Драконий лекарь. Том 7

Глава 165

А… чем это я вообще занимаюсь, а?

Ну вот... реально, ЧЕМ?!

Сижу за грубо сколоченным столом в абсолютно чужом, пустом доме, тяжело привалившись спиной к холодной бревенчатой стене. В одной руке зажат глиняный кувшин, а в другой, как бы странно и «поэтично» не звучало – ощущение потери.

Методично, глоток за глотком, вливаю в себя местный эль. Пойло, надо признать, отвратительное на вкус – горькое, да еще и сильно отдает жженым ячменем, но... сейчас откровенно плевать на его вкусовые качества, я же пью не ради вкуса, да? Ха… ха-ха…

Просто пытаюсь заглушить это мерзкое адреналиновое похмелье, которое накрыло после того, как Йохан захлебнулся собственной кровью чуть ли не у меня на руках.

Надеялся же, что алкоголь быстро вырубит. Подарит тупую, тяжелую темноту без сновидений, где не придется ни о чем заботиться хотя бы пару часов…

Но сон не идет.

Вместо него эль бьет по уставшей голове и приносит какую-то пугающую и ну совсем ненужную сейчас ясность.

Опускаю взгляд на руки – вымыл их еще у колодца, долго тер песком и ледяной водой, но всё равно кажется, что кожа хранит запах чужой крови. И вместе с этим запахом приходит тяжелое осознание всего происходящего.

Прокручиваю в голове последние дни.

Вся эта возня с викингами на Олухе, громкие слова Стоика на Тинге, показушные мирные договоры, попытки заставить людей не бросаться на драконов с топорами... Зачем всё это было нужно на самом деле?

Ведь если подумать абсолютно трезво... эти люди с их примитивным оружием и деревянными щитами не смогут противостоять ни стальным пушкам Британской Армады, ни тем более бронированным монстрам армии Драго Блудвиста. Они просто умрут в первый же день! И вся эта сложная дипломатия, всё это объединение племен было нужно лишь для одного – чтобы они просто не мешались под ногами и не били в спину из страха, пока мы будем пытаться их защитить.

А реальная война, самое кровавое, грязное и паршивое месиво, которое только можно себе представить, ляжет исключительно на плечи драконов. И на меня, как на человека, который держит их всех на поводке. Вся тяжесть выживания Архипелага теперь лежит на мне и Багире…

Тошно?

Ой как тоооошно от этой мысли.

Злюсь.

Злюсь на эту несправедливость, на то, что оказался втянут в эту… ну ненужную моей психике мясорубку, где от моих решений зависят жизни тысяч существ!

Да, я… получил возможность это сделать. Может, своими решениями, может случайностью, но факт остается фактом.

Я… ха, а алкашка подействовала, пусть и немного – частично теряю контроль над эмоциями, резко вскакиваю и в сердцах швыряю пустой кувшин в противоположную стену.

ХРЯСЬ!

Глина разлетается на мелкие осколки, остатки эля желтым пятном растекаются по бревнам, но этот резкий звук бьющейся посуды почему-то… не приносит облегчения. Он лишь подчеркивает одиночество в этом пустом доме и в огромной, надвигающейся войне…

– Эх… – тяжело выдыхаю и опускаюсь обратно на скамью. Истерики делу не помогут.

Нужно думать.

Думать…

Немного остыв, придвигаюсь ближе к столу, где на неровных досках разлилась небольшая лужица эля, и начинаю машинально чертить по ней пальцем, рисуя импровизированную и ооой какую неполную карту Архипелага – лишь примерные прикидки того, где успевал побывать и что от кого слышал. Названий не так уж и много…

Кьяденьс – чертов остров, куда закинуло изначально и где довелось хлебнуть рабства, с него всё и началось.

Нуригари, она же Стонущая Земля. Суровый вулканический дом, ставший главной и пока единственной полноценной базой…

Безымянный остров-свалка. Настоящее Кладбище кораблей, где мы так жестко сцепились с Разнокрылами.

Острова со Шкуродерами – там, помнится, была целая гряда из пяти мелких, насквозь пропитанных паразитами скал, которые пришлось просто выжечь дотла ради всеобщей безопасности.

Остров Смутьяна. Вернее то, что от него осталось – промерзшая земля с гигантским, пугающим воображение скелетом левиафана.

Остров Огнеедов.

Остров Песни Смерти.

Олух – обитель упрямого племени Хулиганов и негласный центр всего Архипелага, где я сейчас и торчу.

Туманные Земли, что были местом бойни с гигантской Красной Смертью прямо в жерле вулкана.

И Скарнхольм. Пиратская база и перевалочный пункт Блудвиста, вычищенная совсем недавно…

А дальше... дальше шли сплошные слепые пятна, заполненные лишь слухами от местных да обрывками чужих разговоров и неоново-зеленых проекций Драконьего Глаза, которые тоже надо начать изучать точно... Но кое-что я уже знал.

Ставлю пальцем еще серию мокрых точек на пустых досках, примерно прикидывая их расположение.

Мертвое море, оно же опасная водная граница Архипелага, куда вообще лучше не соваться без лишней нужды.

Лохимор, или Топьма. Вонючий болотный остров, родина того же Бьярни…

«Кстати… черт, как он там?»

Кирерог. Просто голая скала абсолютно безжизненного вида.

Остров Изгнанников, он же Морок. Место «жизни» Элвина Вероломного, который сейчас гниет здесь.

Остров Берсерков. Известен среди местных как Вигрид или… вроде как – Поле Бойни – база Освальда и его, как он выразился, отпрыска Дагура и… какой-то девчонки.

Храфн-Тинг, Воронье Вече. Отвесная скала для проведения Великого Тинга.

Остров Мясников. Земли племени Мясоголовых, о которых знаю лишь понаслышке.

Остров Истерии. Владения племени Истериков, которые вроде как торгуют янтарем и стеклом.

Архипелаг Визиготов. Очередная россыпь острых скал, где живут одни падальщики да мародеры.

Фростхейм. Холодные северные владения племени Ледяных Кулаков.

Остров подмышек. Скрытая земля, о которой вообще мало кто знал вживую.

Остолоп –один из центральных островов, вечно на слуху у торговцев.

Скандеров. Упоминался вскользь моряком Свеном.

И Черные Шхеры – опасный пролив, гиблое место для любых кораблей.

Вот и вся картина мира. Жалкая горстка точек в бесконечном, холодном океане с просто неимоверно большими «слепыми» пятнами.

Мда… Грустно это выглядит, ведь… мы даже треть Архипелага не рассмотрели!

А что у нас по активам и задачам?

Во-первых, связи с базой на Нуригари нет от слова совсем. Понятия не имею, что там происходит прямо сейчас. И главный вопрос, от которого зависит ну очень многое – вернулась ли Вопль Смерти на остров? Если Матерь-Вопль сейчас спит в своих подземных тоннелях, то база в… относительной безопасности.

А если нет?

Ох, не хотелось бы, чтобы она пропала на долгий срок, потому что эта подземная мясорубка – один из главных козырей в моем рукаве, пусть… не стоит злоупотреблять ею.

Значит, необходимо слетать туда и проверить обстановку. А заодно посмотреть на плененных матросов Империи, которых оставили там обосновываться… черт, а ведь много людей там осталось!

Что с ними делать?

Решение приходит само собой – Буферная зона. Могу сделать из острова Кьяденьс или даже из части Нуригари некую резервацию для... сдавшихся солдат. А их будет прибывать и прибывать, в этом можно не сомневаться.

Типа, ммм... хотите жить и не участвовать в этой бойне? Сдавайте оружие и сидите в лагере, пока всё не закончится. Построим им бараки, дадим минимум еды, чтобы не сдохли от голода.

Так что... да, ставлю задачу минимизации бессмысленных жертв выше простой жажды мести англичанам. Зачем плодить трупы там, где можно их избежать?

Это решение приносит короткий момент ложного успокоения – план с резервацией кажется логичным, стройным и… даже гуманным, насколько это вообще возможно в наших реалиях.

Даже немного расслабляю затекшие плечи, думая дальше… а мыслей, касаемо этой… скорой угрозы было много.

Но затем палец, скользящий по мокрому столу, упирается в левый край воображаемой карты, и все стройные планы вмиг разбиваются о вторую, куда более страшную глобальную угрозу.

Драго Блудвист.

В воспаленном мозгу тут же всплывает четкий, детальный образ его главного козыря, который довелось увид… даже не увидеть – услышать!

Ледяной левиафан. Великий Смутьян.

Признаюсь сам себе, не строя ну вообще никаких иллюзий – в прямой схватке мы с Багирой против этой горы льда просто не выстоим. Это… чистое самоубийство. Багира, конечно, быстр и смертоносен, но... Смутьян способен заморозить целый флот одним длинным выдохом! Нам его просто не пробить ни плазмой, ни когтями, это… ну нереально! Это бой уровня Красной Смерти, вот только и ее НЕ МЫ одолели.

Как убить гигантского монстра? Очевидно же – только с помощью другого гигантского монстра.

Значит… нужно снова стравить Вопль Смерти и Смутьяна?

Но… не знаю. Ой совсем не знаю, ведь все снова упирается в факт того – вернулась ли она в логово. И как скоро будет готова для следующей атаки, ведь… в прошлом ее очень заметно, ооочень сильно потрепало.

К тому же я не могу ее заставить, не могу дать ей точную команду атаковать конкретную цель.

Значит… в первую очередь стоит слетать домой.

От переизбытка этих неразрешимых, глобальных задач алкоголь в крови наконец-то берет свое с удвоенной силой. Координация окончательно сбоит, перед глазами всё начинает мутнеть и расплываться. Роняю тяжелую голову на сложенные руки прямо в пролитый на столе эль, чувствуя, как сознание стремительно погружается во тьму.

«Ну накнец-то…»

Тяжело проваливаюсь в мутный, беспокойный сон, так и не найдя идеального решения ни для одной из своих проблем...

***

Грохот падающих пустых бочек вырывает из тяжелой, мутной полудремы.

Резко открываю глаза и щурюсь от яркого дневного света. Хотел ведь улететь на разведку сразу же, на следующее утро, да? Хах. Размечтался.

Реальность внесла свои жесткие коррективы. Оставить Олух в таком подвешенном состоянии оказалось физически невозможно – Стоик лежал пластом после операции, Изгои в клетках буянили, а сотни диких ящеров, лишенных привычной иерархии, постоянно пытались сожрать то местных овец, то друг друга, то зазевавшихся викингов (шутка, не зазевавшихся, а любых… снова шутка)). Бросить всё это на полпути и свалить, ммм… у меня не вышло. Пришлось задержаться.

В итоге время на Олухе сделало какой-то неадекватный рывок, безжалостно растянулось, и последние дни просто слились в одну серую, бесконечную и до одури выматывающую рутину.

Прошло дня четыре... а по ощущениям – целый месяц. Вообще перестал нормально функционировать.

Всё это время буквально живу на центральной площади деревни. Сплю здесь же, привалившись спиной к теплому боку Багиры, ем со всеми вождями и гостями рыбу или какое-то пресное мясо прямо на ходу, постоянно выступая живым, говорящим щитом между сотнями диких ящеров и викингами.

Мир не меняется за часы. Характер не меняется за минуты.

Вот и приходится терпеть.

«Устал. Боги, как же устал.»

От хронического недосыпа восприятие реальности сильно притупляется, реакции замедляются, и из-за этого начинаю совершать банальные тактические ошибки.

Срываюсь на союзников.

«Хах, союзников… ну да, СОЮЗНИКОВ.» – немножко начинал бредить в таких простых вещах.

Вчера наорал на Плеваку за то, что он слишком громко точил мечи возле спящих Змеевиков – увы, но это… ну так нельзя! Они – ищейки, у них слух куда как сильнее, чем у других драконов, так что любые посторонние шумы. Тем более такие мерзкие– это повод для их раздражения.

Да, мне бы могли сказать, мол, а какого хера драконы тут живут постоянно? Мог бы отправить их в лес или вообще всех драконов убрать с острова, а?

Мог, конечно, я мог. Но КАК тогда будем срабатываться, а?

А вот сегодня утром жестко обматерил Иккинга, когда тот замешкался и не успел успокоить… хах, все-таки прирученную Ночную Фурию, решившего от скуки пострелять плазмой в тучи. Всё чаще теряю бдительность, упускаю команды, да и Багира, честно говоря, сильно расслабляется с этим…

Но благо, ох какое БЛАГО, что все эти ситуации были очень, ммм… житейскими. Ну не опасными.

Но вот, на четвертый день этого безумия, на местном рынке вспыхивает очередной, абсолютно предсказуемый конфликт.

Стою у рыбных рядов, пытаясь промочить пересохшее горло теплой водой из бурдюка, когда слышу громкий, истеричный крик. Поворачиваю голову и вижу, как какой-то молодой, прыщавый викинг с перекошенным от страха и ярости лицом замахивается тяжелой дубиной на Громмеля.

Представляете картину?

А этот неповоротливая бусичка всего лишь попытался стянуть у него из-под носа корзину с треской!

«Он голодный Бульдожик, ну ты что?!»

Викинг орет дурниной, Громмель, что естественно, рычит в ответ и начинает угрожающе раздувать щеки – такая демонстрация возможной атаки, которой… не будет. Я не позволю. Тем не менее…

«Да вы издеваетесь!» – вспыхивает в воспаленном мозгу.

Вмешиваюсь максимально жестко, потому что не осталось моральных сил на долгие уговоры и дипломатию.

Делаю резкий рывок вперед, на ходу перехватываю руку викинга с занесенной дубиной и с возросшей силой – а она у меня ну прям ОЙ КАК возросла, и неплонятно почему – вроде и сильно физически не напрягаюсь, неоткуда появляться новым мышечным волокнам, но… факт есть факт – стал сильнее и, надо сказать, куда как крепче и ловчее.

Так вот, перехватив руку викинга, физически отшвыриваю того назад, прямо в толпу зевак. Багира реагирует на вспышку злости мгновенно – в один бесшумный прыжок оказывается рядом и глухо рычит, прижимая напуганного Громмеля к земле одним только своим весом и непререкаемым статусом Альфы.

– РРООУУХ! (А ну лежать!) – рявкает Багира, и Громмель тут же плюхается брюхом на камни, виновато поджимая свой короткий хвост.

Виноват, не виноват – разницы нет. Дисциплина должна быть!

Толпа вокруг, видевшая подобные стычки уже сотни раз, снова с интересом замирает.

А я… понимаю, что ну не могу вечно быть здесь нянькой! Не могу стоять между каждым жителем Олуха и каждым голодным ящером на этом проклятом острове. Иначе просто не успею, на что-то не смогу среагировать, а эти идиоты так и продолжат убивать друг друга при первой же возможности.

Нужно менять подход.

Делаю быстрый шаг к викингу, хватаю его за меховой воротник куртки и рывком ставлю на ноги. Парень трясется, но всё равно смотрит со злостью.

– Бери рыбу, – говорю ему, тыча пальцем на выпавшую из корзины треску. – Бери рыбу и дай ее дракону. Своими руками.

– Я не стану кормить эту тварь! – плюется парень, пытаясь вырваться из хватки. – Он сожрать меня хотел!

– Он рыбу твою хотел, придурок! – рявкаю, окончательно теряя остатки терпения. – Бери рыбу, или скормлю ему твою дубину вместе с твоими руками!

Толкаю его в спину, заставляя сделать шаг к прижатому к земле Громмелю. Парень, тяжело сглатывая и дрожащими руками, поднимает рыбину за хвост. Жмурясь, словно ожидая удара, неуверенно протягивает ее к массивной морде дракона. Громмель, всё еще подавленный авторитетом Багиры, осторожно втягивает воздух широкими ноздрями, а потом аккуратно слизывает рыбу с рук викинга своим длинным, шершавым языком.

И тут происходит классический момент ложного успеха. Громмель довольно урчит, как гигантский каменный Бульдог, и в знак благодарности обильно облизывает парню всё лицо. Толпа вокруг синхронно выдыхает, напряжение спадает, кто-то даже начинает нервно смеяться, видя ошарашенное, мокрое от драконьих слюней лицо недавнего агрессора. Мол, «сработало».

Но я не улыбаюсь. Стою, смотрю на этот цирк и четко осознаю, что это лишь капля в море. Это… ну это вообще ничего не меняет в глобальном смысле!

Такие мелкие, бытовые конфликты будут вспыхивать здесь постоянно, каждый день, пока эти люди сами не научатся управлять зверями и не перестанут видеть в них ходячие мишени. Им нужен пример. Им нужен кто-то из своих, кто-то безоговорочно авторитетный, кто покажет им, что дракон – это не просто ручной монстр залетного Драконьего лекаря.

И я нахожу этот пример взглядом.

Стоик Обширный стоит на каменных ступенях Большого зала и внимательно, исподлобья наблюдает за этой сценой на рынке. Вождь всё еще выглядит откровенно паршиво – бледный, осунувшийся и инстинктивно держит руку на боку, там, где под меховой накидкой скрываются свежие хирургические швы. Но по его эмпатическому фону я чувствую (а я РЕАЛЬНО могу чувствовать и эмоции людей, это, млять, сотни раз за эти дни было проверено), что он тоже понимает всю хрупкость этого… так называемого перемирия.

На следующий день Стоик принимает волевое решение. Приходит ко мне – бледный как смерть, с испариной на лбу, тяжело опирающийся на свою секиру, но с абсолютно непреклонным взглядом. И заявляет прямо в лицо, что слова о союзе с драконами – это пустой звук для старых воинов, если сам вождь Хулиганов продолжает ходить пешком.

– Они смотрят на Иккинга и видят... странного мальчишку, которому просто повезло, – тяжело дыша, басит Стоик, нависая надо мной. – Они смотрят на тебя и видят чужака с черным монстром. А смотрят на меня... и видят вождя, который прячется за стеной щитов, пока дикие твари спят на наших крышах. Так не пойдет. Чтобы племя реально поверило в рептилий, вождь должен сам оседлать дракона. При всех.

Идея, конечно, просто отличная в своей политической сути, но вот реализация...

– Стоик, ты… уверен? – говорю ему, преграждая ему путь к выходу в сторону старой арены. – Какие драконы? Какие полеты? Я тебя по кускам собирал всего четыре дня назад! У тебя внутри свежие швы на мышцах, они даже схватиться толком не успели.

– Отойди, лекарь.

– Да если ты сейчас начнешь прыгать на диком ящере, у тебя просто порвет всё к Хель! Откроется внутреннее кровотечение, внутренности превратятся в кровавую кашу, и я тебя уже не спасу, в этой деревянной дыре нет нужных инструментов для повторной операции и…

– Вождь, который не может стоять ровно перед своим племенем и делить с ним риски – не вождь, – глухо, но до жути твердо обрубает Стоик.

Он даже не пытается спорить с медицинскими фактами, которые… ай, да он их даже не понимает! Просто делает шаг вперед и своей огромной, здоровой рукой жестко отстраняет меня в сторону. Не отодвигает аккуратно – сдвигает, как легкую деревянную преграду, несмотря на жуткую бледность и мелкую дрожь в пальцах.

Позер, блин.

Ставит задачу удержания власти и веры своих людей гораздо выше собственного здоровья. И с этим упрямством викинга спорить абсолютно бесполезно.

Глава 166

А началось-то всё с чего? С, казалось бы, банального разговора перед самым выходом на арену. Тренировочным, конечно же.

Стоик, всё еще бледный как полотно, с липкой испариной на лбу и тяжело опирающийся на свою огромную секиру, подходит ко мне и заявляет прямо в лицо, что дракона он себе УЖЕ присмотрел.

– И кто же этот счастливчик? – спрашиваю, скрестив руки на груди.

– Громобой, – безапелляционно басит Стоик, глядя на меня с абсолютно непробиваемым упрямством. – Вождь должен летать на вожде всех драконов, лекарь.

Я так и замер.

Вот… Громобой? Водный дракон для… неба? В целом, он-то летать может, но… Кхм, так…

– Стоик… – медленно начинаю я, пытаясь переварить это. – Водный дракон? На роль друга вождя сухопутного (я прям таааак очевидно подчеркнул последнее слово, что оно и в реальности, кажется, звучало нарочито четко) племени Хулиганов? Точно…?

Не сказать, что плохой вариант, но мне интересно было понять мотивы вождя.

Стоика было уже не переубедить.

– Дома, на земле или в воде, этот большеротый представитель Водного класса имеет звуковой залп достаточной мощи, чтобы убить викинга… ну или хотя бы заставить его запачкать штаны, – процитировал он с явным уважением в голосе. – а также, Саян, Громобой-то твердо держится курса в полёте, пока стреляет во врагов звуковыми волнами. Еще и легенды наши гласят, что он черпает свою силу у самого Тора! Так что да. Вождь полетит на Громобое – вожде всех драконов.

«И опять про Вождя всех драконов… Сила Тора?» – с этим тейком я бы, конечно, поспорил. Нет короля выше любого из Разящих, это же очевидно. Особенно Фурии или… кхм, ладно. Видимо, какие-то свои сугубо личные и хулиганские счеты у викингов именно с Громобоями.

Тем, наверное, и лучше.

К тому же, я прекрасно знал, что это за зверь. Я ведь прочел Книгу Драконов Борка от корки до корки! Да и не только из книжек я черпал знания – у меня в стае после битвы с Красной Смертью такие гиганты тоже имелись. Целых трое. Так что времени на острове, бывало, много, и уж ТАКОГО представителя драконьего царства я пропустить не мог – пользуясь статусом и другими благами своего «вождества», успел изучить их вблизи и отлично понимал, на ЧТО именно сейчас подписывается вождь.

Это довольно мощный дракон, и анатомия у него… ну крайне специфическая.

Если приглядеться, то в форме его крыльев, да и остального плоского туловища легко различить контуры ската., что довольно смешно так отсылает на его класс. Не знаю, видели ли местные реальных скатов, но… короче, просто забавное сходство.

Но главное оружие – это пасть. Огромная, просто… ну просто необъятная пасть, сливающаяся с туловищем – уродство, казалось бы, неспособное на существование, но нет. Он ЕРАЛЬНО существуте. Нижняя челюсть у него длиннее верхней, поэтому острые клыки жутковато выпирают даже из закрытого рта – как и у многих Громмелей. А если заглянуть внутрь… язык по какой-то неведомой мне эволюционной причине вообще отсутствует! Была у меня, конечно, мысль про жутких водных паразитов. Ну, знаете таких, которые забираются крупной рыбе в рот, подчистую съедают язык, присасываются к кровотоку и физически становятся вместо него, выполняя все функции? Фу, мерзость какая, представляете себе такую многоногую пульсирующую дрянь у себя во рту?!

Бррр.

Но… среди моей троицы Громобоев я вообще ни у кого не увидел ни этого самого паразита, ни даже жалкого обрубка или шрама от съеденного языка – просто гладкая мышечная ткань. Так что дело тут явно в чем-то другом… Может, имеются какие-то иные, сугубо драконьи эволюционные причины для такого анатомического прикола – может, обычный язык им просто порвало бы в клочья их же собственным звуковым ударом, но.. о нем позже.

Зато вся глотка усеяна зубами в форме концентрических колец, прямо как у гигантских песчаных червей из фэнтези. В Дюне, например, такое было.

Над передними зубами торчит завернутый назад рог, а по бокам от него – два маленьких, невыразительных желтых глаза с вертикальными зрачками. От макушки до самого кончика хвоста тянутся ряды острых выростов и пластин. На двух средних крыльях – по одному темному когтю, что… несколько пять похоже на представителей других драконов – Шторморезов. А под брюхом… ха, самое забавное! Четыре крошечные, почти комичные лапки. Разумеется, на суше с такими культяпками он высоких скоростей не разовьет – так, неуклюже ковыляет, зато в воде, выдохнув из огромных легких весь кислород и сжав тело, этот ящер проносится под волнами, словно торпеда.

К счастью, проверено.

И вот… что за чудо чудное – ВОДНЫЙ дракон, что ЛЕТАЕТ, ХОДИТ по земле и ПЛАВАЕТ.

Но главное даже не это. Главное то, что этот дракон почти глухой!

Именно поэтому Громобой плевать хотел на звуки вокруг. Вместо огня он производит звуковой залп такой силы, что не только глушит других драконов, но и буквально тушит чужое пламя в полете! Еще знаю, что, мммм… легенды местных гласят, что когда Громобой вылупляется, он орет так, что сотрясает небеса. В стае только Матерь-Вопль могла нормально терпеть их рев, потому как сама была глуха.

Так… но говорить про это долго смысла нет – хотя и очень интересно мне самому пообсуждать интересного дракона, но.. дело есть дело.

– Ладно, Стоик… Брат, зови – обратился к Багире с просьбой. Не самим же викингам тащить Громобоя на арену с учетом, что они… даже не знаю где – скорее всего на берегу в воде.

Багира издает короткий, вибрирующий рык.

– РАААААУГРРРРРР – в котором было… больше вибраций, чем звука. И понятно почему – я ж только недавно думал над тем, что драконы почти глухие! И вот вибрацию телом они чувствуют – какой-то стороны они сонары, то есть… ай, не суть!

И вот по зову Альфы, спустя минут семь, на песок пустой арены грузно приземляется этот самый «статусный пробник» – огромный Громобой, причем… самый большой из их мини группки – может… отец?

Вот и устроим двум «отцам» первое знакомство в приватной обстановке. А то если что-то пойдет не так перед толпой викингов – пиши пропало, это окончательно похоронит всю идею союза.

Парапет старой трибуны холодный. Сжимаю его ладонями и с огромным скепсисом смотрю на эту тушу внизу. На песке ковыляет этот большеротый монстр Водного класса.

На своих четырех крошечных лапках он выглядит почти комично, но стоит Стоику сделать первый шаг на арену, как Громобой моментально… меняется? Желтые глаза сужаются, плоское туловище раздувается от воздуха, а мощный хвост с глухим махом врезается в каменную стену, высекая снопы искр и кроша кладку.

Дракон издает утробный, вибрирующий рык, от которого песок под его лапами начинает мелко дрожать.

Так… это не есть хорошо.

Да, при мне и Багире все драконы на Олухе ведут себя относительно смирно. Общий, фоновый приказ Альфы «не буянить» работает на ура, пока рептилий никто не трогает. Но сейчас… нашли лазейку? При которой сам викинг является инициатором буйства?

Стоик ведь… выглядит достаточно агрессивно, да и… черт, я что-то совсем расслабился! Лодумается ли вождь убрать секиру?

– Багир, надваи на дракона, чтобы меньше буянил и… послушнее был. Пусть Стоик не просил вмешиваться, но… хах, он в этом вопросе глупее меня, да?

– РА (да).

– Кхм-кхм. А дракону ничего сказать не хочешь?

– РРРРРРРРРРРРРР – успокаивающе транслирует Фурия приказ.

– Вот и хорошо… ты чувствуешь это?

Что-то пошло не так и это… я чувствую. Что-то с драконом?

Громобой просто… не воспринимает Багиру должным образом. Ну вот правда, словно бы… смог вырваться частично из-под ментального контроля??? И теперь пред собой видит стокилограммового агрессивного самца с куском острой стали в руках.

Черт!!!

– СТОИК, УБЕРИ ОРУЖИЕ!

Но инстинкт самосохранения дикого зверя моментально перебивает любой, даже самый сильный приказ вожака. Багира для него сейчас – просто далекий статус где-то там, наверху трибуны, а прямая угроза его жизни – вот она, шагает прямо перед носом…

«Сука… все с этими вождями не ладно!»

– ЧТО?! НЕ СЛЫШУ???– и Стоик… вот, блин, в такой неудачный момент приподнимает секиру в сторону, в ОЧЕРЕДНОЙ РАЗ заставляя Громобоя нервничать. Кто ему объяснит, что это было сделано без агрессии?

Стоик сам, своим оружием, провоцирует его на бой – он сам выходит на песок арены. Тяжело так идет, по своей старой привычке, от которой так просто не избавиться. Расправив широкие плечи, тяжело чеканя каждый шаг, выпятив грудь…

Короче говоря – агрессивно. Банально пытается подавить зверя своей доминирующей аурой и физической силой, как делал всю свою жизнь, даже не замечая этого!

И в этом ошибка…

Громобой не понимает, что перед ним вождь племени – у него нет концепции человеческой иерархии. Он видит перед собой доминирующего самца другого вида, который бросает ему прямой, наглый вызов на ограниченной территории. Дракон воспринимает эту… агрессивную позу как прямую угрозу.

И реагирует соответственно. Особенно-то без нужного контроля!

Громобой издает оглушительный рев, от которого с каменных стен арены сыплется мелкая пыль. Он в ярости просто… окончательно ВЫЛАМЫВАЕТСЯ из-под нашего с Багирой контроля!

Внутри аж всё похолодело. Багира рядом со мной резко дергает головой, шумно выпускает воздух сквозь ноздри – прямо кожей чувствую его шок и эту злую, растерянную реакцию. Что это за Альфы такие, из-под наваждения которых драконы вот так просто уходят, а?!

Зато в этот же миг в башке стреляет пугающее озарение: выбраться из-под нашего ментального контроля могут… выходит, многие, если их сильно прижать к стенке. Статус вожака – не абсолютная магия… Но... есть разные триггеры для выхода из нее?

Нехорошо… ой как нехорошо…

Ящер делает резкий выпад вперед и с жутким клацаньем захлопывает огромную пасть. Стоик, несмотря на рану, пытается увернуться, но Громобой просто сносит его своим массивным, бронированным плечом!

Удар получается сокрушительным.

Эту махину весом в пару тонн на замахе не остановить плечом! Дракон сбивает здорового мужика с ног.

Стоик тяжело падает на песок, его шлем откатывается в сторону.

Дракон тут же раздувает мощную грудную клетку для звукового залпа – того самого, который в упор просто превратит все внутренности вождя в кашу – и на манер быка играет конечностями по песку. Но самое паршивое я вижу – на левом боку Стоика, прямо сквозь плотные холщовые бинты и рубаху, начинает стремительно расплываться свежее, яркое кровавое пятно, пусть он и пытается подняться.

Швы не выдержали удара об землю, а мышцы снова порвались…

А я… почему я в ступоре?

Да какого хрена я буду сидеть на трибуне и смотреть, как по песку размазывает мозги правителя Олуха?!

Вскакиваю, в один прыжок оказываюсь в седле Багиры и бью пятками по его бокам. Наш просчет, наш косяк – отсели еще далековато на верхние ярусы трибуны, чтобы вождь мог сам, без подсказок, прочувствовать момент и установить контакт один на один. А в итоге... ай, ну кого я буду слушать в следующий раз!!! Хорошо хоть, это именно первая притирка в пустой коробке, без лишних глаз, но то, КАК дракон вышел из-под контроля – это вообще случай вопиющий!

– Багира, вниз! – ору во всё горло, перекрикивая эхо арены.

Черный силуэт Фурии срывается с каменного парапета трибуны. Мы камнем пикируем прямо в этот колодец, как Багира уже на лету раздувает горло, в котором начинает опасно клокотать синяя плазма – он и сам до безумия разозлен, он хочет силой вкатать наглеца в песок и вернуть пошатнувшийся авторитет стаи – это я знаю, потому как чувствую.

Но это всё время!

Секунды свободного падения, за которые внизу успевает случиться слишком многое. Драконий вожак не должен просто созерцать смерть союзника, я должен реагировать даже на те угрозы, которых ну просто не могло случиться в идеальной картине мира.

Стоик, тяжело дыша и явно теряя координацию от боли в распоротом боку, медленно, шатаясь, приподнимается на локтях. Видит над собой разинутую пасть Громобоя, краем глаза ловит наше бешеное пике сверху и мой взгляд. И понимает... понимает, что мы можем НЕ УСПЕТЬ перехватить дракона до звукового удара.

Стоик… делает свой выбор.

– Ага! Щас!!! – хрипит тот, и в самый неудачный момент резко выкидывает секиру в сторону, одновременно пытаясь на одном голом упрямстве зайти Громобою за спину.

Понимает ведь, старый вояка, что всё пошло по пизде! Дистанция потеряна, а туша перед ним уже раздувается для смертельного залпа.

Тяжелая секира с глухим стуком падает в мокрый песок, зато этот его резкий замах в очередной раз заставляет Громобоя дернуться. Кто ему объяснит, что это было сделано без агрессии?! Глухой ящер видит только выпад раненого врага.

Дракон резко разворачивается вслед за маневром Стоика, готовый выдать волну контузящего звука прямо ему в упор.

Но мы… млять, мы ЖЕСТОКО успеваем!

Секунды свободного падения заканчиваются ровно в тот миг, когда Багира на огромной скорости подлетает к цели. Фурия еще на лету выдает мощнейший плазменный залп прямо Громобою по спине!

БУУУМ!

Вспышка, грохот, туча песка взлетает до самых трибун! Ударной волной дикого ящера просто вжимает в пол арены, впечатывая его плоское туловище в песок. И – слава богам! – мы успеваем ДО его крика! Буквально в долю секунды уложились, иначе от ушей Стоика (да и от его головы в целом) не осталось бы ничего.

Багира с ходу наваливается на распластанного дракона сверху, фиксируя его лапами, а я, не теряя ни мгновения, пытаюсь нашим двойным волевым усилием приложить даркона.

Мой ментальный посыл и яростный, непреклонный авторитет Альфы от Багиры – мы одновременно бьем по мозгам Громобоя, требуя абсолютного подчинения!

И знаете что? Работает это ЕДВА-ЕДВА!!!

Я прямо по его желтым глазам вижу, как они бешено пляшут, как зрачки сужаются и расширяются. Этот большеротый гад РЕАЛЬНО пытается сопротивляться нашей воле! Он не обмякает, не поджимает хвост, он… напрягает каждую мышцу под весом Ночной Фурии и глухо, утробно рычит, пытаясь выломать шею.

Вот ПОЧЕМУ ТАК ВСЕ?! Что здесь идет не так и по какой причине такое вообще выходит?! Мы же Альфы, млять!

У меня в голове проносится миллион панических мыслей.

То ли из-за его глухоты все искажается до неузнаваемости, то ли у Громобоев как у вида в принципе какая-то врожденная автономия и упертость, то ли страх перед человеком с топором настолько выжег ему мозг, что инстинкт выживания просто шлет нахер любые приказы вожака стаи...

Короче, нехороший прецедент. Ой какой нехороший. Нам с Багирой приходится буквально выжимать из себя все ментальные соки, до кровавых мальчиков в глазах, чтобы всё-таки продавить его сопротивление и заставить замереть.

Наконец, Громобой тяжело выдыхает воздух и расслабляется, утыкаясь мордой в песок.

Всё. Затих.

А я стою и, честно говоря, нахожусь в ахуе, просите уж за брань. Тяжело дышу, сердце в груди колотится как сумасшедшее. Багира растерянно фыркает, косясь на меня – тоже в ахере.

Стоик в ахере тоже. Сидит на песке, держится за окровавленный бок, шлем где-то в стороне, борода в грязи... Все мы, короче, в глубочайшем ахере от этой «безопасной тренировки».

Кое-как сползаю с седла, ноги от пережитого стресса мелко дрожат, а в голове крутится только одна мысль: первая попытка провалилась.

– Стоик... – хриплю, подходя к вождю и оценивая взглядом масштаб катастрофы на его рубахе. – Может, всё-таки другого дракона выберем, а? Ну его нахер. Давай тебе Змеевика найдем. Ну или Ужасное Чудовище, они хотя бы приказы слушают без фокусов.

Стоик поднимает на меня взгляд.

– Нууу нет! – рявкает он, морщась от боли, но упрямо мотая головой. – Ты видел его, лекарь?! Видел?! Только Громобой! Жаль, млять, никто из моих воинов этого сейчас не видел... Они бы сразу всё поняли, подчини я ТАКОГО монстра! Какое к черту Чудовище, я вождь или где?!

Мда.

Только за голову хватаюсь. Ну что за упрямый баран, а?

– Важно НЕ ПОДЧИНЯТЬ. Пойми ты это! Вам нужно подружиться. Вы должны стать союзниками, понимаешь? Он не раб тебе, не слуга и не трофей, которым можно хвастаться. Если ты будешь пытаться его сломать – он дождется момента и сожрет тебя при первой же лазейке. Особенно этот… черт.

Да, я сейчас сам противоречу своим же мыслям, ломая волю дракона чуть ли не через колено, но у меня… не было выбора – на кону стояла жизнь человека.

Чудо, но кажется, что мои слова пробиваются сквозь его броню из гордости. Он переводит взгляд на тяжело дышащего Громобоя, потом снова на свою пустую ладонь.

– Да... – глухо роняет вождь, тяжело вздыхая. – Точно-точно... Союзники. Ууух, Хель меня дери, ну и тварь...

Я помогаю ему подняться, стараясь не смотреть на то, как свежая кровь вовсю пропитывает бинты. Надо срочно тащить его в дом и опять зашивать. Зашибись потренировались.

А в голове уже вовсю крутятся новые задачи – надо будет обязательно проверить остальных троих Громобоев, которые прилетели со мной после Туманных Земель. Прямо завтра займусь. Нужно понять, проблема в этом конкретном «отце» семейства, или это у них вообще фишка такая – класть болт на ментальный контроль Альфы в стрессовых ситуациях. Если второе, то у нас огромные проблемы с безопасностью всей стаи...

Эх... а ведь я планировал уже сегодня ночью разобраться со всеми глобальными делами, слетать на Нуригари, проверить матросов, решить вопрос с Воплем Смерти и начать копать под Драго... Но нет. Новые, сугубо локальные проблемы подоспели как раз вовремя.

Спасибо, блин, вселенная. Удружила.

Глава 167

Очередная, уже вторая за эти бесконечные, слившиеся в один серый ком дни штопка распоротого брюха вождя заняла еще около часа, отняв последние, (и без того жалкие) крупицы моего терпения.

Вот правда…

Вдеваю иглу, делаю стежок и туго затягиваю узел, с силой стягивая окровавленные края мышц и кожи...

Так… ну ХВАТИТ.

Обрезаю нить и тяжело выдыхаю.

Атмосфера в доме Стоика сейчас стоит просто отвратительная, потому что тут откровенно воняет. Да, воняет! То потом, то железом от крови и резким спиртом. Сам Стоик, снова туго замотанный в свежие аналоги бинтов, тяжело дышит и сидит во главе длинного стола – бледный, но упрямый, наотрез отказываясь ложиться в кровать. На самом столе перед нами развернута старая, сильно потертая на сгибах карта Архипелага, освещаемая лишь тусклым светом очага.

Вот только недавно рисовал ее остатками пойла, а тут – о-па – есть своя. Но тоже не полноценная – даже в тех местах, где я был и видел острова, здесь не было ничего.

С любопытством разглядываю карту. Рядом нервно переминается с ноги на ногу Иккинг – отчий дом же, пришел проведать. Но сам парень начал часто пропадать по надуманным причинам и… Тор с ним, разберется. А вот второй гость меня больше интересовал, чем парень – в густой тени у стены замер Освальд Разлюбезный.

Вот такой вот военный совет, мда… в таком составе, и это… просто шикарно!

Пора бы и приступить к обсуждению всего и вся, но вот в голове всё еще крутится арена и этот чертов Громобой.

«Что это вообще было, а? Почему он выломался из-под контроля – это проблема чисто с ним одним, как с напуганной до усрачки особью, или это их ВИДОВАЯ фишка, где глухота так сильно влияет на ментальный блок, или же всё дело в водном классе –родственном для других Альф? Хотя Кипятильники подчинялись без проблем…»

Слишком много вопросов, так что надо обязательно проверить остальных Громобоев, которых я притащил с собой, чтобы убедиться, что это единичный сбой, а не дыра в контроле Альфы! Но... не сейчас, к тому же Стоику я прямо в лицо высказал, пока зашивал его требуху: новые попытки поиграть в укротителя будут ТОЛЬКО ПОСЛЕ того, как я разберусь в причинах их неповиновения! Иначе я его просто не сошью в третий раз, ведь физически не из чего будет шить, на что он вроде как согласился... ну, вроде как.

Ладно, отставить ящеров, дело есть дело.

– Ладно, давайте отбросим радости сегодняшнего дня, забудем про ваши новые союзы на арене и посмотрим правде в глаза, – начинаю я, нарушая тяжелую тишину, потому что времени на расшаркивания у нас нет. – У нас проблема, и проблема ГЛОБАЛЬНАЯ.

Тыкаю пальцем в левый край карты, где обозначены безымянные пустоши.

– Здесь, как понимаю, находится база – или одна из баз – Драго Блудвиста, который массово скупает драконов, имеет ледяного левиафана и строит тяжелые корабли, специально обшитые железом для защиты от драконьего огня, что абсолютно очевидно.

Затем переношу палец на правый край карты, в сторону открытого океана, с границей на Кьяденьсе.

– А отсюда идет Британская Армада с, как я объяснял, их стальными пушками, мушкетами и регулярной, обученной армией, которая сметет любые ваши и наши драккары одним залпом на подходе, порвав их на куски.

Стоик тяжело вздыхает, морщится от боли в боку и устало трет переносицу здоровой рукой.

– Мы это уже обсуждали, Саян, ведь именно поэтому мы и заключили союз с ящерами. Олух станет неприступной крепостью, мы поставим катапульты на скалах, посадим драконов на стены…

О как бежит…

– Крепостью? – перебиваю его, даже не пытаясь скрыть злую иронию, потому что это просто нонсенс! Какой же нонсенс! – Деревянные стены против чугунных ядер – это не крепость, Стоик, это большой, красивый КОСТЕР! Сидеть в обороне против дальнобойных пушек – это… ну вообще не то решение. Как… коллективное самоубийство, ведь вы даже подойти к ним не сможете на расстояние выстрела из катапульты.

Вождь Хулиганов хмурится, так как его стереотипное, локальное мышление викинга просто отказывается воспринимать войну, в которой нельзя ударить врага топором в лицо, ведь для них бой – это когда ты видишь белки глаз противника, а пушка-то бьет из-за горизонта…

– Но хуже всего даже не это, – продолжаю я давить, вбивая гвозди в крышку их иллюзий. – Хуже всего то, что вы исходите из мысли, будто британцы и Драго – это две РАЗНЫЕ угрозы.

Обвожу их тяжелым взглядом.

– Я недавно думал, мол… а вот что, если Драго, одержимый властью, решит не тратить свои силы на войну с Империей, и что, если он УЖЕ вышел с ними на связь и предложил сделку? А?! Британские пушки плюс бронированные драконы Блудвиста превратятся в такую объединенную силу, против которой Олух не продержится и часа, и вас просто сотрут в порошок.

Да, нагоняю жути. Да, так надо.

В комнате повисает мертвая пауза, и я понимаю – НАКОНЕЦ-ТО доходит.

Вижу, как у Стоика медленно расширяются глаза и как до него наконец-то начинает доходить реальный масштаб возможной катастрофы, которую я прокручиваю в своей больной голове каждую долбаную ночь, пока Освальд в углу тихо улыбается, признавая мою правоту.

– Поэтому нам нужна информация, – резюмирую я, полностью перехватывая контроль над Советом. – Мы должны разведать обстановку, пока они не объединили флоты окончательно.

Ну и… у меня есть еще другие резоны для проведения разведки.

Наклоняясь над картой и скользя взглядом по изогнутым линиям берегов, уверенно тыкаю ногтем в небольшой, каменистый клочок суши на восточном рубеже.

– Остров Кьяденьс – хорошая транзитная… эээ, просто хорошая точка для остановки, потому что, если вражеские флоты уже в пути, им нужна база для пополнения припасов пресной воды и перегруппировки перед массированным захватом, и Кьяденьс подходит для этого лучше всего, так что я лечу туда. И будет то сегодня ночью.

Стоик резко подается вперед, забыв про рану, но тут же со стоном хватается за бок и тяжело оседает обратно на стул.

– Исключено! – рявкает он хрипло, брызгая слюной. – Ты не покинешь Олух!

Да ГОСПОДИ!

– Это не просьба, Стоик.

– Ты нужен ЗДЕСЬ! – вождь с силой бьет здоровой рукой по столу. – Ты видел, что было сегодня на рынке, ведь люди только-только начали привыкать к зверям, а на острове сотни диких голодных драконов, и единственное, что удерживает их от резни – это присутствие твоего Альфы! Если Багира улетит, стая почувствует слабину и начнется хаос!

Я смотрю на него долго и тяжело, прокручивая в мыслях этот бред: «Хаос…? Он думает, я прикован к этому острову?»

– Так я их могу забрать – рублю с плеча, выпрямляясь и глядя на вождя сверху вниз. – В чем проблема, Стоик, если ты боишься, что они вас сожрут, то я выйду на площадь, Багира даст один командующий рык, и ВСЯ эта стая поднимется в небо! Я уведу их на Нуригари или брошу в океане, уведу всех до единого, и вы снова останетесь на своем безопасном, тихом острове.

Стоик замирает с открытым ртом, а Иккинг дергается.

– Никто не сожрет ваших овец, – продолжаю давить, не снижая тона. – Но подумай своей головой, с чем вы останетесь?! Я-то заберу драконов, но когда на горизонте появятся галеоны Империи, вы будете встречать их с голыми задницами и деревянными щитами, и будете умолять, чтобы эти ящеры вернулись и прикрыли вас от ядер.

Безопасность Олуха сейчас висит на волоске, но без драконов они – просто трупы, так что ящеры ДОЛЖНЫ остаться здесь как живой щит деревни…

Черт… и оставаться со мной во главе.

Но я сталкиваюсь с ключевым выбором: сидеть здесь, работая нянькой и дожидаясь, пока нас всех сожгут пушками, или рискнуть всем ради разведки, от которой зависит само выживание Архипелага. И я… да конечно же выбираю второе, не создавая проблем на пустом месте.

– Хаоса не будет… да. Часть стаи я заберу с собой.

«Мне всё-таки будут нужны быстрые драконы. Да, мы в основном будем упираться на чистую скорость и маневренность Багиры, но... мало ли что вообще может произойти в дороге, над открытым, враждебным океаном? Лишние крылья не помешают. К тому же, ситуацию на Нуригари давно стоит проведать, а заодно и по возможности внести в семейство Матери-Вопля новых дракончиков. Как... ну, не знаю, как сказать ей банальное «спасибо» за всё то, что она сделала, но хотя бы так, пополнив ее улей и выполнив главную биологическую цель ее жизни как Альфы. Ей точно понравится.»

– А во-вторых... стоит предусмотреть и другой вариант контроля на Олухе.

Мы ведь, ха-ха, как бы странно это ни звучало в контексте летающих огнедышащих ящеров, оперируем классическими терминами – Альфа, Омега... Чистая волчья стая! А в любой реальной стае животных в природе у вожака всегда есть замена. Бета-самец или самка, которая берет на себя управление и поддержание порядка в отсутствие главного. Постоянная и, что самое важное, железобетонно лояльная мне замена, способная транслировать мелким сошкам общий приказ «не жрать викингов». Кто из местных драконов может ею быть?

Хммм... Скади? Эта шипастая морда со мной почти с самого начала, она умная, инициативная и достаточно авторитетная среди других… Надо будет протестировать эту теорию на практике.

– Я оставлю вам «заместителя», Стоик, дракона, который будет держать стаю в узде вместо нас, – продолжаю я вслух, не давая ему вставить и слова. – Но мои намерения предельно ясны: я лечу на Кьяденьс, потому что разведка – это вопрос вашего выживания.

Делаю паузу, давая ему переварить сказанное, а затем тяжело опираюсь руками о стол.

– Однако... я никуда не сорвусь прямо сейчас, бросив вас барахтаться в этом дерьме. Сначала мы разберемся с твоим Громобоем. Выясним, почему у него слетели тормоза, пересмотрим подход к этой глухой туше и попробуем приручить его снова, чтобы ты всё-таки получил своего «вождя драконов» (пусть это и не так). И только после того, как я буду уверен, что все в норме, мы с Багирой поднимемся в небо. Но при этом мы не должны потратить на это больше двух-трех дней. Ясно?

Стоик, всё еще бледный и кривящийся от боли в свежих швах, тяжело, рвано выдыхает, расправляет широкие плечи и коротко, но твердо кивает мне в ответ.

Всё, вопрос закрыт, поэтому я круто разворачиваюсь и молча выхожу из дома в холодную, промозглую ночь, оставив вождя переваривать наши новые планы.

ХОЛОД.

Воздух на улице моментально обжигает легкие, а небо плотно затянуто густыми черными тучами, полностью скрывающими звезды, что делает погоду идеальной для скрытности, но чертовски паршивой для ориентирования в пространстве, так что лететь сегодня было бы тем еще испытанием.

Шагая к кузне, вижу там, на плоском каменном выступе, Багиру. Ночная Фурия не спит, и напарник напряженно вглядывается в непроглядную темноту над океаном, пока его ушные отростки нервно подергиваются – он чует мое тревожное, взвинченное состояние за сотню шагов.

Эмпатия, чтоб ее…

Подхожу к дракону и начинаю методично, на чистом мышечном автомате проверять ремни седла, дергая каждую застежку и прощупывая поясные сумки, ведь… ну, как бывает обычно – эта банальная физическая рутина помогает немного унять нарастающую внутри панику перед надвигающейся войной…

Как же я не хочу этого…

Багира опускает свою большую матово-черную морду, тыкается холодным носом мне в плечо и тихо, вопросительно рычит, нервно переминаясь с лапы на лапу, явно ожидая команды на взлет в эту беспросветную тьму.

– Отбой, брат, – тихо говорю я, с силой похлопывая его по бронированной шее и ослабляя затянутый карабин. – Сегодня никуда не летим. Слишком много незаконченных дел на земле… Опять.

Смотря прямо в его светящиеся в темноте зеленые глаза, передаю ему четкий образ. Голосом, конечно же.

«Но как было бы удобно общаться вибрациями или звуками, ээээх…»

***

Утро начинается не с кофе, а с запаха сырой рыбы (да-да, это чистая правда Скандинавских деревень), пронизывающей ледяной мороси (даже в конце весны) и противно ноющих мышц, потому что спать на промерзших камнях в обнимку с драконом – это, конечно, безумно романтично в балладах, но для человеческого позвоночника это просто медленная, мучительная смерть.

Почему на камнях? Да что-то… много с Багирой говорили и, не поверите, не заметил я, как уснул.

Но расслабляться некогда, так как вчерашний инцидент с чуть не порванным на куски вождем ясно дал понять, что система дала сбой, и этот сбой нужно срочно найти и устранить, пока кто-нибудь реально не лишился головы.

С самого рассвета мы с Багирой организовали на старой каменной арене настоящий испытательный полигон, пригнав туда всю нашу троицу Громобоев, которых я забрал с собой после битвы в Туманных Землях. Стоик, естественно, тут как тут – бледный, помятый, но упрямо стоит у каменной стены, тяжело опираясь на толстую деревянную палку вместо секиры, и внимательно следит за каждым моим движением.

– Тэкс... начнем с простого, – бормочу, выходя на середину арены и жестом подзывая первого ящера.

Багира, сидящий на трибуне, издает короткий, вибрирующий рык, отправляя четкий ментальный приказ, и первый Громобой – классический такой, светло-голубой, с тупой мордой и крошечными лапками – послушно ковыляет ко мне.

Проверка банальная до безобразия, но необходимая. Я подхожу к нему вплотную, кладу руку на влажную, прохладную чешую на морде и даю Багире сигнал начать ментальное давление, постепенно усиливая «вес» авторитета Альфы, чтобы посмотреть, где у этой твари находится предел покорности.

И знаете что?

А нет предела. Ни у меня, ни у Багиры.

Голубой Громобой просто плюхается брюхом на песок, жалобно, глуховато урчит, подставляет шею и всем своим видом показывает абсолютную, безоговорочную сдачу, причем даже тогда, когда Стоик по моей просьбе начинает громко стучать палкой по камням и делать резкие шаги в нашу сторону. Инстинкт самосохранения у этого ящера полностью подавлен волей Багиры, и он даже не пытается рыпнуться, оставаясь абсолютно послушным и контролируемым.

С ним всё нормально!

– Отлично, свободен. Давай второго, – командую, вытирая руки о штаны.

Второй Громобой, чуть более темного оттенка, реагирует абсолютно так же, без малейших сюрпризов. Он покорно ползет на пузе, позволяет мне заглянуть в свою жуткую, лишенную языка пасть, усеянную кольцами зубов, и никак не реагирует на искусственные раздражители в виде криков Стоика или резких движений, полностью находясь под ментальным куполом…

Странно.

То есть с видом в целом проблем нет. Громобои, несмотря на свою природную глухоту, отлично читают ментальные вибрации, настроения, микродвижения и мимику, и подчиняются вожаку, как миленькие.

И вот... наступает очередь того самого, вчерашнего «героя».

Он тяжело спускается с камней на песок арены, недовольно фыркая и раздувая свою огромную грудную клетку, и первое же, что буквально бросается мне в глаза, когда он встает рядом с двумя своими собратьями – это его размеры и мелкие, но очень четкие физиологические отличия!

ДА, когда я только вчера его увидел, то на фоне общего стресса и усталости не сильно обратил на это внимание, но смотря на него сейчас, сравнивая с первыми двумя, я с уверенностью могу сказать, что ОН – просто до неприличия крупнее!

Если те двое были размером с хорошую рыбацкую лодку, то этот больше напоминает мини-драккар! Он как… настоящий Голиаф среди своих, и если бы у драконов были какие-то ярко выраженные подвиды, то я смело бы сказал, что это просто крупный подвид, но... дело явно не в этом, хм...

Он как... тот Титан среди всей дюжины Громмелей, которых у меня остались на Нуригари!

«Стоп… А ведь это оно и есть! – стреляет у меня в голове внезапная догадка. – Так может... он реально переходит, или уже перешел, в свою Титаническую фазу развития, а?!»

Как же всё логично складывается!

В Книге Борка про это, конечно же, не было ни единого слова, но я-то успел понаблюдать за развитием ящеров. Фаза Титана – это, мммм… не просто возрастное изменение, а какой-то редкий эволюционный скачок, когда дракон достигает пика своего развития, становясь крупнее, сильнее и получая новые физические характеристики или приколы.

Подзываю второго Громобоя поближе и начинаю пристально сравнивать их вживую.

Разница, оказывается, колоссальная!

Наш вчерашний бунтарь, этот самый Титан, не просто крупнее своих собратьев – он трехцветный! Его чешуя переливается глубоким синим, ярким бирюзовым и насыщенным фиолетовым цветами, а на краях конечностей отчетливо видны светлые, почти белые пятна. Основное тело переливается темно-синим глянцем, но самое главное – вдоль всего его мощного хвоста, в отличие от гладких собратьев, идет ряд острых, загнутых назад хитиновых шипов, похожих на лезвия!

Даже рог над пастью у него толще и имеет двойной изгиб, а желтые глаза горят не тупой покорностью, а каким-то тяжелым, осознанным раздражением. У него… словно другой эмоциональный фон – и я это сейчас чувствую! Особенно на таком сильном контрасте-то.

– Стоик, иди сюда, – зову вождя, не отрывая взгляда от этого великолепного монстра. – Кажется, я понял, почему мы вчера чуть не угробили тебя, ха-ха…

Вождь тяжело подходит, опираясь на палку, и с подозрением косится на ящера.

– И почему же?

– Этот красавец – не просто Громобой. Он – Титан. Высшая стадия развития своего вида, понимаешь? И вот тут кроется главная проблема: такие особи имеют в себе природные зачатки полноценного лидера, потому что Титан вида – это естественный вожак для своей стаи.

Стоик хмурится, пытаясь переварить информацию, а я продолжаю рассуждать вслух.

– Ну как так выходит, что Титан вида – лидер этого же вида? Логично? Логично! Вот и получается, что у него просто от природы гораздо больше ментальных способностей противиться воле верховного Альфы, потому что его собственный мозг, ам… – не знаю даже, как сказать… пусть будет – генерирует похожие лидерские импульсы. Багира для него, конечно, абсолютный босс, но когда речь идет о прямой угрозе жизни – этот инстинкт вожака внутри Титана, думаю, просто блокирует внешние приказы и заставляет его защищаться самостоятельно!

Вождь Хулиганов переводит задумчивый взгляд с меня на трехцветного гиганта, который сейчас шумно втягивает воздух огромными ноздрями, явно прислушиваясь к нашим вибрациям.

– И что это значит для нас? – глухо спрашивает Стоик.

– А это значит, что силой Альфы приручить его не выйдет, – развожу я руками, криво усмехаясь. – Как только Багира ослабит хватку, этот Титан пошлет тебя к Хель, если ты будешь махать перед ним топором. Так что мы возвращаемся к старой доброй, проверенной практике реального ухаживания человека за драконом. Никакого принуждения – ты будешь приносить ему рыбу, сидеть рядом часами, чесать ему пузо и доказывать, что ты достоин летать на Титане, потому что таких гордых тварей можно взять только уважением, а не страхом.

Мда... перспектива долгая и нудная, но выбора нет.

Стоик тяжело вздыхает, потирая окровавленный бок, но в его глазах всё равно вспыхивает тот самый упрямый, маниакальный блеск.

– Я понял тебя, лекарь. Уважение так уважение. Он будет моим.

– Вот и отлично, – хлопаю я в ладоши, закрывая эту тему. – Оставляю его на тебя, а теперь переходим к следующей, не менее важной проблеме, которую нужно решить до моего отлета…

Оставляя Стоика наедине с его новыми амбициями и корзиной рыбы, я отхожу в сторону трибун, где Багира лениво вылизывает лапу.

Глава 168

Уже полчаса наблюдаю за огромным черепом Красной Смерти. Точнее, за тем, что от нее осталось – такой гигантский костяк, почти подчистую обглоданный моими драконами (кстати… большая проблема с этим – стоит учитывать, что кормиться им нужно, усть большая часть питается только рыбой, которую сама же и ловит, но… риски. Везде есть риски!) и морской живностью.

Стою на берегу. Просто молча смотрю на эти пустые, проваленные глазницы монстра. В голове плещется полная каша, так что… хотелось просто отойти подальше от суеты деревни и проветрить мозги.

Багира, до этого неподвижно сидящий рядом, вдруг резко вскидывает голову. Ушные отростки дергаются.

– ВУРРР. (нюх-нюх, кто-то рядом, идет. Человек. Знакомый…) – раздался тихий, вибрирующий рык-предупреждение. Кто-то идет со спины.

Резко разворачиваюсь, мышцы сами собой сжимаются в тугую пружину, хотя я… и не боялся здесь, по сути, никого. Тем не менее риски всегда были.

Из темноты плавно выступает фигура.

– Ох, ну точно… драконье чутье, – звучит мягкий и спокойный голос… в котором я узнаю Освальда Разлюбезного ДО того, как я увидел его лицо. – Но тебе не стоит так напрягаться, Саян. Ночь слишком хороша, чтобы портить ее дракой.

Ага, здесь ты прав…

Щурюсь в темноту, пока глаза привыкают к скудному свету луны, пробивающемуся сквозь рваные тучи.

Вождь клана Берсерков стоит, небрежно прислонившись плечом к холодному камню арки. Его поза лишена вот этой вот привычной, тупой викингской быковатости – ни выставленной вперед груди, ни рук на рукоятях топоров. Он расслаблен… Он, елси так подумать, почти ВСЕГДА был спокойным и… наверное, самым вменяемым, пусть я и ожидал от него всегда какой-то подставы. Но пока ее не было – начало знакомства хорошее.

Берсерк – это же стереотип, да? Пена изо рта, топор в башке, жажда крови и ноль мыслей.

Хрен там плавал!

Передо мной стоит политик. Человек, чья власть строится на железном, прочном авторитете, а не на банальном садизме, как у того же Элвина. И в этой его мягкости, в каждом тихом слове отчетливо звенит холодная сталь, как бы странно и нарочито театрально это не звучало.

Делаю шаг навстречу.

– И тебе приятной ночи желаю, Освальд, – бросаю в ответ, немного расслабляя мышцы. – Но ведь не просто так пришел поболтать и на кости посмотреть, да?

По нему же видно, что ждет чего-то! Так и я… точно, хочу от него кое-чего. Мы ведь так нормально и не переговорили за одну тему – вождя пришлось штопать.

Освальд в ответ на моем умение «видеть намерения» (ну типа, все-таки в интригах они так себе специалисты, в двадцать первом веке куда как серьезнее политики были) тихо хмыкает, плавно закладывая руки за спину.

– А вы зрите истину, Саян.

Ну, как и думал!

Делаю шаг навстречу и…:

– Так может, я и начну, да? – спрашиваю, сокращая дистанцию. – У меня вопросов... просто море. Драконов в небе меньше, чем у меня к тебе вопросов.

Освальд чуть склоняет голову, да улыбается одними губами.

– Ха-ха... понимаю. Ну что же – начинайте со своих.

Запускаю руку в глубокий внутренний карман куртки. ШУРХ. Нащупываю холодное, гладкое стекло. Достаю две линзы от Драконьего Глаза – те самые, которые он мне отдал недавно.

Кручу их в пальцах.

– Только, пожалуйста, честно, – говорю в лоб, глядя прямо в его спокойное лицо. – Что ты успел из них вытащить? До того, как отдал мне.

Освальд делает плавный шаг вперед. Взгляд моментально становится цепким.

– Ты очень торопишься жить, лекарь. Но это хорошее качество в наши дни, – мягко отвечает он. – Видишь ли... мы, берсерки, народ практичный. Мы смерть специально не ищем. За дикими ящерами по скалам с голыми руками не бегаем.

Он делает паузу.

– Но вот когда странные диковинки САМИ залетают в наши воды... грех их не изучить. Мы сбивали их. Вскрывали. Смотрели. И, как ты понимаешь, мы успели кое-кого... узнать. Из того, что было скрыто в этих стекляшках.

– Кого именно вы узнали? – щурюсь, требуя конкретики.

Освальд выдерживает паузу. Хитро, почти по-лисьи блестит глазами из-под густых бровей.

– Смертохваты, – тихо роняет он.

Смертохваты?

Хм… – хмурюсь, судорожно перебирая в голове все-все свои знания и известные факты, но... пусто – название мне абсолютно ни о чем не говорит.

– Смертохваты? – переспрашиваю, не пытаясь скрыть скепсиса. – Звучит слишком… круто. Это какой-то местный подвид Змеевиков или что?

Освальд не улыбается. Наоборот, его лицо становится донельзя серьезным.

– Это не Змеевики, Саян. Это… такие твари, которые охотятся на других драконов, – спокойно, но веско произносит вождь Берсерков, и от этого тона мне становится как-то неуютно. – Черные, быстрые, с ядовитыми жалами на хвостах. Они плюются зеленой кислотой, которая плавит металл и камень, как воск.

Ого…

– Пожиратели себе подобных, значит, – тяну, обдумывая информацию. Неприятно, да, но не конец света. – Ну, кислота и жала – это проблема решаемая, мы и не с таким сталкивались.

И действительно, что, мало ли я драконов видел? К чему такое пиетет перед… не самым лестным названием? Те же Разнокрылы или Песня Смерти, судя по описанию, выглядят ну КУДА КАК сильнее.

– Проблема не в жалах, лекарь, – Освальд делает шаг ближе, понижая голос до шепотка, типа… передает информацию секретную мне, дабы никто не услышал. – Проблема в их яде. Пару лет назад волна этих тварей прошла мимо наших островов. Мы сбили двоих и, естественно, изучили их. Их яд... о-о-о-о, это очень специфическая субстанция. Если вколоть его другому ящеру, он не убивает понимаешь? Он… как бы тебе сказать-то, да не опорочить свою исследования на эту тему…

О как, да он еще и исследует. Это мы уважаем, пусть и… не всегда такие «исследования» и опыты могут нести благо для подопытных, но… эх, это требует жертв.

– Говори прямо, за прошлые прегрешения над драконами никто никого не убьет, хаха… уж будь уверен.

– Урррр (а я могу…)

«Нет, Багира… пока НЕТ».

– Ладно… хотя я боялся больше реакции Ночной Фурии, ведь… не суть. Так вот, яд полностью подавляет волю дракона. Мы, правда, пробовали это только на Громмелях и Змеевиках – уж кто посильнее и редкостью выше редко когда прилетал охотится к нам – так этих рептилий яд почти полностью подчинял... И более того, нам даже удалось проверить подчинение!

БУМ.

А вот тут внутри меня всё мгновенно обрывается, ухая куда-то в район желудка, потому что до меня моментально доходит весь масштаб надвигающегося пиздеца.

«Подавляет волю…»

А ведь вся моя хваленая армия, весь этот ментальный купол над Олухом и непоколебимый авторитет Багиры строятся исключительно на волевом, ментальном подчинении! Если у того же Драго Блудвиста есть эти самые Смертохваты (а судя по его замашкам, он бы мимо такого не прошел), если он может накачать своих драконов их ядом... то ему будет абсолютно плевать на приказы моего Альфы! Этот блок просто отрежет ящеров от влияния Багиры, и мой стеклянный щит разлетится вдребезги от одного удара…

Может, именно так Драго и удалось подчинить самого Смутьяна? Ох… сколько ж тогда яда для такого левиафана нужно? Вернее… насколько этот токсин должен быть сильным и концентрированным?

Внутренне я уже начинаю препарировать эту дрянь с точки зрения реальной нейробиологии (всё-таки медицинское прошлое никуда не денешь, мозг сам ищет логичные объяснения). Как вообще работают такие токсины? Это же не просто мышечный паралитик, от которого зверь падает замертво. Это мощнейший, узконаправленный нейротоксин, который работает по принципу того же скополамина из моего старого мира или яда изумрудной осы, напрочь стирая инстинкт самосохранения и свободную волю.

Он должен целенаправленно бить по лобным долям и префронтальной коре мозга дракона, блокируя центры принятия решений и волю к сопротивлению, и одновременно с этим – химически гасить миндалевидное тело, полностью подавляя любую природную агрессию...

Сложно для природного яда.

Зверь не чувствует страха, не чувствует злости, у него не возникает желания защищаться – он просто превращается в послушную куколку с отключенным критическим мышлением. И если эта дрянь способна пробить химическую защиту рептилии и вмешаться в нейронные связи... то никакой, даже самый мощный ментальный приказ Багиры тут не поможет, потому что рецепторы в мозгу ящера будут заблокированы токсином!

О, Боги…

Крепче сжимаю линзы в кулаке, чувствуя, как белеют костяшки (надо же, как одна неучтенная химическая переменная может сломать всю глобальную стратегию и обесценить статус вожака).

– Так, ладно, – резко меняю тему, возвращая контроль над разговором, пока Освальд не прочитал по моему лицу весь масштаб катастрофы. – А про сам артефакт.

Лезу в другой карман и достаю сам Драконий Глаз – тяжелый, металлический цилиндр с хитроумной резьбой, на который Освальд тут же заинтересованно скашивает взгляд.

– Любопытный, правда? А принцип работы его ты понял?

– О, не с первого раза, но да, – говорю, демонстрируя ему пазы. ЩЕЛК. Вставляю одну из линз в отверстие Глаза и с усилием проворачиваю кольцо. КЛАЦ. – Смотри. Это не просто какой-то проектор, это натуральный замок, а вот ключ к нему – огонь, да не любой.

Объясняю ему механику, тыча пальцем в тусклый металл (ну, не все же ему меня просвещать).

– Драконий свет определенного вида открывает карту с видами СТРОГО этого же семейства. То есть, чтобы прочесть линзу с секретами класса Разящих, тебе нужен огонь Фурии, а чтобы открыть Когтевиков – нужен Змеевик. Обычный костер или факел даст лишь смазанные пятна и обрывки символов – это мы тоже проверили.

Освальд медленно, с явным уважением кивает.

– Вот оно что, – задумчиво тянет вождь Берсерков. – Изящно. Очень изящно. Да... и именно в этом и заключались наши сложности. У нас не было времени и, что куда важнее, нужных, драконов разных классов, которые захотели бы нам помочь. Мы ведь убивали драконов, Саян, а не держали их в качестве домашних светильников. Мы просвечивали стекла обычным пламенем или, изредка, пламенем тех бедолаг, которых удавалось загнать в угол перед смертью, поэтому информация была крайне обрывочной.

Чувствую легкий укол триумфа –теория подтверждена, инструмент у меня в руках, я знаю, как он работает, и, что самое главное, у меня в стае есть драконы практически всех классов, так что я могу открыть всё!

– Раз вы уже знаете, как пользоваться им, Саян... – он делает шаг ближе. – Значит, вам понадобится всё, что вообще можно найти. И у меня есть еще информация, причем очень, ОЧЕНЬ важная.

Вскидываю бровь.

– И что за информация?

– Расшифровки. Те обрывки, что мы успели зарисовать с других линз, которые проходили через наши руки в прошлом, заметки наших предков и карты скрытых течений на востоке, – Освальд небрежно пожимает плечами. – О, вы правы, Саян, такая информация есть. Но она не у меня в кармане, а на острове.

Он смотрит мне в глаза, делая предложение, от которого… слишком сложно отказаться:

– Думаю... может, слетаем на остров Берсерков?

– Хм… –аж вслух хмыкаю я, на секунду замирая, пока в голове, словно наяву, разворачивается карта Архипелага, и мозг тут же начинает просчитывать логистику (все-таки привычка планировать никуда не делась). Остров Олух – мы здесь. Кьяденьс – моя конечная цель, а остров Берсерков, Вигрид...

Прикидываю маршрут. А ведь Вигрид идет как раз по пути на восток! Это небольшой крюк к северу, но в целом – идеальная точка с попутным ветром для перелета. Задержка будет минимальной, а если у него РЕАЛЬНО есть карты течений восточного рубежа и зарисовки с других линз – это просто бесценно (особенно если там есть хоть что-то про этих самых Смертохватов и то, как нейтрализовать их яд).

Медленно киваю, принимая решение.

– М… а знаешь что? Да, пока я за эту идею, маршрут подходящий, – произношу вслух, но внутренне тут же подбираюсь, потому что... ну слишком всё гладко. Берсерк сам предлагает мне свои секреты ради всеобщего блага?

Делаю шаг вплотную к Освальду и, хоть мы и почти одного роста, стараюсь смотреть на него максимально тяжело.

– Но в чем подвох, Освальд? Цена. Чего ты хочешь за этот перелет и свои знания?

Освальд не тушуется ни на секунду, и ни один мускул на его лице не дрогнул после моего прямого наезда – стоит всё в той же расслабленной позе, но я прям кожей чувствую, как шестеренки в его голове крутятся с бешеной скоростью, просчитывая все возможные варианты (истинный прагматик до мозга костей, ничего не скажешь).

– Подвох? – Освальд мягко улыбается. – Никакого подвоха, лекарь. Мой остров, мои архивы, мои риски. И раз уж мы летим туда, чтобы спасать ваши... то есть, НАШИ общие задницы от Британской Армады и Драго… цена будет предельно простой.

Он делает короткую паузу, словно взвешивая слова.

– Дракон. Подчини для меня дракона, лекарь. Сделай так, чтобы один из них стал моим.

Хм… Подчини?!

Внутри меня моментально вспыхивает глухое, злое раздражение, потому что вот опять вылезает это типичное, потребительское отношение викингов ко всему живому! Для них дракон – это просто как статусная игрушка, оружие или покорная портовая телега (мол, ты же Альфа, так прикажи зверю служить мне, тебе жалко, что ли?).

Сжимаю челюсти так, что зубы скрипят.

– Я не торгую чужой волей, Освальд, – чеканя каждое слово, роняю в ледяной воздух глухим, почти рычащим голосом. – И уж тем более не ломаю их разум по заказу, потому что это не ездовые собаки. Это свободные, мать их, разумные существа! Настоящими союзниками вы станете ТОЛЬКО по добровольному согласию дракона, а не по моему приказу.

Вождь Берсерков чуть склоняет голову, а его взгляд ожидаемо становится жестче (конечно – никто не любит, когда им отказывают, особенно люди с властью).

– Мы летим на мой остров, а на моем корабле мы потеряем неделю. У нас нет недели, Саян. Мне нужен зверь прямо сейчас.

– До острова я, конечно, выделю вам драконов в качестве транспорта, – отрезаю я, не собираясь уступать ему в главном вопросе. – Но в остальном – чтобы зверь действительно стал твоим – это уже сугубо ваша работа по воссоединению и принятию друг друга. Поэтому… давай поставим условие такое: мы идем к стае, и если один из ящеров САМ тебя признает, если сочтет тебя не угрозой, а другом, и добровольно подставит спину – велком, забирай. Но ПРИНУЖДАТЬ никого не стану.

Освальд спокойно выдерживает мой взгляд и медленно, с полным достоинством кивает.

– Справедливо.

Вот только… чтобы такие люди не темнили –стоит, наверное, передать ВСЕМ дарконам приказ о максимальной выборочности в людях. Эмпатией, как понимаю, владеет каждый дракон – эмоции и намерения людей чувствуют. Так пусть и не поддаются на уловки лже-добряков.

В целом… отличный противовес и моя личная страховка от ножа в спину, потому что я-то прекрасно знаю репутацию Берсерков и то, что они буквально живут войной! Как бы сильно не противился такому факту сам Освальд.

Закончив дела на берегу, проспав всю ночь с мыслью о потребности лететь на остров Берсерков, я…

Все еще не передумал. Более того – уже стою на арене!

Шагаю в сторону, пока Освальд и его телохранитель (огромный, немой шкаф из мышц, шрамов и меха) бесшумно идут следом.

Ветер завывает в щелях каменных стен – УУУУУХ – пока мы подходим временному лежбищу, где отдыхает часть свободной стаи, предпочевшая камни Олуха лесам. Запах серы, жженого дерева и озона привычно бьет в нос, а в темноте загораются десятки пар вертикальных зрачков: желтые, зеленые и оранжевые глаза пристально уставились на нас. Драконы чужаков вообще не любят, а с моей новой установкой – уж тем более.

Останавливаюсь в пяти шагах от ограды и скрещиваю руки на груди.

– Ну, давай, – киваю в сторону ящеров. – Выбирай. И пусть удача будет с тобой.

Освальд спокойно поправляет тяжелый плащ, делает знак своему амбалу стоять на месте и идет вперед.

Берсерк подходит к крайнему загону, где, нервно переминаясь на шипастых лапах и подергивая хвостом, сидит крупный сине-желтый Змеевик. Ящер моментально чувствует приближение чужака, а заодно и мой жесткий приказ на проверку.

ВШШШУХ!

Корона из острых шипов на затылке Змеевика резко встает дыбом, он припадает на передние лапы, разевает пасть, в глубине которой начинает угрожающе клокотать магма, а хвост с ядовитыми лезвиями с глухим стуком бьет по земле.

КЛАЦ. КЛАЦ.

Агрессия в чистом виде, читающаяся как недвусмысленное «не подходи, убью».

Я слегка напрягаюсь, ожидая, что Освальд сейчас дернется, что в нем сработают привычные инстинкты викинга, рука инстинктивно потянется к поясу с коротким мечом или в глазах мелькнет злость и страх, которые Змеевик моментально считает, перейдя в атаку.

Но... ничего не происходит.

Глава 169

Освальд останавливается буквально в метре от разинутой, рычащей пасти.

Не отступает ни на миллиметр, но и не прет буром вперед – просто стоит. Причем по фону чувствую, что… он ну совершенно спокоен! И это правильно.

Его плечи расслаблены, руки свободно висят вдоль тела, открывая грудь – жест тотальной уязвимости. Он даже не пытается смотреть Змеевику прямо в глаза – знает, что это спровоцирует вызов доминанта? Но откуда он это знает…? Ах, да – драконий глаз. Но разве там была информация и по приручению…?

О чем он думает в этот момент? О том, как зарубить ящера? Да нет же... Я вдруг вспоминаю его слова, сказанные мне на Тинге: о детях – Дагуре и Хедер. О будущем.

Этот человек прямо сейчас, стоя перед пышущей жаром пастью, думает не об убийстве, а… о стабильности для своего клана! Он проецирует в пространство не агрессию, а спокойную уверенность отца, который пришел забрать инструмент для выживания своей семьи. И это я чувствую. Это чувствует ДРАКОН!

Змеевик замирает.

Клокотание в горле стихает, а шипы на затылке начинают медленно, как-то даже неуверенно опускаться. Ящер шумно втягивает ноздрями воздух, ловя запахи. Ловя этот ровный, напрочь лишенный угрозы эмоциональный фон, а затем… с натуральным таким удивлением курлыкает – ПРРРРУХ – делает короткий, осторожный шаг вперед.

Освальд плавно, без единого резкого движения, вытягивает открытую ладонь. Точно так же, как делал Стоик, но... без того дикого внутреннего надрыва и отчаянной попытки продавить авторитетом.

Как-то просто и естественно.

Дракон тянется к руке. Принюхивается к коже.

ТЫК.

Чешуйчатый нос утыкается в ладонь вождя Берсерков. Змеевик прикрывает желтые глаза и тихо, довольно урчит, полностью признавая человека и подставляя шею для… почесушек.

И почему это я решил, что он не пройдет этот тест? Судил его по названию клана? По стереотипам? По Стоику, который до последнего пер на рептилий буром? Я, идиот, забыл Освальд Разлюбезный – это чуть ли не единственный вождь в истории Архипелага, который добровольно отказался от войны, не зря же у его имени приставка «Разлюбленный». Или «Разлюбезный» – слышал с других уст.

Освальд мягко проводит рукой по чешуе Змеевика, поворачивает голову ко мне и всё с той же полуулыбкой кивает.

– Удивительные создания, Саян. Очень... чуткие.

М-да, уел.

Молча киваю в ответ, стараясь не показать на лице, насколько я сейчас выбит из колеи... признавая его легитимность в глазах драконов! Корчое, просто был в шоке от такого, ведь ожидал ну совсем иного исхода.

Телохранитель Освальда действует строго по примеру вождя. Ему, правда, явно сложнее. Он потеет, его челюсти сжаты так, что желваки ходят ходуном, но он тупо копирует расслабленную позу вождя. Загоняет свой страх и агрессию глубоко внутрь, и это, блин, работает! Второй Змеевик, чуть помельче, недовольно фыркает, но в итоге подпускает амбала к себе.

– Эх, ладно... – тяжело выдыхаю, отлипая от забора.

Мой план щелкнуть Берсерка по носу немножко провалился, но... зато я получил нечто куда более ценное – понимание того, с кем именно я имею дело.

– Тест пройден, вождь. Летим.

Освальд ловко, несмотря на возраст, забирается на шею сине-желтого ящера. Телохранитель неуклюже карабкается на второго.

– Ждите здесь, – бросаю я, разворачиваясь в сторону кузни и деревни. – Мне нужно пару минут: собрать сумки, взять Глаз и раздать финальные инструкции... Ну и, ха-ха, кто ж вас без седел-то отправит летать? Как накинем сбрую – сразу вылетаем, ночь ждать не будет.

Шагаю прочь, отчетливо чувствуя спиной внимательный взгляд Освальда.

Когда я возвращаюсь на площадку, ледяной ночной ветер уже пробирает до самых костей, так что действовать приходится быстро. Сумка тяжело оттягивает плечо, сам Драконий Глаз надежно спрятан во внутреннем кармане куртки, поближе к сердцу.

Выхожу из-за гряды камней и мысленно хмыкаю: Освальд с подручным уже успели закрепить принесенные мной запасные седла и теперь восседают на спинах Змеевиков. Правда, амбал – этот гигантский, покрытый шрамами шкаф – вцепился в луку седла и роговые наросты на шее дракона так, что у него аж костяшки побелели. Мужик РЕАЛЬНО потеет на этом ледяном ветру, явно боясь происходящего, но держится исключительно на морально-волевых.

Эээх, у кого-то седые волоски проступят к концу полета.

Зато Освальд сидит с идеально прямой спиной и абсолютно непроницаемым лицом, держась настолько спокойно и уверенно, словно всю свою жизнь только и делал, что разъезжал на огнедышащих машинах смерти.

Подхожу к Багире, который почти сливается с чернильной тьмой ночи, выдавая себя лишь горящими зелеными глазами да тихим гулом огня где-то глубоко в глотке. Привычно закидываю ногу, опускаясь в седло, быстро защелкиваю карабины страховки и намертво затягиваю ремни.

И тут... перед самым стартом меня резко дергает одна мысль. Но такая важная, что волосы на загривке встают дыбом от собственной непредусмотрительности – как я вообще об этом не подумал раньше?!

Поворачиваюсь к вождю Берсерков.

– Эй, Освальд! – кричу. – А че там у вас на острове-то?!

Он поворачивает голову, внимательно смотрит на меня.

– Нормально такое воспримут?! – продолжаю давить, указывая рукой на трех драконов. – Мы сейчас прилетим на Вигрид посреди глухой ночи! Не придется ли нам устраивать цирковое шоу с огнем и приручением, чтобы ваши люди не закидали нас гарпунами на подлете?!

Мысль ведь абсолютно логичная! У них там военный лагерь, из названия острова же понятно! Еще как увидят в небе крылатые силуэты – и всё, превратят нас в дуршлаг быстрее, чем мы успеем крикнуть «мы с миром». Или нет? А вдруг у них есть протокол на этот случай?

Освальд усмехается.

– Саян, – его голос звучит на удивление четко сквозь шум ветра. – Ты слишком много думаешь о мелочах.

Он поглаживает сине-желтую чешую под собой. Змеевик от этого жеста хохорится. Кстати… самец. Змеевик был мальчиком.

– Если их вождь спускается с небес на драконе – это нормально. Это закон силы, лекарь.

Точно ли?

– Представление устраивать не нужно, – словно отвечает на мои мысли Освальд, и в его голосе снова прорезается сталь. – Достаточно будет лишь факта нашего появления. Они увидят меня на драконе, и все поймут – поймут, что я подчинил её. А сильным у нас подчиняются без вопросов. Никто не выпустит гарпун без моего приказа.

Ам... Звучит, конечно, логично. Кто сильнее – тот и прав. А кто может быть сильнее вождя, который оседлал монстра и прилетел на нем домой?

Ну славно.

Берусь за поводья, вглядываюсь в чернильную тьму неба – не видно ни звезд, ни луны. Сплошной, вязкий, непроглядный мрак.

Надеюсь... искренне надеюсь, что это не хитровыдуманная ловушка. А то паранойя – хитрая сука. Она начинает грызть мозг именно тогда, когда ты уже принял решение и деваться некуда. Что если там засада? Что если он просто заманивает Альфу в логово? Снотворное? Яды? Цепи? У берсерков точно хватит фантазии на любую грязную игру...

Наклоняюсь вперед. Прижимаюсь щекой к теплой шее Багиры, хлопаю его ладонью по чешуе.

ПЛОП-ПЛОП.

– Но, ахаха, Багир... ты же знаешь, что в таких ситуациях делать, верно? – говорю полушепотом я с долей нервного сарказма.

Ночная Фурия подо мной резко напрягает мышцы, всё его тело в одно мгновение становится твердым.

– РРРАУ.

Низкий рык рождается где-то в его груди и передается прямо мне в кости. И до моего сознания... моментально... доносится смысл его рыка – Я ИМ ПИЗДАКИ ПООТРЫВАЮ.

Ха… ха-ха-ха…

– Отлично.

Хорошая поддержка. И главное, что это понятно это лишь мне. МНЕ!

Ни Освальд, ни его телохранитель даже не поняли, ЧТО сейчас пообещала сделать эта черная тень, если они попытаются нас кинуть.

Сжимаю поводья. – Держитесь крепче, вождь! – бросаю Освальду через плечо. – Змеевики быстрые, но за Фурией им придется попотеть!

Группируюсь и… – ПУФ!

Мощнейший толчок задних лап! Камень стартовой площадки под нами покрывается трещинами.

ХРЯСЬ! – Мы срываемся со скалы прямо в ледяную пасть ночи.

УУУУХ!

Свободное падение на долю секунды, живот подкатывает к горлу, а затем – могучий взмах огромных черных крыльев.

ВЖУХ. ВЖУХ.

Набираем высоту. Ветер бьет в лицо с такой силой, что выбивает слезы, но усердно ложимся на восточный курс.

Как там попутчики?

Оглядываюсь назад и вижу, как два сине-желтых Змеевика срываются со скалы следом за нами, тяжело хлопая крыльями, стараясь удержаться в нашем кильватере. Лишь доносится до меня дикий крик здорового мужика, который, спустя время, затихает… Надеюсь, что не от смерти… Кхм.

***

Ночной перелет над открытым, неспокойным океаном – это вам, блин, ни разу не романтичная прогулка под луной, хотя… вы, должно быть, УЖЕ знаете про это. Тем не менее!!!

УУУУХ. – Ледяной ветер с размаху бьет в лицо с дикой силой, что дышать приходится буквально через раз, поглубже утыкаясь носом в шею Багиры. Температура за бортом (или как там это называется, когда летишь на рептилии?) стремительно падает. Зима еще вроде как не наступила… более того – сейчас середина лета – но Архипелаг уже отчетливо дышит штормами и редкими заморозками, так что этот полет превращается в обморожение всех выступающих частей тела…

Странно… почему так холодно?

Но с другой стороны – этим курсом и этим течением я никогда не летал, так что… ладно.

Летим уже около часа. Может, чуть больше – в этой сплошной черноте время вообще теряет всякий смысл.

Изредка оглядываюсь назад, чисто чтобы проверить, не сдуло ли наших пассажиров в пучину, а то как-то неудобно получится: пригласил вождя за картами, а в итоге утопил его по дороге. Но все были на месте – Змеевики тяжело машут крыльями, упорно держась в нашем темпе, что для них явное испытание. Это не Ночная Фурия, созданная для рассекания стратосферы! У них другая аэродинамика, они быстрее устают, да и ночное зрение у них, если мне не изменяет память, на порядок хуже.

Щурюсь, пытаясь сквозь слезящиеся от ветра глаза разглядеть силуэты седоков.

Амбал жив, ха-ха, но выглядит откровенно жалко – буквально слился с шеей своего ящера в один трясущийся ком. Его явно мутит. И я его прекрасно понимаю (сам в первые полеты чуть желудок не выплевывал). Вестибулярный аппарат обычного викинга, привыкшего к качке на воде, к ТАКОМУ не готов от слова совсем. Трехмерное пространство, провалы в воздушные ямы, отсутствие видимых ориентиров... парня сейчас, наверное, полощет так, что он готов молиться всем богам Асгарда, лишь бы почувствовать под ногами твердую землю.

А вот Освальд...

Я вот ни-че-го не понимаю.

Он держится. Сидит прямо, жестко вцепившись пальцами в роговые выступы на затылке Змеевика, и его лицо (насколько я могу судить в этом скудном свете от случайных искр) – это просто непроницаемая каменная маска.

Как он это делает? Ему что, вообще не холодно? Или он просто настолько контролирует себя, что… не знаю – даже запретил себе дрожать?

Может, он уже летал раньше?

Вряд ли.

Впереди по курсу, перекрывая горизонт, вырастает черная, плотная стена – Штормовой фронт.

– А это не хорошо, Багира.

– Руууррр.

Тучи сбиваются в какую-то густую, непроглядную кашу, закручиваясь спиралями. Багира подо мной резко дергает ушными отростками.

ВУРРР.

По ногам проходит мелкая вибрация – напарник сам предупреждает о резком перепаде давления.

И вот пойми, что это? Обычный дождевой шквал или нас сейчас закинет в центр полноценного циклона? Можно, конечно, попытаться набрать высоту и пройти НАД тучами, но... это лишняя трата энергии, да и Змеевики могут не потянуть такой резкий набор в разреженный воздух. Значит, придется идти напролом. Нас сейчас знатно тряхнет.

И тут в моей замерзшей голове рождается одна паскудная, но очень логичная мысль.

А что, если... проверить его?

Нет, ну серьезно. Освальд показал себя как охренеть какой дипломат. Он обманул эмпатию драконов (я до сих пор в шоке от этого), он держит лицо, он… ведет тонкую игру? Но как этот «рациональный правитель» поведет себя при полной потере контроля над ситуацией? Одно дело – стоять на земле и играть в политика. Другое – падать в бездну верхом на диком, неуправляемом монстре в полной темноте.

Если он запаникует, если начнет орать или дергать зверя – значит, он обычный человек, который просто хорошо носит маску, и в реальном бою с британцами на него нельзя будет полагаться (паника заразна, а паника лидера – это смерть для всех). А вот если он и тут выдержит...

«Я что, ищу повод самоутвердиться?» – мелькает здравая мысль. – «Может, это просто глупая, детская мстительность за то, что он не страдал так, как страдал я?»

Да плевать. Мне нужно знать, с кем я лечу в одну лодку. И лучше выяснить это сейчас, чем когда в нас полетят чугунные ядра…

Группируюсь и делаю легкий, специфический нажим левым коленом на бок Фурии. Багира мгновенно считывает немую команду, даже не рыкнув в ответ – просто послушно складывает крылья, и...

ВЖУХ!

Нас с силой швыряет вниз, прямо в густую, клокочущую черноту турбулентности. Желудок моментально подлетает куда-то к горлу, а ветер ревет так, что закладывает уши. Нас начинает швырять из стороны в сторону, но я лишь крепче вжимаюсь в седло, полностью доверяясь инстинктам Багиры. Он-то в этой стихии как рыба в воде – интуитивно ловит потоки, мастерски компенсируя крены микроскопическими движениями хвостовых закрылков.

А вот тем двоим сзади приходится несладко, ведь у Змеевиков слишком большая парусность крыльев для таких шквалов. Оглядываюсь, но в кромешной тьме почти ничего не видно, зато я отлично СЛЫШУ, как драконы позади теряют координацию. Молодые, дикие самцы начинают панически клекотать, срываясь на визг. Оно и понятно: они не обучены летать в строю, не доверяют своим всадникам, а те, в свою очередь, тупо не умеют ими управлять!

– АААААААААА! – доносится сквозь завывания ветра отчаянный, полный животного ужаса вопль.

Телохранитель. Ну, ожидаемо – у мужика сейчас, наверное, натуральное адреналиновое отравление.

Всматриваюсь в темноту, пытаясь выхватить взглядом второго Змеевика, и замечаю мелькнувший сине-желтый хвост. Дракон Освальда сваливается в штопор! Его крутит вокруг своей оси, ящер отчаянно бьет крыльями, пытаясь зацепиться за воздух, чем только усугубляет собственное падение.

Прислушиваюсь, ожидая крика вождя или хотя бы мольбы о помощи, но в ответ... тишина. Освальд МОЛЧИТ.

«Да ладно... – не верю сам себе. – Он что, от страха язык проглотил? Или уже упал?!»

Сердце неприятно екает. Если он свалился в океан – это тотальный провал. Архивы останутся на острове, клан Берсерков объявит мне кровную войну за убийство вождя, и всё мое выстроенное планирование полетит коту под хвост.

«Пора заканчивать…»

Бью пятками, и Багира с невероятной силой расправляет крылья.

ХРЯСЬ!

Воздух под нами буквально хрустит от удара, а перегрузка вдавливает меня в седло так, что позвоночник жалобно скрипит. Падение остановлено, мы снова контролируем полет.

«Давай, подсвети им!» – кричу напарнику, и Фурия, разинув пасть, выдает короткий, ослепительно яркий плазменный залп прямо по курсу нашего движения.

ПАУ!

Вспышка насыщенного фиолетового света на долю секунды разрывает непроглядную тьму шторма, выхватывая из мрака окружающую реальность, падающего Змеевика и... самого Освальда.

И знаете что? На его лице нет НИ КАПЛИ паники – только запредельная, и такая злая концентрация. Он… да более того – он не только держится, чтобы не упасть, но и РАБОТАЕТ! Вспышка света дала ему визуальный ориентир (ведь до этого он тупо не понимал, где верх, а где низ в этой круговерти), и теперь использует это окно возможностей на сто процентов.

Освальд резко переносит вес тела, жестко и властно тянет ящера за роговые шипы на шее, буквально принуждая запаниковавшую рептилию выровнять курс по нашему световому следу.

У меня даже просыпается какое-то иррациональное уважение к этому человеку – он не просто политик-теоретик, протирающий штаны на Тинге, а реальный боец, умеющий отключать эмоции в критический момент… Я такого не могу, эх.

Змеевик, почувствовав уверенную, направляющую силу наездника, перестает беспорядочно махать крыльями, ловит восходящий поток и с натужным хрипом выходит из штопора, пристраиваясь за нашим светящимся следом.

– РРРРРРОАУ!

Багира издает низкий рык, пропитанный властью Альфы – эдакий ментальный удар по мозгам молодняка с приказом держать строй и ориентироваться на него. Второй Змеевик с орущим амбалом тут же выравнивается, подтягиваясь к нам.

Мы проходим сквозь самые плотные слои туч, где нас еще пару минут трясет, как в барабане стиральной машины, а затем... наступает тишина. Точнее, ровный, спокойный гул ветра. Мы пробиваем пелену и вываливаемся в спокойное воздушное пространство, где сквозь редкие разрывы в облаках даже проглядывают холодные, равнодушные звезды.

Вглядываюсь вниз.

Да, мы на месте – далеко внизу, в объятиях океана, проступают черные, рубленые очертания нужного нам архипелага – остров Берсерков.

Оборачиваюсь: Освальд сидит всё так же прямо, тяжело и глубоко дыша. Его волосы мокрыми прядями прилипли к лицу, а руки, сжимающие шипы Змеевика, мелко дрожат от перенапряжения. Наши взгляды встречаются, но он не задает вопросов из серии «что это было за дерьмо?!».

Вождь чуть заметно кивает мне, а уголок его губ дергается в подобии усмешки.

Отворачиваюсь, снова глядя вперед.

Окей. Но теперь мы летим на ТВОЮ территорию, и что-то мне подсказывает, что там проверки начну устраивать уже не я.

Глава 170

И вот совсеееем скоро мы достигли назначенного места – внизу, очень мееееедленно, буквально выплывая из чернильной темноты бушующего океана, проступают острые, рубленые очертания.

Остров Берсерков, он же – Вигрид.

Поле Бойни.

Мы снижаемся, переходя в планирующий полет, и чем ближе подлетаем, тем шире у меня открываются глаза от откровенного охреневания. Казалось бы, такое перманентное состояние должно было сойти на «нет» уже очень давно, но… хах, – нет.

Инуиты и кельты из моего старого мира просто удавились бы от зависти, глядя на эту монументальную архитектуру чистейшей паранойи! Да… какие там кельты, тут римские легионеры с их укрепленными лагерями нервно курили бы в сторонке – Олух по сравнению с этим местом – просто расслабленная база отдыха для пенсионеров.

О чем это я? Ну так весь остров по периметру опоясан высоченными частоколами из почерневших, толстенных бревен. На скалах, словно клыки чудовища, скалятся железные шипы, направленные под разными углами в небо (бог знает, за что они там цепляются). А в бухтах... присматриваюсь сквозь ночной мрак и замечаю неестественные буруны на воде.

Цепи.

Они перекрыли проходы для кораблей массивными коваными цепями.

«Вот это даааа…. Военная машина в чистом виде.»

М-да... И этот человек всего час назад убедительно затирал мне про то, что добровольно отказался от войны и думает только о мире для своих детей? Ну-ну. Скорее, он к этой самой войне перманентно готовится.

Хотя... А разве не так работает настоящая геополитика? «Хочешь мира – готовься к войне» – довольно известная цитата. Если твой остров ощетинился сталью так, что об него сломает зубы любая армада, то никто в здравом уме к тебе и не сунется.

Классическая доктрина сдерживания. Может, именно поэтому Берсерков до сих пор никто не подмял под себя?

ВШШШШ.

Воздух громко свистит в раскинутых крыльях Багиры – сбрасываем высоту, за-за чего открывается обзор на то, как два Змеевика тяжело пыхтят сзади.

И тут же, словно по щелчку, на острове вспыхивают сигнальные огни.

Один. Второй. Пятый. Десятый!

Пламя с ревом взвивается в железных жаровнях по всему периметру стены, мгновенно освещая крепость тревожным, желто-оранжевым светом.

БАМ. БАМ. БАМ.

Глухо, с мерным ритмом начинают бить тревожные гонги, и этот звук зловеще разносится над темной водой… неприятно воздействуя на ушки драконов – вот как все повели головой, почти синхронно.

Вот только… как они нас вообще заметили?! Мы же черные тени в беззвездной ночи! По звуку крыльев? Или у них выставлены дозорные с каким-то аномальным зрением? Да какая теперь разница!

Нас засекли.

И засекли… увы – не как гостей.

Отчетливо вижу, как на массивных каменных башнях зашевелились, забегали крошечные темные фигурки. Заметались тени в свете факелов.

КРРРТ. КРРРРРРРРТ. – Этот мерзкий, натужный звук натягиваемых лебедок и толстых пеньковых канатов доносится даже сюда, сквозь шум ветра. Заскрипели поворотные механизмы. Подозреваю, что принадлежали они тяжелым баллистам...

Да ну черт!

Моя собственная паранойя моментально бьет по мозгам кувалдой, ведь… ай, всякое огло произойти – я всю новую жизнь демонстрируя всем вокруг запредельный уровень паранойи, так что и думать о ней сейчас лишне, просто как факт – у них там десятки, если не сотни противовоздушных орудий, нацеленных прямо в небо! И сейчас мы для них – просто три диких дракона, решивших атаковать их крепость.

Если хоть один, мать его, ОДИН нервный или невыспавшийся стрелок на башне дрогнет и спустит рычаг – мы получим стальной гарпун размером с хорошее бревно прямо в брюхо!

У Багиры инстинкты срабатывают быстрее моей паники. – РРРАУ!

Напарник подо мной яростно рычит. Чувствую спиной и бедрами, как в его горле моментально начинает аккумулироваться плазма. Чешуя нагревается – дракон видит угрозу, он видит направленное на него оружие, и… ну как любой нормальный хищник – тем более Альфа – собирается ударить первым, залив эти башни огнем к чертовой матери!

– Стой, брат, отставить огонь! – спокойно, но скороговоркой произношу ему. Если уж это засада – то проявлять агрессию мы ВСЕ РАВНО не станем первыми. – Но будь готов уворачиваться… Спокойно…

Багира дергается. Плазма бурлит в глотке, просясь наружу.

– РРРОУ!

Не понимаешь? В нас целятся, почему мы не защищаемся?

– Так надо, брат, потерпи…

Багира с явным недовольством сглатывает заряд, плазма гаснет. Мы просто планируем вниз, прямо в перекрестье прицелов…

Пу-пу-пу.

«Освальд, сука, делай же что-нибудь!» – ору про себя, вцепившись в луку седла так, что немеют пальцы.

А что, если... а вдруг это ловушка? Вдруг он сейчас специально отпрыгнет в сторону, оставив нас на линии огня? Или, что еще хуже... вдруг на острове произошел переворот?!

Там… скажем… от сына? Или какого недоброжелателя, а? Ну мало ли?

Сердце колотится где-то в горле.

Но… Освальд не медлит –вырывается вперед!

«НАКОНЕЦ-ТО!» – панически подумал, а затем… натурально расслабился – это была самая опасная часть нашего приземления.

Тем временем, вождь Берсерков бьет пятками по бокам своего Змеевика, заставляя уставшего и напуганного криками, пламенем и звоном гонгов ящера спикировать и зависнуть в воздухе чуть ниже нас, ближе к башням, ближе к свету.

Вождь приподнимается на спине дракона, балансируя, рискуя сорваться вниз. Резко скидывает с головы тяжелый меховой капюшон, чтобы отблески факелов снизу четко осветили его лицо.

И делает один жест, успел заметить его – такой властный, рубящий жест открытой ладонью сверху вниз.

И тут же… – КРРРРТ... – Скрип лебедок стихает.

Оружие не опускают – баллисты всё так же хищно смотрят в нашу сторону, отслеживая траекторию полета, но... они НЕ СТРЕЛЯЮТ, что УЖЕ есть отлично.

– Фуууф, брат, а ты ведь РЕАЛЬНО хотел «пиздаков» им прописать, ха-ха!

– ФЫР.

– Ладно уж...

Со свистом выдыхаю скопившийся в легких ледяной воздух, пытаясь унять колотящееся о ребра сердце, потому что вся эта картина внизу прочищает мозги похлеще ведра холодной воды. Тэкс... получается, это вам ни разу не сброд викингов-индивидуалистов с Олуха, где каждый сам себе командир, а настоящая, эм… на викингский манер вымуштрованная армия, бойцы которой увидели один приказ своего вождя и моментально замерли, даже несмотря на то, что… хотели немедленно стрелять по зависшим в небе угрозам – драконы же!

Освальд плавно оборачивается ко мне, и его лицо в красноватом свете нижних костров не выражает вообще никаких эмоций, после чего делает короткий кивок, указывая рукой на широкую каменную площадь в самом центре ощетинившейся баллистами крепости.

Молча киваю в ответ, перехватывая поводья.

– Туда.

Сразу закладываем крутой вираж, отчего плотный встречный воздух с силой бьет по плоскостям крыльев, заставляя Багиру напрячь мышечный каркас, чтобы компенсировать набранную инерцию и резкое торможение перед самой посадкой.

ВЩУУУУХ.

Проносимся над зубцами стены настолько низко, что успеваю разглядеть расширенные от шока глаза дозорных в рогатых (что, кстати, забавно – я считал это мифом, и нигде такого не видел – может, конечно, эта блажь только островитян Вигрида, но… интересно) шлемах, которые сейчас смотрят на нас ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО как на спустившихся из Хельхейма демонов, явно не понимая, как вообще реагировать на всадников без прямой команды.

Тяжело обрушиваемся всем весом на каменные плиты центральной площади.

ХРЯСЬ! ВЖЖИХ!

Когти Багиры с мерзким скрежетом пропахивают борозды и высекают целый сноп желтых искр из холодного камня, пока мы проезжаем по инерции еще пару метров и окончательно замираем на месте. Почти сразу же Змеевики с оглушительным грохотом и хаотичным хлопаньем крыльев валятся на брусчатку следом за нами, начиная тяжело дышать и судорожно щелкать челюстями от пережитого в шторме стресса.

Понимаю их…

Ну супер, приземлились.

Я все еще сижу в седле, вглядываясь сквозь оседающую серую взвесь, и вижу, как из густых теней крепостного двора выступают десятки воинов… воинов, хах… АРМИЯ – здесь выстраивается натуральная АРМИЯ с окованными сталью барьерами, арбалетами и копьями, бойцы которой не орут и не впадают в, как могло подуматься из названия, берсерковскую истерику, а просто методично и абсолютно молча смыкают строй, шаг за шагом отрезая нам любые пути к отступлению или взлету (вот тут бы я поспорил, конечно).

Но откуда у них вообще столько стали, если тот же Олух еле сводит концы с концами, переплавляя старые гвозди, а эти закованы в броню, как какая-то континентальная пехота?!

У них тут свои шахты, или они грабят суда, а может, наладили торговлю через подставных лиц... да хотя ни хрена я не знаю об экономике этого архипелага, да и не важно это сейчас, ведь важно то, что передо мной предстает реальная регулярная военная машина, заставляющая Багиру моментально среагировать на угрозу.

ВШШШ!

Напарник резко расправляет крылья, накрывая меня черным куполом от возможных стрел, и издает глухое шипение, пока Змеевики позади нервно клекочут на грани срыва, из-за чего кажется, что сейчас у кого-то из солдат банально сдадут нервы.

Но Освальд не дает этой искре вспыхнуть, когда на удивление грациозно для своей комплекции спрыгивает со Змеевика прямо на плиты, небрежно отряхивает плащ от пыли, словно только что слез с телеги с сеном, и медленно окидывает свою личную гвардию взглядом без единого произнесенного слова.

ШУХ!

Копья в первом ряду синхронно опускаются на пару градусов, сбрасывая напряжение ровно настолько, чтобы воздух перестал звенеть, демонстрируя дисциплину, держащуюся на абсолютном авторитете одного прагматичного мужчины…

«Кажется, пронесло» – думаю про себя, расслабляя плечи в попытке дать Багире команду сложить крылья, как вдруг этот выверенный строй Берсерков резко ломается.

И вот тут кто-то грубо расталкивает бронированных стражников, заставляя солдат на удивление покорно и неуклюже расступиться в стороны, после чего на освещенную факелами площадь вылетает какой-то... эм, рыжеволосый парень лет семнадцати или девятнадцати.

Кто это вообще такой и почему охрана позволяет ему ломать строй?

Сперва я не смог прийти к ответу. Но немногим погодя… Кхм, короче - этот ненормальный носится по брусчатке так, постоянно дергаясь с неестественно расширенными глазами и блуждающей на лице лихорадочной смесью какого-то больного детского восторга и совершенно недетской, пам-пам-пам, жажды крови – это я ОЩУЩАЮ оооочень явно. А я с недавних пор умею ощущать разное из эмоций и намерений людей.

Пытаюсь, хаха… по привычке поставить диагноз по первым же секундам, ведь… ну судите сами – расширенные зрачки, тремор пальцев и неконтролируемая мимика явно указывают на то, что он либо плотно сидит на местных грибах, либо страдает от врожденного дефекта префронтальной коры со сломанной амигдалой, напрочь отключающей чувство страха.

Или просто какой-то солнечный ребенок. Читай как «идиот».

Резко затормозив буквально в трех шагах от морды моего Альфы, пацан замирает на секунду, и переводит ошарашенный взгляд на Освальда, а затем обратно на ящеров.

Ам... важно подметить, что смотрит на вождя Берсерков без единой капли уважения или страха, скорее с каким-то истеричным разочарованием, так что концепт ситуации и статус этого психа вырисовывается в голове моментально!

Это наверняка его сын. И подтверждение этому всплыло прямо сейчас:

– Отец?! Какого… ты притащил их сюда живыми?! Где трофеи?! – хрипло вопит рыжий, а затем внезапно издает странный булькающий смешок. – Хе... хе-хе...

Его рука сама собой падает на рукоять короткого меча на поясе, судорожно сжимая кожу, после чего пацан делает дерганый, откровенно провоцирующий шаг прямо к морде Ночной Фурии, полностью игнорируя невербальные предупреждения хищника.

– О-о-о... какой интересный... зверек! – выдает этот неадекват неприятно ломающимся высоким голосом, в котором действительно нет ни капли инстинкта самосохранения.

«Зверек?!»

Ну всё, приехали, потому что Багира в принципе не терпит подобной фамильярности, а уж тем более угрожающих движений от неуравновешенных идиотов с железяками!

КЛАЦ!

Мой Альфа быстрее, чем глаз вообще успевает моргнуть, делает резкий выпад вперед, с оглушительным лязгом захлопывая усеянные острыми зубами челюсти буквально в миллиметре от носа этого малолетнего ублюдка, обдавая его лицо потоком воздуха из пасти так сильно, что рыжие патлы просто сдувает назад, попутно опаляя.

С небольшим «случайным» опозданием сжимаю поводья, пока наследничек в шоке отшатывается назад, нелепо спотыкается о собственные ноги и с размаху падает задницей на промерзшие камни площади.

БАМСЬ!

– АХАХАХА! Вы видели?! Он чуть не откусил мне лицо! АХАХАХА! – бьет он ладонями по плитам, заливаясь безумным, совершенно больным смехом, на который ВСЕ смотрят с растущим раздражением – это реальная психиатрия и клиника.

Молча наблюдавший за этой сценой Освальд делает тяжелый шаг к ржущему на камнях сыну без всяких отцовских нежностей или уговоров, и его рука опускается на плечо Дагура.

ХРУСТЬ!

Отчетливо слышу треск суставов под пальцами вождя, сжимающего плечо пацана с такой нечеловеческой силой, что смех моментально обрывается сдавленным болезненным шипением, пока Освальд буквально пригвождает сына к земле своей хваткой.

– Заткнись. И встань. Сын.

Произносит Освальд очень тихо, без крика или ярости, но от этого ледяного тона пробирает даже меня в седле дракона, заставляя Дагура трезветь безумными глазами, сглатывать и неуклюже подниматься на ноги под стальной хваткой отца.

Конфликт поколений – сталкивается абсолютно рациональный контроль видящего мир как доску отца и дикая энергия сына, которому просто хочется смотреть, как всё горит.

Зато я понимаю… не совсем хорошее – Освальд является единственной пробкой, сдерживающей это безумие в границах острова! Умрет Освальд, и этот Дагур с радостным маниакальным хохотом зальет Архипелаг кровью просто ради веселья.

Я бы его… честно говоря, м… как бы гуманнее… изолировал. Случайно, в трюме имперского корабля. Тонущего. До этого сгоревшего…

И вот тут Освальд, окончательно отшвырнув от себя притихшего сынка, резко разворачивается к своей напряженной армии, широко раскидывая руки в стороны.

– Опустить оружие! – рявкает он так, что эхо отбивается от каменных стен цитадели, заставляя сотни копий мгновенно ударить древками о землю. – Эти драконы – не наша добыча и не наши враги! С этого дня мы сражаемся вместе!

Ого.

– Смотрите все! – Освальд указывает на меня раскрытой ладонью, повышая голос до звенящего предела. – Перед вами Саян! Вождь всех драконов! Первый Всадник и... Вестник Божий, покоривший саму Ночную Фурию!

БУМ! БУМ! БУМ!

Сотни солдат синхронно бьют мечами о щиты, а над площадью взрывается оглушительный рев толпы:

– ОООООООООО! ВЕСТНИК!

«О, нет…»

– Добро пожаловать на Вигрид, Саян, – голос Освальда, снова надевшего маску вежливого прагматика, вырывает из размышлений, пока вождь делает приглашающий жест в сторону дверей цитадели. – Располагайтесь, стража покажет загоны для ваших спутников, а нас с тобой ждут долгие часы в архивах, ведь ночь только началась…

Глава 171

Мда. МДА!!!!

Вот если кинематограф или писатели моего старого мира и искали идеальный образ викингов для своих саг и фильмов, то им стоило смотреть исключительно на этих их представителей – то бишь берсерков. Их рогатые шлемы, фанатичная и, мм… уж простят меня местные – излишне тупая воинственность, все как-то намертво спаяно с ну просто чрезвычайной религиозностью и дисциплиной, которая, каюсь, моментально пришлась мне по душе.

Да, вот… ну да!

То есть, я понимаю, что они отморозки, которые грабят и убивают, но... черт возьми, как же с ними удобно работать! Никто не орет, никто не пытается спорить с вождем или доказывать свою правоту, брызгая слюной, как это постоянно происходило на Олухе, как только Стоик исчезнет из виду, где каждый первый считает себя великим воином и стратегом…

Освальд делает едва заметный, рубящий жест рукой, и закованные в сталь воины, закончив с «приветствиями» божества расступились перед нами, образуя ровный коридор, пока я изо всех сил пытаюсь удержать контроль над напряженным Багирой.

Напарник глухо рычит, отказываясь заходить в отведенные для него стойла для крупного скота, которые, судя по запаху и размерам, раньше предназначались явно не для коров, а… и не драконов – словно бы для чего-то куда более габаритного. Даже страшно спросить – чего.

Фурия бьет хвостом по деревянным опорам, высекая крупные щепки, но я с силой наваливаюсь на его шею, призывая успокоиться, потому что сейчас нам вообще не с руки устраивать здесь погром… Зверь упирается, и я уже начинаю продумывать варианты того, как буду оттаскивать разъяренную Фурию от этих железных решеток, но стража вовремя выкатывает к его морде огромную телегу с жирной рыбой.

Вот и нашли его слабую точку, хех.

Багира, фыркнув дымом мне в лицо, моментально меняет гнев на милость, вгрызаясь в угощение и позволяя мне наконец-то отступить на шаг.

– Так... ну и отлично, поешь пока, – бормочу себе под нос, отряхивая куртку от рыбьей чешуи. – Надеюсь, они не додумаются подкинуть тебе туда чего-нибудь снотворного, хотя... зачем им это? Мы же вроде как союзники.

Действительно… зачем?

Оставив драконов (Змеевики тоже покорно залезли в соседние секции после того, как им выкатили по такой же телеге неизвестно откуда взявшихся – что наталкивало на мысль, что каким-то вороном или птичкой было направлено сообщение местным), я также покорно, как и Змеевики, следую за Освальдом в главный чертог. И уж поверьте, для нас ПИР был ничуть не меньше, чем для драконов!

Кстати, и зал просто огромный, вырубленный прямо в скале (на манер нашей Петры, но только рукотворный, созданный не силами Шепотов Смерти), и освещается десятками огромных жаровен, от которых несет гарью и растопленным жиром.

Меня усаживают по правую руку от вождя, и начинается, эээээх, тошнотворный, но жизненно необходимый спектакль, к которому я, честно говоря, морально не готовился.

Пьем за всех и вся, кушаем-с, ругаемся за обэдом и… говорим тосты.

Уффф.

Поднимаю деревянный кубок, сохраняя на лице каменную маску, пока десятки суровых рубак хором славят Вестника, подтверждая мой божественный статус ударами кулаков по дубовым столешницам.

БУМ! БУМ! БУМ!

Грохот стоит, что закладывает уши, но покорно киваю в ответ на их фанатичные выкрики, делаю глоток обжигающего эля, который на вкус напоминает перебродившую брагу пополам с торфом, скрывая за кашлем свою неуверенность. Резко ставлю кубок на стол, перехватывая взгляд Освальда, и пытаюсь понять, долго ли еще продлится этот цирк с поклонением, потому что… ну время-то идет, а до «архивов» мы так и не добрались.

Но я в несколько уязвленном положении. Я – гость. А слово вождя надо выполнить, пусть и… не знаю, короче. В любом случае так набивается авторитет среди местных а он важен.

«Но если он специально тянет время? – проносится в голове параноидальная мысль. – Напаивает меня, расслабляет бдительность, чтобы потом... что? Зачем ему это, если он сам привел меня сюда за знаниями?»

Аааа, это неопределенность бесит, и, кажется, уже проступаем у меня на лице, поскольку начал вклиниваться в «обэд» и сам вождь.

Освальд медленно отрезает кусок мяса своим кинжалом, задумчиво причмокивает губами – чмок-чмок – и, уловив мой нетерпеливый нажим, плавно поднимается с места.

– Братья, – его голос звучит не громко, но как-то очень веско, мгновенно перекрывая гул толпы. – Пируйте. А мы с Вестником должны обсудить... дела блжественные.

ХА! Умно, и себя в верхушку записал.

Освальд делает знак страже, и двое закованных в броню амбалов с натужным скрежетом открывают тяжелые железные двери, ведущие куда-то… пам-пам-пам, в подземелья цитадели.

Этого я не ожидал. Это производи на меня впечатление.

ВЖУХ – это коптящее пламя факела выхватывает лишь пару склизких каменных ступеней впереди, пока мы спускаемся всё глубже в кромешную тьму, и… тут подошва ботинка внезапно теряет сцепление с поверхностью из-за какого-то мерзкого влажного мха.

ВЖИК!

Нога предательски едет вниз, инерция неумолимо тянет туловище следом, и тут уж становится плевать на сохранение невозмутимого лица божественного посланника, ведь… ну я же только с Освальдом, е-мае! Поэтому рефлекторно выбрасываю руку вперед и случайно, блин, вцепляюсь в меховое плечо идущего впереди вождя, чтобы… банально не пересчитать затылком эти проклятые камни и не загреметь вниз головой. Хотел за стену, но вышло… да ну черт.

– Оу, полегче, Вестник, – доносится из полумрака лишенный раздражения голос Освальда, который даже не оборачивается и лишь слегка напрягает спину, играючи выдерживая мой внезапный вес. – Да, наши тайны хранятся глубоко, так что смотри под ноги.

– Извиняюсь… мох скользкий, – быстро говорю в ответ, отцепляя пальцы от его плаща и выравнивая шаг, параллельно проклиная свою неуклюжесть. Казалось бы – в воздухе из-за опыта и «транспорта» ты – ас, а на земле… все равны.

Спускаемся еще ниже до упора в… глухую стену. Неожиданно.

ШРРР-СКРИИИП.

Освальд с силой наваливается на дверь, заставляя ржавые петли истошно взвыть. Спустя миг мы вваливаемся в какое-то обширное хранилище, где в нос моментально бьет спертый запах сырости – здесь давно никого не было. Пытаюсь с ходу осмотреться и прикинуть масштабы их запасов, но в этой темени ни черта не разобрать, так что первая мысль в голове – это РЕАЛЬНО какая-то древняя гробница, а не архив, хотя… откуда у викингов вообще нормальные архивы со стеллажами?

И, что любопытно, значит имелись у них люди образованные, умеющие писать и читать. Забавно.

Вождь тем временем проходит к центру помещения, выдает свое фирменное чмок-чмок и начинает поджигать свисающие масляные лампы от своего факела.

ВСПЫХ. ВСПЫХ.

Тусклый желтый свет наконец-то выхватывает из мрака очертания… ОГО – массивного каменного стола. Тут же застываю на пороге, потому что… вся, ВСЯ поверхность от края до края тупо завалена десятками тубусов, перевязанными свитками и потертыми обрывками пергамента с непонятными символами, от вида которых в голове тут же начинает биться вопрос: как они вообще умудряются ориентироваться в этом информационном хаосе и сколько десятилетий у них ушло на… сбор всего этого добра?

Это же не просто переписать реферат или краткое содержание книги попросить в дипсике, нееее… Это ж гораздо сложнее и муторнее.

Я… ну уж простите за недержание, буквально набрасываюсь на ближайшие чертежи, жадно впиваюсь взглядом в эти корявые рунические переводы (которые ТОЖЕ ПОНИМАЮ, просто МОЛЮСЬ на Альму и ее умение готовить неизвестные зелья перевода) и тут же наглухо выпадаю из реальности, напрочь забыв и про усталость, и про цели, и про сам факт нахождения в логове отбитых викингов Архипелага, потому что... ну а как тут вообще можно оторваться?

ВЖУХ. – Разворачиваю первое попавшееся полотно и просто судорожно выдыхаю, потому что прямо передо мной лежит подробнейшая схема с описание дракона, который, ха-ха-ха, помните, от кого я страдал? Ну, от многих дакронов я натерпелся бед, но САМЫМ большим шилом была Песня Смерти. Так тут и имелось оооочень подробное описание. И САМЫМ неприятным из них оказалось, что их гипнотические трели подвластны АБСОЛЮТНО всем драконам, за исключением разве что совершенно глухих видов.

Понимаете?!

Холодный пот моментально прошибает спину от одного только осознания собственной тупости во время нашего прошлого столкновения с этим цветастым, ведь я… я тогда РЕАЛЬНО чуть не угробил Багиру просто из-за банального незнания вот этой вот элементарной особенности! Знай я всё это до высадки на их проклятый остров, то ни в жизнь бы не сунулся туда без каких-нибудь самодельных восковых затычек для ушей своего Альфы, а эти берсерки... ха-ха, что забавно, прозвали тварь точно так же, как и я – Песней Смерти... выходит, у нас с ними одинаковое мышление (?), или они просто переводят старые руны дословно без попыток придумывать какие-то поэтичные названия?

Не суть.

ШУРХ. – откладываю этот свиток в сторону и сразу хватаю следующий, на котором изображена вытянутая морда какого-то, ммм… так-так, Снеж-но-го Приз-ра-ка, точно.

Быстро пробегаю глазами кусок текста о его зрении, способном распознавать тепло и способности замораживать добычу ледяным дыханием, почти как Смутьян.

Вот даже описание какое-то имеется:

«Крайне опасный вид. Предпочитает охотиться в снегопадах, где практически невидим. Способен замораживать добычу ледяным дыханием. Светло-голубая чешуя и вытянутая морда делают его похожим на оживший ледник. Если заметил Снежного Призрака, скорее всего, он уже заметил тебя раньше. Бег или кусай язык, пока не подох в странных муках…»

Но ведь… я уже слышал о тако драконе. Вроде бы… от Иккинга? Еще в момент, когда только-только изучали Драконий глаз, хм… выходит, что эти записи-то ОЧЕНЬ старые и могли уже давно расползтись по всему Архипелагу в виде обычных историй или легенд. По крайней мере, в книге Борка я такой информации не видел.

Тэкс... тут же под слоем вековой пыли откапываю следующую корявую зарисовку некого Бронекрыла, который по описанию является массивным чудовищем, целенаправленно собирающим металлический мусор для создания собственной брони.

«Издали напоминает груду доспехов, которой кто-то внезапно выдал крылья. Медлителен, но чрезвычайно устойчив к стрелам и копьям.»

А вот это вообще УЖАС!!!

Интересно, как именно этот медлительный, но зато АБСОЛЮТНО неуязвимый для железных гарпунов и свинцовых мушкетов живой танк мог бы вскрывать плотные ряды британской пехоты, просто тупо давя солдат своим огромным весом и легко отражая пули этой своей наваренной мусорной броней, хм…

«А вот был бы он в моем стае...» – мысленно протянул я мечту у себя в голове и… смел со стола лишние пергаменты, случайно роняя пустую чернильницу.

БРЯК!

Даже не обращаю на это внимания, потому что взгляд уже намертво вцепился в описание какого-то, эм… Буй-во-лор-да, про которого написано, что это редкий и… абсолютно мирный вид (!?) с лечебной (!?) слюной, атакующий исключительно при прямой угрозе своему потомству (?!).

ЧТО?!

Текст РЕАЛЬНО гласит о миролюбии дракона, и… ПРЕДСТАВЛЯЕТЕ!? ОНИ ПРОПИСАЛИ О ПОТЕНЦИАЛЬНО ДРУЖБЕ С ДРАКОНОМ, С ВОЗМОЖНОСТЬЮ ИХ ПРИРУЧИТЬ ЕЩЕ КОГДА ЭТО НЕ БЫЛО МЕЙНСТРИМОМ!

ЕЩЕ ДО МЕНЯ!

И что самое забавное – сделали это берсерки, которые буквально живут войной и кровью. И они на самом деле прекрасно знали, что далеко не все ящеры являются бездумными убийцами, но… мда, они всё равно продолжали целенаправленно их резать на куски просто ради каких-то реагентов и слюны.

В таком случае, что там вообще за лапочка-переросток скрывается под названием, я даже представить не могу, да и вряд ли узнаю, потому что взгляд тут же спотыкается о корявую приписку на полях, сделанную, судя по выцветшим чернилам, уже гораздо позже основного текста: «почти все были истреблены».

Внутри моментально вспыхивает какая-то глухая и абсолютно бессильная злость на человеческую тупость, и мне просто до одури ЖАЛЬ, невыносимо жаль осознавать тот факт, что они пустили на органы и всякие там зелья вид, который мог бы совершить настоящую революцию в… да даже местной медицине, если бы кто-то додумался использовать эту слюну по назначению.

Тэкс...

Пытаюсь задвинуть эмоции подальше и просто переключаюсь на следующие схемы некоего Ночного Ужаса, начиная вникать в механику их стайной мимикрии, при которой эти мелкие твари сцепляются вместе и формируют в небе ложное тело гиганта, а затем сразу же перескакиваю на тактику Пещерного Скалотряса, чья природная слепота, оказывается, полностью компенсируется мощной эхолокацией (слово придумал я, тут оно уж очень сложно и заковыристо было написано, бред короче), позволяющей этому куску скалы ориентироваться под землей в разы лучше любого зрячего!

Вроде всё логично, обычные биологические приспособления разных классов, но...

Настоящий культурный шок, настоящий нонсенс поджидает меня на последнем развернутом куске старой кожи с названием «Драмиллион».

«Опасный универсал (слово тоже из моего лексикона, проще было упростить, чем витиевато описать). Сам по себе обладает ограниченными возможностями, однако способен копировать огненные атаки других драконов. Никогда нельзя заранее знать, чем именно он ударит в следующий момент.»

Поняли?

Кхм. «КОПИРОВАТЬ»

КАК?!

Чуть ли не с открытым ртом пялюсь в этот текст и просто… ну отказываюсь понимать написанное – перед глазами описание дракона, который способен тупо копировать чужие огненные атаки прямо на лету! Это же… с биологической точки зрения со слов меня. Как практика, я просто ПОНЯТИ НЕ имею, КАК такое могло случиться – это какое-то пересечение алхимии и… чего? Генетики?

Я бы в своем старом мире потратил годы или даже десятилетия на изучение одного только этого феномена, пытаясь разобраться, каким именно образом его железы могут синтезировать абсолютно разные химические составы в режиме реального времени, а здесь я… получаю готовый концентрат опыта целых поколений просто выписанным на куске кожи!

Тэкс... а ведь дружба с Освальдом, несмотря на все его закидоны и этот статус вождя самых отмороженных викингов, РЕАЛЬНО стоит свеч, потому что доступ к такой базе данных является... ну, скажу даже «полноценным ключом» к победе в грядущей войне.

Окрыленный этим внезапным успехом, резко вскидываю голову от заваленного стола. Смотрю в упор на спокойно стоящего в тени Освальда, который всё это время молча наблюдал за моими метаниями.

– А что со Смертохватом? – задаю наконец главный, терзающий меня вопрос, ради которого вообще и начал рыться в этих свитках. – О нем есть подробная информация в архивах? Химический состав яда? Способы нейтрализации?

Вождь медленно скрещивает руки на груди. Выдает сухое, какое-то даже виноватое чмок-чмок. Качает головой, наглухо обрубая все мои надежды.

– Только то, что я тебе уже рассказывал, Вестник. Не больше.

Жаль.

Делаю неуверенный шаг к нему. Триумф моментально сменяется ужасом, потому что... ам... я понимаю, к чему он клонит.

– То есть... и информации о том, как избавиться от его яда, тоже нет? – переспрашиваю в слабой надежде, что он просто не успел найти нужный свиток или банально забыл упомянуть об этом раньше.

– Да, мой друг, – ровно отвечает Освальд.

Слова бьют под дых. Ломают уверенность.

– Мы не нашли противоядия. Никто не знает, как снять их контроль.

М-да, это плохо. Но ПОТЕНЦИАЛЬНО плохо – все-таки самих дрконов я не втсречал на Скранхольме, откуда спас девушек, да и… сам Освальд видел их единожды.

Тем не менее, даже потенциальные проблемы рассмтаривать стоит как основные – без антидота вся драконья армия и весь ментальный контроль над стаей через Багиру просто превращается в ничто перед армией Драго!

Если этот безумец реально накачает своих драконов ядом Смертохватов, они же… тупо разорвут нас на куски, вообще не обращая внимания на приказы моего Альфы!

И что теперь делать? Искать дальше? Тратить драгоценные дни на бессмысленный поиск эфемерного лекарства в этих пыльных свитках, надеясь на чудо?

Или возвращаться к своим, пока нас не застали врасплох?

Выбор становится критическим, но я жестко собираю волю в кулак, четко понимая, что времени на раскопки больше нет. Сгребаю самые важные расшифровки. Запихиваю в сумку вперемешку с пустыми тубусами.

Выбор очевиден.

Глава 172

Вылетаю из подземелий на площадь Вигрида, на ходу застегивая тугую пряжку сумки, набитой украде… кхм, одолженными из архива знаниями. Мы со всем разобрались, и… в целом, свои вопросы я решил.

Да, пришлось еще какое-то время посвятить разговору с Освальдом, но ГЛОБАЛЬНО, все нюансы и идеи были решены. А значит и у меня все решено. – ничто меня больше не задерживает перед полетом к своему острову.

Своему дому.

Разбегаюсь. Отталкиваюсь от промерзших плит и… запрыгиваю в седло Багиры, грубо дергая поводья в приступе быстрой спешки.

Почему спешил?

ДА ТОР ЕГО ЗНАЕТ! Но казалось, что время сейчас работает против нас. Словно каждая секунда промедления – это минус один шанс на выживание… И не понимаю, в чем причина такой паники –то ли новые знания так влияют, то ли что-то еще… Лучше бы знания, конечно – хоть что-то понятное.

Фурия, раздраженная резким поведением и явным запахом моего страха (а разит им за версту, чувствую это по эмоциональному фону, я вообще-то могу!), глухо рычит, клацая челюстями. Но плевать на его недовольство – бью пятками по бокам, принуждая к немедленному взлету.

– Пошел! ВВЫСЬ!

С оглушительным свистом срываемся со скал Вигрида, оставляя далеко внизу факелы ошарашенных берсерков. Ледяной океанский ветер тут же бьет наотмашь. ВВВВУХ! Выбивает из легких остатки затхлого архивного воздуха. Прижимаюсь грудью к теплой чешуе напарника, отчаянно пытаясь унять колотящееся о ребра сердце и выровнять сбившееся дыхание, пока Багира мощными взмахами пробивает нижний слой тяжелых, свинцовых туч.

В голове безостановочно крутятся схемы из архивов вперемешку с мыслями о яде Смертохватов, и проклинаю себя за… потерю бдительности.

«Как?! Как можно было не учесть угрозу?! Вся защита, весь этот хваленый ментальный контроль строится на воле Багиры! А если Драго накачает своих тварей нейротоксином? Они же просто... просто перестанут нас слышать! Мой Альфа станет для них пустым местом! И что тогда? Как защитить Нуригари от потенциального ментального взлома? Стены строить? Катапульты ставить? Это же бред, против летящей армады никакие бревна не помогут!»

Пролетев около четырех часов – порядка ТЫСЯЧИ километров над бушующим, непроглядным океаном, немного расслабляю сведенные судорогой мышцы спины… чтобы снова их напрячь – думаю…, о, нет, ВИЖУ причину другой проблема. В миллионы раз серьезнее!

Чуть западнее меня, километров на… двадцать – но все еще в зоне видимости, я вижу…

Сотни. СОТНИ огромных, многопалубных кораблей с темными парусами. Они, разрезая волны плотным, неостановимым строем, плывут прямиком… в сторону – О БОГИ, НУ БАГИРА, ТЫ ВИДИШЬ ЭТО?! – нашего острова!!!

Британская Армада или флот Драго – сейчас это уже неважно, да и… не различить, хотя вроде как это именно викингские корабли. Важно то, что война, к которой так отчаянно готовились в теории, прямо сейчас вторглась в реальность! И передо мной встает самый страшный выбор: разворачивать Багиру назад, чтобы спастись самому, предупредить Олух и Освальда, рискуя потерять свою базу на Нуригари. Или лететь к своим драконам, бросив людей Архипелага на растерзание этой стальной махине…

«Твою мать...»

Судорожно сглатываю подкативший к горлу ком. Что делать?! Если вернусь на Олух – Нуригари сметут. Там же... пленные британцы, Саид, Клинт! Фишлегс, Сигурд… А если полечу спасать базу, то Стоик и остальные вожди… впрочем, спсти их можно только потенциально, очень заранее предупредив. Черт.

«Думай, Саян, думай!»

Тут уже и напарник отвечает напряженным, вибрирующим рыком – тоже чувствует угрозу, но ждет приказа.

– Мы не можем разорваться, брат! – ору сквозь шум ветра. Внутри всё сжимается от принятого решения. – Летим на… Нуригари. Мы должны защитить базу и поднять стаю, достучаться до Матери. Олух... Олух придется оставить на произвол судьбы... пока что.

Дергаю поводья. Багира послушно закладывает крутой вираж, ложась на курс к нашему вулканическому острову.

Внутри всё моментально стягивает тугим узлом, от которого банально перехватывает дыхание, словно кто-то ударил под дых.

«ПРЕДАТЕЛЬ...» – шепчет мне воздух вокруг.

А?! Что?! Кто… кто сказал?

«Ты – самый настоящий кусок дерьма, бросающий недавних союзников ради спасения собственного клочка земли! А ведь Освальд доверился, пустил в святая святых, отдал линзы... Открыл свои секреты…» – снова вопит непонятный шепот с… моим же голосом!

ЧТО ЭТО ЗА ХЕРНЯ?! КТО…, КТО ЭТО?!

Да и… какие, к черту, варианты?! Если Нуригари падет – падет вообще всё. Вся выстроенная система, все прирученные виды, все британские пленные, согласившиеся на мирную жизнь и постройку нового мира! Выбор же очевиден, пусть от него и тошнит так, что желчь подступает к самому горлу.

«ТЫ СДЕЛАЛ ВЫБОР…»

ВВВВУХ!

Встречный ледяной ветер бьет в незащищенное лицо с остервенелой силой, что, кажется, сейчас просто сдерет кожу с черепа вместе с мясом.

Зато… сознание окончательно отрезвело. Так летим уже несколько часов, и каждая гребаная минута растягивается в какую-то тягучую, бесконечную пытку. Багира работает на абсолютном физическом пределе – прямо через тонкую кожу седла чувствую, как мышцы на его спине ходят ходуном, наливаясь жаром, как крылья со свистом вспарывают плотные, влажные слои облаков. Выжимает из своей совершенной аэродинамики абсолютный максимум, но даже этой запредельной скорости катастрофически не хватает, чтобы обогнать колотящуюся в висках панику.

«Быстрее, брат, быстрее…»

Наконец-то вдали, сквозь серую утреннюю хмарь, проступают знакомые, рубленые очертания. Вулканические пики, привычно плюющиеся тонкими столбами дыма. Зеленые склоны, изрезанные густыми лесами, которые мы так старательно обживали. Нуригари.

Моя база. Мой дом.

Снижаемся, но…

Что-то не так.

ПОЧЕМУ ТАК ТИХО?!

Инстинктивно пытаюсь прислушаться к эмпатическому фону острова, ожидая уловить этот привычный, плотный гул сотен драконьих сознаний, эту вечную, копошащуюся на подкорке ментальную возню Шторморезов, Змеевиков, Громмелей...

Ничего.

Делаем широкую дугу над лагерем британских пленных у самого побережья. Прищуриваюсь сквозь слезящиеся от ветра глаза, пытаясь выхватить детали... Бараки стоят, костры мирно дымятся, мелкие фигурки людей суетятся с досками и тачками, что-то там строят. Вроде живы, порядок, никакой резни не было, красные мундиры мелькают между бревнами. Но... небо пустое! Ни одной чешуйчатой задницы на скалах! Где Змеевики, которые всегда кружили над периметром?! Где спящие на солнцепеке Чудовища?!

«Тэкс… это уже не смешно.»

Прямо с лету направляю Фурию к главной пещере.

ХРЯСЬ!

Багира тяжело, с громким высеканием желтых искр впечатывается когтями в каменистое плато перед кузней. Спрыгиваю с седла еще до полной остановки, едва не подвернув лодыжку на неровном базальте, намертво сжимая в руке бронзовый тубус Драконьего Глаза.

Влетаю внутрь.

В пещере удушливо жарко, привычно разит серой и раскаленным металлом. Саид и Клинт стоят у горна, склонившись над какими-то развернутыми чертежами. Услышав быстрые шаги, резко оборачиваются, роняя из рук угольные карандаши.

ДЗЫНЬ.

На их измазанных сажей лицах – дикая, совершенно не поддающаяся описанию смесь облегчения и паники.

– Саян! Вернулся! – Клинт буквально бросается навстречу, едва не сбив стойку с инструментами, на ходу нервно вытирая грязные руки о толстый кожаный фартук. – Тор всемогущий, мы уж думали... думали, на Олухе засада или убили тебя! Ты чего так долго?!

– Жив-цел, потом расскажу, – отмахиваюсь, проходя в самый центр пещеры и с глухим стуком скидывая тяжелую сумку на верстак. – Что здесь за тишина?! Где стая?!

Саид тяжело сглатывает, его темное лицо кажется серым от въевшейся каменной пыли и явного страха. Переглядывается с Клинтом. Инженер мрачнеет, словно ему сейчас предстоит объявить о начале, блин, Рагнарека и лично показать пальцем на Фенрира.

ЧЕГО ТАКИ УГРЮМЫЕ ВСЕ?!

– Они... ушли, Саян, – басит мавр, нервно почесывая бороду мозолистыми пальцами. – Ну… эт, практически все. Еще вчера, на закате. Просто... сорвались с мест, как ошпаренные кипятком, сбились в огромный клин прямо над островом и ушли на восток.

– УШЛИ?! – голос срывается на хриплый крик. – Как ушли?! Куда?!

– Мы не знаем! – Клинт разводит руками, в глазах натурально плещется отчаяние. – Мы орали, махали факелами, пытались перегородить выход с плато! Они нас тупо не видели! Глаза стеклянные, зрачки в точку, прут напролом, даже друг друга крыльями сшибают... Словно... словно их кто-то позвал, точно! Когда эта… Белая Матерь так же влияла на них, у них та же реакция была, во!

Смутьян…

Драго Блудвист!?

Он… эм… КОГДА ОН использовал своего Альфу? Увел мою армию, пока я прохлаждался на аутах Олуха и ковырялся в книжках на Вигриде?!

– А Матерь?! – цепляюсь за последнюю соломинку, бросаясь вперед и хватая Саида за плечо так. – Вопль Смерти?! Она же не могла позволить увести свой улей! Это же ее территория! Ее стая! Где она?!

Тут уже и я понимал, что все не чисто.

Саид молча опускает взгляд на свои грязные сапоги. Плечи поникают.

– Саян... ее нет.

– В смысле «нет»?! – трясу мавра, чувствуя, как внутри обрывается последний трос надежды. – Вниз спускались?! Искали?!

– Тц, ее не встретить по прилете не вышло бы. Да и… спускались, да – тихо, почти шепотом отвечает Клинт, отводя глаза. – Там пусто. Остров не дрожит уже давно, Матерь не возвращалась с момента... ну, как вы улетели на ту битву.

Звездец…

Меня словно с размаху бьют кувалдой под дых. Легкие отказываются принимать раскаленный воздух кузни.

«Как не возвращалась?! Да что за бред?! Она же убила Красную Смерть! Мы же... эм, ну жива она была, в чем дело?! Должна была вернуться в Гнездо, зализывать раны и править. Ну так, где она?! Застряла в какой-то подводной трещине на обратном пути? Истекает кровью в слепой пещере? Заблудилась?!»

Но… Стоит посмотреть правде в глаза –здесь нет драконов, здесь нет ни отклика, ни угрозы. Ни-че-го.

Мой главный козырь. Мой гарант безопасности просто… испарилась. Оставила нас абсолютно голыми, в то время как стая перешла под контроль врага, потому что… некому было удержать их волю, пока меня не было!

Ситуация пробила дно, пробила ил под этим дном и стремительно падает прямиком в ад.

– Так... отставить панику! – рявкаю сам себе, собирая рассыпающуюся волю в кулак, потому что если я сейчас поплыву и покажу слабину, эти двое вообще сломаются и мы ляжем здесь трупами. – К острову идет огромный флот. Либо имперцы, либо армада Драго Блудвиста, и нам вообще плевать кто именно! Времени на сопли и поиски виноватых нет!

– Флот?! Без драконов?! Нас же раскатают с первого залпа… – Клинт хватается за голову, его глаза расширяются от ужаса.

– Значит, будем отбиваться тем, что есть... твою мать, Саид! Поднимай всех пленных британцев. Выдавайте им всё, что может пробивать черепа и… кхм, убивать…

«Черт, черт, черт! Благо, подход к острову очень неудобен для выгрузки кораблей. Но… ДРАКОНОВ ТО НЕТ!»

Саид и Клинт с выдохами кивают, резко разворачиваются и бегут на выход, чтобы поднять лагерь на уши и готовиться к бойне.

«Черт, тут же и дети еще есть… ну твою мать-то, с ними-то ЧТО делать?»

Остаюсь один в гулком полумраке кузни.

Холодный пот катится по позвоночнику, пропитывая нательную рубаху под броней. Мозг лихорадочно перебирает варианты спасения, выстраивая и тут же руша идеи.

«Что делать? Что делать?! Как перебить контроль другого Альфы? Искать какие-то скрытые механизмы? Варить яды? Пытаться синтезировать алхимическую дрянь типа токсина Смертохвата?! Да это же бред! У меня нет ни... ничего нет.»

Замкнутый круг.

Мысли бьются о стенку черепа, не находя выхода.

Резко выдыхаю сквозь стиснутые зубы.

Хватит искать волшебные таблетки – кажется, магии не будет. Тайные знания предков, хитрые схемы и все костыли – всё это бесполезный мусор, когда на тебя в упор наведены корабельные пушки, а твоя армия улетела.

Оборачиваюсь.

Смотрю на Багиру, который бесшумно зашел в пещеру следом за мной и теперь настороженно принюхивается к воздуху, чувствуя мою панику. Его зеленые глаза светятся в полумраке ровным, хищным светом.

Ам...

«Хищным…»

А ведь правда.

Мы убили Красную Смерть. Мы стояли в том озере черной крови. Мы выпили эту кровь из разорванной глотки Левиафана, впитав в себя ее силу.

МЫ – АЛЬФА.

И если этот больной на всю голову Блудвист реально хочет поиграть в перетягивание ментального каната и помериться силами на моем поле, то... ну давайте! Мы с Багирой просто выжжем ему мозги встречным приказом, потому как НАС ДВОЕ, а он там, судя по всему, полагается только на грубую мощь своего переростка… сильного, но ОДНОГО.

Выдержу ли я сам такое колоссальное давление в ответ? Да хрен его знает, опыта в ментальных дуэлях с левиафанами у меня как бы… маловато, если не считать Красную Смерть, но выбора-то уже не осталось. Да и по опыту схватки с ней – выдержу.

Вываливаюсь из душной кузни прямо на каменистое плато.

Внизу, на пляже, УЖЕ кипит натуральная муравьиная суета, где десятки пленных британцев, подгоняемые сверху хриплым матом Саида, зачем-то таскают сырые бревна, надрывают спины под тяжелыми валунами, в отчаянии выстраивая какое-то совершенно жалкое подобие береговой обороны… Что странно – идей таких изначально не было продумано.

Поможет ли это? Да вряд ли. Но хотя бы задержит кого-то, если вообще дойдет дело, а людям просто нужно занять руки, чтобы не сойти с ума от ожидания неминуемого конца.

Стонущая Земля... Тэкс, ну это же место, которое мы тут все построили практически с нуля, вложив в эти проклятые камни пот, кровь и какую-то иррациональную надежду на нормальную жизнь! Не отдам его какому-то зацикленному на власти психопату, возомнившему себя богом всего Архипелага!

– Ну давай, – шепчу куда-то в серую, пропитанную вулканическим дымом мглу, жестко защелкивая карабины на полетной броне и на ощупь проверяя надежную фиксацию кинжалов (дай, Боги, не пригодятся) на бедре. – Приходи, Драго.

Посмотрим, чей контроль окажется крепче, когда дело дойдет до схватки, а не пряток за чужими чешуйчатыми спинами.

А меж темм, сотни, СОТНИ огромных многопалубных кораблей с темными парусами неумолимо прут прямо к нашему острову, тяжело разрезая высокие волны своими стальными носами.

Но... дело вообще не в кораблях!

Какого... почему так темно?!

Небо над армадой абсолютно черное.

И это не дым от корабельных жаровен, не внезапный грозовой фронт и не туман, это... О БОГИ! Это сотни, тысячи… хлопающих кожистых перепонок, которые сплошным, вибрирующим ковром застилают рассветное солнце, полностью перекрывая горизонт!

Как?!

Откуда у него столько?!

Это же... это не просто боевая стая, это буквально ВСЕ драконы с этой половины мира, собранные в одном гребаном месте! Он что, согнал их со всех островов подчистую?! И как этот Смутьян вообще держит такой гигантский объем чужих разумов под своим контролем?!

Мы же с Багирой планировали перехватить контроль над стаей, но... перехватить ТАКОЕ?!

________________________________________________________________________________________

P.S.: узнать, что было дальше и поддержать автора можно на бусти! Ссылка в примечании.

Глава 173

***

Тяжелый, пропитанный солью и кровью воздух рвал легкие, пока Драго Блудвист стоял на самом краю носа своего бронированного флагмана…

Да… он был достоен его, как и внешними качествами – такое же суровое и побитое лицо, такие же тяжелые и «скуластые» борта, и… похож характером – оба удерживают на себе колоссальную силу, без которой очень многое может потонуть.

Мужчина вжимал изувеченную левую руку в промерзший за ночь металл фальшборта. Глаза были плотно закрыты, а разум полностью растворился в чудовищном рассудке, который мерно пульсировал где-то там, глубоко под килем корабля…

Через эту ментальную пуповину Блудвист сейчас впитывал обрывки чужих, откровенно панических воспоминаний, принесенных спасшимся дозорным Змеевиком. Ледяной гигант на глубине, транслируя ужас этого ящера, передавал своему хозяину образы сожженного Скарнхольма…

«О, даааа!»

Драго буквально видел это: обугленные до неузнаваемости тела патрульных, превращенные в пепел пустые бараки, разнесенные в щепки заграждения и... что самое мерзкое, самое непростительное – стойкий запах чужого Альфы. Какой-то выскочка посмел прилететь на черной твари, перебить его людей и забрать добычу Блудвиста прямо из-под носа!

– РААА, РАААА, АРРРР, РААА! – Драго глухо зарычал приказы для драконов, открыл глаза и с дикой силой вонзил свой железный багор в деревянную палубу, пробивая доски насквозь.

ХРЯСЬ!

Перед его внутренним взором тут же всплыл… вопреки всей ситуации СЕЙЧАС, тот самый день. День, когда он впервые нашел левиафана в безжизненных ледяных пустошах Севера. Тогда это был еще совсем молодой, не осознавший собственных габаритов и мощи Смутьян. Гордое, первобытное божество, чью волю Драго начал… ЛОМАТЬ.

Месяцы голода.

Огромные железные крючья, разрывающие мягкую плоть под чешуей.

Непрекращающаяся, сводящая с ума боль и постоянный страх.

«О, дааа…» – Драго заставлял левиафана смотреть на показательные убийства других драконов, постоянно доказывая, кто здесь настоящая вершина пищевой цепи, пока некогда гордый Альфа окончательно не сломался, превратившись в покорное, забитое орудие войны в руках человека…

Впервые в жизни Драго. Впервые в истории Архипелага. ДРАГО БЫЛ ПЕРВЫМ И ЕДИНСТВЕННЫМ, СПОСОБНЫМ ПОЙТИ НА ТАКОЕ!

«Так почему сейчас... какой-то неизвестный смертный посмел оспорить его монополию на власть?!»

Воспоминания и слухи о неслыханной дерзости этого беглеца требовали реакции, даже… сам факт его СУЩЕСТВОВАНИЯ и потенциальной СИЛЫ требовал выхода скопившейся ярости.

Совместной ярости ЧЕЛОВЕКА, подчинившего себе ЦАРЯ ДРАКОНОВ!

Как только Драго узнал об этом, как только прибыл на остров, он… помнил, как медленно, словно хищник перед броском, развернулся к шеренге закованных в тяжелые железные цепи пленных. Это были те немногие, кто остался жив на острове после внезапного побега семьи Йохана.

«Судя по всему, сам Йохан уже сдох… но он УЖЕ УСПЕЛ передать координаты Нуригари и драконьей самки, что правит этот частью Архипелага… как и ее подсосыша, виноватого в бегстве. Впрочем, туда Йохану и дорога.» – думал Драго, пока рассматривал пленных.

Они стояли на коленях, дрожа от пронизывающего ветра и страха, с ужасом глядя на приближающегося генерала.

Блудвист не стал тратить ни единой секунды на бессмысленные допросы или пустые угрозы – ему не нужна была информация от этих ничтожеств, ему… нужна была кровь. Ему ХОТЕЛОСЬ КРОВИ!

И он ее получил – сделал короткий, рубящий жест своим багром в сторону заложников, отдавая безмолвный приказ стоящим рядом палачам.

Боевые топоры с глухим свистом опустились на шеи пленных.

ВЖУХ-ХРЯСЬ! – И горячая кровь брызнула во все стороны, щедро заливая промерзшую палубу Скарнхольма, потому что в мире Драго Блудвиста страх обязан быть абсолютным.

Любая, даже самая призрачная надежда на спасение или неповиновение должна вырезаться под корень вместе с теми, кто имел наглость на нее уповать.

Воспоминание о былом не продлилось долго, а тем временем огромная Армада неумолимо продвигалась вперед, стальными форштевнями разрезая свинцовые волны.

Им даже не требовалась информация о местоположении острова, наездник сам себя скомпрометировал, показавшись на территории Смутьяна – теперь их вел первобытный инстинкт Смутьяна, который намертво взял след чужого вожака.

Драго тяжело спустился в свою каюту. Помещение было мрачным, а стены от пола до потолка украшали жуткие трофеи – черепа редких рептилий и сломанное оружие поверженных врагов.

Внутри его уже ждали.

Двое наемников, чьи имена вызывали нервную дрожь у любого вождя на Архипелаге. Вигго Гримборн – высокий, статный мужчина с аккуратной бородкой и абсолютно холодным, расчетливым взглядом, который сейчас поглаживал рукоять своего меча. И Гриммель Ужасающий – худой, жилистый убийца с маниакальным блеском в глазах, известный своей больной страстью к истреблению самых редких видов драконов, и в частности – Ночных Фурий.

Именно поэтому он здесь.

Именно из-за Ночной Фурии!

Драго прошел к массивному столу, бросив багор в угол, и тяжело опустился в кресло, буравя наемников тяжелым взглядом. Их союз был шатким, построенным исключительно на взаимной выгоде и страхе перед общей угрозой, но пока... пока он работал.

– Мы приближаемся, – бросил Блудвист, нарушая тишину каюты. – Мой Альфа чувствует его присутствие на вулканическом острове.

Вигго перестал поглаживать эфес меча и слегка наклонил голову, впрочем, его лицо не выражало ни капли эмоций.

–Не думаю, что прямая лобовая атака на укрепленную базу, защищенную неизвестным количеством людей и... – Вигго сделал паузу, словно пробуя слова на вкус. – Это... нерационально, Драго. Даже от одной Фурии потери флота будут катастрофическими. Так зачем терять корабли, если мы можем выманить его? Мои Смертохваты готовы. Мы отравим прибрежные воды, пустим яд по ветру, заставим его драконов… если они, конечно, остались у него, атаковать друг друга. Отравим Фурию, в конце концов! Пусть он сам придет к нам, ослепленный яростью и...

– Чушь! – резко оборвал его Гриммель, подавшись вперед. Его глаза озабоченно блеснули в полумраке каюты. – Твои яды и ловушки – это игры для трусов, Вигго! Этот Вестник... он летает на Ночной Фурии. На последней Ночной Фурии в этом проклятом мире! И эта тварь – моя. Понимаете?! МОЯ! Я требую, чтобы флот прорвал их оборону, а я лично доберусь до черного ублюдка и вырву его сердце…

Гриммель ударил кулаком по столу, но Драго даже не шелохнулся. Он медленно поднялся с кресла, нависая над маниакальным и… немножко импульсивным охотником (дело времени, сокро и с него эту спесь Драго выбьет), выходя из себя.

– Вы оба забываетесь, – голос Блудвиста прозвучал тихо, но от этого тона по спине пробежали мурашки. – Вы наемники. Вы – инструменты в моих руках. А костяк этого флота составляет МОЯ армия. И МОЙ Смутьян.

Драго обошел стол, его тяжелые шаги гулко отдавались в тишине каюты.

– Никаких ловушек, Вигго. И никаких личных трофеев, Гриммель, пока я не дам на это разрешения. База этого так называемого Вестника должна быть уничтожена показательно! Я хочу, чтобы от этого острова остался только пепел и расплавленный камень. Я хочу, чтобы ни у одного жалкого вождя на Архипелаге не осталось даже тени сомнения в том, чья власть здесь абсолютна. Мы раздавим его мощью Смутьяна, мы сотрем в порошок всё, что он построил!

Драго остановился напротив наемников, скрестив руки на груди.

– Мы УЖЕ забрали большую часть того, что он ТАК БЕРЕЖНО ОСНОВЫВАЛ –стаю пополнили семь сотен драконов…

Цифра, надо признать, сумасшедшая.

– … ЕГО ДРАКОНОВ. Вигго, твой флот блокирует бухту – ни один корабль, ни один человек не должен покинуть остров живым. Гриммель... – сбивай всё, что поднимется в воздух с западного склона. Используй своих уродцев, используй баллисты, мне плевать. Но если хоть один дракон прорвет оцепление... или если вы провалите свои задачи... – Драго сделал паузу, многозначительно посмотрев на окровавленный багор в углу. – Я скормлю вас Смутьяну живьем. Свободны.

Наемники молча переглянулись. Да, их методы кардинально различались, но спорить с обезумевшим генералом в его же каюте было, ммм… не хотелось – это равносильно самоубийству.

Поэтому они лишь коротко кивнули и вышли прочь, оставляя Драго наедине со своими амбициями.

Сам Блудвист вернулся на палубу флагмана.

Люди суетились, кричали команды, но Драго прекрасно понимал, что всё это человеческое оружие, все эти стрелы и копья в грядущей бойне сыграют лишь роль отвлекающего фактора.

Настоящая война начнется под водой.

Армада неумолимо продвигалась вперед. Глубинный радар левиафана внезапно выдал настолько мощный импульс, что вода вокруг флагмана буквально вспенилась, пойдя крупной рябью.

Смутьян взял след.

И вот спустя долгие сутки, сквозь утреннюю, серую мглу на горизонте начали проступать зубчатые, плюющиеся тонкими столбами вулканического дыма очертания острова.

«Вот каков ты – Нуригари…»

Драго закрыл глаза и через связь со своим Альфой чуть ли не физически ощутил кипящую на скалах жизнь.

Блудвист открыл глаза, шагнул на самый край носа корабля и поднял свой железный багор высоко над головой, отдавая безмолвный, но абсолютно понятный приказ.

В этот же момент Смутьян где-то на огромной глубине под килем издал такой чудовищный инфразвуковой вопль, что вода вокруг флота просто взорвалась фонтанами, а толстые шпангоуты кораблей угрожающе затрещали, грозясь лопнуть от вибрации.

И тут же, словно по щелчку невидимого механизма, небо над Армадой почернело.

Гигантская, состоящая из десятков тысяч подчиненных рептилий туча сорвалась с мачт кораблей и соседних скал. Змеевики, Громмели, Ужасные Чудовища – весь этот одурманенный, слепой рой слился в единую, бездумную волну, которая с ревом обрушилась на вулканический остров.

Драго стоял на палубе, опустив багор, и с наслаждением наблюдал за этой картиной. Он предвкушал абсолютный триумф. Он был абсолютно уверен, что колоссальная мощь его Смутьяна за считанные минуты сотрет в порошок любого, кто посмеет назваться повелителем драконов, и что база этого жалкого Вестника очень скоро превратится в еще одно мертвое, выжженное пепелище, подобное Скарнхольму.

***

Твою мать, они УЖЕ здесь!!! Небо над Нуригари почернело, превратившись в сплошное пульсирующее полотно, и это точно были не тучи, потому что этот сводящий с ума инфразвуковой гул от десятков тысяч кожистых крыльев физически вдавил в землю, заставляя кишки вибрировать в такт этому дерьму.

ВУУУУХ! – Я оцепенел на долю секунды, застыл истуканом и попытался выцепить весь масштаб катастрофы, но… в такой ситуации мозг вообще отказывался верить, ведь… так, сколько их там вообще? Пять тысяч? Десять?! Да как их вообще возможно сосчитать в этой каше?!

Мысли путались и наслаивались одна на другую, пока боковое зрение резко не выцепило Клинта.

Мужик с перекошенным лицом уже выхватывал свой короткий и абсолютно бесполезный здесь меч, пытаясь выстроить перепуганных британцев в какую-то суицидальную стену щитов прямо на открытом пляже.

Глупо!

Защищать берег или спасать жизни? Выбор очевиден, так что, не тратя времени на пустые уговоры, с разбегу влетел в толпу, перехватил Клинта и чуть ли не отшвырнул его в сторону базальтовых пещер.

– Вниз! Все в шахты, завалите входы камнями и не высовывайтесь, даже если услышите, что нас режут на куски… переждите!

Орал, срывая голос и сбивая костяшки о чьи-то доспехи, – БАЦ, – пинками загоняя в укрытие остолбеневшего Саида и остальных, потому что против ТАКОЙ лавины плазмы и кислоты их кованое железо – просто зубочистки, они сгорят в первую же секунду!!!

Разогнал всех, резко развернулся на пятках и бросился к Багире, но... адреналин сыграл злую шутку, подошва предательски скользнула по влажному базальту, и ноги взлетели в воздух – ХРЯСЬ!

Это я жестко приложился правым плечом о камень, из глаз посыпались белые искры.

«Уже туплю… чуть шею себе не свернул в этой нелепости! Соберись, кусок идиота!»\

Исключительно на рефлексах чудом ухватился за свисающие ремни седла, судорожно подтягивая ноющее тело на спину бьющегося в нервной судороге дракона.

Ему… тоже не нравилась ЭТА ситуация.

А горизонт уже заполнялся ощетинившимися сталью силуэтами кораблей Драго. И они не были пустыми – даже отсюда был виден калибр их баллист и… чаны с какой-то дрянью на палубах.

Но железные пушки сейчас – НИЧТО, я… что-то даже ошибся с приоритетами, ведь главная смерть неслась на нас не с воды, а с неба в виде этого одурманенного, лишенного всякого инстинкта самосохранения роя!

ЩЕЛК – намертво встегнул страховочные карабины.

БУМ – жестко ударил пятками по черной чешуе.

Багира с яростным ревом оттолкнулся от земли, свечой уходя в пасмурное небо, но… почему его движения такие рваные и тяжелые? Напарник отчаянно тряс головой, лязгал челюстями и дергал элеронами, пытаясь сбросить чудовищное ментальное давление невидимого Смутьяна, чье незримое присутствие УЖЕ начало глушить наши мысли, ломая координацию… Даже… да даже Я ЭТО ЧУВСТВОВАЛ!

ВЖУХ –со свистом ворвались прямо в этот крутящийся чешуйчатый смерч, и, понимая, что внизу нас расстреляют из скорпионов или накроют сетями, жестко потянул поводья на себя, целясь выше! Туда, где гарпуны точно не достанут и где мы сможем навязать свои правила.

Тысячи пустых, стеклянных глаз с суженными зрачками уставились на нас, и весь этот лишенный воли рой рванул следом, неумолимо смыкая плотное кольцо из когтей и крыльев.

И тут… взгляд сквозь оптику маски внезапно выцепил до боли знакомые силуэты прямо в гуще атакующих…

Альфа? Бета? Брюхобур?!

МОИ же Шепоты Смерти, слепо щелкая рядами вращающихся челюстей, на огромной скорости шли на таран своего же вожака…

КЛАЦ-КЛАЦ! Внутри всё… оборвалось от этой жуткой картины, эмоции на секунду парализовали разум, ведь… да вы издеваетесь, мои же драконы?!

Но медлить нельзя ни миллисекунды – жестко ударил ладонью по шее Багиры, крича новую команду.

ПУФ-Ф-Ф – Фурия выплюнула ослепительный веер плазмы, даже не целясь в летящих на нас ящеров, а ударив прямо вниз по палубам флагманов, ослепляя расчеты наемников, чтобы просто выиграть крохи времени.

Закрыл глаза, собрал всю рассыпающуюся от паники волю в один кулак, до хруста впился пальцами в чешую напарника и… даже не знаю, как объективно высказаться-то… словно в своем подсознании начал черпать ладонями, ртом, буквально всем телом силу от крови Красной Смерти, просто чтобы визуализировать для самого себя, каким именно давлением и напором я… буду бить приближающихся драконов, и… выдал мощнейший ментальный приказ.

«НЕ ТРОГАТЬ…! ВЫ – МОИ…!»

Словно тяжелой кувалдой вбивая свой собственный авторитет прямо в затуманенные мозги нападающих ящеров, выкрикнул:

– СТОЯТЬ!

И на какую-то долю секунды это РЕАЛЬНО сработало!

Мои Шепоты Смерти и десяток летящих рядом с ними Змеевиков судорожно моргнули – их суженные зрачки резко расширились до нормальных размеров, а сами дракончики с жалобным и… несколько дезориентированным визгом вырвались из-под ледяного контроля Смутьяна и просто зависли в воздухе, тяжело дыша и непонимающе крутя мордами.

«ДА, ДА, ДА!!!»

– Багира, ПОЛУЧИЛОСЬ!

– РРРОУ? РРР! (будем бить всех так? О НЕТ!)

Но ложный триумф горячей волной ударил мне в голову.

Я могу их перехватить… Багира МОЖЕТ их перехватить! А значит… Я заберу у этого ублюдка всю его армию.

Решив, что смогу переломить ход битвы прямо сейчас, тут же перенаправил эту освобожденную, дезориентированную группу вниз. Шепоты и Змеевики камнем рухнули на корабли, щедро заливая их палубы едкой зеленой кислотой и кипящим магнием. Дерево вспыхнуло моментально, заставляя пиратов с воплями бросать заряженные баллисты и в панике метаться в огне.

Но перелом наступил так же внезапно и жестоко, как предательский удар ножом в спину.

Очевидно, что невидимый ледяной гигант почувствовав дерзкую потерю контроля над крошечной частью своего улья, ударил в ответ. И ударил такой плотной, сфокусированной инфразвуковой волной, что и у меня из носа моментально хлынула горячая кровь, заливая подбородок и шею под маской!

БУУУУМ!

В голове словно разорвался снаряд. Багира болезненно взвыл, судорожно дернув крыльями и стремительно теряя высоту.

А освобожденные мной драконы, которые только что жгли корабли, прямо в воздухе замерли, словно на огромной скорости наткнулись на стену... Их гибкие тела скрутило жуткой судорогой, шипы встали дыбом, а затем… они снова медленно, как сломанные куклы, развернулись к нам с абсолютно пустыми, безжалостными глазами.

«Черт!»

Смутьян играючи вернул своих марионеток. Он жестко и предельно понятно доказал мне одну простую истину – в прямой ментальной войне на истощение против такого чудовища мы… гарантированно сгорим. У меня просто не хватит мощности перетянуть этот канат!

Глава 174

Жесткий откат от чужого ментального удара едва не вышвырнул меня из седла.

Было.

Перед глазами плыли огромные красные пятна, в ушах стоял пронзительный, высокий звон, что меня начало тошнить.

Имеется.

Багира, чьи мышцы тоже свело болезненным спазмом, начал опасно, с пугающим креном заваливаться на левое крыло.

Тоже да…

ВЖИХ-ВЖИХ!

Только чудом мы увернулись от плотного залпа ядовитых шипов, выпущенного нашими же, еще вчера дружелюбными Змеевиками! Ну я… НУ Я УЗНАЮ ИХ! Не знаю, целенаправленный ли это прикол, но… да Боги, НЕУ Я ЖЕ ПОМНЮ ЭТОГО ВСЕ ЕЩЕ НЕ ВОССТАНОВИВШЕГОСЯ ЗМЕЕВИКА, КОТОРОГО СПАСЛИ С ОСТРОВА МЕРТВОГО СМУТЬЯНА!

«И теперь он… против нас? Против своего спасителя…?»

Шипы со свистом пронеслись в сантиметрах от моего лица.

«Где я? Где верх, где низ?!» – потеряв пространственную ориентацию в этом сером мареве из дыма и чешуи, я… черт, теперь и глюки начал ловить – принял скользящую тень от обычного облака за летящий снизу снаряд баллисты!

«Засада!»

Резко и совершенно неоправданно дернул поводья вправо, уходя от мнимой угрозы, и тем самым сам подставил нас под реальный удар – массивный хвост Ужасного Чудовища вскользь чиркнул по моей наплечной броне.

Пусть и вскользь, но это не отменяло факта дикой силы этого удара!

ХРЯСЬ! – Сноп ярких искр брызнул в лицо, плечо взорвалось тупой болью, а меня и Багирыча мотнуло так, что аж карабины жалобно заскрипели! ДРАКОНА ПОЧТИ РАЗВЕРНУЛО В ВОЗДУХЕ!

Этот удар мгновенно прочистил мозги, напоминая главное правило: паника в воздухе – это смерть.

Осознав, что в открытом небе нас просто задавят своей бесконечной массой (а ментальные игры закончились моим полным поражением, мда), я… полностью сменил тактику.

То есть – никаких (пока) попыток играть в Альфу. Будем использовать то, в чем у нас есть преимущество. Скорость.

Вжался в седло, буквально впечатался в черную чешую и жестко кинул Багиру в отвесное пике прямо к мачтам вражеского флота внизу.

Зачем?!

Пусть эти деревянные реи, толстые канаты и горящие паруса станут для этого одурманенного роя преградой, потому что марионетки прут по нашей траектории… а я в фильмах такое видел – если можешь быть маневренней, то пользуйся этим!

Тем временем, сзади нарастал абсолютно больной гул тысяч крыльев, а воздух вокруг моментально раскалился, заставляя задыхаться от жара.

ПШШШШ! – Слева ударила струя кипящей магмы Громмеля, справа – ВЖУХ – пронеслась едкая зеленая кислота, пока десятки летящих следом Змеевиков почти вслепую плевались огнем нам в спину, пытаясь просто выжечь квадрат неба, где мы находились долю секунды назад! Жар опалял защиту, пусть и не плавил ее и не причинял вреда, но только дышать было нечем – кислород выжигался вместе со всякой влагой в воздухе!

Уворачивались… даже не понимаю, КАК.

ВУУУХ! – в одно слитое движение спикировали к воде и пронеслись в жалких сантиметрах от горящих парусов флагмана! Багира закладывал дикие, ломающие нормальный путь виражи между бревнами мачт, что внутренности скручивало узлом от перегрузок, зато одурманенные твари сзади не успевали реагировать.

И это… ладно, тут уже очевидно, что драконами управляет дракон – маневры летящих и врезающихся в СВОИ ЖЕ корабли драконов, Дарго бы не допустил…

БАМ! ХРЯСЬ! – неповоротливые ящеры на полной скорости впечатывались в дерево, намертво рвали перепонки о натянутые тросы такелажа и с истошным визгом рушились прямо на палубы под ноги матерящимся наемникам.

Работает!!!

В двойной плюс, кстати – и людям мешает хоть как-то реагировать на нас, да и… сами же застревают и тормозят остальных!

Но долго мы так не протянем...

Крутили эти жесткие петли прямо над кораблями и уходили в дикие крены, чтобы просто не сгореть, потому что снизу по нам… все-таки начали работать не только одурманенные ящеры.

ЩЕЛК! – услышал, ну просто… не понимаю, как именно, но услышал, что звякнул тугой механизм лебедки на палубе флагмана прямо под нами, и ВЖУХ – огромная стальная (!) сеть с тяжелыми грузилами со свистом взмыла в воздух, метя Багире прямо в брюхо!

Тор знает, КАКИМ ОБРАЗОМ я успел эьто замтеить и как смог отреагировать в облаве сотен движений других опасных объектов в виде огня, когтей и шипов, но… смог же дернул поводья на себя, Фурия послушно завалился на левое крыло, и железные звенья пролетели в жалких сантиметрах от хвоста, пока мы уходили в очередной глухой штопор, а следом БАЦ – сеть с грохотом обрушилась на их же собственную мачту, намертво путая такелаж и ломая доски.

Спаслись, фуууф. Но главный вопрос и… самая важная задача совсем в другом.

ГДЕ ОН?!

Где вообще Блудвист?!

Быстро стирал перчаткой соленую кровь с подбородка (успел получить из-за перегрузок –челюсть от скорости ударила по пластине шлема) и всматривался в кипящие от паники палубы через откидные линзы маски, пока мы закладывали новый вираж над водой.

Пока никого… никого похожего, пусть я и не видел его вживую!!! Но по описанию просто ОБЯЗАН узнать!

Пытался также найти хотя бы частичку тела ручного Смутьяна, чтобы просто подлететь и, млять, всадить плазму Багиры этой горе прямо в глаза или дыхало, разом вырубив этот гребаный ментальный передатчик!

Но... нет.

Ни-че-го!

Взгляд выхватывал только бегающих наемников, щелкающие арбалеты и огромные, неестественно бурлящие водовороты вокруг бронированного корабля, и вообще никаких признаков всплытия самого левиафана.

Тэкс... почему он не лезет наверх? Ему же удобнее бить инфразвуком с поверхности, да и контролировать этот рой легче, когда хотя бы видишь небо. Не так ли?

Так…

И вот тут, прямо посреди этого горящего хаоса и свистящих мимо болтов, до меня вдруг дошло. ОСОЗНАЛ. Понял, в чем вообще заключалась вся тактика этой ловушки!

Смутьян, похоже, вообще не собирался всплывать. Скорее уж использует воду как щит и управляет издалека. Получается же у него, да? ДА!

Гениально и подло…

Левиафан оставался на глубине, используя многометровую толщу океана как свою же броню и одновременно как… ммм, по воде же проходят вибрации? А значит, должна сработать как усилитель сигнала… Это же звук!

И проблема в том, что под водой он был абсолютно неуязвим для наших плазменных залпов –пламя просто испарит воду на поверхности, не причинив левиафану никакого вреда, да и… сколько ж огня пригодится, чтобы вообще вытравить его из воды?

И вот после осознания ЭТОГО, ситуация вот буквально в секунду стала критической. Мы оказались наглухо зажаты в смертельные тиски: между пылающими, стреляющими гарпунами кораблями внизу и тысячами одурманенных клыков, пикирующих на нас сверху, с боков, иногда и снизу…

И ведь не улетишь далеко!!!

И как итог, мы… стремительно теряли силы в этих бесконечных, бессмысленных уклонениях среди мачт, пока главная цель трусливо пряталась на недосягаемой глубине.

«Полумеры здесь больше не сработают…»

Тактика ловушки-то максимально примитивная. Пока я кручусь над ним как муха, он банально ждет, когда я выдохнусь или когда какой-нибудь удачный гарпун наконец-то пробьет мою защиту. А если я сейчас… уйду в воду?

Может, нырнуть к нему прямо в пасть, в эту бездну?

Рискованно?

Да это же чистое самоубийство! Но с другой стороны – если я буду и дальше нарезать круги над палубами, меня нашпигуют, и Багира рухнет в океан уже при смерти…

– Багира, вниз! – прохрипел, наматывая поводья на кулак. – Бьем в воду, вот прямо в этот бурлящий котел!

И под ударом я имел ввиду прям УДАР – что-то посерьезнее плазменных выстрелов. Нужно заставить Багиру выдать УЛЬТИМАТИВНЫЙ заряд, от которого у него по всей чешуе начинают плясать дикие электрические искры.

Вжался в седло, вцепился в крепления, чтобы не вылететь от перегрузки, и с ходу ушел в отвесное пике прямо в черный центр водоворота. Воздух со свистом уходил из легких. Мир превратился в сплошную вертикальную полосу пены и свинцовых волн. Мы ныряли туда, где, по моим прикидкам и должна была быть эта ледяная туша, собираясь засандалить заряд прямо ему в глотку, но…

БАХ!

Удар о воду получился таким, что искры из глаз посыпались, а Багира, намертво сгруппировавшись, ушел под толщу воды, продолжая копить заряд. Холод моментально сковал тело, маска протекла, заливая глаза соленой жижей, но я… я РЕАЛЬНО видел под собой этот гигантский, темный силуэт, поднимающийся навстречу нам, словно живая гора!

Есть! Нашел!

Или… это нас… нашли… нас нашли!

И тут, когда до встречи с этой ледяной бездной оставались считанные метры, пространство вокруг нас завибрировало так, что в ушах тупо полопались капилляры – боль адская, острая, словно раскаленную спицу в голову вогнали! Багира подо мной задрожал, сбился с ритма, но… я ж уже нажал на всё, что можно – влил в него всё, что было, и Фурия, чувствуя этот сумасшедший напор энергии, сам рванул морду вниз, выпуская ультимативный залп.

ВУУУУМ!

Желтый сгусток плазмы, перенасыщенный… током, молниям, энергией – поди и пойми еще – ввинтился в темную толщу океана, окрашивая всё вокруг в тошнотворно-желтый, ослепляющий цвет! Это даже не огонь в привычном понимании, а… оно… которое… да оно же буквально вскипятило воду вокруг нас! И случился ВЗРЫВ. Гидравлический взрыв такой силы, что меня чуть из седла не вышибло – волна ударила в грудь, в ребра, в спину, словно в бетонную стену влетел, а потом… ШВЫРК! – нас вышвырнуло из пучины прямо на поверхность воды ад, где пар поднимался до самого неба!

Барахтаемся. Багира бьет крыльями по воде, поднимая столбы брызг, я харкаю водой, пытаясь снова поймать равновесие, и тут – ТИШИНА.

Нет, не тишина… просто грохот сменился каким-то звенящим гулом в голове.

Смотрю вокруг и… ДА НУ?!

Одурманенные твари, что еще секунду назад перли на нас, сейчас… просто зависли. Они крутят башками, они… моргают! Взгляд у них стал… ну, живой?

Нет, потерянный.

Они снова смогли выйти из-под наваждения! Видимо, взрыв плазмы под водой, эта гидроударная волна – все не просто задела Смутьяна, но и каки-то образом перебила этот ментальный провод, на котором держалась вся свора.

Багира, почуяв момент, задрал морду в небо, расправил крылья так, что закрыл собой всё солнце передо мной, и рявкнул, что у меня внутри всё дрогнуло:

– РОООУОУОУООУОУОУ!!!!

Это властный зов Альфы… Драконы вокруг – Громмели, Змеевики, даже те самые, что еще недавно пытались нас сожрать – все обернулись в нашу сторону. Они… они больше не марионетки, они ЖДУТ, команды ждут ОТ НАС!

– ПОНЯЛ! – ору в пустоту, выплывая из достаточно прогретой воды, попутно вжимаясь в седло и вскидывая руку с указанием на бронированный флагман Блудвиста. – Багира, ВЕДИ ВСЕХ К ФЛАГМАНУ! ПУСТЬ РАЗНОСЯТ КОРАБЛЬ ДРАГО К ЧЕРТОВОЙ МАТЕРИ!!!

Фурия взмывает вверх, а следом за нами, взбивая океан в пенную кашу, срывается с воды вся эта чертова стая. Летят! Все до единого – послушные, сфокусированные на цели. Надеюсь, нам… хватит времени.

ХОТЯ БЫ ЧУТЬ-ЧУТЬ!

«Не будет Драго – не будет и приказов, – проносится в голове.»

Как только подлетаем ближе к кораблям, даю команду – и мы… ох, да простят меня все зоозащитники и мои же принципы, но… заставляем драконов буквально ПАДАТЬ на флагман Блудвиста. Как камни!

Сверху, с высоты, они превращаются в живые снаряды.

ХРЯСЬ! – первые Громмели впечатываются в палубу, ломая фальшборты и сминая настил своими телами, как тараны.

ПЛЮХ! – Стаи Змеевиков врезаются в рангоут, с хрустом выламывая мачты.

И… этого можно было бы избежать, вот только ЗАЛПЫ У БОЛЬШЕЙ ЧАСТИ ДРАКОНОВ уже ЗАКОНЧИЛИСЬ, поэтому…

«Эх...»

– ЗАРЯД!

Ору приказ, и наши ящер, что способны огнить, выпускают огонь. И нам… вот реально ХВАТАЕТ на это времени – палуба флагмана мгновенно превращается в костер – дерево вспыхивает, матросы мечутся, как горящие факелы...

Всё, конец кораблю! Конец Драго! Но тут…

– Уооо, уооооу, уооуу! – пронзительно, прямо с кормы флагмана, где… – «ВОТ ОН ДРАГО ВЫШЕЛ НА ПАЛУБУ, Я ВИЖУ ЕГО» – ублюдок стоял, размахивая странного вида огромной тростью и… вопил что-то нечленораздельное, но в то же время очень… дурманящее…

И в этот же миг… ВЩУХ!

«ЧТО ОН СДЕЛАЛ?!»

Все наши драконы, что секунду назад слаженно крошили корабль, вдруг встали как вкопанные! Вернее, замерли в воздухе, зависли, словно их кто-то невидимый за нитки дернул.

А потом… РАЗВОРОТ – и они встали стеной прямо между нами с Багирой и кораблем!

– Да какого… – не успеваю закончить, как драконы, еще недавно бившие по кораблю, начинают бить… ПО НАМ! Попадают под собственный залп, лишь бы защитить этого урода…

ВРУУУУХ – Багира стрельнул на упреждение, желая попасть по Драго, но… очередной залп концентрированной плазмы врезался в гущу наших бывших союзников, которые своими же телами покрыли ВЕСЬ КОРАБЛЬ.

Взрыв разметал их тела в стороны. Драконы вспыхивали, их перепонки лопались с мерзким треском, да и визг сгорающих заживо рептилий ударил по ушам, пока мы на огромной скорости пролетали сквозь этот прорубленный в живой плоти коридор из горящей чешуи и падающих в океан тел…

«Простите... просто простите меня...» – билась в голове отчаянная мысль, пока я зажмуривался, чтобы не видеть их пустые, стеклянные глаза…

Мы почти… прошли этот ад, как вдруг... словно в насмешку над всякой здравой логикой, температура воздуха вокруг нас РЕЗКО рухнула вниз.

Прямо посреди разгорающегося над островом пожара, с западного направления на нас обрушился неестественно плотный, абсолютно ледяной буран! Снежная крошка и колючий град ударили по броне, мгновенно застилая обзор белой пеленой.

«Что за бред?! Снег летом?! Откуда?! НА НУРИГАРИ?!»

И из этой странной метели с тяжелым треском вынырнул исполинский силуэт! Не такой огромный, как Смутьян, конечно, но достаточно огромный, больше Багиры.

Так… Четыре огромных крыла рассекли снежную бурю… Это же Шторморез! Да не просто Шторморез, а… да настоящий гигант. Его титаническая форма?! Вот толкьо… откуда?

«Новая угроза?! Засада Драго?!»

Я в панике едва не вбил кулак в шею Багиры, уже готовый скомандовать ударить плазмой по этому внезапному монстру, судорожно сжимая поводья. Но дракон подо мной внезапно... расслабился. Его мышцы перестали быть тугой пружиной, а из глотки вырвалось короткое, удивленное урчание.

«Чего? Почему ты не атакуешь?!»

Присмотрелся сквозь залепленную мокрым снегом оптику и… обомлел. На шее этого четырехкрылого гиганта, эм… стоял человек. Всадник, полностью скрытый странной, пугающей маской и бесформенными лохмотьями, уверенно балансировал на чешуе. И этот всадник… судя по всему, НЕ СОБИРАЛСЯ АТАКОВАТЬ НАС!

Фигура на спине новоприбывшего ящера вдруг… взмахнула рукой, швыряя в гущу роя странные шары.

БАХ! БАХ! ПФФШШШ!

В воздухе расцвели плотные, ядовито-зеленые облака дыма, а от них понесся такой визг, что у меня чуть зубы не раскрошились!

ФЬЮУУУУУУ!

Драконы, что перли на нас монолитной стеной, моментально сбились с курса. Посыпались! Начали сталкиваться в воздухе, замахали крыльями в панике, словно их резко выдернули из реальности.

Неужели этот свист просто… зашумил ментальную связь? Да не, бред какой-то, ну как может звук перебить телепатию такого монстра?! Хотя… эффект на лицо – строй в хлам, да и сами ящеры явно дезориентированы.

Кто это вообще?!

Прищуриваюсь, пытаясь разглядеть всадника на четырехкрылом гиганте.

Маска? Лезвие?

Да я без понятия, кто это!

Может, очередной наемник Драго? Или… не знаю, какой-нибудь отбитый одиночка, решивший поиграть в спасителя?

Никаких мыслей не было, только подозрение. Впрочем, разбираться некогда, но вот когда…

БА-БАХ! – Океан подо мной взорвался, не дав додумать даже каплю новых мыслей.

Прямо из пучины, поднимаясь словно ожившая гора, выперло нечто ТАКОЕ, от чего ментальный фон внутри МОЕЙ ЖЕ головы затрещал. Но… я… чувствовал, я словно ЗНАЛ, что он был… другим, словно бы это была иная аура.

Даже… хах, теплая, черт возьми, реально теплая, мощная, будто кто-то накинул на меня тяжелое одеяло посреди мороза! Она врезалась в подавляющую волю Смутьяна Блудвиста, а все ментальное поле вокруг разорвало на части – я это чувствовал… чувствовал по эмоциям драконов вокруг. По их мыслям и желаниям.

Голова гудит, глаза слезятся – а в образовавшейся бреши, в этом секундном окне чистого разума, я вдруг ощутил их.

МОИХ. Альфу, Бету и Брюхобура!

– ВНИЗ! В ПОРОДУ! – заорал, вцепляясь в поводья. – ЗАКОПАТЬСЯ В СКАЛЫ И НЕ ВЫСОВЫВАТЬСЯ!

«Может, хотя бы толща скал спасет их…»

Три туши судорожно вздрогнули, сбросили дурман и с визгом рванули к ближайшим скалам, мгновенно вбуриваясь в базальт.

Слава богам, успел…

А океан под нами в этот момент окончательно свихнулся.

ВУУУХ! – Вода поднялась гигантскими столбами. Из глубины навстречу друг другу выперли… ЦЕЛЫХ ДВА КОЛОССА! Просто... два, ЦЕЛЫХ ДВА ЛЕВИАФАНА, ДВА ИДЕНТИЧНЫХ ПО РАЗМЕРАМ И ВИДУ ОГРОМНЫХ СМУТЬЯНА ВСПЛЫЛИ ДРУГ ПЕРЕД ДРУГОМ!!!

ДВА. СМУТЬЯНА.

ИХ ДВА В ОДНОМ МЕСТЕ!

– Багира, уходим в сторону! – дергаю поводья, уводя Фурию из-под всего странного месива., краем глаза замечая, как на флагмане, прямо на мостике мелькнула фигура. Ааа, черт, он СНОВА ТАМ И ОТКРЫТ! РИСКУЕМ?! КОНЕЧНО!

– Вижу его! – рычу сквозь зубы.

– РАААААУ! – Багира понял всё без слов.

Мы круто ушли в пике, огибая этот бурлящий ад, и рванули прямо в сторону Драго. Драконы, стоявшие щитом, замешкались, не зная, кого атаковать первым – диких сородичей или нас.

Заминка.

И этой заминки хватило, чтобы мы с разгону прошили их строй, уходя на бреющем над самой палубой флагмана.

Прямо в этот момент за моей спиной, среди дыма и снега, снова мелькнул тот самый Шторморез. Фигура в маске что-то крикнула, подняла руку, и… в сторону корабля полетели огненные шары, выпущенные всадником с нереальной точностью!

«Кто ты, мать твою, такой?!»

И всадник верхом на Шторморезе пошел на таран корабля.

– Багира, не отставай! – бью пятками по бокам напарника. – Добиваем.

Глава 175

Два. Целых два колосса.

Я просто завис в воздухе, судорожно вжимаясь в седло и неверяще пялясь на эти ожившие горы, которые только что взломали океан.

Многотонные пиратские драккары, по сути – бронированные крепости Драго, разметало их тушами, как легкие деревянные щепки.

ХРЯСЬ! Толстенные мачты лопались с сухим треском, сотни наемников с воплями сыпались в ледяную, пенящуюся воду, а флагман Блудвиста чудом удержался на плаву, зажатый между бурлящими волнами…

Но мне сейчас было абсолютно плевать на пиратов.

«Твою мать...»

Слова тупо застряли в горле, а мышцы словно оцепенели. Я… знал, что Альфы гигантские. Я видел Красную Смерть, я помню эти нереальные габариты, я видел и Вполя Смерти и скелет мертвого Смутьяна, но... видеть сразу ДВУХ левиафанов вживую, вставших друг напротив друга посреди бушующего моря?!

Нонсенс.

Тот, что всплыл первым, как его я окрестил – Смутьян Драго, – возвышался прямо перед нами, наглухо заслоняя собой весь горизонт. Его грязно-серая туша была покрыта глубокими, рваными шрамами от, очевидно, старых битв. Но самое жуткое – кожа монстра была опутана колоссальными, толстенными ржавыми цепями, которые намертво впивались прямо в плоть, оставляя чудовищные раны. Этот левиафан… да он не был королем этих драконов! Он был самым большим, самым опасным и самым замученным РАБОМ в истории этого проклятого мира!

И от него исходила такая плотная концентрация чистой, первобытной НЕНАВИСТИ ко всему живому, что воздух вокруг физически звенел и искрил от напряжения.

Второй... Смутьян… пришедший, что очевидно, за вторым человеком, возвышался чуть поодаль. И был он другим, да… как и Луна отличается от Солнца, так и второй отличался от первого – белоснежный, какой-то даже… величественный и чистый. От него так и несло мощью и странно-обволакивающим, теплым спокойствием.

Он, в отличии от первого, не был рабом. От него я чувствовал намерения… защиты?

Как от Матери в момент опасности, что первой бежала спасать Шепотов и меня!

Великий Смутьян под руководством второго человека пришли к нам на помощь…? Но… а как… а…

Сотни вопросов роились в голове, но ледяной Смутьян Драго не собирался отступать. Рабская ярость требовала выхода.

Монстр страшно раздул свои исполинские жабры на шее.

– РРРРРРРООООООО!

Ломающий кости инфразвуковой рев ударил по нам, выбивая остатки воздуха из легких. Тварь с шумом выдохнула, и гигантские океанские волны вокруг флагмана моментально, буквально за жалкие доли секунды побелели!

КРАК-КРАК!

Вода прямо на глазах замерзла, превращаясь в острые ледяные торосы, намертво сковывая и протыкая насквозь остатки барахтающихся кораблей.

Он же… сам и отрезал свой флот от океана. Создал себе арену изо льда.

И вот мы с Багирой, этот странный всадник в маске на четырехкрылом Шторморезе и тысячи сбитых с толку драконов... все мы разом оказались крошечными, абсолютно ничего не значащими песчинками перед лицом этого противостояния…

Потому как ОГРОМНЫЙ дракона захотел сразиться с другим ОГРОМНЫМ драконом.

Монстр Блудвиста медленно, с хрустом льда на чешуе, повернул свою увенчанную бивнями голову. Его крошечные, налитые кровью и многолетней болью глаза злобно сощурились, осматривая затянутое дымом пространство.

И этот взгляд... безошибочно, минуя своего белого собрата, минуя всадника на Шторморезе, сфокусировался в небе и намертво впился в черную тень моей Ночной Фурии.

ОН СМОТРЕЛ ПРЯМО НА НАС.

Я… сквозь многократно потрескавшуюся оптику маски видел, как его чудовищные жабры на шее с мерзким, влажным хрустом раздуваются! Тварь втягивала в себя тысячи литров воздуха, превращаясь в...

– Твою мать, он собирается дышать!

Причем целясь в нас, собираясь целенаправленно превратить нас в ледник!!!

Времени на раздумья ноль. Времени на приказ – еще меньше. Исключительно на какой-то дикой панике, всем своим весом вдавил Багиру в вертикальный штопор. Дернул поводья так, что кожа заскрипела! Мы рухнули с линии атаки ровно в ту гребаную миллисекунду, когда колоссальная, ревущая струя переохлажденной воды и газа прошила то самое место, где мы только что находились.

ВЖУУУУХ! – Воздух прямо над нами мгновенно кристаллизовался. Небо разорвалось стеклянным хрустом, температура рухнула вниз настолько резко, что визор маски изнутри моментально покрылся плотной коркой белого инея. А мне И ТАК НЕ БЫЛО НИЧЕГОТ ВИДНО!

«Долой маску уже…»

Дыхание перехватило, легкие обожгло холодом даже сквозь броню.

Но главное… мы ушли?

Да, мы увернулись от прямого попадания, избежав мгновенной заморозки, но физику никто не отменял – кристаллизовавшаяся в воздухе вода никуда не исчезла, и теперь эти ледяные валуны градом посыпались следом за нами.

БАЦ! ХРЯСЬ!

Метнувшаяся сверху тень обернулась глухим ударом по правому крылу. Болезненный визг напарника резанул по перепонкам, а от резкого рывка у меня самого едва не выскочили плечевые суставы!

Наш выстроенный на маневрах баланс мгновенно сбился очень невовремя, млять, – поврежденное крыло сложилось из-за очевидного мышечного спазма, вон, как сократилось крыло, отправляя нас в неконтролируемое падение сквозь густой корабельный дым…

Небо и пылающий океан слились в крутящуюся центрифугу, пока я, вдавленный перегрузкой в седло, до хруста в позвоночнике тянул поводья на себя. Пытался выровнять Фурию, но травмированное крыло… ха, так просто не выправишь – это млять не может, чтобы тянуть на себя! Крыло не ловило воздушный поток, превращая нас в беспомощно падающий кусок мяса.

И прямо в этот момент сквозь дым наперерез нашей траектории вылетела гигантская тень Штормореза с тем хреном в маске на шее.

Да и вообще… какого хрена? Он же только что бомбил корабли Блудвиста, так зачем резко развернулся к нам?!

Одурманенный болью и адреналиновой паранойей мозг моментально выдал единственно логичный для этого мира вывод: чужак мчится добивать уязвимую цель, чтобы зачистить небо от конкурентов или просто забрать Ночную Фурию.

В благотворительность на Архипелаге никто не играет, а значит, это атака!

Скрипнув зубами, жестко ударил пятками по бокам Багиры, выкрикнув приказ бить на опережение.

ПШШШ-ВУУУМ!

Даже находясь в глухом штопоре, напарник умудрился выкрутить шею и выплюнуть предупредительный плазменный снаряд прямо в морду приближающемуся гиганту.

Ломая свой маневр, Шторморез с ревом шарахнулся в сторону, пропуская плазму в жалких сантиметрах от груди, из-за чего всадника мотнуло так, что он отчаянно замахал руками, едва не слетев вниз!

Вот то-то же, надо седло иметь на драконе, а не стоять на псине!

Но тут я смог присмотреться: оружия как такового у него не было, он… даже не целился, а его судорожные жесты явно пытались подать мне какой-то знак…

Черт, он же союзник…

Осознание ударило по вискам тяжелым молотом, когда я наконец сопоставил факты и понял, что растопыренные когти Штормореза готовились не к удару. Твою же мать... ОН ЛЕТЕЛ НАС ЛОВИТЬ!

Но было слишком поздно: из-за собственной тупой паранойи и неспособности поверить в чужую помощь я… только что своими же руками отшвырнул единственный шанс на спасение. Шторморез ушел в крен, а мы, окончательно потеряв высоту и время, полетели прямо в ад, где обледенелая палуба зажатого в торосах чужого галеона стремительно понеслась в лицо.

Вщууух… – завывал ветер. Вот доски.

Вщууух…– Вот сломанные мачты.

Вщууух … – А тут трупы.

Группируюсь! Намертво вжимаюсь в шею Багиры, закрывая голову руками.

БА-БАХ! ХРЯСЬ!

Пробили телами какую-то деревянную надстройку, разметав щепки во все стороны, как шрапнель, и с чудовищным грохотом рухнули на скользкую, покрытую инеем главную палубу. Жесткий удар напрочь выбил из легких жалкие остатки кислорода, отправляя сознание в звенящую тьму, пока страховочные карабины с треском впивались в ребра.

Багира хрипло взвизгнул – ему тоже досталось – отчаянно барахтаясь в деревянном крошеве и пытаясь расправить помятое правое крыло.

– Кха...

Выплевываю горячую кровь на мерзлые доски, лихорадочно пытаясь сфокусировать плывущее зрение.

Тэкс... руки целы.

Ноги чувствую.

Живы!!!

Пока живы…

С огромным трудом, превозмогая гул в ушах и тупую боль в пробитом плече, поднимаю отяжелевшую голову и осматриваюсь. Океан вокруг галеона уже замерз, намертво сковав пробитый корпус, из-за чего стало предельно ясно – мы приземлились в самый безнадежный капкан из всех возможных, потому что… ну никуда мы не плывем и больше… не летим.

– Багира, ты как?! – ору, переваливаясь через луку седла и лихорадочно ощупывая правый плечевой сустав дракона.

Напарник выдавил лишь тихий, свистящий хрип, даже не повернув ко мне головы. Плохо... Очень паршиво!

Скольжу ладонью ниже, прямо по натянутой перепонке. Тэкс... открытого перелома вроде нет, кость цела, но из глубокой, рваной борозды хлещет темная кровь, а саму мышцу свело спазмом. Крыло… ага, заклинило в полусогнутом положении от этого сумасшедшего холода и жесткого удара об палубу! Дракон судорожно вздрагивает от каждого прикосновения, зрачки расширены – шок. Летать мы сейчас не сможем при всем желании. Ну вот вообще никак!

А времени на перевязку или передышку нам никто не давал. Прямо над нами, нависая своей чудовищной тенью с высоты свежезамороженной водяной горы, возвышался уцелевший флагман Драго Блудвиста… КАКИМ-ТО НЕВЕДОМЫМ ХЕРОМ УЦЕЛЕВШИЙ!

И расчеты наемников на его борту явно не собирались ждать, пока мы оклемаемся.

КЛАЦ. КЛАЦ. КЛАЦ.

Суетливый, режущий слух лязг промерзших механизмов мгновенно ударил по оголенным нервам. Пялюсь на них сквозь треснувшую, залитую гарью линзу маски и вижу, как пираты с перекошенными от паники лицами крутят лебедки, разворачивая свои уцелевшие баллисты прямо на нашу барахтающуюся кучу... Гарпуны?

Прищуриваюсь, пытаясь разглядеть наконечники сквозь копоть. Нет, сука, цепи! ОГРОМНЫЕ, толщиной с мою ногу стальные звенья с тяжелыми литыми грузилами на концах! Что это за тактика?! Хотят взять живьем для Драго или просто приковать к тонущему корыту, чтобы мы гарантированно захлебнулись вместе с ним, когда лед тронется?!

Снова дергаю Багиру за ремни, натягивая кожаные поводья.

– Вставай, брат! Ну же, через силу, ползком, хоть как-то! Уходить надо! – хриплю.

Фурия только рычит, беспомощно скребя когтями по обледенелым, покрытым инеем доскам, но правое крыло так и висит безжизненной плетью.

«Но… думай, ДУМАЙ!!!»

Палуба скользкая, укрыться от обстрела здесь просто негде, а значит, мы наглухо прижаты к этому дереву. Как мишени в тире! И тупо не успеем дернуться до залпа.

М-да... всё? Конец? Вот так глупо, после всего, что было, просто сдохнем под кучей ржавого пиратского железа?!

Взгляд лихорадочно мечется по небу. Дикие драконы! Их тут тысячи! Белый Смутьян своим присутствием уже расшатал контроль темного, многие ящеры вышли из транса и сейчас просто хаотично, бестолково кружат над флотом гигантской воронкой. Они свободны!

– Багира... зови их… – хриплю, вцепляясь в ремни, вкладывая в этот крик всю свою панику. – Прикажи им, пусть усть ударят по флагману! ХОТЬ ЧТО-НИБУДЬ СДЕЛАЮТ.

Фурия, превозмогая боль в заклинившем крыле, задирает морду.

– РРРААААА-УУУУ!

Надрывный, вибрирующий зов Ночной Фурии прорезает гул битвы.

Сигнал бедствия. Призыв к стае.

Я и сам, срывая голос, ору в это серое небо, размахивая здоровой рукой.

«Помогите! Отвлеките их…»

Несколько десятков Змеевиков и Громмелей дергаются. Они реально смотрят в нашу сторону, замирают в воздухе, расправляя крылья, словно готовы ринуться на помощь, но...

– КРАК-РРРООО!

Глухой, подавляющий рык закованного в цепи темного Смутьяна, готовящегося к схватке со своим белым собратом, бьет по нервам. Инфразвук такой силы, что драконы в небе судорожно жмутся друг к другу, их парализует ужас перед битвой титанов.

Они слишком напуганы. слишком дезориентированы. Никто не пикирует. Никто не плюет огнем в наемников. Мы одни...

КЛАЦ.

Последний щелчок механизма. Наемник с перекошенным лицом заносит кувалду над стопором лебедки – сейчас цепи раздробят нас в кровавую кашу.

Зажмуриваюсь.

И в этот самый момент океан сходит с ума.

Дерево под ногами страшно, с мерзким скрипом вибрирует – белый левиафан наконец полностью выбрался из воды и… сделал свой ход – рванул вперед.

БУУУУМ!

Белоснежная гора мышц и бивней с чудовищной, не поддающейся осмыслению скоростью рванула сквозь толщу океана на таран! Левиафан сработал как гигантский бульдозер – его агрессивный рывок физически выдавил перед собой сотни тысяч тонн воды!

ВЖУУУХ! – Колоссальная приливная волна, настоящая рукотворная стена ледяного крошева, взмыла на десятки метров. И просто, как тряпкой по столу, смыла нацеленные на нас баллисты, прямо вместе с орущими расчетами наемников, с хрустом ломая толстенные фальшборты флагмана и утаскивая людей в море…

Галеон прямо под нами угрожающе хрустит. Палуба стремительно уходит из-под ног, и корабль, не выдержав удара волны, валится на бок, жадно зачерпывая тонны воды.

Шанс! Это те самые критические секунды!

Судорожно, до спазма в пальцах дергаю поводья на себя.

– Багира, давай! ЖИТЬ!

С размаху бью пятками по бокам. Отталкиваемся когтями от скользких, стремительно уходящих в черную бездну дубовых досок. Напарник хрипло и надрывно взрыкивает и… – боже мой, как ему ТЯЖЕЛО – явно через адскую боль замахал правым крылом.

Нас кренит. Едва не цепляем брюхом гребень волны, левая нога погружается в ледяную воду, но... с огромным трудом, судорожно цепляясь за влажный воздух, мы снова тяжело взмываем в небо…

– Главное подняться, брат, выше!!!

Белый всей своей чудовищной массой ударил гигантскими бивнями прямо в незащищенный бок темного раба Драго!

БА-БАХ! – раздался тошнотворный хруст разрываемой плоти и ломающегося льда! Темный Смутьян страшно пошатнулся, задирая морду к небу, и глухо, булькающе взревел от пронзившей его боли.

И в этот самый момент...

ЩЕЛК.

От мощного удара белого левиафана темный Альфа на долю секунды потерял концентрацию, и ментальный… эм, эфир вокруг нас очистился от чужого контроля, словно из головы наконец-то выдернули плотную ватную пробку. Инфразвуковая удавка отступила, в мозгу наступила ясность, и, ощутив эту внезапно вернувшуюся координацию, я принялся лихорадочно осматривать поле боя.

Мозг заработал с бешеной скоростью, выстраивая простую логическую цепочку: если темный Смутьян сейчас занят тем, что отбивается от клыков своего сородича, значит, его кукловод остался без своей главной, непробиваемой защиты. Взгляд заметался по обломкам в поисках цели и тут же выцепил покореженный мостик уцелевшего флагмана, где Драго Блудвист, потеряв равновесие от столкновения титанов, отчаянно цеплялся здоровой рукой за деревянный штурвал, чтобы не улететь за борт в ледяную кашу.

Он выглядел абсолютно уязвимым и оторванным от своей зверюги, и в этот момент в голове мелькнуло закономерное сомнение о возможной ловушке, которое я тут же… безжалостно задавил – какая к черту могла быть ловушка, если его корабли разнесены в щепки, половина флота идет ко дну, а сам он болтается над пропастью на одной руке, пока его дракон ревет от пробитого бока?

Это был наш единственный, посланный самими богами шанс закончить эту войну прямо здесь и сейчас, обезглавив змею одним ударом, пока она не успела снова сжаться в пружину.

– Багира, мостик! ЖГИ ЕГО К ЧЕРТЯМ!

Жестко подавшись всем телом вперед, я бросил Фурию в прямое агрессивное пике, и Багира, словно вливая в этот маневр всю свою боль от травмированного крыла, с низким вибрирующим рычанием начал копить в глотке перенасыщенный плазменный заряд. Сиреневое свечение озарило черную чешую, пока мы на огромной скорости летели по не перекрытой ни одним диким драконом траектории прямо к лицу Блудвиста.

Я уже всем телом предвкушал, как через секунду разнесу этого урода на атомы вместе с деревянным штурвалом и всеми его амбициями, но это предвкушение оказалось моим самым фатальным просчетом за весь этот бой…

Драго Блудвист не пытался спрятаться за мачту, не бежал в трюм и не прикрывался щитом, потому что он стоял абсолютно открыто на этом мостике и картинно болтался на одной руке с одной целью.

ОН ЖДАЛ ЭТОГО ВЫПАДА.

За какую-то неуловимую долю секунды до нашего выстрела, когда плазма уже жгла глотку Багиры, этот урод абсолютно контролируемо извернулся. Перехватил свою тяжелую металлическую трость и со всей дури ударил ей по железной оковке палубы!

ДЗИНЬ!

Издав пронзительный, срывающийся на ультразвук горловой крик-приказ, Блудвист запустил вбитый рефлекс, потому что замученный темный левиафан проигнорировал удары белого сородича и глубоко сидящие в собственном боку бивни. Подчиняясь… страху перед хозяином, монстр неестественно дернулся и, едва не ломая собственные шейные позвонки, с жутким хрустом вывернул гигантскую морду в нашу сторону.

ХРЯСЬ!

Его пасть распахнулась, выплевывая плотную стену абсолютного холода прямо наперерез нашей атакующей траектории, и тормозить или уворачиваться было уже поздно. Мы на полном ходу влетели в формирующееся облако переохлажденного газа, где температура в микросекунду рухнула до нуля, мгновенно покрывая броню коркой льда, и этот неадекватный перепад спровоцировал физическую катастрофу – Багира банально захлебнулся собственным сфокусированным залпом, потому что раскаленная плазма не смогла пробить этот термический барьер – заряд сжался, дестабилизировался и с разрывающим перепонки хлопком СДЕТОНИРОВАЛ прямо в его глотке!

БУУУМ!

Ослепительная вспышка выжгла сетчатку, а дикий жар внутреннего взрыва ударил в лицо вперемешку с обжигающим холодом снаружи, вышибая из легких воздух. Нас швырнуло назад, как от удара, ремни с треском врезались в мясо, срывая куски обледенелой брони с наплечников, и, абсолютно потеряв управление, мы кувырком полетели в дымное марево горящих мачт…

Снова.

Пронзительный звон методично долбил по мозгам, пока я, дезориентированный контузией, болтался в седле куском безвольного мяса, пытаясь проморгать пляшущие перед глазами багровые пятна.

Легкие горели от вдохнутой гари.

Багира подо мной отчаянно и жутко хрипел, выплевывая из обожженной пасти сизый дым и судорожно мотая башкой, чтобы сбросить оглушение – мы… каким-то невероятным чудом не разбились и сейчас еле висели в воздухе исключительно на его голом упрямстве, теряя скорость и заваливаясь в неконтролируемый крен.

А Смутьян всё еще цел.

Как только зрение с горем пополам сфокусировалось, глаза бешено заметались по горизонту и тут же примагнитились к покореженному мостику флагмана, где стоял Драго. Этот ублюдок, заваленный обломками собственной палубы, торжествующе скалился, и это абсолютно ломало всякую логику: его флот разнесен в щепки, белый Смутьян рвет его раба на куски, а он безумно лыбится и снова замахивается багром, отдавая новый приказ!

Вот только... что-то явно не сходилось.

Острие его оружия указывало не на нас, висящих в небе бесполезными контуженными мухами, и даже не на атакующего его в этот самый момент белого левиафана. А куда?!

Глава 176

А куда?!

Взгляд судорожно метнулся к Темному Смутьяну, который сейчас, все еще, млять, игнорируя рвущие его бока удары светлого сородича, втягивал в себя… да, казалось, целую ПОЛОВИНУ атмосферы над океаном, да с такой силой, что закованная в цепи грудная клетка угрожающе захрустела.

Порабощенный монстр медленно повернул покрытую инеем пасть прямо… в сторону берега Нуригари.

Прямо в ту точку, где в глубоких базальтовых шахтах сейчас сидели люди и… примерно туда же, куда стягивались освобожденные от контроля дикие драконы – такой приказ успел дать Багира.

Но ведь… Зачем ему бить по острову?! Зачем убивать людей и… просто свободный участок земли, чтобы… чтобы что?!

Время моментально завязло, разрывая сознание болью между двумя взаимоисключающими решениями, картинка складывалась идеальная: Драго отвлекся, стоя ко мне спиной и упиваясь властью над левиафаном, оставив себя абсолютно без защиты. СНОВА. Я мог прямо сейчас направить Багиру к флагману, вложить последние силы в один рывок и ударить остатками плазмы в затылок Блудвисту, снеся ему башку и закончив войну раз и навсегда!

ЧИСТАЯ ТАКТИЧЕСКАЯ ПОБЕДА.

Ведь… ну да, умрет хозяин – оборвутся приказы, белый левиафан добьет темного, и наступит конец, вот только ледяной залп Смутьяна уже ничто не остановит! Приказ отдан, воздух набран, рефлекс запущен, и даже если Блудвист сдохнет прямо сейчас, эта гора всё равно выплюнет волну абсолютного нуля, которая накроет берег и проморозит шахты на десятки метров вглубь. Клинт, Саид, Фишлегс, Сигурд, Стерлинг, да и… многие другие ЛЮДИ и укрывшиеся на острове ДРАКОНЫ превратятся в ледяные статуи, сдохнув все до единого.

И виноват в этом буду только я, потому что… сам загнал их туда.

Выбор между логичным концом войны и жизнями тех, за кого я добровольно взял ответственность, заставил меня…

«Да Тор, почему я вообще должен вечно тащить всё это на себе?!»

– СУКА! – ору, вырывая кожаные крепления прямо из седла и намертво отворачивая от открытого Блудвиста.

Своими руками сливаю шанс на победу, бросая Фурию в самоубийственное надрывное пике прямо к нашему пляжу, наперерез левиафану. Мы несемся вниз под свист рассекаемого воздуха, пока темный левиафан с грохотом выдыхает сплошную стену переохлажденной смерти, которая закручивается спиралями и устремляется к острову, замораживая капли воды прямо на лету.

Мы… не успеваем. Расстояние слишком большое!

– ДАВАЙ, БРАТ! ЖГИ! – ору во всю глотку, намертво вжимаясь в чешую и пытаясь передать Багире последние остатки сил. – ПОКАЖИ ЕМУ!

Я, честно, ждал конца. Ждал, что нас сейчас просто сотрет в ледяной порошок, потому что мы физически не перекрывали эту огромную траекторию. Но… вместо ожидаемого холода пространство вокруг нас вдруг... взбесилось.

Вот правда!

Столкновение надвигающегося нуля Темного Смутьяна, предыдущих его атак и раскаленного дыхания тысяч диких драконов, помноженное на естественный, жар самого Нуригари, прямо на наших глазах запустило… какую-то климатическую реакцию. Не прошло и пары секунд, как прямо над нами, буквально из ниоткуда стремительно закручивался гигантский грозовой фронт.

Температура скакала, воздух напитался статикой так, что волосы под шлемом встали дыбом! Да и не только на голове, а на всем теле!

Мы… оказались в эпицентре рукотворного шторма.

И при этом мы катастрофически не успевали сократить дистанцию обычным полетом, но… проявившейся погодной аномалии хватило Ночной Фурии.

Кожа под бедрами внезапно завибрировала с пугающей частотой, мышцы начало покалывать, да и сама седалищная часть тела почувствовала нестерпимый жар от тела дракона.

ЩЕЛК!

С мокрым звуком тело Багиры вытолкнуло наружу скрытые спинные гребни, которые плавно выстраивались вдоль седла...

ЩЕЛК!

Тьму фронта словно разорвало.

Желтые, ядовито-неоновые прожилки, обычно спавшие глубоко под черной чешуей, мгновенно вспыхнули слепящим светом, а разряды тока тысячами крошечных молний побежали по его элеронам и крыльям.

И тут небеса раскололись.

ВЖУУУХ-КРАК!

Небо раскалывается пополам, а из черной тучи прямо сквозь ледяное крошево в нас бьет… РЕАЛЬНО, ТВОЮ МАТЬ, БЬЕТ слепящий столб ветвистой молнии!

Инстинктивно вжимаюсь в седло, сжимаясь в комок, ведь… НУ МОЛНИЯ ПО МНЕ УДАРИЛА, ВЫ ЧЕ?!

Воздух мгновенно пропитывается резким запахом жженого озона, но… боли нет.

Да и смерти от удара тоже нет!

Эта колоссальная энергия не сжигает нас – она… с какой-то жадностью просто ВПИТЫВАЕТСЯ в чешую Багиры, как вода в сухую губку!

Шипы на его спине вспыхивают ярко, этот неоново-желтый свет режет мне сетчатку даже сквозь зажмуренные веки, и… вот знаете, а Я УЖЕ ВИДЕЛ ЭТО от Багиры, я же… своими глазами видел, как он принимал в себя силу молнии, но… сейчас это было словно бы в десятки раз мощнее и ярче, чем…

«До битвы с Красной Смертью, точно. Вот и весь ответ…»

БА-БАХ!

Воздух вокруг нас уплотняется и с грохотом разлетается в клочья – звуковой барьер прорван. Дикая перегрузка выдавливает из меня весь кислород, чуть ли не ломая ребра о седло, пока черный силуэт Багиры перестает существовать передо мной, превращаясь в размытый, мерцающий зигзаг живой молнии.

На этой больной, не поддающейся никакому пониманию сверхзвуковой скорости мы прошиваем пространство и в долю секунды вклиниваемся прямо между наступающей стеной абсолютного холода и беззащитным берегом.

Резкий рывок – Багира тормозит прямо в воздухе. Используя эту дикую инерцию, он закладывает сумасшедший, выворачивающий суставы разворот, гася сверхзвук. Нас заносит, меня центробежной силой едва не отрывает от седла, но напарник выкручивает собственное тело, разворачиваясь грудью прямо навстречу ревущей лавине левиафана!

И только оказавшись лицом к лицу со смертью, Багира распахивает искрящуюся пасть и вместо привычного фиолетового залпа выплевывает… прсото колоссальный, расфокусированный веер ослепительно-желтого, перенасыщенного электричеством огня. Настоящую плазменную стену!

ВУУУУХ-ПШШШШ!

Две стихии на огромной скорости… аннигилировали друг друга. Термодинамический взрыв чудовищной силы породил сверхплотный паровой щит, с ревом отводя смертоносную струю от пещер и разбивая ее на безопасные потоки! А что не смог отклонить, так… температура в месте удара была ТАКОЙ КОЛОССАЛЬНОЙ силы, что любой холодный поток смогла бы выкипятить.

А значит… мы спасли их!

Но законы физики беспощадны – энергия никуда не исчезает.

Миллионы литров расплавленной, мгновенно вскипевшей воды и выброс тепловой энергии ударили по нам рикошетом. Еще и очередное столкновение разных температур создало очередной атмосферный коллапс. Раскаленный пар и ледяной газ схлестнулись, порождая дикий перепад давления, и…

Ударная волна просто смяла нас этой взбесившейся стеной воздуха.

Броню на груди аж сплющило, с хрустом вдавливая в ребра. В глазах вспыхнуло белым. Легкие спазматически сжались, отказываясь принимать обжигающий пар, и… перегруженный мозг просто выключился.

Всё поглотила тьма.

***

Сознание человека погасло. Он безвольно обмяк в страховочных ремнях, разжав пальцы и выронив поводья из окровавленных рук.

Ночная Фурия, чья чешуя всё еще мерцала затухающими желтыми искрами, глухо захрипела. Отдав весь электрический заряд на термодинамический щит и приняв удар взрывной волны, дракон окончательно лишился способности летать. Помятое правое крыло повисло плетью, а гравитация взяла свое.

Падая кувырком в паровую бездну к прибрежному песку, ящер сделал единственное, что диктовали инстинкты – выкрутил изломанное тело прямо в воздухе, сворачиваясь в клубок и намертво укрывая бессознательного всадника здоровым левым крылом.

Земля стремительно неслась навстречу, отсчитывая метры до дробящего кости удара.

Двадцать метров. Десять... Пять...

КЛАЦ!

Выворачивающий суставы рывок едва не разорвал упряжь в клочья. В последнее мгновение, в сантиметрах от земли, падающую тушу Фурии и ее всадника жестко подхватили когтистые лапы.

Шторморез, чья наездница – а это была именно самка, Багира понял это сразу, в отличии от непутевого всадника Саяна – нырнула прямо к земле, за ними. С яростным ревом ящер выдернул их из-под парового обвала, ломая траекторию падения. Тяжело взмахивая крыльями, гигант набрал высоту и утащил ношу в сторону скрытых скал Нуригари.

А внизу оставалось залитое кровью и застланное кипящим паром поле боя, где два левиафана продолжали рвать друг друга на куски.

ШШШШ-СКРРР! – раздался тяжелый скрежет гигантских когтей по промерзшему базальту.

Шторморез с надсадным хрипом опустил свою ношу на широкий каменный уступ, чудом укрытый отвесной скалой от ураганного ветра. Изломанная, всё еще искрящаяся затухающим статическим током Ночная Фурия тяжело рухнула на камни, намертво прижимая к себе обмякшее тело всадника.

Фигура в рогатой маске ловко и совершенно бесшумно соскользнула со спины своего ящера.

Валка сделала быстрый шаг к спасенным. Черный дракон, несмотря на истощение и сломанное крыло, угрожающе зашипел, закрывая собой бессознательного парня.

Всадница мгновенно остановилась.

Она не стала поднимать руки в человеческом жесте примирения. Вместо этого она чуть опустила плечи, отвела взгляд в сторону, демонстрируя покорность, и издала вибрирующий в груди рокочущий звук – успокаивающий драконий сигнал, которому научилась за десятилетия жизни в стае.

Черный ящер… конечно же, принял этот жест. Положил массивную голову на грудь своего всадника – парень был жив. Контужен, без сознания, но жив.

БУУУУМ!

Чудовищный, сотрясающий саму скалу грохот заставил Валку резко развернуться. Оставив Фурию в покое, она бросилась к самому краю обрыва, вглядываясь в клубящийся внизу пар.

Картина на замерзшем океане заставила ее сердце сжаться.

Ее король. Белый левиафан, которому она служила все эти годы, мертвой хваткой вцепился в израненную шею темного раба. Кровь титанов хлестала, океанская вода вокруг них становилась багровой. Темный Смутьян отчаянно хрипел, пытаясь вырваться, но... он смотрел не на своего белого сородича.

Взгляд Валки скользнул ниже.

Драго Блудвист.

Этот урод, весь в крови и ледяной крошке, всё еще… был жив. Он стоял на огромном, чудом уцелевшем куске оторванной палубы прямо под самым брюхом своего порабощенного левиафана. Драго бешено размахивал металлическим багром и истошно орал, заставляя измученного, истекающего кровью монстра снова поднимать обмороженную голову.

Жабры темного титана вновь начали раздуваться – он набирал воздух для выстрела.

Валка всё поняла мгновенно – если темный в состоянии аффекта и под жестким контролем багра, выплюнет прямо в глотку белому – они оба погибнут. Увы, но Смутьяны довольно мягки и хрупки внутреннее, этот термический взрыв разорвет обоих королей и снесет половину острова... И очевидно, что темный левиафан не хотел этого делать. Он был сломлен, он хотел сдаться, но… приказ багра и вбитый страх перед хозяином парализовали его волю.

«Надо разорвать связь, оборвать контроль.»

Валка перехватила свой посох, сделала резкий выпад всем телом вперед и рухнула с края обрыва в пустоту.

Шторморез, чувствующий каждое движение своей наездницы, не раздумывал ни доли секунды и камнем бросился следом. Золотистая тень поймала женщину прямо в воздухе.

И ведь никаких седел, никаких поводьев девушка не имела – самой создать была не в состоянии, зато… это хорошо демонстрировало идеальный симбиоз человека и зверя.

Они сорвались в агрессивное пике.

Валка выставила посох вперед, указывая на крошечную фигурку на льду. Шторморез раскрыл все четыре крыла, резко тормозя, и широко распахнул пасть, из которой тут же вырвались два закрученных кольца концентрированного огня.

ФШШШ-БАХ! БАХ!

Огонь взорвался прямо перед лицом Драго! Лед мгновенно оплавился, брызги кипятка брызнули во все стороны. Блудвист, не ожидавший атаки с воздуха, в чистой панике отшатнулся. Да еще и споткнулся о сломанные доски, закрыл лицо своим драконьим плащом и с лязгом выронил металлический багор на лед!

«Всего-то! Это ВСЕ, что требовалось?!»

Визуальный и звуковой контроль был разорван. Всего на одну долбаную секунду.

Но этого хватило.

Лишившись парализующего сигнала, темный левиафан растерянно моргнул и… просто перестал сопротивляться.

Белому Смутьяну только это и было нужно. Сделав финальный рывок, он всей своей чудовищной массой врезался прямо в закованного сородича, окончательно вбивая его в лед, пробивая органы.

От этого удара темный раб страшно пошатнулся. В этот момент колоссальные цепи, опутавшие его шею и тянущиеся к флагману, резко натянулись.

Одно из массивных стальных звеньев с оглушительным лязгом хлестнуло по остаткам деревянной палубы, сработав как гигантская железная коса – Блудвист даже не успел закричать, как многотонная цепь, которой он сам же сковал своего раба, намертво впечаталась в него, с хрустом сминая грудную клетку, и просто смела кукловода с мостика.

Его искореженное тело швырнуло вниз, прямо в перемалывающуюся ледяную кашу между бортом тонущего галеона и бьющимися торосами. Лед сомкнулся, навсегда пережевав Блудвиста вместе с его амбициями.

Темный раб, осознав гибель своего мучителя и будучи окончательно придавленным силой белого короля, тяжело осел на промерзший океан.

– УРРР-ХХ.

Издав булькающий звук, монстр покорно опустил израненную голову на окровавленный лед, безоговорочно признавая нового вожака.

Бой закончился.

Валка, всё это время зависавшая на Шторморезе над побоищем, с облегчением выдохнула. Похлопав своего ящера по шее, она заложила плавный вираж и направилась обратно к каменному уступу. Туда, где среди черных скал всё еще лежал без сознания странный парень, приручивший Ночную Фурию.

***

Сознание возвращается толчками.

Но уже чувствую… ой как чувствую… Грудь горит, а каждое ребро пульсирует тупой агонией. Резкий запах грозы и мерзкой паленой крови бьет в ноздри, заставляя судорожно закашляться.

– Кхе… кхе-кхе, КхА, КХА!

С огромным трудом, сдирая с век намерзшую ледяную корку, разлепляю глаза.

Надо мной нависает исцарапанная морда Багиры. Но... он не улыбается – паршиво. Чешуя обожжена, зрачки сужены в тонкие, агрессивные щели, а из глотки вырывается предупреждающий рокот. Он навис надо мной, но вот смотрит не на меня – напряженно пялится куда-то поверх моей головы.

Скосив глаза, пытаюсь повернуть гудящую шею и вижу…

ТВОЮ МАТЬ! ЧТО ЗА ЧУДОВИЩЕ?!

Дыхание намертво перехватывает. Прямо передо мной, в каких-то паре метров, возвышается огромный ящер. И это-то ладно, че я, Шторморезов не видел?! Вот только рядом стоит... высокая, закутанная в рваные шкуры фигура с пугающей шипастой мордой вместо лица! Пустые, слепые глазницы маски пялятся прямо на меня…

С таким видом точно не захочешь просыпаться…

Вот я и резко, игнорируя слепящую вспышку боли в вывихнутом плече и дикий хруст в позвоночнике, отшатываюсь назад. Ботинки скрежещут по базальту. Клинок еще, блин, вылетает из ножен…

Так… а почему крепления сняты?!

– СТОЯТЬ! Кхе-кхе… дистанцию держи! – хриплю из-под треснувшей маски, в один шаг загораживая собой изломанного Багиру и направляя вовремя выпавшее в сторону фигуры, пытаясь вспомнить исход схватки, и… какие-то действия, которые бы точно подтвердили статус этого «нечто» как союзника. Чет голова совсем не думает, ауч…

Чужак в лохмотьях замирает. Демонстративно поднимает пустые руки в толстых перчатках и делает осторожный шаг назад.

Не хочет драки?

И только сейчас давящая на перепонки тишина наконец-то пробивается сквозь звон в ушах. Ледяной ветер бьет в спину, но... фонового рева Смутьянов больше нет, да и… земля не дрожит. Слышится только глухой треск оседающего льда далеко внизу.

Это что получается… Битва окончена? Мы выжили!?

С тяжелым хрипом выдыхаю, но лезвие клинка не опускаю.

– Ну? – зло и предельно устало бросаю. – И кто ты такой? Почему летаешь на этом драконе, и… откуда вообще у тебя в кармане ручной Смутьян?!

Фигура в лохмотьях замирает и… тяжело вздыхает. Медленно поднимает руки к лицу, отстегивает крепления своей жуткой глазастой маски и стягивает ее.

Под ней – уставшее, покрытое копотью и сажей… – оп-па… – женское лицо. Резкие черты, пронзительные светлые глаза, смотрящие на меня со странной смесью жалости и восхищения.

– Кхм… кха, прости, давно не говорила… да и не думала, что ты говоришь на местном. Ох, прости, меня зовут Валка, – сорванным голосом произносит она. – И этот великий гигант – не мой питомец. Я лишь... его скромная помощница, хранительница его гнезда.

– О_о

Глава 178

– Хранительница гнезда.

«Ага…»

Ха, все так просто! Все так, конечно, ясно и… эм… ну да, чем я не хранитель гнезда? Каждый придумывает себе регалии по вкусу, да…

Тем не менее, несмотря на все странности и шокирующие вести, медленно убираю клинок обратно в ножны на бедре. Убивать меня тут явно не собираются, да и сил махать железкой у меня… наверное, уже не осталось.

Да и не против девушки же… Кхм, женщины… Кхм, дикарки.

– Погоди-ка... – хриплю, тяжело опираясь здоровой рукой о горячий бок Багиры и во все глаза пялясь на эту странную женщину. – То есть, ты реально... наездница? Не пиратка Блудвиста, не охотница за трофеями, а прям... как я?

Перевожу затуманенный взгляд с нее на огромного, спокойно переминающегося с лапы на лапу Штормореза. Великан… он прям дорос до своей Титанической формы – это видно сразу. Впервые вижу – это так круто! Но волнует меня несколько иное – Я НЕ ОДИН!

– Да Тор всемогущий, я же думал, что один такой на весь Архипелаг! – из груди вырывается смешок, тут же переходящий в болезненный, отдающий кровью кашель... это нехорошо. Надеюсь, просто гортань кровит, а не легкие… – Ты... кхм, как давно ты вообще летаешь? И почему без седла?! Я же видел, ты прямо стояла у него на шее во время пике! Тогда… как ты вообще не свалилась при такой перегрузке?

Валка моргает. Кажется, мой резкий переход от агрессии с ножом в руках к искреннему любопытству слегка выбивает ее из колеи, хе-хе. Она опускает маску, неуверенно поглаживая своего ящера по массивной челюсти.

– Двенадцать лет, – тихо, всё еще настороженно отвечает она, изучая меня своими светлыми глазами. – Мы с Грозокрылом... одно целое. Понимаем друг друга без слов. Нам не нужны ремни, карабины и седла, чтобы держаться вместе.

– Двенадцать лет... – потрясенно выдыхаю я, чувствуя, как где-то внутри просыпается искренний пиетет перед этой оборванной женщиной. Реально дикарка, но вот… как не уважать ее за это? Прошла такой же путь все эти годы, что и я в пещерах Шепотов… – Охренеть… ой, то есть – я в восторге. Мое, кха-кха, почтение. – не могу сказать все нормально, потому что закашливаюсь.

Мы бы, наверное, еще долго могли обмениваться опытом выживания в небе и мериться степенью своего безумия, но тут происходит то, что окончательно ломает и без того хрупкие рамки нормальности этого дня.

Белый левиафан, всё еще возвышающийся над черными скалами далеко внизу, вдруг перестает топтать поверженного раба. Он медленно поворачивает свою исполинскую, увенчанную шипами морду прямо к нашему крошечному уступу.

Огромный глаз фокусируется исключительно на мне.

И титан издает низкий, рокочущий звук, от вибрации которого начинают мелко дрожать камни под ботинками.

– ХХРРР-ОУ.

(Ты пахнешь кровью королей, маленький двуногий).

Заявление в моей голове звучит так четко и тяжело, будто этот монстр залез мне прямо в черепную коробку и произнес это прямо в ухо. Ну, классика. Я же так понимаю только крутых и сильных драконов, Альф разных, да хозяинов стай, вот и понял.

Даже не задумываюсь о том, как это выглядит со стороны, вытираю тыльной стороной окровавленной перчатки подбородок, смотрю прямо в этот гигантский, размером с дом, глаз и устало, но совершенно искренне говорю:

– Спасибо за помощь... – хриплю, пытаясь откашлять застрявшую в горле копоть. – Кха-кха... И как мне величать моего гигантского спасителя?

Валка, до этого напряженно стоявшая в стороне, чуть расслабляется. На ее измазанном сажей лице появляется легкая, почти снисходительная полуулыбка.

– О, этот великий Смутьян, он... – начинает женщина, явно собираясь речь про природу Альф.

Но договорить она не успевает.

Титан издает низкий звук, от вибрации которого начинают мелко дрожать камни под ботинками. Кстати, снова.

– ХХРРР-ОУ.

(Я – Вальгар.).

Смысл этого рокота вспыхивает в голове.

Моргаю. Перевариваю.

– О... Вальгар, значит. О как... – задумчиво и буднично произношу я вслух. Но тут и наступает нездоровая тишина…

Валка замирает резко, ее снисходительная улыбка мгновенно стирается, а глаза расширяются до совершенно невероятных размеров! Она медленно переводит шокированный взгляд с гигантской морды Смутьяна на меня, потом снова на левиафана, потом снова на меня.

– Т-ты... – ее голос предательски дрожит, ломаясь на слогах. – Как ты... ты назвал его имя?! Ты... ПОНЯЛ Альфу?!

«А стоит ли ей сейчас рассказывать, что это знание прорезалось в моей голове после того, как я буквально напился крови из разорванной глотки поверженной Красной Смерти? Да я и сам, если честно, в физиологии этой "передачи сил Альфы" до сих пор ни черта не разобрался. Так что... нет. Точно не стану. Не сейчас.».

Скривившись от пульсирующей боли в плече, я неопределенно пожимаю здоровой рукой, решая ответить максимально абстрактно:

– Ой, да брось. Мы же тут оба наездники, так? – пытаюсь свести всё к нашей общей, понятной теме. – Просто после тесного общения с Воплем Смерти и ежедневных споров вот с этой черной ящерицей... – хлопаю Багиру по крылу, – ...со временем начинаешь улавливать суть. У них же и язык есть, я… прмиерно понимаю каждого дракона, от самых умных, до самых, да простят меня Громмели, да Жути, тупых. Язык примерно одинаков для всех рептилий, они просто… не знаю, очень загадочные и необычные животные. Ты… ведь сама же столько лет с ними живешь бок о бок, неужели конкретных слов в их реве так и не различаешь?

– Я понимаю их сердца... их боль и радость... – потерянно шепчет Валка, рефлекторно делая неуверенный шаг назад от меня. – Но... конкретные слова?! И... Вопль Смерти?!

Моя жалкая попытка перевести этот мистический момент в успокаивающий сарказм разбивается, ээх.

Кривая улыбка сползает с моего лица.

Вот я вижу, как Валка, только что раскрасневшаяся после тяжелой битвы, мгновенно теряет абсолютно все краски – становится бледной как мел. Губы мелко дрожат, а в светлых глазах появляется такой хтонический, ледяной ужас, какого я не видел даже у пиратов Драго, когда на них надвигалась стена абсолютного нуля.

Что-то я сказал не так. Очень не так.

И дело тут явно не в моих лингвистических талантах.

– Эй... – я хмурюсь, опуская руку и забывая про любой сарказм. Делаю быстрый шаг к ней. – Что с лицом? Ты... ты знаешь, где она?

Валка тяжело сглатывает, не сводя с меня непомерно расширенных глаз.

– Ты называешь древнюю Альфу, чудовище из худших кошмаров Архипелага, с которым ты... «тесно общался»? – ее голос срывается на сдавленный сип.

– Ну… формально, ее можно назвать Матерью гнезда Нуригари! – обрываю я, чувствуя, как глубоко внутри начинает зарождаться мерзкий, тянущий холод. Защитный рефлекс срабатывает. – Она приняла меня в свою стаю! Она учила… кхм, по ошибке, приняла меня за своего детеныша, я долгое время провел в дикой местности один на один с драконами. С Шепотами Смерти и их Матерью… по сути – и моей Матерью, Воплем Смерти.! После нашей совместной схватки с Красной Смертью на вулкане она ушла на север, и я... я больше ее не видел. Она даже не вернулась на Нуригари, хотя здесь ее дом.

Делаю еще один тяжелый шаг, заглядывая в ее бледное лицо.

– Ты знаешь, где она?!

Слова повисают в воздухе.

Валка смотрит на меня так, словно перед ней стоит не человек, а привидение. Она переводит взгляд на изломанного Багиру – черт, Багира еще ранен… надо бы хоть как-то помочь ему, но… черт… – затем снова на меня. Ужас в ее глазах медленно сменяется беспросветной тоской. И пониманием. А я это чувствую – эмпат же.

– Матерь... – с надрывом выдыхает Валка, нервно сжимает пальцами края своих шкур. – Мы с Грозокрылом летали на северные ледники пару недель назад. Я… видела ее.

О как… Но судя по тону, дело отвратное.

– И? – делаю еще один, чуть более резкий шаг вперед. Дыхание предательски сбивается, но я пытаюсь натянуть маску беззаботности. – Как она там? Отжала себе новый остров? Распугала местную фауну?

Валка отрицательно качает головой.

– Я видела только ее тело… к сожалению, друг Драконов, мертвое тело, – тихо произносит женщина. – Вся ее чешуя... то, что от нее осталось... была покрыта черными, выжженными проплешинами. Огромными, старыми ожогами…

Воздух в легких мгновенно заканчивается.

Слова Валки бьют с такой силой, словно мне в грудь с размаху прилетел еще один ледяной торос.

Мертва…

Матерь МЕРТВА!

Перед глазами тут же вспыхивает тот ад в вулканическом кратере. Раскаленная добела броня Красной Смерти. Матерь, сражающаяся с ней, буквально сжигающая себя заживо, чтобы победить.

– Ожоги... – едва слышно выдавливаю я, глядя сквозь Валку. –Жаль, что так все закончилось. Я думал, она сможет… в состоянии пережить это…

– Что пережить?

– Мы тогда бились с Красной Смертью.

Валка судорожно вдыхает, прикрывая рот рукой.

– Красную Смерть?! Королеву паразитов?! Вы... вы бросили ей вызов?!

– И убили, – тускло отзываюсь я. Ноги становятся ватными, что приходится отступить назад и опереться спиной о чешую Багиры, потому что горизонт перед глазами начинает крениться. – Но Матерь тогда сильно обгорела. А потом... когда всё закончилось, она отдала мне…

А не ее ли это решение сделать НАС с Багирой Альфами? И может… никакая кровь Дракона не влияла на это?

Черт, вопросы, сплошные вопросы! Но я… правда раздосадован ее смертью и… черт, это и в правду тяжело осознать.

Женщина напротив меня медленно опускает руку. В ее взгляде появляется глубокое сочувствие человека, который слишком хорошо знает законы дикой природы.

– Бета... Альфа... Брюхоборчик... – потерянно бормочу я, потирая лицо грязной перчаткой.

– Кто? – тихо переспрашивает Валка.

– Ее выводок. Они остались внизу, в моих шахтах. – Я поднимаю на женщину тяжелый, совершенно ошалевший взгляд. – Они больше не просто спасенные ящерицы. Я же их... старший брат.

Охренеть. Я теперь многодетный отец трех гигантских подземных червей.

Моя психика отчаянно пытается защититься сарказмом, но в голове происходит дикий, болезненный сдвиг. Меня с головой затягивает в эти первобытные, стайные отношения, в эту пугающую драконью иерархию, хотя я всё еще заперт в хрупком, изломанном человеческом теле.

Теперь я – глава этой семьи. Настоящий вожак гнезда подземных монстров.

Сжимаю зубы так, что на губах выступает солоноватая кровь. Загоняю пульсирующую боль от потери Матери глубоко внутрь, вот буквально затаптываю ее тяжелыми ботинками.

Не сейчас.

Скорбеть буду потом, когда всё это дерьмо закончится. Сейчас мне нужно удержать этот остров, который она помогала мне строить.

Заставляю себя отвернуться от замершей Валки, делаю тяжелый, отдающийся прострелом в каждом позвонке шаг к краю обрыва. Смотрю вниз, на пляж.

Дым понемногу рассеивается. Сквозь серую пелену вижу, как из уцелевших входов в пещеры, словно пугливые мыши из нор, осторожно выбираются мои люди.

Тэкс... Клинт. Живой!!!

Вон Саид машет руками, организуя растерянную толпу. Британцы трясутся от дикого холода, кутаются в какие-то тряпки, но… живые! Все живые! Базальтовые своды выдержали этот климатический ад.

Шумно выдыхаю так, что перед глазами на секунду темнеет от облегчения.

В этот момент внизу раздается низкий, короткий рык белого Смутьяна.

Дикие драконы, окончательно сбросившие дурман Блудвиста и теперь подчиняющиеся новому, адекватному вожаку, срываются с небес и пикируют прямо к ледяным торосам и черной, плещущейся воде.

ПЛЮХ! БУЛЬК! ШВЯК!

Когтистые лапы выхватывают из ледяного крошева барахтающихся, захлебывающихся наемников Драго. Драконы, словно брезгливые коты, тащат их по воздуху и жестко швыряют прямо на промерзший черный песок нашего пляжа. Пираты падают, скулят, блюют морской водой и кашляют кровью.

Пленные.

«Твою мать, только их мне тут не хватало.»

Доверия к этим ублюдкам у меня ноль, и даже если их хозяин перемолот льдом в кровавый фарш на дне океана, это всё еще обученные головорезы, которых нужно изолировать и брать под жесткий контроль.

Я… первым же делом кричу, вот буквально на пределе сил ору приказ дежурящим внизу Шепотам Смерти –и гигантские подземные черви мгновенно смыкают кольцо вокруг кучи кашляющих пиратов, давая Саиду и Клинту возможность спокойно заковать их в цепи и распределить по карцерам – а такие у нас были, да-да.

Ладно уж… База работает. Люди живы. Периметр под контролем.

С тяжелым выдохом, который облачком пара растворяется в морозном воздухе, я наконец-то отворачиваюсь от края обрыва и опускаюсь на колени рядом с Багирой, переводя фокус внимания с глобальных проблем на сугубо локальные…

Черный ящер выглядит… неважно – желтые неоновые прожилки окончательно погасли, оставив после себя лишь глубокую, нездоровую серость кожи и десятки сколотых, вырванных с корнем чешуек на спине и боках. Но хуже всего дело обстоит с правым крылом, которое безжизненно, под совершенно неестественным углом распласталось по камням, подрагивая от каждого тяжелого вдоха дракона.

Стягиваю зубами правую перчатку, сплевываю соленую слюну на камни и начинаю пальпировать основание крыла, игнорируя предупреждающее рычание напарника. Пальцы нащупывают вздувшуюся, горячую мышечную ткань и смещенную кость.

Суставная сумка деформирована.

– Вывих плечевого сустава с сильным смещением, разрыв мелких капилляров, мембрана посечена ледяной крошкой, но несущие сухожилия вроде целы, пу-пу-пу, – глухо констатирую я, скорее для самого себя, пытаясь прикинуть рычаг для вправления.

– Если не вставить кость на место, образуется обширная гематома, и мышечный спазм заблокирует сустав, – раздается сбоку уверенный голос Валки, которая неслышно подошла ближе и теперь внимательно, но с расстояния в пару шагов изучает распластанное крыло Фурии.

В ее руках, вот словно по волшебству реально, уже размяты какие-то темно-зеленые водоросли и плотные тканевые жгуты. Она делает осторожный шаг вперед, явно собираясь помочь, но ее взгляд цепляется за то, как я перехватываю лучевую кость дракона, фиксируя ее под нужным углом.

– У меня есть обезболивающий корень, он снимет спазм... – начинает женщина, протягивая руку с перетертой кашицей.

– Корень кость на место не вставит, а ждать, пока он подействует, у нас нет времени, отек уже пошел, – резко обрываю я, не отрывая взгляда от сустава и перенося вес своего тела так, чтобы использовать гравитацию. – Зайди с другой стороны, поможешь – зафиксируй его за основание шеи, прямо над третьим позвонком, там есть нервный узел, который блокирует рефлекторное движение корпуса. Мне нужно, чтобы он не дернулся, когда я потяну кость на себя и проверну ее... Понимаешь?

Валка замирает с протянутой рукой, ее глаза удивленно расширяются, быстро осматривая сначала мои руки, лежащие на точно выверенных точках драконьей анатомии, а затем мое измазанное копотью лицо.

– Откуда ты знаешь про точку шейного отдела? – ее голос звучит настороженно, с явной примесью шока. – Это… анатомия закрытого типа, даже самые опытные охотники не знают точного расположения нервных узлов у драконов, не говоря уже о Ночных Фуриях.

– Так я не только драконий наездник, но и драконий лекарь, – криво усмехаюсь, кивая на ее руки. – Хватай его за шею.

Она больше не задает вопросов. Молча кивает, опускается на колени с противоположной стороны и фиксирует Багиру за шею, надавливая точно на указанный позвонок. Ящер издает недовольный клекот, но его тело действительно обмякает, лишаясь возможности рефлекторно вырваться.

– На счет три. Раз. Два...

Резкий, выворачивающий суставы рывок на себя, и одновременно с этим я всем своим весом прокручиваю кость крыла по часовой стрелке.

ХРУСТЬ!

Громкий щелчок сустава, встающего на свое законное место, тонет в оглушительном, болезненном реве Багиры…

«Прости, брат, прости…»

Дракон дергается так, что нас с Валкой едва не отбрасывает в стороны, но дело сделано. Крыло мгновенно принимает естественный угол, а мышечный спазм начинает отпускать. Валка тут же накладывает на вздувшийся сустав компресс из своих трав и туго перетягивает его бинтами, блокируя дальнейший отек.

– Отличная работа, – выдыхает она, вытирая пот со лба и бросая на меня взгляд, в котором теперь читается не просто удивление, а неподдельное, тяжелое уважение. – Ты чувствуешь его физиологию не хуже, чем он сам. Это... редкость.

– Жить захочешь – и не такое выучишь, – бормочу, пытаясь подняться на ноги и упереться ладонями в колени.

И вот тут происходит то, что я должен был предвидеть с самого начала…

Бой окончен. Дракон в безопасности. Приказы розданы. Моему организму больше нет необходимости держать меня в состоянии боевой готовности.

Адреналиновый коктейль, который всё это время гулял по моим венам, перекрывая болевые рецепторы и заставляя тело работать на мощностях, резко… вымывается из крови – так бывает. Состояние аффекта давно прошло, так что…

Кхм.

Резкая слабость скручивает желудок. В ушах начинает нарастать тонкий писк, перекрывающий шум океана. Я… пытаюсь выпрямиться, рефлекторно опираясь на левую руку, чтобы оттолкнуться от камня, и в этот момент мир просто взрывается слепящей агонией.

Из горла вырывается сдавленный, жалкий хрип. Я заваливаюсь на бок, судорожно прижимая левую руку к груди, не в силах даже вдохнуть. Боль настолько концентрированная, настолько дикая, что на секунду я теряю ориентацию в пространстве.

– Саян?! – голос Валки звучит где-то далеко, словно через толщу воды.

Она бросается ко мне, пытаясь поддержать за плечи, но я отстраняюсь, тяжело втягивая воздух сквозь стиснутые зубы. Опускаю помутневший взгляд на свое левое предплечье.

Толстая кожаная броня в этом месте буквально продавлена внутрь с неестественным, острым углом излома. Под плотной тканью рукава рука раздулась так, что ремешки креплений врезались в плоть.

Вот оно что. Рука сломана, ха…

– Сука... – хриплю, покрываясь липким потом и приваливаясь спиной к теплому боку зашипевшего от беспокойства Багиры. – Ладно ящерица... меня-то теперь кто чинить будет?

________________________________________________________________________________________

P.S.: узнать, что было дальше и поддержать автора можно на бусти! Ссылка в примечании.

Глава 178

– …Ладно ящерица, меня-то теперь кто чинить будет?

Валка замирает с протянутыми руками, в ее глазах мелькает искреннее недоумение, когда она переводит взгляд с моего вывернутого рукава на только что вправленное крыло Ночной Фурии…

«Ну, я честно признать, ай… ай-ай, тоже в шоке. Даже думать нормально, ау… не могу – потому что БОЛЬНО!»

– Ты... вправлял кость дракону, опираясь на сломанную руку? – тихо, но с явной оторопью спрашивает она. – Как ты вообще держал поводья в воздухе при таких перегрузках?!

Хороший вопрос. Но думается мне, я сломал ее, когда вырубился.

– Да я как-то не задумывался об этом в процессе, знаешь ли, – выдавливаю кривую усмешку, здоровой правой рукой судорожно расстегивая ремень разгрузки на груди, чтобы сделать из него примитивную фиксирующую перевязь. Хоть что-то! – Адреналин, все дела – лучшая анестезия в мире. Только вот отходняк от нее всегда паршивый… Брр. Лучше помоги – примотай мне руку к корпусу, и жестко фиксируй, чтобы кость не гулял.

–О_о.

– Ай, я все объясню, пожалуйста…

Женщина больше не задает вопросов, лишь коротко кивает и, пробормотав себе под нос что-то вроде: «ага, вот она, человеческая сила, эх...», молча и быстрыми движениями помогает мне стянуть руку ремнем (по моим подсказкам, конечно, пусть и не очень явным. Короче, справилась бы сама – опыт в таком имеет, интересно, где получила…), намертво прижимая сломанное предплечье к ребрам, отчего перед глазами снова пляшут черные мушки. Зато острый угол кости перестает рвать мышцы при каждом вдохе.

Фуууф… жить можно. Хреново, но можно.

Инстинктивно тянусь здоровой рукой к подсумку на Багире, надеясь нащупать там хотя бы остатки обезболивающего (читай как опиум, ха… не пристрастился ли еще к этому?) или шины, но пальцы находят лишь рваные края кожи – как жаль, что подсумок со всеми важными приборами и инструментами для самолечения у нас с Багирой разорвался и отлетел в этой дикой зарубе, мдааа.

Зато на Нуригари тоооочно есть все, что требуется для этого, а там... был же среди британцев какой-то пленный медик? Вот... поможет мне. Да даже если нет – я сам что ли не справлялся раньше?!

Перевожу мутный взгляд на своего напарника, который стоит рядом, тяжело перенося вес на здоровые лапы, пока его вправленное правое крыло всё еще мелко дрожит от пережитой травмы и оттека.

– Так, Багир, ты совсем не в состоянии летать, так что… – начинаю было я, прикидывая, как нам спускаться с этого уступа к пляжу.

Но не дожидаясь моих слов, как оказалось, товарищ уже позаботился о себе и о нашей общей безопасности – Багира делает глубокий вдох и издает не громкий рев, а какую-то очень низкую, уходящую прямо в почву вибрацию, с силой ударяя здоровой лапой по камню, и уже через полминуты камень под пляжем и вокруг нашего плато начинает глухо вибрировать.

ХРЯСЬ! БА-БАХ!

Базальтовая корка взламывается изнутри прямо у нас на глазах, и на поверхность с диким, скрежещущим ревом вырываются мои Шепоты Смерти – Альфа, Бета, Брюхобор... какие же они всё-таки милые!

Прогрызли себе путь из заваленных нижних шахт прямо на зов Альфы, и эти огромные, усеянные тысячами вращающихся зубов слепые подземные черви змеями выныривают из облака каменной пыли, моментально беря кучу дрожащих и мокрых пиратов на пляже в плотное кольцо.

Чуют чужаков, да? Теперь одно неверное движение со стороны кашляющих наемников Блудвиста – и от них останется только кровавая пыль, уж в этом я РЕАЛЬНО не сомневаюсь.

Вот только Валка рядом со мной инстинктивно отшатывается, когда исполинские шипастые туши начинают извиваться у самого подножия, а ее Шторморез тут же угрожающе расправляет все свои четыре крыла и с рыком встает на дыбы, закрывая наездницу.

ВШУХ!

Женщина в один смазанный прыжок взлетает в седло своего ящера, явно готовясь экстренно взмыть в небо при малейшем броске в ее сторону, но я, превозмогая боль, просто делаю несколько шагов вперед.

– Фьиииить!

И один из Шепотов… ­– так, не забыл ли я их? – Брюхобор! Разворачивается ко мне и в пару мгновений прилетает, осаживаясь на плато рядом с нами. Но ближе ко мне, чем к Валке, ха-ха…

– Тише, тише, бродяги… я здесь, я живой, – бормочу вслух, подходя вплотную к здоровенной морде.

Слепой подземный дракон замирает, его локаторы-шипы дергаются, улавливая мой запах и знакомые вибрации шагов, и тут эта жуткая, созданная для убийства машина издает странный, булькающий звук, похожий на мурчание, и аккуратно, стараясь не задеть меня своими лезвиями, тычется огромной мордой прямо мне в здоровое плечо, словно это ВООБЩЕ не хтонические монстры, а переросток-щенок, который наконец-то дождался возвращения хозяина.

Глажу его по грубой чешуе здоровой рукой, криво улыбаясь сквозь боль, и замечаю боковым зрением реакцию Валки, которая так и замерла на спине напряженного Штормореза, переводя взгляд с меня на вращающиеся челюсти Шепотов с тотальным непониманием происходящего.

– Они… они же не выносят солнечного света! – выдавливает она, указывая на небо. – И... как ты вообще это делаешь?! Шепоты Смерти же никого не слушают, они просто… НИКОГДА не подчиняются людям. Как они могут быть на поверхности днем и почему они ведут себя с тобой… ТАК?!

– Ну, во-первых, я их старший брат, а не хозяин, – хмыкаю, почесывая Брюхоборчика под шипастым подбородком, пока тот довольно жмурится. – А во-вторых… посмотри наверх. Какое солнце?

Киваю на затянутый свинцовыми тучами горизонт, где шторм, который мы спровоцировали столкновением двух левиафанов и выбросом колоссального количества пара от кипящего океана, сейчас накрывал Нуригари плотной серой шапкой – нахуевертили мы тут знатно, мда… Обычный свет пробивался лишь тусклыми лучами, так что Шепоты чувствовали себя на поверхности вполне себе комфортно, уж поверь.

Тэкс… вот теперь порядок. Контроль вроде как восстановлен, да и моя стая на месте, но… чем эти слепые туши помогут Багире выбраться с этого чертова уступа? Они же бурильщики, а не носильщики, так что… кто-то еще придет? Должен же прийти, а?

Ноги, блин, еще дрожат так, что сделать даже шаг по этому неровному камню – уже просто подвиг.

Багира тем временем снова выдает короткую, вибрирующую трель, и из кружащей над островом дикой стаи тут же отделяется несколько крупных Громмелей и, о, пара Шторморезов, которые с тяжелым хлопаньем приземляются прямо рядом с фурией. Подставляют свои широкие бока, чтобы буквально зажать его между собой и помочь медленно, шаг за шагом, спуститься по этому пологому каменному склону… Умно.

Втягиваю воздух сквозь стиснутые зубы. Уже сам издаю короткий, резкий, чисто гортанный свист, вкладывая в него нужную тональность, и один из освобожденных диких Змеевиков, кружащих над скалами, тут же закладывает вираж.

ХЛОП-ХЛОП!

Приземляется прямо на наш уступ, подставляя шею. Игнорирую эти дикие вспышки боли в сломанной руке, кое-как, пыхтя и мысленно матерясь, закидываю свое побитое тело на его шипастую спину.

Валка даже не пытается мне ничего советовать, потому как она вообще сейчас не со мной – женщина всё еще переваривает тотальный слом своей реальности… Корчое, решил не допытывать женщину вопросами. Есть дела куда более важные…

Временный транспорт резко отталкивается от скалы. Пикируем к пляжу.

Картина внизу – чистый хаос, где дым от пожаров уже понемногу рассеивается, а в ледяной, черной воде среди застывших торосов барахтаются десятки уцелевших наемников, пока оставшиеся в небе дикие драконы плотным роем кружат над ними. Рычат недовольно. Явно не понимают, добивать это барахтающееся мясо или просто бросить на верную смерть в ледяном океане?

Смотрю на это месиво из тонущих людей и думаю… наверняка же многие из них заслуживают плахи? Да что там многие – ПОЧТИ ВСЕ! Это армада Блудвиста, здесь вообще нет невинных овечек, сплошные пираты, живодеры и убийцы, которые сами заковывали ящеров в цепи, но… вот кто конкретно, что они знают, где их база и как всё это использовать против них же – это мы узнаем потом, потому как мертвецы на допросах молчат.

– ВЫТАСКИВАЙТЕ ИХ! НА БЕРЕГ! – повторяю команду, срывая голос.

Драконы тут же начинают выхватывать из ледяного крошева другую партию захлебывающихся людей, тащат их по воздуху буквально за шкирки и жестко швыряют прямо на промерзший черный песок пляжа, где эти недобитые пираты падают, скулят, обильно блюют морской водой и кашляют кровью. Пленные... Твою мать, вот только их мне тут сейчас не хватало для полного счастья!

Доверия к этим ублюдкам ноль. Змеевик с глухим стуком приземляется на песок, тяжело спрыгиваю, глухо морщась от простреливающей боли в руке, и иду прямо к живому кольцу из Шепотов Смерти, которые и этих выживших взяли в оцепление. Саид тут же бросается навстречу, что-то там возбужденно кричит про наши потери (их, кстати, вообще нет!), про разрушенные стены и какой-то ущерб, но… пока просто отмахиваюсь от него, проходя мимо и начиная беглый осмотр пленных.

Жалкое и откровенно омерзительное зрелище, где десятка три уцелевших оборванцев с синими обмороженными губами и сломанными конечностями жмутся друг к другу, пока кто-то молится, кто-то тупо воет от боли, умоляя о пощаде, а кто-то и вовсе уже отключился от переохлаждения. Никакой угрозы они из себя не представляют – обычный расходный материал, пушечное мясо Блудвиста. Замыленный, контуженный взгляд равнодушно скользит по этой дрожащей куче и вдруг... цепляется.

Стоп.

Что-то тут не так.

В самом центре толпы, явно стараясь не отсвечивать и буквально вжаться в песок, сидят двое, и они НУ ВООБЩЕ не похожи на типичных наемников Блудвиста. У них нет ни этих дебильных массивных кусков брони, ни воняющей драконьей кожи, ни шрамов с пиратскими татуировками на лицах. Один – высокий, неестественно тощий старик с седыми волосами, который кутается в какие-то мокрые грязные тряпки, но вот его глаза... колючие. Может, именно они меня зацепили?

Он смотрит на гигантских вращающихся червей не как все остальные вокруг – то есть со страхом – а с каким-то... ам интересом?

Чего?

Второй же – крепкий, жилистый мужик с темными волосами, который очень правдоподобно, я бы даже сказал, СЛИШКОМ картинно изображает ужас, постоянно вжимая голову в плечи и как-то странно подволакивая левую ногу, словно она сломана или вывихнута.

Подхожу ближе.

Шепоты угрожающе шипят, но послушно раздвигаются, пропуская меня внутрь своего смертоносного кольца.

– А вы двое вообще кто такие? – голос звучит сухо и хрипло, пока нависаю над ними. – На головорезов Драго вы не тянете от слова совсем, уж извините.

Крепкий мужик тут же начинает судорожно, то и дело сбиваясь на влажный кашель, тараторить, заискивающе глядя на меня снизу вверх:

– Рабы... мы просто рабы, господин! Гребцы! Блудвист взял нас на северных островах, держали в трюмах на цепях, мы света белого не видели месяцами! Корабль разорвало, мы чудом выплыли... умоляю, не убивайте! Мы ничего не знаем…

Старик рядом с ним мелко трясется, поспешно опуская свои колючие глаза в песок и заходясь диким кашлем, словно прямо сейчас выплюнет на камни собственные легкие.

Уставший мозг, перегруженный боем двух гигантских левиафанов, хронической паранойей, смертью Матери и этой тяжелейшей контузией, начинает лихорадочно обрабатывать полученную информацию.

Рабы-гребцы? Звучит логично? Ну, в целом да, Драго ведь использовал тысячи рабов для своей армады, это железный факт, который я и так знал. Брони на них нет? Нет. Выглядят хреново и изможденно? Более чем. Могли ли они выплыть из разбитого в щепки трюма? Шанс, конечно, один на миллион, но чудеса сегодня вообще по расписанию.

Но… интуиция, обостренная до предела, вдруг противно скребется на подкорке. Моя просыпающаяся эмпатия улавливает странный, режущий диссонанс – чувствую волны липкого ужаса от всей этой кучи пленных наемников вокруг. Но вот от этих двоих… от них фонит как-то иначе, словно под слоем этого картинного, дрожащего страха прячется пустота. Какое-то глухое западло, от которого волосы на загривке встают дыбом.

Очень жаль, что в этой дикой мешанине чужих панических эмоций, рева сотен драконов и собственной пульсирующей агонии я просто не могу разобрать, что конкретно не так.

Очередная вспышка острой боли в сломанной руке простреливает до самого плеча, заставляя меня глухо зашипеть и прервать сканирование.

М-да... Внутренних ресурсов устраивать прямо сейчас жесткий перекрестный допрос, копаться в их эмпатическом фоне или ловить на мелкой лжи просто нет. Я сейчас тупо не вывезу. Угрозы от старого доходяги и хромого раба объективно никакой не видно, а у меня перед глазами уже плывут черные круги.

– Саид! – хрипло ору, брезгливо отворачиваясь от этой парочки. – Бросьте этим двоим одеяла, заприте их в дальней базальтовой шахте строго отдельно от остальных и дайте воды, но глаз не спускать. А допрошу я их уже позже, когда сам оклемаюсь…

ШУРХ!

Пиратов вместе с этими «рабами» грубо поднимают на ноги и тут же уводят под плотным конвоем щелкающих зубами Шепотов

Разобравшись с пленными и наспех раздав Саиду и Клинту обрывистые приказы, окончательно сдаюсь, потому что адреналин уходит, оставляя после себя только пульсирующую, выжигающую сознание боль во всем теле, а ноги просто отказываются держать вес.

БРЯК!

Тяжело опускаюсь прямо на нагретый камень, пока Багира тяжело валится рядом и с тихим, болезненным вздохом кладет свою массивную черную голову прямо мне на здоровое колено.

Всё. Финиш.

Дальше просто не вытяну, потому как сломанная рука сейчас взрывается такими фантомными вспышками агонии, что перед глазами уже начинают плясать круги. Надо срочно заняться собой, иначе сдохну тут от болевого шока, а это ВООБЩЕ не входит в мои планы.

Кое-как поднимаюсь. Цепляясь за влажные стены тоннеля, медленно добредаю до нашей импровизированной пещеры-лазарета здесь, на базе Нуригари.

– Перси! – хриплю, вваливаясь внутрь и тяжело сползая по гладкому камню прямо на деревянную кушетку. – Тащи бинты, лубки и… уффф, горячую воду тащи!

Англичанин, пленный помощник корабельного аптекаря, моментально подрывается с места и начинает метаться по пещере, гремя какими-то плошками, пока дрожащими, непослушными пальцами здоровой руки лезу небольшой тайничок.

ШУРХ.

Достаю флакончик – последняя порция опиума. Стеклянная склянка, которую берег как зеницу ока на самый черный день, и вот он настал! Выхода нет – без этой дряни просто не переживу вправление костей на живую.

БУЛЬК-БУЛЬК-БУЛЬК.

Вливаю горькую, вяжущую язык жидкость прямо в пересохшее горло, морщась от отвратительного вкуса, и откидываю голову назад, судорожно ожидая, пока спасительный дурман начнет гасить эту пыточную станцию в нервных окончаниях.

– Сэр! Ваша рука… это… это выглядит крайне скверно, сэр, – блеет Перси, зависая надо мной с куском чистой ткани и миской, пока его взгляд в ужасе мечется по моему неестественно вывернутому предплечью. – Позвольте мне… я на флоте видел такие травмы после попадания картечи! Если кость раздроблена, может начаться антонов огонь. Обычно мы сразу рубим, сэр, выше локтя, чтобы дурная кровь не отравила сердце! И смолой прижигаем!

Чего?! РУБИМ?!

– Я тебе сейчас голову срублю, коновал недоделанный! – рычу на него, чувствуя, как опиум наконец-то начинает теплой, тяжелой волной расходиться по венам, слегка притупляя самые острые пики боли. – Никаких ампутаций! Смотри сюда и слушай внимательно, потому как сам себе кости не вправлю одной левой… правой… левой… ать-два…

Стягиваю зубами рукав куртки, обнажая жутко опухшее, сине-багровое месиво.

Тэкс… что мы тут имеем? Закрытый перелом? Вроде да, кость наружу не торчит, открытой раны нет, слава всем богам, иначе в этих антисанитарных условиях сепсис мог бы проявиться.

Но форма… Ох, мать моя женщина!

Предплечье изогнуто под таким диким углом, словно внутри не две кости, а какой-то шарнир. Перелом обеих костей предплечья? Лучевой и локтевой со смещением? Да, скорее всего! А если там осколки? А если нерв зажат? Онемения в пальцах вроде нет… или есть? Из-за накатывающего опиумного кайфа уже хрен поймешь, чувствительность падает!

– Так, Перси, слушай, – выдыхаю, чувствуя, как язык начинает слегка заплетаться. – Берешь мою руку. Одной ладонью жестко фиксируешь локоть… да не так, идиот, крепче держи! Вторую кладешь на запястье. По моей команде тянешь кисть строго на себя. Сильно. И одновременно пытаешься выровнять ось, чтобы эти обломки встали на место. Понял?

Британец бледнеет, веснушки на его лице сливаются в одно грязное пятно.

– Но сэр! Я… я не могу! Если я потяну слишком сильно, острые края могут порвать сосуды. Мы… убьем вас, сэр!

А ведь он, черт возьми, РЕАЛЬНО прав! Оскольчатый перелом – это всегда русская рулетка. Если там внутри острые края, одно неверное движение – и они перережут лучевую артерию, после чего я просто истеку кровью за три минуты, пока этот имперец будет хлопать глазами!

Может, ну его нахер? Может, просто наложить шину как есть и пусть срастается криво, а потом, когда доберусь до нормальных инструментов, сломаю и переделаю…?

Нет, нельзя! Криво сросшаяся рука – это гарантированная инвалидность, а мне двумя руками держаться надо в полетах на Багире!

– Тяни, кому сказал! – хриплю, впиваясь здоровой рукой в край деревянной кушетки так, что щепки впиваются под ногти. – Если не выровняем сейчас, останусь калекой! Тяни ровно по оси, не дергай в стороны! Давай! Раз… два… ТРИ!

ХРЯСЬ!

Отвратительный хруст трущихся друг о друга обломков кости эхом разносится по каменным сводам пещеры, и в этот же миг весь тот гребаный опиум, что я выпил, кажется просто жалкой водичкой, потому что боль вспыхивает с такой АДСКОЙ силой, что перед глазами всё заливает слепящим белым светом!

– ДЕРЖИ! НЕ ОТПУСКАЙ! – ору дурниной, чувствуя, как сознание просто уплывает куда-то в спасительную темноту. – Лубки! Накладывай эти долбаные деревяшки и мотай! Туго мотай!

Перси, обильно обливаясь потом и тихо паникуя на своем английском, дрожащими руками прикладывает заготовленные куски ровного дерева к моей кое-как выровненной руке и начинает лихорадочно стягивать всё это дело плотными тканевыми бинтами, пока просто лежу, тяжело хватая ртом воздух, и чувствую, как тьма наконец-то милосердно накрывает меня с головой.

Глава 179

Знаете, вот лежу на нагретом вулканическим теплом камне, пялюсь в закопченный свод пещеры и в который раз за последние месяцы задаюсь одним очень интересным вопросом.

То ли в моем родном, двадцать первом веке, люди из-за рафинированной жизни, антибиотиков и мягких диванов стали какими-то совсем уж хлипкими и чахлыми, то ли здешний пропитанный солью, кровью и серой воздух обладает какими-то скрытыми магическими свойствами, но… факт остается фактом.

Вы только вдумайтесь в этот сюр!

Прошло всего два дня с момента того хтонического месива, когда нас чуть не раздавили ледяные глыбы и не сожгли заживо, а мы с Багирой УЖЕ пришли в себя и чувствуем себя… ну, в пределах разумного – более чем сносно. Я даже могу самостоятельно садиться, не вызывая при этом искры из глаз.

Я ломал руку себе в клинике, было дело – очень уж неудачный был опыт общения с алабаем, да еще и от бешенства, оказывается, тот был не привит, но… обошлось.

Так я тогда почти полторы недели не мог нормально думать, и это при обезболивающих!

А сейчас…

Конечно, сломанная рука остаётся сломанной, она все еще надежно зафиксирована двумя плотными лубками и туго примотана к корпусу широкими ремнями, образуя этакий непробиваемый панцирь на груди, но… она практически не болит!

Так, ноет где-то на заднем фоне глухой пульсацией, напоминая о том, что кости внутри всё еще срастаются, но это вообще ни в какое сравнение не идет с тем адом, который я ожидал пережить.

У Багиры ситуация и того лучше – его вправленное крыло уже не висит безжизненной плетью, опухоль спала, и он даже пытается им лениво похлопывать, разгоняя пыль по пещере. Думается мне, еще неделька такого вот форсированного отдыха с усиленным питанием, и этот засранец снова сможет поднимать нас в стратосферу…

И я вот искренне не понимаю: это… может, выпитая нами кровь Красной Смерти всё еще работает как какой-то запредельный стимулятор, разгоняя регенерацию клеток до невероятных скоростей, или мы просто мутируем в реалиях Архипелага…?

Короче, интересно. Учитывая здесь наличие ДРАОКНОВ, зелий и таких вот чудес, как кровь Альфы – все может быть.

«Лишь бы у самого крылья не выросли, ха… ха-ха…»

Хотя… если говорить откровенно, без неприятностей в эти двое суток всё же не обошлось. И, что самое обидное, связаны они были вообще не с травмами или нападениями диких тварей, а исключительно с излишней и абсолютно некомпетентной инициативой нашего британского «медика».

«Перси. Ох, Перси…»

Я стоически пережил само вправление раздробленных костей под дозой опиума (кхм, пусть я и живу сейчас, волею судьбы, далеко за пределами своего родины, НО НАРКОТИКИ – ЭТО ЗЛО!). Так вот, провалился в темноту, искренне надеясь, что самое страшное позади.

Но когда очнулся на следующее утро, с чугунной головой и пересохшим горлом, то обнаружил этого бледного имперского идиота, который… ну с максимально одухотворенным лицом пытался… приставить к моей ЗДОРОВОЙ руке банку с какими-то жирными пиявками!

«Сэр, вам необходимо пустить дурную кровь, чтобы восстановить баланс гуморов в организме! Иначе черная желчь ударит в мозг!» – вещал фанатик медицины восемнадцатого века, размахивая ланцетом.

Я тогда так опешил, что у меня даже… да даже слов цензурных не нашлось. Пришлось физически, отталкивая его здоровой ногой, объяснять коновалу, что если он еще раз приблизится ко мне со своими пиявками, некипячеными бинтами или идеями о кровопускании, я лично, клянусь всеми богами, засуну его в загон к Шепотам Смерти и посмотрю, как быстро они восстановят его собственный «баланс гуморов» – тоже ведь пиявки, пусть и большие!

Поэтому, ха-ха-ха, первое, что пришлось делать после сна – так это проводить часовую, сопровождаемую матом лекцию об элементарной антисептике, кипячении тканей и запрете трогать мои раны грязными пальцами. Фу, блин…

В общем, выжил я не благодаря его помощи, а скорее вопреки.

ШУРХ.

С тяжелым вздохом спускаю ноги. Багира, дремлющий у входа, приоткрывает один зеленый глаз, коротко и вопросительно урчит, но я лишь отмахиваюсь здоровой рукой.

– Лежи, брат. Я просто воздухом подышать.

Я и правда не хотел заниматься че-то серьезным. Раз почти два дня справлялись без меня – уверен, справились бы еще неделю. Но… интерес просыпался во мне ровно настолько, насколько выветривался опиум из крови.

Выбираюсь из пещеры-лазарета на свет божий, щурясь от яркого солнца, пробивающегося сквозь недавно появившийся смог на Нуригари, и первое, что бросается в глаза – это то, как стремительно жизнь на острове возвращается в свое привычное, шумное русло.

База гудит! Петра… ох, она никогда не была такой шумной – Британские матросы уже вполне себе обжившиеся и даже переставшие шарахаться от каждой тени, таскают бревна и укрепляют частоколы.

Зачем, для чего? Бог его знает.

Может, как дань памяти о прошлой жизни и архитектуре?

Кузня Саида изрыгает в небо черные столбы дыма, там УЖЕ, О СЛАВА ТОРУ, РАБОТАЕТ ШПИКАЧКА!!!

Пусть и не всю дюжину Громмелей я смог отыскать, но… моему сердцу был дорог именно этот дракон.

Но самое главное – это атмосфера среди наших пацанов.

Спускаюсь по каменному пандусу ниже и невольно замираю, наблюдая за идиллической картиной.

Посреди широкой площадки стоит Фишлегс. Паренек прямо сейчас уткнулся лицом в огромную морду Ужасного Чудовища и… плачет. Натурально ревет от счастья, обнимая своего дракона за роговые выступы, в то время как Йормунганд деликатно, стараясь не обжечь парня, трется о него своим массивным подбородком и издает такие нежные, курлыкающие звуки, что в это просто невозможно поверить.

Дракон вернулся. Морок ледяного Смутьяна окончательно спал с его разума, и теперь это снова тот самый верный, преданный зверь, который признал в мальчишке своего наездника. И глядя на то, как Фишлегс счастливо гладит его по морде, я понимаю, что… да, вся эта кровавая мясорубка была не зря.

Мы спасли много жизней. И этим я, судя по всему, буду заниматься и дальше.

– О! – А чуть поодаль разворачивается вообще уникальное зрелище.

Сигурд, сын… уже не помню, кого – то ли надсмотрщика Бьорна, то ли кого еще из шишек Кьяденьса – деловито вышагивает по брусчатке, звеня какими-то железками, а за ним, след в след, словно привязанный невидимой ниткой, семенит… Шипорез! Тот самый металлический малыш, который вылупился из яйца Йохана.

Дракончику сейчас от силы полгода, но он уже (!) размером с крупную собаку, чешуя красиво блестит на солнце полированной сталью, и он сам уже… ну, вполне сносно умеет летать – что и доказал своим отсутствием, когда сорвался вместе со всеми под ментальный зов чужого Альфы.

Но он вернулся!

Вернулся на Нуригари, и, что самое поразительное, после смерти Йохана этот серебристый комок не одичал и не стал агрессивным... А небольшие подозрения в эту сторону были, все же помним рассказы и описание вида, как очень агрессивного и семейного. Мог бы и… подумать чего плохого, одичать.

Но повезло – он нашел себе новую «мамочку». И выбор пал на Сигурда. Теперь этот подросток-викинг вынужден таскать в карманах куски сырой рыбы и постоянно оглядываться, потому что металлический дракончик не отходит от него ни на шаг, агрессивно шипя на любого, кто посмеет приблизиться к его новому хозяину слишком быстро.

Мило.

– Жизнь продолжается, – шепчу сам себе, криво усмехаясь, и перевожу взгляд в сторону дальних скал, где обустроен временный загон для наших новых «гостей».

Пора заняться делами менее приятными. Все-таки… решил чем-то себя озадачить, мда.

Медленно, стараясь не тревожить ребра и руку, бреду к восточной части плато. Там, под бдительным присмотром пары отдыхающих Громмелей и, ого – Клинта, сидят пленные наемники из армады Драго Блудвиста.

Те, которых мы вытащили из ледяного крошева.

Сейчас, лишенные своего грозного оружия, тяжелых плащей и командиров, они выглядят просто жалко. Обычные оборванцы, продрогшие, напуганные, с синими губами (что странно, ведь на острове просто жара) и затравленными взглядами.

Прохожу вдоль невидимой линии оцепления, внимательно вглядываясь в их лица. Ищу взглядом тех двоих – старика и хромого мужика, от которых так мерзко фонило эмоциями, но Саид выполнил приказ четко – ту подозрительную парочку изолировали в дальних шахтах.

С ними я поговорю позже. Тет-а-тет, желательно, да.

А пока я смотрю на эту дрожащую массу убийц и живодеров и думаю: что с ними делать?

Пустить в расход? Они это… заслужили. Увы, я больше не гуманист.

Отправить в шахты? Ха… ха-ха, и я с этого когда-то начинал и теперь ой как понимаю викингов… Тем уж более, британцам нужны рабочие руки..., и мы не будем им говорить, что работу могут сделать драконы в десятки раз быстрее. Просто как профилактический труд, а?

Но главное – у них есть информация.

Мои размышления прерывает напряженное дыхание за спиной.

Оборачиваюсь.

Валка.

Женщина стоит у самого края скалы, кутаясь в свой плащ. Взгляд устремлен куда-то на горизонт, а рядом с ней, нависая надежным щитом, застыл Грозокрыл – так, оказывается, звали ее дракона.

Ее Шторморез ни на секунду не оставляет свою наездницу, словно чувствуя, как внутри этой сильной женщины сейчас всё рушится и ломается на куски.

Она ведь осталась на острове. Не улетела вслед за остатками стай, не сбежала, но… выглядит абсолютно потерянной. Ее мир, смысл ее жизни – защита Гнезда и служение Альфе – всё это было растоптано сначала появлением чужого левиафана, а потом – моим вмешательством и установлением здесь новых, совершенно непонятных для нее порядков.

Ну, по крайней мере, это читалось в ее положении и фону эмоций. ПО крайней мере, в моей интерпретации.

Подхожу ближе.

Грозокрыл глухо урчит, но, поймав мой спокойный взгляд, опускает голову, признавая статус.

– Тяжело смотреть на тех, кто еще вчера заковывал твоих друзей в цепи? – тихо спрашиваю я, становясь рядом с ней и глядя на пленных пиратов.

Валка вздрагивает, словно выныривая из глубокого транса. Она переводит взгляд на дрожащих наемников, и в ее светлых глазах вспыхивает… ох, многолетняя ненависть.

– Они не заслуживают жизни, Саян, – ее голос звучит глухо, но твердо. – Ты не представляешь, сколько жестокости в этих людях. Я… я видела, как они разрывали целые семьи Шторморезов, как топили молодняк, который не подходил для их армии… Если бы решение принимала я, они бы уже кормили рыб. Я в первую очередь викинг, а уже потом – человек.

– Понимаю, – киваю, не сводя глаз с пиратов. – И, возможно, многие из них правда… отправятся на корм, пусть и это решение мне дается с трудом (вру). Но мы не можем просто убивать вслепую. Мир меняется, Валка. И угроза, которая сейчас висит над Архипелагом, куда страшнее кучки этих отморозков. Да, они были опасны вместе с Драго и армией драконов. Но сейчас, в таком статусе… они – ничтожество.

Она хмурится, поворачиваясь ко мне.

– Что может быть страшнее армии Драго Блудвиста?

– Армия, которая не использует драконов, а уничтожает их с помощью стали и пороха, – произношу я. Валка ведь ничего не знает о другой угрозе. Но наверняка уже встретилась с новыми лицами на моем острове. – Британская Империя. Они уже здесь, Валка. Я знаю, ты видела людей лейтенанта Стерлинга, тех пленных, что сейчас строят бараки. Но это… считай, что это люди, изменившие мнение и поверившие в новый для низ свет, в Архипелаг. Я… мы бились со многими кораблями, мы… смогли потопить многие сотни людей, но это лишь капля в море. К нашим берегам наверняка уже идет полноценная Армада – огромные корабли со стальными трубами, которые выплевывают огонь и ядра, пробивающие чешую Ужасного Чудовища на вылет с огромного расстояния. И они идут сюда, чтобы зачистить этот мир, в этом я уверен…

Правда, теперь не уверен, что огромная военная машина целой страны… если не объединения стран смогут что-то противопоставить СОЮЗУ драконов.

Это ведь до статуса Альфы я боялся их, ведь… ну как можно не бояться выйти одному против сотен тысяч? А сейчас я могу поставить со своей стороны аналогичную армию. А боюсь уже так, по привычке…

«А ведь точно… но местных лучше запугивать. Лучшая мотивация внутреннего мира – внешняя угроза.»

Валка замирает. Вся ее былая уверенность, вся эта аура защитницы драконов трещит по швам от услышанного, а глаза расширяются от… непонимания и ужаса? Да, скорее всего так и есть.

– Люди… со стальными трубами? – шепчет она, инстинктивно делая шаг назад, ближе к Грозокрылу. – Даже если так – у меня нет причин тебе не верить, с учетом того, ЧТО я видела и КОГО я встретила на острове – как мы сможем их остановить? Если даже драконы бессильны против такого оружия…

Ну, драконы не бессильны, а у тебя целый Смутьян…

– Мы сможем. Если перестанем грызть друг другу глотки, – я делаю короткую паузу, позволяя информации осесть в ее разуме, а затем продолжаю. – Именно поэтому я летал на восток, мы… смогли провести Тинг на Олухе, Валка. Мы, ха-ха, только представь, мы убедили СТОИКА ОБШИРНОГО, что союз с драконами нам важен и нужен. Надеюсь… ты слышала о нем и его упрямстве? Нам с Иккингом пришлось немало попотеть, чтобы добиться расположения его отца, эх…

– (⊙_⊙)

– Ч… что? Я что-то не то сказал?

Если бы в этот момент в нее ударила молния Скрилла, она бы, наверное, отреагировала спокойнее!

Женщина просто… вдруг перестает дышать. Ее лицо белеет, губы приоткрываются, а руки судорожно вцепляются в кожаные ремни на груди.

– Т-ты… ты был… там? – ее голос срывается на высокий писк.

– Да…? Это же центр Архипелага. Очень удачно там были именины Стоика – собралось много вождей и викингов с разных островов, перед которыми и вышло договориться мире… Что-то не так?

Конечно не так! И я чувствую это. Да даже… эмпатом быть не надо, чтобы понять, что она… как минимум в шоке.

Она судорожно всхлипывает, намертво зажимая рот перепачканными в саже ладонями!

– Олух… – выдыхает она, голос ломается. – Как... как они? Как Стоик?!

– Эм… Стоик Обширный все такой же обширный, жив, здоров и всё такой же непробиваемый упертый баран, хотя я буквально на днях зашивал ему распоротый бок после крайне неудачного знакомства с Громобоем на арене…, – выдаю буднично, просто делясь фактами, и тут же напрягаюсь, наблюдая, как у этой диковатой наездницы Штормореза внезапно подкашиваются ноги.

БАМ!

Она тяжело оседает прямо на камни, даже не пытаясь удержать равновесие, пока ее дракон тревожно курлыкает и подставляет крыло, а по ее худым щекам тут же катятся… крупные слезы.

– А… а Иккинг? – шепчет она так тихо, что едва различаю слова сквозь шум ветра. – Мой… мой мальчик…

Стоп.

Чего?!

Какой еще ТВОЙ мальчик?!

Лихорадочно сопоставляю возраст, эти ее странные реакции и обрывки фраз, которые слышал на Олухе от того же Плеваки про погибшую в пасти дракона жену вождя.

Тэкс...

Женщину утащил зверь двенадцать лет назад, эта живет с драконами хрен знает сколько времени, Стоик, Иккинг, «мой мальчик».

Да ладно...

ДА ЛАДНО?!

– Да ладно?!

Глаза сами собой расширяются, ведь… информация сама собой складывается в единую картину, и… винить опиум или нет, но НАКОНЕЦ до меня доходит, что передо мной сидит и рыдает официальная покойница и мать наследника племени Хулиганов!

– Охренеть, – выдыхаю вслух. – Так ты... ты его жена? Валка... мать Иккинга?!

Она даже не отвечает, просто прячет лицо в ладонях и заходится в глухих рыданиях, подтверждая все мои догадки лучше любых слов.

Ну дела...

Присаживаюсь перед ней на корточки, игнорируя стреляющую боль в ребрах, и пытаюсь хоть как-то смягчить этот информационный удар, потому что женщину сейчас РЕАЛЬНО разорвет от эмоций. Я… ох, я это чувствую.

– Они живы, Валка. Иккинг жив, здоров, и он – полная противоположность тому, что на Олухе обычно считают «настоящим викингом», ха-ха… – говорю ровно, стараясь пробиться сквозь ее всхлипы. – Парню лет… двенадцать, на вид, щуплый, но голова у него варит так, что дай бог каждому местному кузнецу, ведь он собрал хитрый пружинный арбалет и разобрался с древней системой линз!

Делаю паузу, дожидаясь, пока она поднимет на меня свои красные, опухшие глаза.

– Он вообще не боится драконов. Он летал со мной на Багире, Валка. Стоик гладил Ночную Фурию на глазах у всего племени, а вожди согласились на полномасштабный союз людей и рептилий против Империи, так что война на Олухе закончилась… В день, когда была убита Красная Смерть ,что терроризировала ваш остров.

ПШШШШ...

Это звук того, как со страшным грохотом рушится вся картина мира человека.

Она сидит на камнях, обхватив голову трясущимися руками, и просто воет в голос.

– Двенадцать лет... – внезапно вырывается у нее сквозь булькающие всхлипы, пока она раскачивается из стороны в сторону, словно… безумная. О, Тор, мне ее так жаль сейчас… – Я... двенадцать лет... пряталась по этим пещерам... бросила Стоика... оставила... оставила своего мальчика... Ради чего... – задыхается Валка, вцепляясь грязными пальцами в собственные волосы и растирая слезы по щекам. – Если они... если всё можно было... а мой Иккинг теперь...

Смотрю на ее судорожно вздрагивающие плечи.

Вмешиваться? Успокаивать? Сказать, что всё нормально?

Опыт общения с женщинами подсказывает, что… пока не стоит. Ей нужно пережить бурю эмоций самой. К ней я обязательно вернусь, но пока… оставляю рыдающую позади.

Медленно поднимаюсь, бреду в сторону дальних базальтовых выработок, стараясь дышать не слишком.

И поясню сразу – не бесчувственный я ублюдок, ведь мое внутреннее, еще не до конца очерствевшее нутро искренне хотело бы остаться, положить руку ей на плечо и выслушать эти сбивчивые исповеди сломанной женщины, потерявшей столько лет жизни из-за ложных идеалов и банального страха, но Архипелаг не прощает слабости, а время сейчас – самый дефицитный ресурс, так что Валке просто… необходимо переварить этот сдвиг реальности в одиночестве, а мне... мне нужно выбивать информацию.

ШУРХ.

Камни хрустят под ботинками. У входа в шахты, тяжело привалившись плечом к деревянной подпорке, уже ждет Саид. Огромный мавр выглядит откровенно уставшим, его темная кожа плотно покрыта слоем серой вулканической пыли, но глаза горят цепким огнем – добренький «хабиби» готов к допросу.

Глава 180

«Эх, Валка…»

Мне… хочется посочувствовать, вот только мысли заняты совершенно иным…

Вот иду по территории своей базы и смотрю на Стонущую Землю совершенно другими глазами, точнее – глазами человека, который знает, что на эти берега надвигается угроза, целая Британская Империя! С их многопалубными галеонами, порохом, десятками тысяч людей и стальными пушками, способными пробивать драконью чешую с дистанции, о которой местные аборигены даже не мечтают.

А еще знаю, что мне нужно, ммм… минимум две недели. Две недели непрерывного покоя для меня и для Багиры, чтобы наши кости срослись, раны затянулись, а организм восстановил ресурсы после всего… пережитого.

Но, с другой стороны, эти две недели нельзя просто пролежать на горячих камнях, ха-ха, ну уж нет! За этот срок Нуригари должен превратиться в крепость – нам нужно в разы увеличивать производство металла, думать, как… размешать драконов, куда именно, какие-то, ам, домики для них соорудить… короче – сделать это место НОРМАЛЬНЫМ пристанищем сирых и убогих… то есть хотел сказать – всех нуждающихся, всех способных принять союз, да и просто всех желающих.

Но первоочередная цель – расселить здесь драконов и, наконец, ПРОДУМАТЬ нормальное взаимодействие, где все друг другу будут помогать и каждого дополнять, фуф.

ШУРХ.

Хрустят мелкие камни под подошвами.

Бреду по темному штреку, стараясь дышать не слишком глубоко из-за ноющих после недавней раны ребер, и прямо на входе в дальние базальтовые выработки натыкаюсь на Саида. Огромный мавр тяжело привалился плечом к почерневшей деревянной подпорке, плотно покрытый слоем серой вулканической пыли, но глаза в полумраке пещеры горят цепким огнем. Добренький кузнец остался наверху, а сейчас передо мной стоит жесткий человек, годами выживавший в цепях на невольничьих рынках и прекрасно знающий цену чужой крови…

Именно из-за своего опыта он и поможет мне, ведь… вдруг упущу что-то важное?

Останавливаюсь.

Киваю вглубь пещерных отнорков, откуда сквозь сырость доносится глухое эхо, приглушенный стон, кашель и мерзкий лязг железа о камень.

– Как там основная масса этого отребья?

Саид криво усмехается, скрещивая на широкой груди мощные руки, и на его темном лице нет ну вот вообще ни капли сочувствия к пленным.

– Сломаны, Саян, клянусь Аллахом, – низко гудит мавр, презрительно скалясь в темноту тоннеля. – Эти шакалы привыкли резать тех, кто слабее, привыкли трусливо прятаться за спинами бронированных чудовищ своего хозяина и чувствовать полную безнаказанность, но… ха! Когда их корыта разлетелись в щепки, когда они барахтались в ледяной воде, а над головами кружили дикие стаи обозленных ящеров… вся их пиратская спесь просто испарилась в один миг.

ПЛЕВ. – Саид смачно харкает прямо под ноги на камни.

– Сейчас они готовы продать собственных матерей за миску теплой похлебки и сухое место у костра, так что твои британцы их уже жестко сортируют по загонам: кто покрепче да поумнее – кайлом махать в дальние пещеры, а кто болен или ранен – в отдельный закуток, подальше от здоровых.

Так... ну логично.

Пусть вкалывают на благо Стонущей Земли, потому что нам сейчас ну просто ОЧЕНЬ нужны любые свободные руки, чтобы в кратчайшие сроки превратить этот кусок вулканической скалы в нормальную укрепленную базу, пока сюда не нагрянула целая армада с пушками. Искупят свои пиратские грехи тасканием тяжелых камней…

Да, это МОГУТ СДЕЛАТЬ драконы, но нет – делать они этого не будут.

Прагматичность берет верх над любой гуманностью, да и… судить их тут по законам моего старого мира никто не станет.

Но меня сейчас интересует не эта безликая серая масса скулящих наемников. Меня интересуют те двое.

Смотрю на мавра.

– А что та парочка? – спрашиваю, вглядываясь в темноту штрека. – Хромой и старик?

Лицо Саида натурально так каменеет, что… несколько комично выглядит и на без того темном лице. Взгляд в неровном свете факела становится мрачным, почти непроницаемым.

– Да… чего с ними? Сидят тихо, клянусь Аллахом. Как ты и приказал, заперли их в самом глубоком боковом штреке, – басит мавр, презрительно сплевывая на камни. – Дали воду и пару старых шкур. Старик всё так же надрывно кашляет, будто сейчас свои легкие прямо в грязь выплюнет – может, вообще больной какой-то…

«Ага, надо запомнить и при случае осмотреть», – проносится мимолетная мысль в голове, пока мавр продолжает говорить.

Да, доходяга мог просто простудиться в ледяной воде во время их эпичного кораблекрушения, подхватив… ну, да даже банальную пневмонию на фоне стресса, а мог…

Стоп.

А что там вообще у местных северян из болячек исторически гуляло? Откуда к ним туберкулез пришел и… был ли он у них вообще в это время?

И вот вспоминаю я нехорошее – туберкулез у них ТОЧНО был, причем не только человеческий, а самый что ни на есть мой, ветеринарный профиль – бычий. Передающийся от рогатых – дикари веками живут со своим скотом буквально под одной крышей в плохо проветриваемых длинных домах, дышат одной испариной с коровами и яками во время долгих зим, пьют парное молоко (что жуть) и жрут… полусырое мясо.

Что это дает в совокупности? Хороший инкубатор для любой зоонозной заразы, так что палочка Коха тут должна цвести буйным цветом в каждом втором поселении и косить людей целыми семьями…

«Но почему-то я этого не заметил…»

Хотя... может, и не туберкулез это вовсе, а какие-нибудь легочные нематоды, которых он подцепил, или банальный силикоз от постоянного вдыхания пыли и копоти очагов, ведь вентиляция в их жилищах просто отвратительная…

Тэкс... в любом случае, эпидемию в моем изолированном лагере разводить категорически нельзя, так что деда нужно будет посадить на карантин и хорошенько послушать ему грудину, но только ПОСЛЕ того, как разберусь с их реальными личностями.

– …а хромой… да как блаженный, просто смотрит в стену. Но мне они не нравятся, Саян. ОЧЕНЬ не нравятся, честно скажу я вам, мой друг – инстинкты, выкованные на невольничьих рынках Востока, шепчут мне словами Аллаха, что эти двое – кто угодно, но только не забитые рабы-гребцы с галер. Шакалы в овечьих шкурах, иншалла.

«Значит, моя эмпатия меня не обманула»…

– Вот только инстинктов у людей нет, Саид… – оторопью прошептал я, скорее по привычке.

Мавр промолчал.

Задумчиво тру подбородок здоровой рукой. Еще на пляже, среди хаоса, огня и паники сдающихся пиратов, мой просыпающийся дар уловил от этой парочки дикий диссонанс. Нужно разобраться с этим мутным осадком уже сейчас, пока они не придумали, как технично всадить нам нож в спину…

Ну, или заразить болячкой всех вокруг.

– Тогда пошли, проведаем наших гостей, – киваю Саиду в сторону спуска.

И тут же прикидываю… идти к ним просто вдвоем? Ну уж нет, для правильного психологического давления мне нужна весомая, зубастая и желательно ОЧЕНЬ слюнявая группа поддержки. Багира пусть восстанавливается, поможет в этом мне кое-кто другой.

Прикладываю пальцы к губам, выдаю резкий, гортанный свист с характерным шипением на конце, имитируя зов Шепотов, и жду.

Бум. Бум…

Подошвы ботинок начинают мелко вибрировать.

ВЖЖЖЖ-КРАХ!

Каменная крошка брызжет во все стороны, когда прямо из стены соседнего штрека с оглушительным скрежетом перемалываемой породы вырывается Брюхоборчик – благо мы засунули пленных аккурат рядом с излюбленными местами копки молодняка, отчего тут весь базальт изрыт пересекающимися норами, как кусок сыра из мультика!

Вылез, значит, отряхнулся всем своим шипастым длинным телом и послушно замер, поводя слепой мордой из стороны в сторону. Вымахал-то как, а… РЕАЛЬНО уже пугающая машина для убийства.

Хлопаю червя по твердой чешуе, и мы медленно спускаемся глубже в темный зев шахты, пока факел в руках Саида выхватывает из абсолютного мрака лишь неровные, исполосованные гигантскими когтями стены. Ползущий прямо за нашими спинами Брюхобор издает низкое, утробное урчание, так что его вращающиеся челюсти мерно скрежещут, создавая в замкнутом пространстве тоннеля такую давящую акустику, от которой у любого нормального человека мочевой пузырь должен опорожниться сам собой.

Короче, уже на подступах работаем в злых полицейских.

Сворачиваем в нужный отнорок. Останавливаемся перед толстой деревянной решеткой, намертво вбитой прямо в вулканическую породу.

КАП-КАП.

Ледяная вода мерно бьет по камням с потолка. В дальнем углу темной камеры, кутаясь в вонючие ячьи шкуры, жмутся двое. При нашем появлении хромой тут же инстинктивно вжимает голову в плечи, загораживаясь грязными руками от слепящего света факела, а старик заходится в очередном приступе надрывного кашля, сотрясаясь всем своим тощим телом.

Классическая картина рабского отчаяния.

«Да неужели?»

Я… пусть и не врач, но все же – ветеринар. Моя прежняя профессия долгими годами учила меня одной простой истине: животное не может соврать, но если оно ведет себя неестественно тихо или демонстрирует нетипичные для своего вида симптомы – ищи скрытую патологию. Человек – это то же самое животное, просто более хитрое и изворотливое.

Делаю знак Саиду.

Мавр молча отодвигает тяжелый засов, распахивает решетку, и мы заходим внутрь. Брюхоборчик с глухим шипением протискивается следом за нами, занимая половину пространства камеры – не маленький уже. Его слепая морда нависает прямо над пленниками, а из разинутой пасти прямо на камни в дюйме от их ног срывается капля едкой зеленоватой слюны.

ПШШШ…

Ах, да… она же у них едкая.

Камень под ней недовольно шипит и дымится, заполняя спертый воздух пещеры едким запахом.

– Знаете... я долго думал над вашей историей, – начинаю ровным, глухим голосом, медленно присаживаясь на перевернутый деревянный ящик прямо напротив них. – Рабы-гребцы. Несчастные жертвы пиратов. Годами не видевшие солнца, прикованные к веслам в вонючих трюмах Блудвиста…. Звучит невероятно трагично, вызывает искреннюю жалость.

Хромой медленно поднимает на меня затравленный взгляд. Его обхватившие колени руки мелко дрожат.

– Г-господин… о чем вы? – его голос срывается, дает петуха. – Мы простые люди… нас забрали силой из наших деревень, мы…

– Заткнись.

Рублю жестко. Главное помнить – НЕТ МЕСТА СОТСРАДАНИЮ И ВЕРЕ ЛЮДЯМ, ЧТО ШЛИ ВОЙНОЙ НА ЛЮДЕЙ И ДРАКОНОВ. Да и к тому же…

– У рабов на галерах вместо ладоней – сплошное кровавое месиво. Пальцы деформируются и скрючиваются от многолетнего хвата за весло, да и спины исполосованы кнутами. А твоими руками только стилос держать, перебирать карты или поднимать кубок… кхм, рог с вином. На них нет старых мозолей чернорабочего. Заканчивай этот спектакль.

Хромой судорожно сглатывает, его глаза начинают быстро бегать по пещере, лихорадочно оценивая расстояние до открытой решетки, до пасти дракона, до стоящего у стены Саида...

«Ага. Задергался. Считает варианты».

– И еще кое-что, – я чуть подаюсь вперед, полностью концентрируясь на эмпатическом фоне этой камеры. – Когда мои Шепоты Смерти вырвались из-под земли на пляже и взяли вас в кольцо, настоящие пираты – на минуточку, матерые головорезы и убийцы – буквально обмочились от страха. Убийцы ИСПУГАЛИСЬ других убийц. Я это чувствовал….

Немного мистики им не повредит, но, быть может, развяжет языки.

– Но от вас я такого не почувствовал. Напротив – вы были слишком спокойны внутренне. Старик так вообще смотрел на монстра с интересом.

В камере повисает тишина. Слышно только мерное вращение зубов Брюхоборчика и треск горящей смолы на факеле Саида.

И я прям ФИЗИЧЕСКИ чувствую, как маска жалкого, забитого страха на лице хромого дает трещину. Из-под этой напускной дрожи начинает сочиться высокомерная ярость и абсолютный интеллект.

«Ого…»

– Вы не рабы. Вы… те, кто с ним сотрудничал? – я открываю глаза и смотрю прямо в лицо хромому. – Саид!

– Слушаю, эфенди.

– Уведи старика в соседний штрек. Прикуй к стене цепями. Если он хоть раз кашлянет или откроет рот без твоего разрешения… кхм ломай ему пальцы по одному. Допрашивать будем по отдельности. Кто первым заговорит и даст полезную информацию, тот, возможно, и выживет.

«Бррр, надеюсь, говорю достаточно уверенно…»

Мавр кровожадно скалится (вот, блин, «хабиби»…), обнажая белые зубы в полумраке, таким образом, что видно только СТРАШНУЮ УХМЫЛКУ И ОТБЛЕСК ГЛАЗ!

А затем делает быстрый шаг вперед, хватает старика за шкирку грязной куртки и одним мощным рывком ставит на ноги. Доходяга даже не пытается сопротивляться – лишь безвольно виснет в руках гиганта, но… его колючие, глубоко посаженные глаза на долю секунды встречаются с глазами хромого.

ВОТ ОН – короткий, безмолвный, но осмысленный контакт между ними!

БАЦ.

Тяжелая решетка захлопывается. Звук шагов Саида и волочимого по камням старика медленно стихает в глубине черного тоннеля.

Мы остаемся втроем. Я, гигантский слепой дракон, капающий кислотой на пол, и человек, чья легенда рассыпалась в прах.

И тут происходит то, чего я так долго ждал – метаморфоза.

Хромой, забитый раб медленно, с отчетливым хрустом в позвоночнике, расправляет широкие плечи. Вся эта напускная сутулость, жалкая дрожь в руках и затравленный взгляд исчезают в одно мгновение, словно сброшенная кожа. Он поправляет грязные лохмотья на своей груди изящным, почти аристократичным жестом, откидывает сальные волосы со лба и поднимает на меня СОВЕРШЕННО другой взгляд.

Взгляд уверенного в себе человека, который привык смотреть на мир как на… игру? шахматную доску?

В общем, никакого страха от него я не чувствовал.

– Впечатляет, – произносит он, и его голос больше не дрожит – звучит бархатно, низко и абсолютно спокойно. – Признаться, я ожидал, что меня, как и весь остальной мусор, просто бросят догнивать в яму или ради забавы скормят этой милой подземной зверюшке. Вы весьма проницательны для человека, который еще вчера истекал кровью на камнях.

– Значит, маски сброшены, – я криво усмехаюсь. – Можешь больше не притворяться хромым, твоя нога в полном порядке. Кто ты такой? И что человек твоего ума и выдержки забыл в ледяных водах среди пиратского отребья?

Мужчина медленно обводит взглядом вращающиеся челюсти Брюхобора, словно оценивая дистанцию атаки монстра, а затем снова смотрит прямо на меня.

– Мое имя Вигго. Вигго Гримборн, – он делает легкий, почти издевательский поклон головой, не вставая с земли. – А старик, которого ваш странный обугленный человек, невесть как выживший после огня, сейчас собирается пытать – Гриммель. И, если вы позволите дать небольшоооой дружеский совет, я бы рекомендовал вашему человеку быть с ним предельно осторожным. Гриммель очень не любит, когда к нему прикасаются без разрешения.

О как.

Однако, имя бьет по памяти, хм…

Гриммель… не знаю, но вот Гримборн? Мозг лихорадочно начинает перебирать обрывки случайных разговоров, сплетни торговцев на рынках, упоминания Йохана и Бьярни.

Гримборны… Братья. Элита охотников на драконов, жестокие дельцы, превратившие убийство, поимку и продажу редких рептилий в гигантский, по сути, теневой бизнес, охватывающий половину Архипелага! Точно, и от Стоика я такое слышал!

Вигго… Вигго Гримборн. Что же…

– Охотник, – констатирую я. Внутри начинает закипать сдерживаемая злость за всех тех драконов, чьи шкуры он продал. – Интересно, что элита наемников делала в трюмах на флагманах Блудвиста?

Вигго тонко усмехается, потирая гладко выбритый подбородок.

– Выживали, уважаемый Вестник. Мы просто выживали. Видите ли, когда безумец с ледяным левиафаном на поводке предлагает вам… скажем так, слияние активов, отказ означает немедленную смерть. Драго Блудвист не терпит конкуренции на своем рынке. Мы были вынуждены стать его тактическими советниками. Хотя сам генерал предпочитал называть нас своими полководцами.

– Ну, твой босс мертв, Вигго, – с явным удовольствием обрываю его я. – Его несокрушимый Альфа, кстати, тоже, а непобедимый флот кормит рыб на дне океана. Даже, как видишь, генералы оказались в роли тонущих крыс.

– Издержки профессии, не более – Вигго разводит грязными руками, словно мы обсуждаем не крах империи, а неудачную сделку. – Драго был фанатиком, был одержимым глупцом – он свято верил в абсолютную мощь своего левиафана, презирал тонкую стратегию и раз за разом игнорировал мои советы об обходных маневрах, эх… Когда ваш… белый исполин вступил в игру и разнес наши корабли в щепки, нам с Гриммелем пришлось импровизировать. Тяжелая командирская броня тянет на дно, а высокий статус в ледяной воде не спасает от гипотермии, увы. Пришлось скинуть железо, притвориться рабами и смешаться с выжившими рядовыми.

Вот как… Зато честно.

А что еще он знает?

– Хорошо, Гримборн, давай посчитаем. Флот Блудвиста на дне. Вы с дедом – мои пленники в сырой яме. Какую весомую причину ты мне назовешь, чтобы я прямо сейчас не приказал этому милому червю перекусить тебя пополам за всё то дерьмо, что вы творили с ящерами? С людьми?

Не отшатывается. Даже не моргает, сволочь! Только тонкие губы растягиваются в легкой, понимающей улыбке – словно он прямо сейчас увидел выигрышную комбинацию, которую давно спланировал. Ох, он ведь не знает, что я вижу все это!

Правда, без конкретики…

– Причину? Ха-ха-ха, да всё очень просто, вождь… ммм, Саян, – бархатно стелет Вигго. – Драго мертв, это факт. Но свято место пустым не бывает, так ведь? С гибелью генерала образовался колоссальный вакуум власти, так что… думаю, сотни мелких банд, недобитки Охотников и разрозненные картели прямо сейчас начинают рвать друг другу глотки за контроль над путями и тайными базами.

Делает выверенную паузу.

– А я видел вашу базу, Вестник. Видел кузни и пленных, странных людей, таскающих камни. Вы строите укрепления, вы готовитесь к… каокй-то войне, о масштабах которой я могу только догадываться... Но понимаю, что вам нужно огромное количество чистого железа, хорошего дерева и ресурсы, которых на этом куске лавы просто нет. А еще вам нужны союзники.

Наклоняет голову.

– И вот та уж получилось, что я знаю, где спрятаны склады Охотников, уцелевшие после краха Драго. Знаю логистику картелей, но… что еще важнее, я видел того юного воина с серебристым детенышем – Шипорез, верно? Поразительно редкий и смертоносный вид дракона. Знаете ли вы, Саян, кто именно на Архипелаге фанатично оберегает этих существ?

Пу-пу-пу…

На лице – ноль эмоций, хотя внутри всё напряглось до предела.

– Крылатые Девы, – выдает Вигго таким тоном, будто великую тайну раскрывает. – Племя воительниц, которые живут в абсолютной изоляции, не подпускают чужаков и буквально поклоняются Шипорезам, помогая им выжить. Они фанатичны, невероятно опасны в воздухе, но… их скрытый остров таит самую богатую жилу уникального металла на всем Архипелаге. Металла, который не плавится даже в пламени дракона... Если хотите сделать из своего острова неприступную крепость – вам понадобятся их ресурсы, и на этом я, пожалуй, закончу…

ПШШШ.

Кислота из пасти Брюхоборчика капает на базальт, заполняя повисшую тишину ядовитым шипением.

Так… стоп-стоп-стоп.

Металл, который не плавится? То есть… он может выдержать прямое попадание пушечного ядра или картечи?! Он предлагает мне ключи от складов мертвеца и сырье для брони, о котором я даже мечтать не смел! Вигго понятия не имеет про Империю, он думает, я просто укрепляюсь от соседей-викингов, но дает мне ИМЕННО ТО, что может спасти нас от британского флота…

– Я предлагаю сделку, Вестник, – спокойно добивает Гримборн, даже не отводя взгляда

Глава 181

ПШШШ.

Очередная капля слюны Брюхоборчика прожигает базальт прямо у моих ботинок, и это мерное кислотное шипение становится… почти единственным звуком в повисшей под сводами камеры тяжелой тишине.

Вот… ну правда – эти теории, тайны и… по сути – мифы, свалившиеся на меня, заставили постоять молча и подумать.

Вот неотрывно смотрю в глаза сидящего на грязных шкурах предводителя картеля, пытаясь уловить в них хоть намек на страх перед нависающим над ним слепым монстром, но… дядька на опыте – в глазах царит лишь покой.

Ждет моего хода?

Понятно, что дядя мастер в манипуляциях и шантаже, я это вижу, чувствую и… знаю? Поэтому стоит быть предельно аккуратным. А я уже поступил опрометчиво, показав ему свою озадаченность, черт!

Но правда.

Металл, который не плавится… «Это же чудо!»

Прокручиваю эту фразу в голове еще раз, пытаясь найти подвох в выстроенной конструкции его предложения – дьявол, знаете ли, кроется и в таких мелочах. Черт, я повторяюсь даже в своих мыслях, но СНОВА отметить то, что он понятия не имеет о Британской Империи, но искренне считает, что моя армия драконов нужна исключительно для… чего? Доминирования над соседними дикими кланами викингов? Но при этом… он дает мне ИМЕННО ТО, что способно нивелировать разрыв в огневой мощи между нами и флотом Короны.

Скрещиваю руки на груди, чуть ссутулившись из-за тупой боли в недолеченных ребрах, и заставляю себя криво, максимально недоверчиво усмехнуться.

– Крылатые Девы с острова, полного непробиваемой стали, хмммммм… Гримборн? – роняю слова медленно, специально делая шаг назад от прутьев решетки для создания дистанции. Так спокойнее. – Заметь это именно ты сидишь в темной, вонючей яме, ожидая возможной казни, и при этом пытаешься купить собственную жизнь, пересказывая мне какие-то портовые байки с северных окраин Архипелага?

Уголок губ Вигго едва заметно дергается вверх, после чего он изящным, совершенно неуместным в этих лохмотьях жестом стряхивает невидимую пыль с рукава, всем видом демонстрируя готовность продолжать обмен словами.

– Байки никогда не рождаются из абсолютной пустоты, уважаемый Вестник, особенно в нашем мире, где вы сами являетесь ходячим мифом для большинства племен, не так ли, Вестник? Или лучше драконий лекарь? – голос Гримборна звучит бархатно и низко, плавно обволакивая пространство камеры и полностью игнорируя нависающую над ним морду слепого дракона. – Или все же всадник, покоривший Ночную Фурию и вырвавший власть над целым островом? В любом случае, такой человек не должен так поспешно отрицать существование скрытых обществ, тем более, когда мои слова косвенно подтверждаются наличием того самого Шипореза у вашего торговца Йохана… кхм, простите, БЫВШЕГО ТОРГОВЦА Йохана, чью принадлежность к культу Дев отрицать… просто бессмысленно.

«Сука. И об этом откуда-то знают.»

Значит, остров действительно существует. Металл реален... Да и, помнится мне, я находил клетки в заброшенном корабле, которые не поддавались пламени Багиры. А для этого охренеть какой тугоплавкий материал нужен.

Интересно.

Заманчиво.

Как минимум – любопытно из-за принадлежности племени к секте драконопомощников.

Вот только согласиться на эту сделку прямо сейчас… н означает ли немедленную капитуляцию в наших переговорах, которая позволит этому «гению» взвинтить цену за свои услуги до неприемлемых масштабов, включающих, доллары наличкой, вертолет и прочие блага? Ну, в реалиях викингов – свободу, корабль и гарантии для остатков его картеля.

– Допустим, лишь допустим на одну секунду, что этот остров не является плодом твоего отчаянного воображения, – подаюсь чуть вперед, заставляя его поднять голову выше для сохранения зрительного контакта. – Зачем мне привлекать к этому делу тебя, рискуя получить нож в спину при первой же возможности, если я могу просто поднять в воздух сотни свободных драконов, которые плотным гребнем прочешут весь указанный сектор и найдут эти залежи за пару недель без всяких сомнительных проводников?

Вигго чуть склоняет голову набок, улавливая суть моей претензии, и в его глазах вспыхивает… новый огонек интереса. Вон, и дышать стал чаще, пульс точно под сотку пляшет!

– Время, Саян, то самое драгоценное время, которого у вас совершенно нет, судя по той откровенной спешке, с которой ваши люди возводят укрепления и льют металл в кузнях, – Гримборн парирует мой выпад. – Скажу честно –поиски вслепую займут месяцы, потому что архипелаг Дев окружен аномальными штормами и блуждающими туманами, в которых ваши разведчики просто разобьются о скалы, а драконы… да и все птицы словно сходят с ума…!

«Там что, прям геомагнитные бури какие-то?»

– …в то время как я предлагаю готовые координаты, точные фарватеры и немедленный доступ к ресурсам.

Хм…

А ведь кроет по факту – у меня действительно нет месяцев на слепые полеты по северным морям, пока флот Уильяма Йоркшира может появиться на горизонте в любую неделю! И так они задерживаются чего-то…

Только набираю в легкие воздух, чтобы выдать очередную, затягивающую время фразу и уйти к Валке за подтверждением его слов, как вдруг…

ЗВЯК. ЩУРХ-ШУРХ.

Помимо звука, еще и просыпающаяся внутри эмпатия ну прям ооочень отчетливо улавливает странный, эм… эмоциональный фон, который ну совершенно не похож на уверенность стоящего в соседнем штреке Саида. Оттуда фонит кем-то мелким, неуверенным и отчаянно пытающимся скрыть свой страх за хлипкой ширмой детского любопытства.

– Можешь спокойно выходить из темноты, Сигурд, – роняю слова в сторону черного зева коридора, даже не отводя взгляда от слушающего меня Гримборна. – Твое громкое сопение и лязг чешуек питомца о камни слышно даже глухому дракону.

За решеткой раздается приглушенный, откровенно испуганный писк, сопровождаемый характерным звоном падающего железного ведра, после чего в освещенный неровным светом факелов проем неуклюже, спотыкаясь о собственные сапоги, вываливается бывший раб Англичан – Сигурд.

Пацан отчаянно и очень неумело пытается придать своему испачканному сажей лицу суровое, непреклонное выражение бывалого воина, но выглядит при этом просто как нашкодивший ребенок, вот правда!

Следом за ним, недовольно шипя и лязгая серебристым хвостом по камням, выкатывается подросший детеныш Шипореза, чьи глазки моментально фиксируются на сидящих в камере людях. Недобро так, очень… агрессивно.

– Я... я просто принес, эм.. да… воду для пленников, как и приказывал Саид, да-да! – Сигурд судорожно вытягивает вперед помятый ковш, запинаясь на каждом слове от, видимо, переизбытка эмоций, в то время как его дракончик агрессивно раздувает щеки, скаля мелкие зубы на запах чужаков. – Нет-нет, Я ВОВСЕ НЕ ПОДСЛУШИВАЛ ваши секреты и секретные разговоры, полные тайн и секретов и… кхм, Вестник, клянусь!

«Говнюк.»

Но на самом деле, ничего секретного мы и не сказали. Однако, разговоры не для лишних детских ушей.

Зато вот Вигго медленно переводит взгляд с меня на замершего у решетки подростка. Он долго и очень, ОЧЕНЬ внимательно изучает шипящего Шипореза, после чего на его лице внезапно расцветает вежливая, почти по-отечески теплая улыбка, явно призванная мгновенно расположить к себе ребенка.

– Какое поразительное совпадение, смелый юноша, ведь мы с вашим предводителем только что обсуждали невероятную ценность и редкость твоего чешуйчатого друга, – Гримборн делает мягкий, приглашающий жест рукой в сторону насупившегося парня. – Мое имя Вигго. Вигго Гримборн. И я имею честь знать о повадках этих прекрасных созданий гораздо больше, чем кто-либо другой на этих холодных островах, так что, возможно, мы могли бы обменяться опытом ухода за ними в будущем.

И вот тут…

Зависающая под сырыми сводами пещеры тишина внезапно становится настолько плотной, тяжелой и ледяной, что её можно буквально резать ножом. Реакция Сигурда на произнесенное имя ломает всю неловкость ситуации подслушивающего мальчишки, превращая её в… какую-то трагедию.

– К… кто?!

Деревянный ковш выпадает из внезапно разжавшихся пальцев подростка, разливая принесенную воду по грязным камням. Веснушчатое лицо парня мгновенно теряет все краски, становясь похожим на белую маску, пока его эмпатический фон просто ВЗРЫВАЕТСЯ такой дикой вспышкой… боли и, ммм, ненависти, что этот ментальный удар наверняка ощутил бы и дремлющий на поверхности Багира.

«Эм, а какого хрена сейчас произошло?»

Я с искренним недоумением смотрю на трясущегося пацана.

«Чего его так кроет? Почему такая неадекватная реакция на обычное представление? Они знакомы? Кто вообще для этого шкета с Кьяденьса какой-то коммерс в грязных лохмотьях?»

– Гримборн...? – голос Сигурда внезапно срывается на надрывный шепот, пока его мелко трясущиеся руки инстинктивно сжимаются в кулаки. – Это вы... это ваши ублюдки!

Мальчишка делает неверный, дерганый шаг к решетке. Его грудь судорожно вздымается, словно ему не хватает воздуха.

– Это ваши черные корабли приплывали к нам на Кьяденьс! – срывается на истошный крик Сигурд, брызгая слюной, пока в его глазах блестят злые слезы. – Вы забирали наших мужиков! А когда мой дядька попытался вас остановить... ваши выродки просто порвали ему глотку!!! Они… они смеялись и заталкивали ему железную кружку в дыхало, пока Ульв просто стоял и смотрел на это, связанный вашими гнилыми клятвами! Вы вырезали всех, кто был не согласен, как скот!

Ах, вот оно что…

Значит, этот вежливый стратег и «исследователь драконов» не просто барыжил чешуей на рынках, хмм… Его картель занимался силовыми рейдами – приходили на такие вот слабые острова, забирали людей, ломали местных вождей кабальными договорами и убивали несогласных с показательной жестокостью? Ну да, откуда брать еще людей для своих же кораблей. Согласных просто так горбатиться на благо хозяина и многие годы мало. Их нужно добывать – и выстраивал этот эрудит свою империю в том числе на крови семьи вот этого пацана…

Изменило ли это мое мнение в моменте? Очень даже да.

Шипорез, моментально реагируя на скачок адреналина и хлещущую через край ненависть своего юного хозяина, с резким звоном распускает стальные крылья и бросается прямо к решетке!

Ого!

С яростным скрежетом вонзает когти в деревянные переборки между стальными прутьями, отчаянно пытаясь просунуть свою зубастую пасть внутрь камеры, чтобы немедленно добраться до источника угрозы и разорвать его на куски…

– Гроууу. ГРРР. (Тише, спокойно)

Дракончик моментально тушуется.

Медленно поворачиваюсь к Вигго. Его дежурная улыбка окончательно сползает с лица.

– Посмотри на это очень внимательно, Вигго, и наконец-то осознай свое истинное положение на этой базе, – произношу холодным тоном, наблюдая за тем, как предводитель картеля вжимается спиной в сырую стену, отодвигаясь от металлического дракона. –Думаю… мне стоит обдумать ВСЕ твои слова, с учетом оставленных после тебя сломанных жизней. А еще допросим всех спасенных пиратов – может, кто и подтвердит слова пацана. Но веры в тебя у меня… мало.

Делаю шаг вплотную к прутьям, нависая над Охотником.

– Я так подумал… Мальчишка перед тобой с удовольствием перережет тебе горло ржавым гвоздем, стоит мне только отвернуться. Пу-пу-пу… И знаешь что? Я… могу и отвернуться. И даже не стану его за это наказывать. Так что прекращай торговаться со мной как с равным. Ты здесь – просто кусок мяса, окруженный теми, кого пустил в расход.

Разворачиваюсь. Оттесняю Сигурда в коридор и коротким жестом приказываю увести Шипореза – не хватало еще спровоцировать пацана на истерику.

– Я проверю слова о Крылатых Девах, Гримборн, – бросаю через плечо, с лязгом задвигая засов камеры. – А до тех пор посидишь в компании Брюхоборчика. Он плевать хотел на твои таланты переговорщика, коли ты не владеешь языком дракона. Да, брат? Кхм. Вернее, кхм-кхм, Гр-ооу-грии-ир.

Слепой червь, уловив звук и приказ, свешивает морду к прутьям. Капля кислоты прожигает камень прямо у ботинок Вигго, а тот вообще замирает изваянием.

Оттесняю Сигурда по коридору подальше от камеры и веду к выходу – пацана бьет крупная дрожь. Шипорез трется о его сапоги, глухо рыча и агрессивно топорща стальные чешуйки.

– Как звали дядю? – спрашиваю, останавливаясь.

– Торстен, – сипит Сигурд, стискивая кулаки так, что белеют костяшки.

– Соболезную. Но послушай меня, парень. – Кладу руку ему на напряженное плечо, заставляя поднять глаза. – Справедливость мы устроим. Но слепая месть никого не воскресит – просто выжжет тебя изнутри. И хуже того... посмотри вниз.

Сигурд опускает покрасневшие глаза. Дракончик скалит мелкие зубы в темноту тоннеля, готовый сорваться обратно к решетке.

– Злой ты – злой и твой дракон. Он – зеркало твоих эмоций. Теряешь контроль ты – зверь превращается в орудие убийства. Хочешь быть всадником? Учись держать голову холодной. Подумай над этим, а пока… иди наверх, успокой ящера и остынь сам.

Пацан судорожно сглатывает. Коротко кивает и, придерживая шипящего Шипореза, скрывается во тьме главного штрека.

Ну ладно… с картелем разберёмся, но честно говоря, пацан зашел невовремя.

Иду по сырому штреку к соседней камере. Впереди, в свете одинокого факела, проступает фигура Саида.

Мавр стоит у решетки, намертво вцепившись в рукоять молота.

– Что там, Саид? – спрашиваю, подходя ближе. Эмпатия ловит от кузнеца плотный фон сдерживаемой агрессии.

Саид поворачивается. Его лицо блестит от пота, губы скривлены от омерзения.

– Приковал его цепями к стене, как ты и приказывал. Ограничил движения, – басит Саид. – Но поди схвати его – у него кожа да кости, дунь – рассыплется песком. Но клянусь Аллахом, мне хочется войти туда и свернуть этому шайтану шею прямо сейчас. От него несет такой могильной жутью, словно он только что выполз из самого Джаханнама. Даже мне не по себе.

Вот как… так может с Вигго была только разминка?

Отодвигаю мавра и заглядываю сквозь дубовые прутья. Жду увидеть сломленного, кашляющего старика с пляжа…

Но, ха-ха, как бы не так – Гриммель совсем не такой. Стоит у дальней стены, неестественно прямой, раскинув руки и натянув стальные цепи до предела. Запрокинув седую голову, он методично скребет грязным ногтем по базальту.

В камере царит атмосфера изощренного безумия, не имеющая ничего общего с Вигго. Даже не рядом.

Подхожу вплотную к решетке.

Звук обрывается.

Старик опускает голову, а моя эмпатия тут же вязнет в пустоте его глаз, наталкиваясь на глухую стену.

Гриммель вдруг втягивает носом затхлый воздух, раздувая ноздри. Его тонкие губы расползаются в жуткой улыбке.

– Знакомый запах... – его голос больше скрежещет, как ржавое железо по стеклу. Бледные глаза лихорадочно расширяются. – Терпкий озон... И въевшийся в кожу запах свежей плазмы.

Гриммель рвется вперед так, что скрипят анкеры в каменной стене. Он повисает на стальных звеньях и заходится смехом.

– Черная чешуя! – выкрикивает он, брызгая слюной. – Я был уверен, что вырезал их всех до единого. Я лично… лично перебил их скрытые гнезда на севере, ломал их крылья и слушал предсмертные хрипы годами... Но один как-то ускользнул.

Он бьется в оковах, сдирая кожу на запястьях в кровь, и впивается в меня голодным взглядом.

– Или не один? Ха-ха, по глазам все вижу – как минимум ДВА! И где они прячутся, Вестник?! – рычит Гриммель, обнажая желтые зубы. – Где ты прячешь свою Фурию от моего арбалета?!

Саид не выдерживает.

– Пёс Иблиса... – глухо рычит мавр и хватается за засов, намереваясь размозжить психу голову, но я перехватываю его руку – интересно послушать.

Глава 182

– Мой последний трофей…

Слова маньяка, пропитанные какой-то больной… эм, похотью (?) тяжелым эхом повисают в воздухе.

Гриммель не мигает, перестал моргать, а глаза буквально впиваются в мое лицо, словно пытаясь прожечь дыру в броне. Старик натягивает стальные цепи до звенящего предела, подаваясь вперед всем своим тощим телом, и в его эмпатическом фоне… нет ни капли страха.

Вообще!

«М-да… – проносится в голове. – Северные земли буквально набиты отбитыми психопатами».

Стою молча, стараясь не повести и мускулом на лице.

Интересно, конечно.

Хороший вопрос – КАК именно этот старик умудрился по одному только запаху вычислить не просто наличие фурии, а еще и в припадке безумия догадаться про вторую? И ладно бы – Багиру он видел. Вот только КАК определил, что есть в мире и Иккинговский Беззубик?

Вопросы, сплошные вопросы… Но вот общаться с этим фанатиком мне сейчас откровенно стремно.

Да и незачем, в целом.

Гриммель, не дождавшись от меня ни слова, снова заходится булькающим, надрывным смехом.

– А знаешь, что… а приведи его сюда, Вестник! – хрипит он, брызгая слюной, а на губах пузырится кровь от прокушенной губы. – Я знаю, ты прячешь его где-то наверху! Приведи свою черную тварь ко мне! Давай закончим начатое!

Ага, а может еще и торт подарить?

Гриммель Ужасающий. Человек, который посвятил всю свою жизнь геноциду одного конкретного вида, причем, удя по всему, убивал их не ради шкур, яда или мяса, а буквально ИСТРЕБЛЯЛ их ради… чего? Самого процесса?

Мести?

И сейчас, оказавшись прикованным к стене в глубокой шахте, он прекрасно понимает, что живым отсюда уже не выйдет.

Чего он добивается этими криками?

Может… хочет погибнуть от плазмы Ночной Фурии! Хочет, чтобы его гибель стала грандиозным аккордом его больной одержимости. Хочет умереть как великий охотник, павший в ближнем бою со своим главным врагом, чтобы даже в Хельхейме тешить свое раздутое эго легендами о собственной кончине.

– Ага. Разбежался, ублюдок. – шепотом произнес я под нос.

Делаю шаг вплотную к прутьям.

– Саид, – говорю ровно, не отрывая взгляда от беснующегося старика.

– Слушаю, Саян, – мавр за спиной тяжело дышит. Его огромные кулаки сжимаются и разжимаются – кузнец еле сдерживается, чтобы не войти в камеру и не размазжить эту седую голову молотом прямо сейчас.

– Этот кусок дерьма больше не увидит ни одного дракона. И солнца он тоже не увидит, – чеканю каждое слово, глядя прямо в выцветшие глаза Гриммеля, чья сумасшедшая улыбка начинает медленно сползать. – Оставь ему один факел. Приноси воду и сухари раз в день… а, да – пока никаких разговоров, никаких допросов. Оставь его наедине с мыслью, что дело всей его жизни провалилось, а Ночные Фурии будут плодиться и летать над Архипелагом, пока он заживо гниет в этой яме в собственных испражнениях. А потом, лет так через пять, когда Фурии восстановят свою популяцию, вывести его на воздух, а?

Лицо Гриммеля искажается. Маска дает трещину, обнажая ненависть и… панику. Вот так вот – лишение внимания и «великого финала» для маньяка – хуже любой физической пытки.

– ТЫ НЕ ПОСМЕЕШЬ! – внезапно срывается старик, бешено дергаясь в цепях так, что из-под стальных браслетов по запястьям течет кровь. – Это МОЯ добыча! Я ИСТРЕБИЛ ИХ ВСЕХ! Твоя тварь сдохнет от моего арбалета, слышишь?! Я найду способ...

Разворачиваюсь на каблуках, полностью игнорируя брызжущего слюной убийцу.

– Идем, Саид. Здесь не на что смотреть. Просто вонючий старик, переживший свой век.

– Я ВЫРЕЖУ ВАШЕ ГНЕЗДО! СЛЫШИШЬ, ВЕСТНИК?! – вопли Гриммеля гулким эхом бьются о своды пещеры, переходя в надрывный, булькающий кашель.

– Понял тебя, эфенди, – удовлетворенно басит мавр, с тяжелым металлическим лязгом задвигая дополнительный внешний засов на дубовой решетке. – Одиночество ломает даже самых твердых шайтанов. Он сойдет с ума от собственных мыслей раньше, чем наступит зима, иншалла.

– Если не умрет от чахотки, – сухо отзываюсь я, морщась от прострелившей ребра боли. – Пусть сидит. А нам пора наверх. В первую очередь, нужно переварить всё то дерьмо, что вывалил на меня Вигго… Эх.

Выбираюсь из темного зева шахты и с наслаждением вдыхаю прохладный, пропитанный морской солью воздух Нуригари. Небо затянуто свинцовыми тучами, но жизнь на базе не останавливается ни на секунду – вдалеке методично стучат топоры британцев Стерлинга, возводящих новые укрепления вдоль береговой линии. В небе ровными кругами ходят дозорные Змеевики, которых отправил на прочесывание территорий.

Эх, как удобно-то…

Тормозим у кухни, и тут…

– Саян, эфенди… – начинает мавр. – Я таких людей видел. Был у нас один шайтан на родине, клянусь Аллахом, глаза один в один как у этого тощего ублюдка. Аллах милосерден, да, но такие выродки… они не исправляются, а просто ждут момента, чтобы вцепиться в горло, аки пес шальной.

Саид качает головой, скрещивая массивные руки на груди.

– Пойми правильно, наездник. Твое благородство делает тебе честь, но оставлять таких лишних людей в живых – это… ну бесполезно. И опасно. Пес Иблиса обязательно найдет способ ударить в спину, даже если у него не будет рук. А ведь есть драконы…

Очень жаль признавать, но он ведь прав. Зачем мне вообще этот маньяк сдался? Что я с ним делать буду? Информации от него ноль, только слюной брызжет да орет про Фурий. Может, реально скинуть в море и забыть?

С другой стороны… пусть пока сидит, в клетке он безопасен, а убить всегда успеем. Да и марать руки прямо сейчас желания нет никакого.

Хлопаю мавра по плечу, давая понять, что услышал, и оставляю его распоряжаться у горна. Сам медленно бреду в сторону дальних утесов.

Надеюсь, валка пришла в себя. В ином случае… будет, чем ее отвлечь от грусти по родным.

Именно там, на самом краю обрыва, где ветер хлещет сильнее всего, нахожу Валку.

Подхожу ближе.

ШУРХ. – Камни хрустят под сапогами, но женщина не обращает на это никакого внимания, просто смиренно сидит на валуне, кутаясь в плащ, и смотрит куда-то в сторону горизонта.

– Валка?

– Да?

– Кхм… в общем… поймали тут парочку ублюдков из Охотников, – начинаю, становясь рядом с ней и вглядываясь в серые волны. – Думали, обычная шелупонь, рядовые браконьеры или пираты, которых Драго использует…

Валка чуть поворачивает голову. Ее глаза, покрасневшие от недавних слез, смотрят сначала с легким непониманием, но она тут же цепляется за суть.

– Обычные? – тихо переспрашивает она, качая головой. – Кого вы притащили?

– Одного зовут Гриммель.

Валка вздрагивает так резко, словно ударили хлыстом! Грозокрыл позади нее мгновенно открывает глаза, чувствуя скачок ужаса своей наездницы, и глухо рычит. Лицо женщины стремительно бледнеет, просто в мел превращается.

– Гриммель... Ужасающий? – шепчет она, и пальцы судорожно впиваются в край плаща. – Саян... этот человек – мясник. Он монстр! Когда я только начала летать с Грозокрылом, я видела последствия его охоты на северных островах. Он вырезал гнезда, он убивал молодняк просто ради забавы. Он одержим…

– Ночными Фуриями. Да, уже понял, – киваю, криво усмехаясь. – Ну а теперь этот мясник сидит на цепи и медленно гниет…

– Нет, ты не понимаешь! – Валка резко подается вперед, перебивая на полуслове. – Это ОН первым начал использовать драконов в войнах! Это ОН смог подчинить ядом Смертохватов, и это ОН с их помощью уничтожил Фурий, ведь…

БУМ.

Бум.

БУМ.

Сердце заколотилось где-то прямо в горле, перекрывая шум ветра.

Смертохваты? Яд, подавляющий волю?!

Стоп. Стоп-стоп-стоп.

Освальд! Вождь Берсерков же буквально на днях втирал мне про этих самых тварей, которые плюются кислотой и жалят токсином, напрочь отрубающим драконам мозги и инстинкт самосохранения! Значит… а не от него ли всё пошло?! И та стая Смертохватов, про которую говорил Освальд на Вигриде… это были драконы Гриммеля?

Тэкс… а не имел ли сам Освальд Разлюбезный каких-то скрытых связей с Ужасающим, а?

Покупал у него яд для своих нужд? Перенимал опыт подчинения? Хотя… если так подумать – нет. Слишком уж разные у них характеры и цели – Освальд строит будущее для клана, а этот старик в клетке – просто больной, помешанный на кровавых трофеях. Тем не менее… ушки стоит держать на макушке с этими местными политиками, раз уж такие технологии свободно гуляют по водам Архипелага.

Сглатываю вставший ком.

Впиваюсь взглядом в побледневшее лицо женщины.

– Смертохваты, значит… – медленно произношу, окончательно складывая разрозненные куски головоломки в единую картину. – А… что еще тебе известно об этих конкретных драконах, кроме того, что их яд ломает разум и делает из рептилий послушных рабов?

Валка зябко передергивает плечами, плотнее кутаясь в полы своего плаща.

– Они жуткие создания, Саян. Быстрые, слепо преданные тому, кто дает им яд, и абсолютно безжалостные в охоте. Но Гриммель… всегда работал один и никогда не строил империй, он просто удовлетворял свою жажду истребления.

– Ага, маньяк-одиночка, – хмыкаю, живо вспоминая его истеричные вопли в шахте. – Понятно… только вот что он забыл вместе с Драго? Не стоит ли нам опасаться прилета его драконов?

– Этого я не знаю…

– Ладно, еще увидим… Но вот второй наш гость куда интереснее.

– Кто он?

Выдерживаю секундную паузу.

– Вигго Гримборн.

Услышав второе имя, Валка судорожно сглатывает. Глаза РЕАЛЬНО расширяются от глубочайшего шока.

– Гримборн... Глава картеля Охотников, – качает она головой, явно пораженная масштабом улова. – Я… знала о нем. Человек, который превратил поимку драконов в масштабную торговлю, снабжал бойцовские арены, продавал яды и ковал непробиваемые кандалы для всего Архипелага.

– Ага. И именно он оказался тактиком в армии Драго Блудвиста. А теперь сидит в нашей шахте и предлагает мне сделку.

Рассказываю ей суть разговора. Про то, как Вигго технично раскусил мою потребность в металле для обороны базы. Про то, как он предложил координаты залежей неплавкого железа в обмен на свою жизнь.

Валка слушает молча, но ее лицо каменеет.

– Крылатые Девы, – наконец произносит она, когда я заканчиваю. Женщина переводит взгляд обратно на океан. – Это не миф, Саян. Они существуют.

«О как. Значит, Вигго не блефовал».

– Чем-то дополнишь его рассказ? – требую, подаваясь вперед.

– Я… пересекалась с их патрулями всего пару раз за двенадцать лет, и всегда на огромном расстоянии, – Валка зябко поводит плечами. – Они живут на скрытом архипелаге далеко на севере. Это племя состоит исключительно из женщин-воительниц. Они фанатичны, Саян. Абсолютно безжалостны ко всем чужакам, особенно к мужчинам. Ни один корабль викингов, случайно заплывший в их воды, не вернулся обратно.

– А что насчет драконов? Вигго сказал, у них симбиоз с Шипорезами.

– Это правда, – кивает Валка. Грозокрыл за ее спиной тихо курлыкает, подтверждая слова. – Они не просто приручают их. Шипорезы – вид, в котором взрослые самцы часто убивают собственных детенышей ради доминирования. Крылатые Девы находят гнезда, забирают вылупившихся самок Шипорезов и выращивают их. Они становятся для них… вторыми матерями. Девы пьют их яд в малых дозах, чтобы получить иммунитет, и используют их острую чешую для создания своей брони и оружия. Они летают вместе, живут вместе. Это… настоящий культ.

Интересно. Очень интересно.

– А металл? Тот самый, который не плавится в драконьем огне?

– Их остров целиком состоит из него, – Валка смотрит мне прямо в глаза. – Но ты должен понимать, Саян... если ты сунешься туда, они убьют тебя еще на подлете. Они не станут слушать Вестника или смотреть на Ночную Фурию. Для них любой мужчина – это угроза их укладу и их драконам, так просто девушек не сломить.

Тру подбородок здоровой рукой. Думаю.

Хмм…

– Значит, нам нужен правильный дипломатический подход, – усмехаюсь, вспоминая металлического щенка, который бегает за бывшим рабом. – У нас есть свой Шипорез, малыш Сигурда. Что это, если не пропуск на их территорию? Если они поклоняются этому виду, то не станут атаковать того, кого выбрал детеныш.

– Это риск. Огромный риск! – Валка резко подается вперед, перебивая меня. В ее глазах прям читается неподдельный страх. – И что насчет Гримборна? Ты правда собираешься заключить с ним сделку?! Саян, этот человек – змея! Он предаст тебя при первой же возможности!

«Предаст? Да к гадалке не ходи. Сделка со змеем – это укус в спину, вопрос лишь во времени».

Хмурюсь.

Растираю переносицу.

Ну а слову – зачем он мне вообще сдался? Искать скрытые склады картеля? Плавать на его неповоротливых деревянных корытах по Архипелагу, рискуя нарваться на засаду собственных же Охотников? Да у меня, блин, ДРАКОНЫ! Сотни крыльев! Мы воздух контролируем, а этот хрен только по воде передвигается. Ради чего рисковать? Ради железа?

– На севере… – вдруг тихо роняю я, примерно понимая направление. И тут…

БЗЫНЬ!

В голове словно тугая пружина лопнула. Твою же мать, у нас же есть Шипорез! А еще у нас есть Драконий Глаз. Если принцип работы этой древней железяки завязан на видах рептилий, то что мешает посветить огнем металлического дракона в линзу и найти ИХ остров?!

Думаю… именно исконное логово этих драконов и является залежой металла. Отсюда и название вида. Так что… зачем мне подачки и карты Гримборна, если можно забрать всё напрямую из источника, ориентируясь по Глазу?!

Усмехаюсь. Прям отпускает.

– Знаешь что? – резко поднимаю голову и смотрю на Валку. – Ты права. В пень Вигго. Никаких сделок с ним не будет, вообще в целом обойдемся без Охотников, найдем всё сами.

Разворачиваюсь на каблуках и быстренько спускаюсь с утесов к побережью. Эмпатия начинает бить по нервам задолго до того, как выхожу к временным баракам – воздух над лагерем буквально гудит от липкой и совершенно гнилой смеси злобы, страха и агрессии.

Выхожу на широкую полосу черного песка – картина маслом. Десятки выживших наемников из разгромленной армады Драго Блудвиста сидят прямо на земле, плотно окруженные строем британцев лейтенанта Стерлинга, которые ощетинились копьями и заряженными арбалетами.

Подхожу ближе. Стерлинг в своем помятом, но всё еще подозрительно чистом красном мундире резко вытягивается по струнке и отдает честь. Клинт стоит рядом, мрачно сверля взглядом копошащуюся людскую массу.

– Сэр! – звонко рапортует лейтенант. – Сортировка завершена! Раненым оказана базовая помощь, здоровые изолированы. Но они... проблематичны, сэр. Это не регулярная армия, это неконтролируемый сброд. Постоянно провоцируют охрану, наотрез отказываются выполнять приказы по обустройству лагеря и то и дело пытаются затевать драки!

– Еще бы им не затевать, – басит Клинт, презрительно сплевывая прямо на песок под ноги. – Я отлично знаю этих ублюдков, Саян. Это отребье, которое Драго собирал по самым гнилым щелям Архипелага – убийцы, насильники, браконьеры. Они привыкли жить исключительно грабежом и чужой кровью, так что не станут они таскать камни для нашей обороны. Как только мы отвернемся или дадим хоть малейшую слабину – они тут же перережут нам глотки.

«Сброд? Да, это натуральная опухоль».

Они ведь РЕАЛЬНО не выглядят сломленными.

Замерзли? Да.

Потеряли свой флот? Да.

Но вот эти их взгляды, устремленные на нас исподлобья... в них плещется злоба. Чувствую, что своими взглядами они прямо сейчас оценивают наши силы, высчитывают количество охраны и прекрасно понимают, что нас… тупо мало, а британские мундиры для них – просто очередные мишени из мяса. Вон там, в третьем ряду, здоровенный бугай с прожженным шрамом на пол-лица откровенно скалится, поигрывая желваками.

Пу-пу-пу…

Считают нас слабаками, которые играют в благородство? Думают, раз мы их вытащили из ледяной воды, то будем кормить, лечить и терпеть их выходки?

Лишние, спасенные люди – это, конечно, очень благородно и звучит красиво в героических сагах. Но в реальности, в условиях надвигающейся со всех сторон бойни – это абсолютно бесполезно. И даже смертельно. Если я хочу построить здесь неприступную крепость, мне нужен железобетонный фундамент и порядок, а не тикающая бомба в собственном тылу, которая обязательно рванет при первой же атаке британских кораблей.

Смыкаю челюсти. Закрываю глаза.

Морщусь и просто… раскидываю щупальца эмпатии прямо в эту грязную, копошащуюся толпу. Погружаюсь в этот мерзкий котел чужих эмоций, и… ух, ну и дрянь же тут плавает!

Ищу не страх, нет. На кой мне их страх? Ищу гниль.

Ищу ту садистскую радость от чужих страданий, ту отмороженность, которая и делает человека неисправимым бешеным псом, которого проще пристрелить, чем лечить.

«Так… этот убивал и радовался. Этот… насильник? Да, точно. А этот просто кайфовал от пыток ящеров».

Открываю глаза. Моральных сил на долгие суды у меня НЕТ вообще. Да и ресурсов строить тюрьмы и кормить сотни потенциальных предателей тоже не предвидится, ведь война УЖЕ здесь, и действовать нужно теми методами, которые этот суровый мир понимает лучше всего.

– Клинт. Стерлинг, – бросаю глухо, стараясь, чтобы голос вообще не дрожал. – Слушайте.

Парни вытягиваются во фрунт.

– Сейчас пройдем вдоль рядов, я буду указывать на людей, а ваша задача – выдергивать их из толпы и отводить вон к той отвесной скале на краю пляжа. Рыпнутся – ломайте ноги к чертовой матери.

Стерлинг бледнеет, переминается с ноги на ногу, но британская выучка берет свое.

– Сэр... что мы будем с ними делать? – спрашивает осторожно, явно подозревая неладное. – Проводить хирургическое вмешательство, – цежу сквозь зубы.

– Ч..что?

– Гангрену отрезать будем.

Шагаю прямо в толпу. Британцы расступаются, пропуская вперед.

Останавливаюсь перед первым рядом, пока эмпатия… скажем проще – сканирует каждый гнилой мозг (хотя по факту это работает ой как иначе, скорее уж… насыщая меня эмоциями этих людей. И спектр эмоций-то не ясен!!! Я сверяю их только с собственным мировоззрением, в котором, эм… если мысли и эмоции идут в разрез с моими принципами – то я это чувствую. Ох, боги, как сложно объяснить… оставим на потом)

ТЫК.

Указываю пальцем в того самого бугая со шрамом, потому что от него несет такой концентрированной жаждой убийства, что к горлу подкатывает желчь. – Этого.

ШУРХ! Саид и Клинт делают синхронный рывок, хватают сопротивляющегося наемника за шкирку и просто волокут по песку к скале. Иду дальше, взгляд скользит по грязным лицам.

– Этого. Вот этого, с серьгой. Троих в заднем ряду… да, и того рыжего тоже тащите.

Идет методичная, даже какая-то пугающая своей обыденностью сортировка, где выхватываю из толпы самых отбитых, самых опасных и гнилых ублюдков. Выбираю тех, кто был костяком картелей, тех, кто резал глотки связанным пленникам, и тех, в ком РЕАЛЬНО не осталось ничего человеческого.

Толпа начинает волноваться, гудеть. До них медленно, но верно доходит, что происходит что-то откровенно жуткое, и кто-то пытается вскочить, но...

КЛАЦ! Британские штыки моментально опускаются, прижимая их обратно к песку.

Спустя полчаса у подножия отвесной скалы выстраивается около… ох, твою мать, пятидесяти человек. Жмутся друг к другу, рычат, матерятся, но путь назад наглухо перекрыт плотной шеренгой вооруженных британцев.

Выхожу вперед. Торможу в десяти шагах от них.

– Вы думаете, что попали в плен, – говорю громко, чтобы каждое слово долетало до оставшейся на песке толпы. – Думаете, что пересидите здесь, а потом прирежете охрану и угоните корабли, ведь вы привыкли, что этот мир прощает вам вашу жестокость только потому, что вы сильные?

Делаю паузу. Воздух прям звенит от напряжения.

– Но правила изменились. Вы пришли на Стонущую Землю, и здесь выживает только тот, кто полезен, а вы… вы – не полезны. Вы – БОЛЕЗНЬ.

Вскидываю руку.

– ФЬЮЮУУТ!

Выдаю резкий, пронзительный свист, вкладывая в него ментальный приказ-зов для любых свободных хищников поблизости – Багира сейчас отлеживается и летать не может. Да и незачем ему участвовать в истреблении. Черт…

«Как же Север поменял меня…»

С отвесных скал над нами раздается оглушительное хлопанье крыльев.

ВЖУХ!

Огромная тень дикого Ужасного Чудовища – крупного самца, который просто терся поблизости – с ревом обрушивается прямо передо мной, вздымая тучи песка! Ящер глухо рычит, его глаза горят агрессией, а по чешуе уже начинают пробегать искры самовозгорания.

Но это еще не всё.

ХРЯСЬ! БАБАХ!

Земля под ногами этих семидесяти смертников просто взрывается изнутри, и из-под развороченных камней с мерзким, скрежещущим звуком вырываются Альфа и Бета, наглухо перекрывая ублюдкам последний путь к отступлению! Два гигантских слепых червя встают стеной за спинами наемников, пока с их шипастых морд капает едкая кислота, с шипением – ПШШШ – прожигающая песок.

Толпа на пляже синхронно ахает и просто… вжимается в землю от ужаса, а эти обреченные у скалы… ну, до них наконец-то доходит.

Осознали, да? Это конец.

Кто-то там орет дурниной, кто-то вообще бросается на британские штыки, видимо предпочитая быструю смерть от стали, а тот самый бугай со шрамом так и вовсе падает на колени и что-то вопит.

О пощаде молит? Ха.

Смотрю на них и… опускаю руку, дополняя команды криком:

– РРРРРРАУ.

Глава 183

– РРРРРРАУ.

И на этом моменте просто… закрываю глаза. Вот чуть ли не до кровавых кругов под веками, до боли в стиснутых челюстях.

ПШШШШ-ХЛОП!

Резкий, хлесткий импульс по натянутому эмпатическому восприятию, и десятки кружащих над пляжем Змеевиков с тяжелым шелестом кожистых перепонок рушатся вниз.

Да не просто так – приземляются плотным кольцом, вбивая когти в песок, и синхронно раскидывают свои гигантские крылья, стараясь перекрыть любой обзор для оставшейся на коленях толпы и… для меня тоже.

Да, вот так.

Не хочу этого видеть.

Не буду.

Тяжелые времена требуют тяжелых решений? Какая же банальная, избитая и лицемерная фраза из дешевых книжек про попаданцев!

Я же… ну я же УБИВАЮ людей прямо сейчас! Своими собственными руками, просто отдав приказ монстрам!

Хотя… людей ли?

Пытаюсь зацепиться за эту мысль, оправдывая сам себя в спасительной темноте закрытых век.

Это же выродки! Насильники, мясники, садисты, от которых фонило такой гнилью, что меня самого чуть не вывернуло наизнанку при прощупывании. Это опухоль, а гангрену не лечат припарками, ее отсекают каленым железом, иначе она сожрет весь здоровый организм!

Но… я всё равно палач.

Я не должен выглядеть садистом! Не должен казаться местным дикарям поехавшим психопатом, который сжигает людей заживо просто ради демонстрации силы и удовлетворения собственного эго! Пусть это и по праву сильного, пусть это и диктуется законами Архипелага, но… О Боги, как же всё это сложно!

В любом случае, лучше никому это не видеть. Пусть это останется за закрытыми дверями из драконьей чешуи.

ВУУУУХ! ПШШШШШШ!

Воздух вокруг мгновенно раскаляется так, что даже сквозь опущенные веки пробивается ослепительное багровое свечение, а кислород просто выжигается из окружающего пространства. Ужасное Чудовище и Шепоты Смерти начали свою работу за живой ширмой.

И знаете что самое страшное?

Никто не закричал. Вообще ни единого звука, кроме яростного гула ревущего пламени и мерзкого шипения растворяющегося в кислоте камня! Магниевый гель Ужасного Чудовища горит с такой неадекватной температурой, что, видимо, мгновенно испаряет нервные окончания и сжигает голосовые связки еще до того, как мозг этих ублюдков успевает осознать боль…

Я так хотел сделать всё максимально быстро и безболезненно для них… и, кажется, у меня получилось.

Раздался хруст. Затем – глухой стук осыпающегося пепла. И… всё.

Тишина.

Медленно, чувствуя, как по виску катится липкая капля пота, открываю глаза. Драконы-ширмы, уловив мой мысленный сигнал, плавно складывают крылья и отступают в стороны. На месте, где еще минуту назад жались к скале полсотни матерых головорезов Драго Блудвиста, не осталось НИ-ЧЕ-ГО. Только оплавленный, покрытый толстым слоем дымящейся черной корки песок, да лужи шипящей зеленой слизи.

Бррр.

Сглатываю вставший в горле ком. Поворачиваю голову в сторону оставшейся толпы пленных, уже морально готовясь к тому, что сейчас увижу десятки перекошенных от ужаса лиц, что они начнут в панике бросаться на британские штыки, что поднимется бунт смертников, которым больше нечего терять… Но…

– ДА!

– ДА!!!!

– ХВАЛА ТОРУ, ЭТО СЛУЧИЛОСЬ, ДА!!

«ЧТО?!»

Моргаю, не веря собственным ушам.

– ДА! ХВАЛА ВЕСТНИКУ!

– СДОХЛИ, ПСЫ!

– ДА!!!

Синхронно… вот просто в едином, каком-то безумном порыве начинают вопить сами викинги и наемники, сидящие на песке! Вопреки моим ожиданиям, они не вжимаются в землю, не плачут от страха, а… тянут грязные руки в небо и орут так, что вены на их шеях готовы лопнуть!

Вот просто… что?

Остолбенело пялюсь на эту радующуюся, беснующуюся толпу, и… просто зависаю.

«А… ну да. Точно.»

Господи, я ведь всё еще по привычке меряю этот мир призмой современного гуманизма и страха перегнуть палку! А местным викингам и пиратам только подай крови. Уж тем более – крови их собственных мучителей! Эти полсотни сгоревших ублюдков… они же были буграми. Настоящими авторитетами, жестокими надсмотрщиками и теми садистами, которые издевались не только над драконами, но и над своими же, более слабыми товарищами по оружию. Уж я то знаю! Насмотрелся на Скранхольме…

Вся эта масса рядовых наемников, которых силой согнали на флот Блудвиста, боялась этих громил ничуть не меньше, чем самого Драго – вон, как радостью веет от них… Даже противно.

А я только что… взял и стер их с лица Архипелага! Я не просто продемонстрировал запредельную божественную силу, я избавил эту толпу от ИХ личных ночных кошмаров. Вырезал старых вожаков, освободив место. Для них я сейчас вообще не тиран, который жжет людей ради забавы. Я – Высший Судья!

Фух…

Неожиданно для меня самого, этот массовый, искренний рев одобрения как-то разом… снимает тот бетонный груз ответственности, который давил на позвоночник последние десять минут.

Меня отпускает.

Легкие снова могут нормально вдыхать этот пропахший серой воздух. Пусть это и прозвучит эгоистично, но… их реакция сыграла в мою благодушную сторону. У НИХ в головах всё встало на свои места, а значит, и мне больше не нужно корчить из себя страдающего праведника.

Поднимаю здоровую руку, и площадь мгновенно погружается в тишину. Британцы Стерлинга вытягиваются во фрунт, а сотни пленных замирают, ловя каждое мое движение.

Оглядываю их.

Грязные, измученные, потерявшие свой флот, но… теперь уже смотрящие на меня не со злобой исподлобья, а с ожиданием.

Ожиданием чего? Приказов? Так они будут!

– Вы живы только потому, что у вас есть шанс исправиться, – произношу ровно, зная, что в этой тишине каждое слово долетит до задних рядов. – Вы живы, потому что можете доказать свою полезность. И, может быть, в будущем... вернуться к своим семьям, если они у вас есть, или завести новые на мирной земле.

Выдерживаю паузу, позволяя смыслу слов впитаться в их одурманенные счастьем мозги.

– В ином же случае... – коротко киваю в сторону дымящегося черного пятна у скалы. – Результат будет закономерным.

И толпа снова взрывается.

– ДА!

– ДА!

Они бьют кулаками по песку, стучат себя в грудь, и этот рев уже не имеет ничего общего с паникой. Больше уж похоже на…

Клятву верности.

– ДАААА!

– ВЫ НАШ ВОЖДЬ!!

– ВЕСТНИК!

– ВОЖДЬ!

Всё. Выбор сделан, пути назад нет.

Казалось бы – дел было много, но я... благополучно решил все оставить на завтра. Сегодня требовалось о многом подумать...

***

И я подумал. Кхм-кхм, так-так, кхм:

– ГРООУ РОХ!

Выплевываю гортанный приказ прямо в утренний туман. Горло саднит, слюна со вкусом пепла, но звучит это именно так, как надо – жестко, властно, с нужной Альфа-вибрацией.

ВЖУХ! ХЛОП-ХЛОП-ХЛОП!

С уступа, поднимая тучи вулканической пыли, срывается тройка: два поджарых, покрытых шрамами Змеевика и один массивный, раскинувший свои крылья-лезвия Древоруб. Драконы синхронно закладывают крутой вираж над пляжем и уходят в сторону Кьяденьса и Мертвого моря.

Проверить. Вынюхать. Принести картинку.

Раз сам пока летать не могу – рука стянута лубками, да и Багира всё еще отлеживается со своим вправленным крылом – значит, будут работать они. Свободные крылья в стае – это глаза и уши, если грамотно этим распорядиться.

Провожаю их взглядом, пока силуэты не растворяются в свинцовых тучах, и тут же поворачиваюсь к следующей группе, уже выстроенной на каменистом плато.

– РОООАУ АРР! – выдаю новый, более раскатистый зов для… Восьмерых Змеевиков.

Специально отбирал самых глазастых, самых дерганых, у которых инстинкт ищейки перебивает даже чувство голода. Ящеры вытягивают шеи, топорщат короны из шипов, впитывая команду.

А команда простая, но… охренеть какая математическая, ха-ха-ха. Впервые за несколько лет вспомнил школу и вообще разные формулы из геометрии, чтобы кое-что подсчитать.

Стою, жмурюсь от бьющего в глаза света и пытаюсь в уме натянуть циферблат часов на розу ветров нашего Архипелага.

«Двенадцать часов – это строго на север. Три – восток. Шесть – юг. Девять – запад. И еще четверо между ними: северо-восток, северо-запад, юго-восток, юго-запад. Восьмилучевая звезда».

Передаю им направление, буквально вколачивая в их мозги вектор движения и вообще все правила полета.

«Сколько времени им дать? Час? Мало. Два? Устанут, начнут отвлекаться. Полтора! Полтора часа лету в одну сторону, разворот и полтора обратно.»

Начинаю прикидывать в уме, шевеля губами. Если Змеевик без всадника, налегке, в крейсерском режиме прет… ну сколько? Километров двести пятьдесят в час? За полтора часа они покроют радиус километров в триста. А если учесть их зрение, способное с высоты выхватить муху на камне, то радиус обзора смело умножаем на полтора! Так что в сухом остатке оставляем радиус в почти четыреста километров просвеченной зоны контроля вокруг Нуригари! И так по всем восьми направлениям.

Теперь, если все и вправду нормально, то мы будем знать о приближении любого флота, будь то пираты, или эти чертовы британцы, за добрые сутки до того, как они увидят наши скалы!

Машу здоровой рукой.

УУУУХ! ПШШШ!

Восьмерка срывается с места, веером расходясь в разные стороны света. Небо над базой моментально пустеет, оставляя только мерный рокот волн внизу.

Стягиваю с пояса самодельный блокнот – стопку грубо выделанных пергаментов, зажатых между двумя кусками дуба – и, прижимая его к колену здоровой рукой, криво корябаю угольным стержнем:

«Патруль. 8 Змеев…»

ЧИРК-ЧИРК!

Вписываю состав на бумагу и… о боже, ну и клички я им выдал. Но… ладно, пишу как есть:

«…Снежок, Кружок, Хладок, Снежинка, Пушинка, Клопок, Пупок, Шарик...»

Замираю на секунду. Жаль, еще нет Фонарика, Волчка, Щелчка и Шашлычка, ха-ха...

М-да. Так, дальше...

Раскидываю их маршруты по направлениям, чтобы полностью перекрыть всё доступное пространство вокруг острова, и фиксирую на бумаге:

«Роза ветров. Частоту патрулей ставим…»

Ну, 2 раза в сутки точно должно хватить, чтобы держать периметр под контролем? Наверное. Пишу:

«…утро/вечер.»

А меж тем понимаю, что… детство кончилось. Выживание в пещерах с рыбкой на костре кончилось. Началось планирование РЕГУЛЯРНОЙ военной базы, где такие заметки теперь придется вести постоянно, иначе я просто свихнусь, пытаясь удержать в голове графики сотен рептилий и людей!!!

А я так хотел избежать бюрократии, но… эх, увы.

С шумным выдохом захлопываю блокнот. Итого –снаружи нас просто так уже не возьмут.

А внутри? Внутри тоже есть свои риски.

Опускаю взгляд вниз, на пляж.

Внизу кипит жизнь, настоящий муравейник! Вот британцы лейтенанта Стерлинга в своих выцветших, грязных красных мундирах ритмично машут топорами, подгоняя бревна для новых бараков. Вот бородатые мужики – бывшие наемники и пираты, тащат камни с таким видом, будто делают всем одолжение.

Смотрю на этот винегрет из народов, эпох и культур, и задумываюсь.

А внутри-то какая опасность? Да самая банальная – болезни. Я же давно планировал за это взяться, просто руки всё не доходили. Прошло уже достаточно времени, чтобы те же британские матросы могли подхватить от Сигурда, Фиша или привыкших к местным болячкам Саида и Клинта какую-нибудь забористую викингскую хворь. У них же совершенно разный иммунитет. А сейчас еще и свежее пополнение из наемников прибыло –а эти вообще собирали заразу по всему Архипелагу, ночуя в трюмах с драконьим дерьмом.

«Благо, женщин у нас в лагере сейчас нет, так что за массовое распространение каких-нибудь венерических сюрпризов можно особо не опасаться. Если же… кхм, не. В культуре северян мужеложства вроде как не так много… Местные таких приколов не поймут – топор по голове прилетит быстрее, чем штаны снимешь. Да и для религиозных британцев это отдельный вид пыток. Но проверить всё равно надо… какой-нибудь залетный сифилис или корабельная чахотка нам тут даром не сдались».

В общем, пора. Эпизоотология и карантинные меры на фермах всегда начинаются с жесткого учета и контроля. Режим диктатора-полководца временно отходит на второй план, включается режим главного санитарного инспектора.

– Саид! Стерлинг! Перси! – кричу вниз, привлекая их внимание, и машу здоровой рукой. – Подойдите ко мне!

Не проходит и пары минут, как на плато поднимается наша импровизированная «администрация». Стерлинг, как всегда, вытягивается по стойке смирно, Саид вытирает закопченные руки о фартук, а тощий аптекарь Перси мнется чуть позади.

– У нас назревает проблема биологического характера.

Стерлинг слегка хмурится.

– Сэр? Британский флот на подходе?

– Хуже, лейтенант. К нам подкрадывается понос, пневмония и прочие прелести антисанитарии, – отвечаю, указывая кивком на пляж. – У нас тут смешение трех разных микро… кхм, не суть. В общем – у нас сборище европейцев, местных и пленённых пиратов. А все вы болеете разными болезнями, так что заразите и друг друга. Рано или поздно.

Перси, как медик, первым понимающе кивает, хотя и заметно бледнеет.

– О... Боже правый... Корабельная горячка, – шепчет он, нервно потирая руки. – Если она перекинется на этих местных варваров... или наоборот...

Воооот, ВОТ! Дошло до человека. Лишь бы без спускания крови обошлось и лоботомии, да?

– Именно, Перси, – подтверждаю я. – Поэтому слушаем новые правила. С этой минуты ты… главный знахарь базы.

Англичанин вздрагивает, глаза лезут на лоб.

– С-сэр? Но я же не...

– Ты умеешь отличать здорового от больного? Кашель от удушья отличишь? Сыпь найдешь? Всё, ты назначен. Твоя задача – поголовный медосмотр АБСОЛЮТНО ВСЕХ прямо сегодня. Даже викингов. Но для этих возьми с собой Саида и Клинта. И осматривайте их по одному.

Поворачиваюсь к Стерлингу.

– Лейтенант, ваши люди любят порядок и строй? Отлично. Вы организуете Перепись. Мне нужно знать каждого человека на этом острове в лицо. Имя, возраст, откуда прибыл, чем болел.

– На чем писать, сэр? четко уточняет Стерлинг. – У нас нет пергамента на две сотни душ.

«Точно. Бюрократия упирается в канцелярию…»

Окидываю взглядом кузню Саида и штабеля заготовленного дерева.

– Плашки, – выдаю на ходу придуманное решение. – Рубите тонкие деревянные плашки, размером с ладонь. Саид, выдай им тонкие металлические прутья. Накаляйте на костре и выжигайте: номер, имя… символ – крест для британцев, руна для местных, кружок для залетных викингов.

Это будут их медицинские и идентификационные карты.

– И чтобы у каждого на шее висела бирка с тем же номером! Потерял бирку – лишен пайки!

Саид усмехается в бороду, явно оценив жесткость подхода.

– Сделаем, эфенди. Как на невольничьем рынке, только для их же блага, иншалла.

– Именно. А теперь самое главное.

Подхожу к краю обрыва и указываю здоровой рукой на территорию внизу.

– Делим пляж на три сектора. Британцы, Местные, Пленные. Между секторами – нейтральная полоса в пять метров. Пересекаться запрещено! Нарушитель отправляется чистить зубы Шепотам Смерти.

Перси судорожно кивает, уже мысленно рисуя себе эту адскую работу.

– И как мы будем проводить осмотр, сэр? Они же... они же грязные! От этих пиратов несет так, что у меня слезятся глаза! На них вши размером с мышей!

– А вот тут начинается самое веселое, Перси, – скалюсь. – Стерлинг, берите десяток своих солдат с арбалетами. Саид, готовь котлы.

Через два часа пляж Нуригари превращается в филиал локального чистилища.

Британские солдаты со мной во главе сбили недовольно гудящую толпу в одну кучу у термальных гейзеров, которые били из-под черного песка горячим, серным паром.

Стою на небольшом валуне с куском доски с уже выжженными графами. Рядом трясется Перси с каким-то самодельным шпателем из обточенной кости. За нашими спинами возвышаются два Громмеля, лениво перемалывающие камни в пастях – моя личная, бронебойная группа поддержки на случай бунта. Банного бунта.

– СЛЕДУЮЩИЙ! – орет Стерлинг, и пара солдат выталкивает из толпы обросшего, покрытого струпьями пирата. Мужик рычит, пытается брыкаться, но тычок под колени заставляет его упасть на песок прямо перед нами. Воняет от него так, что у меня реально перехватывает дыхание. Застарелый пот, дерьмо, гнилая рыба и перегар.

Фу.

– Имя! – гавкает Стерлинг.

– Да пошли вы к Хель... – начинает пират, но я делаю короткий кивок Громмелю. Все-таки вчерашнее признание меня, как вождя, было лишь от половины группы выживших. И, увы, самых громких.

– ГРРРР!

Дракон делает шаг вперед, открывая пасть. Жар из глотки моментально плавит сосульки на бороде ублюдка.

– Х... Харальд! Харальд Беспалый! – тут же взвизгивает мужик, вжимаясь в землю.

Чиркаю углем по деревянной плашке:

#001. Харальд Беспалый. Пират.

– Раздевайся, – бросаю сухо. – Чего?! Да я...

– Снимай свои вонючие шкуры, Харальд, или их снимут вместе с кожей, – мой голос звучит так ровно и буднично, что пират понимает – я не шучу.

Он судорожно стягивает с себя заскорузлые от грязи меха, оставаясь в одних рваных портах.

Картина омерзительная.

Тело покрыто гнойниками, на ребрах сыпь, десны кровоточат – классическая цинга вперемешку с кожной инфекцией. Обычное дело для трюмной крысы, но для моего лагеря это рассадник бактерий.

– Перси, осмотр, – командую.

Англичанин брезгливо, зажав нос платком, подходит ближе. Светит деревянной лучиной в горло.

– Горло красное, сэр. Язвы на коже. Вши... о боже, их тут миллионы!

– Вши переносят тиф, – констатирую медицинский факт, который здесь никому не понятен, но звучит страшно. – Диагноз: паразитоз и авитаминоз. Лечение назначаю немедленное.

Поворачиваюсь к пирату, который уже начинает трястись.

– Значит так, Харальд. Вон там, – указываю на бьющий термальный гейзер, вокруг которого Саид уже сколотил примитивную деревянную ванну, – кипяток. Рядом ведро с зольным щелоком и песком. Идешь туда, трешься щелоком до тех пор, пока кожа не станет красной. Потом с головой ныряешь.

– Да вы сдурели! Я сгорю в этом кипятке! – вопит пират.

– Альтернатива – костер, – спокойно парирую. – Стерлинг, шкуры этого мужика в огонь!

Солдат поддевает вонючие меха и швыряет их в пылающий рядом костер. Пламя вспыхивает с треском – вши лопаются, издавая мерзкий щелкающий звук. Пират с ужасом смотрит, как сгорает его единственная одежда.

– В гейзер, живо! – приказывает Стерлинг. Под рычания Громмелей пирата загоняют в импровизированную горячую ванну. Он орет от обжигающей воды, матерится, но под угрозой смерти начинает неистово тереть себя золой и песком.

– Следующий! – кричу, делая пометку на плашке: Обработан. Сжечь старое. Выдать новую рогожу.

И так – час за часом. Монотонная, грязная, омерзительная рутина. Мы пропускаем через этот санитарный конвейер каждого.

«Отношусь ли я к ним как к животным? Абсолютно…. Да, ДА! Потому что стадо нужно сохранить, а эмоции здесь только мешают.»

Британцев тоже не обходим стороной. Они, конечно, пытаются возмущаться, мол, "мы цивилизованные люди Его Величества", живем тут уже долгое время и все у нас хорошо…, но когда Перси находит у двоих матросов характерные бубоны в паху и кашель с мокротой – вся их цивилизованность летит к чертям.

– В изолятор! – безжалостно командую я. – Дальняя пещера. Контакты ограничить. Еду передавать на шесте!

– Сэр, но им нужно кровопускание! – пытается встрять Перси, размахивая своим дурацким ланцетом. – Баланс крови нарушен!

Опять он… ОПЯТЬ!

– Какое кровопускание ослабленному организму?! Ты их убить хочешь?! Никаких пиявок! Обильное теплое питье, отвар из еловых иголок от цинги и полный покой! Изоляция – вот наше лекарство! Еще раз увижу с ножом возле больных – отрежу руки.

Перси бледнеет и прячет ланцет, судорожно записывая мои "новаторские" методы в свой блокнот.

К вечеру пляж не узнать.

Сотни голых, распаренных, красных как вареные раки людей жмутся к кострам, натягивая на себя грубые холщовые мешки, которые мы выдали им взамен сожженной одежды. Вонь исчезла. Впервые за всё время над базой пахнет не дерьмом и потом, а паленой хвоей, щелоком и мокрым камнем. У меня на столе, в главной пещере, лежит огромная стопка деревянных плашек. Каждая подписана, каждая учтена. Я знаю, сколько у нас людей с кашлем (двенадцать), сколько с кожными инфекциями (сорок), сколько крепких и здоровых (около сотни, что удивительно).

Глава 184

Сжимаю пальцы левой кисти. Фуууф, давай. ДАВАЙ!

Раз. Два. Три.

ХРУСТЬ!

Суставы тихо щелкают, кожа натягивается, а я… жду. Жду, когда мозг пронзит очередная, слепящая агония, которая просто ОБЯЗАНА сопровождать, на минуточку, сложный перелом.

Тяжесть есть. Рука стянута лубками и кожаными ремнями, висит на груди как чужое бревно, но боли… эм, а боли то… нет? Ее нет вообще! НОЛЬ!

«Какого хрена?!»

Резко сажусь на каменном лежаке, скидывая с себя пропахшую дымом шкуру. Делаю глубокий вдох, специально расширяя грудную клетку так, чтобы натянуть межреберные мышцы. Те мышцы, которые вот буквально вчера горели огнем от ударов и падений.

Ни-че-го.

Словно просто перекачался в спортзале.

Пялюсь на свою ладонь в полумраке пещеры с… парочкой догадок.

А именно – с мыслями о Крови Красной Смерти… которая в очередной раз доказала, что она РЕАЛЬНО работает как некий… эм, стимулятор-матуген-мутатор! Я же прям кожей, каждой веной чувствую эту горячую энергию, которая сейчас циркулирует внутри. И заживляет всё какими-то совершенно невозможными темпами.

А что дальше? Чешуя на спине прорежется? Хвост вырастет? Я же выпил кровь левиафана, влил в себя, ам… скажем – концентрат Альфы! И долго думал - как вообще эта дрянь усваивается человеческим организмом?!

ТЦ!

Но хрен с ней, с анатомией. Другой мир, другие правила. Жив – и слава богам. Заживает как на драконе? Отлично, пользуемся. Разбираться с собственным телом буду потом, когда в нас перестанут целиться со всех сторон.

ШУРХ.

Встаю на ноги, откидываю полог и вываливаюсь в главный тоннель базы.

ВЖУХ!

Прямо над головой, едва не чиркнув крылом по волосам, проносится мелкая Жуткая Жуть. Зеленая ящерица делает крутой вираж под сводом пещеры и роняет из когтей связку тонких деревянных дощечек прямо на каменный стол.

БРЯК!

Подхожу ближе. Стол просто ПОЛНОСТЬЮ завален этими чертовыми деревянными плашками – бюрократия! Никогда бы не подумал, что в мире огнедышащих кайдзю и суровых варваров моим главным оружием станет не меч, а… тотальный учет и контроль.

Перебираю плашки здоровой правой рукой.

ШУРХ. ШУРХ.

Вот красная метка, а вот зеленая. А еще черный крест, выцарапанный грубым углем. Пытаюсь разобрать эти кривые, пляшущие символы и просто ломаю глаза – имена, номера, корявые пометки об овцах, рыбе и запасах строевого дерева… Вся наша огромная база Нуригари теперь лежит передо мной на столе в виде сухой статистики. Написанной, конечно же, на языке местных, что придавало особого шарма в ситуацию.

Уж не пора ли мне называться ярлом? Или кем покруче?

Вот уже и умудрился выстроить логистику через мелких крылатых ящериц, заставив их курсировать между производственными секторами и лазаретом, таская мне отчеты, потому что бегать самому по всему вулкану с моей еще не до конца зажившей рукой – это просто… лениво, скажем так.

Но как же не хватает нормального Экселя! Как вообще вести учет сотен людей, еды и медикаментов на кусках коры?! А если они перепутают красную метку лазарета с красной меткой кузни? Ладно, пока система держится на честном слове и рыбьих потрохах, которыми я подкармливаю этих курьеров.

– Вестник.

Оборачиваюсь, едва не смахнув локтем стопку «документов». У входа в мой тоннель стоит Артур. В блестящей стальной кольчуге, с тяжелым абордажным мечом на поясе и абсолютно прямой спиной.

Смотрю на него и в который раз просто… нахожусь в шоке от таких метаморфоз – мы же с ним вместе грязь жрали на Кьяденьсе! Вместе в этих проклятых железных кандалах сидели, спины гнули в шахтах, а теперь? Теперь этот бывший раб – капитан британского флота. В моем подчинении!

Кстати, британцы торчат на нашем вулканическом куске камня уже около месяца. Целый месяц бок о бок с драконами, которых они раньше только расстреливали из пушек. И за этот месяц граница между ними, местными кьяденьсцами и моими первыми парнями – Саидом, Клинтом – просто стерлась. Архипелаг выбивает любой имперский снобизм за пару дней. И вот Артур отлично вписался в эту солянку, став хорошим связующим звеном между моряками и местными реалиями. У них больше нет разделения на «мы» и «они». Они все теперь – МОИ. Моя зона ответственности.

– Что по сводкам, капитан? – спрашиваю, кивая на заваленный плашками стол.

– Территории закрыты, – чеканит Артур, подходя ближе. – Люди Стерлинга закончили северный частокол. Громмели за ночь наплавили еще, эээ… примерно тонны две железа для укреплений. Шпикачка там чуть не перегрелась, пришлось отпаивать ее морской водой – шипение стояло на весь берег, но норму выдали. Но у нас проблема внизу, Саян. С новыми пленными.

Моментально напрягаюсь. Мышцы спины деревенеют.

– Бунт? – рука рефлекторно дергается к поясу.

– Скорее, мммм… бытовые проблемы. – Артур криво усмехается. – Пара драк на пустом месте среди новеньких.

– Чего не поделили? – чуть расслабляю хватку. Драки – это понятно, это база. В любом загоне животные начинают делить территорию, если их просто согнать в кучу.

– Да всё подряд. Место под навесом, порции рыбы, кто первый к пресной воде подойдет. Твои Шепоты согнали их на берег в заграждение, теснота. Вот пираты и сцепились, выясняя, кто теперь главный на помойке. Саид их растащил, пару особо буйных приложил древком по ребрам, но напряжение висит.

Ага. Классическое притирание. Лишились своего хозяина и контроля Альфы, теперь пытаются выстроить новую иерархию в стаде.

«Ничего, выбьем эту дурь быстро. Типичное поведение стада. А раз так, то придется снова показать, кто тут пастух.»

– Ладно, – сухо бросаю я, отворачиваясь к столу. – Выйду, поговорю со всеми. Вправлю мозги, объясню новые правила. Раз силы махать кулаками есть, значит, норму по тасканию камней им можно смело удваивать. В чем тогда проблема, Артур? Радоваться надо, что масштабной резни не начали.

Артур мрачнеет.

– Если бы только драки.

– Конкретнее?

– Лазарет, Саян. То, что ты назвал, эээ… красной зоной. Британский аптекарь, этот тощий недоучка Перси… он туда даже заходить отказывается – стоит у входа в дальний штрек с пропитанной уксусом тряпкой на носу и трясется. Говорит, там миазмы смертельные. Люди харкают кровью. Покрываются бурой сыпью, вонь стоит такая, что глаза слезятся даже снаружи.

«Что за бред?!»

Колючая злость мгновенно впивается в затылок. Какая еще повальная зараза с бурой сыпью?! У нас, на минуточку, замкнутый лагерь! Изолированный кусок скалы посреди океана, где в кучу смешались все со своими специфическими микробиомами. Я же всё просчитал еще два дня назад – лично натравил Шепотов Смерти на этот дальний штрек, где они пробили сеть отдельных, изолированных друг от друга ниш-палат, прогрызли вентиляционные шахты прямо насквозь до поверхности плато, чтобы там гулял сквозняк, да и… Мы же мыли их щелоком…

Да ну черт…

Значит, несмотря на все предосторожности, мы что-то упустили. Или, что гораздо вероятнее при работе с местным контингентом, кто-то просто забил болт на мои прямые приказы!

А у меня нет лаборатории. Нет чашек Петри, нет микроскопа, нет возможности сделать банальный посев или анализ крови! Я ветеринар, мать вашу, я резал коров и штопал собак, а не купировал пандемии среди людей в условиях средневековья.

– Где Саид? – рявкаю я, резко срываясь с места и отшвыривая ногой мешающуюся табуретку.

– Ждет тебя у карантинной пещеры в нижнем ярусе, – Артур отступает в сторону, пропуская меня.

Вылетаю из темного тоннеля на свет божий, отчаянно щурясь от бьющего по глазам яркого солнца.

Иду через лагерь широким, быстрым шагом. Вокруг кипит жизнь.

ШУМ! ГАМ! Британцы слаженно пилят бревна – ВЖЖЖ-ВЖЖЖ. Громмели неподалеку громко хрустят челюстями, жуют известняк и с влажным ПЛЮФ выплевывают готовый, дымящийся цемент прямо в подготовленные опалубки. В небе над бухтой пара Змеевиков тяжело машет крыльями, таща в веревочных сетях свежепойманную рыбу.

Несмотря на новоприбывшую проблему, глобально – система работает! Всё крутится, люди и драконы строят новый мир. Но всё это рухнет, если невидимая глазу микрофлора окажется сильнее драконьей брони.

Сворачиваю к дальним базальтовым штрекам. У входа действительно топчется Перси. Британский медик судорожно прижимает к лицу плотный платок, от которого даже на расстоянии разит кислым уксусом. Чуть поодаль, закрывая собой проход, стоят Саид и лейтенант Стерлинг. А прямо перед входом – две каменные горы. Два наших Громмеля перекрывают арку пещеры своими массивными тушами, глухо урча и не выпуская никого наружу.

Увидев меня, Перси срывается с места.

– Сэр! – британец бросается ко мне, его глаза дико вытаращены. – Сэр, умоляю, вам туда нельзя! Баланс гуморов нарушен критически – желчная слизь переполняет их тела! Я сделал всё, как мы привыкли на флоте, но у них гнилая лихорадка, корабельная чахотка и, боже правый, я клянусь, я видел пятна святого Лазаря! Если вы вдохнете эти смертоносные миазмы…

Гуморы?! Миазмы?! ТВОЮ МАТЬ. Какой же дремучий бред!

– Помолчи, Перси, – ледяным тоном роняю я, даже не сбавляя шага и отталкивая скулящего британца с дороги.

– Эфенди! – огромный Саид заступает мне дорогу, преграждая путь своей широкой грудью. В его темных глазах плещется реальный страх. – Это черная смерть, Саян! Ты лекарь, а не бессмертный бог! Подхватишь эту заразу, и что мы тут без тебя делать будем?! Кто удержит стаю?

СТОП.

«А вот тут мы и проверим мою новую физиологию и мутировавшую кровь.»

Мысль стреляет в висок –я же пил кровь левиафана. Мои переломы срослись за… дни? За сутки? Но а как будут обстоять дела с бактериями? Вирусами? Вдруг эта драконья кровь спасает от механических травм, но перед банальной холерной палочкой или тифозной вошью я так же уязвим, как и любой смертный? Внутри противно, холодными коготками скребется паника.

Я… честно сказать, не хочу сдохнуть от кровавого поноса в пещере. Но а с другой стороны…

Да плевать! РЕШЕНО.

Если я сейчас покажу им свой страх, если надену тряпку на нос и буду шарахаться от собственных пленных – весь мой статус непререкаемого вождя рухнет в грязь. Вождь не боится миазмов.

Вождь идет на помощь к своему стаду.

– Я не заболею, Саид, – говорю абсолютно ровно, не выдавая ни капли внутренних сомнений. – Подготовь мне кипяток. Даже… ОЧЕНЬ много кипятка. Тащите всё мыло, что наварили из ячьего жира, щелок из золы и кузнечные клещи. Обычные клещи из кузни, только прокали их в горне докрасна, а потом остуди в спирте-перваче. И пусть Стерлинг организует карантинный кордон в десяти шагах от входа: никто не входит и не выходит без моего личного разрешения. Жди у входа с вещами.

Отодвигаю опешившего мавра плечом. Подхожу вплотную к закрывающим проход драконам. Делаю короткий, властный жест рукой, подкрепленный мысленным нажимом.

– УРРР…

Каменные туши послушно расползаются в стороны.

Шагаю в темноту.

Шепоты Смерти поработали на славу: тоннель расширен, а по бокам зияют глубокие, ровные ниши-палаты. Сквозь вертикальные пробоины в потолке в пещеру спускаются пыльные столбы света и бьет прохладный сквозняк. Воздух здесь должен циркулировать безупречно!

Но вонь… Вонь всё равно перехватывает горло.

«Дыши ровно. Ты ветеринар. Ты вошел в зараженный коровник во время тяжелейшей эпизоотии. Вырубаем гуманизм, фууууф… это не люди – это стадо. А стадо нужно жестко сортировать, иначе передохнут все до единого.»

Сзади утробно рокочет Шпикачка. Громмель перекрыл вход своей массивной тушей, но даже до ее бронированных ноздрей долетает этот смрад. Ящерица недовольно фыркает…

– ПФФФ! – выпуская в проем облачко теплого серого дыма. Драконы чуют гниль лучше любой ищейки.

Так… сладковатый, приторно-тошнотворный запах гниющих яблок. Синегнойная палочка? Точно она. Резкий металлический душок старой крови и гноя. Кислый фон застарелого пота, фекалий и аммиака.

Останавливаюсь у первой ниши. На соломе лежит здоровенный пират из бывших рубак Блудвиста. Дышит с тяжелым хрипом, глаза закатаны под лоб, лицо серое, как пепел. Скидываю с него грязную дерюгу. Правая нога от колена и ниже – просто раздутое, черно-багровое месиво. Кожа лопнула в нескольких местах от внутреннего давления, а сама нога замотана…

СУКА!

Я же помню этого мужика! Я осматривал их голыми на пляже два дня назад! У него была глубокая рваная рана на голени – то ли от корабельной щепки, то ли от чьего-то гарпуна. Кровило, но ничего смертельного, я специально осмотрел и провел все обеззараживающие процедуры, но… почему-то сейчас все стало хуже. Голень в несколько слоев перемотана грязным тряпьем, от которого ужасно смердит.

Падаю на одно колено, правой рукой осторожно надавливаю пальцами на почерневшую кожу чуть выше края этой идиотской повязки.

ХРЮК.

Под пальцами раздается отчетливый, до одури мерзкий хруст лопающихся пузырьков газа прямо в мышечной ткани.

Крепитация. Газовая гангрена… Анаэробная инфекция во всей своей красе. И я прекрасно понимаю, откуда она взялась.

«Перси, мать твою за ногу!» – мысленно реву я. Этот средневековый идиот наложил глухую повязку на инфицированную, грязную рану, тем самым перекрыв доступ кислорода! Анаэробные бактерии (те самые клостридии), которые жили в океанской грязи на его ноге, оказавшись в бескислородной среде под плотной тряпкой, радостно начали жрать ткани, выделяя газ.

Смотрю на лицо пирата – температура явно за сорок. Интоксикация организма полнейшая.

И что мне с ним делать? Ампутировать? Рубить ножом по живому? Да и выживет ли он после такой потери крови? Токсины уже в кровотоке, его сердце встанет к вечеру…

– Стерлинг! – ору в сторону выхода. Лейтенант моментально вырисовывается в проеме на фоне света.

– Сэр!

– Этого, с черной ногой, вынести на носилках. Не трогать за рану голыми руками! Отнести на дальний край плато, под навес. Оставить там, дать бурдюк с водой и… всё. Больше к нему не подходить.

Стерлинг тяжело сглатывает – понимает суть приказа. Изоляция до наступления смерти. Жестоко? ДА. Но я не могу тратить нулевые хирургические ресурсы на того, кого УЖЕ сожрали бактерии из-за тупости моего же персонала.

Иду к следующей нише.

Британский матрос. Совсем молодой пацан, сидит, привалившись к холодной каменной стене, обхватив голову руками. Увидев меня, пытается вскочить по привычке, но со стоном сползает обратно в солому.

– Сэр… капитан… – мычит он, с трудом разлепляя распухшие губы.

Смотрю на его лицо. Одутловатое. Глаза глубоко запали.

– Открой рот, – сухо командую.

Британец послушно разевает пасть. Вонь гниющих тканей бьет в нос. Десны рыхлые, черно-багровые, обильно кровоточат. Зубы буквально плавают в кровавой каше.

Цинга. Тяжелейший авитаминоз. Я знал об этом. Я диагностировал это еще на этапе сортировки, но… меры были приняты слишком поздно, увы.

– ПЕРСИ! – мой рев отражается от сводов пещеры. Аптекарь бочком протискивается мимо Громмеля, трясясь как осиновый лист.

– С-сэр? – Где хвойный отвар, который я приказал давать им два дня назад?! Я русским… блять, английским языком приказал поить их еловой вытяжкой! Почему у него цинга в терминальной стадии?!

– Сэр! Клянусь, мы пытались! – блеет Перси, отшатываясь. – Но они отказывались пить эту горькую дрянь! Пираты дрались с охраной, плевались… А котлов не хватало, вы же сами приказали пустить все емкости на выварку щелока и бани! Мы не успевали, сэр…

«Не успевали. Плевались».

– Если пациент отказывается пить лекарство – вливать силой! Через воронку! Заставлять жевать кору ивы под угрозой удара копьем! Чтобы к вечеру здесь стояли бочки с хвойным чифирем, и вливать в каждого по два литра в день. Понял?!

– Т-так точно, сэр! Хвоя… баланс гуморов… витамины…

Оставляю его бормотать и продвигаюсь в самую глубь дальнего штрека. Туда, где работает самая мощная вентиляция, пробитая Шепотами. И откуда доносится самый пугающий звук.

КХЕ-КХА... ГХРРРР! – Глубокий, надрывный, влажный, буквально рвущий бронхи кашель.

В изолированном «кашляющем» блоке лежат семеро. Сбились в кучу. Трясутся от дикого озноба, и это несмотря на нормальную температуру в пещере!

Подхожу ближе. Беру факел со стены, освещаю их лица – бледные, заострившиеся. На скулах горит неестественный, яркий, лихорадочный румянец. Один из пиратов заходится в очередном тяжелом приступе. Его спина выгибается дугой.

ХРРР-ТЬФУ!

С хрипом сплевывает прямо на солому.

Наклоняюсь, всматриваюсь в мокроту – ржавая. С прожилками свежей алой крови. Слизисто-гнойная.

Жесть.

Туберкулез? Открытая форма? Или запущенная крупозная пневмония после купания в ледяном океане?

Скидываю с кашляющего викинга шкуру. И тут мой взгляд цепляется за другое. Расстегиваю ворот его рубахи (которую мы выдали из запасов британцев взамен сожженной пиратской рванины). На животе и груди – мелкая, розеолезная сыпь. Множество красных пятнышек.

Надавливаю пальцем на одно из них –пятно бледнеет, исчезает под давлением, а потом снова наливается кровью.

ТВОЮ МАТЬ!

Сыпной тиф?!

Инкубационный период тифа – от одной до двух недель. Значит, они заразились еще в трюмах Блудвиста, а сейчас болезнь просто перешла в острую стадию…

Но подождите… Тиф переносится вшами.

«Я же приказал сжечь всю их старую одежду! Мы заставили их мыться в горячих гейзерах с щелоком и песком!»

Хватаю больного за подбородок, резко поворачиваю его голову к свету факела и запускаю пальцы в его густые, сальные волосы, которые он так и не удосужился нормально промыть. Раздвигаю пряди у самых корней и… вот же они – белые, мелкие крупинки, намертво приклеенные к волосяным стержням.

Гниды. Сотни гнид!!!

И тут как удар молотом флешбэк –ветеринарная паразитология, первый курс. Мыло и щелок убивают взрослых вшей, ДА. Но щелок НЕ РАСТВОРЯЕТ хитиновый клей, которым самка вши крепит яйца (гниды) к волосам! Мы сожгли их зараженные шмотки, мы смыли взрослых насекомых, но мы оставили им волосы!

Прошло два дня. В тепле пещеры из гнид вылупилось новое, молодое поколение вшей, которое радостно начало кусать своих носителей, запуская тиф по второму кругу.

– Саид! Вон из пещеры! Живо! Вылетаем на свет.

– Стерлинг! Артур! Ко мне! – реву так, что дежурные Змеевики на скалах недовольно ворочаются. Офицер и бывший раб подбегают мгновенно. – У нас вспышка сыпного тифа.

Стерлинг бледнеет, но по-военному вытягивается в струнку.

– Ваши приказы, сэр?

– Первое! Тотальная дезинсекция. Всю солому из палаток – сжечь. Вторую партию одежды – прокипятить в чанах не менее часа. И самое главное… Поворачиваюсь к замершим офицерам. – Всем сбрить волосы. На голове, на бородах, в паху – везде. Британцам, пиратам – всем без исключения. Ножами, осколками драконьей чешуи, мне плевать чем, но вшей уничтожить под ноль.

Глава 185

Целых СЕМЬДЕСЯТ ДВА ЧАСА, прошедшие с момента введения очередного санитарного диктата, я встречаю сидя на прогретом камне у входа в свой штрек, где смотрю на пляж внизу и кручу в пальцах здоровенную деревянную плашку с выжженным крестом.

Ну как семьдесят два… тут без часов сильно не определишь, но если судить по солнцу, то… ай, душню. Думаю не о том!!! Надо подводить итоги. Они… неоднозначные:

Пират с газовой гангреной, которого мы отнесли на дальний край плато, ожидаемо откинулся еще позавчера, когда токсины окончательно сожрали его сердце. Не прошло и полутора часов с момента его выноса, но… увы.

И да, мы сожгли его труп дотла, скинув пепел в океан, что может показаться… жестоким, но зато никто из здоровых не подхватил трупный яд через грязные руки. Еще двое тяжелых с цингой не пережили прошлую ночь, потому что истощенным организмам просто не хватило ресурсов усвоить те конские дозы хвойного чифиря, из-за чего желудки банально отказали.

Остальных беззубых в острой форме, вроде как, удалось поднять.

Однако, как факт – мы теряем людей по абсолютно тупым, бытовым причинам, которые в моем времени лечатся обычным курсом антибиотиков, но прямо сейчас... «это определенно меньшее из зол».

Отбрасывая плашку на стол к остальным отчетам, я понимаю, что несмотря на потери, выстроенная система РАБОТАЕТ: распространение тифа остановлено, новых кашляющих нет, а вся красная зона жестко локализована и круглосуточно держится Шпикачкой.

А драконы, как выяснилось допросом викингов, моими наблюдениями и разговоров с Багирой, такими сугубо человеческими микробами, да бактериями не пронять. Ровно, как и наоборот.

Главное теперь, что эта эпидемиологическая бомба так и не взорвалась, а теперь нам остается лишь постараться не допускать подобного дерьма в будущем…

Ой как постараться.

Кстати, о заразе – тру свободной правой рукой затылок и чешу предплечье, вспоминая, как двое суток назад лазил в тех воняющих нишах, где вскрывал гнойники, голыми руками щупал тифозную сыпь и ковырялся в кишащих гнидами волосах...

«Бррр, мерзко звучит, правда?»

И при всем этом я… ну не получил ни одного укуса на коже от вшей или гнид! Что, в свою очередь, подтверждается абсолютно чистым, не кусанным и нецелованным гадами телом под рубахой.

Вот только… все равно странно. А точнее – «какого хрена?».

Ведь проведя три дня в самом эпицентре паразитарной катастрофы, где я спал на тех же шкурах и терся в толпе немытых мужиков, меня должны были… ну чуть ли не сожрать заживо, но вши меня банально не кусали! А те редкие твари, которые всё-таки умудрились перепрыгнуть на меня во время осмотра...

Тут я хмурюсь, вспоминая вчерашний вечер и найденную на предплечье пару вшей, которые оказались просто сморщенными трупиками – прокусили кожу, хлебнули моей крови и СДОХЛИ, что… в целом, наводит на единственно верный ответ: мутация из-за крови Красной Смерти.

Концентрат левиафана до сих пор циркулирует по моим венам, не просто регенерируя ткани и сращивая переломы как на драконе, но и меняя… скорее всего, саму биохимию, из-за чего моя физиология стала токсичной для паразитов. Для этих мелких тварей моя кровь теперь – яд. И это просто ОХРЕНЕТЬ пугающий факта: хрен его знает, как это аукнется в будущем и не начну ли я сам плеваться кислотой, да и… переливание крови мне теперь не сделать, скорее всего, но прямо сейчас этот бонус ходячего антисептика снимает с меня гигантскую гору проблем.

Человеческих проблем.

Однако, с собственной биологией придется разбираться позже, а вот с местной медициной надо решать кардинально, потому что оставлять лазарет на идиоте Перси – это всё равно что доверить Шепотам Смерти склад с рыбой. Местные болячки должны лечить местные, понимающие травы Архипелага, а не баланс каких-то там гуморов, так что при первой же оказии, как только мы окончательно снимем карантин, летим на Олух забирать Альму.

Старая знахарка, пусть и, эм… тоже много кринжа говорила, да и многие болячки не лечила, однако многих вытаскивала с того света и уж тооооочно знает, как варить обеззараживающие мази. Поэтому именно она выстроит здесь варварскую, но зато реально РАБОТАЮЩУЮ медицину.

Олух...

Тут же в памяти всплывает еще одна деталь, связанная с Валкой. А конкретно – здесь ее вообще нет, потому что она улетела к Стоику и Иккингу на Грозокрыле еще до того, как начался весь этот пиздец с тифом и гангреной, благополучно умотав восстанавливать семью.

И ЭТО я узнал от ДРАКОНА, а не от нее самой!

Но тем лучше… ох, Боги, как пройдет встреча я узнаю с первых уст, со слов Иккинга, но уверен, он будет рад…

Поднимаюсь с камня и потягиваюсь, разминая затекшую спину, и как-то машинально перевожу взгляд вверх, в затянутое серыми облаками небо. Красиво…

И вот тут внутри, прямо под ребрами, начинает противно и холодно скрестись интуиция. Не сказать, чтобы и она развилась вместе с эмпатией, но… все же, стоило ей довериться.

Небо оказывается подозрительно пустым – ну то есть пара наших Змеевиков кружит над бухтой, высматривая косяки рыб, но дальний периметр упорно молчит...

Стягиваю с пояса самодельный блокнот и листая страницы, пробегаюсь по угольным пометкам патруля по «розе ветров», где черным по белому написано, что восьмерка Змеевиков ушла на прочесывание акватории еще на рассвете. Вернулись только семь, доложив мне мысленными образами, что горизонт чист и всё абсолютно тихо, но… где восьмой, который пошел по вектору на северо-запад, в сторону Кьяденьса?

А его нет – он просто не вернулся…

Настигла ли меня паника?

Ну… почти.

Делаю глубокий, размеренный вдох, привычным усилием загоняя подступающие к горлу эмоции куда-то под плинтус – сейчас мне нужна пустая голова и… как ни удивительно – тактика.

Змеевики – это чертовски быстрые, верткие и глазастые твари, которые просто так, от скуки или глупости, заблудиться не могут физически, ведь их внутренний компас, завязанный уж стоооо процентов на магнитное поле земли (пары и конференции по орнитологии я тоже не пропускал и такой интересный момент, как ориентация птицы в небе я понять могу, как и провести аналогию к другим крылатикам), работает лучше любой астролябии.

А раз он не заблудился, значит… его сбили, ну или поймали в какие-нибудь хитроумные воздушные сети.

Где?

На территории Архипелага, а точнее – над Кьяденьсом… куда он и направлялся.

«Британцы…» Они никуда не делись, не развернули свои галеоны обратно в Лондон после потери парочки авангардных судов, а банально окапываются, и, судя по всему, они УЖЕ контролируют воздушное пространство над соседним островом, раз смогли так чисто и незаметно снять моего быстрого разведчика.

Это, конечно, не повод истерично орать и поднимать всю базу по тревоге, пугая людей, но это явный, жирный такой красный флаг, игнорировать который – смерти подобно.

«Значит, ответим адекватно. Тяжеловесами, которых хрен собьешь из мушкета.»

Сосредотачиваюсь, выстраивая в голове четкий, визуализированный эмпатический приказ, и транслирую его коротким, но очень мощным импульсом прямо в скалы над базой.

– РРОУХ!

Мгновение спустя с верхних ярусов вулкана, поднимая тучи серой пыли, срываются четыре гигантских, крестообразных силуэта.

Шторморезы!

Мои четырехкрылые друзья, спасенные от пиратов еще давно, да и просто дикие драконы, выносливые, способные покрыть радиус в шестьсот (!) километров без единой посадки и, что самое главное, уйти выше облаков чуть ли не в стратосферу, где их тупо не достанет ни одна корабельная пушка или тяжелая стрела баллисты!

«Идите в сторону Кьяденьса. Высоко. Выше туч. Осмотрите всё, запомните корабли, но в бой не вступать – работаете только как глаза!» – примерно такое сообщения я транслировал им.

Шторморезы, уловив мой мыслеобраз, синхронно взмахивают двойными парами огромных крыльев и уходят вертикальной свечкой в серое небо, растворяясь в облаках буквально за считанные секунды.

Но одного воздуха мне теперь мало, потому что Империя – это в первую очередь флот.

Поворачиваюсь к океану и транслирую другой сигнал.

Минут десять спустя, из бурлящей у берега пены тут же высовываются три массивные, гладкие головы с огромными челюстями, похожими на растянутые пеликаньи клювы.

Кипятильники.

Они получили несколько иной приказ, ведь… ха, летать-то не умеют… кхм.

«Вы идете туда же, но под водой. Прочесать акваторию на сто миль вокруг Кьяденьса и искать днища больших деревянных кораблей.»

Морские левиафаны довольно фыркают, пуская в небо высокие фонтаны пара, и совершенно беззвучно уходят на глубину.

Всё.

Многоуровневая разведка ушла, и если британцы там реально обосновались, то мы будем знать их… хотя бы численность, расположение задолго до того, как они поднимут паруса в нашу сторону.

– Фуууууф. – Шумно выдыхаю.

С разведкой разобрались, так что пора проверить, как работает мой внутренний, с таким трудом выстроенный конвейер…

О, а он был! И кстати говоря, недавно вызванные кипятильники (не конкретно они, а как вид) сыграли в работе ой какую немалую роль. И ой какую важную… Но об этом позже.

А пока – спускаюсь по вырубленным в базальте ступеням вниз, к пляжу, и… шум обрушивается на меня такой плотной, осязаемой стеной, что на секунду закладывает уши.

Крики, витиеватая ругань на смеси английского и островного диалектов, ритмичный стук топоров, рев драконов, шипение пара и бесконечный плеск волн – база Нуригари больше не похожа на жалкую стоянку беженцев. Это самая настоящая… да мануфактура, не иначе!

Живой конвейер по производству шансов на выживание.

Останавливаюсь на небольшом уступе, осматривая продовольственный сектор, где вонь сырой рыбы и выпотрошенной требухи стоит такая, что с непривычки реально режет глаза до слез. В воздухе над всем этим великолепием кружат наглые чайки, пытаясь урвать кусок пожирнее, но Жути, сидящие на столбах, азартно отгоняют их меткими плевками огня, отрабатывая свою пайку в качестве охранников.

Хе-хе-хе. Вот он – лучик утопии.

ВЖУХ! – Это пара Змеевиков, тяжело хлопая крыльями, закладывает крутой вираж над мелководьем и с глухим шлепком сбрасывает на песок гигантские, сплетенные из лоз сети, полные бьющейся, сверкающей серебром рыбы.

– Пошла родимая! – тут же раздается звонкий голос Клинта, который теперь заправлял… на удивление многих, пищевой логистикой. – Распарывай сети.

К улову моментально бросается бригада бывших пиратов под конвоем двух местных. Они ловко распарывают сети, вываливают рыбу в специально вырубленные в камне длинные корыта и начинают ее потрошить короткими ножами так быстро, что чешуя летит во все стороны сверкающим снегом. Очищенные тушки тут же, по цепочке, летят на соседние столы, где другая группа щедро засыпает их белым порошком...

Соль. Эх, соль…

Проблема с ней встала передо мной ребром еще на второй день нашего тут пребывания. Чтобы прокормить ораву в, на минуточку, почти ТРИСТА человек, плюс гигантскую стаю прожорливых драконов, нужны ну просто колоссальные запасы. Из мы сделать можем, даже на далекое будущее, вот только свежая рыба гниет на местной жаре за считанные часы.

Коптить? Можно, но это значит тратить дефицитные дрова, которые нужны для стройки и бань… а драконы. Увы, пока не справляются с таким. Уже пытаемся что-то соорудить такое, чтобы работало от лавы Громмелей, но пока безуспешно.

На первое время единогласно решили, что нужна была именно засолка, но где… где мать вашу взять столько чистой соли на голом вулкане?!

Оооо, варианты были. И даже много. Но помогли нам с этим… кто?

Правильно, Драконы!

Перевожу взгляд чуть правее, где у самого прибоя лежат четыре Громмеля.

О, не смотрите на их вальяжный виде, нет-нет-нет, не вводите себя в заблуждение! Они не спят, нет – перед ними установлены широкие, плоские каменные чаши, заполненные до краев морской водой, которую туда ведрами таскают пленные.

Громмели… они такие интересные, ей богу, даже так нашли им применение – они умеют дышать.

Ха-ха, то есть, поясняю – они глубоко, с хрипом вдыхают и… выдыхают ровный, стабильный поток обжигающего воздуха прямо на поверхность воды в чашах, разогревая ее. И это, что важно, не открытое пламя, которое бы разорвало камень, а именно концентрированный жар. Вода с диким, оглушительным шипением – ПШШШШ! – испаряется прямо на глазах, оставляя на дне чаш толстый слой крупной морской соли!

Пираты тут же, прикрывая лица от остаточного жара, лопатами соскребают ее и тащат на засолочные столы.

Вот такой у нас идеальный симбиоз в солевом вопросе. Безотходное, экологически чистое производство, завязанное на драконьем метаболизме!

Удовлетворенно кивнув Клинту, который махнул мне рукой, иду дальше, минуя местный «рыбозавод», и выхожу к водному сектору.

Самой критической, самой болевой точке всей нашей базы…

Пресной воде.

Да, на вулкане есть пара озер, в глубине штреков журчит подземная река, но… для такого огромного лагеря, для постоянных бань (ведь карантин и тотальную дезинфекцию никто не отменял!), для медицины и приготовления еды нам нужна была СТЕРИЛЬНАЯ, горячая пресная вода! Причем в таких масштабах, что никакими котелками на кострах ее не напасешься.

И вот тут возвращаемся к водным драконам – Кипятильникам.

Пару дней назад, я… ну вот совершенно случайно сделал открытие. Настоящее биологическое открытие, от которого у меня, как у ветеринара со стажем, просто челюсть отпала и укатилась куда-то в сторону океана!

Подхожу к огромному, выдолбленному прямо в базальтовой скале резервуару, у кромки которого, повинуясь моему приказу, дежурят два Кипятильника.

Они действуют как… эм… ну скажем – живой механизм бесперебойной насосной станции, во! Сначала одна голова лениво опускается в бурлящую пену прибоя и с мощнейшим всасывающим звуком – ШЛУЮУП! – втягивает в себя десятки, если не сотни литров соленой морской воды. Ящер замирает на пару минут, его пеликаний зоб чудовищно раздувается, внутри огромного тела что-то тяжело урчит, словно в раскаленной доменной печи, а затем… длинная шея перегибается через край каменного резервуара, пасть с щелчком распахивается, и оттуда с оглушительным ревом вырывается настоящий водопад крутого кипятка!

ПШШШШ!

Базальт под моими сапогами даже мелко подрагивает от напора, пока второй левиафан уже опускает голову в волны, набирая новую порцию для непрерывного цикла.

Но самое охренительное во всем этом процессе заключалось совершенно в другом. Я же сам, вот лично, еще вчера зачерпнул деревянной кружкой воду прямо из этого бурлящего, дымящегося бассейна, специально постоял минут десять на ветру, остужая емкость (чтобы не ошпарить язык, конечно), и с огромным подозрением сделал первый глоток – меня не жалко, меня дрянью микробной не пробьешь же – морально готовясь выплюнуть разъедающую горло горькую морскую соль.

Но… ОНА БЫЛА ПРЕСНАЯ!

Абсолютно чистая пресная вода! Вообще ни единой капли соли!

«Как, черт возьми, они это делают?!» – мозг просто закипел, отказываясь верить в происходящее. Я… еще полночи сидел при свете факела над набросками, пытаясь разгадать этот механизм. Осмос? Специальные солевые железы в ноздрях, как у земных морских игуан? Но если они кипятят морскую воду внутри себя, куда девается тонна соли?! Они же не выплевывают соляные кристаллы, как Громмели!

И потом до меня дошло – их ткани, как и их пищевод и специальные фильтрующие камеры перед основным, «кипятильным» желудком работают как, мм… мембраны обратного осмоса! ТО ЕСТЬ, поясняю – они поглощают соль прямо в мышечные ткани своего тела – именно поэтому этим тварям жизненно необходимо постоянно находиться в соленой воде, чтобы поддерживать этот адский солевой баланс в клетках. А в реакторный желудок поступает уже отфильтрованная вода, где она мгновенно нагревается их внутренним пламенем. Что, кстати, еще и обеззараживает ее.

Так что да – они выплевывают простой пресный кипяток!

Теперь эти два Кипятильника – Карл и Клара (не спрашивайте, почему… ладно – ассоциация с кораллами и водой) – это наши живые опреснительные и водонагревательные станции, дающие лагерю под тысячи литров стерильной питьевой воды в сутки и позволяющие без проблем мыть сотни грязных мужиков.

Биология Архипелага просто берет и ломает законы нашей физики через колено, но прямо сейчас… прямо сейчас я готов на нее молиться!

Оставляя позади нашу живую водокачку, я поднимаюсь чуть выше по склону, где прямо на глазах разрастается… пусть и будет громко сказано, но ЦЕЛЫЙ «промышленный» сектор, в котором теперь безраздельно царствует металл, дерево и… ну надо же – цемент.

ВЖУХ! ХРЯСЬ!

Резкий звук падающих деревьев доносится с соседнего, куда более зеленого островка в паре километров от нас, над которым прямо сейчас мелькают тонкие, силуэты Древорубов.

И наблюдая за ними, я в очередной раз убеждаюсь, что эти твари – просто идеальные летающие пилы, которые своими крыльями-лезвиями играючи срезают столетние стволы в один заход, словно это не дерево, а… да пучок укропа.

Вот только… лап-то у них нет! По факту, это просто гигантские змеи с крыльями, так что физически таскать срубленные бревна через пролив они не могут при всем желании.

И именно поэтому РАБОАТЕМ СИСТЕМНО – над тем островком кружат более грузоподъемные Ужасные Чудовища и… снова драконий маст-хэв во всех человеческих делах – Змеевики, к лапам которых мы привязали толстые пеньковые тросы с тяжелыми коваными крюками. Система проста до безобразия: Древоруб валит лес, Чудовище с лету цепляет ствол крюком, хлопает крыльями и тащит это бревно по воздуху прямо к нам на базу.

Можно было сделать перевозку и по воде, но… это не река же – течением не прибить к нашей бухте, да и лес валиться не только на соседнем острове.

БРЯК!

Очередной ствол с грохотом падает на пыльную площадку перед нашей импровизированной лесопилкой, куда тут же, грязно матерясь на родном английском, накидываются британские солдаты в расстегнутых мундирах, остервенело распуская дерево ручными пилами и топорами на доски для будущих бараков.

Чуть поодаль, надрывно гудят горны, а черный от копоти (и не только, ха-ха…) Саид зычно орет на своих новых подмастерьев, без остановки выковывая гвозди, крепежные скобы и петли.

Ну а совсем рядом, уже без всяких загонов, сидят Громмели, которые меланхолично жрут известняк из корзин, подтаскиваемых пленными, и методично выплевывают готовый дымящийся цемент прямо в подготовленные деревянные формы…

Да, мы НАУЧИЛИСЬ пережёвывать камень, не пожирая его. Да, это было СЛОЖНО, но… справились.

Смело можно сказать, что это уже не лагерь беженцев, а просто тотальная стройка, настоящий конвейер, который я… запустил своими руками.

Впору гордится градостроительными навыками, да?

Да… наверное.

Обходя кузню стороной (кузню, кстати, перенесли с Петры на улицу, оттеснив от жилых помещений), чтобы не оглохнуть от звона молотов, я направляюсь к наспех сколоченному деревянному навесу в самом центре лагеря, который теперь гордо именуется моим… эм, «штабом».

Там меня уже ждут двое: Артур, лейтенант Стерлинг для обсуждения проблемы насущной – контроле людей и производственных процессов! Вед для того, чтобы эта махина не развалилась, мне нужны даже не герои-наездники, а жесткие управленцы, умеющие заставлять людей работать в симбиозе с огнедышащими рептилиями.

Ведь… неудачные прецеденты были. Увы.

Подхожу к столу, на котором разложена грубая, набросанная углем карта нашего острова, и, тяжело опираясь на столешницу, коротко бросаю:

– Докладывайте.

Артур, который теперь официально отвечает за общую логистику лагеря, стройку и, что самое главное, жесткую дисциплину среди британцев и пленных пиратов, уверенно тычет пальцем в край карты.

– Северный частокол закрыт, Саян, а люди Стерлинга уже залили цементный фундамент для наблюдательных вышек, – чеканит бывший раб, голос которого теперь звучит абсолютно по-командирски. Как и должно человеку системы. – Если по нам ударят пушками с моря, эти башни гарантированно выдержат прямые попадания ядер. Что касается дисциплины: пленные работают и таскают камень без особых протестов, хотя ночью пара идиотов пыталась украсть лишнюю рыбу с просушки... но патрулирующие периметр очень быстро отбили у них эту охоту, едва не откусив одному ногу.

Да, речь про патрулирующих Жутких Жутей.

– Отлично, – удовлетворенно киваю я, переводя взгляд на британца. – Стерлинг, что у тебя?

Лейтенант, взявший на себя лесозаготовку и инженерные работы, привычно вытягивается во фрунт.

– Сэр! Бревна поступают стабильно, а Древорубы работают с какой-то… феноменальной скоростью, однако у нас наметилась острая нехватка железных скоб для связки стропил…

– Что там у Саида в промышленном секторе? – обращаюсь я к Артуру, как к главному по общей логистике. – Почему задержки со скобами?

– Эээ... Саид и так гоняет своих новых парней на износ, Саян, – тяжело вздыхает Артур, потирая подбородок. – Кузня плавит железо почти круглосуточно, благо Громмели дают нужный жар без перебоев, но вот руды катастрофически мало. Саид передавал, что они уже пустили на переплавку всё собранное оружие убитых пиратов, кандальные цепи, и если так пойдет дальше... ну, скоро они начнут выдирать гвозди из разбитых шлюпок на берегу.

– Передай Саиду, чтобы прекращал эти пораженческие настроения и искал выход. Хм… Пусть берет бригаду, я привлеку Шепотов Смерти и совместно прочешем нижние пещеры вулкана в поисках нормальной железной жилы, а если не найдем – значит, будем организовывать регулярные вылеты на соседние острова за рудой, потому что без железа мы никуда не уедем, понял? На крайний случай… железо Громмелей тоже в ход пусть идет.

– Понял. – уверенно кивает Артур.

– А что по продовольствию? Как там Клинт справляется? – переключаюсь я на следующую проблему.

– С этим всё отлично, сэр! – с энтузиазмом рапортует уже Стерлинг, явно радуясь хоть каким-то хорошим новостям за сегодня. – Местный мальчишка оказался крайне толковым: Змеевики бесперебойно загоняют косяки прямо в мелководную бухту, соли с новых драконьих выпаривателей хватает с головой, так что голод нам точно не грозит, ведь склады уже забиты вяленой треской под самую завязку!

Молча смотрю на этих двоих, стоящих передо мной у грубо сколоченного стола, мысленно добавляя к их образам потеющего у горна Саида и орущего на пляже Клинта, и пытаюсь осознать весь сюрреализм этого момента.

Бывший раб-каторжник, чопорный имперский офицер, мавр-кузнец из Африки и... еще один приближенный Короны, ударившийся в веру. Все они, забыв про сословные, расовые и национальные рамки, прямо сейчас сливаются в единый механизм, которым я управляю.

А я ведь только что, буквально из говна, палок и драконьей слюны, выстроил свой собственный государственный аппарат! Да, он далеко не идеален. Да, он жесткий, насквозь бюрократический и опирающийся в основном на страх да огнедышащих монстров, но главное – он РАБОТАЕТ.

Глава 186

[Валка Хэддок]

«Уухххх, знобит!»

Холодный ветер безжалостно хлестал Валку по лицу даже сквозь плотную маску, пока ее четырехкрылый левиафан мощными, размеренными взмахами рвал густые облака, неся наездницу всё ближе к тому месту, которое она… так отчаянно пыталась выжечь из своей памяти долгие двенадцать лет.

Олух.

Возвращаться туда было… до невыносимости страшно, ведь этот остров навсегда запечатлелся в ее разуме как скала боли и вечной войны, где поколениями убивали тех, кого она давным-давно поклялась защищать, и где осталась… где осталась ее семья.

У нее был выбор и… она стыдилась, что выбрала сердцем иной путь. Стыдилась, как ее примет муж, как примет и узнает ли ее сын…

Валка сжала рукоять посоха, что натужно скрипнула старая кожа перчаток, и отчетливо почувствовала, как под маской по лицу катится ледяная капля пота, вперемешку со слезами – страх никуда не делся, он просто затаился где-то глубоко под ребрами, нашептывая свои ядовитые сомнения.

«А что, если этот странный, пугающий Вестник ошибся? Что, если Саян со своей проповедью о мире просто принял желаемое за действительное, и как только мы опустимся ниже линии облаков, нас встретит привычный залп из катапульт и рой смертоносных гарпунов?»

Да, этот чужак стал… словно бы братом драконов, их другом, как метала и сама Валка, он… нуууу, почти в одиночку уничтожил Драго Блудвиста и помог ее Смутьяну, но Валка-то знала правду – викинги не меняются за пару месяцев, оставаясь все теми же упрямыми, твердолобыми баранами, для которых любой дракон всегда был и будет лишь добычей или трофеем над камином!

Есть многие подтверждения этому, увы.

«Стоик… мой дорогой, непробиваемый упрямец ни за что не отступится от заветов предков, а значит, нужно действовать предельно скрытно: приземлиться в Вороньем Лесу, укрыть Грозокрыла в старом овраге, пробраться к деревне под покровом ночи и только тогда…»

Б-Б-БУУУУМ!

Воздух вокруг внезапно взорвался оглушительным ударом, от которого мгновенно заложило уши, а Грозокрыл возмущенно рявкнул, тяжело проваливаясь в образовавшуюся воздушную яму.

И тут…из плотной пелены серых облаков прямо на них вылетела синяя, массивная туша морского класса!

МОРСКОЙ ДРАКОН В ВОЗДУХЕ!

«Так это же… Громобой! Взрослый, покрытый старыми шрамами, прчием… такой же Титанической формы, что и мой Шторморез!».

Это еще сильнее делало дракона «желаемым» для топоров местных – его огромная пасть способна играючи разорвать драккар пополам. Такого победишь – станешь богат вниманием, не меньше!

Но вдруг… дракон заложил крутой, совершенно нетипичный для дикого зверя вираж и…

«О, Тор, неужели сейчас идет битва?!»

Валка едва не сорвалась с драконьей шеи, вцепившись пальцами в твердую чешую Грозокрыла и наотрез отказываясь верить собственным глазам!

Сквозь узкие прорези маски она видела, как крепко держась за грубую веревочную упряжь здоровенными ручищами, сидел человек… – «человек на ДРАКОНЕ, НАД ОЛУХОМ!» – подумала она, поднимаясь выше внезапного спутника, рассматривая его лучше.

«Это не просто человек… он был в рогатом шлеме и с пылающей рыжей бородой…»

Неужели?

«Стоик?! Мой муж… летит на Громобое?!»

В голове наездницы произошло самое настоящее замыкание. И пока разум отчаянно пытался соединить застарелый образ главного убийцы драконов во всей истории Олуха с тем безумным наездником, который сейчас, заливисто хохоча во всю мощь своих легких, выводил левиафана в ровную бочку уже НАД их головами! И это определенно было не принуждение – она же как спасительница прекрасно видела по свободным движениям ящера и по тому, как чутко он прислушивается к смещенному весу грузного всадника – это была… как минимум – дружба.

ВШУУУУХ! – Грозокрыл выровнял движение и поравнялся с всадником.

Два дракона плавно зависли друг напротив друга в нестабильных воздушных потоках над бушующим океаном.

Стоик Обширный, всё такой же огромный и необъятный, прям как… – «Да как медведь…» – тяжело дыша, всматривался в скрытую шипастой маской фигуру и в самого Грозокрыла, чьи четыре крыла мерно резали воздух.

И в его ярко-зеленых глазах вдруг промелькнуло что-то такое… от чего у Валки мгновенно перехватило дыхание.

Словно вся агрессия старого вояки… вдруг пропала?

«Наездник наезднику друг и брат…»

Викинг не достал свой неизменный топор, не закричал боевой клич, а… уверенно направил синюю морду Громобоя вниз, в сторону родной деревни, делая незваной гостье короткий, но властный жест рукой – следуй за мной.

«Он меня узнал?! Да как он вообще мог меня узнать в броне из чешуи и костей?!»

Спускаются.

Облака медленно рассеивались, открывая вид на знакомые до боли скалы, и вот тут челюсть Валки… ну, она уже окончательно отвалилась, потому что Саян… да этот чужак просто ПРЕУМЕНЬШИЛ масштаб катастрофы, случившейся с островом!

«Мы же летим прямо над деревней!» – ее глаза расширились до предела сквозь прорези маски. На балках здоровенной, пышущей жаром кузни сладко дремала пара Ужасных Чудовищ, подогревая печи своим горячим дыханием!

«ДРАКОНЫ! НА КУЗНЕ!»

На площади перед Главным Залом Жуткие Жути нагло таскали рыбу из корзин, а кучка смеющихся детей… БЕГАЛИ НАПЕРЕГОНКИ С МОЛОДЫМИ ЗМЕЕВИКАМИ! И никто… вообще НИКТО не хватался за оружие, не бил в тревожный колокол. Некоторые викинги даже… махали руками?

Да, они радостно и приветственно махали руками ее мужу, летящему на левиафане.

Но самое… самое сюрреалистичное – это были дома. На крышах, на склонах гор, на причалах были сколочены странные, огромные деревянные навесы и коробки с широкими летками, подозрительно напоминающие…

«Да ладно… Скворечники?!»

Птичьи домики, которые Стоик когда-то, громко смеясь, колотил в подарок на пятилетие их сына. На далекое будущее, да, но таков уж Стоик.

Вот только… теперь эти «скворечники» были размером с амбар, и из них совершенно обыденно торчали шипастые драконьи хвосты!

Да, здание были сиииильно недостроенными. Скорее уж – имелась парочка готовых строение, по примеру которого можно судить, какими будут выглядеть и остальные, у которых собранны только каркас.

Но тенденция… очень, ОЧЕНЬ примечательная.

БУМ!

Два огромных дракона тяжело приземлились на широкую площадку прямо перед домом вождя. Грозокрыл, прекрасно чувствуя нервное напряжение своей наездницы, угрожающе и глухо заурчал, но Громобой Стоика… лишь смешно фыркнул и лениво почесал ухо задней лапой. Прямо как огромная, но синяя собака!

Валка медленно, на совершенно ватных ногах соскользнула с драконьей чешуи. Руки предательски дрожали так сильно, что она… едва-едва смогла расстегнуть тугие ремни.

Но…

«Это важно сделать.»

Валка сняла шлем.

До боли родной воздух Олуха тут же ударил по бледному, покрытому испариной лицу.

Стоик, тем временем, только спешился.

Он стоял в каких-то десяти шагах от нее, но уже замер, словно громом пораженный. Его огромные кулаки медленно разжались, верный боевой топор с громким звоном рухнул на камни, а в глазах…

«О Боги…» – в глазах сурового вождя Лохматых Хулиганов собирались… самые настоящие слезы, делая этого гиганта сейчас абсолютно добрым и даже… в какой-то степени – беззащитным.

Интимность момента воссоединения, как обычно это бывает, нарушили.

Из кузни, громко стуча деревянным протезом, выбежал Плевака. Он как-то по привычке вытирал перепачканные сажей руки о кожаный фартук, собираясь что-то проворчать, но тут… увидел ЕЕ.

Кузнечный молот выскользнул из его ослабевших пальцев и с рухнул прямо на здоровую ногу.

– Ай, чтоб меня тролли сожрали! – тонко взвизгнул кузнец, хватаясь за ушибленную ступню, но… тут же напрочь забыл о боли, медленно оседая на землю с открытым ртом. – Да какие тролли… Валка? Клянусь своими лучшими подштанниками, это Валка…?!

Вокруг уже начала стремительно стягиваться толпа любопытных викингов. Весь суетливый Олух вдруг разом замер, вытягивая шеи и толкая друг друга локтями.

– Что? Валка? – тут же недоверчиво ахнул кто-то в задних рядах.

– Та самая, что сбежала от вождя?

– Да куда сбежала, дурья твоя башка! – мгновенно прилетела кому-то звонкая затрещина.

– Да, умерла она в пасти чудовищ!

– Да-да! Подохла, сами видели!!!

– ЦЫЦ! Какие еще чудовища?! – испуганно зашипела на спорщиков какая-то баба, пугливо оглядываясь на мирно дремлющих неподалеку драконов. – А то дойдет до Саяна, так он приплывет и сам тебя сожрет вместо ящера!

– Враки всё это… Нельзя так говорить…

– А ну ЦЫЦ все! – гаркнул чей-то бас, разом перекрывая нарастающий гул. – Жена Вождя вернулась!!!

Стоик, казалось, вообще их не замечал. Для него весь этот гомонящий, спорящий мир сейчас сузился до единственной, затянутой в жутковатую драконью броню фигурки.

Мужчина сделал неуверенный шаг к ней.

Потом еще один.

И вдруг, вместо того чтобы задавать тысячи логичных вопросов, которых наверняка накопилось на полжизни вперед, он сделал нечто совершенно невообразимое – его густой баритон с легкой хрипотцой разрезал гомон деревни и тишину между разлучниками… этим:

– Готов проплыть я все моря…

И мне совсем не страшно...

И лишь одно я знать хочу:

Ты выйдешь за меня?

Валка тихо всхлипнула – он пел их песню!

Прямо здесь, перед всей ошарашенной деревней, полностью игнорируя всё на свете, словно они… словно они снова были молоды, а за спиной не было этих кошмарных двенадцати лет разлуки и крови!

Мужчина сделал еще шаг, с надеждой протягивая свои огромные, мозолистые руки:

– Ни холод злой,

Ни жаркий зной.

Меня не остановят…

Отдашь ли сердце своё мне сейчас?

Слезы окончательно застлали ей глаза, смывая остатки боевой раскраски с бледных щек. Валка сделала шаг навстречу, инстинктивно подхватывая мотив, и ее голос… так сильно отвыкший от обычной человеческой речи, прозвучал тихо, но на удивление твердо:

– Тебе отдам свою любовь,

Мой дорогой, любимый мой,

Ты щедр и так прекрасен...

Не надо подвига свершать,

Просто будь со мною рядом…

«Рядом…»

Стоик сорвался на бег, и в следующее же мгновение она просто утонула в его необъятных руках. Он стиснул ее так, что жалобно хрустнули ребра, зарылся лицом в ее спутанные волосы и продолжил петь… а точнее – рыдать слова прямо ей в макушку:

– Осыплю золотом тебя,

Поэмы буду посвящать!

Тебя хочу оберегать,

Так будь со мною рядом!

Валка отчаянно обхватила его широкую шею, отвечая сквозь прорывающийся смех и душащие слезы:

– Не нужно золота и нет…

Мне дела до поэзии!

Я лишь хочу, чтоб рядом был...

– Я тоже, дорогая! – счастливо завершил он, с легкостью отрывая жену от земли и кружа на месте.

Толпа викингов вокруг, наконец-то отошедшая от шока, начала радостно свистеть, улюлюкать и хлопать в ладоши, пока Грозокрыл и Громобой… ну они просто переглядывались, глухо урча и явно не оценивая эти странные, шумные человеческие брачные ритуалы.

– УРРР? – непонимающе склонил голову четырехкрылый.

– ПФРРР… – философски фыркнул морской титан, почесывая пузо.

А викинги тем временем уже подхватили старый мотив, запевая нестройным, но донельзя искренним хором:

– Мы будем петь и танцевать!

Обнимать друг друга нежно!

И сотни радостей делить,

Хранить любовь прилежно!

– Ох, боги, дожил-таки! Дожил! – громко ревел Плевака, все еще сидя на земле и сморкаясь в свой засаленный фартук громко, словно трубил в рог.

Но тут Стоику, видимо, резко надоело это чрезмерное внимание к их личному и очень даже интимному моменту. Он остановился, поставил тяжело дышащую жену на землю и счастливо оскалился. Бросив быстрый и оооочень хитрый взгляд на своего Громобоя, вождь махнул рукой в сторону слишком уж близко подошедшей толпы:

– Торнадо! А ну, пугни-ка этих бездельников, нечего на жену вождя пялиться! А вы – марш за работу!

Синий левиафан всё понял.

– БУУУУМ! – он радостно клацнул огромными челюстями и с пугающим хлопком играючи бросился прямо в толпу.

– Аааа! За что?! Я же просто смотрел! – истерично завопил оказавшийся ближе всех Слюнявый, сверкая пятками по площади. Викинги с хохотом, руганью и визгами брызнули в разные стороны, оставляя чету Хэддоков в долгожданном одиночестве…

Ну как, в одиночестве? Плевака притворился каменным изваянием и полировал дорогу своим телом.

Но уж не до него дело!

Стоик повернулся к Валке, глядя на нее уже более осмысленно… Вдруг она была миражом, который сейчас растает от любого неосторожного движения?

– Вал… – почти неверяще прошептал он, бережно оглаживая ее щеки своими мозолистыми пальцами. – Но… как? Мы же думали… я думал, что тебя разорвали тогда, той ночью…

– Прости меня, Стоик… – торопливо зашептала Валка, энергично кивая и накрывая его ладони своими дрожащими руками. – Ох, прости меня! Меня унес Шторморез, но он не убил меня, он принес меня в святилище… А потом… потом я просто не смогла вернуться. Я думала, что так будет лучше, что я не смогу смотреть, как вы убиваете их, а они убивают вас… Я была глупой и самонадеянной и…

– Тише, Вал, тише, – счастливо усмехнулся вождь, смахивая слезу с собственной щеки. – Главное, что ты жива. А мы… мы все тут изменились.

Стоик бросил теплый взгляд на Громобоя, который в этот момент азартно обнюхивал чью-то брошенную корзину.

– Когда тот парень показал нам, что драконов можно не убивать, а… как видишь… мы решили попробовать. И знаешь… Оказалось, что летать куда интереснее, чем рубить головы!

Валка рассмеялась.

Искренне, впервые за десяток долгих лет чувствуя себя… дома. Но тут же в груди вспыхнула самая важная мысль, ради которой она и проделала весь этот путь.

Она вцепилась в меховую накидку мужа:

– Стоик… а где Иккинг? Почему он не с тобой?

Стоик расплылся в ну просто донельзя гордой отцовской улыбке, от которой его борода смешно затопорщилась, и указал огромным пальцем вверх, в пробивающееся сквозь серые облака пронзительно-синее небо.

– Почаще в небо смотри, моя дорогая. Наш сын теперь вообще редко ходит по земле.

Валка тут же запрокинула голову, прищурилась от яркого света, и ее сердце сделало бешеный кульбит.

Где-то там, невообразимо высоко, режа нестабильные воздушные потоки с совершенно немыслимой скоростью, кружили силуэты. И среди них явно выделялся один…

«О Боги… я же чуть не обозналась!» – мелькнула паническая мысль, когда она, благодаря своему колоссальному опыту наездницы, смогла рассмотреть в вышине высокую, поджарую фигуру всадника. Он был облачен в темную, плотно обтягивающую кожу, с какими-то странными ремнями и металлическими пряжками, до боли напоминающими… экипировку Саяна!

«Хорошо хоть волосы каштановые на ветру развиваются, а не черные, и глаза явно не узкие…, – нервно сглотнула Валка, – а то я бы грешным делом решила, что перепутала детей!»

[Иккинг]

ВУУУХ!

Встречный ветер бил в лицо жестко, выбивал из глаз невольные слезы, но Иккинг только плотнее прижимался к теплой чешуе, всем своим юным существом чувствуя абсолютно опьяняющую свободу.

Свободу… в общении с драконами. Свободу мыслей, свободу действий и.. что самое главное – свободу на несоответствие.

Он был сыном Вождя, да.

Но сейчас, в небе, главное – он был Всадником. И не просто наездником, а тактиком, потому как тот странный лекарь из-за моря, успел вдолбить в его светлую, но порой слишком уж упрямую голову одну простую истину: дракон – это не лошадь с крыльями.

«Это твой равноправный партнер, и если ты не умеешь с ним договариваться – ты труп», – голос Вестника в памяти звучал донельзя буднично, но отрезвляюще.

– Давай, брат, покажи им, как мы умеем! – звонко крикнул мальчишка, радостно похлопывая по гладкой шее Ночной Фурии. Беззубик довольно и как-то гортанно заурчал, резко сложил крылья и ушел в отвесное пике, рассекая воздух с фирменным, леденящим кровь свистом!

Они плавно выровнялись у самой воды, подняв два высоких фонтана соленых брызг, и мощно взмыли обратно к облакам.

А справа от них, постоянно окутанный трескучими фиолетовыми разрядами электричества, летел ОН.

Шквал.

Громадный, агрессивный и до жути своенравный Скрилл, который без приказов Саяна был ну ой каким капризным. И тем не менее, они во многом смогли договориться.

И теперь он – второй дракон Иккинга.

«Да, управлять сразу двумя – та еще задачка для мозга», – часто думал юноша, но всё тот же Саян научил его разделять внимание и работать жестами.

– Иккинг! Ты опять отрываешься от строя! – раздался сбоку возмущенный девичий крик, и черную Фурию стремительно догнал сине-желтый Змеевик.

Астрид.

В своей привычной меховой юбке и с тяжелым боевым топором за спиной, она смотрелась на драконе так, словно родилась прямо в седле. И, черт возьми, Иккинг просто не мог не признать – она была невероятно красивой, когда вот так злилась!

– Это не я отрываюсь, это вы тормозите! – с ухмылкой парировал сын вождя, оглядываясь на отстающих. – Сморкала, твое Ужасное Чудовище опять заваливает левое крыло! Рыбьеног, если ты не перестанешь кормить Сардельку камнями прямо в полете, она просто рухнет в океан!

Рыбьеног – бледный и распластавшийся на широкой спине Громмеля, – вцепился в короткие шипы своей любимой драконихи.

– Но Иккинг! Сардельке необходимы минералы для поддержания оптимальной плотности базальтового огня! Я в одной старой книге читал, что…

– Книги остались на земле. – безапелляционно оборвал его Иккинг, закладывая новый крутой вираж. – Всем перестроиться в клин! Пошли на разворот над Вороньим Лесом!

Они только-только начали разворот, когда солнце ударило прямо в глаза, и вдруг… Беззубик под Иккингом тревожно дернул ушами-отростками, издавая короткий, предупреждающий рык. Шквал справа тоже мгновенно напрягся, его острые шипы начали угрожающе искрить фиолетовыми вспышками.

Сверху, из плотной облачности, прямо на их нестройный клин начала опускаться гигантская, заслоняющая солнце тень.

Четыре огромных крыла. Массивное тело.

Шторморез!

«Дикий? Нет, постойте… на шее… кто-то есть! Враг?!» – Иккинг уже поднял руку, готовясь дать Шквалу команду на предупредительный залп молнией, как вдруг жутковатый всадник на Шторморезе неуверенно стянул с лица рогатую маску и… просто помахал им рукой.

Это была женщина.

Иккинг осторожно подлетел ближе, равняясь с гигантом крыло в крыло, и его сердце вдруг пропустило тяжелый удар.

Он… никогда не видел ее вживую, только на старых, выцветших от времени портретах в доме отца, но эти глаза… эти скулы…

– Мама..? – едва слышно выдохнул он, совершенно не веря самому себе, и голос предательски сломался, выдавая в нем самого обычного, растерянного тринадцатилетнего мальчишку.

Женщина на Шторморезе закрыла рот рукой, по ее бледным щекам покатились слезы, и она потянулась к нему прямо в воздухе.

– Иккинг… Мой мальчик… Ты стал таким… таким…

– Крутым? – любезно подсказал вовремя подлетевший Сморкала, нагло вклиниваясь на своем Чудовище прямо в их хрупкий семейный момент. – Да, мы тут все крутые, мэм! Но особенно, конечно же, я!

Валка не выдержала и звонко рассмеялась сквозь слезы, а Беззубик тем временем радостно потянул морду к Шторморезу, с любопытством обнюхиваясь с новым сородичем. И казалось, что именно в этот момент над Олухом воцарилась абсолютная, недосягаемая идиллия.

Семья воссоединилась.

Далекая война с Драго осталась позади.

У них были свои драконы, у них была настоящая сила, и впереди их ждало только светлое, мирное будущее.

ТУУУУУУУ-УУУУУ-ТУУУУ!

Низкий, протяжный и какой-то рвущий саму душу звук рога донесся снизу, со стороны главных причалов Олуха.

Иккинг вздрогнул.

Беззубик, почувствовав настроение всадника, резко сложил крылья, переходя в режим зависания.

«Это не рог драконьей тревоги… Это рог, возвещающий о прибытии чужаков. Но почему он звучит так надрывно?» – Всем вниз! – скомандовал юноша своей стае, и они стремительно сорвались в пике.

Вылетев из-за скал, всадники разом увидели гавань. В деревянный причал, с жутким треском ломая толстые доски в щепки, на полном ходу врезался боевой драккар. Точнее, то жалкое решето, что от него осталось. Половина мачт была снесена подчистую, борта изрешечены чудовищными, ровными круглыми дырами, какие точно не оставил бы ни один катапультный камень Архипелага. С порванных парусов сиротливо свисали обрывки некогда гордого герба – оскаленного медведя.

«Корабль Берсерков?! – мысль тревожным набатом ударила по мозгам Иккинга. – Но у нас же подписан мирный договор!»

С разбитой палубы на причал, тяжело опираясь на двух израненных воинов, спрыгнул человек. Его рыжие волосы намертво слиплись от запекшейся крови, тяжелый доспех был жутко помят, а на лице… на его лице не было той самой привычной, безумной ухмылки.

Стоик уже бежал к нему по причалу, расталкивая толпу зевак, а Иккинг приземлился рядом, легко спрыгивая с шеи Беззубика.

– Дагур?! Во имя всех Богов, что случилось с твоим флотом?! Где твой отец?! – взревел Стоик, едва успевая подхватить падающего на колени вождя Берсерков.

Глава 187

– Фуууууф.

Ну наконец-то!

Стягивая зубами последний, казалось, прям намертво присохший от соленой воды и пота кожаный ремень, начинаю с небольшим трепетом разматывать деревянные лубки.

Неделя.

Суммарно, уже полторы недели левая рука провела в импровизированном плену.

Куски дерева падают на прогретый базальт. Осторожно шевелю затекшими пальцами и подсознательно жду неприятную вспышку боли, но… – опа-па – ничего нет. Более того – чисто визуально рука в полном порядке! А я напомню вам, что кости же буквально в крошево были, сам видел, сам чувствовал, как острые края трутся друг о друга под кожей.

Сжимаю кулак. Разжимаю.

Снова сжимаю, с силой впиваясь ногтями в ладонь, и… ничего.

«Ну охренеть теперь. Я – Генри Кавилл. И Ведьмак, и Супер, и… просто крутой человек.»

Осторожно прощупываю предплечье здоровой правой, и под кожей прощупывается абсолютно ровная, казалось бы, ИДЕАЛЬНО сросшаяся кость. С того момента, как мы купировали тифозную вспышку и запустили на Нуригари карантин, рука не только зажила, но и восстановила подвижность ПОЛНОСТЬЮ!

«Это уже даже не смешно. Регенерация уровня какой-то ящерицы… Если концентрат левиафана продолжит так кардинально перестраивать меня, то… что дальше? Вертикальные зрачки? Чешуя на заднице? Надо будет как-нибудь вечерком у костра проверить.»

Но если на секунду отбросить прогрессирующую паранойю, то… это просто КАЙФ.

С силой кручу левым плечом, разгоняя застоявшуюся по венам кровь.

Как же достало сидеть десяток дней в роли нелепого гибрида главврача и прораба! Ковыряться в чужих гнойниках, высчитывать нормы еды и разнимать драки пленных пиратов за теплое место у костра…

– ГРРР-УУХ! – раздается над самым ухом нетерпеливый рык.

Оборачиваюсь.

Багира. Ночная Фурия нервно переступает с лапы на лапу у самого края взлетного уступа, высекая когтями искры из камня. Его ранение на правом крыле затянулось так же стремительно и бесследно, и теперь этот крылатый энерджайзер просто изнывал от безделья. Дракон демонстративно разворачивает крылья с хлестким хлопком – недвусмысленно намекает, что сидеть на камнях ему уже поперек горла.

Ну да…

Дракон без полетов быстро теряет хватку, тускнеет и начинает дурить. Да и кому я вру – самому хочется просто глотнуть ледяного, бьющего по легким воздуха где-то в стратосфере, оставив далеко внизу колонию.

Вот что-что, но адреналиновым наркоманом я за это время стал. Прям как парашютист со стаже.

Так вот, о полетах… медлить не стоит – тем более, у нас есть для этого вполне конкретная причина – пропавший Змеевик. Тот самый разведчик, отправленный по «розе ветров» строго на северо-запад, так и не вернулся на базу. Ни через день, ни через неделю…

А вот Шторморезы, которых я со слепой надеждой отправлял на разведку к Кьяденьсу по его следам, вернулись еще позавчера. И принесли с собой лишь горькое разочарование в моих талантах.

«О чем я вообще думал, отправляя диких зверей на разведку?!»

Они же мне словами ничего не перескажут!

Скриплю зубами, вспоминая свои жалкие попытки вытянуть из этих четырехкрылых гигантов хоть какую-то внятную информацию. Я же реально ждал, что они сейчас прилетят и чуть ли не когтями на песке нарисуют мне подробный чертеж что, как, кда и сколько!

А по факту…

Когда попытался глубоко нырнуть в их сознание через эмпатическую связь Альфы, меня просто… смыло коктейлем из концепций. Мозг дракона не мыслит категориями «армия», «имперский флот» или «огнестрельное оружие». Для них мир – это сложный градиент запахов, температур и угрожающих силуэтов. Всё, что мне тогда удалось выцепить из их эмоций о полете над Кьяденьсом, это смазанные пятна: земля, внезапный страх, острые куски дерева, резкий запах, мертвое мясо.

«И что мне с этим делать?!» – в который раз задаю риторический вопрос пустоте, нервно прохаживаясь по уступу. – «Куски дерева – это борта британских фрегатов или просто остатки разобранных викингами фундаментов? Запах чужаков – это имперские солдаты или пришлые браконьеры? А страх? Страх – это залп из десятка мушкетов или просто молния рядом в скалу ударила?!

Короче… было сложно и бесполезно. Пытаться использовать диких рептилий как аналог беспилотников – полная глупость. Они с легкостью найдут косяк рыбы в океане, почувствуют за мили крупного хищника, но они в жизни не отличат британского офицера от обычного рыбака, пока тот не ткнет их копьем прямо в глаз. А значит, хочешь сделать хорошо и получить точные разведданные – лети сам. Тем более что судьба пропавшего Змеевика острой занозой сидит где-то на подкорке.

НО! Несмотря на все проблемы с определением точных данных, глобально – никакой угрозы по воде не шло.

И тем не менее, это не отменяет того факта, что мне стоит проверить все самому.

– Ну что, брат, разомнем косточки? – хлопаю Фурию по чешуйчатой мордашке, получая в ответ довольное утробное урчание и мощный толчок горячим носом в грудь.

Быстро спускаюсь к «штабному» навесу, на ходу проверяя застежки на полетной броне.

«Надо, кстати, маску изменить… негоже людей пугать больше». –проскакивает мысль, но это все дела грядущие.

Артур и Стерлинг, как обычно, склонились над широким столом, сосредоточенно пересчитывая вырезанные на деревянных дощечках бирки провизии. Заметив мое приближение, оба тут же выпрямляются, бросая работу.

– Мы улетаем на Кьяденьс, – коротко бросаю с ходу, не тратя времени на прелюдии. – Проверим, что там стряслось с нашими британскими друзьями, которые гордо отказались от переезда, да поищем следы пропавшего разведчика. Остров остается на вас и Саиде, ю ноу? Головой отвечаете за порядок.

Артур, ставший за эти недели удивительно цепким и довольно прагматичным управленцем (сказывается бывший опыт на «другой земле»), серьезно кивает:

– Принял, Саян. С провизией проблем нет. Карантинные зоны держим, да и новых кашляющих за сутки не выявлено. С этим мы уж серьёзные.

– Сэр! – Стерлинг нервно откашливается, привычным жестом одергивая свой выцветший мундир. – Разрешите вопрос? А если… если вы обнаружите там передовой флот Короны?

– Тогда я вернусь сюда быстрее, чем они успеют поднять свои якоря. Кстати, что с Вигго и Гриммелем?

– Сидят в нижних штреках, в полной изоляции под охраной двух Громмелей, – тут же рапортует Артур, сверяясь со своими записями. – Никто посторонний к ним не спускается, еду и пресную воду скидываем исключительно на веревке. Старик Гриммель всё еще… странный, словно не в себе, а вот Охотник… кхм, Вигго какой-то слишком тихий.

– Пусть сидят и смотрят.

Не дожидаясь ответа, разворачиваюсь и почти бегом взлетаю обратно по ступеням к заждавшемуся Багире. Уж не знаю, зачем именно мне пригодятся эти пленные, но… думается мне, это сыграет свою роль.

Прыжок.

Привычный щелчок карабинов, намертво пристегивающих бедра к кожаному седлу, и мы срываемся со скалы вниз, а в следующее мгновение взмываем в серое небо.

ВЖУХ!

Вот только первым посттравматический полет до Кьяденьса проходит в каком-то странном и максимально напряженном трансе. Холодный ветер привычно свистит в ушах, ледяные брызги океана периодически бьют по лицу, но мозг не может расслабиться, продолжая… думать, да перебирать варианты.

«Что я там сейчас увижу? Озлобленный, голодный гарнизон из тридцати британских солдат, которые сидят на голых камнях, жрут сырых чаек и матерят меня на чем свет стоит? Наверняка уже соорудили какие-нибудь примитивные баллисты из остатков дерева. А если за эту неделю успел прийти разведывательный фрегат Короны? Что, если они уже сняли своих людей с острова и прямо сейчас, по их наводке, плывут на Нуригари?!»

Но чем ближе мы подлетаем к знакомым скалам Кьяденьса, тем сильнее в груди расползается сосущее чувство неправильности.

Никакого дыма от костров.

Ни звуков ударов топоров о дерево.

Ни парусов на горизонте.

Багира, уловив мое замешательство, плавно переходит на скользящее планирование, закладывая широкую дугу над тем самым плато, где еще недавно располагалась площадь шумной деревни. Снижаемся. Проносимся буквально в десяти метрах над скалистой поверхностью, поднимая крыльями тучи серой пыли, но… в деревне, казалось, было полностью...

ПУСТО.

Да, все деревянные дома были разобраны под ноль еще самими кьяденьсцами перед их массовым отплытием на Олух – остались только фундаменты, да глубокие ямы от несущих столбов. К этому я был готов.

Но ГДЕ ЛЮДИ?!

Тридцать три солдата, которые сознательно выбрали остаться здесь, дожидаясь своего флота! Куда они могли деться с застрявшего посреди бушующего океана куска камня?!

Резко тяну поводья на себя, и Фурия приземляется прямо в… центр бывшей площади.

Отстегиваю карабины. Спрыгиваю на промерзшую землю.

– Ищи, брат. Нюхай всё, – тихо командую Багире, а сам начинаю шаг за шагом прочесывать остатки лагеря.

«Засада ли? Да нет… Багира бы почуял»

Думай.

«Нормально уплыть они не могли – викинги забрали единственный уцелевший фрегат, а все шлюпки мы либо сожгли, либо забрали с собой на Нуригари. Построили плот? Хм...»

Захожу в центр одного из каменных фундаментов. Опускаюсь на корточки, провожу пальцами по сухой земле – никаких следов недавних костров, ни свежего пепла, ни обглоданных рыбьих костей, ни обрывков ткани. Короче – словно бы н какого присутствия людей здесь не было.

Поднимаю голову, осматривая подступы к скалам. Багира уже деловито обнюхал все крупные валуны и теперь недоуменно фыркает, мотая головой – запаха нет.

«Ушли вглубь острова? Может, спрятались в пещерах от налета диких драконов?»

Нет. Бред. Если бы они прятались, на площади обязательно остались бы брошенные второпях вещи. Если бы на них внезапно напала стая, скажем, тех же Змеевиков или Чудовищ – здесь бы вообще всё было залито, драконы не едят людей чисто! Они не заглатывают добычу целиком вместе с сапогами и пороховницами! Здесь обязательно остались бы кости и следы отчаянной борьбы.

Но вокруг царит только тишина.

Ни крика чаек, ни карканья воронов.

Тридцать три человека, брошенные на самом краю Архипелага, не оставили после себя вообще ничего. Остров просто… пуст!

«Что же тогда задержало Змеевика? Какую опасность и мясо чувствовали Шторморезы?»

Снова и снова прочесывая взглядом пустые каменные фундаменты, я пытался хоть за что-то зацепиться. За любую выбивающуюся мелочь. Но Багира рядом лишь громко фыркнул, шумно втягивая ноздрями стылый воздух, и снова уверенно мотнул головой в сторону открытой воды.

Ничего. Вот прям совсем!

Ни запаха чужаков, ни запаха нашего пропавшего Змеевика. Более того – запаха драконов не было.

Мой взгляд скользнул за горизонт, туда, где свинцовое небо сливалось с такой же темно-серой, беспокойной и вечно штормящей водой, к далекому Мертвому морю, естественной границе Архипелага.

Веками ни один вменяемый викинг и ни один дикий дракон не рисковал заплывать за эти черные скалы, потому что именно там охотился Левиафан, и жрал всё, что пыталось покинуть пределы Архипелага, и топил всё, что пыталось сунуться внутрь, сохраняя… некое подобие баланса.

А теперь стража нет…

– Ну что, брат… рискнем? – негромко произношу я, хлопая Фурию по шее и не отрывая прищуренного взгляда от далекого горизонта. – Проверим, где теперь заканчивается территория Архипелага, а? Наших владений, на минуточку?

–Урррр!

– Да-да, мы тут единственные владетели земли. Так что, считай, наша территория – наша ответственность.

Змеевик ведь не мог просто испариться, а британцев никто не сожрал. Если их нет здесь, значит… они ушли дальше.

– УРРР! – Утробный рык полного согласия, и через секунду мощный толчок задних лап отправляет нас в небо, навстречу… неизвестности.

Пересекать невидимую границу Мертвого моря было… даже как-то странно. Вроде бы под нами плескалась обычная соленая вода, дул обычный порывистый ветер, но на подкорке всё равно назойливо свербело какое-то чувство неправильности. Словно ты без стука переступаешь порог чужого дома, причем заброшенного, где в любой момент прогнившая половица может провалиться в темный подвал.

В общем… как-то сложно для восприятия. Но, видимо, только для меня – Багира не транслировал никакую опаску. Он тут был самым главным и самым сильным.

Минут двадцать напряженного полета над открытой водой, и впереди, из густого марева тумана, начали проступать острые очертания… – Охо-хо! – незнакомой суши.

Земля нового мира!

Первый же скалистый островок ЗА пределами Архипелага!

Снижаемся.

Сразу бросается в глаза странный туман, укутывающий верхушки деревьев на этом клочке земли.

Хотя… стоп. Какой туман может так плотно висеть при таком сильном океанском ветре?!

Багира недовольно чихнул, тяжело приземляясь на каменистую проплешину у самой кромки леса, и вдруг брезгливо затряс передней лапой, пытаясь отцепить от когтей какую-то липкую, белесую дрянь.

Спрыгиваю с седла.

Наклоняюсь.

Провожу пальцами в перчатке по ближайшему кусту и… понимаю, что ЭТО БЫЛ ВООБЩЕ НЕ ТУМАН, А ГРЕБАНАЯ ПАУТИНА!

Да в так х ужасных количествах, ужас просто. И она была почти везде – намотанна на ветки деревьев, между ними, на земле, в любом углу и любой поверхности…

«Что за гигантские шелкопряды тут завелись?» – мелькает мысль, пока я пытаюсь отлепить прочную нить от пальцев.

ХРУСТЬ.

Багира вдруг резко опустил морду к земле, бесцеремонно раздвинул носом липкие кусты, подцепил что-то острыми зубами и тут же выплюнул находку мне прямо под ноги.

Это был какой-то гладкий, сине-желтый шип.

Быстро поднимаю его, кручу в пальцах, осматривая со всех сторон. На нем имелись характерные глубокие зазубрины, свежий, еще не потемневший скол у самого основания.

«Шип Змеевика, ну точно… нашего ли?»

Т-Т-ТРРРР-ЩАХ!

Громкий, ломающий толстые деревья треск, раздавшийся откуда-то из самой глубины затянутого паутиной леса, заставил меня знатно так испугаться!

Багира мгновенно подобрался. Припал к земле, грозно расправил крылья, но… в атаку почему-то не бросился – просто напрягся, глухо урча и транслируя в пространство мощную, давящую ауру Альфы.

На поляну, ломая кусты, вывалилось… НЕЧТО!

Здоровенная, массивная рептилоидная туша! Яркие искры сыпались прямо из ее пасти, оставляя на влажной земле тлеющие черные подпалины! Огромные крылья, которые тварь как-то совершенно ненормально и неестественно складывала вокруг себя, словно пыталась закрутиться в гигантский бур.

Взгляд лихорадочно бегает по чешуе монстра, цепляясь за детали – пепельно-серый окрас, сильно вытянутая морда, характерные спиралевидные ожоги на земле вокруг задних лап… Где-то я это уже точно видел.

«Книга Борка! Ну конечно!»

Борку всё-таки удалось довольно точно зарисовать эту штуку до того, как она чуть не сожгла ему задницу. Тайфумеранг – дикий, невероятно опасный, но хотя бы известный мне вид из официальной драконьей классификации.

Но мой взгляд цепляется за деревья ВОКРУГ этого ревущего гиганта…и тут я уже НИЧЕГО НЕ ПОНИМАЮ!

С ветвей, прямо по этой мерзкой липкой паутине, начали быстро, дергано спускаться… ОНИ.

«О Боги… это что за богомерзкая помесь тарантула и ящерицы?!»

Глаза наотрез отказывались верить в происходящее. Твари были около метра в длину. Имела шесть мощных, когтистых лап, растопыренных в стороны точно, как у паука. Было у нее и ЧЕТЫРЕ огромных фасеточных глаза, немигающе пялящихся на нас из темноты леса.

И ни единого намека на крылья!

«И как они тогда здесь оказались…? Эндемики? Но… ЗА Архипелагом же вообще НЕТ драконов! А дракон ли это…?»

Твари (а вот тут реально другое слово не подберешь) выпускали из раздутого брюха толстые нити… паутины, натягивали их между широко расставленными лапами и просто… планировали с ветки на ветку, как какие-то жуткие белки-летяги!

– О, ужас… Какая мерзость.

– Уррр. – согласился Багира, но…

– ХРРР – Тайфумеранг раздраженно рыкнул, пустил мощную струю пламени в небо, но этих пауко-драконов вообще не тронул. Одна из тварей преспокойно шлепнулась прямо ему на спину, намертво цепляясь когтями за серую чешую гиганта.

«Симбиоз? Или паразитизм? Да не похоже, он их даже не пытается стряхнуть! Делят территорию?»

В голове крутился миллион вопросов, потому что ни в одной записи Борка, ни на одной древней скрижали Архипелага этих тварей НЕ БЫЛО. Они вообще не вписывались в местную фауну!

Багира, устав терпеть это цирк, издал еще один, куда более раскатистый и жесткий рык, буквально вдавливая свою силу в их примитивные звериные мозги.

Сработало мгновенно.

Тайфумеранг нервно переступил с лапы на лапу, опустил морду к земле в знак безусловного подчинения и медленно попятился обратно в чащу. А шестилапые мерзости замерли на своих ветках, не решаясь даже пискнуть.

Слава богу, это драконы… значит, они нас не тронут.

Все еще глядя на это «чудо», вдруг кое-что понял.

Британцев нет на Кьяденьсе не потому, что их кто-то съел. Они сбежали, потому что остров на краю света вдруг стал… что ли опасным перевалочным пунктом? Наш Змеевик не потерялся в тумане, а улетел за барьер, ведомый новыми запахами? А эти паукообразные твари и Тайфумеранг… они не всегда тут жили. Они пришли СЮДА. Снаружи.

«Неужели…»

Левиафан тысячелетиями сидел в море не просто так! Он жрал драконов, да. Он был кровавым тираном. Но он был ЭКОЛОГИЧЕСКИМ БАРЬЕРОМ! Своим огромным присутствием, своим ментальным зовом и постоянным контролем он удерживал сотни видов рептилий строго внутри Архипелага, создавая замкнутую экосистему. А когда его не стало…

Двери открылись.

Драконы Архипелага, почувствовав, что надзирателя больше нет, начали мигрировать НАРУЖУ, осваивая новые территории и разлетаясь по всему земному шару!!!! То есть не только для людей стал открыт Архипелаг, но и драконам открылись новые земли!

Глава 188

Выдыхаю.

«Ладно уж… Раз проблема такая есть, то надо понять, насколько сильно она распространилась, да и…»

– Нас ведь ничего не держит, да, Багир?

– Ур-ррр-ра!

– Ну и славно.

Ведь, действительно, мы тааааак торопились, таааак спешили, чтобы… что? Обнаружить, что никакой проблемы от иностранцев нет? Если цейтнот не давит, то, наконец, дело можно посвятить другому… грустно, что решению других проблем, но и радостно, что связано с драконами. Уж вернуть их обратно мы сможем…

«Если их расселилось тут не так много…»

Тем временем, туша размером с хороший двухэтажный дом послушно вжала вытянутую морду во землю – это он так сдался. Признал авторитет меня (в меньшей степени, что необычно) и Багиры (в большей) и перестал искрить. А он ИСКРИЛ РЕАЛЬНО, как сломанная розетка.

Тайфумеранг…

«Стоит признать, вживую эта пепельно-серая махина выглядит куда внушительнее и… страннее, чем на страницах в книге Борка.»

Одно дело разглядывать кривоватые угольные наброски, и совсем другое – стоять в паре метров от гигантской рептилии, из приоткрытой пасти которой сейчас сыплются натуральные бенгальские искры, оставляя на мху черные подпалины.

А ведь они из класса Кочегаров.

«Логично. Учитывая эти постоянные сполохи и жар, которым от него несет.»

Осторожно делаю полшага к замершему гиганту, осматривая его.

– Товарищ… эээ… мм… – «ну как же… ну как…» – скажем, Зефир? – выдаю вслух первое, что приходит в голову.

– Урр? – тут же ревниво и как-то подозрительно уточняет Багира из-за спины, дергая левым ухом и предупреждающе преграждая мне путь краем черного крыла.

– Да я… так, мифологию вспомнил. Был у греков такой бог ветра, а этот парнишка… ну ты только посмотри на эти крылья! – отмахиваюсь от ревности Фурии. – Да, пусть в скорости он тебе наверняка уступает, брат, но… есть у меня парочка идей, как… короче, потом. Натуральный Тайфун же!

Осторожно обхожу Тайфумеранга по широкой дуге, прищуриваясь.

У него гигантские, просто неадекватно огромные крылья, отходящие практически от всей длины туловища. НАКОНЕЦ-ТО ЧТО-ТО В РАМКАХ БИОЛОГИИ, А НЕ МАГИИ – впервые подумал я. У любого дракона размах крыльев должен быть просто нереально огромным, что и демонстрирует этот вид.

Их площадь раза в три, а то и в четыре превосходит размер самого тела. В месте соединения костей торчит длинный, загнутый коготь… настоящие паруса, блин.

А вот лапы…

Склоняю голову набок, пытаясь осознать, как и что работает.

– Эй, Зефир... А ну, приподнимись-ка.

Транслирую легкий, побуждающий образ. Монстр послушно, хоть и с явной неохотой (НУ НИФИГА СЕБЕ ЦАРИЦА!), с кряхтением отрывает светлое брюхо от земли, опираясь на конечности.

Но быстро забываю этот акт сложного подчинения, ведь…:

«Ну и уродство… Как эволюция вообще это допустила?»

Две лапы. Всего две задние лапы – ЭТО ВИВЕРНА! Передних нет в принципе, их функцию, частично заменяют те самые когти на сгибах крыльев. Но эти задние… какие-то тонкие для такой массы, с одним изгибом, заканчивающиеся четырьмя длинными, острыми когтями. И вдоль задней стороны лапы идет ряд из трех неострых отхождений, прям как у Багиры.

«Как он вообще на них свой вес держит?! Центр тяжести же смещен… так и не поймешь, как ловит баланс.»

В памяти тут же всплывают обрывки текста из Книги Драконов – я же ее почти наизусть выучил. Жаль, что не взял с собой… может информация была в драконьем глазе, но по памяти пока сподручнее.

Так вот, Борк писал, что Тайфумеранги отвратительно ходят. Гуляя по лесу, они постоянно цепляются своими перепонками за деревья, валят стволы и вообще ведут себя как слепые слоны в посудной лавке.

Теперь понятно почему – ему, чтобы сделать даже простой шаг и не завалиться мордой в грязь, нужно эти гигантские паруса как-то нелепо складывать вдоль спины, уменьшая площадь, но они всё равно волочатся по кустам, цепляясь за каждую ветку – ситуация почти как с Древорубами, но… у тех вообще ножек не было.

– Ну так что, Зефир, да? Нравится имечко? – бормочу себе под нос, подходя вплотную к его опущенной морде, покрытой серыми чешуйками. – А кто тут такой сладкий пупсик-зефирка, а? Кто тут у нас лес ломает из-за своей неуклюжести? А-путю-путю-путю…

Это я так, по привычке его внимание отвлекаю, а сам подхожу полотне и рассматриваю голову. Она крупная, соединяется с массивным туловищем на удивление тоненькой и длинной шеей.

Челюсти мощные, прям ооочень. Причем нижняя чуть длиннее верхней, агрессивно выпирает вперед, как у бульдога (тут это вообще словно бы классика), обнажая ряд мелких, но острых зубов. В передней части морды торчит небольшой костяной рог, загнутый назад. А на затылке… о-о-о, на затылке настоящее украшение: два огромных, толстых рога, закрученных вверх и назад, прям как у горного барана.

«Надо было назвать его Фавном. Или как там в Нарнии…? Тумнус? Не суть.»

От шеи до самого кончика длинного сужающегося хвоста тянется полоса неострых чешуйчатых пластин.

Багира сзади издает отчетливый и пренебрежительный фырк.

Мол, нашел кем восхищаться. Какая-то неуклюжая летучая мышь-переросток.

– Ай, да брось, брат! Ты всё равно самый лучший, быстрый и смертоносный, мне просто как биологу интересно… – отмахиваюсь не глядя, продолжая осмотр и чувствуя, как внутри просыпается… давно отброшенный азарт. – Не рррревнуй, мы же реально давно таких новеньких не находили. Да еще и за границей наших вод! Очевидно же, что он не местный.

Смотрю на искры, которые продолжают вылетать из его ноздрей.

«А это зачем? Избыток горючего газа стравливает из желудка? Или просто побочный эффект пищеварения? Они же, судя по записям, едят как не в себя – бочку рыбы за секунды заглатывают.»

Борк что-то писал про их пламя. Что-то про… воронку? Про то, что они не могут летать быстро по прямой, поэтому крутятся по спирали, загоняя добычу?

Интерес окончательно перебивает самосохранение. Если эта штука сейчас в моем подчинении, я должен знать о ней все!

– Кхм, так, давай-ка проверим, о чем мы там читали, – отступаю на пару шагов назад, упираясь спиной в бок Багиры, и указываю рукой в сторону открытого, бушующего за деревьями моря. – Зефир! Пульни огнем. Давай, вон туда, за горизонт! Покажи, как ты умеешь.

Формирую мыслеобраз. Конкретный приказ на атаку в пустоту. Тайфумеранг резко и даже как-то дергано вскидывает вытянутую голову, его глаза вдруг вспыхивают изнутри жутким светом, а длинная шея раздувается, по чешуе пробегает волна жара.

ВУУУУХ!

Из пасти вырывается натуральная СТРУЯ пламени! Сначала тонкая, ослепительно-белая в самом основании. Но стоит ей пролететь буквально пару метров над скалами в сторону воды, как она… начинает закручиваться.

«Охренеть…»

Струя стремительно расширяется в полете, с диким ревом втягивая в себя холодный воздух, и прямо на глазах превращается во вращающуюся ОГНЕННУЮ ВОРОНКУ! Настоящий горизонтальный торнадо из огня! Пламя с закладывающим уши воем проносится над серыми волнами, вообще не испаряясь и не теряя плотности, уходя куда-то немыслимо далеко за пределы прямой видимости! Жар от пролетевшей воронки бьет по лицу, что у меня моментально начинают тлеть волоски на бровях, хотя я стою сбоку, метрах в десяти от траектории залпа!

«ПЛАЗМЕННЫЙ БУР. Вот что это такое.»

Если эта штука ударит не в воздух, а в землю, под углом… пламя просто растечется по поверхности, закручиваясь по спирали и создавая огненную центрифугу? Из такой ловушки вообще невозможно выбраться. Ни убежать, ни улететь… Еще и кислород внутри этой завесы выгорит за долю секунды, а всё живое просто превратится в пепел.

– Да уж, Борк вообще ни разу не преувеличивал. Попасть под такой залп – это гарантированная кремация. Понятно, почему тебя так прозвали, хотя… я думал, ты больше связан с ветром.

Зефир, издав довольное урчание, опускает голову, всё еще слегка искря пастью, словно хвастаясь.

Мощный.

Смертоносный.

Неуклюжий на земле, но наверняка страшный в небе, если дать ему раскрутиться по спирали. И он живет ЗДЕСЬ, ЗА пределами Мертвого моря.

А ну-ка, давайте посмотрим поближе.

Делаю еще один шаг, игнорируя предупреждающее ворчание Багиры за спиной.

– Зефирка, а ну, расправь свои паруса. Давай, шире, прям ух потягушки!

Параллельно глупому и мягкому голосу (уж привычка, что поделать…) транслирую мыслеобраз: раскрытие, демонстрация.

Тайфумеранг глухо кряхтит, и меееедленно, с каким-то влажным кожистым шелестом начинает разворачивать свои циклопические крылья.

И вот тут-то…

ТВОЮ ЖЕ МАТЬ, близи они кажутся еще больше! Они просто накрывают половину поляны непроницаемым серым куполом! Подхожу вплотную к правому крылу, тяну руку и осторожно провожу пальцами по перепонке.

Горячая.

И плотная, как многослойная воловья кожа, только вся пронизана толстенной сетью кровеносных сосудов.

«Значит, и терморегуляция идет через крылья? Сбрасывает излишки тепла таким образом, то есть это… намек на постоянную работу «очага»?»

Перевожу взгляд на костяк крыла – в месте основного сустава наружу торчит длинный, загнутый коготь.

Трогаю его.

Твердый, блин, основание толщиной с мою руку.

«Рудиментарный большой палец? Или эволюционное приспособление? Учитывая отсутствие передних лап, он по идее должен использовать эти когти на крыльях, чтобы цепляться за скалы или землю, когда отдыхает. Как костыли.»

– Умница, Зефир. А теперь сложи. Спрячь крылышки.

Дракон послушно сворачивает свои паруса. И вот тут начинается несуразица – крылья-то складываются вдоль тела, но они настолько огромные, что их концы всё равно волочатся по земле, цепляясь за мох и кусты, как я и предполагал…

– Пф-ррр! – Багира сзади бьет хвостом по земле, всем своим видом показывая, что мы тратим время на какого-то урода, и вообще, пора бы уже обратить внимание на нормальную, красивую Фурию.

– Тише, брат, тише, – привычным жестом тяну руку назад, вслепую почесывая чешую на шее Багиры. – Ты у меня самый лучший, самый идеальный хищник Архипелага, я же не спорю. Но мне надо понять…

Перевожу взгляд обратно на Тайфумеранга.

– А теперь пройдись. Давай, потопай вон до того валуна. Вперед.

Зефир переминается с лапы на лапу, делает первый шаг и…

ХРЯСЬ! БУМ!

Тонкая задняя лапа с четырьмя когтями с хрустом вминает гнилое бревно. Дракон пытается перенести вес на вторую лапу, но его гигантское, вытянутое вперед туловище и тяжеленная голова моментально перевешивают. Центр тяжести смещен куда-то в район грудины, а точки опоры – только две тонкие задние лапы! Чтобы не клюнуть носом, Зефир вынужден податься назад, выгибая длинную шею и балансируя массивным хвостом, словно канатоходец!

Так он делает еще шаг. Сложное крыло цепляется за ствол соседней ели. ТРРР-ЩАХ! Дерево с жалобным треском кренится, Тайфумеранг недовольно урчит, дергает плечом, освобождая крыло, и наступает прямо в колючий кустарник, оставляя за собой просеку.

«Грация картошки…»

Но тут же в голове вспыхивает логичный вопрос – Борк писал, что они ОЧЕНЬ ЧАСТО ходят по лесам.

Зачем?! Зачем существу с такими феноменальными крыльями добровольно спускаться в бурелом, где оно обрывает себе перепонки и собирает все пни?

«Ищут специфическую наземную пищу? Корешки? Грибы? Бред, у них зубы хищника. Может, метят территорию, оставляя свои спиральные ожоги? Или это просто эволюционный тупик – летать умеем круто, а вот на земле спасаемся только толстой шкурой и огнем?»

– Осторожнее, слонопотам, – вздыхаю, видя, как он чуть не завалился на бок, споткнувшись о корень. – Стой на месте. Ладно, ходить тебе противопоказано… Давай-ка проверим полет, чего уж...

Поднимаю руку ладонью вверх.

– Маши, но не взлетай!

Формирую жесткий приказ: работать крыльями, но оставаться на месте.

Зефир послушно вцепляется своими четырьмя когтями глубоко в почву, разворачивает свои паруса и делает первый мощный мах.

ВУУУХ!

Меня едва не сносит с ног!

Плотная стена спрессованного воздуха бьет в грудь так, что я отшатываюсь и врезаюсь спиной в Багиру.

ВУУУХ! ВУУУХ! – Тайфумеранг ускоряет темп, из-за чего начинается натуральный ураган… Ветер воет так, что закладывает уши. Кусты вокруг просто выворачивает с корнем, толстые ветки деревьев трещат и гнутся к земле под немыслимым углом, с них срывает всю листву, превращая поляну в эпицентр зеленого торнадо!

Закрываю глаза рукой от летящего мусора.

«Охренеть можно! Сила тяги просто неадекватная… Беру свои слова назад. Вполне себе из-за крутого полета так его прозвали, ух… вот почему говорили, что они могут тушить лесные пожары своими крыльями – да он парочку взмахов сделает, и от любого пламени останется только разлетевшийся по всему лесу пепел.»

Машу рукой крест-накрест.

– Хватит! Хватит, Зефирка, а то мы тут сейчас лысую поляну сделаем…

Ветер стихает. Тайфумеранг довольно отряхивается, явно гордясь произведенным эффектом.

– Молодец. Сила есть, ума не надо, давай теперь в небо.

Указываю пальцем вверх.

– Давай, покажи, как ты летаешь!

Получив разрешение на взлет, Зефир радостно взревывает, затем делает мощнейший толчок своими тонкими задними лапами, одновременно обрушивая крылья вниз.

Земля содрогается, а гигантская серая туша неловко и тяжело отрывается от земли, ломая верхушки ближайших сосен, и начинает медленно набирать высоту. Прямо скажем – выглядит жалко. Тяжелое тело висит балластом, длинная шея болтается, скорость набора высоты по прямой – строго нулевая. Если бы он летел так в бою, любой Громмель сбил бы его за две секунды... Но стоит ему подняться метров на пятьдесят над лесом… Тайфумеранг вдруг резко складывает одно крыло, вытягивает шею вбок и… начинает вращаться вокруг своей оси.

И тут происходит… чудо!

Как только он переходит в спиралевидное штопорение, его скорость ВОЗРАСТАЕТ В РАЗЫ! Серая туша вдруг превращается в стремительный, размытый бур, который с оглушительным свистом разрезает воздух, закладывая невероятно крутые, просто физически невозможные для его габаритов виражи! Он обрисовывает маленькие круги над нашими головами, мгновенно меняя траекторию.

«КАК?! Почему прямо он летит как беременная корова, а по спирали – как… да как истребитель?!»

Хм… Если лететь прямо, его гигантские крылья и нелепое тело создают колоссальное лобовое сопротивление, это понятно и логично, хм… Но когда он закручивается… он же создает вокруг себя воздушный вихрь и… наверное, ввинчивается в него?

Ну точно! Центробежная сила при вращении стабилизирует его смещенный центр тяжести, не давая заваливаться, а эти длинные пластины на спине от шеи до хвоста служат направляющими лопастями, ха-ха! Работают как резьба на шурупе!

Эволюция – просто гениальная. Природа наградила его уродливым, дисбалансным телом, но взамен дала уникальный паттерн движения, превратив этот недостаток в преимущество! В этом спиральном полете он маневреннее даже… Скашиваю глаза на Багиру.

Нет, ладно, не маневреннее Ночной Фурии. Фурия – это высшая шкока. А Тайфумеранг – это… ну так, детский садик. Да-да, не больше! Ни в коем случае не круче...

Подаю команду на спуск – спираль резко обрывается, Зефир расправляет паруса, гася скорость, и с тяжелым ударом приземляется обратно на поляну, снова нелепо споткнувшись о корень.

– Ай, красавец. Ай, хорош! – подхожу к нему. – Ну иди сюда, иди почешу.

Тянусь рукой и чешу чешую на его массивной морде. Дракон утробно, раскатисто мурчит, прикрывая свои желто-оранжевые глаза.

– Иди-иди, ревнивец, тебя тоже почешу, – бормочу я, второй прижимаясь к теплому боку подошедшего Багиры. – Никто твое место не займет, ты же знаешь. А это так… исследовательский интерес.

«Так, с полетом понятно. С ногами понятно. Что там у нас еще осталось неизученным?»

Перевожу взгляд на его выпирающую нижнюю челюсть.

– Открой пасть, Зефир. Давай, покажи зубки. А-а-а.

Дракон послушно разевает огромную глотку, обдавая меня жаром, словно я заглянул в мартеновскую печь (что, кстати, подтверждает перманентность выработки пламени его «очагом»)!

Вот только внутри сухо – слюны почти нет. Язык длинный, приплюснутый, а на самом конце…

«Опа! Раздвоенный, как у змеи!»

Значит, у него развит орган Якобсона? Он пробует воздух на вкус языком для поиска добычи или сородичей? Это бы объяснило, как он находит дорогу в густом лесу.

Зубы мелкие, как и замечал раньше, но их сотни. Тонкие, загнутые внутрь иглы – классический рыбный или птичий капкан. Схватил – уже не вырвешься. Никаких дробящих или рвущих клыков нет, а значит – заглатывает целиком.

Но меня интересует другое –те самые искры, которые постоянно сыплются из него при полете и дыхании.

– Зефирка… – напрягаю эмпатический посыл, формируя предельно точный мыслеобраз. – Дай мне искры. ТОЛЬКО искры, никакого огня. Просто посверкай… да, посверкай ме, понял?

Тайфумеранг слегка скашивает глаза, соображая (кстати, довольно умный дракон для своих габаритов). Затем из его приоткрытой пасти, с легким треском – ТРРК, ТРК – начинают вылетать снопы ярких, желтовато-белых искр. Они падают на влажный мох и тут же гаснут.

Всматриваюсь вглубь глотки, рискуя остаться без бровей, и… не понимаю. Искры рождаются не в глубине горла, где должен находиться газовый мешок или запальная железа, как у многих других представителей тех же Камнеедов или Кочегаров, они появляются как бы из ниоткуда, прямо в ротовой полости, а некоторые вообще проскакивают по краям челюстей!

«Да как так-то?! Откуда они берутся?»

Может, это пьезоэлектрический эффект? Трение специфических чешуек в пасти при выдохе? Или в его слюне содержится какой-то, мм… ну хотя бы белый фосфор, который самовозгорается при контакте с кислородом, то… быть может.

Замечаю еще одну деталь – когда он сомкнул челюсти, пара искр проскочила прямо по его коже на затылке, между теми тремя толстыми рогами!

«Стоп. Это что, статика?!»

Да ну, бред. Откуда статика у Кочегара? Это прерогатива Разящих, вроде Скрилла.

«А может, это побочный эффект его метаболизма? Выделение избыточной энергии? Борк же писал про их зверский аппетит!»

Аппетит… Опускаю глаза на его впалое, несмотря на общие габариты, брюхо. Если верить Книге Драконов, молодой Тайфумеранг может сожрать бочку рыбы за секунды. А взрослая особь…

«Это логично. Чтобы питать ТАКОЕ… энергозатраты должны быть просто астрономическими!»

Но тут же логика натыкается на непреодолимое противоречие, взятые опять и записей Борка. «Они способны неустанно преследовать свои цели в течение длительных периодов времени, не показывая никаких признаков усталости.»

Как существо с таким чудовищным, сжигающим всё топливо метаболизмом может быть марафонцем?! Это нарушает законы физиологии! Быстрый метаболизм – это взрывная энергия и быстрое истощение. Спринтеры, а не стайеры!

«Как он не устает? У него в крови какой-то особенный гемоглобин, способный переносить втрое больше кислорода? Или во время полета по спирали он вообще не машет крыльями, а просто скользит по восходящим термальным потокам, которые сам же и создает своим жаром? Эдакий вечный двигатель локального масштаба?»

Вопросы, вопросы, вопросы… но внутренне я просто визжу от восторга и фрустрации одновременно!

Осторожно обхожу дракона сзади, направляясь к хвосту.

– Стой смирно, Зефир, я просто посмотрю.

Провожу рукой по тем самым неострым пластинам, идущим вдоль хребта. Кожа вокруг них жесткая, почти роговая. Дотрагиваюсь до огромных, закрученных как у барана рогов на затылке.

«Монолитная кость, то есть они не полые. На кой черт они ему? Для брачных турниров, как у оленей? Бодаются в воздухе? Или это защита шеи при их нелепых падениях в лесу?»

Тайфумеранг стоит смирно, позволяя мне ощупывать свою чешую, но… Что-то неуловимо меняется. Сначала я даже не придаю этому значения, полностью поглощенный размышлениями об… оксигенации его крови. Зефир слегка дергает правым ухом, но потом его длинная шея чуть-чуть, буквально на градус, смещается в сторону. Его глаза больше не смотрят на меня, они не смотрят на Багиру, который всё так же стоит у меня за спиной, ревниво сопя. Зефир смотрит… поверх моего плеча, вглубь затянутого белесой дрянью леса.

«Ну отвлекся на птичку, бывает», – отмахиваюсь я от первой тревожной мысли, продолжая пальпировать сустав его задней лапы.

Но он не отвлекается.

Исчезло это ленивое, довольное урчание. Прекратили сыпаться искры из пасти. Дыхание Тайфумеранга стало тихим, поверхностным, словно он боится выдать свое присутствие. И самое странное – он не излучает страха перед Альфой. В его эмпатическом фоне появилось какое-то тупое напряжение, даже скорее… ожидание.

Осматриваюсь. И вижу… как в полумраке густой листвы, прямо над нашими головами, в переплетении толстых белесых нитей висели ЭТИ ФУ КАКИЕ МЕРЗКИЕ ПАРОДИИ НА ДРАКОНОВ, ФУ-ФУ-ФУ!!! Шестилапые, бескрылые, еще и покрытые мелкими шипами…

И их было с десяток, ужас!

БРРР!

Глава 189

– Ну приветик, ужасная тварь. Давно в зеркало гляделась?

Пусть я и говорю это спокойно, даже, ммм… ну с какой-то обыденной интонацией, но вот внутри я ой как неспокоен – всё скручивается в тугой узел от непонимания, омерзения, страха и… интереса?

И это точно не навеянные мне эмоции, а лично мои!

«Так… стоит обдумать все по порядку.»

Отклика на Альфа-ауру есть, значит, да, это драконы. Это ТОЧНО драконы, иначе бы я их не чувствовал, они бы не слушались ни моего мысленного давления, ни Багиры, не сидели бы сейчас так смирно, да и… эм… довольно необычно было бы видеть ЗА Архипелагом кого-то еще.

С другой стороны, подтверждающей факт того, что это драконы, подкидываются какие-то логичные несостыковки, то есть – если уж в изолированный Архипелаг с наличием тут драконов поверить можно – поверили, привыкли, смирились – то вот чтобы вообще ВСЕ земли вокруг материков тоже были заселены какими-то ужасными тварями из сказок… ну это уже как-то стремно.

Да и англичане, те же матросы Стерлинга или сам лейтенант, ничего подобного не рассказывали! Они наверняка плавали по всему миру, но в их байках не было шестилапых пауко-ящериц, сфинксов или еще какой брехни Сапковского или, упаси боже, Лавкрафта. Так что…

«Варианта два.

Либо это какие-то локальные эндемики, которые жили тут, за туманом Мертвого моря, ДАЖЕ с учетом барьера Красной Смерти, просто не совались внутрь… Либо они как-то смогли пролететь огромные расстояния по океану.

Но КАК?! У них же НЕТ крыльев!»

Глазки снова становятся как блюдца, а руки сами лезут пощупать это безобразие!

– Так-так-так, Багир… что скажешь по ним?

– Ур-р-раарр, – Фурия издает максимально брезгливый звук, отступая на полшага назад и дергая ушами.

– Мерзкие. Да? Ах вот как! Они же просто… необычные, но видок страшный, согласен… тоже не любишь пауков? Давай просто посмотрим.

Транслирую повелительный мыслеобраз в сторону кроны, где засели эти страшилки, что-то типа:

«Спускайся. Медленно. Сюда.»

Один из висящих над нами монстров – судя по чуть более крупным габаритам, или Титан, или лидер этой маленькой компашки – послушно отцепляется от своей белесой нити и совершенно бесшумно шлепается на покрытый мхом валун прямо передо мной.

Остальные продолжают сидеть на ветках…Вот так вот – проигнорили!

«Если, конечно, у них не зачатки на роевой интеллект, где он один – это все разом…»

Начинаю считать их глазами.

Раз, два, четыре, восемь…

«Четырнадцать штук! Нормальная такая семейка.»

Всех их называть я, конечно, не стану, пу-пу-пу… зато так как драконы стайные и семейные, лидера видно сразу – вот его я и обзову, скажем… Питер.

Питер Паркер. Нравится? Мне да.

– Ну, давай знакомиться, Питер, – делаю шаг к валуну, присаживаясь на корточки и включая в себе максимально дотошного биолога (ситуация с Зефиром не в счет – там вид хотя бы известный книге был!).

Вблизи Питер выглядит еще более сюрреалистично – никакой чешуи в привычном понимании драконьей брони не было, скорее уж… какая-то плотная, бугристая кожа, чем-то напоминающая смесь игуаны и хамелеона. Окрас вообще вырвиглазный – само тело ярко-зеленое, брюшко отдавало желтизной, а вот шесть длинных, многосуставчатых лап почему-то светло-фиолетовые!

«Пурпурные лапы у дракона? Для какой маскировки это нужно? Или это предупреждающий окрас, типа ядовитой лягушки-древолаза?»

Вдоль спины, от затылка до самого кончика длинного хвоста, идет ряд длинных и невероятно острых шипов (уже проверил, блин! Но не пальцем, а кожей брони). Под подбородком и на макушке торчит целая россыпь шипиков поменьше, эдакая колючая борода.

Но самое жуткое – это морда.

Вот смотрю на нее, и у меня по коже бегут мурашки.

Четыре глаза! Две крупные, немигающие фасетки посажены спереди.

«Так, с биологической точки зрения это логично: два фронтально расположенных глаза обеспечивают бинокулярное зрение и стереоскопическое восприятие глубины. Без этого хищник не сможет ни дистанцию до жертвы в прыжке рассчитать, ни маневрировать между ветками. Но у всех высших организмов, да и почти у ВСЕХ известных мне драконов, строго одна пара глаз! Единственным исключением на моей памяти была разве что Красная Смерть с шестью моргалами, ну так-то левиафан-кайдзю! А тут…»

А тут еще пара глаз, чуть поменьше, сдвинута назад, почти на виски. Двигаю ладонью слева направо.

«Обзор почти на триста шестьдесят градусов… К нему со спины просто так не подкрадешься.»

М-да.

Хотя… если так подумать, это всё равно не необычнее Пристеголова – у того вообще две головы с независимыми мозгами на одно туловище.

Давайте дальше! Осматриваю мордочку. Пасть… это вообще отдельный вид ночных кошмаров – вместо привычных драконьих челюстей у него жвалы! Натуральные хелицеры, как у тарантула, только размером с большой кухонный нож, покрытые густой слизью и мелкими ворсинками!!!

ФУ!!!

– Подними лапу. Правую переднюю.

Питер Паркер послушно задирает фиолетовую конечность.

Рассматриваю – вот они: длинные, неестественно тонкие когти, загнутые как рыболовные крючки. А между длинными пальцами… пе-ре-пон-ка, представляете?! Небольшая, но явно выраженная кожистая складка.

«Для плавания? Или…»

– А ну, лезь на дерево.

Питер мгновенно разворачивается и просто взмывает вверх по, казалось, абсолютно гладкому и вертикальному стволу сосны! Причем делает это с такой скоростью, что я едва успеваю следить.

То есть он не цепляется с натугой, а бежит по вертикали, как по ровному полу, почти с такой же скоростью… Немыслимо.

«Но… подаите-ка, а какова физика процесса?!»

Головушка тут же начинает буксовать, потому как… ну если уж начал сравнивать их с некоторыми насекомыми и животными, то давайте и дальше сравнивать (вообще словно многие виды драконов брали свой прототип с реальных существ МОЕГО мира) – с пауками или гекконами всё понятно – там работают силы Ван-дер-Ваальса.

ПОЯСНЯЮ!

Микроскопические ворсинки цепляются за поверхность на молекулярном уровне, засечёт чего животинка или паучок может поднимать свое тело под разными углами. Но у паука масса мизерная! А эта метровая туша весит как… наверное, упитанная собака! Сила Ван-дер-Ваальса на одних только перепончатых лапках такой вес не удержит, не хватит площади контакта.

Хм…

Добежав до толстой ветки, Питер преспокойно переваливается через нее и повисает вверх тормашками, глядя на меня своими четырьмя глазами. Прищуриваюсь, вглядываясь в его позу.

Ну-ка, ну-ка…

«А ведь он не просто на лапах висит!»

Он всем своим пузом буквально распластался по коре, плотно прижимаясь к дереву.

«Ага! То есть те самые мелкие ворсинки, которые я заметил у него на жвалах… они, скорее всего, сплошным ковром покрывают всё его брюхо и внутреннюю сторону конечностей! Он в десятки раз увеличивает площадь соприкосновения, чтобы сцепление выдержало его массу… Ну гениально!»

Помню, как кто-то проводил исследование на тему – способен ли был сам человек держатся такой силой на стенах, как взаправдашный человек паук. В итоге, в глубокой теории, но мог, если бы его вся нижняя часть тела, вплоть до пупка, имела такие ворсинки и прилегала к поверхности полностью. Так что если уж человека способно держать, то и эту… животинку тоже.

А с такими когтями, силами Ван-дер-Ваальса и шестью точками опоры он может, наверное, по потолку в пещере бегать и спать вниз головой…

– Слезай.

Снова спрыгивает на камень.

– Так… а ведь ты еще паутинкой баловаться любишь, да? Вон сколько напускали... Теперь покажи мне фокус с ниточками. Плюнь.

Транслирую образ паутины, которой здесь затянут весь лес.

Питер щелкает своими жуткими хелицерами, его шея слегка раздувается, и изо рта с резким шипением вылетает густая, белесая струя слизи, которая прямо в воздухе моментально полимеризуется, превращаясь в толстую нить и намертво прилипает к стволу соседнего дерева.

Подхожу, хватаю нить рукой и дергаю на себя – та натягивается, звенит, блин, как гитарная струна, но даже не думает рваться! И при этом она липкая, упругая и прочная просто до одурения.

– Багир… ну-ка, кусни.

Фурия нехотя подходит, брезгливо морщит нос, хватает нить зубами и резко мотает головой.

Дерево жалобно скрипит, ствол угрожающе наклоняется, но паутина НЕ РВЕТСЯ! Багире приходится выдирать ее с куском коры!

«Да ладно?! Нить, которая выдерживает рывок Ночной Фурии?! Да из нее можно хоть корабельные канаты плести или ванты для мостов! Если это дерьмо накинуть на дракона в полете, он же просто рухнет камнем вниз, не в силах порвать путы… Вот почему они так уверенно себя чувствуют на чужой территории.»

Но тут я замечаю, что задняя часть брюшка Питера тоже как-то странно пульсирует.

– А ну, повернись задом.

Дракон послушно разворачивается.

Матерь божья… у него там паутинные бородавки! Прямо над анальным отверстием пульсируют две железы, из которых тянется прозрачная нить, которой он всё это время страховал себя при прыжках!

«То есть он может плеваться клейкой ловчей сетью изо рта, а структурную, прочную нить для плетения гнезд и канатов тянет из задницы, как настоящий паук?»

Всё это, конечно, невероятно круто, но главный вопрос всё еще висел в воздухе.

КАК?!

Как четырнадцать бескрылых тварей оказались на этом острове, если до ближайшей суши тут лететь и лететь?!

«Вплавь? С такими когтями и маленькими перепонками они бы гребли неделю, их бы сожрали Кипятильники на первом же километре... Не думаю, что их никто не есть. Значит… они летали? Без крыльев?»

Осматриваю его перепонки между пальцами… ну, они слишком маленькие для полета.

Смотрю на пузо.

– Питер. Залезай воооон на ту высокую ветку и прыгай ко мне. – Передаю четкую команду.

Шелкопряд (да, именно так я буду называть этот вид в своих будущих записях, идеальное же попадание!) снова пулей взлетает по стволу метров на десять вверх. Замирает на краю толстой ветки.

– Давай!

Питер отталкивается всеми шестью лапами. И вот тут начинается какая-то абсолютно лютая, противоречащая всем законам дичь. В полете он резко делает глубокий вдох, его желтое брюхо мгновенно раздувается, как воздушный шар, увеличиваясь в объеме раза в три!

«Скорее всего… хм… может, надувает желудок воздухом, чтобы увеличить плавучесть и снизить плотность тела? Типа как рыба-еж, но, ха-ха… не в воде!!!»

Но и это еще не всё!

Прямо в воздухе, пока он падает, его передние и задние лапы широко растопыриваются в стороны, а железы на теле начинают работать! Он моментально сплетает из своих задних и передних желез густую паутину ПРЯМО МЕЖДУ СВОИМИ ТРЕМЯ ПАРАМИ НОГ!

Паутина натягивается, превращаясь во временные, самодельные крылья-парашюты!

Воздух бьет в эту натянутую сетку, Питер Паркер ловит восходящий поток и… плавно, мягко планирует, описывая широкую дугу, после чего приземляется на траву, втягивая брюхо и тут же съедая свою собственную паутину, чтобы, вероятно, не переводить ценный белок.

Жееесть.

«ДА НУ НАХЕР! Самодельные крылья из паутины?! Вот почему им нужны эти перепонки на лапах – чтобы фиксировать края паутины! Окей. они могут планировать на короткие расстояния, между скалами или островами, если поймают хороший попутный ветер…»

Но… попутный ветер над открытым океаном – штука ненадежная. Сменится поток, и они рухнут в воду. А плавать долго они явно не приспособлены. Хотя…

Оглядываюсь. В паре метров от нас была широкая, глубокая лужа.

– А ну, Питер, марш туда. В воду.

Шелкопряд недовольно стрекочет своими жвалами, но подчиняется, подбегает к краю лужи и… не ныряет – выпускает из задних желез тончайший шелк, раскидывает его по поверхности воды, создавая нечто вроде невидимого плота за счет поверхностного натяжения, и своими шестью лапами с маленькими перепонками начинает быстро, мелкими шажками скользить прямо ПО ВОДЕ, как гребаная водомерка.

Он использует шелк, чтобы не прорывать поверхностное натяжение воды! Если ветер стихает над океаном, они могут просто бежать по волнам, пока не доберутся до суши… Боже, даже Австралия была более гуманной с ее выродками.

Но всё равно!

Океанские штормы, гигантские волны, огромные расстояния… Планировать на паутине и бегать по воде – это круто для архипелага или мелких проливов, но не для глобальной миграции!

И тут до меня окончательно доходит суть того, что я видел буквально минут десять назад.

Тайфумеранг.

«А где он, кстати?»

Оборачиваюсь. Зефира на поляне не было, но по следам видно (странно, что не услышал его отход… так занят был) он ушел куда-то вглубь островка, ломая ветки и прокладывая себе широкую просеку.

Симбиоз… Вот оно что! Тайфумеранг же постоянно излучает жар, создавая вокруг себя мощные восходящие потоки воздуха. А Шелкопрядам для полета на их самодельных паутинных крыльях как раз нужны эти потоки! Видимо, так они и сконнектились.

Даже можно предположить, кто, как и для чего работает в этом симбиозе – Тайфумерангу сложно охотиться в густых зарослях этого острова. А эти мелкие твари, снующие по веткам и плетущие сверхпрочные сети – идеальные же загонщики! Ловят добычу в свои путы, сбрасывают ее вниз, Зефир наедается, а взамен… Взамен работает для них эдаким аналогом такси и генератором подъемной силы. Более того, они даже могут цепляться за его спину своей паутиной и перелетать вместе с ним целые океаны, ловя горячие потоки!

«Фу… Зефир распространяет эту мерзость по свету, сам того не осознавая...»

– Ужас… – бормочу я вслух, поднимаясь с земли. –

– Уррр, – Багира толкает меня носом под локоть, намекая, что нам пора бы отсюда сваливать, пока эти пауки не решили свить гнездо на нас.

– Да, брат, ты прав. Насмотрелись. Пошли, проверим, куда ушел Зефир, и будем возвращаться...

«Возвращаться ли…? Тут у нас прорыв драконов в земли людей, хм…»

– … На сегодня открытий хватит.

Делаю жест рукой, снимая контроль с Шелкопрядов. Питер Паркер и его семейка тут же с легким шелестом взмывают обратно в кроны деревьев, растворяясь в белесых тенетах.

Еще вернемся за ними – нужно вернуть их на земли родные.

Шагаем вслед за Зефиром.

Тайфумеранг оставил после себя такую просеку, что не заблудишься при всем желании. Поваленные деревья, выжженные пятна мха, переломанные кусты...

Идем минут десять вглубь острова, пробираясь через подлесок.

«Странно. Остров вроде небольшой, но какой-то… слишком тихий. Ни птиц, ни диких кабанов, вообще никого. Эти пауки тут всё сожрали?»

Чем дальше мы продвигались, тем плотнее становилась паутина на деревьях. Она уже не просто висела клочьями, а словно бы затягивала целые стволы, превращая лес в какой-то белый лабиринт. Приходилось периодически прорезать себе путь огнем – благо, паутина была бессильна против пламени Багиры.

Внезапно деревья расступаются.

Фурия резко останавливается, его зрачки сужаются в тонкие щели, а из горла вырывается глухое, вибрирующее рычание. Я замираю рядом с ним, настораживаясь.

Мы вышли на широкую поляну в самом центре островка. Точнее, это была не просто природная поляна, это… была деревня.

Была ею.

Деревянные срубы, покосившиеся крыши, частокол из заостренных бревен, остатки примитивной пристани у небольшого внутреннего озера. Настоящее, человеческое поселение, явно построенное НЕ викингами – тут совершенно иная архитектура строений, даже… церковь христианская была!

То есть это… исконные жители острова, европейцы здесь жили!

Когда-то, ведь деревня была МЕРТВА.

Здесь не было людей, здесь не было даже костей, зато была ПАУТИНА. Сотни, тысячи слоев белого, плотного шелка покрывали буквально каждый дом, каждую крышу, каждый столб частокола.

Деревня была полностью укутана в непроницаемый кокон.

И в тишине этого места, среди белых, покачивающихся на ветру нитей, не было ни единого следа жизни. Зефир стоял прямо посреди этой белой площади, нелепо переминаясь с лапы на лапу, и растерянно смотрел на нас, словно подтверждая, что это – дело ИХ рук.

________________________________________________________________________________________

P.S.: узнать, что было дальше и поддержать автора можно на бусти! Ссылка в примечании

P.S.S.: кстати, это последняя глава седьмого тома. Скоро будет и восьмой!

Переход на 8 том.

https://author.today/work/631490

Продолжение!