по плану предстояло сегодня шагать до самого вечера и либо выйти к какой-нибудь деревушке, либо заночевать так. Благо, погода отличная, да и жару нельзя назвать душной или сковывающей…

Когда я открыла глаза, лагерь уже был установлен. Растянутая подобием тента ткань и сложенное из одеял лежбище под ним, кострище с повешенным над огнём котелком чуть в стороне и сложенные рядом дрова, в основном плавник. Шад искал что-то среди вещей, Варша успела переодеться в дорожную одежду и разминалась – я без труда узнала упражнения, которым учил Рамон.

Создавалось ощущение то ли выезда с друзьями на природу, то ли чего-то лагерного. Помнится, с другими вожатыми, проходя летом практику, мы ходили к речке ночью, потому что днём приходилось бдеть за детьми, и там не до купаний.

Услышав сквозь шум волн шаги, я резко села и обернулась к мору. Вернувшийся Ананта победоносно тащил за жабры двух огромных рыбин с характерными следами когтей через всю спину. Подойдя, он кинул их передо мной и поплёлся дальше пьяным зигзагом, попутно вытряхивая воду из ушей. Определить вид добычи я не сумела, но покосилась всё-таки с сомнением. Так, на всякий случай.

– Эй! – окликнула я. – Что это?

– Не ядовитая, – фыркнул Ананта, заметив с каким видом я пялюсь на рыбу. – Отнеси, приготовят.

– А-ага, – протянула и запоздало поблагодарила: – Спасибо.

Но даже не представляла, как тащить двух полуметровых рыбин. Не то чтобы противно… Наверное, надо схватиться за жабры? Обе на поверку весили не меньше двух килограммов каждая.

Заметив, как я замешкалась, Ананта зачесал мокрые волосы назад и криво усмехнулся:

– Не за что. Неси.

Сейчас, вдали от драконов или своего родного Рашхшудура, Властелин Юга совсем на себя не походил. Недовольство ещё мелькало в его взгляде, но в целом Ананта чувствовался… более сговорчивым? Приятным? Сносным?.. Трудно подобрать слово, когда дело касается распоследнего мерзавца.

Вероятно, я обманывалась. Совсем чуть-чуть, поддавшись моменту. Однако это был не тот радушный хозяин дворца, что встретил меня в Рашхшудуре. И не взбалмошный Властелин, кривившийся всякий раз, когда что-то было не так, как он хотел. И не говорливый мужчина, сплетающий слова в хитрые конструкции, чтобы вывести из себя Нериса, Рюдзина… да кого угодно.

Вероятно, ему не с руки было возиться с нами. Или со мной и прилагавшимся ко мне друзьям. Хотя откуда тогда забота?..

Один на один с добычей я не осталась. Шад мигом очутился рядом и сориентировался: одну рыбу предложил запечь, а вторую – закинуть в суп. Заодно я узнала, что это скумбрия, и как её потрошить – хозяйственный фамильяр будто почувствовал, что я ни разделывать, ни готовить рыбу не умела. Если это, конечно, не замороженное филе или котлеты из рубленого фарша.

Вместо разделочной доски был использован кусок плавника, а нож Шад соткал прямо из тени, не сильно заморачиваясь.

– Гляжу, красуешься вовсю, – хмыкнула подошедшая Варша. – То источник воды отказался искать и наколдовал, сколько нужно. Теперь – кинжал создаёшь.

– Завидно? – сощурился Шад. – Или хочешь помочь?

Варша пожала плечами и устроилась около кострища. Видимо, не хотела мешать обучению.

Приготовление ужина не заняло много времени. По крайней мере, мне показалось, что прошло не больше часа, а мы уже сидели с плошками супа, обсуждая, какими делами стоило заняться завтра. Лежать целый день и греться под солнышком точно не выйдет. Мало того, что предстояло перебрать снаряжение и перепроверить провизию, так ещё и распределить всё по сумкам нужно, чтобы каждый нёс соразмерно силам.

Ананта в беседе не участвовал. Отказавшись от еды, он отыскал бурдюк с вином и уселся у самой кромки воды, в какой-то паре шагов от той линии, до которой доставали волны. Ни дать ни взять – одинокий волк, всем своим видом демонстрирующий, насколько же ему неприятно общество людей.

А может… может, ему просто нравилось море. Куда больше, чем наша слегка шумная компания.

– У красотки Никки, – вдруг запела Варша и захлопала в ладоши, отмеряя такт, – жил-был кот мурлыка…

– Но однажды кот прыгнул за порог! – подхватил Шад. – Вниз по улочке и – в порт, на наш славный борт.

Я невольно разулыбалась, предчувствуя нечто забавное. Жаль, слов песни совсем не знала, иначе бы с удовольствием подпела. Но и так – хорошо. Особенно, когда Варша поднялась и, вытянув руки, начала незатейливо выплясывать под бодрое постукивание Шада – заместо музыкального инструмента он использовал ложку и перевёрнутую миску.

Дальше друзья запели хором:

Хэй-хой, стал пиратским кот, Прыгнув на наш борт, И покинул порт, Оставив красавицу Никки. Хэй-хой, оставив красавицу Никки!

Наклонившись ко мне, Шад протянул руку, словно приглашая на танец. Отказываться я не стала, прекрасно понимая, что каких-то особых умений от меня не ждали – знай себе, держись за руку да прыгай вокруг костра, время от времени хлопая в ладоши.

Варша затянула следующий куплет:

У нашего кока в каюте Нашёл себе рыжий приют, Но про того кота Прознал, конечно, капитан! И повелел тогда Швырнуть беднягу в океан.

Хэй-хой, стал пиратским кот, Но чтоб мешаться не мог, Кинуть его за борт Велел нам капитан. Хэй-хой, велел нам капитан!

Всю ночь рыдал наш кок, Испытывая шок, Но утром рыжий кот Из бездны, из пучины вод, Вернулся к нам на борт И сел пред капитаном.

Хэй-хой, стал пиратским кот, Вернулся он на борт И, словно рыжий чёрт, Сидел пред капитаном. Хэй-хой, сидел пред капитаном!

Плясать под пение Варши было весело, но в какой-то момент она резко замолчала. Мы с Шадом повернулись в сторону её взгляда, и обнаружили Ананту. Вид у него был донельзя заинтересованный, будто пляски у костра… откликнулись ему?

Неожиданно Ананта тоже запел:

Седея, капитан Тотчас же коку приказал: Засунь его в мешок И кинь скорей за борт, Ведь этот рыжий кот Исчадье ада.

Хэй-хой, стал пиратским кот, И не тонет в море, рыжий чёрт! Но вновь его за борт Велел нам капитан. Хэй-хой, велел нам капитан!

По моей спине побежали мурашки от голоса Властелина Юга. Мелодичный, нельзя не признать. С лёгкой хрипотцой, будто хорошо поставленный. Или правильно назвать это талантом? Были ли в этом мире учителя вокала? Брал ли подобные уроки Ананта? Сомнительно.

Варша снова захлопала, словно приглашая продолжить. И Шад нарушил повисшее было молчание очередным куплетом:

Мешок нам не помог, Взлетел обратно на фальшборт Бессмертный рыжий кот. Хэй-хой, бессмертный рыжий кот!

В танце он увёл меня по другую сторону костра – подальше от внезапно присоединившегося к веселью Ананты. А Варша тем временем подхватила:

Тогда наш капитан Придумал хитрый план, Корабль лишь причалил, И капитан оставил На берегу кота, Портовой девке приплатив сполна.

Хэй-хой, стал пиратским кот, Но лишь зашёл корабль в порт, Сдан на руки был рыжий кот Гулящей девке. Хэй-хой, гулящей девке!

Когда они запели все втроём, я не сдержала хихиканье. Будто бравые матросы с пиратского судна высадились на остров в поисках сокровищ. И пусть поиски не увенчались успехом, команда не унывала и весело проводила время.

А интересно, как жили пираты в этом мире? Были ли тут закопанные сокровища и ведущие к ним карты? Выдастся ли мне возможность выяснить это и поучаствовать в подобном приключении?..

Отчалил наш фрегат, Но капитан не рад – По палубе опять Гуляет рыжий гад. Хвостом он важно машет, На реях бодро пляшет!

Хэй-хой, стал пиратским кот, И капитан не рад, Что рыжий чёрт опять На реях бодро пляшет. Хэй-хой, так резво пляшет!

Наш грозный капитан, Ты поскорей смирись, Оставь свой хитрый план! От полчищ серых крыс, Избавлен наш фрегат – Спасает рыжий кот Беднягу кока от забот, А нам приносит лишь удачу. Хэй-хой, да лишь удачу!

Когда песня закончилась, Ананта не ушёл – сел на песок у костра, сделал несколько глотков из бурдюка и уставился на пламя. Кажется, своё отношение к нашему обществу он вдруг поменял. Или, возможно, незатейливая песенка и пляски показались ему интереснее, чем медитативное созерцание моря.

– Удивлена, что вам знакома эта песня, – рассмеялась Варша.

– Странно не знать песню своей команды, – скривился Ананта и вновь глотнул из бурдюка.

– Ты пират? – вырвалось у меня. Все мысли были заняты желанием записать текст, поэтому за языком я не уследила.

– Был, – поморщился Властелин Юга.

– Значит, история про кота не на пустом месте возникла? – полюбопытствовал Шад.

– Кот подох от первого же пинка, – хищно оскалился Ананта, – но языкастому матросу взбрело в голову сделать из этого легенду. Жаль, парень от одного пинка не помер, а с корабля потом и вовсе сбежал. Вот и разлетелась… песенка.

– Трудно представить тебя пиратом, – нахмурилась Варша.

– А тебя – девой горы Вэн, – хмыкнул в ответ он. – Шляешься где угодно кроме места, которое должна защищать.

Подруга пропустила попытку зацепить мимо ушей.

– Вероятно, это было ещё до моего рождения? – предположила она. – Песне почти век. Не хочешь рассказать что-нибудь из своего удивительного прошлого?

– Чем ещё тебе угодить? – насмешливо вскинул брови Ананта.

Их перепалка вызвала бы беспокойство, не будь я уверена в том, что Варша постоять за себя способна, да и дракону не с руки всерьёз с ней ругаться. Ведь это означало поссориться и со мной.

А может, Ананта хотел сделать из меня названную дочь, чтобы сбагрить обязанности Властелина Юга? И вернуться к прошлому: морю, что манило его, пиратскому кораблю, ветру в парусах и таким вечерам, наполненным радостью и бездельем. Когда нет нужды общаться с драконьим советом, плести заговоры, подстраиваться под кого-то и помнить о союзах. Хочешь заполучить сокровища – напади на корабль, только и всего.

Я почти поддалась тому образу, что нарисовала в мыслях. Забыв о том, что под личиной готового идти на уступки Властелина прячется самый настоящий дракон. Падкий на лесть, кстати!..

– Раз уж песня про какого-то кота с твоего корабля так разошлась, значит, и легенд о самой команде немало? – предположила я. Почему бы и не поддаться любопытству?

– А мне кажется, – сощурился Шад, устроившись головой на моём плече, – кроме этой песни его команда ничем не запомнилась.

Неприкрытая насмешка только подстегнула Ананту. Швырнув почти пустой бурдюк в Шада, он неожиданно затянул другую песню. О бравых моряках, что осмелились выкрасть из-под носа Морского Змия легендарный трезубец.

Глава восемнадцатая

Глава восемнадцатая, в которой не ждут до следующей зимы

К тяготам пути я привыкла удивительно быстро. Во многом благодаря друзьям, которые учили мягко и не требовали прыгать выше головы: подержать что-то, подать-принести, отойти и не мешать – на мою долю выпадали нехитрые задачи, и лишней я себя больше не ощущала. Наоборот, изо всех сил старалась наверстать упущенное в походах с братьями.

Хотя комфорту, что не удивительно, изрядно способствовала магия. Зажечь костёр, создать чистую воду, сохранить еду свежей – всё то, что казалось не таким сложным, на деле оказалось чем-то вроде фундамента. А я никак не могла нарадоваться хозяйственности Шада. Тут подхватит, там придержит, здесь накормит, спать уложит… Это про таких парней говорят, что за ними как за каменной стеной? И что бы я без него делала?

Ананта держался поодаль, и вечер на берегу океана казался далёким сном. Говорил он мало, ел в одиночестве, а ночью будто не спал вовсе. Пусть я ложилась первой, засыпала последней – никак не могла привыкнуть к звукам южного леса после гулкой тишины каменных стен замка, – и украдкой наблюдала за хмуро пялившимся в огонь драконом. А когда не выдержала и подошла к нему, спросила, что не так, услышала полную яда насмешку:

– Всё так.

Пришлось напомнить себе, что обманываться нельзя – Властелин Юга лишь казался приятным, потому что… что?.. Поддался моменту, захотел вспомнить былое? То была мимолётная слабость – не более. Мне с Анантой никогда не подружиться, и проблема не во мне.

«Пёс, не знавший ласки», – вроде так говорила Триша?

Негодование я сбросила тем, что пнула землю.

– Чего тогда рожа кислая? – сдержаться в словах не вышло.

– Тебе, прекраснейшая, всё это, – он кивнул в сторону костра и места для ночлега, – кажется весёлой прогулкой, не так ли?

– А не должно? – фыркнула я. – И вообще, ты же с нами не просто так тащишься. И даже не ради того, чтобы заполучить меня. Или что там тебе нужно, чтобы в глазах совета снова стать хорошим мальчиком. Признайся, хочешь свести счёты? Для этого ищешь великого чародея, прикрываясь моим желанием и всеобщим благом? Из-под чего влияния так рвёшься? – Я не заметила, как меня понесло. – Тебя Рюдзин за ниточки дёргает, а Нерис рядом стоит и насмехается!..

– Ай хороший голосок прорезался, ай не наслушаться мне, прекраснейшая! – Ананта захлопал в ладоши, но через миг сменился в лице. – Жаль будет, когда птичку удавят. И ради этого она рвалась из золотой клетки?

– Опять угрожаешь?

– Предостерегаю, – хмыкнул он и поднялся. Отряхнул штаны, посмотрел в темноту за кругом света.

– Вот уж спасибо! – Настроение окончательно испортилось. – Что бы я без твоей мудрости делала, повелитель.

– И правда. Что бы делала? – будто в никуда пробормотал Ананта, скрываясь в густых зарослях.

С той ночи я зареклась подходить к нему ближе, чем на пару-тройку метров. Поуспокоившись, конечно, пришлось признать: он прав. Пусть чему-то научилась, пусть стала смелее, в этом мире я всегда находилась под чьим-то покровительством. Не исключено, что этими словами Ананта посеял очередное зерно сомнения и к концу путешествия собирался пожинать плоды. Или ему вспомнилось прошлое, радость от побега из Рашхшудура и свободная жизнь под парусом? Мог ли велеречивый Властелин Юга прятать за искусно подобранными словами не яд, но боль?..

В конце концов я запретила себе жалеть его. Мерзавец издевался. А Триша попросту привязана к нему благодарностью и чувством долга, что он её спас, вот и не может никак прозреть.

Дурная кровь? Вот уж сказки. Если каждого преступника оправдывать трудным детством и наследием родителей, тюрьмы будут стоять пустые.

***

Город встретил нас шатрами, временными постройками, вставшими поодаль телегами, с которых приторговывали прямо тут, и длинной змеившейся очередью перед воротами. Пахло тухнущими на жаре нечистотами, рыбой, навозом и ещё невесть чем – разбирать букет ароматов на составляющие я не горела желанием. Лишь надеялась, что внутри стен такого ужаса не будет, да и ветер должен помочь.

Шад вполголоса рассказывал о торговцах и приехавших с окрестных деревень жителях, не желавших платить за проход внутрь. По их вине росло столпотворение, хотя стихийно появившемуся торжищу многие градоправители обычно радовались. В случае нападения на город эти люди становились живым щитом. Уж не знаю, зачем Ананта влез и поделился столь занимательным фактом, но если его целью было внести смуту, то со своей задачей он справился на ура. Ведь если не разгоняют, значит, есть угроза?

И солдаты Тиё неспроста встретились на дороге? Не армия, разумеется. Небольшой патрульный отряд. Но и его хватило, чтобы мы сначала свернули глубже в лес, а потом и вовсе к побережью. Ночевать у воды было холодно, зато безопасно.

Где вообще располагался город со смешным названием Жураш? Попытки вспомнить карту ничего не дали, однако помогло присмотреться к самому городу. Расположен у подножия спускающейся к морю горы; не у залива, чуть в отдалении, заняв оба берега реки – настолько широкой, что в её центре находился остров с замком местного правителя. Если сопоставить рельеф, отсюда до западного архипелага рукой подать через пролив.

Почему Ананта выбрал этот путь? Можно было забраться вглубь материка, к южным отрогам. С другой стороны, стало понятно, почему он не приземлился где-то поблизости в облике дракона. А тропа ко входу в царство Эрлика, возможно, зачарована?

Ломать голову пока рано. От опасностей мы умело скрывались, Ананта не завёл в чащу леса и не бросил там, а этот город явно последний на нашем пути. Надо же где-то пополнить запасы?

На всякий случай я сильнее вцепилась в руку Шада и не собиралась отпускать, пока позади не окажется и Жураш, и прочие населённые места.

В воротах стражники внимательно осмотрели содержимое наших сумок, а мечи на поясах Ананты и Шада запечатали магическими лентами, чтобы из ножен их невозможно было достать – так поступали на имперских территориях. Расспрашивать не стали, лениво мазнули взглядами по лицам, взяли плату за проход и пропустили.

Чтобы не вызывать лишних проблем, ещё до начала путешествия и я, и Варша отказались от мыслей взять с собой какое-то оружие. Подруга и без того могла постоять за себя, а я надеялась не отходить от Шада далеко и в случае опасности прятаться за ним или за магическим щитом. Браслет-то всегда при мне!.. Но на этом предосторожности не закончились: чтобы не выделяться среди местных женщин, Варша надела длинную тунику и накинула на голову платок, а я скрыла шаровары широкой юбкой и собрала косы в кольцо на макушке. Ананта в последний момент магией скрыл яркий цвет волос, сделавшись шатеном, а Шада я наконец-то увидела без пушистых ушей – и это было так непривычно, что, казалось, передо мной находился кто-то другой.

С виду – совсем люди. Страшно подумать, как пришлось бы изворачиваться, окажись у ворот хоть один волшебник. Иначе всё упёрлось бы в то, способен ли кто-то почуять неладное сквозь драконьи чары.

Внутри города дышалось в разы легче. Людей, правда, стало больше, и я попеременно цеплялась то за Шада, то за Варшу – боялась потерять их из виду. Иной раз хваталась за сумку, помня о том, как карманники любили подобные толпы.

Постепенно поток людей сошёл на нет, и с широкой улочки мы свернули в тёмную и извилистую. Неказистые строения с балкончиками и навесами сменились каменными домами, а дорога пошла под уклон – сквозь плотную застройку удавалось выцепить кусочки вида: голубое небо, далёкие облака у горизонта и серебрившаяся на солнце река. Запоминать путь было бессмысленно. К тому же Ананта вёл за собой столь уверенно, что невольно закрадывалась мысль, а не бывал ли он тут раньше. И судя по тому, что каким-то коротким путём мы выбрались к рыночной площади, моя догадка имела под собой все основания.

– Инквизиторы, – пробормотал Шад и осторожно указал взглядом в сторону отряда в красных одеяниях.

– Неудивительно, – поморщилась Варша.

Я замедлила шаг, засмотревшись. Стояли они точно напротив фонтана, у которого горожане набирали воду. Между собой не беседовали, внимательно следили за окружением и скорее чего-то ждали, нежели охраняли или патрулировали. От них не шарахались, но и близко не подходили. Человек пятнадцать – считать точнее было не с руки, – и все в шлемах, широкополых шляпах или капюшонах. Лиц не разглядеть, а вот нашивки с чёрным вороном видно за три версты. Если бы они кого-то выслеживали, то не стали так открыто показывать, кто они?

Что до оружия – никаких запечатывающих магических лент. Хотя, о каких лентах говорить, если у них в руках алебарды и копья? У кого-то – луки.

– Чародея нет, – заметил Шад и тихонько выдохнул.

– Сомневаюсь, что они здесь по делу, – словно пытаясь успокоить, хмыкнула Варша. – Иначе бы у стен в первую очередь искали и на воротах кто-то был. Не переживай.

На что мой верный фамильяр только закатил глаза. От одной фразы Шад не перестанет нервничать – и без того хватило встречи с имперцами, чтобы он чересчур напрягся. Да и как иначе, если Шад дух, а инквизиторы за волшебным народом охотятся в первую очередь? Конечно, с нами не просто дракон, но куда лучше будет, если мы тихо-мирно сделаем всё, что хотели, и слиняем из Жураша. Если уж Ананта привёл нас сюда, то путь в царство Эрлика начинался где-то поблизости, а лишняя суматоха могла привлечь внимание Властелина Востока. Тот быстро догадается, что к чему.

Рассматривание инквизиторов выглядело подозрительно, поэтому я, опомнившись, отвернулась и начала глазеть по сторонам. После Рашха это был второй город, который встретился на моём пути. Отличия от пустынного оазиса на лицо: нет чёткого разделения на кварталы, улочки не такие прямые, а местами даже одной телеге проехать тяжело, что уж говорить о двух. И рынок какой-то неказистый, больше напоминавший барахолку с торгующими прямо на земле стариками, перед которыми разложено всё: от старой кухонной утвари, древних игрушек и пуговиц до домотканой одежды и непонятных стекляшек.

– А нельзя вещи где-то оставить? – спросила я, когда мимо пронеслась ватага размахивающих ветками мальчишек. Из их гвалта удалось что-то выцепить о мертвяке под мостом, и на секунду сделалось тошно.

Может, инквизиторы всё-таки неспроста тут?..

– Чтобы их точно украли? – рассмеялся Ананта, незаметно очутившись за спиной.

Как-то ловко и естественно он заводил беседы с прохожими и лавочниками, шутил с ними о чём-то, торговался и собирал сплетни. Будто влился в человеческие реки Жураша, что распространялись по улицам. Я почти потеряла его из виду, однако он такую ошибку вряд ли допустит.

– Что мешает найти хорошее место?

– Знаешь такое? – ахнул он и тут же слинял торговаться с какой-то бабушкой за маленькие розовые яблоки.

Варша от Ананты не отставала, но вела себя осторожнее и спокойнее. О последних новостях она расспрашивала не так навязчиво и не пыталась показаться местной. Иной раз тыкала пальцем в нашу сторону и рассказывала, мол, так и так, вышла замуж и сестру с собой привела, жить в Жураше будем. Вот знакомимся с городом и узнаём, как обстановка, у кого что брать выгоднее.

– На площади собираются кого-то казнить, – поведала Варша и протянула мне горячую булку, только что извлечённую из стоявшей на пару корзины.

Судя по ухмылке щербатого мужичка, источником информации стал он. Благо, его замызганный вид аппетит не перебил – с самого утра во рту ничего не было кроме нескольких глотков воды. А сладкий запах явно рисовой выпечки оказался посильнее ароматов оживлённого города.

Мягкая белая булка обжигала пальцы, но откусить от неё хотя бы чуть-чуть я не успела. Вновь очутившийся за моей спиной Ананта выхватил добычу и хищно оскалился:

– Говорят, казнят демоницу, что соблазнила сына градоправителя.

Возмущаться не было смысла – видно же, что мерзкий дракон только и ждал этого. А если не ждал, то тем более глупо топать ногами и плакать, проще смириться. Одно счастье, терпеть осталось недолго. Припасы, дорога до царства Эрлика, а там уже и великий чародей, и…

Либо-либо. Ва-банк, так его растак.

– Не демоницу. Сирену. – Варша отщипнула половину своей булки и передала мне.

– Для них разницы никакой, – пожал плечами Ананта. – Да и мне всё равно. Долго здесь торчать будете?

***

Проходить мимо самого громкого события за последний год события в Жураша мы не стали. Настоящий рынок раскинулся на берегу – со склона открывался чудесный вид прямиком на остров и ведущий к нему мост. Торговые ряды упирались в площадь с эшафотом, вокруг которого собирался скучающий народ – о чём-то переговаривались, хохотали и тыкали пальцами. Происходящее мне напоминало скорее сцену из исторического фильма, нежели нечто реальное. Не получалось поверить, что кого-то взаправду казнят.

Шад коснулся моего плеча и осторожно указал в сторону моста. Над воротами висела клетка, и только по свисавшим из неё голубым волосам я догадалась, что пойманная сирена была там. Внизу дежурило несколько инквизиторов – те же красные плащи и вышитый ворон. Правда, один из имперцев отличался: бордовый дублет, остроконечная тёмная шляпа и зелёные очки. Никаких нашивок, потому что его вид говорил сам за себя. А ещё при нём не было оружия – лишь висел на поясе фонарь с витражными стёклами.

– Чародей, – зашипел Шад и дёрнул меня в сторону, чтобы нас скрыл широкий прилавок.

Мой взгляд невольно мазнул по разложенным на замусоленной ткани бусам и браслетам, подвескам со стеклянными фигурками и медальонами. Чтобы не вызывать подозрений, Варша завела беседу с торговцем, а Шад взял в руки и принялся рассматривать браслет из ажурных медных бусин. Я вспомнила про Рамона и подумала, что такой подарок будет в самый раз. Стоило ли взять, даже если в Корбеник не хотелось возвращаться? Кто знает, как всё сложится.

– Тот, в очках? – шёпотом уточнила я. – Он может понять, кто мы?

– Если окажется слишком близко, – кивнул Шад и протянул браслет мне, делая вид, что мы обсуждаем безделушку.

– С чего вдруг на язык северян перешёл? – удивилась Варша и наклонилась к нам.

Если бы она не сказала, я бы никакой разницы не заметила. Один из минусов магического переводчика – непонятно, на каком языке говорили со мной, на каком говорила я сама. Был ли какой-то акцент, как меня воспринимают собеседники…

Нет, определённо, если всё-таки решу остаться в этом мире, нужно учить языки, а не полагаться только на магию.

– Здесь его плохо знают, – шёпотом ответил Шад. – А нам… нам надо что-то решить.

– Не можете пройти мимо? – Ананта бесцеремонно выхватил из моих рук браслет.

Я мельком посмотрела на торговца. Тот следил внимательно, но радушная улыбка с его лица не пропала. Мало ли, покупатели что-то между собой обсуждали? Подарок общему знакомому выбирали, угу. А что говорим на своём языке, это потому, что не местные и так проще. И с приезжих можно больше денег выручить, поэтому ни к чему отпугивать их настороженным видом.

– А должны? – сдержанно отозвался Шад.

Ананта пожал плечами, вернул браслет на прилавок и взял бусы из фиолетового стекла. Поднёс к лицу Варши, задумчиво склонил голову к одному плечу, потом к другому. Промычал что-то, окинул взглядом торговца… То ли всерьёз хотел купить, то ли разыгрывал сомневающегося покупателя. Хотя зачем ему это?

– Разве нельзя помочь? – не выдержала я. – Освободить? Отвлечь охрану, наколдовать что-то...

В глубине души понимала: мои слова наивны. В масштабах мира это ничего не поменяет, геройствовать сама я точно не полезу, а толкать на это других лицемерно. Ананта рассмеётся мне в лицо, Шада будет разрывать между защитой меня и справедливостью… и только Варша покорно последует общему решению: прочь из города или грудью на амбразуру.

То есть всё зависело от меня. От того, куда я склоню чашу весов. От того, буду ли готова встретиться с опасностью, хочу ли поддержать Шада и не помешаю ли ему.

Прежде чем я успела открыть рот и заявить, что с Анантой или без него, мы должны попытаться, заговорил Шад:

– Можно. Мы можем её спасти. Но… как только уйдём, всё повторится, – вздохнул он. – Инквизиция не исчезнет, казни продолжатся. Ничего не изменится.

– И что? – фыркнула я. – Закроем глаза?

– Нет. – Шад на краткое мгновение поджал губы. – Я хочу, чтобы ты понимала. Помощь не изменит ничего, и будет опасно. А что делать с сиреной после? Брать с собой, рискуя её жизнью, или задерживаться и лечить? Или искать её сестёр, от которых она отбилась. Если они вообще были…

Я крепко стиснула его ладонь и погладила пальцами. Вероятно, рациональность жутко мешала ему рисковать. А может, эхо прошлого?.. Здесь ему не нужно было защищать близких, он не знал пленённую сирену и с чистой совестью мог пройти мимо. Потому что в конце нашего пути находился великий чародей, и его спасение действительно на что-то повлияет.

– Да, понимаю, – попыталась улыбнуться я. – Понимаю, что решение поспешное, но ведь мы можем задержаться на день или два? Придумаем план. Даже если капля в море, не из них ли это море состоит?

– Погляжу-ка, вы хороши исключительно в трусости и пустых речах, – в очередной раз вмешался Ананта. – Не пора ли действовать?

Оказалось, бусы он выбирал для себя любимого – украшение уже висело на его руке, обёрнутое несколько раз вокруг кисти, а торговец счастливо щурился и крутил довольно крупную жемчужину. Забавно, что фиолетовые стекляшки цветом напоминали глаза Варши.

– Чтобы действовать, нужен план, – сказала я, пресекая возможную перепалку. – О себе и своей безопасности забывать нельзя.

– Ваша драгоценная сирена до казни не доживёт, – вдруг припечатал дракон. – Я это вижу, твой раб это видит…

– Тогда пусть умрёт свободной. – Варша вскинула голову и зло зыркнула на него.

Ананта растянул губы в ухмылке, будто ждал, когда же кто-то из нас выйдет из себя. Бирюзовые глаза засветились, дракон развернулся на пятках и вскинул руку – сорвавшаяся с неё магия не была видимой, я скорее уловила какой-то всплеск или низкий резонирующий звук. А потом мостовая перед эшафотом внезапно вздыбилась. Мгновением позже – ослепительная вспышка, нарастающий гул и… грохот.

Взрывная волна породила панику. Люди в ужасе кинулись кто куда, сметая всё на своём пути: переворачивали хлипкие лотки, хватались за вещи, падали на землю и истошно кричали. Меня не снесло благодаря Шаду – он дёрнулся к массивному прилавку, и я оказалась прижатой к нему. Опрокинуть наше укрытие было задачкой со звёздочкой, но землю кругом усыпало разноцветными стекляшками. Замерев от шока, я вцепилась взглядом в браслет из медных бусин, который очень быстро втоптали в грязь.

– Извольте. – Ананта склонился к нам. – Дарую вам шанс.

Поток паникующих почему-то сторонился его. Опять магия?.. Да, точно, она. Глаза продолжали светиться бирюзовым. А Варша едва успела спрятаться за Анантой, чтобы её не затоптали. Секунду спустя она громко выругалась – так витиевато и смачно, что мне поплохело. Раньше думала, что ругательства магический переводчик подвергал цензуре, но, выходит, передо мной просто никто не выражался.

Ещё через мгновение Варша кинулась против течения толпы и быстро затерялась в ней. Я же беспомощно вцепилась в Шада. Какая там реакция на опасность встречается? Бей, беги или замри? Кажется, я из последних. Снова ничего не могла с собой поделать – ни вдохнуть нормально, ни сдвинуться с места. Только мешаю…

Спокойное лицо Шада замаячило передо мной. Осторожно он помог мне приподняться, сесть удобнее. Вальяжно подошедший дракон не был удостоен вниманием, и это лишь сильнее распалило раздражение Ананты.

– Скажешь, я не помог? – оскалился он, перебирая бусы на запястье. – Загнал пищавших мышей в угол, и теперь они вынуждены сражаться не за зерно – за свои жизни. Иначе топтались бы у дверей амбара до следующей зимы.

– Придурок, – вырвалось у меня.

Если бы он как-то предупредил нас, дал время придумать детальный план… Как минимум, я бы успела отойти подальше, чтобы не стать обузой сейчас. Ведь вместо того, чтобы помогать Варше, Шад вынужден держаться рядом и успокаивать, приводить в чувство. Какая от меня польза? Разве что прикрыть щитом смогу или… побыть приманкой.

Варша скорее всего бросилась спасать сирену. Значит, надо отвлечь инквизиторов. Оттянуть их от моста, в особенности – чародея.

– Ты так благодаришь, прекраснейшая? – зацокал Ананта. – Гляжу, в тебе так и не взросло семя уважения. Или всё тщетно, ибо почва мертва?.. Что же, справляйтесь сами, мышки. Но ежели усмирите гордыню и не побоитесь просить, держите.

Он кинул что-то блестящее. Шад чуть не пропахал носом грязь, чтобы поймать и, не раскрывая ладонь, спрятать во внутренний карман жилета. Ананта же лениво устроился на краю прилавка – бирюзовые глаза вспыхнули ярче, и рядом с нами взметнулась стена пламени. Дракон не шелохнулся – его окружал магический щит, поблескивающий точно бензиновая плёнка в луже.

– Бежим! – крикнул Шад.

Будто привязанный шарик, я, путаясь в ногах, потащилась за ним к каменному колодцу, казавшимся более надёжным укрытием, чем деревянный прилавок. Вертеть головый было некогда, и всё же получилось заметить спешивших к Ананте инквизиторов. Первым, держа витражный фонарь на вытянутой руке, шёл чародей – распространившийся огонь покорно расступался перед ним.

– Он отвлёк их внимание, – отдышавшись, заметил Шад.

– Не такой уж и гад, да? – кисло улыбнулась я.

Инквизиторы медленно подбирались к дракону, но пламя вдруг вспыхнуло ярче и… Ананта исчез. Ровно за миг до того, как его настиг чародей с витражным фонарём.

Вроде и помог нам, а всё же свалил. Уверена, этих инквизиторов Властелин Юга мог раскидать будто муравьёв. Не превращаясь в дракона, разумеется, потому что иначе бы мы привлекли излишнее внимание… Чёрт, а ведь всё равно – привлечём.

– И что нам теперь делать? – выдохнула я. Оцепенение удалось перебороть, и настала пора переходить от паники к действиям.

– Тоже отвлекать внимание, – ободряюще улыбнулся Шад. – Предоставим Варше шанс.

– Надеюсь, у нас выйдет лучше, чем у Ананты.

Шад хмыкнул. В его руке появился сотканный из теней меч, и мне в очередной раз поплохело.

Если не убьём, убьют нас?.. То есть я понимала, что этот мир настолько жесток. Как, в сущности, любой другой, где сила становилась выше гуманизма. Хотя, чисто технически, империя Тиё прославляла именно гуманизм, потому что на пьедестал имперцы возводили Человека, а всё материальные и магические ресурсы должны быть направлены…

Я сделала глубокий вдох. Шестой, чтоб его, класс, урок обществознания, тема «Гуманизм и его роль в истории». Из западни это не поможет выбраться, но хоть с мыслями получилось собраться.

– Надо отвлечь чародея, верно?

– Будь здесь. Не вмешивайся, – твёрдо произнёс Шад и вышел укрытия.

В этот момент я поняла всех глупеньких героинь фильмов, которые, ничего толком не умея, рвались следом за крутыми героями, навлекая опасность и на себя, и на своих товарищей. От невозможности повлиять на происходящее накатывал такой страх, что отбивал напрочь инстинкт самосохранения. Не сдержавшись, я поползла за Шадом. В конце концов, у меня был магический щит…

Он двигался обманчиво неспешно, не скрываясь. Направленные чародеем потоки огня Шад избегал, моментально проваливаясь в возникающие тени и появлялся уже в другом месте. Это было опасно, потому что тени колебались из-за яростно бушевавшего пламени, что перекидывалось с прилавка на прилавок, пожирало вещи и телеги, пугало запряжённых в них лошадей.

Поняв, что и правда лучше не вмешиваться, я ретировалась к колодцу и зажала уши. Охватить вниманием всю творившуюся суматоху у меня не получалось – взгляд цеплялся за какие-то мелкие кусочки целой картины: витражный фонарь и его яростное мерцание, будто внутри крылся источник магии, а сам чародей ни на что не способен; воины-инквизиторы, окружившие Шада, и пронзительно чистое, без единого облачка небо, к которому вздымались клубы дыма.

Шад не растерялся – стоило инквизиторам приблизиться, он скрутил их с помощью тех же теней – чёрные пятна под людьми собрались в четырёхконечные звёзды, будто пригвоздив к земле.

Я крепче зажала уши и уткнулась носом в колени. Прятаться так и дальше было заманчиво. Слишком заманчиво. Тем более Шад прекрасно справлялся сам и просил быть здесь. Зачем мне вмешиваться? Есть ли от меня вообще толк?.. Но если… если мне притвориться перепуганной горожанкой и подобраться к чародею, попробовать разбить его фонарь? Впрочем, как только нападу, инквизиторы поймут, что я заодно с Шадом, для него это станет палкой в колесе…

– Рита. – От мягкого прикосновения я подскочила на месте и чуть не заверещала. А потом увидела Шада, и почти сразу успокоилась.

Так страшно мне не было даже в лаборатории Рюдзина. Там на меня давила его магия, и всё казалось кошмаром, и не верилось до последнего. А здесь, сейчас я наконец-то ощутила мир вокруг настоящим. Большим. Ужасающе большим. Настолько, что Рашхшудур, Корбеник, Незримая крепость – всё чудились крохотными комнатушками, из которых я никак не могла вырваться. И весёлое приключение с друзьями этому не способствовало, потому-то Ананта смеялся надо мной. О, как забавляла его моя возня!..

Было как во сне, когда иногда не помнишь перехода из одной локации в другую, или когда что-то приятное резко обращается жутью, а потом вдруг вспоминаешь, что это сон, всего лишь сон, и можно изменить его. Если, конечно, это в твоей власти, но даже без неё – простого «проснись», сказанного самой себе, бывает достаточно…

Я уставилась на свои дрожащие руки. Фантомная боль в отсутствующем мизинце точно насмехалась надо мной – пульсирующая, раздирающая всё от кисти и до плеча. Столько произошло, но лишь теперь до меня дошло окончательно и бесповоротно.

Не я чужая в этом мире – мир чужой для меня. То, что можно было решить парочкой вопросов или прочитанными книгами, никогда не сравнится с тем, что я осознаю, лишь столкнувшись.

Сколько ни убеждай себя проснуться, у меня не получится.

– Рита, – повторил Шад и улыбнулся.

Эта светлая и поддерживающая улыбка совсем не вязалась с окружавшей разрухой, но я понимала: он пытается не подавать виду, не пугать лишний раз. И думать не надо, как ему помогать, очевидно же – не истерить, слушать и делать, что скажут.

Схватившись за протянутую руку, я поднялась и тут же призвала магический щит.

– Почему они больше не нападают? – удивилась я, но оборачиваться не спешила. И отпустила ладонь Шада.

Не маленькая – справлюсь со страхом. Не обязательно за кого-то цепляться.

– Поняли, что я не человек, – шутливо произнёс Шад, будто у нас неторопливая прогулка, а не инквизиторы под боком. – Ждут подкрепление. Нам надо уходить, чтобы они потянулись следом.

– С Варшей всё в порядке? – Отзвук моего беспокойства всё-таки прорвался наружу.

Я оглянулась через плечо. Огонь стих, людей на площади больше не было… живых или в сознании, по крайней мере. Чародей ничком лежал у прогоревших остатков того самого прилавка, у которого мы рассматривали украшения. Разноцветные стекляшки валялись вокруг – словно кинематографический приём, они придавали увиденному сюрреалистичный налёт.

– Если мы отвлечём всех, то… Она справится. Точно справится. – Шад взял мою руку и быстро поцеловал ладонь. – И мы скроемся в безопасном месте.

Интересно, а безопасное место – это какое? И как мы поймём, куда нам идти, как нам с ней встретиться? Как потом найтись? Да и Ананта… сбежал, подонок! Кашу заварил и сбежал.

Злость весьма вовремя проглотила новую волну паники.

– Тебе совсем не страшно? – наигранно хихикнула я, решив думать о мимолётном поцелуе вместо туманного и полного опасностей ближайшего будущего.

– Мне страшно, – он крепче сжал мои пальцы, – и очень. Но если я дам страху взять верх, мы не выберемся.

Видишь, Рита. Не тебе одной страшно. Не ты одна в ужасе от этого огромного зубастого мира и его порядков. И не ты одна понимаешь, что страх – не лучший советчик.

– Знаешь, меня это… обнадёжило. Спасибо. Скажешь, что делать, чтобы не мешаться тебе?

– Просто держись впереди меня и… неважно, какой дорогой бежать. Не останавливайся. Он не упустят нас. – Шад указал за мою спину.

Из раскрытых ворот перед мостом выходил новый отряд инквизиторов. И впереди опять чародей – такой же бордовый дублет без нашивок и зелёные очки, но фонарь в руках не витражный, полностью чёрный. Стекло казалось живым, чем-то оно напоминало желе и блестело неестественно, то поглощая свет, то будто в нём было граней не меньше, чем в бриллианте.

– Ищейка, – выдохнул Шад.

Я рванула с места, словно только и ждала, когда он представит нашего противника. Шад с лёгкостью бы мог держаться наравне со мной, но вместо этого он оставался позади на шаг или два. И свою нечеловеческую сущность больше не скрывал – кошачьи уши вернулись, и ещё вокруг нас клубились тени, и от них веяло пробирающим до костей холодом. Когда-то давно я бы испугалась этого. В другое время попыталась бы коснуться, рассмотреть во всех подробностях. А сейчас понимала: в глазах всех, кто встретится на пути, мы должны являть собой нечто опасное и жуткое.

Новость о беспорядках распространялась по городу не так уж и стремительно. Со всех ближайших к рынку улиц людей как рукой смахнули, ставни окон и двери были закрыты, какие-то вещи остались валяться на дороге. Но чем дальше от берега мы продвигались, тем спокойнее становилось окружение. Где-то горожане и вовсе неспешно вели беседу и в ужасе шарахались в стороны, стоило нам очутиться поблизости. Где-то неожиданно встречались отряды инквизиторов или городской стражи, пустившиеся наперерез. Но здесь на руку были и толпы горожан, и тут же поднимавшаяся суматоха – подобраться к нарушителям порядка, то есть нам, становилось не так легко. И тогда я радовалась, что улицы Жураша напоминали лабиринт.

В Рашхе нас бы давно остановили якши Ананты, и не только потому, что все они поголовно – демоны на службе у Властелина Юга. Там-то окружить преступника не такая проблема – ровные улицы и кварталы, только и знай, что загоняй добычу в нужную сторону. А здесь – фиг поймёшь, куда мы затесались.

– Ты же никого не убиваешь? – и не надеясь на ответ, уточнила я.

– По возможности, – честно ответил Шад.

Замедлившись, я посмотрела на него. Даже в таких обстоятельствах он не только пытался защитить меня, но и оставался честным. И какая бы ненависть к имперцам ни хранилась в его сердце, убийцей становиться он не хотел.

– Большего и не надо, – кивнула я. – Спасибо.

– Извини, если пугаю, – неловко улыбнулся он и легонько пихнул в спину. – Давай потом?..

– Нет, просто, понимаешь, я переживаю. Если из-за меня или моего желания не убивать пострадаешь ты…

– Похвальная… – Шад дёрнул меня в сторону, отбивая теневым мечом стрелу в полёте. Какая-то щепка откололась от сломанного древка и оцарапала его щёку. – Похвальная рациональность. А теперь – вперёд!

Зря я затеяла разговор о морали и выборе посреди улицы. Так ещё и встала как вкопанная. Неужели не осознаю до конца всю серьёзность? Шад же просил меня не останавливаться. Просто бежать – без оглядки, чтобы отвлечь внимание, держать хвост за нами, не попадаться и не подставляться под удар. А тут – я быстро огляделась – нет людей, что помешают преследователям. И, вот гадство, стражники с луками в конце улицы!..

– У тебя кровь. – Я неосознанно потянулась к Шаду, но опомнилась и заметила подворотню. Хоть бы не тупик, хоть бы не тупик!..

Повезло. За углом начинался лабиринт внутри лабиринта – спиральные закутки, развилки, ящики и прочий мусор, за которыми можно спрятаться. Поэтому Шад позволил остановиться и перевести дух, так что я оперлась на стену… Рука утонула в чём-то липком. Мгновением позже к горлу подступил ком.

– Можем попробовать забраться на крышу, – предложил Шад. Проведя пальцами по щеке, он слизнул кровь. – А там спустимся где-то ещё и попытаемся затеряться. Варша, надеюсь, успела.

Я вытерла руку о штаны и зарылась в сумке, чтобы найти шаль. Надо же как-то скрыть кошачьи уши? И переодеться, наверное, тоже стоит, чтобы выглядеть как-то совсем иначе.

– Знаешь, – сглотнула я, за маской веселья пряча панику, – если бы не ситуация, я бы сказала, что всё это довольно возбуждающе...

Шад вновь провёл пальцем по окровавленное щеке и слизнул кровь.

– Да? – сощурился он.

И не понять, то ли отшучивался, то ли в самом деле намёк не понял.

– В любом случае, целоваться, когда за нами погоня, затея самоубийственная. – Я поджала губы и всучила ему платок. Чуть погодя качнула головой, мол, довольно стоять столбами. Пора делать ноги.

Удача точно была на нашей стороне – проулок вывел нас к другой улице, причём довольно широкой и людной. Почему-то все вели себя как ни в чём не бывало, хотя шепотки всё же пробегали, и кто-то обменивался обеспокоенными взглядами и прибавлял шаг. Вдалеке раздавались отрывистые приказы, а когда по-над городом разлился колокольный звон, Шад нервно заозирался, однако сильно ускоряться не стал. У нас, конечно, не неспешная прогулка, но и нестись, будто с одного пожара на другой, смысла нет. И без того лёгкие вот-вот были готовы разорваться от неосторожного вдоха.

Как бы я справилась с погоней, если бы не тренировалась в Корбенике? Наверное, покатилась бы вниз по улице с надеждой сбить гнавшихся следом инквизиторов с ног, словно кегли. Вот и вся польза от меня.

– Выберемся – будешь целовать? – всерьёз спросил Шад. Не сразу я заметила озорные искры в голубых глазах.

– И где всё твоё стеснение? – отшутилась я, не оставаясь в долгу. Хотя с каждым шагом усталость сильнее впивалась в ноги.

– Некогда стесняться, – хмыкнул он, хотя я заметила покрасневшие щёки. – И у меня есть план.

– И какой же? – заинтересованно прижалась к нему я.

– Он… странный, но должен сработать, – куда сильнее покраснел Шад.

– От меня что-то нужно?

– Да. – Он резко остановился. – Но не представляю, сколько твоей силы может потребоваться, как это на тебя повлияет и буду ли я в состоянии защитить…

От того, как спокойно держался Шад, я потеряла всякое чувство опасности. И сразу об этом пожалела – мимо нас пронёсся отряд стражи, из-за чего пришлось вжаться в стену ближайшего дома. Будь здесь маг инквизиции, нас бы точно раскусили!..

– Но это план? – переведя дыхание, спросила я. – То есть, ну, шанс успеха не равен нулю?

– Тогда не отпускай руку, – наконец решился он. – И придумай какую-нибудь льстивую чепуху, потому что без помощи Ананты нам не справиться.

– Ладно. Как насчёт того, что он не только самый милостивый, но и самый прекрасный? И Рюдзина он за нос водит, и Нериса, и весь совет скоро ему в ноги кланяться будет, и… – фыркнула я, не став продолжать.

Шад надел на большой палец перстень с красным камнем. Это – то, что кинул ему Ананта? Какой-то способ связи? Или что?

– Да хоть про все разом, – кивнул он.

Обижаться было глупо – Шад целиком погрузился в свои мысли. Если его план требовал полного сосредоточения, кто я такая, чтобы мешать? Только уточню, чего ждать, не то…

Спросить я не успела. Из-за крепости посреди реки в небо взмыл алый дракон. Огромный, мать его, дракон!..

Кольцо всё-таки было средством связи? Шад договорился с Анантой? А как быть с тем, что наше путешествие планировалось незаметным? Что, чёрт возьми, делать теперь?!

Глаза Шада вдруг засветились – холодным, льдисто-голубым сиянием. И люди – все, абсолютно все: от прятавшихся в подворотне детей до стражников и инквизитора рядом с ним – замерли. Почти сразу я различила колебания воздуха – в нём словно возникла взвесь из тёмной пыльцы, – и догадалась: тень дракона не давала никому сдвинуться с места. Точнее, не тень – магия Шада.

– Это ты… делаешь? – на всякий случай уточнила я.

– Да, – и бровью не повёл он.

– Очуметь можно, – пробормотала я. – И… и куда нам?

– Вниз по улице, забирая на восток… К устью реки, – пояснил Шад, видя мою растерянность. – Варша там. С сиреной.

– Благодаря теням знаешь? – вновь ляпнула очевидное я.

– Вижу. Непривычно и… неуютно, но освоюсь. Только не отпускай мою руку, пожалуйста. И веди. – Его речь сделалась рваной, но оно и неудивительно. Сколько концентрации требовалось, чтобы поддерживать заклинание такой силы?

И, погодите. Видит? Вот прям видит-видит? Вся тень – огромный глаз или много маленьких? Как это работает?..

Вся прошлая магия казалась теперь какой-то мелкой. Неинтересной. Кроме, разве что, созданных великим чародеем Дверей, но… в масштабности Двери уступали тому, что сотворил сейчас Шад.

Я встряхнула головой. Потом. Всё потом. Сначала – выбраться.

Река впадает в море, устье находится там. Море – на востоке, и это логично, потому что мы находимся на восточном побережье материка. Значит, если встать лицом к берегу, то держаться надо правой стороны. Вроде так?..

– Я тоже когда-нибудь так смогу? – прошептала я, и не надеясь на ответ. – Ты научишь меня? Ну, когда мой дар… будет мне подконтролен. Было бы здорово, если научишь.

– С радостью, – неожиданно отозвался Шад. – Хотя мне потребуется время. Чтобы привыкнуть. Я не знал, что способен на это. Только потом…

– Да. Конечно. Не отвлекаю. Извини, – затараторила я.

Неизвестно, что закончится раньше: заклинание Шада или благосклонность Ананты. Поэтому следовало поспешить.

***

Солнце неохотно выползало из-за моря, бросая первые робкие лучи на волны. Словно только этого и ожидая, Ананта поднял на руки сирену. Постоял немного, собираясь то ли с мыслями, то ли с силами, и – шагнул к воде.

За всю ночь сирена так и не пришла в сознание.

Когда мы с Шадом отыскали Варшу, та уже нашла на пристани рыбацкую лодку, положила на дно спасённую морскую деву и ждала только нас. Как иначе быстро и беспрепятственно скрыться, если не по воде? Тем более так не пришлось нести сирену на себе.

И пока Ананта успешно оттягивал всё внимание, под шумок мы спустились вниз по реке. Благо, Варша умела управлять лодкой. Даже если далеко от берега на таком небольшом судне не забраться, всё равно получится затеряться среди скал и мелких, изолированных пляжам, к которым по суше не подобраться. А оттуда уже подняться к горной гряде, где можно передохнуть и начать поиски тропы.

Шад заверил, что Ананта отыщет нас с помощью оставленного перстня. Так и вышло – не успели мы вытащить лодку на берег, на мелководье спикировал алый дракон. С учётом того, что это был второй раз, когда я видела его превращение, всё ещё сильно удивилась, как легко он обращался – только моргнёшь, а перед тобой уже снова человек. Взбешённый, готовый рвать и метать, но – человек.

И хорошо, что Ананта вернулся в человеческий облик, а не стал выяснять отношения в драконьем.

– Счастливы? – бросив в нашу сторону злой взгляд, уточнил он.

– Ты всё начал! – не выдержала я.

Будто замороженные доселе эмоции швырнули на раскалённую сковороду. Я едва не кинулась на него с кулаками, чтобы выплеснуть негодование, злобу, страх… и, что самое противное, ощущение настоящего мира. Стоило оказаться за пределами города, я словно захлопнула ящик Пандоры, и треклятая надежда осталась на самом дне – надежда, что когда-нибудь окружающая действительность станет нормальной.

Мою вспышку Ананта не стал терпеть – схватив меня за руку, он дёрнул вверх.

– Я спас вас! – рявкнул Властелин Юга.

Ага, спас. Из заварушки, что сам и устроил. Кто его просил вмешиваться? Почему он вообще так поступил? Хотел проучить? Или мы его чем-то взбесили?..

Раздался звук падения чего-то тяжёлого на песок. Предполагая очередную подлянку от дракона, я нехотя обернулась, но там… Выгнувшись дугой и суча ногами, Шад метался в судорогах, его глаза закатились, а из носа шла кровь.

Зажмурившись, я нашла в себе силы подтянуть ноги и пнуть Ананту, но тот и без того отпустил меня. Мне показалось, или на его лице промелькнула жалость?

– Положи на бок, – вздохнул он.

– Это ты сделал?! – прошипела я.

Смогла лишь положить голову Шада себе на колени и беспомощно наблюдать за его мучениями. Похоже на приступ эпилепсии, поэтому надо найти палку и вставить ему в зубы, чтобы не откусил язык? Или это распространённый стереотип? Что тогда делать?

– Не справился с магией, – резюмировал опустившийся на корточки рядом Ананта.

– Он же дух, как такое возможно? – в пространство спросила я.

Дракон едва коснулся Шада, как тот мигом стих. Не пришёл в себя, однако судороги прекратились. Да и дышать он стал ровнее, и лицо из серого сделалось просто бледным, чуточку измученным. Как будто после долгой лихорадки наконец-то подействовало лекарство, и сон сделался спокойным и глубоким.

– Тело-то у него человеческое, – фыркнул Ананта. – Оттащи его в тенёк и на бок, демоны тебя подери, положи. Сдохнет же, болезный. Второй на мою голову.

Его красноречивый взгляд был направлен на лодку, где ещё лежала сирена. Следы порезов, ожоги, множественные гематомы… и без сломанных костей не обошлось. Я не разглядывала её пристально, потому что без какой-нибудь аптечки мои знания бесполезны. Плюс духи, конечно, похожи на людей, но это не означало, что их анатомия схожа с человеческой. Так что тут… нужен был какой-нибудь специалист по сиренам?..

– В воде ей станет лучше. – Варша наконец отмерла – она вцепилась в борт лодки, не успев должным образом среагировать, поэтому сейчас виновато потупила взор.

– Это убьёт её, – предостерёг Ананта, поднимаясь. – В воде сирена начнёт обращаться и впустую растратит последние силы. Хотя, знаешь… умрёт свободной! Как ты и хотела.

– А ты много знаешь про духов, да? – оскалилась подруга. – И про теней, и про сирен…

– Побольше твоего, – невозмутимо отозвался дракон. – Ждём до утра, а там… видно будет.

– А если не очнётся? – пряча нотки страха как можно глубже, уточнила я.

– Лучше бы ей сделать это, – огрызнулся Ананта и, подняв сирену со дна лодки, отнёс её ближе к скалам, где пролегала тень.

В общем-то, как-то так мы и устроились на ночлег. Разбивать полноценный лагерь и разводить костёр не стали – Варша боялась, что дым выдаст нас, если кому-то взбредёт в голову искать с воды. Поэтому, кое-как разложив вещи, я устроила среди них Шада и села над ним. Уложила на бок, как того требовал Ананта, а ещё положила под голову свёрнутое одеяло – это показалось правильным и нужным.

Сон не шёл. Вместо этого я пыталась представить, какой переполох поднялся в Жураше. Как скоро весть об этом достигнет Властелина Востока? Он предупредит совет или захочет разобраться сам? Догадается, что алый дракон – это Ананта? Поднимет своих каджи на огненных конях или отправится в одиночку? Будет искать мирного решения или нападёт сразу, без предупреждения?

Мне хотелось приключений, бесспорно. Но не таких. И хотя желания редко исполнялись так, как мечталось, я надеялась на что-то, казавшееся логичным продолжением уже случившегося. Рюдзин вроде бы предлагал придумать для меня путешествие героини, найти спутников и привести к предназначению, но если всё это придумал он…

Большую часть ночи я просидела, подтянув колени к груди и уткнувшись в них лбом. Не покидала мысль, что где-то мною была упущена возможность отказаться твёрдо и чётко, и теперь Рюдзин развлекался вовсю.

На рассвете Шад ещё спал. Варшу я с трудом сумела убедить, что способна подежурить и что подремлю потом, глаза всё равно никак не сомкнуть. Поэтому, когда Ананта поднял на руки сирену, никто его не остановил. У меня не было сил спорить, но разобраться – хотелось.

– Что ты задумал? – Догнав дракона, я схватила его за плечо, но моя рука тут же была скинута резким поворотом.

– Будешь тащить её на себе? – ехидно поинтересовался он. – Не твоя ли служанка сказала, что даже если умрёт, то лучше уж свободной?

Я растерянно обняла саму себя и поджала губы.

– Хочешь сделать всё сама? – любезно уточнил Ананта.

Не услышав ничего в ответ, он вошёл в море по бёдра, ласково прижимая сирену к себе. Или мне это всё чудилось?

Как бы то ни было, я не смогла не последовать за ним. Не успевшее растерять за ночь тепло, море казалось тёплым молоком, а волны мешали идти и словно толкали меня обратно, к берегу. Возмущались, что я мешала Властелину Юга?..

Мешать я ему не буду. Но и оставлять одного – тоже.

Ананта опустил сирену в воду. Выждал немного и коснулся её лба, и морская дева словно откликнулась и распахнула глаза – тусклые, зеленоватые. Под стать её же волосам. Разве что волосы напоминали чистую бирюзу, а глаза были какой-то окислившейся, растерявшей блеск. Но даже так они чем-то напоминали радужку Ананты.

Был ли он похож на своего отца? Или пошёл внешностью в мать, раз уж алые волосы – наследие её крови – никак теперь не вытравить? И эта частичка теперь есть и во мне. Может ли быть так, что мать Ананты сирена, и потому он сбежал в море, был прославленным пиратом, а, став хранителем Грани, страдал в мраморных стенах Рашхшудура, посреди пустыни? Летал ли ночами, втайне от всех, к океану, о котором не мог не грезить?..

Сирена едва различимо шептала, и Ананте пришлось склониться, чтобы разобрать её слова. И его словно громом ударило – округлившиеся глаза, пожатые губы, шок. Я не успела приблизиться, потому что…

Накатила волна, приподняла морскую деву… и та растворилась серебряной пылью в морской пене. Была – и вот уже нет.

Я потёрла веки, чтобы сдержать слёзы, но на пальцах уже были солёные брызги воды, и глаза нещадно защипало. Пришлось быстро-быстро заморгать.

– Как ты? – потерянно спросила я.

Он молчал.

– Она… она ушла свободной, это ведь хорошо?

Он продолжал молчать.

– Почему ты помог нам?

Во мне теплилась надежда, что в нём всё-таки есть хорошее. Не потому, что я собиралась простить его за случившееся раньше или перестать ненавидеть за тот страх, который навсегда останется в моём сердце. По его вине. Но пусть… пусть даже в распоследнем мерзавце остаётся что-то светлое. Просто мне не повезло.

– Захотелось, – пожал плечами Ананта, стирая большим пальцем с ладони остатки серебряной пыли. – Какая разница, почему?

– Что она тебе сказала?

– Ей вырвали язык, – поделился он и хлопнул по воде, пуская брызги в мою сторону. – Что она, по-твоему, могла сказать?

Пристыженная, я растерялась и не сразу сообразила, что Ананта ловко ушёл от темы. Да и вообще – ушёл. Быстро выбрался на берег, подхватил из вещей бурдюк с вином и скрылся среди скал.

Каким бы бессердечным он ни пытался казаться, гибель сирены всколыхнула в ледяном, лишённом сочувствия сердце хширасс что-то человеческое. Очень хотелось в это верить.

Глава девятнадцатая

Глава девятнадцатая, в которой встречаются с прошлым

Я потеряла счёт дням. Блуждание среди гор без троп, вечные спуски и подъёмы, немытая голова, бесконечное отслеживание запаса воды, тяжелевшая с каждым шагом сумка, натоптыши и водянистые мозоли, и мозоли кровавые, и опухающие ступни, пальцы, лицо – всё смешалось. Смешалось до такой степени, что я уже не думала – вставала со всеми, впихивала в себя скудную еду со всеми и шла до темноты со всеми. Шад выстругал для меня посох, и во время спуска это помогало, а во время подъёмов я предпочитала цепляться за самого Шада, потому что, в отличие от меня, у него были силы, и он тянул вперёд с упрямством бульдозера.

В какой-то момент стали мелькать мысли, что Ананта изводил специально, чтобы я согласилась на вечный плен в Рашхшудуре, лишь бы подобное никогда не повторилось. Там бы меня окружали служанки и вкусная еда, там была прохлада и не было необходимости куда-то тащиться.

Но каждый вечер я смотрела на звёздное небо и вспоминала о том, что где-то ждёт великий чародей. Чуть-чуть, совсем немного, и откроется проход в царство Эрлика, и всё это закончится. Нельзя сдаваться, нельзя думать, что когда-нибудь потом, когда будет больше сил, когда я буду знать загодя, что ждёт в пути, можно повторить попытку. Сейчас, рядом, улыбающийся Шад. А стоило мне посмотреть на него и взять за руку, открывалось второе, и за ним третье, четвёртое и дальше по счёту дыхание.

Вероятно, именно поэтому Ананта решил попросту от нас избавиться. Как ещё объяснить его приказ спускаться с плато в вечерних сумерках, так ещё и по сыпучке? Вот переломаем мы шеи, вернётся он в Корбеник и будет плакаться Нерису, какое несчастья приключилось.

Бурлившая внутри злость стала отличным топливом. Один минус: внимательность она срубила на корню. Я споткнулась и чуть не полетела вниз по склону, но здесь как нельзя кстати пригодился посох – чудом успела вставить палку в трещину какого-то валуна, а за другую руку меня поймала Варша.

– Нам туда, – ткнул в сторону тёмного проёма пещеры Ананта.

Его светящиеся в ночи глаза первое время нагоняли ужас, но постепенно страх сменило раздражение. Только привыкнешь к темноте и начнёшь различать очертания камней – а вот на тебе, яркая бирюзовая клякса, от которой потом плясали мушки. При этом света звёзд и луны вполне хватало, поэтому ни лампу, ни магически огни никто не зажигал. А поди ж ты, надо было одному мерзавцу выделиться!..

Хотя внутри пещеры всё-таки пришлось зажечь свет. Весь пол, находившийся на несколько метров ниже входа, заливала вода – она перекатывалась под ногами и шуршала, словно толстый слой листьев. Магические огни отражались в колыхавшейся водной глади, выхватывали неровности дна и очерчивали тенями острые камни.

Нет, Ананта точно вздумал нас угробить!..

В глубине пещеры начинался подъём. Проход всё сужался и сужался, пока не превратился в крохотный лаз, в который пришлось протискиваться, чтобы добраться до второго, внутреннего грота пещеры. Но здесь было сухо, и от шагов к высокому своду поднималось гулкое эхо. Тревожить тишину ещё и громкими голосами было боязно, поэтому все молча разбрелись изучать окружение. Я не расставалась с фонарём – тусклый свет неохотно выхватывал выбитые в камнях символы и похожие на доисторические рисунки: лось с ветвистыми рогами и гнавший его охотник, люди вокруг костра, отпечатки ладоней и… невообразимое множество глаз. Сделалось жутко.

– Сюда! – Варша отыскала нишу и расположенный перед ней каменный алтарь.

По камню вниз струились красные подтёки воска – целых свечей не было. Впрочем, насколько я помнила объяснения Нериса, они и не требовались. Куда важнее углубление в форме семиконечной звезды, и оно находилось точно в центре алтаря.

– Где ключ? – нетерпеливо осведомился Ананта.

Я достала кинжал в пёстрых ножнах. Сделала вдох…

– Помочь? – не без ехидства предложил дракон.

С кислой улыбкой я одарила его взглядом исподлобья. Извлекла клинок, вытянула руку над алтарём, однако несколько тщетных попыток порезать ладонь не увенчались успехом – мне не хватало или силы, или решимости. Тупым кинжал не назвать… И как, спрашивается, в фильмах герои легко так чиркали по себе, и тут же лилась кровь?

– Шад, пожалуйста?.. – Я обернулась, ища поддержки.

– Ты же правша? – зачем-то уточнил Ананта.

Хорошо, пусть будет он. Шаду может неприятно вредить мне, а просить Варшу… Нет, у Ананты рука точно не дрогнет. Всё равно злость к нему и так льётся через край.

– Уже левша, – мрачно пошутила я.

Он взял кинжал, сжал моё запястье, чтобы рука не дрожала, и быстро нанёс удар. Я не успела даже пискнуть, не то что заметить момент, когда лезвие коснулось моей кожи. Больно не было – по крайней мере, сначала.

Хлынула кровь, рука сделалась горячей, кожа вокруг раны запульсировала, а пальцы онемели. Как зачарованная, я смотрела на то, как наполнялась выемка посреди алтаря. И пыталась понять, что же должно произойти дальше? Я что-то почувствую? Как убедиться, что Нерис точно передал мне ключ и всё сработает, как надо?..

– Достаточно, – проворчал Шад, быстро накладывая давящую повязку.

Когда только успел чистую ткань приготовить?

– А дальше? – потерянно спросила Варша.

Ананта с силой воткнул кинжал в центр наполненной кровью семиконечной звезды, но тот будто провалился в пустоту и утонул – по алой поверхности прошла рябь, и внезапно вокруг ниши засветились символы, от пола вверх пополз жемчужный узор, вырисовывая листья падуба и гроздья ягод. Раздался удар, и ещё один, и ещё, словно с той стороны камня кто-то прорывался к нам.

Семь ударов. Как и концов у звезды?..

По полу застелился вязкий туман – я не успела и моргнуть, как всё кругом заполнилось им. А потом он чуть отступил, и сквозь него забил яркий свет. Больше не было сырой пещеры – пахло нагретой хвоей и костром, полуденным зноем, песком, древесной стружкой. Мерещился чужой взгляд, внимательный и острый, будто сотня ледяных игл вонзались под кожу.

Мы стояли на перекрёстке. Заросшая дорога угадывалась через белое марево, как и очертания леса с мачтовыми соснами, тянувшимися в неразличимое сейчас небо.

– Не зевайте, иначе Смерть на пятки наступит, – рассмеялся Ананта.

Убедившись, что повязка наложена как надо, Шад взял меня за другую руку. Он почему-то сделался молчаливым и серьёзным… Хотя, чему я удивляюсь? День был длинным и тяжёлым, мы наконец-то добрались до царства Эрлика, и нельзя медлить. Так что, видимо, никакого привала, и даже на краткую передышку надеяться не стоило. Где там седьмое дыхание, почему ещё не открылось?

– Хочешь сказать, здесь так опасно? – отшутилась я.

– Он про Эрлика. – Шад не был в настроении шутить.

– С ним можно договориться. Но если встретим Джордйель, нам точно не выбраться, – пряча дрожь в голосе, произнесла Варша и встала близко-близко ко мне. Боится потеряться или её пугает туман?

– Кого? – не поняла я. Кажется, о правилах посещения царства Эрлика надо было озаботиться раньше.

– Заклинательницу Смерти, – объяснил Шад. – Её имя так и переводится. Джор – заклинатель, дйель – смерть.

– Девка, которой дух Смерти подчиняется, – дополнил его слова Ананта. – Любительница правил похлеще Нериса.

– Что вообще нужно искать? – нахмурилась я. – Где темница, в которой держат Валто?

– Заткнись! – зашипел дракон и зажал мне рот. – Не произноси здесь это имя, не вздумай даже!..

– Почему? – спросила я, как только он отпустил меня.

Не потому, что не понимала. Хотелось подразнить его, раз уж выпала возможность, но пометку следить за словами я на всякий случай себе сделала. Мало ли, что собой представляет этот туман? И кто в нём прячется – тоже загадка.

Впрочем, ответ отыскался быстро – сначала я заметила смутное движение, но спустя время удалось различить посланника Эрлика. Похожий на одного из духов на празднике в Рашхшудуре, он был одет в цветастую одежду с пришитыми к ней амулетами. Только вместо повязки и свисающей на лицо бахромы зияла чернота.

Страшно не было. Поэтому, отпустив руку Шада, я зарылась в сумке, ища какую-нибудь сладость. Быть может, говорить посланники Эрлика не умели, но один из рыжих волшебников показал мне, что их можно угостить. Да и, чем чёрт не шутит, вдруг в качестве благодарности дух отведёт нас к Валто?

– Извините, вы не поможете?.. – неуверенно начала я, шагая к духу.

– Дура! – проорал Ананта.

Я обернулась, но… осталась только дорога, по которой стелился туман. Когда вновь посмотрела в сторону посланника, его тоже не было.

Не было ни Шада, ни Варши. Только перекрёсток и стремительно редеющий туман – он словно всасывался землёй и деревьями, потому что никакого ветра я не ощущала. Стало видно, что дорога будто разрезала лес, заставляя его расступиться, и вдалеке виднелись очертания гор. Не похожих ни на восточный хребет, по которому мы скитались целую неделю, ни на северные вершины, среди которых стоял Корбеник.

Чужие горы. Тёмные, зловещие, не покрытые шапками снега, но всё равно – высокие и острые, как клыки гигантского чудовища.

В светлом небе висела растущая луна. Странно. Она была убывающей?.. Пока плелись по плато, я несколько раз прикладывала к ней палец и точно убедилась, что старая. Кто-то играет со временем? Или всё здесь иллюзия?

Посмотрев на руки, я с ужасом обнаружила, что палец отсутствовал на левой. Не правой. Не правой!

Не сдержалась и выматерилась во весь голос.

Вздохнула и шагнула вперёд – не сдвинулись ни я, ни перекрёсток под ногами. А горы будто сделались ещё дальше, и… Окружение напоминало коридор перед лабораторией Рюдзина. Как и тогда, внутри проснулось и заворочалось тошнотворное чувство, предлагавшее отступить, вернуться… как? Как мне вернуться? И куда?

Отступать – поздно. Я осознанно пошла на этот риск, рвалась сюда, была готова пожертвовать многим. Не чужой жизнью, разумеется, и не друзьями уж точно. Но...

Вокруг кроличья нора, а я упавшая в неё Алиса. И рядом снова ни апельсинового мармелада, ни золотого ключика, ни пузырька с надписью. Но тогда кто-то подкинул в мою голову догадку, и преследовал он определённую цель. Будто готовил меня к похожему, что непременно встретится на пути к «самому чудесному на свете саду».

– Хитрый болотный гад, – сквозь зубы процедила я.

И сделала шаг, закрыв глаза. Неплохо было бы разыскать Шада.

В лицо дохнуло сыростью и ржавчиной; раздался хлюпающий звук, и моя нога увязла в чём-то мокром и тягучем. Не сразу я вспомнила о том, что нужно бы сделать вдох, как и о том, что открыть глаза тоже не помешает. Тело подчинялось неохотно.

Кругом раскинулся топкий болотистый берег. В нескольких метрах впереди блестела покрытая ряской тёмная вода, а следом начиналось полноценное озеро, окружённое всё теми же соснами. Пусть я и переместилась куда-то, это ещё царство Эрлика, и поиск нужной двери займёт время. А разбрасываться им сейчас – непозволительная роскошь. Как скоро меня заметит другой посланник или сам Эрлик? Или… Джордйель, заклинательница Смерти?

Небо обнимали всё те же клыкастые горы. А луна… Растущая луна лишь в отражении была правильной, убывающей.

Пытаясь вырваться из трясины, я дёрнулась назад и чуть не упала.

Чуть – потому что меня поймали.

Сначала показалось, будто Шад. Но чем дольше я вглядывалась в державшего меня парня, тем больше отличий замечала. Волосы – не совсем чёрные, куда более тёплого оттенка, словно горький шоколад. Глаза – не голубые, янтарно-жёлтые. Кожа – смуглая, покрытая россыпью веснушек и родинок, которых у Шада так много не было.

Кто-то, похожий на него? Если мы в царстве мёртвых, то вывод напрашивался сам собой.

– Ты догадлива, – улыбнулся не-Шад.

Мимика, голос – всё другое. Не было сощуренных глаз, а губы расползлись так широко, что вот-вот через них прорвётся громкий смех. Пусть Шад получил облик своего погибшего хозяина, он не был копией Нияра, и это почему-то обрадовало меня. Тем, что угадала? Тем, что не поддалась на иллюзию… Эрлика? Кто со мной играл?..

– Я хочу помочь. Позови его, – улыбнулся Нияр. – Вложи всю нежность и любовь в слова. И позови.

Я встряхнула головой и выпуталась из хватки похожего на Шада человека. Мёртвого человека – что немаловажно. Есть ли резон ему верить? Вдруг он такой же посланник, как и те, в цветастых одеяниях с амулетами, только без одеяний, амулетов, повязки с бахромой и черноты вместо лица. Вдруг специально так, чтобы я поверила и поддалась уговорам?

А хотя, какой у меня выбор?

– Ты желаешь найти его, – продолжал улыбаться Нияр. – Я помогу.

– Ты… ничего не сделаешь ему? – настороженно спросила я. – Он ведь… Разве ты… Вы…

– Он сделал то, что сделал. По моему приказу. – Улыбка не исчезла с его лица, но в янтарных глазах мне почудилась грусть. – Я знал, что однажды мы встретимся снова. Здесь. Как знал и о том, что должен помочь вам. Поэтому я – тоже здесь.

«Хитрый болотный гад», – промелькнуло в моей голове. Империя Тиё пришла с запада, и Рюдзин занял место Властелина Запада. Шад сбежал от Нериса и нашёл Нияра, пытался защитить деревню и очутился в рабстве у Ананты. Я появилась во дворце Ананты, и Рюдзин тоже был там, преследуя свои цели.

Рюдзин показал мне фреску. Рюдзин был учеником Рэймо Валто.

Я сжала ладони в кулаки и опустила голову. Неприятное ощущение щекотало лёгкие. Быть чьей-то пешкой – в чём радость?.. Но меня разрывало от хохота, потому что всё в тотчас сделалось простым и понятным. Даже если это чужая воля, нельзя сомневаться в том, что я узнала и почувствовала. Отступить сейчас означало признать все ошибки, но суть в том, что ошибок не было – только приключение, придуманное хитрым болотным гадом.

Мне лишь нужно выяснить, стоил ли великий чародей этих усилий.

– Шад, – тихо прошептала я, – пожалуйста, приди. Ты мне очень-очень нужен. Пожалуйста.

Чьё-то тёплое дыхание коснулось моего затылка, и я машинально обернулась. Подсознательно ожидала, что вокруг опять всё изменится, и будет не лесная развилка и не топкий берег озера, а горное ущелье. Или что ещё ждало меня?..

Но нет. Там был Шад. Мой Шад. Тот, с кем началось это чёртово путешествие и с кем я теперь должна поделиться ужасной догадкой, потому что вдруг окажется, что Рэймо Валто – в разы хуже Рюдзина? Вдруг всё… зря?

– Рита, – выдохнул он.

Тревога улетучилась. Я кинулась в его объятия и ткнулась носом, вдыхая родной шафран, полынь и ветивер. Но Шад отстранился, заметив стоявшего рядом человека. И медленно, словно нехотя, убрал руки за спину.

Наверное, им потребуется немало времени, чтобы поговорить. Чтобы Шад мог сказать всё, о чём сожалел и что с ним случилось после гибели хозяина. Чтобы узнать, почему Нияр не удивлён и как понял, что они встретятся снова. Чтобы и я могла спросить. Про Рюдзина, например.

– Ты хранишь мой облик. – Улыбка Нияра сделалась печальной. – Ты ещё помнишь.

– Вы… вы не злитесь? – Шад прижал уши, и я почувствовала себя лишней.

То, что он, не отрывая взгляда от бывшего хозяина, нащупал мою руку и крепко в неё вцепился, заставило сердце трепетать. Встреча с прошлым не стала для него причиной забыть настоящее. Впрочем, где-то внутри меня мелькало гадкое предчувствие, что Шад захочет спасти Нияра, украсть его у Смерти, раз не смог защитить. И тогда придётся выбирать: великий чародей или бывший хозяин.

Но, кажется, сам Нияр откажется.

– Отчего же? Я живу в тебе. Стремления, мечты… даже, уверен, – он подмигнул, – любовь к орехам. Всё было нашим. Всё стало твоим.

Шад вздрогнул и быстро-быстро заморгал. Перебирая мои пальцы, он словно пытался найти опору, и я ответила ему – сжала руку, поймала взгляд и ободряюще улыбнулась. Сколько невысказанных сожалений таилось в глубине его сердца?..

И для этого совершенно нет времени.

– Нияр хотел оказаться здесь, – твёрдо произнесла я.

– И только так я мог выжить, – рассмеялся он. – Как отражение, как иголка компаса, как часть чужого замысла. Поэтому иди. Не замирай, не трать время попусту. Нас многое ждёт. И он ждёт тебя. Я видел. Я знаю!..

Нияр сбился на невнятное бормотание, закрыл лицо ладонями и отвернулся. А я кожей ощутила ту невыразимую боль, что Шад испытывал от вида бывшего хозяина. И ещё – чей-то внимательный взгляд, впивавшийся россыпью ледяных игл. Снова, как на перекрёстке.

Кто-то следил за нами, настойчиво требуя торопиться, ведь иначе… Что иначе? Посланники Эрлика или он сам настигнут нас? Явится Рюдзин и бросится очередным нравоучением, что уроки никогда не заканчиваются? К нам выйдет заклявшая Смерть Джордйель и станет отчитывать, потрясая сводом каких-нибудь законов царства мёртвых? Как будто мало хранителей Грани!..

Я заскрипела зубами. Время и место неподходящие, но почему… почему нельзя хотя бы чуть-чуть, хотя бы парой фраз перекинуться? Поставить пусть смазанную, однако ж точку. Чтобы не было больше пустых страданий, непонимания и страха, что, если оступишься, всё повторится.

Наверно, я слишком переживала за Шада.

– Идём, – сквозь зубы процедил он и потянул к центру озера.

Я не стала сопротивляться. О царстве Эрлика и магии ему многое известно. Но как игнорировать застывшие в его глазах слёзы? Как унять тоску?

Тёмная холодная вода жадно облепляла ноги, тянулась всё выше и выше, пока не сомкнулась на талии. Тогда Шад остановился и повернулся ко мне, протянул вторую руку и попытался сощуриться и улыбнуться как обычно, едва заметно, пряча искры в глубине глаз. Но мне не верилось, и я обняла его, потому что не знала, как ещё помочь.

– Всё в порядке, – успокоил он. – Уже в порядке, Рита.

– Ты знаешь, где мы и как нам выбраться отсюда? – Я всё-таки отстранилась и оглянулась на берег.

Нияр исчез – лишь белый туман накатывал волнами, пожирая пучки осоки, камыш и таволгу, жёлтые метёлки донника и похожие на звёздочки соцветия багульника. Названия всплывали в мыслях вместе с воспоминаниями о том, как с отцом и бабушкой мы гуляли по лесу и нам встретилось болото. Я промочила ноги до колен, но наградой тогда стала целая корзинка черники, а ещё фиолетовые пальцы и язык, которым жутко завидовали братья. Они тогда остались на даче, грозясь без помощи растопить баню. Хотя мама им немного помогала…

– Мы застряли в отражении, – объяснил Шад. – Что бы ни всплывало в твоих воспоминаниях, не поддавайся этому.

– Почему? – Я нехотя отбросила мысли об отце. Всё хорошее из детства как будто было связано с ним, и сейчас, после долгого дня, хотелось чего-то светлого.

– Нияр знал, – с нажимом произнёс он, – что мы придём сюда. Знал, что один из нас встретит его, и тогда клятва поможет найти второго. Он умер, чтобы помочь отсюда.

– Хочешь сказать… – начала я и осеклась.

Мысли метались в голове испуганной стаей. Мог ли Рюдзин продумать всё настолько хорошо? Причём тут мои воспоминания? Чей взгляд почудился мне на берегу? Зачем мы забрались глубже? Вдруг, наоборот, надо к горам, к их хищным клыкам и неправильной луне?..

– Эрлик приводит тебя к умершим близким, чтобы остановить. – Шад обхватил моё лицо ладонями. – Он не смог дотянуться до тебя сразу, поэтому зацепился за частичку меня в тебе. За Нияра, к которому я привязан и который…

– Умер, – закончила за него я и сглотнула. – А теперь, когда мы задержались, Эрлик знает, какими иллюзиями помешать мне? Потому что смог заглянуть в меня? И нужно нырнуть, чтобы выбраться из отражения? Туда, где луна правильная?..

Проговаривание помогло не потерять нить рассуждений и собрать всё воедино.

Шад кивнул. И, отпустив, нырнул первым.

***

Вода исторгалась из меня, а в ней мерещилась ряска, мелкие серебристые рыбки, улитки, слизни и сотни головастиков. Меня тошнило, скручивало кашлем и снова тошнило, пока наружу не полилась кислотная желчь с пеной.

Если бы Шад не успел оттащить меня на берег, подальше от топкого места и уж тем более – от глубины, всё обернулось бы смертью. Смерть в царстве мёртвых – не то достижение, которым нужно гордиться.

И не то, что можно записать на мой счёт. Потому что всё обошлось.

– Он утонул, – прохрипела я.

– Всё было иначе. Ты знаешь.

Я не вспоминала о смерти отца, словно это могло помочь справиться с болью и представить, что на самом деле он уехал далеко-далеко и вернётся. Совсем скоро – через недельку, месяц, год, когда закончу школу, когда устроюсь на работу, когда выйду замуж, когда родится первый-второй-третий ребёнок. Случится что-то значимое, и он непременно будет рядом, потому что как иначе?

Иначе как?!

– Нет. Нет! – Я вцепилась в Шада и ткнулась лбом в его плечо. – Он… правда утонул. Эрлик играет с нами. Поэтому озеро, поэтому… Чтобы сделать больно и тебе, и мне, понимаешь?

Мы сидели на твёрдой земле, рядом. Сумка с вещами теперь покоилась в иле омута, но о ней я переживала в последнюю очередь. Тёмная вода вновь и вновь представала перед моим внутренним взором, затягивала в себя и не желала отпускать. Я словно угодила в капкан, только вместо приманки – болезненные воспоминания, омрачившие детство.

Если бы я не заперла в себе непрожитое горе, как бы всё сложилось? Не было бы ссор с мамой, желания отстраниться от братьев?.. Не было бы Рашхшудура, драконьей крови во мне и Шада. Ничего из этого.

Тот, кто держал великого чародея в плену, умело подцепил нечто уродливое, лежавшее на дне – и к крючку, который вытягивались на поверхность, налипало остальное. Меня выворачивали наизнанку, чтобы я не могла собраться. Чтобы осталась на этом берегу навсегда, думая об упущенном.

Но всё, чёрт возьми, уже случилось. Уже так.

И Шад здесь. Я слышала его дыхание и шуршание травы от движений, чувствовала биение сердца – своего ли?..

А можно ли верить?..

– Мы выбрались. Посмотри.

Тёмное озеро раскинулось зеркальным полумесяцем. От него змеилась тропка – к прозрачной рощице, над которой вился тонкий дымок прямо в голубое небо. Долину окольцовывали горы – обычные, светлые, не казавшиеся ни хищными, ни зловещими.

И была луна. Убывающая луна.

А мизинца не было на правой руке.

– Рита, – позвал Шад. – Ты расскажешь мне?

– Да. Потом, – добавила я.

Меня хотят задержать, и тогда до великого чародея и ответов я ни в жизнь не доберусь. Подумаешь, проглотить слёзы, пару раз шмыгнуть носом, встать и пойти? Разве такого не было раньше? Разве я так не делала?

– Только снова не упади со склона, – хмыкнул он и аккуратно поцеловал в висок.

Я тихонько рассмеялась.

– Пойдём, – предложила, чувствуя, что ещё немного – и не смогу встать, не то что куда-то идти. – Нас могут поймать, да?

Со мной Шад. Я больше не одна, а раз так – точно справлюсь. Конечно, и до этого тоже была не одна, но меня смущала чужая жалость и казавшаяся насмешкой поддержка, пугал обрушившийся мир взрослых, исчезнувшая из-под ног опора. У меня не получалось никому довериться, и я пыталась справиться сама – да так и осталась беспомощным ребёнком, ни на что не способным, не сумевшим принять ответственность хотя бы за свои чувства.

Если бы я не отталкивала протянутые руки, боль не затерялась бы внутри меня? И ей бы не воспользовались сейчас, чтобы сделать хуже…

Нет. Надо собраться.

– Думаешь, нам туда? – Шад указал в сторону рощи и дыма над ней.

– Это похоже на сигнал о помощи или приглашение. – Скорее машинально я привстала на цыпочки, но разглядеть ничего не смогла бы при всём желании. – Может, это Ананта или Варша. А может…

– Да. Может, – поддержал он, прежде чем я не ляпнула имя по ошибке.

А если нельзя не просто говорить о нём, но и думать?..

Чтобы не загоняться лишний раз, я взяла Шада за руку и потянула к тропинке – та оказалась хоженой и петляла по склону. Миновав берёзовую рощу, пестрящую узорами глаз на коре, мы вышли к крутому подъёму. На вершине холма расположился двухэтажный бревенчатый дом, окружённый низеньким забором – тот, вероятно, носил больше декоративный характер, чем в действительности мог от чего-то защитить. Хотя, помня о существовании магии, я не спешила подходить близко – замерла, изучая небольшой сарайчик в отдалении, лавку и бочку, колодец с навесом, устланные булыжником тропинки.

Среди грядок кто-то вовсю трудился, сгибаясь и разгибаясь, переходя от цветов вдалеке к кустам клубники и чего-то ещё ягодного, потом – к завязям тыквы. Чего тут только не было! И как оно уживается?

– Здравствуйте? – крикнула я и, чем чёрт не шутит, перевесилась через забор.

Ситуация с посланником Эрлика меня ничему не научила. С другой стороны, интуиция подсказывала, что здесь бояться нечего и некого, а разбираться надо.

Я пригляделась к незнакомцу и поняла: вот он, великий чародей.

Невысокий и щуплый, похожий на вчерашнего восьмиклассника, но никак не на короля фей и волшебника, которого боялся весь драконий совет. Рыжие жёсткие волосы торчали из-под зелёной косынки, мешковатая рубаха была расшита разноцветными нитями, и жилет с красной тесьмой поверх тоже казался велик.

Как я узнала в нём великого чародея? Наверное, из-за глаз – они были синими-синими, как древние льды Антарктиды, спрятанные в глубине разлома. Почудилось даже, что я где-то его уже видела, но вспомнить не получилось. Да и как такое могло случиться, если великий чародей находился в заточении?..

Никаких магических приблуд при нём не было. Старая, бережно залатанная одежда вместо мантии волшебника или наряда под стать королю фей. На руках – плотные перчатки, в руках – тяпка, а не какой-нибудь посох. Не такую картину я ожидала застать, однако в голове неустанно билось: это чародей. Великий чародей.

Не было сомнений. Как не было и разочарования, потому что внешний облик – просто облик. Из-за того, как выглядел чародей, он не становился слабее или глупее, и забавно было представлять Нериса, который в ужасе жмётся в угол при виде паренька на голову ниже меня.

– А, – отрывисто произнёс он. – Пришли. Ну, проходите, коли добрались. Калитка вон там, крючок – справа.

Сняв перчатки, чародей подошёл к стоявшей невдалеке бочке и скособочившейся лавочке. Сложил на неё тяпку и перчатки, поднял из травы деревянный ковшик и, зачерпнув воду, омыл руки и лицо. Часть воды пролилась мимо и попала на жилет – как заворожённая, я наблюдала за расползающимися пятнами.

– Тропинки, тут есть тропинки! – возмущённо вскрикнул чародей, когда Шад открыл калитку и зашёл. – Да что ж ты будешь делать!.. Под ноги смотри, не топчись по грядкам.

От окрика Шад подпрыгнул на одной ноге, опустил голову и, бормоча извинения, дальше пошёл на цыпочках. А я вот не стала осторожничать, но вниз всё-таки посматривала, беспокоясь, что не понравимся мы чародею, и как потом быть?..

Нет, всё-таки мозг ломался от мысли, что это и есть великий чародей! Он больше походил на брехливого пастушьего пса, чем на утончённую борзую или благородного пуделя. С кем ещё сравнить того, кто заполучил титул короля фей? Конечно, Рэймо Валто был и оставался человеком, но случается же так, что занимаемое место оставляет свой отпечаток? Если я сама вернусь домой вот прямо сейчас, уже не смогу залезть в привычные вещи и вести себя, как раньше.

И я напомнила себе: внешний вид может быть обманчиво безобидным.

Хватало одного взгляда глаза в глаза – от синего льда по спине тут же пробегали мурашки, дыхание задерживалось само собой, и в голове били тревогу колокола. Такого не было ни рядом с Анантой – даже в его драконьем облике, – ни с Рюдзином.

– Рэймо, – с широкой улыбкой представился чародей, когда мы с Шадом подошли к нему. – Ты – Шад, а ты… вестимо, Маргарита?

– Откуда вы?.. – удивилась я, а потом вспомнила, кто передо мной.

Он лишь загадочно ухмыльнулся и постучал указательным пальцем по виску.

– Что ж, будьте гостями в моём доме, путники. Пройдёмте! Не на улице же разговоры разговаривать? – взмахнул руками Рэймо и, стянув косынку с головы, вытер ею лицо. – Правда, вам бы трав каких заварить, а то вы мокрые аж до костей, заболеете ещё! Давайте-давайте, сейчас до колодца дойдём, воды наберём…

– Я мог бы помочь? – робко не то уточнил, не то предложил Шад.

– Ведро понесёшь, – кивнул чародей и хлопнул в ладоши. – Да не смотрите на меня так испуганно, не съем я вас!

На пути к колодцу я вовсю разглядывала участок. Это точно место заточения? И жил ли чародей один? А если всё-таки один, почему в таком большом доме? Зачем здесь огород и цветник, если вокруг царство мёртвых? Чтобы было, чем себя занять, как-то скоротать время? Может, принимать приглашение зайти на чай небезопасно? Ведь во многих мифах если вкусить что-то в подземном царстве, то назад уже не вернёшься. Или мы всё-таки вернулись в реальность? Но тогда почему чародей тут? Он давно сбежал, поэтому живёт отшельником, чтобы никто его не нашёл?

Задать хоть один вопрос я не осмелилась. Тем более Рэймо насвистывал под нос что-то незатейливое, а Шад внимательно смотрел под ноги, точно стеснялся и не знал, куда себя деть, поэтому со всей ответственностью исполнял задачу «не топтаться». Отчасти я его понимала – было страшно ляпнуть что-то, и вызвать этим злость или показаться непроходимой тупицей. С Рюдзином я так не боялась, потому что тот уже составил мнение, которое никак не пошатнуть. А какой будет оценка великого чародея?..

– Если вы знаете, кто мы, то знаете и то, зачем мы пришли? – всё-таки набралась смелости я.

– Знаю, – мотнул головой Рэймо и поднял с земли ведро, стоявшее у колодца. – Отчего ж не знать-то? Но, прежде чем делать что-то, нам с вами надобно объясниться.

Шад повесил протянутое ведро на цепь и крутанул ворот – дерево натужно заскрипело, и меня окатило воспоминаниями: в жаркие дни на даче ледяная вода становилась спасением. Для полноты картины не хватало стрёкота кузнечиков и щебета птиц, жужжания пролетающих мимо шмелей…

Только сейчас я заметила, каким тихим было всё кругом. Ни птиц, ни какой-то ещё живности. То ли само место такое, то ли во всём царстве Эрлика так, кто знает? Хотя, наверное, Рэймо знал. И Шад мог что-то знать.

Спрашивать не хотелось.

Ведро достигло дна и звучно плюхнулось о воду. Чтобы вытащить его, Шаду пришлось сильнее налегать на ворот, и тот заскрипел громче.

– Пусть мне и ведома причина, – продолжи тем временем Рэймо, – об обстоятельствах я ничего не знаю, да и вам…

Он прервался, снимая ведро с цепи, и неожиданно захихикал.

– Здравствуй, мой хороший, – обратился чародей к чему-то в ведре, а спустя секунду я увидела, как он достал из воды лягушонка и опустил его на землю. Стало быть, какая-то живность здесь всё же есть?..

– Так о чём вы хотели поговорить? – не вытерпела я, провожая взглядом донельзя молчаливую квакшу, поспешно ускакавшую по своим квакушечьим делам.

– Торопишься, – вздохнул Рэймо, но не возмущённо или чтобы отругать, скорее – отмечая то, что времени у нас, по всей видимости, предостаточно. – И зачем?.. Хотя, ладно, томить не стану. Я о вас, милые мои, знаю достаточно, чтобы довериться. А вы мне доверяете?

Судя по тону, вопрос был риторический. Я переглянулась с Шадом – он вновь уставился вниз, а я поджала губы.

Не то чтобы не доверяла, но вопросов было слишком много, чтобы без сомнения и тревог следовать за чародеем. Где гарантия, что он не станет использовать, как то пытались сделать драконы?..

Хотя на эту тему я размышляла уже давно. Из двух зол, как говорится. А первое впечатление о великом чародее было куда приятнее, чем о драконьем совете в целом. О частностях лучше и вовсе молчать.

Впрочем, ещё предстояло выяснить, какую кашу и зачем заварил Рюдзин. Можно ли довериться, если сюда нас привело желание болотного гада… Кстати, а что он хотел? Вызволить чародея, вероятно, но какая ему от этого польза, если драконий совет давно у Рюдзина под каблуком? Вряд ли дело в уважении к учителю.

– О чём и речь, – вздохнул Рэймо, словно прочитал мои мысли. – С драконами дело заимеешь – себе доверять перестанешь, куда уж до других.

– А откуда вы знали, что мы придём? – Шад наконец избавился от благоговейного трепета и включился в беседу.

– Судьба у меня такая, всё про всех знать, – рассмеялся чародей и передал ему уже полное ведро. – А у вас судьба – оказаться тут. От неё не спрятаться и не скрыться, а поменять – дорого стоит. Вишь ли, порядок такой, и ему всё подчиняется.

– Вы о том порядке, о котором пекутся драконы? – хмыкнула я.

– Ага, – ответил Рэймо и, махнув рукой, чтобы следовали за ним, повёл к крыльцу дома. – Я свою судьбу изменил, порядок нарушил – так здесь и очутился. Плохими, как видите, условия не назвать, но не о том я мечтал, когда хотел свободы для себя. А свободу, что была предложена другим, швырнули мне в лицо.

– Вы для этого создали отражения? – В глазах Шада горел азарт дорвавшегося до знаний школяра – он собирался получить ответы на всё, что его интересовало.

– Я менял судьбу множество раз. – Рэймо чуть дёрнул плечами и на краткий миг скривился. – Для себя и для других. Для тех, кого считал друзьями, и для тех, кто стали мне верными врагами. Путы судьбы не так надёжны, как считают хширасс. А отражения… Лучше уронить зеркало и иметь семь лет несчастий, чем уничтожить всё, ради чего я некогда старался, – тяжело вздохнул он. – Я с самого начала не собирался следовать уготованному пути, но, когда вышел за Грань, могущественные хширасс ка-а-ак собрались, ка-а-ак поставили меня в угол. Думали ли тогда они, что будет после? Что им делать, когда я выйду из угла? Мстить я не брошусь, но и в благодарностях не рассыплюсь. Так что же?..

Чародей выжидающе уставился на меня. Кажется, обиду на врагов он не затаил. Хотя мог бы – времени здесь ему хватило бы, чтобы продумать и план мести, и особо изощрённые пытки персонально для каждого дракона.

– Что же? – эхом повторила я. – Вы не остановитесь бунтовать против порядка?

– И чем это плохо, скажи? – вопрошающе поднял брови Рэймо. – Отступив, я дам понять, что меня сломили. Но если назвать это не бунтом, а скромным желанием не действовать по чужой указке? И ведь многие пошли за мной, увидев в этом свой шанс. Вы сами пришли ради этого! Только что весёлого вновь шагать в ногу со всеми, даже если направление сменилось?

Он скорчил рожицу и, чеканя шаг, промаршировал несколько кругов около меня. Я невольно захихикала, а спустя секунду ко мне присоединились и Шад, и сам Рэймо. Покончив с кривляньями, чародей ловко взбежал до середины лестницы, что вела ко входу в дом.

Рэймо словно не просто рассказывал и отвечал на вопросы – предлагал порассуждать вместе с ним, чтобы прийти к закономерному выводу: всё не так однозначно. В глазах драконьего совета великий чародей навсегда останется стихийным бедствием, но в своих собственных он был спасителем? Вернее, Рэймо хотел спастись сам, однако попутно исправлял всё то, что казалось ему несправедливым. Наверное, так.

Слава, могущество и сторонники стали сопутствующей наградой. Или мешающим недоразумением?

– Вы имеете в виду… Вам не нужны последователи? – Я всё-таки вернулась к серьёзному настрою.

– Я не нуждаюсь в слепой покорности, – по-отечески улыбнулся Рэймо.

– Но хотите, чтобы мы доверились вам, – напомнила я.

Занеся ногу над последней ступенькой крыльца, чародей замер. И после недолгой заминки всё-таки шагнул вверх, взглянув на меня через плечо.

– Я требую этого? – с усмешкой уточнил он и приглашающе взмахнул рукой.

Прихожая оказалась крохотной – мы едва уместились втроём. Лавка, грабли в углу, подкова над дверным проёмом, занавешенным сшитой из разноцветных лоскутков тканью, обитый железом сундук, приколоченная к стене глиняная свистулька – от количества вещей у меня рябило в глазах. Я бы с удовольствием упала на лавку, будь такая возможность. Но Рэймо уже деловито показывал, куда поставить ведро, где взять специальную щётку и как отряхнуть грязь с ботинок. Нахмурившись, он долго пялился на мою обувь, потом – на Шада, и порывшись в угловом сундуке, достал тряпку.

– Под крыльцом есть бочка с водой. Почистите ботинки и оставьте сушиться там. А я пока найду вам сухое. Захотите – переоденетесь.

Чтобы оттереть с подошвы тину, пришлось приложить немало усилий. Я честно намеревалась справиться сама, но Шад усадил меня на крыльцо, помог снять обувь и сел рядом. Его забота не ощущалась наигранной или требующей чего-то взамен, однако каждый раз мне становилось совестливо. Не совсем же я безрукая?..

Надо себя чем-то занять, пока вновь не поддалась унынию.

– Как он тебе? – шёпотом спросила я.

– Странный, – хмыкнул Шад, переходя к своим ботинкам. – Но не кажется… плохим.

– И мне тоже, – согласилась я. – Только непонятно, что ему нужно?

– Не поговорим – не узнаем.

Наблюдая за тем, как Шад старательно оттирал обувь, мне подумалось, что проще уж её выкинуть. Хотя такое мышление, пожалуй, возникло из-за повсеместного масс-маркета – легко избавиться от вещи, когда в магазинах огромный выбор похожего. Даже если придётся копить.

В этом мире я тоже не была обделена вещами. Но если бы жила сама по себе?.. Не потому ли Триша одевается в простые платья и наряжается лишь когда покидает Корбеник? И у самого великого чародея бережно залатанные рубаха и жилет. При этом Ананта щеголяет в нарядах из дорогих тканей, у Рюдзина по меньшей мере парочка шкафов с всевозможными халатами, а Нерис… Нерис только в чёрном дублете и ходит. Можно ли сказать, что этот аспект жизни произрастает из опыта и личностных суждений?

Если выбор Триши обусловлен практичностью, а Нерис привержен неизменности, то каков тогда Рэймо Валто?

– Идём? – Шад протянул руку, и я без колебаний вложила в неё свою.

Не поговорим – не узнаем.

За занавеской в прихожей пряталась ещё одна лестница – дом стоял то ли на сваях, то и как-то ещё хитро, поэтому первый этаж находился выше, чем обычно. Из прихожей мы поднялись в общую комнату с напоминавшим печь очагом посередине. Шкафы с маленькими ящичками, несколько громоздких тумб, висевшие на крюках под потолком медные кастрюли и сковородки – начищенные до блеска, словно новенькие и ни разу не бывшие в применении. Связки трав, глиняные, латунные и стеклянные амулеты, плетёные корзины, даже парочка мечей в расписных ножнах – всё это тоже свисало с потолка.

Рэймо хлопотал у длинного стола, выставляя тарелки с печеньем, вазочки с вареньем, блюдо с нарезанным хлебом и ломтиками солёной рыбы… От вида еды слюна наполнила мой рот, но я вновь вспомнила, что есть в царстве мёртвых категорически запрещено, а не то останешься здесь навеки. Рюдзин же намекал, что в сказках не только выдумка, поэтому обрывочным воспоминаниям из детства стоило верить хотя бы наполовину. Или хотя бы учитывать их.

Опасливо косясь на приготовленные яства, я подошла, только когда чародей подозвал.

– Смотрите, что вам больше понравится. – Рэймо указал на лавку под окном, где лежала аккуратно сложенная одежда. – Я пойду за мятой, а вы приводите себя в порядок, садитесь и кушайте. Там и поговорим.

Шад сконфуженно переминался с ноги на ногу, но стоило чародею покинуть комнату, он расслабился и уставился в потолок, изучая развешенное там – чем-то его особенно привлёк костяной амулет с петушиными перьями. Я же решила не тратить время и прошлёпала к окну. Одежда точно кому-то принадлежала, но вся была чистой, пахла свежескошенной травой и навскидку оказалась велика. И ещё ткань напоминала лён, но на ощупь оказалась мягче, немного прохладной и чуть блестящей, как шёлк. Чтобы не сойти с ума от выбора, я вытянула первую попавшуюся рубаху и платье к ней – всё-таки хотелось выказать признательность за заботу и выглядеть прилично. А когда переоделась и осторожно сложила мокрые вещи на краешек лавки, нашла что-то и для Шада.

Стало ощутимо теплее и спокойнее – пусть босиком, зато в сухой одежде и в тёплом помещении. Неудивительно, что сразу начало клонить в сон. Сколько времени прошло? Встали мы затемно, до рассвета, шли до ночи и после – в темноте. Разумнее было бы сделать привал в пещере, но если бы нас кто-то нашёл там? Имел ли Эрлик власть за пределами своего царства? Неспроста Ананта вздрагивал и сторонился его посланников на празднике в Рашхшудуре.

Да и неясно, пустился ли Властелин Востока за нами в погоню после переполоха в Жураше.

Что вообще будет с нами, когда мы выберемся?..

– Да садитесь вы! – всплеснул руками вернувшийся Рэймо, когда увидел, что мы так и остались стоять столбами посреди комнаты – Шад разглядывал потолок, даже переодевшись, а я незаметно провалилась в свои мысли.

– Вы не один здесь живёте? – озадаченно нахмурился Шад.

Не знаю уж, как он это понял, но мне тоже стало интересно, и я уставилась на Рэймо. Тот уже переместился к столу и расставлял кружки с отваром, куда порвал листья мяты и положил по ложке варенья. Аромат попавших в горячую воду ягод разлился по комнате, и у меня заурчало в животе.

– Один, – пожал плечами чародей и подмигнул мне. – Но гости бывают. Сын вот недавно заходил, в триктрак с ним играли. А вы не играете, кстати? И не стойте там, будто я вам отраву какую предлагаю. Садитесь и кушайте, не отказывайтесь. Видно же, что голодные и из сил выбившиеся.

Шад кивнул – видимо, ответ его удовлетворил – и сел за стол первым. Поплатился за это он уже через мгновение.

– Да куда ты! – рявкнул Рэймо и хлопнул его по плечу, заставляя сдвинуться. – Рабочее место, не видишь, что ли? Тут, – чародей ткнул в правую часть стола, где не стояло ни одной тарелки, – зелья, травы и заклинания, а там, – и ткнул вновь, но уже в левую, – трапеза. Тебя этому не научили? Ай, ладно, не прижимай уши. Научишься ещё. Ешь давай.

От собранности и серьёзности на лице Шада не осталось и следа – он походил на испуганного кота, которому прилетело только за то, что у хозяина было плохое настроение. Или Шад хотел произвести впечатление на своего рода кумира?

Я поспешила сесть и взяла его за руку, потому что странное повышение тона ошарашило меня не меньше. Ведь обжигалась так уже! Вдруг чародей страдает вспышками гнева похлеще, чем Ананта?

– Ничего с вами не случится, – отмахнулся Рэймо, устроившись напротив и подперев щёку ладонью. – И есть можно, нет никакого проклятия. Не останетесь вы тут навечно.

– Так вы… – осенило меня.

На что он постучал пальцем по виску.

– Не лучше ли начать со сказки? – загадочно улыбнулся чародей.

Глава двадцатая

Глава двадцатая, в которой рассказывают сказки

– В стародавние времена, – начал Рэймо, пододвигая блюдце с печеньем ближе к Шаду, – ходила среди народа одного крохотного королевства молва о перекрёстке в глуши. Поговаривали, что на том перекрёстке, ежели прошептать своё самое сокровенное желание, сбудется всё тотчас – лишь принеси с собой дары, дабы умилостивить жившего там духа.

Сделав глоток отвара, я прожевала попавшиеся на язык ягоды брусники – от кислинки рот наполнился слюной, и свело зубы, но ненадолго. Мерный голос чародея обволакивал, навевал воспоминания о детстве и сказках на ночь. Поэтому торопиться с догадками не хотелось. Но возможно ли, что сейчас Рэймо рассказывал… про Рамона?

– Прошли года, и на том перекрёстке выросло селение, а потом и целый город – всё ширился и ширился он, обрастал домами и площадями, улицами и стенами. И молва донеслась до человека, мечтавшего завоевать мир. Был он не злым и не жестоким – напротив, мечтал о процветании и счастье для всех. Собрав нехитрые пожитки, человек распрощался с семьёй и отправился в путь, претерпевая лишения и невзгоды со всей стойкостью. И вот, через годы скитаний, добрался он до Енуи.

Шад ощутимо вздрогнул. Не было сомнений, о ком рассказывал Рэймо. Но к чему он вёл? Мне не терпелось перейти к развязке, чтобы сразу понять. Хотя… вдруг итог не важен? Важнее то, как всё произошло?..

– Дух спросил, что готов отдать человек. А тот за годы в пути стал чёрствым и жестоким, из нехитрых пожитков у него осталась лишь мечта. Нечего было отдать человеку, кроме того, что осталось в далёком краю, и потому он ответил: «Всё, что принадлежит мне. Дом, жену, сыновей и дочь». Дух рассмеялся: «Нет у тебя и этого. Дом сожгли захватчики, жену и дочь забрали в рабство, а сыновей повесили. Совсем один ты остался. Но, так и быть, исполню я твоё желание. Отдай свой глаз, чтоб смог я смотреть на мир, как ты, и понять, стоила ли мечта лишений». Отдал человек свой глаз и стал великим, собрал под своими знамёнами лучших воинов и чародеев, завоевал земли. И с войском вернулся в Еную.

– Отблагодарить? – с надежной выдохнула я.

Но чувствовала, счастливого конца в этой сказке не будет.

– Вернуть мудрость, – рассмеялся Рэймо. – Отыскав духа, человек сказал: «Чтоб смотреть на мир, как я, останься и ты совсем один».

Неожиданно Рэймо поднялся и обошёл стол, что-то начал искать в ящиках. Когда поиски увенчались успехом, он сжал найденное в кулаке и приблизился к Шаду. Взял его ладонь и вложил в неё тонкий плетёный шнурок с голубой бусиной аквамарина.

– Ты пришёл вернуть долг, – улыбнулся Рэймо. – Это – твоя судьба.

Я не успела и слово вставить – он поднял палец и приложил к губам, кинув говорящий взгляд. Мол, не вмешивайся, это наше с ним дело.

– О ней ты, конечно же, не знал. Как не знал и о том, что твой друг умолял спасти тебя. Я предупреждал, что настанет день, и ты уйдёшь, чтобы вернуть долг. Может, сам того не зная, но такова цена.

Шад беспомощно оглянулся на меня – глаза по пять рублей, чуть дрожавшие губы, словно он чувствовал себя виноватым, но не понимал, что сказать. Я едва успела подхватить выскользнувший из его рук шнурок с бусиной.

Вдруг почудилось, что стоявший над нами Рэймо огромен, подобен чёрным клыкам гор, что окольцовывали эту долину. И нет ни меня, ни лавки подо мной, ни домика, ни хозяйства кругом – ничего нет. Только невесомость и синие-синие глаза, узревшие и тьму, и вечность.

Я моргнула, и наваждение спало. Аквамариновая бусинка нагрелась в пальцах и легонько покалывала кожу, словно вобрала все мои беспорядочные мысли – и там они роились, тщетно пытались ужалить. Жужжали тихо, но назойливо.

– Не сомневайся в своих поступках и желаниях, – рассмеялся Рэймо и хлопнул Шада по плечу. – И ты, Маргарита, тоже не думай, будто бы твоего во всём этого нет и не было. Было. Есть и будет. Судьба – это повороты и итоги. Никак не чувства и не помыслы – за них в ответе мы сами. Вот и вышло так, что по судьбе вам оказаться тут и говорить со мной, но здесь наш с вами поворот: что решите, то и случится.

– Вы так легко говорите о судьбе, – сглотнула я, почувствовав, что не могу больше молчать.

То ли жужжание нарастало, то ли в зубах где-то застряла брусника, и потому кислый привкус вновь разлился по моему рту и свёл зубы. А чародей опять казался обманчиво обычным – как в таком невысоком человеке можно разглядеть кого-то великого? Может, он только забалтывать и умеет.

– А что ж ещё остаётся, как не говорить? – развёл руками Рэймо.

– Я… я не понимаю, – зашептал Шад. – Енуя была захвачена имперцами, а значит… Рамон знал? С самого начала знал, с самого…

– Истоком империи Тиё стало исполненное им желание, – кивнул чародей и вернулся за стол. – И я говорю это не для того, чтобы вы возненавидели своего друга.

– Хотите сказать, что величие Тиё уготовано судьбой? – неожиданно разозлилась я. – Нет смысла останавливать имперцев? Мол, такой вот поворот, такой итог. Смиритесь и живите дальше?!

– Хочу сказать, что за всеми переплетениями вам не уследить и не обрубить их. Да и мои руки связаны той же паутиной, а посему буду честен: исполнить просьбу и остановить имперцев мне не по силам. – Он облокотился на стол и уронил голову на переплетённые пальцы. – Я имею в виду, остановить так, чтобы за этим не последовало рек крови и новых потрясений. Возьмёшь ли ты, Маргарита, грех на душу али чужими руками загребать жар станешь? Да и друг твой не готов коверкать себя войной. А она будет. И будет коверкать, обезобразив в какой-то миг до того, что забудете ради чего всё это вам.

– Вы… – начала я и осеклась.

Рэймо Валто смотрел с мягкой, почти отеческой улыбкой. В его словах не было ни упрёка, ни угрозы – он начал издалека, расставил на шахматной доске фигуры и двигал их, объясняя каждую возможность и последствия ходов. Не требовал слепого доверия, а завоёвывал постепенно, делился и не скрывал ничего – ни плохого, ни хорошего. Но мне не удавалось уследить за мыслями, как будто чародей и его слова двигались параллельно. Вроде всё понятно, а вроде и не хватает чего-то, чтобы цвета на кубике сложились правильно.

– Я не поспеваю за вами, – призналась я. – Вы хотели рассказать сказку, но на самом деле поведали о том, что Рамон исполнил желание какого-то человека, и так появилась империя Тиё…

– От тебя ускользнул момент, но это нестрашно. – Чародей ладонью указал на шнурок с бусиной в моей руке. – Человек хотел, чтобы дух остался один, и потому он убил друга духа. Я же не смог вернуть жизнь, так что вдохнул её в тень и отдал ей воспоминания. И поэтому вы сейчас можете помочь мне. Предвосхищая твои последующие вопросы, позволю себе ответить кратко: я не знал в точности, каким образом вернётся ко мне долг, хотя о возникшей связи не забывал. Называй это кругами на воде или нитями… эффектом домино, если хочешь, – тут он хитро подмигнул и постучал указательным пальцем по виску, – однако суть не изменится. Никто не в состоянии обдурить судьбу, но некоторым ведомо о правильных поворотах и ждущих в конце дороги итогах. Понимаешь? И раз Рюдзин, став Властелином Запада… Кстати, стал ведь? Хотя не сомневаюсь, что так. Он всегда был целеустремлёнными ребёнком. Так вот. Раз сам Властелин Запада не собирается останавливать Тиё, в этом есть смысл.

Я чуть не поперхнулась, но так и не определилась – от смеха или удивления. Пришлось зажать рот ладонью и сделать глубокий вдох через нос. Великий чародей ростом метр с кепкой называет вредную пафосную лягуху «ребёнком» – такое специально не придумаешь.

– Вы на его стороне, потому что он ваш ученик? – скривился Шад.

– Верно, – широко улыбнулся Рэймо. – Как верно и то, что он на моей стороне, потому что я его учитель. Это не означает, что я не дам ему по шее в случае полнейшей глупости. Конечно, цветочки мои, вы не рады следовать за его предвидением, потому что не знаете итога, а смотрите на поворот…

– Да-да, Рюдзин гениальный планировщик, – раздражённо отмахнулась я.

– Нет, ты не поняла, – прямо-таки засиял чародей. – Рюдзин буквально видит время. Он знает, что случится дальше, и каждый шаг выбирает согласно нужному итогу. Обыграть судьбу на её же поле, не это ли истинное мастерство?

Теперь уже я беспомощно уставилась на Шада. Он заметил, как мои пальцы нервно теребили шнурок, аккуратно подцепил его и завязал на запястье. Романтично и символично, наверное, хотя в нынешних обстоятельствах…

Сосредоточиться на чём-то дольше пяти секунд не выходило. То ли проблема в чародее, то ли в том, насколько я устала – бесконечные горы, пещера эта. Порез ещё – он не саднил, да и повязка успела высохнуть. Только теперь…

Я покусала губы.

– Ему… – сипло проговорила я. – Ему для этого нужны очки?

– Напротив, – безмятежно отозвался Рэймо. – Чтобы не теряться во времени и видеть, в каком конкретно отрезке он находится на самом деле.

Мысленно я обругала себя за глупый вопрос, адресованный когда-то Рюдзину. Мол, такой могучий волшебник, столько всего может, а зрение исправить – нет. Тогда выяснилось, что очки служат своеобразным фильтром для чего-то. А я на этом успокоилась. Не стала расспрашивать.

– Если он способен предвидеть будущее, то почему выбирает вариант, где есть страдания? – тихо спросил Шад. На чародея он не смотрел – сосредоточенно изучал золочёную кайму тарелки с печеньем.

– Рюдзин не мыслит мелко, – вздохнул Рэймо. – Видать, совсем в дракона превратился. Не сказать, что в нём не было подобных черт и до этого, ведь из ниоткуда они не берутся. Как известно, всё уже заложено в нас. Так что неудивительно. Если забрать у крохотного духа-покровителя смысл его существования, ждать стоит лишь скверный исход.

На словах о покровителе Шад вздрогнул – схожесть с Рюдзином неприятно кольнула его. Хотя, кажется, эти слова стали пощёчиной или ушатом ледяной воды. Собравшись, он залпом осушил кружку с отваром, глубоко вдохнул и посмотрел на Рэймо.

– И кому же он покровительствовал? – процедил Шад. – Почему так изменился? Как стал драконом? И как вы замешаны в этом?

– Он защищал людей, но деревню сожгли, – словно подобное происходит каждый день, поделился чародей. Возможно, для давно минувших дней его тон был подходящим. – Рюдзина пленили, выкололи ему глаза и повезли в качестве подарка северному князю. В то время я ещё был человеком, а людям свойственна импульсивность, и мне срочно потребовалось спасти его и научить магии. Так что, если хочешь винить кого-то за грехи Тиё, вини меня. Я вырастил Рюдзина, который потворствует империи.

В этих словах тихим отзвуком шелестела сталь – Рэймо не просто встал на защиту своего ученика. Он был готов нести за него ответственность, как делают это любящие и верные родители, когда их ребёнок оступается. Он мог не соглашаться, мог иметь иные взгляды, но от своего воспитанника не отказывался.

А Рюдзин наверняка и Рэймо в своих планах использовал.

– Будто сейчас вы не человек, – раздосадовано цыкнула я.

Во мне разгоралась зависть. И почти детская обида – я словно проглотила кусок раз в десять больше, чем способна откусить, и уж тем более проглотить и переварить.

У меня не было конкретных ожиданий от встречи с великим чародеем. Я понятия не имела, что нам встретится в царстве Эрлика и каким будет Рэймо Валто. Мнилось, что это прямой путь к смерти. Вернее, так и есть. Всё-таки кругом царство мёртвых…

На самом деле я хотела не пути домой и даже не возможности перемещаться между мирами. Тупо ответов. Чтобы кто-то объяснил сакральную истину, которая открылась здесь и которую никак не удавалось поймать за хвост. Чтобы мне поведали о смысле жизни, и после этого сделалось легко и просто. Никаких заморочек. Никаких страхов, желания забиться в угол. Никаких моральных дилемм, основополагающих выборов, ответственности за себя и свои чувства.

И ведь со всей этой «судьбой», пожалуй, так и было. Не я виновата – такова, мать её, судьба. Поэтому сделалось и проще, и легче, но ровно до момента, пока чародей не объяснил: выбор всё равно остаётся за нами. Мы одновременно и пленники судьбы, и её вершители.

Как всё-таки символично: поворот судьбы, перекрёсток желаний, вся эта тема с дорогами. Всего-то и нужно, что разобраться с направлением и двигаться.

Но если капнуть ещё глубже, найти настоящую причину раздражения, всё становилось до смешного банально: я завидую чужому могуществу и знаниям. Я хочу понять, как устроен этот мир, что таит в себе магия, какова тьма по ту сторону Грани, откуда взялись отражения. И передо мной сидит тот, кто способен научить и рассказать.

А он защищает последнего мерзавца. Не собирается бороться с ужасной империей Тиё. Говорит о судьбе так, будто мы должны принять свою маленькую роль и покорно следовать ей, довольствуясь иллюзией выбора.

Противно и тошно.

Хотя, так ли это? О чём мы вообще сейчас разговаривали? Не накрутила ли я себя на пустом месте просто потому, что боюсь признаться: мне начхать на Тиё и Рюдзина. Это – от страха разочаровать Шада, пожалуй. А если подумать о себе?

Но как о себе думать, если мне искренне хотелось помочь ему?

– Тише, тише, – рассмеялся Рэймо и наклонился ко мне через стол. Синие глаза внезапно сделались тёплыми и манящими, как глубокие воды южного океана. – Давай по порядку, раз уж ты запуталась? Нет, я уже не человек. И даже не альв, поскольку тьма искажает всё, куда проникает. И по ту сторону Грани, в этой тьме, есть нечто живое – нечто, из чего родилось всё. Она говорила со мной. Она показала, как создавала мир. Так я сотворил отражения – вслед за ней. Веришь?

С чужих слов великий чародей представлялся жадным до силы человеком, готовым пойти на любые жертвы ради могущества. Но сейчас, видя перед собой синие бескрайние глаза, я невольно задумалась: не была ли это случайная ошибка? Не то, что я доверилась чужим словам, а то, что сделал Рэймо Валто. Если его вело любопытство, если он просто хотел открыть истину, то всё, что случилось после – попытка исправить положение.

Чародей не бежал от своей ошибки. Не отказывался от решений и выбора. Не врал.

– Феи не лгут, – улыбнулась я, процитировав Шада, и тут же спросила: – Тьма вырвалась из-за Грани, поскольку желала исказить всё? Как исказила вас.

– У тьмы нет желаний. Потому-то она и лежит по ту сторону Грани, лишь изредка просачиваясь сквозь прорехи, что по незнанию создают волшебники. У тьмы желаний нет. Но у меня, прикоснувшегося к ней, они есть. Тьма впитала эту жажду из моего сердца, – виновато улыбнулся Рэймо. – Я не сумел придумать ничего другого, кроме как запутать след. Создать множество копий мира со своими Гранями, чтобы тьме нелегко было отыскать Сердце Мира и поглотить его. Будь больше времени, будь под рукой хоть что-то, кроме зеркала, я бы сделал всё иначе. Я бы шагнул во тьму снова и увидел её. Почему она там? Как давно? Что она такое? Тебе же… интересно?

Его взбудораженный взгляд пугал… пугал бы, не распирай меня любопытство. Раньше я и не задумывалась о таком. Вернее, мысли, кто мы и откуда пришли, для чего живём… все об этом однажды с ними сталкиваются, не так ли? А сейчас передо мной стоял тот, кто не просто думал, а намеревался докопаться до истины. Не просто «хотел», не философствовал об этом как-то на досуге.

Или он уже докопался?..

Как бы то ни было, у него есть правильные вопросы и далёкая цель. И Рэймо искал ответы, чего бы они ни стоили. Не в этом ли суть его жажды?

– Всё это звучит заманчиво, – нехотя признала я. – У вас подвешен язык и зубы вы заговариваете мастерски, но мы пришли в надежде на вашу помощь…

«Не просите его ни о чём», – вспомнился совет Лура. – «Он сам предложит то, что вам действительно нужно».

– Нет, погодите. – Я прикрыла глаза и потёрла лоб. – Мне импонирует ваш гений. Да что там, я с радостью продала бы вам душу в обмен на знания и покровительство. Если моя судьба оказаться здесь и помочь вам, так тому и быть.

– Но? – скорее смешливо, чем нетерпеливо подтолкнул Рэймо.

– Это не только моё решение, понимаете? Да и нюансов предостаточно. Не спорю, Рюдзин мудр и талантлив, однако… бесчеловечен. Я не назову себя альтруистичной, и наивно полагать, что мир во всём мире возможен…

– Сомнения естественны, – вздохнул чародей, – как и толика наивности. Кто не был таким в юности? Но как ты смотришь на то, что я стану твоим должником? Как видишь, судьба ловко пожинает долги и приводит даже в царство Смерти, лишь бы свершилась расплата.

– Вы можете убедить Рюдзина изменить план? – Я мельком оглянулась на Шада. – Или помочь понять? Хоть что-то сделать с Тиё. Да даже чужими руками!..

Меня прервало лёгкое прикосновение – Шад переплёл свои пальцы с моими и как бы сказал: я с тобой. Не просто рядом – во всём. Ведь согласиться сейчас и помочь Рэймо не означало отказаться от изначального желания. Просто это займёт чуть больше времени, потому что придётся во всём основательно разобраться.

Опять. Снова. Боже, когда я уже обрету то терпение, которым, похоже, обладали все в этом мире?

– Как освободить вас? – коротко спросил Шад.

– Кот, – Рэймо бесцеремонно ткнул в него пальцем, – связан узами и может использовать драконий источник. Поэтому сил хватит, чтобы укрыть меня в тени. Всего-то и нужно, что перешагнуть через порог.

– О! – наигранно удивилась я, поджав губы. – Рюдзин опять всё мастерски предугадал? Навешал лапши на уши Ананте, столкнул меня с Шадом, рассказал о вас...

– Неприятно, что тебя использовали? – Рэймо своим вопросом дёрнул первую нитку запутанного клубка, заставляя думать.

Я постучала по столу, успокаивая рой жужжащих мыслей. Рюдзин видел вероятности, Рюдзин знал, как сделать так, чтобы всё сложилось. Даже если так, мои чувства к Шаду были моими. Моё желание примкнуть к великому чародею, освободить его, было моим. Рюдзин не заставил меня, лишь сложил мозаику так, чтобы появилась возможность и всё это возникло.

Не исключено, что меня затащили сюда только из-за странной смеси импульсивности, эмпатии и любопытства. Пропорции в характере оказались подходящими для гениального плана с вероятностями, а высчитать их помогли три «неудачные» попытки, что были до меня.

А как всё складывалось у тех девушек? Шад их не видел, значит, развернули на этап раньше?

– Не станешь помогать? – уточнил чародей с тем маниакальным выражением на лице, что я уже замечала до этого.

Дурацкий вопрос. Провокационный, можно сказать. Смысл на него отвечать? Лучше сказать другое.

– Я хочу уметь, – выпалила и тут же принялась уточнять: – Уметь как вы, как Рюдзин, как Нерис или Ананта. Управлять, а не быть ведомой. Хочу знать больше. Хочу остановить Тиё, даже если вы говорите, что это обернётся войной. Хочу увидеть владения Юйлуня и пустыню по ту сторону Шакшируна, и найти логово Морского Змия, и посетить фейский двор, и прокатиться на лошадях каджи, и встретить тьму, и…

– Найти способ вернуться домой, когда пожелаешь? – понятливо покивал Рэймо. – Это возможно. Скажу больше: это возможно с твоим даром, но потребуется время.

Я не сумела сдержать разочарованный вздох. Нерис говорил, что мой дар в лучшем случае к пятидесяти годам проснётся. Не то чтобы я торопилась, да и можно придумать не одно занятие, скоротать время в той же библиотеке, выучить несколько языков и теорию, исполнить другие желания…

– Не верь этому педанту на слово. – Рэймо замахал рукой, и беспорядочные мысли как ветром сдуло из моей головы. – Он намеренно ввёл тебя в заблуждение.

– Простите? – сипло проблеяла я.

Если раньше догадки только мелькали, сейчас я получила подтверждение.

– Да, я слышу мысли, – улыбнулся чародей, постучал пальцем по виску и шутливо скривился, высунув язык. – Считай это моим проклятием. Поэтому-то я и помогаю справиться с твоей излишней тревожностью – она мешает сосредоточиться. Кстати, пока не забыл!.. Ты подумала, что ничего не можешь, потому что тебе так сказали?

– А что мне нужно было думать? – рассеяло огрызнулась я. Неприятно осознавать, что твоя голова как проходной двор. – У меня нет ваших знаний. Я не представляю, что возможно, а что нет.

– Ну-ну. Не надо сбивать с меня спесь, здесь её нет. Я не говорил, что ты должна была сама догадаться. Я о том, что в твоём незнании и есть твоё преимущество. Ты без понятия, как всё работает, поэтому можешь попытаться сделать то, что другому покажется невозможным из-за прочитанного некогда учебника.

– Угу. И бонусом могу расшибить лоб о глухую стену!

– Не надо так категорично, – захихикал Рэймо и пригрозил Шаду пальцем, чтобы тот не вмешивался. Видимо, сейчас была моя очередь получать порцию просветления. – Встань и дай мне руки.

Я колебалась долю мгновения, но всё-таки подчинилась. Ладони, которыми чародей взял мои, были шершавые и мозолистые, небольшие, покрытыми веснушками на тыльной стороне. Узловатые пальцы впились в меня с такой силой, что я почувствовала коротко остриженные ногти. А белые следы на загоревшей коже позволили понять, что чародей постоянно носил кольца. Снял, наверное, из-за работы в огороде.

– Так тебе не обидно, что тебя используют? Гордости нет? – посмотрев на меня снизу вверх, опять хихикнул Рэймо.

– Не обидно, – ответ дался легко. – Завидно. Да и как бы я иначе встретила Шада или вас?

– Позитивное мышление, – отметил он и понимающе закивал. – Похвально. А теперь подумай о цветке.

И откуда эта надоедливая фразочка «просветлённых» психологов? А, точно же. Чародей слышит мысли. Если Рюдзин собирал новые знания, подглядывая за другими мирами, то Рэймо сейчас как губка впитывал всё, до чего мог дотянуться в моей голове. Яблоко от яблони, как говорится.

Тонкие ледяные пальцы чародея сомкнулись на моём запястье. Что-то холодное потекло внутри моей руки и вдруг стремительно нагрелось, вскипело – по коже пробежал ток, я ощутила нечто пульсирующее, рвущееся наружу из-под ногтей.

Цветок… Он сказал подумать о цветке?..

На ум пришли астры, что выращивала бабушка. На первое сентября в первом классе я гордо несла их, и они не шли ни в какое сравнение с магазинными цветами одноклассников. Помню, как ещё ходила за бабушкой хвостиком по участку, и мы выбирали самые красивые и пушистые. А папа называл астры фейерверками в миниатюре.

Над моими ладонями вспыхнуло пламя – ярко-красное, распустившееся пышным соцветием.

– Тише! – Рэймо отпустил и легонько толкнул меня, чтобы огонь ничего не подпалил. – Не так резво, пожалей мои брови. Они мне нравятся!

Пламя тотчас растворилось в воздухе.

– Это… я сделала?..

– Ну не я же, – проворчал чародей, обеспокоенно приглаживая едва не пострадавшие брови.

– Как это? – нахмурилась я. – Почему я должна поверить, что это не вы?

– И зачем мне это? – продолжил ворчать Рэймо. – К тому же, я хотел создать прекрасный ледяной цветок по твоим воспоминаниям. Кто ж знал, что южная кровь возьмёт верх? Но поздравляю! Немного практики, немного теории – сможешь творить и не такое.

Пальцы, над которыми пару секунд назад плясал огонь, мелко дрожали. И вместе с тем приходило осознание: меня купили с потрохами. Я не смогу уйти отсюда, отказавшись от всего, что предлагал великий чародей Рэймо Валто. Он выберется из царства Эрлика и без меня – уверена, запасной план у него за пазухой не один скрыт. То есть, согласившись, я ничего не потеряю. Только приобрету: знания, необходимое покровительство. Более реальную цель, чем просто желание вернуться домой.

– Один вопрос. Последний. – Я сделала глубокий вдох. – Вы же не собираетесь обвести меня вокруг пальца и бросить потом?

– А это мне зачем? – Рэймо пожал плечами. – Разве нам с тобой дружить не выгодней? К тому же ты рыжая. Солидарность по цвету волос – подходящая причина для союза?

Я чуть не выругалась под нос. Рюдзин и это просчитал, когда использовал кровь Ананты для создания моего тела в этом мире?..

Пусть причина и странная, она вполне подходила характеру великого чародея. А кому, как не Рюдзину, знать о пристрастиях своего учителя?

– И потом, – улыбнулся он, – я всегда беспокоюсь о благополучии тех, кто идёт за мной. Знаю-знаю, вы ещё не согласились. И хотя намерение лежит на поверхности, вам остаётся только озвучить его, чтобы мы сделали всё честь по чести.

Прежде чем пожать протянутую ладонь, я оглянулась на Шада. Вроде и так ясно, но не уточнить в очередной раз казалось неправильным. Уж лучше сотню раз переспросить, чем не проверить однажды и ошибиться.

– Конечно, правда твоя. – Рэймо протянул вторую руку. – А с имперцами я вам, так уж и быть, помогу. Не сделаю за вас, уж извините, но…

– У меня не будет иной госпожи, кроме Риты. – Шад поднялся медленно, опираясь на стол.

– Но?.. – хмыкнул чародей.

– Если и быть пешкой, то вашей, мой король. – Он сощурился и театрально склонил голову. Спустя мгновение он уже был рядом – мы соприкоснулись плечами, обменялись короткими взглядами и пожали руки чародея: я левую, а Шад правую.

– Думаю, мы вдвоём по меньшей мере конь, – фыркнула я. Не хватало ещё прибедняться перед великим чародеем.

– Я бы сказал, что вы дошли до края доски и превратились в ферзя, – поддержал наши шахматные сравнения Рэймо. – Хотя я предпочитаю триктрак. Или, в крайнем случае, шашки… Чапаев? Это что за игра? А, после объяснишь. Сейчас нам не стоит медлить, потому что ваши друзья…

– Попали в беду? – тихо уточнила я. – Вы можете их найти?

Не то чтобы я вовсе забыла про Варшу и Ананту, но от того, как Рэймо перескакивал с темы на тему, голова шла кругом. Одновременно хотелось узнать больше про тьму, спрятанную внутри меня магию, прошлое Рюдзина, истинную причину заточения великого чародея, отражения и кучу всего, на что, вне всяких сомнений, Рэймо знал ответ. Он бы с радостью, учитывая его поведение, провёл лекцию обо всём и сразу, вот только сам понимал: это затянется, а мы не сдвинемся с места.

– Зазря не беспокойся, – покачал головой чародей и, щёлкнув пальцами, указал на Шада. – Потому что?..

– Их не пустили дальше порога? – предположил тот, запоздало осознав, что таким образом ему передали слово. – Привратник пропустил Риту, потому что её кровь стала ключом.

– Верно! – воскликнул Рэймо и движением фокусника достал прямо из воздуха остроконечную шляпу. Во второй его руке возник посох – витая деревянная палка с изогнутым верхом, на котором висел кованый фонарь. – Но стоит поторопиться, пока их не настигла беда вне царства мёртвых.

– Беда вне царства? – испуганно переспросила я.

Чародей нахлобучил на себя шляпу и взмахнул рукой. На его плечах тут же возник расшитый цветочными узорами зелёный плащ с латунными фибулами, на пальцах – разнообразные кольца. Стряхнув невидимую пыль с плеч, Рэймо к чему-то прислушался и кивнул.

– Разбираться придётся быстро, – прошептал он, – поэтому слушаемся меня, друзей держим крепко, а когда скажу прыгать – значит, придётся прыгать. Есть вопросы?

– Как высоко? – Шад будто тоже научился читать мои мысли – вопрос он буквально снял с языка.

– Видишь, – чародей вновь щёлкнул пальцами, – я же говорил, что мне не нужны покорные последователи. Высоты ладони будет достаточно. Ещё?

– Вам придётся спрятаться в тени, но что будет потом? Что нам делать? Как быстро заметят наш побег? Будет погоня?

Пока я пыталась перебрать всевозможные варианты развития событий, Рэймо извлёк откуда-то из-под плаща верёвку и деловито намотал её на запястья Шада. Спустя несколько витков он перекинулся на меня.

– Просто шагаешь за дверь, подумав о той пещере, в которой вы нашли вход. Ничего сложного. Позднее, когда выберемся, Шаду придётся побыть моей тенью, чтобы кое-кого отвлечь. Если запутаем следы, выиграем фору, а уж там… Не бойтесь, вы в надёжных руках. Если почуете опасность… как это говорится?.. Просто не отсвечивайте. Да. Но и далеко не отходите. Ближе – безопаснее.

– Надёжный у вас план, – вздохнула я, уяснив лишь одно: что бы ни происходило, надо оставаться рядом с чародеем.

– В мире нет ничего надёжного, – светло улыбнулся Рэймо, как будто в этом изречении таилась сокровенная истина. – Поговорить об остальном мы с вами сможем, если переживём ближайший час, пожалуй. Тогда я вам всё-всё объясню, на всё-всё отвечу и со всем-всем помогу. Так что вперёд, – скомандовал он и взял Шада за руку. – Не медлим.

Судя по обращённым взглядам, ждали только меня, а я пока не понимала, готова ли покинуть это место. Ведь стоит шагнуть за порог, всё завертится похлеще карусели. План Рэймо сплошная загадка. Зачем верёвка, почему прыгать… или это была шутка? Хотя ответ про высоту ладони прозвучал как полноценная инструкция.

Я сделала глубокий вдох и кивнула. Шад тотчас шагнул ближе и провалился в мою тень, утащив следом и Рэймо. Тёмное пятно под ногами будто не могло определиться с формой, и пока тень возвращалась к своим родным очертаниям, я напоследок окинула комнату взглядом. Подмывало изучить содержимое шкафчиков, пристальнее рассмотреть амулеты под потолком и особенно тот, который так приглянулся Шаду. Однако времени не так много, друзья в возможной опасности, а этот дом… не исключено, что он был отражением чего-то настоящего, находившегося не в царстве Эрлика. Смогу ли я вернуться сюда, но уже в реальности?..

Для храбрости запихнув в себя половинку печенья, я спустилась в прихожую и несмело отворила входную дверь. За ней были всё те же небо в обрамлении горных вершин, склон с рощей и тёмноводное озеро. Но разве горные озёра не прозрачные?

Цепляться за эту мысль я не стала. Что может быть проще, чем перешагнуть порог и подумать о выходе? Вернее, входе. В общем, о пещере, с которой всё это странное путешествие началось. Перемещений за сегодня случилось уже много, так что одним меньше – одним больше, невелика разница.

Я шагнула. Мир вокруг мигнул, и моя нога опустилась не на деревянное крыльцо дома, а на холодный камень пещеры. Глаза не сразу привыкли к резкой темноте, поэтому сначала я услышала тихие голоса, то и дело срывающиеся на недовольное шипение. А потом, проморгавшись, увидела самозабвенно ругающихся Ананту с Варшей. Настолько самозабвенно, что моё появление они не заметили.

Стоявший рядом со мной Рэймо опирался на посох и с блаженной отеческой улыбкой наблюдал за ссорой. Концы верёвки, которой были обмотаны его кисти, проваливались куда-то в темноту под ним – судя по всему, Шад теперь прятался в его тени.

Уж не саму ли Смерть мы тут обмануть пытаемся? Хотя, почему это «пытаемся»? Обманываем, да ещё как!

– Мы не можем уйти. – Вцепившись в сумку с вещами, Варша гневно зыркнула на дракона снизу вверх. – И это ты, ты виноват!

– Если жаждешь нарисовать на своей груди мишень, меня за собой не тяни, – скривился Ананта, как ни в чём не бывало скрестив руки. – Гор своим заклинанием ясно дал понять, что, если мы останемся здесь, предстанем перед советом. Хочешь этого?

– Ага-ага, – воскликнул подскочивший к ним Рэймо. – Вы уже знаете о приближении Властелина Востока! Значится, чтоб эту беду нам с вами миновать, надобно…

– Явился, – сплюнул под ноги Ананта и перевёл взгляд на меня. – Где твой хвостатый? И зачем ты вообще притащила этого сюда?

Вставить хоть слово я не успела – чародей очутился уже рядом со мной, пихнул свой посох и, поправив шляпу, хлопнул в ладоши. Что бы он ни пытался сделать, видимого эффекта не последовало, но Ананта вдруг отшатнулся к стене пещеры и замотал головой, словно что-то ослепило его.

– На какое-то время мы с вами вне опасности, – уведомил Рэймо и вновь поправил шляпу.

– Да ты, Валто, только сильнее его разъярил! – гортанно прорычал дракон, потирая глаза. – Чего добиваешься? Почему бы тебе не свалить поскорее?

– Я обязан отплатить друзьям, что не оставили меня в заточении, – ухмыльнулся чародей и постучал по кончику своего носа. – Ты недоволен?

– Мы не друзья, – мрачно отозвался Ананта.

– А я не о тебе, – пожал плечами Рэймо. – Не выставляй колючки и не фырчи, ты же не ёжик? Лучше подумай как следует, что скажешь своему товарищу из кружка хранителей Грани.

Тут он мелко захихикал и выразительно посмотрел на меня. Неужели вывести из себя Ананту – часть хитроумного плана? И мне надо присоединиться к этому?

– Я полагал, ты мудрее. – Дракон уставился на меня вслед за чародеем, и от этого взгляда я икнула.

В бирюзовых глазах плескалась ярость. Кажется, Ананта искренне верил, что великий чародей нужен мне только для парочки вопросов. Или это была вера во всесильное «авось»?

– Раз уж все здесь, – подала голос Варша, – не лучше ли устраивать разборки где-то… в ином месте?

Пока я проглотила язык, ещё переваривая события в царстве Эрлика, подруге надоело стоять в стороне. Да и Ананту она, наверное, не так уж и боялась. Иначе бы не спорила с ним?

– Мудрая мысль! – согласился Рэймо и поспешил в узкий проход к гроту с водой на полу.

– Что бы он ни пообещал, – прошипел Ананта и выразительно блеснул глазами, – есть лишь одно правило, касающееся фей: нельзя им верить. Если хотите остаться живы, стойте на месте. Эрлик сам заберёт то, что его по праву.

– Так он и не фея. Тьма изменила его, – сдержанно возразила я и тут же кинулась следом. – Рэймо, постойте!..

Ситуация принимала странный оборот. Я бы не удивилась, раздайся закадровый смех или аплодисменты, как в каком-нибудь дешёвом ситкоме или пародийном ужастике. Ананта нагонял страха, Рэймо обращал всё в нелепицу, и единственным голосом здравого смысла оставалась Варша. Но её одной не хватало, и она не особо-то горела желанием вмешиваться.

– Ты не отставай, – забормотал Рэймо, попутно подбирая полы плаща, чтобы тот не промок насквозь. – Не бойся, договорённость в силе. Я не опущусь так низко и не стану обманывать ожидания, тем более после того, как с боем завоевал доверие. Хотя удержаться от неточностей мне сложновато, поэтому в формулировках может звучать некая двоякость…

– Значит, насчёт Тиё вы солгали? – Вопрос я задала больше для себя, чтобы не забыть уточнить, но чародей охотно ухватился за него.

– Я хотел сказать, что персонификация природных явлений способствует доступному объяснению их сути, – произнёс Рэймо, тоном до жути напоминая Рюдзина, и крутанул кистью в воздухе. – Понимаешь, мне очень нравятся сказки, особенно когда есть благодарная публика. Так что к нашему разговору о тьме…

– Что вы видели там на самом деле?.. Нет, забудьте! – спохватилась я. – Ответите потом.

Без нависшего над головой топора было сложно ощущать опасность, поэтому пришлось насильно одёрнуть себя и напомнить: время не резиновое. А сколько его осталось, кстати?.. Ну почему тут нет мигающего таймера, как в какой-нибудь игре – было бы легче. Да и неясно, чего бояться. Явится сюда Властелин Востока, и что? Великого чародея весь совет побаивается, что ему один повелитель!

Или проблема не в совете?..

– Эту занимательную беседу мы непременно продолжим в подходящем месте, – покивал чародей. – Постарайся запомнить всё, что хочешь спросить.

Варша не отставала – она тоже протиснулась в узкий лаз и присоединилась к нам. А за ней, как ни странно, появился и Ананта. Под их ногами едва успокоившаяся вода зашелестела с новой силой, и звук эхом разбивался о каменный свод грота.

Вот интересно, а если даже Ананту – нелюбителя правил, приютившего Рюдзина – перекосило из-за появления Рэймо, как отреагирует Нерис? Он говорил, что поддержит любые мои решения, в обиду не даст. Но вряд ли он обрадуется. Хотя я и не обязана его радовать после всей этой свистопляски с драконьим советом и обмана насчёт дара.

С другой стороны, Нерис не отпустил бы меня, будь хотя бы мизерный шанс, что Рэймо выберется. Не значит ли это, что спасение великого чародея бессмысленно? Какими бы приятными ни были бы слова о поддержке, Властелин Севера никогда не плюнет на порядок. Поэтому, что бы Рэймо ни придумал, Смерть пойдёт за ним по следу и вернёт обратно. С этим я ничего не поделаю.

Но есть же Рюдзин? И его план. И план Рэймо. А мне нужно лишь следовать отведённой роли, наблюдать и надеяться обучиться плести интриги не хуже. Пока однажды не появится красивая надпись во всё небо: «И жили они долго и счастливо». Какой ещё финал может быть у этой сказки?..

Вода вновь зашелестела – невысокие волны побежали от выхода из пещеры. Через проход пробивалось яркое дневное солнце, и тень появившегося Властелина Востока пролегла длинной полосой. Ничего угрожающего в его облике не было, как не было и каджи подле него – какими бы прекрасными эти духи ни казались, я знала, что они могли насылать бури и сотрясать горы.

Почему-то я ожидала появления доброй половины драконьего совета. Видимо, Гор не пожелал легко пускать других повелителей на свою территорию. Однако сообщил ли он кому-то? Или уверен в своих силах? Или… быть может, Рэймо сумеет подкупить его?

– Если Рэймо скажет прыгать – прыгай, – шепнула я Варше, стоило нащупать её ладонь. Другой рукой я крепче сжала посох Рэймо.

Отводить взгляд от Властелина Востока казалось небезопасным.

– Валто, – приветливо улыбнулся Гор и отвесил шутливый поклон. – Неужто сам великий чародей предстал перед жалким повелителем? Ах, радостно сердцу моему лицезреть и тебя, и спутников твоих, и друга своего там, позади прочих. Жаль, ненадолго ты к нам пожаловал, чародей. Не успеть мне ни костёр развести, ни чаем тебя угостить.

– Ты всё такой же неподкупный? – горестно вздохнул Рэймо. – И слушать не станешь?

– Не стану, – цыкнул Властелин Востока. – Ни я, ни семь тысяч моих воинов, что ждут снаружи.

– Ай, нехорошо как, – покачал головой чародей. – Не просто угрожаешь – запугиваешь! И кого? Маленького человечка, которого твои воины и не заметят в пыли под копытами своих коней. Так может пропустишь? Скажешь, не разглядел. А я щедро отблагодарю тебя.

– Ты хорошо знаешь меня, – похлопав по рукояти меча на поясе, хохотнул Гор. – Глаз мой остёр, да и как ты затеряешься в пыли, стоя здесь, передо мной? За тобой, к тому ж, мой южный друг, и вдвоём нам хватит сил если не убить тебя, то задержать до её появления.

– Не вмешивай меня, – зло выплюнул стоявший за нами Ананта, отчего и я, и Варша вздрогнули.

А так заманчиво было отступить немного назад!..

– Как можно после всего, что ты натворил в моих землях? – вновь хохотнул Властелин Востока. – Покой целого города нарушен. Инквизиция и без того рьяно следила за моими владениями, но после твоей выходки…

– Ты и так чуть ли не пляшешь под дудку Рю, – оскалился Ананта. – Постой, а ты и не знал, что Инквизиция его детище?

– Вы оба под его дудочку… прыгаете! – неожиданно вскрикнул Рэймо.

И я почти машинально подпрыгнула.

Время словно замедлилось, и на поверхности воды расцвело ледяное зеркало. Вместо того, чтобы приземлиться после прыжка и с хрустом проломить тонкий лёд, я в очередной раз за день куда-то провалилась. Успела лишь подумать, что на чёрный омут не похоже и повезло таким вот образом улизнуть из-под драконьих носов. А потом я куда-то покатилась кубарем – ощущения были такие, словно после дневного сна пытаешься понять, сколько времени и как прийти в себя поскорее, а комната всё вращается и вращается.

От безысходности я вцепилась в руку Варши и в посох. Не помогло – пальцы сами собой разжались, стоило удариться о холодный пол. Повезло ещё, что под голову мне удачно попала сумка подруги, а сама она упала на меня.

И вращение прекратилось.

Справившись с рвотными позывами, я с трудом разлепила глаза и увидела сводчатый потолок и идущие от него тонкие витые арки. Всё кругом утопало в зелени – будто о готическом соборе позаботилась рука именитого ландшафтного дизайнера: виноградные лозы ползли по стенам, кусты цветов образовывали обманчиво небрежные клумбы, а изогнутые перекрученные деревца покрывал мох. Но никаких признаков запустения. Зимний сад внутри зала?..

Какое-то собрание было в самом разгаре. У ступенчатого возвышения с троном стояла толпа альвов – все как на подбор прекрасные и утончённые, в роскошных одеяниях. И среди них как тёмное пятно на снегу: Рюдзин и Нерис. Единственные, на чьих лицах не читалось ни капли удивления, ни толики ужаса.

– А… Ананта? – беспомощно оглянулась я, ища Рэймо.

– Я же говорил друзей держать крепко, – хмыкнул чародей и потрепал меня по волосам.

В отличие от нас с Варшей, он стоял на ногах. Подцепив мыском сапога лежавший на полу посох, Рэймо подкинул его, ловко поймал и оценивающе постучал по фонарику, свисающему с навершия. В ответ на его жест внутри слабо замерцал синий огонёк. Удивительно, как во всей этой суматохе стекло не треснуло? Хотя, может, оно зачаровано?..

– Отойдите пока в сторонку, – попросил чародей, чуть сморщившись. – Впереди муторный второй акт, скажем так. А ты, Шад, можешь уже не скрывать меня. Кажется, ты нужен своей хозяйке.

Возникший из его тени Шад сохранял ледяное спокойствие, будто ничего такого не произошло. Подумаешь, из пещеры где-то на востоке нас перенесло… во дворец фей?.. Что ещё это могло быть за место?

На троне восседала женщина, в которой я не без труда узнала ту, кого уже видела на празднике в Рашхшудуре. Тогда на королеве фей был воронёный доспех, и среди альвов она смотрелась грозной воительницей. А ныне она почти не выделялась: роскошное белое платье, словно бы сотканное из лунного света, заплетённые в хитрую причёску чёрные волосы, ниспадающие до талии, и золотая корона со звездой-рубином. В её серых глазах мелькнула настороженность, но стоило Рэймо громко рассмеяться, королева фей поднялась и, приблизившись к чародею, опустилась перед ним на колени. Её примеру последовал весь фейский двор.

Стоять остались только Нерис с Рюдзином да я с Варшей и Шадом. Когда его рука взяла мою, всё вмиг перестало быть непонятным, странным и пугающим. Рэймо правильно сказал, что это – второй акт. Мы здесь не более чем зрители – та самая благодарная публика, в которой нуждался великий чародей. Время задавать вопросы ещё настанет, просто будет оно в антракте или после финала.

– Счастлив лицезреть вас в добром здравии, – скромно склонил голову Рюдзин, когда чародей обогнул ещё стоявшую на коленях королеву и приблизился к трону.

– И не сомневался? – хихикнул Рэймо и, встав на цыпочки, потрепал по волосам своего ученика. – Ты здорово вымахал, даже как-то неловко теперь. Неужто специально?

– Мой король, – напомнила о себе королева. Осторожно она подняла корону и протянула её, как будто желая вернуть законному владельцу.

Вероятно, это жена Рэймо? Хотя я не ожидала, что она будет подобным образом унижаться перед ним. Разве он не ненавидел слепое поклонение? Но какой ещё могла быть спутница жизни самого великого чародея?

– Удобно тебе на моём месте? – беззлобно спросил чародей и пальцем подцепил корону, однако надевать не спешил. – После предательства и переворота никаких волнений не было, все приняли твоё правление? Или кого-то нужно наказать?

Рэймо будто и правда переживал о том, как фейский двор воспринял его уход и пришедшую на смену королеву – в его голосе не было ни обиды, ни враждебности.

– Ваше Величество, – она склонила голову ниже, – моё сердце наполняется признательностью, заслышав о Вашем беспокойстве. Я, предавшая Вас, не смела и желать даже в самых дерзких мечтаниях, чтобы Вы…

– Ну-ну, не принижай себя. – Нацепив корону на кисть подобно браслету, чародей наклонился к королеве. – Да, ты предала моё доверие, обманула и вонзила нож в спину. Но неужели ты думаешь, что я совсем не дорожу тобой и обижусь на предательство? Кому ещё я мог доверить целое королевство? Ты отлично справилась!

– Вы не злитесь? – Она медленно подняла голову, осмелившись посмотреть на Рэймо.

– На что? – дёрнул плечами тот. – Встань. Не порти платье, оно чудесно на тебе смотрится. И не забывай, что ты всё ещё моя. А то, что твоё – моё. Помнишь о клятве?

Судя по всему, Рэймо всерьёз верил в слова о том, что в мире нет ничего надёжного. Не потому ли он так легко прощал предавшую его королеву? Не потому ли дал заточить себя в царстве Эрлика? Пусть враги считают, что всё у них прошло как по нотам. А чародей тем временем отдохнёт и вернётся с новыми силами.

– Да, Ваше Величество, – улыбнулась она и поднялась.

– Можешь обнять меня, Клэг, – дружелюбно оскалился Рэймо и раскинул руки.

Вместо этого королева выпрямилась так, словно проглотила палку, и обвела ледяным взглядом собравшихся. В повисший тишине моё собственное дыхание напоминало грозовые порывы ветра, да и в целом сделалось неуютно. Платье на мне какое-то простенькое, с мокрым подолом; на голове чёрте что, нормально я не мылась уже несколько дней, а заплыв в озере не считается. Тягаться по красоте с альвами в мои планы не входило, но не думать о внешнем виде и первом впечатлении я не могла.

Видимо, наука Юйлуня об имидже плотно засела в подкорке.

– Все. Вон, – коротко приказала королева.

Надо полагать, это предназначались придворным, а не драконам или нам. Однако никто не шелохнулся.

– Вы не слышали, что сказала ваша королева? – карикатурно ахнул Рэймо, так и не опустив раскрытых для объятий рук. – Вон. Жи-во. Кроме детишек, разумеется. Детишкам стоять.

Зал опустел за долю секунды. Чародей разочарованно скривился, когда королева так и не обняла его – она продолжала стоять, напоминая скорбную кладбищенскую статую. Белое платье под стать мрамору, и черты лица словно вырезаны в мягком камне.

– Я не смею, мой король, – наконец произнесла она.

– Твоё право, – пожал плечами Рэймо и, растянув широкую улыбку, повернулся к Нерису. – Извини, что испытываю твоё терпение, но пока у меня есть время, я буду использовать его так, как пожелаю.

Властелин Севера, наблюдавший за всем с небывалым спокойствием, покачал головой:

– Неважно, что ты задумал. Неизменное останется неизменным.

– И зачем тогда ты заявился сюда, если не чувствуешь никакой угрозы? – хохотнул чародей. – Признайся, где-то в Корбенике висит огромный колокол, сотрясающие несчастные руины замка всякий раз, когда я чихаю не по порядку. Или тебя Рюдзин позвал наблюдать его триумф?

Нерис раздражённо цыкнул и отвернулся. Я видела его суровым, мягким, весёлым, в ярости, но эта лёгкая взбешённость отличалась от всего, что доводилось наблюдать. Вероятно, Рэймо обладал уникальной способностью выводить из себя всех драконов. Причём так, что им становилось некомфортно и стыдно от испытываемых эмоций.

Исключением был Рюдзин. Но и не удивительно – он же ученик великого чародея.

– Терпение, – поднял раскрытую ладонь Рэймо, и от резкого движения корона крутанулась на его руке. – Скоро всё разрешится.

Слова предназначались Шаду, который осмелился открыть рот, но задать вопрос не успел.

Чародей склонил голову, к чему-то прислушиваясь. Удовлетворённо кивнув, он обвёл взглядом зал, вальяжно уселся на ступени трона, снова раскрутил висевшую на руке корону, но уже специально, и кинул со всего маху. Металл звякнул о мраморный пол и закатился куда-то под кусты. Выждав ещё немного, Рэймо отложил посох, снял шляпу и скучающе уставился в потолок, стуча пальцами по коленке.

– Задерживается, – вздохнул он.

Ровно в этот миг в центре зала полыхнула молния. Запоздало зажмурившись, я на миг ослепла. И хотя бояться было нечего, Шад сдвинулся на полшага вперёд и заслонил меня собой от неведомой опасности.

– Акт третий, – ухмыльнулся Рэймо и встал.

Смерть пришла за великим чародеем.

Глава двадцать первая

Глава двадцать первая, в которой феи не лгут

Она выглядела как человек, вернее – женщина. После увиденных альвов язык не поворачивался назвать её красивой, но и уродливой тоже. Обычное, овальное лицо и едва различимые веснушки, бледные губы и тень улыбки на них. Женщина была высокой, в светлом льняном платье и синем плаще с вышитыми маленькими цветочками и листиками. Светло-русые косы, лежавшие на её плечах, словно припорошил серебристый снег, однако, приглядевшись, я различила седину – не такую, что у бабушки, и не ту благородно-белую, что была у Нериса. Больше серебристую, чем белую или серую.

Один глаз незнакомки был светлым, серо-голубым, а другой – по-совиному жёлтый, с чернотой вместо белка. За ней возвышался сотканный из чёрного тумана дух, и его голову венчал лосиный череп с рогами. Сквозь дымку проглядывались очертания одежды и висевших на ней амулетов, когда дух чуть двигался – то ли дышал, то ли дрожал в нетерпении, когда же его спустят с поводка.

Если таковой вообще был.

Я вспомнила имя: Джордйель. Заклинательница Смерти, о которой говорил Ананта. А с ней пришёл дух Смерти – властитель царства мёртвых, Эрлик.

Выдержав паузу, женщина стукнула посохом – тот выглядел как переплетение заиндевевших ветвей с кристаллами льда на обоих концах. Когда лёд ударился о мраморный пол, послышался хрустальный перезвон, из-за которого Шад дёрнулся назад и прижал уши.

Дух Смерти исчез.

– Я освободил его, – первым тишину нарушил Рюдзин и первым же сдвинулся с места – точно к гостье, замерев перед ней в паре шагов. – Твоя власть не в силах изменить это, поэтому иди прочь, ведьма. Беги, как бежал твой дух, и не смей оглядываться!

– Ты высокомерен и жаден, – тихо заговорила Джордйель, перекатывая на кончике языка каждый слог. – Я уйду, но прежде воздам по заслугам.

Она во второй раз стукнула посохом, и прямо на глазах Рюдзин стал уменьшаться и молодеть, пока не превратился в мальчишку. И без того фарфоровое лицо стало совсем кукольным, халат едва не слетел с узких плеч, а вот очки звонко шмякнулись о пол, и стекло в них разлетелось хрустальной крошкой.

На лице Рюдзина застыло удивление – всего на миг, потому что вскоре его исказила гримаса отвращения.

– Ты неразумное дитя, и отныне эту истину тебе не скрыть. – Джордйель спокойно выдержала полный ненависти взгляд, после чего обратилась к Нерису: – А вы, наставник, зашли далеко – дальше, чем следовало, и дальше, чем позволило бы вам равновесие. Однако не мне судить и не мне требовать с вас воздаяние. Я не в силах остановить, но могу предостеречь.

– Ведьма, да как ты!.. – выплюнул Рюдзин и осёкся.

Потому что Рэймо поднял вверх руку и подпрыгнул несколько раз, обращая на себя внимание.

– Ты же здесь не ради меня, милая? – обворожительно улыбнулся он.

Джордйель качнула головой. Получив ответ, чародей театрально поклонился, подобрал со ступеней шляпу и подмигнул Нерису, мол, видишь, а ты переживал. Сама заклинательница Смерти отступила!

– Ты. – Женщина сделала несколько шагов и остановилась передо мной. Вернее – перед Шадом, потому что он заслонял меня. – Нет, вы оба не ведаете, что сокрыто в вас и какой будет ваша расплата. Вы дерзнули заявиться в моё царство, но Смерть милостива, и потому я дам совет: бегите и не оборачивайтесь. Забудьте обо всём, что случилось с вами и кем вы стали друг другу.

– Не запугивай детишек, им ещё рано думать о последствиях, – хохотнул Рэймо.

– Час боли пробьёт – так или иначе, – перебила она и посмотрела, как мне показалось, с грустью. – У вас свои законы и порядок, у меня – свои. Больше я не потревожу вас, ведь всё должное быть сказанным сказано.

Заклинательница Смерти ударила посохом вновь и… исчезла.

Нахлынувшая следом тишина чуть не разорвала мои барабанные перепонки. Или сказалась усталость, на которую не было возможности обратить внимание?.. Мелко дрожа, я прижалась к Шаду и прикрыла глаза. Что угодно отдам за кровать и хотя бы шестичасовой сон.

– Столько лет женаты, а так до сих пор и не привык к её строгости. – Рэймо громко вздохнул.

– И поэтому вы сбегаете от неё? – насмешливо поинтересовалась королева фей.

– После стольких лет вместе неплохо и отдохнуть друг от друга. Да и она знает, – чародей щелчком пальца поправил край сползающей на лоб шляпы, – что достаточно окликнуть меня, и я словно верный пёс брошусь к порогу.

– И всё же ты сбежал, – проворчал Нерис.

– Это не побег, – цокнул Рэймо. – У нас уговор: я сижу тихо до того момента, пока моя помощь не понадобится кому-то. Или ты думал, что вам взаправду удалось обхитрить меня и пленить? Годы идут, а ты остаёшься столь же наивным, как в день, когда своим драконьим дыханием закалил меч для Ханну.

Стоп. Стоп!.. Джордйель жена Рэймо? Не черноволосая королева фей, а заклинательница Смерти?

Я ткнулась лбом в плечо Шада, пытаясь переварить всё то, что случилось за последние… Сколько времени прошло? Не больше суток, наверное. И в эти сутки пролетел марафон, напоминавший экскурсию по незнакомому городу, где в пару дней нужно уместить все значимые достопримечательности. Только вместо экспонатов в музее и болтливого гида – царство мёртвых и Рэймо, а теперь ещё дворец фей. Сами феи и драконы – это так, на закуску. Музей-квартира после какого-нибудь Эрмитажа, например.

– Да и мне, – продолжил как ни в чём не бывало Рэймо, – знаешь ли, нужна возможность искупить вину. Так что я поддержал идею Рюдзина.

– Рюдзина? – эхом повторил Нерис и оглянулся на упомянутого болотного гада.

Тот тщетно пытался завернуться в ставший огромным халат. Смена внешности его, видимо, нисколько не расстроила. Или же он не собирался подавать вид, воспринимая проклятие заклинательницы забавной задачкой, которую решить будет проще, чем щёлкнуть орех. Поэтому на лице Рюдзина красовалась надменная мина.

– Ты же знаешь, в чём проблема хширасс? – с елейной ухмылочкой спросил Рэймо.

Нерис молчал и оставался невозмутимым – лишь на краткое мгновение его веко дёрнулось, словно он пытался сдержать нервный тик.

– Вы связаны правилами. – Не дождавшись ответа, чародей взошёл по ступеням к трону и присел на подлокотник. – Сущность ваша состоит из них, и достаточно одного шага с проторенной тропы, чтобы на вас обрушились мучения. Незавидная доля у хширасс, верно?

– Нет больше хширасс, – внезапно захихикал Рюдзин.

– Именно, – покивал Рэймо. – Есть драконы. Но что изменилось, позволь узнать? Другие слова у песни, да только мелодия осталась неизменной, и в этом твоя, враг мой верный, вина. А мне известны ваши правила до каждой запятой. И в этом твоя ошибка: ты остался верен старым законам, будто цепная шавка. Длина цепи всё та же, и мне видно, как поступать и как вести себя, чтобы не перешагнуть опасную черту и не дать тебе вцепиться. И что же получается? Мир изменился. Я изменился. А ты?

– Судьба хширасс – следовать порядку. – Нерис застыл ледяной глыбой.

Нельзя было не завидовать смелости чародея. Она, конечно же, не на пустом месте возникла, как и молва о его величии. Но мне казалось, что азарт в глазах Рэймо был всегда и сделал его таким неустрашимым и привёл к могуществу. Как давно длилось противостояние Нериса и Рэймо? С чего оно началось? Почему, даже получив возможность не следовать воле Грани, Властелин Севера оставался верен порядку?

Старому порядку – вот, что важно.

– А судьба драконов – делать выбор, – покачал головой Рэймо. – Жаль, что правом этим ты не пользуешься. И мне… мне так забавно ждать и смотреть за тем, как каждый раз ты замираешь за миг до того, чтобы сорваться с цепи. Делаешь вид, что спокоен и следуешь законам. И совсем не замечаешь, как в мелочах оступаешься, обманывая себя и всех кругом. Не лицемерие ли это, враг мой?

Нерис шумно вдохнул, однако не удостоил чародея ответом.

– Ты всегда был таким. – Рэймо постучал по виску и широко улыбнулся. – Но подумай о том, чтобы отступить от принципов хотя бы раз. Одного раза будет достаточно, чтобы изменить то, что приведёт миры к неминуемому краху. Ведь всё, чего я хочу: искупить вину и помочь. Поэтому ступай и передай совету, что великий чародей не собирается мстить. Сделаешь это для меня?

Властелин Севера устало потёр переносицу, опять вздохнул и… не нашёл, что ответить. Махнув рукой, он направился к выходу из зала. И когда тёмные двустворчатые двери, увитые плющом, неслышно сомкнулись за ним, Рэймо громко хлопнул в ладоши.

– А теперь пора расслабиться и отметить возвращение короля!..

***

Триумфальное возвращение короля и празднество в честь этого отложили до вечера, чему я несказанно обрадовалась – мчаться с корабля на бал было выше моих сил. Тем более нам, как почётным гостям, предложили не только подобающие случаю наряды, но и покои. Горячая ванна и мягкая, пахнувшая лавандой постель – что могло быть лучше?

Оказалось, могло. Стоило позаботиться об основных потребностях, немножко выдохнуть, привести себя в порядок и перекусить, внутри меня заворочалось и подняло голову любопытство. И пока Варша придирчиво перебирала весь ворох предоставленной одежды, а Шад попал под чары мягкой подушки, я выскользнула за дверь.

Хотелось одиночества и тишины. Заодно я надеялась проверить границы дозволенного – не давала покоя мысль, что это место окажется ничем не лучше Рашхшудура или Корбеника. Очередной дворец, очередная могущественная фигура во главе всех и вся здесь. Конечно, Рэймо не был похож на Нериса и, уж тем более, Ананту. Но что я могу поделать со своей мнительностью и печальным опытом?..

– Шпионишь? – Рэймо будто специально поджидал в коридоре, чтобы поймать за руку и уличить в предательстве.

Думаю, карт-бланш за выслугу лет и признание, какие были у мятежной королевы, я ещё не получила. Вот великий чародей и решил самолично проследить за новоиспечёнными союзниками. Хотя не много ли нам чести? И чего ему бояться?

– Осматриваюсь, – коротко отрапортовала я.

– Ищешь пути отхода? – хмыкнул Рэймо. – Или изучаешь новый дом?

– Не думаю. – Прижатая к двери, я чувствовала себя загнанной в угол мышью.

В голове лихорадочно пронеслись дни в заточении – муторные, похожие и непохожие друг на друга. Опостылевшая комната в Рашхшудуре, гора украшений на столе, безмолвные служанки, наносящий визиты Рюдзин – не из вежливости, скорее чтобы его дражайший эксперимент не загнулся от голода или одиночества. Впрочем, всё это не накатило волной ужаса, не вогнало в оцепенение – оно послужило ступеньками лестницы, с которой открывались не только новые горизонты, но и опасения.

Я сама вверила свою судьбу великому чародею, однако не собиралась закрывать глаза и мириться со всем тем, что раньше казалось необходимым. Вроде праздного, доводящего до отупения ожидания.

– Вы не останетесь здесь надолго, – неизвестно чему покивал Рэймо. – Не из-за того, что я против – из-за моего искреннего беспокойства о вашей сохранности. Видишь ли, среди фейской знати есть своего рода традиция расставлять подножки новеньким, нередко с летальным исходом. Я ни в коем случае не пугаю – лишь не хочу, чтобы вы проходили через это. Так уж вышло, что меня ждут неотложные вопросы, поэтому сегодня обсудить с тобой и твоими друзьями возможные перспективы не выйдет. Завтра тебя устроит?

– Значит, нужно сидеть в комнате? – Я поморщилась и приготовилась расстраиваться.

– Ни в коем случае! Сегодня и ближайшую неделю все будут вести себя прилично, а чтобы ты не заблудилась, – Рэймо снял кольцо с большого пальца и надел на мой указательный, – достаточно пользоваться путеводной нитью. Она приведёт тебя обратно к комнате. О, – внезапно захихикал он, – не стоит удивляться, что я не запираю тебя. Да и вспомни, разве ж я отослал тебя сразу же по прибытии? Как видишь, мне теперь меньше пересказывать, а твои вопросы будут чётче.

В который уже раз великий чародей показывает себя в лучшем свете, чем драконы? Но и в Рашхшудуре меня тоже приняли с распростёртыми объятиями, обещали всяческие блага и ответы на вопросы. И сколько тайн при этом замели под роскошные ковры?

– Зачем мне это? – шутливо оскорбился чародей. – С тайнами забавляются те, кто жаждет всё контролировать. Не скрою, у меня жажда владеть чем-то и управлять при себе, иначе бы итог был другим, а я не был бы тем, кто я есть. Вся разница в том, что я-то знаю: из ошибок порой вырастает более достойный результат, чем из стерильного порядка. Всё не проконтролируешь, всех не обманешь, а лучший правитель тот, за кем идут охотно и с верой в сердце.

После отдыха воспринимать его скачущие с темы на тему речи стало проще. События длинного дня ощущались теперь старым и оттого не таким ярким воспоминанием, а с холодной головой можно было разглядеть все недостающие кусочки. Тут Рэймо промолчал, тут рассказал о чём-то совершенно ином… Сколько неожиданных поворотов он делал в ходе беседы? Может, ненамеренно, в силу своей маниакальной натуры. А может, всё это – ловкая манипуляция.

– Так не бывает, – скривилась я. – Или, погодите, эта очередная ваша сказка? Вы же не ответили мне про Тиё, сразу стали извиняться, что обманули про тьму, что персонификация природных явлений чему-то там способствует…

Как там говорил Ананта? Есть лишь одно правило: не верь феям? Или это Шад предостерегал, мол, пусть феи всегда говорят правду, верить им нельзя.

– Феи действительно всегда говорят правду, – хмыкнул Рэймо. – Но и верить нам нельзя.

– Сплошные противоречия. – Я устало потёрла виски, чувствуя, что ещё немного и вернусь в кровать, лишь бы не приходилось обрабатывать очередную порцию знаний.

Не в этом ли план чародея? Запрещать он не собирается, зато доведёт болтовнёй до такого изнеможения, что я добровольно не выползу из комнаты. Рюдзин этим точно пошёл в своего учителя.

– Где же? – рассмеялся он. – Знаю, что тебя подташнивает от сказок, однако придётся выслушать ещё одну. Про рыцаря и болото. Слышала такую?

– У вас разве не было неотложных дел?

– Один рыцарь спешил на подвиг, – начал Рэймо, притворившись, что не расслышал меня, – но на его пути встало тёмное и широкое болото. Остановившись на его краю, рыцарь долго искал, где же тропа, как же ему перебраться на другой берег. На его счастье мимо проходил мальчик, которого рыцарь и спросил, указав туда, где видел подходящий путь: «Хорошее ли здесь дно?» На что мальчик ответил, что да, хорошее. Тогда рыцарь ступил в болото и тотчас же начал тонуть. В ярости он закричал: «Ты солгал мне!»

– И что ответил мальчик? – Я нехотя задала вопрос, видя, что без него Рэймо не продолжит рассказ.

– «Я не солгал, сэр. Дно действительно хорошее, просто вы ещё не добрались до него».

Смешки сами собой вырвались из меня, хотя ещё секунду назад раздражала одна только мысль об очередной нравоучительной истории.

– Хотите сказать, мне стоит подготовиться и придумать на завтра такие вопросы, на которые не будет двоякого ответа? Или бессмысленно просить вас о чём-то, потому что вы перевернёте всё с ног на голову?

Если все наши беседы будут состоять из поучительных сказок и словесных шашечек, какой от этого прок?

– Хочу сказать, что вам обязательно нужно посетить сад вечером. Иначе пропустите всё веселье. – Рэймо задорно подмигнул и будто приготовился делать ноги, однако я не собиралась так просто отпускать его.

Зачем-то же он пришёл? Вряд ли только для того, чтобы предостеречь и похихикать над рыцарской байкой. Всё-таки от короля и великого чародея ожидаешь большей серьёзности, какой-то продуманной тактики и многоуровневого плана. Рюдзин, например, разыграл целую партию с несколькими переменными, чтобы освобождение Рэймо стало возможным.

И теперь ход за самим великим чародеем. Каков его следующий шаг?

– По-вашему, предатели заслуживают праздника? – Не без сомнения я покосилась на него.

– Они наказаны радостью, – пожал плечами он.

Может, решение помочь ему было не самым разумным? Правильно ли выпускать в мир могущественного, не обделённого хитростью человека, рассудок которого под вопросом? Не сказать, что Рэймо кажется сумасшедшим…

Всё произошло слишком быстро, но нельзя отрицать: я целенаправленно двигалась к этому бесповоротному и окончательному решению. Наполовину поддалась безысходности, ведь, как говорится, враг моего врага – мой друг. А другой половиной доверилась интуиции, пусть та нередко ошибалась.

Однако Рэймо чересчур хаотичен. Я примерно представляла, чего ожидать от драконьего совета в целом или от Ананты в частности. Могла понять мотивы Нериса, его стремление поддерживать порядок и сохранявшиеся веками устои, нежелание Юйлуня занимать чью бы то ни было сторону, потребность Рюдзина утереть всем носы и несмотря ни на что стать быстрее, выше, сильнее. И среди этого мне очень импонировал пример Рэймо, его приверженность верным подданным, готовность принять ответственность и нести её до конца. Отсутствие страха, что кто-то предаст, и готовность легко простить даже нож в спину – просто потому, что сомнений в себе у великого чародея не было. И я тоже хотела не сомневаться – действовать, отталкиваясь от новых обстоятельств.

А если мой нынешний союзник безумен?

Запоздало я вспомнила, что чародей слышит мысли.

– Мой друг частенько говорил, что на войне есть лишь те, кто ещё ничего не боится, и те, кто уже ничего не боится. – Рэймо насмешливо фыркнул, когда я непонимающе мотнула головой. – Но разве не страх делает нас живыми? Он как прилив и отлив. Без него не будет течения, и всё застынет под толстым слоем льда.

– Тогда и вы боитесь чего-то?

– Мёртвые не боятся.

– Но вы живы.

Не сразу до меня дошло, что речь не столько о моём страхе вызвать гнев великого чародея, сколько занимательное рассуждение на тему того, что сомнения естественны, как бы ты ни был готов к ответственности и последствиям. Сомнения – лёгкая рябь, страх – волны. И вместо побега от большой воды, люди строят лодки и покоряют океаны, бросают вызов снова и снова – и в штиль, и в бурю.

Океаны, горы, небеса и выше – космос. Кто-то становился первооткрывателем, и за ним шли сотни и тысячи.

Тьма не остановила Рэймо, пусть ему и было страшно?..

– А вот и ответ на вопрос. – Он постучал пальцем по своей переносице и двинулся по коридору.

Что бы ни имел в виду великий чародей, я ни черта не поняла. Возможно, не доросла до этой истины или бессмысленно было облекать в слова эфемерный образ. Или нет, разглядывать нужно не образ, не спрятанное за ним, не какую-то метафору, а то, что просто есть.

Когда-то мне не хотелось отпускать долгую тишину после показанного Юйлунем зала в руинах. И я металась, запихивала в себя необъятное, искала объяснение и разбирала на составляющие что-то, что не прекращало вертеться и зудеть в голове – оно успокаивалось лишь в те мгновения, когда я не думала совсем, когда превращалась в лист на водной глади и покорно созерцала то, куда приносило меня течением. Мир тогда показался пустым, и я отчаянно искала смысл, пыталась сформулировать точку зрения и полагала, что это принесёт облегчение.

Потом была Триша, разговоры о созидании и разрушении, о власти хширасс и власти людей, о неразрывной связи дихотомических, взаимоисключающих понятий. Парадокс ведь! Тьмы без света нет, свет не увидеть без тьмы, но друг друга они уничтожают. И чтобы приводить всё к порядку, кто-то должен создавать хаос – раскачивать чаши весов, не давая закрепиться равновесию, ведь иначе не будет приливов, отливов и течения.

Страха нет лишь в смерти, но он же мешает жить. Феи не лгут, но правды не говорят.

Постояв немного, я направилась в другую сторону – изучать безмолвные залы с высоченными, утопающими в клубящемся мраке потолками, и украшенные гобеленами лестницы, и анфилады с картинами в золочёных рамах и статуями из мрамора и базальта. Сравнивать с Рашхшудуром, Корбеником и Незримой крепостью.

И не видеть подвластного хширасс, как бы странно это ни звучало.

***

Вернуться не получалось. Не потому, что я заблудилась – оставленное Рэймо кольцо действительно служило путеводной нитью, – и не потому, что кто-то поймал меня и держал взаперти.

Просто не хотелось.

Что-то во мне сопротивлялось до того рьяно, что я сначала скрупулёзно изучала дворец, чуть ли не до каждого камешка в кладке стен и ниточки в гобеленах. Слушала эхо в пустых, давно заброшенных залах, где, тем не менее, не было ни пылинки, ни соринки. Поднималась на высокие башни, не чувствуя ненависти к бесконечным винтовым лестницам, и думала, как весело бы было спускаться по ним на санках. А в одном зале самозабвенно корчила рожицы импозантным мужчинам на картинах, восхищалась утончёнными женщинами и высматривала в аккуратных мазках пейзажей мелких зайцев – на полотне со сценой охоты их насчиталось аж два десятка, все где-то вдалеке. И внезапно я поняла, что в этой комнате зайцы прятались всюду: не только среди фигурок или в узорах тканей – присмотревшись, их можно было различить в силуэтах или тенях от ваз или статуэток.

Заячий зал высосал из меня последние силы, и потребовалась передышка.

Посреди пруда, на покрытой мхом, немного кривоватой каменной лавочке ротонды я просидела до темноты. Сделалось зябко; в опустившемся сумраке что-то без остановки стрекотало, жужжало и кишело в листве, шуршало маленькими хитиновыми крылышками, но неизменно уползало от внимательного взгляда – всеми правдами и неправдами стремилось остаться в тени. Вдалеке мелькали огни, и оттуда доносилась музыка и хрустальный перезвон смеха.

А потом я моргнула и вздрогнула, когда подле меня села женщина в серебристом платье.

Не сразу я узнала в ней Джордйель. Лицо её казалось мягким и ласковым – то ли черты смягчила полутьма, то ли без своего духа заклинательница Смерти не казалась такой жуткой. Даже чёрно-жёлтый глаз не пугал. Подумаешь, глаз!..

Когда она посмотрела на меня, я невольно улыбнулась в ответ.

– Ты не вняла моему совету. – Она качнула головой.

– Совету?.. – вырвалось у меня. – Вы про то, что мне нужно бежать?

– Забудь. Моя роль требовала этих слов. Теперь, когда мы с тобой сошли с подмостков, я скажу иначе: поступай так, как велит сердце. Что бы тебе ни говорили, какая бы боль ни последовала за этим – не отступай.

Наверное, нет ничего удивительного, что жена великого чародея участвовала в его представлении. Как и не было ничего странного в её присутствии на празднестве и в умиротворении, которым буквально лучилась Джордйель – и в помине не было ничего общего с той властной строгой женщиной, что отчитывала Рюдзина и Нериса, а следом предостерегала меня и Шада.

Хотя у всего на свете есть вторая сторона, и тут само собой напрашивалось сравнение со Смертью – она может быть как суровой и холодной, так и тёплой, по-матерински ласковой. И если великий чародей казался мне смешливым чудаком, где гарантия, что за этой маской не прятался жестокий равнодушный тиран?

А кто знал Рэймо Валто лучше, чем его жена?

– Вы… – Я осеклась под внимательным взглядом, сглотнула и заставила себя продолжить: – У меня так много вопросов. К вам, к Рэймо, даже к Рюдзину, хоть я ещё боюсь его. Но страх делает нас живыми, или, вернее, если верить словам Рэймо, не боятся только мёртвые, поэтому и страх, и боль – всё это знак того, что я живая, а значит, мне подвластна власть людей, то есть разрушение?.. Нет, постойте. Всё ужасно смешалось в голове, и я не могу остановиться думать. Оно так и вертится на языке, будто какая-то важная мысль вот-вот промелькнёт, а мне только и нужно, что поймать её за хвост. И сейчас я смотрю на вас, и понимаю, что спросить – единственно верный способ докопаться до злоклятой истины. Вы ведь тоже прошли длинный путь из сомнений и страхов? В хширасс этого нет – они словно всегда на своём месте. Это… Знаете, это как смотреть на хищника. Ты не думаешь, что он как-то специально становился таким, пересиливал себя, чтобы загонять добычу и вонзать в неё клыки. Да, ему пришлось учиться этому, но оно всегда было внутри. В пищевой цепочке волк всегда будет выше зайца, верно? И вот я заяц. Рюдзин тоже когда-то был зайцем, пусть и, кажется, давно забыл об этом. Но и вы заяц. В смысле, вы же человек? Или были человеком?.. Неважно. Суть в том, что вы не всегда были той, что заклинает Смерть, как и Рэймо Валто не всегда был великим чародеем и королём фей. Когда-то же он был просто… просто Рэймо, понимаете? А я вот поняла, когда он сказал, что не боятся только мёртвые… Рэймо и не живой, разве не так? Он сказал Нерису, что ему известны все правила хширасс до каждой запятой. И что… что, если за Гранью ему открылась истина, которая находится вне власти хширасс и власти людей – вне разрушения и созидания, тьмы и света, хаоса и порядка, жизни и смерти? Вне всей этой дихотомии, на которой строится мир. Не поэтому ли Рэймо решил построить на этом какое-то абсолютно новое равновесие, чтобы чаш весов было не две, а с добрый десяток? Не поэтому ли он создал мириады миров, чтобы в каждом отражении был какой-то свой порядок? Но причём тут драконы? Зачем потакать стремлениям Рюдзина сплотить империю Тиё на страданиях духов? Какова в этом моя роль? Рюдзин же видит будущее, так почему из всех возможных вероятностей именно я?..

Джордйель слушала внимательно – так, будто в моей бессвязной речи не было попытки разом охватить столько тем, размышлений и выводов; так, будто она была в курсе обо всём, с самого начала стояла за моим плечом. И сейчас ей ничто не помешает ответить, указать на ошибки в моих суждениях, подсветить всё, что я поняла неправильно или недостаточно глубоко.

Пожалуй, моему желанию связать всё воедино мог позавидовать самый заядлый конспиролог. Тут уж, воистину, что-то похлеще теневого правительства, где власть поделена между рептилоидами, масонами, серыми человечками и жуками с Альфа Центавры. Нет, мне определённо стоило уделять больше времени философии, чтобы выстроить внятную онтологию или хотя бы определить ключевые вопросы. Как-то так ощущали себя средневековые философы, пытаясь описать бытие?..

– Ответ на твой вопрос стоит позади, – улыбнулась Джордйель.

Её взгляд был направлен куда-то поверх моей головы, и я незамедлительно проследила за ним – на мостике через пруд стоял Шад. Непривычно мрачный, нахмуренный, он замер, будто какая-то сила не позволяла ему подойти ближе. Дорожная сумка через плечо и вполне простой походный наряд, совсем не из тех, что были предложены нам для праздника – Шад куда-то собрался, и моё сердце пропустило удар, когда пронеслась пугающая мысль: вдруг, в отличие от меня, он думал последовать совету Джордйель и спланировал побег, но совесть не позволила уйти по-английски?

– Почему ты любишь её, дух? – Голос заклинательницы прозвучал подобно грому среди ясного неба – я побоялась оборачиваться к ней, так и смотрела на всё смурневшего Шада. – Почему видишь в ней сокровище, что готов оберегать даже от меня, которую не одолеть тебе вовек?

– Да какое из меня сокровище? – Я прикусила губу и опустила взгляд на вдруг задрожавшие руки. Переплела пальцы, не без труда подавила подступившие к глазам слёзы.

Причём тут это? Почему тон Джордйель такой строгий? К чему вести себя сродни требовательной учительнице? Я хотела поговорить о мироздании, узнать больше о Рэймо и его пути…

– То сокровище, которое я хочу беречь, – прозвучал надо мной голос Шада, и в поле моего зрения появились его ботинки.

Высокопарная и какая-то даже клишированная фраза, но как, чёрт возьми, сказано. Смысл был не в самих словах, а в том, что Шад в них вложил. И что ответил не Джордйель, не на её провокацию – на мой невысказанный страх.

Он не собирался уходить – напротив, придумал что-то. Или, быть может, догадался о моём желании сбежать даже отсюда, куда раньше, чем я сама его осознала. Ведь долгое время Рэймо Валто казался ответом на все вопросы, стал Святым Граалем, который всё-таки удалось отыскать… и что теперь? Всё заново: место, люди и нелюди, внутренние терзания и сплошное разочарование в том, что я делаю. Потому что не моё это, какое-то искусственное всё, незаслуженное.

Мне нравилось во дворце фей. Вернее – рядом с Рэймо и его окружением. В тираде, что я вывалила на Джордйель, промелькнула верная мысль: и великий чародей, и заклинательница Смерти, и даже противный Рюдзин – все они были зайцами, что обхитрили волков и заняли место среди хищников. Подобные смелость и упорство вдохновляли, вселяли уверенность в то, что и я однажды вырасту достаточно, чтобы не бояться ни Ананту, ни Нериса, ни весь драконий совет.

Но пока… пока я была не на своём месте. Пыталась притвориться могущественной и способной, вместо того чтобы научиться ею быть.

Я хотела начать с начала. Не под покровительством кого-то из драконов, не в тёплом и удобном местечке у великого чародея, где абсолютно безопасно. Я хотела в бурю, в шторм – собрать лодку из того, что было у меня, и без оглядки понестись вперёд, шаг за шагом становясь смелее и сильнее. Самой набить шишки, самой очаровываться и разочаровываться. С ощущением, что где-то всё-таки есть дом, куда я могу вернуться, где мне дадут время залечить раны и вновь пуститься в бег по такой пугающей, однако яркой и восхитительной жизни.

Я подняла взгляд на Джордйель, увидела в нескольких шагах от неё Рэймо.

Вот, из-за чего я на самом деле завидовала. Завидовала Рюдзину, Ананте, Нерису, Варше, старшим братьям, маме, бабушке… да даже подругам!..

Вся тайна крылась не в знаниях или могуществе. Вся суть – в уверенности.

Может быть, я ошибалась. Может, им внутри тоже было страшно – не сейчас, так когда-то давно. Может, они каждое утро боролись с собой, чтобы встать и продолжить путь. И не у всех был надёжный тыл, дом, кто-то за спиной. Но они кого-то находили?..

А я будто заперла себя от всего мира и злилась, что никто этого не видел.

– Рюдзин придумал поистине гениальный план, – усмехнулся Рэймо, – но все попытки не сработали из-за одной маленькой детали, которую он, в силу своей рациональности, упустил из вида. Если бы не совет нашего общего друга…

– Вы говорите о?.. – Я мельком посмотрела на Шада – мрачным он больше не был, скорее немного смущённым.

– Так почему она сокровище? Не молчи, – рассмеялась Джордйель.

И Шад ответил, но не ей – мне. Сел на корточки передо мной, взглянул снизу вверх. Мягко расцепил мои сплетённые дрожавшие пальцы, чтобы ногтями я не царапала себя и чтобы мои ладони лежали в его руках.

– Я до сих пор не знаю, каким должен быть и как себя вести. Многое мне неясно, но одно я знаю точно: ты меняешь меня. И я хочу беречь тебя, потому что мне нравится, каким я становлюсь подле тебя. Ты делаешь меня смелее.

Земля выскользнула из-под ног. Не знаю почему, но мне отчаянно захотелось очутиться где-то не здесь. Странная тоска захлестнула с головой. Казалось, я недостойна ни Шада, ни магического дара, ни чего бы то ни было ещё, потому что всё это – план Рюдзина, его заводной механизм, в котором мне удостоено место маленькой шестерёнки. И когда меня прижали, напомнили о незначительной роли, стоило сбежать. Только, возможно, не домой, а подальше отсюда, чтобы навсегда остаться в позиции жертвы, не узнать о способе вернуться и лишить себя всякого выбора. Чтобы обижаться, сетовать и ныть, однако втайне ликовать, что всё это, пусть и незаслуженно, но – моё.

Я будто вернулась в самое начало и очутилась на полузаброшенной, практически забытой железнодорожной станции, и металась в сомнениях, правильно ли поступила, сбежав из дома. Если бы не поступила так опрометчиво, что бы было со мной сейчас? Оказалась бы тут, раз уж выбор Рюдзина уже пал на меня? А если бы я нашла в себе храбрость хлопнуть по столу и высказать маме все накопленные за годы обиды, всю спрятанную горечь? Она бы услышала меня? Поняла бы?

И я бы её выслушала в ответ?..

Смешок Джордйель вывел меня из пространных размышлений. Я была готова думать о чём угодно кроме того, что требовало моего внимания здесь и сейчас.

– Любовь – исконно человеческое чувство и часть той власти, что сокрыта в нас. Как бы труверы ни воспевали её силой созидательной и светлой, способной преодолеть время и любую тьму, по сути своей она ближе к разрушению. Пройдя через страх, ты обретаешь храбрость. Во тьме находишь свет. Так и любовь – шторм, в котором корабль или потонет, или отыщет путь и причалит к берегу.

Вот и наступило то «однажды», о котором говорила Триша. Неужели хширасс так далеки от людей, что им неведома любовь?

– Позволь поведать тебе, – продолжила заклинательница Смерти, – почему мир наш уже никогда не будет прежним: одна вспыхнувшая травинка стала причиной, почему горит сейчас лес изначального порядка, и случилось это в день, когда я повстречала Смерть. Помыслить о подобном не мог ни один заклинатель, ведь каждый дух является проявлением чего-либо, и у всего живого своя Смерть – она появляется в назначенный час и исчезает, исполнив предначертанное. Но Рэймо обманул Судьбу и выскользнул из лап Смерти – и с той поры его Смерть скиталась по миру неприкаянной. Я же увидела в ней измученного духа и пригласила в свой дом. Сама того не ведая, я сплела наши с Рэймо судьбы, и он, ведомый страшной силой, известной как Любовь, выпустил тьму и расколол мир на отражения – всё для того, чтобы сберечь меня. Так и вы…

Рэймо прервал её – положил руку на плечо жены, приложил палец к губам и чуть качнул головой. Мол, достаточно, не всё и сразу. Наклонившись к ней, он прошептал тихо, однако различимо:

– Тебе ведь льстит быть единственным, что я, бросивший вызов Судьбе, принял от неё. – Синие-синие глаза лучились тёплыми искрами, хотя оставшаяся невозмутимой Джордйель даже не оглянулась на мужа.

Шад крепче сжал мои ладони, и я прерывисто вздохнула.

Даже если часть чьего-то плана, даже если недостойна, даже если всё однажды закончится – я хочу быть счастливой, хочу двигаться вперёд и хочу быть рядом с Шадом. И, наверное, самое сложное во всём этом – попросту разрешить себе. Понять всю невозможность такого кульбита может только тот, кто постоянно сомневается в своём праве на что-либо.

– Ступайте. – Джордйель коснулась кольца Рэймо на моей руке, и светящаяся жёлтая нить повисла в воздухе. – Двери выведут вас прочь из Царства фей.

– А ещё мой подарок вернёт вас обратно, когда пожелаете, – широко улыбнулся великий чародей и подмигнул. – Не забывайте, что я ваш король.

Я поднялась рывком, вцепившись в руку Шада так, что ему, вероятно, сделалось больно. Отчаянно хотелось сбежать, пока ещё была смелость, пока я ещё могла…

– Способ вернуться домой, в мой родной мир, – вырвалось у меня. Я замерла и обернулась. – Вам он известен?

– Конечно. – Широкая улыбка так и сияла на лице Рэймо. – Узнаешь, когда будешь готова. А теперь – вперёд, по дороге из жёлтого кирпича, подальше от волшебника Изумрудного города, к самому началу. Чтобы изучить Волшебную страну во всех подробностях.

Я невольно прыснула, увидев озадаченное лицо Шада. Шепнула, что объясню ему позже, непременно всё-всё. И сделала первый шаг.