Драконий лекарь. Том 6

Глава 133

— Иккинг. Иккинг Карасик.

Имя из уст паренька прозвучало тихо, почти сливаясь с очередным взрывом хохота со стороны центральной площади, словно смеялись реально над ним…

И в цеееелом, могу прикинуть причину такой зашуганностИ парня — уже видел я подростков викингов, и вот Иккинг на их фоне совсем терялся.

Как, все-таки, забавно звучит такой омофон — викинг-Иккинг, но не суть.

Так вот, местные подростки раза в два, а то и в три превосходят его по габаритам и ширине плеч. Даже некоторые девушки!

В этом же парне отчетливо угадывается хроническая болезненность - бледная кожа с проступающей синевой вен прямо кричит об анемии — а это я, даже как врач хвостатых, сказать могу — впалая грудь выдает проблемы с дыханием, а слишком тонкие запястья намекают на перенесенные в раннем детстве тяжелые зимы с острой нехваткой солнца и нормального питания.

В общем, он критически отличается от своих здоровых сверстников даже на физиологическом уровне.

О, еще огромным грузом сверху давит статус сына вождя — пацан, очевидно, не может расслабиться в обществе из-за постоянных переживаний о собственной значимости и неподходящем внешнем виде. Точно уверен, что у ребенка в голове засела установка о необходимости соответствовать чужим ожиданиям и демонстрировать силу ради сохранения авторитета семьи, авторитета отца — вождя.

Короче говоря, мальчишка просто сам себя запугал, оттого и говорит неуверенно — ребенок же!

Черт, чем-то он меня впечатлил, что так задумался о нем. Какой-то он… нетипичный. Другой.

Еще и Карасик... Очень говорящее прозвище для парня в обществе кровожадных варваров.

Ладно уж…

— Будем знакомы.

И после слов остался стоять на месте, молча перевел взгляд за спину замершего подростка, наблюдая за ситуацией.

Толпа на площади продолжала бесноваться вокруг разожженных костров, пока люди выкрикивали новые хвалебные тосты и активно требовали выхода главного виновника торжества на всеобщее обозрение.

А ситуация требовала от меня принятия решения по поводу дальнейших действий на этом шумном празднике…

Но что-то тянуло меня тут остаться на время и выяснить вообще ситуацию в поселении.

Вдалеке, на возвышении около огромного костра, наконец-то появился виновник торжества — Стоик Обширный. Мужик оправдывал свое прозвище на все сто процентов! Гигантский рыжебородый мужчина возвышался над толпой подобно скале, облаченный в тяжелые шкуры и массивный шлем с… черт, с рогами! Вообще ВПЕРВЫЕ вижу такой стереотип в местном исполнении. Никто на моей памяти такого еще не носил, но Стоик же… буду считать, что это часть ритуального облачения.

Вождь поднял вверх свою огромную руку, толщиной в мою ногу, и толпа на секунду затихла, чтобы в следующее мгновение взорваться еще более диким ревом! Люди приветствовали его восторженными криками и поднимали вверх кружки.

Понятно, что для всех присутствующих, он — авторитет. Вот только Иккинг, как сын вождя, не был рядом с ним… лишь стоял в толпе на задворках, да переминался с ноги на ногу и следил за моим взглядом.

— Сейчас притащат Громмеля, — вдруг будничным тоном произнес Иккинг. — Будут жарить его на вертеле…

Нихера себе — глаза моментально расширились от услышанного.

— О боже, это как? — само вырвалось полушепотом из меня, я даже подался вперед.

Какого еще Громмеля? Прямо здесь?!

Но мое отношение к этому действию было услышано пацаном — удивленный моей реакцией Иккинг тут же вмешался и попытался объяснить:

— Поймали пару недель назад и держали в яме на убой… Традиция у отца такая, мол, меньше драконов — меньше проблем в грядущем году.

Затем пацан тяжело вздохнул, почесал свой свежий синяк и добавил совершенно нехарактерную для викинга мысль:

— Вот только проблемы почему-то не уменьшаются... Убьешь одного, прилетят трое новых и сожгут тебе амбар или утащат всех овец… – а затем вообще едва слышно, различая лишь по губам — может и вовсе не стоило их убивать…

Так. Паря что-то знает и умеет анализировать ситуацию, видит явную прореху в логике бесконечной войны на уничтожение. А раз он сын вождя, то может владеть ценнейшей информацией о странных гостях.

— Слушай, малец, — слегка понизил голос и наклонился ближе. — Я тут человек новый, прибыл только вчера с… со всеми. Ищу одного должника — торговец такой, болтливый до ужаса. Йоханом звать. Слыхал я, он про Олух говорил и должен был тут появиться на днях. Не заплывал такой к вам? Может, дня три назад? Четыре?

Иккинг напрягся.

Точно знает!!!

Взгляд парня заметался по сторонам в поисках путей отступления, а пальцы нервно затеребили край жилетки. Что-то сыну вождя явно не позволяло выбалтывать информацию первому встречному.

От этих мыслей становилось только хуже… Сука.

— Ну... к нам много кто заплывает, — уклончиво пробормотал Иккинг и сделал шаг назад, отчаянно пытаясь натянуть маску равнодушия. — Я за торгашами не слежу. Мое дело в кузне сидеть, да мечи точить.

Прозвучало это настолько фальшиво, что даже глухой бы заподозрил неладное. Пацан стопроцентно был в курсе.

Я только собрался надавить на него чуть сильнее или мотивировать… чем-нибудь, хоть золотом, как нашу беседу грубо прервали.

Из-за угла с громким гоготом вывалилась компания плечистых подростков. Вот они ТОЧНО нормальные подростки-викинги — впереди, то и дело толкая приятелей, шел коренастый парень с самодовольной ухмылкой. По одним только повадкам в нем безошибочно читался классический деревенский задира.

— О, смотрите-ка! Узкоплечий выполз из кузни! — заржал лидер шайки и с силой пикнул на Иккинга. — Чего по темным углам жмешься, Карасик?

Нихера себе. И такое позволительно в сторону сына вождя?

— Сморкала, отстань, — тихо огрызнулся парень и попытался обойти обидчиков, опустив голову.

— А то что? Снова уронишь на меня подкову? Или подожжешь половину деревни своей новой глупой катапультой? — Некий Сморкала (ну и имечко, еще хуже, чем на Кьяденьсе) преградил ему путь и грубо ткнул пальцем в грудь. — Папаша тебя даже за общий стол не посадил! Боится позора перед всем племенем в такой важный день. Твое место с овцами в загоне.

Позади Сморкалы мерзко захихикали еще двое — парень и девчонка с одинаковыми светлыми волосами и… вытянутыми лицами.

Думаем… влезать или не влезать? С одной стороны, мог бы зарекомендовать себя в глазах парня, а с другой… это же хуже будет для него — выходят на защиту вообще другие люди, подставляя Иккинга в глазах сверстников.

Поэтому… всё же решил не вмешиваться. Оставил Иккинга самостоятельно разбираться с местными задирами, а сам начал аккуратно отступать вглубь гудящей толпы, фокусируясь на своей главной задаче.

Мне нужна была информация, а где её искать, как не в самом эпицентре праздника? С моего нынешнего места на задворках даже толком не разобрать, что именно орут с возвышения сквозь рев сотен глоток.

Йохан не возвращался к драконам, значит, он где-то здесь. В темнице, в бараках или… прямо на пиру в качестве важного заложника? Кто его знает. Но факт остается фактом: информацию о прибытии чужаков скрывают намеренно. А просто так, без веской причины, викинги в секретность не играют!

Начал пробираться всё ближе к помосту Стоика Обширного — аккуратно маневрировал между длинными столами, перешагивая через уснувших прямо на земле гуляк и липкие лужи пролитого алкоголя.

Оказавшись достаточно близко, принялся осторожно осматривать ближайшее окружение вождя. Взгляд цепко скользил по суровым лицам покрытых шрамами старейшин, воинов и подвыпивших советников в поисках хоть какой-то зацепки.

Стоп.

Вот же он!!!

ЙОХАН БЫЛ ЗДЕСЬ — прямо по правую руку от Стоика Обширного стоял живой, абсолютно здоровый и невероятно довольный собой торговец. Еще и нацепил на себя какую-то расшитую золотом тунику поверх своей обычной одежды и держал в руках огромный инкрустированный камнями кубок, словно почетный гость на свадьбе ярла.

Протиснулся сквозь толпу — там были разговоры…

Торговец выдержал небольшую паузу, дождался затихания гула в ближайших рядах, торжественно поднял кубок над головой, и его голос разнесся на всю площадь. Мужик начал толкать хвалебные речи в честь именинника.

— За самого живучего и крепкого викинга, которого этот суровый свет когда-либо видывал! — вещал торговец с широченной улыбкой. — Я прекрасно помню день нашей первой встречи десять лет назад! Когда ледяные ветра пытались заморозить его флот на пути к торговым путям — он просто приказал своим людям грести быстрее! Когда его недавно пытались сжечь — он не сгорал и лишь раздувал угли своей бородой. Когда свирепые твари его жевали — они ломали свои клыки о его броню и поперхнулись характером могучего воина! Даже когда я сам по глупости собирался его облапошить на пару золотых, то вместо прибыли получил свои первые дырки вместо зубов…

Площадь взорвалась громоподобным хохотом. Сотни викингов начали неистово стучать кулаками и кружками по столам, попутно ревели от восторга и проливали эль на свои шкуры. Сам Стоик сидел на своем троне-стуле со спинкой и добродушно усмехался в свою необъятную рыжую бороду, принимая лесть.

Я же стоял в самом низу у помоста и… честно, уже физически чувствовал закипание собственной крови от возмущения.

Йохан, ну твою мать через коромысло, почему ты стоишь там и не говоришь о самом главном?! Какие к черту байки про выбитые зубы и сжигания в такой критический момент?!

У нас на пороге Архипелага стоит огромная проблема. Вы, млять, прилетели сюда на гребаных драконах ради экстренного созыва Большого Тинга! Вы должны были бить во все доступные колокола, созывать вождей и ДУМАТЬ над решением проблемы еще три дня назад!

Но, понятное дело, выкрикивать это здесь не стал, а просто сверлил его разодетую фигуру тяжелым взглядом из толпы. Ждал момента поворота этой ушлой торгашеской головы в мою сторону, надеялся на его интуицию или чувство чужого взгляда. Ждал его реакции на мое присутствие... и ничего. Абсолютно ничего!

Он продолжал отвешивать поклоны во все стороны и жадно пить бухлишко из своего кубка под одобрительные крики племени Хулиганов.

А где тогда остальные? Неужели… мог ли он предать меня? Предать всех?

С этими мыслями решил просто ждать. Если он не увидел своего спасителя в толпе, то, значит, будет перехвачен после завершения всех своих тостов.

И спустя несколько минут бесконечного потока хвалебных слов Стоик поднялся со своего места и с размаху хлопнул Йохана по плечу. Торговец от этого дружеского жеста едва не сложился пополам и покачнулся на ногах.

Они быстро переглянулись и обменялись короткими, понимающими кивками. После этого Йохан бочком начал протискиваться сквозь плотную стену личных телохранителей вождя куда-то вглубь, к Длинному дому.

Этот мув торговца я заметил и моментально сорвался с насиженного места в тени. Обогнул крайние столы по широкой дуге с риском наступить кому-то на ноги. Незаметно скользнул в темный проход между дымящейся кухней и складом пустых бочек. Устремился тихим шагом следом за знакомым силуэтом в богатой тунике.

Торговец завернул за угол в неосвещенную часть коридора и остановился. После прислонился к стене и начал вытирать пот со лба рукавом.

Сделал бесшумный рывок из темноты, схватил говнюка обеими руками за грудки туники и с силой впечатал спиной в бревенчатую стену дома. Затрещали нитки и дерево.

Я был ОЧЕНЬ зол!

— Какого хрена здесь происходит, Йохан?! — прошипел в его раскрасневшееся лицо, прижимая предплечьем к бревнам.

Йохан издал тонкий писк от неожиданности и страха, сразу выронил свой дорогой кубок и крепко зажмурился.

Прошло пару секунд тишины.

Затем он медленно открыл один глаз, сфокусировал взгляд в полумраке на моем лице и шумно выдохнул скопившийся в легких воздух.

— Саян?! Матерь божья и все духи моря, ты меня до смерти напугал своими фокусами из темноты! — торговец мгновенно обмяк в моих руках и расплылся в широкой нервной улыбке. Огромное удивление от встречи смешалось с неподдельным облегчением на его побледневшем лице.

— Ты как вообще здесь оказался в такой час? Мы ждали твоего прибытия гораздо позже…

— Я оказался здесь весьма вовремя для лицезрения того, как вы благополучно просиживаете штаны на пирах вместо сбора людей. Объяснись! — отпустил его воротник, но отходить не стал, блокируя пути к отступлению. — Как так вообще случилось, что от вашей дипломатической группы столько времени нет ни слуха, ни донесения? Скади и Громмели сидят в лесу, брошенные в яме! Где сейчас Торвальд? Где Бьярни? Где еще двое сопровождающих?! Почему ты стоишь перед толпой и нагло молчишь про красные мундиры и армаду Британской Империи?!

Йохан суетливо огляделся по сторонам в поисках случайных слушателей, а после схватил меня за край накидки и потянул еще глубже в тень за высокие штабеля дров.

— Тише, ради всех богов, тише! — зашептал мне прямо в ухо. — Выслушай меня до конца. Всё пошло совершенно иным путем относительно наших изначальных планов. Но вот итоговый результат такого маневра может оказаться даже лучше ожидаемого! Честно, Саян!

Скрестил руки на груди и приготовился слушать самые гениальные оправдания в своей жизни от этого мастера торговли. У него всегда находились запасные варианты для любой безвыходной ситуации, млять.

— Я тебя слушаю.

— Мы прибыли три дня назад — все прошло, к слову, вполне себе прилично, даже не блевали многие от полета, и…

— Ближе к делу.

— И сразу направились к вождю, а им оказался некогда похороненный нами Стоик!

Торговец периодически оглядывался на освещенный выход из коридора.

— Ну не суть, в общем, мы выложили всё — рассказали про Британскую империю, про огромные корабли с гром-палками, про реальную угрозу полного уничтожения наших земель… Торвальд, кстати, выступил просто отлично. Стоик выслушал нас в полном молчании. И знаешь что? Стоик нам поверил.

— Поверил? И поэтому вы позорно молчите и пьете эль? Где остальные? — задал вполне логичный вопрос с долей раздражения, но… уже с меньшей агрессией.

— Именно поэтому! — Йохан поднял указательный палец вверх в жесте поучения. — Стоик оказался невероятно дальновидным лидером, о-о-о-о… Он сразу осознал весь масштаб надвигающейся угрозы, и знаешь что? Он специально задержал все наши донесения и закрыл информацию от лишних ушей, к тому же запретил нам выходить из дома и болтать с местными жителями о надвигающейся войне.

— Поэтому ты со мной все обсуждаешь, да?

— Ты не местный, а на праздник не пригласить торговца Йохана — дело павшей чести! Я всегда там, где пир вождя. Но завтра праздник закончится, а все прибывшие вожди соседних племен соберутся в Длинном Доме, вот уж тогда Стоик собирается раскрыть карты.

Мда…

Но логично тоже:

— Он хочет использовать праздник для объединения дружественных кланов, — озвучил я свои мысли.

— В точку! — закивал Йохан с энтузиазмом. — Сейчас они пьют за здоровье Стоика. Они клянутся ему в верности под алкоголем и всеобщим весельем, чувствуют себя единой силой. Завтра он расскажет об угрозе красных. Да и вообще, ты прилетел очень вовремя, Саян. Вот только мы ни на что не повлияем прямо сейчас. Стоик является полноправным хозяином острова. Мы же подчинились его правилам, но все нормально.

— Так, а где другие?

— Торвальд и остальные сидят в гостевых покоях вождя, — продолжил Йохан успокаивать мои нервы. — С ними всё хорошо. Даже сам Торвальд держит себя в руках и полностью одобряет план Стоика. Поэтому мы и оставили драконов в лесу. По этой же причине мы не появляемся рядом с драконами. Эх, мой Громмель… Я ведь тоже по нему скучаю…

Внезапно из-за ближайшей стойки с дровами раздался тихий шорох.

— В смысле оставили драконов?

Глава 134

— В смысле оставили драконов?

Голос прозвучал из-за штабелей дров, заставив меня резко перевести взгляд на источник звука.

Иккинг — вот же мелкий пронырливый засранец — стоял с вытянутой шеей на манер любопытного гуся и сжимал кулаки в ожидании ответов.

И как долго он тут сидит и подслушивает? И как вообще умудрился так незаметно подобраться к нам, учитывая, что я… ну как я мог пропустить такое мимо ушей?!

Видимо, слишком увлекся допросом и совершенно расслабился в этой пьяной обстановке, потеряв бдительность.

Но черт, Иккинг! Ну нахера?!

Уж лучше бы сидел до конца в своем укрытии, забрал информацию и делал с ней что угодно. Хотя… сейчас есть возможность оправдаться перед подростком. Парень мелкий, живет в суровом средневековье, поэтому обязан быть наивным и поверить россказням взрослого.

Йохан в моменте аж поперхнулся воздухом и попытался спрятаться за мою спину, перекладывая всю ответственность на меня… Тоже паршивец.

В общем, ситуация требовала мгновенного поиска путей отхода.

— Бродят тут Громмели по лесам, — сделал уверенный шаг навстречу пацану, загораживая торговца. — Приплыли мы на остров, пошли нужду справить в кусты, а там эти зубастые морды сидят. Решили оставить их в покое от греха подальше, решили не рисковать жизнями и причиндалами ради сомнительной славы в чужой деревне. Праздник же на дворе!

Пацан нахмурил брови после моих оправданий.

— Врете. Мой отец валит Громмелей десятками голыми руками без сторонней помощи. Ничего опасного в них нет для взрослых воинов, тем более с оружием.

Тц. Пришлось включить снисходительность.

— Твой отец является великим вождем племени, мы же представляем собой простых путников, обычных рыбаков да моряков. Нам лишние проблемы с зубастыми ни к чему в преддверии застолья. Иди за столы, Иккинг, пока взрослые люди обсуждают торговые дела на завтрашний день. Про драконов мы просто шутили спьяну, иди давай.

Иккинг потоптался на месте, развернулся на пятках и скрылся в коридоре без новых вопросов.

Мы с Йоханом лишь выдохнули. Вроде пронесло, ребенок ушел и ничего не понял.

В любом случае, мне есть о чем еще переговорить с этим бородатым интриганом. Я снова повернулся к торговцу и понизил голос до едва различимого шепота — вдруг пацан не сбежал?!

— Слушай, — перехватил Йохана за предплечье, заставляя сфокусировать взгляд на мне. — выходит, завтра Стоик собирает вождей. Во сколько начнется этот Большой Тинг и где именно?

— В полдень, прямо в Длинном доме, когда предводители кланов проспятся и выпьют снова, — затараторил Йохан, поправляя помятую дорогую тунику. — Двери закроют для посторонних, выставят личную стражу… Стоик планирует выкатить им всю правду про британцев вместе с Торвальдом.

— Отлично. Значит, мне нужно проникнуть туда до закрытия дверей… а стоит ли мне вообще там появляться? Нормальным ли будут мои слова на Тинге? Послушает ли кто? Понятно, про драконов говорить пока не станем — уж слишком… рано для местных это.

Йохан почесал подбородок и кивнул, соглашаясь с моими рассуждениями.

— Да... так будет лучше. У меня есть пара знакомых ребят с Асагарате, которые подтвердят твое прибытие с их командой. Вы даже по внешности походите друг на друга — они с такими же темными волосами ходят.

Супер. Вариант с подставными моряками решал проблему моего внезапного появления в центре деревни и давал мне легальный статус.

— План отличный. А вообще, какие правила тут есть и каковы обычаи проведения подобных советов?

Не хотелось бы чего нарушить или прогневать местных.

Торговец оглянулся на выход из коридора и заговорил быстрым шепотом.

— Зал Длинного дома считается местом перемирия. Обнажать клинки внутри помещения строжайше запрещается под страхом изгнания. Ты должен оставить основное оружие у стражи перед входом и стоять ровно за моей спиной. Перебивать говорящего вождя не допускается, поэтому ты получишь право голоса только после прямого обращения Стоика к нашей делегации.

Переварил услышанные инструкции и мысленно простроил алгоритм действий на завтрашний день.

— План принят. Ждите меня завтра... А пока я вернусь в лес.

Раз уж все так отлично решилось, то… отлично? Все хорошо в кои-то веке!

Развернулся и зашагал обратно к драконам, смешиваясь с толпой гуляющих викингов.

***

Иккинг шагал прочь от Длинного Дома, прокручивая в голове состоявшийся разговор наемника и торговца. Ох, не зря, ой не зряяя Плевака заставлял ученика обращать внимание на детали при работе с металлом, требуя идеальной подгонки деталей! И вот эта привычка наблюдать за мелочами перенеслась на повседневную жизнь подростка. И была ой как кстати, особенно минутами ранее.

Наемник странной внешности носил, ммм, очень нестандартный пояс с закрепленными железными карабинами.

«А зачем ему такие?» — думал паренек.

Обычно, такие защелки кузнецы создают для сцепления многоточечных седел для верховой езды. Пешие воины и матросы с кораблей обходятся простыми ремнями для ношения ножен... Этот узкоглазый наемник уж тооочно не прискакал на остров верхом на яке.

«Это невозможно же! Яки не плавают, они ведь не корабли. Они даже не драконы, чтобы переплывать или перелетать расст… что?!»

Еще и слова о Громмелях добавляли сомнений в правдивость услышанной истории...

Торговец говорил об оставленных тварях с… такими нотками сожаления в голосе, будто оставил там своего друга. Но как Громмель может быть другом?! Драконы убивают викингов, а викинги убивают драконов.

Настоящие дети Одина не испытывают жалости к заклятым врагам человечества!

Иккинг, конечно, осознавал дефицит собственной физической силы в сравнении со сверстниками. Природа, уж так вышло, обделила его горой мышц, зато компенсировала этот недостаток развитым интеллектом. Парень умел складывать разрозненные факты в единую картинку.

А картинка тут была интересной — пришлые люди зачем-то прятали драконов в лесу, при этом скрывая тайну перед Стоиком Обширным. Перед вождем!!!

Перед его отцом!

Эх… «отцом».

Отношения со Стоиком находились на дне обрыва из-за, как казалось мальцу, череды неудач. Стоик Обширный вообще игнорировал присутствие сына при посторонних людях, попутно решая проблемы племени целыми днями — времени на ребенка почти не оставалось. В придачу к этому, сын вождя создавал такиииие проблемы племени, с такоооой регулярностью, пытаясь доказать свою полезность, что диву даешься!

Ведь только за прошедший год Иккинг сжег две постройки во время испытаний пружинной катапульты. Еще разрушил половину центральной площади неудачным выстрелом из баллисты...

Да подросток едва избежал смерти под упавшей наковальней на прошлой неделе из-за сломанного подъемного механизма! Правда, это он сам его и сломал, но то частности.

Мальчишка… честно, жаждал признания со стороны соплеменников, особенно со стороны отца. Он хотел стать полноправным членом племени с правом голоса на советах. Он хотел видеть гордость в глазах родителя вместо привычного разочарования.

Ему казалось, что тот не может быть сыном великого человека, если сам не будет великим. Даже в его возрасте.

Сегодня Стоик праздновал день рождения в окружении сотен гостей. Голова убитого дракона стала бы лучшим подарком для вождя от слабого наследника. Трофей перечеркнул бы все прошлые неудачи в кузнице. Трофей доказал бы племени боевую полезность Иккинга!

ТАК?!

«Так точно!»

Ноги сами принесли подростка к открытым дверям кузницы. Внутри все еще пахло остывшим углем и маслом, используемым для смазки точильных камней, но…:

«Плеваки здесь не было, хехехе. Можно взять все, что хочется!»

Иккинг прошел мимо деревянных стоек с топорами и двуручными мечами.

Хм…

Оружие ближнего боя не подходило для его комплекции, поэтому выбор пал на другое — парень подошел к своему верстаку в углу помещения, заваленному чертежами.

На столе лежали разобранные механизмы из латуни и железа. Парень отодвинул в сторону запасные шестеренки и мотки проволоки, из-под куска брезента достал свое… самое интересное, самое величественное и секретное изобретение — арбалет.

Оружие не было обычным, нет.

Арбалет с системой натяжных рычагов умещался на предплечье и крепился кожаными ремнями. Взведенный пружинный механизм метал стальные болы с утяжелителями на концах. Такой снаряд должен был опутывать лапы жертвы прочным тросом при попадании в цель. Устройство, в теории, конечно, но позволяло обездвижить зверя на расстоянии без применения силы!

Иккинг закрепил арбалет на руке, проверив надежность фиксаторов. Затем сунул за пояс короткий кинжал собственного изготовления, который был нужен ему для добивания связанной добычи.

Кузнец-изобретатель приготовился к своей первой охоте.

«Но ведь они говорили про лес? А в каком месте леса спрятались эти драконы?»

Лес ведь занимал большую часть острова, предоставляя укрытия для десятков диких зверей. Пришлые могли спрятать драконов в любой естественной пещере или овраге.

Но Иккинг исключил прибрежные зоны из-за обилия круглосуточных патрулей стражи. Да и вообще все места, где в теории могли быть люди. А значит, ему стоит идти в сторону Вороньего мыса, изобилующего скрытыми ущельями и пресными ручьями.

Если бы дракона прятали, то только там.

Спустя пару десятков минут, воодушевлённый парень, сверкая пятками, бежал сквозь лес.

Деревня осталась позади вместе с гулом голосов и треском костров, вместе с его недругами, его отцом, его прошлой жизнью. Впереди — только слава, только лучшее будущее и прекрасное начало новой жизни. Жизни ВИКИНГА!

«Найти бы только этих драконов…»

Иккинг пробирался сквозь заросли папоротника, вглядываясь в землю — искал следы присутствия огромных рептилий на влажной почве. И вот спустя час поисков на глаза попалась сломанная молодая ель. Ствол дерева переломился пополам на высоте человеческого роста, обнажив светлую древесину, а на коре остались глубокие борозды от когтей. На камнях виднелись подпалины от концентрированного пламени — кузнец не мог не заметить такое воздействие.

Что означают эти следы? Конечно же — здесь прошли тяжелые звери, оставив четкие ориентиры для преследователя! И скорее всего молодые, раз так неумело двигались, оставляя следы. На этой почве у парня настрой стать убийцей драконов вырос до запредельного уровня.

Иккинг пошел по вытоптанной тропе, держа палец на спусковом механизме арбалета.

«Увижу, целюсь, стреляю. Увижу, целюсь, стреляю… Увижу… целюсь… стреляю… Фууууф…»

Мечта стать признанным викингом находилась буквально на расстоянии вытянутой руки! Ему оставалось лишь выследить цель и нажать на рычаг сброса тетивы, а потом, если потребуется, добить дракона и отрезать ему голову. Ее же и кинуть впечатленному отцу на обеденную тарелку!

«Вот он счастлив будет!»

Но резкий запах серы ударил в нос, заставив подростка пригнуться к земле. Он подполз к краю заросшего оврага, раздвинул ветки колючего кустарника и стал наблюдать… Как охотник. Как викинг… Внимательно, думая головой и предполагая варианты… Да.

«Именно так поступают взрослые охотники на драконов… Да. И я один из них.»

На дне оврага находилось небольшое озеро с мутной водой, и вот — его цель! Три Громмеля, которых отродясь не было на острове — всех давно перебили — копошились в грязи у кромки водоема!

Эти каменные драконы перекатывались на спинах и терлись чешуей о торчащие корни деревьев, попутно издавали низкие урчащие звуки… Как свинки. Как реальные животинки, которые… радуются своей жизни?!

«Так и должно быть?! Почему они никого не убивают???»

Громмели отдыхали на дне оврага в тени деревьев, перекатывались по земле и подставляли чешую под лучи солнца…

Они… почему же они обходились без изрыгания пламени и игнорировали возможность ломать деревья вокруг себя?

Тут уже из-за скалы вышел Злобный Змеевик с шипами на хвосте.

«Опасный дракон. Очень… но я должен справиться, вот только…»

Дракон расправил крылья, разминая мышцы после перелета, а затем подошел к озеру и стал пить воду. И этот… птицеподобный ящер сохранял нейтралитет по отношению к находящимся рядом Громмелям!

«Как так?! Да не бывает такого!»

Но сейчас самое лучшее время для удара.

Иккинг поднял руку с закрепленным на предплечье арбалетом, навел прицел на шею пьющего Змеевика…

«Фуууф, вдох-выдох.»

Палец лег на спусковой рычаг, готовый высвободить стальной бол с веревками. Рука задрожала под весом механизма из железа и дерева, а сердце колотилось в груди из-за выброса адреналина перед потенциальным убийством.

Мальчишка уже отсчитывал секунды до выстрела и смотрел на дракона, рассматривал пластины на спине Змеевика и вычислял траекторию полета снаряда. Болы должны опутать крылья и прижать животное к земле, да… так и было задумано им же самим!

Иккинг смотрел на дно оврага и пытался сопоставить увиденное со словами соплеменников, поскольку легенды описывали существ с единственной потребностью убивать людей, тогда как сейчас перед ним находились животные с желанием отдохнуть и попить воды.

Они чесали чешую о деревья на расстоянии от поселений, пили из озера и восстанавливали силы. Байки Плеваки расходились с реальностью из-за поведения ящеров, которые нападали на деревни без остановок только в рассказах кузнеца, в то время как находящиеся внизу драконы занимались… жизнью?

«Нет.»

Надо выстрелить и прекратить сомнения, ведь Стоик Обширный требует от наследника поступков, и племя ждет от сына вождя защиты. Отец рассказывал о сожженных домах в центре Олуха, соседи жаловались на украденных овец из загонов, и сейчас подвернулась возможность отомстить за нанесенный урон и доказать свою принадлежность к воинам!

Выстрел по дракону и принесенный трофей решат проблемы с насмешками сверстников, заставят задир замолчать и обеспечат уважение соплеменников вместе с одобрением его отца.

Но… Иккинг все держал палец на рычаге, и все никак не мог заставить себя напрячь кисть для спуска тетивы, потому что видел перед собой ЖИВОЕ существо без признаков агрессии. Нападение на пьющего воду ящера в лесу, вдали от деревни, казалось… таким бессмысленным действием, а отсутствие угрозы со стороны дракона так вообще лишало желания нажимать на спуск...

Он стоял и смотрел на рептилию и… признавал свою неготовность лишить жизни кого-либо без прямой опасности для себя или других людей.

Палец соскользнул со спускового рычага арбалета, ослабив давление на пружинный механизм, и… все же подросток опустил руку с оружием вдоль туловища.

Иккинг окончательно отказался от выстрела и отступил от края оврага, оставив отдыхающих зверей в покое.

Но разум подкинул новую мысль.

Мирные драконы ведь могут проголодаться. А тогда эти голодные драконы полетят в деревню искать пищу в амбарах и загонах! Там они сожгут дома уставших после праздника людей в поисках пропитания, там же они покалечат соседей в процессе добычи еды!

«Но это тоже неправильно…»

И Иккинг принял новое решение на основе сделанных выводов. Он откажется от роли палача, взяв на себя обязанности разведчика!

Герой ведь обязан предупредить племя об опасности в лесу ради спасения жизней. Взрослые воины придут в овраг с сетями и решат проблему с драконами без участия подростка. Иккинг получит похвалу за бдительность и помощь племени в обнаружении логова, точно!

Мальчишка развернулся на пятках, собравшись бежать обратно в поселение, чтобы доложить это отцу.

Вот только… Иккинг не заметил, как странная тень отделилась от ствола высокой сосны на краю оврага. Силуэт скользнул по земле, сливаясь с тенями леса.

А она наблюдала за пришлым, уже очень давно — с момента его появления в этом лесу.

Иккинг лишь краем глаза смог уловить движение сбоку, и тут же попытался отскочить назад, как массивный хвост ударил подростка по ребрам, сбив с ног. Воздух выбило из легких от столкновения с тупым предметом — Иккинг отлетел в сторону и ударился затылком о замшелый камень. Сознание померкло в ту же секунду, погрузив разум в темноту.

И тут же черные лапы с выпущенными когтями обхватили обмякшее тело ребенка, зафиксировав руки вдоль туловища. Ночная Фурия оттолкнулся от земли мощным рывком задних конечностей.

Дракон взмыл в небо с пленником, уводя его дальше в лес.

Глава 135

Тек-с, ждем утра.

По этой причине я покинул пределы деревни и сразу же отправился в лес к нашему лагерю.

Да не просто нагло вошёл в кучи деревьев, а сделал это грамотно! Все-таки почти год выживания на Архипелаге оставили след в моих привычках и навыках. Особенно в навыках маскировки.

Поэтому, дабы избежать возможной слежки или еще какой ерунды — а такая, мало ли, могла произойти — начал усложнять маршрут.

То есть!

Погулял вдоль леса, зашел с закрытой стороны, прошел уже по нему в рандомном направлении сотню метров, свернул. Вышел к ручью и… прошелся еще и по нему.

Перепрыгивал по корням сосен и путал следы на почве… Может, конечно, я уже параноик, но почему-то сделать так мне хотелось. Что-то прям вопило во мне о необходимости увеличить и запутать маршрут.

Но в то же время… странно всё это. Местные жители как-то странно потеряли бдительность из-за праздника, почти полностью сняли дозоры — видел по деревне специальные вышки для них, но вот людей там не было — и начали совместно бухать!

Честно, вот вообще не думал, что Хулиганы настолько наивно полагаются лишь на удаленность своего острова от других земель. Или у них, на правах центра Архипелага, вообще нет врагов???

Стоп. А кто же тогда попытался сжечь Стоика?

Или это все игра на публику, мол, усыпить бдительность, но все держать при своих руках? В целом, вождь производит впечатление такого… умного человека, готового на такие маневры.

Ладно, надеюсь, завтра получится узнать ответы и на этот вопрос… Может, придется помочь друг другу с решением проблем. Тем более завтра мне предстоит проникнуть в Длинный дом под видом моряка с Асагарате… уж сильно напоминает по звучанию Асгард из мифологии тех же викингов, только в реальной жизни. Забавное, кстати, совпадение. Но, надеюсь, только совпадение, и тут не будет богов в человеческих ипостасях…

В любом случае придется держать ухо востро среди десятков вождей и сохранять инкогнито вплоть до речи самого Обширного!

Какое же, все-таки, странное прозвище.

Проведя десятки скрытых перемещений, уже через час приблизился к оврагу и... что-то заставило меня резко остановиться.

Словно звуковой фон леса изменился! Куда-то пропал раскатистый храп спящих Громмелей, уступив место лишь тревожному щелканью Скади... Ладонь сама легла на рукоять кинжала.

Вдруг Йохан проболтался? Вдруг патрули Стоика наткнулись на рептилий?

Аккуратно спустился по склону укрытия, полностью приготовившись скомандовать Багире экстренный взлет при малейшем намеке на засаду…

Вот только где же Фурия?

И вот… открывшаяся на дне картина нехило меня удивила, заставив застыть на месте!

А потом… ну я все же не сдержался:

— Чего?!

Да какая тут к черту конспирация, когда происходит такой сюр!

Ночная Фурия вальяжно восседала в центре полянки у озера, прижимая лапой к земле щуплое человеческое тело!!!! Причем тело непростого человека, а, мать его, ребенка!!! Иккинга!

— Да ну черт, ДА КАК?! Багира, он сам пришел?!

— Уррххх.

АААА!

С губ сорвался поток ругательств. Вот каким, КАКИМ образом этот зашуганный подросток вообще умудрился выследить нас в потемках? Вернее, даже вышел сюда заранее, опередив меня нашел логово и успел… да что он успел? Если он все еще здесь — то даже не рассказал никому.

— С ним больше никого не было? — спрашиваю у напарника.

— Уррххх… — отрицательно вертит головой Багира.

Ну хотя бы так… Вернуть бы его, да только видел он многое. А жив ли он вообще?!

Быстро приблизился к ребенку и проверил наличие пульса на шее парня — ровный ритм… Фуф, славно!

Все-таки живой наследник Стоика лучше, чем мертвый… но проблема с его знаниями никуда не делась.

— Любопытный засранец! ААААА! Ты как Фиш. Багира, он как Фиш!!! Почему вокруг меня одни дети?!

— Урууурррр. — поддакнул Багира, намекая и на свой возраст… вот только повезло — он не ребенок, уже как целый второй цикл. То есть два года от драконьего взросления…

Интересное откровение, но не успел его обдумать — внимание привлек странный аппарат на предплечье Иккинга.

Наклонился, чтобы осмотреть механизм. Это был… видимо, арбалет, но несколько отличающийся от виденных мною ранее.

Вот только металлический корпус арбалета помялся после удара, однако устройство каким-то чудом сохраняло взведенное состояние пружин и рычагов.

Попытался аккуратно снять приспособление с руки подростка, потянул за фиксатор и… сука, случайно задел пальцами спусковой крючок — механизм громко щелкнул! Пружина моментально запустила снаряд с веревкой прямо мне в грудь, сука!

Металлические грузила с размаху прилетели по моим многострадальным ребрам, заставив сжаться от резкой вспышки боли. Тросы стянули предплечья с просто ужаааасным давлением, а веревки обмотали меня почти по всему телу!

Меня связали!!! Иккинг оказался поклонником шибари? Да ну, не суть.

Попытался дернуться для освобождения и тут же… эх, осознал всю плачевность положения, потому что ДАЖЕ подвинуться я теперь вообще не мог!

Вообще!!! Застрял капитально.

И этот зашуганный мелкий шкет хотел пойти с этим на настоящего дракона?! Да, у него были шансы против кого-то небольшого размера. А если бы попал по лапам или крыльям — то и существа размером с Громмеля.

— Эуу, Багира, поможешь? — позвал напарника, извиваясь на земле червячком в попытках ослабить узлы, но… не, нихера. Только хуже делал.

Дракон же посмотрел на меня с такой… ух, говнюк, надменностью и толикой превосходства, что аж не по себе стало.

Повторил просьбу еще пару раз, но этот актер лишь фыркал и продолжал сидеть на месте.

— Ну давай... пожалуйстаааа, побыстрее, — протянул я с надеждой в голосе. — Кто тебя спас от Песни Смерти, а? Вспоминай, вспоминай, рыбка глупая.

И только с пятой попытки умник снизошел до моего бренного тела. Багира максимально театрально убрал лапу с бессознательного парня, медленно поднялся и вразвалочку направился ко мне. Актерище.

Подошел вплотную и аккуратно подцепил когтем центральный натяжной трос, одним движением перерезав прочные волокна.

— Эээть!

Тут же включил в работу освобожденные руки и скинул с себя остатки пут. Ну и пушка дьявола… кто только придумал ее?

Но даже сквозь всю ситуацию с распутыванием веревок ко мне пришло понимание всей глубины проблемы — раз нас смог выследить местный подросток, то взрослые охотники и подавно могут нагрянуть сюда.

Значит, нужно отлетать подальше.

Недолго думая, достал летную форму, переоделся. Быстро проверил подвижность сочленений доспеха — защита была полностью готова.

— Багира, подзови других. Улетаем отсюда в более тихое местечко.

Ящер издал низкий рокочущий звук, подзывая Скади и Громмелей к отправке.

Вот и... летим?

Ночная Фурия аккуратно подхватил бессознательное тело Иккинга в лапы. Я же запрыгнул в седло.

Спустя минуту мы уже кружили над верхушками деревьев, высматривая новую поляну подальше от поселения викингов. Лес проносился под крыльями черной тенью, так мы перелетели через хребет высокой горы и.. хватит — начали снижение.

Приземлились на небольшом холме среди плотных зарослей сосен. Сюда пешком идти долго, да и выследить нас в такой глуши будет практически невозможно.

Короче, супер.

Вернул внимание на Багиру — крылатая тень уже спокойно облизывал морду и всем своим видом показывал гордость за пойманный улов. Пришлось подойти к этой наглой чешуйчатой морде и высказать ряд вполне обоснованных претензий.

— Ты зачем вообще притащил сюда наследника племени Хулиганов?

Багира лишь невинно моргнул глазами, шумно выпустил воздух из ноздрей и отвернулся в сторону деревьев.

Ладно.

Проблему с этим невольным свидетелем придется решать мне. Убивать ребенка я, конечно же, отказывался категорически. Значит, надо вправить ему мозги, отпустить парня с миром и попутно внушить этому пытливому уму парочку правильных мыслей.

— Фуууф, что-то даже страшно начинать разговор.

Присел рядом с парнем на корточки и пару раз ощутимо похлопал его по бледным щекам. Сразу не помогло.

А вот уже через две минуты Иккинг наконец-то пришел в себя с тихим сдавленным стоном — медленно открыл глаза и попытался сфокусировать мутный взгляд на окружающем пространстве. Картина для него складывалась явно жуткая — обнаружил себя на совершенно незнакомой лесной поляне среди диких рептилий и чужака.

Парень тут же дернулся в панической попытке отползти подальше к краю холма, путаясь в собственных ногах и хватая ртом воздух, тыча пальцем мне в лицо…

Сука, я же маску со своего лица так и не снял! Конечно, он чуть не обделался прямо на месте при виде надвигающегося на него идиота в маске ворона!

Спешно начал стягивать плотный шлем со своей головы, попутно бросив короткую команду Багире подсветить мне лицо в лесной тьме — уже ночь, как-никак, наступила.

Дракон послушно приоткрыл пасть и чуть выпустил плазму внутри глотки, создавая эффект тусклой неоновой лампочки без выпуска заряда наружу. Да, такое он тоже умел делать.

Но кто бы мог подумать, что из-за этого простого действия парень напугается еще сильнее!

— АААААА!!! ДРАКОНЫ! ДРАКОН!!!!!!! ВО ИМЯ ОДИНА, КТО ВЫ ТАКИЕ?! — заорал Иккинг на весь лес, вжимаясь спиной в ствол сосны и закрывая голову руками в ожидании неминуемой смерти в огненной пасти…

— Стой, парень, стой! — быстро отбросил маску в сторону и выставил вперед абсолютно пустые руки ладонями вверх. — Не узнаешь?! Это я! Мы с тобой разговаривали еще на празднике буквально вечером. Тише... тебе здесь никто зла не желает, у нас просто возникли небольшие разногласия, хэй?

Мальчишка на минуту перестал кричать, но продолжал тяжело дышать, с опаской выглядывая из-за своих тонких рук. Переводил ошарашенный взгляд с моего лица на светящуюся пасть Багиры, совершенно отказываясь верить собственным глазам!

Я же продолжал держать руки на виду, демонстрируя полное отсутствие какого-либо оружия и агрессивных намерений. С драконами так срабатывало — должно сработать и с человеческим парнем, да…?

— Присмотрись получше, Иккинг, — постарался придать своему голосу максимально спокойный и расслабленный тон. — Мы с тобой обсуждали торговца Йохана на площади. Я еще советовал тебе идти за столы к взрослым. Вспомнил?

Парень судорожно сглотнул и ооочень неуверенно кивнул, продолжая вжиматься в дерево. Его грудь ходила ходуном, а глаза казались огромными в тусклом свете драконьей плазмы.

Тем не менее, он не кричал — винтики в голове крутились.

— Вот и отлично, — медленно опустил руки и присел обратно на траву, всем своим видом показывая отсутствие спешки. — А теперь давай подумаем логически — что тебя вообще вынудило выйти сюда в лес? Ты ведь понимаешь всю опасность своей затеи? Ты пошел на охоту со своим самодельным арбалетом! Он, кстати, почему-то сломался… и бола куда-то улетела… Кхм. А если бы в лесу сидел дикий, или вообще агрессивный дракон? А если ты бы просто промахнулся? Понимаешь, что тебя бы сожрали на месте вместе с твоими железками! Скажи спасибо Ночной Фурии за своевременное спасение твоей жизни. Другой дракон не стал бы себя так вести, но…

Иккинг вдруг замер с открытым ртом, полностью проигнорировав мои нравоучения про безопасность.

— ЭТО... НОЧНАЯ ФУРИЯ?! — то ли прокричал, то ли прошептал он с благоговейным ужасом, уставившись на моего черныша.

О как... видимо, и для местных олуховцев… или олухов этот вид драконов тоже является настоящей легендой.

Багира же уловил интонации в голосе парня, аж зарделся от такого внимания и почитания, и начал выпячивать свою мощную грудную клетку вперед ради пущей показушности. Свет в его пасти даже немного померк, поскольку этот актерище полностью отвлекся на поддержание грозного статуса.

Хах... да... скромности моему ящеру точно не занимать.

— Ну, да. Ночная Фурия. Зовут Багира, можете познакомиться друг с другом... — мне опять не дали договорить, потому что возник новый вопрос от осмелевшего парня.

— Погодите, вы же еще сказали про диких драконов, — Иккинг вдруг нахмурил брови, демонстрируя просто потрясающую способность к анализу даже в состоянии шока. — Значит, эти рептилии... не дикие?! И те Громмели тоже?! И Змеевик?!?!?!

Он начал лихорадочно осматривать нашу поляну, замечая и каменных ящеров, и дремлющую неподалеку Змеевичку. Его руки все еще слегка дрожали, но страх постепенно уступал место разрывающему любопытству.

— Именно так, — утвердительно кивнул, наблюдая за мыслительным процессом на его веснушчатом лице. — Но не сказал бы, что они ручные или дрессированные. Драконы, как понимаешь, не собаки и даже не кошки — таких подчинить или приручить себе у тебя не выйдет. А вот стать другом, союзником — вполне себе да. Даже братом можно… есть у меня парочка Шепотов смерти… пойми, что спрятались мы не просто так.

Мальчишка переваривал информацию несколько долгих минут, переводя взгляд с одного ящера на другого. Весь его мир, построенный на бесконечной войне с огнедышащими монстрами, сейчас трещал по швам.

— Но викинги убивают драконов, — наконец выдавил он из себя, словно пытаясь ухватиться за привычную реальность. — Чудовища сжигают наши дома и воруют овец. Вы вообще в курсе правил выживания на Архипелаге? Вы подружились с врагами всего человечества!

— Люди тоже убивают людей ради золота или власти, — я пожал плечами, продолжая сидеть в расслабленной позе. — Волки режут скот, медведи нападают на путников. Ты же умный, Иккинг. Подумай сам — драконы нападают на поселения ради пропитания, поскольку им нужно выживать. А вот мы смогли найти к ним подход, обеспечили их едой и получили взамен невероятно сильных и преданных союзников. Взаимовыгодное сотрудничество всегда приносит больше пользы, чем бесконечная война на истребление…

Парень снова замолчал, обдумывая услышанные доводы. Его взгляд постоянно возвращался к Багире, который к этому моменту перестал выпячивать грудь и просто уселся на задние лапы, с интересом разглядывая странного мелкого человечка.

— И что вы теперь со мной сделаете? — тихо спросил он, снова напрягаясь в ожидании приговора. — Вы меня убьете, чтобы сохранить свою тайну?

Ага… если бы.

— Мы никого не собираемся убивать, — тяжело вздохнул. — Ты свободен и можешь хоть прямо сейчас идти обратно в свою деревню… но идти далеко, мы подкинем, конечно.

Иккинг недоверчиво прищурился, пытаясь найти подвох в моих словах.

— Просто так отпустите? — он медленно поднялся на ноги, продолжая опираться рукой о ствол сосны. — Вы же понимаете, что я могу всё рассказать отцу? Стоик поднимет всю деревню, воины прочешут лес и найдут ваших ящеров!

— Вот только расскажешь ли ты кому-нибудь об увиденном на самом деле? — я задал встречный вопрос, внимательно следя за его реакцией. — Кто тебе вообще поверит, Иккинг? Ты прибежишь на праздник и начнешь кричать про ручных драконов и наездников на Ночных Фуриях. На Фуриях! Твои соплеменники просто поднимут тебя на смех... Знакомо?

— Д..да… вы правы.

Слова ударили по самому больному месту подростка. Он опустил голову, и плечи его заметно поникли. Вся решимость рассказать правду испарилась из него за секунду, уступив место горькому осознанию собственной ничтожности в глазах племени.

— Никто мне не поверит, — прошептал он с бесконечной тоской в голосе. — Вы правы. Это звучит слишком невероятно.

— Вот видишь, — я удовлетворенно кивнул, понимая успешность своей психологической атаки. — К тому же, тебя вообще будут искать сегодня ночью? Твое отсутствие на празднике кого-нибудь обеспокоит?

Иккинг криво усмехнулся и покачал головой, даже не пытаясь скрыть свою обиду на весь белый свет.

— До меня вообще никому нет дела в этой деревне, — произнес он с досадой. — Разве что Плеваке. Но кузнец будет пить еще пару дней по случаю праздника, поэтому точно не бросится искать меня по лесам до протрезвления. Можете быть спокойны, вашу тайну я сохраню в целости… Эхххх…

Я мысленно поблагодарил всех богов за такое удачное стечение обстоятельств. Одиночество этого парня играло нам на руку, предоставляя возможность спокойно закончить наши дела на острове без риска внезапного разоблачения.

— Ну и супер, — хлопнул ладонями по коленям.

— Значит... с ними действительно можно подружиться? Сделать их своими союзниками?

О, в нужном направлении мыслишь, парень.

— Совершенно верно, — я наблюдал за его внутренней борьбой с огромным интересом. — Драконы вообще очень умные, способны понимать человеческие эмоции. Они отвечают преданностью на заботу и уважение. Главное правило заключается в отказе от применения силы и жестокости.

Мальчишка вдруг сделал робкий шаг по направлению к сидящему Багире. Мой крылатый напарник заинтересованно склонил голову набок, внимательно следя за приближающимся человеком.

— Они понимают слова? — Иккинг завороженно смотрел на темную чешую Ночной Фурии, медленно протягивая вперед свою дрожащую руку.

— Они отлично понимают интонации и намерения, но есть у них и свой язык.

Решил не вмешиваться в этот исторический момент, оставаясь сидеть на траве. — Если ты подойдешь к нему без страха и агрессии, он ответит тебе тем же.

Как это прикольно, оказывается!

Сын вождя племени Хулиганов, выросший в атмосфере тотальной ненависти к драконам, сейчас медленно подходил к самому опасному хищнику Архипелага. Его рука дрожала от переизбытка эмоций, глаза блестели от невероятного интереса к неизведанному, а дыхание сбивалось от страха. Багира прикрыл глаза и чуть подался вперед, позволяя маленькой человеческой ладони коснуться своего теплого носа.

Глава 136

Мальчишка затаил дыхание, пока его ладонь опускалась на чешую.

Багира же прикрыл глаза, после чего… дракон возьми, да и покажи ОДОБРЕНИЕ — по пространству прошел утробный вибрирующий звук, словно от всего тела, и дракон подался вперед, ближе к руке другого человека.

Так… животные же сразу чувствуют хороших людей. Иккинг, получается, прошел проверку.

Сам парень вздрогнул от контакта с хищником, но оставил руку на месте, продолжая изучать рептилию.

Точно уверен, что в голове у него рушились устоявшиеся стереотипы. Сотни лет войны викингов с драконами теряли смысл от одного касания. ОДНОГО!

А он, как сын вождя, всяко должен иметь какие-то, хоть капельку власти. Может, ее и хватит, чтобы бескровно переломить годы угнетений друг друга?

— Они… п-позволяют себя гладить, — выдохнул Иккинг с явным придыханием, а после сделал шаг назад и уставился на свою ладонь. — Мы убиваем их… мы ж-же убиваем их поколениями! Считаем чудовищами… тварями из Хельхейма…

Подросток сглотнул слюну и перевел взгляд на Багиру. Его грудь тяжело вздымалась от нехватки воздуха.

Проступают первые признаки панички… Приготовился реагировать на такое… мало ли?

— А он позволяет себя гладить… — прошептал мальчишка. — Триста лет… т-триста лет кровопролития… лишены смысла?!

Может, да. А может и нет…

Мы не знаем всей истории, я не знаю контекста их сражений, но все же...

— М-м-м, драконы, все-таки, являются обычными хищниками, — решил добавить немнооожко прагматики в рассуждения подростка. — Смотри, дикий волк откусит тебе руку при первой же встрече, тогда как прирученный пес будет сидеть у дверей и охранять твой дом от чужаков. Рептилии подчиняются примерно похожим правилам поведения, просто тут нужно делать обязательные поправки на их развитый разум. Драконы обладают интеллектом на уровне… думаю, обычного человека, возможно даже превосходят нас в этом плане, поэтому и умеют анализировать происходящее вокруг, и имеют полное право самостоятельно выбирать, как и какую жизнь прожить. Не все драконы, да, но многие. Среди них встречаются миролюбивые создания наравне с откровенно опасными и непримиримыми хищниками, совершенно не готовыми к какому-либо дружелюбию. Однако при всем своем невероятном уме они все еще остаются животными с базовыми инстинктами выживания, поэтому проявление хитрости и… наверное, все же терпения — позволяет найти нужный подход к зверю, благодаря чему ты получаешь верного крылатого союзника.

Фуууф. Прямо в моменте формулировал мысль и идею, донес, надеюсь, понятно для мальца. Все же скидку делать надо и на возраст, и на век.

Мальчишка после длинной тирады перевел взгляд с черной чешуи на отдыхающих поодаль дракош из нашей же семейки. После чего Иккинг сделал несколько шагов в сторону Змеевички.

Скади приоткрыла желтый глаз, наблюдая за приближением двуногого.

— Эта имеет слепую зону прямо перед носом, — подсказал я парню. — Строение черепа мешает ей видеть объекты прямо перед собой…

Иккинг остановился прямо перед мордой Скади. Драконица смешно скосила глаза, пытаясь сфокусировать зрение на человеке, после чего фыркнула и отвернула голову вбок.

Подросток расплылся в улыбке от понимания правоты моих слов. Прям как… ну как ребенок! Которому и правда стало что-то интересно.

— А эти? — пацан указал на спящих Громмелей. — Плевака говорил об их непробиваемой шкуре. Они питаются булыжниками?

— Да… даже узнал предпочтения каждого из них — эти предпочитают известняк и железную руду, — ответил, наблюдая за мыслительным процессом парня. — И да, они спокойно переваривают камни. Но как это работает в их желудке, увы, сказать не могу.

— Хмм, а ведь поедание руды объясняет прочность их панциря, — пробормотал Иккинг, потирая подбородок. — Расплавленный металл смешивается с породой внутри желудка. Температура их пламени должна превышать температуру кузнечного горна. Мы можем использовать их для создания новых сплавов!

Так… что я говорил с поправками на возраст и век? Может, это ему стоит говорить со мной попроще?

Тем не менее, я усмехнулся про себя — пацан реально умный! Страх исчез из глаз подростка, уступив место интересу. Внимание… точно, он ведь подмастерье кузнеца —вернулось к Багире, зацепившись за кожаную амуницию.

Подошел вплотную к боку Ночной Фурии, начав щупать ремни и металлические заклепки.

— К-кто делал это крепление? — Иккинг неуверенно потянул за центральную подпругу. — Мне кажется… такое распределение веса совсем не годится для маневров в воздухе. Мы, конечно, на острове только якам седла делали. Плевака еще как-то собирал лошадиные упряжи на продажу торговцам... тому же Йохану, но вот для дракона… Кстати, о Йохане! А вы же виделись, что вообще вам было нужн…

— Давай вернемся к седлу. — я сам немножко заинтересовался. Все-таки знания и опыт могут быть разными, и Иккинг в свои… лет двенадцать мог знать что-то более важное и интересное, иметь больше узконаправленного опыта, чем тот же Саид в свои… эм, а сколько ему лет? — Про Йохана потом расскажу, что с седлом?

Парень замялся, покусывая губу, после чего все же продолжил делиться своими инженерными мыслями.

— Что-то мне подсказывает, вся масса всадника смещается на передние лапы при поворотах. Ну вот… железные кольца постоянно трутся о чешую при каждом взмахе крыльев. Поток ветра бьет прямо в выступающий край кожи и мешает полету. Такой угол подпруги, наверное, будет натирать спину зверя при долгих перелетах...

Интересно… вроде и логичные вещи — следить за тем, чтобы и дракону было комфортно в полете, но… почему-то не предусмотрели? Наверное, потому что это была подгонка другого седла для Багиры, а не создание нового.

В любом случае, я все равно совершенно ничего не смыслил в правильном распределении нагрузок и свойствах кожаных изделий.

— Летаю на этой конструкции уже… Полгода, наверное. Да, ломалось, да, рвалось — но то из-за диких драконов…

Тут глаза парня загорелись любопытством.

— … Но все детали держатся на своих местах.

— Можно я… достану свой нож? — Иккинг вдруг замялся, хотя взгляд подростка уже обрел фокус и какую-то требовательность.

Мастерство брало верх над страхом.

Но просить достать нож? Просить?! Реально понимающий парень! Догадался спросить разрешения перед извлечением оружия рядом с потенциально опасным чужаком и диким драконом. И почему при таких мозгах он так слабо социально развит среди своих сверстников? Рассуждает логично, инстинкт самосохранения работает в правильном русле, хотя… помня его поход в лес одному ради битвы с драконами, ммм, нет. Самосохранением не пахнет.

— Багира? Не против?

— Рххх-Р.

Кивнул парню в знак согласия.

Пацан выдохнул и достал из-за пояса свой небольшой рабочий клинок. Он ловко подцепил тупым краем лезвия железный фиксатор под животом Багиры. Подросток с усилием потянул кожаный ремень на себя, ослабил натяжение и сместил кольцо на пару сантиметров в сторону хвоста.

Багира издал громкий рокочущий звук, ткнулся мордой в плечо Иккинга и полностью подтвердил слова подростка о дискомфорте от ремней!!! А показать это мне?! А сказать это своему всаднику?

— Еще немного, и я буду ревновать.

А дракон лишь вытянул шею и довольно прикрыл глаза.

Предатель чешуйчатый.

Но пацан обладает реальным талантом. Мой ящер просто продался за бесплатную регулировку седла местному школьнику. Иккинг же убрал свой нож обратно, с явным облегчением вытирая испачканные ладони о жилетку.

Мда…

Что же делать сейчас?

Пу-пу-пу…

Вроде и парня надо увести в деревню, вот только… Мы уселись на траву для продолжения разговора. Целый местный житель в личном распоряжении, повязанный со мной тайной!

Решил воспользоваться моментом для сбора информации об острове — ведь об Олухе я почти ничего не знаю. А это важно, это очень важно! Нужно понимать политическую обстановку Архипелага для грамотного планирования своих действий.

Тем более в голове всплыл наш разговор о торговце, но и тут меня опередили слова парня:

— На площади вы расспрашивали меня про Йохана, — Иккинг подался вперед. — Я еще видел ваш разговор у прилавка. Вы обсуждали… этих Громмелей? Вот для чего вам понадобился купец? А еще почему вы прячетесь в лесу, ведь так больше шансов, что вас начнут выслеживать. Разве нет?

Пацан зрил в самый корень и задавал абсолютно логичные вопросы...

Почему мы прячемся?

Да потому что заявись мы открыто вместе с крылатыми ящерами, нас бы порубили на куски еще до первого сказанного слова. А быть одному там мне просто… некомфортно. Хотя, быть может, стоило бы остаться на ночь.

Йохан нужен нам именно для легального прохода на завтрашний Большой Тинг. Там мы планируем вывалить на вождей правду про скорое прибытие Британской Армады, про порох и огромные корабли. Вот только… могут ли местные консерваторы воспринять нас вестниками плохих новостей и мыслей?

И как тогда все пойдет? А сможем ли мы использовать слово Иккинга ради продвижения идеи?

Не суть. В любом случае, выкладывать все карты сыну вождя прямо сейчас было слишком рискованно. Нужно было логично увести тему в сторону и для начала понять уровень их готовности к обычным проблемам.

Решил аккуратно прощупать почву касательно текущих внешних угроз Олуха.

— Торговец помогает нам с организацией завтрашних переговоров, — выдал парню очень дозированную часть правды. — Этот человек имеет выходы на нужных людей. Олуху грозит опасность извне, поэтому мы прилетели предупредить вождей. Иккинг, давай пока отложим проблемы большой политики в сторону. Лучше скажи, как вообще живет ваш остров в перерывах между налетами? Вы воюете с рептилиями постоянно. Какие угрозы существуют для вас за пределами проблемы с крылатыми?

— Эммм. Ну ладно, ладно. Угрозы… хм… Зимы приносят кучу проблем, — Иккинг обхватил колени руками, немного расслабившись. — Холода у нас такие, что пальцы к металлу примерзают. Еды вечно не хватает из-за скудных урожаев, да и скот то и дело пропадает. Из-за драконов, кстати. А еще в море полно диких племен — те же Берсерки периодически рыскают по нашим водам в поисках легкой добычи. Или Изгои Элвина Вероломного — эти вообще нападают на торговые и рыбацкие корабли при первой возможности. Так что отцу приходится держать племя в ежовых рукавицах, принимать жесткие решения, иначе мы тут просто не выживем.

— То есть вы натурально сидите в осаде, — констатировал очевидный факт, анализируя услышанное. — Слушай, раз у вас кругом враги, почему Стоик полагается только на грубую силу? Почему он в упор игнорирует твои таланты? Тот же арбалет при нормальной сборке мог бы стать отличным подспорьем в обороне деревни.

— Потому что Хулиганы уважают только мышцы, — парень горько усмехнулся. — Инженерия у нас считается глупостью, уделом… слабых. Мои механизмы требуют точности и расчетов, тогда как викинги привыкли рубить проблемы сплеча. Отец спит и видит, как я выхожу на арену с огромным мечом и становлюсь настоящим воином. А мои чертежи для него — просто мусор, который отправляется в костер после каждой моей неудачной попытки что-то доказать, эх…

Даже обидно как-то.

Слова парня заставили серьезно задуматься о завтрашнем дне. Большой Тинг соберет десятки вождей со всего Архипелага. Викинги и так живут в условиях постоянной нехватки ресурсов и грызни с соседями. Значит, появление Британской Армады станет для них не просто неприятным сюрпризом — это будет форменная бойня. Те приплывут с порохом и тяжелыми корабельными пушками, а эти суровые бородатые парни реально попытаются рубить железные мушкеты своими топорами.

Теперь упертость Стоика Обширного обретала вполне логическое обоснование. Вождь защищает свой народ теми немногочисленными методами, которые понимает и которые работали веками. Он просто категорически отвергает любой технический прогресс ради сохранения привычных традиций, не осознавая, к чему приведет такая слепота в ближайшем будущем.

— Слушай, а кто вообще такой этот Элвин Вероломный? — задал новый вопрос. — Обычный пират с амбициями?

— Он лидер Изгоев, — Иккинг пожал плечами. — Элвин раньше жил на Олухе и считался близким другом моего отца. Потом они разругались из-за нарушения законов племени. Стоик выгнал его с острова, и теперь Элвин собирает других изгнанников и мстит нам при каждом удобном случае.

— Понятно. Кровная вражда из-за уязвленного эго. Кстати, что насчет охотников на драконов? Я недавно видел в море парочку кораблей с характерными гербами на парусах. Люди явно занимаются массовым отловом рептилий. Что знаешь о таких?

Парень нахмурился, пытаясь, видимо, что-то вспомнить.

— У нас о таких людях не говорят. Викинги с Олуха убивают драконов на месте… Ну, иногда парочку ловят для Арены. А так нам незачем их отлавливать живьем в большом количестве. Возможно, вы видели наемников с северных рынков или людей… ммм, вроде Райкера Гримборна — Плевака пару раз упоминал это имя.

— Хм… Я запомню это имя.

Вот помимо Драго Блудвиста, Альфреда Йоркшира и просто Короны, появляется третий персонаж — Райкер Гримборн.

— Кстати, раз уж мы заговорили про инженерию и твои таланты, — решил подбодрить парня. — У меня в сумках валяется один сложный механизм с кучей шестеренок, может, глянешь конструкцию попозже?

Иккинг моментально оживился. В глазах вспыхнул энтузиазм, а плечи парня расправились. Обычная просьба о помощи с железкой значила для него больше любых похвал от соплеменников. Он почувствовал собственную значимость — это мне тоже было нужно.

Не заменить ему отца или наставника, нет. А иметь, ммм, лояльного к себе человека.

— Я обязательно посмотрю.

— Вот и отлично. Лучше сделать это днём. А то в темноте даже свет от Багиры не поможет.

Так, ну что?

Переварил полученную информацию про угрозы Олуха, остановив взгляд на черном силуэте.

— Слушай, а часто вы вообще видите таких ящеров во время налетов? — я кивнул в сторону Багиры. — Я искренне считал своего дракона единственным представителем данного вида, а вы тоже знаете про Фурий. Но мы-то прилетели сюда издалека.

Иккинг пожал плечами, посмотрев на меня с абсолютным спокойствием.

— У нас тоже летает Ночная Фурия, — произнес будничным тоном. — Мы видим зверя редко.

Я подавился воздухом от услышанного заявления. Мои легкие скрутило от внезапного спазма.

В смысле «тоже»?!

— Ты уверен в своих словах? — я подался вперед, сокращая дистанцию между нами.

— Ошибки быть не может, — Иккинг сохранял серьезное выражение лица. — Порождение самой молнии и смерти. Я никогда не видел рептилию четко. Никто из хулиганов не смог рассмотреть тварь. Мы слышим характерный свист в ночи. Деревянные катапульты разлетаются в щепки от одного взрыва.

— Тварь стреляет по защитным сооружениям, — начал выстраивать тактическую картину нападения. — Ваша Фурия никогда не ворует еду самостоятельно?

— Вы… знаете, вы правы, — Иккинг кивнул, соглашаясь с моим выводом. — Зверь уничтожает баллисты и дозорные вышки. Остальные драконы утаскивают овец из загонов под прикрытием взрывов. Черный дракон никогда не показывается на глаза в свете костров…

Багира навострил уши при словах подростка. Мой дракон уловил информацию о сородиче, повернув голову в нашу сторону.

Зрачки Багиры расширились от интереса.

— А… Где обитает животное? — начал задавать уточняющие вопросы. — В какую сторону улетает зверь после атаки на деревню? Откуда прилетает стая?

— Я не владею такой информацией, — Иккинг развел руками в стороны. — Никто из племени не знает направление отступления. Рептилии скрываются в тумане над океаном. Я мог бы спросить у Плеваки. Мой наставник считается главным специалистом по повадкам монстров и.. э-э, Борк Отважный — создатель книги о драконах, был прапрапрадедом Плеваки, а сам Плевака… сейчас пьяный. А лезть к пьяному кузнецу опасно для здоровья!

Глава 137

***

«Да пошли они все к троллям со своим праздником!»

Очередной недоеденный кусок мяса полетел обратно на деревянную тарелку, сопровождаемый глухим ударом кулака по столу. Большой Зал буквально гудел от пьяных застольных песен! А эта жуткая какофония безжалостно давила на уши...

Разгневанный подросток сидел с самого края скамьи, тяжело сверля взглядом место вождя…

«Почему. Я. Не. Могу. Быть. Там. ПОЧЕМУ?!»

Стоик Обширный в очередной раз триумфально поднял кубок с элем — толпа моментально ответила ему одобрительным ревом и звоном посуды.

А вот парня… откровенно бесила эта картина.

На месте Стоика обязан находиться совершенно другой человек! Его отец, например! Ну а почему нет?!

«Слюнявый… ну он же Слюнявый! Тот же самый Стоик, только Слюнявый.»

Его отец обладает абсолютно всеми нужными качествами лидера, поэтому и власть должна принадлежать ему по праву самого сильного воина! Почему викинги вообще терпят эту глупую передачу титула по крови?

Стань отец вождем — статус наследника автоматически перешел бы в правильные руки, ведь так?!

«Так». — вторил внутренний голос Сморкалы.

Олух отчаянно нуждается в достойном правителе, способном вести за собой флотилии и убивать крылатых монстров пачками! Реальность же нагло подсовывает племени ходячее недоразумение в качестве будущего лидера — Иккинг позорит славное имя викингов одним своим существованием... Боги явно совершили ошибку при распределении ролей в их поселении.

Парень перевел горящий взгляд на отца — тот сидел через два стола от него, громко хохоча над шуткой какого-то однорукого воина. Подросток резко встал со скамьи, протискиваясь к родителю сквозь толпу потных тел.

— Отец! — позвал он, настойчиво тронув мужчину за плечо. — Я сегодня метнул секиру на целых тридцать шагов. Лезвие вошло точно в центр манекена. Даже Плевака подтвердил самый сильный бросок среди парней…

А в ответ… — «ну че с придурка-сынка взять?» — просто отмахнулся от сына огромной ладонью, едва не сбив того с ног.

— Не мешай, пацан. Иди к детишкам, — бросил мужчина, даже не повернув головы. — Мы тут обсуждаем дела. — И снова продолжил «важный» диалог с мужиками. — Говоришь, голую бабу увидел у друга, да…?!

— ХАХААХАХАХА!!!

«Тц… Хельхеймово вымя.»

Подросток до скрипа стиснул зубы, послушно отступая на шаг назад. Ситуация повторяется в сотый раз... Отец постоянно отмахивается от него! Любые заслуги ничего не значат в глазах Слюнявого.

А пацан старается. Правда — тренируется до седьмого пота, ломает деревянные мечи в щепки, устанавливает новые рекорды на арене... Но реакция родителя остается неизменной — игнорирование любых амбиций. Слюнявый упорно отказывается признавать успехи сына.

«Ладно...»

Парень докажет обратное! Он обязательно заставит отца гордиться собой, став самым жестоким викингом на всем Архипелаге.

Сморкала плюхнулся обратно на свое место. Взгляд автоматически зацепился за соседнюю скамью с девушками племени. Астрид сильно выделялась на фоне остальных сверстниц своей… своей…. М-м-м, силой!

Но внимание подобных девчонок нужно завоевывать исключительно личной мощью и демонстрацией превосходства — так отец пьяный говорил. Правда, соседскому ребенку, а не ему самому, но тем не менее! Женщины ценят надежных и опасных воинов.

Сморкала выпятил грудь колесом, пытаясь поймать взгляд юной воительницы для демонстрации своих вздувшихся ребяческих мышц.

— Эй, Астрид! — крикнул он сквозь шум толпы. — Хочешь потрогать бицепс будущего победителя драконов? Могу одолжить тебе немного силы для тренировок, му-хе-хе-хе-хе.

Девушка медленно подняла глаза, лениво сдула челку со лба и провела пальцем по воздуху, словно… снисходила до ответа.

— Еще одно слово, Сморкала. Я одолжу тебе рукоять моего топора прямо в зубы.

Астрид… проигнорировала дальнейшие попытки ее заговорить. Внимание снова сфокусировалось на другом.

Парень лишь самодовольно хмыкнул.

Время обязательно расставит все по своим местам, ведь лучшие девушки всегда достаются лучшим бойцам. Он докажет свое безоговорочное превосходство на арене в качестве лучшего выпускника драконьей арены!

В памяти всплыл эпизод из недавнего прошлого за несколько часов до начала пиршества. Он тогда шел по центральной площади и увидел, как Иккинг тащил какой-то тяжелый кусок железа в сторону кузни...

«Ха, это для него он тяжеленный. Да я бы сам…, да я бы одной рукой!»

Тощая фигура наследничка маячила на фоне оружейной стойки, жутко мозоля глаза...

Как же Иккинг его бесил.

Ноги сами понесли Сморкалу в сторону мелкого недоразумения. Парень намеренно выставил плечо вперед, жестко толкнув сына вождя — мелкий кузнец отлетел в сторону с тихим писком, роняя железку с громким грохотом в дорожную пыль.

— Смотри под ноги, рыбья кость! Уступай дорогу настоящим викингам, — слова сорвались с губ сами собой, пока парень угрожающе нависал над упавшим подростком.

Но…

А зачем он вообще делает это каждый раз при встрече?

Какая цель преследуется?

Странные вопросы мелькнули в голове, требуя логичного ответа...

«Хотя… плевать на причины!»

Внутренняя потребность в самоутверждении просто требует выхода. Статус альфы сам себя не поддержит на должном уровне — перестанешь демонстрировать силу — окружающие перестанут уважать тебя, уничтожая заработанный авторитет среди сверстников.

Иккинг выступает мишенью для поддержания крутого имиджа. Мальчишка никогда не дает сдачи, покорно терпя любые издевательства.

Мелкий попытался жалобно возразить про тяжелый груз... Сморкала просто пнул его деталь сапогом в сторону пыльной обочины.

Главное заключается в абсолютной физической доминации. Жалкие оправдания слабака никого не интересуют.

Зачем Сморкала это вспомнил? С какой целью?

Никто не ответит. Но воспоминания прервались резким пронзительным звуком — кубок с элем выпал из рук парня, покатившись по доскам. Снаружи раздался надрывный звон сигнального колокола.

Тревожный перезвон моментально разрезал гул праздничной толпы, сливаясь в унисон с трубящими рогами на дозорных вышках. Предупреждающий сигнал означал только одно событие — вспышки пламени осветили окна Большого Зала, окрашивая ночное небо в цвета смертоносного огня…

Драконы начали атаку на деревню.

Мужчины начали хаотично вскакивать со скамей. Их руки инстинктивно тянулись к оставленному у входа оружию — большинство воинов успели выпить по несколько добротнейших кувшинов, если не бочек, крепкого эля, из-за чего движения взрослых полностью лишились нормальной координации!

— Э-Э-Э, БЛЯ!

— ЭТО МОЙ ТОПОР, ТЫ ЧЕ МЛЯ!

— БУЭЭЭЭЭ…

Пьяные мужики толкались и падали друг на друга. Хаос мгновенно поглотил просторное помещение, а парень резким движением схватил свой круглый щит — все-таки заимел привычку, как крутой воин, носить хоть что-то из экипировки при себе — бросаясь к выходу.

«Пришло время проявить себя в настоящем деле!»

***

Тем временем, в другой части поселения деревянная кружка выскользнула из потных пальцев пухлого подростка — аж вода плеснула прямо на сапоги...

— Да чтоб тебя!

Рыбьеног споткнулся о какое-то ведро, неуклюже попятился назад и больно впечатался спиной в бревенчатую стену дома. Его глаза сами собой расширились от вида пылающих крыш.

«Так, дышать. Главное — дышать и анализировать!»

—ЭЭЭХ, ФУУУУУУФ, ЭХХХХ, ФУУУУУФ!

Глухой хлопок и зеленоватый разлет искр... Кошмарный Пристеголов. Одна голова выпускает газ, вторая поджигает. Да... Свистящий звук с силой рассекает воздух над самой макушкой — пикирует Змеевик!

Подросток инстинктивно вжал голову в плечи, хотя сам был под крышей!

«Так-так-так… Статистика нападений четко показывает увеличение активности рептилий в весенний период из-за острой нехватки продовольствия… Змеевики обладают хорошей точностью броска шипов, а их радиус поражения легко переваливает за пару десятков метров! Нужно срочно найти укрытие покрепче... Деревянные стены спасут от когтей... но залп огня прожжет эти доски насквозь за секунду!»

Парень выбежал из дома, протиснулся в узкую щель между двумя амбарами, едва не застряв там собственным животом. Губы сами собой начали быстро шептать характеристики классов монстров — бормотание отлично помогало сохранять рассудок среди этого хаоса, все-таки Рыбьеног единственным хорошо осознавал, что он все еще ребенок.

А цифры и факты давали хоть какую-то иллюзию контроля над ситуацией, пока пухлые ноги предательски дрожали от страха.

Рыбьеног выкатился из щели, путаясь в собственных шагах, и короткими перебежками двинулся в тени больших строений. Взгляд лихорадочно выискивал каменные постройки.

«Громмели предпочитают атаковать стаями... Их челюсти способны перекусить железный щит пополам! Уязвимое место находится прямо на брюхе, туда нужно наносить колющие удары.»

Жаль, теория без практики полностью лишена смысла.

Подросток предпочитал оставаться живым теоретиком — махать тяжеленым топором совершенно бессмысленно, когда не хватает ловкости увернуться от пасти кушающего тебя зверя.

Книга Драконов содержит в сотню раз больше пользы для выживания. Жаль, Стоик Обширный упрямо игнорирует записи предков. Вождь полагается исключительно на громкий крик и сталь.

Рыбьеног же помнит наизусть слабости абсолютно каждой особи!

Громобой полностью теряет ориентацию при повреждении слуха. Кипятильник максимально уязвим на суше...

Да он может сказать ВСЕ!

Но вот Олух стабильно теряет треть урожая из-за банального отсутствия грамотной тактики обороны. Поселение выстраивает защиту вслепую! Защитники просто бегут с топорами на первый услышанный рев...

Очередной взрыв сотряс землю, заставив парня с тихим писком прижать ладони к ушам и плюхнуться на колени. Выживание требует интеллекта — прятки в густой тени каменной кузни повышают шансы пережить эту ночь примерно на восемьдесят процентов…

Рыбьеног тяжело поднялся, отряхнул испачканные коленки и неуклюжей рысцой побежал в сторону самой надежной постройки в деревне, нервно озираясь по сторонам. Главное — снова не споткнуться по дороге!

***

С другой стороны площади из дверей Длинного дома вылетела девчонка, намертво сжимая топор в руках. Взгляд моментально и цепко просканировал воздушное пространство над полыхающей деревней. Астрид с силой перехватила деревянное древко своего оружия, впиваясь пальцами в рукоять до побелевших костяшек. Соседняя крыша с треском вспыхнула ярким пламенем, следом огромный силуэт Ужасного Чудовища промелькнул на фоне желтой луны!

«Эта тварь… ох, она та еще тварь!»

Взрослые хваленые воины тем временем просто вываливались из дверей домов. Состояние этих защитников вызывало приступы самого настоящего гнева! Как могут бойцы так нелепо спотыкались о ступени?! Некоторые викинги так вообще натурально падали лицом в грязь из-за количества выпитого.

И это великие воины Олуха?!

И это великие воинственные гости с других племен?!

А все из-за этого глупого праздника. Деревня осталась без малейшего намека на организованную защиту!

Девушка до боли стиснула зубы от возмущения. Безопасность всего племени оказалась под угрозой из-за массовой пьянки. Вождь УЖЕ совершил ошибку при снятии стражи с постов. Враг всегда использует слабости людей, поэтому крылатые твари атакуют в моменты максимальной уязвимости…

Пять часов!

Астрид потратила целых пять часов на полировку лезвия. Её изнурительные тренировки забирали вообще всё свободное время, манекены на арене разлетались в щепки от правильных ударов.

Почему женщина вообще обязана втрое превосходить мужчин в ловкости и технике? Просто ради компенсации недостатка мышечной массы? Да, именно так! Чтобы просто получить право стоять с этими олухами в одном боевом строю, на равных.

Воительница обязана защищать свой дом, пока взрослые бородатые идиоты окончательно пропивают самосохранение.

Топор Астрид жаждал рубить настоящую плоть рептилий, а не это скучное, безжизненное дерево.

«Так… дыши. Главное — спокойно.»

Оборону нижнего яруса деревни требовалось организовать немедленно. Драконы всегда спускались за жирными овцами в загоны, их маршрут полета стабильно проходил через ущелье. Поэтому девушка направилась прямо к кузне — перехватить крылатых тварей на подлете.

Тринадцать лет — вполне достаточный возраст для убийства первого монстра. Статус лучшей ученицы требовал подтверждения.

Реальной. Кровью.

Племя Хулиганов уважало исключительно результативность и добытые трофеи.

Девушка сорвалась с места и стремительно побежала в сторону оружейной. Дыхание сохраняло выверенный, ровный ритм.

Паника убивает гораздо быстрее драконьего пламени.

Фуф… она сможет. Точно сможет!

«Ох, великая Фрейя, дай сил пережить эту ночь и доказать всем значимость… Да к черту богов!»

Действительно — к черту! Ей вполне хватит собственных натренированных мышц и навыков. Контроль эмоций гарантировал выживание, поэтому хватка на древке топора стала абсолютно железной. Настоящая железная леди.

***

В итоге трое подростков вылетели, примерно в одно и то же время, на перекресток прямо перед кузней с совершенно разных сторон, едва не столкнувшись лбами в густом дыму!

Сморкала быстро сфокусировал взгляд — так... Астрид и Рыбьеног!

Грудь парня моментально раздулась от гордости за собственную готовность к бою. Они вполне могут объединить усилия, а он, естественно, станет полноправным командиром этого небольшого отряда!

«Идеальный расклад для демонстрации лидерских качеств, хе-хе-хе…»

Внезапно сбоку раздался треск ломающихся досок. Пустая бочка из-под эля покатилась по брусчатке, крышка с хрустом отлетела в сторону, и оттуда... фу, во имя всех богов, что это за позор на головы всего племени?! На землю вывалились два тела.

Появление близнецов вызывало самый настоящий приступ тошноты — Забияка и Задирака с громким чавканьем шлепнулись прямо в лужу, после чего в воздухе моментально повис стойкий запах перебродившего ячьего молока вперемешку с крепким алкоголем.

Выглядит и пахнет одинаково мерзко.

— Ух… во имя Одина, лучше бы из этой бочки вылез дракон! — Астрид брезгливо сморщила нос и резко отступила на шаг назад, прикрывая лицо ладонью от амбре.

— Они искупались в перебродившем ячьем молоке? — Рыбьеног нервно сглотнул, с явным ужасом разглядывая мутную лужу. — Токсичные пары… тут же можно отравиться, просто стоя рядом.

— Отличненько, просто супер! — фыркнул Сморкала, демонстративно закатывая глаза. — Наше элитное боевое подкрепление прибыло. Эй, придурки! Вы как вообще умудрились нажраться быстрее моего отца?!

Брат и сестра попытались встать на ноги, но их тела предательски покачнулись в разные стороны. Волосы спутались в отвратительные колтуны, а меховые жилетки обильно покрывали следы их недавнего застолья.

Забияка громко икнула, бессмысленно ткнув грязным пальцем в небо с кружащими крылатыми силуэтами. Задирака же просто начал истерично смеяться, пока его смех ожидаемо не перешел в жуткий булькающий кашель.

Они умудрились найти запасы праздничного пойла еще до начала налета! Напиться в полный хлам в свои тринадцать лет... Обычаи Олуха иногда поражают своей абсолютной дикостью. Никакого контроля за детьми во время больших празднеств! Северяне поощряют раннее приобщение к алкоголю ради взросления, но текущая картина уверенно пробивала дно адекватности.

Троица трезвых смотрела на эту нелепую ситуацию с полнейшим непониманием.

Но очередной рев дракона над головой быстро вернул команду в суровую реальность. Половина боеспособного населения прямо сейчас мирно храпела в гостевых домах! Громкие взрывы снаружи совершенно не мешали пьяному сну — стража валялась под столами в таверне, и, наверное, только прямое откусывание ног способно разбудить этих горе-защитников. Взрослые воины оказались абсолютно бесполезны в критической ситуации.

Почти половина дел защиты поселения целиком легла на плечи подростков!

Сморкала с силой перехватил рукоять меча, уверенно встретившись взглядом с Астрид.

Они обязаны защитить этих спящих идиотов от сожжения заживо, поэтому придется отбиваться от рептилий исключительно собственными силами. Рыбьеног на фоне начал панически тараторить уязвимые места Ужасного Чудовища…

Внезапно из глубины деревни раздались истошные крики.

Визги!

Проснулись другие дети и младшие подростки, которых пьяные родители тоже бросили на произвол судьбы. Мелкие окончательно впали в панику, хаотично мечась между домами. Естественно, кому понравится проснуться под огненным дождем?!

И тут… БАМ!

Со стороны южной части острова раздался пронзительный, леденящий кровь свист. Звук нарастал с каждой долей секунды, буквально разрывая барабанные перепонки. Тень… просто черная смазанная тень стремительно метнулась на фоне звезд.

Вспышка!

Оглушительный взрыв фиолетовой плазмы мгновенно разнес в щепки верхний ярус массивной дозорной башни!

Подростки дружно рухнули на землю, отчаянно вжимаясь в грязь и закрывая головы руками.

— Ночная Фурия?! — Рыбьеног сорвался на откровенный визг, до боли вцепившись пальцами в свои волосы. — Вы издеваетесь?! Как мы вообще будем отбиваться от Ночной Фурии?! Она же бьет из слепой зоны в ночи! У нее нет никаких слабостей в Книге!

Астрид резко вскинула голову. Глаза девушки лихорадочно блестели от адреналина.

— В кузне! — крикнула она сквозь треск пламени. — Там должно быть хоть что-то дальнобойное! Оружие, баллисты… хоть что-то!

Задирака внезапно поднял грязный палец, глупо улыбаясь в пустоту:

— Э-э-э… а Иккинг же че-то… ик… делал там с сетями, — парень опасно покачнулся на ветру. — Ну, типа… ик… сбить дракона в полете… ик… огромной штуковиной…

Сморкала моментально ухватился за спасительную мысль. Глаза парня загорелись фанатичным огнем. — Рыбьеног! Сможешь разобраться с рухлядью недомерка?! Мы собьем саму Ночную Фурию!

— Ну… э-э-э… — пухлый теоретик нервно сглотнул, с ужасом косясь на полыхающее небо. — П-попытаться сможем… наверное… э-э-э…

Глава 138

***

Сморкала пнул станину странной деревянной конструкции.

— Ну че, а как эта мехахренятина работает?! — парень схватил Рыбьенога за воротник. — Ты понимаешь чертежи недомерка?!

— Э-э-э-э-а… причем тут я? — Пухлый подросток вытер пот со лба, а… а пальчики то дрожали! — Это же не дракон какой… вот был бы это Громме…

— Делай!

И вот ладони начали ощупывать холодные шестеренки.

— Иккинг же… э-э-э… собирал пружинный блок. — Начал вспоминать пухленький подросток те редкие-редкие встречи с сыном вождя, которые всегда… приводили к обмену разными знаниями из разных областей, не интересных друг другу — один любил драконов изучать, другой — жестянки крутить.

— Наводишь направляющую сюда и… — Рыбьеног потянул скрипящий ворот на себя. Конструкция со скрежетом повернулась.

Астрид хлопнула ладонью по лицу и быстренько шагнула вперед.

— Погодите! Оружие НА ДРАКОНОВ надо направлять! Кто целится в глухую стену?!

Сморкала выпятил грудь колесом. Кулак ударил по деревянной раме.

— Я все контролирую. Тут я стрелок и воин — обладаю идеальным зрением, я…, да я… я предвижу траекторию полета тварей, вижу драконов ДАЖЕ СКВОЗЬ стены. Да я вообще чую Ночную Фурию. Всем нутром, да…

Очередной бред с бахвальством прервался отрыжкой — это Забияка ввалилась в помещение кузни. Девушка тут же споткнулась о порог и полетела к агрегату, а Задирака полз следом на четвереньках.

— О-о-о… — Забияка вытянула грязный палец. Мутный взгляд сфокусировался на блестящем рычаге сбоку от баллисты. — А я вот поняла как! Нажимаешь штуковину!

— Стой, дура! — крикнула Астрид.

Поздно.

Пьяная рука дернула пусковой стопор.

ЩЕЛК!

Стальная пружина распрямилась, что аж свист рассек воздух помещения! Тяжелые шары разлетелись в стороны, веревочная сеть вылетела из ствола и...

БАХ!

Снаряд ударил в группу стоящих у стены подростков. Сморкала, Астрид, Рыбьеног и подползший Задирака рухнули на грязный пол, потому что веревки намертво стянули их тела, а грузы больно ударили по костям… Благо, что не задели кости — так отделаются дети лишь большими, очень неприятными ушибами.

— Попадание… — Забияка икнула, а после и вовсе сползла по стене, да захрапела.

***

Не успели мы обговорить с Иккингом очередную тему, как небо далеко-далеко в небе начало покрываться вспышками. Да причем разного цвета и интенсивности. Если бы был в мире современном, то подумал бы, что это дело рук празднующих какой-то день — тип, фейерверки откопали и запустили в центре двора, а вот будучи здесь… ну очевидно, что там властвуют драконы.

Еще вспышка, вторая, десятая…

БУФ-БУФ-БУФ!

Так… а не в той ли стороне деревня?!

Небо стремительно окрашивалось огнем, вот только никакие боле звуки до нас не долетали, а сами взрывы доносились лишь глухими хлопками...

Но судя по траектории нашего полета, по моим передвижениям, то… черт! Это ведь действительно происходит НАД деревней! Там что, так удачно бойня стартовала?

Иккинг, увидев вспышки, моментально засуетился — начал нервно переминаться с ноги на ногу, постоянно оглядываясь в сторону поселения.

Что логично — переживает. За отца? За дом? Не суть, это вполне нормальная реакция для местного жителя, тем более для ребенка! Вот только толку от его паники сейчас абсолютный ноль…

— И часто у вас такие огненные шоу? — киваю в сторону полыхающего неба, обращаясь к парню.

Иккинг вздрогнул, оторвал взгляд от горизонта, нервно сглотнув.

— Ну... зиму мы еще более-менее спокойно пережили. Набегов пять или шесть всего случалось... а сейчас... — он неопределенно махнул рукой.

— Переживаешь? — задал максимально очевидный вопрос.

— Ага... — тихо выдохнул мелкий, сжав кулаки.

— Думаешь, ваши не справятся? Там их сейчас больше обычного.

Пацан горько усмехнулся, прям совсем не по-детски.

— Да справиться-то справятся... Вот только с какими потерями? Отец говорит, драконы словно дух потеряли в последнее время. Стали куда как агрессивнее себя вести, прут напролом, не боятся смерти... Эх...

Теряют дух? Или просто загнаны в угол кем-то покрупнее? Рабы, обычно, не имеют духа, они тупо выполняют приказ. Ладно, эту мысль додумаю потом.

Меня беспокоил мой дракон — Багира последние минут двадцать откровенно напрягал ушные локаторы и полностью игнорировал лесной шум. Казалось, целенаправленно сканировал воздушное пространство над нашими головами!

Чего он так напрягся? Занервничал из-за недавнего разговора?

Стоп. Он же реально сменил поведение после упоминания другой Ночной Фурии!

— А вдруг там летает одинокая самочка, а, Багира? — хмыкнул вслух — попытался разрядить обстановку.

Давило на психику знатно… Просто даже непониманием, как поступать. Сильно никуда не сунешься — все-таки беспомощный пацанчик рядом.

В ответ получил игнор — дракон продолжил сверлить взглядом небо.

Вдруг по черной чешуе прошла мелкая дрожь, элероны задергались, мышцы начали перекатываться одна за другой…

Так! Я знаю эту стойку — мой напарник реагировал похожим образом на… что-то опасненькое, взять того же Костолома или Песню Смерти. Но где мы, а где деревня?

Если только Багира не почувствовал в небе нечто по-настоящему смертоносное…

ВЩУХ!

Резкий и пронзительный звук вспарываемого воздуха с силой ударил по барабанным перепонкам, и этот сумасшедший свист буквально разрезал ночное пространство прямо над нашими головами.

Твою же мать, это оно!

Багира среагировал на опасность куда как быстрее — мгновенно сорвался с места, превращаясь в размытую черную тень в этом сумасшедшем броске вперед.

Он даже не пытался уклониться, нет!

Эта рептилия просто подставила свой бок под внезапный и ослепительный удар фиолетовой плазмы, вылетевшей прямо из непроглядной темноты леса — БОЖЕ, БАГИРА, СПАСИБО! — И тут же раздался взрыв на теле моего дракона.

БАБАХ!

— О ЧЕРТ! — вырвалось из груди вместе с хрипом. Меня ощутимо откинуло звуком, отталкивающим в безопасную зону ударом Багиры и неожиданность!

— АААААААААААААААААААААААА! НОЧНАЯ ФУРИЯ! — истошно заорал Иккинг. Самому мальчишке повезло больше — его никто не сбивал с ног ударом, но он сам вжался всем телом в землю и панически закрыл голову руками…

Черт, Багира!

Мигом вскочил и всмотрелся в дракона, с мыслями, что плазма — это ОГО-ГО какой удар, такой и убить другого дракона может, вот только он даже не пошатнулся после прямого попадания! Броня выдержала урон.

Но Фурия не отводил локаторов со стороны прилета плазмы, четко фиксировал положение невидимого противника… Затем дракон повернул башку ко мне, коротко рыкнул и указал мордой направление удара, мол: «Вон там, заметил!!!»

Затем, не дожидаясь реакции от меня, ящер выплюнул сгусток огня по курсу, дабы осветить дорогу в пространстве, рванул в небо и полетел разбираться с угрозой в одиночку!

Оставил нас?!

Так. Нас атаковала злая Ночная Фурия! Поступать так, как пишут в книге Борка — «прятаться и молиться» — мы не станем, а…

— Точно!

Моментально подсобрался, стряхнул грязь с одежды.

— Скади! Ко мне! — свистнул Змеевичке. Вложил в звук всю возможную громкость.

Самка в два взмаха оказалась рядом, послушно подставляя спину.

Так… надо привести и пацана в чувство!

Подскочил к бьющемуся в истерике Иккингу, схватил его за шкирку и отвесил пару отрезвляющих пощечин — глаза мальчишки немного прояснились. Фокус вернулся на реальность.

— Так, очнулся! И живо в седло! — рявкнул в лицо пацану, пытаясь перекричать звон в собственных ушах. — Жить хочешь — лезь! На земле мы куски мяса для следующего выстрела.

Не дожидаясь, пока его заклинивший от ужаса мозг обработает команду, сгреб брыкающегося подростка за шкирку и грубо зашвырнул на спину Скади. Запрыгнул следом, зафиксировал нас ремешками так, чтобы и я, и Иккинг держались одними ремнями — получилось так, словно посадил на мотоцикле пассажира спереди водителя — максимально жестко перехватил поводья, вжимаясь ногами в бока рептилии.

— Давай, девочка, уходим!

Змеевичка пронзительно взвизгнула, с силой оттолкнулась лапами от грунта и буквально выстрелила в ночное небо, стремительно унося нас… не прочь.

***

Иккинг Карасик

Один сокрушительный толчок когтистых лап, и твердая земля под ботинками просто перестала существовать!

«О нет, НЕТ-НЕ-НЕТ-НЕТ!»

Желудок Иккинга моментально совершил кульбит к самому горлу от столь резкого перепада высоты, пока встречный ветер с дикой силой ударил прямо в лицо — на лице парня не было никакой защиты!

Воздух мгновенно выбило из легких, заставляя парня судорожно и жалко хватать ртом драгоценный кислород...

«Я лечу?! Во имя всех богов Асгарда, я реально лечу на ДРАКОНЕ?!»

Тонкие пальцы мертвой хваткой вцепились в кожаные ремни чужого седла, сминая материал, казалось, до состояния ниточек!

Внизу стремительно замелькали макушки сосен… или не сосен?! Все вокруг — одно сплошное темное пятно. Скорость просто бешеная!

— О, Один! Вот и смерть моя! А-А-А-А-А-А! — истошно заорал Иккинг, намертво вжимаясь задницей в седло, а позвоночником — в наездника.

«Стоп. Погодите-ка… Я не падаю?!»

Да.

Иккинг реально не падает! Грамотно продуманные крепления держали намертво. Какой там затяжной прыжок… Подросток прямо сейчас переживал настоящий, абсолютно контролируемый полет на спине крылатого монстра!

Но… все связные мысли в голове просто закончились. Логика моментально покинула голову умного паренька, оставив после себя лишь страх и… ну… бабочки в животе, вот!

Эти ощущения покалывания сковывали хилые мышцы до одури, сердце колотилось где-то прямо в ушах! И вдруг… сквозь эту непробиваемую стену паники резко прорвался восторг.

Дикий, первобытный восторг исследователя!

А затем и адреналин ударил в голову тяжелой кувалдой — парню хотелось просто орать во все горло от осознания одного невозможного факта:

«Оно работает! Мы реально летим!»

А затем…

«Триста лет... триста гребаных лет кровавой истории моего племени прямо сейчас летят в помойку!»

Древние стереотипы ломались, фундаментальные убеждения викингов разлетались в труху с каждым новым взмахом мощных крыльев Змеевика.

Ящеры способны нести всадника на спине! Смертоносные рептилии умеют слушаться командам обычного человека!

Впрочем, очередной порыв ледяного ветра и память о недавней ослепительной вспышке быстро остудили исследовательский пыл юного наездника. Дикая местная Ночная Фурия атаковала их стоянку!

«Надеюсь, мы мчимся прочь отсюда… не хотел бы я встречи с такой опасностью»

Видимо, покладистость свойственна далеко не всем представителям драконьего племени. Суровый урок усвоился парнем за долю секунды на одних лишь инстинктах — смерть пролетела буквально в дюйме от лица, до хруста обдав кожу обжигающим жаром фиолетовой плазмы!

Багира… — странное имечко для дракона, но не суть — дракон сознательно подставил свой бок и принял удар на себя ради их защиты! Черный ящер чужака спас… спас жизнь наследному вождю Хулиганов! Иначе от хлипкого подростка осталась бы только обугленная меховая жилетка да дымящиеся сапоги на обугленной траве, которую даже отец не смог бы отыскать.

«Может, так было бы лучше? Нет… В любом случае, я снова обязан Саяну жизнью! А теперь… стоп. Куда они… куда МЫ вообще направляемся?!»

***

Долетели буквально за одну минуту! Ориентировались на звуки трескающихся древесных стволов и редкие вспышки плазмы. Да и Скади — умничка — не зря является Ищейкой. Нашли бы Багиру даже на другом конце мира!

Иккинг, правда… громко кричал, немного отвлекая от наблюдений и управлению, но то дело обычное — первый полет, он такой, хе-хе… Даже завидую немного ему.

Так вот… мы нашли, куда полетела Багира и с кем сцепилась!

Просторная поляна за лесом стала ареной для выяснения отношений вот только скоро схватка превратилась в избиение младенцев — Багира перемещался без всадника с какой-то запредельной скоростью — превосходство в воздухе налицо. Вот только… почему эта местная Фурия целенаправленно начала бычить на нашу компанию? Дракон заметил нас с воздуха? Решил атаковать первых встречных? Или мы случайно забрели на его территорию?

Но… тогда бы Багира сразу дал предупреждающий знак о нарушении границ.

Хм…

Мы круто спикировали на изрытую глубокими когтями землю, подняв тучи пыли!

Начавшаяся рукопашная схватка двух высших хищников шла полным ходом — два черных пятна, едва различимых в свете луны, намертво сплелись в единый клубок из острых когтей и кожистых крыльев, безжалостно ломали кусты вокруг себя!

Вдруг раздался оглушительный рев. За ним последовал глухой звук удара мощным хвостом. Клацнули огромные челюсти в миллиметре от шеи какого-то из драконов — уже не поймешь, кто есть кто!

Жестко работают…

Впрочем, стычка закончилась весьма быстро. И закончилась она уверенной победой моего дракона — Багира просто задавил противника превосходящей массой и богатым боевым опытом, впечатал дикаря в землю и намертво придавил чужое горло своей когтистой лапой.

— Да! Да, Багира! Туда его! Покажи мелкому засранцу класс!

Искренняя гордость распирала грудную клетку за успехи друга.

Быстро спрыгнул со спины Скади, обнажил клинок на всякий случай — мало ли, вдруг этот психованный вырвется? Хотя… и от клинка никакого прока не будет.

Иккинг сполз следом на дрожащих ногах, едва удерживая равновесие. Пацан с открытым ртом наблюдал за картиной доминирования одного чудовища над другим.

— Э-это… это же она? — выдавил из себя мальчишка. Трясущийся палец указал в сторону прижатой к земле рептилии. — Та самая…

— Ага, местный ночной кошмар, — бросил, не отрывая взгляда от поверженного врага. — Как видишь, вполне осязаемый. И вполне смертный.

Подошел вплотную к сцепившимся ящерам. Внимательно оценивал ситуацию.

Тек-с, тек-с, тек-с…

— Урр.. А-а-х-х-р, аз-зз-рр-рх? — спросил у напарника на драконьем, спросив, концептами, друг он, или враг? И как сам дракон себя чувствует, не ранен ли?

— Ах-х-х-х-уа-а. Еуе, — Багира недовольно фыркнул в ответ. Чуть ослабил хватку на шее пленника, однако отпускать врага явно не планировал — сохранял полный контроль над ситуацией.

— ТАК ВЫ ЕЩЕ И ТАК РАЗГОВАРИВАЕТЕ?! — Иккинг, даже спиной чувствовал, чуть не подавился воздухом! — Ты... ты сейчас с ним говорил?! Прямо звуками?! — мальчишка судорожно взмахнул руками. — Что ты ему сказал?! А он?! Что он тебе ответил?!

— Фррр-ахх! — Багира злобно рыкнул прямо на паникующего подростка. Типа, не ори под ухом. Сначала — дело.

Иккинг моментально заткнулся и вжал голову в плечи, словно понял смысл слов, хах…

— Потом объясню, подожди — отмахнулся я от Иккинга. — Так, так, так...

Внимание снова вернулось к побежденному агрессору. С интересом посмотрел на прижатого к земле черного дракона. Копия! Передо мной лежала почти идеальная копия Багиры! Но вот габариты заметно уступали...

На пару лет точно моложе. Обычный подросток по драконьим меркам! Иссиня-черная чешуя красиво блестела в тусклом свете луны. Вся покрыта мелкими царапинами от недавней возни, и… точно, нет желтых прожилок у дракона, да плавников с элеронами поменьше, чем у моего дракона… Возрастное?

Скорее всего.

Но то, что это один вид было очевидно. Вы НИКОГДА не перепутаете курицу с индюшкой, никогда не назовете хомяка аллигатором. Так и здесь — ошибиться невозможно!

Бесстрашно заглянул мелкому агрессору прямо в глаза и…

— Ага… Что-то у тебя не так с глазками, приятель.

Зрачки дикаря сужены в тончайшие вертикальные щелочки, а взгляд абсолютно стеклянный, и такой, ммм, дерганый, что ли? Лишен всякой осмысленности, во! Фокус отсутствовал — дракон смотрел словно сквозь меня прямо в пустоту.

Побежденный хищник продолжал глупо рыпаться под тяжелой лапой победителя, бился. Движения оставались крайне резкими и нерациональными. Просто расходовал остатки сил впустую…

Это не похоже на поведение дракона… Кхм, вернее, осознанного дракона.

А значит что? Мы снова имеем дело с подчиненными драконами местного Альфы!

Я ведь отлично помню тяжелую борьбу Багиры с ментальным давлением Матери на Нуригари. В первые дни нашего, э-э-э, знакомства, мы столкнулись с абсолютно такой же дрянью.

И ладно у Багиры вышло справиться с таким давлением, но этот черный малолетка совершенно не контролирует себя в данный момент — чужое влияние жестко подавляет его собственную волю, превращает грозного хищника в безвольное орудие!

И… о черт!

И остальные драконы громят деревню Хулиганов по той же самой причине?! Потому что одному Альфачу такое захотелось?! Сюда же можно приписать и массовое воровство…. Выживанием тут даже не пахнет! Тут уже какая-то уплата продовольственных налогов гигантскому рэкетиру…

Из-за размышлений почти не заметил, как Иккинг подошел ближе — пацан тоже осознавал явную ненормальность в поведении плененной рептилии.

— Он… какой-то больной? — сын вождя нахмурился, наблюдая за бессмысленными рывками дикаря. — Драконы так себя не ведут при полном поражении! Он же сейчас сам себе шею сломает об когти Багиры!

— Потому что его здесь нет, Иккинг, — процедил сквозь зубы. Глухая злоба на невидимого кукловода начала закипать внутри. — Он подконтролен другому дракону.

Мальчишка непонимающе уставился на меня.

— В смысле?

— А вот в прямом — оказывается, все ваши жуткие кровожадные чудовища оказались обычными подневольными рабами — ими управляют.

Лицо подростка вытянулось…

— Багира, держи его крепко и не давай дергаться.

Принял единственно верное решение — его надо вырубить.

Чем же?

Мозг лихорадочно перебирал варианты и… Точно, корабль!

Мы же забрали с посудины парочку подозрительных баночек, среди которых была и вытяжка из драконьего корня или что-то в этом духе!

Так… и если ловцам нужны драконы именно живыми, то и химия предназначена для оглушения без летального исхода. Небольшая доза точно не навредит рептилии, зато агрессию снимет, как и сознание…

—Дракон! Все делается исключительно в спасательных целях. Надеюсь, потом простишь нас.

Рывком метнулся к седельным сумкам на боку Багиры. Запустил руку внутрь и нащупал гладкое стекло баночки.

Отошел на пару шагов и с силой выдернул тугую пробку — в нос тут же ударило вонью редкостной химической дряни! Вернулся к бьющемуся дикарю — мелкий продолжал беситься под тяжелой лапой победителя, яростно лязгая челюстями во все стороны ради призрачной надежды достать хоть кого-то.

Выждал нужный момент, кивнул напарнику — Багира, свет его умной головушке, всё понял без слов и чуть сильнее придавил шею агрессора к грунту, заставляя того рефлекторно раскрыть пасть шире от нехватки кислорода.

Быстро плеснул порцию мутной жидкости прямо в глотку дикаря сквозь клацающий частокол зубов.

— Ну давай, глотай...

Прошла пара напряженных секунд и… Готово!

Глаза закатились, тело резко обмякло и тупо растеклось по земле — судя по всему, дракон живой и полностью здоровый, но просто провалился в глубокий сон, полностью сбрасывая с мозгов ментальный контроль неизвестного Альфы.

С огромным облегчением выдохнул, заткнул баночку и скинул ее обратно в сумку. Присмотрелся к тушке внимательнее — пасть дракона слегка приоткрылась во сне, а все острые зубы... просто взяли и втянулись прямо в десны. Осмотрел дракона еще ближе и…

Стоп. Багира — самец. Этот мелкий… тоже самец!

— Черт, Багира! — перевел напряженный взгляд на взрослого напарника. — Вы же не устроите тут кровавую баню после его пробуждения?! Ну типа типичные территориальные конкуренты и все такое?! Мне ваши внутривидовые разборки сейчас вообще никуда не уперлись… Не будешь грустить, что это не самка?

— Фыыыр! — Багира презрительно фыркнул, убрал лапу с шеи сородича и гордо отвернул морду в сторону леса. Мараться об эту мелкую сошку он совершенно не желал, всем своим видом демонстрируя снисходительное превосходство.

— Ну нет так нет. Спасибо за адекватность.

Снова посмотрел на спящего дракона.

Кто же подчинил тебя, приятель? Кто именно заставляет огромные стаи разномастных рептилий летать на эти регулярные рейды ради добычи?

Иккинг тем временем медленно обошел спящего черного дракона по кругу. Пацан осторожно протянул дрожащую руку и коснулся гладкой чешуи на крыле поверженного врага.

Молчит.

Мальчишка просто смотрел на причину ночных кошмаров своей деревни и видел перед собой обычную жертву обстоятельств.

— Ты снял с него контроль? — голос Иккинга прозвучал сипло, наконец-то нарушив тишину. — Этот дракон теперь свободен от чужой воли?

— До момента пробуждения и… думаю, до возвращения в радиус действия Альфы он абсолютно свободен. Но помни, что он все еще дикий дракон, пусть даже без поводка. Не факт, что воспримет нас дружелюбно.

— А он такой… странный вблизи. Даже не страшный. И такой… беззубый? — Мальчишка с явным непониманием уставился на голые розовые десны самого опасного монстра Архипелага.

— Ага, забавная защитная особенность вида, — хмыкнул я. — Втягивают клыки прямиком в десны. Но поверь, зубы там есть! И они острые, так что пальцы лучше не суй.

— Беззубик, — вдруг выдал Иккинг. На его чумазом лице в который раз за эту сумасшедшую ночь появилась слабая, но совершенно искренняя улыбка. — Назову его Беззубиком.

Я едва сдержал смешок.

Ночная Фурия по имени Беззубик!

— Как скажешь. Беззубик так Беззубик… Но помни, он все еще свободный дракон.

Глава 139

В итоге… блин, ночь близится к концу — скоро день и назначенный Тинг. Нужно… нужно что-то делать!

Поэтому оставили дикаря отсыпаться в глубоком овраге — спрятали тушку под ветками и корнями, недалеко от той поляны, где вся эта схватка и произошла. Не знаю, сколько конкретно продержится дракон в спячке, но не хотелось бы, чтобы его кто-то обнаружил в таком уязвимом состоянии.

А после просто сели с Иккингом на спину Багиры, и по воздуху быстренько добрались до ближайшего к поселению лесного массива, который Иккинг по пути обозвал Вороньим мысом. Оттуда парень уже побежал в сторону деревни исключительно на своих двоих.

Идти вместе… я отказался — зачем нам лишние вопросы от местных жителей? Выйду к людям один, немного попозже и вообще с противоположной стороны Олуха. Нечего даже намекать на наши связи, пока для раскрытия не пришло время.

Парнишка, как успел заметить с высоты полета, весьма технично просочился в родную деревню еще до рассвета, грамотно воспользовавшись всеобщей суматохой и дымовой завесой от догорающих пожарищ… н-да… а выглядело все здесь максимально мрачно...

Ну, зато никто из суетящихся взрослых точно не обратит внимания на бегающего подростка среди тлеющих руин.

Багиру припарковал в ельнике за холмом с северной части острова — там как раз имелась удобная возвышенность для дракона, чтобы он… мог понаблюдать за всеми нами. И было это очень близко к границам поселения Хулиганов, прям… ну буквально близко — стоило только спикировать вниз — и ты в деревне.

Тек-с. О чем еще подумать?

Пути отхода нужно готовить заранее при любых раскладах, поскольку мало ли что взбредет в головы бородатым на совете, верно? Викинги, как уже понял, народ крайне импульсивный — сначала рубят, а только потом задают вопросы отрубленной голове.

Если политическая ситуация выйдет из-под контроля, я просто выдам громкий свист… Багира вылетит из укрытия секунд за пять-семь, снесет преграду залпом, подхватит меня и унесет в закат согласно плану.

Но допускать этого, конечно, не хотелось бы.

И вот спустя минут двадцать — это дракону спикировать вниз не составит труда, а вот мне пришлось долго мучаться — иду по мощеной улице Олуха.

Картина последствий ночного налета впечатляет — прожженные насквозь крыши, почерневшие несущие балки. К виду опалённой деревни добавляются и группы уставших людей, которые перетаскивают обгоревшие бревна и уводят уцелевших, кхм, овец в загоны. Кто-то заливает водой тлеющие куски деревянных заборов...

В воздухе висит плотный запах гари и паленой шерсти. Местные жители выглядят измотанными.

Давно я такого не видел, еще со времен… да вообще ТАКОГО не видел!

Прохожу мимо полуразрушенной кузни, откуда прямо сейчас доносятся истошные крики взрослого мужика. Через зияющую пробоину в стене отлично просматривается виновник шума с… весьма колоритной внешностью, я бы сказал: огромный пузатый викинг со светлыми усами яростно топает деревянной культей вместо левой ноги и размахивает железным протезом вместо правой кисти! Очевидно, передо мной распинается кузнец Плевака — тот самый наставник Иккинга с, м-м-м, богатым прошлым.

Будучи раздраженным, тот отчаянно рубит сеть своим стальным крюком, пока его глотка выдает в адрес — эм? — связанного этой же сетью молодняка дозу ругани:

— Клянусь отмороженными яйцами Имира, я из вас лично наживку для Шепота Смерти сделаю! — надрывается Плевака на всю улицу, брызгая слюной на брыкающихся подопечных. — Вы не воины, вы куски непереваренного драконьего дерьма! Чтоб вас всех плешивый тролль во все дыры отлюбил вместе с вашей гребаной механической хреновиной! Какого хрена вы вообще свои кривые культи к пусковому стопору тянули, тупоголовые выкидыши безрогой овцы?! Я вас собственными руками на корм слепому Громмелю пущу, дебилы кусковые!

Из всего этого чуда словесной витиеватости, я понял лишь то, что местные знакомы с Шепотами Смерти… Вот насколько отличаются знания от острова к острову!

— Добрейшего вам утречка, мой дорогой друг Саян! Какая несказанная радость встретить вас в полном здравии после… таких насыщенных ночных событий.

Оборачиваюсь на голос — говорил все это Йохан.

Улыбается так широко, что аж бесит. Какого черта он такой довольный посреди сгоревшей деревни?!

— И вам не хворать, Йохан. — Останавливаюсь, скрестив руки на груди. — Выглядите подозрительно свежим для человека, пережившего бомбежку.

— Бомб… вы, честно, снова радуете меня новыми словечками в своем обиходе, хе-хе-хе, но да — ночка выдалась суетливой! — Торговец всплеснул руками. — Крики, взрывы, рев чудовищ! Я предпочел переждать эту бурю в укрепленном подвале гостевого дома. Жизнь торговца полна опасностей, знаете ли!

— Знаю…

— Вы сами-то целы? Выглядите помятым. Лесная прогулка пошла не по плану?

Сверлю торгаша взглядом…

— Воздухом дышал, далеко это было. Вы готовы к выступлению на Тинге? Бьярни и Торвальд с вами?

Йохан довольно потер ладони.

— Разумеется! Люди наши, да и все вожди и старейшины из нужных, да и все желающие уже внутри Длинного Дома. Нам предстоит весьма интересный диалог о судьбах Архипелага!

Киваю торговцу и молча шагаю в сторону здания. Огромные двери распахнуты настежь, а внутри гудит толпа. Едва успеваю переступить порог Дома, как в ноздри тут же, прям с размаху бьет ядерная смесь кислого пота, перегара и, на удивление, жареного мяса.

Сотни суровых бородатых мужиков в потертых шкурах и кольчугах плотным кольцом толпятся вокруг центрального помоста, пока… вожди союзных племен — судя по накидкам и регалиям в виде рогатых шлемов — занимают свои места на скамьях по периметру зала.

От увиденного столбенею на пару секунд прямо на входе — слишком уж сильно чувствуется агрессия почти от каждого стоящего здесь викинга! А я человек несколько… иной.

Мне такое неуютно!

Где-то справа мужик с пеной у рта орет на своего соседа, требуя отдать ему долю живых овец взамен сгоревших ночью яков, на что вполне ожидаемо получает громкий посыл прямиком к ледяным троллям в задницу!

Да у них тут чуть до поножовщины не доходит из-за этого скота!

Люди взвинчены и словно реально готовы рубить друг друга топорами прямо здесь, поэтому я… сука. А я боюсь! Лишь тихонечко так, технично протискиваюсь сквозь потную толпу поближе к центру зала и занимаю позицию у опорного столба — обзор оттуда нормальный.

Кстати, что вспомнил — странно, что Йохан сам меня встретил, а не повел с другой группой, как и говорил ранее. Хотя… Столько всего произошло, может, и не к кому больше меня пристроить… Пока вопросов о моем происхождении и появлении не задает — и славно. В остальном же, все держится благодаря нашему торговцу.

И вот, вышел вожд… ВОЖДЬ — Стоик Обширный.

Мужчина возвышается над центральным столом подобно скале, и выглядит представитель Хулиганов сейчас по-настоящему устрашающе — рыжая борода всклокочена во все стороны, глаза буквально налиты кровью от недосыпа, помноженного на бессильную ярость, а широкая грудь тяжело вздымается под броней.

Чувствую, в таком состоянии они готовы рвать и метать буквально любую угрозу.

И тут резко…:

БАЦ!

Огромный кулак вождя с такой дурью впечатывается в столешницу, что толстое дерево жалобно трещит по швам!

—ТИШИНА! — рык Стоика без проблем перекрывает гомон сотни глоток, заставляя гудящую толпу заткнуться и обратить всё свое внимание на помост.

Вождь делает резкое движение рукой, после чего двое пыхтящих стражников вытаскивают из-за помоста здоровенный холщовый мешок и с натугой переворачивают его вверх дном.

ШМЯК!

На стол с отвратительным влажным звуком вываливается отрубленная голова Ужасного Чудовища, щедро заливая доски толчками густой крови…

Ужас…

Тусклая чешуя покрыта въевшейся копотью, глаза остекленели, но габариты этого мясного трофея реально впечатляют — башка размером почти с быка!

— Мы устали! — Стоик агрессивно тычет толстым пальцем прямо в мертвую рептилию. — Каждую гребаную неделю эти крылатые дотла жгут наши дома и уносят нашу еду со складов, и будет так продолжаться, пока мы сами не станем для них основной едой в собственных кроватях! Вы только посмотрите на эту пасть — она утащила десяток овец за один раз, так сколько еще мы будем это покорно терпеть?!

Одобрительный и крайне агрессивный гул прокатывается по залу, пока заведенные воины начинают ритмично бить рукоятями своих топоров по полу.

БУМ! БУМ! БУМ!

«Так… А как же правило не нести в зал советов с собой никакого оружия?!» — Мысль не успела развиться, как очередной монолог затряс стены:

— Пока мы здесь! — вождь повышает свой голос до предела связок. — Пока нас много и пока в гавани собрались лучшие флотилии Архипелага, мы вполне в состоянии найти их Гнездо и ударить первыми. Так задумывали наши предки сотни лет назад, и поэтому мы выжжем их дом дотла, отправив всех этих тварей прямо в бездну!

— ДААААА!!! — Взбудораженная толпа взрывается ревом.

Так… что-то тема ушла в другую сторону, на повестке дня должно было быть совсем другое! Это-то логично, но…

Они реально хотят найти Гнездо и пойти туда войной на своих деревянных корытах! Я-то прекрасно понимаю всю угрозу наличия Альфы в этой системе драконьей жизни — если эта огромная дрянь решит лично прилететь на Олух ради защиты своих драконят… от деревни не останется даже горстки пепла.

У меня в мире человечество давно признало, что против монстра нужно выпускать исключительно другого монстра аналогичного размера. Годзилла, Конг, Кайдзю… — сотни примеров есть на свете!

В других случаях — сплошной фарш, не смогут они совладать с этим. Ну никак. Я даже в мыслях не могу представить себе ситуации, чтобы местное человечество с таким скудным арсеналом смогло избавиться от кого-то уровня Вопля Смерти!

Так что бородатые гарантированно отправятся на дно вместе со своими лодками за пару минут. Стоит ли уже вклиниваться в это обсуждение, пока они реально не поплыли на убой?

— Ну уж нет, хватит с нас этой херни на сегодня! — с места внезапно подрывается какой-то здоровенный мужик со шрамом через все лицо. Викинг с силой бьет кулаком по скамье, привлекая к себе внимание. — Искать Гнездо в Туманных землях?! Опять на те же грабли наступать?!

— Именно туда мы и направимся! — рявкает Стоик в ответ, угрожающе нависая над окровавленным столом.

— Да мы потеряли в этом тумане шесть кораблей только в прошлом году, шесть полных драккаров, набитых нашими воинами! — мужик со шрамом аж слюной брызжет от накатившего возмущения. — Этот ебаный туман просто сжирает людей заживо, мы даже обломков своих лодок не нашли, поэтому отправлять туда флот — это тупо кормить морских троллей свежим мясом!

— У-У-У-У-У-У-У! ТРУС…!

— Ага, но вот если мы останемся трусливо сидеть на своих задницах, то потеряем здесь десятки воинов еще до наступления лета! — Стоик снова с дурью бьет по столу. Да так, что отрубленная башка чудовища подпрыгивает на досках. — Те же десятки яков и сотни овец улетят в никуда, пока мы будем бездействовать. Так вы что, реально хотите сидеть и ждать очередной порции смерти с небес?! Ждать, пока эти монстры сожрут нас всех в собственных кроватях?! Ну нет, мы соберем всю нашу армаду, найдем это Гнездовье, вырежем крылатых тварей и принесем мир на наши острова.

— Да! Стоик дело говорит! — внезапно взревел какой-то лысый хрен в медвежьей шкуре слева от меня, остервенело потрясая своей секирой над головами соседей… опять оружие! Я тут один без него?!

— Ну потеряли мы там в тумане людей, и хрен с ними, такова достойная смерть воина в Вальгалле! Зато вспомните, сколько мы тогда тех же Змеевиков на подходе к скалам ушатали?! Десятки! Мы всё море их кровью залили!

— А как мы в прошлом году впервые Шепота Смерти на дальних рубежах встретили, а?! — тут же подхватывает эстафету другой одноглазый ветеран, делясь с соседями слюной от накатившего адреналина. — Мы же ту жуткую подземную тварь на куски порвали всем кланом, даже чешуи целой не оставили на память! Погоним крылатых ублюдков обратно в Хельхейм! Раз и навсегда!

Коллективный разум варваров переключается в режим бойни за считанные секунды — толпа заводится с пол-оборота, забывая про потерянные корабли, сгоревшие запасы провизии и вдовий плач... Прямо сейчас этим взвинченным людям нужно только свежее мясо для успокоения уязвленного эго.

— УБЬЕМ ИХ ВСЕХ! — истошно ревет шрамированный, окончательно забив на свои недавние вполне логичные претензии к экспедиции.

— УХ-УХ! УХ-УХ! — ритмичный и тяжелый стук ног о пол, рук о столы и скамьи перерастает в набат.

— УБЬЕМ! — яростно скандирует обезумевшая вооруженная толпа в едином порыве, окончательно теряя любую связь с объективной реальностью и здравым смыслом. — И БУДЕТ МИР!

— Мира не будет... — этот чужой голос звучит весьма тихо, но он просто разрезает весь гомон в зале.

О, а вот и Йохан соизволил выйти из глубокой тени у дальней стены, чтобы медленно и максимально вальяжно прошагать к центральному столу переговоров! Взгляды сотен потных и злых викингов моментально скрещиваются на его фигуре.

Ну наконец-то этот политический спектакль начался в полную силу! Давай, свисти в уши местным агрессивным аборигенам о реальной проблеме.

Торговец тем временем весьма деловито останавливается ровно напротив Стоика, дожидается короткого разрешающего кивка вождя и… прочищает горло перед своей речью.

— Кхм-кхм! Мира точно не будет, достопочтенные вожди союзных кланов, — Йохан плавно и даже пафосно обводит затихший зал руками. — Просто потому, что прямо сейчас всему нашему Архипелагу угрожают люди… очень злые и вооруженные люди с далеких земель, с дальних далей Востока.

По залу тут же проносится нервный и тревожный шепоток, пока здоровенные мужики с непониманием переглядываются между собой.

— Вы все прекрасно знаете меня. — Йохан картинно прижимает обе руки к своему чистенькому камзолу, призывая разъяренную толпу к вниманию. — Я торговец Йохан! Я десятилетиями хожу по этим суровым водам, стабильно снабжаю ваши отдаленные острова товарами и самыми свежими новостями! Вы уж точно знаете, что врать своим самым надежным деловым партнерам мне совершенно невыгодно, да и просто опасно для жизни…

— К чему ты клонишь, торгаш?! — недовольно рычит мужик из зала, явно не желая выслушивать прелюдии посреди военного совета.

— К тому, дорогой Снипет, что, УВЫ! — наш гигантский и ужасный зверь, столетиями стоявший на бессменной охране вод Мертвого Моря, пал в бою. Его больше нет, а смерть Левиафана обнажила наши скрытые земли для угрозы совершенно иного толка... угрозы людской! И, поверьте, моему опыту, эти пришлые люди куда как страшнее, организованнее и безжалостнее самых кровожадных рептилий…

Снова проносится шепоток.

— Веры мне на слово, может, и нет, но я знаю, о чем говорю! Весть будет о хорошо обученных людях, называющих себя солдатами некой Британской Империи. — уверенно продолжает торговец, окончательно сбрасывая маску добродушия. — Их самоназванная Британская Армада уже находится в пути прямо к нашим берегам! Огромные боевые корабли водоизмещением с целую гору несут на своих палубах железные трубы, плюющиеся адским огнем и смертоносным металлом, словно драконы, идут сюда ради одной цели — силой забрать все ваши земли и обратить ваши дома в пепел. Все, как было с первым встречным островом на границе Мертвого Моря — с островом Кьяленьс и его жителями.

Так… все так, да. Продолжай!

Между тем рефлекторно перевожу взгляд чуть правее, пробивая пространство прямо за спину распинающегося Йохана, и вижу, как из плотной толпы напряженных местных варваров внезапно вываливаются Бьярни и Торвальд...

Облегченно выдохнул — уже было начал переживать, что их по итогу не оказалось на Тинге, вот только…

ЧЕГО?! Что вообще за херня с ними ночью произошла?!

Лицо Бьярни представляет собой один гигантский сплошной синяк, губа разбита в мясо. Торвальд же сильно хромает на правую ногу и постоянно морщится, придерживая левый бок рукой... Стойкое ощущение, что их полночи пинали тяжелыми сапогами по ребрам в каком-то темном переулке!

КТО ИХ ИЗБИЛ?! Они же сидели в гостевом доме!

— Викинги уже могут все это подтвердить! — Йохан указывает пальцем на избитых. — Они лично видели эти «пушки», они же и видели смерть своими глазами, один остров УЖЕ почти покорили… Ведь так?

Бьярни хрипло кивает, уставившись в деревянный пол. Торвальд вообще молчит и трясется. Они словно… запуганы?

Стоик тяжело хмурится, а остальные вожди начинают громко горланить.

Глава 140

Так. Ну информационная бомба заложена успешно — сильный и неизвестный враг с востока, имеет непонятное и мощное оружие. Пока что все идет четко по нашему плану... мне даже рот открывать не нужно, кроме как узнать, что произошло с Торвальдом и Бьярни. Причем, судя по ранам, в таком состоянии парни уже больше четырех-пяти дней… Ох черт!

Где по дороге сюда получили такое?!

Ладно, еще успеем переговорить. Пока пусть Йохан сам доводит эту разогретую толпу до нужной кондиции, к нужным мыслям.

Но тут происходит какая-то лютая дичь.

Йохан вдруг останавливается. Разворачивается всем корпусом ровно в мою сторону.

— Но Британцы — это угроза завтрашнего дня, вы правы. Главная проблема сего дня — это нападения драконов! — голос внезапно крепнет и перестает дрожать. Наполняется какой-то звенящей уверенностью. — А самая главная угроза стоит прямо сейчас в этом самом зале!

Указательный палец Йохана с силой впивается в пространство.

ВЖИК!

И этот гребаный палец направлен прямо мне в грудь!

ЧЕГО?!

Толпа аборигенов моментально расступается в стороны. Вокруг меня за секунду образуется абсолютно пустой круг, и сотни злых, непонимающих глаз впиваются прямо в мое лицо.

— Этот человек! — Йохан резко переходит на чуть ли не истеричный крик. — Этот скользкий чужак! Саян, прибыл на наш остров под видом обычного наёмного бойца, но на самом деле он грязный шпион!

«Так… чего?!» — Мозг просто стопорится на долю секунды, а шестеренки в голове клинит.

Какого хрена ты сейчас несешь, ублюдок?!

Бьярни и Торвальд резко вскидывают побитые головы. Смотрят на спину Йохана с диким шоком, словно… сами не ожидали такого крутого поворота событий! Их глаза сейчас реально размером с чайные блюдца — они вообще не в курсе этой подковерной игры???

— ШПИОН?! — громыхает Стоик на весь зал. Тяжелая рука вождя моментально ложится на потертую рукоять топора на поясе.

— Самый настоящий шпион и подлый предатель! — надрывается Йохан, брызгая слюной. — Он… знаете, он хочет полностью подчинить Олух! Он специально хочет стравить вас с Британской Армадой ради своей собственной выгоды!

Э-э-э?

Сам пока стою молча. Лихорадочно просчитываю доступные варианты отхода, готовясь вообще трезвонить во все места.

Но… Блять, а зачем Йохану так тупо сливать меня сейчас?! Какой ему вообще профит рушить наши отношения и военный альянс против Британцев?!

***

Йохан, Бьярни, Торвальд.

Несколькими днями ранее.

Ночной перелет над открытым морем создавал, м-м-м, массу проблем для неподготовленной делегации. А они НЕ БЫЛИ подготовлены к долгому перелету. Ну, разве что Бьярни.

Тем не менее, время в полете шло очень, очень долго! Порывы ветра били по лицам пассажиров, заставляя людей почти до боли в суставах вжиматься в седла — все, чтобы сохранить и тепло, и здравый рассудок крутого перелета.

Да даже… да викинги даже разбились на две группы и разместились на спинах наиболее массивных особей — Бьярни вместе с Йоханом зафиксировали себя ремнями на Змеевике, пока Торвальд в компании Орма и Кьелла заняли места на спине Титана. Остальных же камнеедов пустили лететь сзади, из-за чего еще пришлось спуститься ниже к морю. Иначе терялась видимость.

Зачем же они разбились? Викингам было стремно, правда!

Да и грузоподъемность выбранных ящеров позволяла транспортировать такой вес на дальние дистанции без потери скорости.

— Слушай, а нам разве стоило так гнать ящеров к Олуху? На ночь глядя… — Бьярни перекрикивал шум хлопающих крыльев в попытках рассмотреть ориентиры внизу. — Мы ж ни черта не видим вокруг себя. Стоит ли риск того? Ты пойми, прозвище невезучего у меня не просто так появилось, не дай Тор выскочит Кипятильник из воды — те как раз по ночам охотятся…

— Ох, друг мой… увы, время работает против нас, нам надо торопиться! — Йохан прямо на лету начал оправдываться от одной ему известной ситуации. — Нам необходимо успеть до… одного события, иначе инициатива уйдет в чужие руки и...

ВЩУХ! ВЩУХ!

Воздушный перелет прерывается щелчком арбалетной тетивы вместе с треском пробитой чешуи! Болт с резервуаром химического снотворного впивается в шею летящего над волнами Змеевика, заставляя Скади издать булькающий звук — ящер складывает крылья и начинает падение из-за… полного отказа двигательных функций!

«Так… что происходит?!»

— Какого хрена?! Скади, выравнивайся! Вверх! — Бьярни заорал на всю округу, вцепляясь в ремни безопасности, чтобы удержаться в седле пикирующей рептилии.

Торвальд и двое других дергают крепления на спине Громмеля в попытке изменить траекторию полета и уйти из зоны обстрела, да вот только спохватились они слишком поздно — очередной залп с — «ОХ, ТВОЮ МАТЬ» — замаскированных кораблей накрывает остальную группу сетью из стальных тросов с грузами на концах!

БУМ! — выстреливают десятки баллист в драконов!

Рептилии… попадаются, путаются в металлических звеньях, теряют подъемную силу и валятся прямо… ну конечно — на удачно стоящие палубы поджидающих внизу охотников.

«Но кому принадлежат эти суда?!»

БУМ!

Удар вышибает остатки воздуха из легких привязанных наездников, Но в размен — ломает доски палубы массами рухнувших ящеров.

— Засада! К оружию! — прохрипел Торвальд в попытках отстегнуть заклинивший карабин на поясе, но, как обычно бывает в таких ситуациях — реакция уже бессмысленна. Их УЖЕ поймали.

Десятки экипированных наемников наваливаются на дезориентированных людей и скованных цепями драконов и… подавляют любое начинающееся сопротивление. Орм и Кьелл действуют на инстинктах — успевают выхватить топоры из поясных петель с боевым кличем, но тут:

ВЖУХ!

Оба получают удары алебардами в грудь, с хрипом оседая в лужах крови без шансов на… без шансов на жизнь.

— Сволочи! — ревет Бьярни, пытаясь закрыть своим телом отключающуюся Скади от накидывающих кандалы охотников. Все-таки парень… слишком породнился со своим драконом, слишком она стала ему дорога и…

«Да ну нет! Я САМ УМРУ ЗДЕСЬ, НО НЕ ОТДАМ ДРАКОНА!»

Однако, уже секунду спустя Торвальда и Бьярни сбивают с ног ударами сапог, ломая викингам ребра и разбивая лица для исключения попыток бунта.

Бойцы работают жестко, слаженно и без разговоров. Видно выучку профессионалов!

Йохан же… быстренько оценивает расклад сил и предпочитает сдаться без попыток достать спрятанный кинжал. Жизнь дороже куска железа в сапоге.

— Я нанятый проводник! Обычный торговец! — мужик поднимает руки вверх, позволяя подошедшим наемникам обыскать свои карманы и изъять оружие.

Капитан охотников молча подходит к пленнику, хватает того за шиворот камзола и волоком тащит в каюту... Избитых викингов просто оставляют харкать кровью на палубе под присмотром конвоя.

«Сука, ну как же так… ведь все планы, ВСЕ решения вновь приводят к этому…?»

Йохан падает на пол.

Торгаш сглатывает, поправляет воротник и… вспоминая вообще всю свою жизнь, все подобные ситуации — а их было немало — просчитывает варианты, как бы сохранить шкуру в этой ситуации. Не только свою, но и… людей! И кое-кого близкого, ведь только одна организация знала, куда давить и как воздействовать на него.

Торговец фокусирует взгляд на цветах и чеканке брони капитана, и желудок моментально проваливается куда-то в район коленей.

Герб Драго…

Йохан понимает всю глубину своего падения в долговую яму. Люди Блудвиста нашли его даже здесь, на этом отдаленном маршруте!

«Как?! Всего лишь случайность?»

Торгаш же… да уже полгода отсиживался на скрытом острове Саяна под протекцией Вопля Смерти! Он… он ведь искренне рассчитывал переждать бурю. Сымитировать пропажу без вести, чтобы выйти из-под контроля безумного человека…. Огромная колония рептилий и наличие у Саяна чудовища казались Йохану отличным щитом от любых претензий Драго…

Он ведь планировал просто сменить покровителя! Тихо пересидеть передел сфер влияния на Архипелаге и продолжить коммерцию после легализации власти драконовода. Задумка казалась безупречной — никаких рисков, перспективы получить монополию на торговлю с новым правителем.

Вплоть до этого перехвата в воздухе.

— Думал, мы тебя не найдем, скользкая ты гнида? — глухо рычит капитан, запирая дверь каюты на засов. — Драго передает тебе привет.

И после этих слов, человек молча швыряет на стол промасленный сверток.

Трясущиеся пальцы Йохана судорожно развязывают тугие узлы ткани — внутри лежат три отрубленных женских пальца. С… узнаваемыми кольцами. И две отрезанные русые косички, перетянутые кожаными ремешками.

Это… его жена…

«О, Хельга, о нет...,»

Семью торговца продали Драго несколько лет назад за долги. Близкие сидели в заложниках, полностью гарантируя преданность Йохана во всех агентурных операциях на Архипелаге.

Ведь… а чего уже скрывать — Йохан уже многие годы работал на Драго Блудвиста, пусть и не по своей инициативе. Так, впрочем, работали почти все его люди.

— Следующая посылка придет с ушами твоей дочери, — холодно цедит капитан. — Если еще раз решишь поиграть с нами в прятки и забить на свои прямые обязанности перед армией Драго.

Вот так иллюзия свободы рухнула в один миг. Как и надежды на спокойную старость под крылом Саяна. Сбежать от Блудвиста невозможно! Генерал держит слишком крепко и бьет показательно больно.

Попросить Саяна о помощи? Бросить его гигантских драконов на штурм крепости? Шансов ноль. База Драго надежно скрыта. Времени до казни заложников просто не хватит, да и… Йохан знает, что и у агрессора есть своя армия, армия Драконов… под предводительством целого Левиафана!

И сбором этой армии Драго занимался уже многие года, так что не факт, что Саян сможет хоть что-то противопоставить ему.

Йохан делает единственный, доступный ему выбор — выкладывает на стол все карты и секреты Саяна. Все, во имя жизни его семьи, его дочери…

Сдает и координаты острова, рассказывает про прирученного Вопля Смерти. Сливает информацию о ручной Ночной Фурии!

И… полностью раскрывает план по созданию коалиции местных племен против Британской Армады.

Наемники быстро конспектируют детали — оценивают объемы драконьего мяса для пополнения армии генерала, да и перспективу выйти на новую землю…

«Покрыть эту Британскую Империю в драконьем огне, о-о-о-о…» — всплыла мысль у капитана — «установить на большой Земле свои порядки! Но сначала…»

— У тебя новые задачи. И уж надеюсь, на этот раз ты не подведешь Драго, иначе лишишься не только жены, но и чести дочери, а потом и ее самой. Усек?!

Йохан коротко кивает, соглашаясь на все условия. Забирает жуткий сверток и прячет его за пазуху вместе с остатками совести…

Ему было стыдно, да… Но в то же время — очень страшно. ОЧЕНЬ!

Минут двадцать еще идет обсуждение новых задач для торговца, а уже после — тот выходит из каюты на палубу.

Капитан отдает короткий приказ отпустить выживших викингов — охотники снимают цепи с одурманенных драконов. Трупы Орма и Кьелла летят за борт прямо на корм рыбам.

ПЛЮХ!

Йохан помогает Бьярни и Торвальду подняться на ноги. Прямо на ходу вливает в их гудящие уши наспех придуманную легенду. Мол, пришлось откупиться личным золотом из скрытых запасов ради спасения шкур.

— Слушайте меня внимательно! — шипит торговец на избитых матросов. — Абсолютное молчание об инциденте! Если вожди узнают про вооруженные корабли до начала Тинга, начнется паника, переговоры сорвутся.

Избитые парни послушно кивают. Викинги загружаются на спины приходящих в себя драконов, и делегация продолжает прерванный полет в сторону Олуха.

Йохан остается наедине с собой.

Придется предать человека с реальным планом спасения Архипелага. Иначе дочь просто сгниет в застенках Блудвиста…

***

— Доказательства! Дай доказательства! — рявкнул Стоик. Рука вождя дернула рукоять топора.

— ОН ДРАКОНОВОД! — Йохан выплюнул обвинение.

У присутствующих викингов вмиг сорвало башню…

— Он приручает крылатых тварей! Прямо сейчас он прячет в лесу ручных чудовищ и, будь уверен, Стоик, он обрушит их на вас, как только появится возможность. Я… очень долго был у него в заточении на острове, так знай, знайте все, что этот ублюдок попрал законы людские, и прилетел сюда на спине дракона! Он ими управляет и будет в любой момент готов ударить по вам. Это… а может это он и наслал на вас драконов ночью?!

Да твою мааааать, что за херня?!

Местные столетиями хоронят семьи после налетов крылатых монстров. Для них ящеры —убийцы. Человек в связке с чудовищем ломает всю привычную картину мира викингов!

Это ненормально! Дико! Грязно!

Лицо Стоика Обширного поменяло цвет. Багровый румянец залил щеки, вены на шее вздулись.

Чертов консерватор! Упертый баран с заржавевшими установками предков! Страх перед неизвестным взял верх над зачатками рациональности.

— ЭТО ПРАВДА?! — взревел Стоик.

Звук ударил по стенам, что аж с потолка посыпалась пыль.

Я… пока промолчал. Пытаться оправдываться перед разъяренной толпой бесполезно. Слова в этом зале больше не работают, нужно валить.

— Схватить его! — Стоик выхватил топор, сталь блеснула в свете факелов. — Схватить шпиона! Прочесать лес! Найти тварей и убить!

ВЖИХ! КЛАЦ!

Сотни клинков покинули ножны. Кольцо агрессивных мужиков начало сжиматься вокруг меня. Куда бить?! Единственные двери заблокированы плотной стеной из вооруженных тел!

— Нет, стойте!

Фигура Иккинга вынырнула из-за спин стражников. Пацан бросился наперерез толпе! Встал ровно между мной и разъяренным отцом, раскинул худые руки в стороны.

Защищает!

— Отец, послушай меня… — голос Иккинга сорвался на фальцет. — Он нам друг, он ведь… да драконы… Драконы вообще другие существа, ими управляют, да, но не Саян, а другой дракон! Сам Саян спас мне жизнь, мы… мы вместе летали!

Зал дружно ахнул.

— УБИТЬ ЧУЖАКА!

Озверевшая толпа с единым ревом бросается вперед. Время дипломатии вышло!

Но я-то, черт возьми, не собираюсь подыхать в этом вонючем зале! Кинжал? Нафиг кинжал против сотни топоров. Главное — выжить. Десять секунд. Мне просто нужно продержаться десять секунд, пока Багира не долетит из леса.

Свистнул-то я сразу после признания Иккинга, так что мой напарник уже должен быть на подходе. Черт, Иккинг еще так подставился…

Пользуюсь секундным замешательством — викинги накручены, но Стоик их чуть притормозил своим шоком, а толпа все-таки немного косится на парня в руках стражи.

Рывком срываюсь с места и технично упрыгиваю в сторону. Петляю между массивными дубовыми столами, перепрыгиваю скамьи. Кто-то пытается схватить за куртку — уклоняюсь, толкаю соседа на соседа. Главное — не дать себя зажать в центре зала, там сразу затопчут.

Сверлю взглядом двери. Единственный выход заблокирован плотной стеной из вооруженных тел. Это плохо. Очень плохо!

Пять секунд прошло. Да где же этот ящер?!

— Схватить гада! — ревет Стоик где-то сзади, указывая топором в мою сторону.

Кольцо начинает сжиматься живее. Приходится выдать серию резких уклонений. Проскальзываю под замахом меча, бью локтем в челюсть особо ретивому, но не калечу — просто чтобы освободить проход. Чисто на рефлексах! Внутри все клокочет от адреналина и... сука, как же мне стремно!

ВЖУХ!

Звук рассекаемого воздуха, знакомый до дрожи в костях, бьет по ушам, перекрывая гвалт зала! И это не просто пикирование.

Багира.

Ночная Фурия выныривает откуда-то сверху, прямо из проломов в крыше, и, мать вашу, как он выглядит! На черной чешуе проступают светящиеся желтым прожилки. Они пульсируют, разгоняя плазму по телу, а элероны на хвосте и плавники на спине покрываются мелкими электрическими разрядами, словно дракон — это ходячий громоотвод!

Багира издает оглушительный и агрессивный рык, от которого, кажется, содрогаются балки под потолком. И тут начинается...

КРАК! КРАК! БАЦ!

Мелкие, но чертовски болезненные молнии начинают бить из элеронов во все стороны! Прямо по вооруженным викингам, которые тянутся ко мне с оружием — аборигенов бьет током, они роняют мечи, топоры, катаются по полу в судорогах и воплях боли... Паника моментально накрывает зал…

Я, честно, столбенею на долю секунды. Потому что... по мне не бьет! Вообще! Молнии пролетают в миллиметрах, бьют в пол, в столы, в агрессивных мужиков за спиной, но я остаюсь абсолютно цел. Странная избирательность, но, черт возьми, я не против такого расклада.

Просто факт — я выжил благодаря этой драконьей магии.

Пользуюсь всеобщим хаосом, пока и Стоик застыл в шоке, и Иккинг вытаращил глаза из-за спин стражников, и Йохан... да пофиг на Йохана. Мне нужно вытащить своих!

Рывком сближаюсь со своими людьми. Бьярни держится на ногах, тяжело дышит, но, сцдя по всему, тоже готов бежать! А вот Торвальд упирается руками в доски, наотрез отказываясь вставать.

— Саян, стой! — Торвальд харкает кровью прямо под ноги. — Я не лечу… остаюсь здесь, — хрипит викинг, вытирая разбитое лицо рукавом. — Парня забирай!

Торвальд с силой толкает Бьярни прямо в мою сторону.

— Нахер мне ваши полеты, — а потом шепотом добавляет: — Прости!

Так… логично. За ним все равно скоро приплывет фрегат с остатками жителей острова. Статус вождя действительно может спасти ему жизнь. Бьярни же местные пустят в расход за компанию… Сука! Как все внезапно.

— Двигай к выходу! — рявкаю неудачливому, и тот послушно ковыляет вперед.

Оборачиваюсь и…

Иккинг!

Два амбала-стражника в панике бросили пацана ради попыток спрятаться от бьющих во все стороны электрических разрядов Багиры. Мой дракон уже почти выпотрошил крышу, пробил себе огромный провал в Дом и грозно нависал сверху!

Сын вождя стоит посреди творящегося ада. Смотрит на меня. Смотрит на своего взбешенного отца в другом конце зала.

— Саян… а, э… я лечу с тобой… — надрывается Иккинг сквозь грохот падающих столов.

Чего?!

Времени на долгие раздумья тупо нет. Секунды утекают сквозь пальцы!

— Тогда беги за мной! — ору в ответ.

Иккинг моментально срывается с места. Бежит прямо за моей спиной, чудом уворачиваясь от искрящих балок и обезумевших стражников.

Багира видит сформированную группу. Ящер делает резкий выпад мордой прямо в пролом и выплевывает заряд плазмы в заблокированные главные двери Длинного Дома!

БАБАХ!

Ударная волна сносит остатки блокирующих выход людей и вышибает преграду.

Выбегаем на крыльцо в сплошной дым, дневной свет режет глаза. За спиной ревет приходящая в себя толпа, но с Багирой в качестве прикрытия викинги банально боятся лезть на рожон. Бьярни и Иккинг успевают выскочить следом за мной на брусчатку.

Мой дракон стремительно пикирует с крыши и проносится прямо над крыльцом. Когтистые лапы работают — одна намертво хватает меня за плотные ремни куртки, вторая сгребает Бьярни, а Иккинг в прыжке мертвой хваткой вцепляется прямо в мою поясную разгрузку!

Резкий рывок в небо!

Земля моментально проваливается вниз. Ремни трещат от колоссального перегруза, но выдерживают. Мы просто болтаемся в когтях ящера над полыхающей площадью! Отчетливо вижу внизу перекошенное лицо машущего топором Стоика. Замечаю ухмыляющуюся рожу Йохана у самых дверей…

Черт! И чего торгаш добивался?!

Ничего... мы еще обязательно свидимся.

Глава 141

— А ты-то какого хрена вообще рот открыл перед Стоиком?! — мой крик рвет лесную тишину напополам.

Потому что у меня горит. Прям ПОЛЫХАЕТ от этой ситуации! И важно то, что… сука, из-за меня еще другие люди подставились! Уже насрать, слышат меня, или нет. Все равно свалим с этого острова, хотя бы просто передислоцироваться…

Черт, как же все отвратительно это!

Багира разжимает когти на метра над землей — мы втроем кубарем катимся по траве между корнями елей. Грязь летит прямо в лицо, дыхание сбивается от перегрузок полета и нервного сопения с пульсом под две сотни.

Так… вдох — выдох. Фуууууф….

Поднимаюсь на ноги, попутно отряхиваю куртку. Внутри все буквально клокочет от адреналина.

Меня предали! Торгаш всадил нож прямо в спину на глазах у всего Архипелага, а ведь я… я ему верил. Я считал его другом! Странным, немного повернутым на выгоде, но другом своим, другом Бьярни, другом Саида, Клинта, Фиша… другом драконов! А он… он так…

Бью ботинком по ближайшему пню, да так, что усиленный металлическими пластинками носок разносит деревяшку — щепки только так разлетаются в стороны.

— АААААААААААААА! Ты соображаешь своими мозгами?! — наступаю на сжавшегося Иккинга. — Я почти вышел из зала! Я… я мог бы выйти так, чтобы не подставить ни тебя, ни кого еще. Зачем…. Просто ЗАЧЕМ ты угробил свое положение в родном доме?

Пацан жмется к стволу дерева. Молчит.

Конечно, молчит… так.

Я… Чем я лучше его отца, если не даю ему высказать свою позицию и объяснить свое поведение? Эмоции в сторону, Саян, ну! Ты работал с куда как более сложными ситуациями, вспомни только Вопля Смерти. Первую вашу встречу… какие викинги, какие планы?

«А если и парень предаст? Если это изначальный их план — поставить ко мне парня?»

Ой, не… Нет-нет-нет, Саян, тебе еще и паранойи не хватало.

— ВЩИИИХ! — Выдаю свист сквозь зубы.

Мы, судя по окружению вокруг, приземлились в месте стоянки Скади и Громмелей.

Спустя секунд двадцать раздается мощное хлопанье крыльев над кронами деревьев. Слава богу! Скади вместе с троицей Громмелей тяжело приземляются на поляну, ломая сухие ветки своим весом.

Раз все сборе, то снова летим, баля.

Мы ведь оставили дикую Ночную Фурию вообще в другом месте. Если уж Йохан настолько идиот, что сдал абсолютно всё — то мог и навести местных на мысль прочесать здесь АБСОЛЮТНО все! Пусть торгаш и не знал про второго черного ящера, но… на всякий случай. Дракон не виноват в том, что обозленные на какую-то хрень люди придут бить его и так обездвиженное тело.

— Багира, меняем маршрут! — сходу командую напарнику. — Летим к оврагу, проверим дикаря.

Черный ящер коротко рыкает, подтверждая приказ. А в остальном молчит… молчит, ух…

Настолько нервничаю, что просто вскидываю кулак в воздух и бессильно жму пальцы — то в кулак, то снова раскрываю ладонь. Не хватало еще на своего, наверное, НАСТОЯЩЕГО друга вымещать агрессию.

Перевожу взгляд на Иккинга — пацан как встал с земли, так и стоит столбом, переваривая мой недавний жесткий наезд. Ну мля, ну извини! Времени на сопли тупо нет! Подбегаю к подростку, хватаю его за руку и буквально закидываю на спину ближайшего Громмеля.

— Эй! — пищит глупый сын тупого Стоика, неуклюже барахтаясь на толстой чешуе дракона.

Как же все бесит…

— Слушай и запоминай, сейчас полетим. На Фурию пока не сядешь, — впиваюсь в него взглядом. — Смотри, держись за передние луки седла, управлять тебе не надо — Громмели существа медленные, просто полетят следом за Багирой. Да и вообще полет на них самый комфортный из всех возможных, если седло мягкое, конечно. Просто сиди ровно, держись крепко и не вздумай свалиться вниз! Понял?!

Иккинг судорожно кивает, вцепляясь пальцами в ремни.

Закрепил на нем пару ремешков и карабинов, и... Готов.

Оборачиваюсь к Бьярни — мужик тяжело опирается на бок своей Скади. Харкает кровью — это уже нехорошо… черт, мне НА ЭТО в первую очередь стоило обратить внимание!

Мужик выглядит отвратительно — лицо превратилось в сплошной синяк, левая рука висит плетью, дыхание тяжелое и с характерным свистом. Змеевик обеспокоенно шипит, утыкаясь носом в плечо своего наездника.

— Тихо, Скади,тихо… кха-кха — Бьярни слабо гладит дракона здоровой рукой и харкает кровью прямо под корень.

И когда это было? И как столько дней он просидел без помощи?

Парень, судя по всему, сам стал жертвой обстоятельств. Его даже на празднике не было! Всплыл только под конец Тинга, избитый в кашу. Черт…

— Сядь, не геройствуй, — аккуратно поддерживаю его за здоровое плечо и усаживаю на ближайший поваленный ствол. — Давай о здоровье сначала. Куда били? Что задели? Дышать можешь полной грудью?

Бьярни морщится, пытаясь выпрямить спину.

— Ребра слева... парочка точно треснула, — штурман ощупывает бок. — Били сапогами, когда уже лежали на палубе. Башка гудит страшно, зубы выбили. Левую руку дернули так, что плечо вылетело, но я сам вправил еще на корабле... Жить буду, Саян. Бывало и хуже.

Конечно, Бьярни Неудачливый, бывало и хуже!

Только вот кровь изо рта вызывает обоснованные вопросы. Пробитое легкое? Внутреннее кровотечение? Если треснувшее ребро порвало ткань, перепады давления на высоте гарантированно убьют человека за время полета.

Хватаю его за подбородок, прошу открыть рот. А далее — осматриваю повреждения челюсти. Так-так-так… Лунка от выбитого зуба обильно кровит, а сама кровь стекает по задней стенке горла. Хм… парень глотает ее и давится?

Прикладываю пальцы к его боку. Заставляю сделать глубокий вдох — Бьярни тут же заходится кашлем.

Так… Дырки наружу нет, факт. А внутри? Осколок ребра мог запросто пропороть легкое. Если у него закрытый пневмоторакс, то дело — шляпа.

Срываю с него остатки рубахи, прикладываю ухо прямо к груди.

— Дыши ртом.

Бьярни со свистом втягивает воздух. Слушаю левую сторону, потом правую — воздух заходит в оба легких. Грудная клетка… ну, поднимается симметрично. Бульканья крови внутри нет.

Пальцами жестко прощупываю шею вокруг кадыка и ключицы. Трахея стоит ровно по центру, а под кожей нет мерзкого хруста лопающихся пузырьков. То есть воздух в ткани не выходит. Плевра цела!

Слава Тору!

А с учетом наличия у него травмы ребер и выбитых зубов с разорванными деснами, то… диагноз ясен — кровью харкает из-за разбитой лунки зуба, а та стекает по глотке и вызывает рефлекторный кашель. Да и сам ушибленный бок отек и механически давит на диафрагму.

Перелет Бьярни выдержит без проблем.

— Хорошо… правда, хорошо! Жить будешь. А теперь говори, — сажусь на корточки прямо перед ним, глядя в побитое лицо. — Что за дичь с вами произошла?! Кто вас там, извини, отпиздил! У вас же были драконы? Или это произошло уже на Олухе? Это сделал Стоик? Йохан ого подговорил? Почему вы появились только сейчас?

Бьярни сплевывает еще один красный сгусток на траву. Вытирает разбитые губы тыльной стороной ладони.

— Была… ох, Саян, была засада в воздухе на пути к Олуху. Замаскированные корабли, баллисты с ядом, тяжелые сети... Они, они убили Орма и Кьелла прямо на палубе, как только мы упали с драконами к ним... Собирались сделать это и с нами.

Твою мать… Кто?! КТО?!

— И вас отпустили?! То есть напали, убили двоих, покалечили вас с Торвальдом, — а Йохана, кстати, совсем нет — но в итоге отпустили? Какая причина?!

— Йохан сказал... — Бьярни хрипит, цепляясь здоровой рукой за край бревна. — Сказал, что пришлось откупиться личным золотом, ради спасения наших шкур. Но просил не говорить никому, тебе в том числе, до начала Тинга, мол, ради сохранения переговоров.

Встаю на ноги. Провожу ладонью по лицу.

— Мда…

Бьярни судорожно сглатывает. В его глазах отчетливо читается понимание собственной глупости и масштаба совершенной ошибки.

— К-капитан наемников носил броню с гербом Драго Блудвиста... Мы видели эти паруса у берегов Лохимора в прошлом году — помнишь, говорил, как они вырезали половину прибрежных поселений просто ради поимки молодняка драконов? У нас ж болотные Змеевики были…

И Йохан, как только мы его впервые увидели, вез с собой яйцо дракона… правда, Змеевик оказался совсем не Змеевиком, но…

Неужели все это связано?

Йохан… работал на Блудвиста? Если и так, если он единственным остался целым после нападения, если… а что я знаю о его прошлом? Конечно, он мог быть хоть кем!

Но елси меня так глупо и топорно сдал на Тинге Олуховцам, то и Драго мог отдать всю инфу обо мне… об острове, о драконах, о том, как… как я управляюсь с ними.

— Он продал нас... — шепчет Бьярни. Хватается за голову, тоже понимая. Куда что идет. — Он продал нас всех, мы сами привезли предателя на Олух.

Мда… ну хоть ситуация прояснилась немного. Лучше от этого, правда, не стало.

Начинаю мерить шагами поляну.

Я, по сути, раскрыт перед неизвестным врагом. Мои люди, рептилии находятся под угрозой удара — некий Драго мутит воду. А еще вспоминаем пожар на Тинге в конце лета! Неужели Блудвист стравливает вождей между собой? И судя по давним словам Йохана — пусть они и были сильно отредактированы — тот собирает армию ящеров для захвата территорий…

Как и зачем?

Ладно, глупый вопрос.

Останавливаюсь. Дыхание перехватывает от вариантов развития событий.

А что произойдет при встрече флота Драго с Британской Армадой? Они перебьют друг друга? Они заключат союз ради уничтожения Архипелага? Блудвист получит огнестрельное оружие в обмен на драконов?

Ладно… это все стоит обдумать, конечно, но куда как важнее начать действовать!

Помогаю Бьярни подняться на непослушные ноги мужик тяжело дышит, наваливаясь на мое плечо. Подвожу его к Змеевику, а вот Скади послушно опускает крыло, формируя чешуйчатый пандус. Аккуратно подталкиваю парня наверх, помогаю перекинуть ногу и закидываю его здоровую руку на переднюю луку седла. Лично затягиваю страховочные ремни крест-накрест на его груди. Металлический замок сухо щелкает, фиксируя побитое тело наездника намертво.

Сам запрыгиваю на спину Багиры. Оборачиваюсь к Иккингу. Подросток так и сидит на широкой спине камнееда, вцепившись в поручни.

— Багира, веди группу к укрытию, — хлопаю напарника по шее.

Резкий рывок подбрасывает нас в пасмурное небо. Холодный ветер бьет в лицо, выветривая остатки адреналина и оставляя после себя почти осязаемую ярость.

Летим низко над верхушками деревьев, пока я прокручиваю в голове детали сложившейся катастрофы. Масштаб надвигающегося пиздеца просто не поддается осмыслению.

Короткий перелет заканчивается над знакомым оврагом. Драконы тяжело опускаются на влажную землю, сминая когтями заросли.

Спрыгиваю с седла Багиры, перевожу взгляд на… Иккинга. Пацан даже сейчас продолжает мелко трястись, обхватывая плечи руками.

— А ты куда полез под топоры? — чеканю каждое слово, подходя вплотную к морде его Громмеля. — Ты вообще осознаешь свой текущий статус в обществе? Родной отец публично отрекся от тебя на глазах у всех старейшин. Ты же… по сути официально стал изгоем для собственного народа. Зачем нужно было устраивать этот цирк с защитой чужака на военном совете?

Иккинг резко вскидывает голову. Сжимает кулаки, пытаясь подавить дрожь в голосе.

— Я хотел показать им правду, — срывается подросток. — Драконы убивают людей ради выживания. А драконы… ты ведь сам говорил, что они находятся под постоянным контролем гигантского монстра из Гнезда» Если мы просто покажем викингам возможность приручения этих существ, война наконец закончится…

— Ты бы этого хотел?

— Д-да…

— Какую правду ты собрался им показывать? Судя по всему, Стоик очень упрямый человек — готов слушать только звон стали и хруст чужих костей. Чет мне подсказывает, что никакие мирные демонстрации там не сработают. Тинг был собран даже не для показа драконов, это даже не обсуждалось!

— Саян прав, пацан, — хрипит Бьярни со спины Змеевика, тяжело держась за ушибленные ребра.

— Они… они обязаны были увидеть Багиру! — Иккинг отчаянно мотает головой, отказываясь принимать реальность. — Увидеть настоящую связь человека и дракона!

— Ну, они и увидели, хах… Можно дать им время это переварить, но что толку?

Четко вспоминается ситуация с Кьяденьсцами, которых убедил только божественный статус.

— Разъяренные викинги увидели чужака с опасным оружием, разрушающим их картину мира.

Отхожу от Громмеля. Начинаю мерить шагами поваленную траву, растирая лицо ладонями.

Слова бесполезны. Демонстрация дружбы вызывает только неконтролируемую агрессию и страх. Требуется… да вообще кардинально менять тактику взаимодействия с местным населением. Необходимо устранить первопричину этого многовекового ужаса.

Уничтожить Королеву Драконов, да…

Труп гигантского монстра в Гнезде сломает устаревшую систему координат Стоика. Суровые мужики поймут язык превосходящей силы. Они добровольно подчинятся человеку, сумевшему убить местного Альфу и занять место вожака стаи, точно. Раз уважаете сильного, то уважайте его с набором любых инструментов, любых способов восхождения. Даже через связь с драконами.

Мои размышления прерываются резким звуком — кусты на дне оврага начинают подозрительно трещать.

Багира моментально встает в боевую стойку и в миг закрывает меня своим телом. Плазма начинает гудеть в глотке дракона, а желтые прожилки на чешуе пульсируют. Багира готовится выдать разряд тока по цели.

Из зарослей папоротника вываливается… тот, к кому мы и летели — дикая Ночная Фурия. Снотворное прекратило свое действие, и рептилия вышла. Выглядит дезориентированной, неловко переминается с лапы на лапу.

Багира делает шаг вперед. Издает вопросительное урчание.

Смотрю прямо в глаза дикого ящера и вижу, как зрачки рептилии сужаются в тонкие щели. Затем резко расширяются до краев радужки, тогда как локаторы на голове встают дыбом. Дракона вдруг бьет крупная дрожь — такое я уже видел и могу безошибочно понять, что контроль чужого разума борется с разумом реального дракона!

Влияние Альфы из Гнезда бьет по психике животного.

Дикий ящер издает сдавленный рык, делает резкий толчок задними лапами. Выстреливает в небо черной молнией — улетел! Поток воздуха сметает сухие листья с земли.

Багира расправляет крылья для перехвата беглеца.

— Стоять! — командую напарнику. —Оставь его. Все равно не спасем, пока не уберем причину подчинения.

Багира недовольно фыркает, но складывает крылья.

— Мы вернемся за ним позже, не дрейфь.

Мозг лихорадочно просчитывает варианты.

Почему я вообще цепляюсь за Архипелаг? Зачем пытаюсь спасти кучку агрессивных варваров от флота Империи? Я вполне могу погрузить манатки на спину Вопля Смерти. Забрать Багиру. Улететь на другой континент! Жить в тепле!

— Саян... что мы будем делать? — Иккинг мнется в стороне. Пацан выглядит абсолютно потерянным.

— Думать будем. — огрызаюсь в ответ.

Драконы. Меня держат драконы! Разве… ну это же ДРАКОНЫ! Я че, идиот бросать новое и неизведанное на растерзание другим?

— Настоящий источник ваших проблем, Иккинг, сидит в Гнезде. Местный Альфа является деспотом, заставляет их совершать налеты на деревни. Держит всю популяцию в страхе.

— Ты... ты хочешь найти Гнездо? — глаза пацана лезут на лоб.

— Скорее, сломать убеждения упертых вождей вроде Стоика. А это сделать можно демонстрацией подавляющего превосходства.

Бьярни хрипло усмехается.

— Убить матку? Да Стоик тебе ноги целовать будет за труп этой твари.

Все верно. Нужно убить Королеву Драконов и занять место вожака стаи. Только мертвая туша гигантского чудовища заставит викингов признать мою власть.

Поднимаюсь, проверяю крепления на разгрузке. Дергаю ремни...

— Летим на Нуригари.

Глава 142

Мы летим.

Уже довольно долго — часа четыре. Еще немного — и нужно будет снижаться, искать какую-нибудь поверхность. Драконы… устают. Да, могут лететь еще дальше, но смысла нет.

Тем временем, волны Архипелага сливаются в сплошную массу под нами.

Казалось бы, скучный перелет, который будет раздирать меня думами и мыслями о… сожалении? Об обиде?

Но, увы, совсем скоро впереди, на линии горизонта, выросли силуэты… — раз, два… — трех кораблей с полощущимися парусами. Подлетев ближе, глаз цепляется за чеканку на бортах и рисунок ткани, безошибочно определяя герб Драго Блудвиста, как подсказал Бьярни!

Снова в голову лезут не самые приятные мысли… я… зол? Я ЗОЛ!

Поворачиваюсь в седле назад, поднимая сжатый кулак для привлечения внимания спутников, равняюсь с Бьярни и кричу:

— Оставайтесь на месте! Лучше просто зависните вверху, не вмешивайтесь.

После передал эту информацию и Викингам, и…

— Багира, и драконов тоже предупреди…

— РРРРРАУ!

Драконы почти мгновенно сменили вектор полета, оставшись в воздухе, да потихоньку набирая высоту — подальше от кораблей, подальше от возможной дистанции полета снарядов.

А я… сжимаю ногами бока напарника, наклоняясь к голове ящера.

— Давай, дружок. Давно напрашиваются. Не сдерживайся…

Фуууф… начинаем.

Багира складывает крылья вдоль туловища, и мы срываемся в пике со свистом рассекаемого воздуха в ушах.

ВЩУХ!

В самом конце крутого рывка мы ощутимо притормаживаем над водой. Я… — черт — почти успеваю оглядеть все содержимое верхней палубы ведущего судна, но… на всякий случай делаем еще парочку таких стремительных заходов с разных сторон над мачтами, приводя население кораблей в панику.

Доли секунд хватает для детального сбора информации и оценки ситуации, пролетами быстро фиксирую расположение орудий – видно, кто куда устремляется, откуда выходят люди, как себя ведут и что в руках держат, ага…

Подмечаю три баллисты на деревянном настиле по разным сторонам корабля. Около каждого стационарного орудия уже топчется расчет из троих викингов. Охотники суетятся, крутят механизмы лебедок, готовятся к пуску снарядов — время еще есть.

Просматриваю сами снаряды снова и… что?

В направляющих лежат странные толстые болты со странными наконечниками с… стеклянными колбами?

Если так, то они явно начинены ядом. Бьярни рассказывал же, как усыпили их драконов при перехвате их группы. Так что стоит учитывать, что болты гарантированно отравлены для мгновенной отключки драконов. Да и подставляться под выстрел обычных стрел или болтов уж точно нельзя. Думаю, там буквально каждая острая хрень имеет на себе драконий корень или голубой олеандр — при попадании дракон долго не выдержит.

Нужно разобраться со всеми стрелками в первую очередь.

ВЩУХ!

В очередном пролете продолжаю быстрый подсчет живой силы. Так… десятка полтора людей трутся у бортов с арбалетами. — тут еще три… восемнадцать… эти двое, тут еще… двадцать два… — Целых двадцать шесть бойцов на палубе, часть из которых кучкуется на надстройках с ручными гарпунами.

ТОП-ТОП-ТОП! — еще пятерка выбегает с каюты…

В итоге почти, или чуть больше, тридцати людей находятся в зоне прямой видимости на одном только флагманском корабле. Очевидно, соседние суда укомплектованы примерно таким же количеством и силы, и вооружения…

ВЩУХ! — Снова пролет.

Ищу взглядом стальные клетки или прикованных пленников. Проверяю палубу на наличие захваченных рептилий или похищенных викингов., но… пространство заставлено только деревянными ящиками и мотками толстых сетей. Каких-то других ценных вещей не вижу…. Из условно ценного на борту присутствуют только челове... Да даже эти люди больше не считаются мною ценными!

Каюсь, неуместное человеколюбие во мне… было — раньше было немного жалко… всех! Каждый живёт так, как может. Я всегда старался минимизировать потери среди двуногих, пытался договариваться или просто… пугать противника.

Но сейчас… если кажу, что моя мораль не претерпела серьезных изменений, то совру.

Меня ведь предали. Мной попытались манипулировать. Эти… охотники носят броню с гербом Драго Блудвиста. Может, это именно они убили Орма и Кьелла прямо во время мирного перелета!

Они крадут драконов, калечат людей… моих людей!

Они сами выбрали такой путь существования, викинги подписались на риск и были готовы к смерти от когтей ящера в любой момент своей жизни. Человек на драконе просто принес им этот закономерный финал чуть раньше назначенного срока, а разница в способе смерти совершенно невелика.

Они принесли войну, так пусть получают ответку.

— Пора!

Багира закладывает крутой вираж над самыми волнами.

Затем втягивает огромный объем воздуха в легкие, из-за чего глотка дракона начинает гудеть с нарастающей частотой, заставляя вибрировать черную чешую под моими бедрами. Заряд копится внутри ящера одну секунду, вторую… третью…. — Что ты копишь? — Мне искренне было любопытно, ведь… такого не было! Сколько еще секретов держит в себе Ночная Фурия?

Желтые прожилки на теле напарника наливаются светом, концентрируя колоссальный сгусток плазмы в пасти. И тут…:

— ХАААААА-ФФУ!

Ящер выплевывает целый КОМ фиолетовой, наиярчайшей энергии в намеченную цель. Снаряд влет, просто охренеть как четко и хлестко пробивает толстую обшивку и прошивает деревянный корпус флагмана от одного борта до другого!

Ба…ба…Ба…БАБАХ!

Оглушительный грохот рвет барабанные перепонки! Половину судна разносит на куски — обломки досок, обрывки такелажа и тела людей разлетаются в разные стороны.

Штурвал… исчезает в ревущем огне вместе с рулевым и десятком стоящих рядом викингов. Да даже ударная волна прокатывается по воде, раскачивая соседние корабли и сбивая с ног уцелевших матросов.

ОХРЕНЕТЬ!

Сила выстрела превосходит все прошлые показатели. Вообще все! ВСЕХ драконов, которых я видел!!! Багира выдал запредельный уровень разрушения…

Но такая сила никогда не дается просто так.

— Насколько тебя хватит с такими ударами?! — кричу напарнику сквозь шум.

Багира издает уверенное двойное — ррр-ррр, — выворачивая крылья для нового боевого захода.

Понятно… еще два раза на максимальной мощности. В целом, приемлемый расклад! Хватит для полного уничтожения этой эскадры. Если что, остальные цели добьем стандартными залпами.

Разворачиваемся в воздухе и пикируем ко второму кораблю. Оттуда уже доносятся вопли ужаса, подхватывая скорую свою гибель. На уцелевших судах начинается тотальная паника с криками и матом — охотники бегают по доскам в попытках спасти собственные жизни.

— Дракон! По правому борту… — орет мужик в стальном шлеме, указывая на нас трясущимся пальцем.

— Разворачивай баллисту! Заряжай сеть! — надрываются на соседнем корабле. Мужик толкает рукоять лебедки.

ВЖУХ!

Тяжелый стальной гарпун с закрепленной цепью пролетает, целясь в левое крыло Багиры, но выверенный уворот позволяет дракону уйти с линии огня. Мы крутим бочку в воздухе, заходя на второй круг атаки. Занимаем удачную позицию для очередного бронебойного плевка…

Жалко ли мне убивать людей? Раньше я бы колебался. Сейчас внутри осталась исключительно… пустота? Да, так и назову это.

Они заслужили получить расплату.

Глотка Багиры снова гудит. Желтые линии пульсируют под чешуей, концентрируя энергию для второго мощнейшего выстрела.

ХАААААА-ФФУ!

Очередной мощнейший сгусток врезается прямо в основание грот-мачты второго судна. Заряд проходит сквозь дерево, прошивая палубу насквозь, под углом. Массивная конструкция РЕАЛЬНО ломается пополам и рушится на доски! Дерево и такелаж давят расчет стрелков в кровавую кашу, к тому же и парусина вспыхивает — пламя перекидывается на деревянные бочки с… черт, горючими смесями!

БАБАХ! БАБАХ!

Серия детонаций разрывает корабль изнутри. Ошметки судна и куски обшивки взлетают высоко в небо.

— Огонь! Вали тварь! — доносятся до нас вопли с третьего корабля — все-таки они шли параллельным курсом, пусть и на расстоянии в метров 30 друг от друга.

Сука, нет. — Уходим!

Я прекрасно знаю, что заряжено в этих болтах. Нам нельзя ловить даже малейшую царапину от этой дряни. До дракона вообще ничего не должно долететь.

Нахер такой риск.

Багира улавливает звук натягиваемой тетивы раньше моего крика. Мы резко рвем на себя, уходя в крутой вираж. Одновременно с этим, даа… даже чуть загодя, ящер выплевывает слабую, чисто превентивную струю плазмы прямо навстречу приближающейся туче металла.

Тсссссссс!

Заряд вспыхивает прямо посреди залпа. Температура плазмы моментально меняет физику полета передних болтов, заставляя их отклониться от курса или оплавиться на лету.

В следующую долю секунды — ВШУХ! — резкий, чуть ли не до потемнения в глазах, рывок вверх! Очередная перегрузка вдавливает меня в седло, ремни разгрузки трещат, впиваясь в плечи до крови. ЧЕРЕЗ ЗАЩИТУ!

Но… благодаря этому мы пропускаем смертоносный и гудящий рой отравленного железа прямо под собой. Слышу сухой свист сотен стрел совсем рядом…

Так!

Быстро осматриваю напарника на лету. Ощупываю бока, проверяю крылья. Вроде... вроде чисто, вроде ничего не попало! Слава богам и драконьим рефлексам.

У нас в запасе остался еще один, третий и последний супер-заряд плазмы. И мы потратим его в эту самую минуту.

Охотники на палубе с паникой в глазах крутят лебедки пустых баллист и арбалетов, в попытках натянуть тетиву — перезарядка занимает время.

У нас есть фора.

Разрываем дистанцию и зависаем в отдалении над самыми волнами.

Глотка Багиры начинает гудеть с нарастающей частотой. Чешуя вибрирует под моими бедрами от колоссального напряжения мышечного каркаса ящера. Напарник втягивает объемный кусок воздуха и концентрирует остатки энергии в единый ком. Желтые прожилки наливаются слепящим светом перед финальным броском.

— ХАААААА-ФФУ!

Сгусток энергии вновь срывается с драконьей пасти — снаряд пролетает расстояние над морем и врезается в центр судна. Громкий хлопок бьет по ушам, плазма испаряет кусок обшивки ниже ватерлинии и прошивает внутренности корабля насквозь. Дерево лопается. Ледяная вода устремляется в прожженную дыру сплошным потоком.

Корабль… кренится на бок за считанные секунды и теряет остойчивость, то есть способность судна противостоять крену — уж за что спасибо Йохану, так это за ликбез в морской терминологии — людишки с воплями прыгают за борт.

А мы… Нам здесь больше делать нечего.

Выжившие барахтаются в волнах и цепляются за куски плавающего дерева.

Багира набирает высоту, и мы возвращаемся к оставленной группе в облаках. Бьярни и Иккинг сидят на спинах драконов в полнейшем ступоре.

Подлетаем вплотную к Змеевику.

— Дождались, — сипит Бьярни и сплевывает слюну за борт седла. — Мое проклятие перешло и на этих ублюдков — неудача настигла их! Наконец-то! Кха… кха… Спасибо, Саян. Отомстил за Орма и за Кьелла.

— За вас в том числе. — киваю парню. — Вообще, сил теперь достаточно, хватит нам играть в дипломатию — теперь бьем врагов на поражение при любой угрозе.

Перевожу взгляд на притихшего Иккинга. Подросток вцепился в кожаные поручни Громмеля… Пусть переваривает новую реальность. Увы.

— Летим дальше, но пока ищем остановку.

***

По пути встретили небольшой бережок для отдыха на неизвестном острове, даже не видел его при полете на Олух. Все-таки траектория чуть иная, и… столько всего в море неизведанного, мда…

Но главное — территория пустовала. Там мы и передохнули у костра.

В целом, ничем примечательным этот момент мне не запомнился, и… да черт. Кажется, я потерял способность воспринимать окружение в нормальном режиме, то есть — внимательно.

Внутри все сжимается от напряжения, и тревога колотится в висках.

Второй день полета прошел без происшествий — отвлекся ровно один раз, замечая, как стая Древорубов мигрировала к югу.

Было завораживающее зрелище.

Эти существа вообще поражают габаритами во время полета на большой высоте. Размах крыльев вызывает уважение.

Пусть на земле эти ящеры теряют преимущества и способности — у Древорубов, как помним, отсутствуют лапы для перемещения по твердой поверхности. Ящеры чуть ли не ползают на брюхе в грязи.

Но вот в небе они выглядят впечатляюще.

Иккинг пришел в восторг. Да он вообще с момента первой встречи с Багирой был в постоянном восторге, не считая эпизодов с отцом и стычкой.

Но… ему еще многое предстоит увидеть, хех…

Поэтому начал готовить парня к встрече с Королевой острова — самим Воплем Смерти, заранее.

Рассказал ему реальные размеры подземного чудовища, описывал толщину пробивающей камни чешуи и делился особенностями поведения монстра, пока Иккинг слушал мои слова и задумчиво кивал головой, словно… не доверяя.

Ну конечно…. Не верь, вот и посмотрю на твое лицо тогда после первой встречи!

Впрочем, можно и не беспокоиться — Фиш и Сигурд в свое время переварили знакомство с гигантским драконом без потери рассудка. Не понимаю, откуда у меня к пацану материнский инстинкт, но… ничего плохого не случится с ним. Главное, чтобы просто был готов к встрече и, уж если испугается, то не кричал.

А еще парню стоит восстановить самооценку на острове. И, учитывая его таланты. Драконья кузня идеально подойдет для применения его навыков, так что подросток отправится прямиком в мастерскую на помощь к... тому же Саиду, негра впервые увидит, во интересно будет!

Интересно даже представить, к чему вместе они могут прийти, если уж парень в одиночку додумался до необычного оружия.

О, какое его ждет удивление от нового сплава! Свойства металла уж точно сорвут Иккингу башню. Думаю, работа руками и постоянное решение задач отлично отвлекут подростка от гнетущих мыслей об отрекшемся отце.

Да и найдет применение своим талантам среди моей команды…

Да… мечты…

Но вот уже во второй половине дня мы достигли берегов Нуригари.

***

Иккинг смотрел на приближающийся кусок суши сквозь слезящиеся от встречного ветра глаза, силясь осознать… понять… да просто принять открывающуюся картину. Остров впереди разительно отличался от привычных промерзших пейзажей Архипелага обилием зелени на склонах гор!

«Как??! Ведь весне всего месяц, а тут уже такое буйство зелени?! Почему?!»

Эти необычные заросли покрывали скалы сплошным ковром до самых вершин! Даже были… синие растения, представляете? СИНИЕ! Не как цветы, а просто… стебли синие.

Сын Стоика силился понять причину такой климатической аномалии посреди холодного моря.

Громмель начал снижение вслед за Ночной Фурией Саяна. Стоило группе пересечь береговую линию, как Иккинг ощутил резкий перепад температур, что еще сильнее дивило парня — воздух оказался поразительно горячим!

Волны тепла поднимались прямо от скалистого грунта и согревали замерзшие в долгом полете пальцы подростка. Секрет местного климата явно крылся в мощной геотермальной активности этого места… Не иначе.

Но настоящий шок настиг парня при подлете к широкой каменной террасе.

«О, Тор всемогущий, сколько же здесь драконов!»

Иккинг вцепился в поручни седла и вытаращил глаза на происходящее внизу. Рептилии находились вообще везде. Массивное Ужасное Чудовище мирно дремало прямо у закрытых деревянных ворот пещеры. Пара Змеевиков вальяжно бродила по каменистому плато без всяких цепей или клеток. Да… даже стая Жутких Жутей шныряла между валунами и не обращала никакого внимания на прибывающих людей. НИКАКОГО!

«Ни агрессивного, ни иного… словно крысы. Ну, или домашние животные…»

Ящеры не пытались разорвать друг друга на куски, а просто сосуществовали вместе на одной территории без малейших признаков агрессии. Увиденная картина полностью ломала вбитые с детства устои Олуха…

Но то ли еще будет — сам Саян так говорил Иккингу неоднократно,

***

Мы приземлились на каменную площадку перед входом в базу.

Земля задрожала под подошвами ботинок почти сразу после спешивания. Камни посыпались с верхних уступов, предвещая появление главной хозяйки острова…

Даже не дала времени на отдых.

ЖЖЖЖРЖРЖРЖЖРЖРЖРЖ….

С мерзким звуком царапающихся и бьющихся друг о друга камней, из кратера на береговой линии вырвалась Матерь, разбрасывая комья нагретой породы во все стороны.

Вопль Смерти возвысилась над террасой, полностью перекрыв солнечный свет своим колоссальным телом — тень накрыла территорию базы.

Иккинг… ну, я его предупреждал.

Тот моментально побледнел и потерял опору под ногами от вида вылезшей из-под земли огромной херни. Подросток тяжело осел на землю, вцепившись трясущимися пальцами в дорожную пыль. Гигантские челюсти с сотнями вращающихся зубов замерли, всматриваясь в его макушку. Горячее дыхание подземного монстра, даже на почтительном расстоянии обдало Иккинга запахом раздробленной породы и серы.

Бррр, меня самого каждый раз пробирает до мурашек! А она, кажется, еще сильнее выросла… надо бы хоть какие-то ориентиры взять, чтобы сравнить.

Матерь опустила огромную голову, приближаясь к замершему от ужаса парню.

Дракон шумно втянул воздух ноздрями, обнюхивая человека со всех сторон, а после… Вопль Смерти издал низкий урчащий звук, вибрирующий глубоко в грудной клетке.

Отлично.

Королева острова провела анализ запахов и приняла нового жителя в свою стаю без проявления агрессии.

Я дождался окончания процедуры знакомства, прокручивая варианты предстоящего разговора в голове.

— Кхм…

Дорогая мать… да, кхм. РРР, рррр.

— Дор… Мама. Я пришел договориться!

Глава 143

— Дор… Мама. Я пришел договориться!

Чет не к месту вспомнилась аналогия из родного мира. Но жаль, что я не маг. Тем не менее, говорить с монстром придется.

Человеческие слова тут бесполезны, служат исключительно звуковым маркером моего присутствия. Надо говорить так, как понимает достопочтенная Мама. Тем временем, огромная туша нависает над каменной площадкой. Вращающиеся ряды зубов перемалывают остатки базальта в бездонной пасти. Запах серы и раздробленной породы бьет по рецепторам, ммм… все как в первый день нашей встречи.

Смотрю прямо в глаза чудовища (размером с, наверное, меня!) и устанавливаю дерзкий зрительный контакт. Драконий язык с каждым днем усваивается моим мозгом все лучше и детальнее, и, в цеееелом, передача концептов перестала вызывать трудности при правильном интонировании.

Набираю воздух в легкие и выдаю серию гортанных звуков вперемешку с низким рыком.

Кхм, кхм.

— Рррау… Роу… Харрр-граа! — формирую первый блок информации.

В переводе на человеческий язык это означает появление чужака, мол, на горизонте нарисовался другой Альфа. Конкурент имеет наглость претендовать на наши ресурсы и территорию, представляешь!!!

Матерь дергает массивной головой.

— Гррр-ахх! Шшш-ррау! — я продолжаю давить на инстинктивные триггеры.

Тут доношу до Королевы факт… воровства. Эка дело — чужой вожак пытался перевербовать ее личных драконов под свой контроль. Монстр покушается на границы улья, ай-ай-ай…

Пасть Матери приоткрывается с тихим хрустом. Ряды вращающихся зубов издают скрежет.

— Кррр-ау! Уррр-рр-мау… — выдаю финальный манипулятивный аргумент.

И тут же прижимаю руки к груди и слегка опускаю голову, вбрасывая бесчестный прием.

Короче… тут сообщил Матери о прямой угрозе моей собственной жизни! Вы представьте, чужой Альфа хочет убить бедного, дефектного ребёнка самого Вопля Смерти! Мамочка обязана разобраться с обидчиком ради сохранения семьи…

Матерь, хоть и не пониамет всей прелести философии Доминика, издает оглушительный рев — камни сыплются с уступов террасы от звуковой волны! Земля трясется под подошвами ботинок.

Так… Инстинкт территориального хищника требует оставаться на острове. Гнездо находится здесь, сам улей нуждается в защите. Дракон бьет хвостом по скале, прямо-таки демонстрируя отказ покидать безопасную зону…

Не так, не должно такого быть. Дракон… сомневается? Да, думает!

Делаю жесткий шаг вперед. Нужно дать монстру гораздо более весомую и пугающую причину поднять свою белую тушу.

— Гррр-УУУ-РРА! Харр-шшш-гррау!

Выдаю рык с максимальным вложением агрессии. Транслирую в эти слова концепт глобального голода и тотального уничтожения. Враг собирает колоссальную стаю для пожирания абсолютно всей рыбы в нашем океане. Чужой Альфа планирует заморить наш улей голодом, а затем раздавить ослабленных детенышей огромным числом своих рабов. Сидение в глухой обороне означает медленную смерть для всей семьи. Мы обязаны откусить голову конкуренту на его же территории ради выживания. Я буду с тобой это время, я…

— РРОООООООООООООК! — выдает дракон оглушительный ответ, вбивая в мой мозг совершенно дикий концепт.

Она прямо говорит, что я… займу это место. Место другого Альфы…

Стоп… черт! Я?! ЧЕГО?!

Матерь опускает морду вплотную к моему лицу. Горячий воздух из пасти обжигает кожу лица, а я… стою абсолютно ровно. Да, драконья броня частично защищает от жара, но лицо то свободно! Но и оно не чувствует температуры внешней, ведь… внутри я в ступоре. Держу зрительный контакт и выдаю ответное, низкое горловое предупреждение.

— Хррр-ммм…

Сразу же вношу радикальные коррективы в ее план.

— Уррр-грр-ау! — киваю в сторону напрягшегося позади Багиры.

Передаю концепт… совместного правления, мол, мы заберем власть исключительно вдвоем. У них с Фурией, конечное, вполне себе странные отношения.

Тем не менее, мое условие такого шокирующего известия… ох, черт, РЕАЛЬНО нереального события следующее — мы разделим трон поверженного вожака пополам.

Матерь переваривает полученную информацию. Вращающиеся зубы замирают на несколько бесконечно долгих секунд, а огромные глаза изучают стоящего Багиру.

Следующий шумный выдох гигантской рептилии звучит абсолютно… утвердительно.

«ФУУУХ! НУ слава Тору!»

Тяжелый поток горячего воздуха окатывает меня с ног до головы, подтверждая полное согласие с предложенными условиями.

Но тут Иккинг не выдерживает давления ауры Вопля Смерти и, очевидно, не понимая, чего это мы так агрессивно друг с другом переговариваем, делает судорожный шаг назад, а потом… вовсе срывается в паническое бегство!

Ну как так, Иккинг?!

Инстинкт гигантского хищника моментально реагирует на убегающую жертву. Матерь дергается в сторону мальчишки, челюсти автоматом раскрываются для быстрого броска.

И тут БАЦ!

Багира бьет мощным крылом по ногам Иккинга, из-за чего подросток валится лицом в дорожную пыль. Черный ящер жестко прижимает его спину к земле тяжелой лапой.

— Замри! — рявкаю на парня. — Поверь, любое движение провоцирует атаку, спокойнее... Ты первый проявил неподчинение, она тебя не знает, а всех неизвестных СРАЗУ воспринимает потенциальными обидчиками Стаи. Спокойно, Иккинг…

Тут и Матерь теряет интерес к неподвижной цели. А после и вовсе громко фыркает — облако каменной крошки вылетает из ноздрей.

— РРОООУСР!!! — Шипит напоследок и исчезает в норе...

Пакт заключен.

Подхожу к лежащему Иккингу и протягиваю руку. Помогаю парню подняться на дрожащие ноги, тот судорожно дышит.

Нда…

— Ну, привыкай. А вообще она редко вылазит сама по себе, — усмехаюсь, глядя на трясущегося сына вождя. — Ха-ха, ну как? Штанишки не обмочил?

На реакцию людей ПОСЛЕ таких события я не перестану смотреть — все всегда что-то новое выдают.

Иккинг судорожно хватает ртом воздух, вытирает пыль с лица рукавом куртки, безуспешно пытаясь унять дрожь в коленях. Глаза подростка выпучены, как у мопса. Вот-вот вылетят.

— Так ты… ты рычал на нее… не страшно? — выдавливает парень срывающимся голосом. — О Тор… Она же размером с чертову гору! Она могла проглотить нас вместе с драконами в одну секунду! Как ты вообще заставил эту штуку слушать?!

— Интересная история был, я ведь… ну, ее сын. Пошли к базе, познакомимся теперь со всеми.

— О_о…

— Ага. Как-нибудь расскажу подробнее.

Иккинг медленно кивает, окончательно осознавая и переваривая прошедший урок драконьей дипломатии.

Поднимаю голову, окидываю взглядом каменное возвышение над нижней террасой…

И вижу, как все, абсолютно все люди с острова вышли посмотреть на это представление. И британские матросы, и офицеры, и мои ребята плотной толпой замерли вдоль ограждений. Десятки человек стоят в полнейшем молчании.

Всяко наблюдали процесс переговоров с гигантским подземным червем от первой до последней секунды. Искренне надеюсь, для многих зрителей эта немая сцена несет предельно ясный смысл. Правитель базы способен отдавать приказы хтоническим божествам. Любые потенциальные мысли о бунте можно смело хоронить.

Идем внутрь базы, пересекая внешнюю террасу. Снова поднимаю голову, теперь уже к скальным сводам.

Под каменным потолком висит крупный силуэт… — О! — Штормореза. Рядом устроилась еще одна взрослая особь. Между ними копошится мелкий детеныш с четырьмя крылышками.

Значит, дикая пара благополучно добралась и присоединилась к нашей стае. Круто, что остров притягивает диких ящеров стабильностью и безопасностью. Значит, что экосистема Нуригари функционирует исправно.

Увидели парней еще на подходе к дверям в Петру. Там толпились и другие люди, но первыми в глаза бросились именно подростки.

Фишлегс и Сигурд откровенно бездельничали, ха-ха. Дети!!! Парни после шоу на берегу кидали мелкие камушки в пустую деревянную бочку и спорили из-за правил игры. Стая Жутких Жутей путалась прямо под их ногами в ожидании куска рыбы. Нормальный такой подростковый отдых.

Фиш замечает новенького, щурится — пацану интересно. Он с любопытством разглядывает потертую меховую жилетку и классическую варварскую обувь Иккинга.

— Олух прислал пополнение? — тянет Фишлегс, перекидывая камень из руки в руку. — Привет. Ты кто? Я вот — Фишлегс! Единственный и пока неповторимый…

— ПОВТОРИМЫЙ! Меня к себе Шторморезы уже подпускают, да-да! — Перебивает его Сигурд, у которого было больное место — быть вторым.

— Единственный и ПЕРВЫЙ среди детей, кто смог подчинить себе дракона!

— Не подчинить, а… да за тебя все Саян и сделал! Ты даже бочку не можешь выполнить, и летаешь с пеленками. Саян — Сигурд обратился ко мне — тебя не было, а он чуть не обоссался на Йора, когда в полете увидел двух Шторморезов, это было дня… четыре назад, во!

— НИЧЕГО Я НЕ ССАЛСЯ, ЭТО БРЫЗГИ!

— Ага, жёлтого цвета?

— Это гель Ужасного Чудовища, он иногда принимает такой цвет и…

Ха-ха… как обычно.

— Так, парни, тихо. Отвлекаетесь.

Пресекаю развитие диалога.

— Разговоры оставим на вечер. Фиш, Сигурд, у нас пополнение. Знакомьтесь. Иккинг с Олуха. Человек на какое-то время с нами, субординацию соблюдаем.

Фишлегс отбрасывает камень и подходит вплотную, с любопытством разглядывая прибывшего ровесника.

— С Олуха... хм… — начинает Фиш. — Как полет прошел? На Ночной Фурии летел? Или трясся на камнеедах всю дорогу?

Иккинг переступает с ноги на ногу.

— На Громмеле. Сначала страшно. Потом… ну, прям захватывает. Вы тут… реально живете прямо с ними?

Взгляд подростка цепляется за бегающих Жутей и спящих в углу пещеры Громмелей.

— Как вы их совершенно не боитесь? — выдавливает Иккинг, указывая дрожащим пальцем в сторону храпящего камнееда.

Фишлегс пожимает плечами.

— Мы знаем правила. Драконы требуют уважения и еды, но так… те еще душки. Выполняешь условия — получаешь безопасность. Ну а знания и опыт убивают страх, эт оно так.

— Точно, — кивает Сигурд. — Я раньше ждал от них исключительно смерти! А оказалось, с ними можно договориться.

А тебя почему зовут Фишлегс? Это же… тоже самое, что Рыбьеног, не? У меня есть знакомый Рыбьеног и вы… ну, вы не похожи.

— Ну нееее, имена разные вообще, ты чего? Я че какая-то рыба? Я Фишлегс —Единственный и ПЕРВЫЙ среди детей, кто смог подчинить…

Ой, это надолго. Пресекая эти разговоры, задаю парням дежурный вопрос:

— У вас тут все нормально? Проблем со стороны пленных или драконов за время моего отсутствия не возникало?

— Да, все тихо, — отвечает Фишлегс. — Ждем указаний.

— Вот и славно.

Поворачиваюсь к Иккингу и указываю рукой в сторону. — Идем дальше.

— Как тебе парни? — спрашиваю на ходу.

Иккинг оборачивается назад, что-то думает и выдает:

— Они… этот парень… он правда приручил Ужасное Чудовище?! Я видел с высоты спящего красного дракона у входа на скале.

Усмехаюсь.

— Ага. Давно это было, еще по осени. Мы тогда сбежали с Фишем и парочкой бывших рабов с острова оного. Выживали, да драконов приручали понемногу. Йормунганд признал Фиша своим всадником.

— А…

— Предупреждая твои вопросы — да. И ты такое сможешь.

Спустя пару минут таких дежурных разговоров и всех вопросов — демонстрирую Иккингу развернутые мощности острова! А за эти дни было, на что посмотреть — все-таки тридцатник людей на хозяйстве — это куда как лучше, чем парочка.

Внизу раскинулся рабочий лагерь военноплен… жителей острова. Три десятка британских матросов ковыряются в сырой земле, люди в грязных красных мундирах (кстати, надо подумать над производством одежды) разбивают длинные грядки. Корабельные плотники возводят деревянные каркасы будущих бараков, а… точно — это лейтенант Стерлинг и Артур — контролируют процесс работы.

Иккинг замирает у самого обрыва и смотрит вниз с открытым ртом.

Ну, рот у него вообще в таком положении застыл.

Но пора заняться делом не менее важным — Бьярни все это время шел с нами, пора бы его отправить в мед блок.

Подхватываю побитого под здоровую руку и веду. Навстречу выходят Клинт и Саид.

— У нас все тихо, — довольно скалится Клинт на ходу. — Британцы пашут как проклятые, а периметр надежно прикрыт.

— Шпикачка наплавила шикарную партию драконьей стали, — добавляет Саид, вытирая перемазанные сажей руки куском ветоши. — Свежие формы залиты и уже остывают да…

Ну, славно… что все так тихо и мирно, но это ненадолго.

— Забудьте про спокойную жизнь — Тинг провалился. Йохан сдал нас, слив местоположение острова и вообще все про нас. Уверен, Драго Блудвист уже собирает флот для зачистки, да и весь Архипелаг с радостью воткнет нам нож в спину при первой возможности. Вот так теперь и живем.

Улыбка Клинта стирается моментально. Лицо каменеет от быстрого осознания надвигающейся угрозы…

— Мы с Матерью улетаем за головой Королевы Драконов в Гнездо около Олуха, — добиваю их последней новостью. — Остров… думаю, на какое-то время остается без главной защиты. Буквально на пару дней. Британцы могут поднять бунт, или приплывут разведчики Драго, так что выживать придется своими силами. Этого может, конечно, не произойти, но сами понимаете — уж лучше подготовиться, чем смиренно ждать. Подробнее поговорим потом, я тут… вот, займусь Бьярни.

Завожу Бьярни в каменную пещеру нашего импровизированного лазарета. Иккинг тихо семенит следом, впитывая взглядом каждую деталь обстановки. Усаживаю больного на деревянную кушетку, а после иду смыть с себя грязь. С мылом. Короче, обрабатываться.

Здесь нас уже ждет Перси — пленный помощник корабельного аптекаря из числа британцев. Парня пристроили сюда ради базовой помощи, но мозги у него плотно застряли в средневековье… Ну, таково время, с этим ничего не поделаешь. Хотя кое-какой порядок тут навел он… в мое отсутствие.

Бросаю набор хирургических инструментов из переплавленной драконьей стали на плоский валун. Металл звонко лязгает по камню. Перси сразу подхватывается со своего места и подходит ближе.

— Сэр, чем могу быть полезен? — спокойно спрашивает британец, с готовностью заглядывая мне в глаза. — Принести горячей воды? Подготовить чистые бинты для перевязки?

Киваю парню.

— Бери вот эту металлическую миску с инструментами, Перси. Подойди к Громмелю и держи прямо над пламенем. Нужно прокалить металл докрасна.

Иккинг жмется к стеночке от вида дышащего огнем камнееда. Исполнительный Перси послушно тащит миску к ящеру.

Металл щипцов и скальпелей быстро раскаляется под слабой кучей драконьей магмы. Забираю у него посудину, ставлю на валун и обильно поливаю остывающие железки мыльным раствором. Англичанин с искренним интересом наблюдает за процессом стерилизации.

Так… Идем дальше.

Приступаю к глубокому прощупыванию грудной клетки Бьярни, пока тот глухо шипит сквозь плотно стиснутые зубы. Мои пальцы находят поврежденный участок кости, ага. Трещина в ребре требует жесткой фиксации.

— Просто замотай меня покрепче, Саян, — хрипит моряк, пытаясь приподняться на локтях. — Сделай тугую повязку. Я могу летать, я должен вернуться в строй.

Прижимаю его здоровое плечо обратно к кушетке. Начинаю собирать жесткий фиксирующий корсет из кусков толстой кожи и заготовленных стальных пластин. Перси молча подает мне нужные ремни.

— У тебя глубокая трещина, Бьярни. Объясняю на пальцах. Просто летавть ты сможешь, да, но… вот, например, когда мы маневрируем — нас давит перегрузкой. Твоя поврежденная кость в таком состоянии лопается от давления! А прикинь, что будет, если острый осколок пробьет левое легкое навылет? Ты захлебнешься собственной кровью прямо в воздухе во время боя. Так что… лучше не рисковать.

Бьярни отводит потемневший взгляд в сторону.

— И какой тогда от меня прок? — рычит, со злостью ударяя кулаком по стене. — Моряк лишился палубы корабля. Наездник потерял право подниматься в небо на спине ящера. Я превратился в бесполезный балласт!

— Найдем, чем озадачить тебя здесь, не переживай. У нас много работы!

Глава 144

Наведение порядок на своей территории продолжается!

Ну, и экскурсия, и знакомства — все сюда же.

Вновь захожу в раскаленное помещение драконьей кузни. Воздух полнится запахами плавленого драконьего металла, и, поверьте, у этого сплава есть свой запах. Да еще какой — если им занимается Шпикачка или Гуф. С остальными драконами как-то попроще, но… Черт, я до сих пор не понимаю, какие конкретно ферменты у драконов участвуют в расщеплении камней. По запаху эта… субстанция в горячем виде напоминает смесь тухлых яиц, горящей серы и жженого рога. Знаете, как воняет копыто лошади, когда кузнец прижигает его горячим железом при ковке? Нет? Ну и не надо. Но представьте. А еще умножьте этот тошнотворный дух на тысячу, добавьте едкий серный дым — и получите полноценный портрет рабочей атмосферы в кузне Громмелей. Въевшаяся в каменные стены сажа кажется на этом фоне приятным ароматом костра.

Но ничего — привыкли.

Саид ритмично бьет тяжелой кувалдой по раскаленному листу железа, высекая снопы искр. Главный инженер кует дополнительные пластины брони (так задумывалось для летательных целей) с парочкой других «кузнецов». Торможу его работу взмахом руки. Мавр опускает свой молот, тяжело выдыхает и вытирает пот с лица куском ветоши. Объясняю ему суть проблемы со зрением. Иккинг тут же встает рядом, с интересом разглядывая инструменты кузнеца.

Что за проблемы со зрением? Ну так… идея одна пришла.

Предстоящие воздушные бои требуют серьезной подготовки — Драго Блудвист уж тоооочно вооружит свои корабли тяжелыми баллистами с отравленными болтами. Да и будущее сражение с драконом должно давать нам преимущество. Специфика воздушного боя диктует жесткое правило — нужно видеть угрозу задолго до того, как враг заметит твой силуэт в облаках, да? Но человеческий глаз не всегда способен распознать что-либо на большом расстоянии. Подставлять Багиру под прямой залп… ммм, спасибо, нет.

Вот это и начал пояснять.

Иккинг понятливо кивает, соглашаясь с доводами. Подхожу к тяжелому деревянному сундуку, где хранил кое-что (уже давно была мысль использовать ЭТО, но все никак руки не доходили). Откидываю крышку, перебирая захваченные вещи. Ага… Тут же нащупываю на дне пару латунных труб, снятых с офицеров британских фрегатов во время прошлых стычек. Идеальный инструмент для разведки. Вытаскиваю тяжелые цилиндры на свет, раскладывая их на широком верстаке перед Саидом.

Тек-с…

Беру одну трубу, раздвигаю секции и прикладываю окуляр к глазу. Смотрю в сторону освещенного выхода из пещеры и... Плохо. Ужасно! Картинка плывет мутным, искаженным пятном. Переворачиваю цилиндр, вглядываясь в основную линзу.

Тут поверхность стекла покрыта густой сеткой глубоких царапин и микротрещин. Мда… жесткие условия хранения, корабельная качка и удары уж точно превратили нежную оптику в кусок бесполезного хлама. Вторая труба демонстрирует аналогичный результат. Стекло внутри треснуло пополам. То есть использовать эти приборы для прицеливания невозможно, пу-пу-пу…

Передаю сломанную трубу Иккингу. Подросток щурится в окуляр, крутит латунный цилиндр и разочарованно качает головой.

— Вообще ничего, картинка полностью размыта, — констатирует сын вождя. — А что должно выйти?

— Да так…

Бросаю испорченные тубусы на верстак. Идею на такой проблеме я не забросил, нет. Но тогда нам необходимы новые и чистые стекла.

Поворачиваюсь к Саиду.

Главный инженер базы отлично разбирается в плавке драконьей стали, создании механизмов и ковке брони... Может, и с такой проблемой справится? Раньше, говорил. что не может, но и прогресс не стоит на месте! Тем более такой ориентир есть.

— Саид, нам требуется сварить прозрачное стекло. Нужна идеальная выпуклая форма для линз. Сможем сделать?

Саид хмурится, разводя руками.

— Металл легко прощает ошибки, Саян, — басит кузнец, осматривая латунный корпус трубы. — Стекло требует иного подхода. Технология производства оптики кардинально отличается от работы с железом. Я… ну даже не знаю нужных пропорций песка и правильных температур остывания. Получится мутный кусок шлака.

В разговор неожиданно вмешивается один из пленных британских матросов. Тощий человек в грязной рубахе таскал корзины с углем для горна. Имперец робко переступает с ноги на ногу, озираясь по сторонам, и делает неуверенный шаг к столу.

— Прошу прощения, сэр, — хрипло начинает пленный.

Поворачиваюсь к матросу.

— Говори.

— Я слышал про вашу проблему со стеклом, — бормочет британец, нервно переминаясь с ноги на ногу. — В ранней молодости я батрачил подмастерьем в небольшой стекольной мастерской на окраине Лондона.

— Мастер-стеклодув? — уточняю шансы на успех.

— Никак нет, сэр. Меня забрали на флот до получения полного статуса мастера. Но я помню базовые основы процесса, рецептуру смеси и порядок действий.

Скрещиваю руки на груди. Оцениваю тощего матроса.

— Сможешь отлить чистые линзы?

Пленный судорожно кивает.

— Так точно, сэр. Получится сделать приличную оптику. Мне просто нужны правильные материалы и хороший жар…

— Ну, жара у нас — хоть отбавляй

Добро. Даю человеку шанс проявить себя в деле.

Иккинг тем временем берет со стола сломанную британскую подзорную трубу. Подросток крутит латунный цилиндр в руках, изучая механизм выдвижных секций. Пацан пытается выковырять треснувший кусок стекла ногтем, а затем резко поднимает голову.

— Слушай, э-э-э, Саян, эта штука формой очень напоминает ту металлическую вещь из леса, — выдает сын вождя, указывая тубусом в мою сторону. — Ну, помнишь, ты показывал мне странный цилиндр с пазами?

Блииин, точно! Может, и в нем сейчас тоже разберёмся.

— Что за штука? — Уточняет мавр, но я лишь отмахиваюсь:

— Да, на заброшенном корабле Охотников на драконов нашел. И понять сразу не получилось, что это. Да и времени не было.

Достаю из подсумка тяжелый металлический тубус, стилизованный под драконью чешую с личиком самого дракона. Ну… раз линзы в нем есть, да и тематика рептилий соблюдена, будет, эм… Драконьим Глазом.

Кладу предмет на стол рядом с разбитой оптикой британцев.

Парни обступают верстак, с интересом разглядывая древнюю конструкцию. Внешне предмет действительно напоминает сложную подзорную трубу. Начинаю крутить подвижные кольца механизма. Трясу тубус возле уха — внутри раздаются тихие металлические щелчки.

Так, быстро выяснили совместно, что вместо классических задвижек или резьбы здесь имеются глубокие пазы. И эти отверстия подозрительно напоминают замочные скважины, вырезанные в форме драконьих зубов? Бредятина. Хотя…

Иккинг забирает артефакт, заглядывая в прорези.

— Может, сюда нужно вставить настоящие зубы ящеров? — бормочет пацан, пытаясь провернуть внутреннее кольцо.

— Звучит логично, — киваю парню. — Конструкция явно неполноценна. Наверняка не хватает ключевых деталей для запуска, хм… И как только придумали ее, хах? Не вообще, реально кажется, что это украшенная подзорная труба. Может, как подарок кому-то важному, не? Вот… не знаю, больше всего похоже на своеобразный бинокль или примитивный проектор.

Прикладываю узкий конец Глаза к лицу. Смотрю прямо в окуляр, направив противоположную сторону на пылающий горн Саида. Вижу исключительно кромешную темноту.

— Ни хрена, — резюмирую результат. — Внутренние заслонки словно наглухо перекрывают свет. И, наверное, этот ключ их должен раздвигать.

Ситуация выглядит предельно глупо — мы пялимся в кусок мертвого железа.

Разочарованно откладываю артефакт на край деревянного стола. Загадка остается нерешенной, а время поджимает.

— Ладно, железка подождет, — хлопаю ладонью по верстаку. — Возвращаемся к нашей оптике. Но… думаю, длинная подзорная труба нам не подходит.

— Почему? — удивляется Иккинг, указывая на трофейные цилиндры.

— Ммм, все из-за специфики полета, все-таки длинные рычаги проще сломать, да и когда Багира делает резкий вираж, а встречный ветер бьет в лицо — боюсь, эта труба просто выбьет глаз. А вот бинокль — вполне себе хорошо. Сделаем два коротких тубуса и…

— Закрепим стекла в кожаной маске прямо на лице? Ну… чтобы плотно сидели и не отвлекали… — предлагает Иккинг, водя пальцем по деревянной столешнице.

— Хм… И руки свободны, — киваю, моментально оценивая перспективы.

Плотная кожаная маска полностью решает проблему вибрации. Оптика двигается строго синхронно с черепом наездника, хммммм…

Но вылезает критический физиологический изъян — такое постоянное увеличение просто убьет мне периферийное зрение. Да и вестибулярный аппарат сойдет с ума от разницы между картинкой перед глазами и реальным положением тела в пространстве. Уверен, меня жестоко укачает через минуту активного полета, а вражеский снаряд прилетит сбоку совершенно незамеченным.

— Идея рабочая, только есть проблема, — озвучиваю свои мысли вслух, указывая на стол. — Смотреть через увеличительные стекла постоянно нельзя. Я потеряю ориентацию в воздухе. Боковой обзор исчезнет.

Иккинг задумчиво трет подбородок измазанной в угле рукой. Глаза подростка загораются новой технической мыслью:

— Значит, сделаем их подвижными: — заявляет он. — Ну…. основная маска получит простые прозрачные стекла для защиты от ветра. А эти толстые увеличительные тубусы закрепим на внешних шарнирах сверху.

— Откидные линзы, — окак, одобряем. — Опустил перед глазами, поднял обратно на лоб.

Поворачиваюсь к пленному матросу.

— Сможешь отлить короткие стекла?

— Так точно, сэр, — с облегчением подтверждает британец. — Создать короткофокусные линзы гораздо проще. Нам совершенно не придется высчитывать сложные преломления света для длинной трубы. Хватит двух одинаковых выпуклых стекол.

— Отлично. Приступаем.

Иккинг моментально хватает кусок угля крепче. Подросток низко склоняется над верстаком и делает набросок будущей маски-шлема с откидной оптикой прямо на столешнице.

Какой-то гений, емае…

А британец начинает диктовать список необходимых компонентов для варки.

В общем, нам требуется чистый белый песок, желательно кварцевый — такого дохрена на острове, вот в самом деле. Даже геологом быть не надо, чтобы опознать такое.

Отправляю пару свободных матросов с ведрами на северный пляж острова.

Британец мнется, чешет затылок грязными пальцами — просит золу из сожженных морских водорослей. Говорит, обычная древесная не даст нужной реакции. Саид кивает, отправляет своих помощников к коптильням — мол, есть, все найдем (а я ваще не знаю, откуда они ламинарию отыщут, но раз сказал… то найдут).

А еще требуется толченый известняк. Но, напомню, у нас сплав металла делается из него, так что и этого добра у нас с запасом. Все, буквально ВСЕ, что нужно для изготовления стекол — всегда было под боком!

Спустя час возимся с пропорциями. Британец засыпает белый песок в каменную чашу. Мужик активно мешает сухую массу деревянной лопаткой и нервно бормочет себе под нос, причем на английском:

— One part of ash, three parts of sand... bloody hell, need more heat... (Одна часть золы, три части песка... черт возьми, нужно больше жара...)

Компоненты смешаны.

Но кузнечного горна (а он у нас, по умолчанию, на огне — у Громмелей есть ограниченное количество залпов) не хватает ради создания идеальной прозрачности и выбивки всех шлаков.

— Сэр, жара мало! — жалуется пленный, вытирая грязный пот со лба. — Температура слишком низкая. В стекле останутся мутные пузырьки, и мы… получим кусок шлака вместо чистой линзы.

Текс… Решение проблемы лениво жует базальт в темном углу — привлекаю к работе нашу ручную Шпикачку. Выдаю короткий свист — и Громмель с грохотом подкатывается прямо к верстаку.

Британец моментально бледнеет — все-таки просил работать пока без драконов, но, увы, парень, придется с ним.

— Расслабься, она уже поела, — бросаю имперцу. — Неси чашу.

Даю дракону команду. Громмель отрыгивает небольшую лужицу жидкой магмы прямо в подготовленную каменную выемку на полу. Жар мгновенно бьет по лицу, а британец судорожно крестится трясущейся рукой.

Но благодаря Шпику мы получаем эдакую тигельную печь с колоссальной и стабильной температурой. Хватаю длинные металлические щипцы. Ставлю чашу со смесью прямо в центр лавовой лужи.

Ждем…

Смесь начинает плавиться. Песок медленно превращается в густую массу, ярко светящуюся оранжевым цветом. Британец берет полую железную трубку. Тщательно очищает конец от въевшейся сажи куском ткани. Подмастерье аккуратно цепляет каплю расплавленного стекла из чаши, подносит трубку к губам и начинает осторожно выдувать небольшой шар.

Лицо человека багровеет от натуги, а руки предательски дрожат от дикого физического напряжения и… стеклянная сфера получается кривой: стенки выходят неравномерными по толщине, а одна сторона уродливо выпячивается.

— Держи ровнее! Заваливаешь край! — жестко командует Саид, скрестив руки на груди.

— Оно слишком тяжелое, сэр! — хрипит британец. Пленный едва не роняет горячую трубку прямо на сапоги.

Иккинг внимательно наблюдает за процессом. Подросток моментально оценивает механическую проблему. Пацан хватает пару деревянных брусков. Вырезает в них глубокие пазы ножом и быстро прибивает к краю верстака на одинаковом расстоянии друг от друга.

— Клади трубку сюда. — указывает Иккинг стеклодуву на самодельные подставки. — И… это… можно крутить по оси.

Стеклодув (имени которого я так и не узнал, черт…ну не президент я) с заметным облегчением укладывает железную трубку в вырезанные пазы. Теперь имперец может ровно вращать инструмент двумя руками, плавно вдувая горячий воздух внутрь. Иккинг, черт возьми, отлично работает головой! Стеклянный шар расширяется абсолютно равномерно, принимая на удивление правильную геометрическую форму. Мы… хах, не мы — парень аккуратно выдувает несколько таких идеальных сфер, просто про запас.

Раскаленные стеклянные шары медленно остужаются в стороне от пышущего жаром горна. Начинается самая кропотливая и, по правде говоря, нервная стадия работы — огранка материала.

Тут уже и нам пришлось вмешиваться в это дело, помогать.

Беру длинный металлический прут, раскаляю его кончик добела. Осторожно провожу горячим железом по поверхности остывшей стеклянной сферы, вычерчивая ровный круг на самом выпуклом донце. Иккинг рядом задерживает дыхание, ожидая результата. Резкий перепад температур делает свое дело — раздается характерный, тихий щелчок, и кусок стекла на удивление аккуратно откалывается прямо по намеченной линии.

— Фух, — с облегчением выдыхает Иккинг, утирая мокрый лоб.

Выходит, мы получаем черновую заготовку для выпуклой линзы. Повторяю эту нехитрую процедуру с остальными сферами, пока на столе не собирается с десяток стеклянных кругляшей с довольно острыми, неровными краями.

И тут начинается физический труд. Кладем перед собой широкие плоские камни, насыпая сверху щедрые горсти мелкого, влажного речного песка. Берем хрупкие стеклянные заготовки и начинаем монотонно тереть их о камень медленными круговыми движениями.

Шурх. Шурх.

Песок выступает как грубый абразив, медленно стачивая неровности и формируя правильную, гладкую плоскость. Спустя полчаса такого веселья руки забиваются намертво, а пальцы банально немеют от постоянного, однообразного давления.

— Я больше не могу, — жалобно стонет паренек, откладывая свою заготовку в сторону.

Работа продвигается катастрофически медленно. Но, говорят, лень и ущербность тела — двигатели прогресса, так? Вот и Иккинг убежал шуршать какими-то инструментами.

— Что ты там уже удумал? — устало спрашиваю парня, разминая затекшие кисти рук.

— Ускорить процесс. — звонко кричит он откуда-то из-под широкого верстака.

Спустя минут пятнадцать паренек умудряется собрать примитивный, но эффективный… эээ, механизм? Викинг вытаскивает деревянную окружность, жестко закрепляя его на вертикальной железной оси. Снизу прилаживает кожаный ремень и простую ножную педаль. Бинго, мы получаем отличное подобие гончарного круга... Черт! Ну правда, додуматься же можно было.

Кладем точильный камень прямо на вращающееся колесо. Иккинг ритмично жмет на педаль, так что круг раскручивается.

— Давайте линзы. — командует малолетний инженер. Хех.

Сильно прижимаем стеклянные заготовки к быстро движущемуся абразиву, отчего скорость шлифовки возрастает многократно… Причем даже аккуратнее выходит — парень не давит сильно, да и абразив более мягко трется о стеклышки.

Спустя еще какое-то время, переходим к самому финальному этапу — полировке. Грубый песок сделал линзы абсолютно матовыми, они совершенно не пропускают четкий свет. Берем толстые куски ячьей кожи, щедро натирая их мельчайшей древесной пылью, смешанной с одной каплей масла — все по словам британца.

Иккинг без лишних слов забирает себе самую тонкую работу, ведь его руки просто идеально чувствуют нужное давление. Садится на табурет и долгими, ох, ЧАСАМИ полирует стеклянные кругляши на кожаных лоскутах.

Постепенно матовость уходит, и стекло приобретает ту самую, абсолютную прозрачность. Беру готовую линзу, смотрю сквозь нее на пылающий горн и… Чисто! Линзы готовы!!! Да???

Делаем такое и с остальными.

***

В помещении кузни стоит тяжелая, удушливая жара, сопровождаемая монотонным гулом работы. Люди низко склонились над верстаками. Громмель по кличке Шпикачка тихо возится в своем углу, поскольку ящер изрядно устал поддерживать колоссальную температуру для плавки песка. Камнеед тяжело вздыхает, опуская свою массивную голову на каменный пол, а пасть дракона слегка приоткрывается. И, простите уж Шпикачку за отсутствие манер — дракон все-таки — из глотки ящера внезапно вырывается небольшая огненная отрыжка, выплевывающая остатки лавы на язык. А пасть-то приоткрыта — такой свет лишь немножко озаряет комнату.

Но вполне достаточно, чтобы свет попал туда, куда нужно.

Тонкий пучок пролетает прямо над верстаком. Луч бьет точно в темный окуляр Драконьего Глаза, забытого людьми на краю стола. Древний металлический артефакт мгновенно оживает, реагируя на пламя. Внутри тубуса раздается целая серия тихих, механических щелчков. Скрытые линзы приходят в движение, выстраиваясь в какую-то свою, правильную последовательность. Металл преломляет специфический свет Громмеля, усиливая его многократно…

И тут… широкий луч бьет из передней части тубуса прямо на темные, закопченные своды каменной кузни. Пещера озаряется ярким светом, отчего на стенах внезапно проецируются огромные, детально прорисованные схемы. Появляются подробнейшие карты Архипелага, причем эти изображения включают отдаленные острова, о которых даже викинги никогда не слышали! Рядом ярко вспыхивают незнакомые рунические символы, и проявляются…анатомические классификации совершенно неизвестных видов драконов.

***

Фуууф. Не ожидал, что работа будет столь долгой. Сколько же часов на это просрали??? Заканчиваю протирать свою готовую линзу куском ткани, оценивая прозрачность стекла на просвет. Внезапно британец-стеклодув с грохотом роняет тяжелые инструменты на каменный пол.

Пленный имперец моментально срывается на истошный крик.

— Что за бесовщина?! Чур меня! Видения! Колдовство!

Глава 145

— …Видения! Колдовство!

БЗДЫНЬК!

Мы… я испугался! Вот вроде посвящаешь себя работе, пропуская весь фон мимо ушей, и тут такое… э, выбивающееся из общего ритма. Короче, неожиданно. И, подумалось мне, — опасно!

Звон упавшего инструмента бьет по ушам. Пленный британец срывает голос в истошном крике. Поворачиваемся – а тот и вовсе забивается в угол кузни, закрывает голову измазанными в саже руками и бормочет бессвязные молитвы...

О… боже. Я его понял…

— ЧТО ЭТО?

Свод пещеры ярко светится от зеленоватых… эм, проекций??? Драконьего Глаза. По направлению света, который входит в устройство понимаю, что виной этому — Шпикачка, которая играется с кусочком лавы на своем языке.

И вот результат, хмм…

— Интересно.

Подхожу к матросу, хватаю за ворот грязной рубахи и ставлю на ноги. А человека прям трясет! Неужели настолько страшно?

— Успокойся, эээ, как зовут тебя, парень? Мой косяк, не узнал заранее…

— У—уилл…

— Приятно познакомиться, Уилл. Успокойся, тут никаких демонов нет… — трясу его за плечи, приводя в чувство. — Глаза открой, хээй! Все в порядке, олянись. Свет просто проходит через стекляшки внутри этой металлической трубы. Обычные линзы и драконий огонь, понял?

Матрос судорожно оглядывается — видит, что с нами все нормально, а свет от штукенции перестал быть таким насыщенным и жутким — и сглатывает. Кивает, а после на негнущихся ногах ковыляет обратно к своему рабочему месту…

Мда.

Подхожу к столу, а тут Иккинг уже вовсю крутит металлический тубус в руках, пытаясь заглянуть в узкие щели механизма.

— Что там внутри, Иккинг? — спрашиваю, разглядывая светящиеся рисунки на стене.

— Система линз… она есть, да. Похожа на те сломанные трубы, только словно сложнее, — увлеченно бормочет Иккинг, заглядывая в узкие щели механизма. — Ммм… свет преломляется через кристаллы внутри? Как через лед, да?

— Наверное, — пожимаю плечами. Я в оптике разбираюсь слабо — не могу даже понять, как такое смогли сделать местные и… черт, реально ведь проектор, работающий на драконьем свете. Почему так?

В этот момент зеленоватая проекция на стене мигает и тухнет. Свод кузни погружается в полумрак — огня Шпикачки хватило ненадолго.

— Эй, Шпикачка, повтори, — прошу нашу ручную камнеедку.

Громмель лениво приоткрывает пасть, раздается глухое урчание. Дракон медленно изрыгает… всего лишь облачко вонючей серой отрыжки. И всё, никакого света!

Ну черт…

— Багира, иди сюда! — зову своего дракона. — Посвети-ка нам в эту дырку. Аккуратно только.

Ночная Фурия послушно подходит к верстаку.

Блин. Мы же столько раз использовали плазму Багиры просто для освещения всего на свете. Разжигали костры, подсвечивали темные места… Что мешало мне хоть раз подставить этот артефакт под его луч? Мы были буквально в одном шаге от разгадки все это время. Столько возможностей упущено, эээх… Ладно. Главное — поняли сейчас.

Багира приоткрывает пасть.

ВУУУХ!

Контролируемый сгусток фиолетовой плазмы бьет прямо в линзу. Внутри тубуса раздается громкое «щелк-щелк-щелк»., после которых картинка на стене вспыхивает заново — реально проектор!

Жду продолжения тех зеленоватых схем Громмелей, но… вижу совершенно другое.

Изменился цвет картинки, да, это логично — проекция, видимо, зависит и от цвета исходного огня (не буду даже думать, почему после Громмеля, цвет огня которого — жёлтый — Глаз выдал зеленый цвет картинки, а огонь Багиры — фиолетовый, выдал фиолетовое изображение, не суть). Тут же она выстраивает огромную… эм, судя по всему — карту архипелагов в неоновых тонах. Но… что-то кажется мне странным.

Я ведь успел мельком глянуть на первый вариант картинки — помимо другого цвета было и иное содержание, разве нет?

А тут в другом цвете появляются другие острова, словно новые пометки и силуэты жутких, шипастых монстров…

Хмм… А может…:

— Смотри-ка! — рассуждаю вслух, указывая на стену. — Допустим, если огонь Громмеля давал одну картинку, а плазма Ночной Фурии выдает новые схемы, то… поулчается, артефакт реагирует на конкретный вид ящера? Типа, разный огонь выдает разную информацию? Как вам идея?

— Потрясающе… — Иккинг чуть ли не подпрыгивает на месте. Подросток водит измазанным в угле пальцем по световым линиям на камне. — Глянь сюда, Саян! Вот эти волнистые знаки указывают на участки океана. Эм… О-стр-ов… под-мы…шек… Мне отец рассказывал о нем! Он, эээ, севернее Олуха, прям сильно уходя за туманные Земли. Туда уже лет десять, ну, как я родился, и моя мать не умерла от драконов… да…. Так вот, никто там не был!

— Или все-таки были… Но к чему такой фильтр? И кто мог придумать такой артефакт?

Но информация реально ценная. Черт, так руки чешутся поэкспериментировать, вы бы знали…

— Как эту штуку переключить дальше? — беру артефакт в руки. — Тут какое-то кольцо.

Пытаюсь провернуть центральную деталь. Отверстия, напомню, очень уж подозрительно напоминают драконьи зубы. Хочу сдвинуть внутренние линзы на новый, как я думал, слой данных — словно сменить линзу в калейдоскопе для новой картинки, но…

Скрип-скрип.

Металл упирается. Механизм сопротивляется давлению и отказывается сдвигаться хотя бы на миллиметр. Линзы словно заблокированы намертво.

— Дай-ка сюда, — Иккинг хватает со стола стамеску. Пацан протискивается к верстаку и собирается жестко поддеть стык между кольцами.

Ага, куда?!

Перехватываю запястье подростка. Останавливаю железку в сантиметре от сокровища.

— Что делаешь? — хмурюсь, отбирая инструмент.

— Хочу замок вскрыть…

— Сломаешь же, — качаю головой. — Думаю, там хрупкое стекло внутри. Если эти пазы торчат так жестко, значит, нужен нормальный ключ… Разворотишь резьбу силой — мы угробим его, а второго такого чуда хрен где найдем. Так что… давай уж лучше нормальным ключом. Думай головой, Иккинг, ты же у нас тут инженер.

ХРЯСЬ!

Громкий звук рвущейся кожи заставляет меня резко обернуться. Британец Уилл издает сдавленный писк — стеклодув расширенными глазами пялится на новую фиолетовую проекцию жуткого ящера на стене. Руки мужика дико трясутся — толстая игла ушла в сторону и намертво распорола свежий шов на будущей авиационной маске, портя кожаный лоскут.

Поворачиваюсь к Иккингу. Подросток всё еще завороженно разглядывает какую-то анатомическую схему, которую выдал Глаз под светом Багиры.

Текс…

Перед нами — Великий Смутьян во всей красе. Мы видим строение колоссального скелета, расположение огромных ледяных желез в гортани и густую сеть кровеносных сосудов... Звездец. И где этот артефакт был раньше? Это бы СТОЛЬКО проблем решило, столько ответов на тысячи вопросов дало!

Внимательно изучаю проекцию.

Тут же замечаю мелкий рунический текст под чертежом челюсти.

— Я… почему-то не могу прочесть. Ты понимаешь текст, Иккинг?

— Эм… ну, да. Тут сказано про ключ от механизма, — хмурится парень, вглядываясь в руны. — «Лед повелевает механизмом, но замок откроет лишь призрак снегов».

— Призрак снегов? — хмурюсь, рассматривая пазы. — Типа название дракона? Понятия не имею, что это за тварь. Но зубы у нее явно специфические... Видишь форму? Видать, без ее клыков внутрь мы не залезем…

Сверяю контуры отверстий со схемой. Да, один в один.

Перспективы изучения всего этого, конечно, интересные, но сейчас на это нет времени. Оставляю Драконий Глаз на столе, разберемся с этим позже...

Поворачиваюсь к верстаку — Уилл уже закончил работу. Британец протягивает готовую кожаную маску с вшитыми тубусами. Надеваю шлем, затягиваю ремни. Опускаю стекла. Мир вокруг резко приближается, картинка становится кристально четкой и, как ни странно, увеличенной.

Делаю резкий кивок головой.

БРЯК.

Тяжелые трубки просто падают мне на нос. Хрень.

— Не держатся, — тру переносицу. — Нужно еще сделать фиксатор, банально — вокруг головы.

Десять минут работы, пара заклепок, и на шарнирах появляется пружинная трещотка. Снова надеваю. Опускаю — ТРРР-ЩЕЛК. Поднимаю — стоят намертво. Вот теперь порядок.

— Пойдет.

За спиной раздается тяжелый кашель. В кузню вваливается Бьярни, весь в бинтах, опираясь на палку. Вид у него паршивый…

— Когда мы летим на Олух, Саян? — басит Бьярни, игнорируя Иккинга и британца.

Оцениваю состояние Бьярни, смотрю на готовое снаряжение и перевожу взгляд на выход из пещеры, где солнце начинает клониться к горизонту. Ну… оттягивать момент бессмысленно. День кончается, пора выдвигаться.

— Не мы, а я. И вылетаю уже… да, сегодня, прямо сейчас.

Покидаю кузню. Багира выходит следом, когти привычно цокают по камню. Идем сразу к скальному плато. Фурия уже на ходу нетерпеливо бьет хвостом по бокам и то и дело поглядывает на обрыв — предчувствует полет, шельма. Черная чешуя красиво блестит в лучах заходящего солнца, переливаясь глубоким фиолетовым.

Останавливаемся у края. Быстро проверяю седло, подтягиваю ремни — всё на месте, всё держит…

Из главной шахты на берег пляжа с тяжелым шорохом поднимается Матерь. Ее колоссальное тело извивается между скалами, осыпая гравий вниз — Вопль Смерти тоже готов к дальнему переходу. Дракон издает низкий, вибрирующий гул, от которого мелкие камни под ногами начинают подпрыгивать.

И тут ситуация за секунду выходит из-под контроля.

Из боковых тоннелей вылетают Альфа, Бета и Брюхобур! Боже ж мой, молодые Шепоты Смерти вымахали до размеров вагонов! Шипы торчат, сотни зубов в пастях вращаются с противным скрежетом в то время, как подростки агрессивно лезут к Матери.

Мол, хотят на войну, и плевать им на всё. Ломают скальные выступы, поднимают тучи пыли и глухо рычат на Багиру. Пытаются оттеснить мою Фурию от края площадки.

Ага, щас! — Багира уже угрожающе рычит и готовится реагировать.

Мне эти гиперактивные кайдзю в полете не сдались, честно говоря. Будет куда как лучше оставить их здесь. После короткой беседы удается договориться, и они остаются на территории острова. Пусть сторожат дом…

Бьярни и Иккинг выходят на площадку. Смотрят на этот цирк. Поправляю шлем, запрыгиваю в седло Багиры. Ноги в стремена, линзы очков — вниз и…

— Пошли!

Багира срывается с места, уходя в вечернее небо. Следом за нами, вздымая тучи каменной крошки, в воздух поднимается колоссальный Вопль Смерти.

Мы берем курс на Олух.

Ветер разрывает барабанные перепонки. Матерь прет впереди белым скалистым экспрессом. Скорость для такой туши — за гранью возможного! Это не полет в привычном смысле, а какое-то яростное преодоление пространства. Огромный змей извивается всем телом, работая мощными мышцами, и буквально вгрызается в воздух. Матерь рассекает небеса, оставляя за собой чудовищные завихрения, из-за чего Багиру кидает из стороны в сторону, как щепку в шторм!

Мою Фурию захлестывает турбулентными потоками от этого живого авианосца. Теряем стабильность….

ЩЕЛК.

Фиксирую откидные линзы перед глазами — механизм работает как надо. Направляю Багиру строго в кильватерный след гигантского змея, после чего сразу становится легче.

Влетаем в густую черную тучу. Видимость — абсолютный ноль. Грозовой фронт сожрал остатки солнца, погода сменилась на паршивую. Вокруг сверкают молнии, ледяной дождь барабанит по маске, вода заливает линзы — ни черта не видно. Еще и Матерь растворяется в серой пелене впереди, становясь просто огромной тенью.

А если…

— Давай ниже, брат, — командую Фурии.

Ускоряемся и ныряем под брюхо летящей Матери. Огромное тело змея своей массой создает мощный восходящий поток воздуха — Багира расправляет крылья и просто ложится на этот поток.

Так и переходим в режим планирования. Зверь отдыхает, пока аэродинамика Матери тащит нас вперед сквозь шторм.

Удобно…

***

Ледяная вода обжигает босые ноги. Мальчик сжимает треснувшее деревянное ведро побелевшими пальцами, зачерпывает соленую жижу со дна трюма и выплескивает ее за борт. Трофейный британский фрегат медленно тонет… Несмотря на то, что его очень, очень долго ремонтировали.

Взрослые мужчины падают на мокрые доски, полностью выбившись из сил. Съестные припасы тоже заканчивались — все было потеряно во время бегства с разрушенного Кьяденьса… Старик стоит на коленях возле мачты, воздевая руки к серым небесам, и громко взывает к Тору.

Человек… уже просит легкой смерти в пучине океана.

Еще и небо внезапно темнеет, но… плотные облака разрываются с оглушительным треском.

Мальчик задирает голову, роняя ведро на палубу. Из свинцовой пелены выныривает бесконечный белый змей.

— ЙОРМУНГАРД!!!! — чуть ли не синхронно орут люди с палубы.

Тело чудовища покрыто торчащими шипами, огромная пасть усеяна сотнями клыков. Монстр закрывает собой весь горизонт! Взрослые воины кричат, бросают весла и… да — даже падают на колени, потому как людей парализует ужас.

Старичок обхватывает голову руками, ожидая скорого пожирания. А мальчик прижимается спиной к грязному борту, отказываясь закрывать глаза.

Рядом со змеем материализуется угольно-черный дракон. Существо складывает крылья и камнем падает к их кораблю. На спине черного зверя сидит высокий человек. Лицо всадника скрывает странная кожаная маска с четырьмя глазами. Два прозрачных стекла защищают лицо, два толстых цилиндра торчат сверху на шарнирах... Человек издает рокочущий, вибрирующий рык, перекрывая шум волн. Белый монстр мгновенно останавливается, послушно зависая над водой, погружаясь лишь своим хвостом в бесконечно глубокую воду.

Всадник спускается ниже, смотрит на них сверху вниз и указывает рукой на запад.

***

Шторм остается позади, а мы вырываемся из черных туч. Солнце бьет по глазам теплым светом, а воды Олуха уже близко… уже близко, да. С помощью Воплля Смерти как-то быстрее умудряемся лететь. Так что и остановки не потребовалось. Ну, кроме одной.

Увидел в воде корабль беженцев с Кьяденьса, да спустился убедиться, что все нормально. Нормально не было — корабль медленно тонул, но до берегов Олуха точено хватит. Прям точно-точно — так сказал капитан, и… ладно. Доберутся сами, у меня другая цель.

Замечаю темные точки на водной глади.

ЩЕЛК.

Опускаю откидные тубусы бинокля. Фокус настраивается моментально — вижу на горизонте, как в воде выстроились десятки… боевых кораблей, мда. Линзы отлично стягивают расстояние, и я четко вижу гербы на изодранных парусах — а там знакомые мне изображения Охотников. Даже вижу как на палубах уже заряжены тяжелые скорпионы и баллисты.

— РРОУУУ!

Матерь внезапно выдает оглушительный рев. Змей резко ломает траекторию, и белая туша срывается в слепое пике!

Мы с Багирой зависаем в воздухе и… наблюдаем за процессом.

Да, есть риск того, что, в теории, яд способен поразить и Вопля Смерти, но… честно — какой объем отравы для нее нужен?

Матерь сближается с флотилией. Пасть широко открывается и…

БАХ! БАХ! БАХ!

Белая плазма вылетает с ее глотки! Огненные кольца врезаются в корабли, залпы буквально сдувают мачты, сжигая напрочь половину эскадры за считанные секунды! Паруса вспыхивают, баллисты разлетаются в щепки, а океан вскипает от колоссальной температуры.

Закончив с обстрелом, белый гигант переходит в ближний бой — Матерь с ревом обрушивается на уцелевшие суда. Исполинские челюсти смыкаются на центральном флагмане.

ХРЯСЬ!

Змей просто перекусывает огромный корабль пополам. И все это на ходу! Пока летит, дракон подобным образом сминает еще парочку кораблей. А следом мощный хвост размазывает соседний корабль в труху. Обломки досок и кричащие люди сыплются в бурлящую воду. Монстр крушит и сжирает всё на своем пути…

Глава 146

Все летим и летим…

В какой-то момент опускаю тубусы маски, слушая, как линзы фиксируются перед глазами с сухим щелчком, и оптика тут же выдает четкую картинку акватории… судя по общему вайбу и самоощущению — Олуха.

Почему я вообще надел линзы? А просто прямо сейчас море буквально кипит от движения сотен весел, а десятки груженых кораблей прорезают волны в одном конкретном направлении! Вспоминаю недавний тинг с громкими заявлениями вождей, обещавших найти логово драконьей королевы и закончить войну раз и навсегда, так что, судя по всему, они реально собрали флот и поплыли искать этот чертов остров прямо сейчас…

Как же невовремя!

Вглядываюсь сквозь стекла в головной флагман с его массивной деревянной фигурой на носу, прекрасно понимая, что упертый вождь Стоик собрал вообще всех боеспособных людей своего племени и потащил их воевать с… ну прям хтоническим мифом при помощи жалких кусков обычного железа! Я то на драконе, честно говоря, очконул бы лезть на того же Смутьяна, а они… с камнями да палками…

Но вот вопрос… они ведь тоооочно увидят Вопля Смерти, и… не дай Тор подумают, что она — и есть та злая королева, которая стравливает драконов с ними! Еще и спровоцирует это кровавую бойню, устроят массовую суицидальную атаку прямо об ее непробиваемую броню. Глупо…

Да и незачем им лезть в пекло, когда там будут сражаться ДВЕ громандные Альфы.

Да и гибель всего флота Олуха мне совершенно не с руки, поэтому нужно срочно разворачивать эту деревянную армаду обратно к домашним берегам, заставив викингов разозлиться и… проклясть невидимого врага из-за потерянного имущества, точно! Ведь главное, что сами люди останутся живы…

Короче, действуем.

Жестко хлопаю своего ящера по шее, перенаправляя его внимание на северо-восток и прошу продырявить борта ниже ватерлинии ровно у… скажем, половины кораблей — заставим их повернуть обратно ради срочного ремонта.

— Бей по палубам, Багира, не дадим им сдохнуть. — ору в дергающееся черное ухо, жестко натягивая поводья и заставляя своего ящера буквально на несколько секунд вывалиться из безопасного кильватерного следа мчащейся вперед Матери. Все для крутого пикирования на дистанцию верного выстрела, потому что с того расстояния, на котором мы были сейчас — мы банально не нанесем этому флоту нужного критического урона.

Вылетаем! Да так непривычно по нам бьет атмосферное давление и ветер, что… — О, Тор! Шатает… — вырывается из меня.

Уже буквально за триста метров перед массой кораблей, Ночная Фурия мгновенно отзывается на очередной приказ — широко раскрывает пасть и яростно разряжает в кишащий строй деревянных кораблей вообще весь свой запас плазмы вплоть до абсолютно сухой глотки, так что с оглушительным непрерывным ВУУУХ-ВУУУХ-ВУУУХ-ВУУУХ-ВУУУХ наружу вырывается максимальная серия фиолетовых залпов.

Воздух вокруг нас моментально раскаляется, а дикая отдача от этой сумасшедшей очереди так ощутимо бьет по кожаному седлу, что мне приходится до хруста в коленях вжиматься ногами в ременные стремена, чтобы хоть кое-как удержать равновесие… ох, черт.

В это же время, но на другом конце линии огня, сгустки концентрированной плазмы с жутким БАБАХ влетают в неповоротливые драккары, в щепки снося целые палубы и разбрасывая борта в разные стороны кусками дымящегося и горящего дерева…

— Уж простите меня… Но это лучше, чем могло быть.

Вода с шумом заливает пробитые трюмы, часть судов моментально вспыхивает, и весь флот тут же ломает строй под истошные вопли капитанов, орущих приказы о срочном развороте, пока паникующие матросы прыгают за борт или бегают по палубам с ведрами, безуспешно пытаясь сбить плазменное пламя морской водой.

Несколько потерявших управление драккаров со смачным ХРЯСЬ врезаются друг в друга бортами (этого, честно, я не ожидал), отправляя половину кораблей на дно или оставляя их с критическими повреждениями прямо у родных скал, так что проблема с людьми успешно решается минимальными жертвами. Ну, и гарантированной задержкой для ремонта…

А за выигранное время, думаю, мы успеем разобраться с угрозой.

Быстренько возвращаемся под опеку Вопля Смерти. Думаю, куда вообще стоит держать путь и… условно, найдет ли Багира по запаху Беззубика выход к их логову, как вдруг ситуация меняется. А все из-за уловившей, ммм, какой-то специфический запах Матери, после чего пространство вокруг нас накрывает настолько густой тревожный фон, что даже давление воздуха словно резко падает вниз!

Багира подо мной напрягается, превращая мышцы спины в каменный монолит, пока замершая в воздухе Вопль Смерти ломает прежнюю траекторию и выдает жуткий низкочастотный горловой рык, бьющий прямо по моим барабанным перепонкам словно физический удар!!!

— ГРРРРРРРРРРРААОУУУУУУУУУУУУУ.

Этот животный приказ срабатывает, заставляя даже моего, на минуточку, СВОБОДНОГО дракона моментально подчиниться чужому зову, ПОЛНОСТЬЮ ИГНОРИРУЯ натянутые поводья, мои отчаянные крики, потому что мой… авторитет, да и я сам… оказываемся полностью раздавлены новым приказом…

А гигантский змей просто срывается с цепи, утягивая моего послушного ящера следом на невидимом поводке своей доминирующей воли и ускоряясь до каких-то абсолютно запредельных значений!

Белая туша буквально разрывает пространство на пути к понятной лишь ей точке на горизонте, а Багира бросается следом, выжимая из своих черных крыльев абсолютный максимум подъемной силы, из-за чего я окончательно теряю контроль над маршрутом, бросаю бесполезное управление и намертво вцепляюсь в луки седла под жестокими ударами сбивающего дыхание встречного ветра…

И все мои жалкие попытки перехватить управление заканчиваются полным провалом, потому что одурманенная Фурия летит с абсолютно пустым стеклянным взглядом, тупо подчиняясь зову гигантской рептилии, явно почуявшей впереди угрозу от другого Альфы, так что мне не остается вообще ничего другого, кроме как… ну, анализировать происходящее на ходу и терпеть этот проклятый вымораживающий ветер на протяжении долгих трех часов изматывающего полета с постоянными выворачивающими внутренности перегрузками…

Мда…

Спустя три долгих часа этой сумасшедшей гонки мы с разлету пробиваем плотную стену серой мглы, влетая в территорию влажности и отвратительно воняющим серой и тухлой рыбой воздухом, которую я тут же окрестил про себя Туманными Землями, где, протирая запотевшие линзы маски тыльной стороной перчатки, я вижу лишь раскинувшиеся внизу голые скалы под толстым слоем вулканического пепла, потому что из-за изуродованной глубокими трещинами земли с сочащимся зеленоватым газом здесь банально не выживает никакая нормальная флора, превращая это забытое богами место в максимально враждебную ядовитую дыру…

И тут кто-то может обитать?

Вот только одно только появление Вопля Смерти над островом провоцирует среди местной фауны какой-то запредельный хаос — сотни кожистых крыльев с диким ФРРР-ХЛОП начинают метаться вокруг нас, а бросившие свои скальные гнезда Ужасные Чудовища и судорожно набирающие высоту Громмели в панике роняют недоеденную породу прямо из пастей, пока… о, боже, даже Древорубы и редкие Дождекрылы хаотично разлетаются во все возможные стороны, попутно сталкиваясь друг с другом в воздухе и слепо улетая прочь от эпицентра чудовищной ауры!

И все эти смертоносные крылатые хищники готовы сдать свою территорию вообще без малейших попыток сопротивления?

С каждым новым метром продвижения вглубь этого проклятого острова мне становится настолько неуютно, что мерзкий холодок бежит по спине, а давящая на чисто физическом уровне тяжелая атмосфера мешает нормально сделать даже один глубокий вдох, в то время как Багира подо мной начинает откровенно сдавать позиции, издавая жалобный скулеж и нервно крутя головой с плотно прижатыми к черепу ушными локаторами, из-за чего самый опасный ночной хищник архипелага прямо сейчас больше напоминает напуганного щенка, которого непрерывно бьет крупная дрожь, несмотря на все мои отчаянные шепоты и успокаивающие похлопывания по чешуе…

Что же нас ждет…?

Ну, уже прекрасно понимаю, что впереди какой-то первобытный хтонический конец света, раз уж даже Фурия впадает в такую дикую панику при быстром приближении к возвышающемуся в самом центре острова огромному вулкану с неестественно широким зияющим кратером, откуда прямо на нас невыносимо тянет густым удушливым жаром.

Матерь вдруг резко тормозит рядом с огромной скалой у самого подножия этого вулкана, заминка длится от силы жалкую пару секунд, после чего гигантская белая туша вообще без всякой осторожной разведки просто включает режим живого бура, яростно вгрызаясь в породу с оглушительным ВЖЖЖЖ-ХРЯСЬ-ВЖЖЖЖ!

Сотни рядов вращающихся зубов с истошным скрежетом вгрызаются в твердый базальт.

Багира, тем временем, кажется, отделался от навязчивого приказа Матери следовать за ней, так что я резко тяну поводья на себя — увожу Фурию из-под этого бьющего по чешуе каменного дождя, пока гора поддается под непрекращающимся натиском белого змея.

Матерь уходит вглубь скалы на добрую треть своего бесконечного корпуса.

И вдруг весь этот адский процесс бурения резко обрывается, мгновенно уступая место настолько мерзкой звенящей тишине, что уже через секунду вся гора содрогается от мощнейшего внутреннего толчка!

И уже в следующую долю секунды после этого внутреннего удара… что-то произошло!

Ведь… ну по какой причине прямо из недр вулкана Матерь с глухим БУУУМ просто вышибает наружу из ее же собственной пробитой дыры наподобие вылетевшей из бутылки пробки?!

Ее что-то ВЫТОЛКНУЛО! Да так сильно, что… ну МНОГОТОННЫЙ дракон буквально ВЫЛЕТЕЛ из своей же дыры. Понимаете?!

Белая туша беспомощно отлетает на добрую сотню метров назад и с жутким грохотом врезается в скальные выступы, в мелкую щепку ломая каменные пики под своим весом.

— ОХ-РЕ-НЕТЬ!

Но я не успеваю даже моргнуть, как вслед за вылетевшей Матерью из расковырянной пробоины с трескающимся — ВУУУУХ — вырывается поток концентрированного огня абсолютно НЕРЕАЛЬНОЙ силы, который моментально заливает половину горизонта и окрашивает весь этот мертвый серый туман в кроваво-багровый цвет!

И пока адский жар стремительно докатывается до нас, в открытую обжигая мое лицо прямо сквозь толстую кожу защитной маски, спертый воздух тут же разрывается ревом пробудившегося из-под земли монстра, чей звук обладает настолько разрушительной мощью, что… — ох, черт! — даже мои барабанные перепонки лопаются, а прошивающая череп насквозь острая боль намертво смешивается с текущей из-под шлема по щекам горячей кровью…

Мы только что разбудили Красную Смерть.

***

Огненный шторм идет на спад. Воздух дрожит от колоссальной температуры, искажая пространство над искореженным кратером. Пепел под ногами плавится, превращаясь в черное стекло, а единственный на острове человек — Саян сидит в седле зависшей Ночной Фурии на сотне метров НАД центром событий, и стирает рукавом кровь с подбородка, наводит встроенную в шлем оптику на эпицентр разрушений.

Багира под ним дышит с сиплым хрипом — жар обжигает чешую дракона, плавит подошвы ботинок всадника. Приходится отвести еще ящера выше, ловя прохладные потоки ветра.

Дышать серным смогом становится больно... Саян оценивает обстановку — прилетели, значит, на разведку, вскрыли гору, и получили демона во плоти... Планы на спокойное изучение территории отменяются — требуется полный пересмотр тактики выживания на ближайшие минуты…

И буквально вся его жизнь зависит или от скорости бегства Багиры, или от разрушительных действий Матери…

Вулкан впереди трещит по швам. Буквально! Каменные массивы раскалываются с, огромные куски монолитной породы рушатся вниз. Из образовавшегося провала поднимается… колоссальных размеров Дракон. Красная Смерть.

Раздвигая скалы своим чудовищным телом, этот огромный Левиафан наконец-то являет себя миру, и тонны остывшей лавы просто осыпаются с его гигантских плеч, пока тварь скидывает с себя целую гору наподобие какого-то старого одеяла, а Саян тут же четко фиксирует для себя один важный факт — этот монстр буквально живет в самом жерле вулкана, и температура кипящей магмы является для него абсолютно комфортной средой обитания.

Видимо, его толстая шкура спокойно выдерживает прямой контакт с расплавленным камнем, так что… обычным огнем такую броню взять просто невозможно, и раз уж огнеупорность этого монстра пробивает вообще все мыслимые пределы, то… стоит сразу сделать мысленную пометку насчет любой будущей пальбы — это будет абсолютно бесполезная трата ресурсов. По крайней мере, если бить по броне.

Саян внимательно изучает противника через опущенные увеличительные стекла маски, в то время, как огромная голова чудовища поражает своими уродливыми пропорциями — его пасть усеяна сотнями кривых клыков, а передние зубы жутко выдаются вперед из-за того, что нижняя челюсть сильно укорочена, пока верхняя часть нависает над ней так, что эти зубы торчат наружу даже при закрытой пасти.

Вся эта адская костяная конструкция явно создана исключительно для жестокого дробления и заглатывания очень крупной добычи, так что… обычных мелких драконов эта живая мясорубка пережует прямо вместе с костями. Сила челюстей этой громадины — будь здорова — встает на одну ступень с челюстями самого Вопля Смерти!

И когда Саян мысленно примеряет габариты целого боевого драккара к размеру этой глотки, то понимает, что… корабль поместится внутри вообще без малейших проблем прямо вместе с мачтой и всем орущим экипажем, пока покрытый толстым слоем окаменевшей брони кончик морды с огромными черными ноздрями по бокам будет просто втягивать запах их крови…

Чуть выше этих ноздрей торчит массивный каменный рог, и когда всадник фокусирует свой взгляд на этом жутком выступе, то видит на его костяном основании сразу шесть бугорков, в каждом из которых сидит по одному глазку с узким зрачком и изредка моргающими тяжелыми кожаными веками.

— Никаких слепых зон у этой твари нет, — делает Саян однозначный вывод вслух, прекрасно понимая, что подобраться к чудовищу со спины или сбоку незамеченным ни у кого не выйдет, и для быстрой проверки этой теории дергает поводья, заставляя Багиру сделать резкий рывок влево для ухода в классическую слепую зону обычных рептилий, но два из шести глаз Королевы моментально фокусируются на их черной точке в небе.

Тварь отлично видит весь их маневр, так что… можно предположить, что слежение работает в радиусе абсолютно полного круга, а увенчанный массивной костяной пластиной затылок монстра по форме напоминает какую-то извращенную корону с тупыми отростками, словно Владыка всего этого архипелага носит свою власть прямо на бронированном черепе, который попутно отлично защищает уязвимые шейные позвонки от любых атак сверху…

Мда, местная эволюция создала просто какую-то неуязвимую машину доминирования.

Вот только… может, в движениях и полете он слаб? Необъятное тело Левиафана поражает своей откровенной жирной упитанностью, где огромная голова крепится к туловищу непомерно толстой шеей, а по бокам располагаются четыре массивные лапы и сложенными за спиной… крыльями, которые при первом взгляде кажутся слишком маленькими для поднятия такой массы в воздух.

Но, видимо, физика здесь работает по своим собственным извращенным правилам, и подъемная сила этих крыльев наверняка комбинируется с какими-то внутренними газовыми камерами для обеспечения нормального полета…

Что еще сказать про нереально ужасную тварь? Хвост ее — огромный — оканчивается тяжелой округлой булавой с усеянными на ней шипами, а от самого затылка до кончика хвоста тянутся сплошные ряды мощных пластин.

Когда парень переводит взгляд на покрытые красными коралловидными наростами подбородок, шею и лапы, то четко видит, как эта покрытая огромными грубыми чешуйками грязно-серая броня ритмично пульсирует, показывая прямой симбиоз с вулканической средой, словно кипящая магма напрямую питает эту гигантскую тушу своей энергией…

В этот момент Вопль Смерти наконец-то выкапывается из-под завалов битого щебня, и пока белый змей яростно трясет своей рогатой головой, скидывая каменную крошку, Саян получает отличную возможность наглядно оценить разницу габаритов этих двух сцепившихся Альф, где Матерь вытянута в длину наподобие, ммм, бесконечного товарного состава, а Красная Смерть представляет собой просто гигантскую гору бронированного мяса!

Масса Королевы уж точно превосходит вес белого змея в десятки раз, так что здесь они видят явную ставку на скорость против абсолютной защиты, где Вопль Смерти берет своей маневренностью и сумасшедшими буровыми способностями, а Левиафан тупо давит противника чистым весом и, очевидно, огнем.

Всадник быстро прикидывает в голове все их варианты и понимает, что… вмешиваться в эту драку прямо сейчас чревато мгновенной потерей Багиры. Одно случайное попадание этой шипастой булавы на хвосте Королевы превратит Ночную Фурию в кровавую пыль, а действие огня они уже ощутили на себе — ничего приятного нет.

Так что им пока что приходится оставаться в роли простых наблюдателей на безопасном расстоянии, экономить заряды плазмы и маниакально выискивать хоть какие-то уязвимости в этой непробиваемой горе…

Глава 147

***

Красная Смерть делает первый рывок вперед, сдвигая с места, казалось, тысячи тонн собственного веса и мгновенно превращая поле боя в зону локального непрерывного землетрясения, вызвав камнепад с вулкана, из которого и вышла самка.

А Альфой была именно самка — вершиной пищевой цепи драконьих ульев выступает «слабый пол» (по ложной классификации двуногих человечешек), поскольку самцы данного вида вообще лишены способности пережить начальные стадии формирования столь колоссального организма из-за критической нехватки важных элементов и органов, для обеспечения требуемой плотности костного каркаса.

Да, вырасти до огромных размеров могут — спаривание у драконов должно происходить. Вот только он никогда, НИКОГДА не станет особью настолько огромной, способной занять место Альфы.

Эволюция подошла к созданию данного вида с особым интересом. Даже вот, сравнивая со своим соперником — мутантом Шепота Смерти. Вопль Смерти представляет собой лишь случайную генетическую аномалию и спонтанную мутацию обычного подземного дракона, тогда как появление Красной Смерти задумано и рассчитано природой изначально — вид буквально создан, рожден для выполнения функции жесткого контроля популяций более мелких хищников, намертво закладывая программу доминирования в базовый инстинкт.

И процесс появления нового правителя Архипелага лишен признаков заботы о потомстве, так как перед собственной смертью взрослая особь откладывает прямо в жерло активного вулкана сразу несколько тысяч яиц, осознанно обрекая вылупившийся молодняк на жесточайшую внутривидовую бойню. Новорожденные драконята немедленно начинают рвать друг друга на куски в лужах кипящей магмы, безжалостно пожирая плоть собственных братьев и сестер — все для получения нужных микроэлементов, белка и скорейшего наращивания первоначальной мышечной массы.

Кровавая подземная мясорубка продолжается безостановочно в закрытом пространстве кратера до момента гибели предпоследнего детеныша, оставляя в живых единственного победителя, забирающего статус наследника и нового хозяина региона. Но даже в такой бойне парочка самцов успевает покинуть пределы гнезда, чтобы потом вернуться и выполнить единственную роль в своей жизни...

Если Саян был бы специалистом в драконьей области куда как дольше, то непременно бы заметил точное количество и толщину наросших на шее коралловых щитков — это дает однозначное понимание возраста конкретно этой особи — та УЖЕ пережила свою первую тысячу лет.

Древний монстр невероятно удачно устроился в местной экосистеме, веками игнорируя необходимость покидать комфортное убежище и отсиживаясь в безопасном раскаленном кратере, поглощая и энергию вулкана, и питаясь всем, что принесут ей подчиненные драконы.

И накопленная энергия нашла выход.

Короткие, уродливые лапы Левиафана с омерзительным хрустом вминают твердый базальт в серую пыль при каждом тяжелом шаге, продавливая поверхность до состояния жидкой грязи и оставляя глубокие дымящиеся траншеи на теле острова.

Массивная нижняя челюсть чудовища с торчащими наружу сотнями клыков раскрывается до состояния гигантских ворот и с жутким ХРЯСЬ смыкается прямо на белой чешуе Вопля Смерти.

Шесть глаз безумно вращаются в разные стороны, фиксируя каждое движение зажатого в зубах огромного белого змея, пока тот яростно бьет своим шипастым хвостом по морде агрессора в попытке вырваться из захвата... Смертельного ли?

Челюсти Левиафана с упорством пытаются прокусить природный панцирь, скрежеща зубами по округлой броне Матери и высекая целые снопы ярких искр от трения костяных клыков о не менее твердую чешую.

Укус закономерно соскальзывает с поверхности извивающегося тела Вопля Смерти и оставляет лишь царапины на роговых пластинах — анатомия подземного червя изначально рассчитана на постоянное трение и давление скальных пород.

Тварь быстро понимает, что клыки не пробивают панцирь, поэтому широко разевает пасть и выпускает жертву, чтобы тут же раздуть грудную клетку для совершенно иного удара.

Наружу вырывается вибрирующий низкочастотный приказ, похожий на раннее произошедший рев, и бьет по пространству волной, даже сдувая слой пепла с земли и ломая базальтовые пики в щепку, пока рев пробивает мозги всех крылатых обитателей в радиусе десятков километров, стирая инстинкты и заставляя живой рой любой ценой защищать Королеву…

Природа прагматична в методах контроля — драконы в огромной радиусе устремляются обратно к Гнезду.

Вопль Смерти проигрывает противнику в массе и уклоняется от позиционной борьбы на поверхности, изворачиваясь всем корпусом и со скрежетом включая ряды вращающихся зубов, чтобы с громким ВЖЖЖЖ-ХРУСТЬ вгрызться в породу прямо под лапами Красной Смерти, отчего земля взрывается фонтаном камней, а гигантская туша уходит глубоко вниз, оставляя после себя осыпающуюся воронку с трескающимися краями.

Логично отступить в родную стихию и действовать так, чтобы преимущества всегда были под рукой. Под хвостом и крыльями — в данном случае.

Лишенный цели Левиафан разворачивается вокруг своей оси, пытаясь нащупать закопавшегося врага, и сокрушительно бьет хвостом по пустому месту, разбивая остатки скалы в крошку и оставляя глубокие рытвины, пока на зов Красной Смерти из окружающих остров облаков обрушиваются сотни подчиненных драконов, создавая в небе торнадо из хлопающих перепонок.

Ужасные Чудовища, Змеевики, Громмели Шторморезы и Древорубы сливаются в единую массу и застилают собой небо, лишая пространство солнечного света и превращая локацию в… натуральную арену битв монстра с монстрами.

Но рептилии были с пустыми глазами — лишены инстинкта самосохранения и тупо врезаются друг в друга в воздухе, ломая крылья сородичам ради шанса первыми добраться до цели, пока вся эта масса драконов прет стеной когтей и зубов прямо на Ночную Фурию и превращает ее в единственную воздушную мишень…

Багира остается иммунным к зову Красной Смерти — причина этому есть, и она кроется в первичном доминировании в сознании Фурии уже другим Альфа драконом — этот барьер не пропускает чужие сигналы внутрь сознания ящера и позволяет Фурии действовать так, как он того хочет.

Ящер, в ответ на сотни нападок, закладывает виражи на пределе возможностей и проваливается в пике для ухода от огня роя, чтобы уже в следующую секунду взмыть вверх и выплевывать сгустки плазмы с непрерывным ВУУУХ-ВУУУХ-ВУУУХ прямо в гущу противника, где эти заряды находят свои цели и разрывают плоть вместе с поджогом газов еще до момента выстрела.

Всадник на спине становится бесполезным пассажиром, просто куском мяса, который едва держится в сознании из-за сильных и многократных перегрузок, пока его дракон на голых инстинктах механически разрывает рой на куски.

Багира крутится волчком и пропускает мимо себя струю янтаря, хлопает крыльями для торможения и тут же вспарывает когтями брюхо слишком близко подлетевшего Змеевика, заливая чешую кровью врага, после чего туши ящеров с пробитыми перепонками и разорванными грудными клетками сыплются вниз и с чавканьем разбиваются о камень острова, усеивая поле боя вокруг Красной Смерти сломанными костями.

Воздушное пространство превращается в бойню, где скорость и огневая мощь Ночной Фурии противостоит ярости роя, который берет количеством и полностью игнорирует потери в своих рядах…

Десятки Змеевиков выстраиваются в линию и выстреливают облаком шипов, отрезая Фурии путь наверх и лишая возможности набирать высоту, из-за чего Багира вынужденно складывает крылья и пикирует вниз — все для ухода от удара прямо в зону над сражающимися титанами, увлекая за собой хвост из другого десятков рептилий.

В какой-то момент ящер проносится в считанных метрах от морды Красной Смерти, использует габариты монстра как каменный щит, так что преследующие Фурию драконы врезаются в щеку своей Королевы и размазывают собственные тела по наростам из-за невозможности заложить вираж на скорости, все-таки Ночная Фурия не просто так зовется самым быстрым из найденных рептилий.

Багира пролетает прямо под хвостом Левиафана и заставляет уцелевшую часть роя гнаться за ним сквозь вулканический смог, пока под лапами Красной Смерти начинает ходить ходуном земля из-за подготовки атаки снизу.

Матерь перемещается в вулканической породе и ориентируется на вибрации шагов противника, чтобы в удобный ей момент… — СЕЙЧАС — пробить скалу прямо под брюхом Левиафана, вынырнуть наружу и кольцом обвиться вокруг его шеи!

Сотни рядов зубов Вопля Смерти приходят в движение и начинают стачивать броню Королевы, пытаясь пробить наросты к яремной вене для нанесения удара по… как думал дракон, одному из слабых мест противника. Из-за этой атаки, куски костяной брони градом сыплются на землю. Хоть какой-то толк этот маневр принес.

Красная Смерть срывается на рев боли — РАААААААААР — и мотает головой из стороны в сторону, а после и вовсе тяжело отшагивает назад под весом белого змея и сносит черепом скальные выступы, пока вылетающие из-под вращающихся зубов Матери куски защиты прошивают насквозь летящих мимо драконов и превращают зону вокруг шеи Левиафана в сплошную зону поражения.

Да… Битва мутантов.

Королева бьется от повисшего на шее многотонного груза и вслепую перемалывает лапами камни. Скорее всего, пытается сбросить с себя противника, и после пары безуспешных попыток выгнуться и дотянуться пастью до извивающегося туловища монстр запускает процессы внутреннего нагрева.

Матерь ждет ОГОНЬ!

Но вдруг... Броня Левиафана раскаляется почти до состояния свечения и начинает излучать натуральный жар вокруг всего туловища!

От такого действия кожа Матери начинает натурально дымиться прямо от контакта с коралловыми наростами. Вопль Смерти ослабляет хватку и с громким шипением соскальзывает с пылающей шеи врага обратно на твердую землю.

Обожженные сегменты чешуи мгновенно покрываются черными подпалинами, а белый змей, вообще не обращая на такое внимания, издает протяжный свист и снова вгрызается обратно в породу — отступает.

Левиафан не успевает среагировать — все-таки туша огромная и очень, ОЧЕНЬ неповоротливая. Она переносит вес на передние лапы и пытается придавить ускользающий хвост, но упускает цель на несколько метров, и сама проваливается в образовавшуюся дыру одной конечностью.

Но быстро освободившись от захвата, Красная Смерть в слепой ярости широко разевает пасть и всаживает свой колоссальный поток багрового пламени прямо в трещины, из куда секунды ранее влезла Матерь.

Температура огня настолько огромна, что твердый камень начинает плавиться! Бурлящая лава из недр смешивается с драконьим огнем и превращает сотни квадратных метров изуродованной земли в натуральное кипящее озеро. И вот оттуда в атмосферу мгновенно бьют мощнейшие восходящие столбы раскаленного воздуха. Термическая турбулентность над полем боя искажает пространство до полной неузнаваемости…

Вулканический смог сгорает моментально. Остается только едкий оранжевый дым и концентрированный, просто до тошноты, запах горелой плоти. Огромные пузыри магмы с громкими хлопками лопаются на поверхности, выплевывая жидкий камень и поджигая сухой лес на склонах кальдеры, который до этого чудом уцелел. Вообще чудо, чьто здесь была хоть какая-то растительность.

А в небе тем временем творится свой ад — пикирующего к земле Багиру и весь этот тупой рой одурманенных драконов жестко подхватывает гигантский восходящий столб того самого раскаленного воздуха. Мощнейший вертикальный поток с колоссальной силой просто берет и подбрасывает легкую Фурию высоко вверх! Спасительная высота возвращена.

А вот летящих следом Громмелей и Ужасных Чудовищ, не успевших подняться на значительную высоту, натурально убивает. Кого удушьем, кого — порванными крыльями и завихрениями воздуха, а кого — реальным огнем. Особенно тех, кто был ближе всего к эпицентру огненного шторма.

Драконов. Зажаривает. Намертво. С учетом всей их устойчивости к огню, с учетом толстой шкуры, защиты… все погибают от огня.

Обугленные туши швыряет в бурлящую внизу лаву, а воздух быстро наполняется омерзительным хрустом — это лопаются от дикой температуры драконьи перепонки. Лишенные управления ящеры вспыхивают как сухие спички и хаотично сталкиваются друг с другом в свободном падении. Черная Фурия чудом удерживает баланс в этом ревущем шторме, используя поток как естественную катапульту для резкого рывка за пределы досягаемости пламени Королевы…

Бедного наездника на спине Фурии спасает только броня, сделанная из чешуек драконов, но поверьте — и ему досталось.

А земле Матерь с грохотом вылезает из-под пропеченной породы. Казалось, пусть купание в раскаленной лаве и прямой контакт с перегретой броней Левиафана нанесли ей урон — даже обожженные сегменты чешуи продолжают дымиться.

Но урон оказался вообще не критичным!

Вопль Смерти сохраняет полную мобильность и готов сражаться дальше. Обожженная Матерь совершает стремительный маневр уклонения и технично спасается от летящего следом огня Левиафана. Белый змей выныривает у самого края гигантской карстовой воронки, которую сам же и вырыл в самом начале своей атаки.

И замирает на краю обрыва.

Специально подставляется под удар, провоцируя противника на максимально агрессивный выпад.

И Красная Смерть клюет на приманку! Ослепленная болью и дикой яростью, она вкладывает в свой бросок ВСЮ доступную энергию и вообще забывает про осторожность. Левиафан делает тяжелый рывок вперед с явным намерением просто раздавить наглого червя массивными лапами…

Но огромный вес монстра моментально обрушивает подкопанный край воронки — твердая опора под передними конечностями пропадает! Многотонная туша теряет равновесие и начинает заваливаться в глубокий провал. Она судорожно размахивает своими маленькими (относительно ВСЕГО тела) крыльями, но... это абсолютно бесполезная попытка удержать такой колоссальный вес в воздухе.

Падая в пропасть, Красная Смерть чисто на рефлексах бьет шипастой булавой по земле в отчаянной попытке зацепиться.

Удар выходит такоооой колоссальной силы, что выламывает кусок монолитной скалы! В небо отправляется гигантский, размером с полноценный ДОМ, кусок базальта. И летит чуть ли не строго вверх, прямо наперерез остаткам роя драконов, которые все еще упорно преследуют Багиру.

Черная Фурия использует инерцию потока, делает крутое сальто в воздухе, избегая столкновения, и хладнокровно всаживает в пролетающий мимо валун свой самый мощный плазменный заряд.

Громкий БАБАХ разрывает барабанные перепонки ВСЕМ на многие километры вокруг!

Камень разлетается на тысячи острых осколков от внутреннего взрыва и мгновенно превращается в натуральную крупнокалиберную шрапнель. Каменная картечь насквозь прошивает остатки вражеского роя. В мелкую щепку ломает кости, разрывает перепонки и сбивает изувеченных рептилий на землю…

Все, небо полностью очищается от летающей угрозы, обильно поливая остров дождем из мертвых тел.

И Багира вместе со своим наездником используют этот удачный момент на все сто процентов — черный дракон складывает крылья, делает резкий разворот и уходит на абсолютно безопасную дистанцию прочь от вулкана! Они отлетают на километры в сторону открытого моря, просто чтобы зависнуть там в воздухе и смотреть на бушующее вдали НЕЧТО. Лезть туда сейчас означает самую верную и глупую смерть…

Все, что они могли сделать — сделали. Вмешиваться в бой Титанов абсолютно бессмысленно, как бы жалко это не выглядело.

А на земле, тем временем, творится жесть.

Левиафан провалился в дыру далеко не целиком! Огромная туша застряла. Красная Смерть ухнула в карстовую воронку только двумя передними конечностями, намертво зафиксировав свои гигантские лапы в расколотой породе. Задние лапы и хвост бешено скребут твердый базальт, ломают камни в пыль, пытаясь дать экстренный задний ход и вытащить тушу из капкана.

Но кто же ей даст! Матерь уже ждет внизу.

Белый змей изворачивается в пробитом тоннеле и начинает яростно прогрызать застрявшие конечности Королевы. Сотни зубов с омерзительным скрежетом вгрызаются прямо в наросты на зафиксированных лапах. Костяная стружка летит во все возможные стороны. Красная Смерть издает истошный вопль боли и пытается раздавить врага своим весом, дергаясь взад-вперед.

Остров начинает трясти. Подземные толчки усиливаются с каждой секундой, передавая вибрации даже на поверхность воды у берегов, образуя небольшие цунами.

Из трещин в земле резко вырывается слепящий свет! ОГО, это Матерь включает в работу свой огонь! Внизу под землей начинают разрываться гигантские огненные кольца, выжигая кислород и плавя породу.

Но есть один нюанс — Красная Смерть буквально спит в лаве! Ее броня веками выдерживает температуру активного вулкана. Эти выстрелы по чешуе вообще ничего ей дадут…

И Вопль Смерти прекрасно понимает такую вещь. Эволюция делает Альф какими угодно, но только не тупыми.

Огонь направлен совершенно в другую сторону. Белый змей бьет своим пламенем по опорным структурам самой земли прямо вокруг застрявших лап. Матерь расплавляет фундамент под передней частью Левиафана, расширяя воронку и уничтожая любую твердую опору. Она бьет по базальтовым столбам, превращая подземные пещеры в бурлящее месиво!

Порода под брюхом Красной Смерти начинает трещать по швам. Камень превращается в жидкую грязь от запредельной температуры. Передние лапы Королевы окончательно теряют последнюю опору и проваливаются еще глубже. Огромная туша Левиафана сильно кренится вперед, утягивая за собой тысячи тонн бронированного мяса прямо в разверзшуюся под ней пылающую пропасть. Королева ревет и отчаянно хлопает крыльями, поднимая в воздух тонны пыли, пока белый змей продолжает методично подрезать остров под ее тушей.

Глава 148

***

Мы отлетаем на добрые несколько километров в сторону открытого моря, и Багира наконец-то зависает на месте, тяжело работая крыльями, пока я просто тупо смотрю на бушующий вдали ад.

Мда…

Стягиваю чудом уцелевшую маску с лица дрожащими руками. Воздух даже на таком расстоянии обжигает легкие, а грудную клетку ломит от сумасшедшего пульса.

Так... вдох — выдох. Фуууууф....

Но трясет меня так, что зубы стучат! Я ведь реально думал, что мы там сдохнем! Либо сваримся заживо, либо нас размажет перегрузками, либо тупо сожрут одурманенные твари в небе! Или случайный удар хоть чем — огнем, хвостом, зубом, кораллом, ДА ХОТЬ ЧЕМ — точно станет последним, что я увижу в этой жизни…

Да я почти уверен, что если сейчас сниму шлем и посмотрю в зеркало, то найду у себя седые волосы. Голова вся будет седой… Уровень такой битвы я вообще не предполагал! Я даже не знал, что для самого Вопля Смерти этот бой окажется настолько сложным…

И вот глядя на всю эту хтоническую дичь, я вспоминаю громкие слова Стоика на тинге.

— Серьезно?! — даже вслух вырвалось у меня тонкий хрипом.

Они собрали флот деревянных лодок и поплыли искать ЭТО? С копьями и камнями?! Да вся эта армада Олуха, вся современная Англия и другие морские державы перестали бы существовать секунде на десятой, просто превратившись в щепки и кровавое пятно на воде! Никакой тактики против такой туши у викингов тупо нет и быть не может. Ни одного сценария победы человечества над таким монстром в моей голове не существует…

Только ядерная боеголовка в чрево такой твари, или же… другая тварь подобной монструозности.

Перевожу взгляд обратно на кратер. Матерь сделала вообще невозможное, она ведь буквально навязала этому гигантскому наземному танку подземный бой прямо на его же территории! Красная Смерть заклинила в воронке из-за своих габаритов, и хрен она теперь что сделает под землей, ведь даже развернуться там физически невозможно. Если только, конечно, не ломать землю перед собой и подниматься вперед, как по ступеням… Скорее уж такую точку она сделает новым логовом, если ее не добьем.

Земля под нами буквально ходит ходуном, передавая тяжелые вибрации даже через плотный воздух. Левиафан истошно орет, сдирая коралловые наросты о края ямы и уходя все глубже в расплавленный камень. Вот еще чуть-чуть, и его скроет с головой!!!

Все, можно выдыхать?

Я уже почти поверил, что тварь сама себя окончательно закопает и подохнет от зубов белого змея в тесноте подземной кишки, не способная дать никакой сдачи. Идеальная могила для такого урода.

Но реальность решает иначе.

Раздается жуткий, просто оглушительный треск рвущейся породы и ломающихся скал! И вместо того, чтобы окончательно провалиться вниз под тяжестью собственного гигантского веса, Красная Смерть вдруг перестает барахтаться. Огромные бугры на ее спине приходят в движение. Из-за спины Левиафана начинают с омерзительным хрустом разворачиваться гигантские крылья, тупо разламывая края кратера в мелкую крошку и раскидывая глыбы базальта во все стороны!

Представляете?! Она хочет что-то сделать с помощью крыльев!

Эти конечности исполинского дракона делают первый, пробный взмах — ВУУУУХ! — порождая локальный ураган, который бьет по нам физической волной!

На минуточку, ДАЖЕ НА ОРАССТОЯНИИ В КИЛОМЕТР!

Мозг вообще отказывается это воспринимать… Какая вообще должна быть мышечная сила у этих перепонок, чтобы поднять ТАКУЮ неадекватную массу?! Это же гребаная живая гора мяса и брони! Законы физики и аэродинамики тут просто вышли покурить и заодно сбросились со скалы…

Но окружающая реальность буквально продавливается под мощью многотонной туши. Воздух гудит от чудовищного давления, и монстр РЕАЛЬНО начинает отрываться от земли, с мерзким скрежетом выдирая застрявшие лапы из каменного капкана.

О нет... По спине тут же бежит ледяной пот, мгновенно отрезвляя от ложного чувства победы.

Если эта хрень сейчас реально взлетит и вырвется из ловушки Матери, она сто процентов не полетит отмокать в море. Она полетит жрать! Сметать абсолютно все острова на своем пути. Сожрет глупый флот Стоика, который сто пудов еще где-то болтается, сожрет Олух вместе со всеми жителями, выкосит вообще весь Архипелаг под ноль… Мы сами вырыли себе могилу…

— Багира, мы не оставим это! — ору во всю глотку, жестко натягивая поводья. — Валим ее.

— УРРР?

— ДА ХОТЬ КАК, ХОТЬ ЧТО-НИБУДЬ СДЕЛАЕМ!

И мы… бросаемся обратно в этот пылающий ад. В самое пекло! Пробовать бить можно только в одно место — по натянутым перепонкам гигантских крыльев, чтобы банально наделать там дыр и лишить тварь подъемной силы... По крайней мере, так это работало в моей теории.

Мы подлетаем ближе, рискуя попасть под хаотичные взмахи этих огромных парусов, и Багира снайперски выплевывает сразу несколько концентрированных плазменных залпов прямо в цель. БАМ! БАМ! БАМ!

И… НИ-ЧЕ-ГО. Никакого успеха эта атака не принесла, прям ну вот вообще совсем!!!

Крылья Левиафана оказались настолько толстыми, мясистыми и наглухо пропитанными вулканическим пеплом за тысячу лет сидения в кратере, что наша концентрированная плазма оставляет лишь жалкие черные подпалины на чешуе! Мы даже первый слой кожи пробить не смогли!

Но зато мы знатно привлекли к себе внимание. Нижняя часть туши Красной Смерти все еще зажата в воронке, так что развернуться всем гигантским телом она не может. Но этот монстр отвлекается от взлета, жутко выгибает свою бронированную шею назад, прямо до хруста позвонков, и широко раскрывает гигантскую пасть прямо на нас!

В огромной, размером с полноценную пещеру, глотке Левиафана начинает стремительно концентрироваться горючий газ... Я отчетливо вижу это разгорающееся багровое свечение глубоко внутри, слышу нарастающий гул втягиваемого воздуха и понимаю одну абсолютно простую и страшную вещь — сейчас нас просто сотрут из реальности концентрированным потоком огня… Выпарят заживо. Дистанция между нами слишком мала, а радиус поражения у этой твари такой, что уклониться мы не успеем при всем желании.

И нахера лезли… что за попытка благородного суицида?!?!?

Но тут в голове яркой вспышкой проносится старая картинка. Первые месяцы моего выживания на Архипелаге, отчаянная битва с Титаном Громмелем, и закинутая прямо в его пасть колба с газом Пристеголова за секунду до выстрела... Решение рождается на голых рефлексах, быстрее, чем я успеваю осознать весь риск.

— В ГЛОТКУ, БАГИРА! БЕЙ В ГЛОТКУ! — срываю голос до кровавого хрипа, направляя морду дракона на монстра.

Черная Фурия словно читает мои мысли. Багира группируется и выплевывает свой самый мощный, максимально заряженный и плотный сгусток фиолетовой плазмы прямо в открытую, уже генерирующую огонь пасть Красной Смерти. Снаряд залетает внутрь буквально за микросекунду до ее собственного выдоха!

Плазма встречается с колоссальным объемом крайне нестабильного горючего газа прямо в гортани гиганта. Происходит ОГРОМНЫЙ внутренний взрыв.

Глухой, утробный БУУУУМ бьет по ушам так, что закладывает перепонки даже сквозь шлем. Детонация уходит внутрь! Огонь вообще не выходит наружу, а жестоко рвет монстра прямо изнутри — из огромных ноздрей, жабр и неплотно сжатой пасти Красной Смерти под чудовищным давлением густой струей выбивает черный едкий дым.

Дракон буквально захлебывается своей же собственной сорванной атакой! Его огромные мышцы на шее сводит жесткой неконтролируемой судорогой, а все шесть глаз закатываются глубоко под череп от, надеюсь, болевого шока…

Понятное дело, от такой атаки монстр подобных габаритов не умирает, но время для маневра Вопля Смерти мы дали просто колоссальное…

Из-за внутреннего разрыва мягких тканей, обожженных легких и сильнейшей контузии крылья Красной Смерти моментально перестают работать. Потеряв остатки подъемной силы, многотонная туша как мешок с камнями рушится обратно в кратер — воронка под ней от прошлых маневров стала шире, так что монстр с грохотом проваливается на добрые десятки метров глубоко под землю, истошно, но уже как-то жалко и булькающе вопя из-за порванных связок внутри разодранной глотки…

Пока Левиафан беспомощно бьется на дне ямы в отчаянных попытках продышаться и выплюнуть сгоревшую кровь, из стены тоннеля снова вылетает Матерь. И белый змей вообще игнорирует барахтающуюся Красную Смерть! Тварь просто опускается на самый уровень фундамента острова и с новыми силами начинает бурить невероятно широкий горизонтальный тоннель, с ревом вгрызаясь в породу…

Я внимательно смотрю на направление этого нового тоннеля, быстро сопоставляю направления в голове, и…:

— Ну нихера себе идея. Багира, ну ты видишь, видишь?!

Тоннель ведет прямо к береговой линии — к океану.

Матерь планирует пробить стенку кальдеры и впустить океан в подземное озеро магмы, где по колено сидит Красная Смерть…

Интересно.

И вода не заставляет себя долго ждать!

В пробитую дыру с грохотом врывается поток морской воды, сносит куски породы на пути и обрушивается на дно кратера прямо в лужу магмы, попутно заливая увязшие лапы Левиафана. Контакт жидкости с огнем вызывает шипение, а океан затапливает дно воронки и остужает расплавленную субстанцию вокруг лап монстра за секунды! Жидкий камень чернеет, покрывается коркой и превращается в твердую породу… Увы, физика такова.

Красная Смерть бьется телом в попытках дернуться в сторону от прибывающего потока, но остывающий камень наглухо фиксирует суставы и запирает конечности в капкане! Монстр с ревом рвет собственные мышцы, пытаясь выдернуть лапы из свежего базальта, но лишь с хрустом обламывает куски брони от напряжения, продолжая оставаться на месте…

Слияние стихий заживо цементирует Королеву, пока вода продолжает прибывать.

И эта же соленая вода заполняет кратер, ровно до выравнивания уровня с океаном и останавливается примерно на уровне шеи твари. Из этого супа наружу вырывается лишь одна голова Красной Смерти!

Левиафан с захлебыванием хватает воздух огромной пастью…

Матерь хочет ее утопить?

Тварь, в целом, не принадлежит классу водных — по ней видно это, но… всяко у нее имеются выдуманные природой органы для обхода нужды в кислороде. Тем не менее — в воду тварь не ныряет, значит не все так просто!

Королева вскидывает морду в нашу сторону с налитыми кровью глазами, разевает пасть для плевка пламенем и выдает лишь звук — ПШШШШ,— выпуская из глотки клуб сажи и крови…

— ДААА, ДА!!!! — ору от восторга из-за успеха нашей атаки плазмой прямо в пасть гигант. Все-таки получила тяжелые ранения и разучилась воспроизводить газ!

Оружие сломано окончательно.

Но план Вопля Смерти по затоплению вызывает вопросы, потому что голова торчит на поверхности и позволяет монстру дышать. А раз дышит — значит, жив. Этого тоже оставлять просто так не надо!

Словно в ответ на мои мысли, из земли вырывается Матерь, делает дугу в воздухе, стряхивает породу с чешуи и летит прямиком к вулкану. Белый змей вбуривается в склон конуса с зубодробительным ВЖЖЖЖ-ХРУСТЬ и начинает рыть подобный тоннель, прокладывая желоб с уклоном вниз от жерла горы прямо к краю затопленного кратера…

И вот оттуда… медленно и тягуче начинает вытекать лава. Широкая оранжево-желтая река жидкого камня неотвратимо ползет по прорытому тоннелю прямо на голову Левиафана!

Красная Смерть видит это. Скорее всего, даже понимает, что происходит. Левиафан начинает биться в своей луже с удвоенной силой, поднимая волны кипятка, пытается отползти к противоположному краю, но задние лапы завязли в остывающей породе на дне!

Раскаленная река достигает края обрыва и тяжелым, пульсирующим водопадом обрушивается прямо в воду, ровно на тушу монстра и вокруг нее!

И вот тут начинается натуральная магия физики — столкновение чистой лавы с огромным объемом воды заставляет магму остывать практически мгновенно. Это выглядит как… блин, Майнкрафт! Стоит ужасающе громкое шипение, облака густого пара застилают все вокруг, но сквозь них видно, как жидкий огонь на глазах чернеет, покрывается коркой и превращается в монолитный базальт.

Лава продолжает течь, вода продолжает кипеть. И такое слияние стихий на моих глазах буквально закупоривает весь кратер! Магма обволакивает шею и плечи Красной Смерти, застывая твердым панцирем, сливаясь со стенками кратера.

Спустя пару минут поток лавы иссякает. Пар рассеивается, уносимый ветром.

Я смотрю вниз и не верю своим глазам, ведь на месте огромного кратера теперь ровная, дымящаяся черная площадка свежего камня. А прямо по центру этой площадки, намертво впаянная в камень по самую нижнюю челюсть, торчит голова Красной Смерти.

Всё. Капкан захлопнулся.

Тело Левиафана заковано в миллионы тонн монолитного камня. Она не может пошевелить даже миллиметром своего туловища! Из камня торчит только огромная уродливая башка.

Монстр едва-едва может приоткрыть пасть, тяжело и со свистом втягивая воздух, шевеля обожженным языком и тупо моргая своими шестью глазами, в которых плещется уже не ярость, а абсолютно животный ужас..

— Ну что, всё?! Силы закончились? Не можешь выбраться, сука?! — скалюсь я под маской, ведь это… — ЭТО ПОБЕДА!!!

Но тем не менее… она еще не померла. И Вопль Смерти это прекрасно знает.

Что же дальше?

Земля рядом с головой вздувается, и Матерь вылезает наружу, нависая над врагом, разевает пасть и выпускает поток пламени в морду Красной Смерти в упор, пока Левиафан вообще никак не может отвернуться!

Огонь бьет по клыкам и раскаляет кость добела, заставляя зубы Королевы лопаться от перепада температур, и с треском вылетать из десен вместе с фонтанами крови...

Дальше у меня к горлу подкатывает желчь от происходящего перед глазами зрелища…

Особенно когда змей бросается вперед и натурально вползает Красной Смерти в пасть.

Это же просто… ужасное зрелище. Да, так победила она Смутьяна, но… кто же знал, что и тут будет подобная механика?

Голова Левиафана дергается, глаза выкатываются из орбит, и изнутри туши доносится ВЖЖЖЖ, пока Матерь прошивает внутренности и… жрет врага изнутри, перемалывая гортань вместе с пищеводом и кровеносными сосудами!

Мы с Багирой кружим над этой картиной, и я физически ощущаю, как время растягивается.

Минута.

Две.

Пять.

Из открытой пасти Красной Смерти фонтаном бьет кровь, заливая все вокруг!

Но внутренний скрежет не прекращается. Дракон не может даже закричать — ее голосовые связки пережеваны роторными челюстями.

Проходит минут десять этого хтонического пиздеца. И я замечаю одну странную вещь.

Насыщенность цветом у брони и коралловых наростов на торчащей голове Красной Смерти внезапно начинает пропадать. Яркие, пульсирующие красные и синие оттенки сереют на глазах, превращаясь в тусклый пепельный цвет. Словно из брони ушла сама жизнь.

И вместе с этим звук работы роторных зубов Матери резко ускоряется! Раньше челюсти белого змея буксовали о твердую чешую и кости, а сейчас… словно защита Королевы стала в разы слабее! Таким образом смерть мозга привела к отключению какой-то внутренней, эм… подпитки панциря, и броня превратилась во что-то хрупкое?

Судя по всему… хотя звучит как бред.

Внезапно затылок Красной Смерти вспучивается. Костяной гребень с хрустом разлетается в стороны, и оттуда, в фонтане мозговой жидкости, костей и серого мяса, вырывается морда Матери!

Всё. Дракон убит.

Королева Архипелага мертва уже ТОЧНО!

Но Матерь на этом не останавливается — белый червь извивается, перемазанный в чужих внутренностях, и тут же вбуривается обратно — уже в выпирающую над камнем шею Красной Смерти. Зубы без сопротивления прогрызают серую плоть и шейные позвонки насквозь. Матерь буквально отпиливает башку от замурованного тела, пожирая по пути все мясо...

Башка Левиафана размером с огромный корабль с чавканьем кренится набок и падает на базальт, окончательно отделенная от туловища.

Белый змей вылезает из кровавого месива целиком. Обвивается вокруг оторванной головы поверженного врага, вскидывает свою жуткую слепую морду к затянутому пеплом небу и…

— РААААААААААААААР!!!

Матерь издает ГРОМОГЛАСНЫЙ РЕВ победителя! Рев нового, единственного и абсолютного Альфы этого региона! Эта низкочастотная волна бьет по пространству с такой силой, что на воде снова поднимаются небольшие волны.

И в эту же секунду я чувствую, как Багира подо мной дергается.

Черный дракон мгновенно теряет всякую концентрацию. Мышцы Фурии каменеют.

Я дергаю поводья, кричу его имя, но бесполезно — глаза ящера снова стекленеют. Абсолютный приказ нового Короля бьет по его мозгам кувалдой, и на этот раз — никаких блоков.

Багира не по своей воле складывает крылья и бросается в крутое пике.

— ЭЙ! ТВОЮ МАТЬ! БАГИРА, СТОЙ! — ору, пытаясь выровнять полет, но безуспешно.

Мы на огромной скорости несемся прямо к кровавому озеру. Фурия жестко тормозит в самый последний момент, раскидывая крылья, и с тяжелым стуком приземляется… прямо на макушку оторванной, истекающей кровью головы Красной Смерти!

И снова раздаётся рев в нашу сторону…

— РРРОУУУК.

________________________________________________________________________________________

P.S.: узнать, что было дальше и поддержать автора можно на бусти! Ссылка в примечании.

Глава 149

Воздух после этого финального рева продолжает вибрировать так, что барабанные перепонки просто сворачиваются в трубочку от чудовищного перепада давления!

Я провожу грязной ладонью по лицу — стираю какую-то мерзкую кашу из налипшего пепла и пота, и тут понимаю... что-то не так с левой стороной головы.

Трясу ею, но… вестибулярный аппарат помахал ручкой и вышел. Пальцы машинально тянутся к мочке уха и нащупывают какую-то липкую дрянь. Опускаю взгляд... Ну класс!

Густая, темная кровь капает прямо за воротник куртки! Походу, очередной вопль погибающей Красной Смерти или этот победный рык белого мутанта просто порвал мне барабанную перепонку. Половина мира выключилась, а я… заметил только по факту. Слева теперь сплошной звенящий вакуум, да пульсирующий гул, но… не суть.

Жив — и слава богу, главное, что мозги через уши не вытекли, хех…

Свободной рукой осторожно ощупываю ребра, уже морально готовясь к худшему. И да — болят просто адски, скрипят при каждом вдохе. Спасибо адреналину, который пока еще держит болевой шок на приемлемом уровне.

Пытаюсь сглотнуть накопившуюся слюну, но вместо нее на корне языка оседает стойкий привкус ржавой меди и жженого камня. Еще и каждое движение кадыка отдается такой резью в пересохшем горле, что хоть волком вой. Грудную клетку ломит.

Хочется так сильно вздохнуть, полной грудью, но… Ха… А чем дышать-то?! Вокруг висит сплошной плотный смог от остывающей лавы и испаряющегося океана. Просто сижу в седле и заставляю свои легкие качать этот испорченный гарью воздух, лишь бы не отрубиться. И это не главная из моих проблем.

— Эй, приятель… — бью ладонью по шее Багиры.

Реакции — ноль. Хватаю его за широкие шипы, тяну на себя со всей оставшейся дури... пальцы скользят по гладкой чешуе. Пытаюсь хоть как-то повернуть его башку к себе, но куда там! Шея застыла. Моя Черная Фурия просто сидит на окровавленной макушке только что убитого Левиафана и вообще не двигается. ВООБЩЕ!

И вот тут мне становится по-настоящему страшно…

Мой напарник просто... словно завис! Я даже сквозь плотную ткань штанов чувствую, как его мышцы свело непрекращающейся судорогой абсолютного подчинения... Впервые настолько сильного…, хлопаю по чешуе — глухо. Он полностью отключился от внешней реальности и… меня.

Но может именно я могу стать тем, кто выведет его из такого состояния?!

Перевешиваюсь вперед, заглядываю в глаза ящеру...

— Твою же, кха-кха…, мать.

Зрачки Багиры расширились до самых краев, полностью сожрав зеленый цвет радужки, явив миру две абсолютно черные, беспросветные бездны. Там вообще ничего нет. Ни капли узнавания, ни нашей привязанности — пу-сто-та…

И вот я боюсь, что… ну… приказ нового Короля… точнее, Королевы — просто снес ментальные блоки Фурии, заблокировал вообще всё, и сознание, и инстинкты…

Но я все еще продолжаю неистово трясти его за шипы, а результат все тот же.

А тем временем... сквозь поднимающийся пар над остывающим камнем возвышается хтоническая туша Матери. Вопль Смерти медленно, словно в издевке, поворачивает свою жуткую морду с рядами окровавленных зубов-мясорубок прямо в нашу сторону.

И в этот момент воздух вокруг становится густым. Я прям… физически ощущаю эту направленную волну чужой воли, словно она и меня пытается прощупать. И вроде даже понимаю, что… издает Вопль какой-то невероятно сильный ультразвук, на который и реагируют драконы вокруг. И именно такая частота пытается пробиться и сквозь меня… С какой целью?! Зачем все это?

Колени сами инстинктивно подгибаются, хотя я, на минуточку, вообще-то сижу. Ментальный пресс придавливает, позвоночник трещит под невидимой тяжестью... Природа, конечно, заложила в нас страх перед высшими хищниками, и сейчас этот древний код просто орет одно: «СДАЙСЯ!».

В голове пульсирует навязчивая, липкая мысль: просто сползти с седла, упасть на залитую чужой кровью чешую Красной Смерти, прижаться лбом к земле и склониться перед новым правителем... Какого, спрашивается, хрена я вообще пытаюсь бодаться с существом размером с долбаную гору?!

Шансов же нет…

Но… это же все навеянное!

Сквозь пелену первобытного ужаса и адреналина до меня вдруг начинает доходить одна странная, совершенно парадоксальная деталь. Этот ментальный каток, эта давящая свинцовая плита чужой воли… она ведь давит не на меня, чего это я так многое беру?

Да, мозг цепляет по касательной, глушит мощным остаточным фоном, но весь этот чудовищный удар направлен прямо в голову Багиры!

А огромная морда Матери… замерла и словно выжидает. Я прям кожей чую этот странный, почти оценивающий взгляд.

Это… да нет… но?

«Может ли это быть проверкой дракона?!»

Такое вот испытание на прочность?

Но… черт, а ели дракон не справится, то что? Просто не станет Альфой?! Или останется куклой в крыльях Вопля? Ну нет… Мой дракон — это МОЙ дракон!

Сжимаю правую руку в кулак и со всей дури, прям от плеча, бью костяшками по бронированной луке седла!

ХРЯСЬ!

Кожа на суставах тут же сдирается в мясо об жесткий металл. Острая, простреливающая вспышка боли прошивает кисть и мгновенно отрезвляет мой собственный мозг! А еще эта жесткая вибрация от удара передается через крепления на позвоночник моего окаменевшего ящера.

Я широко разеваю рот, игнорируя вкус железа на языке, и начинаю орать во всю глотку, пробиваясь сквозь чужой гипноз. И собственную контузию.

— ОЧНИСЬ, ТВОЮ МАТЬ! — выдаю на максимальной громкости, буквально выплевывая кровавые брызги вперемешку с кашлем. — БАГИРА! СМОТРИ НА МЕНЯ! СМОТРИ СЮДА!

Но даже не слышу собственного голоса из-за порванной перепонки и этого проклятого, сводящего с ума звона в башке! Просто продолжаю надрывать связки, пока во рту не скапливается мерзкий привкус свежей крови. Снова и снова остервенело молочу кулаком по броне, посылая через седло прямо в сведенное судорогой тело дракона спасительные болевые импульсы. Я должен во что бы то ни стало разбить этот долбаный гипнотический транс! Показать этой гигантской мамочке, кто здесь хозяин положения.

— МЫ НЕ ШЕСТЕРКИ! МЫ ИХ ВСЕХ В РОТ ШАТАЛИ! ВСТАВАЙ!

И вот…

Спустя долгие минуты… часы… или вообще весь день, мои дикие вопли над самым ухом и удары по броне наконец-то дают результат.

Багира вздрагивает всем своим корпусом, словно через него пропустили разряд тока! Он начинает судорожно моргать, на долю секунды сбрасывая эту мутную ментальную пелену с глаз. Зрачки рептилии бешено дергаются — он пытается сфокусироваться хоть на чем-то в этом мире, который только что принадлежал не ему…

Чувствую, как в грудной клетке Ночной Фурии, прямо под моим седлом, рождается утробная, низкая вибрация. Багира хрипит, из приоткрытой пасти течет вязкая слюна вперемешку с желудочным соком... зрелище так себе, но сейчас это лучший сигнал в моей жизни.

Этот клокочущий звук прорывается сквозь спазм мышц и с каждой секундой набирает силу. Мой ящер пытается переломить заложенную природой программу подчинения! Он хочет зарычать наперекор прямому приказу Альфы, возвышающегося над нами. Дракон буквально борется с тысячелетней эволюцией ради того, чтобы сохранить нашу связь...

Именно так мне и думалось — хотелось себя успокоить… Подумать, что все не зря.

Чешуя Багиры вибрирует мелкой дрожью, передавая всё это напряжение мне в ноги. Мышцы под седлом ходят ходуном — кажется, они сейчас просто лопнут или связки полетят к чертям от такой нагрузки.

— Давай, братишка! Жми до конца… — продолжаю орать, поддерживая его в этой попытке вырваться из ментальной тюрьмы.

И… Фурия делает это! Совершает просто невероятное усилие, преодолевая сопротивление собственных инстинктов. Дракон резко вскидывает голову вверх, широко скалит зубы и выдает короткий, максимально яростный рык прямо в морду Вопля Смерти.

— РРРАААВ!

Этот звук неповиновения просто разрывает повисшую над кратером тишину. Матерь после нашего демарша замирает на месте. Перестает раскачиваться, как кобра перед броском, и опускает голову чуть ниже, направляя свой «взгляд» прямо в точку нашего приземления.

Но... Матерь не атакует за такую… ммм, попытки отказаться от подчинения. В движениях Вопля Смерти вообще нет агрессии, я буквально кожей улавливаю, как мутант оценивает ситуацию.

Она делает короткое движение мордой сверху вниз — и это выглядит как чертов кивок! Словно она подтверждает: «Проверку прошли»…

Мда… Прошли. Какую-то ВСРАТУЮ ПРОВЕРКУ, ХЭЙ?! Я помню, что мы должны были стать Альфами этого сектора, но… разве так?

Хотя, откуда мне знать правила передачи власти?

Тем временем, тело Матери сдвигается в сторону, освобождая пространство около туши Красной Смерти. И тут ее хвост приходит в движение. Я вижу, как этот огромный шипастый отросток приближается к нам, и инстинктивно группируюсь... но удара нет. Хвост просто жестко толкает моего ящера под задние лапы, направляя его к озеру черной крови, натекшему из разорванных артерий Левиафана.

Вибрация от этого толчка проходит через седло прямо в мой позвоночник. Багира скалит зубы, выпуская дым из ноздрей — ему такой физический контакт явно не по душе.

Смотрю на эту лужу вытекающей жизни и… догадываюсь. Это же чистой воды варварский ритуал! Зачем ей делиться добычей? Всё просто: победитель уступает часть убитого зверя участнику бойни в знак признания его заслуг. Мы только что сдали экзамен на право сидеть за одним столом с Королевой региона. Белый змей предлагает нам разделить трапезу и забрать свою, эм… «долю» по праву выживших.

Багира на этот толчок реагирует мгновенно. Прыжок — и мы уже в центре озера черной крови. Брызги летят во все стороны, когда тяжелые лапы приземляются в эту жижу.

Ночная Фурия опускает морду в жидкость и начинает жадно глотать содержимое с чавкающим звуком. Когти впиваются в мясо на шее Левиафана, отрывая целые куски мышечных волокон. Челюсти ящера с хрустом ломают хрящи — он рвет врага и буквально насыщается энергией этого гиганта. В животе Багиры начинает громко урчать, он мотает головой, пропихивая в глотку особо крупные куски…

«Фи.» — моя первая мысль.

«Так надо» — уже вторая.

Ошметки горячей крови срываются с его чешуи и летят мне прямо в лицо. Капли оседают на губах, на подбородке... Запах раскаленной меди и жженого мяса просто выбивает пробки в моих обонятельных рецепторах! И тут меня накрывает какой-то животный транс. Психика просто сдает под давлением этого окружающего безумия.

Человеческая часть разума отключается, и я… впадаю в первобытное состояние.

Просто высовываю язык и слизываю эту кровь со своей кожи…

Зачем? Да хрен его знает! Просто чувствую, что ТАК НАДО. Субстанция густая, со вкусом пепла... Кровь Красной Смерти проваливается внутрь и обжигает горло, как какой-то жгучий спирт. Тепло моментально разливается по грудной клетке и дает мощным залпом в голову.

Реакция организма Багиры на это «причастие» проявляется без задержек — дыхание учащается, переходит в какой-то прерывистый свист. Полосы на спине Фурии вдруг вспыхивают жёлтым светом — свечение настолько яркое, что пробивается сквозь броню седла и бьет мне по глазам! У меня темнеет в глазах, я чувствую синхронный отклик. Кровяное давление подскакивает так, что в висках начинает пульсировать молот…

Чудовищный прилив энергии смешивается с диким приступом тошноты. Желудок просто выворачивает наизнанку! Мышцы скручивает спазмом от этой передозировки чужеродной дряни.

Я… уже не помню, что и как, но… вроде вцепляюсь в шею дракона, чтобы не свалиться — под ладонями чувствуется, как у него подскочила температура.

Матерь заканчивает наблюдение за нашим «обедом» и с мощным хлопком крыльев взмывает над кратером. Порыв ветра такой силы, что сдувает весь пар, открывая вид на этот тотально разрушенный ландшафт. Белый змей зависает в воздухе и выдает серию пульсирующих криков-щелчков.

— КЛКЛЛКЛКЛКЛКЛКЛКЛК-ЩЩЩЩ-КЛЛКЛКЛКЛКЛ!!!

Этот звук разлетается на десятки километров! Вопль Смерти использует свою глотку как рупор, вещая всему Архипелагу о… как понимаю, смене власти. Это сигнал для всех выживших: новый Альфа здесь, права на территорию заявлены, правила установлены.

Трансляция заканчивается резким пике. Матерь сбивает скорость и с оглушительным ВЖЖЖЖ-ХРУСТЬ вбуривается прямо в скалу! Каменная крошка летит в воду, мутант пробивает породу и мгновенно исчезает в недрах земли…

А мы?

А мы остаемся одни на залитом кровью поле боя. Победителями... если это можно так назвать.

Наступает давящая, почти осязаемая тишина, которую нарушает только далекое бульканье кипящей воды где-то в недрах кратера. Как только фигура червя скрывается в камне, аура – если ее так можно назвать – Матери испаряется, и… извините, но моя психика тут же выдает ошибку.

Адреналин, который до этого гнал кровь по венам, падает — всё, топливо кончилось. Организм просто берет и по щелчку запускает полное отключение всех систем жизнеобеспечения. Пальцы, до этого намертво вцепившиеся в ремни, вдруг превращаются в вату и разжимаются.

Чувствую, как теряю сцепление с седлом. Позвоночник становится мягким, как тряпка, и я мешком сползаю по чешуйчатому боку Багиры прямо в теплую кровь на остывающих камнях.

Удар о базальт выбивает из легких последние крохи воздуха. Телу нужна перезагрузка — я только что вышел далеко за пределы человеческих возможностей, и теперь расплата пришла в виде полной темноты.

Я лежу щекой в этой липкой луже и сквозь слипающиеся веки смотрю на своего напарника. Багира продолжает трапезу — перемалывает плоть Красной, и этот хруст костей — последнее, что слышу. Губы едва шевелятся, я пытаюсь вытолкнуть из себя хоть пару слов, пока мозг окончательно не ушел в небытие.

— А ты как?.. Новая жизнь, ха… Рад ли?.. — выдавливаю я хриплый шепот с отчетливым привкусом меди.

Багира отрывается от мяса. Опускает свою испачканную морду к моему лицу, и его горячее дыхание приятно согревает кожу. В горле дракона рождается низкий, вибрирующий звук.

— Ррау… — урчит Фурия. Звучит как «принято».

Ящер сворачивается вокруг меня защитным кольцом, накрывая нас своим мощным крылом, как одеялом. Чешуя надежно изолирует меня от ветра, и мое сознание окончательно гаснет, проваливаясь в густую черную пустоту.

***

Холод пробивается сквозь куртку со стороны базальтовой плиты и буквально выдергивает меня из забытья.

Так…

Холод?

В лавовом аду?!

Голова тут же взрывается пульсирующей болью — стоит только попытаться приподнять затылок от земли. Я щурюсь, пытаясь сфокусировать взгляд на затянутом дымом небе, и прислушиваюсь к себе.

Левая половина черепа по-прежнему транслирует глухой вакуумный звон — акустический удар бесследно не проходит. Зато правое ухо четко ловит странный, ритмичный фон.

ШУУУХ-ШУУУХ.

Словно сотни кузнечных мехов одновременно работают под сводами гигантской пещеры.

Кровь стучит в висках тяжелыми, уверенными толчками. В венах бурлит какая-то дикая смесь остаточного адреналина и… ярости?

А как же вчерашнее истощение? Испарилось!

Такое чувство, что тело переварило ту дрянь Красной Смерти и выдало мне какой-то звериный ресурс выносливости. Сжимаю кулак до хруста в костяшках — моторика в норме, сила никуда не ушла. Рад, что вообще не отравился после… эксперимента.

Разлепляю веки и тут же вздрагиваю всем телом. Картина — просто вау. На остывающей породе, вокруг нашей позиции, лежат десятки.… даже сотни взрослых рептилий! Змеевики, Ужасные Чудовища, Громмели, Пристеголовы, какие-то ноунеймы драконьих видов, какие-то страшилы… драконьи инвалиды, все, просто ВСЯ ДРАКОНЬЯ БРАТИЯ… покрывает эту изуродованную землю сплошным чешуйчатым ковром до самого горизонта.

Но…

Так.

— Я сошел с ума?

Я ведь… эм… че?

— А как так?! Багира, хэй… ты тоже это чувствуешь?

Я… эм, словно физически ощущаю покорность, которую транслирует эта толпа ящеров. Хер пойми как — меня это беспокоит — но…

Твою мать, херня какая-то… Ладно драконы, но то, что происходит — это уже какая-то магия!

— Почему я вас… чувствую?!?!?!

Вдыхаю воздух — и чувствую их страх. Тысячи клыков и когтей просто замерли в ожидании… приказа.

Черт…

— Багира, ну ты… Багира?

А дракона рядом нет! Он спит в самом центре расчищенной площадки, раскинув крылья. Фурия абсолютно расслаблен в присутствии этой орды хищников. Но чешуя напарника изменилась — вдоль позвоночника теперь пульсирует куда как более насыщенное золотое свечение, словно… ну, скажем, вошел дракон в свой прайм.

Остальные драконы даже не пытаются пересечь двадцатиметровый рубеж вокруг него, чувствую, что боятся… Даже нет, не боятся — уважают. И не смеют занимать территорию рядом.

Поворачиваю голову и в упор смотрю на ближайшее Ужасное Чудовище. Рептилия даже не думает рычать, ящер просто опускает морду и покорно прижимает рогатую голову к пеплу... Остальные монстры синхронно повторяют это движение, как выдрессированные солдаты на параде.

— Ох, я точно с ума сошел!!! — у меня аж на глазах выступают слезы от… понимания того, КАК все это произошло и… каким же образом все случилось. Неужели…

— Но как?

Опираюсь ладонями о камень и… заставляю себя подняться. Тело еще немного шатает, вестибулярка всё еще барахлит, но я иду вперед. Делаю пробный шаг в сторону Громмеля — просто протестировать границы. Тучная тварь сжимается в комок и закрывает глаза. Я… слегка пинаю ботинком его бронированный хвост — рептилия только жалобно скулит и еще сильнее вжимается в базальт.

Всё.

Мы с Багирой официально заняли освободившееся кресло правителей этого региона…

Подхожу к своему дракону, даже на пути понимая его состояние, словно… чувствую его так же, как и других драконов вокруг, вот только… Эмоции от этого несколько другие.

Багира открывает глаза, и в его груди тут же рождается низкая трель, которая быстро набирает плотность. Это уже не то жалкое рычание под прессом Матери — настоящий голос доминанта.

— УРРР-РРР-РРР. Я СМОГ!!!

— Да, брат… мы смогли. Так… ЧЕ?!

Глава 150

Может, послышалось?

Замираю на месте в охеревшей позе – то есть с открытым ртом – и… даже забываю выдохнуть набранный в легкие воздух.

«Погодите, может… ну разве это… глюк? У меня же травмы разные, да… мало ли что чудится. Фух…»

Тем не менее, пялюсь на Черную Фурию с вытаращенными глазами. А Багира сидит на базальте и сверлит меня своими зелеными глазками, говоря всей своей позой, что ничего необычного не было!

Но в голове продолжает звенеть полученная фраза. Точно знаю, что дракон рыкнул — это… ну это я слышал! Но почему в голове прозвучала иная фраза?Такая… человеческая.

Делаю шаг назад и спотыкаюсь о торчащий кусок шлака.

— Т… ты сейчас что-то сказал? — выдавливаю хриплым шепотом с, честно признаюсь, долей нарастающей паники.

Багира переступает передними лапами и наклоняет рогатую голову набок. Из приоткрытой пасти вырывается очередная порция клокочущих звуков с шипением на конце.

— УРРР-ЩЩЩ.

Так… говорит, как и раньше. Но тут же в голове полученные звуки приобретиают иной характер

— «Я говорррю, рррау. Ты слышишь, ты понимаешь.»

«Я понимаю…» Ага…

Я ПОНИМАЮ!!!

— Как т-т-так…:

Хватаюсь обеими руками за голову и впиваюсь пальцами в грязные волосы. Чет уже крыша едет с концами на этом залитом кровью пепелище. Я… может сошел с ума от передозировки дрянью? Может, вообще умер? Ну ладно существование драконов, Но ТАКАЯ магия?

А если… ну, правда?

— Скажи еще что-нибудь, Багира. Давай, выдай любую дичь — требую, случайно переходя на нервный крик. Еще и общее состояние драконов вокруг сильно давит на меня, транслируя их… эмоции?

Дракон фыркает в ответ, да выпускает струю дыма из ноздрей — вот что он думает о моих воплях.

— Рсс-ссс-Ррррыу!

— «Ты громкий. Рррау. Мы живы.»

Мы живы… Я понимаю дракона!!! Не просто как животное, а… РЕАЛЬНО ПОНИМАЮ!

Никакой шизофрении тут нет, хм… это так статус новых Альф повлиял? Раз сразу после этой, эм, дегустации чужого мяса.

И… черт, а ведь это в реалиях мира может и возможно! Учитывая уже опыт взаимодействия с подобным — взять то же зелье Альмы, чья кровь в составе помогла мне… да и многим другим людям понимать язык. Так и тут, быть может, я каким-то чудом… охренел.

Резко дергаю шеей, пытаясь хоть как-то снять дикий мышечный спазм после шока, да неудачного сна после потери сознания. Воротник куртки трется о кожу, задевая мочку уха. И тут…

ШУУУХ.

Громкий шорох ткани бьет прямо по барабанной перепонке. Вроде бы нормальное событие, если не учитывать, что ЭТО БЫЛО СЛЕВА! От такого аж вздрагиваю всем телом и снова лезу руками к лицу.

«Да ладно?!»

Левая половина черепа улавливает шумы окружающего мира очень, ОЧЕНЬ четко! Перепонка ведь лопнула, буквально несколько часов назад. А сейчас ткани просто… срослись? ДА не может быть! Я через свои же пальцы кровь с уха пускал. Четко помню момент, когда… перестал слышать.

Делаю осторожный, глубокий вдох, чтобы проверить остальной организм. Тело машинально сжимается, ожидая привычной рези от всего на свете, включая недавно сломанные ребра, и...

Боли нет. Вообще никакой!

Кости больше не скрежещут при расширении грудной клетки, да и другие травмы, что были на мне, (как оказалось после осмотра), типа опалённых волосы, шрамов на кисти, кривизны пальцев, боль суставов, недавние растяжения, ожоги… буквально ВСЕ стало… нормальным. Обычным.

Нежели эта дрянь – кровь – сработала как какой-то жесткий стимулятор? Помимо способности понимать драконов, она еще и имела в себе регенеративные свойства?

Так, раз уж такая пьянка пошла, надо проверить эти новые «навыки» на ком-то еще. Отворачиваюсь от Багиры и пялюсь прямо на ближайшее Ужасное Чудовище — рептилия валяется на брюхе в десятке метров от нас. Смотрю дикому хищнику прямо в глаза, жду слов в голове, но в ответ лишь молчание.

Никаких слов нет. Зато в грудь бьет тупая, плотная волна страха. Ощущение чистой покорности накрывает разум, но в отличии от «чувствования» Багиры, этот всплеск идет без всякого звукового перевода или «человеческих» фраз.

Хм…

Если подумать, то становится все логичным. Типа, выпили кровь Альфы, то и разбираем голоса только Альф? В то время, как с остальным роем работает лишь эмпатический фон. Конкретных диалогов с рядовыми ящерицами можно не ждать. Но имеющейся эмпатичной связи хватит за глаза!

Поворачиваюсь обратно к Багире. Фурия все так же сидит на камнях, дожидаясь моих действий, словно сам, блин, не знает, что делать!

— И как мы, черт возьми, до такого докатились? — спрашиваю вслух просто для поддержания разговора.

— Гррр-аррр-ууу… — выдает дракон серию булькающих рыков.

И в голове тут же вспыхивает ответ с явным, выделяющимся акцентом:

«Ты дррракон. Рррау. Ты всегда был дррракон.»

Зависаю. Осматриваю свои человеческие руки из плоти и крови, перевожу взгляд на грязные ботинки.

— Да ну конечно, ага… драконом я был. — нервный смешок сам вырывается наружу. — Напомнить тебе Нуригари?! Если я драконом был, так почему ты мне руку чуть по плечо не отгрыз в день нашей первой встречи! Вспомни свои клыки перед самым моим носом.

Багира фыркает, переступая передними лапами по базальту.

— Фррр-шшш… Рррау.

«Ты пах дррраконом. Но пах плохо. От тебя несло ЕЮ. Она — плохой дррракон была. Ты друг.»

А ведь точно…

— Ты сейчас про Вопль Смерти? Про Матерь? С чего вдруг она плохой дракон?

Багира скребет когтем камень, выпуская из ноздрей тонкую струйку дыма.

— Фррр-гррр…

«Пыталась давить. Сильно. Агрррессивно. Я спррравился. Она приняла. Она больше не плохой дррракон. Рррау. А ты — дррруг.»

Ах вот оно что.

Она пыталась сломать его волю своим ультразвуком, это я помню. Раздавить инстинкты и сделать послушной куклой, как и других драконов. Багира выстоял, и эта белая махина просто признала его право на автономию. Приняла как равного. Было дело.

Но тут в голову бьет совершенно неожиданная догадка, заставляющая спину покрыться холодным потом.

А если все эти рецепты дикарей… Ну, поедание драконьей плоти, все такое — реально работает? Как из присказки, мол: «Ты то, что ты ешь». Может, многие как раз и знали систему и использовали ее в своих целях? Та же кровь Пересмешника позволяет понимать чужой язык, это многим известно было.

«А если я сожру ядовитого дракона… начну плеваться кислотой из пищевода? Фу, блин. Ну нахер такие эксперименты!»

Но если бы такое реально было, то и сверхлюдей было бы пруд пруди, так что думаю, тут есть много иных факторов. А вообще — хватит такого, фу! Тут о другом подумать стоит уже, а не о возможном пожирании спутников. Ограничимся пока текущим статусом Альфы, сросшимися ребрами и возвратом потерянного слуха. Мне вполне достаточно возможности общаться с Багирой без дурацкого языка жестов и угадывания его настроения по махам хвоста и недоученному драконьему алфавиту.

Делаю шаг ближе к Черной Фурии и просто сажусь на залитый кровью базальт напротив его морды. С прошлыми обидами вроде разобрались, базовые правила коммуникации установили. Пора прояснить… эм, совместные перспективы. А то вообще хрен знаешь с такими изменениями, что делать.

— Мы Альфы. Мы живы, — задаю вопрос вслух. — Что дальше? Какие у тебя планы? Какие у нас планы? Именно с драконами и… в качестве новых вожаков. Я же это, маленько того, новичок в этом деле. Какие-то обязательства есть у нас?

Багира бьет хвостом по камню. Вытягивает шею в сторону затянутого пеплом неба и выдает рокочущую серию.

— «Мы летим. Рррау. Мы звери неба. Черная чешуя прячется во тьме. Мы ведем слепых, мы помогаем слабым, рррау.»

«Ведем слепых...»

Перевариваю сказанное, ощущая, как с треском рушатся все дебильные мифы Олуха. Варвары придумывали сказки про «порождение молнии и самой смерти» просто из-за нехватки информации. Не понимали природу вида. А Ночные Фурии — это просто поводыри для остальных крылатых… Они помогали драконам ориентироваться в штормах, находили пути во время миграций. Брали на себя ответственность за рой.

— Вы помогали остальным. А где твои сородичи? Где твоя стая?

Мне правда было интересно. Настолько редкий вид этот дракон?

Напарник опускает голову, скребя когтями по камню. В горле рептилии рождается тяжелый гул.

— «Небо пустое. ШШШШ. Королева жрала сильных. Люди убивали всех. Черные крылья отказывались служить. Я остался один. Рррау.»

— Вернее, думал, что остался один, да? Как же Беззубик?

— Ррау, он самец.

— Тц.

Но ситуация не айс, раз речь идет об истреблении всего вида другим Альфой и людьми.

Протягиваю руку и кладу ладонь на гладкую чешую между его рогами. Дракон закрывает глаза и сам подставляет голову под пальцы. Через этот странный эмпатический фон мы молча делим горечь утраты на двоих…

— Левиафан сдохла. Мы, как видишь, отпилили ей башку, Багира. Теперь ты решаешь судьбу этого неба, и… раз статус обязывает, то установим новые порядки для стаи. Да?

Дракон открывает глаза. Широко скалит ряды зубов и издает короткий рык.

— «Мы защищаем стаю. РРРАУ. Ты мой человек-дррракон. Я твой дррракон-дракон. Мы дадим им путь.»

Раздвигаю губы в ответном, почти зверином оскале. Наша общая цель наконец-то сформировалась в четкий план. Хватит прятаться по пещерам от каждой тени. Мы берем контроль над этим хаосом и превращаем дикую толпу драконов в нормальный драконий социум! Вопрос, сможем ли мы с таким статусом ужиться на Нуригари — остается открытым.

Поднимаюсь на ноги. Окидываю взглядом рой подчиненных рептилий и перебираю в уме варианты на случай появления чужаков. Вот очередная загвоздка — новые хищники с других островов, то есть — с другого сектора, над которыми находится другой Альфа — могут, эм… не подчиняться нам? Быть агрессивными в нашу сторону. Что-то подсказывает (логика, например), что да, могут.

А как же драконы с нашего сектора? Чем бы он ни был. Как вообще работает этот механизм оповещения драконов вокруг? Считают инфу о моем статусе по запаху крови?

Или я чем-то пропах так, что те ловят излучение доминанта через рецепторы?

Надо провести тест. Просто для понимания границ влияния. Первого раза было мне мало.

Выбираю целью Громмеля шагах в десяти от себя. Делаю резкий, агрессивный выпад всем телом в сторону рептилии с замахом правой руки. Дикий ящер игнорирует инстинкт самосохранения! Вообще не пытается защищаться от человека. Монстр просто валится на бок с жалким скулежом, перекатывается на спину и подставляет мне свое мягкое, незащищенное брюхо — демонстрация покорности от камнеедов.

Подхожу вплотную к перевернутому ящеру и жестко ставлю подошву грязного ботинка прямо на его пузо. Громмель замирает, прекращая издавать любые звуки. Волна абсолютного, парализующего подчинения бьет по моим нервам через эмпатический фон. Этот дракон… словно готов принять смерть от моей руки в любую секунду, даже не попытавшись спастись!

Убираю ногу с живота и делаю пренебрежительный жест кистью. Мол, вали. Монстр моментально вскакивает на лапы и пятится в общую толпу, освобождая мое личное пространство.

Надо усложнить задачу. Одно дело — завалиться на спину от страха. Другое дело — заставить выполнить сложную команду вразрез с природой свободного хищника.

Ищу взглядом кандидата покрупнее. Выхватываю в толпе здоровенного Пристеголова. Две зубастые пасти, длинные шеи, резервуары со взрывоопасным газом внутри, ммм… Опасненькие. Шагаю прямо к этому двухголовому представителю класса Загадочных. Дракон вжимает лапы в землю и послушно опускает обе морды к земле.

Останавливаюсь в полуметре от когтей рептилии. Формирую в голове мысленный приказ-эмоцию «сесть верхом». Подкрепляю желание рубящим жестом руки вниз и хлопаю ладонью по своему бедру, а-ля:

«Подставь шеи!»

Пристеголов даже не пытается зашипеть или отстраниться. Левая голова ложится прямо на грязный шлак, а правая послушно изгибается удобной ступенькой. Хватаюсь за жесткие роговые наросты на загривке. Закидываю ногу и забираюсь прямо на голую чешую без всякого седла, ремней и предварительной подготовки дракона к седоку.

Усаживаюсь на широкую спину между двумя шеями. Шкура дикого дракона обжигает бедра теплом. В эмпатическом фоне ящера пульсирует легкая растерянность из-за нестандартной ситуации, но поверх нее ложится абсолютная покорность. Двухголовый монстр замирает подо мной каменной статуей и… ждет дальнейших указаний. Ни единой попытки скинуть наглого человека, никакой агрессии на жесткое вторжение в личное пространство. Совершенно дикий ящер работает подо мной как выдрессированный годами конь…

Это даже несколько обескураживает.

Спрыгиваю обратно на камни, да хлопаю Пристеголова по боку в знак завершения теста. Дракон спешно отползает назад в ряды сородичей, пряча морды.

То есть они меня понимают. И подчиняются вообще беспрекословно. А на какую дистанцию распространяется мой, эм, фон?

Под аккомпанемент мыслей Багира внимательно наблюдает за проверкой и коротко фыркает.

— «Они знают. Рррау. Ты вожак.»

Ладно…

Опускаю руку. И понимаю, что появляется одна чисто физиологическая проблема — моя гортань просто не вытянет отдачу приказов на многокилометровые дистанции. Раздавать команды отдельным особям в радиусе прямой видимости жестами — легко. Но управление тысячами туш в небе…? Где мне рупор найти такой?

Поворачиваюсь к Черной Фурии и озвучиваю проблему вслух, мол:

— Ам, а моих человеческих связок хватит только для контроля ближнего круга. Управлять всем небом я не смогу. Как Красная Смерть и Вопль Смерти командуют ультразвуком? Ты так можешь?

Багира переступает лапами по камню и выдает вибрирующий рокот из самой глубины грудной клетки.

— «Рррау, да. Я голос.»

Переведенные фразы моментально расставляют точки над распределением ролей в нашем тандеме, хах. Багира берет на себя функцию живого рупора для трансляции приказов на нужных частотах.

Делаю долгий выдох. Выпускаю напряжение из легких. Страх перед огнедышащими тварями преследовал меня с первой секунды на Архипелаге. Постоянное ожидание удара клыками в спину выжигало внутренние ресурсы. Но теперь все.

Всё. Паранойя исчезает навсегда. Это осознание дает, наконец, расправить плечи.

Ни одна чешуйчатая головешка больше не посмеет плюнуть плазмой без моего прямого приказа.

Перевожу взгляд на отрубленную голову Левиафана посреди остывающего кратера. Пора забирать доказательство победы над древним кошмаром.

Подхожу к горе мертвого мяса и начинаю обход трофея по кругу. Габариты башки соответствуют размерам боевого драккара викингов, вот честно! Масса объекта, думаю, так вообще исчисляется десятками тонн костей и брони.

«И как это тащить?»

Прочных веревок для обвязки нет. Такелажных сетей для транспортировки нет. Поднять такую тушу силами человека невозможно.

«Сделать сетку из древесных лиан вперемешку с ребрами погибших драконов? Прикрепить груз к спинам крупных особей узлами?»

Но думаю, неподготовленное дерево и кости лопнут под весом трофея в первую секунду отрыва от земли.

Левое ухо улавливает скрежет позади — Змеевик переступает с ноги на ногу, царапая когтями твердый базальт в ожидании команд. Вот уже чувствуют во мне раздумья! Уже готовы подмазаться и по первой же команде что-то выполнить!

Мне это нравится.

И с такими эмоциями приходит озарения — зачем тратить время на поиски канатов, веревок, деревьев? Пространство вокруг заполнено живыми тросами! Природа снабдила каждого ящера крюками для выдерживания запредельных нагрузок в полете. Мышцы рептилий заменяют собой всякие канаты.

Возвращаюсь к Багире и начинаю говорить. Уже очень упрощенно, по-человечески.

— Собери самых крепких ящеров вокруг туши. Пусть каждый просто вцепится когтями и зубами в любой доступный участок башки. Просто проверим их грузоподъемность, пусть попытаются поднять ее с земли. Посмотрим, пойдет или не пойдет…

Фурия переваривает информацию и тут же реагирует. Дракон отталкивается от земли. Взлетает на несколько метров в воздух. Зависает над толпой рептилий и выдает серию коротких, рубленых рыков.

— РРР-ХА! РРР-ХА!

Звуковые волны бьют по рядам подчиненных особей с вшитым внутрь приказом. Рой выходит из состояния покоя. Десятки тяжеловесов поднимаются с камней и стягиваются к центру кратера.

А я глазами ищу одного очень интересного дракона, которого ТОЧНО видел здесь. Имя ему — Скрилл. Для него у меня будет приказ иного рода.

Глава 151

Что отделяет героя от супергероя? Или злодея от суперзлодея?

«Что вершит судьбу человечества в этом мире… хах.»

Помнится, один синеголовый гений сказал фразу, мол: «разница в спецэффектах». И сразу же явился миру в своей гигантской башке из тысяч дронов, на своем же языке из света и металла!

Такое, в теории, я МОООООГ бы провернуть с учетом наличия Скрилла и тех тысяч подконтрольных мне драконов, но… делать этого я не буду — задачи стоят иные.

Пялюсь на подлетевшую и даже чуть-чуть искрящуюся рептилию. Красивый. Жутко красивый — металлизированная чешуя, острые шипы, способность генерировать молнии из воздуха... Зверь ведь считается одним из самых диких и опасных драконов ВСЕГО Архипелага! Ну, не считая Альф — это вообще монстр.

Более того, Скрилл, как оказывается, даже обгоняет Ночную Фурию на прямых дистанциях, то есть дракон очень быстрый – сказывается непонятная совместимость или зависимость его от молний (и это тоже интересный вопрос, который я хотел бы изучить, но… в более благоприятной среде, в другое время).

В общем, этот ящер нужен мне для кое-чего другого. Эффектное появление на Олухе обойдется без его участия.

Надеюсь, моих новых, эм… полномочий хватит для такой задачи.

Перевожу фокус на Скрилла и, ммм, бью эмоциями-приказом по эмпатическому фону, вкладывания и нужные образы, и нужные эмоции, да и… нужные мысли. А еще говорю ему все прямо, надеясь, что он меня поймет.

«Щух-щух-щух-щух».

Мы прошептались со Скриллом информацией, а после и Багира подкрепил всё коротким рокочущим рыком.

— Да, сработало…

Ящер с громким треском электрических разрядов срывается с камней и… исчезает в небе. Дракон полетел в сторону Нуригари.

— Ну так… да. Пора поднимать голову!

***

А Скрилл УЖЕ несся над океаном, разрезая грудью влажные облака и оставляя за собой едва заметный след из статического электричества. Дракон вкладывал в каждый взмах крыльев всю мощь своих мускулов, всю свою исполнительность, даже… можно сказать — всего себя. Важно было исполнить приказ, который в него вдолбил новый вождь. Точнее — двоевождие…

Саян ведь несколько раз повторил, что полет должен быть быстрым, но… ну, безопасным, чтобы человеческий детеныш не превратился в лепешку по дороге. И вот этот чрезвычайно быстрый ящер уже подлетал к Нуригари, транслируя всем своим существом, запахом и частотой вибраций, что он здесь свой, что бояться нечего, хотя внешне он все еще выглядел как оживший кошмар викинга.

***

А на острове жизнь текла своим чередом, хотя внутри у каждого сидело это липкое ожидание новостей из туманных земель, где Саян вместе с Багирой сейчас разбирались с последствиями той жуткой свалки.

Вернее, никто не знал, что разбирались именно с последствиями — вестей ведь никаких вообще не было.

Иккинг сидел на краю плато, свесив ноги над обрывом, и пытался переварить в голове всё то, что произошло за последние дни, а событий было столько, что любой нормальный человек на его месте уже давно бы забился в угол и пускал слюни. Мир оказался совсем не таким, каким его рисовал отец в своих байках про славные битвы. Ну, и Иккинг это уже прочувствовал на собственной шкуре, успев за это время пообщаться и с Жуткими Жутями, и даже с молодым Шипорезом — существом эксклюзивным и очень, очень… эм, «домашнем».

Это небольшое, но удачное взаимодействие придало пацану какой-то странной, почти сумасшедшей уверенности, так что он решил пойти на более, отчаянные шаги в плане приручения. Но мысли всё равно постоянно улетали в сторону ситуации с Саяном.

Иккинг все гадал, какой ценой Саяну и Фурии дается это сражение, и… ну, что там вообще происходит с Красной Смертью, если уж даже Вопль Смерти так и не соизволила явиться обратно на остров. Ее отсутствие давило на нервы похлеще любого шторма, потому что если уж такая огромная тварь где-то пропала или затаилась, то исход всей битвы мог оказаться совсем не таким радужным, как им хотелось бы…

В целом, вообще никто на Нуригари не знал реального положения дел, но люди, как это обычно бывает, просто надеялись на лучшее, и старались не сойти с ума от тишины, разбавляя ожидание озорством и мелкими стычками. Рядом с Иккингом крутились Фишлегс и Сигурд, которые решили во что бы то ни стало помочь наследнику Олуха обзавестись собственным чешуйчатым другом, хотя их понимание «помощи» было весьма… специфическим.

— Ну ты смотри, э-э, — Фишлегс подошел вплотную, заглядывая Иккингу в глаза с таким азартом, словно он только что нашел клад. — Тебе же удалось в этом драконьем глазу, глазе… ну, этом, как его… оче…

— Очке! — Сигурд согнулся пополам, выдавая серию звуков, похожих на кашель старой кобылы, и чуть не свалился с камня от собственного остроумия. — АЗХАЗАЗАЗАЗАЗАЗ!

— Ой, да отстань ты, придурок, — Фиш лишь отмахнулся, чувствуя, как краснеют уши от этого пацанского гогота. А потом снова обратился к Иккингу. — Ну, тебе же удалось там что-то прочитать, да? Что вообще там было, в этой штуке?

— Ну, да… там как раз дракон Бьярни помог. Точнее, Скади — она ведь из класса когтевиков — и свет от ее пасти как раз и подошел для этих линз… там информация о них и была, ну и о других классах тоже, кажется… — Иккинг замялся, пытаясь вспомнить странные символы, которые проецировались на стену пещеры.

— Ну так там сказано, что дракон любит и как его приручить? — Сигурд перестал ржать и теперь смотрел с подозрением, словно Иккинг скрывал от них секрет вечной жизни.

— Скорее уж, как одолеть, — Иккинг вздохнул, потирая переносицу. — Не думаю, что те, кто это делал, вообще планировали какое-то там одомашнивание, но… кое-что я узнал, да. И я думаю, это сработает.

— И мы сейчас пойдем и… да? Сделаем это прямо сейчас? — Фишлегс заерзал на месте, поглядывая в сторону зарослей, где ошивались драконы.

— Ну, да… тут на берегу с обратной стороны разлома эти, ммм, англичаниныне, ну, которые пленные, нашли траву кое-какую, а та оказалась драконьей мятой! Ну, насколько я смог понять по описаниям. И я хочу попробовать вот с этим…

— И что-о-о? Просто дашь ему понюхать лакомства, а он станет твоим другом? — Сигурд скептически хмыкнул, ковыряя пальцем в ухе.

— Ну, попробую с ее помощью, — Иккинг пожал плечами, стараясь звучать уверенно, хотя внутри все сжималось от страха. — А то мне как-то совсем не хочется посвящать месяцы на просто установление контакта, как это было у тебя с Йором.

— Э-э, это все потому, что Йор — это слишком гордое животное, чтобы пойти к первому встречному! — Фишлегс обиженно выпятил грудь, вспоминая свои попытки подружиться с Ужасным Чудовищем. — Вот и пришлось мне попотеть, ага, это был серьезный труд!

— ВАМ пришлось попотеть, ты, считай, вообще нахлебник драконьих крошек, — Сигурд тут же вставил свои пять копеек, потому что не мог упустить случая задеть друга. А ведь когда-то все было наоборот… — Ты просто стоял рядом, пока Саян делал всю работу, а теперь строишь из себя великого укротителя.

— Погода портится… — Иккинг посмотрел на небо, которое начало стремительно темнеть, затягиваясь тяжелыми, свинцовыми тучами. — Надо ускориться, глядишь, ливень пойдет, тогда вообще ничего не получится.

Вот и двинулись ребятки вниз по склону, перешептываясь о всякой ерунде, обсуждая, как там Бьярни и не прибьет ли их кто-нибудь за то, что они ушли без спроса.

Хотя…

«Не, не прибьют».

В воздухе пахло солью и приближающейся грозой, а где-то вдалеке слышались крики драконов, которые на Нуригари чувствовали себя вполне вольготно под присмотром людей Саяна. Иккинг сжимал в руке пучок травы и несколько кусочков рыбы, чувствуя себя… ну, немного глупо, но при этом с каким-то странным азартом в груди.

Они подкрались к одному из Злобных Змеевиков, который мирно чистил чешую в тени большой скалы. Иккинг жестом приказал парням оставаться на месте, а сам начал медленно, буквально по сантиметру, приближаться к ящеру. Сигурд и Фишлегс едва сдерживали хихиканье, корча рожи за его спиной и чуть ли не улюлюкая, подзадоривая Иккинга сделать этот решительный шаг.

— Ну же, Иккинг, давай, сунь ему под нос эту петрушку… — прошептал Сигурд, едва не падая от смеха.

Иккинг замер перед Змеевиком. Дракон поднял голову, принюхиваясь, и тут то самое, сакральное — Иккинг медленно вытянул руку, показывая пучок мяты и рыбу, надеясь, что знания от парней, от Саяна, да и просто из Драконьего Глаза его не подведут.

Змеевик сделал шаг вперед, его глаза сузились, а роговые пластины на голове начали медленно опускаться. Вот-вот, и Иккинг уже чувствовал вкус победы, уже видел, как ящер ткнется носом в его ладонь, но…

БАБАХ!!!!

Резкая гроза началась так внезапно, словно кто-то наверху просто перевернул ведро с камнями. Гром ударил с такой неистовой силой, что земля под ногами вздрогнула. Змеевик, который и так был существом нервным и чувствительным к звукам, просто впал в панику. И, как обычно случается с животными в такие моменты — зверь решил, что источником этого страшного грохота является этот маленький человечек перед ним. Дракон взвизгнул, взмахнул крыльями, подняв тучу пыли, и сделал вид, что… опасен.

Да, драконы на этом острове не стали бы нападать на человека без ЯВНОЙ на то причины. А уж явление громкого паренька драконам точно не входит в список того, за что можно убивать детей.

Но Иккинг этой стойки хватило — он испугался. Вскрикнул, закрылся руками, вскинув перед собой пучок мяты, и почти осел на землю, ожидая, что сейчас его прошьет насквозь острыми иглами. Сигурд и Фишлегс уже бежали к нему, что-то крича на ходу, пытаясь помочь, но тут случилось то, чего не ожидал никто.

БАБАХХХХ!!!!

Ослепительная вспышка света, казалось, выжгла глаза всем присутствующим. Иккинг увидел ее даже сквозь закрытые ладонями веки. Страшный треск, запах озона и какой-то невероятный жар обдали его лицо.

А спустя минуту, когда понял, что его… не съели, не покалечили и не убили — викинг осмелился открыть глаза. И увидел, что перед ним стоит совсем… эм, не змеевик.

Перед ним возвышался Скрилл.

— СКРИЛЛ?!??!?!?!?!

Жуткий, переливающийся синими разрядами дракон, который, по слухам, мог в одиночку спалить половину Олуха! Ужасный, неимоверно страшный… и он стоял прямо перед Иккингом, тяжело дыша и глядя на него своими яркими глазами, попутно переливаясь мягкими искорками электричества.

Парни замерли, боясь даже дышать. Сигурд, прямо на бегу, выронил все из своих рук, а Фишлегс просто открыл рот, из которого не вылетало ни звука.

И Скрилл вдруг… ну, просто покорно сложил голову, а затем и вовсе НЫРНУЛ под Иккинга, буквально вгрызаясь когтями в землю, и поддел его своим телом так профессионально, что пацан оказался сидящим у него на спине.

— Н-н-о…ЧТО?!

Иккинг даже не понял, как это произошло. Один момент он сидел на карачках, ожидая смерти, а в следующий — он уже оседлал легендарного Скрилла! Дракон стоял смирно, ожидая, пока всадник ухватится за его роговые выросты.

— О-о-о… — выдал Сигурд, начиная медленно приходить в себя. — Это че… это Скрилл?! Иккинг, ты че, его приручил?!

— А-А-А-А! ИККИНГ! КРАСАВА! — Фишлегс начал прыгать на месте, забыв про всякую осторожность. — Это же Скрилл! Ты на Скрилле!

Но не успел Иккинг что-либо ответить, как дракон резко взмыл в воздух, заставив паренька вскрикнуть от неожиданности и покрепче вцепиться в его шею.

Скрилл летел не просто так — он направился прямиком к кузне драконов, к возвышенности Петры. Видимо, у ящера в голове сидела четкая установка — на него должны накинуть седло. Настоящее, крепкое седло, чтобы полет до Олуха прошел по высшему разряду.

Иккинг летел, чувствуя, как ветер бьет в лицо, а электричество дракона приятно покалывает пальцы.

«И ведь даже не больно…»

Пришло время Иккингу вернуться на Олух.

***

Пам-пам-пам… Все несколько и лучше, и хуже, чем предполагалось.

Сейчас десятки Змеевиков и Громмелей приземляются прямо на обрубок шеи и морду Красной Смерти, вонзая когти во все еще теплую, мертвую плоть. Ящеры пробивают костяной воротник бывшей Королевы и челюстями, и когтями, короче – всеми своими острыми частями, стараясь зафиксироваться поудобнее. И этот скрежет зубов по хитину вперемешку с влажным чавканьем под панцирем…

«Брррр». — Пробирает до костей.

И вот вроде поднялись. СМОГЛИ! Но замечаю явный перекос — правая сторона морды Левиафана тянет вниз из-за уцелевших роговых наростов, так что вся эта летучая лебедка может просто… это, отлететь в море.

— Пупупу… Багира, прикажи еще, чтобы на правой стороне появились дополнительные тяжеловесы, — бросаю напарнику.

Фурия поворачивает морду к стае, выдает серию резких щелкающих звуков, и я прямо в затылке чувствую его ответ:

Я понял. Рррау. Они делают.

Забавно, что везде случается его «Ррау». Может это аналог нецензурной брани?

Ужасные Чудовища пикируют вниз, вгрызаясь когтями в правую сторону морды Левиафана, чтобы хоть как-то сбалансировать этот чертов перекос. Следующая волна хищников находит свободные куски плоти и костяные гребни, вбиваясь в них мертвой хваткой. В общем… странное решение, но в итоге каждая рептилия находит свой пятачок на этом гигантском обрубке, просто подчиняясь общему ритму и забивая каждый свободный сантиметр трофея своими тушами.

И как только не мешают друг другу крыльями?

А может… они вообще ВСЕГДА так чувствуют фон друг друга?! Может это такая форма Роевого интеллекта?

Как же мало мы знаем о драконах…

Багира набирает воздух в грудь и выдает такой протяжный командный рык, что у меня зубы начинают вибрировать.

Это сигнал.

Десятки пар крыльев совершают одновременный, мощный взмах, и поток воздуха от перепонок поднимает с базальта целую тучу пыли и пепла! Башка Левиафана с мерзким хрустом рвущихся сухожилий наконец-то отрывается от застывшей лавы, повиснув на силе сотен челюстей и лап…

Чувствую, как суставы драконов трещат от физической нагрузки. Вес пробитого рогами черепа тянет всю стаю вниз, и я… и по виду, и через установленную связь буквально кожей ощущаю спазмы в их спинах. Мышцы рептилий работают на пределе, там уже микроразрывы идут вовсю, и я сам невольно стискиваю зубы от тупой боли, которая отдается в груди…

Багира выдает еще один рык — подбадривает, стимулирует, вливает волю прямо в их мозги:

«Тяните. РРРАУ. Вы сила.»

Как же ты оптимист…

Тем не менее, вот смотрю на этот живой механизм и просто… поражаюсь. Вся инженерная мысль викингов с их лебедками и веревками из конопли — просто детский сад по сравнению с ЭТИМ. Варвары бы тут месяцы корячились, строили бы подъемные краны (если бы), а мои тут решают вопрос за секунды. Просто через мысленный приказ и инстинкты.

Может, я реально какой-нибудь «драконорожденный» из того же Скайрима? Кричать по-особому вон уже учусь, осталось только выучить пару слов на «дову».

Группа хищников наконец выравнивается и отрывается от земли, зажав в когтях башку. Ветер от взмахов хлещет по лицу, каменная крошка царапает кожу, но мне плевать. Запрыгиваю в седло Багиры, фиксирую ноги в ремнях и чувствую, как стая транслирует мне готовность тащить этот груз хоть на край света...

Кровь из разорванных артерий башки продолжает капать на камни, но мы уже высоко. Багира занимает место в авангарде, ложится на поток, и огромная стая выстраивается клином за его хвостом. Оглядываюсь назад — кратер вулкана дымится в лучах солнца, превратившись в идеальный склеп.

Красная Смерть останется там навсегда, запечатанная в базальте…

Но это была лишь проверка, могут ли они так сделать, или нет.

Как оказалось — смогли. Но… можно ли облегчить им задачу?

Глава 152

Вот сижу я на спине Багиры и… такое ощущение испытываю, мм… чувства передающейся через эмпатический фон боли прямо в мои собственные кости от сотен (!) держащих эту гигантскую башку драконов и… да, осознаю уровень навалившейся на стаю усталости.

Пусть драконы ГОТОВЫ из последних сил махать крыльями, делать ВСЕ, чтобы выполнить приказ, но… ну блин, ну нет! А если не справятся? А если рухнут в океан? Сначала первый — а за ним и все остальные.

И чем это закончится?

Формирую в голове мысленный стоп-сигнал, чтобы предотвратить хаотичный сброс груза от бессилия, и начинаю, эм… искать глазами другой вариант транспортировки, понимая, что на одном упрямстве мы эту костяную гору через океан не протащим.

Пялюсь вниз, на прибрежные воды вулкана, и… ну прям рояль с кустов — замечаю там бурление и знакомые раздутые туши, которые плавают около самого берега, привлеченные… видимо, нашим с Багирой присутствием. А ведь тут реально собралась такая орава разномастных драконов, что я даже не додумался посмотреть на воду — там ошивается целая стая Кипятильников. СТАЯ! А я напомню, что это водные гиганты. Они сами по себе (как, впрочем, и любой дракон класса водяных) очень крупные. И в нашей ситуации выглядят куда более практично в плане грузоподъемности на воде, чем воздушные хищники, которые уже едва машут крыльями.

Но своим криком, или ментально – еще хрен разберешь, как управляться с «голосом» и командами, я их вряд ли сейчас выцеплю, так что будем действовать по старинке — через Багиру.

Склоняю голову к голове напарника и, указывая рукой вниз на копошащихся в прибое морских ящеров,

— В общем… Брат, нам нужно, чтобы они плыли параллельно друг другу и на их спинах была голова. Они смогут так встать? Проверим?

И потом начинаю… сам орать, стараясь вложить в каждый звук картинку того, что мне нужно получить в итоге, вкладываю в вопль образ трех Кипятильников, плывущих плотным строем, на спины которых ложится наш костяной трофей.

Напарник же ловит мой посыл, выдает серию резких, бьющих по ушам рыков и резко уходит в пике, складывая крылья для ускорения. Мы проносимся над самой поверхностью воды, и я продолжаю кричать, добавляя к голосу чуть ли не итальянской экспрессии жесты, приказывая водным тварям занять позиции.

— Сюда, кипятильники! Встали в ряд… — «Ать-два, ать-два… я схожу с ума…»

Водяные, ошарашенные таким напором и Альфа-частотами Фурии, начинают суетиться, выплевывая струи пара, но все же подчиняются, сбиваясь в нужную мне конструкцию прямо под зависшей армадой, ведь драконы, держащие голову в воздухе, по приказам Багиры медленно полетели к воде, чтобы встать ровно НАД другими дракошами.

«Вроде поняли... ну, или просто боятся, что мы их сейчас пришибем, если не встанут как надо».

Приказываю Ужасным Чудовищам и Змеевикам и всем-всем-всем медленно опустить отрубленную голову на спины этих морских тяжеловесов, контролируя процесс визуально и подбадривая тех, кто держит груз, короткими командами. Получается, ммм… сносно.

Кипятильники принимают на себя многотонную массу, и я вижу, как они вцепляются зубами в края панциря Левиафана, чтобы зафиксировать его на своих хребтах. То есть сами тоже помогают другим драконам удобнее водрузить на себя же груз!

И вот, все вышло.

Воздушные драконы, освободившись от нагрузки, с жадным и облегченным рыком улетают вверх, занимая позиции в небе. По нашей команде – для сопровождения. Я даю установку Багире, чтобы он передал остальным общий курс, и… все. Вот так просто мы начинаем движение, используя водную мощь нашей новой драконьей баржи.

Получается, летим?

— Летим, Рррау.

Вот и славно… даже не верится. Вообще не верится все то, что произошло с нами в последние часы! Это же…

Я вот было расслабляюсь в седле, наблюдая, как Кипятильники возвращаются в строй и уверенно прут вперед, даже не сбив темп движения головы Королевы — это работает, система живет, и, думалось мне, теперь можно наконец-то перевести дух, но…

Как не крутой мужик после взрыва зачем-то оглядываюсь назад, чтобы оценить масштаб нашего сопровождения, и…

— О, господи…

— Уррр? Что?

— Ну пиздец, ну Баги-и-ира-а-а-а!

У меня едва челюсть не отваливается от увиденного! Позади нас, буквально все небо до самого горизонта закрыто огромным, шевелящимся одеялом из крылатых существ. Тысячи, мать их, тысячи драконов всех мастей и размеров летят следом за своим новым предводителем, и это… ну, это выглядит ужасно. С одной стороны — картинка запредельно крутая, настоящая армия тьмы, но с другой… это ужас.

Нам не нужно столько драконов с собой в небе, это же… ну, им банально НЕГДЕ будет приземлиться на Олухе! Они же просто раздавят остров своим весом, сожрут весь запас рыбы за один присест и превратят деревню в пепелище просто по неосторожности. Мы ж за всеми не уследим.

Я не услежу, я… пока не разобрался ни с чем.

Поворачиваюсь к Багире, стараясь перекричать гул тысяч крыльев, и активно машу рукой в сторону этого бесконечного роя, пытаясь передать напарнику всю степень своего беспокойства.

— Багира, это перебор! Пусть большая часть останется здесь, или разлетиться по островам до следующего, эм… призыва. Крикни им там, что-нибудь… не обидное, дай команду разойтись, а то… ну куда мы их всех денем? Пары сотен нам УЖЕ за глаза хватит!

Напарник косится на меня, издает вибрирующее «Уррр» и, кажется, соглашается с тем, что такая толпа — это лишний геморрой. Он набирает воздух в грудь и выдает серию коротких, резких рыков, вкладывая в них приказ о роспуске основного состава роя. Вижу, как огромные пласты драконьей тучи начинают отделяться и уходить на вираж, возвращаясь к родному пепелищу или в стороны.

— Но… это, Багира! Погоди. Пусть какие-то редкие виды все же летят с нами, ха-ха… — Я выискиваю глазами в толпе знакомые силуэты. — Вот видел там Шипорезов и Скриллов еще — вот они пусть точно остаются в строю. Короче, каждой твари по паре, чтобы картинка была солидная, но так, чтобы сотня особей в итоге осталась… не считая тех тяжеловесов, которые потом будут поднимать голову с Кипятильников. Окей? Мы можем это устроить?

Багира снова выдает свое «Уррр», что на его языке, наверное, означает нечто вроде «как скажешь, босс, хотя ты и капризный тип». Почему-то именно этот концепт не перевелся в моей голове. Видать, цензура…

Фурия корректирует приказы, а я с облегчением наблюдаю, как небо над нами постепенно редеет, оставляя только самую элитную и внушительную часть эскорта.

«Наверное… так будет лучше. Меньше хаоса — больше контроля. Сто особей — это все еще целая армада для одного маленького острова викингов, но при этом я хотя бы смогу уследить, чтобы никто из них не сожрал Стоика. Ну, раньше времени».

Мы летим вперед, и теперь наш клин выглядит куда более структурированным и опасным. Скриллы искрят в облаках, Шипорезы поблескивают металлом, а Кипятильники внизу мерно режут волны, неся доказательство нашей победы.

— На этот раз Олух запомнит наше появление навсегда.

Напарник фыркает, выравнивает полет, и мы берем окончательный курс к острову, оставляя дымящийся вулкан далеко за спиной. Мой разум уже там, на площади деревни, где старые законы викингов вот-вот полетят в бездну вместе с их предрассудками.

***

В порту Олуха стоял такоооооой гвалт, что крики чаек тонули в яростных воплях сотен викингов, собравшихся у самой кромки воды! Представьте: огромные мужики из кланов Архипелага толпились у причалов и тыкали заскорузлыми пальцами в свои драккары, которые теперь выглядели как… ну… мягко говоря — куски обгорелого мусора.

Плазма Ночной Фурии прожгла борта и мачты так чисто, что дерево в местах ударов превратилось в уголь. Викинги были недовольны. Еще как недовольны! Выбравшись на берег, они тупо… бесились и смотрели на воду с таким видом, будто прямо сейчас из глубин выскочит та самая Фурия с ее наглецом-идиотом наездником, и они просто его РАЗОРВУТ на части.

Настроение толпы было не очень дружелюбным. Много факторов сыграло на это.

И Плевака, как главный механик, плотник, кузнец, а теперь и гонец (да на дуде драконьей игрец), носился между плотниками и орал так, что жилы на шее вздувались.

— Шевелитесь, вы, ленивые тролли! Если эти корыта не поплывут к закату, эти гости начнут резать друг друга прямо на моих глазах, аааа! Фрейе вымя, засранцы Локи — кузнец махал своим протезом-молотом перед носом у перепуганного мастера.

— Скука — это яд для воина, а эти воины уже посинели от злости, глядя на свои дырявые лодки, ну же! РАБОТАЕМ. И позор на празднике допустили, и сына вождя потеряли, так еще и к Королеве приблизиться даже не смогли. ПОЗОРИЩЕ!

А вот в Большом Зале ситуация была еще хуже, потому что там воздух буквально дрожал от пафоса и ярости вождей.

— Олух проклят! — вождь клана Берсерков (оказывается, и их представители тут были) ударил кулаком по столу. — Твой остров, Стоик, притягивает лишь демонов, а все началось с твоей жены. И ее выкрали, да еще сейчас какой-то дохляк на черной твари спалил наши корабли, а ты сидишь и предлагаешь нам ждать милости от богов?

Стоик Обширный возвышался во главе стола и рычал в ответ, стараясь перекрыть шум этого сброда, пока жилы на его шее наливались кровью от сдерживаемого бешенства.

— Ты забываешься в моем доме! — голос Стоика рокотал, подавляя попытки других вождей вставить слово в этот бесконечный поток обвинений. — Олух выстоял сотни лет под налетами, и этот диверсант не станет концом нашей истории. Мы найдем его и вздернем на самой высокой скале, но пока вы будете сидеть и слушать мои приказы, потому что на этом острове власть принадлежит мне, а вы — мои ГОСТИ и СОЮЗНИКИ!

Вождь клана Берсерков, нервно дергая плечом, вскочил с места и сплюнул прямо на пол, игнорируя все правила приличия в гостевом чертоге.

— Гости?! — взревел он, хлопая ладонью по рукояти топора. — Твои гости страдают, Стоик! Мы даже не увидели этого дракона, прежде чем наши мачты превратились в угли! Что толку в твоих байках про столетние войны, если сейчас мы заперты тут как овцы в загоне? Когда все это закончится? Зачем нам твои пустые обещания, раз мы всем скопом не можем выстоять против всего лишь одного дракона и одного дохляка на его спине?

В зале поднялся новый гул, и вожди начали переглядываться, кивая на слова Берсерка, пока воздух не стал совсем тяжелым от разлитой в нем неприязни.

— Не время ли тебе поумерить свою гордость и обратиться к тем, кто понимает в ремесле убийства крылатых тварей лучше тебя? — подал голос старый вождь с окраин Архипелага. — Есть люди, чья работа — вырезать гнезда. Может, пора послать весть им?

Стоик навис над столом, и его тень накрыла половину присутствующих, заставляя самых крикливых прикусить языки.

— Я напомню, что и вы вместе с нами не смогли даже отплыть от берега, так что не смейте учить меня войне на моей же земле! — вождь ударил кулаком по дереву и… — О, Тор! — трещина пошла через всю столешницу. — А к драконьим убийцам я ни в жизнь не пойду. И не из-за каких-то высоких идеалов, а потому что их состав — это сплошные ублюдки и твари. Вспомни даже Крогана! Или Вигго. А Харэк? Йорг? Дрейк и Клифф?

Стоик обвел зал тяжелым взглядом, ища хоть каплю несогласия, но вожди хмурились, понимая правдивость его слов. Ублюдков не любили даже другие ублюдки. Даже из клана Берсерков. Да, они делают нужную работу — убивают драконов, но… среди убитых рептилий имелось место и для убитых родственников жителей островов. Не гнушались они и охотой за ЧЕЛОВЕЧЕСКИМИ головами.

— Они еще большие твари, чем ты, и чем любой из нас здесь сидящих! — Стоик выпрямился, поправляя меховой плащ. — Если мы пустим их на наши острова, то драконы покажутся нам невинными котятами. Они сожрут нас изнутри, выпьют всё золото и оставят после себя только пепелище, как и было недавно… на Тинге. И пускай Валгалла примет их достойно.

— СКЁЛЬ. — донеслось со всех сторон. Все пережили утрату вождей осенью, для всех это было большим ударом.

В Большом Зале повисла гнетущая тишина, которую нарушал только треск поленьев в огромном очаге. Стоик тяжело дышал, ожидая нового выпада, но вожди сидели неподвижно, переваривая услышанное.

— У кого-то еще остались вопросы? — Вождь буквально выплюнул эти слова в пространство зала. — Или вы все же будете действовать так, как сказал глава этого острова, и дождетесь ремонта своих посудин без лишней крови?

Никто не ответил. Берсерк медленно сел на свое место, продолжая сверлить Стоика взглядом, но промолчал.

— Нет? Ну и отлично. Тогда шуруйте отдыхать и не попадайтесь мне на глаза до утра! — Стоик махнул рукой в сторону выхода, заканчивая этот позорный совет.

Вожди начали медленно расходиться, ворча под нос и толкая друг друга плечами в дверях, пока в Зале не остались только Стоик и… не пришел Плевака с новыми новостями ремонта. Вождь Олуха осел на скамью и закрыл лицо ладонями, чувствуя, как внутри всё скручивается от понимания, что его власть сейчас держится на честном слове и нескольких плотниках в порту.

— Ну и наговорил ты им... — Плевака подошел с кубком воды. — Хотя про Крогана и Вигго ты прав, те еще гниды. Но ты же понимаешь, что завтра они снова начнут ныть?

— Завтра будет завтра, — глухо отозвался Стоик. — Сейчас мне нужно знать, где мой сын. И где этот чертов драконоеб… Как там его? Саян? Тьфу! Но если Торвальд прав и «Вестник» действительно он, то…

Он поднял глаза на друга, и в этом взгляде была только старая тревога отца. Потолок Зала дрогнул от удара далекого грома, предвещая грозу, которая уже бушевала над морем.

Немногим после, спустившись в темницы, Стоик прошел к Торвальду. Да, новый вождь Кьяденьса теперь был заточен в «тюрьме» за… защиту и пособничество потенциально опасному черномагу. Вид у того был жуткий.

— Рассказывай, какую магию он использовал? — Стоик встряхнул решетку. — Как он заставил вас верить в бредни?

Торвальд выплюнул кровь и рассмеялся прямо в лицо Вождю.

— Магию? Нет, Стоик. Это воля Вестника! Можешь вырвать мне язык, но Его приход не остановить. Рагнарёк уже отменен Его рукой, Вестник слова божьего явится за нами, и тогда… да, закончится война и придет вечный мир на земли.

Стоик хотел ответить Торвальду, но в горле застрял ком от осознания того, какую кашу они все здесь заварили.

Сверху снова донесся гул рога — это сменялись дозоры на вышках, и этот звук напомнил вождю о том, что произошло десяток часов назад. События того утра до сих пор стояли перед глазами, вызывая тошноту и желание разбить что-нибудь еще, потому что увиденное в порту не укладывалось в голове ни одного здравомыслящего викинга.

В порт тогда ввалился огромный, полузатопленный… неизвестной конструкции корабль, который еще и выглядел так, будто прошел через все девять кругов Хельхейма. А еще примечательнее, что вся его палуба была забита людьми. Измученными, голодными, едва стоящими на ногах беженцами с Кьяденьса.

И вот вроде бы — несчастные люди, выжившие после бойни, их надо обогреть, накормить, дать им кров. Но как только первая партия стариков и женщин ступила на пристань, начался сущий бред. Они не просили еды. Они не падали на колени с благодарностью богам. Вместо этого они озирались по сторонам и спрашивали у хмурых, ошарашенных дозорных Олуха одно и то же:

— Где Саян? Где наш Вестник?

— Где Великий Черный Дракон?

— Он… обещал нам защиту, вы ведь уже встретились с ним, да? Торвальд Сто Плетей должен был прибыть сюда раньше и сказать обо всем!

Стоик вспомнил, как в тот момент старейшины Олуха, стоявшие рядом с ним на причале, пришли в неописуемую ярость. Готти колотила клюкой по доскам, а ее помощник переводил жесты так быстро, что едва не заикался от страха.

— Еретики! — закричал тогда один из стариков совета, указывая на толпу прибывших. — Они принесли заразу на наш берег! Они связаны с теми же демонами, которые жгут наши драккары! Это не люди — это драконьи подстилки.

И ладно бы это говорил один сбрендивший викинг или парочка фанатиков. Так ведь нет! Целый корабль детей, женщин, немногих уцелевших мужчин и дряхлых стариков в один голос твердил то же самое, за что Торвальд уже сидел в клетке.

Стоик тогда вышел вперед, видя, как вожди других кланов уже вовсю хватаются за мечи, готовые устроить резню прямо на пристани. Психи захлестнули толпу моментально.

— В загоны их! Всех! — рявкнул он, понимая, что если не изолирует их сейчас, то гости Олуха просто вырежут прибывших под корень. — Под стражу до выяснения! Мы не допустим распространения этой скверны…

Чужие вожди поддержали этот приказ.

— Да! Кровь еретиков за наши убытки! Если они молятся на тех, кто сжег наши корабли, то пускай гниют в грязи!

Беженцев сгоняли в загоны для скота под улюлюканье толпы и летящие в спины плевки. И что больше всего пугало Стоика — они шли молча. Мужчины закрывали собой детей, женщины прижимали к себе младенцев, и все они смотрели в небо. Не со страхом, а с уверенностью в том, что их сейчас не просто ведут под замок, а испытывают их веру…

«Если они все так уверены... если целый остров признал его... то кто я такой, чтобы отрицать очевидное?» — эта мысль жгла вождя изнутри похлеще любого драконьего пламени.

Глава 153

На главной площади Олуха толпа вождей Архипелага уже совсем потеряла берега и завывала от ярости, требуя крови и немедленной расправы над теми, кто посмел принести весть о драконьем спасителе на их скалы.

Все напуганы. Все на нервах. Все ищут козлов отпущения.

И, по правде сказать, многим хочется избежать глобальных изменений, которые идут со словами прибывших, потому как… не все справятся с ТАКИМ.

Разгоряченные мужики потрясали топорами перед самым носом Стоика и вопили о необходимости…

— Казнить Торвальда прямо здесь, пока солнце не село!

— ДА!!! КАЗНЬ!

— Даже если и идет неисправимое, так воздадим жертву богам.

— ДА!

— Смерть им, Стоик, или ты сам стал одним из этих любителей чешуи?! — орал вождь с земель юга, брызгая слюной на свою же бороду. — Твой Тинг превратился в балаган, сначала этот сопляк на черной твари сжег наши корабли, а теперь эти оборванцы с Кьяденьса славят монстров под нашими окнами и говорят, что это нормально.

— Да, сжечь их корыто в порту. Небось, еще и придумали этих англиничанинанов и вымяперии, чтобы обелить себя же. Вырезать бы всех до единого, пока боги не обрушили на нас гнев за то, что мы терпим эту ересь на своей земле.

Но на самом деле, про угрозу с земель иного моря Стоик верил. Доказательств этому было предостаточно.

Вождь племени Хулиганов, будучи окруженным буйными настроениями, чувствовал, как тяжесть секиры в его руках становится невыносимой. Давление союзных кланов превысило все возможные пределы и старые связи трещали по швам. Он окинул взглядом своих людей, старейшину Готти, которая хмуро молчала, и этих разъяренных гостей, понимая, что иного пути для сохранения мира на островах больше нет — нужно дать им чью-то голову, чтобы они успокоились.

Иначе пойдет самоуправство.

Было ли это лучшим решением?

«Точно нет».

Было ли оно единственным?

«Тоже нет».

Ну так почему?

«Выбираем меньшее из зол».

Такой короткий диалог расставил все точки над ё, и Стоик, наконец, озвучил решение.

— Выведите Торвальда. — рявкнул так, что гул толпы на мгновение стих, а Плевака рядом только крякнул и отвел взгляд, поправляя свой протез. — Мы принесем жертву во имя союза и порядка, раз по-другому вы не понимаете.

Стоик тяжело оперся на секиру, и Плевака, прихрамывая, подошел вплотную, так, чтобы их не слышали вопящие вожди иных племен. Кузнец, а оп совместительству – друг Стоика, сплюнул под ноги, потирая здоровой рукой затылок под шлемом, и посмотрел на друга взглядом, в котором не было осуждения, а только горькое понимание той дыры, что сейчас зияла в груди вождя.

— Знаешь, Стоик... детей у меня никогда не было, только железо да драконы на Арене, но… я так скажу — ради сына я бы тоже сделал многое. Даже если это «многое» приводит к таким последствиям, — Плевака неловко похлопал вождя по плечу своим протезом. — Ты сейчас коришь себя за то, что отрекся от парня в тот момент, когда он был слабее всего, и я тебя не виню. Но коли рубишь мосты, то руби с плеча, не размазывая сопли по бороде. Если эта жертва спасет Олух от войны с братьями по крови, то так тому и быть. Я тебя поддержу, старый ты баран, даже если боги потом спросят с нас обоих по полной программе. Просто помни, что Иккинг... он ведь тоже Хулиган. Был Хулиганом, упрямым, как и ты.

Стоик ничего не ответил, лишь сильнее сжал топорище и коротко кивнул другу, давая понять, что разговор окончен и пора начинать это грязное дело.

Вождя Кьяденьса выволокли на середину под улюлюканье и плевки, он стоял на коленях, весь в кровоподтеках, но не отводил взгляда. Стоик занес секиру над ним и посмотрел в его глаза, надеясь увидеть там хоть каплю страха, но… Торвальд лишь спокойно повернул голову в сторону океана, где за туманом скрывался горизонт.

— Ты зря это делаешь, Стоик, — негромко, но твердо сказал Торвальд, и в его голосе не было того безумия, которого ждал вождь Олуха. — Мы не фанатики и не черномаги, мы просто люди, которые видели истину своими глазами и поняли, что мир изменился. Можешь бить, но ты не убьешь то, что уже началось. Ни Вестника – повелителя драконов, ни движущуюся ко всему Архипелагу АРМИЮ, что страшнее драконов во много раз. Но раз я гость на ТВОЕМ острове, то решать тебе. Взамен лишь прошу послушать слова мои и не казнить прибывших, что БЕЖАЛИ от угрозы, от которой нас спас ВЕСТНИК.

— Может, в твоих словах и есть смысл. Но я давно потерял жену, и теперь потерял сына… Вместе с надеждой на мир…

— ДАВАЙ, НЕ МЕДЛИ!

— УХ-УХ-УХ-УХ!!! — Улюлюкала толпа.

Стоик уже приготовился нанести удар, чтобы прекратить этот разговор, но… именно в ЭТОТ момент, Локи подери, со стороны порта донесся такой удар тяжелого гонга, что у многих заложило уши.

БАМ-сссс….—БАМ-сссс….— звук был паническим, коротким и резким, и дозорный из гавани орал так, будто его уже ели заживо.

А может, так и было.

— Движение в воде, с севера! — кричал он, срывая голос. — Стая Кипятильников идет прямо на гавань, и они что-то тащат… Огромное... ТВАОЮ ЖЕ ФРЕЙЮ, ОНО РАЗМЕРОМ С ГОРУ!!!

«Неужели Смутьян…?» — Стоик даже помыслить не мог, кто из водных драконов имеет такой размер, кроме Великого Смутьяна.

Плотники и воины в порту в ту же секунду побросали инструменты и побежали к береговым катапультам, толкая друг друга и матерясь на чем свет стоит. А через мгновение на самой высокой башне деревни начал истошно звонить колокол воздушной тревоги.

— Тень! Огромная тень заслоняет солнце! — вопил молодой пацан сверху, указывая трясущимся пальцем в небо.

Стоик и остальные вожди выбежали на открытое пространство и замерли в животном ужасе, потому что небо над Олухом внезапно почернело от тысяч крыльев. Это не были тучи, это была живая масса из чешуи и когтей, которая закрыла собой весь свет, и на деревню легла могильная прохлада.

— ОДИН ВЕЛИКИЙ... ТАМ ДРАКОН! — донесся новый крик из гавани. — У НЕГО ГОЛОВА БОЛЬШЕ ТРЕХ НАШИХ ДРАККАРОВ! ОНА ПЛЫВЕТ ПРЯМО К ПРИЧАЛАМ!

— Оно… они… ЭТО ВЗЛЕТАЕТ!

***

Астрид Хофферсон изо всех сил навалилась на рычаг кованого метателя, упираясь сапогом в гнилое бревно, и выдала такууууую тираду ругательств про козлиные бороды и хромых троллей, что даже видавшие виды воины на площади покраснели бы от стыда, если бы услышали этот поток красноречия!

Вот, например…

— Да чтоб тебя Локи в задницу укусил, кусок ржавого дерьма! Хель тебя дери вместе со всеми твоими болтами, затычками и криворуким создателем! — Астрид чуть ли не зубами вцепилась в рукоять, пытаясь дожать механизм.

Причиной этого внезапной ярости было устройство, с которым они совсем недавно, ммм, мягко говоря – опозорились. Да не просто опозорились — показали себя слабаками перед всей деревней и гостями, когда не смогли даже навести его на цель.

«И, черт, было бы время сейчас разобраться в этих чертежах, был бы этот чертов Иккинг здесь… но нет же!»

Парень пропал, а им пришлось самим волочь эту дуру из кузницы сюда, на окраину леса, чтобы хоть как-то натренироваться стрелять, не позорясь на глазах у вождей. Ведь если у Астрид что-то не получалось, то страдали все, пока у Астрид это получаться не начнет.

Пружины этого странного устройства, которое Иккинг когда-то собрал в порыве своего изобретательского зуда, сопротивлялись и вот ну никак не желали вставать в пазы боевого взвода, словно сама сталь издевалась над усилиями воительницы.

— Да чтоб тебя Тор побрал вместе с твоими дурацкими железками, Иккинг, ну честное слово! — Астрид вытерла пот со лба тыльной стороной ладони, оставляя на коже грязный мазок сажи. — Эта колымага заклинила, и я скорее сломаю себе руки, чем заставлю ее выстрелить хотя бы один гребаный раз по этой мишени, АААААА!

Рыбьеног (а страдать, как уже решили, будет ВСЯ компания друзей. Покуда у девушки-воительницы свербит в одном месте) сидел на корточках рядом, суетливо перебирая стопку измятых, испачканных жиром и углем чертежей Иккинга, пытаясь в десятый раз разобрать кривые линии. Он то и дело поправлял сползающий на глаза шлем и тыкал пухлым пальцем в непонятную схему, где было указано положение прицела и натяжение бычьих жил.

«Наверное».

— Тут написано, эм, Астрид, ну… что нужно сначала освободить вот этот стопорный болт, видишь? — Рыбьеног дрожащим от нервного напряжения голосом зачитывал пояснения, стараясь не смотреть на злую воительницу, которая в этот момент выглядела опаснее любого дракона. — Иккинг пометил красным, что без этого пружина просто лопнет и, ам… разнесет нам головы.

— ВОТ ЭТОТ?! ДА Я ЕГО САМА,..

— Ой-ей-ей! Так, эээ… подожди секунду, ну… я сейчас попробую его аккуратно выбить.

— ТЫ ХОЧЕШЬ СКАЗАТЬ, ЧТО Я НЕ АККУРАТНО ЭТО ДЕЛАЮ?!

«Ох, сил мне…»

Сморкала тоже был здесь. Но потому что знал Астрид чуть больше, чем все – сказывалась привычка следить именно за этой девушкой – стоял чуть поодаль, нагло сложив руки на груди, и с явным высокомерием наблюдал за всеми этими копошениями возле деревянной конструкции, которая казалась ему…

— Тупая безделушка. Викингом правят мышцы! А не эта вот… эм. Как ее называют, Рыбьеног?

— Э-э-э, катап..

— Ну вот эта Экатапа. Молот же куда лучше! Астрид, может пойдем? А то занимаетесь какой-то ерундой, пока нормальные мужчины готовятся к реальной битве и чистят сталь! — Сморкала выпятил грудь, задирая подбородок, и посмотрел на серое небо с таким видом, будто он уже победил всех врагов. — Я бы завалил любого дракона голыми руками или просто одним ударом секиры в глаз –п поверьте, так и было бы, если бы не сеть в ту ночь – мне для этого не нужны гномьи поделки местного доходяги, который даже щит поднять не может! Иккинг всегда был слабаком и неудачником, вот и выдумал эти подпорки для своей трусости, а вы ведетесь на это как маленькие дети в яслях, ну серьезно!

Необычно длинная и структурированная речь для… Сморкалы.

Забияка и Задирака (о, Тор, и они тут!) в это время вообще забили на тренировку и самозабвенно лупили друг друга по шлемам какими-то палками, создавая такой звон, что птицы в округе давно разлетелись, боясь оглохнуть. Они вообще не обращали внимания на метатель или на крики Астрид, предпочитая выяснять, чей лоб окажется крепче и кто из них первым свалится в канаву с выбитыми зубами. Р-развлечение.

Но тишину леса внезапно разорвал резкий, панический и какой-то неестественный звук морского гонга со стороны порта, а следом за ним над островом поплыл истошный звон колоколов воздушной тревоги, от которого внутри всё неприятно сжалось. Этот гул долетал до мыса тяжелыми волнами, заставляя подростков мгновенно замереть на месте и забыть про свои споры и драки, потому что такой звон не предвещал ничего, кроме большой крови.

Снова…

— Это тревога из деревни... — Астрид мгновенно бросила рычаг метателя и схватила свою секиру, стоявшую у дерева. — Бросайте всё, ну! Бежим к Залу, деревня под атакой, и это точно не обычный налет за овцами, я это кожей чувствую.

— О-о-о-о, вспомнишь Тора, вот и гром! А я только хотел принести подарок тебе в виде сердца Громмеля… Ай, ну отпусти!

Астрид ослабил хватку заломанной руки Сморкалы, и буквально через пару секунд ВСЕ подростки ломанулись через густые заросли кустов, ломая ветки и не разбирая дороги под ногами в попытке выбраться на открытую тропу, ведущую к деревне. Гул в небе нарастал с каждой секундой, становясь настолько плотным и давящим на уши, что казалось, будто сами облака превратились в хлопающую тысячами крыльев массу, заслоняющую солнце.

БАМ-ПЛЮХ!

Забияка со всего размаха врезалась в спину Астрид, которая застыла как вкопанная прямо на входе в небольшую прогалину, едва не сбив ту с ног. Все остальные тоже затормозили, сваливаясь в кучу и уставившись вперед с выражением полного непонимания и такого… дикого страха, какой они не испытывали даже перед рукой Плеваки…

— П-почему?

— П-п-посмотри…

На толстой ветви дерева, который преграждал путь к деревне, сидел дракон. Да, дракон, но которого на Олухе до недавних событий считали почти мифом или злой сказкой для непослушных детей. Ночная Фурия.

«Та же самая или другая? Что-то развелось их… не к добру это…» — Подумала Астрид.

«Нам пиздец» — подумал Рыбьеног.

«Ха-ха, какая беззубая»— подумали близнецы одновременно.

Фурия смотрела на них своими огромными кислотными глазами, но… не рычала и не собиралась выпускать плазму, хотя один ее вид внушал первобытный ужас. Животное вело себя крайне странно — зрачки рептилии были расширены до предела, а голова постоянно дергалась, поворачиваясь то в сторону деревни, то обратно на детей, словно дракон пытался услышать что-то в этом общем гуле.

Фурия транслировала такую дикую нервозность, что это ощущалось кожей даже на расстоянии нескольких метров, вызывая липкую дрожь. Она словно ловила какие-то невидимые сигналы или чужой голос из воздуха, которые полностью сбивали ее и не давали принять решение — напасть сейчас или просто улететь.

«Рррау, вроде меня никто не держит, давление Королевы ослабло и я… теперь свободный дракон, но… Ррау»

Дракон переступал лапами по коре, когти вонзались в дерево, но зверь оставался на месте, перекрывая проход своим черным телом.

Астрид, как самая смекалистая и воинственная в компании, сняв оцепенение, начала шепотом:

— Мы приплыли, ребята, ну всё. От нее еще никто не убегал живым, так что готовьтесь встретить Валгаллу прямо здесь… или попробуем убить ее. Убьем. Хотя бы ПОПЫТАЕМСЯ!

Рыбьеног громко всхлипнул и буквально вжался в ствол дерева, а Сморкала заметно побледнел, так и не решившись замахнуться своим хваленым топором, о котором он так много болтал минуту назад.

Все ждали действий друг друга, не решаясь первыми начал свалку. Но вдруг…

Фурия внезапно прижала уши к черепу и, издав тихий, почти жалобный свистящий звук, резко, с такой чудовищной силой оттолкнулась от толстой ветви дуба, что дерево содрогнулось до самых корней, а мощный воздушный поток от ее раскрывшихся крыльев ударил подростков в грудь, словно таран, буквально сметая их с тропы и валя в грязь друг на друга! Астрид только успела зажмуриться, как тень Фурии уже прочертила небо, на огромной скорости спикировав в сторону деревни и моря.

— О, Тор, а я уж думал, смерть пришла…

— Это просто фурия поняла, что имеет дело со Сморкалой, ха!

Не успели подростки выдохнуть, как над поляной раздался очередной оглушительный, рвущий барабанные перепонки треск… статического электричества. Воздух мгновенно пропитался едким и резким запахом грозы, а чуть ли не все небо над прогалиной вспыхнуло ярко-синим, почти белым светом, ослепляя на мгновение.

Прямо перед ними на землю, сминая кусты в труху и ломая молодые березки гигантскими когтистыми лапами, приземлился…

— Скрилл!!!!

Дракон весь переливался разрядами молний, которые бегали по его чешуе с сухим щелканьем, и его вид полностью соответствовал самым жутким легендам викингов о хозяине грозы. Очередной монстр стоял в десяти шагах и тяжело дышал, выпуская из ноздрей мелкие искры и пар…

Подростки вскрикнули от ужаса и снова повалились в грязь, закрывая головы руками и ожидая, что сейчас их просто испепелит разрядом тока прямо на месте. Это был конец, финал их истории, и никто из них даже не помышлял о сопротивлении перед лицом такой запредельной мощи…

И тут со спины смертоносного искрящегося чудовища, прямо из-за его острых шипов раздался до боли знакомый голос, который ну вообще никак не вязался с образом этого монстра.

Он был немного неловким, чуть сорвавшимся на высокой ноте и звучал настолько буднично, что это казалось какой-то нелепой, дурацкой шуткой богов.

— Эм... Привет, э-э-э, ребята, ну… как жизнь? — Из-за массивной шеи Скрилла показалась голова пацана, которого вся деревня уже успела похоронить и оплакать.

________________________________________________________________________________________

P.S.: узнать, что было дальше и поддержать автора можно на бусти! Ссылка в примечании.

Глава 154

Ветер бьет в лицо, пока мы подлетаем к острову… Вот и все, ВСЕ! Конец непонятному противостоянию, в котором я оказался ну просто совсем случайно. Зато почти в сплошных плюсах. Смотрю вниз на Олух, пытаясь оценить масштабы предстоящего приземления и прокручиваю возможные сценарии разговора. – это самое, ммм, сложное и небезопасное. Мало ли как на все отреагируют местные? Но тут-то споли жевать я уже не намерен. Разберёмся быстро.

Деревня перед нами уже усыпана фигурками викингов, которые толпятся на главной площади и на пристани около кузницы, ага…

«Вот те на те! А куда мы эту бандуру приткнем?» — возникает вполне резонный вопрос.

Пялюсь на площадь, а потом – на башку Красной Смерти, которую Кипятильники тянут по воде позади нас, и начинаю считать габариты в уме. И если уж нести ее к людям в центр острова, то мы раздавим половину деревни и просто расплющим здания вместе со Стоиком и гостями, если сбросим трофей. Площадь банально маловата для черепа таких размеров.

Хлопаю Багиру по шее и передаю мысли, подкрепляя жестом руки в сторону прибрежной полосы.

— Брат, это… командуй всем плыть к берегу, а тягачам – сбросить потом груз с Кипятильников на берег у пирсов.

Это единственное подходящее место, пусть и не так пафосно будет выглядеть.

Напарник улавливает посыл и издает серию гортанных щелчков:

— Уррау, ррау, ррр.

Кипятильники, конечно же, чуть меняют курс и доплывают почти до мелководья – вода бурлит от движений туш, ах, даже видно, как дозорные на пирсах бросают копья и в панике бегут прочь, хах… ЕЩЕ БЫ! Такая картина открылась.

Водные драконы же игнорируют бегущих людей (что шок для них, скорее всего) и замирают на месте. Один из дозорных в порту, кажется, это был какой-то рыжий здоровяк, застыл с открытым ртом и выронил сигнальный рог в воду, даже не заметив, как тот пошел ко дну.

Так, Кипятильники подплыли, звон колоколов по деревне гремит, викинги носятся, бегают, какие-то телодвижения на площади происходят… пора и перенести башку с воды на землю.

Командуем работать дальше.

И сотни воздушных драконов отделяются от основного строя и облепляют костяную башку со всех сторон, впиваясь когтями в панцирь и хрящи. Крылья синхронно делают взмах, и армада поднимает многотонный череп на пару десятков метров над водой, чтобы после короткого рыка Багиры разжать лапы. Башка летит вниз и грохается прямо на прибрежный песок.

БАБАМ…

…

…

!

Это было ОЧЕНЬ громко. Казалось, даже стены домов задрожали, сами деревья протряслись от удара – и тысячи птиц взлетели в воздух от расшатывания земли!

А вот воздушная стая драконов мгновенно рассыпается в стороны и замирает в небе над бухтой, зависая плотным живым ковром между скалами и морем. Змеевики, Ужасные Чудовища Громмели, Пристеголовы… да все! Тут видов двенадцать, не меньше – четко держат дистанцию, выжидая моей команды и не приближаясь к хижинам, пока их тени огромными пятнами скользят по воде и причалам.

А вот я полечу дальше сам.

Слышу, как кто-то из рядом стоящих воинов Олуха истошно заорал приказ готовить лучников, но его тут же заткнул чей-то более басовитый голос, перемежающийся отборным матом и советом не злить нас.

И правильно! Какой смысл натягивать тетиву против целого неба чешуи, когда драконы ведут себя дисциплинированнее, чем любой из присутствующих на площади кланов?

Мы с Багирой отделяемся от основной массы, уходим в одиночное пике и летим прямо в центр главной площади, где собралась самая большая толпа. Воздух свистит в ушах, земля приближается, и я чувствую, как все взгляды снизу не могут понять, на кого смотреть – то ли на новую гору у своих берегов, то ли на ковер драконов в небе, то ли на нас…

Но все же большая часть людей перевела взгляды на меня и, честно сказать, ооооочень стремные…

«Интересно, почем…»

— Рррау, чешуя.

«Что? Чешуя? Ааа!»

Ну да, выгляжу как демон во плоти, понятно, почему они бледнеют и пятятся от нас — шлем в виде маски чумного доктора с этим пустым, застывшим взглядом вообще отдельная тема, я ведь буквально кожей чувствую, как у этих суровых мужиков, заваливших не одну сотню драконов, начинают мелко трястись поджилки от одного моего вида... Даже если просто стою и молчу – маска делает всю работу, превращая меня в глазах толпы в какую-то хтоническую сущность, пришедшую прямиком из Хельхейма.

Кстати, очень интересно, почему я чувствую их подобным образом, как и эмоции драконов?! Неужели этак кровь НАСТОЛЬКО повлияла на мироощущение или… слишком уже очевидное напряжение в воздухе?

Понаблюдаем…

ХЛОП! — Багира приземляется, камни брусчатки трескаются под когтями, и удар лап отдается в моих ногах. Окидываю взглядом толпу замерших викингов с открытыми ртами и опущенным оружием, набираю воздух в легкие и… начинается, надеюсь, закдичтельная часть выяснения отношений.

— Жители Олуха, Гости Стоика… У вас больше НИКОГДА не будет проблем с драконами.

В ответ — тишина. Вообще лютая тишина! Никто не шевелится, никто ничего не говорит, да даже… дышать, наверное, забывают!

Ммм, да у меня самого бегут мурашки по коже от того, как это выглядит со стороны.

Смотрю правее и фокусирую взгляд на Стоике, который стоит в центре круга с все еще занесенной секирой в руках, словно прям в моменте и перестал шевелиться. А вот на коленях перед ним находится… Торвальд с разбитым лицом.

О, боже, они его реально убить собрались?!

Склоняюсь к уху напарника и говорю тихо, чтобы не сильно подслушивали местные.

— Багир, если дернутся — бейте по оружию. Вырывайте топоры и ломайте мечи, плавьте их, используйте огонь, но людей постарайтесь не трогать. Передай остальным.

И что забавно – на слова о новой безопасности они не отреагировали, а как шепот — так сразу напрягаются, лица вытягиваются.

Багира, тем временем, пользуясь моментом абсолютного оцепенения этих максимально возбужденных и шокированных людей, делает глубокий вдох и выдает такой мощный, вибрирующий рык-приказ в пространство, что он ощущается скорее костями, чем ушами.

— РРРАУ, РРРР…!

Этот звук окончательно добивает толпу, становясь третьим триггером, после которого у викингов отключаются последние инстинкты воинов, потому что в ту же секунду основная масса драконов, до этого висевшая над бухтой, срывается с места единым черным валом. Они подлетают к площади, закрывая собой небо, и начинают приземляться во всем доступном пространстве вокруг нас: на крыши ближайших хижин, на скальные выступы и прямо на камни площади, бережно, но неотвратимо сжимая кольцо…

Кто бы не испугался подобного?

Все нервничают настолько, что в воздухе буквально пахнет страхом (что опять-таки намекает на ощущение эмоций и людей). Я же… медленно, стараясь не делать резких движений, перекидываю ногу через седло, спрыгиваю на брусчатку и поднимаю руки в жесте мира, широко раскрывая ладони.

Да, можно было действовать куда как более, ммм… грубо, с позиции нереальной силы, но успеем. Если уж будут противиться – дадим пизды, уж простите. У вас последний шанс!!!

Смотрю на гостей, где вожди чужих кланов стоят плотной кучей позади Стоика и судорожно сжимают рукояти своих топоров, не зная, куда смотреть — на меня или на Громмелей, севших им за спины. Один из них, с грязной повязкой на глазу, пытается что-то быстро прошипеть соседу, видимо, подбивая того на какую-то глупость, но Багира, даже не двигая туловищем, резко поворачивает голову в его сторону и фиксирует на нем взгляд своих кислотных глаз — мужик мгновенно захлопывает рот на полуслове, бледнеет и замирает, превращаясь в соляной столб, потому что понимает: дракон прочитал его намерение еще до того, как оно превратилось в звук…

Все еще думаю о силовом вмешательстве и плохом исходе, но… перевожу взгляд на Стоика… и багровею – они собирались убить Торвальда!

«Если у него не будет объективных причин или оправданий этому, то… ух, сука…»

Делаю шаг вперед по скрипящей под сапогами брусчатке, чувствуя на себе взгляды сотен застывших с опущенным оружием викингов. Пальцы людей побелели от напряжения на рукоятях топоров и мечей, пока вся площадь буквально дышит страхом перед нами.

Набираю воздух в легкие и чеканю каждое слово, позволяя голосу разноситься над площадью.

— Никто из МОИХ драконов не причинит НИКОМУ из вас никакого вреда, коли вы не нападете первыми. Это мое слово как Первого драконьего вождя, первого своего имени… — ага, а еще короля андалов и первых людей, кхм… понесло и вырвалось в мыслях, не суть.

— … И первого приручителя драконов...

Но вдруг Багира толкает меня мордой в плечо и издает тихий рык прямо под ухом.

— Рррау… вообще не первого…

«Эм?!»

Моргаю и замираю со словами, застрявшими в горле — в смысле не первого?! Он знает других таких же и встречал кого-то до меня, кто умел контролировать стаи или понимать их язык? Черт, надо запомнить и обязательно выбить из него эту инфу позже… жаль, что у нас не было времени поговорить плотно об этом.

Как много всего в последнее время накладывается! Фууууф.

Собираю волю в кулак и шагаю прямо к Стоику, который возвышается в центре круга статуей со сжатым топорищем в руках. Лезвие секиры все еще висит в воздухе над шеей сидящего на камнях Торвальда. Подхожу к вождю вплотную на расстояние вытянутой руки, пока сам главный Хулиган стоит неподвижно и смотрит на меня исподлобья.

— Но если голова человека, который первым поверил в Вестника, пострадает, то я не могу гарантировать выживание всего вашего острова со всеми гостями, чьи флаги и побитые корабли виднеются в порту. И к кому в таком случае будет возвращаться сын, а? Пусть Иккинг и выбрал свой путь, он явно не отрекся от отца… — Сразу начинаю с козырей.

Пальцы вождя разжимаются, он делает судорожный вдох и расширяет глаза.

— Икк… Иккинг жив?

— О, более того. — Ухмыляюсь под маской.

Щелкаю пальцами и киваю в сторону Торвальда, подавая команду сидящему на крыше ближайшего дома Громмелю. Каменная туша срывается с места и приземляется рядом с нами, кроша камни брусчатки своим весом, заставляя Стоику дернуться и гостей сделать шаг назад. Знакомый Торвальду вид, как прирученный и ездовой, открывает пасть и аккуратно хватает мужчину за воротник рваной куртки, утаскивая пленника за наши спины к кольцу драконов. Стоик же провожает их ошарашенным взглядом, роняя секиру из ослабевших пальцев...

Указываю рукой в сторону берега, уже обращаясь ко всем, но упор именно в сторону Стоика.

— Итак! Мы с моим драконом — Ночной Фурией — УБИЛИ причину вашей вечной войны с драконами, лишив Красную Смерть из Туманных земель головы. Так знайте: именно она порабощала драконов и натравляла их на все соседние острова с целью поиска пищи для самой себя. Именно ее голову вы видите на берегу. Именно ОНА была причиной вашей много вековой грызни. Есть те, кто считает, что я лгу?

Тишина становится настолько осязаемой, что в ней слышно лишь тяжелое дыхание Багиры и треск факелов у входа в Большой зал, пока викинги судорожно переваривают информацию и стреляют глазами в сторону гавани, пытаясь, наконец, осознать конец трехсотлетней войны.

Стоик медленно опускает глаза на свою пустую ладонь, а потом поднимает их на меня.

— Зачем тебе это, чужеземец?

Тц, действительно, зачем?!

Чувствую, как внутри начинает закипать раздражение от этой непробиваемой узколобости и привычки мерить всё категориями личной наживы или мести, и делаю еще один шаг вперед.

Знали бы вы, тупые вы люди, что я делал всё это не ради вас аплодисментов или этого клочка скалы в океане!

— Просто пока вы здесь ищете козлов отпущения и грызетесь за право казнить тех, кто принес вам правду, на востоке УЖЕ собирается Армада, о которой вам кричали Торвальд и Бьярни, и про которую, кстати, говорил и торговец Йохан! Если и в этом не успел набрехать, чтобы обелить свое имя.

Делаю паузу, давая им прочувствовать масштаб угрозы и вспомнить повестку дня на Тинге.

— Я же пришел сюда не грабить ваши амбары и не устанавливать свои правила. Мне не нужны ваши сокровища, женщины, золото, я пришел остановить силу, перед которой ваши топоры — просто щепки, а драконы — единственное, что отделяет Архипелаг от полного забвения!

Вдруг из задних рядов всё же выныривает какой-то мужик с перекошенным от злобы лицом, который, видимо, не до конца осознал, что мир только что перевернулся, и орет, брызгая слюной:

— Зуб за зуб, Вестник! А что делать с теми, кого эти твари уже убили и сожрали, а?! Мой брат не вернется из-за них!

Я медленно поворачиваю голову и смотрю на крикуна, позволяя Багире за моей спиной издать короткий, вибрирующий звук, от которого у мужика подгибаются колени.

— Вот и иди сейчас на арену, выбери любого дракона и бейся с ним голыми руками, раз твоя жажда мести сильнее здравого смысла, — бросаю сухо, наблюдая, как смельчак мгновенно давится воздухом и вжимается в спины соседей под гробовое молчание остальных. — Либо вы признаете мою силу и мы получим шанс выжить в грядущей бойне, либо Олух сгорит в огне этой войны, потому что в одиночку вы — просто корм. Выбор за вами, и делайте его быстро, пока у меня еще есть желание вас слушать.

Ну вот реально…

С Йоханом, конечно, у меня будет отдельный разговор — нужно узнать, что именно он успел разболтать и наплести местным жителям.

Смотрю на толпу и фокусируюсь на лицах чужих вождей вроде предводителя Берсерков и прочих гостей. Замечаю перемену в их лицах, где страх уходит и уступает место — ОП, вот оно, снова это чувство осязаемой эмпатии!!! — замечаю чувство… расчетливости и алчности???

То есть они оценивают меня и драконов на крышах, понимая расстановку сил и видя во мне… угрозу своей власти? Мол: «тот, кто управляет драконами, управляет всем Архипелагом».

Не замечаю этого лишь в эмоциях Стоика, но… кхм. Помним и подмечаем, разберемся потом.

Поднимаю руки к застежкам брони и, наконец, стягиваю шлем, отбрасывая маску чумного доктора прямо на камни площади, после чего делаю шаг навстречу вождю племени Хулиганов, который в какой уже раз успел отступить. Багира синхронно переступает лапами и равняется со мной, вступая в прямые гляделки с вождем.

— Притронься к фурии, Стоик, — говорю, делая голос максимально спокойным и твердым.

А тот в ответ смотрит на меня так, будто я предложил ему прыгнуть со скалы в кипящий котел, и выдавливает из себя слова с явным трудом, буквально ломая десятилетия вбитых с молоком матери привычек.

— Что ты несешь, чуж… вестник?.. Это же... дракон... — Его голос звучит сипло, почти безжизненно.

— Его зовут Багира, — поправляю, делая шаг в сторону, чтобы открыть ему полный доступ к морде напарника. — Просто убедись на собственном опыте, что это не несет для тебя никаких рисков, кроме крушения твоих старых убеждений. Иккинг жив, Стоик, и он скоро появится здесь, живой и невредимый. Он всегда был умным парнишкой, просто всю свою жизнь он пытался завоевать твое доверие и репутацию в ваших глазах, делая то, что его нутро просто не способно принять. Ты ведь хочешь, чтобы он вернулся домой? Так покажите ему пример, сделайте этот шаг сами, чтобы ему не пришлось больше выбирать между отцом и правдой.

Мужчина медленно переводит взгляд с моего шлема на огромные изумрудные глаза Багиры, который застыл неподвижно, лишь изредка выпуская из ноздрей пар. Стоик делает судорожный вдох, от которого его широкая грудь вздымается под меховой накидкой, и наконец медленно тянет свою мозолистую, покрытую шрамами руку вперед.

Вижу, как напряжены жилы на его шее, когда его ладонь, наконец, опускается прямо на черную, гладкую чешую на носу фурии. Багира даже не дергается, только чуть прикрывает веки, позволяя человеку ощутить живое тепло своего тела и размеренный пульс.

— Он... он не кусается? — шепчет… мужик с протезами где-то за моей спиной, и в его голосе слышится такое, блин, детское изумление, что мне на секунду хочется рассмеяться.

— Только если ты попросишь об этом очень вежливо, — бросаю я через плечо, не отрывая взгляда от Стоика.

Вождь продолжает стоять, застыв в этой невозможной позе, а вот напряжение на площади начинает медленно сменяться каким-то коллективным оцепенением. Люди смотрят на своего вождя, который гладит смерть, и в их головах сейчас происходит настоящий сдвиг, рушащий всё, во что они верили последние триста лет.

— Значит, всё это время... — начинает Стоик, глядя на Багиру, но так и не заканчивает фразу, потому что масштаб его ошибки слишком велик, чтобы облечь его в слова прямо сейчас.

— Именно, Стоик, — киваю я, убирая руки за спину. — Всё это время вы воевали не с монстрами, а с жертвами обстоятельств. Но теперь у вас есть шанс всё исправить, пока Армада не пришла за тем, что осталось от ваших островов.

Момент примирения ломается из-за Багиры — напарник перебивает меня, издавая вибрирующее урчание в груди.

— Урррр… они рядом.

Речь, очевидно, про Скрилла и Иккинга. Ну и отлично.

Глава 155

Несмотря на предупредительные рычания Багиры о приближении «гостей», Стоик так и не убрал руки с его морды, и сделал он это явно не из-за парализующего страха, а скорее… ммм, потому, что в этот момент пытался проверить нас на вшивость и заодно окончательно осознать случившееся.

Проходит еще пара мгновений, прежде чем вождь, придя к какому-то внутреннему решению, медленно отнимает ладонь от черной головы фурии, и я отчетливо вижу, как он разглядывает свои пальцы, будто ожидая обнаружить на них копоть, кровь… хоть какие-то следы «чудовищности», но находит там лишь обычное тепло и чуть шершавую чешую.

Он переводит взгляд на меня. Не надо быть гением менталистом, чтобы понимать, что он чувствует, все видно по глазам — там бушует целая буря из хреновой тучи вопросов, которые копились под этим рыжим мехом веками, передаваясь от отца к сыну вместе с ненавистью к крылатым тварям.

— Ты… ты действительно говоришь с ними? — Голос Стоика звучит так, будто он только что воочию увидел, как небо стало зеленым, что… ай, ладно. Он все еще в шоке и говорит соответствующе! — Ты стал их вождем, потому что понимаешь этот рык? Именно так ты ими командуешь, используя язык демонов?

Хах… если бы я понимал их с самого начала… Но говорю предельно открыто.

— Можно сказать и так, Стоик, у них есть и свой язык. Хотя… это скорее вопрос эмпатии и понимания потребностей, чем простого набора звуков, и это, поверь мне, куда эффективнее, чем пытаться забить друг друга до смерти топорами на протяжении трехсот лет.

Вождь Хулиганов молчит, переваривая услышанное, но в этот момент из толпы «гостей» выплывает фигура, которую сложно проигнорировать даже на фоне сотен драконов, облепивших площадь. Будучи один, этот мужик выглядит на удивление спокойно, особенно в текущей ситуации, когда над его головой только что завис живой ковер из чешуи и пламени. Он подходит ближе, бесцеремонно прерывая наш разговор со Стоиком, и на мгновение замирает, играя с ним в гляделки. Видно, что между ними есть какая-то старая история, возможно… не знаю, но первой в голову залезла мысль о войнах племен, о которых Торвальд и Бьярни, да… даже сам Иккинг поминали вскользь.

После какого-то ментального решения, принятого в этой немой дуэли взглядов, незнакомец начинает медленно поправлять свои тяжелые меха, глядя на меня с каким-то странным интересом.

Вот реально, я почувствовал себя неуютно, хотя навидался тут всякого, особенно по части характеров местных отмороженных рубак. Не знаю, кто это такой, но по тому, как расступаются перед ним воины других кланов, становится ясно — птица важная. У него умные, чересчур проницательные глаза и огромная, густая черная борода, которая на фоне его бледного лица кажется еще массивнее. Одним словом — мощный.

Мужик делает короткое движение губами — характерное такое причмокивание, будто пробует воздух на вкус или пытается унять нервный тик.

Чмок.

— Это по-настоящему впечатляющее зрелище, чуж… кхм, Вестник, — голос незнакомца звучит мягко, даже миролюбиво, но в этой мягкости отчетливо звенит сталь человека, привыкшего к власти. — Однако мне, как и моим братьям по оружию, нужны определенные… гарантии, да. Я вижу, куда клонит ВСЯ эта ситуация и КТО тут может… влиять на решение судеб и жизней. А мы, пусть ребята и воинственные, но не идиоты. Но нужны гарантии всем викингам Архипелага, что коли Олух примет эту новость, не обернется ли это для всех нас кровавой войной с соседями, потому как далеко не каждый смирится с таким, чмок-чмок, пугающим соседством. Мир на Архипелаге — это… как сухой хворост, а драконы в твоем подчинении — пожар, который ты держишь в кулаке… Пока. Какова цена того, что ты не решишь разжать кулак завтра, когда тебе станет скучно или тесно на этой скале?

Наконец-то, боже, НАКОНЕЦ-ТО начались здравые рассуждения от твердолобых.

По спине даже пробегает холодок от этого вкрадчивого тона. Несмотря на его спокойствие, я кожей ощущаю, насколько он насторожен. Это не просто страх перед драконами, а… (вот реально, я словно лучше стал понимать людей) такое глубокое беспокойство человека, которому есть что терять.

Дети? По возрасту вполне себе вероятно.

Какой любящий отец станет рисковать всем, подставляя свой дом под удар такой армады? (Кроме импульсивного, хах… Да и оправдать Стоика в ситуации на Тинге можно.)

Судя по тому, как он держится, он явно не фанат резни и охоты на драконов, но ответственность за племя давит на него сильнее, чем этот драконий ковер в небе.

— Но теперь у вас буду я… — вырывается у меня прежде, чем я успеваю обдумать слова.

Замолкаю, сам же расценивая вес собственных слов и задаваясь вопросом, какого черта я вообще творю. Опять лезу защищать всех подряд, становясь эдаким мировым судьей с ядерным чемоданчиком под мышкой? Да. Ну… да! А что еще?! Отступать поздно, тем более и пафос попер через край.

— Да! Принимая нас, принимая ситуацию ПРИМИРЕНИЯ с драконами МИРОМ со мной, вы можете рассчитывать не только на отсутствие набегов на ваши пастбища, фермы, угодья, дома, но и на нашу прямую помощь, на полноценное сотрудничество с драконами в будущем. Этот союз воздастся вам стократно, когда вы вырастите поколение наездников, способных видеть мир не только с палубы драккара.

«Только бы всё это не породило новую породу тварей — воздушных пиратов, разбойников и чертовых агрессоров, чья сила будет строиться уже на драконьих крыльях, мда...»

Отличная перспектива: хотел спасти мир, а в итоге выдал каждому психопату по личному бомбардировщику. Но ведь я, покуда сам дышу и покуда Багира со мной, смогу это остановить. Ведь так? Смогу же...

Да. Если я стал тем, кто открыл ящик Пандоры, то мне же его и захлопывать, если всё пойдет через задницу. А пока верим в людей и относимся очень избирательно ко всем.

Незнакомец снова причмокивает, глядя на Багиру, и в его глазах проскакивает искра одобрения, смешанная с чем-то пугающе предвкушающим.

— Твои слова звучат красиво, юноша. Пожалуй, в них есть смысл, который стоит обсудить за… скажем, чашей эля, а не под прицелом сотен глоток, — он делает едва заметный жест рукой, будто благословляет этот хаос. — Знай же, что это были слова Освальда, вождя Берсерков. А мои слова на Архипелаге стоят дорогого, и я не привык бросать их на ветер. У меня подрастает сын и дочь... я бы хотел, чтобы их будущее было… стабильным. Насколько это вообще возможно рядом с тобой и, как говоришь, рядом с… ситуацией на востоке.

Стоик, до этого момента стоявший в каком-то трансе, вдруг делает глубокий вдох и расправляет плечи, снова становясь тем самым несокрушимым утесом, об который разбиваются волны. Он бросает короткий взгляд на Освальда — очевидно, старого врага и соседа, с которым они делили не один десяток стычек, — и делает шаг вперед.

— Стоик, мы… давно знакомы, ты меня знаешь не хуже, чем Плеваку, — подает голос Освальд, причмокивая. — И на правах старого врага, я прошу тебя подтвердить: мы можем верить этому… Вестнику?

Стоик медленно обводит взглядом площадь, драконов на крышах и, наконец, меня.

— Коли он обещает жизнь моего сына и говорит, что Иккинг будет здесь… — голос вождя Хулиганов крепнет, заполняя собой всё пространство. — То и я на правах хозяина этого острова и вождя Олуха, говорю — ДА! Коли Вестник не соврет, коли его слова действительно подкреплены волей богов, то и вера ему будет моя постоянно, покуда он не докажет обратного делом. Вы услышали меня?!

На площади повисла тяжелая пауза. Гости переглядывались, явно не горя желанием спорить с человеком, за спиной которого сидит Ночная Фурия.

— Да… — послышались первые, пока еще смущенные и неуверенные ответы из толпы.

— Да! — уже громче выкрикнул кто-то из Хулиганов.

— Есть вопросы?! — Стоик грозно нахмурил брови, сжимая кулаки так, что затрещали суставы.

— А как же наши кораб… — начал было какой-то мелкий вождь, намекая на побитые борта в гавани, но Стоик обрезал его.

— НЕТ ВОПРОСОВ!

Смотрю на Освальда и… внутри всё сжимается от нехорошего предчувствия, ведь с Берсерками мы явно еще нахлебаемся проблем. Само название острова говорит за себя, ну! Но поживем ­увидим. Сила и правда сейчас реально на МОЕЙ стороне. Вдруг Багира снова выдает утробное, низкое урчание.

— Урррр… — дракон делает короткий кивок в сторону леса. — Уже там.

Толпа на краю площади начинает колыхаться и расступается, образуя неровный живой коридор. Викинги пятятся, прижимаясь к стенам хижин, и из-за их спин, спотыкаясь и тяжело дыша, на площадь вылетает… Иккинг! Он выглядит так, будто пробежал марафон через весь остров по пересеченной местности — взъерошенный, в грязной тунике, с лицом, на котором в дикой смеси застыли ужас, дикое облегчение и полное непонимание того, в какую сказку он попал.

За ним, едва поспевая и сверкая огромными глазами, полными чистого шока, вваливается остальная молодежь Олуха — какой-то упитанный парень, двое близнецов и… блондинка с секирой, которая выглядит так, будто готова вступить в бой с целым миром. Но сейчас они все просто замерли столбами, не в силах отвести взгляд от сотен драконов, которые мирно сидят на крышах их собственных домов.

Иккинг замирает, видя своего отца, чья рука всё еще находится в опасной близости от пасти Ночной Фурии. Его рот открывается, но слова застревают где-то в перехваченном горле, пока на площади висит такая тишина, что слышно падение каждой капли пота.

— Папа?.. — наконец едва слышно выдавливает он, и этот тихий, дрожащий голос в гробовом молчании звучит куда весомее любого драконьего рыка.

Но Иккинг прибежал сам? Не на драконе… Странно.

Стоик мигом забывает и про Багиру, и про Освальда, и про все те зыбкие договоренности, что мы только что возвели на честном слове и страхе. Вся его напускная вождеская броня осыпается прахом, когда он выдает надтреснутым голосом:

— Сынок?!

Вождь срывается с места, тяжело топая по брусчатке, бросается навстречу и сгребает Иккинга в охапку, буквально вминая его в свою широкую грудь! Парень в этих объятиях выглядит как тряпичная кукла, но, судя по тому, как он вцепился в меховую накидку отца, он именно об этом и мечтал последние недели… последние годы!

Глядя на них, я… невольно ощущаю, как комок подкатывает к горлу, но расслабляться нельзя — я здесь не ради семейных драм, а ради того, чтобы эта идиллия не закончилась резней через полчаса.

Чужие вожди, оставшись без присмотра Стоика, замерли, не решаясь даже шепотом нарушить момент. Освальд, как оказалось, имевший приставку к имени «Разлюбезный» стоит чуть в стороне, сложив руки на груди. Кажется, он единственный здесь понимает в полной мере, что сейчас на площади Олуха пишется новая история Архипелага, и в его глазах я вижу тяжелое облегчение человека, который слишком долго ждал повода опустить меч.

Перевожу взгляд на подростков, которые сгрудились за спиной Иккинга. Они напоминают стайку напуганных птенцов, кроме одной блондинки с секирой. Та смотрит то на меня, то на Багиру с таким выражением лица, будто пытается решить — преклонить колено перед новым порядком или всё-таки попробовать отрубить мне голову, ха-ха… и ей всего лет так двенадцать! Ужас, что с ней станет годам к двадцати…

«Кажется… а не та ли Астрид, о которой Иккинг прожужжал мне все уши? Там любовь-морковь заметить его и признать?»

Ну так… нужно двигаться дальше, да?

— Слушайте меня все! — голос перекрывает гул толпы. — Сегодня Олух увидел невозможное, но это лишь первый шаг. Стоик дал свое слово, и я дал свое. Но чтобы наши договоры не остались просто сотрясанием воздуха, нам нужно нечто большее.

Обвожу взглядом Хулиганов, Берсерков, Изгоев и прочих гостей, фиксируя внимание на каждом.

— Нам нужен новый Тинг! — мой голос, подстегнутый адреналином, раскатывается над площадью, заставляя даже драконов на крышах синхронно повернуть головы. — Тинг, на котором будут услышаны все племена Архипелага без исключения. Мы обсудим Армаду, обсудим новый статус драконов и то, как нам не перегрызть друг другу глотки в эту новую эпоху. Пора перестать воевать с тенями прошлого и начать строить стены против того, что идет к нам с Востока. Стены, которые будут держать не только камни, но и крылья!

На мгновение повисает тишина, прерываемая лишь тяжелым сопением Багиры. Стоик медленно отпускает сына, но продолжает держать руку на его плече, будто боясь, что тот снова исчезнет. Он переводит взгляд на меня, потом на притихших вождей, и в его глазах наконец появляется та самая рассудительность правителя, а не просто ошарашенного отца.

— Вестник прав, — веско произносит Стоик, и его бас заставляет толпу окончательно прийти в себя. — Но не сейчас. Людям нужно прийти в себя, убрать оружие и… осознать, что небо больше не падает нам на головы.

Ага, а еще и выявить радикально несогласных.

— …На закате! Когда солнце коснется моря, Большой зал будет открыт для всех вождей и их советников. Пиршества не обещаю, но разговор будет долгим.

Стоик кивает мне — тяжело, веско, признавая мой статус, но в то же время четко обозначая свои границы на этой земле. Мол, здесь всё еще его правила, пусть и с поправкой на крылатую армаду над головой.

Ладно… Коли так, то и мы смущать народ лишний раз не станем. Хватит с них потрясений, а то еще коллективный инфаркт случится, и некому будет на Тинг приходить.

— Брат, — негромко зову напарника, — труби всем отбой. Пусть улетают на побережье, поближе к той башке на песке. Там места хватит всем.

Багира согласно ворчит и выдает серию резких, пронзительных щелчков, похожих на звук лопающейся струны. Эффект мгновенный: ковер из чешуи начинает расслаиваться. Драконы, до этого сидевшие на крышах и скалах, один за другим срываются в воздух, обдавая площадь порывами ветра. Все они тянутся в сторону бухты, подальше от жилых домов, оставляя после себя лишь запах гари и треснувшую черепицу… И мои мысли о том, стоит ли проводить серьезную интеграцию драконов в мир людей, на… на уровень питомцев? Уж точно нет. И не домашний скот, хм…

Как только тень от крыльев перестает накрывать площадь, викинги будто начинают заново учиться дышать. Шоковое оцепенение сменяется привычным гомоном, но теперь в нем нет воинственного пыла — скорее суета погорельцев, которые пытаются понять, что из их имущества уцелело.

— Плевака! Плевака, черт тебя дери! — доносится со стороны пристани истошный вопль какого-то бородача. — А с кораблями че делать?! Там мои снасти! Там Кипятильники хвостами воду мутят так, что мачты трещат! Я перед этими тварями с молотом танцевать больше не буду, нееее...

— Уймись, Клоакахряк— ворчит кузнец… в ответ, ковыряясь крюком в ухе. — Вестник сказал «мир», значит, мир. Иди и забери свои сети, драконы тебя не тронут, если ты им в пасть совать их не начнешь. Наверное... А пошли, я и проверю, БУ-ГА-ГА-ГА! Одной ногой больше, одной меньше — херня вопрос.

Вожди гостей тоже начинают медленно расходиться, хотя делают это с подчеркнутой медлительностью, сохраняя лицо. Освальд Разлюбезный напоследок еще раз причмокивает, глядя на Багиру своим этим странным, изучающим взглядом, и, поправив меха, уходит в сторону пристани.

Постепенно площадь пустеет. Кто-то бежит в кузницу, кто-то к морю, а Стоик, всё еще не выпуская плеча Иккинга, уводит сына к Большому залу. Видимо, хочет провести эти часы до заката в максимально приватной обстановке, пока весь остальной мир окончательно не развалился на куски.

Да… вспыльчивый он. Но как отец — любящий, тут не поспоришь. Упрямый, порой слишком ведущийся на мнение толпы, что, впрочем, понятно — любому правителю нужно сохранять легитимность среди таких же упрямых баранов. Но Стоик точно не тупой. Он умеет признавать поражение и мирится с необратимым. И Иккинга примет, это уж точно.

Я же остаюсь стоять у Багиры, провожая взглядом Громмеля, который недавно высадил Торвальда неподалеку. Вождь Кьяденса выглядит паршиво: лицо — сплошной кровоподтек, одежда в клочья, но в глазах, когда он ковыляет ко мне, светится такое дикое облегчение, что мне становится не по себе от осознания — еще пять минут, и его бы тут не было…. Ну правда же! Ему ОЧЕНЬ повезло…

— Снова спасибо тебе, Саян... — Торвальд сплевывает кровь на камни и криво усмехается. — В который раз спасаешь и мою задницу, и жизни людей с остатков нашего острова, хотя мы тебя когда-то рабом кликали. Ха... вспомнить только — Саян Полоумный, ха...

— Было дело, хах... — я невольно усмехаюсь, вспоминая свое «триумфальное» начало в этом мире. — Но, как видишь, теперь я — самый вменяемый из присутствующих. Ваши ведь прибыли?

Торвальд морщится от боли и кивает.

— Прибыли, да... Но Стоик велел их в бараках под замок закрыть. Меня же, считай, вообще не слушали после того, что ты тут устроил в прошлый раз. Объявили нас предателями, раз мы притащили вести от тебя.

— Ничего, Торвальд, сейчас и решим этот вопрос. Бараки откроем, людей твоих признаем. Теперь никто не посмеет и слова вякнуть против Кьяденьса. А еще знаешь, что? Наш общий знакомый — Йохан. Есть у него одна привычка — вовремя исчезать.

Торвальд прищуривается, и я вижу, как в его взгляде вспыхивает злость. Похоже, у вождя к этому пройдохе тоже накопились вопросики.

— Видел я его, — выплевывает он. — Как только твоя армада небо закрыла, этот ушлый лис бочком-бочком в сторону леса и потрусил. Думаю, у него уже копыта чешутся отсюда деру дать.

Ха… Не убежит. Спросим мы с него за многое.

Но в целом… самая сложная работа на сегодня выполнена. Почти… До заката у меня есть пара часов, и провести их я планирую с максимальной пользой. Раз люди начали приходить в себя, значит, и те, кому есть что скрывать, начали шевелиться быстрее.

Йохан, ты ведь не думал, что я забуду про твои словечки на совете? Нам определенно пора поговорить по душам. Багира, кстати, очень не любит, когда от него пытаются уплыть без разрешения.

Глава 156

***

Иккинг (Снова))

— Слезь с него, Иккинг, он же тебя сожрет! — непонимающе вопила Астрид. Да… и этот крик стал первым, что услышал паренек после того, как грохот от появления Скрилла затих в лесной тишине.

Сам паренек сидел, вцепившись пальцами в край кожаного седла, и чувствовал, как под подошвами мелко дрожит земля, передавая каждое движение этой огромной чешуйчатой туши. Ноги были словно набиты ватой, а в голове стоял такой гул, что Иккинг с трудом понимал, где верх, а где низ.

Слезть с него? Ну да, отличный совет, только вот пальцы словно приклеились к рукоятям, а мышцы отказывались подчиняться…

Очень опасный дракон — рявкнул бы на него отец.

Сложный дракон — сказал бы потом Рыбьеног.

«Какой же он интересный…» — вот что подумал сам парень.

В чем же интерес? Любопытно то, как он вообще долетел и не превратился в горстку пепла по дороге. Саян точно знал бы, как это объяснить, он ведь постоянно говорит о драконах так, будто сам их создавал!

«Но он же не мог рожать драконов сам, да? Он же не какая-то драконья матка. Или драконий батька. Так ведь…?»

Тем не менее, их устройство он знал ну просто блестяще — лекарь, наездник, да он просто какой-то ходячий справочник. Парень же за эти часы высокоскоростного полета успел только понять, что Скрилл — это не просто злая молния с когтями.

Да, везде говорилось и писалось, все молвили об одном, что Скрилл – дракон из молнии, по сути – само ее воплощение с зубами и крыльями! И подтверждения тому есть, частичные: пока они неслись сквозь облака, Иккинг кожей чувствовал, как воздух вокруг густеет и начинает покалывать – так его били малюсенькие разряды молний, которые производило, казалось, само тело дракона! И с каждым взмахом, с каждой новой минутой в облаках, эти снопы усиливались, уже так откровенно нервировали подростка.

В какой-то момент он даже испугался, что внутренности сейчас закипят, что всего его убьет молния, что это все специально для того, чтобы Иккинг умер наиболее страшно и мучительно, но… в то же время очень возвышенно — «Если умирать, то в небе, у Тора на ладонях, да в его стихии… с реализованной мечтой»

Но ничего такого не случилось. И Иккинг смог сделать верное предположение — «похоже, дело было в седле».

Соорудили его из толстой кожи, и, как тогда в спешке запрягал Скрилла этот чумазый парен, мм… Саид? Вроде да. Так вот сказал он Иккингу, мол, седло прослоено железными пластинами и жилами.

Не просто так ведь оно было сделано, да?

Иккинг начинал догадываться, что эта кожаная конструкция работает наподобие громоотвода или даже… — чуть ли не шепотом добавлял Иккинг — самого Мьельнира! Великий молот Тора ведь не испепеляет самого Бога Грома, а лишь послушно собирает разряды в себе, становясь их вместилищем и проводником. Видимо, Саян решил создать нечто подобное — эдакую пародию на воистину легендарный артефакт, но в виде обычного с виду седла. И специально для Скриллов или других подобных драконов!

Все, чтобы всадник не превратился в обугленный скелет разряде молний.

Это было и гениально (Саян вообще в глазах парня с каждым разом становился все более «божественной» фигурой), и пугающе одновременно: сидеть верхом на молнии, зная, что от смерти тебя отделяет лишь слой шкуры и несколько удачно расположенных пластин…

Сам Скрилл при этом оставался живым существом. Правда! Он биологического происхождения, у него есть сердце, легкие и кровь, которая течет по венам, вопреки всем рассказам и слухам.

Более того!

Он питается рыбой, дышит воздухом, но молнии для него — это как… как воздух для человека! Как эль для Плеваки. Как хрячья яма для близнецов – важный элемент его жизни.

Дракон… судя по всему, насыщается молениями, впитывает небесный гнев из туч, и тогда его чешуя начинает светиться синеватым светом. В спокойном состоянии это действительно обычный зверь, но стоит ему завестись, как он превращается в живую искру!

Иккинг размышлял об этом, глядя на то затухающие, то вспыхивающие прожилки на крыльях существа. Это походило на печь, в которую подбросили углей: Скрилл не создавал молнии и искры из пустоты, он… словно собирал их отовсюду, из самого ветра и трения воздуха, превращая свое тело в огромный сосуд для бури!

Саян называл бы это статикой, но для Иккинга это выглядело так, будто дракон просто выпивает силу неба, чтобы потом выплеснуть ее обратно.

Было дело – Иккинг пробовал дотронуться до спины дракона голой рукой, когда они еще были в воздухе. Просто так, ради интереса или от собственного скудоумия, которое порой перевешивало инстинкт самосохранения. Его тряхануло так, что зубы с оглушительным щелчком клацнули друг о друга, а в глазах на мгновение стало темнее, чем в глубокой пещере. Больше парень таких глупостей не совершал и окончательно убедился, что это хитроумное седло — его единственный шанс остаться в живых и не обуглиться рядом с этим воплощением бури…

— Иккинг, ты нас слышишь?! Ты… ты что, приручил Скрилла?! — Это был голос Рыбьенога, который дрожал от восторга и самого обыкновенного ужаса. Вот кто-кто, но самым чувственным и возвышенным среди этой компании был этот пухляш.

Тот стоял, громко дышал и смотрел, не смея вообще двинуться. Скрилл же, в ответ на голос паренька лишь припал к земле, а по его телу пробежала волна синих искр, заставив Рыбьенога отшатнуться назад.

Такое действие, наконец, вернуло Иккинга из состояния зацикленности над идеей или мыслью в нормальное. И он начал медленно сползать со спины зверя. Как только сапоги коснулись травы, Скрилл шевельнул крылом, и остаточный разряд статического тока ударил Иккинга прямо в бедро — ХРЦЦЦЦ — мышцы мгновенно подкосились, правая нога онемела, словно ее отлежали, и парень позорно повалился на одно колено, едва успев выставить руки вперед, чтобы не вписаться носом в грязный дерн…

«Фуууф, черт. Эффектное появление, ничего не скажешь».

Ну да — пафос зашкаливал, только что эпично восседал наверху, а теперь почти валяется в грязи перед своими сверстниками и пытается заставить конечности работать. Иккинг верен себе даже на электрическом драконе.

— Иккинг! — Астрид сделала шаг вперед, сжимая секиру – все еще не может принять сей факт. Сколько шока испытали они за столько короткое время! — Что это за тварь? Почему он тебя не убил?!??!

— Иккинг, а может та Фурия тоже от тебя была, а!?

Парень поднял голову, пытаясь привести мысли в порядок. Близнецы – Задирака и Забияка – самыми первыми пережили оцепенение (их пустые головы вообще мало что способно пронять) и уже вовсю крутились вокруг Скрилла, заглядывая ему под хвост и пытаясь потыкать пальцами в светящиеся наросты на крыльях.

«Иккинга же не тронул, а че мы хуже чель?» — с такими мыслями и начался тех.осмотр дракона.

Дракону, что естественно, такое не понравилось — Скрилл глухо зарычал, и воздух вокруг него затрещал, аки сухие сучья в костре. Иккингу казалось, что от каждого шага близнецов по траве разлетаются мелкие искры, а волосы на их головах начали смешно топорщиться во все стороны.

— Эй, смотрите, у него когти как крюки для мяса! — восхищенно выдохнул Задирака, протягивая руку к мощной лапе. — Думаете, он сможет прожарить овцу прямо на лету?

— Скорее он прожарит тебя, если ты не перестанешь лезть ему в морду, — огрызнулся Иккинг, чувствуя, как покалывание в ноге постепенно проходит.

Скрилл явно терял терпение. Он не был похож на… того же Багиру или Скади — в его движениях не было игривости, только настороженная мощь. Дракон покосился на восторженно вопящих близнецов, и в его пасти зародилось сиреневое свечение…

«Опа… Но Саян же говорил… ГОВОРИЛ НЕ ЛЕЗТЬ К ДРАКОНАМ И НЕ УГРОЖАТЬ ИМ! ДА НУ ЧЕРТ…»

— Отойдите от него! — крикнул Иккинг, окончательно поднимаясь. — Он сейчас на взводе, он испепелит вас и не заметит!

Близнецы проигнорировали предупреждение. Задира уже тянул руку к ноздрям Скрилла, что-то бормоча про «величайший поджог в истории». Дракон, видимо, не выдержав такой наглости, резко махнул головой в сторону деревни. Иккинг прямо кожей почувствовал этот посыл: «Торопись, малявка, мне здесь надоело».

Пусть Иккинг и не говорил на драконьем, и не понимал их алфавита, но движение головой было уж очень красноречивым.

Но Скрилл решил сам брать инициативу в свои лапы — приказ вождя надо выполнить. Это приказ Альфы, приказ нового Короля! — подошел к Иккингу сзади и начал настойчиво толкать его своей тяжелой мордой прямо в спину. Кожа дракона была горячей, а от чешуи исходил едкий запах озона, от которого першило в горле. Благо, кожаная жилетка с густым мехом хоть как-то гасила эти прикосновения (если судить по аналогии с седлом, то… она почему-то тоже не пропускала через себя разряды молний), иначе парень бы уже бился в конвульсиях.

— Он… он тебя толкает? — Рыбьеног вытаращил глаза, лихорадочно что-то прикидывая в уме и едва не роняя челюсть. — Он хочет, чтобы ты ушел? Или он нас выпроваживает?

— Похоже на то, — пропыхтел Иккинг, переставляя ноги под мощным натиском драконьей головы. — Он словно… ммм… чувствует, что время поджимает. Ему здесь не нравится…Да и вообще, я же не просто так сюда спешил! Что происходит в деревне?!

Отвечать пока никто не стал.

Зато Астрид, верная своей природной упрямости и желании разобраться на месте, да и вообьще… не терпящая от врагов подобной фамильярности, решила преградить им путь — выставила плечо, пытаясь остановить этот живой таран, и случайно задела кончик крыла Скрилла. Тут же металлические пластинки на ее наплечниках пропитали ток, и синий разряд обдал девчонку с головы до ног.

Она вскрикнула, отлетела на пару шагов и выронила секиру, судорожно тряся онемевшей рукой.

— Я же сказал — не трогайте его! — Иккинг наконец нашел равновесие и обернулся к Скриллу. — Эй, приятель, полегче! Мы уходим, слышишь?

Дракон еще пару раз попробовал насильственно вытолкать всадника в сторону деревни, издавая утробное ворчание, от которого вибрировала земля. Парень стоял в полном ахере, не понимая, что делать — бежать помогать Астрид, успокаивать близнецов, которые уже начали спорить, чьи волосы пахнут паленой шерстью сильнее, или просто выполнять приказ этой… твари.

Задирака, кажется, вообще потерял страх и пытался поймать молнию с хвоста дракона в какой-то холщовый мешочек, пока Забияка орала ему в ухо что-то ритмичное, но плохо разборчивое:

— То к лесу… …дирака мчится… к ручью! Всё поймать стремится… ию Одина! Хочет в сумку спрятать… олни..!

«Да ну черт, какой же СПЛОШНОЙ ХАОС!»

И почему все так быстро расслабились?

Дети же!

— Ты видел это?! Он ударил ее молнией и даже не открыл пасть! — Сморкала возился со своим щитом, пятясь назад. — Иккинг, если эта штука придет в деревню, от наших домов останутся только угольки… почему он напал на нас вообще?!

— ДА НЕ НАПАДАЛ ОН, ВЫ САМИ ЛЕЗЕТЕ.

Вдруг тут… в опасной близости к ним промелькнула тень, хаставив Скрилла напрячьм=ся сильнее. Иккинг поднял глаза и увидел

«О, Тор всемогущий, Беззубик…»

Тот сделал круг над лесом, издал короткий звук в сторону дракона, а потом… понесся в сторону гавани. Скрилл же в ответ еще раз тыкнул Иккинга носом в жилетку, а потом сам резко вильнул в воздух, обдав всю округу новыми разрядами мелких молний.

И тут случилось ЭТО.

БАМ-ТС….

Земля под ногами вдруг ушла вниз, а потом с силой подбросила ребят вверх! Даже лежащую (и приходящую в себя) Астрид. Мощный, утробный удар сотряс остров так, что даже вековые сосны жалобно заскрипели, а птицы с дикими криками сорвались с насиженных мест.

«Это был не гром и не обвал.» — подумал паренек в общей суматохе.

И он был прав — то было что-то гораздо более масштабное. Где-то на пляже, за скалами, упала многотонная голова Красной Смерти.

— Что это было?! — Забияка сидела на земле, держась за голову. — Весь остров сейчас чуть не развалился! Тор решил переехать на Олух?!

Иккинг поднялся, отряхивая тунику. В порту уже вовсю гудел колокол, а со стороны деревни доносились крики людей. Грохот поставил точку в их лесных прогулках.

— Нам нужно бежать в деревню, — сказал он, глядя на Астрид, которая всё еще терла плечо, глядя на небо со смесью ярости и восхищения. — Быстро. Там сейчас происходит что-то, во что вы всё равно не поверите, пока не увидите сами!!! Это точно!

— Да мы уже всему поверим… Кроме того, что Сморкала действительно способен на помощь!

— Да я уже было пошел убивать того Скрилла, да тут…

Не дожидаясь ответа, они сорвались с места и побежали сквозь лес, спотыкаясь о корни и ветки. В голове парня крутилась только одна мысль: лишь бы отец не успел сделать какую-нибудь глупость до того, как он появится на площади…

«Черт! Не просто так ведь меня дракон привел на Олух! Значит… Саяну удалось справится с Королевой драконов?! И что тогда? Или не удалось, и королева САМА прилетела на остров убивать всех?! И почему Беззубик все еще летает над небом и… что происходит?»

Парень еще не знал, что именно Саян прилетел, именно он принес голову монстра, и теперь весь привычный мир, который Иккинг так тщательно строил эти годы, летел в бездну. И, честно говоря, он не был уверен, что готов к тому, что ждет его внизу. Как объяснить отцу, что драконы — не враги? Как объяснить, что он прилетел на том самом Скрилле, которого Стоик ненавидел?

Двадцать минут назад он был наездником легендарного дракона. Сейчас он был просто запыхавшимся пацаном, который бежал навстречу своей судьбе, чувствуя, как в воздухе до сих пор пахнет озоном, страхом и… кровью.

— Быстрее! — крикнул он друзьям, вырываясь на открытое пространство перед первыми хижинами. — Нам нужно на площадь!

Коридор из викингов уже начал расступаться перед ними. Иккинг видел спины суровых воинов, слышал их тяжелое дыхание и чувствовал, как напряжение вибрирует в воздухе. Они бежали, не разбирая дороги, даже не замечая, что ВСЯ деревня заполнена драконами, пока не оказались у края главной площади. И там, в самом центре, он увидел его.

Отца.

Его рука лежала на морде Ночной Фурии, а рядом стоял Саян.

Сын вождя остановился, пытаясь перевести дыхание, и почувствовал, как всё внутри него сжимается в тугой узел. Это был момент истины, которого он ждал и боялся больше всего на свете.

— Папа?.. — выдавил он из себя, надеясь, что голос не слишком сильно дрожит под взглядами сотен людей.

***

Йохан бежал. Его сапоги, подбитые мягкой кожей для бесшумной ходьбы по палубе, теперь вязли в липкой грязи олухского перелесья, а дыхание со свистом вырывалось из груди, обжигая горло холодным воздухом.

Это было жалко.

Старый, уважаемый торговец, объездивший весь Архипелаг, сейчас напоминал затравленного зайца, который пытается скрыться от грозы под дырявым кустом.

Зачем? Куда? Смысла в этом беге не было совершенно. Йохан понимал это каждым нервом, но ноги продолжали двигаться сами собой. План Драго провалился. Саботаж Тинга, это подготовленное предательство, где Йохан, срывающимся от «праведного» гнева голосом называл Саяна предателем рода человеческого… всё это превратилось в прах. Олух не растерзал Вестника. Олух склонил перед ним колени…

— Я подвел его, — прохрипел Йохан, спотыкаясь о корень и едва не вписываясь лицом в ствол сосны. — Я не смог…

В голове набатом стучала одна и та же мысль: семья. Его жена, его маленькая дочь, оставшиеся заложницами в железных когтях Драго Блудвиста. Йохан предал Саяна не из ненависти, не из жажды наживы — он просто хотел, чтобы они жили. Он верил, что Драго — это неизбежность, стихия, которую нельзя победить. А теперь… Саян принес голову Королевы. Он сам стал стихией. И это означало смертный приговор для тех, кто ждал Йохана дома… Драго не прощает осечек. Он убьет их медленно, и Йохан даже не сможет закрыть им глаза.

«Нет больше смысла жить. Вообще никакого.»

Если Саян — тот самый человек, способный исправить этот прогнивший мир, то Йохан в этом мире был лишь мусором, который попал в шестеренки истории. Может, оно и к лучшему? Сдаться в руки Вестника, принять смерть от того, кто хотя бы заслуживает права карать… Это казалось почти избавлением. Почти милостью.

— Но в мире уже не будет моих любимых… — прошептал он, останавливаясь и глядя в серое, затянутое дымом небо.

Ответ пришел не в виде мыслей, а в виде звука. Тонкий, нарастающий свист, от которого волосы на загривке встали дыбом. Йохан не успел даже обернуться, как прямо за его спиной воздух разорвал плазменный плевок. Снаряд не ударил в полную силу, явно не хотели его убивать — пока что — но температуры хватило, чтобы мгновенно прошить добротную куртку торговца и оплавить плоть.

Йохан вскрикнул, его повело в сторону, и он рухнул на колени, чувствуя, как по спине разливается нестерпимый, жгучий жар. Запах паленой ткани и собственного поджаренного мяса ударил в ноздри, вызывая тошноту.

Он медленно, превозмогая боль, развернулся.

На поваленном стволе дерева, прямо перед ним, сидела… Молодая Ночная Фурия. И она смотрела на торговца своими огромными, неестественно умными глазами. В ее пасти еще плясали фиолетовые искры, а из ноздрей вырывался тонкий пар.

Дракон просто ждал.

А с другой стороны, отрезая путь к отступлению, из тумана выплыла другая тень, тень Скрилла. Его чешуя мелко вибрировала, испуская едва заметный треск. Две легенды Архипелага, два самых опасных хищника небес окружили старика в лесу, словно палачи, пришедшие за долгом.

Йохан смотрел то на одного, то на другого. Его руки дрожали, прижатые к груди. Жалость к самому себе перемешивалась с осознанием справедливости происходящего. Ведь… именно он спровоцировал ту бучу на Тинге. Именно его ложь едва не привела к резне в Большом зале.

— Ну же… — прохрипел Йохан, глядя в глаза Фурии. — Чего вы ждете? Кончайте со мной. У меня всё равно ничего не осталось.

Беззубик коротко рыкнул, словно возражая, а Скрилл сделал шаг вперед, заставив землю под сапогами Йохана мелко заискриться.

Драконы не собирались его убивать. Им было велено привести его живым.

Глава 157

— Так…дорогу должен показать их кузнец– Плевака, а сам он, кха-кха, занят тем, что пытается объяснить другим вождям разницу между драконьим огнем и божьим гневом, так что… ай, ладно. Мы пойдем коротким путем… Сам провожу тебя, кха…

Вот мы и шли по деревне, чувствуя, как Багира мерно печатает шаг по доскам у меня за спиной, и каждый этот удар отзывался во всей деревне Олуха, заставляя местных, не разбежавшихся воинов и детей (и женщин, и стариков, и вообще ВСЕХ) буквально вжиматься в стены своих домов. Земля и деревянная дорога (забавное такое решение от грязи – постелить деревянные дорожки) под его когтями жалобно стонала, а стражники барака, каким-то чудом не сбежавшие, пятились назад.

Смотрели на меня, на маску чумного доктора, на черную тушу фурии, и я видел в их глазах ту самую нерешительность, которая губит империи. Ну вот вождь сказал «мир», но Вестник притащил с собой смерть, и эти два факта никак просто не хотели укладываться в их обветренных черепах.

— Пропустите нас, — произнес это спокойно, просто обозначая свое намерение пройти к нужному месту, даже не стал замедлять шаг.

Один из стражей попытался было перехватить копье, но уверенный в правильности моих действий Багира выдал такое утробное, вибрирующее рычание, что он просто выронил древко и отступил к стене хижины.

Так и подошел к бараку, где томились люди из Кьяденьса. Тяжелая запорная балка выглядела внушительно, но Фурия просто подался вперед, подцепил дерево когтями и с резким хрустом вырвал крепления из петель. Дерево трещало легко, а я отметил про себя, что старые устои этого острова, кажется, поддаются сейчас с таким же звуком, ха-ха.

Самое время для каламбуров!

Дверь распахнулась, и из полумрака барака на свет начали выходить люди, которые провели последние часы в ожидании… не знаю, что бы их ждало. Но если не отказались бы от своих слов, то их настигла бы такая же участь, что и Торвальда.

Сам викинг с приставкой «Сто плетей» сделал шаг вперед, становясь прямо перед своими людьми, и я увидел, как толпа кьяденцев мгновенно преобразилась при виде вождя. Выходили, прикрывая глаза ладонями от багрового закатного солнца, прихрамывали, их одежда превратилась в лохмотья, а лица осунулись от напряжения, но в их взглядах сразу вспыхнула готовность к действию! Словно… ну рвать и метать готовы были, хотя, признаться честно, трудно представить все то, что они пережили. Ничего же не видели – лишь слышали падение головы и присутствие тысяч крыльев.

Торвальд коротко кивнул, и это простое движение подействовало на них сильнее любых речей, потому что они тут же начали смыкать ряды за спинами друг друга.

Осталось лишь расположить их… но и это может подождать. Главное – не в бараках, не в статусе каких рабов или «нечисти».

Один из старших воинов попытался было склонить голову передо мной и Торвальдом, типа в знак благодарности, но … черт, я не успел среагировать – растерялся – как сам вождь лишь жестко положил руку ему на плечо, пресекая любые проявления слабости перед лицом олухских стражников.

Да и… стоит сказать, что этот жест равенства и суровой поддержки выглядел здесь гораздо уместнее, чем долгие разговоры, потому что сейчас нам нужно было показать всем присутствующим единство их племени, которое не сдалось. Которое выдержало давление и бремя ложных обвинений. И сейчас… думаю, их голос на Тинге будет значить больше, чем обычно.

Люди начали расправлять плечи, выстроились за Торвальдом, образуя единый кулак, и мы… этой побитой группой, большая часть из которых была из детей и стариков, двинулись дальше по направлению к центру деревни.

А шли мы медленно. И я шел рядом, ведь казалось, что… даже если отойду ненадолго, то что-то отвратное обязательно случиться.

И оно случилось бы…

Начали подниматься вверх по извилистой тропе, ведущей к Большому залу, но путь нам преградила живая стена из рослых, широкоплечих рубак, которые даже не шелохнулись при виде Фурии!

Сразу подумал о каком-то внутреннем раздоре, что, мол, стайка людей уж точно е приняла новые мирские соглашения и обычаи, но… оказался неправ.

Из толпы воинов-изгоев (а это были именно они – судя по гербу) медленно, с какой-то ленивой грацией, вышел человек, чье присутствие заставило даже воздух вокруг нас стать густым и будто бы липким от разлитого напряжения.

Он блокировал дорогу, намеренно не давая нам пройти дальше (какие-то разногласия со мной? Или людьми за спинкой? Непонятно…), и я сразу понял по его осанке и тому, как перед ним расступались остальные, что передо мной стоит не просто очередной наемник или мелкий вождь…

Причем снова! То вождь Берсерков вклинивается в разговор, то этот… вождь Изгоев.

Передо мной был просто огромный, массивный мужик с лицом, которое буквально пересекали вдоль и поперек старые и совсем свежие шрамы, превращая его кожу в подобие карты. Он… при всем этом не выглядел как враг, желающий немедленно броситься в драку — его поза была почти расслабленной, — но этот человек напоминал мне того, кто слишком долго считал себя незаслуженно обиженным судьбой и наконец пришел за своей долей… эм, справедливости. Кровавой.

«Интересно, он действительно думает, что сможет остановить меня просто своим внушительным видом, или это очередная попытка прощупать нас на вшивость перед тем, как начнется настоящий разговор в зале?»

Выходит, не все на этом острове еще поняли, что правила изменились окончательно и бесповоротно.

Остановился в паре шагов от него, и Багира замер рядом, припав к земле и издав тот самый низкий звук, от которого у нормальных людей обычно подкашиваются ноги. Но этот даже не моргнул.

Что же, это будет долгий вечер…

— Значит, ты заставил Стоика Обширного обниматься с драконами прямо на глазах у всего Архипелага… Почти всего — голос незнакомца прозвучал скрипуче и властно, напоминая скрежет несмазанных петель, которые слишком долго сопротивлялись давлению. — Я — Элвин, и люди здесь называют меня Вероломным, хотя я всегда предпочитал называть это простым и здравым смыслом, который так редко встречается в этих краях.

Довольно… колоритный мужчина. По крайней мере, манера речи вообще не вяжется с внешним видом.

— Саян, — представился максимально кратко. — И… мне совершенно не нравится, когда преграждают путь. У нас, да и у вас – дел по горло.

Элвин усмехнулся, и его многочисленные шрамы уродливо искривились, превращая лицо в подобие треснувшей маски. Он сделал осторожный шаг вперед (куда, блин, еще ближе!?), полностью игнорируя угрожающее и низкое ворчание фурии, которая уже начала выпускать когти.

Не нравился ему человек… значит не нравится и мне — я лучше буду доверять дракону.

— Знаешь, Саян, а ведь мы со Стоиком когда-то были совсем юными викингами и вместе защищали Олух от набегов, ээх, было время…

И что? К чему начинается предыстория?

—… но Стоик родился сыном вождя, и его сразу назначили главным, оставив меня простым воином, — начал он с каким-то неуместным и липким панибратством. — А потом случилась одна беда, и мы окончательно разошлись во мнениях, потому что я… скажем, нарушил его приказ ради более короткого и эффективного пути, и вот результат нашего спора — Стоик восседает на троне, а я глотаю пыль в изгнании на задворках мира.

«Так… и что?»

Не успел я задать вопрос, как пошел ответ:

— Ты ведь тоже чужак для них, Саян, и ты только что видел, как они напуганы твоей силой, — Элвин понизил голос до вкрадчивого шепота, сокращая дистанцию до минимума. Но я не делал шага назад! Вот что-что, но в психологии местных начинал разбираться. Отступать назад нельзя. — Олух никогда тебя не примет по-настоящему, и пусть они боятся тебя сейчас, пока голова монстра еще кровоточит на песке, но завтра они начнут точить ножи у тебя за спиной... Тебе… знаешь, нужен надежный союзник, который понимает истинную цену власти и не боится запачкать руки ради большой цели. Зачем тебе этот упрямый и рыжий утес Стоик, если ты можешь править здесь, м… скажем, САМ, ведь одно твое слово и один взмах крыльев этой черной твари заставят Олух пасть к твоим ногам навсегда… Как тебе такая идея? Просто идея, Саян, просто мысль вслух. За помощь я много не попрошу… мне нужна лишь самая малость — хочу видеть бороду Стоика на блюде. А вот ты в обмен получишь всё остальное, включая покорность этих земель.

«Эм… ха… ха-ха. Ха-ха, у нас бунт? УЖЕ?! Прям вот в такой ситуации? На что они надеются?»

Предложение из-за своего напора и дурацкой простоты выглядело… даже заманчивым, потому что… да не знаю почему! Это как в лотерее – полцарства ни за что. Но в нашем случае эта лотерея с призом, который мне ну вот совсем не нужен. Это было бы интересно, если бы я действительно был идиотом или вчерашним подростком, который не понимает, чем заканчиваются подобные сделки.

— Я не пришел сюда искать корону, Элвин, — ответил, чувствуя, как внутри нарастает холодное и колючее раздражение на этого манипулятора. — И я совершенно не планирую торговать, хах, бородами вождей, которые только что дали мне свое слово, какими бы сомнительными мне ни казались их методы. У нас, как видишь, МИР.

— Слова этих вождей стоят крайне дешево, когда на горизонте встает действительно настоящая сила, — Элвин выпрямился, и в его взгляде на мгновение появилось нечто фанатичное и по-настоящему пугающее. — Знаешь, я ведь тоже в своем роде являюсь приручителем, и мне в свое время удалось подчинить — он вдруг понизил голос до шепота — даже Шепота Смерти, который теперь слушается меня беспрекословно.

— О_о

— Да, ты не ослышался, этот зверь выполняет мои команды только потому, что он прекрасно знает — острая боль всегда оказывается сильнее самого сильного голода… У нас же схожие методы, я знаю… Но опыта в тебе, видимо, больше, ха-ха-ха! Или удача повернулась тебе нужным местом, а не задницей.

Элвин говорил о приручении. Это… необычно, это… настораживающе, но я слишком хорошо понимал, что он имеет в виду обычное и жестокое подчинение через мучения и страх, которое не имеет ничего общего с доверием! Как на Лохиморе.

Он совершенно не понимал природы драконов и просто нашел способ ломать их волю, и этот концепт подчинения через боль стоял в моей голове как абсолютная противоположность всему тому, что я пытался построить с Багирой… Пытался построить со ВСЕМИ драконами!

Это меня сильно триггернуло.

— Ты никогда не приручал его, Элвин, — сказал, начиная обходить его по широкой дуге и не желая больше тратить время на эти ядовитые бредни. — Ты просто заставил его ненавидеть тебя каждой чешуйкой, а ненависть является слишком плохим фундаментом для долгой и спокойной жизни.

— Тц… Зря Стоик решил пригласить вас на этот совет, — бросил мне в спину Элвин, и в его голосе уже не осталось и следа от того напускного дружелюбия, с которого он начал разговор. — Очень зря.

— Ха-ха-ха! Элвин, ты действительно полагаешь, что этот Тинг состоялся бы без моего участия и что твои старые обиды сейчас имеют хоть какой-то вес? Я… так понимаю, вас призвали на Олух только по крайней нужде — убить Красную Смерть. В других случаях вас и не ждали, а теперь ждут починки кораблей и вашего отплытия. Что же, не зря. Умерь свои аппетиты и посмотри наконец правде в глаза, ведь ты не можешь управлять мною или манипулировать моими решениями так же легко, как ты это делаешь со своими Изгоями. К чему весь этот спектакль на пороге, когда мир за пределами этого острова уже начал меняться?

Торвальд рядом со мной только успел скрипнуть зубами от едва сдерживаемой ярости, когда Элвин наконец замолчал, и тишина эта стала настолько плотной и вязкой, что ее можно было буквально резать ножом. Изгой всё еще стоял прямо передо мной, блокируя узкую тропу своей массивной, пропахшей дегтем тушей и явно ожидая, что его признание о Шепоте Смерти произведет на меня какой-то особенный эффект. Однако со стороны Большого зала донеслось характерное и до крайнего раздражения знакомое причмокивание, которое сразу разрушило всю напускную значительность этого момента.

— О, Элвин, ты всё так же любишь сотрясать воздух историями о своих сомнительных свершениях и несправедливо нанесенных обидах, хотя мы все прекрасно помним, как именно ты пытался найти свой путь к власти, — из вечерних теней, отбрасываемых тяжелыми колоннами входа, неспешно вышел Освальд Разлюбезный.

Вождь Берсерков поправил массивные меха на своих широких плечах и одарил Вероломного таким взглядом, в котором читалось бесконечное, почти родительское утомление, смешанное с легким презрением человека, чья власть всегда строилась на чем-то более прочном, чем банальный садизм.

Он подошел к нам почти вплотную и встал аккурат между мной и Элвином, заставляя Изгоя немного отступить под тяжестью этого авторитета. Напряжение между ними стало почти осязаемым.

— Так… Торвальд, отведи своих уже до Большого Зала, получите там распоряжение… кхм, короче — разместите своих людей так, чтобы они наконец почувствовали себя в безопасности, а не в загоне для скота, — я бросил это вождю Кьяденьса, понимая, что мне стоит задержаться здесь еще на минуту и послушать этот обмен любезностями.

Торвальд коротко кивнул и начал отдавать команды своим воинам, но воины Изгоев, стоявшие плотной стеной за спиной своего предводителя, даже не подумали пошевелиться, продолжая загораживать проход своими щитами. Они смотрели на нас с тем самым тупым упрямством, которое бывает только у людей, привыкших подчиняться лишь грубому приказу, и я почувствовал, как это молчаливое сопротивление начинает переполнять чашу моего терпения.

Мне совершенно не хотелось устраивать резню на глазах у всех вождей Архипелага, но и стоять в ожидании их сомнительной милости я не собирался, поэтому я просто положил руку на горячую чешую Багиры и передал ей через ладонь весь тот импульс холодного давления, который требовался для решения этого вопроса. Багира среагировала мгновенно: она не стала рычать или разевать пасть, а просто двинулась вперед с такой неумолимой мощью, что воины Изгоев начали буквально отлетать в стороны, словно сухая шелуха под порывом северного ветра. Ее плечи бесцеремонно расталкивали эту живую стену, образуя широкий коридор, и я видел, как Элвин был вынужден прижаться к самой скале, чтобы не попасть под массивную лапу фурии.

И в таком его уязвленном и уязвимом положений, к Изгою обратился Берсерк.

— Элвин, ты ведь уже видел голову Королевы на песке и видел, как даже Стоик — упрямый старый баран — признал очевидное перед лицом всей деревни, — Освальд снова причмокнул, пока люди уверенно проходили мимо них в сторону дверей Большого зала. — Так к чему все эти интриги на самом пороге? Это не похоже на работу Викинга. Вестник принес нам не просто драконов, он принес нам окончательный конец той эпохи, в которой ты привык ловить рыбу в мутной воде, и мне кажется… что тебе пора это осознать, пока твои собственные Изгои не решили, что их вождь стал слишком шумным и бесполезным.

Элвин опасно прищурился, и его рука непроизвольно дернулась к рукояти меча, но Освальд даже не шелохнулся, он лишь обернулся ко мне и коротко, но крайне веско кивнул, признавая мое полное право на этот проход.

— Не обращай внимания на его лай, Саян, у него всегда было слишком много слов и слишком мало понимания того, как устроено настоящее величие, — мягко произнес Освальд. — Мы ждем тебя внутри. Нам всем… очень нужно наконец послушать, что ты скажешь. Снова. Моет, выйдет долгосрочное сотрудничество, а?

Элвин, понимая, что момент для его манипуляций безвозвратно упущен под давлением авторитета Разлюбезного, нехотя остался стоять в стороне, но его взгляд при этом не сулил ничего хорошего ни мне, ни вождю Берсерков. Я прошел мимо него, чувствуя, как край крыла Багиры едва не задевает его плечо, и это стало финальным аккордом в нашей короткой стычке.

— Идем, да… пора заканчивать, — бросил, ускоряя шаг к дверям, за которыми уже гудел разворошенный улей вождей — времени, казалось, прошло совсем ничего, но в тоже время… очень и очень много.

Мы наконец преодолели последние метры до тяжелых створок, Освальд шел чуть впереди, распахивая двери Большого зала с таким видом, будто он здесь является полноправным хозяином, и я в очередной раз подумал, что с Берсерками нам действительно придется держать ухо востро.

Запах эля, гари и сотен потных тел ударил в лицо, заставляя на мгновение зажмуриться после свежего морского ветра, но… пути назад уже нет.

Самая сложная и грязная работа за этот день действительно только начиналась, и теперь, когда Элвин и Освальд четко обозначили свои позиции, мне нужно было вывести на свет Йохана и заставить всех этих людей смотреть правде в глаза, какой бы горькой она ни оказалась для каждого из присутствующих. Пора было начинать Тинг, который либо окончательно сплотит весь Архипелаг, либо разорвет его на мелкие части.

***

Белый змей, чьи размеры могли бы поспорить с очертаниями небольшого острова, прошивал облака рваным, конвульсивным движением. Матерь больше не была тем безупречным альбиносом, что внушал ужас одним своим сиянием под луной. Теперь это была бесконечная, дымящаяся лента из изуродованной плоти и крошева чешуи — ожоги от раскаленной брони Левиафана превратили ее сегментированное тело в череду черных, обугленных проплешин, которые до сих пор сочились едким дымом, смешиваясь с запахом паленого мяса…

Она уже не была в своей лучшей форме.

Летела через Архипелаг в неизвестном направлении, оставляя за собой просеки в лесах и руины на месте случайных поселений, которые имели несчастье оказаться на пути этой живой катастрофы.

Матерь падала — тяжело, всем своим многотонным весом, вспенивая океан и дробя прибрежные скалы, чтобы через мгновение, издав утробный скрежет зубов, снова вскинуться в небо.

Она не разбирала дорог.

Под ее брюхом гибли драккары, разлетались в щепки дома викингов, а дикие драконы, попадавшие в поле зрения, бесследно исчезали в ее вращающейся пасти.

Ей требовалась энергия, ей требовалась жизнь, чтобы заглушить ту пустоту, что разрасталась внутри.

Ведь Матерь… умирала, и она знала об этом каждым изгибом своего бесконечного хребта.

В мире драконов не бывает двух солнц. В стае не может быть двух Альф, претендующих на один и тот же трон, а она сама, в акте высшего милосердия или безумия, разделила свою искру вождя с тем странным, безкрылым и двуногим существом, которое считала своим самым диковинным детенышем.

Саян теперь нес в себе часть ее бремени, и эта связь высасывала из нее остатки жизненных соков, превращая агонию в затяжной, мучительный ритуал ухода... Кровь Красной Смерти, в которой она искупалась, прогрызая путь сквозь гортань врага, теперь запеклась на ее белых шипах уродливой бурой коркой, превращая Королеву Нуригари в оживший кошмар из плоти и гари.

Ее полет закончился на одном из ледяных островов — бывшая Королева рухнула на ледник с такой силой, что по всему Архипелагу прокатилось эхо землетрясения, а ледяное плато пошло глубокими трещинами. Матерь больше… не пыталась подняться.

Она замерла, чувствуя, как мороз начинает бережно укрывать ее раны белоснежным саваном. Дыхание из ее исполинской пасти вырывалось всё реже, превращаясь в слабые облачка пара, пока глаза, когда-то видевшие рождение островов, медленно затягивались пеленой забытья.

…

…

…

Над ледяным плато раздался тихий свист рассекаемого воздуха.

Тень с четырьмя крыльями плавно опустилась на снег в нескольких десятках метров от затихающего Альфы. Дракон медленно приблизился к окровавленной голове белого змея, склонив голову набок и изучая масштаб разрушений.

Человек, сидевший в седле, спрыгнул на хрустящий наст и тяжело вздохнул, поправляя меховой воротник.

— О, Грозокрыл... это плохие новости... — негромко произнес наездник, глядя на то, как умирает божество.

Глава 158

Шагнул под своды Большого зала, Багира плавно прошел следом по каменным плитам, вызвав заметное колебание пламени в настенных факелах своим массивным телом.

Гул десятков голосов тут же оборвался, уступив место тишине, в которой отчетливо выделялось шипение древесной смолы в огне и тяжелое дыхание идущего рядом дракона. Сотни глаз уставились на открытое лицо без маски, и… вот сейчас я вижу перемены, ВИЖУ, что Стоик был прав в заявлении, что людям надо дать время прийти в себя, потому как сейчас во взглядах почти КАЖДОГО члена совета читалось… ну шок, да, страх у кого-то, но в основном — жгучее любопытство вперемешку с… жаждой крови.

Маску пришлось снять, и теперь местные жители откровенно разглядывали азиатскую внешность Вестника… Вот сказал бы такое где-нудь в реальной Скандинавии в своем мире, мол, у вас тут в прошлом недоазиат-казах был предводителем целого острова.

Поверили бы?

А оно вот как сложилось.

Узкий разрез глаз и темные волосы сильно выбивались из привычной картины мира северян, заставляя многих хмуриться в попытках определить истинное происхождение гостя…

Все-таки одно дело глазеть на расстоянии, а совсем другое – пялится так. Но знаю, что и у них имелись в гостях наемники с похожей внешностью, так что… в пределах нормы, думаю. Просто необычно, что не чистокровный викинг.

Люди Торвальда вошли в помещение чуть раньше и теперь распределялись вдоль стен, получая безопасное пространство в переполненном зале. Освальд Разлюбезный и Элвин Вероломный тоже успели пройти вперед, заняв места у центрального стола и продолжая обмениваться напряженными взглядами…

Что-то раннее, видимо, не поделили. Не только я же могу быть причиной их конфликтов.

Здесь вообще собрались лидеры множества племен со всего Архипелага… ну, кто был максимально близок с Олухом и знал о его существовании. Стоик Обширный уже возвышался во главе центрального стола, упираясь кулаками в массивную столешницу. Чуть в стороне группировались вожди племен с меньшим влиянием, чьи имена имели политический вес исключительно на отдаленных скалистых островах. Но тем не менее, они тоже тут.

История должна охватить как можно больше кланов!

Вон тот тучный мужчина в толстых тюленьих шкурах, ммм, судя по обилию белого меха и специфическим костяным амулетам, правит… как там называл их Бьярни? Хладными Землями? Он постоянно переглядывался с другим лидером, одетым в легкие тканевые одежды. И оба вожди! И оба переминались с ноги на ногу и откровенно выжидали развития событий для выбора наиболее выгодной стороны…

По правилам проведения Тинга участники оставляли любое вооружение у входа, и там действительно высилась целая гора топоров, секир и мечей. Но мне данное требование пришлось проигнорировать (не жалею), поскольку главным аргументом выступал Багира, получивший предельно четкие инструкции на случай проявления агрессии бить на поражение.

Да и все драконы снаружи здания тоже находились в состоянии боевой готовности, ожидая сигнала для начала массированной атаки… Это люди должны знать и понимать. Не думаю, правда, что кто-то рискнет, но… все-таки.

Элвин Вероломный мог сколько угодно бросаться грубыми словами на улице, присутствующие все равно находились в стальном капкане обстоятельств под полным контролем.

Стоик поднял правую руку, призывая собравшихся к полному вниманию. Вождь откашлялся, посмотрел на стоящего рядом Иккинга и заговорил поставленным голосом, пробивающим звон кубков и шепот толпы.

— Вожди Архипелага! Братья! — начал он, обводя взглядом притихший зал. — Перед принятием решений о судьбе наших островов мне… необходимо исправить ошибку внутри собственного дома. Долгие годы я смотрел на своего родного сына и требовал от него полного подчинения нашим старым устоям. Я желал видеть в нем безжалостного воина и полностью игнорировал дарованные богами таланты. Я… признаюсь, проявлял непростительную слепоту по отношению к собственной крови.

Он положил широкую ладонь на плечо мальчишки и вывел его немного вперед для всеобщего обозрения.

— А теперь, приношу извинения перед лицом Одина и всеми присутствующими здесь людьми за свою отцовскую глупость, — слова правителя звучали с непривычной откровенностью. — Во всеуслышание объявляю о возвращении Иккинга в круг семьи и полном восстановлении в правах законного наследника племени Хулиганов!

А пацан стоял рядом с отцом, переминаясь с ноги на ногу, и выглядел ошеломленным таким публичным признанием. Конечно — всю сознательную жизнь ждал очередных упреков, недавно вообще лишился покровительства отца, а тут вдруг восстановил статус будущего вождя на глазах у всего Архипелага.

Еще и публичное признание собственной неправоты перед десятками других правителей требует огромного внутреннего стержня... И… надо так сказать, что не такой уж Стоик и упрямый — викинг действительно способен меняться и ломать свои многолетние стереотипы. Лишь бы цена не была неподъемной.

— Я любил всего одну женщину в своей жизни, и она подарила мне единственного сына, — голос Стоика дрогнул, выдавая глубокие внутренние переживания. — Только Иккинг унаследует власть на Олухе, поскольку я люблю Валку до сих пор и всегда буду чтить ее светлую память. Моя кровь продолжит вести это племя за собой! За Иккинга! Скёль!

Толпа викингов дружно ударила кубками по деревянным столам, и зал взорвался оглушительным криком «Скёль!». Многие воины принялись пить эль из рогов и отрывать куски жареного мяса с общих подносов, радуясь хорошему поводу для застолья.

Но… нужно ли это? Понятно, что Тинг подразумевает еду, выпивку и долгие застольные беседы, и с культурной точки зрения лицезреть подобное единение крайне интересно…

Но вовремя ли?

Викинги готовы праздновать воссоединение семьи вождя и победу над гигантским монстром прямо сейчас, полностью отдаваясь моменту. Ха, ну от пары часов промедления действительно ничего не будет.

Я тоже… поел, передавая Багире кусочки мяса яков. Оказывается — Фурия такое любил.

И вот, спустя минут сорок постоянный разговоров ни о чем и тостов за здоровье и «утолщение» Иккинга в области рук, груди, спины, ног, задницы, и… всего, что-то действительно интересное началось.

— Хорошо, с семейными делами племени Хулиганов мы разобрались, — произнес один из вождей с другого конца стола, указывая обглоданной костью в центр зала. — Кто будет слушать человека с таким странным лицом? Твои глаза слишком узкие для жителя севера. Ты настоящий заморский демон, притащивший к нам крылатую заразу и требующий подчинения.

«Ооооо уже и эль начал действовать»

Слов для ответа на пьяные бредни не нашлось. Хватило одного низкого рыка Багиры — Фурия угрожающе щелкнул пастью, и недовольный викинг мигом вздрогнул, выронив обглоданную кость прямо на тарелку. Эль в его голове немного сдал позиции перед желанием самосохраниться.

— Лицо останется прежним в любом случае, — проговорил в сторону крикуна. — А вот твой остров сгорит дотла до конца текущего месяца, а? Продолжай тратить время на обсуждение чужой внешности вместо подготовки к реальной войне. Вот посмотрим на результат.

И тут Вероломный со всей дури хлопнул широкой ладонью по столу. Звук перебил начинающийся ропот пьяных северян и привлек внимание к фигуре Изгоя.

— Мир придумали слабые люди для оправдания своей неспособности удержать добычу! — Элвин уставился на Освальда. — Этот чужак привел ручных ящериц для запугивания. Отказываюсь признавать право Вестника сидеть на нашем совете. Вы ведетесь на дешевые фокусы со сбитой головой монстра, пока он стягивает веревку на ваших шеях!

— Твое время давно вышло, Элвин. Идеи о власти через кровь потеряли всякий смысл, — Освальд посмотрел на Изгоя словно свысока, как… учитель на первоклассника, как Громмель на Жуть, как Жуть на таракана. — Вестник показал нам будущее с иными правилами… Нам придется учиться долгосрочному сотрудничеству, так что, Элвина, пора завязывать с внутренними распрями ради выживания Архипелага… Мы ведь даже не подошли к обсуждению главного!

О, а тут он прав. Только начинаем разговоры.

Но вожди словно сорвались с цепи! Лидеры племен начали ожесточенно спорить о праве Вестника, о МОЕМ ПРАВЕ участвовать в совете и диктовать условия.

Представляете?!

Голоса сливались в один сплошной агрессивный гул под высокими сводами крыши. Остальные воины втягивались в конфликт, выкрикивали ругательства и тянулись к поясам. Оружие осталось у входа, но привычка хвататься за топоры при любой ссоре никуда не делась…

И ведь как глупо!!! Не стоило им пить.

Словесный хаос требовалось срочно прервать… Это сделал Багира.

— Урррр… — выдал он низкий вибрирующий рык, а в голове тут же всплыл четкий перевод гортанных звуков.

«Прибыли. Они тут».

— Кто они?

«Дррраконы. Мой вид. Дрракон иной. С ним пленник».

— О как… То есть ты сам, по собственной инициативе дал команду на поиски Йохана еще во время… когда?

«Рррау, да».

Ха-ха, исчерпывающе. Но тем не менее, это хорошо…

— Ну Багира… У меня просто нет слов! Ты невероятный молодец.

Значит заведем диалог в иную сторону.

В дверях Большого зала возникло движение. Внутрь вползли Скрилл и… дикий Беззубик (!), волоча за собой человека.

«Ого! Ночная Фурия тоже участвовала в поимке предателя?! Чтоооо?! Вот это поворот!»

Пленник еще вчера считался душой компании на всем Архипелаге. Сейчас Йохан выглядел жалко. Щегольская куртка местами опалена плазмой и покрыта толстым слоем грязи. Лицо превратилось в один сплошной кровоподтек. В глазах застыл абсолютный ужас.

Торговец даже не пытался вырваться из когтей конвоиров.

Сдался.

Зал синхронно ахнул. Многие знали этого улыбчивого торговца, пусть мы и обсудили его, ам, неприятные для меня и Торвальда действия., кто-то ведь считал его занозой в заднице, кто-то проверенным другом. Теперь перед ними предстал избитый… по сути – шпион. Масштабы его предательства еще предстояло оценить. Сколько людей погибло из-за его доносов?! Кого еще он успел продать?!

— ЭТО МОЙ ПЛЕННИК! — повысил я голос, перекрывая нарастающий гул толпы. — Допрашивать его буду я, Стоик.

Вождь Хулиганов нахмурился. Сжал огромные кулаки и посмотрел на распластанного торговца.

— Этот человек работает на Драго Блудвиста, — вбросил весомый аргумент в повисшую тишину зала.

Реакция на имя Драго Блудвиста последовала незамедлительно. Вожди начали перешептываться между собой. На их лицах проступил настоящий страх.

Прислушался к разговорам в толпе и уловил крупицы полезной информации. Кто-то из присутствующих упомянул огромную армию подконтрольных рептилий в распоряжении этого человека.

Выходит… Блудвист собирает собственную стаю драконов? Наемники ведь постоянно торгуют яйцами на черных рынках…. Да и Охотники отлавливают взрослых особей сетями и сдают заказчику. Лично видел таких браконьеров и уничтожал их корабли в море. Значит, пойманные ящеры отправлялись прямиком в лагерь Драго для создания боевой армады.

О как…

Стоик же тоже вздрогнул. Лицо вождя побледнело. Рука сама потянулась к пустому поясу. Он прекрасно знал это имя. Стоик ведь как вождь должен был присутствовать на старом совете вождей, еще на вороньем острове, и чудом остался единственным выжившим после атаки драконов Драго.

— Отец, это правда?! — Иккинг вытаращил глаза то на торговца, то на родителя.

Мальчишка ничего не знал о демонах из прошлого своего племени.

— Спросим у Йохана про планы Блудвиста, — выдавил Стоик с тяжелым дыханием.

— Зачем спрашивать торгаша? — вклинился Элвин с кривой усмешкой. — Я сам знаю многое про этого человека.

— И тебя спросим обязательно! — рыкнул Стоик в сторону Изгоя. — Скажи спасибо за позволение остаться на острове после твоей попытки поднять бунт! Я ожидал удара в спину, старый друг. Без крайней нужды век бы тебя не видел.

— Взаимно! — огрызнулся Элвин.

Ух, какие внутренние терки лезут наружу. Забавно наблюдать за этими старыми счетами.

Шагнул к Йохану. По залу ползла волна недоумения и закипающего гнева. Вожди переглядывались. Стоик дернулся вперед в порыве эмоций.

— Посмотри на них, Йохан, — произнес шепотом. — Посмотри в глаза вождям, проданным тобой во время заходов в их гавани. Расскажи им про своего истинного хозяина после долгих лет статуса названного брата.

Развернулся к толпе.

— Вы представляете масштаб лжи?! Всегда был вам другом, всегда был хорошим парнем, даже на МОЕМ острове он отметился как ВАЖНЫЙ и приятный человек. Более того, скажу, что Йохан завел себе драконьего питомца на нашей базе — вырастил целого Шипореза из яйца! Представляете, ИЗ ЯЙЦА такого редкого дракона. И ведь дракон считал торговца своим родителем. Все это происходило на острове спасших его людей! Мы вытащили его из-под атак Вопля Смерти и диких Змеевиков. Мы дали кров и спасение. Так ты отплатил за помощь и гостеприимство?! Предательством?!

Гнев начал закипать внутри.

Йохан всхлипнул и попытался закрыть разбитое лицо дрожащими руками.

ХРЦЦЦЦ!

Дежуривший в проходе Скрилл издал короткий электрический треск, заставив торговца выпрямиться и убрать руки.

Капец, кстати! Эти дикие рептилии понимают мое настроение с пугающей точностью… Или это Багира выдает им приказы?

— Я не хотел… у меня просто не осталось выбора! — голос Йохана сорвался на визг и тут же потонул в рыданиях. — Драго Блудвист… он держит мою жену и дочь в цепях. Выставил жесткое условие… до него же дошли слухи про Вестника, и он пообещал прислать мне головы родных в случае отказа сделать Олух уязвимым… Тебя уязвимым. Приказал подставить тебя! Я работал на него долгими годами, собирал сведения, стравливал кланы между собой… всё ради их выживания!

Торговец безостановочно выдавал эту плаксивую тираду. Осознал отсутствие путей к отступлению и решил выложить все карты на стол…

— Я готов понести наказание, — прохрипел Йохан, размазывая кровь по лицу. — Моей семье больше не жить после этого провала. Хоть появится малый шанс увидеть их в чертогах божьих после казни.

— Нет тебе пути в Вальгаллу, предатель! — гаркнул вождь с края стола.

— Туда таких трусов не берут! — подхватили парочка других лидеров племен, но…

Упоминание семьи в качестве оправдания заставило МНОГИХ вождей замолчать. Кровные узы в этом мире, напомню, значили слишком много. Для пострадавших от доносов торговца предательство стояло на первом месте, и они требовали расправы, это логично. Уж точно кто-то пострадал от его действий, но вот остальные пребывали в откровенном смятении.

— Цена вашей безопасности равна чьей-то дочери в клетке? — задал вопрос толпе, позволяя словам повиснуть в воздухе. — Йохан предал нас из-за страха за свою кровь. Своими действиями он подставил под смертельный удар всех присутствующих в этом зале.

Заметил я, кстати, интересную деталь в поведении Элвина — вождь Изгоев внезапно замолчал и отступил на полшага назад в тень каменной колонны. Взгляд рубаки стал расчетливым и холодным.

Молчание подтверждало его коварную натуру лучше любых заявлений, так что… думаю, у нас полностью отсутствуют перспективы союза с подобным контингентом в грядущей войне. Этот человек всецело одобряет методы подчинения через страх и боль. Своего Шепота Смерти он, скорее всего, приручил аналогичным образом…

Ну черт возьми, ситуация требует жестких решений.

— Что мы сделаем с этим предателем?! — выкрикнул вождь Хладных Земель.

Десятки глоток подхватили брошенный клич. Викинги требовали немедленной расправы над лежащим на полу торговцем.

Глаза правителя Олуха горели гневом преданного друга.

Шагнул вперед и встал стеной между Стоиком и съежившимся Йоханом.

— Стоик? — обратился к правителю в лоб. — У вас в культуре принято во время проведения Тинга арестовывать людей?

— Аре… что? — переспросил вождь Хулиганов с полным непониманием на лице.

Ай, точно…

— Заключать под стражу до выяснения всех обстоятельств, — пояснил значение термина доступным языком. — Этот человек, при всей его гандоненности, владеет важной информацией о планах Драго, раз работал с ним. Его смерть лишит нас преимущества.

Я развернулся в сторону замершего у колонны предводителя Изгоев и указал на него пальцем.

— А, кстати, против тебя прямо сегодня пытались поднять вооруженный бунт на пороге этого зала, — продолжил гнуть свою линию, обращаясь к Стоику. — Заговорщики собирались использовать мои силы для свержения законной власти на Олухе. Подобные действия останутся безнаказанными в стенах твоего дома?

Вожди в зале притихли. Стоик же перевел тяжелый взгляд на своего старого врага.

Элвин Вероломный оскалился в ответ и положил широкую ладонь на рукоять… меча?! Пронёс все-таки.

— Изгои никогда не подчинятся чужаку и его крылатым ублюдкам! — прохрипел Вероломный, вытаскивая клинок из ножен.

— Взять, Багира! — крикнул во весь голос, указывая рукой на Изгоя.

Багира среагировал быстрее человеческого восприятия. Черная туша метнулась через свободное пространство зала. Мощная лапа впечатала Элвина в каменный пол с громким хрустом костей, в то время как меч со звоном отлетел в сторону пылающего очага.

Фурия придавил массивного викинга к земле и выпустил струю дыма прямо в перекошенное от боли лицо бунтовщика…

И сразу же возникло стойкое ощущение, то я… ну прям в какого-то узурпатора превращаюсь! Диктую вот свою волю силой и подавлял инакомыслие с помощью гигантского дракона. Вот только местным жителям, судя по всему, нравился такой подход! Окружающие воины одобрительно загудели, сполна оценили банальную расправу.

Грубая сила всегда оставалась главным аргументом на Архипелаге.

— Отправьте этого бунтовщика в бараки под замок, — скомандовал стоящим у стен людям Стоик. — А вот Йохан остается здесь.

Нужные люди быстро скрутили оглушенного Элвина и потащили к выходу из помещения. Багира проводил его низким рычанием и вернулся на место в центре круга…

Ладно… корчое, с Йоханом потом – надо подумать, а то… реально у него были причины, которые я хоть и понимал, но не принимал. Пока поговорим о другом… а то все никак не можем начать разговор о НУЖНОМ.

— Теперь перейдем к обсуждению реальной проблемы, — повысил голос, чтобы перекрыть возобновившийся гула толпы. — Внутренние распри теряют всякий смысл перед лицом надвигающейся угрозы с востока! БОЛЕЕ ТОГО, ЛЮДИ, выживание викингов зависит от готовности объединить силы и заключить союз с драконами! И, вот какая удача, ДРАОКНЫ в моем лице САМИ проявили инициативу! Нам необходимо договориться о мире.

Слушатели начали обеспокоенно переглядываться.

— Торвальд и… даже Йохан выступят свидетелями, — указал на вождя Кьяденьса и избитого торговца. — Стоик слышал эту историю тоже, еще перед своим праздником — знает правду о происходящем за границами нашего мира. Вы видели полузатопленный чужеземный корабль в гавани? Видели. На борту прибыли первые пострадавшие от огня Британской империи викинги. Жителям Кьяденьса пришлось спасаться бегством от масштабной войны!

— Значит, повели себя как трусы! — выкрикнул молодой воин. — Лишились мужества дать достойный отпор захватчикам и бросили родные земли на растерзание чужакам. ПОЗОР!

«Да блять…»

Развернулся в сторону самоуверенного крикуна.

— Багира, шугани его! — бросил короткую команду.

Дракон лязгнул зубами и выпустил сноп искр из пасти в сторону воина. Тот мигом заткнулся и вжал голову в плечи.

— Каким образом ты планируешь давать отпор железным мечом противнику с оружием драконьей силы в руках? — задал встречный вопрос. — На палубах их кораблей установлены металлические орудия. Эти трубы способны уничтожать ЦЕЛЫЕ ДРАККАРЫ одним выстрелом с огромного расстояния! ПОНИАМЕШЬ?! Британская Армада убила Левиафана своими силами! Они уничтожили гигантского дракона уровня Красной Смерти собственным оружием. Вы думаете остановить стотысячную армию на тысячах боевых кораблей с помощью… чего? Жалких сотен топоров? Надеетесь победить разрозненными кучками на изолированных островах?!

И тишина…

Надеюсь, это знаменатель того, что до викингов начало доходить понимание масштабов надвигающейся беды. Британская Империя ведь просто сотрет их в порошок. С их топорами и копьями шансы равнялись нулю. Спасением от железных ядер оставались исключительно драконы. Летающие ящеры с прочной чешуей могли уравнять шансы в грядущей бойне. Да даже… только с помощью драконов и выжить, выиграть.

— Нам нужны крылья и огонь для защиты домов, — подытожил рассуждения и обвел взглядом притихших вождей. — Мир с драконами остался вашим единственным шансом на выживание. Мы обязаны забыть старые обиды и сказать: «НЕТ» затянувшейся войне с природой.

Стоик первым поднял кубок высоко над головой.

— За союз с драконами! Скёль! — проревел вождь Хулиганов на весь зал.

— Скёль! — подхватил Торвальд и ударил кулаком в грудь.

— Скёль! — присоединился Освальд Разлюбезный, моментально оценив выгоду от сотрудничества с новой силой.

Сотни глоток взорвались единым криком. Зал содрогнулся от ударов деревянных кружек и рогов о массивные столы. Викинги приняли новые правила игры перед лицом гарантированного уничтожения. Многолетняя война с рептилиями подошла к концу. Архипелаг готовился к встрече с Британской Империей.

***

Остался с Йоханом один на один в пустом боковом помещении Большого зала. Торговец сидел на каменном полу, обхватив колени трясущимися руками, и смотрел в бревенчатую стену бессмысленным взглядом сломленного человека.

— Знаешь, я обладаю опытом семейной жизни и… понимаю твою боль от потери контроля над безопасностью близких, — произнес ровным голосом, присаживаясь напротив пленника. — Но вот принять твои поступки я отказываюсь. У тебя присутствовала куча вариантов решения проблемы, но ты же предпочел пожертвовать своим именем, делом и жизнями доверившихся людей ради… чего? Сохранения иллюзии статуса и безопасности?

Йохан издал тихий всхлип, покачиваясь из стороны в сторону. В шоке…

— Я… не буду вести себя как тупой варвар, предлагаю сделку, — продолжил давить на остатки его разума. — На каком острове они находятся? Где твой настоящий дом?

Торговец медленно поднял голову. На его лице смешались запекшаяся кровь, слезы и копоть.

— Скарнхольм… — прошептал Йохан потрескавшимися губами. — Остров Скарнхольм… Давно перешел под полное управление Драго. Там сейчас базируется его крупнейший перевалочный порт. Огромная база с кучей наемников.

— Как их зовут?

— Хельга… жена Хельга. И дочь Сигрид.

Пленник снова уткнулся лицом в колени и забормотал бессвязные просьбы вперемешку с извинениями. Выуживать дополнительные детали из этого человека оказалось бессмысленным занятием.

Ну, нужные данные получены, пора действовать.

***

Ночной ветер хлестал по лицу во время полета над водами океана. Багира рассекал воздушные потоки, Скрилл держался по левому флангу, Змеевик замыкал строй в качестве ищейки и быстрой боевой единицы. Мы приближались к Скарнхольму.

Внизу показались очертания скалистого участка суши с масштабной застройкой. Вынырнули из-за облаков и начали планировать над краем поселения.

Остров представлял собой гигантскую… эм, словно пиратскую базу. В гавани стояли десятки кораблей, в том числе и чужеземных, и драккаров различных размеров. На улицах между постройками горели костры, освещая сборища наемников и охотников на драконов… Отсюда просматривались даже ряды железных клеток!

Сотни массивных вольеров с закованными внутри рептилиями занимали целую площадь.

«Ох, черт… Как удачно мы прилетели.»

Возникает логичный вопрос. Каким образом подобная база существовала в тайне от всего остального Архипелага?! Поселение таких масштабов требует постоянного снабжения и привлекает кучу внимания окружающих. Скрыть скопление кораблей и клеток невозможно при всем желании!

Но как-то так и выходило, а значит… есть у Драго какая-то большая крыша.

Мы приземлились на окраине и без труда отыскали настоящий дом Йохана по предоставленным ориентирам. Жилище известного на всех островах торговца оказалось… типичной бедной постройкой из кривых бревен. Да даже внутри полностью отсутствовали любые излишества! Хозяин словно жил в нищете и отдавал все заработанные средства своим шантажистам…

Осмотрел территорию дальше и зацепился взглядом за северную часть острова за пределами деревни. Там возвышались гигантские ледяные скалы и острые шипы в несколько десятков метров высотой! Подобный ландшафт прямо свидетельствовал о присутствии Великого Смутьяна где-то рядом, и это знание… было очень, ОЧЕНЬ неприятным. С наличием тут кораблей все словно вставало на свои места — Драго приручил именно Смутьяна.

В этот момент пространство разорвал оглушительный рев, а в голове раздался четкий смысл чужого драконьего голоса:

«КТО ТЫ?!»

Глава 159

«КТО ТЫ?!»

Чужой голос ударил по черепу с такой силой, что я едва не споткнулся на ровном месте. Вибрация прошила кости, отдаваясь где-то в груди глухим, первобытным ужасом. Багира рядом мгновенно напрягся, расправил элероны и глухо зарычал, готовый сорваться в атаку на невидимого врага... А оставленные чуть позади Скрилл и Змеевик дернулись. Дикие ящеры едва не сорвались в панический полет от давления чужого Альфы.

— Молчать всем! — тихо… рявкнул я драконам, понимая как глупо и совсем не тихо это выглядит, вкладывая в приказ всю доступную жесткость и перекрывая чужой фон своей волей. — Вниз. Слиться с тенями. Вообще ничего не отвечать!!!

Ситуация вообще престала мне нравится! А если… ну вот если перехватит контроль над драконами?! А как… и что делать в таком случае!? Вот за Багиру я больше не волнуюсь – Альфа обязан иметь иммунитет на влияние от других, но… а как же другие?!

Фурия послушно сник, растворяясь в темноте между домами. Скрилл и Змеевик вжались в мерзлую землю, а я, переживая этот сноп мыслей. прислонился спиной к холодной деревянной стене чужой постройки и попытался выровнять дыхание. Судя по всему, именно этот монстр управляет армией Драго — поверить в способность обычного человека (пусть и ужасного диктатора) самостоятельно сколотить такую драконью АРМАДУ было сложно, но… черт, а ведь контроль над Великим Смутьяном менял абсолютно все расклады. Каким хером Блудвист смог подчинить себе Альфу?!

Впрочем… я вспомнил свой собственное прошлое, и могу уверенно сказать, чтот тут нет ничего невозможного. Если я смог стать породниться с Альфой, по сути, приручив ее, то и Драго смог бы. Если я смог стать вожаком, значит и этот хрен нашел свой, наверняка куда более жестокий инструмент подчинения. Вот что я видел? Цепи? Железные ошейники? Постоянная боль, ощущаемая мною на фоне из-за умения чувствовать эмоции драконов?

ДА!

Эти ублюдки буквально сломали волю всех драконов, превратив в злое оружие, которыми и управлять то легко ДАЖЕ без прямой воли Смутьяна.

«КТО ТЫ» — снова прокатился гул по мозгам, словно глухой удар колокола под водой.

«Твою мать…» — снова испугался я этого гулкого «выкрика».

Пришлось, блин… не отсвечивать! Вот КАК он распознал нас? Мы какую-то ауру испускаем, по которой нас определяют другие драконы? Надо будет в этом обязательно разобраться. С другой же стороны – большие размеры Смутьяна уж точно играют нам на руку – заранее сможем заметить, когда точно стоит уносить ноги.

Мы с Багирой синхронно ускорились, скользя вдоль кривых заборов в максимальной тени –на руку играла расцветка Фурии и моя броня. Почти не видно!

Проходили мимо железных вольеров на площади – внутри бились в истерике десятки закованных рептилий, чувствовали зов своего Смутьяна и одновременно ощущали мое присутствие… полагаю. И создавалось впечатление, что эти два полюса силы рвали их инстинкты на части! И… да ну черт, это ИЗДЕВАТЕЛЬСТВО КАКОЕ-ТО!

Надо что-то сделать! А то помимо того, что они страдают – еще и шумят, привлекая к себе внимание…

Но Багира взял ситуацию под полный контроль и начал транслировать жесткое требование тишины на всю округу. Выходит, фурия действительно умудрился передавить фон Смутьяна и заткнуть паникующих в клетках диких ящеров. Конечно, подобный успех создает массу вопросов касательно механики работы нашей объединенной ауры. Чей статус оказался выше для пленников? Непонятно…

Внезапное подавление драконьего шума резко обнажило отвратительную реальность варварского лагеря. Воздух здесь насквозь пропах тухлой рыбой, немытыми телами и жженой костью. Мы успели замереть за кучей гнилых бочек ровно в момент приближения дозора! Со стороны центральной улицы вынырнули наемники, и их пьяные голоса разнеслись по узкому переулку.

Очередной ментальный толчок невидимого Альфы совпал с отдаленным гулом со стороны ледяных скал.

Один из патрульных громко заржал, бряцая тяжелым железом на ходу.

— Опять ледяная туша разнылась в загоне! — выкрикнул тот, оборачиваясь в сторону источника звука. — Пожрать захотел?! Ничего, до утра потерпит. Драго запретил кормить его до самого отплытия…

«О как… так они еще и куда-то плавают вместе с драконом?!»

Чуть переждав, двинулись к нужной лачуге. Несмотря на все странности вокруг – спасение семьи Йохана являлось нашей приоритетной задачей.

Но вот я осматривал деревню и постоянно задавался одним вопросом — как Йохан со своей тонной связей, денег и влияния не смог вовремя вывести близких из-под удара? Кругом шлялись пираты, разбойники и откровенный сброд. Поселение выглядело как оккупированная зона. Блудвист явно действовал на опережение и захватил семью до того, как торговец понял масштаб угрозы.

И вот думаю, ммм, не подставляет ли Йохан меня снова, заманивая в ловушку? Если он опять врал на Тинге, то… ай, если так – то его актерской игре позавидовали бы лучшие театры. Впрочем… самое время узнать правду, постоянно имея ввиду возможность предательства.

Все-таки я теперь в ином статусе и можно хоть частично, но перестать бояться диких драконов. А от людей меня спасет Багира.

И вот он – дом Йохана.

Дракон получил четкий приказ ждать снаружи, а сам я подошел к хлипкой двери.

Понимая, что чисто на словах я … вряд ли смогу убедить семью в своей правоте, да еще не поднять паники, ворвавшись ночью, действовал на опережение — в кармане лежал увесистый фамильный перстень с гравировкой семейства Краус — такая вот то ли фамилия, то ли погоняло у Йохана.

А еще… рядом с перстнем покоился небольшой флакон, внутри которого плескался сильно разбавленный экстракт… драконьего корня. Да.

Мои недавние, ам… наработки показали крайне специфический эффект вещества на… простите уж за не гуманность – человеческий организм. Сильно разбавленный сок корня работал в качестве мощнейшего и почти мгновенного снотворного, усыпляя взрослого мужчину буквально за пару секунд! Выяснилось это, ммм… опытным путем. Ну да, пришлось провести парочку тестов на, скажем так, удачно подвернувшихся под руку пленных... еще давно, да… Простите боги за такие вопиющие нарушения всех гуманистических принципов моего родного мира!

Использовать людей в качестве подопытных кроликов отвратительно, прекрасно это осознаю, однако в реалиях Архипелага мораль стремительно отходит на задний план… Увы.

Достал стеклянный флакон из подсумка и аккуратно смочил кусок плотной ткани несколькими каплями тягучей жидкости. Резкий травянистый запах моментально ударил по обонянию, заставив рефлекторно поморщиться.

И сразу спрятал влажную тряпку в сжатой ладони, внутренне подготовившись применить эту дрянь на совершенно невинных заложниках при возникновении неконтролируемой паники с их стороны… Да, звучит крайне мерзко и вообще ни разу не героически, но скрытность спасательной операции сейчас стояла на первом месте.

Подцепил пальцами хлипкую деревянную щеколду, заставив дверь поддаться внутрь с тихим скрипом.

В нос тут же ударил спертый воздух вперемешку с запахом застарелой плесени. Осмотрел убранство комнаты и… ну, картина предстала абсолютно удручающая — на кривом столе стояла пустая миска рядом с кувшином мутной воды, вокруг валялся какой-то мусор. Чуть поодаль на убогом соломенном тюфяке едва угадывался свернувшийся женский силуэт.

Выходит, законная жена самого богатого и влиятельного торговца Архипелага жила в условиях хуже любой портовой нищенки... Довел Драго людей до крайней степени истощения своими садистскими методами содержания заложников!!!

«Тут уже не только Хельгу спасать надо, но и всех…»

Шагнул вглубь помещения с максимальной осторожностью, во избежание лишнего шума даже от гнилых половиц! Подошел вплотную к спальному месту и легонько постучал костяшками пальцев по опорной балке, заведомо сняв, упасите боже меня от ошибок подобных, шлем.

Женщина дернулась всем телом, резко распахнула глаза в темноте и сразу начала набирать полную грудь воздуха для… видимо, истошного крика.

Пришлось действовать грубо — свободная рука мгновенно опустилась на чужое лицо, жестко перекрывая рот и вжимая сопротивляющуюся заложницу обратно в колючую солому тюфяка.

— Ни звука, — прошептал предельно спокойно, глядя в расширенные от ужаса глаза. — Я уберу руку. Вы будете молчать. Вы Хельга Краус, жена Йохана Крауса?

Женщина судорожно закивала. В тусклом свете из окна я разглядел ее лицо — глубокие морщины, полностью седые волосы… Она выглядела старой измученной женщиной, хотя по возрасту Йохана ей не могло быть больше сорока.

Взгляд упал на ее левую руку, вцепившуюся в тонкое одеяло – там не хватало нескольких пальцев, намекая на то, что…

Сука. СУКА!

Драго действительно прислал мужу жуткое подтверждение своих намерений, заставив жену гнить в этом бараке.

Медленно убрал ладонь с ее лица, спрятал ткань с экстрактом обратно за пояс и тут же протянул фамильный перстень.

— Ваш муж жив, — продолжил шептать, пока она неверяще разглядывала металл.

Хельга провела изувеченным большим пальцем по гравировке. В ее выцветших глазах мелькнуло недоверие, смешанное с горькой усмешкой.

— Кольцо легко снимается с остывшего трупа… — сухо отозвалась женщина.

Голос скрипел — редко говорит женщина.

— Драго часто практикует подобные вещи. Присылает личные предметы в качестве издевательства над семьями непокорных.

А она крепче большинства местных мужиков. Настоящая викингесса, пускай и сильно сломленная годами плена. Сохранила критическое мышление в критической ситуации.

— Я понимаю ваше положение заложников. Но поймите, Хельга, мы здесь исключительно для спасения. Йохан сейчас находится на Олухе и ждет вас. Он всё рассказал о вас и вашей… ситуации заложников, поэтому…

— На Олухе? — ее голос сорвался на хриплый шепот, полный отчаяния. — Боги… может, нам не надо на Олух?

— Почему?

— Туда в скором времени пойдет войной Драго Блудвист! Ох, он же прямо сейчас собирает весь флот…

Она вцепилась здоровой рукой мне в предплечье. Пальцы сжались с неожиданной силой, проминая ткань куртки.

— Вы не понимаете масштабов грядущей беды! — зашипела Хельга, придвигаясь ближе. — Я вижу их приготовления каждый божий день сквозь щели в стенах. Корабли с железными боками. Сотни палуб. Они грузят клетки, бочки, куют цепи с утра до глубокой ночи. Драго убьет там абсолютно всех! Ваша армия сгорит заживо…, вы не противостоите армии драконов!

Железные бока? Обшивают драккары толстым металлом для защиты от драконьего огня? Значит, Блудвист целенаправленно готовится к массированным воздушным атакам и знает об уязвимостях обычного дерева...

Плохо.

Крайне плохие новости для наших крылатых союзников.

— В любом случае, мадам, нам нужно уходить, — я говорил твердо, пресекая нарастающую панику. — На Олухе уже собрана огромная армия викингов. И кое-кого еще. Все вместе мы сможем справиться с этой угрозой. Оставаться здесь равносильно верной смерти, думаю, приказ о вашей казни может поступить уже на днях после провала планов мужа, а он… увы, подставил вас.

— Я… я давно ждала своего конца, — она прикрыла изувеченную руку здоровой ладонью и тяжело сглотнула. — Каждый раз во время скрипа входной двери думала о приходе палача. Муж пытался нас спасти, он отдавал им все деньги, но он… мой муж слабый человек. Обычный торговец, совершенно не воин… Да и я – не воин…

«Вот с этим я бы, конечно, поспорил.»

— Иы уйдем, не волнуйтесь. Только я… обязан вас предупредить, м… Хельга, как вы вообще относитесь к драконам?

Хельга удивленно моргнула, явно не ожидая подобного вопроса в текущей обстановке.

— Я… божьим гневом привыкла к их постоянному присутствию здесь, в тесных клетках, да… со стороны часто видела. Они воют сутками напролет, сводят людей с ума… Но при чем тут ящеры?

—Знаете… Мы полетим отсюда на драконах, — выдал заранее заготовленную легенду. — Среди них есть питомец вашего мужа, вот я говорю чистую правду! Йохан действительно стал драконьим наездником и смог приручить себе Шипореза и Громмеля, представьте! В последнее время ваш муж часто летал с нами, пока мы… ам, не встали поперек горла Драго, не беспокойтесь! Все дроаконы ПОЛНОСТЬЮ подчиняются приказам, они не опаснее домашней курицы для нас, и… Хельга, нам правда нужно спешить, пока патрульные не начали проверять все вокруг…

«КТО ТЫ?» – снова раздалось со всех щелей резким гулом, отчего я… запаниковал сильнее, чем женщина! Она же никак не отреагировала на запрос Смутьяна.

Жестом попросил ее подняться и приоткрыл дверь – в образовавшуюся узкую щель тут же просунулась черная морда Багиры, внимательно сканирующая помещение. Зеленые глаза хищно блеснули во тьме.

Хельга резко отшатнулась назад. Ее рука метнулась под соломенный тюфяк и выхватила обломок ржавого железного ножа. Стойка получилась кривой, дрожащей, но вполне уверенной, что… еще раз намекало, какая же Йохан сука и… как не повезло этой женщине!

— О, боги… Это что… Ночная Фурия?! — лезвие заходило ходуном в ее руках.

— Тише, тише, опустите железо, Хельга! — быстро перехватил ее за плечи, блокируя возможный удар на одних рефлексах, еще и будучи готовым закрыть ей рот. — Да, это фурия. Его зовут Багира. Прошу, успокойтесь. Любой шум привлечет охрану, ну же, тсссс...

Мы замерли, прислушиваясь к звукам снаружи.

Тишина.

Только треск костров вдалеке, пьяная ругань и тяжелый шум океанских волн. Багира тихо фыркнул, демонстрируя полное отсутствие агрессии, и скрылся обратно в тени переулка. Женщина судорожно выдохнула, опуская свой жалкий клинок.

— Так вот, нам правда пора убираться, — я отпустил ее плечи, отступая на шаг. — У вас буквально десять минут. Нужно разбудить дочь и собрать самые необходимые вещи. Остальным я вас обеспечу, ручаюсь как вождь острова драконов… кстати, мое имя – Саян. Саян драконий… ам, вождь… не суть, просто Саян. Будите Сигрид и идемте.

Хельга подняла на меня полные слез глаза. Ржавый нож выпал из ослабевших пальцев на земляной пол. Она отрицательно покачала головой.

— Дочери здесь нет. Ее забрали.

Вот это нихуя себе поворот… Как невовремя!

— Куда забрали? С какой целью?

— Всех детей заложников забирают на ночь в большой дом к Кормаку — главному надзирателю, — она вытерла слезы изувеченной рукой. — Они делают это постоянно... Забирают детей, чтобы взрослые не пытались устраивать ночные бунты или побеги. Если кто-то пропадет из своей хижины, ребенка убьют на месте.

Ох, черт, ну твою же мать! Ситуация моментально усложнилась до предела. Вариантов действий оставалось мало… Выкрадывать одну Сигрид из-под носа охраны означало автоматически подписать смертный приговор остальным детям, а устраивать резню прямо сейчас — поднять на ноги весь остров и Смутьяна!!!

— Этот Кормак… где конкретно стоит его дом? — присел на корточки, подхватил с пола сухую ветку и начертил в земляной пыли условный крест. — Покажите примерный маршрут.

Хельга дрожащим пальцем ткнула чуть правее моей отметки.

— В самом центре деревни. Рядом с главным арсеналом. Там всегда дежурит десяток наемников снаружи, внутри еще хуже.

Десяток головорезов. Плюс спящая смена в соседних бараках. Вломлюсь туда с драконами — поднимется дикий шум, и кто-нибудь из них в точно успеет пустить кровь заложникам в неразберихе.

Так что херня идея — штурм здания отпадает… Что тогда?!

Придется действовать тоньше.

— Когда их возвращают?

— Утром, по рассвету. Охрана открывает двери, и они бегут по домам…

— То есть в это время мы сможем перехватить ее на улице?

— Да, но… утром просыпаются все воины Драго. Смена караула, улицы полны людей... Еще и драконов выводят, и…

— Ну с ними мы уж решим, что делать, — процедил сквозь зубы, активно просчитывая варианты.

Ммм, а если устроить глобальную диверсию? Рядом огромная площадь с железными вольерами. Мои ребята легко вскроют замки. Освободим запертых диких ящеров прямо на рассвете. Начнется такой кровавый хаос, что охране мгновенно станет плевать на бегущих детей. Пираты бросятся ловить свои ценные трофеи и спасать собственные шкуры. Это даст нам окно для эвакуации... Заодно и остальных пленников вытащим из-под удара, хотя бы частично…

Или нет?

В любом случае, придется ждать в этой лачуге до рассвета. Риск огромный, но бросать ребенка я не собирался.

Всё усугублялось еще одним фактором — буквально каждые пять минут мое сознание вздрагивало от тяжелого ментального давления. Смутьян продолжал методично сканировать пространство, ударяя одним и тем же вопросом по нервам.

«КТО ВЫ».

Это пугало до одури. Я никогда раньше не сталкивался с живым Смутьяном и совершенно не представлял его внешний вид, габариты и боевые возможности в случае прямого столкновения! Но одно я знал наверняка — это водный дракон гигантских размеров. Значит, при отступлении нам необходимо держаться как можно дальше от открытой воды.

Он там он абсолютный хозяин.

Глава 160

Шестнадцатилетняя Сигрид Краус — дочь Йохана и Хельги Краус, когда-то потенциально великая валькирия, а ныне… — «ха…» — простая рабыня. И эта рабыня снова судорожно растирала изувеченную правую стопу — так она старалась унять пульсирующую боль в том месте, где раньше были пальцы... Отнятые без причины!

Но злость на окружение уже не помогала. Может, стоило давно смириться или совершить то, за что точно никакой викинг или валькирия не попадут в Вальгаллу…? Но даже мысли о возможном суициде были отвратительны.

«Нужно возвращаться к реальности…»

Но реальность ужасала –потому как проводилась в вонючем бараке — тут стояла густая, почти липкая духота, перемешанная с вонью немытых тел и гнилой соломы, на которой ютились несколько десятков заложников.

Каждое движение ладоней по искалеченной плоти запускало цепь воспоминаний о событиях шестилетней давности — тогда ведь… тогда южные острова еще не знали черного снега от пожарищ.

***

Вот десятилетняя Сигрид — еще мелочь, которой учиться и учиться всему, так уж заведено в их клане — бежит по горящему пирсу, задыхаясь от едкого дыма, пока мир вокруг превращается в труху. Вот она спотыкается о тело соседа, раздирает колени в кровь, а вот чувствует, как чья-то сила швыряет ее вперед.

Йохан Краус – тогда еще молодой и полный сил ее отец – хватает дочь за воротник, словно мешок с товаром, перебрасывая через борт последнего торгового судна. В этот момент он делает свой первый выбор, определивший их дальнейшую жизнь и превративший ее в этот бесконечный кошмар…

— Рубите! — орет Йохан, указывая матросам на швартовы.

Матросы взмахивают топорами, пока личная охрана торговца еще отбивается на пристани от бронированных… не поверите — ЯЩЕРОВ Драго Блудвиста!

«Этот варвар каким-то образом смог подчинить себе драконов…» — билось в детской голове паническая мысль.

Крики брошенных людей тонут в реве пламени, но судно уже отходит от пирса. Отец просто выменивает жизни верных ему воинов на несколько секунд форы в открытом море.

А дальше… дальше начинается период ложного успеха. Сигрид прячется в темном трюме среди ящиков с пряностями и рулонов ткани, которые еще недавно стоили целое состояние, а теперь служат лишь жалкой маскировкой. Она заставляет себя дышать под такт скрипа мачт, надеясь таким образом обмануть морскую болезнь и тот липкий ужас, что заставляет пальцы дрожать.

Девочка искренне верит в спасение, ведь Архипелаг кажется бесконечным, а отцовские деньги — неисчерпаемыми.

— Мы уйдем на север, — шепчет Йохан, обнимая жену и дочь в тесноте каюты, пахнущей плесенью и дорогим вином. — Там нас не найдут. Там у меня есть связи. Там мы купим себе новую жизнь, вот увидите. Все будет хорошо, как раньше!

Но связи торговца пасуют перед целенаправленной охотой. Иллюзия безопасности рушится через пару недель, когда в свинцовых водах баллиста случайных (а может и нет) наемников прошивает борт судна насквозь…

Сигрид до сих пор помнит хруст ломающегося дерева, который смешивается с воплями матросов.

Ледяная вода мгновенно заполняет трюм, сбивая девочку с ног.

Она барахтается в темноте, задыхается и глотает горькую соль, пока… ее мать – Хельга чудом не вытаскивает дочь на накренившуюся палубу.

Это наемники Блудвиста.

Они берут судно на абордаж практически мгновенно! Железные крючья впиваются в фальшборт, палуба заполняется людьми в разного рода диковинных доспехах.

Тут же грубые руки вырывают малютку-Сигрид из объятий матери. Йохан пытается совершить еще один маневр, выставляя перед собой набитый золотом кошель.

— Здесь хватит на покупку целого острова! — кричит он главарю, надеясь на привычную жадность пиратов…

Но, увы…

Главарь наемников, мужчина с выжженным клеймом на щеке, просто выбивает монеты из его рук ударом тяжелого сапога — золото рассыпается по доскам, закатываясь в щели.

Никто даже не наклоняется, чтобы его поднять – здесь правят иные ценности.

А пираты сразу демонстрируют эти ценности в деле – волокут на середину палубы связанных выживших матросов.

Десятилетняя Сигрид жмется к матери и круглыми глазами смотрит на Бордона – добродушный толстяк еще час назад травил ей смешные байки про море и вырезал деревянные фигурки.

Главарь коротко кивает.

Наемники достают широкие тесаки и топоры, бьют пленников древками под колени, валят на доски и начинают методично рубить живых людей на куски…

«Ох, Тор всемогущий, за что ты допустил ТАКОЕ?!»

Хруст пробиваемых черепов и влажное чавканье стали перекрывают предсмертные хрипы в то время, как пираты просто гогочут, вспарывая животы и перерубая шеи с пугающим, равнодушием.

Горячая кровь заливает палубу, смывая рассыпанные золотые монеты в шпигаты. Главарь перешагивает через разрубленное тело Бордона, подходит к сжавшейся семье торговца и долго осматривает Йохана с Хельгой, и прям в его глазах читается это:

«Живой товар хорошего качества, ммм, таких можно долго доить и выгодно использовать для шантажа. Оставляем…»

Их и оставили в живых. Но спустя еще две недели плаваний семью сбрасывают на промерзшую землю Скарнхольма, словно мешки с испорченным зерном.

Сигрид пытается ползти к плачущей матери, получает удар древком копья под ребра. Воздух покидает легкие, зрение мутнеет от боли и запаха драконьего дерьма. Стражники волокут девочку в отдельный темный барак, закрепляя за подростками статус живого щита, который должен гарантировать покорность их родителей…

— Сиди тихо, если хочешь, чтобы твоя мать дожила до рассвета, — бросает ей надзиратель, закрывая тяжелую дверь на засов.

«Шесть лет. ШЕСТЬ ЛЕТ прошло с того момента, но… обида так и не утихла.»

***

Сигрид моргнула, выныривая из омута памяти, и сильнее сдавила изувеченную стопу. Она снова находилась здесь и сейчас, в густой духоте переполненного барака.

Вот такая вот ситуация — викинги-узурпаторы создали целую систему, где жизнь ребенка стала единственной валютой.

Сигрид прижалась спиной к промерзшей стене, чувствуя, как холод пробирается под одежду. Она смотрела в потолок, слушая ворчание огромного дракона где-то в глубине острова. Ритмичные удары ментального давления, которые она принимала за обычный страх, заставляли зубы ныть…

— Почему они не убили нас сразу? — спросил кто-то из мальчишек в углу барака. — Нас же кормить надо. Это невыгодно.

— Мертвые заложники не умеют молчать и работать, — ровным голосом ответила Сигрид, продолжая растирать стопу. — Ими нельзя пугать.

— А я слышал, — встрял долговязый парень по имени Кнут, — что Блудвист собирает нас для своего Бога. Говорят, тот дракон ест только тех, в ком еще теплится надежда. Чем больше ты веришь в спасение, тем вкуснее твоя плоть…

— Заткнись, Кнут, — огрызнулась Сигрид, скрывая внутренний холодок. — Нет здесь никаких богов. Только люди с кнутами и звери в цепях...

— А Смутьян? — Кнут кивнул в сторону дрожащей стены. — Слышишь, как он зовет? Он не воет от голода…

Сигрид промолчала.

В голове всплыло лицо отца, смотрящего на рассыпанное по палубе золото. В тот момент она впервые увидела его простым напуганным человеком с разрушенным миром бессмысленных цифр и сделок…

— Мой отец придет за нами, — прошептала другая маленькая девочка, забившись под лавку. — Он вождь на юге. Он сожжет этот остров, и тогда…

— Твой отец, скорее всего, уже гниет в канаве или кует мечи для Драго, — отрезал дургой паренек лет двенадцати. — Лучше привыкай... Это единственное, что тебе здесь предложат.

Внутри закипала злость на проявляемую остальными слабость. Сломленные заложники быстро станут кормом для драконов.

Нужно держаться.

Нужно помнить каждое лицо ударившего мать наемника!

Где-то снаружи раздался короткий вскрик, тут же сменившийся тишиной. Сигрид даже не шелохнулась — раньше такие звуки лишали сна, теперь стали частью фона наподобие шума прибоя.

— Выживем, — процедила она сквозь зубы. — Мы станем слишком горькими для их богов.

Надежда на Скарнхольме делает человека мягким и уязвимым. А Сигрид Краус больше не собиралась давать слабину — она планировала стать самой острой занозой в горле лишивших ее дома ублюдков!

Она прекрасно понимала перспективы своего возраста — после восемнадцати лет отсюда никто не возвращается. Слухи о девственницах на корм гигантскому дракону казались вполне логичными в реалиях этой бойни. Подчинивший себе целого Смутьяна Драго наверняка скармливал монстру особенных жертв ради поддержания лояльности Альфы… Наверное.

Или ублюдок делал это просто ради забавы…

Сигрид помнила такие ночи в мельчайших деталях. Надзиратели заходят в барак и без лишних слов защелкивают железные ошейники на шеях достигших нужного возраста девочек и уводят их в сторону ледяных скал… Оставшиеся дети сидят в темноте и вслушиваются в звуки снаружи.

А спустя час со стороны ледника доносится громкий хруст ломающихся костей и мерзкое чавканье гиганта.

Смерть на Скарнхольме давно превратилась в рутинное расписание….

Сигрид пошевелила уцелевшими пальцами на левой ноге для проверки чувствительности.

Тут еще и память о Кормаке и его мясницком тесаке жгла разум с первобытной яркостью. Сознание само подкинуло детали того сорвавшегося бунта – соседский мальчишка с южных островов — ее тайный возлюбленный — попытался угнать рыбацкую лодку. Сигрид стояла в толпе пленных, плотно сжав кулаки, и смотрела на центр главной площади. Наемники методично ломали беглецу колени тяжелыми железными ломами.

Нервы сдали.

Девушка совершила ошибку — вырвалась из строя с диким криком и бросилась на палача с голыми руками, полностью потеряв контроль над эмоциями. Ответный удар закованного в латную рукавицу кулака отбросил ее в грязь, выбив из легких весь воздух, да оставляя сильные шрамы на ее лице.

Мальчишка с перебитыми коленями оставался жив – лежал на камнях, пускал кровавые пузыри и скреб ногтями брусчатку, пытаясь уползти прочь на одних руках.

Кормак тогда криво усмехнулся и дал отмашку – охрана открыла железные клети и спустила на беглеца дюжину голодных Жутких Жутей.

Пираты навалились на Сигрид, вжали ее лицо в холодную жижу и заставили смотреть. Мелкие хищники облепили тело парня. Эти… твари впивались зубами в живую плоть и отрывали куски мяса под его булькающие хрипы, пока возлюбленный окончательно не затих в луже собственной крови.

Сразу после гибели мальчика началась публичная экзекуция над самой Сигрид.

Хельга бросилась в ноги надзирателю Кормаку, закрыла дочь своим телом и добровольно положила левую руку на колоду. Тесак опустился, отсекая женщине пальцы.

Но Кормак не остановился на достигнутом – трое пиратов скрутили брыкающуюся Сигрид. Девушка отчаянно вырывалась, прокусила чью-то руку до крови, однако наемники жестко зафиксировали ее правую ногу на пропитанном кровью матери дереве. Удар лезвия навсегда лишил ее части стопы.

Раздавшийся тогда хруст кости и последующий невыносимый жар от прижигания раскаленным железом навсегда вбили в голову одну простую истину — ее тело больше ей не принадлежит. Плоть стала собственностью лагеря и обычным расходным материалом в большой игре Блудвиста…

— Завтра будет рассвет, — прошептала она в темноту. — Завтра мы снова пойдем домой на пару часов.

Каждое гребаное утро их отпускали к родителям ТОЛЬКО ради демонстрации контроля. Взрослые должны видеть живых, но страдающих детей, и продолжать покорно трудиться. Безупречный в своей жестокости цикл.

Сигрид закрыла глаза и попыталась уснуть под непрекращающиеся гортанные звуки со стороны ледяных скал. Она совершенно не понимала смысла этого грохота, воспринимая ментальные удары как обычный звериный рев, но… нутром чуяла в них странную, пугающую настойчивость, словно… монстр искал кого-то чужого в своих владениях.

Смутьян ворочался, передавая ворчание через мерзлую почву и заставляя гнилую солому под девочкой вибрировать. Прижатые к ушам ладони совершенно не спасали от идущего изнутри гула. Огромный дракон пропитал собой каждый камень Скарнхольма, став его стержнем.

Сигрид искренне гадала, каков же на вкус тот самый животный страх вождей Архипелага перед этим именем. Сама-то она давно переросла боязнь монстров, полностью заменив эмоции апатией.

— Поспи, — посоветовала она рыдающей рядом малявке. — Завтра нужно будет бежать очень быстро.

Кормак обожал наблюдать за утренним ковылянием покалеченных детей к своим хижинам. Надзиратель мог спокойно поставить подножку или натравить мелких драконов просто ради порции смеха. Выживание в подобной рутине требовало сохранения координации даже с искалеченной конечностью.

Сигрид каждый раз методично повторяла про себя утренний маршрут от барака мимо арсенала и через рыночную площадь к материнской лачуге. Каждый шаг давно просчитан, ведь любая заминка в пути гарантированно стоила Хельге очередного пальца…

Хельга… Мама стала бледной тенью самой себя, старея буквально по часам и покрываясь сединой. Сигрид до сих пор грызла вина за ту глупую попытку юношеского бунта, стоившую родительнице пальцев руки. Теперь девушка вела себя предельно осторожно, стараясь оставаться тихой, незаметной и абсолютно… исполнительной рабыней.

Она ждала.

Сама не знала, чего именно, но внутренний инстинкт упрямо подсказывал — ТАКАЯ концентрация зла не может существовать вечно без последствий.

Где-то снаружи пьяный наемник проорал похабную песню. Сигрид вздрогнула и рефлекторно вспомнила вкус сладких южных фруктов вместе с теплом солнца на коже. Болезненные воспоминания саднили хуже открытых ран, однако девушка отказывалась их отпускать. Прошлое оставалось единственной вещью, которую Драго физически не мог у нее отобрать.

— Я вернусь домой, — пробормотала она, медленно проваливаясь в тяжелое забытье. — В настоящий дом…

Во сне Йохан Краус снова рубил корабельные швартовы, только в этот раз он смело прыгал за борт ради спасения оставленных воинов. Девушка видела решительное лицо отца, прекрасно осознавая нереальность происходящего.

Настоящий Йохан находился очень далеко, и вопрос о его выживании оставался открытым.

«Может торговец уже нашел способ продать жизни своей семьи подороже? Или он действительно пытается найти военную помощь?»

Верить в светлые исходы на Скарнхольме слишком опасно — здесь надежда убивает людей быстрее хорошего меча.

Рев Смутьяна внезапно стал громче, и Сигрид резко проснулась от тряски барака.

Она села на соломе и прислушалась – в голосе ледяного дракона появилось нечто совершенно новое — какая-то… словно сильная ярость вперемешку с явным недоумением. Сигрид прижала здоровую ногу к груди и замерла, улавливая в спертом воздухе запах надвигающейся грозы при абсолютно чистом звездном небе.

«КТО ТЫ?!» — снова ударило по натянутым нервам.

Девушка совершенно не понимала драконьих слов, но безошибочно ощутила брошенный вызов. Впервые за долгие шесть лет гниения на Скарнхольме кто-то осмелился не промолчать в ответ гиганту...

Ответа она не услышала, зато прекрасно увидела реакцию уличной охраны сквозь щели.

Измученные дети продолжали спать тяжелым сном. Сигрид осталась одна в окружающей темноте, наблюдая за медленным окрашиванием настенных щелей серым рассветным светом. Скоро зазвенят засовы. Скоро ей придется бежать через весь лагерь.

Девушка в последний раз проверила грязную повязку на стопе и затянула ткань потуже.

________________________________________________________________________________________

P.S.: узнать, что было дальше и поддержать автора можно на бусти! Ссылка в примечании.

Глава 161

***

Рассвет пробился сквозь щели гнилых досок, окрашивая витающую в воздухе пыль в грязно-серый цвет. Железные засовы откинулись с металлическим лязгом, который эхом ударил по вискам заспанных заложников.

Утренняя смена пиратов, пошатываясь от недосыпа и злости, вытолкнула подростков на морозную улицу. В спины летели не только проклятья, но и увесистые тычки древков копий.

Сигрид рванула с места, не дожидаясь, пока какой-нибудь наемник решит размяться на её почках или груди... Девушка закладывала крутые виражи, лавируя зигзагами сквозь толпу кричащих, мечущихся детей. Она привычно переносила основной вес тела на левую, здоровую ногу, из-за чего баланс был хрупким, но… это хотя бы позволяло сохранять хоть какую-то скорость. Подошва стоптанного сапога скользнула по ледяной корке замерзшей лужи. Сигрид взмахнула руками, ловя равновесие, и чудом не растянулась на камнях.

«Лужи промерзли до самого дна. Капец, главное сейчас не навернуться, иначе патрульные забьют палками прямо в этой ледяной каше, чтобы не мешалась под ногами».

Площадь Скарнхольма кипела.

Наемники бегали со стороны арсенала к причалам, звеня железными цепями и переругиваясь на десяти наречиях Архипелага. Десяток закованных в броню пиратов, обливаясь потом на морозе, волок брыкающегося Ужасного Чудовища к портовым докам.

Дракон ревел, высекая искры когтями из брусчатки. В какой-то момент шипастый хвост рептилии рассек воздух в дюйме от головы Сигрид — девушка рухнула лицом в грязную жижу, спасая свою шею. Кожа на ладонях мгновенно содралась о торчащие камни, саднило неимоверно.

Сигрид вскочила, мельком глянула на текущую по пальцам кровь и, проигнорировав боль, возобновила свой отчаянный спринт к материнской лачуге.

Мимо пробегали другие дети, кто-то плакал, кто-то падал, но никто не останавливался помочь. На Скарнхольме каждый сам за себя, особенно на рассвете. Сигрид видела, как Кормак снова стоял на крыльце арсенала и лениво поплевывал вниз, наблюдая за этим крысиным забегом.

В его глазах не было ничего, кроме скуки и ожидания очередной порции страданий.

«Ублюдок явно наслаждается зрелищем. Ему бы еще чашу эля в руки — и получился бы зритель на этом празднике жизни. Интересно, сколько еще пальцев он решит оттяпать сегодня?»

Девушка влетела в узкий переулок, где вонь немытых тел сменялась запахом тухлой рыбы и жженой кости. Нужная лачуга была уже в десяти шагах.

Сигрид ударила плечом по перекошенной деревянной двери, даже не пытаясь действовать тише. Створка поддалась с треском сломанных петель, едва не слетев с упоров. В лицо тут же ударил резкий, до боли знакомый запах озона вперемешку с вонью… горелого мяса.

Это вытеснило привычный аромат плесени настолько внезапно, что Сигрид едва не вывернуло.

На земляном полу, прямо у входа, валялись два… трупа.

Конечности их были скрючены в неестественных позах, будто их на пике судороги превратили в камень. Расплавленные, ярко блестящие звенья кольчуг въелись в черную, обугленную плоть, создавая ложные впечатление – кто же тут на самом деле умер.

Одежда еще дымилась, испуская тонкие струйки едкого серого дыма…

Сигрид рухнула на колени прямо перед этим дымящимся пепелищем. В голове коротким замыканием вспыхнули картины того, как ее мать сжигают…

Весь мир сузился до двух черных остовов на полу.

— НЕТ! — вопль, полный животного отчаяния, вырвался из пересохшего горла.

Она хотела броситься вперед, разгребать эти дымящиеся угли руками, искать хоть какие-то следы матери, но тело словно приклеилось к земле, отказываясь подчиняться.

«Ну вот и всё, получается... Она умерла. Прямо здесь, в этой вонючей дыре, пока я бежала по льду. Теперь я… совсем одна. Вообще одна в этом аду. Всё было напрасно... Все эти годы, бинты, сломанные кости, ошметки надежды — всё... Смысл был вообще просыпаться сегодня? Зачем теперь дышать, если ради этой женщины я терпела каждый гребаный плевок в лицо? Теперь и жить больше незачем... Просто лягу рядом и подожду, пока Кормак придет закончить дело».

В глазах потемнело, а реальность лачуги начала расплываться, превращаясь в сплошное черное пятно, пахнущее жареным металлом.

Весь мир Сигрид схлопнулся до размеров этой грязной комнаты, ставшей для её матери последним пристанищем.

Но момент этого тотального, выжигающего изнутри отчаяния прервался тихим шорохом: из темного дверного проема задней комнаты, словно призрак, выскользнула живая Хельга. Она выглядела бледной, даже по местным меркам, но была цела.

«Мать была цела!»

Сигрид, не веря своим глазам, рванулась к ней, обхватила худую, дрожащую фигуру и зарыдала, утыкаясь лицом в ее худое плечо. Пальцы девушки впились в ткань старого платья, будто пытаясь убедиться, что это не очередной глюк от недосыпа и стресса.

«Жива... Боги, она реально жива. Но какого хрена тут произошло? Кто поджарил этих двоих так, что от них только шкварки остались?».

Хельга лишь молча гладила дочь по голове, кивая куда-то в сторону тени за своей спиной. Сигрид медленно отстранилась, вытирая глаза грязным кулаком и пытаясь унять дрожь.

Ситуация переставала быть просто странной и становилась по-настоящему пугающей — в углу хижины, где свет от порога едва разгонял мрак, стоял кто-то еще.

Сигрид замерла, рука рефлекторно дернулась к пустому голенищу сапога.

«Спасение пришло с очень странным лицом. И если этот парень стоит рядом с обугленными трупами и не выглядит напуганным, значит, именно он превратил ЭТО в уголь. Главный вопрос — зачем?»

Высокий мужчина шагнул из тени следом за Хельгой, и Сигрид инстинктивно вжалась в плечо матери, ловя кожей исходящий от него холод. Броня незнакомца, отливающая матовым блеском, в точности повторяла фактуру настоящей драконьей чешуи — черной, как сама бездна. Узкий разрез глаз на непривычно спокойном лице пришельца выделял его среди бородатых рож Архипелага сильнее, чем любой герб.

Мужчина окинул коротким, оценивающим взглядом искалеченную стопу девочки, а после и вовсе сделал плавный шаг вперед, сокращая дистанцию, и опустил тяжелую ладонь на плечо Сигрид.

— Меня зовут Саян, — произнес незнакомец, и голос его звучал ровно, без капли ложного сочувствия. — Я пришел вытащить вас с этого куска льда. Йохан ждет семью на Олухе.

Сигрид дернулась, отстраняясь от Хельги, и рывком смахнула слезы грязной ладонью.

Вот смотрела она на этого «спасителя» снизу вверх, лихорадочно выискивая на его экипировке хоть какие-то знакомые знаки кланов.

— Отец? — переспросила девушка, и в голосе её прорезался яд. — Йохан Краус бросил нас шесть лет назад. С чего бы этому жадному торгашу вдруг присылать кого-то на верную смерть?

Саян лишь слегка приподнял бровь. Рука на её плече осталась неподвижной.

— Выходит, у вас семейная идиллия со старыми обидами, — Саян пожал плечами, не убирая ладони. — Мне плевать на его грехи, но я здесь… ради другого. Вы идете со мной, и это не предложение. Возле дома ждет… ждут, так что шевелитесь.

— Ты сжег патруль магией? Или ты просто очередной психопат из наемников? — Сигрид кивнула на дымящиеся ошметки плоти у порога. — В лагере сотни вооруженных до зубов пиратов. Нас изрешетят арбалетными болтами, стоит нам высунуть нос на площадь, ты что НЕ ПОНИМАЕШЬ?!

— Снаружи ждет Ночная Фурия, и да, эти трупы – ее рук дело. Они же нужны, чтобы отвести подозрения от вас хотя бы ненадолго – пусть все считают, что убийцами были драконы. Мы улетаем прямо сейчас, и так долго провозились!!! Нас давно заметили.

— К-кто?

— Смутьян.

— Верь ему, Сигрид, он… ему стоит поверить. Хотябы в последний раз поверить кому-то…

Хельга, не теряя ни секунды, начала лихорадочно сбрасывать в старый холщовый мешок скудные пожитки — какие-то обрывки чистой ткани, деревянную миску, ржавый нож. Она двигалась на автомате, как человек, который слишком долго ждал этого момента, чтобы сейчас задавать лишние вопросы.

Сигрид же стояла столбом, буравя взглядом странного воина.

«Этот тип предлагает нам полет на диком драконе в самом центре логова ледяного гиганта. Он либо абсолютный гений, либо конченый…, который еще и убьет нас всех еще до того, как мы пересечем береговую лини! И папаша… прислать за нами одного человека? Это всё, на что хватило его совести?»

— Драконы подчиняются только Блудвисту, — девушка дернула плечом, сбрасывая чужую руку. — Твой зверь сбросит нас в океан по первому же рыку Смутьяна!!! Я же тоже слышу зов этой твари с самого рассвета, вас правда должны были заметить!!! Так почему вы тут?! Ты труп, просто еще об этом не знаешь!

Саян прищурился. В его глазах на мгновение мелькнул какой-то интерес, но… ненадолго. Затем он наклонил голову, изучая юную заложницу.

— За моих драконов не переживай — Багира клал на приказы всяких самозваных королей. Он подчиняется только мне. Я… вождь драконов, и мой голос для него громче, чем любой бред этой подводной туши. Если Альфа скажет «убей», Багира даже ухом не поведет, уж поверь. А вот если скажу я…

Сигрид усмехнулась, обнажив неровные зубы.

— Вождь драконов с узкими глазами, — девушка сплюнула на грязный пол. — Ты хоть понимаешь, КТО там, под водой? Это не просто зверь!!! ЭТО МОНСТР! Мы погибнем в воздухе за три секунды.

— Значит, у нас будет три секунды полета перед смертью, — Саян подался вперед, и его взгляд стал нестерпимо жестким. — Всяко лучше, чем гнить здесь, дожидаясь, пока тебя пустят на фарш. Твоя мать сделала свой выбор. Теперь твоя очередь. Ты со мной или остаешься ждать Кормака? Тот, кстати, скоро придет проверить, почему его патруль перестал выходить на связь.

Хельга замерла с мешком в руках, переводя испуганный взгляд с дочери на мужчину.

— Сигрид, послушай его, — голос матери сорвался на хриплый шепот. — Патруль хотел забрать меня в пыточные ямы, а… Саян... Его дракон… он сжег их быстрее, чем я успела вскрикнуть! Это наш единственный шанс, ведь... другого уже не будет. Никогда не будет…

«Выбор невелик. Сгореть заживо, разбиться об лед или подохнуть в бараке. Хотя… если этот тип пробрался сюда незамеченным мимо всех дозоров Блудвиста, может, он и правда знает какой-то секрет?»

Саян сделал шаг к выходу и приоткрыл тяжелую створку. В образовавшуюся щель тут же бесшумно просунулась угольно-черная морда с огромными зелеными глазами, которая… даже не понятно, где пряталась все это время! А ведь уже светло, почему дракона никто не заметил?! НЕ ЗАМЕТИЛ НОЧНУЮ ФУРИЮ?!

Дракон шумно фыркнул, обдав её запахом раскаленного камня и озона, а затем и вообще выпустила тонкую струйку дыма из ноздрей прямо ей в лицо!

Девушка не шелохнулась — лишь замерла, задержав дыхание так резко, что в легких закололо. Кулаки сжались, а ногти впились в содранные ладони, но Сигрид даже не моргнула.

На Скарнхольме она видела стаи Кипятильников и чувствовала дыхание драконов пострашнее, так что вид очередной рептилии тет-а-тет её не пугал. Смущало другое. То, как эта тварь стояла рядом с Саяном. Без стальных ошейников, без кнутов и без следов побоев на морде. Зверь просто... словно ждал команды! И это выглядело чертовски неестественно на фоне местной живодерни.

Настоящее чудо, от которого под ложечкой начало неприятно сосать.

— Знакомьтесь, это Багира, — Саян указал на фурию, которая продолжала сканировать помещение, подергивая ушными отростками. — И давай сразу проясним ситуацию, Сигрид. Я не нанимался в няньки для строптивых заложниц и не собираюсь тратить время на уговоры. Времени нет. Вы либо идете со мной прямо сейчас, либо остаетесь здесь догнивать на скале. Если решите остаться — я просто сожгу этот лагерь к чертям вместе с вами, потому что Смутьян уже почуял мой след и церемониться не станет.

Сигрид медленно перевела взгляд с обугленных трупов у порога на искалеченную руку матери. Вид трех отсутствующих пальцев сработал лучше любого окрика – девушка шумно выдохнула через нос, сбрасывая оцепенение. Её губа едва заметно дернулась в нервном тике, но она тут же взяла себя в руки.

— Если твой зверь хоть раз дернется не так или решит, что мы — легкий перекус, я выколю ему глаза этой самой заточкой, — бросила Сигрид, голос её прозвучал хрипло, но… твердо. Даже веско.

Она сделала шаг к выходу, сильно припадая на правую ногу. Бинты коснулись липкой крови на полу, и девушку передернуло от отвращения, но она не остановилась.

— Пошли, мам. Хуже смерти в пасти левиафана здесь уже ничего не придумаешь. Всё остальное мы уже прошли.

***

— Бегом на седло! — толкаю Хельгу к подставленному черному крылу.

Женщина путается в подоле грязного платья. Сигрид подсаживает мать, с хрипом втягивая морозный воздух и затравленно оглядываясь на кипящую площадь за домами. Запрыгиваю следом.

Вообще, седло проектировалось под габариты одного всадника, да… Имелось место и для второго, но для троих тут откровенно тесно. Приходится вжимать девчонку спиной в грудь матери и садиться на самый край кожи — так места хватает всем троим. Причина вызывает лишь глухой скрежет зубов: под тонкой тканью курток прощупываются голые кости да выпирающие ребра.

Млять, условия жизни на Скарнхольме превратили людей в ходячие трупы под надзором отмороженных ублюдков. Какая-то откровенная чернуха творится на этих островах, просто швах! Отсюда нужно будет увести всех… ВСЕХ!

Так… первоначальный план спасения полетел к чертям еще до рассвета. Двое патрульных вломились в лачугу прямо посреди моего скрытного проникновения. И хрен пойми, что это — систематическое насилие или Кормак решил устроить внеплановую проверку заложниц? Вмешался, конечно, выбора не оставалось. Пришлось импровизировать, ломать схему эвакуации на ходу и сжигать пиратов плазмой прямо на пороге. Вышел излишний шум, да…

Зато трупы послужили нужными декорациями и основой для нового плана. Картина обставлена под гибель от нападения дикого дракона. Вот… условно, местная охрана придет проверять — найдут два обгоревших куска мяса в куче с остатками женских вещей и проглотят наживку. А еще нужны железные свидетели того, что эти заложницы сгорят заживо через пару минут в этой самой лачуге. Концы в воду, так сказать…

Мы подожжем дом.

Воздух на площади уже полнится криками боли и звоном рвущихся цепей — прошлая ночь ушла на ковыряние отмычками в замках соседнего загона с рептилиями. Железо на клетке взрослого Змеевика поддалось перед самым рассветом, но… ха, поддалось же! И теперь другой, перехваченный НАШЕЙ ВОЛЕЙ дракон выступит вместе с нами, реализуя задуманное отвлечение.

— Держитесь за ремни! — кричу через плечо, перекрикивая нарастающий гул.

— Рррооуууу! — короткая, гортанная команда Багиры бьет по ушам.

Освобожденный ящер тут же вышибает плечом остатки клетки и начинает заливать площадь ослепительными потоками магния. Пламя охватывает деревянные бараки. Наемники мечутся в панике. Десяток пиратов бросается вперед, пытаясь заколоть взбесившуюся рептилию длинными копьями, но… Змеевик совершает резкий разворот, и град шипов из хвоста прошивает броню ублюдков насквозь. Кровь заливает почерневший снег.

ВЖУХ-БАХ!

Очередной прицельный залп Змеевика бьет прямо в крышу покинутой нами лачуги. Старое дерево вспыхивает с оглушительным треском. Обугленные тела стражников внутри превратятся в чистый пепел вместе с домом.

Следы моего присутствия стерты окончательно.

И тут Смутьян ревет со стороны ледника, аж звуковая волна бьет по ушам с такой силой, что заставляет зубы ныть. Багира недовольно прижимает ушные отростки – Левиафан чувствует хаос на площади.

Альфа требует полного подчинения своей воле, из-за чего Змеевик на долю секунды замирает посреди площади под колоссальным ментальным давлением ледяного гиганта. Взгляд рептилии мутнеет, подчиняясь зову.

— Какого черта он остановился?! — кричит Сигрид над моим ухом, вглядываясь в застывшего посреди пожара Змеевика. — Его же убьют!

— Хозяин позвал свою собаку на место, — отвечаю, сильнее натягивая кожаные поводья. —Закройте глаза!

И тут… небо над Скарнхольмом буквально раскалывается пополам.

Слепящая вспышка бьет по глазам бегающих внизу людей. Дикий Скрилл падает прямо из-за туч!

Этот чешуйчатый генератор молний обожает театральные выходы, хе-хе. Дракон притягивает к себе разряды статического электричества, и оглушительный грохот грома разом заглушает вопли наемников. Концентрированная молния бьет прямо в дозорную вышку, разлетаясь снопом искр и поджигая бочки рядом. Как оказалось – с горючей смолой.

Мощнейший удар перекрывает рев Смутьяна! Наемники бросают оружие и падают на промерзшую землю, инстинктивно закрывая уши прожженными рукавицами.

Жесткий удар пятками по бокам Багиры дает немедленную команду на взлет.

Ночная Фурия срывается с места, и мы проваливаемся в образовавшуюся световую завесу, взмываем в небо сквозь клубы едкого дыма вперемешку с запахом паленой плоти.

Колоссальная перегрузка от рывка вдавливает исхудавших женщин в спинку седла. Сигрид коротко вскрикивает, вцепляясь побелевшими пальцами в мои ремни, чтобы удержаться на спине рептилии, пока Хельга судорожно читает молитвы всем богам Архипелага разом….

Так мы и пробиваем пелену утреннего тумана, вырываемся высоко над облаками.

Глава 162

ВЩУХ!

Мы пробиваем серую пелену облаков, и ледяной ветер тут же бьет прямо в лицо с такой силой, что я… НАДО СКАЗАТЬ, привычный К ТАКОГО нагрузкам едва успеваю… лишь прищуриться (!), потому что на такой скорости воздух ощущается как настоящая наждачная бумага.

Багира мощно работает крыльями, вытягивая нас вверх и унося всё дальше от полыхающего лагеря бандитосов, пока звуки криков и пожара окончательно не тонут в свисте встречного потока.

«Наконец-то… Но им точно будет мало такого – нужно вернуться сюда в ближайшее время.» – крутятся мысли в голове, пока я в реальности, без участия головы, натягиваю кожаные поводья и смещаю вес влево, чтобы напарник заложил широкую дугу и ушел с прямого вектора.

ВВВВУУУУУХ!

Мы уходим в сторону умышленно – делаю это специально и… просчитываю варианты в голове, потому что если мы рванем прямым курсом на Олух, то эти пираты смогут отследить направление нашего полета и поймут, куда именно мы забрали заложниц – но мне бы пока не хотелось показывать свое отношение к тем островитянам.

А если мы просто растворимся в небе и сделаем большой крюк над океаном, то останется шанс, что местный надзиратель или… вообще любой ответственный человек (даже беря во внимание тот факт, что выследить нас могут с помощью ДРУГИХ ИЩЕЕК-ДРАКОНОВ) спишет всё на… (надеюсь) случайное нападение диких рептилий и не станет вырезать остальных детей в бараках в качестве мести за побег.

Надеюсь на это.

Я очень на это надеюсь, хотя и не могу быть уверенным в логике отморозков.

Наконец прижимаюсь грудью к теплой чешуе на шее фурии, в то время как Хельга и Сигрид буквально вжимаются в мою спину, прячась от воздушного удара – все-таки летать без шлема то еще удовольствие.

За моей спиной сидят два человека, и я чувствую их крупную дрожь сквозь пластины своей брони, потому что… да не «потому что» – логично, что трясутся от колоссальных перегрузок и ледяного ветра. Они вжимаются в меня так сильно, что я почти не могу нормально вздохнуть, и я их прекрасно понимаю, ведь такой вертикальный взлет ломает даже крепких парней (вспомнить того же Бьярни в первые дни полета), а эти женщины провели последние шесть лет в тесной клетке на скудном пайке.

Да и если здраво оценивать их состояние, то… мы просто не долетим в таком режиме. Они истощены. Они буквально состоят из одних костей и тонкой кожи, и они умрут от переохлаждения прямо в седле, если мы продолжим лететь на такой высоте, где воздух обжигает легкие холодом.

Нужно спускаться.

Хлопаю Багиру по шее и переношу вес вперед, заставляя дракона скользнуть ниже к теплым воздушным течениям, которые всегда циркулируют ближе к поверхности океана, но внезапно, представьте себе, ТЕРЯЮ координацию из-за резкого удара!

И удара далекоооо не физического – били прям по мозгам. Это сразу же сбивает меня с толку настолько сильно, что я едва не заваливаюсь набок вместе с седлом! А в голову врывается чудовищный ментальный гул, который пробивается сквозь многие километры расстояния прямо в мой череп.

Это… тот же голос, голос Смутьяна Драго Блудвиста транслирует жуткую, вибрирующую мысль, и я… слышу ее как осмысленные слова в своем сознании.

«Я ЗАПОМНИЛ ВАССССС. Я ЧУЮ ВАШ ЗАПАХХХХ… КУДА ВЫ ЛЕТИТЕССС»

Вибрирующий бас разрывает сознание, и от этого мне становится по-настоящему жутко – инстинктивно сжимаю челюсти…

«Твою мать!»

Откуда он вообще… да ну черт!

Я не знаю.

Я вообще многого не знаю об этих подводных гигантах, и этот факт меня сильно напрягает, потому что… любой враг с неизвестными возможностями всегда опаснее любого флота! Судя по всему ВСЯ идея с крюком и маневрированием от слежки пойдут зря. А еще,, черт возьми, если этот дракон каак-то сможет передать ифнормацию Драго, то… Не подложил ли я сам себе и всем островитянам большую свинью?

Думать об этом уже не хотелось… Потому как все мысли сводились к выбору между двумя злами – подставить Олуха или не спасти заложников.

Тем временем, в себя от ментального удара я пришел быстро – под ногами нервно дергаются закрылки Багиры, потому что напарник тоже слышит этот голос и чувствует прямую угрозу от превосходящего по размеру противника…

Мы вываливаемся из нижнего слоя облаков, и ледяной воздух стратосферы наконец сменяется более плотным и теплым потоком морских течений. Дышать становится заметно легче, и я только успеваю расслабить затекшие мышцы плеч, как прямо по нашему курсу возникает новая непредвиденная проблема.

При выходе из облачного фронта из тумана выныривает… агрессивная стайка диких Ужасных Чудовищ. А что они агрессивные –понятно сразу: чувствую их… неприятные настроения, их раздраженность, их…

Выгоняют откуда-то?

«Обычно они ведут одиночный образ жизни, если какая беда не заставляет их объединиться, хм…»

Драконы парят кругами, и их внимание мгновенно переключается на нас.

Женщины за моей спиной реагируют мгновенно и… предсказуемо. Хельга сдавленно вскрикивает и закрывает лицо своей изувеченной левой рукой, пытаясь вжаться в меня еще сильнее от ужаса перед открытыми пастями. А вот Сигрид действует иначе – чувствую резкое движение за спиной и боковым зрением замечаю, как девчонка выхватывает из голенища сапога… – о, Тор всемогущий – свою ржавую заточку. Она реально готовится драться насмерть и дорого продать свою жизнь прямо здесь, на огромной высоте, при абсолютно кажущейся безвыходности ситуации?

Вот только драться с ними мы точно не будем, потому что… затяжной воздушный бой с двумя пассажирами на борту – это гарантированная смерть или падение в воду. Да и пролететь мимо… это придется снова маневрировать и лишний раз перегружать пассажиров…

Нет.

Приходится брать всё в свои руки.

Наклоняюсь к самому уху фурии, перекрывая ладонью свист ветра, чтобы он меня услышал.

– Багира… кхм, подчиняй!

Багира коротко поворачивает голову, косясь на меня своим огромным глазом, и я чувствую, как под моими коленями напрягаются его мощные мышцы.

– Ррр-кха-ра! (Сделаю) – выдает он короткий рокот, в котором я отчетливо слышу уверенность.

Напарник слегка притормаживает в воздухе, ловя крыльями восходящий поток, и набирает полную грудь встречного воздуха. Фурия буквально раздувается в размерах, становясь в два раза шире, и выдает один короткий, но невероятно мощный… Альфа-рык.

– РРООААУУУ!

Звук получается настолько плотным, что я чувствую его вибрацию даже своими внутренностями! Это уже не какой-то простой ор, а чуть ли не физическая волна, бьющая по дикой стае наотмашь! Эффект наступает мгновенно: агрессивные Чудовища буквально стопорятся в воздухе, теряя скорость и смешно загребая лапами пустоту, будто они наткнулись на невидимую стену.

Пламя, которое уже начало скапливаться в их зубастых пастях, судорожно гаснет, а многие и вовсе отворачивают морды в стороны и покорно складывают крылья вдоль туловища...

«Да ну черт, ну не так же!!!»

Драконы начинают терять высоту, и я чувствую, как их «фон» меняется – раздражение и голод моментально сменяются на… страх и абсолютную покорность. Опять же, это лишний раз доказывает мне, что… только равный по статусу не сможет подчиниться нам сразу. А равные нам – это пока, как выяснилось, только Смутьяны.

– Рооооуррау! ­– вновь кричит Багира и драконы снова набирают высоту.

Киваю сам себе и хлопаю дракона по чешуе, мол, молодец, летим дальше. Дикая стая при этом не разлетается в панике, а, представьте себе, послушно пристраивается позади нас. Рептилии набирают скорость и расходятся в стороны, распределяясь широким фронтом и образуя за нашей спиной такой внушительный эскорт, как дополнение к Змеевикам и Скриллу.

Выглядит это, честно говоря, эпично. Мы летим вперед, а за нами тянется клин из покорных монстров, которые еще минуту назад хотели пустить нас на фарш. Я чувствую, как напряжение за моей спиной меняет свой характер – заложницы просто замерли в глубоком шоке, неспособные и сказать что бы то ни было! Лишь смотрят на эту абсолютную власть над тварями, которых пираты Скарнхольма ломали годами с помощью железных цепей и пыток, а мне и Багире хватило одного окрика…

Сигрид за спиной тяжело сглатывает – чувствую, как ее пальцы, до этого судорожно сжимавшие мой доспех, наконец немного разжимаются. Девчонка медленно убирает руку от голенища сапога и прячет свою ржавую заточку обратно, видимо, осознав, что в компании с нами ей вряд ли придется отбиваться от драконов вручную. В ее страхе появляется первый проблеск чего-то похожего на уважение или… ну, вообще, на благоговение перед силой, которую ее мозг сейчас просто не может переварить.

И это нормально. Надеюсь… жизнь ее наладится. Как и жизни ее матери. Что при ЭТОМ багаже неудачных решений Йохана делать с ним… я не знаю.

Не помогли и часы раздумий и коротких перекличек в полете – проверял, живы ли пассажиры и в сознании ли они, но все прошло относительно в отлично, все-таки несколько неправильно оценил состояние девушек.

И вот спустя почти остаток светового дня мы подлетаем к Олуху, а переход от открытого океана к дому – это всегда момент, когда ты можешь… накосячить на ровном месте, ага.

ВЖУХ!

Ветер бьет в лицо, донося знакомый запах дыма от костров, а затем к нему резко примешивается тошнотворная вонь… мда, старой гнилой плоти. Смотрю вниз сквозь дыры в утренних облаках и вижу у самого берега гигантскую башку Красной Смерти. Ее прямо сейчас с жадностью обгладывают стаи драконов – всякие Жуткие Жути копошатся в мертвой чешуе, вырывая куски мяса, тут же и драокны побольше в виде тех же Ужасных Чудовищ или Змеевиков и парочкой Древорубов… Зрелище на фоне мирной деревни выглядит максимально… ну, отвратительно, чего уж там.

Чувствую спиной, как Сигрид и Хельга снова каменеют… их же почти такой же по размерам дракон и кошмарил все годы.

Судя по их дыханию, они на грани истерики – наверняка ждут, что эти ящеры сейчас закончат с черепом и примутся за местных жителей. Багира закладывает крутой вираж и уверенно идет на снижение к главной площади.

БАБАХ!

Мы тяжело приземляемся прямо в центр площади. Камни брусчатки с хрустом трескаются под когтями Багиры, а наш дикий эскорт с шумом и хлопаньем крыльев рассыпается по крышам ближайших хижин… Тоже минус –из деревни НЕ НАДО делать драконий склад или большую спальню. Им пока не место среди людей, как бы я не топил за обратное. Не настолько тесное взаимодействие в НЕПОДГОТОВЛЕННОЙ для этого деревне.

И вот результат – деревянные балки жалобно скрипят под весом драконов. Вижу, как местные жители на площади инстинктивно шарахаются в стороны и тут же хватаются за топоры и мечи. Логично, появление новых диких морд всегда вызывает у них рефлекс «бей или беги», какого бы не было решение их вождя, эх…

Я, как благоразумный человек… просто игнорирую это напряжение викингов –мне сейчас на их испуг откровенно плевать.

Быстро отстегиваю страховочные ремни, спрыгиваю на землю и по очереди помогаю слезть обессиленным женщинам. Они весят так мало, что я почти не чувствую их веса, и это снова вызывает во мне вспышку злости на порядки Блудвиста.

Ставлю их на камни и буквально закрываю собой от гудящей толпы, внимательно сканируя обстановку вокруг. На площади Олуха сейчас творится какой-то нездоровый кипиш, и присутствие нашей дикой свиты делает только хуже. Деревянные балки под тяжестью Ужасных Чудовищ угрожающе трещат, а викинги уже сжимают топоры…

«Так не пойдет, сейчас кто-нибудь сорвется, и начнется мясорубка».

– Багир… – негромко говорю я, хлопая напарника по шее и кивая на облепивших крыши Чудовищ. – Дай команду, пусть валят в лес или на дальние скалы. Нечего им тут народ кошмарить, деревня и так на взводе.

Багира недовольно фыркает, но послушно задирает голову.

– РРООУУРХ! – рявкает он коротко, но с такой властной вибрацией, что у меня самого уши закладывает.

Дикие Чудовища, до этого с интересом разглядывающие толпу викингов, синхронно вздрагивают. Спорить с Альфой никто даже не думает – с громким шумом и суматошным хлопаньем крыльев вся стая срывается с крыш. Они поднимают тучу пыли и устремляются прочь от деревни, в сторону лесного массива, оставляя площадь в относительном спокойствии.

– Спокойно, Багира, – шепчу я уже тише, чувствуя, как дракон под моими пальцами все еще нервничает от готовности выпустить плазму в любого человека, кто дернется в нашу сторону. А какие-то намеки на это БЫЛИ!!!

– Ррр-кха-ра! (Пусть только попробуют!) – ворчит напарник.

Оглядываю площадь и первым же делом вижу, как ко мне проталкивается Иккинг, и вид у парня такой, будто он всю ночь не спал, а очень, ОЧЕНЬ усердно работал. Причём физически… более того – Иккинг как-то опасно держится за левое плечо.

– Саян! Ты вернулся! – выдыхает он, и в его голосе слышится такое облегчение, что мне даже становится немного неловко.

– Да… а что? Что тут произошло? Где Стоик?? Надеюсь, Йохан пока жив?

Иккинг мрачнеет и кивает в сторону тюремных ям куда-то в сторону зданий. – Он, как и было, под замком, да... Но только ты улетел, так народ чуть не разорвал его на части!!! Стоик приказал там дежурить кому-то с… представляешь, Громмелем!!! И к этому Громмелю уже, присосался Рыбьеног, прикинь??? Ой, не суть… стража – это так, чтобы Йохан до твоего возвращения дожил, эх…

Понятно… Быстро же некоторые нашли общий язык с драконьими личностями. Тем более дети, хах.

В этот момент Хельга и Сигрид затравленно оглядываются по сторонам, в основном, будучи в шоке и не понимая ничего.

– Почему… – голос Сигрид дрожит, и она указывает на пролетающего мимо Змеевика. – Почему эти звери… ты же говорил, что ты один управляешь ими! Но ты же улетел, так почему без присмотра вожака они не сорвались на людей? Тебя же не было здесь целую ночь! Они должны были всех сожрать…

Хорошее замечание, но… подчинившись альфе однажды, как я понимаю, они не могут идти против его решений и воле, пока контроль не перехватит кто-то другой.

– Потому что драконы приняли новые правила Архипелага, Сигрид, – говорю, стараясь, чтобы мой голос звучал максимально спокойно. – Они… теперь вот доверяют людям, а люди учатся доверять им в ответ. Монстры здесь только те, кто держит вас в железных клетках. А на Олухе… ну, тут всё будет немного иначе.

Вижу, как мои слова буквально впечатываются в ее сознание, ломая всё то, чему ее учили в плену у Драго. Девчонка молчит, и в этот момент к нам подходит… так, вроде его зовут Плевака.

– О боги! Это же… – кузнец замирает, глядя на искалеченные руки Хельги и повязку на ноге Сигрид. – Откуда вы?

– Меньше слов, Плевака, – обрываю я его. – Бери женщин и веди в тепло. Нужна горячая вода, чистые бинты и нормальная еда… Пусть кто-нибудь из женщин за ними присмотрит, даст кров на какое-то время, ну и… Стоику стоит сообщить, да… Но этим уже я, наверное, и займусь.

Кузнец быстро кивает и вместе с парой местных жительниц уводит Хельгу и Сигрид в сторону одной из хижин. Сигрид на прощание бросает на меня долгий взгляд, в котором я читаю какую-то смесь ужаса и надежды, а потом они исчезают в дверном проеме.

Фуф. Важное дело сделано, пусть и… с некоторыми огрехами, которые теперь нужно передать вождю местных.

Поворачиваюсь к центру площади и вспоминаю, что мысли о лучиках призывают и Солнце – ко мне подходит Стоик. Вот только вождь Хулиганов выглядит… паршиво – тяжело опирается на свою массивную секиру, используя ее как трость, и очень громко, с сильным хрипом дышит. Даже доспех его помят, вон, на металле видны свежие царапины, а на рукаве меховой куртки я вижу темное пятно крови…

«Черт, да что тут было то?»

– Идем, – коротко бросает он, делая знак рукой.

Мы заходим за угол Большого зала, где шум площади становится тише. Стоик кривится от боли и приподнимает край накидки, открывая мне вид на глубокую рваную рану на боку. Она выглядит плохо. Повязка из грубого холста уже насквозь пропиталась кровью…

– Элвин, – цедит Стоик сквозь зубы. – Этот выродок решил, что твое отсутствие – это отличный шанс прибрать остров к рукам. Вызвал меня на Хольмганг перед всеми! Думал, что если убьет меня, то вожди признают его главным и они вместе… попробуют подчинить и твоих драконов.

«Да… господи, и все за одни сутки???»

Смотрю на рану и чувствую, как от него фонит дикой усталостью.

– И как всё закончилось? – спрашиваю, прикидывая в уме, сколько времени мне понадобится, чтобы зашить этот порез.

– Он сражался грязно, – за Стоика отвечает Иккинг, который подошел следом. – Пытался использовать кинжал под плащом! Но отец его уложил. А когда люди Изгоев попытались напасть толпой, я и… некоторые драконы смогли всех утихомирить! Ну, конечно и другие гости… ам, люди… викинги. На стороне отца куда как больше людей, верящих ему!

Понятно…

–Но нам помогли, да, – неожиданно добавляет Стоик, глядя куда-то мне за плечо. – Если бы не Берсерки, резня могла затянуться.

Оборачиваюсь и вижу Освальда Разлюбезного –тот стоит чуть поодаль, причмокивая губами и с интересом разглядывая Багиру.

– С возвраще… – не успевает сказать Освальд, как подросток вклинивается.

– Ой, Саян! – Иккинг вдруг лезет в свою сумку и достает оттуда тяжелый металлический тубус, украшенный драконьей чешуей. – Это… вдруг ты опять улетишь куда-то, а у меня, ам, там… дела… я вот передать – забрал его, что ты назвал «Драконий Глаз». Ну, с Нуригари забрал…

Ой, точно. И вовремя – на тот остров я еще не скоро вернусь.

Беру артефакт в руки, кручу его, пытаясь рассмотреть личико дракона на конце, и случайно задеваю одно из поворотных колец. ЩЕЛК! Механизм внутри приходит в движение, но кольца блокируются намертво.

– Не пытайся, Драконий вождь – раздается голос Освальда, который внезапно оказывается совсем рядом. – Знаю я этот предмет, ты его не откроешь… Без меня, конечно.

Глава 163

– Знаю я этот предмет, ты его не откроешь… Без меня, конечно.

Миг – и берсерк УЖЕ бесцеремонно вертит в своих здоровенных руках Драконий Глаз. Я стою буквально в полушаге от него, напряженный, ведь… ну боги, тут человек, который что-то понимает в драконах и их… непонятных артефактах БОЛЬШЕ, чем сам! И человек, раннее показавший себя ооочень благоразумно и, даже стоит признать, драконолюбиво.

Так вот я стоял и внимательно следил за каждым движением его узловатых пальцев. ДА, в качестве безопасности своей и безопасности артефакта, я готов в любой момент выхватить его, если этот… непредсказуемый дяденька попытается его сломать или уронить на каменный пол ¬ну мало ли? Что я в головах викингских разберу?

Но Освальд… надо сказать, действует на удивление ловко. Он не пытается вскрыть тубус силой – берсерк с какой-то маниакальной полуулыбкой подносит к окуляру вытащенные ИЗ СВОЕГО КАРМАНА две стеклянные линзы с рунами и уверенно вставляет их прямо в узкие пазы.

ЩЕЛК. ЩЕЛК. Линзы входят идеально, как родные.

– Знаешь, Драконий вождь, – начинает Освальд, не отрывая взгляда от механизма, – таких штук в мире, видимо, много. И я был одним из первых, кто начал в них ковыряться, когда еще сам руководил Охотниками на драконов. Да-да, не смотри на меня так, Стоик. Берсерки всегда любили… изучать своих врагов.

«Охотники на драконов? И Он?!» – Мозг лихорадочно пытается переварить эту информацию.

Но это откровение, честно говоря, еще больше… запутывает из без того сложную личность Освальда.

– Помню, как-то раз, – продолжает вождь Берсерков, с увлечением поглаживая металлическую чешую Глаза, – повздорил я с одним очень уж нелюдимым и упрямым викингом. Мы не сошлись в… скажем, цене за одну информацию. Слово за слово, кровь закипела, и я в порыве злости затолкал вот точно такую же трубу ему прямо в глотку! Да так глубоко, что он даже пискнуть не смог. А потом… ну, потом его сожрал дикий дракон. Давно это было, эх… Поэтому я уверен, что у тебя в руках другой Глаз. И он, как видишь, неполный…

Забавно, что мы оба пришли к решению прозвать этот артефакт Драконьим Глазом.

Но суть не в этом! Артефактов было КАК МИНИМУМ ДВА, и я… своими глазами вижу, как линзы ОТ ЕГО артефакта (которые он… даже не знаю зачем носит с собой) подошли к пазам на кольцах Глаза. Значит, Берсерк не врет. По крайней мере, в части того, что он знает, как эта штука работает, хмммм…

– У меня имелось на острове в запасе парочка линз, – Освальд наконец поднимает на меня свой хитрый взгляд. – Я… даже смог частично расшифровать старые записи этой системы. Я знаю о Короле Драконов, лекарь. О тех тварях, которых лучше вообще не будить. Но… мои знания, увы, фрагментарны, потому что мне не хватало других деталей.

Интересно… не намек ли это на… что?

С одной стороны, мне хочется просто забрать артефакт у и разбираться самому. Моя гордость и банальная осторожность просто вопят об этом. Но вот с другой… я же ни черта не знаю об этих линзах. И в случае чего, мне бы не хотелось терять единственный источник информации о том, как работает база данных Глаза.

Взвешиваю варианты буквально за две секунды. И вывод, конечно, очевиден. Любопытство, как ни парадоксально, убило куда как более сильное любопытство.

– Хорошо, – ровным голосом говорю я, убирая руку от пояса. – Очень даже хорошо – будем работать вместе. Но артефакт останется у меня.

Освальд довольно причмокивает и кивает.

Ну и супер. И вообще… всё так спонтанно и скомкано! То вся ночь в какой-то тревоге и стрессе на Скарнхольме, то тут с самого прилета какие-то, ам… сплошные новости. И Иккинг очень некстати всучил мне этот артефакт и сам куда-то свалил! Куда? Зачем?

А, не суть. Тут же еще и Стоик раненный!

Я поворачиваюсь к вождю Хулиганов и только сейчас, когда адреналин от перелета немного спадает, присматриваюсь к нему повнимательнее. А Стоик-то… выглядит хреново. Прямо откровенно паршиво!!! Этот здоровенный мужик, ну реально похожий на медведя, стоит… неестественно прямо, а его лицо сейчас серое, что… немного неестественно смотрится для человека любого, даже не викинга. Потому как бледное, вплоть до синевы на губах! Л, и его слегка пошатывает! Он ведь… да видно же, как изо всех сил вцепился в древко секиры, пытаясь удержать равновесие и не подавать виду.

И это все его ранение… как вообще из виду упустил такое? В ПЕРВУЮ же очередь должен был обратить на это внимание, ну… да ну черт!

– У нас есть еще дела, которые прям не терпят отлагательства? Элвин, британцы, падающие с неба камни?

Стоик тяжело сглатывает, моргает, видимо, с трудом фокусируя на мне взгляд, и хрипит: – Эм… ну… нет? Совет окончен. Элвин в Бараках с Йоханом.

– Тогда понял, – киваю и делаю резкий шаг к нему, бесцеремонно откидывая край его меховой накидки, чтобы нормально рассмотреть повязку. Холст пропитался кровью насквозь и уже начал подсыхать по краям. – Так… вождь. Давно получил удар? Как обработали? Что прикладывали?

Стоик недовольно морщится, пытаясь отстраниться, но сил у него явно маловато.

– Да царапина это… Получил пару часов назад, когда этот ублюдок решил поиграть с ножом. Готти приложила какой-то мох и замотала. Всё нормально, заживет, как на собаке…

– Угу, как же, заживет…

Мох они приложили, ага!!!

Раздраженно выдыхаю, осторожно ощупывая края раны через ткань. Вождь глухо шипит сквозь зубы.

– Я могу вылечить это так, как не сможет Готти. Но мне нужно нормальное освещение и стол. В такой полосной ране, тем более от грязного ножа Изгоя, есть огромный риск, что темная скверна… ну, заражение крови…тебе про такой риск Готти говорила?

– Угум.

– Вот эта хрень и утащит тебя к праотцам с концами. И ни один мох тут не поможет, если внутри начнется гниение. Я уберу это, еще и рана заживет быстрее.

Вождь Хулиганов переводит тяжелый взгляд с моего лица на рану, а потом снова на меня.

Он не идиот – старый воин ведь! И прекрасно понимает, когда тело начинает сдавать, просто не хочет в этом признаваться перед чужаком и Освальдом.

– Хорошо, – наконец выдавливает он. – Плевака! Тащи Готти в мой дом. Пусть смотрят.

А еще вождь не дурак – он доверяет мне, но рисковать жизнью один на один со мной пока не готов, ему нужны зрители и гаранты безопасности... Логично, но… глупо – хотел бы убить, сделал бы это раньше, да еще и чужими руками… ой, клыками.

Уже через десять минут мы находимся в доме Стоика. Вождь лежит на широком деревянном столе, скинув верхнюю броню и рубаху. Я стою над ним, разложив на чистой ткани свои инструменты, которые, наученный горьким опытом и кучей ошибок, теперь всегда таскаю с собой в поясных сумках. Самый минимум, но для таких ситуаций должно быть достаточно… Если ранение реально поверхностное и не задела никаких органов, то… все будет хорошо.

Рядом мнется Плевака, нервно перекидывая свой крюк, а у изголовья стоит Готти с посохом. И вот старушка конкретно так недовольно –сверлит меня подозрительным взглядом.

– Сразу предупреждаю, – говорю я, закатывая рукава и обмывая руки крепким спиртом, который Плевака притащил из запасов. – Я буду делать то, что должен. Мое условие: не вмешиваться. Вообще. Даже если вам покажется, что я убиваю вашего вождя. Двинетесь – я остановлюсь, и дальше лечите его сами. Уяснили?

Плевака судорожно кивает. Готти поджимает губы, но тоже соглашается, стукнув посохом.

«И как такой старушке вообще доверяют лечение? О, Боги, какие нравы, какое время!»

А вообще… понимаю, что прямо сейчас набираю огромные баллы авторитета в глазах старейшин племени, и это чертовски полезно для моего будущего. Но об этом подумаем потом. Сейчас – работа.

Достаю небольшой кожаный мешочек. Там – остатки трофейного опиума, который я забрал еще с поверженного корабля Британцев. Штука редкая, опасная, но сейчас просто необходимая, да…

Развожу его в спирту и протягиваю вождю.

– Выпей это, Стоик, это притупит боль. Потому что шить я буду глубоко, и, не думаю, что даже ты выдержишь это без дерганий на живую... А дергаться под ножом нельзя.

Стоик нюхает варево, кривится, но… выпивает залпом. Через несколько минут его взгляд стекленеет, а тело заметно обмякает.

– Начали, – выдыхаю я.

И началось то, чего я так не хотел видеть в своей жизни, но… что спасает мне жизнь уже многие месяцы – хирургия.

Снимаю старую повязку со мхом. Рана реально глубокая – лезвие прошло вскользь по ребрам, разрезав мышцы… надеюсь, ТОЛЬКО мышцы!

«Так, Саян, соберись, тут нельзя накосячить», – проносится в голове, пока я пальцами раздвигаю края разреза, чтобы заглянуть внутрь этой кровавой каши. Нужно убедиться, что нож Элвина не зашел глубже, чем кажется на первый взгляд, потому что если там задета плевра или, не дай бог, легкое, то мои швы без дренажа превратят его грудную клетку в герметичный мешок с кровью.

Залезаю пальцами (обработанными, конечно! Жаль, что без перчаток… черт… «где бы тут добыть каучук как таковой?») прямо вглубь, игнорируя то, как Стоик напрягается всем телом и едва не подпрыгивает на столе.

«Эм… ну, ребра вроде на месте, только надкостницу ощутимо стесало, но это ерунда, зарастет.»

Беру пинцет и начинаю методично выковыривать из раны остатки того самого «лечебного» мха, который Готти туда щедро напихала. Вместе со мхом выходит какая-то мутная, сероватая жижа – гной уже начал подступать, а ведь прошло всего ничего времени, черт возьми! Видимо, на клинке Изгоя было столько всякой дряни, что никакая иммунная система викинга не сдюжит без помощи нормального лечения.

Вычищаю края, убираю ворсинки от одежды и темные сгустки запекшейся крови, которые уже начали пахнуть чем-то несвежим. Внимательно смотрю на самое дно раны, прислушиваясь к свисту его легких – пузырьков нет, выпота не видно, значит, полость грудины закрыта.

Фух.

Повезло здоровяку, еще бы миллиметр вглубь, и мы бы сейчас не шили, а слушали его предсмертные хрипы.

Обильно поливаю всё спиртом, прямо из фляги, не жалея продукта. Стоик лишь глухо мычит, вцепившись здоровой рукой в край стола так, что старое дерево начинает жалобно трещать под его пальцами. Готти у изголовья замирает, вглядываясь в мои манипуляции с каким-то странным прищуром, но я на нее не отвлекаюсь.

Беру изогнутую иглу и суровую нить, предварительно вываренную в кипятке.

ХРЦ.

Игла протыкает плотную кожу и мышечную ткань. Я работаю быстро, на автомате сшивая разорванные края внутренним швом, стягивая мышечный каркас. Крови много, она заливает мне пальцы, становится скользко, но я… ну че я? Я к такому делу привычный.

Радует, что никто не мешает и не сопротивляется такой экзекуции, однако… понимаю, что уж какие-то инструкции подопечные Стоика получили на счет его смерти… возможной.

Плевака за моей спиной шумно сглатывает, а Готти вытягивает шею, внимательно следя за каждым стежком. Она явно видит такую технику впервые – викинги, как знаю, привыкли прижигать раны железом или заливать смолой, а не штопать людей, как… как что? Порванные паруса?

ХРЦ.

Еще один стежок. Я стягиваю края кожи, формируя ровный, плотный шов.

«Давай, терпи, мужик. Еще немного».

Спустя полчаса всё закончилось – накладываю плотную повязку из чистой ткани, затягиваю узел и с облегчением отхожу от стола, вытирая окровавленные руки куском холста.

– Всё, – говорю я, глядя на ошарашенного Плеваку. – Жить будет. Пару дней лежать, не прыгать, секирой не махать. Опиум скоро отпустит, будет больно, но заражения мы избежали, да и в целом… все действительно будет в порядке – так был риск помереть ему через две недели от заражения, считайте, что клинок у Элвина был отравленным.

Не объяснять же им про источники «черной хвори», проще уж так донести мысль.

Стоик, тяжело дыша и покрытый испариной, слегка поворачивает ко мне голову, в силах говорить, огоо…

– Я… ха, не убил ж… Я у тебя в долгу, лекарь, – хрипит он.

– Сочтемся, обязательно сочтемся, – киваю я. – Отдыхай. А у меня еще есть одно незавершенное дело. Точнее, один незаконченный разговор…

Думаю… сейчас самое время разобраться с остальными мелочами и уж потом МНЕ НАДО ОТДОХНУТЬ. Чет я конкретно так… устал.

Выхожу на свежий воздух. Иккинг, как оказалось, дождался меня на улице, а рядом с ним стоят Хельга и Сигрид. Женщины уже немного пришли в себя после горячей воды и еды. Пусть и выглядят бледными, измученными, Сигрид вообще сильно хромает, опираясь на свежевыструганную палку, но в их глазах больше нет той загнанности, что была на Скарнхольме.

– Пора, – коротко говорю я им, вытирая остатки крови с пальцев. – Идем к торговцу.

И мы пошли… после небольшой задержки – мне предстояло отмыться от крови и привести себя в порядок. Думаю, Йохану будет страшно видеть мясника перед решением о том, будет ли он жить дальше. Да и мне требовалось прийти в себя и… подумать, да.

Подумать…

И вот – мы пускаемся по вырубленным в камне ступеням к глубоким тюремным ямам Олуха. Здесь сыро, темно и отвратительно воняет плесенью и немытыми телами. Сверху яму закрывает тяжелая деревянная решетка, окованная железом. Там, на самом дне, в грязи сидит Йохан… Где-то рядом тут ошивается и Элвин. В другой клетке, конечно.

Услышав шаги, торговец вскидывает голову. Его лицо представляет собой один сплошной синяк, одежда порвана. Как только он видит стоящих на краю ямы жену и дочь, его… прорывает.

– Хельга! Сигрид! Боги, вы живы! – Йохан бросается к деревянным прутьям решетки, вцепляясь в них грязными пальцами, попутно оживая лицом. Вот… реально оживая. – Девочки мои, простите меня! О, Боги, Хель мне подругой будет, я… правда не хотел! Я должен был вас бросить, чтобы вы… остались живы, иначе Драго убил бы вас… Боги, Тор всемогущий, клянусь, у… у меня не было выбора, клянусь всем Архипелагом, он заставил меня предать вас, предать себя и все, чем я дорожил, что я любил…

Он рыдает, размазывая сопли и кровь по лицу… Воет снизу вверх, умоляя о прощении и пытаясь оправдать свое предательство угрозами Блудвиста.

И вот правда… по-человечески его в этот момент очень жаль. Гниет в яме, избитый, потерявший всё… Но я уже решил, что свою судьбу он заслужил, и решать её будут его близкие. Я – лишь инструмент, который вытащил их из ада, а дальше… ну, дальше сами.

Смотрю на женщин.

Хельга просто отворачивается, пряча лицо в глубокий капюшон, её плечи мелко вздрагивают, но она не произносит ни слова. Видимо, сил на проклятья у неё уже не осталось. А вот Сигрид…

Девчонка опирается на свою палку, я слышу этот сухой стук дерева о камень – ТУК, ТУК. Она тяжело переносит весь свой вес на правую, здоровую ногу и делает медленный, болезненный шаг к самому краю решетки, а затем смотрит вниз, на дно этой вонючей ямы, и в её взгляде нет ни капли той дочерней любви, которую, наверное, всё еще ждет этот торгаш.

А затем Сигрид делает максимально жесткий, я бы даже сказал – агрессивный выпад –молча, без единого звука, просовывает сквозь широкие железные прутья свою перебинтованную, изувеченную стопу без половины пальцев. Прямо перед носом отца.

Мол: «на, смотри, папаша. Вот она – твоя сделка с Блудвистом. Гляди, не отворачивайся!»

Йохан в шоке отшатывается от решетки, словно ему в грудь прилетело добрым куском скалы. Его глаза расширяются от ужаса, он смотрит на эти серые, пропитанные сукровицей бинты и… теряет координацию – ноги скользят по липким, покрытым слизью камням.

ПЛЮХ!

С громким всплеском он падает спиной прямо в жидкую грязь на дне камеры. Грязные брызги летят во все стороны, пачкая его и без того рваную одежду, но он этого даже не замечает.

И тут он начинает выть.

Это уже не слова, не оправдания и даже не мольбы – это какой-то животный, утробный скулеж от абсолютного бессилия… И это я ТОЖЕ понимаю!

До него дошло… Прямо сейчас, в этой вонючей дыре, он осознал, ЧТО именно он натворил со своей семьей, пока пытался «спасти» их, на самом деле… еще сильнее загоняя в кабалу. И никто не знает, как правильно стоило поступить в ТАКОЙ ситуации, что сделать, чтобы избежать ТАКОГО каждой из сторон.

Глава 164

Сигрид стоит у решетки еще мгновение. Затем брезгливо, с каким-то… подростковым максимализмом и отторжением сплевывает в яму – очень недовольна и обижена на отца. Затем разворачивается и, поддерживая мать, молча уходит прочь по каменному коридору.

Они, я думаю… нет, не думаю. Им в любом случае нужно время, чтобы хоть как-то отойти от этого многолетнего шока и потери такой надежды, как отец. Но первая реакция уже максимально показательная – девчонка в дикой обиде на него. И я… конечно я ее понимаю. И ее мать понимаю. И Йохана в том числе, но…

Черт.

Почему в мире не может быть все хорошо?

С другой же стороны… что поделать? Это её право, пусть и… несколько не схожее на то, что я планировал тут увидеть.

Смотрю им вслед, пока они не скрываются за поворотом, а затем перевожу взгляд обратно на решетку. Торговец внизу затих… Думаю, самым лучшим решением будет оставить его наедине со своими мыслями.

Да?

Да – вполне себе логичное решение.

Отворачиваюсь, собираясь подняться обратно к площади. И тут…

ХРПЦЩЦ.

Раздается какой-то... то ли влажный, то ли чавкающий звук, в котором я тооочно признал ЭТО.

Йохан… сука, стоило его родне уйти, а мне отвернуться всего на пару секунд!

Резко оборачиваюсь и… убеждаюсь в худшем – в грязи торговец бьется в жутких, совершенно неестественных конвульсиях. Его руки скребут по собственному горлу, а изо рта… боги, оттуда фонтаном хлещет густая кровь, заливая подбородок и грудную клетку.

«Да твою же мать!»

Срываю с пояса связку ключей – думал, будет чудесное воссоединение с семьей – дрожащими от внезапного адреналина пальцами попадаю в скважину, с силой проворачиваю механизм и откидываю тяжелую железную решетку. Прыгаю вниз, приземляясь прямо в жидкую грязь рядом с ним.

Йохан захлебывается. Кровь идет толчками – явное артериальное кровотечение прямо в ротовой полости…

«Сука… ну как так-то… столько лет держался чтобы сейчас дать слабину?!»

Хватаю его за подбородок, с силой разжимаю скользкие от крови челюсти, игнорируя то, как он мычит и бьется в агонии.

Заглядываю внутрь…

– Твою мать… Ну да, ДА! – чуть-чуть на панике констатирую я… очевидное.

Йохан откусил себе чуть ли не половину языка – прокусил его глубоко по бокам, сомкнув челюсти с такой нечеловеческой силой, что превратил мышцу в кровавое месиво и вскрыл крупные ветви язычной артерии! Кровь мгновенно заливает гортань, он пытается сделать рефлекторный вдох, но втягивает в легкие собственную кровь. Начинается аспирация…

Быстро переворачиваю его на бок, чтобы жидкость стекала наружу, а не в трахею. Пытаюсь пальцами залезть глубоко в рот, нащупать обрубок языка и банально пережать поврежденный сосуд, придавив его к нижней челюсти. Но пальцы постоянно соскальзывают в этой горячей, густой жиже...

Йохан еще, сука неблагодарная, дергается, хрипит, из его носа уже начинают пузыриться кровавые сопли.

«Давай, давай, зажми!» – мысленно ору сам себе, пытаясь нащупать и зафиксировать пульсирующую артерию.

Но… это бесполезно.

В таких условиях, по колено в грязи, без хирургических зажимов, нормального света и коагулятора остановить массивное кровотечение в корне языка почти невозможно. Тем более, когда пациент уже наглотался крови и физически задыхается у тебя на руках.

«Ну как же так… как?!»

Его судороги становятся всё слабее. Расширенные от паники и боли глаза Йохана смотрят куда-то сквозь меня, в каменный потолок ямы. Грудь судорожно дергается в последней, отчаянной попытке протолкнуть хоть каплю кислорода сквозь кровавую пену в бронхах, и… всё.

Тело тяжело обмякает в моих руках, а взгляд окончательно стекленеет…

«Снова… еще один человек умер при мне…»

Сижу на коленях в холодной, вонючей грязи. Мои руки по локоть в крови предателя, но… человека! И я… просто молча смотрю на его бледное лицо, испачканное алым.

Мне не хотелось его смерти прямо сейчас, он был нужен мне живым в ЛЮБОМ случае, даже… банально для информации, а дальше – стерпится, слюбится, его смогу простить, а близость семьи сделает его более лояльным, но… он не захотел ждать моего суда. А суда своей семьи он не вынес.

Йохан выбрал свой собственный выход, и вот… его результаты.

***

Как оказалось, с предателями у викингов разговор короткий.

Хоронят достаточно сурово… вопреки мифам, сказкам да моим скудным знаниям, не было никаких горящих драккаров, уходящих в закат, никаких торжественных речей, прощальных песен или надежд на Вальхаллу. Труп Йохана просто замотали в грязную рогожу, привязали к ногам тяжелый валун и… все.Сбросили с холодного обрыва прямо в серые, неспокойные волны океана.

Местные отреагировали на это… да вообще никак. Абсолютно поверхностно и словно бы между делом – викинги просто пожали плечами: сдох предатель – туда ему и дорога. Никто на этой смерти не зацикливался, у всех и так хватало своих насущных проблем с драконами, мятежом Элвина и раненым вождем. Да и к тому же… здесь многие – гости. Им не было какого-либо дела до самого торговца кроме того, что он сам по себе –торговец.

А его семья… Сигрид и Хельга даже не пришли на это, ам… эту церемонию. Да и «церемонией» этот быстрый сброс трупа в воду назвать язык не повернется.

Короче… такой огромный пласт людского канул в волны. Месяцы наших отношений, каких-то договоренностей, попыток выжить, постоянного страха за своих близких, вся эта его жизнь, полная интриг и боли, просто взяла и… исчезла. Растворилась в ледяной воде без остатка, считай, в один миг. И что это дало мне?

Смерть лишь обнажила главные страхи и показала истинные последствия такого вот трусливого поведения и попыток усидеть на двух стульях.

Думая над этим, я последним из «зрителей» стоял на краю обрыва, смотрел на расходящиеся белые буруны внизу, и… уставший мозг начал сам себя накручивать.

Вдруг чуть углубился в эту поганую философию и понял одну страшную вещь.

Ведь прямо сейчас… в эту самую минуту, пока я тут стою и дышу холодным воздухом, сотни, тысячи других людей умирают точно так же! Бездарно, грязно, в страхе. Кто-то прямо сейчас гниет в рабстве на ледяных рудниках Блудвиста, кто-то в этот самый момент бьется в пасти диких драконов, пытаясь защитить свои хижины на других островах…

И этих драконов могу остановить Я! Только я! Мой Альфа, мой статус, мои знания и способности!

«Так какого черта я еще стою здесь?! – вспыхнуло в голове. – Почему я прямо сейчас не лечу туда и не выжигаю эту заразу на корню?!»

Ответ пришел сразу же. До омерзения простой.

Потому что мне… нужен отдых.

Герой из меня сейчас – как из дерьма пуля. Мне просто хочется напиться чем-нибудь крепким, чтобы вырубить мозги, и рухнуть в темноту.

Что я, собственно, и сделал.

Вернулся в деревню и молча забрал кувшин какого-то эля, надеясь на его крепость. Заранее присмотрел себе пустой дом на отшибе площади, хозяева которого, видимо, ушли ночевать к родственникам подальше от диких драконов. Зашел внутрь и задвинул тяжелый деревянный засов.

Открыл окно и выглянул наружу. Багира тут же спрыгнул с соседней крыши и подошел ближе, вопросительно урча.

– Охраняй, брат, – устало бросил напарнику, глядя в его зеленые глаза. – Ко мне не пускать никого. Вообще никого. Абсолютно. Будь то Иккинг, Стоик или сам Один. На все насрать мне…

Или…

– Нет, не на все. Проследи, дай команду, чтобы и драконы никого не обижали, да сами местные не рыпались друг на друга... короче… придумай что-нибудь… прости, брат, что-то я снова не в себе… пусть все драконы защищают островитян, если же… сами друг на друга не прыгают с топорами.

Фурия коротко и веско рыкнул, расправляя крылья и укладываясь прямо перед дверью. За моей спиной на крышу дома с глухим стуком опустился еще и Скрилл, и… сразу же подлетела еще парочка драконов, взявшихся словно бы из ниоткуда.

Закрыл ставни, упал на жесткую кровать прямо в доспехах, сделал несколько больших глотков эля прямо из кувшина, обжигая горло, и… просто уснул.

***

– Беззууубиииик… –достаточно уверенно позвал Иккинг, напряженно вглядываясь в непроглядную темень заросшего оврага.

«Эх, если бы всё было так просто! Позвал, как дворовую собаку, и жди, пока виляя хвостом прибежит гроза небес. Ага, размечтался.»

Что вообще делал Иккинг, пока остальная деревня нажиралась элем и горланила песни на площади из-за… смерти странного человека?

Ну… очевидно же! Он искал ДРАКОНА. И не абы какого из тех сотен, что сейчас облепили крыши Олуха, а конкретного, того самого. Черного, стремительного, у которого зубы прятались в десны.

Ради этой цели парень сбежал от суеты, от криков празднующей толпы и даже от Скрилла, который… имел, видимо, приказ Саяна следовать за пареньком. Это началось еще с первого его появления на Нуригари, но… Этот дракон, если уж быть откровенным, не нравился Иккингу, но… вообще не суть.

Ему нужно было побыть одному. Точнее… не совсем одному.

Лес на Олухе никогда не располагал к вечерним прогулкам. Он всегда был сырым, мрачным и… откровенно неприветливым. Особенно сейчас, когда солнце начало стремительно клониться к горизонту, а тени от старых сосен вытянулись, превращаясь в длинные черные полосы на поросшей мхом земле.

Страшно. Пугающе страшно! А если еще гномы действительно водятся в лесах Олуха, как сказывал Плевака, то и… совсем страшно ступать дальше.

Но Иккинг шел дальше, стараясь ступать как можно тише, хотя сухие ветки то и дело предательски хрустели под его меховыми сапогами.

Так в чем причина такой настойчивости?

Парню хотелось дружить именно с этим ящером. Да… может, чтобы быть чуточку ближе к Саяну, доказать самому себе и этому… непонятному парню, что он тоже чего-то стоит без указки старших. А может, Иккингу просто хотелось снова почувствовать то самое непередаваемое чувство, с которым он познакомился в первые мгновения при виде Багиры...

Имя-то какое странное Саян выбрал для своего ящера, ха! Багира. Звучит как какое-то ругательство с южных островов.

Нет, Иккинг искал вторую Ночную Фурию. Ту самую, молодую, с которой они уже пару раз пересекались, которого он УЖЕ успел прозвать Беззубиком.

«Что там говорил Саян? – крутились мысли в голове подростка. – Нужно… в чем-то помочь дракону, да? Стать его другом. Доказать свою полезность».

Сейчас все дикие ящеры на острове были неагрессивными по отношению к людям. Это был факт. Особенно к тем, кто сам не лез на рожон, не махал железом и не вел себя как идиот. И вот Иккингу, казалось бы, бояться было абсолютно нечего. Он же наследник вождя, он уже… уже усмирял Скрилла!

Нечего же, верно?

Эх… Если бы всё в этом мире работало по правилам логики.

Иккинг остановился у небольшого оврага, зачем-то принюхиваясь. И поди ж ты –принюхался, отмечая про себя запах прелой листвы, сырости и… чего-то еще. Чего-то кислого, словно, ммм… резкий запах застарелого пота и немытого человеческого тела.

Человеческого?

Парень инстинктивно напрягся и обернулся, но… – «Хельхеймова пасть!» – было уже слишком поздно.

Из-за широкого ствола поваленного дуба на него бросилась массивная, грязная тень. Иккинг даже не успел вскрикнуть, как чужие, мозолистые руки вцепились в кожаный ворот его куртки. Сильный рывок – и подросток с силой отлетел назад, больно ударившись спиной о ствол дерева. Из легких разом выбило весь воздух.

– Попался, щенок Стоика, – прохрипел сорванный голос… мужчины.

Иккинг с трудом сфокусировал взгляд, пытаясь вдохнуть, и… все же подметил, что в лесу сейчас перед ним стоял… Изгой. Один из тех людей Элвина Вероломного, которые устроили бунт на площади!!! Видимо, конкретно этот ублюдок умудрился ускользнуть от Берсерков Освальда в общей суматохе и спрятался в лесу, ожидая шанса сбежать с острова…

«Тор всемогущий, да как же так?!»

Изгой еще и выглядел жутко – левый глаз заплыл от синяка, на щеке запеклась кровь, а в руке он судорожно сжимал… – «о, нет!» – тяжелый охотничий тесак с зазубренным лезвием.

– Тор свидетель, мне сегодня везет, – Изгой оскалился, тяжело дыша. – Думал, как буду лодку красть мимо ваших ручных ящеров… А тут сам наследник по лесу гуляет. Какая удача! Пойдешь со мной до берега, пацан. Дернешься или пикнешь – перережу глотку так, что даже ваш чертов лекарь, тьфу, не зашьет!

Мужик сделал резкий шаг вперед, протягивая свободную руку, чтобы схватить Иккинга за волосы.

Но Иккинг… ха-ха-ха, уже НЕ БЫЛ тем забитым мальчишкой, которым его считали раньше (еще же и адреналин ударил в голову).

Парень резко присел, уходя из-под захвата, выбросил ногу вперед и изо всех сил ударил Изгоя сапогом в колено.

ХРЯСЬ!

Удар получился… на удивление неплохим – Изгой зашипел от боли и пошатнулся, но разница в весе была слишком колоссальной. Ну прям… СЛИШКОМ сильной. Мужик выругался, перехватил тесак и наотмашь ударил Иккинга свободной рукой по лицу.

А вот удар взрослого мужика был страшной силы. В голове парня что-то взорвалось белой вспышкой, сам Иккинг отлетел в кусты, ломая ветки, и рухнул в грязный ручей на дне оврага. Во рту мгновенно появился солоноватый, железный привкус крови.

Он на последний каплях сознания попытался встать, но мир перед глазами плыл, а левая рука отказалась слушаться.

– Ах ты мелкий гаденыш! – Изгой сбежал по склону оврага, тяжело топая сапогами. Его лицо перекосило от ярости. План с заложником отменялся – теперь он… словно просто хотел убить. – Я выпущу тебе кишки прямо здесь, тварь, отродье крылатых!

Он замахнулся тесаком, а Иккинг… единственное, что смог сделать в такой ситуации – инстинктивно закрыл голову здоровой рукой, понимая, что это… конец. Очередной человек сегодня покинет остров в качестве… трупа.

ВВВВВУУУУХ! – Сверху раздался звук, похожий на свист рассекающего воздух кнута, мигом отметая упаднические настроения паренька. Черная тень рухнула с небес прямо на спину Изгоя.

От ранения мужик заорал – это естественно, когда тяжеленная туша, пусть и молодого, но дракона, передними лапками впечатала его лицом в грязь ручья.

«Беззубик!»

Молодая Ночная Фурия прижала человека к земле, издав глухой, вибрирующий рык.

Иккинг уже с новой порцией адреналина в крови смог отползти назад, тяжело дыша и выплевывая кровь.

«Ох, слава Богам! Он спас меня! Сейчас он его поджарит, сейчас все закончится, о, Боги… спасибо!»

Но… плазмы не было.

Беззубик рычал, скалился, щелкал челюстями возле лица Изгоя, бил его крыльями, но… даже не пытался зажечь огонь в пасти!

ПОЧЕМУ?!

Драконы-то знали, почему так – таков был приказ Альфы, но Иккингу сии знания были недоступны, оставляя его наедине с такой… незавершенной ситуацией спасения.

Изгой, будучи ветераном-убийцей, (а не дураком) и человеком, который всю жизнь выживал в драках, эту заминку дракона моментально прочувствовал.

«Он не стреляет! Эта тварь не стреляет!» – явно читалось в ошалелых глазах Изгоя.

Мужик взревел. Мигом напряг все свои мышцы, резко перевернулся на спину прямо под драконом и выбросил вперед руку с зажатым тесаком.

Лезвие вскользь прошлось по грудной чешуе Беззубика. Дракон взвизгнул от неожиданной боли и отпрянул назад. Этой секунды Изгою хватило – тот вскочил на ноги, вытирая грязь с лица, и перехватил тесак двумя руками.

«Да начнется очередная заруба с легендарным драконом! Моя ПРОСТЕЙШАЯ ПОБЕДА, ХА-ХА-ХА-ХА!»

Фурия был молодым. Он был меньше Багиры, легче, и у него почти совсем не было боевого опыта схваток один на один с вооруженным человеком, которому нечего терять.

Беззубик прыгнул снова, пытаясь сбить врага лапами, но Изгой шагнул в сторону, как на арене, пропустил дракона мимо себя и с силой пнул его тяжелым сапогом в бок.

Дракона… отнесло в сторону. Только кусты ломались впереди под его крыльями.

– Ну давай, тварь! Иди сюда! – орал Изгой, чувствуя свое превосходство в ближнем бою против растерянного зверя.

Беззубик вскочил, зашипел, расправил крылья, чтобы казаться больше, и… снова бросился в атаку – вцепился зубами в кожаный наруч Изгоя, пытаясь прокусить защиту. Но мужик лишь крякнул от натуги, свободной рукой перехватил дракона за ушной отросток, с силой крутанул его шею и навалился на ящера всем своим весом, придавливая его к земле.

Так он валил Громмелей. Против любого разящего дракона прием точно сработает лучше. Как и против ночной Фурии…

Дракон забился в панике, пытаясь вырваться. Изгой в ответ на истерику, по сути, драконьего подростка, лишь придавил крыло Фурии коленом, занес тесак высоко над головой, целясь точно в основание драконьей шеи.

«Он убьет его… Он реально его сейчас убьет!» – паника ледяной волной окатила Иккинга.

Дракон… он ведь спасал его. Дракон не мог использовать свое главное оружие из-за приказа Альфы, и теперь он умирал ради какого-то человеческого мальчишки!

«Помоги дракону!» – голос Саяна зазвенел в ушах.

Иккинг… не думал. За него думали слова Саяна. Именно из-за них он выхватил из-за пояса свой узкий, острый кинжал. Парень вскочил на ноги, игнорируя дикую боль в ребрах и головокружение.

Два быстрых шага по грязи.

Изгой уже опускал тесак.

Иккинг с разбегу врезался в спину мужчины и, не закрывая глаз, не колеблясь ни доли секунды, с размаху вогнал свой кинжал прямо в подколенную ямку левой ноги Изгоя! Прям под самый сустав, туда, где нет брони.

ХРЯСЬ!

Звук рвущихся сухожилий и хруст хряща раздался на весь овраг. Рукоять кинжала скользнула в пальцах от хлынувшей горячей крови.

Изгой… издал нечеловеческий, пронзительный визг. Его нога мгновенно подкосилась, потому как перерубленные мышцы отказали. И весь этот тяжелый мужик завалился набок, роняя тесак в воду, и схватился руками за пробитую ногу, катаясь по грязи и воя от невыносимой боли…

А больно ему было, да… Это точно.

Моментом слабости противника воспользовался дракон – мгновенно вырвался из-под ослабевшего захвата, отпрыгнул в сторону, тяжело дыша.

Затем очень осмысленным взглядом посмотрел на воющего в грязи человека, перевел огромные, расширенные зрачки на Иккинга… – дракон размышлял. Дракон… пробивал свои мысли через ментальные приказы Альфы, пытался пробиться сквозь них и показать свою истинную сущность, попытаться… в своей драконьей манере… поблагодарить. Да, благодарность драконам не чужда – они ведь не какие-то глупые кошки.

Уж точно не Ночные Фурии.

Но… давление было сильным. А всякое сопротивление било и сильно, сильно ранило его внутри.

Подросток же стоял по колено в ручье. Его руки были в человеческой крови, а самого паренька трясло, ведь… он только что ОСОЗНАННО, хладнокровно покалечил человека.

Возможно, обрек его на смерть от потери крови... Он перешел черту, которую раньше боялся даже представить!!!

Убить ЧЕЛОВЕКА! Даже не дракона, а… человека!!!

Дракон и мальчик смотрели друг на друга под аккомпанемент воплей Изгоя и… оба были благодарны друг другу. И оба понимали, что лучшим решением сейчас будет уйти отсюда.

Или улететь…?

________________________________________________________________________________________

P.S.: узнать, что было дальше и поддержать автора можно на бусти! Ссылка в примечании.

Подсказка

Следующий том по ссылке:

https://author.today/work/605999