Драконий лекарь. Том 4

Глава 80

— Гусейн, ну вот какую ху..йню ячью ты несешь?! — рявкнул Эфмер, отпуская мою куртку и разворачиваясь к воющему в воде парню. — Какой Рагнарек, нахер? Какие врата? Ты белены объелся или морской воды наглотался? Али голова совсем обезумела после кончины отца, а!? Или после ранений ты не в себе?

— Это он! — Гусейн не унимался. Его трясло, глаза закатились, на губах аж выступила пена (на самом деле, слюна, но не суть). — Я клянусь молотом, да я… да я клянусь кровью отца! Мы все видели, как земля разверзлась, и Белая Смерть забрала его!

Эфмер был зол, голоден и страшен, но не был идиотом. В словах безумца звучала такая искренняя уверенность, которую не сыграешь. Рыжий обвел взглядом свою команду, стоявшую полукругом с топорами наперевес.

— Кто еще? — глухо спросил он. — Кто еще видел, как он... хах, помер?

Тишина. Только шум прибоя и хриплое дыхание Скади за моей спиной.

А потом в окружении бородатых, грязных мужиков неуверенно поднялась одна рука. Потом вторая. Третья.

— Я видел, Эфмер — пробасил здоровяк со шрамом через всю щеку. — Мы были рядом с Гусейном, когда раздалась дрожь, и из земли вылез огромный белый дракон, который сходу сожрал раба. Заглотил, как лягушка муху! И при том, никого боле не убив, тока дома конеш порубал нам.

— И я видел, — кивнул второй, сплюнув в воду. — Очевидное стало, что парню в глотке зверя конец настанет, никто не возвращается из пастей подземной твари.

— Бывало дело, он еще в пьяном угаре называл ее Матерью... — тихо добавил третий, косясь на меня с ужасом. — Говорил, мол, может говорить с ними. Ну, считай, с драконами, аки братья они ему, или псы родные.

Эфмер перевел взгляд на меня. И вот тут-то начинаются петляния на тоненьком льду, где вся дальнейшая судьба может зависеть от благосклонности ко мне самой судьбы, или суеверности рыжего. Но стоит подметить, что в глазах главного больше не было простого желания убить меня и съесть дракона. Появились бугры на скулах, какая-то умственная деятельность в голове, которая выражалась танцами морщинок и жилок. Это хорошо, потому как дает мне время на мысли…

Мозг, накачав адреналина, перебирал варианты спасения. Расклад выходил, мягко говоря, паршивый: я находился в плотном кольце до крайности суеверных мужиков, сжимающих топоры с намерением пустить их в дело. А в боеспособном активе у меня числились лишь временно покалеченный дракон, собственная наглая рожа да внезапно воскресшая легенда о моей героической гибели.

Задача стояла простая — не стать шашлыком самому и любой ценой вытащить отсюда Скади, хотя это, честно говоря, опционально… Главное выбраться самому, как бы грустно не было за жизнь Змеевика.

Будем давить. Давить на психику местных, играть ва-банк, раз уж эти бородачи так истово верят в восставших мертвецов.

Не перегнуть бы… К слову, во время такого диалога меня вернули в положение полустоя.

Сделав глубокий вдох, медленно расправил плечи. Руки за спиной нещадно ныли от жесткого захвата, но я, превозмогая боль, постарался придать лицу выражение какого-то, м-м-м, отрешенного величия. Ну, или хотя бы высокомерия, на которое был способен в таком жалком положении.

Выдержав паузу, обвел их взглядом и тихо произнес:

— Ты спрашиваешь, человек ли я? — мой голос стал ниже, спокойнее. — Хороший вопрос, викинг. Правильный.

Я сделал шаг вперед. Держащие меня парни рефлекторно отшатнулись, ослабив хватку.

— Гусейн прав, — я кивнул в сторону воющего парня. — Я был там, в чреве Смерти. Видел тьму внутри Матери, я прошел через желудок Хель и вернулся. Знаешь почему, Эфмер?

Мужик же, явно не ожидая услышать свое имя именно от меня, встрепенулся. Забыл уже, что ли, что звучало его имя из уст местных?

Тот промолчал, сжимая рукоять топора, поигрывая жвалами.

— Потому что Один не принимает тех, чья миссия не закончена, — соврал я, глядя ему прямо в глаза. — Рагнарек уже здесь, Эфмер! Разве ты не видишь знаков?

Я блефовал, конечно. Использовал вообще все, что знал по местным легендам и историям… Пусть немного, но какая-то база у меня была.

— Вы бежите, — продолжил я, повышая голос, дабы слышали все. — Вы бежите с Тинга, как побитые псы. Где ваш вождь? Где Ульв Чернорукий? Где Бьорн, отец Гусейна?

По толпе прошел ропот.

— Откуда ты знае... — начал Эфмер, но я перебил его.

— Мертвые знают многое! — я раскинул руки, игнорируя боль в плечах. — Я вижу пепел на ваших плащах, я чую запах гари и поражения. Вы потеряли Отцов, вы потеряли честь, вы потеряли путь. И теперь, когда боги отвернулись от вас, вы хотите поднять руку на Вестника?

Я указал подбородком на Скади, которая лежала в воде, тяжело дыша, та, к слову, что-то смогла мне крикнуть:

— К-Р-Р-Р-РАУ!

Боже, да неужели!? Появилась кое-что интересное, что сможет показать и Скади, но… пока движемся в намеченную сторону.

— Это не просто мясо, дураки, это Колесница Валькирий! Зверь, который ходит между мирами, которого я оседлал, чтобы принести ВАМ весть, а вы... хотите съесть ее? Не боитесь ли гнева Валькирий? Не боитесь ли НИКОГДА не попасть в чертоги Одина, минуя Вальгалу?

— К-Р-Р-Р-РАУ! — поддакнула мне Змеевик.

— Да! — взвизгнул Гусейн, вскакивая с колен, лицо было перекошено безумием. — Я знал! Я чувствовал! Отец... Бьорн... он не мог просто умереть, я ведь говорил, Бьорн Крушащий Черепа не мог просто так сдохнуть. Кто угодно, но не мой отец!!! То знак, вот и вороны Одина падают с неба! Чужак, я как знал с самого начала, — это посланник! Ну не трожьте вы его, не трогайте и Зверя! Иначе проклятие падет на наши головы, и мы сгнием заживо, как те черви на берегу…

Толпа дрогнула, топоры суетливо опустились.

Вот… никакого критического мышления! Какой ужас. Поколение тиктоков…

Викинги же начали переглядываться, выдавая страх. Одно дело — рубить врагов в бою. Другое — гневить богов, убивая посланника из мира мертвых. Голод отступил на второй план перед угрозой вечного проклятия.

— Гусейн прав... — прошептал кто-то из задних рядов. — Посмотрите на дракона. Он синий, как лед Нифльхейма…

— Да Гусейн пусть и гнида, но умный же. Был… Может тепереча поверим?

— И черви не тронули Зверя в воде, то тоже, значица, по божьей воле! — добавил другой.

Ну вот, да! ДА! Пошло-поехало!

— К-Р-Р-Р-РАУ!!! (третий раз, Господи!)

Казалось, победа у меня в кармане, я почти выдохнул.

Но я недооценил Эфмера.

— МОЛЧАТЬ!

Рык ярла был подобен грому. Он развернулся и с размаху впечатал кулак в челюсть Гусейна.

ХРЯСЬ!

Парень отлетел в воду, брызнув кровью и выбитыми зубами. Он сначала затих, после набычился, собираясь встать и дать сдачи, но прилетевший следом удар сапога по животу выбил из парня весь дух.

— Локи говорит вашими ртами! — заорал Эфмер, поворачиваясь к команде. Его лицо было багровым, вены на шее вздулись. — Вы что, бабы базарные? Испугались сказок? Вестник? Мертвец? Че за хуету вы придумывать начали, а!?

Он подошел ко мне вплотную и сразу упер топор в грудь, чье острие, к слову, не смогло проколоть пластинки драконьей накидки.

А если… Ну нет, на крайний случай….

— Ты складно брешешь, чужак, — прошипел он, брызгая слюной мне в лицо. — Слишком складно для трупа. Я вижу, как ты дышишь, я же вижу, как бегают твои глазенки. Ты боишься, а мертвые не потеют, дверг тебя побери.

Черт, наблюдательный.

— Гусейн слаб умом, — продолжал Эфмер, не отводя топора. — Он видел то, что хотел видеть. Может, тварь тебя и сожрала, да выплюнула, потому что ты на вкус как дерьмо.

По толпе прошли смешки. Да ну какого!? Уже все, забыли!? Страх начал уступать место привычному цинизму и подчинению силе?

Эфмер возвращал контроль над ситуацией, и я чувствовал, как петля на моей шее — фигурально и буквально — начинает затягиваться. Скади была права, предупреждая меня своими тревожными звуками: надо было действовать быстрее, пока страх в их глазах не сменился окончательной решимостью.

— Но... — ярл прищурился, взвешивая риски. — Я не дурак. Кьяденьс остался без вождя. Ульв, как ты угадал, гнида, мертв. Многие мертвы, ничего не попишешь, такова воля норн. Но… да, так уж и быть. Если я принесу домой голову Лже-Вестника, а потом на нас обрушится шторм или чума, сообщая мне, что Вестник реальный — эти идиоты, — он кивнул на свою команду, — перережут мне глотку во сне, решив, что я навлек беду, му-ха-ха-ха, но я и сам не захочу жить после такой ошибки. Живым ты полезнее.

Он убрал топор от моей груди, но взгляд оставался тяжелым.

— Связать его! — рявкнул он. — Руки, ноги, кляп в рот. Чтобы ни слова больше не вякнул про Рагнарек. Киньте его в трюм, а там разберемся.

Охранники шагнули ко мне, но я, игнорируя боль в выкрученных суставах, резко подался вперед, почти вплотную к лицу ярла, заставляя того отшатнуться от неожиданности. Все-таки, пора…

— А как ты посмотришь на человека, который сможет противостоять драконьему огню, а, Эфмер? — прошипел я, глядя ему прямо в зрачки. — Как ты, смертный, посмотришь на того, кто способен переждать огненные плевки Зверя и выйти из пламени невредимым? Никак ведь иначе, кроме как на посланника, божественностью наделенного! Все так?

У мужика дрогнул кадык, он слушал.

Я же продолжал эту лживую тираду…

— Ну так, может, во мне больше прав править этим миром, вашим жалким островом, всеми людьми и животными, чем у тебя, ВРЕМЕННЫЙ вождь, подстилка Ульва?! Может, в моей крови больше огня, чем в твоем очаге? Ну так, может, проверим это?!

Я говорил это, стоя лицом к лицу с ярлом, но краем глаза следил за Скади. Она, умничка такая, ждала. Все время ведь пыталась сказать мне своим клектом, что у нее восстановился запас… чего-то (к слову, надо углубиться именно анатомию этих процессов, но… потом) залп. И раз уж мы решили сыграть в богов — будем топить до конца.

Я резко повернул голову к дракону и, имитируя их звуки, чирикнул ей сигнал к атаке:

— К-Р-Р-Р-РАУ! — А затем заорал уже на человеческом: — ДАВАЙ! ОГОНЬ!!!

Слово «Огонь» Эфмер и сам понял, а потому рефлексы воина сработали быстрее мысли — он с перекошенным от ужаса лицом отпрыгнул в сторону, бросая меня. Охранники, державшие руки, тоже шарахнулись в стороны, падая в воду. Освободившись, я не стал бежать. Наоборот — упал на колени и максимально сильно, насколько позволяла ситуация, укрыл себя плащом. Схватил края чешуйчатой накидки, натянул на голову, спрятал лицо, кисти рук, сжался в плотный комок под этой броней. Пусть огонь Змеевика — самый горячий из всех мне известных, магниевый, да еще и плавящий камень, но и сама моя защита сделана из чешуи Змеевика! Клин клином, подобное подобным. Она должна выдержать! К тому же залп будет небольшим — сил у измученной, полузатопленной Скади на полноценную струю просто не осталось.

БА-Х!!!

Жар ударил в спину тяжелой, удушливой волной.

Слышал, как шипит вода вокруг, как трещит воздух, чувствовал, как мгновенно раскаляются металлические проволочки каркаса, начиная припекать через подкладку, но... я был жив и здоров. Пламя, ударив в чешуйчатый купол, обтекло меня, не причинив вреда плоти, и рассеялось. Ну максимум, что я получил — так это неприятное ощущение, словно подкладка приварилась к моей коже. Чувствую, снимать ее буду вместе с верхним слоем эпидермиса…

Слышал треск — это лопались камни. И слышал крик...

Вот так из-за моих команд, из-за моих приказов умер человек самой ужасной смертью — сгорел заживо…

Поток огня длился секунды три. Потом гул стих, осталось только шипение и треск остывающего песка.

Я выждал еще пару секунд, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Жив? Вроде жив.

Медленно, стараясь не касаться раскаленных частей накидки голой кожей, я распахнул плащ и поднялся на ноги.

Вокруг висело плотное, молочное облако пара — морская вода, в которой мы стояли, испарилась мгновенно, видимость была нулевая, но… ненадолго, мы ведь в море, хех.

Туман начал рассеиваться, уносимый ветром, и мне открылась картина, от которой даже у меня, привыкшего к крови, желудок сжался в холодный комок.

Прямо передо мной, где секунды назад стоял Эфмер и двое его подручных, теперь находились три... ну, объекта, которые больше напоминали черные, обугленные и скрюченные статуи. Огонь Змеевика БУКВАЛЬНО пережарил их. Броня Эфмера сплавились с плотью в единую, уродливую корку. Топор, который он держал в руке, лежал рядом, чья рукоять выгорела полностью.

От них даже дыма почти не шло.

А я… стоял рядом с этим крематорием. Целый и невредимый.

Исчезнувший туман открыл и другим викингам такую… любопытную картинку.

Да и мне тоже, ведь викинги лежали на песке, закрыв головы руками. Они ведь тоже слышали меня, видели вспышку, может, чувствовали жар, боясь, что огонь дойдет и до них. И теперь они медленно, один за другим, поднимали головы, чтобы увидеть исход суда божьего.

Они смотрели на три черные мумии, потом переводили взгляд на меня.

В их глазах я читал нечто большее, чем страх, словно те разом увидели извержение вулкана, от которого ну невозможно спрятаться или убежать!

— Видите? — спросил я тихо. Мой хриплый от дыма голос прозвучал неестественно громко.

Я же шагнул вперед, переступая через то, что осталось от Эфмера. Сапог хрустнул по остывающему шлаку.

— Огонь не трогает своих.

— А-а... — выдавил из себя здоровяк с топором, что хотел рубить голову Скади. Топор выпал из его ослабевших рук и плюхнулся в мокрый песок. — Ярл... Ярл Эфмер...

— Эфмера больше нет, — отрезал я, выпрямляясь во весь рост и расправляя плечи так, чтобы аж чешуя на плаще звякнула. — Огонь рассудил нас, забрал того, кто хотел поднять руку на Вестника. И пощадил того, кто несет слово Его.

Я обвел их взглядом.

— Ну же, кто следующий? — спросил я спокойно. — Кто еще хочет проверить, из чего сделаны его кишки? Кто хочет спорить с Рагнареком!?

Викинги попятились. Один, второй... И тут Гусейн, который лежал в воде чуть поодаль, вскочил на ноги.

Его лицо было в крови, губа разбита, но глаза сияли безумным светом.

— СУД! ЭТО СУД БОГОВ! — заорал он. — Вы видели?! Вы видели, неверные?! Огонь прошел сквозь него! Хельхейм выплюнул его обратно, потому что он сам есть Огонь!

Гусейн побежал ко мне, по пути рухнул на колени и пополз, разбрызгивая грязь. Прибежав, схватил край моего плаща и прижался к нему лбом.

— Прости нас, Вестник! Прости слепцов! Мы не ведали, Эфмер был дураком! Он хотел мяса, а ты принесешь нам Истину!

Это стало последней каплей.

Здоровяк, уронивший топор, рухнул на колени первым. За ним — второй. Третий. Вся команда, суровые морские волки, убийцы и грабители, падали ниц перед тощим парнем в странном плаще и полудохлым драконом!

— Пощади! — донеслось из толпы. — Не жги нас, Мы слуги твои, воплощение Божие.

Ситуация перевернулась кардинально… М-да…

Главное, не показать сейчас слабости. Не показать, что меня самого мутит от запаха паленого мяса.

— Встать! — скомандовал я.

Они поднялись, но голов не поднимали. Стояли, ссутулившись, ожидая приговора.

Я же, не чувствуя уже опасности, посмотрел на Скади.

Та все еще лежала в воде, тяжело дыша. Последний залп истощил её окончательно. Глаза были полузакрыты, из пасти шел дым. Левое крыло все так же неестественно вывернуто.

Она спасла мне жизнь. Теперь моя очередь.

— Слушайте меня, черви, — молвил я, подходя к дракону и кладя руку ей на морду. Она дернулась, но, узнав меня, успокоилась. — Вы прогневали Зверя. Вы ранили Колесницу Валькирий, за что Эфмер заплатил своей душой. Но вы...

Я сделал паузу.

— Вы можете искупить вину.

— Как? — не унимался Гусейн. — Прикажи! Мы сделаем все!

Глава 81

***

Слушайте же, сыны Хеймдалля, слушайте, и стар и млад, ибо ветры несут весть, от которой стынет кровь даже в жилах ледяных великанов!

В начале времен, когда Имир был расчленен и мир был создан из плоти его, пророчица Вёльва увидела не только рождение, но и смерть. Видела она тот час, когда солнце почернеет, когда звезды сорвутся с небес, словно перезрелые плоды, и земля погрузится в кипящее море.

Имя этому часу — Рагнарек. Сумерки Богов.

Не будет это битвой за золото или земли. Не будет это набегом ради славы. Это будет конец всего сущего, разрыв всех уз и клятв. Ибо сказано в старых песнях:

Братьями брат пойдет на брата, родичи кровные в распрю вступят; Мерзость в мире, век блудный, век мечный, щиты рассечены, век бури, век волка, до гибели мира; Щадить человек человека не станет.

Знаки придут первыми. Наступит Фимбулвинтер — Великая Зима. Три года подряд будут мести снега со всех сторон света, и солнце не даст тепла. Мечи обагрятся кровью, и жадность поселится в сердцах людей, отравляя их, как яд змеи.

Но страшнее холода будет то, что грядет из глубин.

Локи, Коварный Ас, отец чудовищ, разорвет свои путы. Он, прикованный кишками собственного сына к скале, над которой скалится ядовитая змея, веками копил ярость. Каждая капля яда, упавшая на его лицо, рождала землетрясения. И вот, путы падут.

Хель, владычица Нифльхейма, полутруп-полуженщина, отворит свои врата. Из туманов выплывет Нагльфар — корабль, построенный из ногтей мертвецов. Горе тем, кто не стриг ногти усопшим, ибо они лишь укрепили борт судна, везущего погибель. За рулем встанет великан Хрюм, а паруса его будут надуты дыханием разложения.

И поднимутся воды. Ибо Йормунганд, Мировой Змей, опоясывающий Мидгард, в ярости повернется на дне океана. Он выплюнет яд, от которого небо станет черным, а море — мертвым. Волны, поднятые его хвостом, смоют города и горы. Он, чья чешуя тверже стали, а зубы острее горя, поползет на сушу, чтобы встретиться в последнем бою с Тором Громовержцем.

А с юга, из Муспельхейма, придет огонь. Сурт, огненный великан, взмахнет своим пылающим мечом, и от этого жара рухнет сам Биврёст, радужный мост, соединяющий миры. Сыны Муспелля поскачут по небу, и под их копытами будет гореть эфир.

Кто встанет против них?

Один Всеотец, одноглазый мудрец, выведет эйнхериев — лучших воинов, пировавших в Вальгалле. Они выйдут через пятьсот сорок дверей, по восемьсот воинов в ряд, чтобы умереть в последний раз. Один сразится с Фенриром, чудовищным волком, чья пасть касается земли и неба. И будет проглочен.

Тор убьет Змея, но сделает лишь девять шагов и падет замертво, отравленный ядом.

Видар, молчаливый бог, разорвет пасть Волка. Фрейр падет от руки Сурта. Тюр и Гарм убьют друг друга.

Мир сгорит. Пламя Сурта пожрет все: и богов, и людей, и драконов, и червей.

Но пророчество гласит не только о конце. Оно гласит о Вестниках. О тех, кто ходит между мирами. О тех, кто не горит в огне Муспелля и не тонет в яде Змея. О тех, кого Хель выплюнула обратно, ибо их время еще не пришло.

И когда увидишь ты человека, объятого пламенем, но не сгорающего; когда увидишь Зверя, изрыгающего огонь ярче солнца, но не подчиняющегося Локи; когда увидишь, как падают вожди, превращаясь в уголь за одно мгновение ока — знай: нити судьбы натянуты до предела. Норны уже обрезают их.

В такие моменты в душе каждого, будь он ярл в золоченом шлеме или раб в рваной рубахе, просыпается ужас. Ибо перед лицом Рагнарека нет героев, есть только те, кто понял суть неизбежного.

И мысль эта, тяжелая, как камень, пронеслась в голове, наверное, у каждого из тут присутствующих. Такую историю знал всякий мал, наравне с уязвимостями ужасных тварей – драконов, наряду с именем Матери, с молоком которой усваивались истории о будущем конце света. Никто не хотел быть современником Рагнарека. Никто не хотел видеть, как небо падает на землю.

Ибо, как говорили древние, перед лицом Вечности стираются грани. И будь ты викинг, право имеющий, с топором в руке и властью в голосе, али тварь дрожащая, прячущаяся в грязи, никому не чуждо признание МИРА и страх перед его концом. И когда Огонь не берет Чужака, когда сама Смерть отступает перед ним — остается только пасть ниц и молить о пощаде, надеясь, что ты не окажешься в числе тех, чьими ногтями обошьют борта Нагльфара.

***

До последнего не верил. Честно!

Где-то в глубине души, под слоями паники, цинизма и адреналиновой трясучки, сидел маленький рациональный человек и крутил пальцем у виска с мыслями, мол: «Саян, ты идиот».

Сейчас они очухаются, поймут, что ты просто фокусник в асбестовом костюме, и порвут тебя на британский флаг. Ну, или на скандинавский стяг, неважно...

Но... вопреки буквально ВСЕЙ логике, сработало.

Я стоял посреди дымящегося пляжа, в окружении суровых мужиков, которые еще пять минут назад готовы были пустить меня на ремни, а теперь валялись в грязи, уткнувшись лбами в песок. И это было... сюрреалистично.

Чисто на удаче! На гребаном, невероятном стечении обстоятельств и человеческой психологии.

Я перевел взгляд на Гусейна. Парень стоял на коленях, обнимая подол моего плаща, и бормотал что-то восторженно-религиозное. А ведь был моим главным хейтером, человеком, который в первые недели моего попаданства смотрел на меня как на говорящую кучу навоза, который орал громче всех, требуя отправить меня на корм рыбам. Тот Гусейн, который всегда с такой бравадой выступал ЗА набеги, ЗА резню драконов, ЗА «бей чужаков, спасай Кьяденьс».

А теперь он — мой первый… эм, апостол. Защищает меня от своих же, готов даже глотку грызть за «Вестника».

Что же с ним произошло за эти недели? Настолько сильно повлияла смерть отца? Или гибель вождя?

«Нда, — подумал я, чувствуя, как отступает первая волна эйфории, сменяясь тяжелой усталостью. — Люди меняются, когда рушится их мир. Смерть родных ломает хребет или выворачивает душу наизнанку. Гусейн сломался, и я стал тем костылем, за который он ухватился, чтобы не упасть в бездну».

Главное, чтобы они не сошли с ума окончательно. Фанатики — оружие обоюдоострое. Сегодня они целуют твои следы, а завтра распнут, если ты недостаточно божественно чихнешь.

— Господин... — Гусейн поднял на меня глаза, полные слез и обожания. — Прикажи! Мы сделаем все! Как искупить грехи наши? Как стать нам воинами, мир охранявшими в последней битве, а не стать частичками Нагльфара?

Я вздохнул, стараясь не морщиться от боли в выкрученных суставах рук. Чем же они мне могут помочь, дабы ложно искупить свои грехи и отсрочить неизбежный для них Рагнарек?

Взгляд упал на Скади.

Она лежала в воде, полубоком, и выглядела скверно. Дыхание тяжелое, прерывистое. Глаза закрыты. Казалось, тот последний залп вытянул из неё все силы. Но главное то крыло! Напомню, что оно ВСЕ ЕЩЕ было неестественно вывернуто, плечевой сустав торчал под кожей пугающим бугром, отекая.

Драконы, блин, такие хрупкие... Удар-то они держат — шкуру черта с два пробьешь простым железом, чешуя как кевлар. Вот только кинетику никто не отменял — камень не пробил броню, но энергия удара ушла внутрь, вышибив кость из сустава и, возможно, даже порвав связки.

Черт!

— Ну, первым делом, — произнес я, стараясь, чтобы голос звучал властно и чуть-чуть потусторонне (имидж теперь еще поддерживать, боже ж). — Зверь должен покинуть воду, но не сейчас. Ей нужен покой, но здесь опасно.

Вспомнил я про Шкуродеров. Скади сейчас в безопасности только потому, что лежит в соленой воде, которую паразиты не переносят. Но если мы вытащим её на берег, не зачистив периметр... уверен, они ТОЧНО вернутся, тогда от покусанного даркона не останется вообще ничего…

Еще и первоначальная цель — поиск источника заразы — никуда не делась. Я ведь прилетел сюда не ярлов жечь, а искать причину эпидемии.

— Значит так, — я выпрямился, стряхивая с себя остатки оцепенения. — Слушайте Волю. Зверь ранен вашей глупостью, посему вы должны стать его ногами. Но прежде...

Я оглядел пляж.

— Завелись первые вестники гибели мира грядущего, кличущиеся Шкуродерами в доме Богов. ... — я указал пальцем вглубь острова. — Они скверна, они вши на теле мира, способные загубить и Зверя истинного Вестника, и помочь Йормунгарду в отравлении мира людского. Истребите их.

Викинги подняли головы.

— Истребить? — переспросил здоровяк. — Но как, но чем? Мы, знач, еще не воины лучшие, как может с такими-то в бой равный идти?

Они что, вообще не встречали их?

— Огнем и железом, — кивнул я. — Они боятся соли, но больше они боятся стали от рук и обычных викингов. Идите в остров, ищите их, давите их, жгите их. Не давайте им подойти к берегу, это будет ваше первое испытание.

Идея была проста: занять их делом. Пусть идут воевать с пиявками. На людей Шкуродеры вроде бы не кидаются — по крайней мере, я не видел, чтобы они атаковали викингов и проявляли агрессию к нам на Нуригари, их больше интересует драконья кровь и чешуя. Заодно и периметр зачистят, пока я буду заниматься Скади.

— А мы... — Гусейн вскочил. — Мы тоже пойдем?

— Нет, — я положил руку ему на плечо. — Ты останешься. Ты и...

Я оглядел оставшихся. Мне нужны были сильные руки. Реально сильные. Скади весит… мама не горюй!

— ...и вот вы, трое, — я ткнул пальцем в самых крепких мужиков, которые все еще жались друг к другу. — Вы будете помогать мне исцелять Колесницу.

Викинги побледнели. Думаю, подходить к дракону, который только что сжег их начальника, им хотелось меньше всего на свете.

— Но, Вестник... — начал один из них. — Она же...

— Она не тронет тех, кто служит мне, — отрезал я. — Или вы боитесь Зверя больше, чем моего гнева?

Я выразительно посмотрел на кучку, бывшую когда-то Эфмером. Аргумент был, что называется, бомбическим.

— Мы сделаем, — буркнул один.

— Отлично.

Какой-то викинг дождался конца диалога, взял на себя инициативу и кивнул с фанатичным блеском в глазах, схватил топор (подобрав его с земли, где его уронил кто-то из напуганных) и заорал: — ЗА ВЕСТНИКА! СМЕРТЬ ЧЕРВЯМ!

Толпа викингов, обрадованная тем, что им не нужно трогать дракона, с радостным ревом ломанулась в кусты, вымещать свой страх и стресс на пиявках.

Я остался на берегу с тремя «добровольцами».

Адреналин, который держал меня все это время, начал уходить, оставляя после себя ватную слабость и тупую боль в мышцах. А еще... пришло осознание.

Я убил людей.

Я, ветеринар, который давал клятву не вредить, спасать, лечить, целенаправленно спровоцировал атаку, использовал живое существо как огнемет и превратил трех живых, дышащих, пусть и мерзких людей в уголь.

Но людей же…

«Так! — я мысленно дал себе пощечину. — Отставить рефлексию! Не сейчас. Потом будешь рыдать в подушку и пить самогон».

У меня была на этот счет своя философия. Стратегия выживания психики. Если по моей вине, из-под моего ножа на операционной, или из-за невозможности вылечить животное, кто-то умирал, я давал себе слово спасти в десять раз больше. Мое личное кладбище насчитывало, к сожалению, не один десяток пациентов... Рак, травмы несовместимые с жизнью, старость. Именно поэтому я и пошел в волонтеры, лез в самые дебри, спасал самых безнадежных.

Сейчас счет был 4:0 в пользу смерти, учитывая Абдулла. Значит, я должен спасти сорок жизней. Скади — первая.

— Ладно, — выдохнул я, поворачиваясь к дракону. — За работу.

Зашел в воду по пояс.

Скади лежала тихо, уже была без сознания — болевой шок, плюсом м истощение. Это было даже к лучшему: вправлять вывих такой махине на живую… ей, как минимум, будет неприятно. А если дернется от боли, то может просто размазать нас по дну.

— Сюда! — скомандовал я викингам. — Заходите в воду, но не бойтесь, она спит.

Мужики нехотя, поминая Тора, зашли в воду.

— Беритесь здесь и здесь, — я показал на здоровое крыло и шею. — Ваша задача держать её. Просто держать корпус, чтобы она не сдвинулась, когда я буду тянуть. Упритесь ногами в дно.

— Она тяжелая, господин... — просипел один.

Ай, какие к черту господины! Так ли нужно это лобызание для поддержки образа? Аж самому противно…

— А ты думал, божественные колесницы из пуха сделаны? Держи!

Подошел к левому крылу, осмотрел.

Ситуация была, м-м-м-м, паршивая. Головка плечевой кости ушла глубоко вниз и вперед. Мощные драконьи мышцы сейчас были спазмированы и стянуты в узел, удерживая кость в неправильном положении. Чтобы вправить это, нужно было преодолеть тягу этих мышц.

Руками я это не сделаю, чай, не Геракл и не Тор. А значит нужен рычаг.

Огляделся. На берегу валялись обломки весел, выброшенные прибоем, какие-то коряги.

— Ты, — я ткнул в четвертого викинга, который стоял чуть поодаль, не решаясь зайти в воду. — Тащи сюда то бревно. И веревку. У вас на поясах есть веревки?

— Есть, — кивнул он.

— Давай сюда.

Мы соорудили примитивную систему блоков и рычагов. Я обвязал веревкой крыло Скади чуть выше локтевого сгиба. Другой конец перекинул через толстую корягу, которую мы загнали в песок как упор.

— Теперь слушайте, — сказал я своим ассистентам. — Я буду тянуть и поворачивать крыло. Ваша задача, значит, навалиться на корпус с другой стороны. Поняли?

— Поняли... — неуверенно ответили они.

— На счет три. Раз...

Я уперся ногой в грудь дракона (прости, девочка), схватил веревку и само крыло.

— Два... Три! ТЯНИ!

И потянул.

Господи, как же это было тяжело. Это было похоже на попытку сдвинуть с места бетонную плиту. Мышцы Скади были как стальные канаты.

— И-и-и-эх! — кряхтел я, чувствуя, как трещит моя собственная спина.

Скади застонала сквозь сон. Её тело дернулось.

— Держите! Не отпускайте!!! — заорал я.

Викинги, перепуганные движением дракона, вцепились в неё мертвой хваткой. Страх придавал им сил.

Почувствовал движение под руками. Кость пошла. Медленно, конечно, со скрипом преодолевая сопротивление тканей.

Еще чуть-чуть... Нужно повернуть... супинация... отведение...

КЛАЦ!

Головка кости скользнула на свое законное место в суставной впадине.

Крыло тут же расслабилось, приняв более естественное положение.

— Есть! — выдохнул я, падая в воду от изнеможения.

Скади глубоко вздохнула и затихла. Дыхание стало ровнее, боль ушла, осталась только ноющая тяжесть. Но и такие травмы проходят достаточно быстро. А учитывая физиологию драконов — день на восстановления и можно летать.

— Получилось? — спросил викинг, отпуская шею дракона.

— Получилось, — я поднялся, отряхиваясь. — Теперь её нужно зафиксировать, но сначала...

Посмотрел на берег, откуда доносились крики и звон железа — началась червивая война.

Интересно, кто еще остался рядом? Количество всех здесь присутствующим было едвали таким же, какое видел с высоты полета. ДВА драккара могли уместить в себе раз в десять больше людей, плюсом к этому, и с острова в нас кто-то стрелял. Значит их точно больше.

Я подозвал викинга, что казался поумнее.

— Эй, как тебя звать?

— Халльвард, господин.

— Скажи мне, Халльвард... Кто был вторым после Эфмера? Кто должен был принять командование, если бы Эфмер... отошел к праотцам?

Халльвард почесал мокрую бороду, опасливо косясь на кучку пепла.

— Так это... Торстейн. Он был правой рукой ярла.

— И где он?

Халльвард молча указал на вторую обугленную кучу.

— Ага, — кивнул я. — Понятно. А третий? Кто третий?

— Лейф Кривой. Он... — викинг сглотнул и указал на третью кучу.

Сука.

Убил всю верхушку командования. Эфмер, Торстейн, Лейф…

— А кто следующий? — спросил я, чувствуя, как холодок бежит по спине. Если сейчас начнется анархия...

Халльвард посмотрел на меня. Потом на своих товарищей. Потом снова на меня.

— Так ты, господин... — пробормотал он. — Ты же Вестник. Ты убил их огнем. Значит... ты главный.

Логика викингов — кто убил вождя, тот и вождь.

— Я... — я хотел сказать «Я не вождь, я просто хочу домой», но вовремя прикусил язык.

Нельзя отказываться от власти. Власть — это безопасность. Если я скажу «выбирайте сами», они перегрызутся, а потом вспомнят про меня и дракона как про источник проблем.

— Да, — сказал я твердо. — Я.

Я вышел на берег.

— Халльвард!

— Да, господин?

— Передай всем оставшимся. Тем, кто сейчас бьет червей. И тем, кто на втором корабле... Кстати, сколько их там?

— На «Морском Змее»? Человек сорок. Там Харальд командует.

Как минимум сорок человек, которые не видели «чуда» вблизи. Вот они и могут быть проблемой…

— Слушай меня внимательно, Халльвард. Ты пойдешь к Харальду. Скажешь ему, что Эфмер, Торстейн и Лейф призваны богами на суд. Скажешь, что Рагнарек начался, и Вестник здесь. Если Харальд хочет жить — пусть спускает шлюпку и плывет сюда, преклонить колено. Если нет...

Я выразительно посмотрел на Скади, которая, хоть и спала, все еще выглядела устрашающе.

— ...если нет, то скажи ему, что Огонь не знает пощады. Донеси ему ВСЕ, что произошло здесь. Возьми с собой самых языкастых, скажи, что это важнее, чем истребить червей.

Халльвард побледнел и кивнул.

— Я понял, я передам.

— Ступай.

Викинг побежал выполнять приказ.

Власть. Я получил власть.... И теперь нужно было придумать, как, черт возьми, использовать эту власть, чтобы выжить и вернуть нас домой.

Глава 82

***

Халльвард шел. Шел, сжимая в руке то, что осталось от топора Эфмера — оплавленный кусок железа, рукоять которого превратилась в уголь. Этот кусок металла был тяжелее любого золота, потому что был доказательством. Доказательством того, что мир сошел с ума.

Рядом с ним, спотыкаясь о корни и бормоча под нос молитвы, плелся Гусейн.

Халльвард покосился на парня и сплюнул. Гусейн... Теперь его звали не иначе как Гусейн Полоумный. А ведь как все начиналось! Сын самого Бьорна Крушащего Черепа! Наследник! В детстве он ходил гоголем, кичился подвигами бати, который был для Кьяденьса чем-то вроде живой легенды. Бьорн, надо отдать ему должное, сына любил. Даже слишком. За каждый сопливый чих награждал добрым словом, за каждый кривой взмах деревянным мечом сулил великое будущее.

Так и вырос из этого... подобия воина увалень, который цены жизни не знал, потому как смерть его обходила стороной — батя отгонял.А такое зазорно в роду викингов, всегда так было…

Халльвард помнил первый настоящий набег Гусейна. Вот пошли они, первым делом на юго-запад, к скалам, где гнездились Громобои. Драконы серьезные, тушами такими можно не то что детей пугать — взрослые мужики в штаны накладывают, когда эта махина пасть разевает. И вот тогда-то Гусейн, как говорится, и обосрался во всех смыслах. Когда Громобой заревел, парень бросил щит, упал на дно лодки и закрыл голову руками, воя громче самого дракона.

Позор? Позор. Любого другого бы за борт выкинули или к веслу приковали до конца дней. Но это ж Гусейн, сыночка, мать его, корзиночка Бьорна! Батя сделал вид, что не заметил, все потакал единственному отпрыску, чур его... А потом Бьорн сдох. Сгорел на Тинге. И вот тут-то крыша у Гусейна поехала окончательно. Без отцовской спины он оказался голым на ветру и, видать, нашел себе новую спину — Вестника.

Сейчас глаза Гусейна горели нездоровым огнем, который бывает у берсерков перед боем, только вместо ярости там плескалось обожание.

С другой стороны от Халльварда вышагивал Конан.

Конан Языкастый. Или, как звали его за глаза — Конан Глиномес. Не в том смысле, что гончар, а в том, что слова он из себя давил, будто глину из задницы — натужно, много и вязко, бу-га-га! Этот мог заговорить зубы даже мертвому, а уж живому и подавно. Брехал складно, но так витиевато, что к концу его речи ты уже забывал, с чего он начал, и просто кивал, чтобы он заткнулся, тот еще выродок Локи!

И вот эта троица — перепуганный воин с оплавленным топором, религиозный фанатик и болтун — шла к основному лагерю викингов, нести Благую (или страшную) Весть.

Пока шли, Халльварда точила одна мысль, словно заноза в сапоге. Почему Вестник спросил именно про второй корабль? Ведь драккаров-то у них два! Или он уже списал «Железный Клык» со счетов, раз его хозяин, Эфмер, превратился в головешку? Странно это. Ведь в момент падения дракона экипажи не сидели на веслах — корабли стояли в бухте, караулили с воды, а сам Эфмер с дюжиной лучших бойцов был на берегу в дозоре — потому они первыми и встретили свою судьбу, на свою же беду оказавшись ближе всех к месту падения Зверя. А вот основная сила — настоящая армия! — осталась здесь, нетронутая. И как теперь объяснить этим людям, что власть переменилась?

Сам лагерь викингов расположился в единственной нормальной бухте на северной стороне острова. Место было дрянное, сырое, но зато закрытое от ветров скалами.

Здесь стояли пришвартованные драккары. Рядом на песке были вытащены шлюпки. Горели костры, но запах от них шел не аппетитный. Пахло вареными водорослями и теми самыми красными червями, которых викинги с голодухи начали жарить на камнях.

Народу было много. Человек девяносто, а то и сотня! Это была основная ударная сила клана, оставшаяся после гибели вождей. Люди злые, голодные, уставшие от неопределенности, точили топоры, латали кольчуги и ждали. Ждали Эфмера с добычей. Ждали хоть какой-то ясности.

Когда троица вышла из тумана на кромку пляжа, их заметили сразу.

— Эй! — гаркнул дозорный, поднимая копье. — Глядиж-ка-ж, а наши вернулись!

От костров повскакивали люди. К ним побежали, гремя железом. Впереди всех несся Харальд — капитан «Морского Змея». Мужик здоровый, с черной бородой, заплетенной в три косички, и шрамом над бровью.

— Халльвард! — заорал он, не добегая пяти шагов. — Ну чо?! Где Эфмер? Где мясо? Мы тут уже мох с камней жрать готовы!

Викинги окружили посланников плотным кольцом. Все ждали хороших новостей. Ждали, что сейчас Халльвард скажет: «Тащите бочки, мы завалили дракона, сегодня пир!».

Но Халльвард молчал. Да тем баче — даже стоял, ссутулившись, и смотрел под ноги.

— Чего молчишь, как рыбой подавился, а? Али рот раскрыть от жрачки не могешь? — нахмурился Харальд. Он подошел вплотную и схватил Халльварда за грудки. — Где ярл?

И тут вперед выступил Конан — набрал воздуха в грудь, раздул щеки и начал свою глиня… правдивую речь:

— О, достойные мужи севера, сыны волн и ветра! Весть, которую мы несем на устах своих, тяжела, как якорь, но легка, как пепел, ибо судьба, прядущая нити наши, сделала поворот столь крутой, что даже драккар бы перевернулся! Эфмер, ярл наш временный, чье пузо было вместилищем пива, а рука — вместилищем стали, ныне перешел в состояние иное, возвышенное и...

— Да завали свое еба… заткнись! — рявкнул Харальд, отпихивая болтуна. — Говори прямо, или я тебе язык отрежу. Эфмер мертв?

— Мертв! — взвизгнул Гусейн, падая на колени прямо в песок. — Сгорел, испепелился — суд богов свершился. Рагнарек пришел, и Огонь очистил скверну!

Толпа ахнула. Викинги переглянулись.

— Какой Рагнарек? Какой огонь? — Харальд перевел тяжелый взгляд на Халльварда. — Говори ты. Ты вроде покрепче головой будешь. Че случилось? Дракон его сжег?

Халльвард медленно поднял руку и разжал пальцы. На ладони лежал бесформенный кусок металла — то, что осталось от боевого топора Эфмера.

— Это был не простой дракон, Харальд, — тихо сказал он. — Змеевики нынче вон, истинными Зверями Вестника стали. Человек был верхом на драконе, подчитнил ему волю напрямую, да приказал огню, и огонь послушался. Эфмер, Торстейн и Лейф... они сгорели за мгновение, когда сам Вестник стоял в пламени и не горел. Глазами мои свидетели, здравый ум мой — тебе аргумент.

— Бред... — прошептал кто-то. — Человек в огне не горит? Сказки.

Да вот и не сказки…

— Не сказки! — повторил мысль автора Гусейн, вскакивая. — Я видел, мы все видели! Он вышел из пара, как демон. Дымился, но кожа его была чиста, да неподавленная. Он ведь тот самый, кого сожрала Белая Смерть. Человек стал Вестником, вернувшись из брюха Хель!

И тут толпа расступилась. Вперед вышел человек, от вида которого даже Харальд инстинктивно сделал шаг назад.

Это был Стиг. Стиг Костолом — дядя Эфмера.

Старый, жилистый, седой как лунь, но все еще крепкий. Лицо его изрезано морщинами, а глаза смотрели на мир с ненавистью. Он опирался на двуручную секиру, и руки его, увитые узловатыми венами, не дрожали.

Стиг подошел к Халльварду. Взял с его ладони оплавленный топор. Повертел в руках, понюхал.

— Это железо Эфмера, — проскрипел он. — Я сам ковал его, узнаю металл…

Он поднял глаза на посланников.

— Мой племянник мертв?

— Да, Стиг, — кивнул Халльвард, опуская глаза. — Сгорел в огне Зверя.

Стиг медленно кивнул. А потом, без замаха, ударил Халльварда кулаком в лицо.

ХРЯСЬ!

Халльвард отлетел на пару метров, сплевывая кровь.

— Трус! — прорычал старик. — Ты бросил своего ярла, ты позволил какой-то твари сжечь мою кровь, а сам прибежал сюда рассказывать байки про неопалимых!?

— Это не байки! — вмешался Конан, прячась за спину Харальда. — О, почтенный Костолом! Глаза наши не лгут, ибо видели они чудо, коему нет названия в языке людском. Огонь тек, как вода, и человек тот...

— Человек! — перебил Стиг, поворачиваясь к толпе. Он поднял оплавленный топор над головой. — Вы слышите? Они говорят о человеке! Не о боге, не о ётуне! О человеке, который якобы повелевает огнем! А я скажу вам, что это — ложь!

Мнения разделились. Кто-то кивал Стигу, кто-то с опаской косился на Гусейна, который продолжал бормотать про Рагнарек.

— Но Стиг, — возразил Харальд, почесывая бороду. — Если Эфмер и его лучшие бойцы мертвы... А этот Вестник жив и прислал их... Значит, сила на его стороне?

— Сила?! — взревел старик. — Сила — это сталь! Сила — это честь! А то, что они описывают — это подлость Локи. Если этот чужак — бог, то почему он не явился сюда сам? Почему он прислал этих трех недоносков?

Он ткнул пальцем в Гусейна.

— Посмотрите на него! Это же Полоумный! Сын Бьорна, который обмочил штаны при виде Громобоя! И вы верите ему? Верите, что он стал пророком? Да он просто нашел нового хозяина, которому лижет сапоги, если еще не добрался до пояса!

Гусейн замер, дицо исказилось… Оскорбление отца и его самого пробило даже фанатичную броню.

— Не смей... — прошипел он. — Вестник... спас меня, он спас нас всех! Он убил Эфмера, потому что Эфмер был жадным дураком! А ты... ты просто старый пень, который скоро сгорит в огне Сурта!

Да… вот и результат той опеки, которую привил полоумному Бьорн — полное неумение держать язык за зубами перед толпой вооружённых, сильных мужей.

— Что ты вякнул, щенок?! — Стиг шагнул к нему, занося секиру.

— СТОЙ! — Халльвард перехватил древко секиры. — Не надо крови в лагере, Стиг. Мы и так потеряли вождей.

— Отпусти! — рвался старик. — Я вырежу этот гнилой язык!

— Успокойтесь! — заорал Харальд, перекрывая шум. — Тихо все!

Викинги замолчали. Харальд был авторитетом, не иначе, как капитан второго корабля, опытный моряк!

— Халльвард, — обратился он к посланнику, который вытирал разбитую губу. — Встань и говори. Четко. Что хочет этот... Вестник?

— Он хочет, чтобы мы преклонили колено, — сказал он твердо. — Сказал, что Эфмер, Торстейн и Лейф призваны на суд богов, молвил он, что теперь главный Вестник на земле этой. И если ты, Харальд, и вы все, — он обвел взглядом толпу, — хотите жить, вы должны прийти к нему. Он на том берегу со Зверем.

— Который дракон? Да это ж просто обычный Змеевик! — переспросил кто-то из толпы.

— Да. Дракон ранен, но Вестник лечит его.

— Лечит? — хохотнул Стиг. — Дракона?! Вы слышите, идиоты? Он лечит тварь, которая убивает наших братьев! Он — предатель рода людского! Ведьмак он, не иначе.

— Он сказал, — продолжал Халльвард, повышая голос, чтобы перекричать старика, — что если мы не придем... Огонь не знает пощады.

Угроза была прямой и подкрепленной доказательством в руке Стига.

— Мы должны пойти! — крикнул молодой викинг с перевязанной рукой. — Если он действительно Вестник... мы не можем гневить богов! У нас нет еды, нет вождя! Может, он спасет нас?

— Спасет?! — рявкнул другой, явно из партии Стига. — Он сжег Эфмера, значит, убьет и нас. Так ётуны и поступают, это ловушка.

— А если не ловушка? — возразил третий. — Ты хочешь гореть, как головня?

Лагерь раскололся.

Люди орали друг на друга, толкались. Кто-то хватался за ножи… Мало ведь им стольких смертей среди своих.

— Молчать!!! — снова рявкнул Харальд и вышел в центр круга.

— Ситуация дрянь, — констатировал он. — У нас два пути. Или поверить, что этот чужак — бог или герой, и пойти к нему на поклон, или послушать Стига, объявить его колдуном и пойти убивать.

— Убивать! — рявкнул Стиг. — За Эфмера, твою. Дранную мамашу, за кровь! У нас сто мечей, а у него что? Один подбитый дракон и трое предателей? Мы окружим его, закидаем копьями и срубим башку, пока он будет читать свои заклинания.

— А если он снова вызовет огонь? — тихо спросил кто-то.

— Драконы не плюются огнем вечно! — парировал Стиг. — У них есть лимит. Иди, ебырь, подучи Борка. Халльвард сказал, дракон ранен, а значит — слаб. Да мы раздавим их!

— А если он действительно бессмертный? — встрял Гусейн. — Вы не можете убить того, кто уже умер, вы только навлечете проклятие!

— Я рискну! — Стиг ударил себя в грудь. — Я лучше сдохну с топором в руке, сражаясь с демоном, чем буду ползать на брюхе перед убийцей моего племянника! Кто со мной?!

Около трети викингов — в основном, старшее поколение, родственники Эфмера и самые упертые бойцы — с ревом подняли оружие.

— За Стига, за кровь!

Но большая часть — молодые, суеверные и те, кто просто хотел выжить любой ценой — остались стоять, сбившись вокруг Харальда.

— А я не хочу умирать за месть мертвеца, — мрачно сказал Харальд. — Эфмер был так себе ярлом. Жадным и глупым.

— Ты предаешь память предков?! — взвился Стиг.

— Я спасаю живых! — отрезал Харальд. — Если этот Вестник так силен, как говорят... нам лучше договориться. Или хотя бы посмотреть ему в глаза.

— Тогда ты — мой враг, — прошипел Стиг. — И ты умрешь вместе с ним.

Атмосфера накалилась до предела. Казалось, гражданская война начнется прямо сейчас, на этом вонючем пляже. Брат пойдет на брата, как и предсказано в пророчестве…

— Стойте! — вдруг вклинился Конан, понимая, что дело пахнет резней, и его, как посланника, могут пустить в расход первым. — О, мудрейшие из яростных! О, яростнейшие из мудрых! Зачем же нам, чьи желудки пусты, наполнять их сталью собратьев? Разве не разумнее будет... проверить?

— Проверить? — Стиг прищурился.

— Да! — закивал Конан. — Пусть те, кто верит в месть, идут с почтенным Стигом. А те, кто жаждет узреть чудо, идут с Харальдом. Но не убивать друг друга здесь, а пойти к Вестнику ВМЕСТЕ. И там, пред ликом его, пусть решится судьба! Если он лжец — топор Стига найдет его шею. Если он бог — мудрость Харальда спасет нас от гнева!

Это было... на удивление разумно. И та-а-а-ак трусливо. Как раз то, что нужно было толпе, чтобы не начинать резню прямо сейчас.

Харальд и Стиг переглянулись. В их глазах читалась ненависть, но и понимание: если они сцепятся сейчас, половина ляжет, и выживших добьют либо дракон, либо голод.

— Хорошо, — процедил Стиг. — Мы пойдем, но пойдем с оружием. И если этот ваш Вестник-хуесник хоть косо посмотрит... я всажу ему секиру промеж глаз. И плевать мне на его фокусы.

— Идет, — кивнул Харальд. — Мы идем все.

Лагерь пришел в движение.

Люди Стига — человек тридцать пять, мрачных, бородатых, увешанных железом — сбились в один отряд.

Люди Харальда — оставшиеся человек шестьдесят, по большей части — разношерстная толпа, в которой страх мешался с надеждой — держались особняком. Они тоже были вооружены, но их оружие висело ниже, а глаза бегали.

Гусейн, Халльвард и Конан оказались посередине, как прослойка между молотом и наковальней.

— Нам конец, — прошептал Халльвард, глядя на Стига, который пробовал острие секиры на ногте. — Старик бешеный, не станет разговаривать.

— Вестник защитит! — уверенно заявил Гусейн, хотя его руки дрожали. — Огонь пожрет неверных!

— Ох, чует моя задница, что глина сегодня будет с кровью... — простонал Конан.

Колонна двинулась.

Шли они через остров, сквозь туман и заросли, давя сапогами красных червей. Шли к воде, где ждал их Саян.

И каждый шаг приближал развязку.

Стиг шел впереди, и его губы беззвучно шептали проклятия. Он… сам по себе не верил в Рагнарек, не тот возраст. В жизни и так много разной херни происходит. Незачем гнать на свой разум мысли о скорой кончине мира, когда как эта кончина может наступить и так? Стиг верил в сталь, и он собирался доказать, что любой бог смертен, если ударить достаточно сильно.

Тогда и он сам сможет претендовать на роль вождя.

Харальд шел следом, размышляя. Если чужак действительно так силен... может, он знает, где еда? Может, он выведет их с этого проклятого острова? Для капитана выживание команды было важнее мести за Эфмера, которого, по правде говоря, никто особо не любил.

Гусейн семенил рядом, бормоча под нос: «Вестник... Вестник... Спаси нас...»

А над островом сгущались тучи. Ветер крепчал, принося запах гари и соли.

Природа замерла, словно ожидая исхода этой встречи. Встречи прошлого и будущего. Топора и Пламени.

Вышли на гребень холма, откуда открывался вид на бухту.

Внизу уже горели костры, еще и огромная туша дракона лежала у воды. А рядом с ней, маленькая и одинокая, стояла фигура в странном, блестящем плаще.

— Вот он! — указал Халльвард. — Вестник!

— Колдун! — рявкнул Стиг. — В АТАКУ!!!

Увидев врага, старый берсерк взревел и, подняв секиру, бросился вниз по склону. За ним, с боевым кличем, рванули его люди.

Тридцать пять убийц против одного ветеринара.

Харальд и его люди замерли на гребне.

— Что делаем, капитан?! — крикнул кто-то.

— Ждем. — мрачно ответил Харальд. — Смотрим. Если он бог — он справится. Если нет... нам не нужен мертвый бог.

Лавина ярости катилась вниз. Стиг бежал быстрее всех, его седые волосы развевались на ветру, глаза горели безумием.

— СМЕРТЬ!!! — орал он. — СМЕРТЬ УБИЙЦЕ!!!

Глава 83

Пока на безымянном острове решалась судьба Вестника и добротной сотни викингов, остров Нуригари медленно умирал, превращаясь в место агрессивных и, как не прискорбно это писать, охваченных бешенством Драконов…

***

Клинт стоял на верхней площадке Петры у бойницы, которую, улучшая качество жизни в лагере, мужики вырубили для вентиляции, и смотрел вниз. Его обычно невозмутимое, британское лицо сейчас напоминало маску скорби. Он то и дело протирал свои глаза, крестился, да коротко молился. Снова и снова, будто надеялся, что, когда закончит чтение, мир станет прежним. Безопасным…

Но мир оставался размытым пятном кровавого безумия.

— Э-э-э, сэр, — тихо сказал Фишлегс, подходя сзади. Мальчишка дрожал. В руках он сжимал ведро с соленой водой — теперь это был их единственный вариант спасения, если один из зараженных драконов нападет на них, можно хотя бы попытаться обдать его соленой водой, чтобы черви потеряли власть над зверем. — Они... снова прибывают.

Клинт закончил с молитвой, опустил взгляд ниже. На пляже творился хаос.

Мать снова подала голос. Зачем? Этого не мог понять ни Клинт, ни оставшийся за главного Саид. То ли она была голодна и созывала еду, то ли инстинкты, пораженные паразитами (если они до неё добрались), сбоили, заставляя её кричать снова и снова.

С неба сыпались драконы. Новые, незараженные, глупые.

Они летели на зов, надеясь найти защиту или гнездо, а находили здесь только бешенство и смерть. Если не от червей или лап других драконов, так от Матери, которой ежедневно приходилось самолично истреблять и пожирать по паре-тройке драконов.

— Смотри, — Клинт указал пальцем.

На пляж приземлилась стая Громмелей, которые были очень уж картинно уставшими. Стайка села у ручья, желая напиться.

И тут же из кустов, из расщелин, из-под камней на них хлынула волна старожилов. Те драконы, что прилетели пару дней назад и уже успели подцепить Шкуродеров, превратились в безумных берсерков. Их шкуры были изодраны в кровь о камни (они чесались до мяса), глаза горели лихорадочным блеском, а пасти сочились фиолетовой, желтой и, иногда зеленой, слизью.

Один из зараженных Змеевиков — уже без хвоста, с гноящимися глазами — кинулся на здорового Громмеля, пытаясь до него коснуться. Вцепиться зубами, прижаться раной к ране, передать эстафету боли.

Громмель ревел, отбивался хвостом-булавой, но нападавших было больше. Они облепили его и… исход многим был очевиден.

— Это... нерационально, — пробормотал Клинт. — Паразит заставляет носителя быть максимально агрессивным, чтобы распространяться. Саян называл это... как же... модификацией поведения.

— Нам нужно закрыть заслонки, — пискнул Фишлегс. — Дым идет сюда.

Действительно, внизу все горело. Зараженные драконы, потеряв контроль над железами, плевались огнем хаотично, что аж кусты пылали.

И в этот момент, разрывая пелену дыма, с небес упала тень, предшественником которой был странный, но очень знакомый многим звук. Даже… скорее свист, от которого у Клинта заныли зубы.

— Что это? — Саид, который молился в углу, вскочил.

— Саян называл его Багира...

— Ложись!!!

***

Этот клочок суши пах неправильно.

Для Багиры мир всегда был картой запахов: соленый след океана, теплый мускус добычи, озон перед грозой, сухая пыль нагретых скал. Но этот остров фонил порчей. Это был не запах смерти, которая возвращает силу земле — честный запах крови и остывающего мяса. Нет. То был сладковатый смрад гниения заживо, запах сбоя в великом цикле.

Любопытство — черта не только кошек, но и тех, кто стоит на вершине пищевой цепи и не привык бояться.

Дракон скользил в восходящих потоках, почти не шевеля крыльями. Эфир здесь вибрировал. Тяжелая, давящая волна била по перепонкам, пытаясь проникнуть глубже, в самый ствол мозга.

«Приди. Подчинись. Стань частью Роя».

Такое ему сообщала Белая Самка.

Ее Зов был силен. Слабые разумы, привыкшие к стайному подчинению, ломались под этим давлением, но Багира был... иным. В его крови текла память о небесных охотниках, которые никогда не сбивались в безликие рои. Он был быстрее звука. Он был тенью молнии. Он был единым с собой, а не частью суммы.

Одиночкой... К сожалению.

Но сейчас он прилетел не служить, он прилетел оценить угрозу. Любая ложная Королева, нарушающая баланс территории, должна быть изучена.

Скрытый в дымовой завесе, Багира сузил зрачки до вертикальных щелей, сканируя поверхность. Картина внизу оскорбляла его инстинкты, порядок был нарушен.

Драконы внизу двигались хаотично. Они не охотились, не токовали, не делили территорию. Они дергались в конвульсиях. Они раздирали собственную шкуру когтями, пытаясь выскрести зуд из-под чешуи. Взрослые особи нападали на кладку, пожирая будущее вида. Безумие.

Это нужно было рассмотреть вблизи.

Багира сложил крылья, превращаясь в черный снаряд — гравитация была его игрушкой. Он рухнул вниз, гася инерцию в самый последний момент резким хлопком крыльев. Ударная волна сбила с ног мелких падальщиков — Жутких Жутей.

Дракон приземлился на высокий скальный выступ. Выгодная позиция: обзор, возможность мгновенного взлета.

— Гр-р? — короткий, гортанный звук. Вопрос к местным: «Кто вожак? Почему в стае нет порядка?»

Ответ прилетел в виде сгустка напалма Ужасного Чудовища снизу. Его шкура была покрыта язвами, глаза затянуты бельмами безумия. Он не распознал в черном силуэте высшего хищника. Он видел лишь угрозу вирусу, носителем которого стал.

Багира уклонился. Огонь лизнул камень, где он был долю секунды назад.

Фурия оскалился. Зубы с щелчком вышли из десен.

— ГР-Р-Р! — Предупреждение. Знай свое место.

Но зараженный не слушал — он лез вверх, оставляя за собой след из горящей слизи. За ним тянулись и другие драконы.

Багира переключил зрение в тепловой спектр.

Мир стал сине-оранжевым. И то, что он увидел, заставило его гребень встать дыбом. Эти существа... горели изнутри. Не огнем железы, а паразитарным жаром. В области шеи, под чешуей, пульсировали чужеродные сгустки.

Тысячелетняя эволюция инстинктов этого вида буквально кричала, что контакт запрещен. Зараза.

Чудовище открыло пасть для плевка, как вдруг…

ХЛОП!

Звук плазменного залпа разорвал воздух. Фиолетовый снаряд ударил точечно, под лапы агрессору. Взрыв размолол камень в пыль, ударная волна швырнула больное тело вниз, в кишащую кучу таких же сломанных созданий.

Но они не остановились и продолжали лесть, не боясь боли, не считаясь с ранами…

Багира понял ошибку, территория потеряна. Здесь отравлено всё: вода в ручьях фонит ядом, воздух пропитан спорами. Настоящая Королева защищает гнездо, а Белая Самка пожирает его изнутри.

Резкий толчок лапами. Взлет.

Уходить не хотелось. Инстинкт требовал найти чистое место, точку опоры. Его истинное Гнездо далеко на юге было лишь пеплом воспоминаний. Временная лежка на западных скалах была холодной и пустой. Дракону нужен... отклик, ведь дракон дракону друг и брат.

Багира сделал вираж, долетев до Петры и завис напротив входа. Внутри тепловые сигнатуры заметались.

— Ложись!!! — провизжал один из двуногих.

Багира не атаковал — лишь фыркнул, втягивая воздух ноздрями, вынося вердикт: эти не заражены. Не они причина творящемуся внизу хаосу. А значит…

Взгляд зеленых глаз на мгновение встретился с блестящими кругляшками на лице одного из людей.

— Кроу-с-х-х-х-х-х-х-х. «Сидите тихо. Я не трону детенышей».

Резкий разворот на крыло и Багира покинул зону поражения. Чуткий нос уловил странный шлейф — ветер приносил его с моря, с востока. Тонкий, едва уловимый запах сладковатой гнили, смешанной с чем-то еще... С запахом начала этой беды?

Багира заложил крутой вираж, уходя от острова Нуригари. Он летел низко над водой, почти касаясь волн крыльями, аки черный призрак на фоне свинцового моря. Любопытство гнало его вперед.

Летел быстро, быстрее ветра, рассекая туман.

И вдруг...

Звук.

Далекий, слабый, искаженный расстоянием и шумом прибоя, но для его ушей — отчетливый.

— Г-Р-А-А-А-А!

Крик боли, крик отчаяния. Крик помощи, который один дракон посылает в пустоту, надеясь, что хоть кто-то услышит.

Багира замер в воздухе, распушив закрылки.

Крик доносился от одинокой скалы, торчащей из воды в паре миль отсюда.

Благородство, прошитое в его генах, сработало быстрее инстинкта самосохранения. Собрат в беде.

Ночная Фурия сложил крылья и черной молнией метнулся к источнику звука, меняя курс. Охота за тайной подождет. Сначала — спасение.

***

Когда все разошлись по заданиям, я в очередной раз проверил крыло Скади. Сам дракон был в глубокой отключке — болевой шок плюсом общее истощение. И это было плохо. Очень плохо…

— Ну же, девочка, — прошептал я, вытирая соленые брызги со лба. — Приходи в себя. Ты мне нужна. Мы тут одни, понимаешь? Совсем одни. Ложь скоро даст своих первые конфликты…

Время вообще начало тянуться невыносимо медленно. Каждая минута ожидания подтачивала мою уверенность, пуская сомнения. Вот… что, если Харальд (или как там звали капитана второго корабля?) не поверит? А что, если они решат, что мертвый Эфмер — это отличный повод прирезать самозванца и поделить дракона на стейки?

Наверное, очень уж дурной была идея надеяться на благоразумие местных и пытаться договориться, не имея в запасе буквально ничего, никакого козыря, который смог бы меня вытащить из ситуации.

Ладно, хотя бы частично с одной проблемой уже разбираемся — за дюнами и редким кустарником, поднимались столбы черного дыма. Основная масса викингов, ведомые моим приказом, устроили геноцид красным червям. Судя по воплям и звону железа, война с паразитами шла успешно. Они были заняты, вот именно они верили в своего «Вестника» и искупали вину кровью и гарью. Или, по крайней мере, явно не сопротивлялись такой вот смене власти.

И тут я их увидел.

Сначала на гребне холма возникли отдельные силуэты, но уже через мгновение их сменила сплошная темная масса. Людей было много…. Даже слишком много для простой делегации или группы, э-э, местных парламентеров! Они не толпились робкой кучкой, как я надеялся, а выстраивались в подобие боевого порядка, и даже отсюда, без всякой оптики, я отчетливо различал блеск железа. Копья, топоры, щиты — весь арсенал был на виду, а не убран за спины или в ножны!!!

Что-то идет не так.

Прищурился, пытаясь оценить их намерения по языку тела, пока они еще не начали спуск.

Иллюзии развеялись мгновенно. Стало предельно ясно, что никакой капитуляции не будет, потому что так не ходят склонять колени. Люди, идущие сдаваться на милость победителя, обычно не двигаются рывками, агрессивно, с характерной пружинистостью в шаге, которая предшествует удару!!! Даже с дистанции в триста метров от этой толпы фонило тяжелой злобой. Какая-то организованная облава начинается….

— Твою мать... — тяжело выдохнул я, понимая, что план с послами с треском провалился.

Но любопытно и ОЧЕНЬ обнадеживающе, что толпа в какой-то момент разделилась. Одна часть, которая большая, насчитывающая человек шестьдесят, замерла на гребне, наблюдая. А вот вторая группа... Человек тридцать-сорок начала быстрый и, сука, АГРЕССИВНЫЙ спуск!!!

Увидел блеск стали на солнце, увидел, как передний седой старик с огромной секирой что-то орет, указывая на меня.

О многом я надеялся, стоя здесь. О многом мечтал — о теплом душе, о нормальной еде, о том, как триумфально вернусь на Нуригари...

Но можно не надо, а? Я чего-то не хочу вступать в рукопашную схватку с толпой!!!

Может, было бы лучше снова попасть в плен? На корабле Эфмера у меня был шанс выторговать жизнь в обмен на… на что-нибудь! На условное лечение даже! Я был бы полезным рабом…

Сейчас же вариантов почти нет.

В надежде обернулся к Скади.

— Скади, ну! — я тряхнул её за здоровую лапу. — Ну вставай! Подъем!... Кхм, Г-Р-Р-Р-Р-О-У.

Ноль реакции, дракон даже ухом не повел — глубокая коматозная спячка. Никуда мы не улетим… Да и в воду её не спихнешь — утонет.

И сбежать просто некуда! Сзади море, слева скалы, справа — открытый пляж, на котором меня догонят за пару минут.

Их движется так много... Буквально сотня воинов, если считать тех, кто на холме!

— Сука, сука, сука, сука!!! — шипел я, чувствуя, как холодный пот течет по спине под моим чешуйчатым плащом.

И вот, кто-то из их главных заорал, донося до меня смысл крика.

— В АТАКУ!!!

Этот крик разорвал воздух. Он был наполнен такой первобытной ненавистью, что у меня внутри все сжалось.

Почти четыре десятка викингов, ведомые слепой яростью и жаждой мести, покатились с холма лавиной стали и плоти. Они орали. Они стучали оружием о щиты. Они пугали меня до усрачки!

Мой божественный статус держался на страхе и спецэффектах. Спецэффекты, очень некстати, закончились, огня нет. А страх... Ну, ведущий ораву воинов мужик был явно из тех, у кого сама суть страха сломалась еще в глубоком детстве.

От нечего делать, чисто ради поддержания того образа, который и пытался поставить перед викингами, сделал глубокий вдох и вышел вперед, навстречу несущейся толпе.

Это было самое тупое и самое смелое, что я делал в жизни. Но делать было БУКВАЛЬНО НЕЧЕГО. Оставалось только говорить, только играть, до конца изображать из себя Вестника, надеясь, что у кого-то из них дрогнет рука.

Расправил плечи, стараясь, чтобы мой плащ блестел на солнце, поднял руку. Просто поднял ладонь, выставив её вперед в останавливающем жесте.

— СТОЯТЬ!!! — заорал я, вкладывая в этот крик все остатки сил, всю свою волю.

Голос, усиленный адреналином и, возможно, удачной акустикой бухты, перекрыл топот ног и лязг железа.

На долю секунды мне показалось, что сработало.

Но нет.

Толпа не остановилась. Она лишь на мгновение сбилась с шага, а потом загомонила с новой силой, почуяв жертву.

— СМЕРТЬ КОЛДУНУ!!! — взревел седой вожак, раскручивая секиру. — РУБИ ЕГО!!!

Они были уже близко. Метров тридцать. Двадцать. Я видел их перекошенные лица.

Блять… как очково СУКА!!!

Набрал воздуха, чтобы крикнуть снова.... Что крикнуть? «Я сдаюсь»? «Пощадите»? Или проклясть их?

НО БУКВАЛЬНО В ЭТУ ЖЕ СЕКУНДУ, когда я поднял руку снова и попытался закричать, мир изменился, а вместе с этим раздался ОЧЕНЬ знакомый мне свист.

О-о-очень громкий, пронзительный, стремительно переходящий в ультразвук.

Ву-у-у-у-у-и-и-и-и-и!!!

Все произошло так естественно и одновременно с моим жестом, что на какой-то безумный миг мне самому показалось, будто я сам это сделал. Будто я вызвал этот звук из воздуха.

Но я слышал это свист!!! Неужели?..

Неужели это тот самый черный дракон?!

Я рефлекторно обернулся назад и в сторону, к Скади, откуда, как мне показалось, шел звук (или куда он был направлен?).

И как назло, сапог поехал по мокрой, склизкой гальке. Я потерял равновесие, отчего оступился, не иначе как по милости самого Тора или Одина, или кто там сейчас следит за этим цирком! Потому как в то место, где секунду назад была моя голова, прилетел сгусток плазмы.

БА-БАХ!!!

Вспышка была такой яркости, что я моментально потерял возможность видеть. Словно посмотрел на электросварку. Мир исчез, растворившись в фиолетово-белом сиянии.

Ударная волна швырнула в меня килограммы песка и мелких камней. Уши заложило напрочь.

Дезориентация была полной. Я не понимал, где верх, где низ. Чуть не упал (!) ожидая, что сейчас меня добьют — или викинги, или тот, кто стрелял.

Заставил себя замереть. Старался стоять неподвижно, чтобы не спровоцировать атаку…

Секунда. Две. Слух начал проясняться, а между тем крики викингов смолкли, топот прекратился.

Послышался иной звук — звук тяжелого приземления, удара четырех лап о землю. И низкое, вибрирующее рычание.

А вот зрение возвращалось медленно. Сначала проявились серые пятна, потом контуры...

Я проморгался, вытирая слезы.

И увидел.

Прямо передо мной, буквально в пяти шагах.

Стоял ОН.

Тот самый Черный Дракон. Тот, которого я так неудачно пытался воспитать и приручить. ЭТО ЖЕ БАГИРА!

Он стоял ко мне с приоткрытой мордой, расставив лапы и припав к земле в позу прыжка. В глубине глотки пульсировал фиолетовый огонь, готовый вырваться наружу в любую секунду.

А зеленые глаза с вертикальными зрачками бегали.

Дракон смотрел на меня, потом переводил взгляд на викингов, застывших метрах в пятнадцати, потом снова на меня.

Дракон скалился. Дракон рычал.

И самое главное… Он стоял над Скади, закрывая ее всем своим небольшим, угольно-черным телом.

Он ЗАЩИЩАЛ Змеевика!!!!

Глава 84

И вот, буквально в нескольких шагах от меня, распластав черные крылья и закрывая ими тело МОЕГО же дракона, стоял Он.

Я-то моментально замер, боясь лишним движением спровоцировать атаку, хотя ноги, казалось, вот-вот подогнутся от пережитого шока, но в голове, перекрывая даже этот страх, бился вопрос: «А зачем?!» Какой, блин, биологический механизм сработал в голове дикого зверя, заставив его поступить так? В природе то, особенно у высших хищников, альтруизм дело вообще аномальное, ведь обычно КАЖДЫЙ рвет глотку сам за себя, за свою стаю или прайд, но тут... они же абсолютно разные виды! Этот Черный Дракон и Змеевик — не родственники, не симбионты, я ведь своими глазами видел на Нуригари, что те же Змеевики игнорировали Багиру, когда он был у нас. Не воспринимали его вообще. Да и сам черный тоже никак не выказывал знаки защиты, хотя… тогда он был занят своим оцепенением.

Почему же тогда сейчас этот черный одиночка пришел на помощь существу, с которым его ничего не связывало, а!?

В памяти невольно всплыл эпизод с Воплем Смерти, что вела себя как матка или королева роя — там мотивация была ясна: инстинкт сохранения вида, защита потомства всех видов… А здесь?

Не получается ли так, что этот конкретный экземпляр, выполняет схожие функции королевы, но в более глобальном смысле — как высший хищник, берущий на себя ответственность за защиту всех драконов как класса...? ОЧЕНЬ интересно... Или же сам его вид, о котором я ВООБЩЕ ничего не знаю, эволюционно заточен быть такими вот стражами?

Мысли скакали в голове со скоростью немыслимой, даже перекрывая скорость ударов коленок друг от друга из-за страха, но сквозь эту мысленную суматоху пробивалась идея… Плевать, насрать, начхать на биологию сейчас, ведь ЭТО МОЙ РЕАЛЬНЫЙ ШАНС НА СПАСЕНИЕ!!!!!!!!!

Мне уже не нужно было побеждать викингов. Мне лишь жизненно НЕОБХОДИМО убедить дракона не убивать меня. Хотя бы сразу.

Проявившаяся паника викингов была мне на руку. Уже и шепотки, да шептуны с их стороны пошли.

— Н..ночная Фурия!!!! — выдохнул кто-то из задних рядов, и в этом голосе было столько обреченности, что хоть сейчас ложись в могилу!

Так вот кто ты для них!!! Капец, ну логично же. Черная ведь, как ночь, да и, вероятно, вредная, как фурия…

Багира тем временем дернул ухом, услышав шепот. Он насупился еще сильнее, его небольшой гребень вдоль спины встал дыбом, демонстрируя желтоватые прожилки. Казалось, он понимал, о чем они говорят.

Но и очевидно было, что для него мы все — и я, и эти бородатые мужики с железяками — были врагами и угрозой. Да и не только ему, но и Скади, ради которой тот прилетел на помощь!

А викинги, к слову, угроза вполне реальная — они стояли с оружием.

Тут же взгляд Багиры метнулся ко мне и, видимо решив, что я о-о-о-о-очень уж близко к Скади стою с недобрыми намерениями.

«Ой, да ну не делай глупостей…» — мысленно взмолился я, стараясь всем своим видом транслировать абсолютную безобидность. — «Я свой! Я же лечил её!!!»

Но суровая реальность быстро охладила пыл: драконы не читают мысли, животные, как правило, читают движения, малейшие сокращения мышц и намерения. И сейчас, стоя в опасной близости от его подопечной, я рисковал не меньше остальных, ведь Багира, издав низкий рык, прокатившийся по всему пляжу, недвусмысленно дал понять, что зона смерти открыта для всех присутствующих без исключения.

Именно поэтому неистовая атака на меня захлебнулась. Седой вожак, что секунду назад орал «Смерть колдуну» и готов был рубить меня в капусту, теперь стоял, опустив секиру, словно она вдруг стала тяжелой. Его рот был приоткрыт, челюсть медленно ползла вниз, а глазах вот-вот начнут играть слезинки.

Настолько боитесь именно этого дракона!?

Фурия же, убедившись, что движение прекратилось, издал новый звук — резкий, шипящий клекот — и дернул головой в сторону викингов. Это было настолько выразительно, что никакой переводчик не требовался, мол: «Шаг вперед, и вы — пепел».

И чтобы закрепить урок, он пустил короткий плевок плазмой перед людьми в песок — эдакий классический предупредительный выстрел.

Я же, наученный опытом, успел зажмуриться, рефлекторно прикрыв глаза локтем, но вспышка пробила даже сквозь плотно сжатые веки. Ужас! Не хватало еще раз словить зайчика и ослепнуть окончательно…

БАХ!

Песок взметнулся вверх, шипя и плавясь в стекло. Викинги с воплями шарахнулись назад, давя друг друга и падая. Но дракон бил не на поражение, что странно, да? Дикий зверь, убийца, но он давал предупреждение, просто требуя дистанции. Зачем?

Багира не ответил, а снова повернул голову ко мне.

Интересно, а он узнал меня? Запах, силуэт?

Возможно. Но это узнавание не гарантировало безопасности. В его глазах БУКВАЛЬНО читалось: «Сделай лишний шаг, дернись, посмотри косо — и ты ляжешь рядом с ними».

Выходит, ситуация патовая. Мне нужно было поговорить с драконом, дав ему понять, что я не враг! Что я помогал Змеевику, которого он теперь защищает... А судя по тому, что сам фурия успел пророкотать, уровень осознанности и владения языком у него был на высоком уровне — еще бы, класс Разящих, самые умные и опасные твари в небе.

В этот момент голос подал и вождь нападающих.

— Демон... — просипел он дрожащим голосом. — Черный Демон...

Реакция дракона на это — после предупредительного то выстрела — была мгновенной: резкий поворот головы, лающий звук и очередной плевок плазмой, взорвавшийся в полуметре от ног викинга. Строй рассыпался окончательно, люди в очередной раз в ужасе шарахнулись назад.

И тут меня осенило: а ведь не это ли тот самый момент истины? Шанс выжить и довести свою игру в божественного Вестника до абсолюта?

Можно, конечно, закрыть рот и покорно ждать исхода, лишний раз не рыпаясь, надеясь, что дракон всех сожжет, а меня не тронет. Но если промолчу — страх местных быстро сменится яростью. Очухаются еще, атакуют дракона, погибнут бесславно, но в этой свалке зацепят и нас. Или просто разбегутся, и я останусь один на один с дикой природой...

Инициативу нужно брать в свои руки и плясать уже от того, что получится. Значит, будем топить до конца. Но не будет ли это перебором?

С другой стороны... если молва обо мне, как о Повелителе Драконов, разлетится по архипелагу, если эти же викинги разнесут весть о том, что я стою НАД чудовищами... Вон, о Драго Блудвисте только шепотом говорят, боятся! А тут статус на порядок выше — Вестник, умеющий говорить с самой Смертью, с Ночной Фурией! После такого желающих смести меня или устроить облаву станет в разы меньше.

Поэтому говорить нужно. И вписывать этого дракона в свою легенду тоже нужно.

Надеюсь, Багира, ты не против...

Перевернулся, старательно избегая прямого зрительного контакта, чтобы не бросить ненароком вызов, — смотрел чуть в сторону, на его шею. Развел руки в стороны, демонстрируя пустые ладони, и максимально раскрыл грудную клетку, всем своим видом показывая полную незащищенность и отсутствие каких-либо скрытых угроз. Это был универсальный жест, понятный многим хищникам: подставить самое незащищенное место — значит признать силу другого, выказать полное доверие и отсутствие агрессии.

— Ррр-х-х-х, — мягко издал я горловой звук.

Багира скосил на меня глаз. Зрачок чуть расширился.

— Семья, — произнес я на драконьем, а затем — короткий, мягкий клекот. — Свой.

Кивнул головой в сторону Змеевика.

— Скади, — сказал я по-человечески, а потом снова перешел на звуки: — Кр-р-р-ау. Семья.

И показывал всем своим видом, всем своим лексиконом: «Она моя стая. Ты защищаешь её. Значит, мы с тобой — одна стая».

— Не враг, — я снова показал пустые руки. — Помощь.

Сделал микродвижение рукой, как бы поглаживая воздух в сторону Скади.

Во взгляде дракона на момент промелькнуло... понимание? Или, по крайней мере, удивление, что пытаюсь говорить на их языке… После Багира фыркнул, выпустив облачко дыма, чуть расслабил плечи, но тут же снова напрягся и резко повернулся в сторону викингов, издав вопросительно-агрессивный рык:

— ГР-Р-Р?! —Типа: «А это тогда кто, по-твоему? Тоже семья драконья?!»

Перевел взгляд на викингов.

Они стояли, открыв рты. Ну да, то еще зрелище. Каждый раз примерно одинаковая реакция у местных на такое — удивление, шок… А если учитывать, что, надеюсь, троица донесла до них мысль о моем происхождении, то и шок усиливался многократно.

— Он... он говорит с ним... — прошептал кто-то.

Седой вожак, посмотрел на меня с ненавистью, видимо, привык решать проблемы ударом топора. Вся эта мистика, все эти переговоры были ему противны.

Шагнул вперед.

— Не слушайте его. — рявкнул он, пытаясь перекричать свой страх, поднимая огромных размеров топор над собой — Это морок! Это...

Он хотел сказать что-то еще. Может быть, призвать к атаке, чтобы сбить наваждение. Может быть, метнуть в меня этот топор.

Но совершил роковую ошибку, сделав агрессивное движение с громким криком в момент, когда нервы у всех, включая дракона, были натянуты.

Багира среагировал — угроза обозначила себя — чуть довернул шею и плюнул.

ВЖУХ!

Фиолетовая молния прочертила воздух.

БА-БАХ!

Взрыв произошел прямо на ноге седого, чуть ниже колена — той ноге, которой он неосторожно шагнул вперед.

— А-А-А-А-А!!!

Мужик рухнул как подкошенный, хватаясь за то место, где секунду назад была голень.

Викинги заорали, строй рассыпался в панике, кто-то отпрянул, кто-то инстинктивно поднял щиты, ощетинившись в боевое построение, ожидая, что сейчас их всех сожгут.

Ситуация снова накалилась. Дракон зарычал, в его глотке разгорался огонь.

Вот тут-то пора вступать в дело, использовать буквально всю ситуацию себе на благо.

— Вы посмели?! — я обрушил весь свой гнев, всю актерскую игру на викингов, потому что только так можно было перехватить инициативу. — Вы посмели поднять голос, когда я приказал молчать? Вы посмели двигаться, когда Тень Одина дала предупреждение?!

Я указал рукой на Багиру — очень осторожно, ладонью вверх, почтительно, не тыкая пальцем в хищника.

— Вы думали, я один? Вы думали, Колесница Валькирий беззащитна? Вы думали, что можете просто прийти и забрать наши жизни?!

Раненый валялся на песке, сжимая дымящуюся культю, да выл, катаясь в кровавой пене. Люди смотрели на него, потом на дракона, и в их глазах наконец-то начинало проступать понимание того, в какую задницу они угодили.

— Это... это Ночная Фурия... — снова пролепетал тот же дрожащий голос из задних рядов. — Порождение молнии...

Да брехня!

— Это сама Тень Одина! — Я нес чушь, конечно. Но в местных реалиях звучало правдоподобно. — Он же Страж Вестников. — продолжил, мягко повышая голос. — Страж приходит только тогда, когда гнев богов переполняет чашу людской вседозволенности. Зверь спал в недрах Хельхейма, но ваша жадность, ваша глупость разбудили его. Видите?! Он требует жертв за ваше неверие!

Багира, услышав увеличивающуюся громкость голоса, зарычал в мою сторону.

— Видите?! — я использовал даже это. — Он в ярости. Зверь готов испепелить вас за ваше неверие, зверь требует жертв.

Посмотрел на вожака, который уже перестал орать и теперь просто скулил, глядя на свою ногу. Точнее, на то, что от неё осталось.

— Воин! — рявкнул я. — Как зовут тебя?

Мужик поднял на меня мутные от боли глаза.

— Стиг… — прохрипел он. — Стиг Быстроход...

— Стиг, — перебил я его, глядя сверху вниз. — Ныне кличка твоя — Полуногий. Ты получил от ситуации то, что требовали обстоятельства. Ты шагнул против воли богов, и боги забрали твой шаг.

— Мы... мы не знали... — прошептал кто-то из его людей. Оружие в их руках опускалось.

Ну конечно, не знали!

Тут, к слову, много что начало играть на руку — суеверие и в сторону их мифологии, и в сторону, по сути, ЛЕГЕНДАРНОГО дракона. Одно дело — рубить людей, грабить деревни. Другое — стоять против этого красавца, который отрывает конечности.

— Вы хотели убить меня, — продолжал я давить, делая шаг к ним (и заодно чуть отодвигаясь от опасной зоны поражения дракона). — Вы хотели убить Зверя. И вот он здесь. Сама Смерть пришла взглянуть вам в глаза. И кто же следующий? Кто еще хочет проверить крепость своих костей против молнии?

Викинги молчали.

Но тут... послышались шепотки.

— ...сетью его... — ...пока он отвлекся...

— ...с двух сторон...

— ...да ты че, охерел?! Он нас сожжет!

— ...или мы его. Шкуры стоят целое состояние...

Вот как… Даже перед лицом смерти думали о наживе или о славе убийц драконов.

Багира услышал это раньше меня — ушки дернулись. Дракон издал рык, пригнулся к земле, готовясь к прыжку. Хвост начал нервно бить по бокам.

— Спокойно, — я выбросил руку в сторону дракона, останавливая его словами на драконьем. — Стоять.

А потом повернулся к викингам.

— ИДИТЕ. ВСЕ. ВОН. Убирайтесь.

Они замерли.

— Уходите — продолжал я. — Пока я держу его, убирайтесь за холм, оставьте оружие! Оставьте раненого и бегите, если вам дорога жизнь!

Хорошая возможность сбежать, сохранив лицо, якобы по приказу Вестника, а не просто струсив.

— Уходим... — скомандовал кто-то из более разумных. — Назад. Медленно.

Они начали пятиться не сводя глаз с дракона.

— Оставьте Стига! — крикнул я.

Те, кто стоял рядом с раненым, переглянулись. Бросить своего? Это позор. Но тащить его под прицелом Фурии...

И быстро решив, как поступить… отступили. Просто сделали шаг назад, оставляя вожака лежать в луже крови.

Стиг же, видя предательство, приподнялся на локтях.

— Трусы! — заорал он благим матом. — Сучьи дети! Я вас в Хельхейме встречу! Я вас...

Его проклятия тонули в шуме удаляющихся шагов — викинги быстро уходили.

Через минуту на пляже остались только я, Скади (все еще в отключке), Багира и воющий от боли и ярости Стиг.

Фу-у-у-у-ух, вот ситуация! Аж коленки дрожали.

Повернулся к дракону.

— Все, — сказал я ему, издавая мягкий, успокаивающий звук. — Враги ушли. Мы одни. Семья. Безопасность.

Багира фыркнул, перестав скалиться, но продолжал следить за холмом.

Я же посмотрел на Стига.

Все-таки, е-мае, ему ногу отстрелило! И как за эти пару минут он до сих пор в себе остался, не отключившись от потери крови? Но… а нет, вот уже бледнеет на глазах.

Присмотрелся внимательнее, оценивая раны. По сути, и кровотечения сильного не было — плазма сработала как каутер. То есть температурой мгновенно закупорило сосуды, мясо запеклось черной коркой. Но это было чревато другими последствиями в виде некроза, грядущего сепсиса, болевого шока...

И раз мы одни, то… Стоит оказать ему помощь. Тем более что и этой раны можно было избежать.

В данной ситуации разница невелика — ветеринар я или врач, принципы спасения жизни одни и те же. Повернулся к Багире и, указывая рукой на лежащего человека, постарался передать ему свою намерения: — Мне нужно туда. Помощь.

Дракон посмотрел на меня, потом перевел взгляд на Стига, склонив голову набок с таким выражением, словно искренне не понимал: «Зачем тебе этот кусок человека?». Однако рычать или препятствовать он не стал, и я двинулся к раненому викингу.

К моему удивлению — и, чего греха таить, ужасу — Багира пошел следом, ступая мягкими лапами след в след. Не знаю, что двигало им в этот момент: то ли он не доверял мне оставаться одному с врагом, то ли им двигало обычное драконье любопытство, но к Стигу мы подошли вдвоем.

Викинг лежал на спине, глядя в небо невидящим взглядом, а его грудь ходила ходуном от хриплого дыхания. Увидев нависающую над собой морду черного дракона, он дернулся всем телом, пытаясь отползти, но сил на это уже не осталось.

— Не... не ешь меня... — прохрипел он, сжимаясь от страха.

— Он не ест падаль, — отрезал я, опускаясь рядом на колени. — А ты сейчас выглядишь именно так…

Осмотр раны подтвердил самые худшие опасения: зрелище было не для слабонервных. Ноги ниже колена просто не существовало, а культя представляла собой обугленный, спекшийся срез, из центра которого белым осколком торчала обугленная кость. Запах паленой плоти был настолько густым и тошнотворным, что к горлу подкатил ком.

— Воды! — хрипнул Стиг, облизывая потрескавшиеся губы.

— Терпи, — ответил я, понимая, что воды у меня нет, да и времени на ее поиски тоже. — Сейчас будет больно, но мне нужно осмотреть это, чтобы ты не сдох от заражения.

— Сдохни... — выплюнул он с ненавистью, но сопротивляться больше не стал, окончательно обессилев.

Багира стоял рядом, буквально нависая над нами черной скалой. Он с неподдельным интересом обнюхал рану, фыркнул, и я понял, что специфический запах жареного мяса его одновременно интриговал и отталкивал своей испорченностью.

— Слышу, Владычица Хельхейм зовет тебя уже, — проговорил я таким вкрадчивым голосом, стараясь поддерживать свой мистический образ, хотя на самом деле мне хотелось просто материться и искать несуществующую аптечку. — Она уже нашептывает твое имя, готовясь забрать душу. Но...

Я сделал паузу, заставляя его посмотреть мне в глаза.

— ...покуда нет тебе больше входа в Вальгаллу, ведь ты проиграл, потерял оружие и был брошен своими же людьми, я могу оставить тебя здесь подольше. В Мидгарде. В царстве людей.

Стиг смотрел на меня, и в его взгляде мутная пелена боли боролась с робким проблеском надежды. Викинг без ноги — уже не воин, это правда, но инстинкт самосохранения сильнее любых традиций — жизнь есть жизнь.

— Зачем?.. — прошептал он, не веря своим ушам. — Я хотел твоей смерти.

— А я хочу твоей жизни, — честно ответил, доставая нож.

Потому что мертвый враг — это просто гниющий труп, а живой, обязанный мне жизнью...

— Поклянешься, — сказал я тихо, но твердо. — Поклянешься служить мне, и я не дам гнили сожрать тебя изнутри.

На лице Стига отразилась сложная гамма чувств: уязвленная гордость, невыносимая боль и страх смерти. Он перевел взгляд на Багиру, который внимательно следил за каждым нашим движением, потом снова на меня, и наконец сдался.

— Клянусь... — выдавил он сквозь зубы.

— Хорошо.

Принялся за работу, чувствуя себя средневековым коновалом, блин!

Глава 85

… Принялся за работу, чувствуя себя средневековым коновалом, блин!

Хотя, если быть честным с самим собой, сравнение с коновалом было бы комплиментом в текущей ситуации. У тех ребят, обычно, был хотя бы раскаленный прут для прижигания и ведро дешевого пойла для анестезии, а у меня вот… ну ничего! Только чумазый нож, остатки одежды самого пациента (тоже не сказал бы, что чистые, особенно в портках) и ПОЛНОЕ отсутствие стерильности.

Склонился я, значит, над культей Стига, стараясь абстрагироваться от тошнотворного запаха паленого мяса, который, уже пропитал воздух и мои легкие полностью. Если на что-то не обращать внимания, то этого и не будет существовать, верно? Как уже говорил, плазменный залп Ночной Фурии сработал хорошим термическим инструментом: высокая температура свернула кровь, закупорив крупные сосуды. Кровотечения (по сути, главного врага любого хирурга в полевых условиях), практически не было, но это было единственным плюсом. Любой, кто хоть раз открывал учебник по комбустиологии (наука о лечении ожоговых и иных ран от горения и взрывов) или военно-полевой хирургии, знал, что за этим плюсом скрывается огромная такая, гноящаяся проблема.

У нас со Стигом ожог четвертой степени с обугливанием.

— Мда... — выдохнул, осторожно касаясь краев раны тыльной стороной ладони, проверяя температуру тканей. — И даже спирта нет, фурацилина нет… даже банальной кипяченой воды нет!!!

Проблема заключалась в том, что мертвая и обугленная ткань — это среда для развития бактерий. Организм Стига сейчас находится в шоке, но через пару часов, когда адреналин спадет, начнется интоксикация. Продукты распада из зоны некроза хлынут в кровь, и если не убрать все это угольное месиво, начнется заражение крови.

Посмотрел на валяющегося вик… ха, уже в отключке, это даже хорошо…

Но что я мог сделать прямо сейчас? Удалять некротические ткани на живую, да еще и в антисанитарии пляжа — это верный занести инфекцию еще глубже. Сейчас главной задачей было закрыть рану от мух и песка, создать хоть какой-то барьер.

Я взял лоскуты ткани, которые нарезал из одежды самого викинга. Ткань была условно чистой — по крайней мере, она не касалась земли, ведь использовал я его рубаху. Осторожно, стараясь не сдирать образовавшуюся корку (которая сейчас служила естественной пробкой для сосудов), начал бинтовать культю.

— Тебе крупно повезло, мужик, — пробормотал я себе под нос, затягивая узел. — Если бы удар пришелся выше колена, задел бы бедренную артерию… ее так просто бы не закупорило. Да и возможность ходить тебе можно вернуть.

Тут была классическая ампутация голени. В этом мире, где медицина находится на уровне «поплюй и приложи подорожник», такие травмы были приговором к смерти в девяти случаях из десяти. Но в том-то и дело, что викинги — народ живучий. Я не раз видел, как мужики расхаживали на деревянных протезах, взять того же Бирдака! Ноги здесь, видимо, теряли часто — в пастях драконов, под обвалами, в стычках. И если человек переживал первичный шок и не умирал от огненной лихорадки (читай — сепсиса), то кузнецы мастерили ему вполне сносную замену.

Выпрямился, вытирая руки о штаны. Стиг дышал тяжело, с хрипом, но ритмично. Время у него есть.

Обернулся к морю, вдыхая соленый воздух, чтобы перебить запах гари.

Ситуация требовала следующего шага. Лечение не закончено — оно только начато. Я просто законсервировал проблему на пару часов, ведь… ну боже мой, проблема в расходниках! Какой я к чертам лекарь, раз до сих пор не придумал аптечку? Займусь этим первым делом по прилете на Нуригари.

Так, возвращаемся к реальности! Что делать дальше? Очевидно, что на одной перевязке грязными тряпками далеко не уедешь. Чтобы этот калека не сгнил, мне нужен был, как минимум, крепкий спирт для дезинфекции и чистая ткань, а в идеале — еще и еда с водой. Взять всё это можно было только в одном месте.

Поднял голову и посмотрел на холм, откуда и пожаловала эта агрессивная толпа.

На возвышенности, в нескольких сотнях метров от нас, стояла основная группа викингов, которая наблюдала за этим сюрреалистичным спектаклем. Прищурившись, попытался проанализировать их поведение и построение.

Картина складывалась примерно следующая: та часть отряда, что в припадке ярости бросилась в атаку вместе со Стигом — человек тридцать, не больше, — сейчас в панике отступила и смешалась с основной массой. А ведь если посудить логически, то изначально ко мне спустились только они, считай, самые отмороженные. Значит, вполне вероятно предположить, что изначально существовал раскол во мнениях. И произошел еще наверху, очевидно сразу после вестей от моих послов.

Получается, что бóльшая часть из викингов оказались куда благоразумнее, раз предпочли не лезть на рожон, а выждать и посмотреть, чем закончится выходка их горячих голов.

В любом случае, сейчас вся эта сотня вооруженных мужиков была у меня на крючке. Они видели силу Фурии, увидели и мое милосердие к провинившемуся (ну, или его подобие). И теперь, надеюсь, они просто ждут моей воли, не зная, чего ожидать дальше.

— Значит, идем в гости, — решил я.

И тут, совершенно некстати, в голову вклинилась одна сугубо имиджевая мысль.

Я мельком глянул на свое отражение в луже, оставшейся после отлива. Грязный, растрепанный, с лицом, которое ну никак не вписывалось в каноны скандинавского эпоса. Я же это… ну, азиатской внешности. А такую ну прям вообще не увидишь на островах. Пока что, конечно, это играло на руку — статус чужака, не такого как все, по сути, подкреплял легенду Вестника. Но… кажется еще чуть-чуть, и возникнет много неудобных вопросов.

Мол, а почему, собственно, посланник Одина — узкоглазый? Ха-ха. Рано или поздно спросит какой-нибудь особо дотошный умник. Конечно, можно наплести про то, что я пришел из земель Муспельхейма или еще какой-нибудь мифической дали, но зачем усложнять, если можно просто скрыть?

Надо будет дома, в спокойной обстановке, смастерить себе маску. Отыграть образ… ну, не знаю… Ворона Одина? Хугин или Мунин, кто там у них сейчас востребованнее? Лицо закрыть, капюшон натянуть — и ветром в полете хлестать не будет, и таинственности добавит, и мою физиономию лишний раз палить не придется. А то, если аналогии приводить — ждешь, условного архангела Гавриила, представляя его этаким славянским витязем с крыльями, а приходит... ну, Майкл Джордан. Такой разрыв шаблона может и веру пошатнуть.

Ладно, это дело будущего. Сейчас маски нет, придется работать тем лицом, что есть.

Мне нужно было подняться к ним, да и желательно не просто подняться, а явиться. Прийти пешком, таща на своем горбу тушу одноногого Стига — это убить весь пафос. Боги не потеют, таская тяжести.

Решил попросить Багиру об услуге… Ну мы ведь уже друзья, получается, да? Повернулся к нему.

Дракон, отступив, сидел рядом со Скади, охраняя её сон, но его ушки чутко повернулись в мою сторону — даже после отступления следил за мной.

— Эй, — позвал я его, используя тот же горловой драконий язык, что и раньше.

Багира повернул голову.

Так-с… надо бы аккуратно и понятно попросить его об услуге такси. Но… как объяснить сложную концепцию «возьми меня и этого калеку, отнеси на горку, высади там и не убей никого» существу, с которым мы знакомы без году неделя?

Я аж начал жестикулировать, стараясь быть максимально наглядным.

— Полет, — я изобразил рукой взмах крыла. — Мы.

Указал на себя, потом на Стига.

— Туда, — рука уставилась на группу викингов на холме.

Багира проследил за жестом, посмотрел на викингов, потом на меня. После — фыркнул, и… ну вот так обидно фыркнул!!! в этом звуке было столько скепсиса, что мне стало не по себе. Мол: «Тебе надо — ты и иди».

— Помощь, — все-таки настойчиво повторил я, глядя ему в глаза и стараясь передать мысленно картинку того, что мне нужно. — Семья... Надо. Помощь.

И тут… дракон-то кивнул!

Это точно не было подражанием, а… какое-то осознанное согласие? То есть дракон понял не только жест, но и контекст?!

Багира приподнялся, потянулся всем телом, расправляя черные крылья, и двинулся ко мне.

Я же как-то рефлекторно напрягся.

Вот Багира подошел. Он, к слову, был ниже меня в холке, но ощущение исходящей от него силы и опасности было подавляющим. Обнюхал меня — быстро, деловито. А потом...

Поднялся на ЗАДНИЕ лапы, а передними обхватил меня.

Я ожидал, что он схватит меня за шкирку, как котенка, или за плечи когтями. Но он сделал это... иначе. Его передние лапы оказались удивительно ловкими. Когти втянулись, и он буквально обнял меня поперек туловища, прижимая к своей груди.

Это было странное чувство... Жесткое, чешуйчатое и горячее тело дракона. Мышцы под его кожей перекатывались, сам дракон держал меня крепко и надежно, но при этом удивительно бережно, словно понимал, насколько хрупкие эти двуногие существа.

— Ох... — выдохнул, оказавшись в объятиях Ночной Фурии. — Надеюсь, ты меня не уронишь.

Багира проигнорировал мой комментарий, лишь повернул голову к Стигу.

С викингом он церемониться не стал. Просто наклонился и схватил его второй лапой (точнее, перехватил меня одной, а второй зацепил Стига) за ремни портупеи когтями. Стиг обвис в его хватке, аки мешок.

— Готов? — словно спросил дракон, глянув на меня сверху вниз.

Я кивнул, не в силах говорить от волнения.

Рывок.

Земля ушла из-под ног с тошнотворной скоростью. Мощные крылья хлопнули, подняв вихрь песка, и мы взмыли в воздух.

Ветер засвистел в ушах, а пляж внизу мгновенно уменьшился.

Но куда так быстро, нам всего пару сотен метров пролететь!!!

С такими мыслями висел в лапах дракона, болтая ногами над бездной, и чувствовал себя одновременно самым жалким и самым могущественным существом на планете. Тот факт, что самый опасный хищник в мире работает у меня курьером, добавлял мне к ЧСВ, а викингам, к… также плюсики к моему величию в их глазах, хех.

И вот… я все больше проникался осознанностью этого дракона.

— Откуда в тебе это, а? — прокричал сквозь ветер, глядя на черную морду рядом. Почему ты помогаешь?

Багира не ответил — был сосредоточен на полете.

И вообще! Его интеллект оставался для меня загадкой. Не знаю, какими аналогиями он мыслил, как воспринимал мир, но даже умнейшие из собак не смогли бы так быстро оценить ситуацию и принять такое сложное тактическое решение. Он ведь не дрессировался! Мы не проводили время вместе за работой, он просто... ну, понял.

Вот пара секунд, и мы приближались к холму.

Викинги, увидев, что Черная Смерть летит прямо на них, да еще и с двумя телами в лапах, начали в панике пятиться. Кто-то упал, кто-то побросал щиты.

— Вниз! — как-то самонадеянно скомандовал я, больше по привычке, так что дракон и не послушал, а просто… заложил крутой вираж и начал снижение в удобной для него точке.

И в итоге завис в паре метров над землей, прямо перед строем викингов, создавая эффектный порыв ветра, который сбил с ног передние ряды.

А потом разжал лапы.

Мы со Стигом рухнули на траву. Я, сгруппировавшись (все-таки опыт полетов на Скади сказывался), приземлился на ноги, хоть и пришлось опереться рукой о землю для равновесия. Стиг шлепнулся рядом бесформенной кучей.

Эпично? Безусловно. Как Супермен после падения!

Багира же не стал задерживаться ради долгого триумфа. Он издал громкий, раскатистый рев, от которого у викингов затряслись поджилки — финальное предупреждение из серии «Это моё, не трогать», — но затем повел себя странно.

Вместо того чтобы сразу взмыть в небо, дракон вдруг замер в воздухе, резко повернул голову вглубь острова и начал жадно втягивать ноздрями воздух, словно пытаясь вычленить из запаха какой-то посторонний аромат. Он странно, отрывисто гаркнул и еще раз дергано огляделся по сторонам.

Что-то его явно обеспокоило. Но что именно?

Я не успел понять, потому что в следующую секунду он, будто приняв решение, мощно оттолкнулся и черной стрелой ушел обратно к Скади. Эх, не остался охранять меня, но вернулся к своей главной задаче — защите раненой самки, и, судя по его спешке, там он сейчас был нужнее.

Я же медленно выпрямился, отряхивая плащ.

И вот, передо мной стояла толпа. Сотня суровых, бородатых, вооруженных мужиков. И все они смотрели на меня так, словно я только что спустился с радужного моста Биврёст, хе-хе. А я уже смекаю за аналогии местным фольклором.

Обвел их взглядом — я не должен показывать страха, ведь я — Вестник, который только что прилетел на Ночной Фурии.

— Кто здесь главный? — мой голос прозвучал твердо. — Кто теперь держит слово рода викингов после того, как Эфмер ушел к праотцам?

Толпа зашевелилась. Люди расступались, давая дорогу.

Вперед вышел человек.

Он отличался от остальных. Не столько одеждой (хотя его кольчуга выглядела добротнее, а на плечах лежала шкура медведя), сколько осанкой. В нем не было той истеричной агрессии, что у Стига, но не было и страха, как у большинства рядовых бойцов. Он смотрел на меня прямо, без подобострастия, но с явным уважением.

Оружие — меч в ножнах — было при нем. Значит, он не из тех, кто бросил железо в панике, оставляя его внизу пляжа, ага… То есть и изначально он был с в той группе людей, что была против нападения.

— Я — Харальд, — произнес он гулким басом. — Сын Торкеля, капитан «Морского Змея».

Отлично! Просто супер! Это тот самый капитан второго драккара, кого Халльвард упоминал как разумного человека. Надеюсь, он умный мужик...

— Харальд, — кивнул я, принимая его статус. — Твои люди мудрее тех, кто сейчас лежит у моих ног без ноги. Ты выбрал правильную сторону.

Я указал на Стига.

В этом и была вся суть моего визита. Изначально я думал, что викинги быстро уплывут, оставив нас с седым наедине, после чего я бы забрал калеку к себе на остров, выходил его, а потом, когда-нибудь, подбросил до Лохимора — ведь я обещал ему жизнь, а слово, даже данное врагу, нарушать не хотелось. Но раз эти ребята не уплыли, план менялся в лучшую сторону. Зачем мне лишний рот и лишние проблемы на базе? Пусть забирают своего героя обратно.

Но отдать его в таком состоянии — это все равно что убить. Грязная тряпка и запекшаяся корка не спасут от заражения.

— Мне нужно кое-что от вас, капитан, боги обещали сохранить жизнь Стигу полуногому, для этого мне нужен крепкий алкоголь — самый крепкий, что есть в ваших трюмах, еще потребуется чистая ткань, а также вода, прокипяченная на огне.

Викинги переглянулись…

— Вы предоставите это, — продолжал я, не давая им времени на сомнения. — Я завершу лечение здесь. Я выжгу скверну из его раны вашим же медом, закрою её вашей тканью. И тогда... оставлю человека вам, его судьба будет в ваших руках — на все воля Одина.

Харальд медленно кивнул, оценив предложение.

— У нас есть бочонки с первачом на корабле, — сказал он. — И полотно найдется, мы принесем.

— Хорошо, — я позволил себе легкую, снисходительную улыбку. — Несите. И для меня тоже соберите припасов — Вестнику в дорогу не помешает подношение.

Я уже мысленно выдохнул, все складывалось нормально. Сейчас притащат спирт, я проведу нормальную обработку культи, сделаю красивую перевязку, заберу гонорар в виде полезных материалов и с пафосом удалюсь пешком к берегу.

Я уже собирался отвернуться к Стигу, чтобы подготовить его к процедуре, как Харальд сделал шаг вперед.

— Скажи мне... — проговорил он тихо, почти интимно, так, чтобы слышали только мы двое и, может быть, пара ближайших воинов. — Ты ведь не просто Вестник, парень. И не дух.

Я напрягся. Рука инстинктивно дернулась к поясу, где висел нож.

— О чем ты, смертный? — холодно спросил, стараясь держать марку.

Харальд усмехнулся в бороду. Усмешка вышла кривой, но какой-то пугающе понимающей.

— Саян ты, — произнес он четко и весомо — Ведь я прав буду?

Глава 86

Вот сука! Откуда!?

Эта мысль пронеслась в голове буквально моментально, отрикошетив от стенок черепа и вызвав мгновенный выброс новой порции адреналина. Куда уж больше то?Ну что за день!? Вот и сердце снова забилось где-то в районе горла.

Как он узнал?! Ну вот откуда?!

Хотя… может я что упускаю…

Тем не менее, постарался не измениться в лице, хотя, каюсь, выходило плохо. В ответ просто смотрел в глаза Харальда, пытаясь сохранить маску, но мозг лихорадочно перебирал варианты…

Но ответ на этот немой опрос пришел сам собой, причем довольно быстро. Харальд продолжил, чуть понизив голос:

— Прошу не гневаться, Вестник, — в тоне послышалась смесь уважения и хитрости. — Но твой лик... больно уж напоминает мне одного раба, что был у нас давеча, до того, как сгинул в пасти монстра. Уж очень примечательная внешность: черные волоса, да глаза узкие, словно щели в бойнице. Такие лица в наших краях редкость, их запоминаешь сразу.

Опа...

Я мысленно выдохнул, ведь… ну значит, он не знает наверняка. И ведь, заметьте, он прямо не утверждает: «Ты — Саян, беглый раб», а так обтекаемо твердит, мол: «Твой лик носил раб». Это давало мне пространство для маневра.

И, судя по его глазам, он действительно хотел верить в чудо. Или, по крайней мере, допускал его возможность.

— Видывал я его, — продолжал викинг, словно рассуждая сам с собой. — Странный был малый. Как он умудрился выжить в шахтах после обвала, когда камни перемололи кости крепким мужикам? С ума сбрендил, наверное, вот, видимо, и хитринка Локи в него вселилась тогда, коли он начал утверждать о возможности дружбы между драконами и людьми...

Харальд замолчал, внимательно глядя на меня.

— Что-то имеешь против этой идеи? — спросил я холодно, игнорируя часть про раба и цепляясь за идеологию.

Харальд хмыкнул, почесав густую бороду.

— Против идеи? Нет. Я видел, как Тень Одина несла тебя в лапах, словно дитя. Я видел, как ты говорил с ней. Глупо спорить с тем, что видят глаза, если не хочешь прослыть слепцом. Но вот человек... — он снова прищурился. — Тот парень исчез ы глотке дракона, о котором и говорил как о друге. А теперь передо мной стоишь ты, с тем же лицом, но с силой, которой у раба быть не могло… Интересный аватар выбрал Вестник, чтобы спуститься в мир…

Еще лучше, раз сам заговорил о простой личине. Фух! Что-то мне реально ОЧЕНЬ сильно везет, прям с момента попадания на остров. Значит, скоро что-то пойдет не так…

Ладно, надо говорить, подтверждая его мысли — проще убедить во лжи.

— Пути Вестников до момента их истинного Возрождения неисповедимы, капитан, — произнес медленно, чеканя каждое слово. — Дух выбирает сосуд, который способен вместить его волю. Иногда этот сосуд должен пройти через унижение, через шахты, через огонь и смерть, чтобы закалиться. Того, кого ты знал как раба, больше нет. Есть лишь Воля, что привела меня сюда. И лицо... — я провел рукой по своей щеке. — Это лишь маска.

Вот так вот, да. Абстрактно, пафосно и ничего, по сути, не объяснил, но при этом подтвердил его догадки в мистическом ключе, мол: «да, это тело того парня, но внутри теперь нечто иное».

Харальд помолчал, переваривая услышанное. И, видимо, ответ его удовлетворил… ну или решил, что спорить с мужиком, у которого в друзьях Ночная Фурия, себе дороже.

— Воля ваша, — наконец кивнул, отступая на шаг и возвращаясь к деловому тону. — Мы принесем всё, что ты просил. Мед, ткань, воду, но... — он кивнул в сторону Стига. — Что с ним нам надобно делать потом?

— Со Стигом-то? — переспросил, хотя ответ был очевиден. — На все, конечно, ваша воля, вы здесь капитан, и вам решать судьбу ваших людей. Но мой совет, как того, кто только что вытащил его с того света: оставьте его в живых. Не для того на него тратилось время божье и мое искусство, чтоб он сдох от ваших рук или был выброшен за борт. Хватит с него и предательства, и потери ноги. Пусть живет. Калека — лучшее напоминание о том, что бывает с теми, кто идет против воли Неба.

— Разумно, — согласился Харальд. — Живой пример доходчивее мертвого…

Он махнул рукой своим людям, и двое воинов сорвались с места, побежав к драккарам за припасами. Надеюсь, что именно за этим…

Ой, что-то меня все это начинает уже так накалять. Взаимодействие с людьми — это всегда стресс, всегда политика, всегда двойное дно. Как же хорошо быть только с драконами! Сидишь себе на скале, читаешь книгу, сравниваешь повадки, анализируешь биомеханику. Не нужно врать, не нужно играть роль, не нужно рисковать, подбирая каждое слово. Хотя… конечно, работа с драконами сама по себе несет огромный риск быть съеденным или поджаренным, но этот риск — честный. А здесь... приходится маневрировать между суевериями и фактами… Сплошной ужас, сплошной стресс… Загнаться бы после этого куда-нибудь на остров с Громмелями! Отдохнуть морально.

Тем не менее, через десять минут передо мной стояли бочонок с медо… ага, медом. Медовухой! Но пойдет. Так же была и стопка относительно чистого льняного полотна и котелок с водой, которая вот-вот станет кипяченой.

Стига положили на расстеленную шкуру прямо на траву. Сейчас уже был в сознании, но в состоянии полубредовом, все что-то стонал, метался. Лицо серое, губы потрескались. Шок отпускал, а на его место приходила боль…

Я закатал рукава, не снимая плаща.

Дальше начался процесс, который в цивилизованном мире вызвал бы у любого уважающего себя хирурга нервный тик, а у сотрудника санэпиднадзора — мгновенный, обширный инфаркт, мех… И, положа руку на сердце, я бы сам в жизни не решился на такое зверство, окажись мы в других условиях. Вообще никогда, ни при каких обстоятельствах, ни за какие деньги не стал бы рекомендовать, а уж тем более практиковать подобную методику — это ведь, по сути, не лечение, а натуральное вредительство, жесткий химический ожог живых тканей, который в нормальной клинике посчитали бы врачебной ошибкой. Любой адекватный медик подтвердит: лучше дождаться реальной, квалифицированной помощи, стерильной операционной и нормальных антибиотиков, чем устраивать такую вот варварскую полумеру с кучей побочек. Но в том-то и ужас ситуации, что лучше у нас нет, скорая сюда не приедет, а выбор стоит не между плохим и хорошим лечением, а между мучительной процедурой и гарантированной смертью от гниения заживо… Я, блин, могу много часов на эту тему рассуждать, но… Ладно уж. Просто реально не нравится мне все это…

Размотал с викинга свои временные тряпки, оголяя культю — выглядела она жутко: черная корка, местами сочащаяся сукровица, запах гари смешался с запахом вареного мяса.

Первым делом щедро плеснул на руки этот их первач. Щипало немилосердно (у меня самого были мелкие царапины), но это было необходимо. Затем взял нож, предварительно подержав его над факелом, который услужливо поднес один из викингов, и тоже облив спиртом.

— Держите его, — бросил воинам. — Сейчас он будет дергаться…

Четверо дюжих викингов навалились на конечности Стига.

И начал обработку. Смысл был не в том, чтобы отрезать еще кусок, а в том, чтобы убрать те ошметки тканей, которые уже начали отмирать, но не обуглились до конца. Это называется некрэктомия вообще-то. А в полевых условиях это выглядит как мясницкая работа, твою мать! Я реально срезал лоскуты кожи, убирал спекшуюся грязь с живого человека без анестезии!

Стиг завыл. Даже сквозь бессознательное состояние боль пробивала его мозг. Он выгибался дугой, рычал, но викинги держали крепко…

— Терпи, дурак, — шипел я, заливая рану медом-спиртом. — Жить хочешь — терпи…

Но это так, больше для успокоения самого себя, чем Стига. Ему слова не помогут…

Жидкость шипела, попадая на живое мясо… Еще бы! Спирт на открытую рану вызывает химический ожог и некроз здоровых тканей, замедляя заживление. В современной медицине так не делают, но здесь... в очередной раз повторюсь, оправдывая себя, выбор стоял между химическим ожогом и гнилостной инфекцией. Из двух зол я выбирал то, которое убивает медленнее…

Промывал рану долго, тщательно, вымывая песок и сажу. Затем наложил слой чистой ткани, обильно смоченной в том же алкоголе (сделал, по сути, полуспиртовой компресс, чтобы дубить ткани), и начал бинтовать.

И это, скажу я вам, была не просто беспорядочная намотка тряпок, чтобы кровь не капала! Во всяком движении есть смысл. Не зря же я столько лет учился!!! Руки сами вспомнили движения с первых трех курсов, словно и не было этих лет: тугие, перекрывающие друг друга туры импровизированного бинта, чередование спиральных и восьмиобразных ходов... мда.

Старательно формировал культю, создавая плотный, аккуратный кокон, который не сползет при транспортировке и надежно защитит обожженную плоть. Лента за лентой, слой за слоем, пока ткань не скрыла под собой все то безобразие, что мы натворили. Харальд, стоявший в паре шагов, даже дышать, кажется, стал тише, не отрывая взгляда от моих рук и внимательно наблюдая за каждым движением.

И все же не вытерпел.

— Ловко ты ножом орудуешь, — заметил, когда я завязывал финальный узел. — И не дрогнет рука. Помнится, тот раб тоже не промах был. Спас дочку одного из наших. Так же быстро соображал, говорят.

Эх. Опять он за свое.

— Спасение жизни — благое дело, в чьем бы теле ни жил дух, — уклончиво ответил, вытирая руки тряпкой. — Нож может быть оружием убийцы, а может быть инструментом целителя. Все зависит от того, чья воля его направляет.

Выпрямился, чувствуя, как ноет спина. Операция прошла успешно… Насколько это вообще возможно в таких условиях, конечно. Тешил себя мыслью, что сделал всё, что мог. Теперь иммунитет Стига должен вступить в бой.

— Он будет жить, — констатировал я. — Если будете менять повязки и промывать этой же огненной водой. И не давайте ему умирать от жажды и голода, коли вам нужна его жизнь вообще.

Харальд кивнул, принимая инструкцию.

Викинги начали суетиться, готовя носилки, чтобы унести раненого на корабль. Кстати, наличию носилок я искренне удивился — такие две грубо отесанные жерди с натянутой шкурой. Надо же! Обычно в фильмах про средневековье раненых просто перекидывают через плечо, как мешок, и тащат, собирая головой все кочки, а тут — зачатки санитарной эвакуации. Прогресс!

Они явно собирались отчаливать, но, как оказалось, страх страхом, а болячки… короче, на халяву все хотят к врачу, пусть он и ветеринар — эффект белого халата работает даже в мире, где халатов не носят, стоило местным увидеть, что я реально работаю с раной, как начались попрошайки.

Один из молодых воинов, рыжий детина с перевязанной грязной тряпкой рукой, вдруг шагнул вперед, нарушая субординацию.

— А, Вестник... — начал он, мнясь и косясь на капитана. — Прошу не гневаться... Можно ли тепереча повиновать на то, чтоб боги решили осмотреть и, значица, эта... и мою рану вылечить, а? А то дергает спасу нет, уж третью ночь не сплю...

Лицо капитана налилось кровью, рука взметнулась для оплеухи.

— Ты что, пёс смердящий?! — рявкнул он. — Смеешь докучать Вестнику своими гнилыми болячками?! Он только что спас гнилого человека, предателя, а ты лезешь со своими прыщами?!

Парень вжал голову в плечи, ожидая удара, но я... ну не мог я отказать. Это как… ну не знаю! Не покормить голодную собаку на улице — то есть невозможно. Видишь пациента — лечишь пациента. К тому же, это отличный способ закрепить лояльность. Одно дело — бояться бога, другое — быть ему благодарным… верно?

— Оставь его, Харальд, — мой голос прозвучал спокойно и властно, останавливая занесенную руку капитана. — Гнев — плохой советчик. Если воин страдает, он не может держать щит. А если он не держит щит — страдает вся стена щитов.

Подошел к парню.

— Показывай.

Парень дрожащими пальцами размотал тряпку на предплечье.

Мда. Глубокая колотая рана, полученная, судя по виду краев, дней пять-семь назад. Вероятно, зацепило ржавым гвоздем или сколом дерева… короче, точно не от боя — там бы повреждения были куда как серьезнее. Как итог — рука отекла до самого локтя, кожа натянулась, став глянцевой и красной, горячей даже на расстоянии. В центре раны пульсировал желтовато-зеленый кратер.

А это, юные викинги и викингессы, абсцесс. Причем уже переходящий во флегмону… Помнится, от флегмоны и я себя лечил в пещере, так что справимся. Но… «дергает», говорит? Ну да — там внутри сейчас такое давление гноя, что я удивляюсь, как он вообще в сознании стоит. Еще день-два — и инфекция пойдет по лимфотоку выше, в подмышечные лимфоузлы, а там и до сепсиса рукой подать.

— Дурная кровь застоялась, — произнес громко, больше играя на публику, используя понятные им термины. — Злые духи гниения нашли себе уютное гнездо.

Но вскрывать и дренировать надо…

— Дай сюда нож, — я протянул руку Харальду, так как мой уже был грязным после Стига. Капитан, помедлив секунду, вложил рукоять своего кинжала мне в ладонь.

Снова плеснул на лезвие спиртом из кружки.

— Смотри на горизонт, — приказал я парню, видя, как того начинает потряхивать. — И… на вот, хлебни.

Протянул ему кружку с тем самым первачом, который использовал для дезинфекции. Тот выпил всё залпом даже не поморщившись. Лишь бы повод найти, ага! Глаза моментально заслезились, но парень выдохнул и кивнул, мол, готов.

— Не спеши, — остановил я его.

Следом поднял с земли небольшую деревяшку, быстро и туго обмотал её лоскутом ткани, чтобы заноз в десна не насажать, и сунул ему под нос.

— В зубы, — скомандовал я. — И зажми крепче. Будет больно — кусай палку.

А то если без нее заорет, язык прикусит, если просто стиснет челюсти без этого — моляры в крошку сотрет. А новых зубов боги не выдают, увы…

Парень послушно раззявил рот, закусил импровизированный кляп и зажмурился.

— А теперь не дергайся…

Церемониться не стал. Резким движением я вонзил острие в центр нарыва и сделал разрез длиной сантиметра три.

Гной тут же брызнул струей, смешиваясь с темной венозной кровью. Запах ударил в нос такой, что даже стоящий рядом Харальд поморщился. Парень побелел, стиснул зубы до скрежета, и осел бы на землю, если бы его не поддержали товарищи.

— Вот так, — прокомментировал я, выдавливая остатки этой гадости тканью (благо, ее принесли с запасом). — Скверна выходит…

Тщательно промыл полость раны спиртом, засунул внутрь турунду — полоску ткани, смоченную в том же спирте, чтобы разрез не склеился раньше времени и отток продолжался, — и быстро забинтовал.

— Меняй тряпицу дважды в день, — напутствовал я, вытирая руки. — И руку держи на перевязи, не болтай ею. Заживет.

Не успел я закончить с первым, как из строя, видя, что бог сегодня добрый и раздает здоровье бесплатно, вытолкнули второго.

Это был пожилой воин, весь в шрамах, с седой бородой, заплетенной в косички. Он держался за плечо, странно перекосившись на один бок.

— А с этим что? — спросил Харальд, уже с интересом наблюдая за моим полевым госпиталем.

— Ну дык, упал дед во время качки неделю назад. Рука висит плетью, поднять не может, воет по ночам. Думали, перелом, хотели уж прирезать, чтоб не мучился, да он старый друг отца моего...

Подошел и ощупал плечо.

Так... Дельтовидная мышца запала, под кожей четко прощупывается пустая суставная впадина, а головка плечевой кости уехала куда-то вперед и вниз, под клювовидный отросток.

Передний вывих плеча недельной давности, ага…

Ох, ёлки-палки... Свежий вывих вправить — дело пяти минут совместно с хорошим матом пациента, а застарелый? Там же уже мышцы сократились, спазмировались, образовалась фиброзная ткань, ложный сустав начинает формироваться. Вправить такое без наркоза и миорелаксантов — это адский труд и адская боль...

Ну вот все через жопу, даже это!

Но и оставлять старика так — значит обречь его на инвалидность. Рука усохнет, болеть будет вечно…

А еще бы и объяснить им понятно. Но это дело простое:

— Кость покинула свой дом и заблудилась, — поставил я диагноз. — Нужно вернуть её обратно, но это потребует силы, да мужества.

Посмотрел на старика.

— Ты готов терпеть боль, старый волк? Большую боль, чем от удара топора?

— Готов, Вестник, — прохрипел тот. — Лишь бы меч снова держать мог...

— Ложись.

Уложил его на землю. Снял сапог со своей правой ноги — метод Гиппократа, или Джанелидзе, тут уж как пойдет — требует упора.

Сел рядом, уперся пяткой ему в подмышечную впадину, захватил его кисть и предплечье обеими руками.

— Расслабься, — сказал я тихо. — Дыши. Вдох... выдох... Думай о Вальгалле... о девах...

И начал тянуть. Медленно, плавно, наращивая усилие. Мышцы старика были жесткими, забитыми. Мне пришлось использовать вес всего своего тела, отклоняясь назад. Старик зарычал, глаза полезли из орбит, на лбу вздулись вены.

Тяни, Саян, тяни... Растягивай спазм. Давай же...

Минута. Две. Пот заливал мне глаза. Казалось, я сейчас просто оторву ему руку.

И вдруг — глухой, смачный щелчок.

ХРУСТЬ-КЛАЦ.

Головка кости перескочила край впадины и скользнула на место. Плечо моментально округлилось, приняв естественную форму.

— А-А-АХ! — выдохнул старик и тут же обмяк. Болевой шок, плюсом мгновенное облегчение.

— Готово, — вытер пот со лба, чувствуя, как дрожат собственные мышцы. — Привяжите руку к телу на две недели, пусть сустав привыкнет к дому.

Толпа одобрительно загудела. Вправление костей на их глазах выглядело куда более понятным и уважаемым чудом, чем мои полеты на драконе, складывалось впечатление.

Но и на этом ничего не остановилось… спустя минуту ко мне робко потянулись еще трое.

Один жаловался на ногу — подвернул стопу, лодыжка синяя. Перелома нет, просто сильное растяжение связок.

— Лед... тьфу, холодную воду из ручья прикладывай, — посоветовал я, накладывая тугую восьмиобразную повязку. — И не ходи на ней три дня, пусть лежит.

Второй, молодой парень, показал страшную гноящуюся ссадину на голени — упал на рифах. Там уже начиналось рожистое воспаление — кожа вокруг раны стала ярко-алой, блестящей и горячей, а само покраснение ползло вверх по ноге четкими, приподнятыми краями. То есть стрептококк уже пошел по лимфатическим путям, и если это запустить — ногу раздует в слоновью, а там и до сепсиса полшага.

— Промывать медом и не мочить морской водой…

Третий просто открыл рот и ткнул пальцем в распухшую щеку.

Ага, гнилая «четверка», от которой остался только черный корень, окруженный воспаленной десной… А вот стоматологом быть я не был готов…

— Рвать надо, — констатировал безжалостно. — Но у меня нет клещей...

Викинг же, недолго думая, достал из поясной сумки небольшие кузнечные клещи и протянул мне.

И вот… ну серьезно?

— Да серьезно? Ну, держись...

Хруст, вопль, фонтан крови — и черный осколок полетел в траву. Пациент сплюнул кровь, пошатался, но улыбнулся щербатым ртом:

— Спасибо, Вестник! Сразу легче!

Но стоит отдать им должное, терпели они варварское лечение хорошо… Тем не менее:

— Всё! — поднял руки, останавливая очередь, которая могла бы растянуться до утра. — Моя сила не бесконечна. Попутного ветра!

Харальд, наблюдавший за всем этим с нечитаемым выражением лица, подошел для того финального разговора.

Пора было закругляться, правда. Но перед тем, как отпустить их, нужно было сделать еще кое-что важное.

— Мой путь сюда был не случаен, Харальд. Ищу дрянь, выпущенную Локи раньше времени.

— Дрянь? — переспросил он нахмурившись. — О чем ты?

— О червях. О паразитах, способных пожирать зверей и сводить их с ума. Шкуродерами их кличут — они проникают под чешую драконов, под кожу животных... и даже людей, если те неосторожны. Пьют их силы, вызывают бешенство.

Я намеренно сгущал краску, говоря, что это не только проблема драконов. А то еще захотят использовать паразитов в войне. Ага!

— Ваша часть воинов уже невольно помогла мне в истреблении этой дряни, но они еще есть. Будет хорошо, если и по пути домой, и на своих островах вы будете бдительны. Если увидите дракона, что чешется до крови, или зверя, что ведет себя как бешеный — убейте его и сожгите тело, или промочите в соленой воде. Не подпускайте эту заразу ни к кому. Ни к скоту, ни к детям.

Харальд сплюнул через левое плечо — эдакий оберег от зла.

— Мы поняли тебя, Вестник. Будем жечь гадов.

Викинги начали спускаться к воде, грузить бочки и раненого. Собственно, пора им уходить? Да, они явно спешили. Солнце уже клонилось к закату, а ночевать здесь им явно не улыбалось.

Фуухххх... Кажется, пронесло. Я выдохнул, чувствуя, как напряжение последних часов начинает отпускать, сменяясь дикой усталостью.

Но напоследок...

— Капитан, — окликнул я. — Прежде чем ваши паруса скроются за горизонтом... Какие новости в мире подлунном? Что слышно на архипелаге?

Харальд остановился, посмотрел на меня с усталым прищуром.

— Да все, знаешь ли, как-то через задницу, — честно ответил он, забыв на секунду о высоком штиле. — Смутные времена. Кьяденьс лишился вождей. Кто-то спровоцировал атаку на Тинг, говорят, драконы взбесились, или кто-то их натравил. Старые ярлы мертвы, молодые грызутся за власть. Хаос.

Ну это то я знал.

— Это печально, но ожидаемо, — прокомментировал я.

— Когда старые устои рушатся, всегда летит пыль. Ну так... что еще знать хочется?

Хм, а действительно, что? Мысли метнулись к глобальной угрозе.

— Какие слухи по Драго Блудвисту ходят у вас? — спросил я прямо, внимательно следя за его реакцией.

Харальд нахмурил лоб, словно вспоминая.

— Драго... кто-свист? — он переспросил с искренним непониманием. — Это кто такой? Новый ярл с Южных островов? Аль разбойник какой?

Понятно, ничего не знают. Но… это странно. До Лохимора какие-то слухи и даже действия доходили, а до этих ребят — нет?

— Неважно, — отмахнулся я. — Если не слышали — значит, беда пока далеко. Пусть так и остается…

Глава 87

На этом мы, собственно, и попрощались с их бравой командой, которая, хоть и не обзавелась пропитанием на этом острове, как изначально и планировала (если не считать меня в качестве главного блюда), то, как минимум, спасла несколько своих бойцов от гангрены и инвалидности. Правда, курс обмена вышел грабительским: три трупа, один калека и десяток седых волос у меня на голове в обмен на здоровье нескольких… Мда, какая-то совсем уж невыгодная арифметика получается.

И ведь нет бы сразу с такого начать! Мол, вот сиди и лечи наших, иначе не уйдешь. А то убить все хотят, пока сами не получат… ага! И ведь это было бы проще, понятнее и безопаснее, чем разыгрывать весь этот цирк с божественным вмешательством и полетами на Фурии. Но, как говорится, хорошая мысля приходит опосля. И вообще, надо уже отпустить эту ситуацию, е-мае. Живы — и ладно. Репутация создана — вообще шикарно.

Итак. Мы теперь тут одни.

Я постоял на берегу еще минут пятнадцать, щурясь на заходящее солнце и провожая взглядом полосатый парус драккара, пока тот не превратился в маленькую точку на горизонте. Выясняется нежданно негаданно, что паранойя — профессиональная болезнь, наверное, любого попаданца. Очень уж мне хотелось убедиться, что они все ТОЧНО сели за борт, что никто не спрыгнул в кусты с луком, чтобы устроить охоту на нас ради трофея.

Но нет, горизонт был чист, море спокойно, а чайки орали свои привычные проклятия, не потревоженные ничем, кроме ветра. Убедившись, что подлянки никакой нет, я развернулся и сразу отправился обратно, к тому месту, где оставил своих чешуйчатых.

И ведь довольно долго меня не было, около трех часов прошло с тех пор, как я умчался вершить судьбы викингов вместе со Стигом. За это время могло случиться что угодно, и сердце предательски кольнуло тревогой.

Когда перевалил через гребень холма, открывшаяся мне картинка заставила выдохнуть с облегчением.

Скади была в порядке. Ну, насколько это вообще применимо к дракону, пережившему жесткую посадку и стычку с паразитами. Она уже не валялась бездыханно на песке, изображая умирающего лебедя, а стояла на лапах, переминаясь. Левое крыло, что пострадало при попадании, она держала чуть оттопыренным, нервно подергивая им, словно проверяя чувствительность. Конечно, травма давала о себе знать, ушиб там был знатный, но переломов, судя по осанке, не было, следовательно — летать должна. Не сейчас, так через день, когда отек спадет. Дракон же!

Подойдя, первым же делом начал ластиться. Ну а что?

— Тише, девочка, свои, — проворковал на драконьем, спускаясь по склону и поднимая руки, чтобы не испугать ее резким появлением.

Скади дернула головой, зрачки сузились, фокусируясь на мне, и она издала тихий, жалобный клекот. В этом звуке было столько обиды и вопроса «Где тебя носило?», что мне стало стыдно даже! Перепугалась, поди, сидя вместе с черным чудовищем, правда? Ути-пути.

— Прости, родная, — подошел вплотную и прижался лбом к ее теплой морде, чувствуя знакомый запах чешуи. — В такую жопу попали, знаю... Но я здесь, враги ушли. Теперь только отдых и безопасность…

Она фыркнула, ткнувшись носом мне в грудь, и я буквально почувствовал, как стресс покидает ее мощное тело, вместе с напряжением мышц.

Нам надо только провести это время в безопасности и не попасться здесь на источник заразы… К слову, именно из-за нее я тут! Весь этот чертов поход с Нуригари хер-знает-куда-на-восток затевался ради того, чтобы найти и изучить Шкуродеров, а в итоге мы сами чуть не стали едой для них.

Бр-р-р-р.

Перевел взгляд на Багиру.

Ночная Фурия сидела чуть поодаль, на большом валуне, и с видом сфинкса наблюдала за окрестностями. Заметив мое возвращение, он лишь лениво дернул ухом и повернул голову. Ну вот ему я уж точно благодарен, надо бы и сказать спасибо за это, верно?

— Спасибо, — кивнул я ему, стараясь вложить в голос максимум уважения. — Ты спас нас…

И решив ему напомнить о себе:

— Семья. Помощь.

Багира моргнул — медленно так, вальяжно — это был хороший знак. Он… не уверен полностью, но понадеюсь подумать, что дракон боле не видел во мне угрозы. Так ли это на самом деле? Узнаем через время.

Осторожно подошел к нему, не навязываясь, и протянул руку, просто обозначая жест.

— Ты ведь понимаешь, что мы здесь не для того, чтобы воевать с тобой? — спросил я уже по-человечески, предполагая, что интонацию он поймет. — Мы здесь из-за тех тварей, что заставляют драконов сходить с ума. Поэтому ты отступил с глубины острова и вернулся к соленой воде?

При упоминании тварей Багира напрягся. По его телу прошла едва заметная дрожь, и в этот момент я снова увидел короткое, пульсирующее желтое свечение, пробежавшее по черной шкуре, словно сеть миниатюрных молний или… светящихся вен?

Блин... вот бы узнать, что заставляет его чешую (или кожу под ней?) так сиять? Какова природа этого явления?! Это биолюминесценция, как у глубоководных рыб? Или это сосудистая сетка так влияет на свечение, типа… эм, начинает светиться при возбуждении нервной системы? А может даже и плазма, которую генерирует дракон, имеет такой побочный эффект, просвечивая сквозь ткани? Жуть как интересно, какой все-таки биологический механизм тут включен и, главное, зачем? Для внутривидовой коммуникации? Для отпугивания? Или это просто индикатор накопления заряда…?

Но времени на изыскания сейчас не было. В реакции дракона отчетливо почувствовалось понимание и мрачное узнавание. Однако вместо какого-то понятного знака Багира лишь издал странный гаркающий звук и дергано повернул голову вглубь острова, замерев в той позе. Намек был понятен, мол: все беды, вся грязь — там.

Так вот почему ты так спешно улетел к соленой воде после того, как перенес нас. Почувствовал их, да?

Посмотрел в том же направлении, вглубь острова.

К слову, о Шкуродерах — если наше первое тут появление сопровождалось обильным движением и самих паразитов, и их жертв, то сейчас… Вроде как тихо? Ни рыка, ни жужжания, ни шороха.

— Жди здесь, — сказал Скади, погладив ее по шее. — Охраняй. Отдыхай. Я скоро.

Потом посмотрел на Багиру.

— Присмотри за ней… Эм…

Точно. — Помощь. Семья.

Багира фыркнул, словно говоря: «Без тебя знаю», и снова уставился на горизонт.

Вооружившись ножом и своим любопытством, полез вглубь острова. Вот ничему меня жизнь не учит? Снова рисковать всем… Но нужно уже было понять, с чем мы имеем дело. Врага надо знать в лицо.

С высоты холма, раннее, я успел подметить примерную географию этого места. Остров был небольшим, но имел одну важную особенность: небольшое озеро пресной воды в центре какого-то углубления или кратера, и речушку, которая выбивалась из-под земли и текла к океану. Удивительно, такой маленький клочок суши посреди соленого океана, но имеет в себе пресный водоем… Видимо, подземные источники или дождевая линза, хм... Именно наличие воды делало этот остров пригодным для жизни. И, как следствие, для паразитов. Но чувствуется мне, не все так очевидно и просто.

Спустился в низину, где еще пару часов назад разворачивалась бойня викингов с паразитами по моему приказу.

Следы битвы были свежими и красноречивыми — песок взрыт десятками ног, трава вытоптана. Повсюду валялись ошметки тварей — разрубленные, раздавленные, сожженные. Кровь… или гемолимфа паразитов уже начала впитываться в почву, привлекая мух.

Прошел мимо, внимательно глядя под ноги.

Увидел и пару брошенных ножей — простые, железные, с деревянными рукоятками. Видимо, кто-то выронил в панике, не суть. Мне нужнее — не брезгуя, подобрал их.

Но почему эту группу встретили именно здесь? Не поверю, что истребили всех Шкуродеров с этого места, основная масса должна быть где-то рядом, пусть тишина не обманывает меня.

Поднял голову и принюхался. Ветер дул с севера, со стороны озера, ага... И в этом ветре был странный запах чего-то… сладковатого? Мускусного? Запаха стоячей воды и сырости, да. Такое помню еще с высоты полета.

Поэтому идем дальше — в сторону к воде.

Шел недолго, продираясь сквозь жесткий кустарник, да стараясь не шуметь. И когда кусты расступились, открывая вид на озеро, я замер.

— Твою же мать… — прошептал, параллельно чувствуя, как волосы даже на заднице начинают шевелиться сами по себе.

Да, я ожидал увидеть воду, озеро… Я его и увидел, верно — небольшое, метров двести в диаметре, окруженное небольшими холмами и полянкой. Вода в нем была темной, почти черной, и абсолютно спокойной.

На первый взгляд.

Стоило присмотреться, как стало понятно, что вся поверхность озера шевелилась. Иэто тоооочно была не рябь, а… какой-то уж сплошной ковер из тысяч, если не десятков тысяч тварей.

Паразиты скользили, суетливо перебирали тельцами, прыгали друг через друга, создавая хаос. И над всем этим стоял непрерывный гул — мерзкое, стрекочущее жужжание, от которого моментально сводило зубы от осознания мерзости.

Откуда их так много?! Мегаполис паразитов, твою мать. Казалось, что воды под ними вообще нет, только кишащая биомасса.

Но это не давало ответа на вопрос, что они тут делают… Почему именно вода? Пьют? Размножаются? Охлаждаются?

Благо, к людям они пока не проявляли агрессии… По крайней мере, я стоял в двадцати метрах от кромки воды, и ни одна тварь не бросилась в мою сторону, да и раньше… не сказал бы, что кто-то успел от них пострадать. Видимо, или сенсоры настроены на другую тепловую сигнатуру, или они не воспринимают человека как подходящего носителя. Ну уж точно не проникают сквозь кожу с желанием подчинить или заразить с ходу, иначе викинги бы уже все превратились в зомби, как и я с мужиками и Фишем.

Решил обойти озеро по периметру, прячась за валунами, хотелось увидеть больше.

И я увидел.

Пройдя метров пятьдесят, наткнулся на… бля, на очередную мерзость — на мелководье, наполовину погруженный в воду, стоял дракон.

Это было настолько жалкое и страшное зрелище, что я даже не сразу смог определить вид. Он был худющим, буквально кожа да кости, словно из него высосали все соки. Мелкие крылья висели рваными тряпками, волочась по воде. Он стоял, опустив голову, и не двигался, пока по нему ползали сотни этих тварей.

Присмотрелся… да. Это был Громмель.

Только по характерной форме черепа, массивной челюсти и маленьким крылышкам смог его узнать. Но тело… Тело же было сплошной раной. Громмели обычно славятся своей броней, их шкура толстая, каменистая, да непробиваемая. Но здесь… Какое-то совершенное биооружие, эти ваши Шкуродеры.

Паразиты нашли уязвимые места — вгрызлись в стыки чешуек, в мягкие ткани подкрыльев, в глазницы, в ноздри… По всей площади его тела виднелись бугры — подкожные шишки, в которых что-то шевелилось.

Дракон сто процентов был сломлен, воля отсутствовала. Глаза были открыты, но затянуты белесой пеленой — катаракта? Или паразиты уже сожрали глазные яблоки изнутри? Короче, сам дракон не реагировал ни на что — не пытался стряхнуть их, не пытался улететь, не пытался даже зарычать. От самосознания дракона там ничего не осталось, скорее всего… очередная управляемая марионетка.

И, судя по всему, управление им давалось паразитам не в пример хуже, чем со здоровым драконом. Он почти не двигался — лишь стоял, служа обеденным столом и… роддомом.

— Ага… любопытно… — пробормотал, доставая из памяти информацию по паразитологии.

Как они питаются? Может, они как клещи? Самки присасываются, выпивают кровь, увеличиваются в размерах, а потом откладывают яйца? Или они живородящие? Если так похожи на драконов, то должны через яйца…

Продолжил осмотр, двигаясь вдоль берега, но близко не подходя.

Метров через сто я увидел еще одного дракона, им был Змеевик или… скорее то, что от него осталось — такой же худющий, покусанный, с большими ранами от укусов, он лежал на боку, наполовину в воде, и его брюхо ходило ходуном.

И тут я стал свидетелем процесса, который окончательно поставил крест на моем желании поужинать сегодня. Из тела Громмеля вдруг что-то полезло.

Прямо из тех бугров на шкуре, разрывая плоть. Кожа лопнула с влажным звуком, и наружу показалась голова паразита, но, примечательно, это был не взрослый червь, а его уменьшенная копия, то ли личинка, то ли сам червь, но уже полностью сформированный, подвижный и голодный.

Личинка вывалилась из раны, шлепнулась в воду и тут же, не теряя ни секунды, поплыла. Быстро, юрко, как головастик.

За ней вторая. Третья. Десятки…И все-таки черви… Значит…:

— Они живородящие… — констатировал с ужасом. — Или цикл развития происходит внутри носителя феноменально быстро. Они используют дракона как инкубатор, выжирают его изнутри, растут на его биомассе, а потом выходят в воду.

Значит, вода — это их ясли, ага. Они рождаются в теле, падают в воду, там, возможно, проходят какую-то стадию метаморфоза или просто дозревают, а потом выходят на охоту, чтобы найти нового носителя. Замкнутый круг. Как, блин, Британцы в плане экспансии.

Мерзость. Пакость. Отвратительно!

Смотрел на это кишащее озеро, на эти живые трупы драконов, и понимал, что… остров — ну буквально — это раковая опухоль. Если твари научатся перелетать на большие расстояния, или если они попадут на большую землю с перелетными птицами или драконами-мигрантами, ВСЕМУ архипелагу конец. А мы уже стали свидетелями начала этой катастрофы…

— Сжечь, — прошептал я. — Здесь нужно все сжечь.

Ответов на вопрос, откуда взялась эта параша, я не нашел. Мутация? Древний вид, разбуженный землетрясением? Уже и неважно. Важно то, как это остановить.

Гуманно будет правда их всех уничтожить. И драконов этих несчастных — тоже.

Залить все морской водой? Соль может их убить, но как я залью кратер океаном? Если только не рыть канал, но… идея мертва.

Остается огонь или, в наших реалиях, драконье пламя.

Благо, БЛАГО, скорость полета у этих тварей никакая. Если вспомнить нашу стычку в воздухе… они смогли нагнать нас только потому, что мы со Скади зашли в крутой вираж и потеряли энергию, фактически зависнув на секунду. Еще бы! Уворачивались нот снарядов… Но в прямой гонке, на наборе высоты или при пикировании у них нет ни единого шанса ни против Змеевика, ни, тем более, против Ночной Фурии.

Вывод напрашивался сам собой: мы можем уничтожить их дистанционно. Атаковать с воздуха, держа безопасную высоту, не входя в зону поражения их прыжка или полета. Просто методично пройтись огнем по всему периметру. Выжечь поверхность озера, выжечь прибрежную растительность, уничтожить кладку и носителей. Превратить этот биологический рассадник в выжженную пустошь.

Но делать это прямо сейчас было бы глупостью. Солнце уже садилось, сумерки сгущались. Я понятия не имею о циркадных ритмах этих паразитов: может, они становятся агрессивнее ночью? Или, наоборот, впадают в оцепенение? Лезть вслепую, без нормального визуального контроля — самоубийство. Риск неоправдан.

Задача минимум — пережить эту ночь. Здесь, на берегу, под защитой двух драконов, где открытое пространство дает преимущество. А утром, при полном свете, мы начнем зачистку.

Начал медленно, шаг за шагом пятиться назад, контролируя каждый звук, чтобы не хрустнуть сухой веткой, как обычно бывает в фильмах. Спина взмокла, холодный пот тек по позвоночнику — вот такой была реакция моего организма на увиденное.

Нужно вернуться к Скади, провести повторный осмотр её ушибов, убедиться, что нет скрытых повреждений. Заставить себя поесть, даже через силу, и подготовиться к, вероятно, длинной и нервной ночи.

Развернувшись, быстрым шагом направился прочь от озера, стараясь выбросить из головы детальную картинку того, как личинки покидали тело еще… почти живого Громмеля.

Бонус. Глиномес

Конан, по прозвищу Глиномес, шмыгнул носом и тут же пожалел об этом. В носу хлюпнуло, и горячая, соленая юшка потекла по верхней губе, смешиваясь с рыжей щетиной усов. Болело немилосердно, чтоб побрали обидчиков Звери!

— Греби, тупая ты сволочь! — рявкнул кто-то слева, и тяжелое древко весла ощутимо ткнуло Конана под ребра. — Или я тебе сейчас не только нос, но и хребет сломаю.

Конан не обиделся. Обижаться на Демидрола было все равно, что обижаться на шторм или на то, что дерьмо пахнет дерьмом. Такова уж природа вещей. К тому же, Конан знал, что заслужил. Он опять засмотрелся на чаек, сбился с ритма и спутал весла всему левому борту. Руки у него росли, как говорили в деревне, прямиком из того места, которым нормальные люди сидят на скамье, а не держат оружие.

Зато голова... Голова у Конана работала иначе.

Сойдемся на том, что она вообще работала.

Он вытер кровь рукавом, размазывая ее по щеке, и навалился на весло, стараясь попасть в такт с остальными.

Раз — иии... Два — иии... Драккар «Морской Змей» резал волну, уходя все дальше от острова, кишащего паразитами и от Него.

Того, кого они теперь звали Вестником…

Мысли Конана, вопреки боли и монотонному скрипу уключин, крутились именно вокруг этой фигуры. Это было... это было величественно. Страшно до дрожи в коленях, до мокрых штанов (чего уж там скрывать, у половины команды подштанники сушить надо), но величественно.

Человек, оседлавший саму Тень. Человек, прошедший сквозь огонь. Человек, который одним движением руки лишил Стига ноги, а другим — сшил плоть обратно, да так ловко, словно баба штопает носок.

Конан скосил глаза. Стиг лежал на корме, укрытый шкурами. Он был бледен, но дышал. Живой. Без ноги, но живой! А рядом сидел Буян, довольно вращая плечом, которое болело у него уже давеча. А молодой Ивар, которому Вестник выдрал зуб, теперь то и дело ощупывал языком пустую лунку и скалился, как счастливый идиот.

«Об этом надо рассказать», — подумалось Конану.

Да не просто рассказать, как обычно бубнят пьяные воины в таверне: «Ну, были мы там, видели дракона, обосрались, уплыли». Нет!!! Этого мало.

Такой истории нужна форма, нужен ритм… Нужна рифма, чтобы она впечаталась в память ВСЕХ викингов! Не достоин ли Вестник памяти, хотите сказать!? Чтобы, когда он вернется домой, его маленькая сестренка Хельга, которая вечно просит сказок перед сном, открыла рот от удивления. Чтобы суровые мужики в Кьяденсе, которые обычно дают Конану только подзатыльники, налили ему полную кружку эля и слушали, затаив дыхание. Точно!

Чтобы хоть раз в жизни почувствовать себя не Глиномесом, а Скальдом.

Скрип. Всплеск. Скрип. Всплеск.

Ритм веслами был задан.

— Эээээээй, хей-хе-хе-хейййййй... — протянул Конан себе под нос, пробуя голос.

— Заткнись, убогий! — тут же отозвался сосед. — Голова и так трещит, еще ты тут воешь, как побитая собака.

Но Конан не обратил внимания — уже поймал волну. Слова, которые крутились в голове вихрем, вдруг начали выстраиваться в стройные ряды, цепляясь друг за друга.

В его уме, который был уж куда острее, чем думали окружающие, уже звучал тяжелый бой барабана.

Он начал тихо, почти шепотом, попадая в такт гребле.

— Эй, слушай, дружина... Налей-ка полней...

Сосед справа, здоровяк Тормунд, покосился на него, но промолчал. Конан ударил веслом по воде чуть сильнее.

— Я вам расскажу про безумство тех дней... Мы шли на привал, где смерть и зола... Где жадная Хель свои сети сплела!

Голос Конана окреп — это уже не болтовня, о нет. Имя этому действу — Виса. Песнь. А викинги любят песни, особенно песни про себя, где выглядят героями, даже если просто стояли и смотрели.

Кто-то на корме начал отбивать ритм ногой по доскам палубы. Ту-дум. Ту-дум.

— Мы думали — битва! Мы думали — кровь! — проревел Конан, уже не стесняясь разбитого носа. Кровь на губах только добавляла вкуса словам. — Топоры наточили, нахмурили бровь. Но вышел к нам парень... ни щит, ни броня! Стоит он спокойно, как дух у огня!

Харальд, стоявший у рулевого весла, обернулся. Хотел было прикрикнуть на расшумевшегося гребца, но... ритм. А ритм был хорош. Гребцы начали попадать в такт песне, и драккар пошел ровнее. Капитан хмыкнул в бороду и промолчал.

А Конан уже вошел в раж, видя, как загораются глаза товарищей, как они кивают. Да… это было про них!

— А за плечом его — Смерть и Гроза! — подхватил бас Хальварда. — Черная Тень, что слепит нам глаза!

Остальные подхватили, словно только и ждали этого момента, чтобы выплеснуть накопившееся напряжение.

— Зубы — ножи! А в глотке — пожар! Но зверь этот принял его, как дар!

Драккар превратился в один огромный музыкальный инструмент, а глотки двух десятков суровых мужиков — лучшим хором, который слышало это море.

— Смотрите, олухи! Видан ли свет? — он позволил себе дерзость, назвав их олухами, но сейчас это сошло ему с рук. — Дракон ему служит! Спасенья нам нет! Взглянул он лишь раз — трое пали в песок!

— Молния? Взгляд? Кто понять тогда мог?! — отозвался хор.

— Сквозь пламя прошел, где Эфмер догорал, и волос ни один у него не упал!

Они вспоминали огонь. Вспоминали запах горелого мяса своих же братьев по оружию, но теперь, облеченный в рифму, этот страх становился чем-то далеким. Становился Легендой.

Конан перевел дыхание и перешел к самому главному.

— Старый Стиг крикнул, секиру подняв... — он кивнул в сторону кормы.

Раненый Стиг, услышав свое имя, приоткрыл глаза. — Но Один решил: «Ты, старик, был неправ!» Плевок фиолетовый — нету ноги! Теперь ты, Быстроход, хоть ползком беги!

Кто-то хохотнул. Жестоко? Да. Но это жизнь викинга. Смех над увечьем — лучший способ отогнать мысли о собственной смерти.

И снова припев, мощный, раскатистый, летящий над волнами, заглушающий крики чаек:

— Но тут, побратимы, случился излом! Вестник не добил его светлым клинком! Он нож свой достал не кишки пускать, а плоть, словно нитками, начал сшивать!

Это было чудо, и они пели о чуде! О том, что Вестник — далеко не убийца.

— Он рубит и лечит! Карает и ждёт! — Конан почти кричал, перекрикивая ветер. — Сначала калечит, потом же спасёт!

Молодой Ивар, ухватившись за борт, широко улыбнулся щербатым ртом и поднял кулак: — Зуб вырвал другому — тот стал ему брат!

А Буян, сидевший на соседней скамье, хлопнул себя по здоровому плечу: — Буяну же вправил плечевой, говорит, скат!

— Кто он такой? Я не знаю, друзья! — честно пропел Глиномес, вкладывая в слова всю свою растерянность. — Верить ему? Иль поверить нельзя? Он странен и страшен. И ликом — чужак. Но Тень его носит в своих в лапах... вот так!

Финал... Что же на финал? Он должен быть мощным, живым! Чтобы весла ударили так, что вода вскипит.

— Так выпьем же меда за странный союз! — проревел Харальд с кормы, поднимая воображаемый рог.

Вся команда, как один, выдохнула:

— За Вестника Волю! За крепость их уз!

— Коль встретишь его — топор опусти. Иначе с ногой не сумеешь уйти!

— ХЕЙ!

Драккар рванул вперед, подгоняемый песней и попутным ветром, который, наконец-то, наполнил парус.

Конан откинулся назад, тяжело дыша. Нос болел адски, руки ныли, но на душе было легко.

— Ну ты даешь, Глиномес, — буркнул Хальвард. — Складная байка. Сойдет.

— Сойдет, — согласился Конан, прикрывая глаза. — Хельге понравится.

_______________________________________________________________________________________

Послушать песню Конана Глиномеса можно на бусти (даже без подписки, АТ не дает возможности прикрепить аудио). Искать по тегу "драконы". Ссылка на бусти в примечаниях!

Глава 88

Я, конечно, в Вархаммер никогда толком не играл, да и историю вселенной знаю лишь… по славному и великому супу, предпочитая более приземленные стратегии, но сейчас, гляжу вот на темнеющее небо и вспоминаю кишащую черную гладь озера. И вот идея тотального уничтожения, так называемого Экстерминатуса, казалась очень уместной и единственно верной. Аналогия лезла в голову сама собой, причем оооочень уж навязчивая и пугающе рациональная: во избежание страшной судьбы для всего архипелага, для всех этих островов, населенных как людьми, так и драконами, необходимо предать всё живое в этом месте справедливому огню очищения! Выжечь, значит, скверну каленым железом, не оставив ни споры, ни личинки, ни единого шанса на ремиссию этой раковой опухоли…

— За Императора! — крикнул вслух продолжение мысли и стукнул себя по лицу жестом фейспалма. Божееее, отходняки. День на события был, мягко говоря, поганым.

Если задуматься, то с того момента, как я проснулся в относительном покое, прошел всего лишь один световой день! Один!!! Тогда как по ощущениям — прожита целая жизнь, насыщенная ТАКИМ количеством адреналина, которого хватило бы на десяток лет моего ранешнего офисного существования. С момента, как увидел плачевную ситуацию на острове с Матерью и то, как неумело она пытается разруливать кризис управления…, как мы лихорадочно искали острова с этой заразой, пытаясь опередить эпидемию, да как нас сбили, и мы чуть не потеряли Скади, а вместе с ней и мою жизнь...

Короче, оооочень много событий произошло, спрессовав время, что аж не верится в реальность происходящего. Динамика, блин... В своей прошлой жизни я бы такого точно не испытал и не почувствовал, хотя… уже повторяюсь в мыслях — сказывается усталость.

Собственно, это и были мои последние, вяло текущие мысли перед тем, как измотанный организм наконец-то скомандовал отбой. Но перед тем, как провалиться в забытье, мне пришлось решать еще одну, чисто бытовую задачу — подготовить место для ночлега.

Как я его подготовил? Ну, пусть мое сознание на границе сна и яви, прокрутит эту пленку назад, анализируя правильность принятых решений... пока я буду спать, мех.

Так вот, главных опасностей в сложившейся ситуации вырисовывалось две.

Во-первых, холод. Чай, уже конец лета, если не ранняя осень по местному календарю! Это нам на Нуригари, благодаря геотермальным источникам и особому микроклимату, было хорошо и тепло постоянно, словно на курорте. Здесь же, на продуваемом всеми ветрами куске суши посреди океана, уже чувствовалась неприятная и пробирающая до костей холодрыга. Особенно остро это ощущалось у самой кромки воды, где сырой ветер, еще и напитанный солью, работал эффективнее. Естественным желанием было уйти подальше от пляжа, спрятаться в растительности, найти какую-нибудь ложбинку или пещеру, где можно согреться...

Но тут, словно издеваясь, на сцену выходила вторая проблема — Шкуродеры.

Эти твари, как я уже успел убедиться и, наверное, в тысячный раз повторю для закрепления и запоминания, абсолютно не переносят соли, как и все улиточно-слизняковые твари. Теоретически, можно было бы попытаться обмазаться солью, создав на броне моей, да на чешуе Скади защитный слой, да вот незадача — в чистом виде её у меня нет, а выпаривать морскую воду в таких масштабах времени не было… Были, конечно, и другие варианты — например, залезть на дерево, что уже сомнительно, учитывая, что твари летают, или окопаться в центре большого костра и… ладно, задохнуться… В общем, вариантов, может, было и много, но я, взвесив все «за» и «против», выбрал меньшее из зол, сделав ставку на географию.

На руку мне сыграл начавшийся отлив. Вода отступила, обнажив каменистую косу, которая вела к небольшому выступу — эдакому миниатюрному островку, который в прилив, вероятно, полностью отрезался от суши водой, а сейчас был окружен мелководьем и лужами с… морской водой.

Вот такой вот естественный ров с кислотой для наших врагов.

Потратил тогда последние силы, чтобы перетаскать на этот пятачок достаточное количество плавника и выброшенных морем веток. Пусть дрова и были сырыми, и разжечь их обычным способом, с помощью кремня и трута, было бы той еще задачкой, но снова вспоминаем, кто я такой и с кем рядом нахожусь.

Подозвав Скади, жестами и парой звуков объяснил ей задачу. Умница-дракон, несмотря на усталость и явно ноющее крыло, поняла меня с полуслова. Мы обосновались прямо на камнях: я наскоро соорудил себе подобие лежанки из прихваченной с берега травы, а Скади занялась костром и своей лежанкой (на самом деле, просто очень сильно прожгла место сна). Короткий плевок магниевого пламени — и куча мокрого плавника мгновенно занялась. Даже просоленные насквозь деревяшки не смогли устоять перед жаром дыхания Змеевика, весело затрещав и разгоняя сырую мглу.

Казалось бы, жизнь налаживалась: тепло есть, свет есть, верный дракон под боком согревает. Но вот можно ли было понадеяться на помощь Багиры в защите нашего импровизированного лагеря?

Думаю, что нет. И дело тут не в предательстве, а… в привычках, поведении или даже в психологии зверя — потому как он улетел практически сразу после моего возвращения с разведки. Даже сказать толком ничего не сумел. Дракон тогда лишь фыркнул, сверкнул глазами и растворился в сумерках. Хотя, сдается мне, что он просто не хочет ночевать рядом с нами. Скорее всего, прячется где-нибудь на скалах, с безопасного расстояния наблюдая за нашей возней. Он ведь, по сути, одиночка, и то, что он до сих пор с нами — уже чудо.

Я поел, механически закидывая в рот остатки всего съестного, что нашлось в карманах и сумке и улегся спать, прижавшись спиной к теплому боку Скади.

***

На утро обнаружил, что... все в порядке! Правда. Никаких «но», никаких внезапных атак, никаких отгрызенных конечностей — мы были живы.

Ну, разве что проснулся я в состоянии, близком к окоченению. Костер за ночь прогорел до тлеющих углей, которые уже не давали тепла, а утренний туман, такой мерзкий, плотный и влажный, пропитал одежду насквозь, отчего я промок, да замерз так, что зубы выбивали дробь, и суставы скрипели.

Но это были мелочи. Житейские неурядицы, не идущие ни в какое сравнение с перспективой быть съеденным, хех.

Первым делом растормошил угли, подбросив пару припасенных с вечера сухих веток, чтобы хоть немного согреть руки и вскипятить воду в котелке. Горячая вода — это жизнь. Пока вода закипала, размялся, делая простейшую гимнастику, чтобы разогнать кровь, и направился к Скади.

Она уже не спала. Лежала, свернувшись калачиком, и внимательно наблюдала за моими манипуляциями желтым глазом.

— Ну, как ты, старушка? — спросил, подходя ближе и поглаживая ее по шипастой морде. Голос после сна был хриплым… Лишь бы не переросло в ангину. — Давай-ка посмотрим твое крыло.

Сейчас нужно было переключиться, профессия требовала отбросить эмоции и провести осмотр. От состояния ее крыла зависел наш план, и если она не сможет летать — мы застряли еще на какое-то время. И тогда никакой Экстерминатус может не состояться.

Обошел ее с левой стороны. Скади, понимая, что я делаю, послушно расправила крыло, чуть поморщившись в начале движения.

— Терпи, маленькая. Надо проверить, — пробормотал я на драконьем, переходя на пальпацию.

Начал с основания крыла, с плечевого пояса. Мышцы, к слову, были жесткими и забитыми — сказывалось перенапряжение и удар, — но разрывов я не чувствовал. Гематома, конечно, была знатная — под чешуей прощупывалась припухлость, но глубокие слои тканей казались целыми. Медленно, сантиметр за сантиметром, прошелся пальцами вдоль лучевой и локтевой костей, проверяя целостность надкостницы. Никакого крепитации — то есть мерзкого хруста, который издают трущиеся друг о друга обломки кости — не было. Это было хорошо.

Затем перешел к летательной перепонке. Сказать сильно нечего про нее, была эластичной, теплой, да без разрывов. Здоровая!

— А теперь давай проверим механику, — сказал, вставая перед ней. — Попробуй растянуть его полностью.

Показал жестом, разводя руки в стороны. Скади, издав тихий вздох, начала медленно раскрывать крыло.

Внимательно следил за траекторией движения, за тем, как напрягаются грудные мышцы, как работают суставы фаланг. Движение было чуть скованным, с небольшой задержкой в фазе полного раскрытия — видимо, болевой синдром еще сохранялся, — но амплитуда была полной, а это уже:

— Отлично, — кивнул, чувствуя облегчение. — А теперь при нагрузке бы проверить…

Подошел и осторожно надавил рукой на крыло сверху, имитируя сопротивление воздуха.

— Дави вверх.

Скади напряглась, преодолевая мое усилие — сила в крыле была. Да, она берегла его, да, она старалась не делать резких рывков, но мышечный каркас работал штатно. Связки держали, сустав не болтался.

Каков итог? Ну, я бы сказал, что помимо вывиха остался сильный ушиб мягких тканей, возможно, растяжение связочного аппарата первой степени, но функциональность, в цеееелом, сохранена. Летать можно, но я бы отказался от фигур высшего пилотажа и перегрузок. Для нашей задачи — методичного поливания огнем по прямой — этого было достаточно.

— Ты молодец, — похлопал ее по здоровому плечу. — Крепкая девочка.

Отошел на пару шагов и посмотрел ей в глаза.

— Готова летать? — спросил я прямо.

Скади поняла, после чего встала на лапы, встряхнулась всем телом, сбрасывая с себя остатки сна и капли росы, и, издав короткий клекот, резко оттолкнулась от земли.

Взмах. Еще один.

Она поднялась в воздух. Сначала тяжело, словно преодолевая невидимую тяжесть, но потом, поймав поток ветра, выровнялась. Так сделала круг над нашим островком, закладывая плавный вираж. Очень было видно, как она осторожничает, как бережет левую сторону, но полет был стабильным, не было никакого сваливания, никакого тремора… все, гуд? А то вот-вот начнет казаться, что уже наигранно больную из себя корчит, чтобы похвалы больше получить.

Сделав проверочный круг, она пошла на посадку, но не обратно ко мне на островок (где и места для разбега при посадке было маловато), а на основной берег.

И вот как знал...

Стоило ей коснуться лапами песка, как откуда-то сверху, с нависающих скал, черной молнией спикировал Ночная Фурия!

Он возник словно ниоткуда, материализовался из утренней дымки. Багира приземлился рядом со Скади практически одновременно, подняв лишь небольшое облачко пыли. Тут же обошел ее вокруг, словно проверяя, цела ли она, обнюхал воздух и, убедившись, что с ней все в порядке, уселся рядом, с видом собственника глядя в мою сторону.

Ну конечно, принц на черном коне прилетел охмурять мою красавицу. И нет бы попозже…

— Ах ты ж, зараза чешуйчатая, — проворчал я беззлобно, понимая, что мне предстоит.

Прилив уже начался, и та коса, по которой мы пришли вчера, теперь была скрыта под слоем воды. Глубина там была небольшая, но... холодно же!

— Нет бы подлететь и забрать, — бубнил, собирая вещи в охапку. — Нет, мы гордые, мы дикие, мы плавать любим...

Ругаясь сквозь зубы и проклиная все на свете, шагнул в воду. Холод обжег ноги, заставив дыхание сбиться. Вода доходила до колена, местами выше. Шел, высоко поднимая ноги, стараясь не поскользнуться на склизких камнях и удерживая над головой узел с вещами и драгоценным котелком.

Когда мокрый, злой и стучащий зубами, выбрался на берег, эта парочка встретила меня. Спасибо, блин. Скади хотя бы изобразила сочувствие, ткнувшись носом мне в плечо, а Багира... просто зевнул, всем своим видом показывая свое безразличие.

Бросил вещи на песок и начал быстро выжимать штанины.

— Ладно, шутки в сторону, — сказал, выпрямляясь и глядя на обоих драконов. — Пора переходить к главному…

Теперь предстояло самое сложное: объяснить им тактику боя и включить в сей процесс, по возможности, конечно, Ночную Фурию. Его плазма лишней уж точно не станет.

Для драконов я не мог начертить схему наступления веточкой на песке — они не читают карты, а я не умею их рисовать. Короче, нужно было оперировать образами, эмоциями и теми скудными звуками драконьего наречия, которые успел освоить и интуитивно нащупать за время общения со всеми. Глобальная задача стояла нетривиальная: превратить абстрактную стратегию в понятный для зверя набор команд «стимул — реакция».

Встал прямо перед ними, привлекая внимание и добиваясь зрительного контакта. Багира тут же сфокусировал на мне свой вертикальный зрачок, в котором читался дикий, но сильный интеллект. Скади наклонила голову, навострив уши.

Так-с.. как нам начинать то?

— Р-ггг-Р... Сс-с-с..., — начал я с низкого рыка, обозначающего скрытую угрозу, и добавил шипящий звук, имитирующий ползание.

Резко выбросил руку в сторону дюн, указывая точно вглубь острова, где скрывалось озеро. Чтобы они точно поняли, о каком враге речь, я не просто указал направление, но и начал быстро перебирать пальцами, имитируя копошение множества мелких лап.

— Опасность. Рой. Много, — широко развел руки, показывая масштаб бедствия, а затем начал быстро и мелко перебирать пальцами, имитируя мерзкое копошение тысяч лапок, пусть это и было лишним. — УрООх... ррр... Смерть.

Пантомима, блин...

Указывал на свой нос, демонстративно морщился и втягивал воздух, а затем тыкал пальцем в сторону озера, пытаясь разбудить их ассоциативную память, давил на инстинкты и… это сработало. Багира снова напрягся, его хвост нервно хлестнул по песку. Умный зверь, связал мои судорожные жесты с той угрозой, что таилась в низине, всяко ведь видел их и так реагировал на остров! И Скади, скорее всего, пришел защищаться не столько от викингов, сколько от паразитов… Во взгляде читалось четкое понимание: враг — это тысячи мелких убийц, от которых нет спасения на земле.

Теперь нужно было объяснить метод уничтожения.

— Огонь, — я набрал полную грудь воздуха и с шумом выдохнул, делая резкий пасс рукой от рта вперед, имитируя залп. — Огонь сверху.

Указал пальцем в небо, а затем плавно опустил ладонь по наклонной траектории, но не доводя до земли, а резко проводя горизонтальную черту в воздухе.

Просто… ну никогда не видел, чтобы драконы проводили огненную атаку в виде, эм, ковровой бомбардировки. В основном били точечно по цели или веером, но на земле. Здесь сам концепт атаки несколько иной — постоянно пускать поток пламени, находясь в движении…

— Полет. Не садиться. Только огонь.

Чтобы закрепить запрет на приземление, разыграл очередную пантомиму. Топнул, значит, ногой по песку, тут же с шипением отдернул её, словно обжегся, и замахал руками, показывая и говоря «нет». Затем снова указал на землю, изобразил, как дракон садится, и тут же начал показывать, как по мне (по воображаемому дракону) начинают ползти твари.

— Земля — смерть. Не касаться. Сжечь с неба.

Я повторял эту комбинацию несколько раз: «Небо — хорошо, огонь — хорошо. Земля — плохо, смерть». Это было критически важно!!! Если кто-то из них, увлекшись охотничьим азартом, решит приземлиться у кромки воды, чтобы рассмотреть врага или добить выживших когтями — пиши пропало. Твари просто завалят их массой, залезут под чешую в уязвимые места, и я ничего не смогу сделать. Мне нужно было, чтобы они воспринимали поверхность острова как главную опасность.

И так, к слову, проходили буквально ВСЕ сложные объяснения для тварей наших чешуйчатых.

— Надеюсь, все понятно, и вы воспримете это как задумано, — пробормотал я уже по-человечески, глядя в умные зеленые глаза Фурии. — На острове есть опасность, нужно сжечь всё, но только в полете. Понял, чертяка?

Багира смотрел на меня еще секунду, не мигая.

И, кажется, план ему понравился.

Багира лишь несколько раз фыркнул — коротко, отрывисто, словно усмехнулся. Мол, знал все и миллионы раз так делал. А представление мемное, спасибо.

И тут началось…

По его угольно-черному телу снова побежали те желтые линии, которые видел вчера. Но теперь это было не слабое мерцание, а такая яркая и насыщенная иллюминация. Светящиеся вены вспыхнули на хребте, очертили контуры крыльев, запульсировали на шее. Чешуйки, казалось, приподнялись, выпуская наружу накопленную энергию плазмы! Воздух вокруг него завибрировал, наполняясь статическим электричеством и запахом озона.

Он припал к земле, сгруппировавшись, и...

ТАААААК отпрыгнул от земли с размахом крыльев, что песок под ним буквально взорвался!

Ударная волна от этого прыжка была такой силы, что меня шатнуло назад, а песок, поднятый в воздух, ударил в лицо шрапнелью, взлетев на добрые пару метров. Звук хлопка крыльев был подобен выстрелу из пушки!

Секунда — и черный силуэт уже был в небе, на огромной высоте, стремительно превращаясь в точку. Он не набирал высоту кругами, а просто ушел свечкой вверх, демонстрируя запредельную и невозможную для других видов тяговооруженность!

— Вот это... да!!!! — выдохнул, протирая глаза от песка и глядя вслед уходящей легенде.

Это была мощь!!!

Повернулся к Скади.

— А ты так, случаем, не умеешь, подруга? — усмехнулся, чувствуя, как внутри закипает азарт. — Хах, шучу, твой выход. Не отставай.

И после этих слов, я сел на своего дракона.

Глава 89

Следом за черной молнией, в небо поднялись и мы.

Конечно, старт Скади не шел ни в какое сравнение с тем взрывным вертикальным взлетом, который продемонстрировал Ночная Фурия. Мы поднимались тяжелее, да и я еще буквально кожей ощущал, как Скади бережет левую сторону, как компенсирует недостаток тяги травмированного крыла более мощными и резкими взмахами правого, что создавало легкую, едва заметную вибрацию, передававшуюся мне через седло прямо в позвоночник, да еще и чуть в сторону мы закатывались, но — надо отдать должное ее упорству — набор высоты шел уверенно.

— Умница, ровно идем. — шептал, прижимаясь к ее теплой шее, стараясь максимально снизить сопротивление воздуха… Идея с маской вновь посетила мою голову. Сделать бы ее еще такой, чтобы встречные потоки ветра разрезала, как у… Чумных докторов. И Вороном по местной классификации буду, и в полете попроще станет. Наверное.

Так вот, вышли на эшелон метров в триста. Ветер был свежим, холодным, и он приятно холодил лицо, прогоняя остатки утренней сонливости. Но стоило нам перевалить через гребень кальдеры и взглянуть вниз, как вся романтика полета разбилась о реальность.

— Твою же мать… — вырвалось у меня. — Они что там, на дрожжах пухнут?

Ситуация внизу изменилась, и изменилась кардинально не в нашу пользу. Если еще вечером паразиты просто покрывали поверхность озера плотным ковром, то сейчас они оккупировали и воздушное пространство над водой! Над черной чашей озера висело грязно-красное марево — эдакое гигантское облако, состоящее из, казалось, десятков тысяч копошащихся, жужжащих тварей.

Они… реально — прямо на моих глазах! — поднимались метров на пятьдесят-семьдесят вверх, сплетаясь в дрожащий купол над чашей озера. Честно говоря, желание лезть в этот кисель у меня отпало мгновенно. Кто их знает, по каким биологическим законам — писаным, неписаным или вообще иномирным и неизвестным биологии — существуют эти твари? А вдруг у них в порядке вещей роевой интеллект? Впрочем, если отбросить паранойю, все могло быть куда прозаичнее: может, это утренняя прохлада и скачок давления взбодрили их метаболизм? Или, что хуже, популяция за ночь скакнула в настолько, что им банально стало тесно на воде, вот и выдавило излишки в воздух… Хорошо хоть, не к нам.

Но благо, мы держали курс гораздо выше. С нашей высоты это выглядело как кипящий котел, но вот спускаться туда… бр-р-р. Нет уж, увольте. Первая проходка должна быть строго ознакомительной и пристрелочной.

Окинул взглядом рельеф. Озеро лежало в естественном углублении, окруженном небольшими холмами, что хорошо… Эти естественные укрепления озера сработают как стенки, отражая жар и не давая огню бесконтрольно разбегаться по всему острову.

— Видишь это дерьмо? — крикнул я Скади, указывая на красное облако. — Не снижайся, будем работать сверху.

В этот момент от основной массы роя отделился сгусток — такая плотная группа паразитов, наверное, сотни в две, не меньше. Заметив движение в небе, они сменили траекторию и рванули нам наперерез. Скорость у них была так себе, маневренность — тоже, но, обычно, такие берут именно количеством.

Я сразу напрягся, рука рефлекторно потянулась к ножу, хотя толку от него в воздухе — ноль. Скади тоже заметила угрозу, мгновенно сгруппировалась, готовясь выдать залп, но…

Нас опередили.

Сверху раздался характерный свист — назвал бы его звуком разрезаемого на сверхзвуке воздуха… пусть никогда и не слышал, как такое делают истребители.

Ночная Фурия не стала вступать в долгие прелюдии, в ответ на агрессию просто рухнул на эту группу сверху, что в какой-то момент мне показалось, будто врежется в них. Но за долю секунды до столкновения пасть дракона открылась, и оттуда вырвался короткий, сфокусированный плазменный заряд.

БА-БАХ!

Взрыв оказался такой силы, что даже нас, находящихся на приличном расстоянии (!), ощутимо тряхнуло ударной волной. Группу паразитов буквально расщепило, просто стерло из реальности. На их месте осталось висеть лишь облачко фиолетового дыма да кровавая взвесь, которую тут же подхватил ветер. Вниз посыпались обугленные ошметки хитина.

— Во дает… — восхищенно выдохнул я, невольно качая головой. — ты так можешь?

Но, к сожалению, именно так не может. Но и мы сможем чем-то удивить этого дракона.

Багира же вышел из пике красивой горкой, сверкнув на солнце чешуей, и издал короткий победный рык. Всем своим видом он словно говорил: «Небо чистое».

— Ну что ж, раз батя дал добро… — я ободряюще похлопал Скади по шее, чувствуя, как под чешуей напряглись мышцы. — Давай, подруга. Покажем им, что такое настоящий Вестник. Начинаем Рагнарек…

Мы немного снизились, как раз под расстояние, достаточное для достижение снарядом летящей кучи тварей и…

— ОГОНЬ! — рявкнул команду.

Скади открыла пасть, и вниз полетела струя магниевого пламени.

Вот так и начали методично нарезать круги. Тактика была проста до примитивности, но именно в этом и заключалась ее эффективность. Мы шли по широкой спирали, постепенно сужая радиус, и поливали, поливали, поливали…

Я же, в свою очередь, смотря по сторонам, старался не допускать никакого риска. Высота была безопасной, угол атаки — достаточный, чтобы не подставлять брюхо дракона под возможный ответный удар, да контролировать все со всех сторон, если буду вращать головой.

Конечно, во избежание всякого, я еще перед вылетом набрал в бурдюк соленой воды из моря. Если вдруг какая-то шальная тварь долетит и вцепится в Скади, то будет чем ее вытравить. Но пока все шло гладко. В воздухе у нас, хехе. Потому как внизу разверзся ад.

В который раз убеждаюсь, что магниевое пламя Змеевика — это... ну, просто что-то нереальное, выходящее за рамки привычной химии горения! Эх, сейчас бы сюда пирометр, чтобы точно замерить температуру этого ада! Ведь даже камни и валуны внизу, на которые попадали случайные плевки огня, на глазах начинали плыть и оплавляться. Чего уж говорить о более хрупкой органике — существа в эпицентре просто мгновенно сгорали, превращаясь в пепел еще до того, как касались земли.

И с учетом этой чудовищной тепловой мощи... то, что моя накидка, сшитая из её же сброшенной чешуи, выдержала тогда пару секунд такого прямого потока — это… нереальное чудо.

Облако редело на глазах. Огненный шквал пробивал его насквозь и падал на воду, заставляя озеро вскипать. Пар, смешанный с дымом от сгорающей органики, поднимался вверх столбом.

Постепенно климат в кратере начал меняться из-за колоссальной разницы температур. Ещё бы! Внизу бушевал пожар, а наверху воздух оставался холодным, из-за чего начался сильный термический ветер. Воздух закручивался в вихри, поднимая пепел и дым. Начали сгущаться тучи, в том числе и грозовые, напитанные влагой от испаряющегося озера. Можно еще и считать, что мы стали катализаторами будущего шторма… Спрятаться бы еще ДО его полноценного начала.

Полчаса огневой бомбежки — и хватит. Начали наблюдать с воздуха, покуда больше не было никаких попыток на нас напасть, да и ничего живого мы не видели… из-за обзора, конечно.

И в какой-то момент, когда дымовая завеса немного рассеялась под порывом ветра, я увидел… нечто.

Из кипящей воды, из клубов пара, начали подниматься фигуры драконов. Реально, блин, драконов!

Сначала подумал, что это выжившие. Что каким-то чудом настоящие драконы, прятавшиеся в прибрежных пещерах или под водой, освободились от власти паразитов и теперь пытаются спастись от огненного апокалипсиса.

— Смотри, драконы! — крикнул я, и рука сама дернулась, чтобы остановить Скади. Нельзя же жечь своих!

Но уже через секунду, когда фигуры поднялись выше и вышли на свет, меня накрыло осознанием.

Это были трупы…

Змеевик, Громмель, еще парочка драконов какого-то мелкого вида, типа Душителей, которых я даже не знал. Выглядели они ужасно. Чешуя висела лохмотьями, крылья были изъедены дырами, что даже непонятно, КАК они смогли взлететь. Да и сами тела были покрыты буграми-инкубаторами, которые видел вчера, только теперь эти бугры пульсировали и светились болезненным красноватым светом…

Еще и глаз у них не было. Вместо них зияли пустые, белесые провалы, затянутые пленкой.

Но самое страшное было даже не в их внешнем виде, а в том, что они вообще могли ЛЕТАТЬ.

— Да ну нахер… — прошептал, чувствуя, как по спине бежит ледяная струйка пота, несмотря на жар от пожара. — Ну это же невозможно!

Как человек образованный, я понимал механику полета животных и допускал, что понимаю механику полета драконов. А это, на минуточку сложнейший процесс. Это и работа вестибулярного аппарата, и тончайшая координация мышц, и постоянная коррекция положения тела в пространстве, и чувство потока, и баланс… и, и, и, и так далее! Для ВСЕГО этого нужен мозг и подконтрольная ему нервная система. А что мы видим!?

Эти драконы МЕРТВЫ! Я был уверен в этом, воля была подавлена, сознание уничтожено…

Еще недавно думалось мне, что паразиты используют их просто как мясные мешки, как инкубаторы. Управлять движениями… спорно, но могли бы — такое видел еще на Нуригари, но тогда драконы были живы… Но управлять полетом?!

Как их яд или примитивная нервная система червя может перехватить управление настолько сложной биомеханикой? Это же все равно что посадить колонию тараканов в кабину… блин, самолета! Это же буквально противоречило всему, что я знал о биологии. Это был какой-то гребаный биопанк или, чур меня, некромантия.

Получается, паразиты создают единую нейросеть внутри носителя? Или напрямую стимулируют двигательные центры мозга… чем? Ядом? Электрическими импульсами?

— Враги! — рыкнул я Скади, вырывая себя из ступора. — Это не свои! Жги!

Но Скади… ой, как невовремя тупняк на нее напал, потому как она замерла!

Прямо на нас тяжело и дергано, но упорно шел зараженный Змеевик. Зомбятник какой-то! Он раскрыл пасть, откуда уже вырывались зачатки огня…

Еще и процессом выпуска пламени МЕРТВЫМ драконом могут управлять, ну зашибись!

Скади же… видимо, узнала сородича даже в таком изуродованном виде. А смею напомнить, что межвидовой вражды у Змеевиков я не наблюдал вообще. Тут даже борьба за самку происходит очень уж лояльно и спокойно…

Она жалобно курлыкнула и шарахнулась в сторону, уходя от столкновения, но не атакуя.

— Скади, твою-то мать! Бей! — орал, понимая, что сейчас нас зацепят.

Змеевик-зомби разворачивался с грацией бревна, но он был близко… Уже буквально перед лицом видел, как из дыр в его шее высовываются головы червей, словно маленькие, блять, пилоты, выглядывающие из люков.

И тут снова вмешался Багира, долгих лет жизни ему!!!

Он не страдал сентиментальностью… или просто понимал суть вещей глубже, чем Скади — точно оценил приближающегося дракона как угрозу.

Черная тень пронеслась над нами.

Свист, хлопок, вспышка.

Плазменный залп ударил зомби-Змеевику прямо в основание шеи, отчего голову оторвало напрочь! Тело тут же потеряло подъемную силу, сложило крылья и камнем рухнуло вниз, в огненное озеро.

— Спасибо!!! — выдохнул, вытирая пот со лба.

Скади трясло — была в шоке. Я погладил ее, стараясь успокоить.

Уф… надеюсь, на этом все эксцессы закончились?

Мы сделали еще круг, добивая поднявшихся в воздух мертвецов. Их было немного, десятка полтора, и летали они, к счастью, паршиво — без тактики, просто кидаясь на источник шума. Багира щелкал их как орехи, мы со Скади, когда она пришла в себя, помогали огнем.

Казалось, победа уже в кармане. Озеро кипело, берега горели, воздух был чист от крупных целей.

Но тут Багира, видимо, решил что-то проверить, или его привлекло какое-то движение внизу, которое я не заметил. В целом, его действиям я доверял полностью, поэтому не заметил ничего страшного.

Он сложил крылья и ушел в пике, ныряя под слой дыма, к самой поверхности воды и прошел на бреющем полете, метрах в двух над водой.

И это было ошибкой…

Озеро огрызнулось, стоило дракону снизиться до критической отметки. Из воды взметнулась плотная масса сотен, многих сотен тварей, спасаясь от кипящей воды. Видать, среагировали на пролетающую тень и подпрыгнули одновременно, создавая волну, направленную вверх.

Багира влетел прямо в нее на полной скорости.

Черная Фурия исчезла из виду за долю секунды. Вместо стремительного силуэта дракона в воздухе образовался безобразный, шевелящийся ком грязно-бурого цвета. Паразиты облепили его, покрыв с головы до кончика хвоста плотным, копошащимся слоем.

Тяжесть этой биомассы оказалась колоссальной — считай, сотни килограммов лишнего веса, помноженные на сопротивление воздуха! Из-за чего дракон моментально потерял инерцию, его крылья завязли в этой грязи, не в силах совершить полноценный мах.

Он начал падать.

— БАГИРА!!! — крик потонул в шуме ветра.

У меня внутри всё оборвалось и ухнуло куда-то в пятки.

Габелла.

Сейчас они сожрут его, или прямо в падении залезут в ноздри, забьются в ушные каналы, прогрызут мягкую кожу под чешуей. Через минуту, еще до того как он ударится о воду, он станет таким же зомби-инкубатором, как те бедолаги внизу. Только этот будет в сто раз опаснее!!! Потому как дакрон еще живой, да и он — целая Ночная Фурия! Тогда нам со Скади точно крышка…

Рука сама дернула поводья. Я уже хотел направить Скади… а куда? Или вниз, в самоубийственную атаку, чтобы попытаться сбить с него эту дрянь огнем, лишь бы не дать тварям проникнуть внутрь! Но…

Воздух вдруг стал густым. Волосы у меня на голове, и даже на руках под курткой, встали дыбом, а по коже пробежали неприятные, покалывающие разряды такой силы, что зубы свело судорогой. В нос ударил резкий запах озона — настолько сильный, что казалось, будто совсем недавно была гроза.

Где-то рядом коротко и раскатисто треснул гром.

Я же замер, не в силах оторвать взгляд от падающего черного кома.

Даже сквозь многослойное полотно копошащихся червей, полностью скрывавших тело дракона, начали проступать желтые искорки. Сначала тусклые, едва заметные в глубине. Потом ярче. Еще ярче! Словно сам дракон на мгновение стал солнцем и теперь просвечивал сквозь плоть и облепившую его грязь.

Багира натужно, с запредельным усилием махнул отяжелевшими крыльями, пытаясь затормозить падение.

Свечение стало нестерпимым, переходя из тревожного желтого в ослепительно-белое с ядовито-фиолетовым отливом.

Секунда тишины.

И мир стал белым.

В дракона будто ударила молния! Чудовищный разряд плазмы выплеснулся из его тела наружу, пробивая слой паразитов и соединяясь с атмосферным электричеством.

Ослепительная вспышка выжгла мне сетчатку, заставив зажмуриться до цветных кругов перед глазами.

А когда зрение вернулось, я увидел, как Багира буквально скользил вверх по ломаной траектории зигзага молнии. Паразитов же на его теле больше не было. Даже те, что успели присосаться к телу, кажется, просто испарились на месте.

Дракон взмыл в небо — абсолютно чистый, сияющий, окруженный ореолом потрескивающих статических разрядов.

— Же-е-есть… — протянул, забыв, как дышать.

В голове роились вопросы, один безумнее другого. Как он это сделал? Как он сам не поджарился?! Пропустить через себя такой вольтаж — это же гарантированная остановка сердца для любого живого существа! Или нет? Тут то речь не о температуре, а напряжении электричества! Может, его чешуя работает как изолятор? Или, наоборот, как сверхпроводник, пуская ток по поверхности и не давая ему уйти к органам? Типа живой клетки Фарадея? Или это та самая плазма, которой он плюется, только теперь он выпустил её через поры кожи, создав защитный кокон?

Я… впервые думаю, что не могу поверить своим глазам. Это вообще биология или уже какая-то магия? Как организм может генерировать и выдерживать такое?

Багира же, в ответ на всееее мои вопросы сделал резкий вираж на высоте, стряхивая с себя последние тлеющие угольки, и издал победный, торжествующий рык.

Понятно, почему Фурию считали ребенком молнии и самой смерти.

Глава 90

После этого электрического крещендо, которое устроил Багира, на мгновение повисла тишина. она казалась какой-то ватной и неестественной... А может, мне просто заложило уши. Но… нет же, слух был в порядке — проверил. Слышал тяжелое дыхание Скади, слышал потрескивание остывающих камней и шипение пара, поднимающегося от того, что еще недавно было озером. Теперь это был просто кратер с кипящей бурой жижей, простерилизованный настолько качественно, что, казалось, ни одна бактерия, не то что паразит, там бы не выжила.

Мы сделали финальный круг, чисто для очистки совести — эдакий «контрольный выстрел», который любят в боевиках и который так необходим в реальной эпидемиологии. Пролетая, всматривался в пейзаж до рези в глазах, ища любое движение, любой намек на выжившую биомассу. Решили даже спуститься пониже — на расстояние в три-четыре метра от земли, но внизу было мертво. Остров, по сути, превратился в дымящуюся головню, остывающий кусок базальта посреди океана.

— Чисто, получается — выдохнул я, похлопав Скади по шее. — Поэтому уходим.

И мы полетели дальше.

Следующие несколько часов слились в утомительную череду взлетов, коротких перелетов и команд «Огонь», хе-хе. Поначалу было даже весело — больше никаких рисковых вывертов не было, но вся романтика карающего с небес выветрилась примерно на втором острове, уступив место какой-то рутине... Мы просто чистили этот мир от дерьма.

К слову, второй островок лежал всего в паре километров к востоку. Он был копией первого — такой же вулканический пупырь, только чуть меньше, с такой же низиной в центре. И ситуация там была, к моему глубокому сожалению, зеркальной. Те же черные воды, то же кишение, тот же сладковатый запах гнили, который теперь, кажется, буду чувствовать даже во сне.

Разве что фауна зараженных отличалась.

Когда мы зашли на вираж для атаки, я заметил внизу странное мерцание. Воздух над камнями дрожал, словно над раскаленным асфальтом, но жары там быть не могло. Присмотревшись, я понял, с чем мы имеем дело, и холодок пробежал по спине.

Разнокрылы.

Эти твари, похожие на гигантских хамелеонов с крыльями, обладали одной из самых неприятных способностей в драконьем бестиарии — мимикрией, доходящей до полной невидимости, на минуточку!!! Они умели менять цвет и текстуру шкуры так, что сливались с окружением идеально. В нормальной ситуации заметить засаду Разнокрылов можно только тогда, когда они уже плюют в тебя кислотой.

Но здесь…

Видимо, механизм камуфляжа у Разнокрылов требует тончайшей нервной регуляции, контроля над хроматофорами в коже, постоянной обратной связи от зрительных нервов. А когда твой мозг сыграл в мертвого — то есть превращен в кашу из-за токсинов паразитов, тонкая настройка летит к чертям.

Они, конечно, пытались замаскироваться, но безуспешно — я видел их. Точнее, видел, как их тела судорожно и хаотично меняли цвет, повинуясь поврежденным нервным импульсам — по шкуре пробегали неконтролируемые волны пигментации: то кусок камня, то пятно травы, то вдруг яркая, кислотная вспышка, совершенно неуместная на фоне серых скал. Механизм мимикрии явно сбоил, работая рывками, словно тело пыталось спрятаться по старой памяти, но новые хозяева внутри просто не умели управлять этой сложной функцией, грубо дергая за рычаги нервной системы.

И, что самое важное — и это стало нашим спасением, — сама способность к невидимости была червям абсолютно недоступна. Паразиты, плотным слоем облепившие тела драконов, оставались полностью видимыми, создавая гротескный контраст. Это выглядело жутко и сюрреалистично: в воздухе висели, дергались и метались копошащиеся комки червей, очерчивающие контуры полупрозрачного, мерцающего тела. Словно кто-то взял кучу шевелящейся грязи и небрежно облепил ею пустоту…

Так вот, вместо привычной для Разнокрылов грации и скрытности, зараженные вели себя как бешеные псы. Агрессивно носились по земле, спотыкаясь на ровном месте, хаотично плевались кислотой во все стороны и пытались взлететь, но выходило это у них так же неуклюже, как и маскировка.

— Видишь эту грязь в воздухе? — спросил я Скади, хотя вопрос был риторическим — не заметить эти летающие кучи червей было невозможно. — Жги по пятнам. Огонь!

Спускаться на остров мы не стали — просто залили его огнем так же, как и предыдущий. Разнокрылы, лишенные своей главной защиты, метались в пламени, вспыхивая. Час работы — и остров номер два превратился в выжженую землю.

А за ним был третий. И четвертый.

Четыре маленьких, соседствующих друг с другом клочка суши, образующих небольшую гряду. Видимо, подземные воды или их течение здесь было таким, что личинок разносило последовательно, от одного берега к другому. Мы передали огню их все.

Изменилась ли ситуация глобально? Ну, с моей точки зрения, казалось, что вообще никак. Мы устраняли симптомы, вырезали метастазы, но я до сих пор не понимал, откуда все взялось изначально. Где нулевой пациент? Где матка, если таковая имеется? Или это самозарождающаяся дрянь, дремлющая в недрах?

Багира, все это время летевший в авангарде, явно что-то чуял. Он не успокаивался, его нос постоянно ловил ветер, и он упорно тянул нас дальше, на юго-восток.

— Думаешь, там еще? — крикнул ему сквозь шум ветра.

Дракон лишь коротко рыкнул и ускорил мах крыльев.

Стоит ли лететь дальше и проверять? Думаю, да. Если мы остановимся сейчас, оставив хоть один очаг, все это было зря. К тому же, Багира — мой главный детектор. Если он рвется в бой, значит, угроза реальна и вполне себе близка…

Раз так — что же. Летим!

Пятый остров оказался самым крупным в этой гряде. Иным по рельефу — более скалистым, с глубокими расщелинами и густым, чахлым лесом на северном склоне. И он был заполонен основательно.

Здесь зараза проникла глубже. Не только вода — даже деревья были покрыты какой-то слизью, а среди ветвей висели коконы. Это уже напоминало декорации к фильму про Чужих, что ну вообще не добавляло оптимизма. Я уже даже не пытаюсь анализировать их природу, потому как… слишком сложно, слишком много всего намешано в них, что не получается классифицировать однозначно.

Опять ушел час на сожжение. Скади устала, ее запасы огня, как и у любого драконы, были не бесконечны, отчего приходилось дозировать залпы, выбирая ключевые точки скопления. Багира же работал точечно, взрывая самые крупные гнезда плазмой.

И... на этом всё.

Когда последний крохотный квадрат пятого по счету острова скрылся в густых клубах черного дыма, Багира внезапно прекратил движение — просто завис в воздухе, балансируя на потоках ветра. А минуту спустя сделал широкий круг, жадно принюхиваясь к воздуху и нервно дергая ушами, но, к моему удивлению, больше не рвался вперед. Не смотрел ни на восток, ни на юг, куда так упорно тянул нас все это время. Вместо этого повернул голову в мою сторону, и посмотрел тяжелым, невероятно усталым взглядом.

Еще бы! Столько работал… Не переносишь большие расстояния, да?

— Всё? — хрипло спросил, чувствуя, как у самого плечи буквально отваливаются от многочасового напряжения, а руки дрожат от усталости. — Кончились твари?

Дракон коротко, но выразительно фыркнул, и в этом звуке я отчетливо услышал подтверждение своих надежд: след простыл. Либо мы действительно выжгли всё, что находилось в радиусе его феноменального чутья, либо дальше океан был чист, и эта цепочка зараженных островов наконец-то прервалась.

По крайней мере, в этом направлении.

В этот момент в голове появилась идея, показавшаяся мне одновременно и самой здравой, и предательски трусливой: пора возвращаться на Нуригари. А то, сдается мне, меня там должны были уже раз десять потерять, заочно похоронить, оплакать и снова потерять. Шутка ли — прошло два полных дня! Два дня отсутствия лидера (ну, или фигуры, которая изо всех сил претендует на это звание) в условиях жесточайшего кризиса управления. Одному богу известно, как там развилась ситуация без моего присмотра. Фантазия тут же начала рисовать самые мрачные сценарии: может, мама, обезумев от горя, уже снарядила спасательную экспедицию на верную гибель? Или, что куда хуже, решила, что я просто сбежал, бросив их на произвол судьбы? А может, там и вовсе начался голодный бунт, и остатки дисциплины рухнули окончательно? Имею ввиду только управление среди драконов. Мужики то справятся со всем самостоятельно… не лезли бы лишний раз на рожон только.

В общем, мыслей было много, и все они были тревожными.

В сухом остатке получается, что я почти ничего нового не узнал о природе тварей, кроме того, что они боятся электричества и огня. Зато мы уничтожили целых пять активных очагов заразы. Пять островов, которые могли стать плацдармом для вторжения на архипелаг! Надеюсь, этого будет достаточно, чтобы избежать новых заражений...

Скоро вообще зима. По местным приметам и моим ощущениям, холода близко. А эти твари, судя по всему, теплолюбивые или влаголюбивые. Зимой они должны либо остаться под водой, или в анабиозе, либо замерзнуть. Но уж точно не станут переселяться на другие острова самостоятельно, мороз должен запереть их.

Так что, моя совесть чиста. Я сделал всё, что мог, и даже больше.

— Ну что, — обратился к драконам, разворачивая Скади. — Раз ничто нас больше не держит — пора домой, на Нуригари. И будем надеяться, что там еще есть куда возвращаться…

***

Путь обратно всегда казался мне чем-то двойственным: с одной стороны — будто сдаем позиции, всегда кажется, что что-то не доделал, ну а с другой — это нечто настолько ожидаемое, неизбежное и желанное, что просто ужас. Если туда ты летишь гонимый целью и страхом не успеть, то обратно тащишься уже на морально-волевых, подгоняемый лишь усталостью. Но зависит, наверное, и от контекста. Ну да ладно.

Несмотря на дикое желание поскорее оказаться дома и закончить этот бесконечный день, мы не могли позволить себе роскошь беспечности. Маршрут мы немного срезали — все-таки в открытом море идти по натоптанным воздушным дорожкам невозможно, как по мне. Ну просто нереально точно знать свой путь без четких ориентиров, да и стартовали мы обратно с другой точки, так что пейзаж внизу изменился, и на пути нам попалось еще три клочка суши, которые просто обязаны был проверить. Первые два осмотрел с замиранием сердца, но, к огромному облегчению, они оказались абсолютно чисты: вместо кишащей черной жижи нас встречали лишь голые скалы, птичьи базары да редкая, пожухлая растительность. Нормальная, здоровая природа!

А вот с третьим островком, лежавшим чуть в стороне, не повезло. Там обнаружилась совсем небольшая... эм, колония? Церемониться не стали, да и спускаться для детального осмотра нужды не было. Просто прошли над ним на бреющем полете: Скади выдала широкую струю напалма, Багира добавил пару точечных взрывов, и мы полетели дальше, даже не оборачиваясь. Это действие уже превратилось в безусловный рефлекс: увидел заразу — выжег.

Однако, стоило дыму рассеяться, как перед нами встала другая, не менее серьезная проблема — ориентирование в этой бескрайней синеве. Океан — штука коварная, здесь нет дорожных знаков, и все волны на одно лицо, честно говоря…

Благо, дракон знал, куда лететь.

В этом плане Скади была незаменима. Все-таки Нуригари она уже могла считать домом. Там ее гнездо, там ее кормовая база. Да и Вопль Смерти, по сути, является мощнейшим ментальным маяком для всех жильцов. Я не знаю точно, как это работает — феромоны, инфразвук, передающийся через толщу воды и земли, или какая-то телепатическая связь роя, — но найти Королеву они смогут.

Но даже если бы дракон сам не нашел путь — напомню, что в этом плане тоже подучился. Не зря же я проводил время с Клинтом.

Пока мы летели в монотонной синеве, я развлекал себя тем, что проверял свои навигационные навыки. Просто констатация фактов, чтобы мозг не закис.

На что, где и как смотреть, чтобы найти направление?

Самое банальное — это положение светил, например, солнца. Все мы знаем, что оно встает на востоке, садится на западе — это база, доступная даже дошкольнику. Но в открытом океане этого мало. Нужно учитывать, что в разное время суток солнце находится под разными углами. Мы летим на северо-запад, к Нуригари. Значит, утром солнце должно быть сзади-справа, в полдень — слева, а вечером — бить прямо в левый глаз.

Я скосил глаза на светило, клонящееся к горизонту. Угол падения лучей, длина теней на воде (когда они были видны от облаков) — все это складывалось в какое-то примитивное подобие карты — именно так и объяснял англичанин.

Но вдруг речь пойдет о полярной ночи или плотной облачности? Тогда, считай, визуальному ориентированию каюк? А вот и нет, потому что в дело вступает другой ориентир — ветер и волны.

Учили меня и… как-то странно было сказано — читать волны. В этом секторе архипелага преобладают западные ветры. Дыханием Одина называют это местные. Значит, основная зыбь, длинные, пологие валы океана, накатывают с запада на восток. Если мы летим на северо-запад, то, соответственно, мы должны пересекать эти валы под острым углом, резав волну правым скуловым. Если волна начинает бить в бок, то выходит, что слишком ушли на север. Если в лоб — строго на запад.

Посмотрел вниз. Океан был покрыт мелкой рябью, но под ней угадывались тяжелые, ритмичные валы, как раз под нужным углом — мы шли правильно.

Плюс, роль играет и цвет воды. Ближе к банкам и мелководьям вода светлеет, становится бирюзовой. На глубине — чернильно-синяя, прям как на реальных картах, если присмотреться. Так же течения приносят мусор, водоросли и стаи рыб. За всем этим нужно следить. О, а еще не забываем про птиц! Если видишь баклана, летящего с… условной рыбой в клюве — значит, земля близко, и он летит к гнезду. Если летит пустой — летит на рыбалку. То есть по направлению движения птицы тоже можно выбирать маршруты.

— Хах. — усмехнулся.

Кто бы мог подумать, что буду сидеть верхом на драконе и вычислять курс по направлению полета баклана. Жизнь — удивительная штука.

Но, к сожалению, вылетели мы поздно, все эти зачистки сожрали уйму времени.

Солнце коснулось воды, окрашивая горизонт в кроваво-красный (символично, мда). Время близилось к ночи, и мы неизбежно теряли в скорости. Большинство драконов, вопреки расхожему мнению, что хищники активны всегда, предпочитают спать по ночам, особенно дневные виды вроде Змеевиков. Зрение падает, температура воздуха снижается, энергоэффективность полета падает.

Скади начала уставать, это реально чувствовалось, как сбивается ее ритм, как тяжелеют взмахи.

— Надо садиться, — пробормотал, поглаживая ее. — Не дотянем до утра в воздухе, верно?

Нужно было пойти на посадку…

Этим местом мы выбрали очередную землю, возникшую на горизонте. Небольшой островок, скалистый, поросший чем-то темным. И, блин, как удачно они возникают из ниоткуда!

Я все еще не перестаю восхищаться количеством островов здесь. Реально Архипелаг с большой буквы. Такое ощущение, что кто-то рассыпал мешок с камнями в океан.

К острову, кстати, нас завел Багира.

Ночная Фурия, оправдывая свое название, в сумерках ориентировалась куда лучше нас. Он первым заметил землю, сменил курс и призывно рыкнул. Так что, веря его чутью, я не ожидал какой-то подлянки здесь. Ну, хотя бы от наличия враждебных викингов или Шкуродеров. Уж кто-кто, а Багира теперь хорошо определяет наличие опасностей для драконов и, соответственно, для меня.

Мы начали снижение.

Остров был странным… в сгущающихся сумерках он казался... живым? Нет, не в смысле движения, он буквально светился.

Сначала я подумал, что у меня галлюцинации от усталости. Или это отражение звезд в мокрых скалах. Но нет. По всей поверхности острова, на склонах невысоких гор, в расщелинах, на пляже были разбросаны какие-то сотни теплых огоньков желтого и оранжевого цветов.

Это выглядело как город с высоты полета самолета. Или как гигантская новогодняя гирлянда, брошенная в море.

— Что за чертовщина? — напрягся я, рука снова потянулась к оружию. — (Опять паразиты? Светящиеся грибы?

Багира, однако, был спокоен. Он плавно зашел на посадку, выбрав широкую каменную террасу, свободную от растительности. Мы приземлились следом.

Как только Скади коснулась земли, я спрыгнул, разминая затекшие ноги, и тут же присел, всматриваясь в ближайший источник света.

Один из огоньков отделился от камня и, жужжа, полетел ко мне.

Как же я испугался… Поначалу.

Отшатнулся, но тут же расслабился, узнавая силуэт. Маленькое, юркое тельце, светящееся изнутри ярким светом. Кожистые крылышки, похожие на язычки пламени.

— Опа-па... — протянул, и улыбка сама собой наползла на лицо. — Огнееды!

Ну конечно. Мелкие дракончики, чья кожа нагревается до такой температуры, что они сами начинают светиться!

А я-то думал, чего остров так светится точками... Это же целая колония! Помнится, видел ее миграцию еще во время побега всех рабов…

Блин, и вот реальная возможность их рассмотреть и, чего греха таить, познакомиться, а? Как мне идея?

— Спокойно, Скади, — сказал дракону, который с подозрением косился на мелюзгу.

Что помню по книге?

В целом, эти ребята — знак хороший. Огнееды селятся там, где тепло, и они сами — ходячие обогреватели. Значит, этой ночью мы точно не замерзнем. После ледяного ветра на высоте это было именно то, что доктор прописал!

— Спасибо, Багира, — кивнул я в темноту, где угадывались зеленые глаза Фурии.

Дракон фыркнул и начал укладываться на теплые камни.

Глава 91

Вот просто… ну круто же, что такие существа существуют сами по себе, без всякого внешнего вмешательства и, уж тем более, магического конструирования! Хотя, природа сама по себе та еще магия, сколько бы не постигали ее, всегда способна удивить. Еще и тут… в каком-то мире… к слову, до сих пор так и не задумывался, какова истинная природа моего здесь появления, не бред ли это меня, покуда лежу в коме где-нибудь в ЮАРе? Ха-а! Даже если так, достаточно интересные трипы у меня получаются.

Но мысли какие-то странные у меня в голове. Вместо того чтобы мгновенно вырубиться, как и хочет организм, мозг, получивший неожиданный приток тепла и безопасности, решил врубить любопытство.

Мысли об Огнеедах крутились в голове, вытесняя пережитый ужас последних суток.

Примечательно, что само существование этого вида жирно намекает на невероятно сложную, многоуровневую социальную структуру в мире драконов, что… уже просто факт, отличающийся от вида к виду. Ведь у самих огнеедов есть, ммм, начальник, она же королева Огнеедов. И вот наличие Королевы — это не просто факт наличия самки-производительницы, это, ммм, как титул, у драконов есть строгая социальная иерархия. А это, как я понимаю, статус всего лишь чуть рангом ниже, чем условные Смутьяны или вот, тот же Вопль Смерти. Королева Огнеедов стоит лишь на ступеньку ниже, чем Короли всех драконов, так как управляет и безраздельно правит лишь своим видом.

Но уже ого-го какие сложности.

И что самое интересное в этом феномене — здесь выявляется какой-то конвергентный аналог пчелиного интеллекта.

Потер переносицу, пытаясь вспомнить страницы из книги Борка, которые я бегло просматривал на острове. Книга на этот счет высказывалась довольно скупо, но точно, подтверждая ход моих мыслей.

Там то и говорилось, что образ жизни Огнеедов до степени смешения напоминает пчелиный улей. Интересно, что и сами викинги, видимо, что-то смыслят в пасеке, хотя вообще не видел у них на островах классических ульев. Не суть.

Текст гласил, что этот вид драконов создает некую уникальную субстанцию и хранит её в сотах. В сотах!!! Также у данного вида есть своя Королева, без которой колония существовать не может — но про это я уже сказал.

Сама субстанция, в свою очередь, представляет собой что-то типа воспламеняющегося геля — некоего топлива, похожего на гель Ужасных Чудовищ, но, вероятнее всего, есть различия в составе. Так же является строительным материалом, из которого Королева и строит соты для вылупления детенышей. И к слову, если уж прям верить заметкам Борка (а не верить ему причин нет, кроме лишней агрессивность крылатых), то откладывает яйца и ведет себя Королева Огнеедов ровно так же, как пчелиная матка.

Будто природа вообще не старалась придумать что-то принципиально новое в социальной структуре видов, просто взяла лучшее, что работало миллионы лет у насекомых, масштабировала это до размеров рептилий.

Вот уж действительно, какой-то зоопарк собирается. Блин.

Еще там говорилось, что Огнееды живут ооочень большими стаями. Тысячными! И без Королевы, скорее всего, на этом конкретном острове находиться в таких количествах не стали бы. Одиночки могут мигрировать, да, но такая плотность населения говорит о наличии Гнезда…

И тут червячок сомнения начал подтачивать мою уверенность в безопасности.

Пусть я и доверяю теперь чутью Багиры — он явно знал, куда нас привел, и не чувствовал угрозы, — но как воспримет наше беспардонное вторжение в свои владения сама Королева? Мы, по сути, упали ей на порог без приглашения. Конечно, мы не лезем внутрь, но все же… Территориальность у драконов в крови.

Как раз под эти тревожные, но ленивые мысли, от ближайшей светящейся кучки отделилась стайка в пять особей. Они деловито, но без явной агрессии, направились в нашу сторону.

Замер, стараясь даже дышать через раз. Вот так, вблизи, в спокойной обстановке, я их никогда и не видел.

А они… они были удивительными.

В длину — всего около десяти, может, двенадцати сантиметров — совсем крохи. Это в несколько раз меньше той же Жуткой Жути, которая до этого считалась моим эталоном карманного дракона. Такой Огнеед без проблем поместится в ладони у любого человека, да даже у ребенка. Хотя брать его в руку я бы не рискнул.

Они имели тонкое, вытянутое тело, напоминающее скорее сосиску или очень толстого червя с лапками, чем классического дракона.

Интересно, а они могут сознательно контролировать температуру своего тела? Или они постоянно поддерживают жар ради свечения, как побочный эффект метаболизма? Если они горят всегда — то как они не сжигают все вокруг? Но, судя по тому, что влажный мох на камнях под их лапками не шипит и не выпаривается мгновенно, запредельных температур прямо сейчас они не имеют.

— Хм-м-м… — протянул одними губами.

Стайка приблизилась еще ближе, буквально на расстояние вытянутой руки, что позволило разглядеть их анатомию во всех подробностях.

Один из них вообще запрыгнул на хвост Ночной Фурии — Багира даже ухом не повел. Лежал, прикрыв глаза, и всем своим видом демонстрировал превосходство над всеми.

Ну, раз разрешил и не видит угрозы — чем не повод изучить объект полевых исследований?

Кстати, вот им-то как раз никакие паразиты не страшны! Если черви реально боятся тепла, помимо соли, то Огнеед для них недоступен… да даже по размерам некоторые Шкуродеры превосходили их! Да и попробуй укуси того, кто может разогреться до температуры плавления камня, ха! Так что остров самое безопасное место с точки зрения эпидемиологии.

Аккуратно склонился ниже, рассматривая смельчака на хвосте Фурии.

Строение у них, надо признать, весьма специфическое. Я бы даже сказал — уникальное для всего, что я видел ранее. Если хвост просто плавно и заметно сужается, переходя в острие, то вот с конечностями природа явно решила поэкспериментировать. Раз, два… пять. Пять ног! И с другой стороны ровно столько же. Итого — десять полноценных ходильных ног. А если приплюсовать сюда еще и крылья, то получается двенадцать конечностей.

Хм… А ведь у всех нормальных тетраподов базовый план строения подразумевает четыре конечности, у местных драконов — максимум шесть (четыре лапы и два крыла, как у тех же Громмелей, или две лапы и два крыла, как у Змеевиков). А тут мы имеем дело с какой-то многоножкой, блин. Значит, неспроста это. Передвигаетесь, в основном, бегом?

Присмотревшись, заметил, что на каждой из лапок имеется один ярко выраженный сустав-изгиб и четыре крошечных коготка. Ага, вот и дополнительные плюсики в идею передвижения бегом — именно эта анатомическая особенность позволит им с легкостью цепляться за любую поверхность.

Голова у Огнееда непропорционально большая для такого тела, состоит из двух массивных частей: нижней челюсти и верхней черепной коробки, создавая впечатление этакого бульдожьего прикуса. На носу гордо красуется рог, загнутый назад, как у носорога, — тут меня невольно передернуло, а в районе живота заболело — видимо, для рытья или бодания в тесноте улья... А также две отчетливые ноздри, из которых при каждом выдохе вырывается крохотное облачко горячего пара.

Глаза у дракона, вопреки пропорциям, большие, желтые да выпуклые. И что самое жуткое — зрачки, по-видимому, отсутствуют напрочь. Просто два светящихся желтых шара, пялящихся в пустоту.

Во рту, когда один из дракончиков зевнул, заметил ряды коротких зубов. Язык длинный, раздвоенный, заканчивающийся двумя подвижными кончиками, как у змеи… Постоянно пробовал воздух на вкус.

Еще, наверное, стоит подметить цвет кожи Огнеедов, он довольно яркий, даже предупреждающий. Сама шкура состоит из плотно подогнанных желто-оранжевых чешуек. На спинной части идут горизонтальные красные полоски, а брюшная полость — ярко-желтая, светящаяся изнутри мягким светом.

В конечном итоге, пока предавался анализу, осмелевшая парочка таких дракош, проворно запрыгнула прямо мне на ноги.

— Воу! — дернулся от неожиданности.

Чуть не стряхнул их рефлекторно, но вовремя сдержался.

Ощущение было странным. Сквозь плотную ткань штанов и кожу сапог я почувствовал вес — они были тяжелее, чем казались, плотные, сбитые комочки мышц. И тепло, конечно. Не обжигали, но грели ощутимо.

— Хм-м-м… — замер, наблюдая за ними.

А почему они все-таки не перелетели? Ведь у них есть крылья. Расстояние от земли до моего колена — плевое дело для летуна.

Наблюдая за их перемещениями по телу Багиры и моим ногам, сделал любопытный вывод. Несмотря на наличие вполне функциональных крыльев, одним из основных, и, видимо, предпочтительных способов передвижения этих драконов является именно ходьба — как раз для использования всех бонусов конечностей.

По способу локомоции, то есть — перемещению в пространстве, Огнееды во многом копируют ящериц или гекконов, но с поправкой на многоножесть. Они очень быстро, суетливо перебирают своими лапками, извиваясь всем длинным телом, огибая неровности рельефа.

И понятное дело, что, как и все пчелы, муравьи и прочие высокоорганизованные виды с коллективным разумом, они не будут селиться где попало. Абы какой остров им не подойдет…

Так что же влияет на их выбор места жительства? Всяко должны быть очень избирательными. Тепло? Безусловно. Но тепло можно найти на любом вулкане, особенно, если сами его генерируют. Безопасность? Пища?

Помнится, их Матка производит потомство в пещерах. Значит, логично предположить, что этот остров, по сути, полая структура, пронизанная сетью пещер и туннелей.

Получается, эта тысяча светящихся дракош, что сейчас ползает по поверхности, — это только верхушка айсберга? Только часть от всего выводка, вышедшая на ночное дежурство или проветриться?

Любопытно…

— Багира, ты знал? — спросил, глядя на расслабленного дракона. — Нам точно нечего опасаться? Это ты у нас огнеупорный, с бронированной шкурой, а я прикрыт лишь плащом из чешуи Змеевика.

Впрочем, поведение у этих разведчиков было во многом похоже на пчелиное. Пчела же не жалит, если ты не машешь руками у улья и не пытаешься украсть мед, верно? Чисто рой. И, наверное, покуда мы сидим тут и не лезем глубже в пещеры, не пытаемся проникнуть в Гнездо — агрессировать на нас они не станут.

Вопрос агрессии Огнеедов к чужакам я как-то подзабыл прочесть в книге. Не думал, что встретимся так скоро и так близко. Но практика показывала: пока мы спокойны, спокойны и они. Змеевик вон вообще сопит в две дырочки, и ни один Огнеед его не укусил.

На этом этапе решил, что удовлетворение любопытства можно считать закрытым.

Осторожно пошевелил ногой. Дракончики, недовольно пискнув, спрыгнули и поползли обратно к своим собратьям, оставив после себя ощущение уходящего тепла.

Убедившись, что непосредственной угрозы нет, я решил, что можно… без опаски спать. Организм уже просто кричал об этом.

Поудобнее устроился между теплым боком Скади и нагретым валуном, подтянул колени к груди и накрылся плащом.

— Запомнить бы это место… — пробормотал, уже проваливаясь в сон. — Надо прям отдельную карту заводить.

Веки налились свинцом. Шум прибоя и тихое жужжание тысяч крылышек слились в колыбельную.

Утро встретило нас серым, низким небом и отсутствием огоньков. Огнееды с рассветом, видимо, ушли в недра острова, оставив камни остывать.

Мы быстро перекусили остатками провизии, напились воды и продолжили путь.

К сожалению, никого из мелочевок взять с собой не вышло бы.

До Нуригари оставалось всего ничего — последний рывок!

Перелет прошел в штатном режиме. Драконы вели нас уверенно, и уже к полудню на горизонте показались знакомые очертания нашего острова.

Сердце екнуло. Дом.

Ну, как дом… Временное убежище, ставшее центром нашей маленькой цивилизации.

Всматривался вдаль, пытаясь уловить хоть какие-то признаки катастрофы. Дым? Разрушения? Боевые действия? Корабли…

***

Земля дрожала.

Однако, то не было похоже на землетрясение. Уже привычная всей троице утробная вибрация, идущая из недр острова, словно где-то там ворочалась Мать. Впрочем, так и было.

Саид стоял на краю утеса, скрестив руки на груди, и хмуро смотрел вниз, где располагалась основная часть гнездовья диких драконов. Рядом с ним переминался с ноги на ногу Фиш, а чуть поодаль, лениво прислонившись к стволу тропической сосны, был Клинт.

— Опять, — коротко бросил Саид, когда вибрация усилилась.

В центре пляжа грунт вздыбился. Огромные пласты дерна и скальной породы привычно разлетелись в стороны и на поверхность вырвалась Вопль Смерти.

Ее появление всегда вызывало панику, что у людей, что у самих подконтрольных матери драконов. Но в этот раз, как заметил Саид, паника была какой-то… контролируемой?

Гигантская змея не стала крушить все подряд, лишь сделала резкий выпад в сторону группы Змеевиков, жавшихся к скалам, да агрессивно кусающим друг друга, иногда приправляя укусы огнем.

ХРСТ. — с таким звуком завтракала Мать.

— Юху-у-у-у… — с восторгом посмотрел на это безрассудное покушение Фиш.

— Минус три, — бесстрастно прокомментировал Клинт. — Аппетит у нашей королевы отменный, своих же подданных жрет…

— Нет… Ну нет, подождите! — Фиш подался вперед, рискуя свалиться с обрыва. — Вы не понимаете, смотрите внимательно.

— На что там смотреть? — буркнул Саид. — На каннибализм?

— Ну дык, кого именно она ест — голос парня дрожал от возбуждения. — Она же не трогает здоровых. Вон там ж Ужасное Чудовище был прямо у нее перед носом, но она проигнорировала его, сожрала только тех троих, что… ну, помните, мы видели их вчера?

Саид прищурился. Действительно. Белая смерть, проглотив добычу, издала рык и снова ушла под землю, оставив после себя лишь взрытую воронку. Оставшиеся драконы, что были здоровы, быстро возвращались на свои места, словно ничего не произошло.

— Санитар леса, мать ее, — хмыкнул Клинт, убирая нож. — Думаешь, она проводит зачистку?

— Именно! — закивал викинг. — Это…, видать, и впрямь чувствует паразитов. Может, по запаху, может, как-то еще…

— Это, конечно, замечательно, — Саид потер переносицу. — Но меня волнует другое. Саяна нет уже два дня.

— Ну, э-э-э… он мог где-то застрять, — осторожно предположил парень. — Острова далеко. Шторм, опять же…

— Или его сожрали, — так же спокойно добавил Клинт. — Или сбили. Или он наткнулся на что-то похуже червей или диких драконов, с которыми так планировал вести дружбу!

— Ужасные шайтаны… Парень он, конечно, везучий, но и Аллах благосклонен не всегда.

Саид сжал кулаки. Отсутствие лидера давило на него больше всего, точную причину даже сам мавр выявить не мог… Вот так, вот почему-то так! А управлять островом, набитым драконами, половина из которых слушается только одного человека и Вопля смерти — это… было выше его понимания и умений.

Но вопреки всему ужасу, что тут творился в последние часы — а, на минуточку, стоит сказать, что за один лишь день Мать сожрала две дюжины драконов, что недавно сама и призвала — ситуация с Шкуродерами выправлялась, больных драконов становилось все меньше и меньше, и стоит отдать должное самим драконам за их интеллект или за недавний прилет Ночной Фурии, что, быть может, как-то надоумила их, но здоровые наконец-то начали прятаться и сторониться зараженных, больше не пытаясь им помочь или вступить в схватку.

Однако…

Вдруг, с восточной стороны острова раздался протяжный, тревожный звук рога.

Отправиться посмотреть на то, кого занесло в эти края, вызвался Фиш на Йормунгарде. Удобно ведь — пролететь на драконе всего десяток километров за считанные минуты, минуя буреломы и скалы, и вот — ты уже у края острова, нависаешь над ситуацией.

Ужасное Чудовище, чувствуя нервозность наездника, работало крыльями мощно, срывая листву с верхушек деревьев.

Когда вылетели к береговой линии, Фиш увидел, что в восточной бухте, метрах в ста от берега, действительно стоял корабль.

Это был не классический драккар викингов с его хищным профилем и резной головой дракона на носу. Судно хоть и было чем-то знакомым — более тяжелое, пузатое, с высокими бортами, обшитыми потемневшим деревом.

Однако, паруса были убраны, корабль дрейфовал на якоре, лениво покачиваясь на волнах. На мачте вяло трепетал вымпел без каких-либо опознавательных знаков — просто грязно-серая тряпка.

Вот тут-то и начинались вопросы.

— Тише, Йор, тише, приятель, — прошептал Фиш, похлопывая дракона по горячей шее. — Давай-ка присядем на уступе. Не будем пока маячить.

Йормунгард, издав недовольное шипение (он предпочел бы сразу поджечь непонятную деревяшку), все же послушался и, сложив крылья, камнем упал на выступающую базальтовую скалу, нависающую над бухтой.

Фиш тут же распластался на камнях, щурясь — расстояние позволяло разглядеть детали и так.

На палубе происходило нечто странное, на носу у фальшборта стояли две фигуры.

— Что там происходит? — пробормотал Фиш для себя, протирая глаза.

Ага, вот люди стояли на коленях. Руки их были заведены за спину — явно связаны. А позади них возвышались еще несколько силуэтов — массивных, в чем-то темном, напоминающем плотные кожаные доспехи. В руках у конвоиров блестело оружие. Копья? Алебарды? С такого расстояния было не разобрать, но намерения их читались однозначно: оружие было направлено на пленников.

Сердце Фиша екнуло. Казнь? Прямо здесь, у берегов Нуригари!? Зачем? Это какое-то послание? Жертвоприношение?

Однако, сценарий оказался куда более странным.

Один из конвоиров сделал шаг вперед и, вместо того чтобы нанести удар, просто пнул ближайшего пленника в спину. Грубо. Человек перевалился через низкий борт и с плеском рухнул в воду. Следом за ним, получив тычок древком копья, полетел и второй.

— Твою ж… — выдохнул Фиш.

Их, считай, реально просто выкинули за борт! Скинули в холодную воду, даже не дотянув до берега, на глубине, где связанному человеку продержаться на плаву — задача почти невыполнимая.

Корабль же, словно выполнив свою грязную работу, тут же ожил. Загремела якорная цепь, выбираемая с поразительной быстротой. На палубе забегали матросы, разворачивая парус.

С судна донесся тот же звук, что они слышали ранее — тоскливый вой рога.

Развернувшись на месте, пузатое судно поймало ветер и начало удаляться в открытое море.

— Какого черта это было?! — вскрикнул Фиш, вскакивая на ноги. — Кто это вообще такие? И кого, во имя Одина, занесло к нам таким способом?

Но пленники — кем бы они ни были — не утонули, смогли выбраться.

— Йор! Вниз! — скомандовал Фиш, запрыгивая в седло.

Дракон, взревев, сорвался со скалы и спикировал к воде, готовясь вылавливать и, возможно, карать непрошеных гостей.

Глава 92

Знакомые очертания острова вызывали у меня… довольно смешанные чувства. С одной стороны — это была база. Мой, черт подери, уже ДОМ, где есть относительно безопасные места, те же пещеры, та же защита в виде драконов, запасы воды, ремесло, еда, друзья… Да все! Признаться честно, при виде этих угрюмых скал у меня в груди что-то предательски дрогнуло. Теплое такое, ламповое.

— Почти пришли, подруга, — похлопал Скади по шее, ощущая липкую от соленого воздуха чешую. — Сейчас сядем, пожрем и спать. Неделю. Нет, две…

Змеевик подо мной издал усталый клекот, соглашаясь с планом. Багира, шедший чуть выше и правее в слепом пятне моего обзора (если мне смотреть четко прямо), тоже начал снижение.

И вот тут идиллия возвращения дала трещину… увидели мы по возвращении корабль.

И корабль, пусть и был по форме и самому виду, как транспорт мне знаком, но чьим именно он был — не ручаюсь сказать. Широкие борта, высокая корма, пузатый трюм. Кнорр? Да, кажется, так называют торговые посудины. Но… чей? Неужели с Лохимора кто решил приплыть, но для чего? И почему не с северного берега? Значит, это точно не Невезучий.

Парус был уже поднят — грязно-серый прямоугольник, ловящий боковой ветер. Значит, судно уходило… Причем уходило спешно, я бы даже сказал — истерически, резало волну, не жалея такелажа.

— Какого хрена? — пробормотал, щурясь от ветра.

Спустя пару минут подлета, корабль был уже далеко, почти пределе видимости для невооруженного глаза, но достаточно близко, чтобы заметить нас, если мы пойдем на посадку по прямой траектории… Светиться не хотелось — реально ведь, мало ли кто там был и с какой целью вообще припарковались. А мой лимит дипломатических переговоров на этой неделе уже был исчерпан.

— Уходим на вираж — крикнул я, дергая поводья влево, дополнительно показывая вираж головой для Фурии.

Дракон понял без слов — черная тень скользнула в облака, растворяясь в серости неба. Мы со Скади заложили широкую дугу, огибая остров, чтобы прикрыться массивом высокого гребня.

Этот маневр потребовал от нас предельного напряжения сил, пришлось снова резко набирать высоту, хотя драконы уже были полностью истощены долгим перелетом и нуждались в отдыхе… Я отчетливо слышал тяжелое, свистящее дыхание Скади, а каждое движение ее поврежденного крыла давалось с видимым усилием, словно мышцы уже отказывались повиноваться и продолжали сокращаться лишь за счет предельной мобилизации организма. Да еще и крупная дрожь от перенапряжения мускулатуры зверя передавалась через седло прямо к моему позвоночнику, еще и у меня вызывая онемение в нижней части тела и ногах. Мало кто знает из обывателей, но верховая езда даже на лошади — это сплошное мучение для неподготовленного организма. По крайней мере, до тех пор, пока организм не привыкнет. Мой все еще, оказывается, не привык…

— Потерпи, девочка, потерпи, — тихо повторял одни и те же слова, стараясь максимально плотно прижаться к ее горячей шее, чтобы своим телом хоть немного уменьшить сопротивление встречного потока воздуха и облегчить ей полет.

Мы преодолели высокий гребень, пронесясь в опасной близости от острых выступов и тут же устремились вниз по крутой, почти вертикальной траектории, направляясь в ту бухту, которую только что покинул неизвестный корабль. В воздухе повисла напряженная тишина, нарушаемая лишь резким свистом ветра в ушах да громкими, натужными хлопками крыльев: Скади развернула их плоскостью к потоку, пытаясь погасить набранную скорость перед самой водой.

Однако стоило нам обогнуть прибрежные скалы и получить прямой обзор на бухту, как я испытал резкий прилив страха от увиденного.

— Твою мать... — невольно вырвалось у меня вместе с выдохом.

В воде, на расстоянии около пятидесяти метров от береговой линии, происходило нечто страшное. Поверхность моря бурлила от хаотичных движений, во все стороны летела пена, а в центре этого возмущения находилось массивное тело дракона. Рептилия с яростью била конечностями по воде, поднимая брызги, и регулярно, резкими рывками опускала голову под поверхность, совершая хватательные движения челюстями.

С моей высоты и текущего ракурса ситуация трактовалась однозначно: хищник атаковал живую мишень!!! Дракон пытался схватить и, вероятно, съесть кого-то, кто еще оказывал отчаянное сопротивление и пытался удержаться на плаву. Я мгновенно идентифицировал характерный силуэт животного — это был Йормунгард, он же Ужасное Чудовище, принадлежащее Фишлегсу.

В голове сразу возникли самые худшие предположения и вопросы: неужели зверь потерял рассудок и перестал узнавать своих? Возможно, Вопль Смерти окончательно смогла подавить его волю своим влиянием? Или причиной такого поведения стало чувство голода? Или приступ агрессии, вызванный Шкуродерами… хотя нет, он же в воде. В общем, совсееем неестественно вел себя дракон.

Рука сама потянулась к поводьям, и когда он... Стоп.

Пригляделся.

Йор никого не кусал! Он, наоборот, вытаскивал кого-то из воды! Какие-то два довольно крупных тела, а вместо пасти он использовал... когти? Даже нет, он подставлял шею.

Фууух.

— А, отбой тревоги, — выдохнул.

На спине дракона разглядел маленькую фигурку Фишлегса Ну конечно. Кто же еще полезет в ледяную воду спасать неизвестно кого?

— Садимся. — скомандовал Скади.

Змеевик, радостный от того, что мучения закончились, выпустил шасси... то есть лапы, и с тяжелым «БУМ!» приземлился на влажный песок пляжа. Песок взметнулся фонтаном, Скади проехала пару метров по инерции, оставляя глубокие борозды, и наконец замерла, опустив голову — такой посадке мы уже научились, хоть как-то гасит инерцию от удара о землю.

Я же буквально скатился с седла. Ноги были ватными, спина не гнулась, а вестибулярный аппарат, привыкший к качке полета, сообщил, что земля под ногами слишком твердая и неподвижная, что ему категорически не нравится.

Пока приходил в себя, восстанавливая навыки прямохождения, Йормунгард закончил свою миссию. Дракон, пыхтя, выбрался на мелководье, таща на себе два тела. Фишлегс, к слову, тоже мокрый до нитки, суетился рядом, что-то крича и размахивая руками.

— ...Осторожнее, Йор, не урони! — доносился его голос, срывавшийся на пацанский фальцет.

Заметив прибывших нас, парень замер. За секунду на его лице отразилась такая гамма эмоций, что хоть картину пиши: испуг, неверие, надежда и, наконец, дикий

— САЯН!!! — его вопль, наверное, перекрыл даже шум прибоя. — Ты?! Живой?! О великий Один, ты вернулся!!!

Он бросил спасенных (которые, к слову, кулями свалились в песок) и помчался ко мне, спотыкаясь о собственные ноги.

— Живой, живой, — прохрипел я, выставляя руку в останавливающем жесте, чтобы он не сбил меня с ног своими объятиями. — Тормози, парень.

Фиш затормозил в полуметре, тяжело дыша. Глаза у него были по пять копеек, хе… Скучал, получается?

— Мы думали... мы думали, всё! Два дня! Ни слуху ни духу! Мать там с ума сходит, Саид молится кагору-то Аллаху, Клинт... Клинт просто молчит, но это еще страшнее. Где ты был?! Что случилось?!

— Где был, там уже нет, — отмахнулся. — У нас был небольшой тур по островам архипелага. И с паразитами, и пожарами, и с зомби-драконами, да еще им с вашими виделся, которые с Кьяденьса. Потом расскажу, ты мне лучше скажи, что у вас тут за… утопленники?

Я кивнул в сторону кромки воды, где лежали два «тела». Одно из них шевелилось и издавало звуки, похожие на кашель туберкулезника, второе лежало неподвижно.

— А... это... — Фиш сбился, посмотрел на людей, потом на меня. — Дык, корабль! Ты видел корабль? Странный такой, пузатый! Они подошли, встали на якорь, выкинули этих двоих за борт, подудели в рог и уплыли. Мы с Йором еле успели... Они же связаны были, представляешь? Связанных людей — в воду! Это же... варварство какое…

Ага, далеко ли твой народ от варварства ушел?

— Больше похоже на казнь, Фиш, — поправил его, направляясь к утопленникам. — Нет тела — нет дела, да…?

Подошел ближе. В нос ударил запах мокрой шерсти, тины и, внезапно, специй.

Первый из тонущих, что кашлял, перевернулся на спину. Его лицо было залеплено мокрыми волосами, перекрывая все черты лица, одежда — богатая, но сейчас превратившаяся в грязные лохмотья — была пропитана водой. Веревки на запястьях врезались в кожу до синевы… и все же кого-то он мне напоминал.

— Чай, не утопленников больше... о, Саян! — прохрипел человек, сплевывая соленую воду. — Кха-кха... Глазам своим не верю! Ты ли это, или Хель уже играет со мной злые шутки?

Хмммммммммм. Этот елейный, тягучий тон, который даже сквозь кашель и дрожь. Теперь точно был уверен, кто передо мной.

— Йохан? — приподнял бровь, чувствуя, как брови ползут на лоб. — Серьезно?

Это был он. Тот странный проныра, у которого я в свое время одолжил (ну, или экспроприировал) яйцо Змеевика. Тот, кто знал о драконах больше, чем показывал, и чья жадность могла соперничать только с его же трусостью…

— Живой... — пробормотал. — И как тебя угораздило? Ты же вроде как должен был вернуться на свою тропу торговца? Или уже не сезон?

Оставив Йохана, перевел взгляд на второго пленника: мужчина со знакомым силуэтом лежал на песке ничком, и даже сквозь прорехи в разодранной куртке проглядывала кожа странного, пугающе нездорового оттенка. Не теряя времени, опустился на колени рядом с телом, мгновенно сосредотачиваясь.

— Фиш, дай нож. — протянул руку.

Парень среагировал без промедления, вложив рукоять мне в ладонь.

Есть у меня нехорошие подозрения, что парень может не пережить последствий падения в воду.

— Нам нужно перевернуть его, но делай это предельно аккуратно: жестко фиксируй голову и шею, потому как нельзя исключать травму позвоночника… забудь, просто аккуратно. Давай на счет три. Раз, два, взяли!

Действуя синхронно, перекатили тело на спину. Фишлегс, вглядевшись в разбитое лицо, ахнул:

— Бьярни?

— Он самый, — кивнул, но мое внимание уже полностью поглотил осмотр.

Клиническая картина выглядела, мягко говоря, скверно… А когда бывает иначе? Лицо Бьярни представляло собой один сплошной кровоподтек с разбитыми губами и заплывшим до полной невидимости правым глазом, однако на фоне общего состояния это казалось ерундой. Куда хуже было то, что его грудная клетка двигалась пугающе несимметрично: при каждом вдохе правая сторона заметно отставала, а сам процесс дыхания сопровождался поверхностными хрипами и влажным бульканьем.

К тому же, носогубный треугольник пострадавшего уже отчетливого посинел, что указывало на явную гипоксию… Который раз я уже встречаюсь с этим здесь?

— Та-а-ак... — протянул, разрезая намокшие веревки, врезавшиеся в его запястья, и отмечая, что руки викинга были холодными. — Тут у нас тяжелая гипотермия, помноженная на травматический шок. Режь куртку, Фиш, к черту эти тряпки.

Нужен доступ к груди.

Лезвие с хрустом распороло мокрую кожу и ткань, обнажая торс воина. Зрелище открылось не для слабонервных: практически весь правый бок, от подмышечной впадины до нижних ребер, налился черно-фиолетовым цветом — гематома была размером с… ого-го! Большой она была.

Осторожно положил пальцы на поврежденный участок, приступая к пальпации, и Бьярни, даже не приходя в сознание, отреагировал на прикосновение мучительным стоном. Под моими пальцами отчетливо ощутилось движение обломков…

— Крепитация, — мрачно констатировал, встречаясь взглядом с испуганным парнем. — Слышишь этот хруст? Это костные отломки трутся друг о друга. У него сломаны минимум два, а то и три ребра, и, судя по одышке, легкое поджато скопившимся воздухом или кровью — имеем дело с пневмотораксом или гемотораксом.

— Эт че? Это настолько плохо? —прошептал Фиш, заметно бледнея.

— Это очень отвратно…

Если сломанное ребро проткнуло плевру, он сейчас дышит одним легким. Второе наполняется кровью или воздухом, значит, ему нельзя лежать. Приподними ему торс, пусть полусидит.

Пока Фиш возился с Бьярни, подкладывая ему под спину седло Йормунгарда, я повернулся к Йохану. Тот уже сидел, растирая затекшие руки, и смотрел на меня взглядом побитой собаки.

— Ну, рассказывай — вытер руки о штаны. — Каким ветром? И почему в таком виде?

Йохан скривился, сплюнул кровь.

— Самый невезучий день... ха, конечно — быть рядом с Бьярни Невезучим! И одновременно самый везучий, — прохрипел, косясь на дракона, который нависал над нами. — Всяко лучше быть пленниками на острове демонов, чем кормом для рыб...

— Ближе к делу, — поторопил я его. — Почему вас выкинули? И кто?

— Долгие дни мы не виделись с вами, Саян, — начал Йохан. — Но многие слова были сказаны нами... Слов и золота я много отдал за победу Бьярни на островном Тинге. Выборы вождя... дело тонкое, требующее вложений.

— И ставка не сыграла, я так понимаю? — усмехнулся я. — Бьярни проиграл?

В этот момент полутруп подал голос. Бьярни открыл единственный здоровый глаз и прохрипел:

— Ага. Проиграл... Как же…

Так он еще и в сознании? Ужас..

— …Предательство и подкуп. Они даже не хотели слушать... Сказали, что род Бьорна проклят... Что мы привели гибель...

Он закашлялся, сплевывая розоватую пену.

— Тихо, тихо, воин, — осадил его. — Не ори.

Йохан перехватил инициативу:

— Мудрый торговец Йохан, — он ткнул себя пальцем в грудь, — который очень не хотел умирать за глупую ставку на молодого вождя, понял, куда дует ветер. Когда Бьярни схватили и обвинили в... кхм... я понял, что следующий на плахе — я.

— Логично, — кивнул я.

— И тогда я... признался. Покаялся! Сказал всем, что был одурманен, сбит с пути истинного, — Йохан сделал драматическую паузу, выжимая воду из рукава. — Но когда речь зашла о наказании, я разыграл, пожалуй, лучшую партию в своей жизни.

— Дай угадаю, — хмыкнул я. — Ты не стал просить милости?

— О, я умолял! — глаза торговца блеснули хитрым огоньком, и на секунду он даже забыл о холоде. — Я валялся в ногах у совета. Кричал: «Рубите мне голову! Отправьте меня на галеры! Сожгите заживо во славу Одина! Только не туда! Только не на Проклятый Остров! Не отправляйте меня на Стонущую Землю, где сама смерть ходит по пятам».

— Классика, — оценил я, невольно усмехнувшись. — Старый добрый трюк с терновым кустом. «Делай со мной что хочешь, только не бросайте в терновый куст».

— Не знаю я никаких кустов, — отмахнулся Йохан, явно гордясь собой. — Но как думают эти бородатые дуболомы я знаю отлично. Стоило мне показать, что Нуригари страшит меня больше, чем сама Хель, как они тут же решили, что именно это и станет идеальным наказанием. Ха! Думали, что обрекают нас на мучительную, кошмарную смерть вдали от Вальхаллы.

— А на самом деле ты просто попал в место, где были варианты выжить, — закончил я за него. — Рискованно.

— Я торговец, Саян. Умею работать с рисками. Лучше призрачный шанс на жизнь здесь, чем гарантированный топор палача там, — он серьезно посмотрел на меня. — И еще... Смею заметить, отдавая должное моей дальновидности: я ни словом не обмолвился о том, что на самом деле здесь происходит.

— В смысле? — насторожился Фишлегс.

— В прямом, мой юный друг, — Йохан многозначительно поднял палец. — Никто на Архипелаге не знает, что здесь зреет целое драконье гнездо. Я не сказал им ни про прирученных тварей, ни про Мать, ни про кого боле. Ни-че-го.

— Благородно, — скептически заметил. — Или просто прикрывал свою задницу?

— И то, и другое! — не стал отпираться купец. — Если бы я ляпнул, что здесь обосновалась Мать, сюда приплыл бы не один паршивый кнорр с конвоем, а весь боевой флот викингов. И устроили бы здесь выжженную землю. А зачем мне плыть туда, где идет война? Мне нужно было убежище, а не поле битвы.

— Правда, был бы полный... кхм, конец, — вмешался Фишлегс.

— Да… хорошо, что причалили с этого берега, а не с другой стороны острова, где обитает... как её? Вопит до Смерти?

— Вопль Смерти, — машинально поправил я.

— Если бы выгрузили нас прямо на там, ничего бы не спасло нас…

Йохан побледнел. Видимо, до него только сейчас дошло, насколько тонкой была грань между его планом и смертью по любой другой причине.

— Да... вы очень вовремя, — выдохнул он.

Ситуация прояснялась.

Эх, а ведь Бьярни так топил за свое первенство на местных выборах… или что у них происходит тут? А оказалось, что политический кризис разрешился классическим способом: старая элита зачистила конкурентов. Бьярни, как сын погибшего вождя, имел права, но не имел достаточной поддержки и спекся.

Но выбрали им изощренную форму казни, надо признать. Выкинуть связанных людей в воду у берегов острова, кишащего монстрами… Казалось, что что-то тут не чисто.

Но меня уже беспокоило другое.

Состояние Бьярни ухудшалось. Дыхание становилось все более частым и поверхностным, нужно было что-то делать.

— Ладно, заканчиваем, — я встал. — Фиш, сейчас будем грузить Бьярни на Йора, у вас места побольше. Только максимально бережно. Йохан, ты поедешь на...

В этот момент за моей спиной раздался тяжелый, протяжный выдох.

Йохан и Фиш одновременно подняли глаза выше моего плеча и мгновенно окаменели. Их челюсти медленно поползли вниз, а глаза округлились до предела, отражая ужас. Йохан начал хватать ртом воздух и в панике попятился назад, перебирая руками по песку, пока не уперся спиной в чешуйчатую ногу Скади.

Обернувшись, увидел причину их предынфарктного состояния.

Ну да, Багира. Ну да, Ночная Фурия.

— Н-н-ночная... Ф-ф-фурия... — просипел Йохан, и его лицо приобрело отчетливый оттенок скисшего молока. — Мы в Хельхейме... Точно... Это конец...

Фиш же более закален в… такого рода встречах, хах. Просто пребывал в немом шоке.

— ЛОЖИСЬ!!! — вдруг заорал Йохан фальцетом, пытаясь зарыться лицом в песок.

Снова обернулся, увидев, что Багира просто зевнул, намекая на свое усталое состояние.

Глава 93

***

Небо над Лохимором плакало. Да так, что противная морось превращала утоптанную землю площади скрытой деревни в вязкую грязь. Но викинги не замечали дождя. Для жителей сурового Архипелага такая погода была не поводом прятаться в домах, совсем нет! Тем более в такое событие! А оно было, безусловно, важным. И трагичным.

Посреди площади догорал погребальный костер. Бревна, пропитанные смолой и маслом, уже просели, обнажив обугленный остов драккара, на котором отправился в свой последний поход вождь… Даже не сам вождь, а лишь остатки его тела, да оружие, что удалось вынести с пепелища.

В первом ряду, ближе всего к огню, стоял Бьярни. Выглядел он... ну, как Бьярни. Если бы у неудачи было физическое воплощение, то лепили бы его именно с этого парня.

Знакомые пепельно-белые волосы, чудом появившиеся в краю суровый русых, да рыжих, викингов при том, что парень не был альбиносом. Так вот, волосы были перехвачены кожаным ремешком, который — разумеется! — развязался в самый неподходящий момент, и теперь мокрая прядь лезла ему в глаза. На щеке красовалась свежая рана, а парадный плащ был забрызган грязью: по пути на церемонию Бьярни умудрился поскользнуться на единственном ровном месте во всей деревне. Но в глазах парня, ярко-зеленых и наивных, все еще горел огонь оптимизма. «Все будет хорошо, — думал он, сжимая кулаки. — Отец ушел к богам. Вальхалла приняла его. Теперь мой черед. Я докажу им. Я смогу. Плевать на проклятие. Плевать, что все называют меня «Бедовым». Я — сын вождя!»

Рядом с ним, кутаясь в богатую, но теперь безнадежно испорченную дождем меховую накидку, переминался с ноги на ногу Йохан. Его лицо выражало скорбь вселенского масштаба, но глаза бегали по толпе, оценивая расклад сил. Йохан вложил в эту авантюру слишком много золота, да так… рискованно! Почти без плана, потому как один наглый вики… даже не викинг, посмел сделать так, чтобы у него БУКВАЛЬНО все ушло яку под хвост! Хотя… он и сам виноват во многом. Немного… частично… в меньшей степени, чем обстоятельства. Однако, ставка на наследника казалась ему верной — кровь не водица, традиции сильны. Кто, если не сын?

— Крепись, мой мальчик, — зауськивающе шепнул Йохан, наклоняясь к уху Бьярни. — Сейчас начнется совет, а я уже поговорил со старейшинами. У нас есть голоса Эгиля Кривого и Торстейна. С остальными сложнее, но золото творит чудеса…

«Особенно на вашем острове» — подумал про себя торговец.

— Мне не нужно золото, Йохан, — твердо ответил Бьярни, не отрывая взгляда от огня. — Мне нужно их уважение моих же людей, мне нужно БЫЛО уважение моего отца.

Йохан едва не закатил глаза. Уважение... В мире уважение покупается либо сталью, либо серебром! А у Бьярни с обоими ресурсами были... сложности.

Старый Грейлинг — жрец с длинной седой бородой, в которую были вплетены куриные и цыплячьи кости, ударил посохом о землю.

— Вождь ушел! — прокаркал он. — Его путь завершен. Но племя не может жить без головы, аки глупая курица, которая бегает по двору, пока не упрется в забор. Нам нужен новый Вождь!

Толпа одобрительно загудела. Мужики ударили топорами о щиты.

— По праву крови! — выкрикнул кто-то из толпы. — Сын должен занять место отца!

Сердце Бьярни подпрыгнуло. Он сделал шаг вперед, расправив плечи (при этом у него предательски хрустнул сустав, но он сделал вид, что так и надо).

— Я, Бьярни, сын предыдущего вождя, капитан флота драккаров Лохимора! — его голос чуть дрогнул, но он тут же выровнял тон. — Готов принять тяжесть власти. Я клянусь перед богами защищать Лохимор, как это делал мой отец.

Тишина, вспышки глаз, тихий кашель, перешептывания…

Толпа расступилась, и в круг света шагнул Стурла. Стурла, сын Торгильса.

Буквально огромная ожившая скала, еще и обросшая рыжим мхом бороды. Его плечи были шире, чем ворота в трюм Бьярни, а лицо пересекали шрамы, сплетавшиеся в жуткий узор, напоминающий руны… Где для самого Бьярни виделся текст «Ты труп». На поясе у него покоился тяжелый, зазубренный топор. Опасный викинг с опасной историей. И, к несчастью, мертвым рассудком.

Стурла оскалился, обнажая желтые зубы, и в этой ухмылке было столько же добра, сколько в пожирающем тебя драконе.

— Ты? — его голос рокотал. — Ты, Бьярни? Стать нашим ярлом? Да ты от собственной тени закрываешься щитом!

Воины вокруг загоготали, ударяя ладонями по бедрам.

— А помните ту охоту у Серого Ручья? — рявкнул Стурла, поворачиваясь к собранию. — Вепрь тогда подох не от копья. Сердце зверя разорвалось от смеха, когда наш «великий охотник» запутался в собственных портах и рухнул рылом в вереск.

Оправдываться сыну вождя, или нет? Все это не имело смысла, потому как подкупленные лизоблюды сделали все сами. Не на пользу Бьярни.

— Это был отвлекающий маневр! — пискнул кто-то из толпы на серьезных щах.

— Отвлекающий? Ха! — не унимался рыжий гигант. — А крыша Длинного Дома? Он ж тогда полез чинить дранку, а в итоге обрушил балки на головы старейшин. Мы тогда чуть не остались без Совета, разрази меня Тор.

И опять кто-то неизвестный в толпе вмешался.

— Древесина прогнила, то был короед… — голос тонул в хохоте.

— А драккар? — вступил в разговор одноглазый ветеран из первого ряда, стукнув древком копья о землю. — Тот, что ты вел в прошлом году за солью? Он пошел ко дну в полный штиль. В штиль, во имя всех асов!

Да… было много значительных событий, которые связывали именно с Бьярни. Из-за чего он и получил себе титул Невезучего. Но все это можно было объяснить, как и то, что корабль потопил не сам парень, а блуждающий риф, которого не было на картах. Сейчас то он уже более года ходить кораблями и все прекрасно! Кроме случая нападения на драконов Саяна…

Стурла шагнул вплотную к претенденту. Его тень накрыла Бьярни.

— Ты славный малый, Бьярни, — произнес он неожиданно тихо, и в его голосе прозвучала ядовитая смесь жалости и презрения. — Сердце у тебя не гнилое. Но твоя удача черна, как смола. Ты — Несущий Беду. Твое проклятие, словно чума, перекинется на весь клан. Если ты возьмешь власть, наши сети принесут тину вместо рыбы, драккары разобьются о скалы, а драконы сожгут наши дома дотла. Нам нужен вождь, которого поцеловали Боги, а не тот, кому они плюнули в след, да за задницу ущипнуть валькирии побрезговали.

— Я могу переломить судьбу.

Йохан, чье чутье вопило о надвигающейся катастрофе, понял: дело пахнет… отвратно. Он выступил вперед, нарочито громко звеня тяжелым кошелем на поясе.

— Достопочтенные сыны севера. — запел он елейно. — Неудача — это лишь ветер, который можно поймать правильным парусом! Зато Бьярни честен, как золото высокой пробы! Он молод. И, смею заметить, за его спиной стою я, торговец Йохан. Мои корабли наполнят ваши амбары зерном с юга, ваши кубки — сладким вином, а ваших жен оденут в шелка… не этого ли мы все хотим, а? Разве звон серебра — это не голос благосклонных богов?

Стурла смачно сплюнул густую слюну прямо под ноги торговцу, едва не заляпав его сапоги.

— Твое серебро, торгаш, не остановит разъяренного Громмеля. И шелками мы не нажремся в долгую зиму, если весь урожай сгниет из-за этого недотепы.

— К решению. — прокаркал Грейлинг, ударяя посохом. — Кто за Стурлу, сына Торгильса?

Лес рук взметнулся вверх. Топоры и мечи ударили о щиты — звук прокатился по площади. Это был голос племени.

— Кто за Бьярни Неудачливого?

«Тц… даже этот пердун против. Нутром чую…» — подумалось парню в этот момент.

Рассекая тишину собрания, руку поднял Йохан. Руку поднял сам Бьярни. И еще десяток пьянчуг, да парочка людей из совета, которым Йохан вчера щедро проставил. Всё.

Разгром.

Уничтожение.

Политическая смерть.

Стурла торжествующе вскинул ручищи к небу, принимая рев толпы.

— Я беру власть! И моим первым словом будет...

— СТОЙ!

Крик Бьярни разрезал триумф. Парень вскинул голову.

— Я вызываю тебя. — заорал он, срывая голос в хрип. — Хольмганг! Я требую суда железа. Традиции нерушимы.

Толпа ахнула единым вздохом. Йохан схватился за голову, едва не вырвав клок волос.

— Идиот... — прошептал торговец побелевшими губами. — Зачем... Мы могли бы просто уплыть…

Стурла медленно, словно огромный медведь, повернулся к юнцу. Его лицо расплылось в широкой, хищной улыбке, обещающей быструю расправу.

— Хольмганг? Ты? Со мной?

— Да! — Бьярни с лязгом выхватил меч из ножен. — Прямо здесь, на ореховом кругу. Если Норны сплели мне иную нить, пусть сталь докажет это.

Круг расчистили — викинги обожают драки, а драка, где один из участников заведомо обречен — это лучшее развлечение!

Бьярни скинул плащ. Он был жилистым, крепким парнем, тренировался каждый день, стирая ладони в кровь. Он был быстр, он был умел в обращении с одноручным мечом.

«Я смогу. Я просто должен быть осторожным. Никаких ошибок».

Стурла лениво крутанул топором в руке, даже не потрудившись скинуть с плеч медвежью шкуру.

— Ну, нападай, «вождь», — хмыкнул он, сплюнув в сторону. — Покажи, на что способен.

Бьярни ринулся в атаку. И, надо отдать должное парню, начал он великолепно. Адреналин ударил в голову, заглушая страх. Он ловко ушел от ленивого, но чудовищного по силе размашистого удара топора, нырнул под огромную руку гиганта и нанес резкий колющий удар в бок. Стурла едва успел отшатнуться — лезвие меча распороло шкуру и оставило на боку красную полосу.

Толпа удивленно загомонила.

— Давай, Бьярни, жме ево, еба, епан, иээээ, вот так! — крикнул кто-то (кажется, одноглазый, которому Йохан вчера налил лишнего).

Бьярни почувствовал, как за спиной вырастают крылья. Он теснил противника! Он вел бой! Он, Бьярни Невезучий, загонял в угол лучшего воина острова! Удар, парирование, отскок. Он двигался как вихрь, как молодой волк… С огнем в руках, да огнем в сердце, с решиомстью, наконец, доказать ВСЕМ здесь, что он достоин быть сыном своего оцта.

Стурла начал злиться, отчего движения стали резкими, неточными, дыхание сбилось.

«Сейчас! — пронеслось в голове Бьярни. — Он открылся — левый бок пустой. Выпад, подсечка, и он на земле…»

Бьярни сделал выпад, в который вложил всю свою надежду и силу. Смертельный удар.

Но...

Именно в эту секунду, по какой-то совершенно немыслимой, абсурдной, космической иронии судьбы, пряжка на его ремне решила, что с нее хватит. Она лопнула с отчетливым звоном.

Штаны Бьярни, тяжелые от намокшей кожи, пропитанные водой и утяжеленные металлическими заклепками, предательски скользнули вниз.

Они сковали его колени и лодыжки ровно в тот момент, когда он переносил вес тела для финального рывка.

Ноги запутались в мокрой ткани.

И вместо того, чтобы вонзить меч в плечо врага, Бьярни нелепо взмахнул руками, словно подстреленная чайка, и с размаху рухнул лицом в чавкающую грязь — прямо к огромным сапогам Стурлы. Меч вылетел из руки, описал дугу и улетел куда-то в толпу, откуда тут же раздался чей-то сдавленный вскрик и маты.

И после провала молодого, людскую плотину прорвало.

Толпа взорвалась смехом, гоготом, ржачем. Викинги сгибались пополам, хватались за животы, хлопали друг друга по спинам, вытирая слезы…

Стурла опустил топор, вся ярость берсерка испарилась. Он стоял, смотрел на поверженного врага, и… черт, да даже его могучие плечи тряслись от беззвучного смеха.

— О, боги... — простонал он, вытирая глаза кулаком. — Это... это был лучший бой в моей жизни, Бьярни, ты... легенда. Скальды сложат об этом сагу, клянусь молотом Тора!

А сам Бьярни лежал в грязи, зажмурив глаза так крепко, что перед ними поплыли круги. Позор, который не смоют и десять поколений его потомков, если у него вообще когда-нибудь будет женщина после такого.

— Хватит. — отсмеявшись, Стурла вдруг стал серьезным. Лицо его окаменело.

— Боги высказались, — его голос перекрыл шум толпы. — Этот человек — ходячая катастрофа. Ему нельзя доверять даже чистку рыбы — он порежется чешуей или подожжет воду.

Новый вождь поднял руку, призывая к тишине.

— По суровым законам Хольмганга, проигравший лишается всего. Обычно — жизни. Но убивать тебя... — он брезгливо посмотрел на Бьярни, который кое-как натягивал штаны дрожащими руками. — Нет, это слишком милосердно. Да и грех убивать такого скомороха, боги обидятся, что мы лишили их любимой игрушки.

Стурла обвел тяжелым взглядом притихшую толпу и, словно ястреб, выцепил глазами Йохана. Торговец в этот момент пытался слиться с серым частоколом, но его шелковый кафтан предательски блестел.

— И ты, купец. Выходи… Ты мутил воду, ты подбивал мальчишку. Вы оба виновны в том, что оскорбили память вождя этим цирком.

— Я тут ни при чем. — взвизгнул Йохан, когда его грубо вытолкали в круг. — Я… жертва обстоятельств!

— Молчать. — рявкнул Стурла так, что Йохан присел. — Вот мой приговор. Изгнание.

Толпа одобрительно загудела. Изгнание в этих водах — страшная кара. Человек без клана — это ходячий труп, добыча для любого разбойника или зверя.

— Но не просто изгнание, — глаза вождя сузились, превратившись в две льдинки. — Мы отправим вас туда, откуда не возвращаются. Чтобы ваше проклятие сгинуло вместе с вами и не перекинулось на нас. На Змеиный Утес! Или, может, на Остров Черепов?

Смерть там была долгой, грязной и мучительной… так себе перспектива, верно?

Торговец картинно упал на колени, воздев руки к небу.

— Нет! — закричал, ломая пальцы в приступе паники (наигранной лишь наполовину). — Умоляю, великий Стурла! Только не это! Отправьте нас куда угодно! Хоть в пасть к Красной Смерти! Высадите на голые скалы! Но только... только не на Нуригари…

— Нуригари? — Стурла нахмурил густые брови. — Стонущая Земля?

— Да! — Йохан бился головой о землю (аккуратно подставляя ладони, чтобы не разбить лоб о камни). — Там живут демоны, о-о-о-о-о-о… Там земля горит под ногами, а камни кричат голосами мертвых. Воздух — яд! Я слышал легенды от безумных моряков... Это место проклято богами, что хуже Хельхейма. Умоляю, лучше отруби мне руку прямо сейчас, но не отправляй туда нас…

Стурла переглянулся со старейшинами. Упоминание места, которое вызывает такой животный ужас у этого скользкого типа их заинтересовало. Викинги любят изощренные наказания.

— Нуригари... — задумчиво протянул вождь, поглаживая бороду. — Что ж. Если ты так этого боишься, купец... Если даже мысль об этом острове заставляет тебя мочиться в штаны... Значит, так тому и быть.

Он с силой ударил топором о свой щит, ставя точку.

— Снарядить кнорр! Связать их как свиней! Отвезти к берегам Нуригари и выбросить за борт. Пусть Стонущая Земля заберет их никчемные души.

Йохан, по-прежнему уткнувшись лицом в грязь, позволил себе едва заметную ухмылку. Рыбка проглотила наживку вместе с крючком.

Бьярни же, наконец застегнувший злополучный ремень, смотрел в пустоту остекленевшим взглядом. В ушах все еще стоял смех толпы.

Глава 94

***

Скорое и, конечно, «радостное» (ха-ха-ха) знакомство людей с драконом пришлось отложить, потому как Бьярни становилось откровенно плохо. Парень начал синеть уже не очагами, а, кажется, целиком. Его хрипы становились все более булькающими, а глаза закатывались так, что видны были одни белки. Картина классическая, будто вновь раскрыл учебник по военно-полевой хирургии, где-нибудь на странице «Травмы грудной клетки» С припиской, мол, что делать, если под рукой только подорожник и молитвы.

— Надо оперировать… — буркнул грустную мысль самому себе, проверяя пульс на сонной артерии. Нитевидный, частый. Значит, тахикардия…

Была шальная мысль развернуть полевой госпиталь прямо здесь. Ну а что? Песочек, шум прибоя, романтика... и тонны бактерий, песка, летящего в открытую рану, и соленые брызги.

— Да ну к черту. — вслух отмахнулся я от этой идеи. Я, конечно, уже видавший виды экстремал и уже не раз штопал пациентов на коленке, но зачем усложнять, когда у нас есть база? В здании — то бишь в нашей пещере — хотя бы было относительно чисто. Там были запасы воды, там, кстати, было мыло, которое мы с Саидом выварили из жира местных яков и древесной золы — моя идея и мое нововведение. В варке нет вообще никаких сложностей как по ингредиентам, так и по процессу. Вот и вышло колхозное и вонючее мыло коричневых оттенков. Еще и щелочное до рези в глазах, но это было мыло. И выполняло оно функции МЫЛА. Единственный наш барьер против сепсиса в этом царстве антисанитарии.

Впрочем, все это мысли, на самом же деле…:

— Грузимся. — скомандовал я.

Сама процедура эвакуации, если честно, в моей голове выглядела куда проще (даже с учетом того, что у меня есть медицинское образование… в области хвостытах): взяли, положили, полетели. Но, как это обычно бывает, реальность внесла свои коррективы, и я быстро осознал одну простую истину: большой дракон — это далеко не всегда вместительный дракон.

Ужасное Чудовище, конечно, по габаритам превосходило всех присутствующих, но его анатомия с этими шипами на спине и постоянно выделяющимся воспламеняющимся гелем делала его, мягко говоря, не самым комфортабельным санитарным транспортом. Однако выбора не было. Змеевик для перевозки лежачего (или висячего) больного не подходил прям ну совсем, а насчет Багиры я даже не заикался... Использовать Ночную Фурию как грузовое такси для посторонних? Нет уж. Я сам-то на нем не летал — не знаю, как отреагирует! А я напомню, он мне руку пытался откусить в первую встречу. И доверять жизнь непроверенному зверю… ну как-то нет, спасибо. Стиг не в счет, он нападал на нас, там действовали другие правила.

В итоге пришлось импровизировать на ходу.

— Фиш, садись первым. Бьярни привяжем к тебе за спину. Держи его крепко, чтобы не болтался… Да, и следи за дыханием.

Йормунгард, чувствуя важность момента, стоял смирно, только нервно дергал хвостом. Мы кое-как взгромоздили стонущего викинга в седло. Йохан, все еще пребывающий в состоянии культурного шока от соседства с Ночной Фурией, молча (что удивительно!) и даже без споров полез на Скади позади меня. Вот и полетает торговец на драконе… В первый раз!

— Держись, — бросил я коротко.

Скади мощно оттолкнулась лапами, и мир резко провалился вниз. В тот же миг я пожалел, что не надел корсет. Йохан вцепился в мою куртку с хваткой утопающего — намертво, чуть ли не до хруста в моих ребрах.

— О великий Один, держи меня за шиворот… — заголосил он мне прямо в ухо, перекрывая свист ветра. — Мы падаем! Точно падаем! Я чувствую, как желудок меняется местами с печенью!

— Хахаха, это перегрузка! — прохрипел, пытаясь сделать вдох. — Глаза открой, мы не падаем, а набираем высоту. — пытался я докричаться до него сквозь сжатые легкие.

Но все равно зрелище комичное. Очень нравится мне кому-то демонстрировать такоооое, от чего волосы шевелятся. Снова чувствую те же эмоции.

Торговец, видимо, решив, что перед неминуемой гибелью стоит взглянуть в лицо вечности, приоткрыл один глаз. И... замер. Вместо ожидаемой разверстой пасти Хельхейма под нами расстилалась сверкающая водная гладь, а ветер бил в пьянящей свободой.

Мы выровнялись. Дракон пошел плавно.

— Мы... летим? — просипел Йохан, и в его голосе суеверный ужас начал стремительно уступать место чему-то другому. Он осторожно провел ладонью по чешуе Змеевика, что не осталось без моего внимания. — Она... теплая? — изумился купец. — И она... слушается? Не пытается откусить мне ногу?

— Ну, видишь же. Пока не блюешь ей на спину — нет.

— Невероятно... — пробормотал он, и я буквально затылком почувствовал, как в его голове защелкали невидимые счеты, ха!

— Никакой качки... Никакой зависимости от ветра и течений... а эта скорость, ооооооу… Саян, видит Тор, если бы на таких тварях можно было возить тюки с пушниной, я бы разорил всех лодочников Архипелага за один сезон! Это же какая экономия на гребцах.

— О бизнесе потом, Рокфеллер, блин… — осадил его, хотя мысленно ухмыльнулся. Горбатого могила исправит, а торговца — только банкротство. Или нет…?

— Смотри вниз. Прилетаем.

Пока снижались к лагерю, я по привычке сканировал местность внизу, ожидая увидеть привычный хаос. Но вид острова меня, признаться, удивил.

Тишина...

— Дисциплина? — хмыкнул я сам себе, глядя на это неестественное спокойствие. Хотя нет, вряд ли. Скорее страх. Когда на острове хозяйничает такой хищник, как Вопль Смерти, все остальные звенья пищевой цепи предпочитают не отсвечивать, чтобы случайно не попасть под горячую руку... или зуб. А если учитывать, что она пожирала своих же, пусть и заражённых… ее могли многие бояться. Но не идет ли это вопреки приказам самой матери — сказать не ручаюсь.

Мы приземлились на верхней площадке, у входа в наш, эээ… жилой комплекс — пусть будет так. К слову, нас уже встречали. Саид стоял, опираясь на палку, да хмуро смотрел на прибывшую делегацию. Рядом замер Клинт.

Их лица вытянулись, когда они увидели, кого и в каком состоянии мы привезли.

— Саян? — начал было мавр, переводя взгляд с меня на полумертвого викинга, а потом на трясущегося Йохана. — Это что за караван мертвецов? И где ты был, во имя Аллаха...

— Потом. — оборвал я его, спрыгивая с дракона. — Все вопросы потом. Сейчас… не до этого. Клинт, помогай сгружать раненого. Саид, бегом кипяти воду и тащи весь запас чистой ткани, что есть... И мыло.

Я перехватил их немые взгляды, полные вопросов «зачем они здесь?» и «мы что, теперь богадельня?».

— Это Бьярни, не узнали? И у него дырка в легком. Если мы будем болтать, он сдохнет на пороге. Работаем!

Мой тон не терпел возражений.

Клинт же, как бывший военный (пусть сейчас и не вязалось это с его мировоззрением, но очень сильно играла на руку, так как мужик был очень исполнительным), среагировал — подхватил Бьярни под ноги, я взял под плечи, так и потащили его внутрь.

Наша импровизированная операционная… скорее ее аналог — ее наличие я специально закладывал во время бурения пещеры — представляла собой самый светлый и сухой угол пещеры, где мы установили грубый стол, сколоченный из выброшенных морем корабельных обломков, да местного дерева.

— На стол его. — скомандовал я, уже на ходу расстегивая манжеты. — Срезайте с него остатки одежды, мне нужен полный доступ к торсу.

Сам же я метнулся к умывальнику — нашей местной инженерной гордости, собранной из бочки и желоба. Схватив кусок ядерного мыла (было не кусковое мыло, а мыльная такая жижа, очень плотной консистенции, но, все же, не твердое), принялся остервенело намыливать руки, сдирая кожу буквально до скрипа. Стерильность в пещере — понятие, конечно, относительное, но мы будем стараться приблизиться к идеалу настолько, насколько это вообще возможно в каменном веке. Спирта нет — и это, кстати, огромный косяк, который нужно исправлять в первую очередь. Надо будет попробовать перегнать что-то спиртосодержащее или закупиться у… кого-нибудь. Лохимор как более нелояльный к нам отпадает, остается Кьяденьс… но это потом, как только разберемся с текущей мясорубкой. Сейчас берём только то, что есть!

— Огонь есть? — бросил я Клинту через плечо, стряхивая воду.

— Есть, развел уже.

— Отлично. Прокали нож докрасна. И ту длинную иглу тоже.

Закончив с подготовкой, подошел к пациенту. Бьярни, к счастью, уже провалился в глубокое забытье, что значительно упрощало задачу: по крайней мере, орать и вырываться он не будет. Анестезия у нас тут тоже весьма условная, по методу дубиной по голове, но применять её на человеке с вероятной черепно-мозговой травмой — а судя по радуге на его лице, она там есть — я не рискнул.

— Так, смотрим, что тут у нас... — пробормотал, повторно приступая к пальпации.

Правая половина грудной клетки была неестественно раздута и почти не участвовала в дыхании. Под пальцами отчетливо ощущался специфический хруст, похожий на звук лопающихся пузырьков — подкожная эмфизема. Это значило, что воздух из пробитого легкого уже начал выходить под кожу.

— Клапанный пневмоторакс, — мрачно повторил диагноз, обращаясь скорее к себе, чем к присутствующим. — Воздух входит в плевральную полость при вдохе через разрыв, а выйти обратно не может. Давление растет, легкое схлопывается и начинает давить на сердце, смещая средостение. Еще полчаса в таком темпе — и получим остановку сердца…

Но кому это нужно знать? Говорю уже по привычке — самому страшно оперировать людей в таких вот сложным операциях, считай, внутренних органов! Но с собаками и коровами справлялся, чем человек хуже? Давай, не тупи…

— Что делать? — вывел меня из забытья Фиш, стоявший рядом. Я заметил, как дрожат его руки.

— Спускать воздух. Саид, помнишь ту полую трубку, что мы делали для отвода желчи у Громмеля? Тащи её сюда. Она чистая?

— В кипятке варилась час, потом в золе держал, — кивнул мавр, мгновенно подавая мне тонкую металлическую трубку.

Промыть бы и от золы, конечно…

— Пойдет, — взвесил инструмент в руке.

Быстро нащупав пальцами второе межреберье по среднеключичной линии, наметил точку вкола. Кожа здесь была натянута.

— Держите его крепче, — предупредил я помощников. — Даже в отключке тело может рефлекторно дернуться.

Сделав глубокий вдох, я совершил одно резкое движение, загоняя трубку в грудь Бьярни.

Раздался отчетливый, громкий свист

— П-ш-ш-ш! — словно кто-то рывком открыл вентиль на перегретом паровом котле. Это с шумом вырывался воздух, сжатый под огромным давлением внутри грудной клетки. Грудь пациента тут же опала, возвращаясь к нормальным размерам. Бьярни судорожно, глубоко вздохнул — первый раз за долгое время по-настоящему, полной грудью, и пугающая синюшность на его лице начала медленно, но верно спадать.

— Живем, — с облегчением выдохнул я. — Самое страшное позади. Теперь ставим дренаж.

А дальше началась рутина. Та самая монотонная, немного кровавая, но привычная работа, которая успокаивает нервы… Странно, правда? Но так оно и было. Мои руки, казалось, действовали сами по себе, вспоминая движения, отработанные годами практики в моем родном мире. Здесь не было мониторов, пищащих о падении давления, не было ассистентки, подающей зажимы, не было стерильных халатов. Ээээх…

Надежно зафиксировал трубку, наскоро соорудив примитивный, но эффективный клапан — он будет выпускать воздух наружу при выдохе, но не пустит его обратно при вдохе. Закончив с этим, занялся ребрами.

— Множественные переломы... — комментировал свои действия вслух, чтобы держать рабочий ритм и не давать парням впадать в ступор. — Открытой репозиции делать не будем, в наших условиях это гарантированный сепсис и смерть. Обойдемся консервативным методом, значит-с… Сделаем тугую повязку.

В ход пошли длинные полосы шкуры и ткани, предварительно вываренные в крутом отваре коры дуба — хоть какой-то природный антисептик и дубильное вещество. А то ссать в бочки надоело для обработки кожи, вот и запаслись этим на острове.

Туго стягивал грудную клетку Бьярни на выдохе, создавая импровизированный корсет, который не даст сломанным костям гулять и рвать ткани.

— Терпи, викинг, — прошептал, завязывая последний узел. — Болееееееть будет, мммм, адски. Долго будет болеть, но зато дышать будешь, а это главное.

Но он уже не воин…

На обработку ссадин, ран на лице и руках ушло еще минут сорок. Шил грубой нитью, пропитанной воском. Шрамы останутся жуткие, но, как говорится, шрамы украшают мужчину. А этого парня, судя по его удаче, украшать уже некуда.

— Все, — я выпрямился, чувствуя, как хрустнула поясница. — Жить будет. Если не подхватит воспаление легких. Саид, организуй ему теплое место, но не на сквозняке. И воды. Много воды, когда очнется.

Вышел из операционной, вытирая руки. В основном зале пещеры меня уже ждала делегация, хах. Прям фдешбек поймал из реальной операционной современного мира. Йохан сидел на ящике, обхватив себя руками, и смотрел на меня как на шамана, который только что воскресил мертвеца с помощью танцев с бубном, то не далеко от истины, кстати. Саид и Клинт стояли рядом, скрестив руки.

— Ты проткнул ему грудь железякой, — просипел Йохан. — Я видел. Ты должен был убить его этим. А он... задышал.

— Вот так это и работает, да. Из-за разницы давлений, — бросил, понимая, что объяснять ему принципы работы легких будет сложнее, чем учить Громмеля балету. — Злые духи вышли через трубку, считай так.

Лицо торговца просветлело.

— Теперь к делу, — я повернулся к своей команде. — Йохан, иди посиди с другом. Ему нужна сиделка. И не вздумай ничего трогать.

Когда торговец, опасливо косясь на тени в углах, удалился к больному, Саид выдохнул:

— Саян, ты... нас напугал, четно говорю тебе. Два дня! Да мы думали...

— Я знаю, — устало опустился на скамью. — Фиш уже доложил обстановку по пути. Простите, парни, связи не было.

— Живой, и слава Богу. Или Одину. Кто там у тебя в покровителях…

— Рассказывайте, что тут было, — потребовал, принимая из рук мавра кружку с водой. — Фиш сказал, Мать провела зачистку?

— О-о, поверь мне, друг, это было то еще зрелище, — протянул Саид, и в его темных глазах я заметил отблеск… страха? Ну да… как-то недальновидно с моей стороны было оставлять их одних, когда, по сути, вся их защита держалась на моем присутствии. —Она жрала их.

— И что, уничтожала только зараженных? — уточнил, пытаясь представить эту картину.

— Исключительно их, сэр, — подтвердил Клинт. — Мы наблюдали с утеса, так что сектор обзора был отличный. Здоровых драконов она либо просто отшвыривала с дороги хвостом, если мешались, либо вовсе игнорировала. А вот тех, на ком сидели эти красные твари...

— А что с крупными особями? — не унимался я, пытаясь оценить масштаб потерь. — Древорубы? Громмели? Их она тоже пустила в расход?

— Одного Древоруба она схарчила буквально пару часов назад, — вклинился в разговор Фишлегс, который, конечно же, не мог пропустить такое обсуждение и уже притерся к нашему кругу. — Огромный такой был! Он был весь покрыт ковром из червей, летать уже не мог, только ползал по берегу, волоча крылья. Мать вынырнула прямо из-под земли, схватила его поперек туловища и... — парень сделал выразительный, рубящий жест рукой. — В один присест, представляешь? Даже не поперхнулась!!!

— Дерьмово, — констатировал, поморщившись от этого описания. — Вынужденный каннибализм как метод купирования эпидемии... Прикольно, ага… Каковы вообще потери?

— Ну, вообщееееее, по нашим подсчетам, суммарно минус сорок голов из крупных видов, — начал подсчитывать Клинт. — Мелочь вроде Жутких Жутей мы даже не считали, там счет наверняка идет на сотни.

— А наших? — у меня екнуло сердце, и холодок пробежал по спине. — Шепоты? Альфа, Бета? Брюхобур? Их видели?

Не должна же была своих детей кушать, да? Передала бы им в первую очередь сообщение об опасности, сидели бы в своих пещерах и дальше…

Парни переглянулись, и эта пауза мне совсем не понравилась.

— Не видели, Саян, — покачал головой Саид, разводя руками. — Вообще ни слуху ни духу. Как только ты улетел, они ушли глубоко под землю.

— Если бы они были заражены, она бы их уже съела, тут к гадалке не ходи, — рассудил я вслух, пытаясь успокоить самого себя. — Раз не съела — значит, они либо чистые, либо прячутся очень глубоко в своих туннелях, куда даже ей лень лезть.

— Значит, сидят где-то в нижних пещерах? — предположил Фиш.

— Видимо. Но важно то что? Я правильно понимаю, что непосредственной опасности больше нет? — спросил с надеждой в голосе. — Остров можно считать условно чистым?

— Вроде того, — кивнул Саид. — Тишина. Уже никто не бесится, не нападает.

— Ну да, будем надеяться, — тяжело вздохнул.

Глава 95

Итак, важное и срочное мы выяснили, никому боле не угрожает быстрая кончина, а значит, фокус моего внимания неизбежно сместился.

Вышли из пещеры, вдохнуть влажный, насыщенный воздух. И первое, что бросилось в глаза — это уж не живописный закат и не умиротворенный океан, а антрацитовая тень, висящая вниз головой на выступе скалы прямо над входом в наш дом.

Багира.

Вопреки всем моим прогнозам и примеееерному пониманию этого дракона, он не улетел. Ночная Фурия решил задержаться.

Висел, зацепившись задними лапами за камень, сложив крылья плащом, и напоминал гигантскую летучую мышь. Только еще хвост не хватало обернуть, на манер ухвата, хах. Его зеленые глаза, сейчас сузившиеся в вертикальные щелки, лениво сканировали периметр.

— Он всё еще здесь, — констатировал Клинт. — Ждет чего-то? Или кого-то?

Кстати, те вообще не удивились наличию здесь Ночной Фурии. Но когда я об узнал Фиш, то вообще с ума чуть не сошёл.

— Нас, полагаю, — отозвался я, прищурившись. — Или ужина. В его случае разница может быть чисто гастрономическая.

— Аллах милостивый, — пробормотал Саид, глядя на дракона с благоговейным ужасом. — Саян, ты уверен, что этот шайтан безопасен? Вспомни, как вели себя подобные дикие драконы, да и такой же черный фури в прошлый раз, едва не оттяпав тебе руки.

— Этот тот же дракон, Саид. Да, честно говорю, что ни он, никакие другие драконы не безопасны... Даже если прямо не проявляют агрессию. Но он... разумен. Да и что говорить, во многом я здесь благодаря его своевременному появлению.

Стоило мне сделать лишь один шаг в сторону выступа, как реакция последовала: вертикальные щелки зрачков Багиры расширились, фокусируясь на мне. Однако в этом взгляде я не прочитал ни угрозы, ни страха — лишь какое-то любопытство. Но… странно ведь, уж сколько дней летаем, мог бы и насмотреться вдоволь. Если, конечно, он аналогичным образом не изучает и человека, как я — драконов. Эта мысль мне понравилась, из-за чего даже улыбнулся.

Руки, признаться, зудели страшно. И дело тут вовсе не в раздражении от нашего кустарного мыла (от него ничего не будет), а в нестерпимом желании прикоснуться к неизведанному. Передо мной висел реально уникальный фенотип. Ну не может же быть так, чтобы в книге не было вообще никакой информации о драконе. Нет, конечно, может и есть виды драконов, о которых ничего неизвестно — поэтому их и нет в самой книге. Но вот про Ночную Фурию есть заметки, мол, бегите, молитесь, она ужасно страшная и бессердечная, способна вас убить. ВСЕ! А если речь в книге именно про этого дракона — а сам он единственном экземпляре? И кто он тогда? Случайная мутация? Эндемик? Или… последний представитель редкого вида, который викинги истребили под корень? Не, тогда бы хоть кто-то знал о них информацию, кроме той, что есть (точнее, какой нет) в книге Борка.

В голове уже роились десятки гипотез касательно его анатомии, но теоретизировать — это одно, а иметь прямой доступ к живому объекту — совершенно другой уровень! Разумеется, о вивисекции или вскрытии ради науки речи не шло — я еще не дурак, да и Фурия явно разделает меня на лоскуты быстрее, чем я его. Но вот провести полноценный осмотр, изучить морфологию... А в идеале — интегрировать этот шедевр эволюции в нашу стаю на правах полноценного ездового дракона — от этой идеи я отказываться не собирался.

Почему бы и нет?

Он уже продемонстрировал лояльность — дважды спас меня! Спас другого дракона, который УЖЕ в моей стае. Также позволил лететь рядом. И самое главное: он явно игнорировал ментальное поле Матери. Вопль Смерти давит на мозги всем рептилиям, а этот... видимо, как-то смог совладать с собой и ее зовом.

Может, у него другая структура нейронных связей? Более развитая кора головного мозга, способная блокировать суггестивное воздействие? Или это связано с его биоэлектрической природой? Может, его нервная система работает на других частотах?

Но, сделается мне, что просто смог совладать с этим, а сама Вопль перестала давить. Короче, вопросов просто миллион!

— Надо наладить контакт, — решил вслух.

— Ты… что, серьезно собрался его приручать? — Фиш, стоявший за моей спиной, аж поперхнулся воздухом и отшатнулся. — Саян, очнись, это же Ночная Фурия! Саги гласят, что это само порождение молнии и самой смерти… Нельзя приручить смерть, это… это безумие!

— Легенды твои, Фиш, сочиняли перепуганные скальды, да пьяные матросы, чтобы оправдать свои мокрые штаны, — обрубил я поток его суеверного бреда, не сводя глаз с черного силуэта на скале. — В половине этих историй, уж прости за прямоту, откровенный бред. Нет никакой мистики, передо мной не дух и не демон, а организм, пусть еще и высший хищник. А любой, слышишь меня, любой организм хочет кушать, это база, основа, так сказать. Так что… а знаешь, точно. Неси рыбу. Желательно тунца или лосося, и чтобы пожирнее. Попробуем с ним так же, как и с твоим Йором.

Следующие пару дней превратились в странный танец с бубнами вокруг черного дракона. И, должен заметить, танцор из меня был так себе, а партнер попался капризный.

Багира оказался гордым. Нет, не так.

Он был ГОРДЫМ.

Если Скади по своему психотипу напоминала птицу, а Громмели (буквально все) — флегматичного бульдога или мопса, то вот Фурия вел себя точь-в-точь как… ну точно! Снежный барс.

В памяти тут же всплыла картинка из прошлого жизни: стажировка в Новосибирске, мы с коллегой-анестезиологом решили убить время в зоопарке и застряли у вольера с ирбисом. Я тогда полчаса наблюдал за этой кошкой и поражался её взгляду. Никакой суеты, никакой агрессии — только соблюдение дистанции со всеми, холодное презрение к толпе зевак и абсолютное осознание собственной исключительности. Даже с учетом того, что сама кошечка была в клетке. Но это не мешало ирбису смотреть на нас как на досадную ошибку эволюции, которая почему-то стоит по ту сторону решетки.

Багира транслировал ровно ту же энергетику, да простят меня зоологи. Чувствую я их ауру. А понять, как и что это — не могу. Багира выдерживал паузу перед каждым действием. Еду он, конечно, принимал — голод не тетка, — но делал это с таким выражением на морде, будто оказывал нам великую честь, снисходя до потребления этой еды.

В первый же день на острове я, по старой памяти, решил протестировать классический протокол сближения «рука-нос», который идеально сработал при импринтинге со Змеевиком. Выбрав момент, когда зверь грелся на камнях (кстати, интересно узнать, как у него с терморегуляцией, для чего-то же нужен черный пигмент с учетом, что прятаться дракону не от кого… да и ночью он, в основном, спит — то есть не ночной охотник, прятаться незачем), я медленно приблизился, демонстративно отвел взгляд в сторону, показывая отсутствие агрессивных намерений, и плавно протянул открытую ладонь.

Ответная реакция последовала незамедлительно. Короткое рычание, от которого у меня неприятно срезонировала диафрагма. Багира даже не соизволил подняться — лишь лениво приподнял верхнюю губу, обнажая ряд втягивающихся в десны зубов и посмотрел на меня злобным взглядом.

— Понял, принял, осознал, — так же медленно, без резких движений, убрал руку за спину. — Личное пространство, океееей. Нарушение субординации.

Он не проявлял открытой агрессии, нет… просто очень доходчиво, на языке тела, очертил границы дозволенного. Я для него уж точно не вожак и не хозяин. Так, всего лишь, железный че… нет, это в другом месте было. Я так, сосед. В лучшем случае — хах, обслуживающий персонал, чья единственная функция сводится к своевременной доставке еды.

В перерывах между попытками подружиться с черной смертью, я занимался рутиной, которой на базе накопилось выше крыши…

Во-первых, не стоит забывать и про Бьярни. Наш пациент приходил в себя тяжело. Дренаж работал исправно, воздух из плевральной полости выходил, легкое расправлялось, но общее состояние парня было паршивым. Добавим сюда интоксикацию, боль, шок…. Плюсом шла ломка картины мира. Когда он впервые очнулся и увидел склонившегося над ним Саида, который менял повязки и тихо бубнил что-то на арабском, Бьярни решил, что он уже в Хельхейме, а это — один из демонов-мучителей. При том, что ранее им не вышло пообщаться полноценно, но все равно странно, что забыл такую выбивающуюся внешность чернокожего. Бред? Потеря памяти?

— Где я? — прохрипел он, пытаясь дернуться, но тут же застонал от боли в ребрах.

— Ты в безопасности, брат, — успокоил его Саид. — Аллах сохранил твою никчемную жизнь руками нашего лекаря. Лежи смирно.

— Лекаря? — взгляд Бьярни сфокусировался на мне, вошедшем в палату с миской бульона. — Ты...

— Я, я, натюрли. Пей давай, — я сунул ему ложку. — Тебе нужно много мяса... И молчи, побереги вдохи. Очень уж неудачно ты упал с корабля, что так досталось твоим органам да костям.

Йохан, который сидел рядом (и, надо отдать ему должное, реально выполнял роль сиделки, меняя воду и отгоняя мух), тут же вступил в игру:

— Слушай его, Бьярни! Этот человек... творит чудеса. Он вытащил из тебя злых духов через железную трубку, оооо, я сам видел.

Ну, пусть верят в магию, если это помогает. Быть может, дойдем и до Плацебо.

Так вот.

Во-вторых, Мать.

На третий день после нашего возвращения остров тряхнуло так, что я грешным делом подумал о начале полноценного извержения, но это было дело ее лапок.

Мы высыпали на плац, почва в центре северного берега вспучилась, и из недр земли, в облаке пыли и камней, вырвалась белая туша Вопля Смерти. Зрелище, надо признать, монументальное, никогда не перестану такому удивляться!

Она издала рев, из-за чего все драконы на острове — и наши прикормленные Жути, и… черт, Скади, и Громмели, и Йор, и куча других драконов острова тут же вжались в землю, демонстрируя полное подчинение альфе.

Ну как все… Все, кроме одного.

Багира продолжал сидеть на своем насесте. Больше скажу — даже ухом не повел, не изменил позы!

Мать, в свою очередь, медленно повернула огромную голову в нашу сторону. После чего шумно втянула воздух ноздрями, издала серию коротких, рокочущих звуков и... кивнула?

А потом и вовсе ушла обратно под землю, своим появлением, не ответив ни на один из вопросов. Смирилась с неподчинением? Нет угрозы паразитов? Впрочем… раз действий не было, то значит все окей.

Но самым веселым событием стало возвращение МОИХ ШЕПОТКОВ!!!

Честно признаться — соскучился, хехе. Шепоты соизволили вылезти на поверхность ближе к вечеру четвертого дня.

Я радостно двинулся им навстречу, когда из свежего туннеля показались их вращающиеся морды-мясорубки. — Живые! Ну и где вас носило, дезертиры подземные, а!?

Альфа приветственно зашипел, вращая рядами зубов, и ткнулся мне в руку шипастой головой. Бета, верная своим привычкам, тут же начала грызть какой-то базальтовый валун. Идиллия, да и только.

Но длилась она ровно до того момента, пока они не зафиксировали черный силуэт на скале.

Реакция была панической и, чего уж удивляться, биологически обоснованной. Шепоты — драконы подземные, агрессивные и крайне территориальные. Они не боятся почти никого в своих норах — вспоминаем открытые случаи столкновения и меня с враждебными Шепотоми, и столкновение моих шипастиков с Ужасным Чудовищем в деревне. Но при виде Ночной Фурии, спокойно сидящей на крыше, они... завизжали. Реально, издали звук, похожий на визг и рванули обратно в темноту нор. Сам Альфа ощетинился, выпустил все свои шипы, но нападать даже не подумал — пятился задом, шипя и пытаясь спрятаться за камни.

— Эй, вы чего? — искренне удивился я такому поведению. — Свои же!

Багира сверху лишь презрительно фыркнул, даже не вставая.

— Проблемы в коллективе, — тяжело вздохнул, понимая, что моя головная боль только начинается. — Жесткая межвидовая иерархия. То есть Фурия и для них высший хищник… а может, и естественный враг?

Пришлось потратить еще два дня на то, чтобы хоть как-то познакомить их и снизить градус напряженности. Я буквально работал буфером, стоя между шипастым, клацающим зубами шаром Шепота и тенью Фурии, объясняя на пальцах и скудным алфавитом, что мы теперь одна банда.

В итоге, с горем пополам, удалось достичь состояния холодного нейтралитета. Шепоты старались не вылезать на ту сторону лагеря, где любил сидеть Багира, предпочитая держаться поближе к своим норам, а Фурия делал вид, что не замечает копошения внизу, сохраняя нейтралитет. Пойдет. Худой мир лучше доброй войны.

Но моя главная цель оставалась неизменной — мне НУЖЕН был этот дракон именно как ездовой. Именно как МОЙ дракон, МОЙ друг. Скади — прекрасный дракон. Надежная, выносливая. Но после того, как я увидел, на что способен Багира... После той скорости, той маневренности, того электрического удара... Пересесть обратно на Змеевика… ну… мы ведь, переезжая в трешку, забываем о студии быстро, верно?

К тому же, меня грыз и научный интерес. Записывал в украденную книгу всё: и циклы сна и бодрствования, предпочтения в еде (кстати выяснилось, что угрей драконы вообще не любят! Более того — даже боятся), реакцию на погоду. Заметил, что у него есть мертвая зона за затылком. И что он очень тщательно следит за состоянием своего хвоста.

Да мы даже начали готовить седло! От Змеевика не годилось категорически, так как анатомия другая. Фурия шире в груди, у него другая механика работы крыльев. Седло должно быть легким, аэродинамичным, не стеснять движений.

Кое-кто даже странно это расценивал:

— Ты шьешь ему сбрую, хотя он даже не дает к себе подойти? — скептически заметил Йохан, который уже немного оклемался и начал совать свой нос в наши дела.

— Визуализация успеха, Йохан. К тому же, когда он согласится, я должен быть готов.

— Когда согласится? Оптимист…

На шестой день произошел прорыв. Багира спал на траве, свернувшись клубком. Я заметил, что он периодически дергает ухом и недовольно ворчит во сне. Подойдя ближе (с наветренной стороны, осторожно), увидел причину. Клещ. Тут, оказывается, и такие зверюшки есть, но выполняют функцию обычного и не очень опасного паразита — аналог обычных клещей с Земли, тоже сосут кровь.

Значит, огромный, насосавшийся драконий клещ, впившийся в нежную кожу прямо за ушным отростком. Место, до которого он не мог дотянуться ни лапой, ни зубами. Это раздражало его, зудело.

Ну и, как говорится, вот он, мой шанс. Биология, спасибо тебе. Взял пинцет, сделанный из щипцов Саида и банку с жиром.

Стоило мне приблизиться, как Багира тут же приоткрыл один глаз. Я немедленно поднял руки, демонстрируя зажатый в пальцах инструмент, и заговорил ровным, успокаивающим тоном, объясняя, что пришел избавить его от проблем. Для наглядности указал пальцем сначала на свое ухо, а затем на его, надеясь, что хваленого интеллекта Ночной Фурии хватит, чтобы построить причинно-следственную связь.

Хватило.

После секундного колебания он медленно опустил голову на лапы, открывая мне доступ к шее. Впрочем, глаз он так и не закрыл, а нервное подрагивание кончика хвоста недвусмысленно намекало, что любое неверное движение будет стоить мне конечности... снова.

Аккуратно капнув горячим жиром на раздувшегося клеща, дождался момента, когда паразит начнет задыхаться и ослабит хватку, после чего одним выверенным движением пинцета извлек его. Завершив процедуру быстрой дезинфекцией места укуса, я услышал в ответ глубокий, вибрирующий звук. Багира повернул голову, и в его взгляде вместо привычного высокомерного льда читалось уже вполне осознанное любопытство. Рискнув закрепить успех, почесал его именно в том месте, куда он не мог дотянуться самостоятельно, и зверь, вместо агрессии, блаженно прикрыл глаза, подставляя шею под пальцы — контакт был установлен.

***

На восьмой день я наконец решился вынести седло. Багира, заметив странную конструкцию из кожи, ремней и металлических клепок, тут же напрягся и посмотрел на нее с явным подозрением, словно ожидал подвоха.

— Спокойно, друг, это не кандалы и не ловушка, — мягко объяснял я, медленно сокращая дистанцию. — Это просто сбруя. Вот посуди сам, брат, ты быстрый, я — сообразительный, и вместе мы станем чем-то большим, чем поодиночке, да? Дай просто примерить, м?

Он фыркнул, выпустив мне в лицо облачко дыма, но, к моему облегчению, не отошел. Сам процесс облачения дракона напоминал работу сапера, хахаха. Именно так себе и представлял. Действовал предельно медленно, комментируя каждое свое движение ровным голосом и давая ему обнюхать каждый ремешок перед тем, как коснуться тела. Когда я затянул подпругу — не туго, лишь бы зафиксировать конструкцию, — Багира удивленно изогнулся, пытаясь рассмотреть, что за странный горб у него внезапно вырос на спине, и даже пару раз подпрыгнул, проверяя баланс. Седло сидело хорошо, расчеты анатомии не подвели.

— Ну что... — глубоко вдохнул, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — Момент истины.

Поставил ногу в стремя. Дракон под моими руками мгновенно окаменел, а мышцы под гладкой черной шкурой натянулись.

— Только не сбрось меня, ладно? — прошептал я ему. — А то я костей не соберу, и кормить тебя будет некому, хаха… — Смех был нервным.

Перекинув ногу, опустился в седло. Ощущение было... непривычным. Спина Фурии оказалась шире, чем у Скади, и от нее исходил такооооой жар, будто я уселся верхом на раскаленную печь. Багира повернул голову на сто восемьдесят градусов, заглядывая мне прямо в лицо с немым вопросом: «Ты сейчас серьезно?»

— Абсолютно, — кивнул, сжимая бока ногами. — Вперед, Багира. Небо ждет.

Он присел на задние лапы, пружиня, расправил огромные черные крылья, на мгновение закрывшие солнце, и прыгнул.

Меня вдавило в спинку седла с такой чудовищной силой, что воздух выбило из легких, а мир вокруг смазался в серые, неразборчивые полосы.

— ТВОЮ ЖЕ МААААТЬ! — заорал я, не в силах сдержать дикую смесь восторга и ужаса — меня вдавило в спинку седла с такой силой, что воздух выбило из легких, а мир вокруг смазался в серые, неразборчивые полосы.

Мы ушли в вертикальный набор высоты, и скорость была просто запредельной!!! Чувствовал, как кожу на лице натягивает встречным потоком, как ветер пытается оторвать меня от дракона, но седло держало крепко, да и на нервяке я держался не хуже. Мы пробили плотный слой облаков за считанные секунды, и солнце ударило в глаза. На высоте было тихо, ярко и невероятно спокойно. Багира выровнялся, скользя в потоке и едва заметно шевеля кончиками крыльев для коррекции курса.

— Это... просто охренеть, — прошептал, глядя на крошечную точку острова далеко внизу.

Дракон издал довольный клекот. Понадеюсь подумать, что и ему это нравилось. Нравилось летать не одному, нравилось, что я не мешаю ему, а... дополняю? Стоило мне лишь слегка наклониться влево, перенося вес тела, как Багира, чувствуя малейшее смещение центра тяжести, тут же заложил идеальный левый вираж. Без голосовых команд. Без поводьев!!! Это значит, что…

— Мы сработаемся, — похлопал его по горячей гладкой шее. — Определенно сработаемся.

Полет продлился около часа, за который мы успели проверить все возможные режимы: от отвесного пикирования до… до бочки и мертвой петли, к сожалению, не дошло — я труханул. Когда приземлились, на нас смотрели все обитатели лагеря. Саид стоял с открытым ртом, Клинт смотрел с уважением, Фишлегс — с нескрываемой белой завистью, му-хе-хе-хе. И даже Бьярни, которого вынесли подышать свежим воздухом, глядел на меня так, словно… не знаю. Чудо-чудное увидел.

Спрыгнул на землю, чувствуя, как предательски дрожат колени от переизбытка адреналина.

— Ну как? — коротко спросил Клинт.

— Это... — я попытался подобрать слова, но махнул рукой. — вообще супер.

Багира подошел ко мне и, впервые за всё время нашего знакомства, игриво толкнул меня головой в грудь, чуть не сбив с ног.

— Да, брат, — я почесал его за любимым левым ухом. — Мы теперь банда…

В этот момент, бесцеремонно прерывая идиллию, к нам подошел Йохан. Вид у него был донельзя деловой, несмотря на грязные лохмотья.

— Саян, — начал он, опасливо косясь на дракона, но не отступая. — Я тут подумал, пока наблюдал за вами... Раз у тебя теперь есть ТАКОЕ существо... и раз уж мы тут застряли... Может, обсудим перспективы?

— Какие еще перспективы, Йохан? — спросил я, все еще витая мыслями где-то в стратосфере.

— Торговые, конечно! — глаза купца загорелись алчным огнем. — У нас есть уникальный товар. У нас есть уникальный, сверхскоростной транспорт. У нас есть... возможности, о которых никто не смел и мечтать. Я слышал, на южных рынках за такую доставку...

— Йохан, — устало прервал я его поток сознания. — Не сейчас...

Но в глубине души я понимал: этот скользкий тип прав. Теперь, когда у нас есть прирученная Ночная Фурия, правила жизни меняются кардинально.

Впрочем, геополитика будет завтра.

Бонус. Фурия

К слову говоря, я тут... на протяжении всех дней, пока мы сидели на базе, пока я штопал Бьярни и пока пытался не сойти с ума, делал огромные записи. Ну а что? Борк — молодец, конечно, но его книга больше похожа на сборник страшилок для детей, чем научный труд. Раздел про Ночную Фурию у него вообще пустой. Буквально. «Молитесь, и да поможет вам Тор». Серьезно? Нужны факты, анатомия, физиология, данные, которые понятны многим, которые можно пощупать ручками. Поэтому решил заполнить этот пробел. Багира — мой основной респондент, хотя он об этом и не подозревает. Ниже — то, что удалось выяснить эмпирическим путем, через наблюдения, ощупывание (когда он не пытался откусить мне пальцы) и, конечно, через наши полеты.

Структуры тут особой нет, пишу как думаю. Потом систематизирую. Может быть.

КЛАССИФИКАЦИЯ

Тут с Борком я, пожалуй, соглашусь.

КЛАСС: РАЗЯЩИЕ.

Это не кочегар, который просто плюется огнем, и уж точно не камнеед. Сочетание скорости, интеллекта и огневой мощи. Уникален? Безусловно. Опасен? Смертельно.

ВНЕШНИЙ ВИД И МОРФОЛОГИЯ

Взрослая особь (Самец)

Первое впечатление — это абсолютная аэродинамическая завершенность. Природа, создавая его, явно вдохновлялась законами гидро- и аэродинамики, о которых викинги и слыхом не слыхивали. Окрас: угольно-черный, глубокий, матовый. Но! Это не просто пигментация, ведь при ярком солнечном на боках проступают едва заметные темно-серые узоры, похожие на муаровый рисунок. Это наводит на мысль о мимикрии. Нужно проверить.

Голова: вытянутая, приплюснутая. Соотношение черепной коробки к челюстям — в пользу мозга, это видно сразу. Самое интересное — уши. У него их восемь. Восемь! Но называть их просто ушами — ошибка, ведь сами по себе это сложные сенсорные отростки. Два больших — основные локаторы, они поворотные, как у кошки, улавливают малейший шорох. Мелкие отростки ниже — я сначала думал, что это рудименты или просто украшение, но нет. Когда дракон летит на высокой скорости или прислушивается, они реально вибрируют. Подозреваю, что это датчики давления воздуха или аналог боковой линии у рыб — они помогают ему чувствовать потоки ветра и турбулентность.

Заметка: возраст, видимо, действительно можно определить по размеру этих отростков. У Багиры они крупные, сформированные. Он в самом расцвете сил…

Ротовая полость: зубы у него есть, и еще какие. Белые, ровные, но не игольчатые, как у Змеевика. Скорее, хватательные и дробящие. Главная фишка — они ретрактильные (втягивающиеся). Зачем?

Есть парочка мыслей:

Чтобы не мешали при залпе. Плазма (об этом ниже) слишком горячая, зубы могут повредиться или создать лишнее сопротивление.

Безопасность при общении с сородичами (или тупыми людьми). Спрятал зубы — показал, что не угрожаешь.

Язык не раздвоенный, как у змей, а мясистый, широкий, раздвоенный только на самом кончике. Очень подвижный.

Кожа: это не чешуя в привычном понимании, на ощупь она сухая, теплая и... бархатистая, что необычно. Если провести рукой против шерсти… ха, шерсти… короче — чувствуешь микроскопические чешуйки. Они уложены так плотно, что создают эффект кожи акулы — снижают сопротивление воды и воздуха. На спине, от затылка до хвоста, идет ряд гребней-пластин, которые подвижны! В полете он может их поднимать или опускать. Когда делает крутой вираж, пластины встают дыбом — видимо, работают как стабилизаторы потока.

Важно: кожа очень прочная. Видел, как он пролетел сквозь ветки деревьев, не получая ни царапины. Огнестойкость абсолютная. Его собственная плазма его не берет.

ФИЗИОЛОГИЯ ПОЛЕТА

Это то, ради чего я вообще затеял эту возню с седлом. Скорость у дракона запредельная. Он — быстрейший. Точка. Мы с ним пробивали облака за секунды. Я не могу замерить в км/ч, спидометра нет, но по ощущениям, в пикировании мы подходим к звуковому барьеру... Хотя, быть может, так мне кажется. Нужна нормальная защита головы… Форма крыльев — огромный размах, но узкий профиль. Это крыло для скоростного полета, а не для парения. Маневренность: он не поворачивает, а меняет вектора движения. Элероны на хвосте — это гениально. Два симметричных плавника у основания хвоста работают как рули высоты и направления.

Заметил, что без одного из них он бы потерял стабилизацию. Если (не дай бог) он повредит хвост — станет инвалидом. Летать сможет, но только по прямой и недалеко. Взлет, в основном, вертикальный. Мощный толчок задними лапами + хлопок крыльями. Минусы? Он не может зависать на месте надолго. Слишком большая нагрузка на мышцы крыла. Ему нужно постоянное движение

БОЕВАЯ СИСТЕМА И АТАКА

Пламя (Плазменный залп): похоже на ионизированный газ. Перед выстрелом слышен характерный звук — нарастающий свист, как будто заряжается конденсатор. Во рту скапливается газ (ацетилен? кислородная смесь?), потом уже идет вспышка и вылетает сгусток фиолетовой плазмы. При ударе образует взрыв. Не простой поджог, а именно кинетический удар + термическое воздействие.

Лимит: я насчитал около 6 залпов подряд, потом ему нужна пауза. Видимо, железы, вырабатывающие газ, истощаются, нужно время на перезарядку.

Стиль атаки: пикирование. Он падает из темноты, издает этот жуткий свист, стреляет и уходит вверх. Типа «ударь и беги». Никаких затяжных боев на земле не проводил, но, быть может, еще предстоит все это нам.

Но и на земле он тоже не подарок. Быстрый, использует хвост как хлыст, лапы мощные. Но его стихия — небо. На земле он уязвим для окружения… Как покажет себя в схватке с драконами — не скажу. Это наблюдения охоты на яка.

СЕНСОРНЫЕ СИСТЕМЫ

Вот эхолокация дракона — реальное открытие. Мы летели в сумерках, влетели в туман. Я ничего не видел дальше носа Скади (когда еще летал на ней). Багира же шел уверенно. Заметил, что он издает серию щелчков. Частота такая, что ухо почти не ловит, на грани ультразвука. Очевидно, звук отражается от препятствий, а «уши»-локаторы ловят эхо. В пещерах он видит ушами лучше, чем глазами.

Получается, даже в полной темноте он не слеп. К тому же, присутствует и ночное зрение именно глазками. Зеленые глаза с огромным зрачком собирают максимум света. Но при ярком свете зрачки сужаются в ниточки.

Заметка: он различает цвета? Надо проверить. На мою красную тряпку (когда чистил седло) он реагировал странно.

Слух феноменальный.

ИНТЕЛЛЕКТ И ПОВЕДЕНИЕ

Он умнее собаки, умнее дельфина. Возможно, умнее некоторых членов моей команды (прости, Бьярни, но это факт). Он понимает эмоции. Когда я был зол на Йохана, Багира рычал на него. Он умеет... смеяться. Специфический такой, булькающий звук, когда я упал, споткнувшись о корень. Это было обидно, но показательно. У него есть чувство юмора.

Сам по себе он — одиночка, но способен на привязанность. Ко мне он привык. Позволяет чесать себя (особенно за левым ухом и под подбородком — там, видимо, много нервных окончаний). Но субординацию блюдет жестко. Он не «слуга», только партнерство. С другими драконами: Шепоты его боятся. Это иерархия. Он — альфа-хищник для них. К Матери (Воплю Смерти) он проявил уважение, но не страх. Это говорит о многом. Он знает свою силу.

Имеет некоторые кошачьи повадки:

Любит играть с солнечными зайчиками (отражение от моего ножа). Отрыгивает непереваренную пищу.Перед сном греет место пламенем — делает круг, дышит огнем на землю, потом ложится в тепло. Спит, свернувшись клубком и прикрыв нос хвостом.

СПЕЦИАЛЬНЫЕ СПОСОБНОСТИ (ТРЕБУЕТСЯ ИЗУЧЕНИЕ)

«Режим Бога Драконов» (назвал пока так): видел это пару раз мельком, и один раз — вблизи. Его спинные гребни и ноздри начинают светиться желтоватым светом. Что это? Биоэлектричество? Кажется, что он может аккумулировать электрический заряд. Возможно, особые органы вдоль позвоночника работают как батарея. Зачем?

В легендах, со слов торговца, говорится, что Фурия «исчезает в молнии». Возможно, он использует электрический разряд, чтобы ионизировать воздух вокруг себя и создать что-то вроде плазменного кокона, который делает его невидимым или зеркальным? Надо проверить. Но как заставить его включить этот режим без угрозы для жизни — пока не знаю.

СЛАБОСТИ

У любой имбы должен быть слабости.

Угри. Я случайно выяснил, принес ему кучу рыбы, там был угорь. Багира отскочил от него. Шипел, плевался. Почему? Может, электричество угря сбивает его собственное биополе? Или просто аллергия?

Все. Больше слабостей не выявил. Но, наверное, судя же войдет и голубой олеандр. Налдо проверить его реакцию на это.

ЛИЧНЫЕ ЗАМЕТКИ

Он любит, когда с ним разговаривают. Слушает интонацию.

Он не переносит ложь. Йохана он раскусил сразу. Рычит на него постоянно.

Ему нравится летать со мной. Я чувствую это.

Назвал его Багирой. Ему, кажется, плевать на имя, но на интонацию отзывается.

Постскриптум: надо проверить, ест ли он хлеб. Просто интересно.

Пост-постскриптум: не ест. Выплюнул мне в лицо. Зато любит крабов. Но ленится их чистить, ждет, пока я разобью панцирь.

Конец записи. На полях нарисован схематичный чертеж седла и грубый набросок профиля дракона с пометками «Чесать здесь» и «Не трогать — убьет».

Глава 96

***

Мир для него всегда делился на простые категории: добыча, угроза и пустота.

Добыча должна быть поймана, угроза — устранена или избегнута… конечно, в зависимости от соотношения сил, а пустота — это небо, его дом, его стихия. Все было предельно ясно, пока он не оказался на острове со странными запахами серы и сильными зовами очередной королевы в его жизни. Пфф. Однако, страх остров вырабатывал. Он исходил от всех: от мелких ящерок, прячущихся в норах, от подземных червей, что боялись света (в том числе и червей покрупнее — Шеоптов), даже от гигантской Белой Самки, чья вибрация заставляла дрожать скалы.

Но потом появился Двуногий.

Он был странным… вернее, не таким, как другие двуногие. Этот не нападал, но и не убегал. Он нарушал границы, но делал это так... уважительно?

Очень странный двуногий… Может, он тоже дракон? Как и сам он — последний представитель своего вида в этой части архипелага…

Сначала это существо раздражало. Оно постоянно маячило на периферии зрения, издавало сложные звуки с акцентами, что понять его было трудно — если бы не великий ум и интеллект самой Фурии — и существо пыталось сунуть свои бесчешуйчатые конечности туда, куда не следовало. Инстинкт требовал сжечь его плазмой или перекусить хребет — на самом деле быстрое и эффективное решение проблемы назойливого соседа. Но что-то останавливало. Возможно, то, как Двуногий смотрел… возможно, как к нему обращался, но чувствовалась в нем… родственность. Такая же аура забытого и единственного в мире дракона.

А затем существовало раздражение — некая недосягаемая точка огня за ушным гребнем, что днями напролет сводила с ума, сбивала во время охоты и не давала погрузиться в глубокий сон, пока Двуногий не вмешался в этот порядок вещей. Он устранил помеху, выдрав паразита, но и с пугающей точностью нашел скрытые под чешуей нервные узелки, прикосновение к которым вызывало непроизвольную вибрацию в горле. Приятно…

Это стало честным и понятным обменом избавления от боли на сохранение целостности его головы.

Однако следом на спине возникла чужеродная конструкция из выделанной мертвой шкуры и холодного… чего-то, ощущавшаяся поначалу как уродливый нарост, как паразитический вес, грубо нарушающий совершенство формы и требующий немедленного уничтожения. Но Двуногий дракон был настойчив в своих намерениях, при этом не пытаясь навязать этот предмет силой, а словно предлагая его. Любопытство пересилило инстинкт отторжения.

В момент отрыва от земли ожидалась тяжесть, смещение центра масс и неизбежная потеря маневренности, требующая лишних усилий, но реальность оказалась иной: живой груз на спине не висел мертвым мешком, а двигался в унисон с потоком. Двуногий на самом деле стал живым балансиром, смещая свой вес ровно в ту точку, куда требовала физика виража, словно он был не наездником, а дополнительным хвостовым элероном — именно такими концептами думалось Ночной Фурии. И сделал он закономерный вывод — вместе они стали быстрее и эффективнее, ведь Двуногий дракон видел горизонт иначе, направляя полет едва заметным давлением.

Сейчас, сидя на нагретом камне и наблюдая, как Двуногий возится внизу с другими людьми, дракон чувствовал странное спокойствие… Стая была слабой. Эти мягкотелые существа не могли летать, не могли дышать огнем, они умирали от холода и голода. Но у них был этот… пффф, королева. Этот вожак. И… думается дракону, пока Вожак приносил добычу в куда как большем объеме, чем сам Фурия бы сделал в одиночку, дракон был готов терпеть его присутствие на своей спине. Но не более. Ни в коем случае.

В конце концов, даже у короля неба может быть свита.

***

Когда первая эйфория от полетов немного улеглась, уступив место зудящему чувству ответственности, я вынужден был спуститься с небес на землю — в прямом и переносном смысле. Полеты полетами, а зима, как говорили Старки (хоть они не с этих островов), была близко. И вместе с ней приближались вопросы, которые я старательно откладывал в долгий ящик с надписью «подумаю об этом завтра».

Одним из таких вопросов стал Бьярни.

Наш неудачливый пациент шел на поправку поразительными темпами. Еще бы! Молодой организм, усиленное питание и отсутствие инфекции делали свое дело. Дренаж мы сняли, швы затянулись, оставив на груди внушительные рубцы, которыми он уже начал тайком гордиться. Но вместе с физическим выздоровлением в его голове начали бродить идеи, которые нравились мне гораздо меньше.

— Саян, я намерен приручить собственного дракона, — это заявление прозвучало даже не в формате робкой просьбы, а… блин, как уже утвержденный план. Делай, мол, че хочешь, но я приручу его.

Однако, сам Бьярни произнес это твердо. Я еще с удивлением отметил метаморфозу, как во взгляде паренька больше не читалась затравленность побитой собаки (а такое, увы, было, особенно когда Йохан прилюдно сообщали всю историю его «падения» и позора). Теперь там горел совсем другой огонек с недобрыми идеями — жадный огонь неудовлетворенных амбиций…

— Хотеть не вредно, Бьярни, это даже полезно, — спокойно парировал, лениво вороша угли в очаге и наблюдая за взлетающими искрами… Красиво. Правда, очень красиво! — А вот падать с высоты птичьего полета без параш… кхм, просто падать с высоты с учетом благосклонности к тебе самой судьбы — это гарантированная смерть.

— Я говорю серьезно. — он подался вперед, игнорируя мою иронию. — Я видел тебя на Черном. Я видел, как Клинт управляется с Громмелем. Даже ваш черны… — не договорил, потому что я его перебил:

— Просто мавр, или Саид. Он обижается на цвет.

—… Мавр… УЖЕ командует стаей Жутей. Чем я хуже? Я воин, в моих жилах течет кровь вождей, а я сижу тут как калека.

Наверное, потому что ты калека?

Я тяжело вздохнул, откладывая палку-ковырялку в сторону. Честно говоря, его мотивы читались ооочень легко.

Если бы писал по нему книгу, назвал бы ее: «Комплексы и их преодоление».

Вот и у парня (а оказалось, что ему вовсе двадцать один год ,что кудааа как младше меня) была классическая, хрестоматийная гиперкомпенсация — всю сознательную жизнь носил клеймо «Неудачливого» и был посмешищем для всего племени, внезапно увидел инструмент абсолютной силы. Силы, которая могла бы мгновенно вознести его над всеми обидчиками, и теперь он вцепился в эту идею мертвой хваткой, как единственно возможную, потому как другие варианты и возможности он уже испробовал.

Однако понимание корня проблемы вовсе не означало моего согласия с его методами.

— Послушай, дракон — это не фамильный меч, который можно перековать под свою руку, и не новая лодка, которую можно купить за золото, — начал я издалека, тщательно подбирая понятные аналогии и аргументы. — Это разумное, и, на минуточку, опасное существо с собственным мнением о том, кто в вашей паре альфа. Ты сейчас едва стоишь на ногах после операции, и одно резкое движение в седле, одна перегрузка — и твое легкое снова схлопнется, только на этот раз я могу не успеть с трубкой.

— Я готов рискнуть! — горячо возразил он, и в его голосе зазвенели истеричные нотки. — Ты просто не понимаешь, Саян, если я вернусь на Лохимор верхом на драконе... Они все... Стурла, Халльвард, весь совет... они упадут на колени и будут жрать землю!

Нда… почему-то в первые дни нашей встречи я считал его более… эм, сознательным? Тогда и зубы показывал, и за людей своих отвечал, а тут словно вовсе сломался. Подростка начал изображать. И вот этот поворот мне уже категорически не понравился.

Реваншизм — отвратительный советчик в делах выживания. Сегодня он хочет просто произвести впечатление, завтра ему захочется спалить пару амбаров, чтобы доказать свою крутость, а послезавтра он втянет нашу базу в полноценную войну кланов, которая мне нужна как рыбе зонтик. Мы тут пытаемся построить нейтральную территорию, эдакую Швейцарию с драконами, не более.

— Послушай меня очень внимательно, Бьярни, — мой голос стал жестче, отсекая его фантазии. — Мы здесь не готовим карательные отряды и армию вторжения, мы просто пытаемся выжить. Приручение дракона требует холодной головы, выдержки и терпения, а не горящего зада и жажды кровавой мести. У Клинта, Саида и Фиша была жестокая школа, мы прошли через настоящий ад и мясорубку, прежде чем хоть одна тварь на этом острове позволила нам к себе приблизиться.

И это было правдой, пусть и частично. Просто я им доверял, так как прошли с ними мы многое… Стоит отдать должное всем своим спутникам — особенно Саиду, чей брат умер по моей вине. По НАШЕЙ с драконом вине.

Он обиженно насупился, сжав кулаки.

— Но я не могу просто сидеть здесь и чистить рыбу до конца дней. Я должен быть полезен, я должен действовать! Или я для вас просто обуза, которую терпят из жалости?

— Ты полезен уже тем, что жив и не создаешь лишних проблем, — довольно резко отрезал я, но потом, видя его состояние, смягчился. — Но... ладно. Если у тебя так свербит в одном месте и энергия требует выхода...

Я кивнул в сторону выхода из пещеры, где на каменной площадке занималась вечерним туалетом моя Змеевица.

— Начни с малого. Вон Скади. В отличие от Багиры, она дама терпеливая, любопытная и с развитым материнским инстинктом. Попробуй для начала просто подойти, наладить контакт, покормить, почистить ей чешую, в конце концов.

Бьярни просиял и тут же, забыв про боль в ребрах, похромал к выходу. Я лишь покачал головой.

Надеюсь, Скади хватит мудрости не воспринимать его ухаживания как агрессию. Впрочем, Змеевики — существа эмпатичные, она быстро поймет, что перед ней просто глупый человеческий детеныш…

Уже не вождь…

Погасив локальный пожар молодежных амбиций Бьярни… — боже, говорю так, словно сам преисполнился (нет) — я закономерно переключился на макроуровень, решив, что пора наконец разобраться, в каком именно геополитическом котле нам предстоит вариться ближайшие годы. Йохан стал источником информации, потому как этот пройдоха знал все слухи, сплетни и расклады сил на Архипелаге… Я надеюсь.

Оккупировали дальний угол пещеры, создав там подобие штабного кабинета. Йохан, получив в руки дымящуюся кружку с нашим фирменным травяным сбором (чая, вопреки климату и к великому сожалению, на острове не водилось, но смесь мяты, зверобоя и лимонника неплохо зашла как мое нововведение), расслабился, обмяк и всем своим видом показал готовность к обстоятельной беседе.

— Выкладывай, Йохан, — начал без лишних реверансов, глядя на него поверх кружки. —Давай сразу полную картину, что происходит в большом мире? Кто держит власть, кто с кем дружит против кого, и, самое главное, чьи интересы мы можем случайно задеть, просто существуя. Какой-то аналог политической карты нужен, чтобы не наступить на мозоль какому-нибудь местному. Тут ведь… страны есть? Или каждая деревня на осрове живет своими устоями?

Второй вариант был… в духе времени, что ли.

Торговец сделал многозначительную паузу, отхлебнул горячее варево, причмокнул и хитро прищурился.

— О, друг мой Саян, политика нашего варварского брата — это бурлящий суп из топора, куда каждый вождь норовит подсыпать яду соседу, лишь бы урвать кусок пожирнее, — завел он свою привычную витиеватую шарманку. — Расклад таков. Есть, безусловно, центр. В центре остров Олух и племя Лохматых Хулиганов. Их вождь, Стоик Обширный — фигура монументальная, он жесткий традиционалист. Они держат центр, считаются оплотом стабильности, но при этом ненавидят драконов лютой ненавистью. С этими ребятами лучше не пересекаться, особенно если ты сидишь верхом на том, кого они мечтают повесить на стену в виде трофея… Я про ночную фурию, кстати. Но Стоит давно убит потерей своей жены и в одиночку воспитывает сына… насколько помню, так мне было известно год назад. Не знаю, правда, выжил ли он после той страшной бойни на Тинге, и был ли он вообще там…

Ага. Но до центра нам еще далеко, так что просто имеем ввиду.

— Кто еще?

— Тут, друг мой, все немного сложнее — Йохан инстинктивно понизил голос до шепота, опасливо покосившись, будто само упоминание этого могло призвать беду. — Ты… наверное, юный Саян, ты уже должен понимать структуру. Почти у каждого уважающего себя племени на Архипелаге есть свой, скажем так, мусорный островок. Или маленькие, паршивые островки на отшибе, куда ссылают всех неугодных, будь то буйный психопат, убийца, предатель или просто дурак. Но проблема в том, что мусор сбивается в кучи.

— И эти кучи начали вонять и самоорганизовываться? — догадался я.

— Именно. Самый опасный сброд стекается в два главных центра силы, которые лежат ближе к центру Архипелага, но на почтительном расстоянии от того же Олуха, в водах, куда нормальные моряки не суются.

Торговец сделал паузу, обмакнул палец в пролитую воду и начертил на столе примерную схему.

— Первые — это Берсерки. Их главная база — остров Вигрид, или, как его называют Поле Бойни. Туда стекаются самые отбитые головорезы со всех племен, те, для кого кровь важнее собственного шлема! Вождь у них Дагур... Скажем так, у этого парня не просто не все дома, а те, что остались, ведут между собой постоянную войну. Он часто… скажем, противоречит себе и очень, ОЧЕНЬ силен и умен. Это… все они психопаты, Саян. Им не нужен повод для войны, им не нужны ресурсы или территории, им интересен сам процесс убийства, причем совсееем не драконов. Если, не дай боги, они пронюхают про вашу базу, про прирученных дрейков... боюсь, они приплывут сюда всем флотом с Вигрида просто ради кровавого веселья — потому как такого никогда не было, и черных людей они никогда не поднимали на пики.

Ну привет, нифига. Какое-то коллективное бешенство с высокой степенью организации… Вигрид и Берсерков избегаем любой ценой.

— Понял тебя. Что с другими?

— Вторая сила — Изгои, — Йохан ткнул в другую точку, чуть восточнее. — Их оплот остров Морок. Это голый вулканический камень, черный, как душа предателя, который одновременно служит и неприступной крепостью, и тюрьмой. Там заправляет Элвин Вероломный, но в отличие от Берсерков, на их острове пооооолный порядок. Они ищут силу, вообще любую силу, способную дать им преимущество над племенами, которые их изгнали.

— Очаровательные соседи, один краше другого, — хмыкнул, чувствуя, как наш уютный мирок стремительно сжимается под давлением внешней угрозы. — Но ведь это не всё, верно? На такое огромное море трех сил маловато. Не бывает вакуума власти.

— О нет, мой друг, конечно же не всё. Клянусь бородой своего деда, это лишь вершина айсберга, о которую разбиваются надежды неопытных капитанов, — Йохан покачал головой. — Архипелаг насчитывает сотни островов, сам я прошел многие десятки из них, которые были заселены людьми. Не все они являются центрами силы по типу того же Олуха или Вигрида, но игнорировать их — значит подписать себе смертный приговор через невежество.

— Давай конкретику, — пододвинул к нему оторванный лист пергамента из книжки и кусок угля, вставленный в палочку. — Каковы самые крупные кланы, с которыми нам, возможно, придется иметь дело? Кто, где, чем дышит и, главное, как сильно они хотят насадить драконью голову на пику.

Торговец вздохнул, допил отвар и принялся чертить по памяти.

— Силы не три, верно. Я бы выделил... еще пять основных поселений и объединений. Смотри сюда.

Он ткнул углем в область, расположенную к северо-западу от центра.

— Остров Мясников, владения племени Мясоголовых. Вождь у них Могадон. Эти ребята географически и по духу ближе всего к Олуху и Стоику. Они, по сути, их единственные вменяемые союзники. Народ там простой, живут грубой силой, овцеводством и полным отсутствием фантазии. Они богаты продовольствием, но сильно зависят от железа, которое покупают у меня или меняют у Олуха.

— Отношение к драконам? — уточнил я.

— Ненависть, — пожал плечами Йохан с улыбкой. — Считай, юный Саян, что почти для всех драконы — это вредители, ворующие овец. Почти — это потому что я теперь знаком с тобой и знаю себя и некоторых с Лохимора… Сами Мясобашки не убиваются как Берсерки, но если увидят дракона в небе — собьют просто чтоб не летал тут. Имей в виду, если Олух объявит на вас охоту, Мясоголовые присоединятся к ней первыми просто по старой дружбе.

Йохан переместил руку на запад, в зону болот и туманов.

— Гнилая Топь. Вотчирна племени Бог-Бергларов, или их еще называют Болотнми Ворюгами. Это матриархат в самом свирепом его проявлении! Вождь — Берта Пышногрудая. Бабы там такие, что голыми руками гнут подковы, чтоб ты знал. Они контролируют лучшие рыбные отмели на западе и, что важно, редкие лекарственные травы, которые растут только на их болотах.

— Конфликтные?

— Еще какие. Они воруют всё, что плохо лежит, и постоянно грызутся с Мясоголовыми за границы. Драконов они ненавидят особенно яростно, потому что Змеевики часто разоряют их рыбные сушильни. Более того, ходят слухи, что Ворюги... кхм... употребляют драконьи яйца в пищу…. Я не спрашивал, для чего конкретно везу им яйца Жутких Жутей, но думаю именно в эту сторону. С ними дипломатия будет сложной — тебя, скорее всего, попытаются ограбить, а твоего дракона убить.

Уголь скользнул далеко на юг, к границе теплых течений.

— Остров Истерии. Там обитает племя Истериков.

Как оригинально, боже.

— Вождь — Норберт Сумасброд. Они разбогатели на торговле стеклом и янтарем, но характер у них... так себе, на самом деле. Они считают себя цивилизованнее остальных, но их охота на драконов вообще не похожа ни на какую другую, потому как часто используют сложные ловушки. Говорят сами жители, что любят... изучать, как дракон умирает. Очень неприятные типы. Конкурируют с Лохимором за торговые пути, поэтому бывший вождь, да и… теперь сам Стурла их терпеть не может.

Затем Йохан отметил точку на востоке, где карта была испещрена мелкими островками.

— Архипелаг Визиготов. Это не один остров, а россыпь скал. Племя Визиготов — это падальщики и мародеры. Они не строят и не сеют, живут тем, что выбрасывает море после штормов или битв. Бедные, злые и очень суеверные. Драконов они боятся, считая их демонами, посланными богами в наказание. Если увидят тебя на Фурии, то сначала разбегутся, а потом… помнится я видел, что происходит с ними, помсле того, как увидели дракона вблизи — принесли в жертву пару своих же соплеменников, чтобы умилостивить «демона». Торговать с ними бесполезно — у них нет ничего, кроме мусора и вшей.

И, наконец, уголь ткнули в самый север, почти у кромки льдов.

— Фростхейм. Племя Ледяных Кулаков. Суровые выживальщики, люди-медведи. Они контролируют добычу моржовой кости и шкур белых медведей… очень, надо сказать, нелюдимые. Даже с добрым торговцем Йоханом не смогли поговорить по-человечески! Тем не менее, зависят от поставок зерна с юга своими караванами, иначе вымрут от голода. Драконов ненавидят, потому что любой огненный залп для их ледяных жилищ — нежелателен. Вроде бы даже живут в бывших владениях Смутьяна, но… боюсь соврать, вдруг неправда? А еще у них нет баллист, но они мастера гарпунного боя. Стянут дракона с неба и забьют дубинами, коли близко будет.

Йохан отложил уголь и вытер черные пальцы о тряпку.

— Живописная получается картина, ничего не скажешь, — с мрачной усмешкой уставился на расчерченную углем схему. — Выходит, мы сидим в кольце…

— Именно так, мой друг. И заметь одну важную деталь: все они рассматривают любого дракона исключительно в трех категориях: смертельный враг, бесплатный ужин или трофей на стену. Ни одного нейтрального порта, ни одной безопасной гавани для всадника. Ну... честно говоря, впервые такое вижу сам.

Ага… еще среди всего этого стоит помнить проблему о Драго Блудвисте.

Йохан сделал паузу, обвел рукой пустоты между жирными точками на карте и добавил:

— И это я перечислил тебе только самых крупных, которые держат стороны света. Но не забывай, Саян, что между ними рассыпаны сотни и сотни мелких островов. Рыбацкие деревушки, вольные поселения, пиратские стоянки. А еще есть дикие скалы, кишащие драконами, и острова-вассалы, которые платят дань сильным кланам за защиту. Архипелаг же!

Ну да, Архипелаг…

— И как нам выживать в этом паноптикуме, чтобы нас не трогали? Какие есть стратегии, Йохан?

Торговец задумался, потирая подбородок.

— Вариантов немного, мой друг. Или ты демонстрируешь такую чудовищную силу, что к тебе просто побоятся плыть... Но это опасная игра — сила всегда притягивает вызовы, и рано или поздно найдется тот, кто захочет проверить тебя на прочность. Или ты становишься страшной сказкой на ночь. «Остров, где живут демоны», «Стонущая Земля», откуда не возвращаются…

— Мне определенно нравится второй вариант, — кивнул, соглашаясь с его логикой. — Мы и так уже для местных проходим по категории «нечистая сила», так что просто поддержим репутацию.

— Есть еще третий путь..., — вдруг добавил Йохан с провокационной ухмылкой. — Тинг. Большое собрание вождей всех племен Архипелага. Раз в несколько лет они собираются на нейтральной территории, чтобы обсудить границы, законы и споры. Если бы ты... заявился туда во всем блеске, верхом на Ночной Фурии, и заставил их признать Нуригари своей территорией...

— Ага, вежливо потребовать независимости? — я не сдержал саркастического смешка, представив эту картину. — Йохан, я, конечно, авантюрист и люблю оправданный риск, но я не идиот. Да и к тому же, с учетом, что уже случилось на Тинге, новый соберут не скоро.

Глава 97

Время шло, и природа начала вносить свои коррективы в наши… планы, если таковые были. Наступила полноценная зима.

И это была очень странная зима, скажу я вам! За пределами Нуригари, судя по тому, что мы видели в редкие вылеты к границе облаков, творился ледяной апокалипсис, что обычно и бывает в таких широтах, хах! Я не знаток географии, но в северные островные места путешествовал по работе, даже в ту же Швецию — скажу вам, это по-своему прелестно! И текущий пейзаж ЗА пределами острова бил меня ностальгией по самое «не балУйся» — свинцовое небо лежало на воде, шторма сменяли друг друга с пугающей регулярностью, а ветер нес колючую ледяную крупу, способную, казалось, содрать кожу с лица! Океан же превратился в черно-серое месиво, по которому было опасно ходить даже на самых крепких драккарах — именно так сказали все на острове, кто хоть раз выходил на воду.

Но на самом острове... Нуригари оправдывал свою геологическую природу. Активный вулканизм, горячие источники, подогрев почвы снизу — все это создавало уникальный микроклимат. Здесь, в кальдере и долинах, температура держалась на уровне уверенных… ну, я бы сказал — плюс пятнадцати. Снег, если и падал, то таял, не долетая до земли, превращаясь в теплый туман и морось. А уже это ооочень круто, нам не нужно было тратить силы на отопление всего периметра, не нужно было, банально, разгребать сугробы! Мы словно жили в теплице посреди морозильной камеры.

Зима закономерно превратилась в сезон застройки и укрепления буквально всего, до чего дотянулись наши ручки, поскольку полеты пришлось урезать до минимума. И виной тому стал не столько сам холод, сколько… физика. Мы оказались заложниками простейшего прикола природы: постоянно подогреваемый вулканической активностью ТЕПЛЫЙ воздух над Нуригари стремительно поднимался вверх, создавая зону низкого давления, ага. А на его место с океана устремлялись ледяные воздушные массы, ага 2х. В итоге по ВСЕМУ периметру острова образовалась осязаемая стена турбулентности — эдакий постоянный ветровой сдвиг. И уж поверьте! Он был способен опрокинуть в полете даже такого аса, как Багира, не говоря уже о менее маневренных Змеевиках. Уже попались на это…

Самое забавное, что эту информацию о простейшей физике мне напомнил… Йохан. Торговец буквально на пальцах разложил механику процесса, правда, своими словами на манер местного фольклора и эпоса, мол, боги задувают, продувают, дышат и прочее. Но аналогии строить я умею, до остального догадался сам. Все равно они же моряки, на этом выживают столетиями, саму суть процессов чувствуют.

Так вот, застройка… помня о том, какие угрозы могут нас ждать, решили, что самодостаточность — наш лучший выход.

Именно поэтому мы с Клинтом и Саидом развернули небольшую революцию местного масштаба в области металлургии. Зачатки этого у нас уже были, да. Но то, чего мы добились… стоит отдельного упоминания. Ключевым элементом снова был Громмель, ОДНАКО! Клинт, экспериментируя с питанием камушками для своего питомца, выяснил интересную вещь: если кормить Громмеля определенной смесью местных руд — как я понял, магниевых, железистых и песчаника, то на выходе получается... а вот нет, не лава! Сам англичанин прозвал это не иначе как «Громмелево железо». И надо сказать, сплав получался интересным. Даже Йохан заценил, а вот в его умении распознавать ценность чего бы то ни было, я не сомневался.

Все еще проводим некоторые комбинации в соотношении потребляемых пород, чтобы получить сплав ну-просто-превосходного качества, но эмпирическим путем пришли к такой золотой формуле: три части известняка, две части песчаника, одна доля железной руды.

На выходе мы получали материал.... Очень странный материал. Во-первых, слиток этого сплава в руке ощущался неестественно легким, словно я держу кусок толстого стекла… не знаю, пластика или полимера, но точно не металл. Во-вторых, из-за примесей и специфической обработки поверхность выглядела иначе — с характерными радужными разводами и зернистостью, но Саид, проведя серию краш-тестов (читай: долбил по слитку), вынес вердикт, мол, шайтан-металл крепче дамасской стали. И он реально не преувеличивал!!! По прочности эта штука превосходила реальное железо на порядок.

Удивительно, блин... у меня и у Саида были какие-то мысли на этот счет, касательно углеродных связей и прочей химии, но в итоге мы просто приняли этот факт как данность. Главный же бонус заключался в исходном состоянии СРАЗУ после изготовления. То есть Громмель выплевывал этот сплав уже в жидком виде — по сути, идеальной консистенции для литья.

И тут случалось второе чудо, противоречащее моему пониманию материаловедения. Сопромат я… плохо знаю, но точно понимаю, что если просто отльешь топор в форму, минуя процесс ковки, условной закалки и другой ерунды, ты получишь закономерный результат в виде хрупкой ерунды. А все из-за внутренних напряжений металла и неправильной кристаллической решетки. Именно поэтому инструмент должен быть кованым, чтобы уплотнить структуру!!! Здесь же... видимо… как-то все само получалось, из-за чего мы получали возможность пропускать трудоемкий пласт работы с наковальней и молотом.

Конечно, это породило острую потребность в... кхм, глиномесии, глиномешательстве, глиновзбалтывании... Как там правильно назвать процесс заготовки литейных форм? К счастью, Саид, ну прям как истинный сын Востока, был знаком с гончарным делом и основами литья — ну просто клад, какой-то рояль в человеческом обличии, да еще и Мэри Сью. Под его чутким руководством и под аккомпанемент цветастых (или черных, хахаха? шутка) мавританских ругательств мы заготовили десятки форм из местной глины.

В итоге процесс пошел на поток, хотя и с оговорками. Громмель — это все-таки живой организм, и нарыгать тонну стали за раз он физически не мог. Насиловать животное мы не стали, ограничившись парой-тройкой плавок в день. От каждого даркона, МУ-ХА-ХА-ХА! Этого хватило, чтобы за пару недель обеспечить базу стратегическим запасом чего угодно. Наштамповали (точнее, отлили) кучу головок для топоров, ножей, наконечников для стрел и гарпунов — это для охоты и заготовки древесины. Сделали зачем-то пару коротких мечей — на пробу. Про разные мелочи типа стандартных слитков, арматурин, заготовок под обычные молотки, тяжелые кувалды и щипцы для самой кузни… и прочей важной мелочи я вообще молчу — это была, так сказать, производственная необходимость. Умудрились даже отлить ровные прутья и простейшие втулки — считай, примитивные подшипники. Но главным хитом, конеееечно, стали гвозди и скобы. Напомню, что материал выходил неимоверно легким и прочным. На всё про все у нас ушло недели три, гора известняка и неисчислимое количество нервных клеток Саида, да пара синяков на заднице Фиша. Не спрашивайте.

Также перестроили жилой модуль — появились деревянные полы, нормальная вентиляция, система отвода дыма... И это не мои нововведения — я вообще не прогрессор — сделали это сами викинги с бывшими рабами, кто что вспомнил, кто на что горазд.

Впрочем, я тоже извернулся и, дабы не отставать в гонке прогресса, принес этому миру величайшее благо цивилизации — увы… не унитаз с водопроводом, но полноценный горячий душ.

Концепция вышла до безобразия простой, благо скалы позволяли. Мы выдолбили каменный резервуар-котлован прямо НАД уровнем моечной комнаты, но с одной хитростью: непосредственно под дном этого котлована оставили небольшую сквозную ложбинку-топку. Работает как бойлер: в ложбинке разводишь костер, камень прогревается, передавая тепло воде в верхнем резервуаре.

Прикол был даже не в горячести самой воды, а возможности полноценно мыться, не выходя из самого «дома».

Драконы тоже изменились. Зима, даже теплая, влияла на их биоритмы — стали более ленивыми, вальяжными. Дикие особи сбивались в кучи поближе к геотермальным зонам, и мы воспользовались этим моментом.

Разумеется, мы не бросились приручать всю фауну острова подряд, но вот укрепить существующие социальные связи было необходимо. И речь шла не о банальной подкормке, а о выстраивании полновесной коммуникации, во как! И мне было ох как важно, чтобы местные рептилии видели во мне не блатного потомка местной Королевы, которого нужно слушаться из-под палки из-за ментальной крыши, а именно человека, который УМЕЕТ находить подход, уважает их границы и с которым выгодно сотрудничать. Как все произошло и с Фурией и с Шепотами.

И это работало! Наш текущий бестиарий прирученных — Жуткие Жути, Громмели, мои Шепоты Смерти, Ужасное Чудовище, Злобный Змеевик, и конечно, Ночная Фурия. Благодаря тесной связи с нами, они же в глазах своих диких собратьев выглядели не в пример выше по статусу. Эта незримая иерархическая аура БУКВАЛЬНО отбивала у дикарей всякое желание вредить нам и нашему «гнездышку». Свои своих не трогают, а мы теперь были своими для самых крутых из их. Короче… да.

Поэтому для расширения круга знакомств я выбрал еще не охваченные виды. Такими стали Пристеголов, поселившийся в туманной низине в центре острова, на бывших полях Олеандра и, на мое величайшее удивление, обнаруженный на южных скалах Шторморез.

Последний был настоящей находкой. Единственный экземпляр на всем острове! Очень красивый, гордый и ооооочень большой зверь. По интеллекту он, пожалуй, был близок к Фурии — такой же осмысленный взгляд бросал на нас, — но при этом, увы, менее независимый, так как все-таки спокойно подчинялся зову Матери.

Я уже начал делать первые, осторожные попытки знакомства с ним, и, кажется, начал нащупывать структуру взаимодействия. Вернее, в моей голове стала вырисовываться примерная схема, как вообще можно унифицировать весь этот процесс работы с драконами. Со ВСЕМИ драконами... Но об этой теории позже.

Внешне Шторморез внушал трепет, потому как имел крупные габариты и мощную мускулатуру. Некоторые части тела — например, лапы, закрылки, форма хвоста — подозрительно напоминали анатомию Ночной Фурии, что наводило на мысли о близком эволюционном родстве. Однако, в отличие от Багиры, чьи зрачки меняли форму в зависимости от освещения и настроения, у Штормореза они всегда оставались овальными, придавая ему вечно сосредоточенный вид.

На крупной голове над глазами красовались костяные наросты, напоминающие рога, за которыми шли плоские кожные отростки, похожие на рыбьи плавники, что выглядело даже мило. Ноздри и переносица были покрыты мелкой ромбовидной чешуей, но самое впечатляющее в строении тела была шея. Дракон реально мог поворачивать голову почти на 180 градусов, как сова!

Хотя нет.

Все-таки самым интересным были крылья. Главная отличительная черта вида — две пары крыльев, расположенные одна под другой, образовывая эдакий Х-образный силуэт. И, как уже успел заметить, в полете он мог использовать их как синхронно, так и раздельно (!!!), складывая в одну пару или распушая все четыре. А вы понимаете, что это значит!? Это обеспечивало ему просто нереальную для его габаритов маневренность! На вскидку скажу, что ему будет легко проходить сквозь узкие расщелины, делать крутые виражи на месте и, подобно сове, летать практически бесшумно!

А еще он использовал нижнюю пару крыльев при ходьбе, опираясь на когти — выглядело это немного жутковато. В книге Борка про них сказано мало, но одно наблюдение там верное: Шторморезы мгновенно считывают намерения. Они видят разницу между человеком с мечом за спиной и человеком с протянутой рукой. Именно на этом я и собирался сыграть.

***

Пока я налаживал мосты с драконьей аристократией, Бьярни все это время не терял надежды. Он, конечно, не стал наездником-асом за пару недель, но со Скади у них действительно наладился контакт. Моя Змеевица, видимо, считав его ауру убогости пополам с искренним восхищением, великодушно снизошла до общения. Хе-хе. Она позволяла ему чесать ей шею, кормить с рук и даже — о чудо! — пару раз прокатила его по долине на бреющем полете, не пытаясь сбросить. Бьярни же после этих полетов сиял.

Думаю, для парня это вышло очередным и важным доказательством того, что он не проклят богами. Просто… наверное, был несовместим с прошлой жизнью, а здесь нашел свое место. Наверное, именно так. Да.

Ближе к середине зимы природа расщедрилась на редкое погодное окно: шторма взяли паузу, небо очистилось, а наш самодельный барометр — такая колба с водой и маслом — показал уверенный рост давления.

— Надо лететь, — решил, постукивая пальцем по стеклу прибора. — Это шанс провести дальнюю разведку. Проверим ледовую обстановку в проливах, может, что интересного найдем. Теплой одежды с запасом имеем.

В экспедицию отправились двойкой. Я на Багире, и Бьярни на Скади. Да, это был определенный риск, но парень за последние недели набрал неплохую форму, в седле держался, да и Скади была надежна и предсказуема. К тому же, лететь предстояло долго, и лишняя пара глаз (и когтей) мне точно не помешала бы.

Мы пробили плотный слой облачности и вышли в стратосферу местного разлива, где воздух был разрежен, кристально чист и обжигал легкие холодом. Багира шел ровно, экономно расходуя силы, хотя я чувствовал, как ему приходится искусственно гасить скорость, чтобы не потерять ведомого — Змеевик все же уступал обтекаемым формам Фурии.

Взяли курс на юго-запад. Туда, где лежал Лохимор.

Полет занял около двух часов. Внизу проплывала безжизненная геометрия архипелага: заснеженные шапки небольших островов, черные разломы скал и бесконечные черные глади воды.

И вот на горизонте проступил силуэт острова побольше, в котором Бьярни распознал свою родину — Лохимор. Мы не стали снижаться слишком сильно, чтобы не спровоцировать панику или случайный залп баллисты, но опустились достаточно, чтобы смогли увидеть что-нибудь интереснее.

Остров выглядел... ну… честно говоря, жалко. Это было не процветающее торговое поселение, о котором рассказывал Йохан, а… не знаю, какой-то лагерь выживания. Точно, как Камчатка!

Деревню занесло сугробами по самые коньки крыш, улицы превратились в траншеи. Дым из труб поднимался сиротливый — видимо, дрова экономили... В гавани, вмерзшие в лед по ватерлинию, стояли драккары — никакой флот отсюда не выйдет до самой весны, хах! Людей почти не было видно, все прятались от холода в домах.

Бьярни летел чуть позади и ниже. Я, конечно, видел, как он подался вперед в седле, жадно вглядываясь в очертания своего бывшего дома. Мы заложили широкий вираж над деревней. С такой высоты грозные воины, вожди и интриганы казались просто черными точками, муравьями, копошащимися в снегу. Где-то там, внизу, Стурла сейчас наверняка сидел у очага, злой, пьяный и продрогший, ломая голову над тем, как растянуть запасы до оттепели. А над ним парил тот, кого они выбросили за борт как бракованный мусор. Парил верхом на существе, которое они считали воплощением смерти, и был абсолютно свободен.

Иронично, правда?

Подвел Багиру вплотную к Скади, выравнивая скорости. Ветер свистел в ушах, заглушая звуки, но я сдвинул маску и прокричал:

— Ну как? Хочешь спуститься? Сказать привет родственничкам?

Бьярни медленно, словно пробуждаясь от транса, перевел взгляд с заснеженной деревни на меня. Его лицо, защищенное кожаным подшлемником, было красным от мороза.

— Нет, Саян! — прокричал он в ответ. — Там слишком холодно! Да и нет ничего моего там уже боле.

Он уверенно похлопал Скади по шипастой шее, и дракониха отозвалась довольным курлыканьем.

— Я думал, что я проклят. — слова Бьярни срывало ветром, но я читал их по губам. — Думал, что боги меня ненавидят! Но, может быть... может быть, я просто все это время занимал чужое место? Может, моя удача просто ждала меня здесь, с вами?

Я усмехнулся, возвращая маску на лицо.

— Все может быть, парень! Иногда нужно, чтобы жизнь сбросила тебя с корабля на самое дно, просто чтобы ты нашел там твердую почву для прыжка.

— Возвращаемся. — Бьярни махнул рукой в сторону юга— Домой.

Он развернул Скади резким движением корпуса.

Домой… вот и парень считает Нуригари своим местом.

— Домой так домой, — я наклонился к уху Багиры, чувствуя жар его чешуи сквозь перчатки. — Давай, брат.

Фурия ответила коротким ревом, крылья сложились в стреловидную форму, и мы, оставив позади замерзший мир людей, устремились в тепло, на «Остров Демонов».

Глава 98

Мы уже легли на обратный курс, оставив позади депрессивный, занесенный снегом Лохимор, но внутри меня вдруг шевельнулось странное сопротивление. Возвращаться? Прямо сейчас? Ну как-то… а зачем?

Погода, вопреки зимнему сезону, стояла на удивление летная. Антициклон (или как тут это называется — Милость Одина) держался крепко — холодное солнце заливало ледяные поля внизу ослепительным светом, а прорисовка вокруг была — миллион на миллион. Багира подо мной шел ровно, лишь изредка подрабатывая элеронами, чтобы компенсировать восходящие потоки.

— Брат, ты как? — я похлопал его по горячей шее.

— Урррур, — вибрация прошла через седло прямо в мой позвоночник. Сказал мне что-то типа: «В норме. А вот ты ерзаешь».

— Я тоже в норме, — пробормотал, улыбаясь под маской. — Просто думаю... Может, не будем спешить?

Обернулся назад. Бьярни на Скади держался метрах в двадцати, в «мертвой зоне» моего правого крыла. Змеевица работала крыльями активнее, ей приходилось напрягаться, чтобы держать темп Фурии, но выглядела тоже бодро.

— БЬЯРНИ! — голос полетел назад. — Силы еще есть?

Парень встрепенулся, поднял руку с оттопыренным большим пальцем — я его научил жестам. Всяко нагляднее, чем словами.

— Есть! — все-таки донеслось в ответ. — Скади только разогрелась! А что?

— Пока мы наверху, и погода шепчет... Давай заложим крюк и прошвырнемся южнее! Проверим, что имеется на том краю света, пока нас не завалило очередным штормом.

Увидел, как парень на секунду задумался, наклоняясь к уху своей драконицы.

— Южнее? — переспросил он, поравнявшись со мной. — Я сам туда никогда не ходил, даже на торговых судах. Старики говорят, там Пустые Воды. Ни рыбы толком, ни островов нормальных. Считается мертвой водой, где только дикие драконы и живут. Но... — он сверкнул глазами из-под меховой шапки. — Да, чесн говоря мне самому интересно. Ваще не помню, чтобы кто-то внятно говорил о тех местах. С палубы драккара горизонт низкий, много не увидишь, а отсюда...

— Вот и решили. — удовлетворенно кивнул. — Курс зюйд-зюйд-вест. Спускаемся ближе к воде, пока туман рассеялся…

Мы синхронно заложили вираж. Багира, почувствовав смену вектора, радостно клекотнул — ему, видать, тоже хотелось размяться и полетать подольше, а не возвращаться в тесное ущелье. Так и начали плавное снижение, пробивая редкие клочья облаков, пока под нами не засияла темная гладь океана, свободная от льда благодаря какому-то теплому течению.

Пока скользили над водой, сканируя горизонт на предмет новых земель, скал или чего-то, что можно нанести на нашу импровизированную карту (разведка есть разведка, любой клочок суши может принести нам что-то), мои мысли сами собой вернулись к теме, которая не отпускала меня последние недели.

Драконы. Их концентрация в этих водах, по словам того же Йохана, превышала все разумные пределы, приравниваясь примерно к количеству чешуйчатых в центре Архипелага. Короче, их было много! И это было как нельзя кстати, ведь у меня имелись… скажем так, весьма специфические распоряжения от Королевы на их счет.

Вы не подумайте, Мать не промывала мне мозги и не превращала в зомби, подобно неразумным драконятам! Это… даже и не скажу, что были приказы в духе «иди и убей», а, как и вообще все разговоры — какие-то вектора и концепты. И вот последний ее посыл, транслируемый всем (а я, к своему счастью или ужасу, оказался в числе таких реципиентов), был однозначным: «Сбор. Единство. Рост».

Она хотела собрать стаю, это мы поняли. Но теперь она и подключала сюда своих же членов стаи! Значит, у нас будет большая стая!!! Но для чего? Матери нужна была армия? Свита? Или просто безопасная экосистема в безопасном месте? Не знаю, хоят последний довод звучит логичным. Но этот вектор удивительным образом совпадал с моими интересами: чем больше драконов под нашим контролем — тем выше безопасность базы, тем больше ресурсов, тем сильнее наша позиция в этом геополитическом пасьянсе Архипелага.

Во как загнул.

А раз наши цели совпадают, самое время структурировать тот хаос наблюдений, который накопился в моей голове о приручении. Как это работает? Почему у меня получается то, от чего другие теряют конечности? Дело ведь не только в том, что я непонятый гений. Всяко кто-то уже пытался, но, как показывает история и слухи, ни у кого не получилось.

Под эти мысли я откинулся на спинку седла, доверив управление Багире (он прекрасно знал, что нужно просто лететь прямо и смотреть в оба), и позволил себе разложить все по полочкам. Назовем это «Единой теорией драконьей коммуникации имени вет.доктора Саяна».

Итак, пункт первый. Базовая совместимость, или… хм, назову ее «Фактор своего».

Вот, например, в фэнтези — кажется, в «Хрониках Нарнии»? — был персонаж, мальчик Юстэс, который от жадности превратился в дракона, буквально. Оброс чешуей, начал дышать огнем. Я тоже стал драконом, но у меня процесс пошел иначе. Физически хоть я и остался человеком, но на каком-то, ммм… биохимическом, ментальном уровне произошла мимикрия. Может, дело в долгом пребывании в Гнезде? Может, феромоны Королевы пропитали меня насквозь? Или это та самая ментальная связь перестроила мою ауру еще в момент долгой жизни с Шепотами под землей?

Факт оставался фактом: дикие драконы, судя по всему, прям ВООБЩЕ не воспринимали меня как жертву или угрозу в первые секунды встречи. Вместо этого видели во мне... эм, пусть странного, пусть дефектного, лысого и двуногого, но все-таки сородича. Какой-то свой, хоть и убогий, вид. Это, бесспорно, давало мне фору — эдакий бонус к драконьей дипломатии в первые секунды встречи, которым ни Клинт, ни Саид, ни Фиш похвастаться не могли. Для рептилий мои спутники оставались чужаками, кусками мяса или врагами, поэтому первое знакомство, ту самую инициацию, всегда приходилось проводить мне. Я был мостом, переводчиком и гарантом, лично вводя человека в круг доверия стаи.

Но одной лишь моей… волшебной ауры было мало — это лишь билетик на начало сотрудничества. Дальше начиналось интересное — прикладная психология хищника.

Как завоевать доверие существа, способного испепелить тебя одним чихом? Как убедить высшего хищника позволить надеть на себя седло?

Тут вступал в силу второй пункт моей доморощенной теории: управление базовыми потребностями. Все драконы, от мелкой Жуткой Жути до Штормореза, живут по своей версии пирамиды Маслоу, только сильно усеченной. Она отличается от человеческой — первой ступенью там всегда стоит безопасность.

Пока дракон чувствует угрозу, никакого диалога не будет — последует либо атака, либо бегство. И конкретно моя задача сводилась к тому, чтобы овладеть пространством, показать дракону, что я вообще не опасен, но при этом совершенно их не боюсь и… являюсь опасным для них, вот такой парадокс! Иначе говоря, во мне они должны видеть опасного «дракона», но ТОЛЬКО в случае агрессии с их стороны, когда я сам эту агрессию держу при себе и транслирую мирное поведение, фуф. А это тончайшая грань.

Покажешь страх условным выбросом адреналина, запахом пота, бегающими глазами, суетливыми движениями — и ты моментально превращаешься в жертву. Инстинкт охотника сработает у драконов, тут как пить дать — догонит и убьет. Покажешь агрессию — оружие в руках, прямой взгляд в глаза, напряженная поза, крик — и ты становишься конкурентом… Значит выход у дракона другой — сразиться и уничтожить.

А значит нужна тактика активного ненападения. Вот как последний из примеров, когда уже плюс-минус проводил приручение согласно такой теории, я убирал оружие, раскрывал ладони, демонстрируя отсутствие банального камня или ножа, подставлял уязвимые зоны вроде шеи или живота, но делал это со спокойной уверенностью альфы (как пошло звучит это, конечно), который точно знает, что на него не посмеют напасть.

Следующим действием является прямой физический контакт с драконом. У меня это жест с протянутой ладонью и демонстративным отводом взгляда, к которому пришел интуитивно, методом проб и ошибок. Суть маневра проста: ты намеренно вторгаешься в личное пространство хищника, сокращая дистанцию, но замираешь на грани, оставляя за ним право последнего шага. Словно говоришь на их языке тела: мол, я здесь достаточно близко, чтобы нанести удар, но делать этого я не буду!!! Вместо удара и войны, предлагаю тебе контакт. Если согласен, трогай меня своим носом.

И вот когда дракон, преодолевая инстинктивное недоверие, САМ тянется и тыкается носом в подставленную ладонь — пам-пам-пам, цепь замыкается. Поздравляем. Первые шаги пройдены.

Следом за безопасностью неизбежно просыпается второй фактор — любопытство. Драконы — это не тупые ящерицы (не устану это твердить и повторять) живущие одними рефлексами, а, на минуточку, высокоинтеллектуальные существа с развитым неокортексом или его видовым аналогом, которым, как и людям, свойственна банальная скука.

Как только вопрос выживания закрыт, включается мощнейший исследовательский инстинкт: зверь начинает ана-ли-зи-ро-вать, что это за лысая обезьяна перед ним, почему она пахнет как сородич и зачем издает эти странные звуки. Здесь моя задача состит как раз в том, чтобы стать для них непредсказуемым объектом, который интереснее изучать, чем просто съесть или игнорировать. Я беззастенчиво использую интонации, играю в гляделки — но мягко, медленно моргая, чтобы демонстрировать дружелюбие.

Большинство драконов по своей природе напоминают любопытных детей и обезьян с гранатами, и если ты станешь для них увлекательнее сна или охоты, считай, половина битвы уже выиграна.

Но на голом интересе далеко не уедешь, ведь альтруизма в дикой природе не существует — есть только симбиоз. Дракон должен четко осознать, что сотрудничество с Двуногим приносит конкретный профит. Самый очевидный путь к сердцу, разумеется, лежит через желудок: рыба, мясо или деликатесные крабы работают безотказно, однако здесь важно не скатиться до роли автомата с едой. Пища должна быть наградой за контакт — как с дрессировкой собак. Куда тоньше работает и физиологический аспект — груминг, хах!

С этим тоже интересно, ведь у драконов нет рук, они физически не могут почесать себе за ухом, под подбородком или вытащить паразита из складки крыла.. да много чего не могут! А я же — такой вот герой — обладаю инструментом — пальцами, способными доставить удовольствие и избавить от зуда, как это случилось в истории с Багирой и клещом: решил его проблему, которую он не мог устранить сам, и стал полезен.

Закрепляется же успех на эмоциональном уровне через… банально, игру! Ведь многие виды — особенно Змеевики и Фурии — почему-то любят такое. А, как обычно это бывает, источник эндорфинов автоматически переходит в категорию друзей.

И вот когда эти компоненты сходятся в одной точке — я свой по запаху, я безопасен и интересен, и к тому же полезен — происходит тот самый импринтинг, и эмоциональная и физическая связь замыкается намертво.

Разумеется, нельзя грести всех под одну гребенку, везде есть своя видовая специфика. Громмели, например, ребята простые и бесхитростные: набил ему брюхо камнями повкуснее, почесал пузо — и получаешь верность. Змеевики вроде Скади — типичные нарциссы, требующие восхищения, потому как для них уход за чешуей и чистка шипов являются высшим проявлением любви, но при этом они не терпят слабости, так что тряпка в седле долго не удержится. Ужасные Чудовища — чистые холерики, вспыльчивые и капризные, с которыми нужно быть твердым, иногда даже жестким, четко обозначая иерархию, но не скатываясь в унижение — садизма или зачатков любителей БДСМ среди них, надеюсь, нет. Шепоты Смерти — это вообще отдельная песня, где работают только грубая сила и территориальный инстинкт, требующий стать частью их норы. И, конечно, Ночная Фурия. С Багирой не сработает ни дрессура, ни подкуп, так как это партнерство двух равных интеллектов, дуэль разумов и взаимное уважение. Он позволил мне сесть на спину именно потому, что я дополнил его.

Фууууф. В мыслях вроде звучит логично и нормально.

И я так увлекся систематизацией своих наблюдений, мысленно рисуя таблицы и графики (надо бы записать это в книгу, пока не забыл!), что почти упустил момент, когда окружающая среда изменилась.

Мы влетели в обширную зону низкой облачности. Яркое солнце исчезло, сменившись молочно-белой пеленой. Видимость упала до нуля. Влажный и холодный туман облепил нас со всех сторон, заглушая звуки. Мир сузился до кончика носа моего дракона.

— Держись ближе — крикнул я назад, надеясь, что Бьярни услышит. — Не теряй меня.

— Я тебя не вижу, Саян! — донеслось приглушенное эхо. — Только слышу!

Ну хотя бы слышит…

И тут Багира напрягся — это я почувствовал бедрами — мышцы под седлом стали твердыми, да и его ушки-локаторы встали торчком и начали вращаться, сканируя белую мглу.

— Уррр-гххх... — из его горла вырвалось предупреждающее ворчание. Он что-то «увидел» звуком.

— Что там, брат? — инстинктивно прижался к его шее, группируясь.

Багира не ответил. Вместо этого он резко и без команды заложил крутой вираж влево и вверх, одновременно открывая пасть. Характерный свист заряжающейся плазмы резанул уши.

— Стой! — заорал я, но было поздно.

БАБАХ!

Фиолетовый сгусток плазмы вырвался в туман, прочертив яркий коридор в облаке. Вспышка на долю секунды озарила пространство перед нами, и в этом свете я увидел…

Как прямо на нас, из разрыва в облаках, вывалилась пылающая туша Ужасного Чудовища! Огромный, красно-рыжий самец, объятый пламенем, летел неровно, тяжело махая крыльями. И причина этой перегрузки была очевидна — в его когтистых лапах, отчаянно мыча и дрыгая ногами, висел здоровенный, мохнатый як!

Плазма Багиры прошла в метре от левого крыла Чудовища, испарив кусок тумана. Дракон испуганно взревел, шарахнулся в сторону, едва не выронив свою добычу, и его длинный хвост просвистел в опасной близости от моего лица.

— Твою же мать! — выдохнул, провожая взглядом исчезающую в тумане тушу с обедом в когтях.

Мозг, вынырнув из секундного ступора, тут же заработал как надо. Наличие в воздухе яка — сугубо сухопутного млекопитающего — могло означать только одно: твердая земля находится где-то совсем рядом, буквально под боком! Да и сама плотность этого молока, в которое мы влетели, косвенно подтверждала догадку. Резкий перепад температур, конденсат, адвективный туман — или как там это называют метеорологи? — обычно возникают именно на границе воды и суши. Выходит, мы умудрились наткнуться на кусок земли. И так скоро!

И раз Чудовище с провизией летел оттуда, значит, вектор его движения указывал прямо на искомую цель…

Преследовать перепуганное Чудовище в условиях такой видимости было бы глупо (хотя, и само место его гнездования подсказало бы нам наличие другого острова, но да ладно) — риск столкновения слишком велик. Поэтому принял другое решение.

— Бьярни. — заорал, перекрывая свист ветра, и ткнул пальцем в зенит. — Уходим вверх, прям облака пробивай!

Не дожидаясь ответа, сжал бока Багиры. Фурия, словно только и ждала этой команды, с радостным рыком задрал нос и свечой ушел в вертикальный набор высоты. Через пару секунд сырая мгла сменилась солнцем, и мы снова выскочили в чистую синеву, оставив под собой бескрайнее море белых облаков. Скади вынырнула следом, отфыркиваясь и стряхивая влагу с шипов.

— Смотри вниз — скомандовал, направляя Багиру по широкой дуге в ту сторону, откуда вылетело Чудовище.

Разрывы в облаках долго искать не пришлось. Километрах в трех от нас ровная поверхность облачного одеяла была нарушена. Там возвышалось нечто массивное, прорывающее белую пелену. Мы подлетели ближе, и я прищурился, пытаясь рассмотреть детали сквозь дымку.

Это был остров, что логично… Не скала, не риф, а полноценный и довольно крупный кусок суши. Но выглядел он... странно. Неправильно, потому что казался неестественно светлым, но не от мягкого снега. Подлетев еще ближе, понял, что он буквально был закован в лед. Даже с высоты было видно, что рельеф острова искажен какими-то чудовищными наростами. Острые пики изо льда торчали вверх, разрывая облака. Весь ландшафт был покрыт толстыми, полупрозрачными ледяными корками. Но ни дыма от очагов, ни очертаний длинных домов, ни гавани — никаких признаков человеческого присутствия не было.

— Что это за место? — Бьярни поравнялся со мной, и я увидел, как он опасливо косится вниз. — Выглядит как пасть ледяного великана.

— Не знаю, — честно ответил. — Но драконы оттуда таскают еду. Значит, жизнь там есть. Может только с нашей стороны такие пики, а у подножия все лучше.

Глава 99

И действительно, стоило нам нырнуть под плотную шапку облачности и снизиться к условной отметке в… ну так метров триста над уровнем моря, как картинка разительно переменилась. У подножия этого географического недоразумения дела обстояли куда как лучше, живее и краше, чем на его промороженной верхушке. Все эти исполинские ледяные шипы и нагромождения мерзлой воды концентрировались ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО в центре острова и на его обратной стороне, что… ну как минимум необычно, да? Поскольку причин этому не было видно вообще никаких.

Внизу же, у кромки прибоя и… вообще в низине острова царила вполне сносная, хоть и суровая северная жизнь: проглядывали клочки жухлой растительности, темнели пятна мха на скалах, там и сям имелись деревья… ну, природа рьяно пыталась сымитировать нормальность острова.

Однако внимание приковали не пейзажи, а то буйство сверху. А именно — сама архитектура льда. Формы были... необычными и странными. Неправильными, во! Вообще он выглядел так, словно огромная волна цунами застыла в моменте или словно кто-то гигантский просто выплюнул этот массив, мгновенно заморозив воздух...

Кто-то гигантский… заморозив воздух, хм…

Как такой локальный ледник мог появиться на острове посреди относительно теплого течения просто так? Тут -то и снег лежит не везде и не завален сугробами, как… условно, у нас на Камчатке.

Ответ, конеееечно, напрашивался сам собой, но он мне не нравился. Понятное дело, что здесь не обошлось без вмешательства драконьих сил... но какова причина? И, главное, кто создатель?

В памяти тут же всплыли отрывочные записи из книги Борка. И чисто по вот такому фактору, как создание льда или ледяное дыхание, начал делать предположения. Насколько помню, Борком упоминались некие Великие Смутьяны, мол, левиафаны драконьего мира, существа настолько колоссальные и редкие, что сам автор заметок признавался, что видел издали, обозвал Смутьяном, потому как пару лет потом сомневался в собственном рассудке.

И вот согласно той скудненькой классификации, вид был причислен к классу Водных, что автоматически означало неспособность к полету, но компенсировалось размерами — почти все водяные драконы куда как крупнее летающих собратьев… А если уж верить Борку — а я привык верить ему (но все же перепроверять), — это был реально исполин.

Не просто большой дракон, как тот же Шторморез, а живая гора, возможно, превосходящая габаритами даже Вопля Смерти! Хотя с этим я сомневался — не было никаких сравнений с другими драконами, описания его размеров кроме превосходных, мол, «опупительно здоровенный ху… хер». И, как полагается уважающему себя мифическому монстру, Смутьян имел коронную атаку. То есть вместо банального огня он исторгал из себя лед. Получается, это еще приближало нас к той версии, что это все сотворил сам. Логично, да?

Как именно чисто биологически строится сей процесс —даже не стану задумываться. Тут без пары бутылок крепкого и вскрытия не разобраться. Но раз один человек — пусть и викинг — такое увидел и задокументировал, значит, доля истины в этой информации имеется. И эти ледяные пики внизу — лучшее тому подтверждение.

Но тут возникал парадокс — что же это перед нами? Место охоты этого ледяного гиганта? Его временное лежбище? Или, не дай боже, гнездо?

Хотя… недолго подумав, версию с гнездом я отмел практически сразу. Сами Смутьяны, исходя из их описания и логики поведения сверххищников, априори являются Альфами, читай, доминантами над всеми остальными драконами чииисто по праву рождения. А, на минуточку, в ближайшем радиусе, буквально на соседнем острове, УЖЕ имеется такая Королева — наша Мать. Два Альфы на одной территории не уживаются — таков вот закон природы. Либо один убивает другого, либо изгоняет.

Значит, был здесь ранее…

Мы продолжали лететь, огибая остров по широкой дуге, и с каждым километром, с каждым новым ракурсом вид на этот кусок суши раскрывался мне все более пугающими подробностями. В какой-то момент я поймал себя на мысли, что ландшафт внизу выглядит... анатомично. То, что я сначала принял за длинные, изогнутые горные хребты, поросшие мхом и кустарником, имело слишком правильную структуру. Ну правда! Они вздымались из земли белыми дугами, уходящими ввысь метров на тридцать, и тянулись параллельными рядами, словно…

— Бьярни, — крикнул я, не оборачиваясь. — Тебе эти скалы ничего не напоминают?

— Ребра! — донеслось в ответ срывающееся эхо. — Это похоже на ребра, Саян.

Пам-пам-пам. Да, скалы напоминали ребра. Большую, просто БОЛЬШУЩУЮ часть острова занимали не сами скалы и ледышки, а исполинского размера кости. Мы буквально летели над кладбищем.

И чем ближе мы подлетали к главной возвышенности — а скорее к горе в центре, увенчанной ледяными пиками, — тем более сюрреалистичной становилась картина. Это была просто гора, которая стала еще выше из-за хаотичных морозных отложений, но под слоем льда и грунта угадывались очертания позвоночника, каждый сегмент которого был нереально огромных размеров.

А вот стоило нам завершить облет и подлететь с фронтальной стороны, как реальность окончательно дала мне пощечину.

— Ну приплыли!!!! — вырвалось у меня, когда Багира, повинуясь моему неосознанному движению, резко затормозил в воздухе.

Прямо перед нами, смотря пустыми глазницами в небо, лежал ОХУЕТЬ КАКИХ БОЛЬШИХ РАЗМЕРОВ ЧЕРЕП. Это была голова!!! Череп дракона с двумя колоссальными бивнями, торчащими вперед и вверх, словно две гигантские пики. Сами эти бивни так удачно смотрели в небо, создавая иллюзию двух скал, мимо которых мы пролетали ранее. Нижняя челюсть, частично ушедшая в грунт, образовала ту самую бухту, которую я принял за естественный залив.

Масштаб поражал и подавлял одновременно. Рядом с этим останками даже Вопль Смерти казалась бы... ну, не червяком, конечно, но точно В РАЗЫ меньше! Это был настоящий Титан. И судя по всему, тот самый Великий Смутьян.

Охренеть каких огромных он размеров… Неужели что-то такое видел Альфред на пути в эти земли??? Это же просто, ну, нереально!!!

Мы снизились, чтобы лучше видеть черепушку мертвого исполина. И тут увидел еще кое-что оооочень примечательное.

Лобная кость черепа, толщиной, наверное, в несколько метров, была пробита каким-то идеально круглым и оплавленным по краям туннелем… или воронкой, уходящей глубоко внутрь черепной коробки. Словно кто-то сделал этому монстру лоботомию. И вот размер отверстия был пугающе знаком — видел такие норы и на Нуригари, и в пещерах на Кьяденьсе… Я знал и видел, кто оставляет такие следы в любой породе, даже тверже костей драконов... Этот диаметр как раз подходил под толщину туловища Матери.

— ТВОЮ Ж МАТЬ! — прошептал (или выкрикнул) я, чувствуя, как холод пробирает до костей, и дело тут вовсе не в зимнем ветре. — А не Мать ли была здесь ранее? Не она ли забрала титул Королевы, убив Смутьяна?!

Но все равно как-то не верилось, что это было так недавно — все-таки кости было сильно… лысыми, обглоданными. Хм… однако, сама костная структура еще не успела скрыться под слоем растительности, хотя мох и лишайник уже начали свою медленную работу по захвату поверхности. Повторюсь, что труп нельзя было назвать свежим, но и до ископаемого ему очень и очень далеко.

Однако, гипотеза моментально связала буквально все факты в единую картинку, которая вполне себе выглядела логичной. Итак, во-первых, становилось ясно, почему этот сектор океана избегали люди с ближайших островов — никто не сунется в такое говно, но… каким образом буквально в сотне километров от людей появилось такое — вопрос открытый.

Объясняется и оледенение острова — скорее всего, это результат битвы исполинов или предсмертной агонии.

Сама битва, думаю, произошла именно во временной промежуток, когда Мать покинула первое гнездо и исчезла, чтобы спустя время показаться торговым судам Йохана, которые и успели забрести в эти воды, а после — прибыла через них уже на Нуригари! Выходит, этому монументальному трупу от двух до трех месяцев…

И, блин, как справилась с ним… это вообще какая-то дичь. Сплошной ужас! Воспользовалась своей маневренностью, зашла в слепую зону и буквально вгрызлась ему в мозг, мгновенно убив.

— Жесть... — выдохнул, не в силах оторвать взгляд от зияющей черной дыры в кости. — Какие же мы все-таки ничтожные в этом мире, как муравьи, реально! Буквально по соседству разворачиваются битвы масштаба Годзиллы против Кинг-Конга.

Примечательно, что череп и гигантские дуги ребер стояли совершенно голыми, лишенными даже намека на плоть. Возникал, конечно, закономерный вопрос: кто и с какой скоростью мог сожрать такую гору биомассы? Ответ нашел меня сам, стоило лишь присмотреться к теням внизу, у основания скелета.

Ведь там кипела жизнь… Мелкие драконы — Жуткие Жути, стайки Змеевиков и Ужасных Чудовищ, а также… кто-то еще, кого не могу разобрать по расцветке и размерам — деловито сновали между костями. Каннибализм? Не осуждаю. Свергнутый король мертв, и его тело стало прощальным даром для его же подданных — грандиозным пиром, который позволил местной популяции пережить зиму. Экосистема замкнулась сама на себя, мда.

— Саян! — крик Бьярни вывел меня из раздумий.

Парень подлетел ближе, Скади нервно дергала головой, ей явно не нравилось находиться рядом с останками суперхищника.

— Саян, во имя всех богов Асгарда, ты видишь это?! — голос парня едва ли не дрожал, срываясь на фальцет, перекрывая даже шум ветра. — Это же... это же не скала была, ооо, етитская богомыш! Это чего, был реально живой дракон размером с целый остров?! Я думал, такие чудовища, подобные Йормунганду, живут только в историях о конце света… Неужто из Ванахейма начали ползти твари, откуда и…

Парень было хотел продолжить и на нервяке сказать, мол: «как и все драконы», но вовремя осекся. Глаза его округлились, принимая размер анимешных, в которых начал плескаться ужас пополам с благоговением. Еще бы! Такой масштаб…

— Вижу, Бьярни. Трудно не заметить гору, у которой есть зубы и бивни, ха! — я ответил спокойнее, хотя внутри меня самого все холодело от осознания.

— Но кто... какая сила во всех Девяти Мирах способна сотворить такое? — Бьярни перевел взгляд с гигантских бивней на меня, ища ответов. — Кто же мог убить подобного исполина? Он же выглядит так, словно мог одним вздохом сдуть весь флот Лохимора! Неужели сам Тор спустился с небес и ударил своим молотом? Иначе я не могу объяснить смерть такого бога!

— Боги тут ни при чем, — мрачно отозвался, направляя Фурию чуть ниже, к лобной кости. — Никто не бессмертен, даже титаны, если пробить им череп в нужном месте… Посмотри внимательно на центр лба. Видишь эту оплавленную воронку? Ничего не напоминает?

Он проследил за моим взглядом, комично прищурился, и я увидел, как на его лице ужас сменяется пониманием, а лицо делается еще выразительнее — с летающими ьровками от удивления.

— Ты думаешь... — он осекся, не решаясь произнести это вслух, словно боясь призвать беду. — Ты хочешь сказать, это сделала... она? Та белая тварь, что спит сейчас под Нуригари? Ваша... кхм, наша Мать?

Кивнул, подтверждая его догадку.

— Именно она. Судя по всему, само управление драконами не дается просто так, здесь недавно была дуэль за корону. И вот, судя по тому, кто сейчас живет у нас под боком и процветает, а кто лежит здесь и кормит свое потомство — наша Мать вышла победительницей.

Действительно, ужасная женщина.

Сделав еще один круг и пролетев чуть дальше вдоль хребта, смог в деталях рассмотреть, как именно местная фауна распорядилась свалившимся на неё наследством. Пространство под гигантскими и изогнутыми дугами ребер не пустовало, а было превращено в… эм, эдакий жилой массив, где драконы использовали кости как готовый каркас для гнезд. Ну, практично, чего уж: череп и широкие кости создавали надежный заслон от ветров, формируя внутри относительно спокойную зону, так что смерть одного титана закономерно стала фундаментом для существования целой колонии… Вот действительно, «на твоих костях строится мое будущее».

— Скажи мне, Бьярни, а ты сам что-нибудь знаешь об этих местах? — спросил, разворачиваясь к нему корпусом. — Слышал какие-нибудь… не знаю, легенды? Хоть кто-то из викингов знал, что у них буквально под боком, в паре часов лета, жил вот такой вот сосед?

Бьярни энергично помотал головой, все еще не в силах оторвать взгляд от колоссальных бивней, пронзающих небо.

— Неа... Мы и помыслить не могли, что такое существует. Сюда не ходили корабли уже много поколений, вроде как. Старики называли эти воды «Гиблым Туманом» или «Мертвой Зыбью». Говорили, что здесь корабли просто исчезают, что море здесь проклято... Теперь то понятно почему. Если эта громадина при жизни дышала льдом... она могла заморозить драккар за секунду вместе с командой! Ээээх, а мы жили на Лохиморе и даже не подозревали, что самая страшная смерть спала совсем рядом…

— Ирония судьбы, — невесело хмыкнул я. — Ладно.

Провел рукой по шее Багиры, пытаясь успокоить мелкую дрожь, пробегающую по его мышцам — Фурия была на взводе, а чешуйки на загривке будто бы встали дыбом, реагируя на… наверное, одной лишь Фурии заметный запах мертвого Альфы, который даже спустя месяцы давил на психику.

Немного поразмыслив и взвесив все за и против, пришел к окончательному выводу: просто улететь отсюда, не потрогав эту легенду руками, будет настоящим преступлением!!! Меня буквально распирало от вопросов. Например, какой у этого титана был реальный объем мозга? Понятно, что саму серую жидкость, скорее всего, уже давно утилизировали местные падальщики, но вот по сохранившимся внутренним полостям и рельефу черепной коробки можно было бы судить о многом. Был ли он гением стратегии с развитым неокортексом или просто… большой дракошей, живущей на голых инстинктах лимбической системы? Конечно, без вскрытия и распилов это буквально гадание, но черт возьми... да пофиг на причины! Просто оказаться рядом, ощутить масштаб, провести ладонью по кости, которой, возможно, в живом виде было тысячи лет — это вызывало во мне какой-то дикий азарт.

— Думаю, нам стоит спуститься и осмотреть всё вблизи, — произнес я, скорее утверждая факт, чем спрашивая мнения.

— Ты, должно быть, ударился головой о небесный свод, Саян! — голос Бьярни дрогнул, выдавая ужас. — Зачем нам туда? Это же гигантский труп, проклятое место, где умер бог!

— В том-то и дело, Бьярни, в том-то и дело! — обернулся к нему, чувствуя, как адреналин глушит последние отголоски самосохранения. — Это уникальный шанс! Когда еще нам выпадет возможность рассмотреть Великого Смутьяна в таких подробностях, не рискуя при этом превратиться в ледышку? Мы живого такого, скорее всего, никогда больше не увидим. А тут он лежит… И неужели ты бы не хотел отколоть себе кусок зуба размером с твой меч? Представь: вернешься на базу, повесишь на стену или сделаешь амулет. Это же легендарный трофей!

Эх, был бы у меня здесь фотоаппарат или хотя бы телефон... Я бы такую фотосессию устроил, ух!

— Но внизу кишат драконы... — все еще неуверенно возразил парень, указывая на копошащуюся биомассу под ребрами. — Их там сотни.

Ну, мы же не к ним полетим, чего он боится то?

— С наличием взрослой Ночной Фурии, мы для них высшие хищники — отмахнулся я. — Они и близко не подойдут.

Наверное.

Приняв решение, натянул поводья, направляя Багиру носом к земле.

— Держись рядом и смотри в оба. Садимся прямо на лобную пластину, рядом с той пробоиной.

Багира издал низкое, рокочущее ворчание — ему явно не нравилась идея топтаться по кладбищу, и запах смерти раздражал его чувствительный нос, — но страха в этом звуке не было. Напротив, в его поведении сквозило то же любопытство, что и у меня. Ему тоже было интересно взглянуть в пустые глазницы того, кто когда-то мог повелевать всем драконьим родом.

Багира послушно сложил крылья, сгруппировался и вошел в крутое пике, целясь лапами в белую костяную площадку.

Глава 100

И мы спустились.

Надо сказать, какой-то неестественный для себя, даже сказал бы — мальчишеский —душевный подъем я чувствовал буквально каждой клеткой тела. Все-таки те драконы, которых я видел ранее… вызывали, конечно, трепет с поправкой на привыкание, но, глядя на это застывшее во льдах ВЕЛИКОЛЕПИЕ, душа прям трепетала не столько от факта наличия дракона в мире, сколько от его опупеть каких нереальных и подавляющих размеров. Да даже от самого осознания существования чего-то НАСТОЛЬКО исполинского в этом мире!!!! Я даже от вида кита, выпрыгивающего из воды, удивлялся меньше, чем сейчас, глядя на трупище Смутьяна.

Это сложно объяснить словами, но азарт первооткрывателя (еще в моем мире максимально затупленный, так как ВСЕ уже открыто) буквально распирал меня изнутри. Вот так живешь спокойно, чистишь зубы, планируешь постройку курятника, а потом — бац! — и тебе представляется нереальная возможность потрогать руками существо уровня Смауга из «Властелина Колец» или Годзиллы. Эпичность зашкаливала. До такого даже перед сном не додуматься.

Багира мягко коснулся лапами обширной костяной площадки над глазницами мертвого гиганта. Лед здесь был, и был он шершавым, выветренным, но держал и нормально цеплялся за лапки Фурии. Бьярни на Скади приземлился чуть поодаль, ближе к основанию одного из бивней, и я видел, как он опасливо озирается, сжимая в руке рукоять топора, тц. Рефлекс викинга, ничего не поделаешь.

Спрыгнул с седла, и подошвы сапог с хрустом впечатались в иней, покрывающий лобную кость. Первым делом направился к эпицентру — к огромной дыре.

Вблизи разрушения выглядели еще масштабнее. Черепная коробка была буквально разворочена. Но вот чего мы не могли рассмотреть с высоты полета — так это глубины повреждений. Туннель во лбу Смутьяна не заканчивался на входе, а уходил глубокоооо вн внутренности черепа, на многие-многие метры. Солнце еще, как назло, вообще не пропускало туда свои лучи, отчего там была густая, пахнущая сыростью темнота. Не удивлюсь, если Вопль Смерти прошила существо буквально насквозь, выйдя где-нибудь через… эм, если не задницу, то затылок или вообще тушку.

— Ну и дырища... — присвистнул, осторожно заглядывая за край оплавленной кости. — Тут можно на драккаре развернуться.

Оставив дыру в покое, переключился на внешний осмотр черепа. Энтузиазм немного поугас, уступив место интересу именно анатомическому — как устроена голова громадины?

Ну, голова как голова, если не считать размеров.

Глазные впадины были расположены на передней части головы, смотря вперед, что сильно намекает на хищную природу существа. Еще бы, на травке такую тушу не отъесть. Но вопреки всему, глаза были ооочень маленькими для такой махины, что, естественно, наводило на мысль, что зрение не было основным каналом восприятия мира для Смутьяна. Скорее всего, он полагался на что-то иное — слух, вибрацию, может быть, терморецепцию? Зато вот носовая полость... была внущительной, да. Огромные ноздри намекали на колоссальный объем легких и, вероятно, на мощнейшее обоняние. Ему ведь нужно дышать, и дышать много, чтобы обеспечивать себя кислородом. Чет я как капитан очевидность. Смотрим дальше!

Особое внимание привлекли костяные отростки, формирующие подобие короны или гривы на затылке. Такие мощные гребни, служившие, вероятно, и для защиты шеи, и для, ммм, наверное, демонстрации статуса. Но главным инструментом доминирования, безусловно, были бивни.

Они вздымались в небо. Покрытые сетью трещин, поросшие мхом у основания — даю сто процентов, еще при жизни самого дракона начали зарастать на нем! — все еще излучали угрозу. Зачем природе такое оружие? Очевидно, не для охоты на рыбу — ими только китов прокалывать. Значит, такие вилы нужны только для одного — то есть для внутривидовых разборок — пробить шкуру другого Смутьяна, возможно, перевернуть соперника, доказать право на территорию... Обычные драконы на него и кинуться не посмеют — их сдует ледяным дыханием или ментальной волей Альфы. А вот равный противник... Тут аргументы нужны весомые, да. Такие продолговатые.

— Саян! — окликнул меня Бьярни, который все это время переминался с ноги на ногу у края косточек, нервно поглаживая рукоять топора. — Долго ты еще намерен буравить взглядом эти старые кости? Негоже живым долго топтаться на голове мертвых, пусть даже это и драконы. Дурная примета…

Ну да, слышали. Можно навлечь на себя гнев тех, кто спит в Хельхейме.

— Давай не будем ворчать. Когда еще такой шанс выпадет? Идем лучше к пасти, хочу зубы осмотреть. Если повезет — уйдем с трофеем. Сам ведь рад будешь!

И начали спуск по пологому скату переносицы. При нашем приближении стайки мелких драконов (а они некоторые были прям на уступах черепа) — Жутких Жутей и каких-то вертких, похожих на ящериц созданий — с писком брызнули в стороны, прячась в щелях и трещинах.

— Вот видишь? — усмехнулся я. — Боятся! Значит и нам опасаться нечего.

Добравшись до края верхней челюсти, мы оказались перед входом в пасть. Нижняя челюсть была частично погружена в замерзшую грязь и воду, образуя своего рода грот. Здесь я надеялся найти хоть какие-то следы, эм… того механизма., позволяющего выпускать лед изо рта. Условные железы, протоки, а может, особые каналы? Но все тщетно.

Увы, но время и падальщики сделали свое дело — мягкие ткани исчезли, оставив лишь голые кости да эмаль. А судя по отсутствию специфических наростов или каналов на челюсти, механизм ледяного дыхания базировался исключительно на мягкой органике, а она истлела первой. Зато зубы были шикарные. Выбрал один из фронтальных зубов, который уже утратил связь с альвеолой и держался прям на честном слове. Самый маленький в ряду, он все равно впечатлял габаритами — был мне по пояс. А я не низкий!!!

— Бьярни, одолжи-ка топор на минуту, — я протянул руку, не отводя жадного взгляда от выбранного резца.

Викинг замялся лишь на долю секунды, но затем в его глазах, где, прошу заметить, совсем недавно плескался священный ужас перед мертвым гигантом, разгорелся иной огонек.

Бьярни хмыкнул, взвешивая топор в руке, а потом скосил глаза на соседний клык, чуть поменьше.

— А как думаешь... — он понизил голос. — Места в седельных сумках хватит на два? Я бы, честно говоря, тоже не отказался от такого... Представь, какая рукоять для меча выйдет! Или кубок на пиру!

— Ну, если Скади не надорвется — бери хоть три, — усмехнулся я, перехватывая протянутое оружие.

Несколько гулких ударов обухом, противный скрежет кости о кость — и трофей, окончательно потеряв сцепку с иссохшей десной, с тяжелым глухим стуком рухнул к моим ногам. Наклонился, чтобы поднять его, и невольно крякнул от натуги.

Твою ж налево... А он тяжелый! Гораздо тяжелее, чем должен быть кусок кости такого объема… Обычно кости драконов имеют трубчатую или пористую структуру для облегчения полета — эдакая природная авиационная конструкция, как у птиц, но здесь...

Я постучал костяшкой пальца по эмали. Звук был плотный, почти каменный. Блин, а логично…. Смутьян же дракон водный и нелетающий, ему ведь не нужно экономить вес. Наоборот, чтобы поддерживать такую колоссальную тушу и не быть раздавленным, скелет должен обладать ужасной плотностью, сравнимой, наверное, с моржовым клыком...

— Ну и кирпич... — выдохнул, передавая топор обратно Бьярни. — Давай, помогай. В одиночку я этот зубик до сумки не дотащу.

Пока возились с зубом, упаковывая его в шкуры — решили взять только один, а то… ну нахер — Бьярни вдруг замер. Он стоял спиной ко мне, глядя куда-то вверх, в сторону той дыры во лбу, которая изнутри пасти просматривалась как светлое пятно в вышине.

— Саян... — его голос упал до шепота. — Тут есть драконы... Я слышу... Да и вот, вижу их в дырах головы Смутьяна.

— Ну есть, — я затягивал ремень на сумке. — Жути опять? Или Змеевики гнездо свили?

— Эээ, нет, Саян. ВОТ таких я точно никогда не видел.

Что-то в его интонации заставило меня бросить сумку и резко обернуться. Посмотрел туда, куда указывал палец Бьярни. Высоко над нами, на краю внутренней поверхности пролома, сидели силуэты… В них не угадывались ни Жути, ни Змеевики. Были лишь странные, сгорбленные фигуры с примечательно длинными и неестественно тонкими шеями. А еще плоские головы и округлые, раздутые животы… Вообще не припломню ничего такого, даже в книге или по рассказам.

Драконы сидели неподвижно, имитируя горгулий, и смотрели на нас вниз.

Быстренько и панически перевел взгляд на Багиру — Фурия стояла в метрах десяти от нас, на ровной площадке. Дракон тоже был напряжен, уши прижаты, хвост нервно подергивался, но открытой агрессии или паники он не выказывал. Скорее... настороженность.

— Так, — пробормотал, чувствуя поступь невротизма. — Не рановато ли я говорил, что нас никто не тронет?

Эти твари были новыми, прям совсем! Сейчас истошно перебирал в памяти страницы Книги Драконов, рассказы всех людей и викингов, свои собственные наблюдения, но ничего не складывалось. Тело блекло-красное, у некоторых с фиолетовым отливом. На спинах и головах — массивные серые рога. И странный вырост на лбу, напоминающий мутный драгоценный камень — разглядел, когда парочка приблизилась к нам.

Вдруг одна из тварей издала стрекочущий звук, похожий на скрежет камней, смысл которого я ну вообще не разобрал, словно сами драконы говорили на драконьем с огромным акцентом. Остальные вдруг ответили тем же и двинулись на нас!!!!

Но не летели, а поползли по отвесным стенам черепа к нам с пугающей скоростью и координацией.

— Саян! — Бьярни попятился, хватаясь за упавший топор. — Они атакуют?!

Ну… наверное???

Драконы шли на нас. Я мысленно уже приготовился к худшему: прыгать в седло, взлетать, жечь напалмом. Рука сама легла на рукоять моего самодельного кинжала из драконьей стали, но метров за пятьдесят до нас, когда уже мог рассмотреть их пустые глаза, стая вдруг резко сменила курс — они шмыгнули в боковые полости и каналы, где раньше проходили нервы или сосуды Смутьяна, — и исчезли, словно растворились в костях.

— М-да… — выдохнул, медленно разжимая побелевшие пальцы на эфесе. — И кто это, мать их за ногу, такие были?

— Дык может какие трупоеды? — предположил Бьярни, не опуская топора и продолжая сверлить взглядом темные провалы костей. — Вроде крыс или морских стервятников? Набежали на бесплатное мясо, а как увидели силу — так и в кусты. Ну, или духи этого места, что охраняют покой великана… Но выглядят они, честно говоря, как отрыжка Хельхейма.

— Наверное, нет… для простых трупоедов они слишком дисциплинированные, что ли? — я покачал головой, прокручивая в памяти эту сцену и пытаясь подобрать верное определение. — Ты видел их маневр? Обычная стая при виде высшего хищника вроде Багиры либо впадает в панику и разбегается веером, либо, если совсем тупая, кидается в атаку. А эти... словно оценили нас, типа взвесили шансы, поняли, что мы им не по зубам и отступили, причем синхронно. Это уже пахнет интеллектом.

Интересный вид, мхм…

Внезапно Багира, который все это время стоял в стороне, издал странный звук — и не рык, и не ворчание, а какой-то жалобный всхлип. Я резко повернулся к нему.

— Брат? Что с тобой?

Фурия стояла, широко расставив лапы, его голова моталась из стороны в сторону, словно он пытался стряхнуть невидимую паутину. Глаза были расширены, зрачки сузились в вертикальные щели.

Блять, ТВОЮ МАТЬ!

— Багира! — я сделал шаг к нему.

Дракон пошатнулся, его ноги резко подогнулись. Он попытался расправить крылья, чтобы удержать равновесие, но и они бессильно обвисли.

И буквально в следующую секунду черная туша рухнула на лед. Дракон НЕ шевелился!!! Грудная клетка НЕ поднималась!!!

Мир вокруг меня замер. Звуки ветра, крик Бьярни, скрежет костей — все исчезло… Во внимании осталось только черное неподвижное пятно на белом инее.

— НЕТ! — крик вырвался из горла— БАГИРА!!!

Я бросился к нему, скользя по льду, падая на колени, не чувствуя ударов.

— Ну нет, нет, нет, только не это! Дыши, черт тебя дери, дыши!

Я припал ухом к его груди — тишина. Сердце? Где сердце?!

Паника холодной волной накрыла сознание. Инфаркт? Отравление трупным ядом? Невидимая стрела? Что произошло?! Он же был ЗДОРОВ секунду назад!

А потом тишину разрезал звук. Сначала это был едва уловимый шорох, словно сухие листья терлись о камень, но уже через секунду он перерос в многоголосый скрежет, идущий отовсюду сразу! Я резко вскинул голову и похолодел…

Мертвый череп Смутьяна вдруг ожил. Из гигантских провалов глазниц, из черных туннелей ноздрей, да, блин, из каждой, даже самой мелкой трещины в кости, словно гной из вскрытой раны, полезли те самые красно-фиолетовые твари!!! Казалось, что из было много десятков.

Но самое жуткое было не в их количестве, а в их фокусе... Они абсолютно игнорировали меня и Бьярни, словно нас не существовало. Их пустые глаза, лишенные даже намека на страх, были жадно прикованы к одной точке — к беспомощно распластанной на льду туше Фурии…

То есть они НЕ нападали на сильного, здорового хищника, способного дать сдачи!! Просто терпеливо ждали момента слабости, или... — в мозгу иглой кольнула догадка, — они сами эту слабость и спровоцировали?

— Ах вы суки... — прошипел, вскакивая на ноги и выхватывая клинок. — Бьярни… Да ебен… ЗОВИ СКАДИ, защищаем Багиру!!!

Стая зубастых падальщиков видя, что добыча обездвижена, отбросила осторожность. С противным визгом они бросились в атаку, пикируя на неподвижное тело, собирались ЖРАТЬ. Жрать беспомощного, МОЕГО дракона!!!

Что-то нихрена не работает мое «запечатление» на драконов, как своего. Сука!

— ПРОЧЬ! — рявкнул, делая выпад и рассекая воздух перед носом ближайшей твари. Как назло драконы оказались ооочень быстрыми, просто нереально! И у них были зубы, которыми… охъ, твою мать, они умели выстреливать! Один из них проскочил мимо меня, целясь в шею Багиры.

— СКАДИ! — заорал Бьярни. Змеевица, которая до этого в растерянности топталась рядом, наконец поняла суть происходящего. Взревев, выпустила струю магния, отсекая нападающих огненной стеной.

Это дало нам пару секунд.

— Не подпускай их к нему! — кричал, отбиваясь от наскакивающих на Фурию тварей. Нас они так и игнорировали.

Ситуация была критической... Их было слишком много! Они кружили, кусали исподтишка, отступали и снова нападали. Это словно реально была тактика стервятников — измотать, заклевать, не дать поднять голову… дракону без сознания, считай, ПРИ СМЕРТИ! Уже и отчаяние подступает к горлу... А Багира лежал неподвижно. Если они реально каким-то образом впрыснули яд... Если он уже мертв... Нет, нет, НЕТ!

— Вставай, брат! Вставай! — я пнул ближайшего агрессора сапогом в морду, чувствуя, как хрустнул его хрящ. — Не смей умирать!

И в этот момент, в самый пик этого кошмара, когда я уже готов был лечь рядом с драконом и закрыть его своим телом, произошло невероятное!!! Черное крыло, лежащее на льду, дернулось. Раз. Другой. А затем Багира открыл глаза с ХИТРЫМИ, ТВОЮ МАТЬ, ОГОНЬКАМИ В НИХ!!!

— Что?.. — замер с занесенным кинжалом.

Фурия взорвался движением. Багира взревел — так громко, что у меня заложило уши, а со сводов пасти посыпался иней. Он вскочил на лапы, разворачиваясь вокруг своей оси, и его хвост сработал как хлыст, сбивая сразу троих нападающих. Затем последовал плазменный залп — короткий, точный, прямо в гущу стаи. БАМ! Взрыв разметал нападавших.

Твари, секунду назад бывшие уверенными в своей безнаказанности, впали в панику. «Жертва» восстала из мертвых и оказалась очень, очень злой. Они брызнули в стороны с визгом ужаса, пытаясь скрыться в норах.

На мои немые вопросы Багира отряхнулся, брезгливо фыркнул, глядя на убегающих падальщиков, и повернул голову ко мне…

— Ты... ты притворялся?! — выдохнул, чувствуя, как ноги становятся ватными от отката адреналина. — Ты, черная сволочь, прикинулся мертвым, чтобы выманить их?! Я же чуть сам не умер от страха!

Дракон лишь самодовольно уркнул и ткнулся носом мне в плечо, транслируя: «Не ной. Зато посмотри, кто у нас есть», и кивнул головой в сторону, где Бьярни и Скади прижимали к земле что-то верещащее и извивающееся.

Пока Багира устраивал показательное воскрешение и разгонял основную стаю, Бьярни, действуя на чистых рефлексах, успел накинуть сеть на одного из замешкавшихся (на каждом дакроне, в том числе и Скади, в седельных сумках всегда был набор вышивальщика, включающий в себя и сети, и ткань, и другие важные безделушки).

Тварь была размером с крупного сенбернара, сильная, верткая и кусачая, все-таки каким-то образом подадлась силе викинга.

— С-саян, п-помогай держать его! — хрипел Бьярни, наваливаясь всем телом на сеть.

Пленник бился, щелкал зубами, пытаясь прогрызть веревки, а я же тем временем сильно охреневал. Меня развел МОЙ же дракон!

Багира подошел к мелкому вплотную и наклонил голову, заглядывая прямо в глаза мечущемуся падальщику и издал низкий рык. Не громкий, но насыщенный такой угрозой и доминантной силой, что воздух будто завибрировал.

Дракон в сетях замер, его зрачки расширились. Он мигом перестал биться, прижался к льду и жалобно пискнул, подставляя шею.

Значит, сдался…

— Уффф... — вытер пот со лба. — Заговорил его. Супер… Наглая ты черная рожа!

— И что нам с ним делать? — спросил Бьярни, опасливо тыкая пленника древком топора. — Убить?

— Возьмем домой? — неожиданно для самого себя предложил я.

Идея была... спорной. С одной стороны — это падальщик — в этом я все-таки убедился, быстро проанализировав всю ситуацию. Видели нас живых, убедились в этом — отступили. Но как только кто-то пал, так сразу начали движение с целью схватить именно упавшего… То есть проявили себя как падальщики! Пусть и умные.

То есть это дракон-паразит. Опасная тварь, которая атакует слабых. Тащить такое на базу, где у нас могут быть раненые драконы… ну такое себе, всегда есть риск. Если их прилетит больше... если они начнут поджирать наших пациентов и, не дай драконий бог, детей... С другой стороны — это уникальный вид, который интересно было бы узнать и изучить, хммм. Как минимум, из-за прикола с зубами, высоким интеллектом и стайной тактикой. В умелых руках (моих) эти качества можно направить в нужное русло... А что? Станут санитарами!

Но покоя все же не давала остановка сердца Фурии.

— Берем, — решил я. — Свяжи ему пасть и лапы, Скади потащит.

В конечном итоге, спеленав нашего нового, сомнительного питомца и водрузив его на спину недовольной Скади, мы с Бьярни и невозмутимым Багирой двинулись дальше.

Помимо трупа Смутьяна и этих милых зубастиков на острове может быть что-то еще.

Глава 101

Уже как час летаем над островом. И хотя Скади, будучи дамой крепкой и выносливой, вполне сносно справлялась с дополнительным грузом в виде спеленатого по рукам и ногам (точнее, по лапам и крыльям) зубастика — которого уже прозвали Мрачнозубом на викингский манер — лишнюю нервозность этот пассажир все же создавал. Драконица то и дело косилась на свой бок, недовольно курлыкала и дергала шкурой, словно пытаясь стряхнуть назойливую мушку, отчего Бьярни приходилось постоянно успокаивать ее, почесывая за гребнем. Да и Багира, летевший спереди… э, авангарде, нет-нет да и бросал через плечо контрольные взгляды — не развязался ли наш «трофей», не задумал ли какую пакость.

Кстати о пакости. Багира, ну ты вылитая пакость! По прилете домой еще разберемся с твоей возможностью заглушать органы, в том числе и сердцебиение!!! Так испугал нас, а в ответ получили непонимание с его стороны и странную ухмылку. Я бы даже сказал — издевку. Мол, я седлал все, чтобы вы получили дракона. Ага, спасибо…

Тем не менее, уходить сразу домой мы не стали. Глупо было бы, преодолев такой путь и найдя столь… эпичное место, ограничиться лишь ковырянием в зубах мертвого гиганта. Поэтому, немного набрав высоту для лучшего обзора, мы расщедрились на полноценный разведывательный полет над периметром острова.

Сверху картина открывалась поистине завораживающая и одновременно пугающая своей пустотой. Мы прошли по широкой дуге, сканируя береговую линию и внутренние долины, и я с нарастающей уверенностью мог констатировать факт: нога человека здесь не ступала! Ну прям вообще. Никаких, даже самых замшелых следов цивилизации здесь не имелось: ни, например, гнилых остовов драккаров и других корабликов, выброшенных скалы, ни просек в лесных массивах от вырубок, ни остатков кострищ или временных стоянок. Ни-че-го. Абсолютно стерильная от людского присутствия зона.

Получается, это была вотчина драконов.

И, судя по всему, покойный Смутьян правил здесь оооочень долгое время. Об этом красноречиво говорила сама архитектура острова, если можно применить этот термин к природным образованиям, хех. Ледяные нагромождения в центре не были хаотичными кучами — в этом я убедился, потому что они имели в построениях цикличность, повторения и… наверное, систему. В глубоких заливах, вода в которых казалась чернильно-синей из-за чудовищной глубины, угадывались очертания монструозных по своим масштабам ледяных причалов и гротов. Стены этих сооружений вздымались на десятки метров, образуя нечто вроде тронного зала под открытым небом.

Красиво? Безусловно. Величественно? До дрожи. Но вот залетать прямо внутрь этого ледяного царства, в сердце бывшего гнездовья, мы благоразумно не спешили. Ну его, как говорится, нахер. Уже видели, как из расщелин и пещер вылетали организованные стайки Мрачнозубов, да парочки других крупных видов, а лезть прям к ним в логово, уже имея на руках одного пленника и уставших драконов — верх глупости, я считаю. Даже вопреки «просьбе» матери. Будем работать не со стаями, а искать одиночек. Тех, кто по каким-то причинам отбился от стаи, ослаб или был изгнан...

И, как это часто бывает, когда ты точно знаешь, что ищешь, удача улыбается — мы увидели больного и одинокого дракона. Правда только на обратном пути, когда мы, завершив круг, проходили с подветренной стороной острова, где ледяные пики уступали место более привычным скалам и заснеженному кустарнику.

Хе-хе, ну наконец-то!

Не сочтите меня циничным дураком или садистом, который радуется чужой боли… Считаю, что любой раненный зверь — это плохо, это трагедия в масштабах одной жизни. Но сама природа — механизм жестокий и, ну прям совсем, не сентиментальный, она нещадно забирает свое, следуя простому алгоритму, типа слабые, больные и увечные служат естественной лестницей для сильных и здоровых — естественный отбор в действии. Раненый хищник не может охотиться, значит, он слабеет, значит, он становится жертвой более мелких падальщиков — тех же Мрачнозубов, например. Круг замыкается, вот так вот.

Но я-то, черт возьми, не просто наблюдатель, я — ветеринар! И пусть в этом мире у меня нет диплома в рамочке и своей операционной с кабинетом, но профессиональная деформация никуда не делась. Я и волонтером отработал не один год, спасая тех, на кого махнули рукой, делая это не ради галочки в карме или каких-то эфемерных благ. Стоит лишь вспомнить мое личное кладбище пациентов, которых не удалось вытащить... Каждый из них — это шрам на памяти и, одновременно, стимул пробовать снова.

Однако, на Архипелаге в мою врачебную этику прицепились другие чувства и мысли. Почти все касались выживания, выводя следующую парадигму жизни: забота — это валюта, а лечение может быть прочным поводком, который только можно придумать! Если ты спасаешь существу жизнь, когда оно уже приготовилось умереть, ты становишься для него чем-то большим, встаешь в роли божества, не знаю… родителя или вожака. Короче, назвался драконьим лекарем — полезай в пасть с лекарством.

Тут вступает в силу интересный нюанс, над которым я часто размышлял, глядя на Багиру. В природе моего родного мира истинный альтруизм среди животных встречается крайне редко. В основном это либо родительский инстинкт, продиктованный гормонами, либо симбиоз, где «ты мне — я тебе». Но с драконами я начал понимать, что мои земные учебники по этологии можно смело пускать на растопку. Взять ту же ситуацию со Скади. Почему Багира, высший хищник, одиночка по натуре, встал на защиту другого вида? Почему он позволил Змеевице лететь рядом, почему делился едой? Это не инстинкт размножения — пока не увидел ни одной ситуации межвидовых отношений — и не стайная иерархия в чистом виде. Это было больше похоже на осознанную эмпатию, на социальное взаимодействие высокого порядка, которое мне еще только предстояло расшифровать… Эххх.

И вот этот одинокий силуэт внизу давал мне шанс проверить теорию практикой. Как будет реагировать дикий, измученный дракон на помощь? Воспримет ли он лечение как акт агрессии или его интеллект позволит понять суть манипуляций? Именно НЕЗНАКОМЫЙ мне дракона, когда друг для друга мы никто.

Мы начали снижение. По обыкновению (и это уже становилось какой-то закономерностью), нашим пациентом оказался Злобный Змеевик. Причем самец! Будет тебе, Скади, партнер или друг. Лишь бы на Бьярни не кидался в порыве устранить конкурента. То, что это был самец, видно даже с высоты — он был крупнее среднестатистической самки, его чешуя, даже тусклая (вероятно от болезни), отливала более глубоким, насыщенным синим цветом, переходящим в фиолетовый на крыльях, а шипованная корона на голове была гуще и массивнее. У самцов Змеевиков вообще оперение богаче — нужно привлекать дам, а конкуренция в виде танцев и демонстрации шипов у них, надо сказать, жесткая.

Но сейчас этому красавцу было не до брачных игр. Он лежал на небольшом уступе, защищенном от ветра нависающей скалой, в неестественной, скомканной позе. Одно крыло было подвернуто, голова низко опущена, а хвост вяло лежал на камнях, не совершая привычных для этого вида нервных подергиваний. Понять, что дракон серьезно болен, было несложно. Во-первых, он не взлетел при виде двух приближающихся всадников — а Змеевики существа осторожные. Во-вторых — уже выяснили при приближении — его дыхание вырывалось с тяжелым, свистящим хрипом, видным даже с высоты по облачкам пара. И, наконец, худоба. Даже сквозь чешую проступали ребра!!! Змеевик голодал, причем давно.

— Бьярни, заходим аккуратно, — бросил я, направляя Багиру на посадку чуть ниже уступа, чтобы не нависать над пациентом и не провоцировать его. — Держи Мрачнозуба крепче, не хватало еще, чтобы он начал верещать и испортил нам все. О, Багира — обратился к своему партнеру. — Можешь так же сделать его немым, как и в прошлый раз? А то мало ли, вдруг при виде жертвы снова… начнет буянить?

Фурия лишь фыркнул.

Мы приземлились метрах в двадцати от больного. Багира коснулся камней мягко, почти бесшумно, после приземления Скади и отделения от ее седла сети с драконом, Фурия что-то донес нашего пленному и тут же принял позу спокойного наблюдения — не агрессивную, но готовую к обороне.

И вот спустя минуту, Скади не заставила себя ждать и, повинуясь инстинктам, самостоятельно инициировала знакомство, издав серию коротких курлыканий —думаю, что-то типа запроса на коммуникацию, понятный Змеевику. Ответная реакция самца последовала с задержкой: он с видимым усилием оторвал от земли отяжелевшую голову, отозвавшись лишь сиплым клекотом, в котором вместо ожидаемой ярости сквозила лишь усталость, застилающая глаза мутной пеленой.

Спешиваясь, осторожно отметил, что первичный барьер преодолен, поскольку отсутствие немедленной агрессии говорило о полном истощении ресурсов организма, хотя сбрасывать со счетов возможность рефлекторного выброса магния в упор было бы ошибкой. Причем очень глупой.

Пришло время действовать строго в рамках моей теории, первым и незыблемым пунктом которой значился полный отказ от скрытности — любое резкое или крадущееся движение мгновенно маркировало бы меня как охотника. Поэтому я демонстративно снял шлем, открывая лицо для зрительного контакта — мимика, вообще-то, важна даже для рептилий, — и медленно развел руки в стороны, показывая пустые ладони, сопровождая каждое свое движение монотонным речитативом, призванным не столько передать смысл слов, сколько усыпить бдительность зверя вибрацией голоса:

— Тише, приятель, все хорошо... Мы здесь не для драки, мы пришли помочь…

Показав всем своим видом, голосом и даже запахом (а после полета на драконе я пах как свой), что я не угроза, сделал пару шагов. Тут важную роль сыграла сама Скади —повинуясь какому-то своему внутреннему импульсу, подошла ближе, но не к самому самцу, а встала между мной и ним, чуть боком, и издала мягкое ворчание. Самец посмотрел на нее, потом на меня.

Думаю, в его взгляде читалось недоумение, мол: «Здоровая самка с детенышем (мной?) не нападает. Значит, безопасно».

Дракон перестал шипеть, его шипы, которые рефлекторно начали подниматься на хвосте, снова опустились. Значит что? Значит ЗЕЛЕНЫЙ СВЕТ!

— Умница, — шепнул я, медленно сокращая дистанцию. — Просто дай мне посмотреть...

Стоило сократить дистанцию до минимума, как в нос ударило амбре, способное, кажется, привести в чувство мертвеца почище любого нашатыря! Почувствовал НАСТОЛЬКО густой и тошнотворный коктейль из запахов гнилостного распада… что ужас просто. Источник этих миазмов локализовался быстро: нижняя челюсть самца безвольно отвисала, истекая вязкими, мутными нитями слюны, а в области горлового мешка — именно там, где у Змеевиков расположена камера для воспламенения магния — наливалась припухлость, жар от которой ощущался даже на расстоянии...

Уже испугался, что дело тут в каком-то механизме работы самого мешка, благодаря которому изрыгается пламя, с которым я никогда не работал и диагностика проблемы была бы затруднительна, но, немного рассмотрев всю ситуацию в целом, диагноз напрашивался сам собой: мы имели дело с… запущенной механической травмой.

— Ну-ка, приятель, давай посмотрим, что у тебя там, — пробормотал, осторожно касаясь его носа тыльной стороной ладони, и когда жест был принят без попытки откусить мне руку, мягко надавил на челюстной сустав, побуждая раскрыть пасть шире.

Дракон издал жалобный, булькающий скулеж, но сопротивляться не стал, позволив мне заглянуть в эпицентр проблемы. Мда… жадность фраера сгубила — не зря так говорят — глубоко в глотке, намертво заклинив между корнем языка и небной дугой, торчал здоровенный, зазубренный осколок — то ли плавник крупной рыбы, то ли кусок панциря. Инородное тело вошло глубоко в мягкие ткани, спровоцировав чудовищный отек и нагноение, из-за чего несчастный хищник оказался в реальной ловушке: он не мог ни сглотнуть пищу, медленно умирая от истощения, ни воспользоваться своим главным оружием, так как воспаление перекрыло огнедышащие каналы.

— Бьярни, — тихо позвал я, стараясь не делать резких движений и не отрывать взгляда от пациента. — Тащи большие щипцы из моей седельной сумки. И воду… хотя можно и снег переплавить, подумай. Но короче неси ее, у нас тут классическая обструкция пищевода, осложненная вторичным абсцессом.

— Чаго у нас? — переспросил викинг, подходя с понятной опаской и держась на почтительном расстоянии от шипастого хвоста.

— Кость в горле застряла, говорю. Вытаскивать надо быстро, иначе сепсис добьет его.

Сама операция предстояла грязная и, чего уж греха таить, откровенно рискованная: одно неверное движение, один рефлекторный спазм челюстей пациента — и я рисковал остаться калекой без руки по самое плечо! Не в первый раз, хехехе — так я себя успокаивал. Имею ввиду, на риск не в первый раз, а не про лишение конечности — поэтому действовать пришлось быстро, но без суеты.

Сначала влил ему за щеку — так, чтобы жидкость не попала в дыхательное горло, а всосалась через слизистую — остатки воды. Он в ней тоже нуждался.

Выждав пару минут, пока взгляд дракона не стал чуть более расфокусированным, полез внутрь. Металлические губки щипцов с противным лязгом скользнули по эмали и уперлись в инородное тело. Дракон дернулся всем телом, из его горла вырвался влажный хрип, и челюсти дрогнули, готовые захлопнуться, но Скади сработала просто великолепно!!! Умная девочка, словно заправская медсестра, мягко и настойчиво положила свою тяжелую шипастую голову ему на шею, прижимая к земле — не грубой силой, а именно весом и авторитетом, буквально парализуя волю к сопротивлению. Еще бы! Всем самкам самка.

Перехватил инструмент поудобнее, нашел точку опоры и рванул на себя. Раздался тошнотворный влажный хруст, и следом за вырванным, окровавленным обломком кости мне на перчатки хлынул поток зловонного гноя, смешанного с сукровицей — пробка, державшая воспаление, наконец-то вылетела.

— Всё, всё, выдохни, приятель, самое страшное позади, — пробормотал я, быстро промывая открывшуюся рану остатками воды, чтобы вымыть продукты распада. Эх, туда бы еще антисептик какой залить, или хотя бы прополоскать пасть дракона чем-то обеззараживающим. Надо, кстати, этим и заняться… Подумаем и про метод дезинфекции инструментов, и просто уже решим, что делать с лекарствами и их местными аналогами.

— Жить будешь, бродяга.

Самец лежал, тяжело вздымая бока, но в его позе уже не читалось той безнадежной обреченности, что пару минут назад. Он осторожно сглотнул, поморщился, но это движение ему удалось — горло было свободно.

Я отошел на пару шагов, брезгливо вытирая руки о чистый снег, пытаясь избавиться от липкого налета.

— И что теперь? — голос Бьярни вывел меня из мыслей. — Мы ведь не можем его забрать, Саян. У нас на хвосте висит пленник, в сумках тяжеленный зуб, да и лететь до дома три часа над открытым морем. Этот бедолага просто не выдержит перелета, он слишком слаб.

Поднял голову к небу. Действительно, солнце неумолимо скатывалось к линии горизонта, окрашивая ледяные пики острова в кроваво-красные тона. Погода портилась на глазах — ветер крепчал, разворачиваясь на северный, и гнал тяжелые тучи, обещающие скорый шторм – тут такое случается часто.

Возникла… дилемма. Неприятная. Оставить его здесь — огромный риск. Те же Мрачнозубы могут вернуться, привлеченные свежим запахом крови и вскрытого абсцесса. Забрать с собой — невозможно физически, мы просто угробим его в воздухе.

Может, остаться на ночевку самим? На острове с трупом титана и стаями разумных падальщиков, без нормального укрытия и защиты? Ага…. Смешно. К тому же, если завтра шторм закроет небо на неделю, мы окажемся в ловушке…

Но и в обратную сторону все работает так же. Если вернемся на Нуригари и грянет Шторм — не сможем прилететь сюда.

Или все-таки…

— Мы не можем остаться, риск неоправдан, — принял я тяжелое, но единственно верное решение. — И эвакуировать его прямо сейчас нет никакой возможности. Но мы сделали главное — дали ему шанс. Кость удалена, рана обработана, сепсис купирован. Теперь всё зависит от его ресурсов. Если он поест, у него появятся силы. Бьярни, вываливай ему наш запас.

Высыпали прямо перед мордой Змеевика весь наш провиант — десяток крупных, жирных рыбин. Дракон, почуяв запах еды, который он не мог ощущать нормально долгое время, встрепенулся. Он еще не мог есть жадно, набрасываясь на куски, но одну рыбину втянул в себя почти сразу, осторожно проталкивая её по больному горлу. Это был хороший знак.

— Мы вернемся, — твердо пообещал я ему, глядя прямо в начавшие проясняться глаза. — Наберись сил, отлежись, восстановись.

Самец Змеевика издал тихий, вибрирующий звук — что-то среднее между вздохом облегчения и благодарным рыком.

— По коням, — скомандовал, отворачиваясь, чтобы не бередить душу сомнениями.

Глава 102

Обратная дорога до дома прошла без приключений, честно! Если не считать монотонного гула ветра в ушах и бесконечной серой ряби океана внизу из-за надвигающейся бури… или шторма. Как в море это называется то? Тем не менее, до ее начало должны были успеть долететь, как раз вылетаем из огромных туч.

Всю дорогу развлекал себя интересными мыслями, которые возникли из-за недавней остановки сердца Багиры.

Странно, что я дошел до этого так поздно, хотя звоночки звенели еще с момента разделки того несчастного Дымодышащего Душителя, который и послужил пособием для анатомического дебюта драконьих в этом мире. И ведь еще тогда, ковыряясь в его внутренностях, отметил про себя, что его строение напоминает химеру птицы и рептилии, но с огромным количеством эволюционных допущений. И уже тогда глаз зацепился за несостыковки: например, сердце занимало почти треть грудной полости — такой огромный, мощный насос, абсолютно нехарактерный для хладнокровных. Было оно четырехкамерным, с четким разделением на предсердия и желудочки, что для классической рептилии нонсенс, так как это признак теплокровных, признак высокого метаболизма, необходимого для активного полета… Короче, много чего узнал тогда.

И сделал кучу выводов, но почему-то совершенно упустил из виду другой, не менее важный аспект: видовое разнообразие. Получается, я судил о всех драконах по вскрытию одного мелкого вида, самонадеянно решив, что у них, как у млекопитающих, базовая комплектация примерно одинакова. Но ведь драконы — это не семейство кошачьих, где лев и домашний кот внутри устроены по одному лекалу, отличаясь лишь размерами! Ну прям совсем нет! Сказал бы даже, что драконы здесь — это сборная солянка из совершенно разных эволюционных ветвей, тут даже… не знаю, на вид все ясно и понятно, но почему-то не додумался до этого самостоятельно. Видать, стрессовал… Как и до сих пор стрессую из-за кульбита Фурии!

Успокаивал себя тем, что Багира просто умеет контролировать свой метаболизм, впадая в некое подобие анабиоза, отключая сердцебиение до минимума. Или, может быть, у Фурий сердце вообще смещено вправо или глубже спрятано за грудиной для защиты? Черт его знает. Я ведь, по сути, профан... Знаю ничтожно мало, оперирую догадками и экстраполяцией земного опыта на существ, которые этот опыт вертели на своем х…хвосте. Судить о внутренней анатомии Фурии по Душителю — это все равно что изучать анатомию человека, препарируя лемура, вот! Вроде и похоже, а на деле ВООБШЩЕ не так.

Так что еще один вопрос встал ребром.

— Непрофессионально, Саян, ой как непрофессионально, — пробормотал себе под нос, поправляя поводья. Конечно, не начнешь же ради науки вскрывать каждого встречного дракона, как местный викинг (читай как маньяк). Но вот изучать павших... Это, получается, уже необходимость. Даже в случае с прошедшей эпидемией: если бы не наша прожорливая Мать, которая утилизировала трупы, у меня бы уже была база данных! К тому же, могли бы убить двух зайцев сразу — понять внутренний мир каждого пораженного вида и, разобраться в механизмах воздействия самих паразитов, ядов и болезней.

Эта мысль плавно перетекла в другую, более прагматичную и тревожную. Раз уж я назвался груздем — то бишь драконьим лекарем — то и в кузов лезть надо основательно. А что у меня есть? Набор кустарных инструментов, выкованных буквально на коленке, пара бурдюков с водой и… энтузиазм, да.

Да и полноценной фармакологии у нас не было. Санитария тоже хромала на обе ноги: без спирта, без йода, без элементарных перчаток соблюдать чистоту было невозможно, и «чуть больше нуля» — это еще очень даже лестная оценка для моей гигиены, где вершиной технологий считалась прожарка лезвия над костром.

Взять ту же стерилизацию. Спирта у нас нет! Хотя Йохан клялся и божился, что весной наладит поставки алкоголя или хотя бы сырья для перегонки, но до весны еще дожить надо. Да и самим гнать спирт можно, было бы из чего и, главное, в чем, а тут все упирается в другой важный инструмент — стекло. Гребаное стекло! Это сейчас самый дефицитный ресурс — ни пробирок, ни колб, ни змеевиков для перегонного куба не сделать! И это если рассматривать только варку и заготовку спирта. В остальном же… тоже пригодилось бы. Ремеслом стеклодува у нас не владеет никто, даже Саид (!). А без нормальной дезинфекции любая моя операция приобретает статус русской рулетки, хех. Занесу инфекцию — и дракон, и человек имеют шансы на смерть от заражения.

Выходом из санитарного тупика виделось автоклавирование — это такой метод, при котором стерилизация достигается нагнетанием горячего пара под высоким давлением в замкнутом пространстве. С технической точки зрения задача выглядела вполне решаемой: собрать условный герметичный короб из имеющегося у нас драконьего железа не составит труда, а в качестве нагревательного элемента идеально подойдут Громмели, способные либо раскалить емкость снаружи, либо, при правильном подходе к их заправке водой (а это, помнится мне, мы проворачивали со Шпикачкой), самим выступить в роли парогенераторов.

Однако решение одной проблемы лишь подсвечивало общий дефицит ресурсов, ведь список необходимого рос, выходя далеко за рамки простой гигиены. Вот же… блин! Нам требовался качественный медицинский инструментарий, который невозможно изготовить самостоятельно ввиду его сложности, а также фармакологические препараты… да многое вообще! Найти бы какую-нибудь изгнанную знахарку, чтобы правда готовила отвары разные, да лечила травами — все равно важное и нужное подспорье, пусть и народное. И вот чтобы не скатиться в каменный век, не тратить годы на изобретение давно существующих вещей, необходимо было наладить… — эх, не хотелось таким заниматься — товарообмен с внешним миром через Йохана.

Торговец был нашим единственным окном в цивилизацию, и чтобы получить от него доступ к ресурсам и технологиям, мы должны были предложить нечто равноценное, чем в наших условиях могла стать только уникальная драконья сталь. Это понимание неизбежно вело к необходимости перестраивать весь уклад жизни: переходить от кустарного ремесла к подобию, ам, промышленного производства, наращивать добычу руды и интегрировать драконов в рабочие процессы не как тягловую скотину, а как полноценное звено технологической цепи, что обещало просто колоссальную нагрузку в ближайшем будущем.

Пока гонял эти мысли по кругу, небо окончательно потемнело. Ночь вступила в свои права, укрывая океан черным бархатом. Впереди показались знакомые очертания Нуригари. И тут я сам почувствовал ментальный. Он был не таким давящим, как в первые разы, к нему привыкаешь, как к фоновому шуму, но вот… вхождение в эту зову всегда было шоком, особенно для драконов, которые чувствовали его куда как лучше. Скади вдруг дернулась в полете, ее зрачки расширились, на глаза словно наползла белесая пелена, движения стали более механическими, но при этом четкими. Она выровнялась, словно попала в невидимую колею. Мрачнозуб в сетке затих, перестал ерзать, тоже попав под влияние Королевы. А вот мой дракон лишь болезненно поморщился, мотнул головой, словно отгоняя наваждение, и издал тихое, недовольное рычание — все еще сопротивлялся. Он признавал силу Матери, но не подчинялся ей слепо.

Мы снижались к нашему лагерю. Ветер донес обрывки веселой песенки… Как мило. Йохан и или Фиш явно нашли общий язык на почве музыки:

— …У меня есть топор и булава! — ревел голос торговца. — Я люблю жену, пусть и уродлива! Я же Викинг на все стооооооо!

— У меня есть верёвка и палица! — подхватывал Фиш, полный энтузиазма. — И я пахну как як, и всем нравится! Я же викинг на все стооооооооооо!

— Забавно, — хмыкнул я.

Наш подлет они, однако, не прозевали. Песня оборвалась, фигуры у костра встрепенулись. Мужики вышли навстречу, вглядываясь в темноту. А когда свет факелов выхватил из мрака силуэт Скади с объемным, шевелящимся грузом в сетке, их лица приобрели выражение настороженного любопытства.

Йохан, широко улыбаясь и раскинув руки, шагнул вперед, явно намереваясь заболтать нас с порога:

— Оооо! И как прошел ваш вояж над миром людским и драконьим, а, друг Саян? Надеюсь, ветры были попутными, а виды...

— Да отлично, — перебил его, спрыгивая с Багиры и подходя вплотную, не давая ему времени на витиеватые вступления. — Вот только кое-что мне стало интересно, Йохан. Вспомни, как оказались вы с грузом здесь пару месяцев назад. Почему пошли таким странным маршрутом? Ты ведь помнишь, с какого направления на вас в прошлый раз накинулась Вопль Смерти? Остров Смутьяна тебе о чем-нибудь говорит?

Я специально давил, причем так агрессивно и напористо, глядя в глаза, потому что… ну мне надоело его постоянное юление! Мы знакомы уже месяцы, а он все еще играет в загадочного торговца, дозируя информацию по чайной ложке. А вопрос хотелось решить сразу.

Улыбка Йохана чуть дрогнула, но тут же вернулась на место, став, правда, чуть более натянутой.

— Остров... Смутьяна? — переспросил он, отводя взгляд. — Ветра в этих широтах такие... переменчивые, господин Саян. Никогда не знаешь, куда занесет...

О, уже господин, — отметил про себя. Нервничает?

— И? — надавил я голосом. — Не юли, Йохан. Мы вот оттуда только.

Торговец вздохнул, его плечи чуть опустились, и он сменил тон на более доверительный, хотя в глазах все еще бегали хитрые искорки.

— Об Острове Смутьяна, как таковом, я, признаться, мало что ведаю... Легенды ходят, да. О месте, где море замерзает даже летом. Но я знаю про... людей, которые крутятся в тех водах. И про монстров, которые с ними связаны.

Он понизил голос, оглянувшись на Фиша, который с интересом рассматривал Мрачнозуба.

— Видите ли, господин Саян... Тот сектор… ам… Туда не заходят честные торговцы, потому что там... скажем так, заключаются сделки, о которых не принято говорить на тинге, да и в кругу уважающих себя викингов. Я вот слышал, что некоторые объединения торговцев — не самых чистых на руку, смею заметить — имели там встречи с людьми Драго Блудвиста.

— Драго? — переспросил я.

— Именно. Сам он там не живет, боги упаси, но его, эээ, эмиссары... используют отдаленные острова как перевалочные пункты. Я не знаю, что он забыл в той ледяной пустоши, но он чувствовал себя там вполне вольготно. Может и не на самом острове, а рядом с ним какой-нибудь земле, но все же. И вот в нашу последнюю, так и не состоявшуюся встречу, он не явился. А вместо него нас встретила ваша... кхм... Белая Леди.

Йохан многозначительно посмотрел на темный лес.

— Яйца Змеевика, которые я вез... предназначались ему, скрывать не буду. Но и вы поймите меня! Это была часть... налога за безопасный проход. Но, как видите, сделка сорвалась по печальным обстоятельствам.

— Значит, Драго... — протянул я. Снова речь о неизвестном оккупанте, неким Чингисханом драконьего мира, который тянет свои щупальца везде!

— Ладно, — кивнул, принимая информацию. — С этим разберемся позже. А пока...

Я жестом указал на сетку, в которой затих Мрачнозуб.

— Введу в курс дела. Мы нашли того самого Смутьяна. Точнее, его труп. И вот его тело уже оккупировали новые жильцы, в том числе и вот этот вид. Знаком вам?

Фиш, который до этого момента стоял чуть в стороне, не выдержал любопытства.

— Это... новый дракон? — он шагнул к Скади, вытягивая шею, чтобы рассмотреть пленника. — Никогда не видел таких рогов и расцветки! Удивительно... Можно подойти ближе?

Парень явно осмелел. Видимо, жизнь с нами и постоянный контакт с драконами притупили его страхи. Вот хорошая новость! Таким образом воспитать бы целое поколение викингов, вот было бы здорово.

Фиш, тем временем, подошел почти вплотную к морде Мрачнозуба, торчащей из ячеек сети.

— Какой интересный гребень... И зубы...

— Осторож... — начал было я, но не успел.

Мрачнозуб, который казался спящим или загипнотизированным, вдруг открыл один глаз. Зрачок сузился. Челюсти щелкнули.

ПФТ!

Что-то белое и острое, реально как пуля, вылетело из его пасти! Фиш с воплем отшатнулся, споткнулся о корень и плюхнулся на задницу. Зуб пролетел в миллиметре от его носа и со звонким чпоньк! вонзился в скальный выступ рядом.

— Во дает... — выдохнул Бьярни, глядя на ТОРЧАЩИЙ ИЗ КАМНЯ клык. — Он же ж плюется зубами!

— Я же предупреждал, — развел руками, помогая все еще бледному и ошарашенному Фишу подняться с земли и отряхнуть штаны. — Это… пока прозвали его Мрачнозубом, типа не имя его, а сам вид драконов. Имейте ввиду, что он падальщик, социальный паразит и, как ты уже убедился на собственном опыте, очень меткий. Они живут стаями, внутри разлагающихся туш гигантов и, скорее всего, рядом с телами большим драконов. На фурию вообще так набросились, вы бы видели. Да, Багира!? Вот конкретно этого забрали прям из черепа Великого Смутьяна.

Йохан, который до этого момента с опаской рассматривал торчащий в камне зуб, медленно поднял на меня взгляд. В его глазах читалась сложная работа мысли…

— Живет в трупе Смутьяна... — пробормотал он, пробуя эту мысль на вкус. — Значит, тот ледяной исполин мертв. — Он перевел взгляд на темный провал пещеры, где скрывалась Вопль Смерти, и нервно сглотнул. — Выходит, мы живем под крылом существа, которое в одиночку завалило Титана?

Вот, сопоставил факты.

— Именно так, Йохан, — кивнул, подтверждая его догадку. — Она пробила ему череп. Так что получается, что наша «мама» — цареубийца. И именно поэтому здесь так тихо и безопасно: никто в здравом уме не полезет на территорию того, кто отправил на тот свет бога драконов.

— Мда... — торговец покачал головой, поправляя меховой воротник, словно ему вдруг стало холодно. — Жить по соседству с Убийцей Королей — это, знаете ли, привилегия не для слабонервных. Такая защита стоит дорогого, но и спать спокойно, зная, ЧТО ползает рядом, становится трудновато.

— Какая жизнь, такие и соседи, — философски отмахнулся, закрывая тему. — Привыкли же уже.

Мы еще немного поговорили. Я вкратце, опуская самые драматичные подробности вроде «смерти» Багиры обрисовал им увиденное на острове: и масштабы скелета, и архитектуру льда, и потенциальные угрозы. Но разговоры разговорами, а ночь требовала завершения главного дела.

Нам предстоял финальный акт интеграции. Спустив Мрачнозуба песок прибрежной полосы, отошел на пару десятков метров. Дракон, все еще скованный сетью и дезориентированный долгим перелетом, тем не менее сохранил свой злобный норов: он шипел, скалил ряды своих клыков и вращал глазами, выискивая брешь в сети. Он был чужаком, врагом, пленником. Чтобы он стал частью гнезда Нуригари, требовалось вмешательство высшей силы…

Набрал в грудь побольше воздуха и издал особый рык — сигнал вызова, который я отработал с Шепотами Смерти.

Ответ последовал незамедлительно. Земля под ногами привычно дрогнула, песок вздыбился небольшими вулканами, и из-под земли показались вращающиеся шипастые головы наших подземных стражей.

А через секунду воздух наполнился тяжелым, давящим на перепонки инфразвуковым гулом. Из глубины острова выползла Вопль Смерти. В призрачном лунном свете её чешуя сияла холодным мрамором, а массивные глаза горели внутренним огнем. Она двигалась к нам медленно и неотвратимо, и буквально каждый дюйм её гигантского тела излучал подавляющую ауру Альфы. Самое то, чтобы запугать новенького в нашем гнезде.

Оказывается, существовала процедура принятия нового члена в виде ритуала… эм, назовем его ментальным подчинением.

Мрачнозуб, увидев надвигающуюся на него белую гору, впал в истерику. Инстинкт падальщика вопил ему бежать или драться. Он сжался в комок, зашипел, попытался набрать воздуха, чтобы выстрелить зубом в этот кошмарный силуэт, но... не успел.

Мать остановилась прямо над ним, заслоняя собой звезды. Затем медленно склонила свою гигантскую голову, приблизив морду к мечущемуся в сетке дракону почти вплотную. Звуки мира исчезли. Шум прибоя, ветер, наше дыхание — все было поглощено низкочастотной вибрацией, исходящей от Королевы. Она смотрела на него в упор, и я буквально кожей чувствовал, как она ввинчивается в его сознание!

А после уже просто наблюдал, как трансформируется поведение Мрачнозуба. Сначала была агрессия и страх, да, это естественно и логично (хотя стоит признать, что тот сопротивлялся сильно, чуть ниже уровнем, чем Шторморез, но все же сильно). Потом его тело начало бить мелкой дрожью. Но против лома нет приема — дрожь прекратилась так же внезапно, как и началась. Напряженные мышцы Мрачнозуба обмякли. Его злобный, бегающий взгляд остекленел, потерял фокус.

А когда спустя мгновение осмысленность вернулась в его глаза, в них уже не было ни злобы, ни желания убить — лишь покорность. Он медленно, с каким-то благоговением опустил плоскую голову, прижимаясь лбом к песку, подставляя беззащитную шею под возможный удар.

Поздравляю, ты часть стаи.

Глава 103

Наконец, когда последние отголоски рыка Вопля Смерти затихли, растворившись в шуме набегающих волн, а сам Мрачнозуб, окончательно принявший свою участь, уткнулся носом в песок, демонстрируя покорность, я позволил себе выдохнуть.

Фуууууууф — вот так прям выдохнул!

И день, и ночь выдались, мягко говоря, насыщенными. В голове гудело от переизбытка информации и событий! Мертвый Титан, новый вид паразитов, анатомические загвоздки, экономические стратегии, политические интриги с Драго что-то-свистом... Мозг требовал перезагрузки, а тело — отдыха.

Но ничего, скоро и это устроим. А пока…

Подошел к Мрачнозубу. В ответ на приближение дракон не шелохнулся, ДАЖЕ когда присел рядом и начал распутывать узлы сети. Его глаза, еще недавно горевшие такой сильной злобой, такой хитростью, теперь были… пустыми и спокойными, прям как у сытой коровы.

— Ну что, приятель, — пробормотал, сматывая веревки. — Добро пожаловать в семью. Надеюсь, ты не сожрешь нас во сне, когда действие давление от Матери ослабнет. Хотя, зная Вопля, оно не ослабнет, хе-хе… все-таки ты, не в обиду, интересный, но куда как менее умный.

Теперь этот зубастый товарищ официально числился в нашей стае. Но, тем не менее, положа руку на сердце, приручен мною лично он не был, а это две большие разницы. Все-таки общаться и взаимодействовать с существом, которое видит в тебе партнера или вожака, и с существом, которое просто ментально прошито Альфой на ненападение — это совершенно разные уровни доверия.

— Обживайся пока, переваривай новую реальность — пробормотал, поднимаясь и отряхивая штаны от налипшего песка. — Остров теперь твой дом, нравится тебе это или нет.

Оставив дракона разбираться в своих мыслях, я, едва волоча ноги, поплелся в сторону Петры. Сил больше не было, да и дракон пусть тоже отдохнет.

***

На следующий день природа решила сделать нам щедрый подарок. Шторм, который вчера угрожающе нависал над океаном, каким-то чудом обошел нас стороной, задев лишь самым краем! Сейчас небо было идеально летным, ооочень чистым, как и вчера. Повезло!

Быстро перекусив, спустился к пляжу. Найти нашего нового постояльца труда не составило — он лежал практически там же, где его оставили после ритуала. Впрочем, «там же» — это было лишь на первый взгляд. Я сразу заметил хаотичную цепочку следов на влажном песке. Судя по ним, ночью гость не спал, а активно нарезал круги, исследовал свой новый дом, подходил к воде и даже, кажется, пытался охотиться на рыбов, но к утру послушно вернулся на исходную позицию и принял позу страдающего мученика. Разыгрывает драму? Ну, понаблюдаем.

Подходить к нему я не боялся — он не посмеет напасть на члена стаи Вопля Смерти, по крайней мере, открыто... я на это очень надеялся. А вот просто заценить его экстерьер в спокойной обстановке и описать для истории — дело важное.

Уселся на удобный валун метрах в пяти от дракона, достал прихваченную Книгу Драконов, и, достав аналог карандаша из уголька, закрепленного в палочке, принялся за работу. Мрачнозуб лениво скосил на меня фиолетовый глаз, но головы не поднял, позволяя себя рассматривать во всех подробностях.

— Очень даже на руку, спасибо, эээ… как назовем тебя? Трупожабка? Пусть дует... эм... Да даже Гнилострел.

«Внешний вид, — писал, то и дело бросая взгляды на натуру. — Представляет собой причудливую химеру, т.к. телосложение больше напоминает динозавра-теропода, чем классического дракона. Длинная, мускулистая шея, плавно переходящая в покатую спину. Окрас... сложный. Основной тон — грязно-фиолетовый, переходящий в блекло-красный на брюхе и внутренней стороне крыльев. Очевидно, что окрас исполняет роль камуфляжа для маскировки с мясом и внутренностями разлагающихся туш — стервятники драконьего мира же».

Дракон зевнул, продемонстрировав частокол игл, и я поспешил зафиксировать и эту деталь.

«Голова плоская, обтекаемая. На носу и затылке имеются массивные серые рога, вероятно, служащие не столько оружием, сколько инструментом для… — так, ну если они и задумывались изначально как буллеры слабых и беззащитных, то… наверное, только чтобы уже ковыряться в туше побитого, а значит… — раздвигания ребер и дробления костей при трапезе. Но самое примечательное — зубы. Их очень много! Растут в несколько рядов, как у акулы, и, судя по инциденту, дракон способен использовать их как метательные снаряды. Предположительно, это компенсирует отсутствие (или слабость) огненного дыхания».

Я на секунду задумался, глядя на его лапы, которые он вытянул вперед.

«Конечности мощные, цепкие. Крылья относительно небольшие, что говорит о том, что этот вид не создан для долгих миграций, но, вероятно, очень маневренен на коротких дистанциях. В целом производит впечатление высокоспециализированного падальщика-оппортуниста, занявшего экологическую нишу — эдакого санитара (или мародера) драконьего мира».

Писал я достаточно, буквально обо всем, что видело, делая свои предположения что и для чего служит, а затем…

— Ну что, красавец, — захлопнул книгу, довольный результатом. — Будем считать, что первое досье на тебя составлено. Осталось понять, как именно ты стреляешь своими зубками и насколько ты на самом деле умен.

Ну правда же! В мире нет НИОДНОГО животного, который бы выстреливал зубами в противника. ВООБЩЕ. А тут такое вот зрелище…

В этот момент со стороны лагеря раздался хлопок крыльев кого-то крупного, а затем — быстрый топот и сбивчивое дыхание уже на пляже.

Загадка его атаки не давала мне покоя. Зуб — это твердое тело. Чтобы придать ему убойную силу (а он вошел в камень глубоко), нужен мощный импульс.. может, мышцы челюсти? Или сжатый воздух в специальных полостях? Пока что отнес его к Когтевикам, просто за неимением лучшего варианта. Пламени я от него не видел, да и никто не упоминал. Может, они вообще не дышат огнем?

— Саян! — голос Фиша вырвал меня из раздумий. Парень подбежал ко мне, запыхавшись, его глаза были круглыми. — Саян, там это... Яйцо!

— Какое яйцо? — я не сразу переключился, все еще обдумывая о зубах… У нас ведь и людского стоматолога нет, а я после Африки планировал вылечить два кариеса…. — Мрачнозуб не несется, он самец... вроде бы.

— Да нет же, ну! — Фиш замахал руками в сторону лагеря, едва не запутавшись в собственных рукавах. — То самое. Ну, э-э... которое Йохан вез этому... Драго! Яйцо Змеевика, дык. Оно там... трещит все, и это, ходуном ходит! Йохан кричит, мол, началось. Вылупляется оно, Саян!

Опа… так скоро? Я вскочил, чуть ли не роняя книгу.

— Уже?!

По моим прикидкам, инкубационный период у драконов должен длиться… как минимум месяцы! А это яйцо у нас всего ничего... Хотя, кто знает, сколько оно пролежало у Йохана в трюме до нашей встречи? Или, быть может, что-то ускорило процесс?

— Идем, хаха. — скомандовал я. — Это никак нельзя пропустить.

Долетев на плато на Йоре, вбежали к залитому лавой Громмелей (скорее, уже были просто горячие камни вокруг яйца, а не лава) постамент.

Тут уже были все.

Яйцо действительно вело себя активно: подрагивало, перекатывалось с боку на бок, а изнутри доносился отчетливый скрежет и тихий писк. По поверхности скорлупы бежали трещины.

— Господин Саян, вы как раз вовремя! — Йохан обернулся, его лицо светилось смесью волнения и... отцовской гордости, что ли? — Кажется, наш малыш решил познакомиться с миром пораньше.

В этот момент раздался громкий КРЯК!, и верхушка яйца отлетела в сторону, словно люк танка. Из отверстия показалась мокрая, блестящая голова.

И я… замер.

Потому что это был НЕ Змеевик!!! Конечно, человек неопытный мог бы перепутать даже цыпленка курицы и индейки, но, твою мать то, это точно был ДРУГОЙ вид! Дракончик выбрался из скорлупы целиком, неуклюже перебирая лапами. И этих лап было ЧЕТЫРЕ! Не две мощные задние и крылья, как у Змеевиков, а четыре полноценные конечности, плюс пара небольших крыльев на спине. Он отряхнулся, разбрызгивая слизь, и я смог рассмотреть его во всей красе…

Первое, что бросилось в глаза кроме конечностей, так это чешуя. Она была металлической, буквально! В свете солнца она отливала серебром и хромом, словно дракон был отлит из стали! Вдоль спины шел ряд острых пластин, а хвост заканчивался чем-то, напоминающим лезвие секиры…

Все ще верим, что это какой-то родственник Злобного Змеевика!? Ну как бы не так!

Глаза были огромными, изумрудно-желтыми, с вертикальным зрачком, они смотрели на мир с отстуствтеиим какой-литбо осмысленности, и словно быдли сильно затуманены, намекая о проблеме со зрением. Возможно, после вылупления есть уязвимость в этом плане, хм…

Над глазами были плотные щитки-ресницы.

— Ох ты ж ёжик... — выдохнул я. — Йохан, ты уверен, что это Змеевик?

Торговец почесал затылок, глядя на чудо, которое только что вылезло из его бывшего товара.

— Кхм... Признаться честно, господин Саян... Я начинаю сомневаться в компетентности моих поставщиков. Или наоборот — восхищаться их щедростью…

Он наклонился ближе к дракончику. Тот, как-то почуяв движение, смешно фыркнул и ткнулся мокрым носом в протянутую руку Йохана! ОГО!!!

— Это Шипорез, — констатировал торговец, а в голосе прозвучало уважение. —Редкий зверь, даже очень редкий…. За такого Драго заплатил бы втрое больше... Мда... И как он попал в партию обычных Змеевиков?

— То есть ты не знаешь, откуда у тебя яйцо Шипореза? — я поднял бровь.

— Ну что вы, друг Саян, — Йохан развел руками, не отрывая взгляда от дракончика, который уже начал пробовать его палец на зуб. — Такова специфика моего дела. Мы не сами охотимся, а... скажем так, перекупаем товар на рынках, где не принято задавать лишние вопросы. Видимо, кто-то перепутал кладку. Или хотел спрятать ценный груз среди обычного…

Вздохнул, доставая Книгу Драконов, которая, как повезло, висела на поясе.

— Ладно, давай посмотрим, что нам говорит великая мудрость предков об этом хромированном чуде.

И начал листать страницы, пока не нашел нужный разворот. Рисунок был схематичным, но узнаваемым: гибкое тело, металлическая броня, хвост-лезвие, ага.

Страницы, посвященные этому виду, были исписаны размашистым, агрессивным почерком Борка — человека, который, кажется, ненавидел драконов сильнее всех.

«Шипорез.

Класс: Когтевики.

Тварь редкая и на редкость пакостная, истинное порождение Хель. Выделяется своей металлической шкурой, которая на деле, конечно, не металл, а особо прочная роговая чешуя, но пробить её сложнее, чем кольчугу из закаленной стали, о как! Хвост острый, словно топор, способен перерубить ствол дуба или ноги неосторожного викинга одним взмахом. Кроме того, хвост этот гибок и может сжимать жертву, ломая кости, как сухие ветки.Характер агрессивный. Дракон хитрый. Дракон злобный. Убежденный одиночка.Слезы ядовиты. Шипы ядовиты. Сама душа его, должно быть, ядовита. Дыхание — яркое, ослепительно-голубое пламя, бьющее на добрые тридцать метров! Жжет заживо, плавит камень, не оставляет шансов… Встретил — убей на месте или беги, если жизнь дорога».

— «Слезы ядовиты, шипы ядовиты, характер скверный, не женат», — процитировал я, с хлопком закрывая том. — Идеальный питомец, не находишь?

Перевел взгляд на дракончика. Тот уже успел полностью перебраться к Йохану на колени, свернулся там серебристым клубком и, кажется, начал задремывать. Металлические пластины на его боках при дыхании тихо звякали друг о друга, очень интересно напоминая звон монет в сумочке.

— Знаешь, Йохан, — усмехнулся я, наблюдая эту картину. — Кажется, ты попал.

— В каком смысле? — торговец поднял на меня растерянные глаза, но его рука продолжала машинально поглаживать жесткую спину зверя.

— Импринтинг. Запечатление, — пояснил я. — Ну, я про базовый механизм выживания. То есть первое живое существо, которое видит или чует дракон после вылупления, автоматически становится для него матерью, защитником и кормильцем. Он выбрал тебя. Поздравляю с пополнением в семействе, мамочка. Теперь это твоя персональная проблема.

Йохан замер, глядя на серебристый комок у себя на коленях.

— Мамочка?.. — переспросил он осипшим голосом. — Но, господин Саян... я же торговец! Я человек пути, у меня и график, эээ, поставок, шторма там разные, риски, переговоры! Мне нельзя... куда я с ним?!

— Расскажешь это ему, когда он подрастет, проголодается и решит, что ты его бросил, — я кивнул на дракона. — Кстати, о еде. Судя по записям, они, помимо привычных викингов, яков и рыбы, обожают морских слизней. Так что готовься нырять! О, и еще один нюанс: самцы этого вида имеют милую привычку поедать собственных детенышей, устраняя конкурентов. Так что тебе крупно повезло, что биологического папаши нет рядом.

Йохан побледнел, прижимая дракончика к себе чуть крепче.

— Да и этому малышу повезло с нами, — продолжил, снова открывая книгу на закладке, где был еще один любопытный абзац. — Тут есть вставка, послушай.

«Почти тысячу лет назад эти твари были на грани вымирания из-за собственной кровожадности. И поделом бы им! Но вмешались женщины. Легенды говорят о племени Крылатых Дев, которые якобы по поручению самой Фрейи стали защищать детенышей Шипорезов от их же отцов. Глупые, безумные бабы! Вместо того чтобы добить выводок, они забирали монстров себе, выращивали их, использовали как транспорт, летали на них верхом! Это предательство рода человеческого! И еще… Крылатые Девы — единственное племя, практикующее каннибализм по отношению к мужчинам... Эти ведьмы предали заветы предков, связавшись с драконами. Все они должны быть уничтожены вместе со своими чешуйчатыми любовниками! Поэтому и был объявлен поход с топором к ним на остров еще при моем рождении».

— Крылатые Девы... — задумчиво протянул я, смакуя название. — Каннибализм, полеты на драконах, матриархат... Звучит как байка, честно говоря… Фантастика, да?

— Я слышал о них, — неожиданно серьезно подал голос Йохан. — Старые моряки в портах болтают разное... Говорят, есть остров далеко на севере, скрытый туманами, где живут женщины-воительницы. К ним лучше не соваться — корабли оттуда не возвращаются, а мужики пропадают бесследно.

— Ну, раз мы с тобой все еще здесь, при своих конечностях и не в котле, значит, нам повезло, — захлопнул книгу, убирая её в сумку. — А вот то, что этот малыш теперь с нами — это действительно огромная удача, Йохан. Без шуток.

Это и правда был уникальный шанс воспитать дракона с пеленок! Не ломать психику взрослого зверя, как это было с Мрачнозубом, не лечить застарелые травмы и недоверие. Здесь мы имели чистый лист, на котором уже была написана первая, самая важная строка — привязанность к человеку. И пусть Шипорезы славятся агрессией — правильное воспитание и социализация могут сотворить чудеса. Если мы вырастим дракона этого класса, полностью лояльного людям... это вообще какой-то нонсенс!

— Борк писал, что они рождаются слепыми, — заметил я, приглядевшись к мутным глазам дракончика. — Так что сейчас он ориентируется исключительно на запах, тепло и сердцебиение. На твой запах, Йохан.

— Ну что ж... — торговец тяжело вздохнул, но в этом вздохе было больше смирения перед судьбой, чем досады. Он осторожно приподнял дракончика, заглядывая в его мордочку. Тот пискнул и вцепился коготками в ткань жилетки. — Раз так вышло... Будем растить. Раз уж боги послали мне такое испытание, я приму его с честью. Как мы его назовем? Хм... Сильвер? Нет, а то как кличка лошади... Виндшир? Слишком пафосно для такого крохи…

— Назови его Гвоздь, — хихикнул Фиш, выглядывая из-за плеча наставника. — Он же железный и острый.

— Гвоздь... — Йохан поморщился, словно съел лимон. — Нет, друг мой, где твое чувство прекрасного? Это смертоносное животное! Назовем его... — он на секунду задумался, глядя, как блестит чешуя в свете ламп. — Фрейра

— Звучит, одобряю. Ладно, мамочка, заботься о ребенке…

________________________________________________________________________________________

P.S.: к слову, один из моих любимчиков из сериала КПД, потому что сам был по-детски влюблен в Хедер - наездницу Розы Ветров

Глава 104

Еще немного полистав страницы Книги Драконов и освежив в памяти все лестные словечки Борка касательно Шипорезов (а потом вновь перечитав инфу об уже изученных видах), захлопнул том. Перспективы, конечно, вырисовывались интересные, но… очень уж агрессивные. Вернее, направленные на агрессию или защиту. Уж очень много механизмов противодействия во внутренней борьбе и конкуренции заложила природа в этот вид. Но что-нибудь придумаем. Защита в любом случае нам нужна…

И теперь, оставив новоиспеченную мамочку и его хромированное чадо обживаться, я вышел на открытый воздух, чтобы проветрить голову и подумать о планах на день… Вопреки вчерашним прогнозам и угрожающе небу, погода сегодня решила смилостивиться — все прям намекало на возможность полета.

И вроде бы все складывалось как нельзя лучше: дом стоит, запасы есть, новые драконы приживаются, погода шепчет. Живи и радуйся, занимайся обустройством быта. Но что-то грызло меня изнутри. Какое-то зудящее и неприятное чувство незавершенности, словно… не знаю. Такое вот бывает со мной, когда забываешь выключить утюг перед выходом из дома, особенно когда намеревался и видео заснять, и фотографию выключенного из розетки прибора сделать, но не сделал! Словно не закрыл важный гештальт…

С этими мыслями посмотрел на горизонт, где в синей дымке едва угадывались очертания далеких скал…

Точно!

Перед глазами тут же всплыл образ холодного каменного карниза, пронизывающий ветер и свернувшийся в клубок синий дракон — раненый самец Злобного Змеевика.

Мы, конечно, спасли ему жизнь, вытащив кость из глотки, оставили ему весь наш запас рыбы, чтобы он набрался сил, но... давайте будем честны. Выживет ли он там один? С ослабленным организмом, после, однозначно, начавшегося заражения полости пасти и, возможно, крови, с учетом его голодовки в месте, где буквально под боком кишат стаи таких тварей, как наш Гнилострел?

Да и я… обещал вернуться. Короче, вопрос решенный — мы летим. Потому как бросить его, зная, что погода позволяет провести перелет… ну как-то совсем не очень, не по-людски.

— Багира! — негромко позвал я, разворачиваясь в сторону пещерок.

Фурия, который до этого лениво наблюдал за возней Мрачнозуба на пляже, тут же возник рядом, вопросительно склонив голову и заглядывая мне в глаза.

Слишком уж мрачно посмотрел на меня, отчего я подумал неладное:

— Никого не убиваем, брат, — я потрепал его по чешуйчатой шее. — Наоборот —спасаем. Помнишь того синего парня с костью в горле? Мы летим за ним.

Багира одобрительно уркнул. Ему, похоже, тоже не давала покоя судьба сородича, пусть и другого вида.

Драконья солидарность, безусловно, оказалась штукой сильной и оооочень мотивирующей, но одного желания помочь было мало, так как тут же встала проблема весьма серьезных масштабов. Змеевик… как бы вам сказать, чтобы не шокировать… М, по размерам — это не котенок и даже не мешок с картошкой. Он очень, ОЧЕНЬ большой, особенно если учитывать шипастый хвост и плотную броню. Самостоятельно дракон преодолеть обратный путь вряд ли сможет, все-таки стоит учитывать его состояние. Сто процентов там типичная для таких травм картина, мол, мышцы атрофированы после длительной голодовки, организм истощен, да и нагрузка на дыхательную систему после операции на горле и вовсе могла быть избыточной.

Вариант с транспортировкой на любом из наших драконов отпал быстро. Не получится моему дракону нести другого дракона — размеры не позволяют. Использование Скади тоже несло…очевидные риски, ведь какой бы крепкой дамой она ни была, тащить на себе взрослого самца своего же вида в течение трех часов — верный способ загнать дракона насмерть.

Но если не получается на одном драконе, получится на нескольких!

Оценивающе осмотрелся и остановил выбор на двух гигантах, мирно сидевших в тени скалы: Йор и Титан. К слову, к Громмелям вообще давно не подходил… надо бы как-то исправляться.

— Бьярни! — окликнул я викинга, который с деловитым видом проверял остроту своего топора, пробуя лезвие подушечкой пальца. — Откладывай железо, есть работа для нас. Ну, то есть для настоящих мужчин — полетим снова к тому острову. Да, еще вытаскивай Фиша, пусть тоже готовится лететь на Йоре.

Пока команда собиралась, в голове уже сложилась схема и некий план предстоящей эвакуации. Ситуация диктовала жесткие условия да. Пациент, значит, аааабсолютно нетранспортабелен своими силами, а значит, единственным выходом оставалась воздушная перевозка. Разумеется, методы вроде транспортировки в когтях мы отмели сразу. Значит будем использовать то, что обычно делают при спасении крупных животных по воздуху — надежно фиксируем на жесткой конструкции и плавно переносим.

В принципе, велосипед изобретать не требовалось. Схожий опыт у нас уже имелся: во время побега с Кьяденьса мы транспортировали лодку по воздуху, используя систему тросов и сетей. Технология была отработана, вопрос стоял лишь в масштабировании нагрузки.

В запасах нашлись прочные сети, которые мы еще когда-то недавно усиливали драконьей сталью. Если соединить два таких полотна, мы получали эдакую люльку-платформу, способную выдержать вес Змеевика. В теории.

На роль тягачей, как и думал, утвердились Йор и Титан. И если с Йором все было понятно, то Титан уже имел схожий опыт перевозок. Да и будучи Громмелем Титанической стадии (!), он обладал достаточной грузоподъемностью и способностью зависать на месте, что очень и очень бы пригодилось.

Наездником Титана был Саид, его тоже было решено брать с собой. Вот посмотрит на мир, как и хотел.

Тыл оставался прикрытым: Йохан оставался на острове не один — компанию ему составит Клинт, так что за базу можно было не волноваться.

Подготовка заняла около часа. Мы тщательно проверили каждый узел на сетях, убедились, что нити не перетерлись. Однако, самой большой головной болью оставался не сам перелет, а процесс погрузки на месте. Змеевик, пусть и мог передвигаться, однако заставить дикое и недоверчивое животное добровольно зайти на сеть, а затем позволить поднять себя в воздух двум другим хищникам — задача нетривиальная. Весь успех зависел не столько от прочности веревок, сколько от того, сможем ли мы успокоить дракона, но… решим уже на месте. Вроде не было в поведении дракона ничего такого, что показало бы его нежелание быть спасенным. Договоримся!

И вот, спустя все время подготовки, пора бы и лететь:

— По седлам.

И все! Каждый занял свою позицию — Багира, как самый быстрый и зоркий, встал во главе клина, задавая высоту и курс всей группе. Следом за нами поднялись в воздух Саид на Титане и Йор, на спине которого, вцепившись в сбрую, восседал Фиш. Замыкающими шли Бьярни и Скади.

Набрали рабочую высоту, заложили прощальный вираж над лагерем, где крошечная фигурка Йохана, прижимающего к груди новорожденного Фрейра (хе, мем какой), махала нам вслед, и легли на курс.

Полет проходил, в целом, порядке задуманного. Больше всех переживал за Саида, все-таки на большие расстояния с ним ни разу не влетали. Однако он себя чувствовал не в пример сносно. Но расслабляться не приходилось ни на секунду! Встречный ветер свистел в ушах, солнце слепило, отражаясь от водной глади.

Так и долетели — знакомый силуэт Острова Смутьяна вырос на горизонте спустя пару часов монотонного полета.

— Снижаемся! — прокричал, подавая условный сигнал рукой. — Заходим на то же плато, но аккуратно, внизу лед!

Посадка прошла четенько. Драконы, гася инерцию, буквально вгрызлись когтями в промерзший наст, поднимая фонтаны ледяной крошки. Как только гул крыльев стих, нас накрыла звенящая тишина, нарушаемая лишь свистом ветра в скалах.

Осталось найти нашего друга… Где он может прятаться?

— Идем, — махнул я Бьярни, спрыгивая с Багиры. —Если все нормально, то он должен быть за выступом.

Мы обогнули нагромождение скал, сердце пропустило удар... и я наконец-то позволил себе полноценно выдохнуть. Дракон был там!

При нашем появлении дракон резко вскинул голову — настороженно, готовый к обороне, но уже без безнадежной обреченности. В его глазах исчезла мутная пелена, уступив место осмысленному взгляду. А рядом валялись обглоданные рыбьи скелеты (не все, конечно, скорее всего, большую часть проглотил снова), что, кстати хороший знак — аппетит вернулся.

Я невольно расплылся в улыбке, подходя ближе и демонстративно показывая пустые ладони, чтобы успокоить зверя.

***

Осмотр на месте подтвердил первичную гипотезу: наш синий друг был уже в нормальном состоянии, насколько это вообще возможно после недели голодовки. Отек гортани спал, оставив лишь легкую припухлость, температура, судя по тактильному контакту с носом и подмышечными впадинами, вернулась к субфебрильным значениям... То есть, к слегка повышенной от нормы. Но вот с общей физикой была беда — попытка Змеевика встать на лапы закончилась печально — его повело в сторону, словно пьяного, и он со стуком осел обратно на камни, виновато курлыкнув, хех.

— Сам не дойдет, — констатировал я, похлопывая его по шее. — Как и говорил, имеется мышечная дистрофия, к тому же, как вижу — слабость и головокружение. Тогда точно придется грузить… Блин.

И вот попробуйте объяснить дикому, пусть и благодарному за помощь дракону, что ему нужно добровольно залезть в непонятную веревочную авоську, чтобы его подняли в воздух два других, весьма устрашающих дракона, (при том, что драконы не его вида) и протащили так над океаном!

Мы попробовали. Но не словами — расправили сдвоенную сеть на плоских камнях, максимально растянув углы для удобства доступа.

— Скади, выручай, — я кивнул нашей Змеевице, передавая суть задачи, надеясь на ее сообразительность.

И она не подвела. То ли поняв идею, то ли просто решив покрасоваться перед сородичем, Скади уверенно шагнула в центр плетеной ловушки, потопталась там, приминая узлы, и даже легла, всем своим видом демонстрируя: «Смотри, это безопасно». Раненый самец, все еще колеблясь, недоверчиво обнюхал канаты, фыркнул, выпуская струйку пара, но, видя спокойствие самки, позволил нам с Бьярни подтолкнуть себя и буквально перекатить в центр конструкции.

Далее следовал самый ответственный этап — сцепка. Йор и Титан подошли с двух сторон, напоминая буксиры в доке, готовящиеся вывести корабль! Так, глядишь, и до полноценной воздушной логистики можно прийти!

Змеевик, увидев нависающую над собой морду титанического Громмеля, инстинктивно вжал голову в плечи и вздыбил шипы. По понятной, конечно, причине — в дикой природе эти виды редко пересекаются…

— Тише, парень, тише, — удерживал его голову, заглядывая в расширенные от страха зрачки. — Они свои…

Оперативно закрепили несущие канаты: одни петли ушли на сбрую Йора, другие были накинуты на специальные крюки грудной обвязки Титана.

— Ну, давайте пробовать, — бросил я, уже сидя верхом на Багире и оценивая расстановку сил сверху. — Только давайте без фанатизма, мужики. Поднимаем плавно, сначала выбираем слабину, а потом уже идем вверх. И держите темп, чтобы его не болтало, как сосиску.

Конечно же, первым вопросом было: «что такое сосиска?» Не суть.

Драконы, поняв задачу, начали работать крыльями. Титану даже не пришлось особо напрягаться — его массивная каменная туша сама по себе работала как отличный противовес, а вот Йору пришлось поднажать, чуть ли не выпуская дым из ноздрей от усердия. Канаты натянулись с характерным сухим треском, и сеть, плотно облепившая тело Змеевика, наконец-то оторвалась от земли. Разумеется, как только опора ушла из-под лап, больной запаниковал — инстинкты никто не отменял, да и мало кому понравится висеть в авоське, не картошка же. Дракон ожидаемо дернулся всем телом, попытался вслепую захлопать крыльями, рискуя запутаться еще сильнее, но я тут же подвел Багиру вплотную, буквально нависая над ним и закрывая собой пугающую пустоту внизу.

— Да не дёргайся ты так, дурная голова, только хуже сделаешь, — проговорил ему, стараясь, чтобы голос звучал максимально монотонно и успокаивающе. Короче, как обычно. — Просто виси и не мешай, мы тебя держим крепко, не уроним.

И он затих. То ли доверился, то ли у истощенного организма просто закончились силы для сопротивления. Змеевик обмяк в своем гамаке, зажмурился и позволил унести себя в небо. Ура!

Со стороны наша процессия, должно быть, выглядела сюрреалистично. Да и аэродинамика конструкции оставляла желать лучшего, парусность была дикой, но… двигались. Боюсь только, дорога обратно займет куда как больше времени.

Спустя какое-то время вышли на чистую воду, оставив за спиной угрюмые скалы Острова Смутьяна. Я держался чуть впереди, задавая общий темп, а Скади замыкала нашу небольшую колонну, присматривая за грузом снизу. Полет проходил даже как-то подозрительно буднично, что я аж позволил себе немного выдохнуть и просто посмотреть на океан. В такие моменты, когда у тебя получается сложная операция, невольно ловишь себя на мысли, что мы переросли уровень простого выживания. Мы… получается, УЖЕ создаем структуру, а это уже, как ни крути, признак цивилизации.

Впрочем, стоило мне мысленно похвалить себя, как реальность тут же решила щелкнуть по носу.

Когда преодолели уже большую часть пути, я в очередной раз обернулся проверить сцепку. С самим гамаком проблем не было — висел ровно, не перекручивался, а вот поведение группы сопровождения вызывало вопросы. Точнее, поведение Фиша. Парень вел себя странно: ерзал, опасно свешивался с седла, рискуя сорваться вниз, и настойчиво тыкал пальцем куда-то в разрывы между облаками. Было видно, что он пытается что-то втолковать кому-то, но его не слышали.

— Да что там у него стряслось-то? — пробормотал себе под нос, щурясь от бьющего в глаза солнца.

Шум ветра и хлопанье восьми гигантских крыльев создавали такую плотную звуковую завесу, что докричаться было невозможно. Направил Багиру в пологое пике, снижаясь к Йору.

— Фиш! — крикнул я, поравнявшись с ними. — Что случилось?!

Парень поднял на меня бледное лицо. Замахал руками, указывая на сверкающую поверхность океана.

— Там! Саян, это… Там... — ветер рвал его слова в клочья. — ...рабли! Много... идут...

Глянул вниз. С такой высоты море казалось рябым зеркалом. Где-то далеко, на пределе видимости, действительно угадывались темные точки. Тени от облаков?

— Я не слышу! — проорал я. — Что там?!

— ...руса! — донеслось обрывками. — ...лот!

В этот момент резкий порыв ветра ударил в нашу сцепку. Титан рявкнул, компенсируя крен, сеть с Змеевиком опасно качнулась, и Йор начал терять высоту.

— Твою мать! — я мгновенно забыл про Фиша и его видения. — Выравнивай, Йор, выше!

Мы потратили несколько напряженных минут на стабилизацию строя. Когда курс выровнялся, я снова глянул на Фиша. Он сидел смирно, вцепившись в поводья, хотя и продолжал тревожно оглядываться.

Ну, уже не зовет, значит ничего опасного нет. Может и предупреждал о скором качании.

Успокоенный этим жестом, решил не тормозить процессию… Эх, если бы я знал тогда, что именно разглядел Фиш... Но мы летели домой, окрыленные успехом, не подозревая, что внизу ловили тот же попутный ветер чужие паруса. Паруса с гербами, которые скоро станут нам ненавистны.

Посадка прошла в режиме контролируемого снижения. Даже слишком хорошо все прошло, без казусов — драконы, вымотанные непривычной нагрузкой, коснулись песка тяжело, подняв облако пыли, но сеть легла на землю без удара. Пассажир внутри, почувствовав под собой твердую опору, тут же завозился, пытаясь встать.

— Отцепляйте — бросил я, спрыгивая с Багиры еще до того, как пыль осела.

Мы навалились на узлы скопом. Через минуту путы пали, и Змеевик, шатаясь на затекших лапах, выбрался на свободу. Он сделал пару неуверенных шагов, качнулся и уткнулся носом в бок подставившей плечо Скади, которая тут же принялась его успокаивать. Вот и парочка образовывается… только ему бы теперь восстановиться и показать ей, что сам достоин ее внимания.

— Ну вот, мы дома, — я вытер рукавом пот со лба, чувствуя, как наконец-то отпускает напряжение последних часов. — Жить будет.

В этой суете я совершенно упустил из виду Фиша. Он стоял в стороне и пытался что-то втолковать Бьярни, но тот, на адреналине после полета, лишь дружески хлопал парня по плечу, заглушая его сбивчивую речь:

— А как мы зашли, а? Видал? Мастерство, малец!

Фиш поймал мой взгляд, и я увидел в его глазах настоящий страх, который никак не вязался с успешным завершением миссии.

— Саян... — начал он.

— Давай потом, Фиш, — я устало улыбнулся и махнул рукой. — Сейчас сил нет никаких. Сначала с больным разберемся, драконов накормим, а там и поговорим спокойно. Мы сегодня большое дело сделали, надо выдохнуть.

Он постоял еще мгновение, глядя на нас, счастливых и совершенно глухих к его предупреждениям, а затем обреченно опустил плечи и молча побрел в сторону костра.

________________________________________________________________________________________

P.S.: узнать, что было дальше и поддержать автора можно на бусти! Ссылка в примечании. Следующий том https://author.today/work/557189