Драконий лекарь. Том 3

Глава 53

***

Каюта капитана на фрегате Его Величества «Белая Роза» пахла, да и ощущалась в целом… отнюдь не свободой. Чувствовались ароматы пчелиного воска, дорого табака, пороховой гари и… презрения, куда уж без него. Таким… тонким, едва уловимым ароматом разочарования. Но Альфред был рад, ведь… чего тайны рожать, соскучился по этой атмосфере!

И сейчас сбежавший с рабства Йоркшир стоял перед высоким, в человеческий рост, зеркалом в позолоченной раме. Впервые за полгода он видел свое отражение не в мутной луже и не в куске полированной бронзы, а в настоящем венецианском стекле.

Но из зеркала на него смотрел чужак.

Человек напротив был пугающе худым. Его кожа, некогда бледная, как и подобает дворянину, теперь напоминала дубленую кожу старого сапога — обветренная, потемневшая от солнца и грязи, испещренная мелкими шрамами. Но страшнее всего были глаза. Они запали, окруженные темными кругами, и в них поселилась какая-то звериная, затравленная настороженность. Даже сейчас, находясь в безопасности, в сердце самого мощного корабля британского флота, он ловил себя на том, что прислушивается к скрипу мачт, ожидая услышать хлопанье кожистых крыльев.

Дверь каюты открылась без стука.

В комнату вошел человек, похожий на Альфреда так, как породистый скакун похож на загнанную клячу. Тот же профиль, тот же разрез глаз, те же жесткие складки у губ. Но этот человек был выбрит, напудрен, и его мундир сидел на нем безупречно, поблескивая золотым шитьем адмиральских эполет.

Уильям Йоркшир. Старший брат. Наследник титула. Любимец двора. И, по совместительству, спаситель, которого Альфред ненавидел сейчас больше, чем Рагнара Костяного.

— Ты все еще разглядываешь себя, Ал? — голос Уильяма был ровным, прохладным, как сталь клинка. — Пытаешься найти там того бравого капитана, который обещал привезти короне новые земли?

Альфред отвернулся от зеркала, натягивая свежую, хрустящую рубашку. Ткань казалась ему наждачной бумагой после привычных лохмотьев.

— Я выжил, Уильям, — глухо ответил он. — Я провел полгода в аду. В плену у варваров, которые молятся молоткам и живут в грязи. Я видел тварей, которых нет даже в бестиариях.

— Выжил, — адмирал прошел к столу, заваленному картами, и налил себе вина. Альфреду не предложил. — Вопрос лишь в том, какой ценой. Артур доложил мне о твоих… тактических решениях при отходе. Бросить ребенка викингов на съедение, чтобы выиграть время?

Уильям сделал глоток, поморщился, словно вино было кислым.

— Прагматично. Но в Лондоне это назвали бы трусостью. К счастью для тебя, Лондон далеко.

— Ты не понимаешь, — Альфред сжал кулаки. — Там не действуют законы чести. Там действует закон пищевой цепи. Либо ты, либо тебя. Я сохранил жизнь себе и верному слуге Короны. Я добыл сведения…

— Сведения? — перебил его брат, и в его голосе прорезался металл. — О чем? О том, как копать уголь для дикарей? Или о том, как драить палубу?

Уильям резко поставил бокал на стол. Жидкость выплеснулась на карту, растекаясь кровавым пятном по изображению Атлантики.

— Ты думаешь, мы здесь ради тебя, Ал? Ты думаешь, эта эскадра — «Белая Роза», «Железный Герцог», «Авангард» и «Суверен» — прошла через шторма, Мертвое море и чертову дюжину драконьих гнезд, чтобы спасти младшего сына графа Йоркшира?

Альфред замер.

— Вы… вы ведь искали меня. Снаряженная экспедиция…

— Экспедиция была похоронена полгода назад, когда мы получили весть о гибели твоего корабля, — жестко отрезал адмирал. — Мы здесь не ради спасения. Мы здесь ради войны.

Он подошел к брату вплотную.

— Мир изменился, пока ты гнил в шахте. Левиафан мертв, да... В этом ты, можно сказать, сыграл большую роль. Корона признала твои успехи.

Альфред моргнул, словно получил пощечину. Картинки всплыли в памяти: тот безумный бой полгода назад, шторм, черная вода, залпы всех орудий «Лапласа» и предсмертный вой, от которого лопались перепонки и трескались мачты. Тогда он думал, что это была величайшая победа.

— Твои гарпуны и порох сделали свое дело. Однако, барьер пал. Ты, дорогой братец, открыл дверь в настоящий ад! Не для торговых судов с пряностями, как мы мечтали! А для тварей! Они хлынули потоком. Представь себе тысячи летящих из-за мертвого моря драконов, которых ничего, и никто не сдерживает. Они ВСЕ рванули через океан на восток, на НАШИ земли. Они налетели на побережье Нормандии, сожгли Гавр, добрались до Дувра. Англия была в огне, Ал. Наши границы трещали. Мы были в тисках…

Альфред осел на стул. Ноги вдруг стали ватными. Он думал, что совершил подвиг, расчистив путь. А оказалось…

— Твоя самонадеянная экспедиция в дальние земли только усугубила положение всей страны, — холодно чеканил слова адмирал. — Мы теперь на передовой с рептилиями.

— Но… почему вы здесь? — прошептал Альфред. — Если Англия в огне, почему флот здесь, на краю света?

— Потому что мы научились давать сдачи, — усмехнулся Уильям, но улыбка не коснулась его глаз. — Война — двигатель прогресса, знаешь ли. Мы создали оружие, способное сбивать их. Мы начали жечь их гнезда в Европе. И они побежали.

Он провел рукой по карте с востока на запад.

— Нам удалось погнать драконов обратно, на запад. Мы гоним их сюда, в их дикие земли, чтобы запереть и…

— Мы гоним их… — повторил Альфред.

Вот чем и объяснялось странное поведение драконов на острове сегодня. Их нервозность. Появление новых видов, которых раньше не было в этих широтах. Драконы просто отступали. Они искали новые территории, вытесненные войной в Старом Свете!

— Кхм, именно. Мы нашли их слабые места, — продолжил адмирал, разглаживая карту рукой в белоснежной перчатке. — Определенные частоты звука дезориентируют их, сводят с ума, а королевские алхимики разработали смеси, которые горят даже на воде и прожигают их чешую насквозь. Мы стабилизировали фронт на границе с Францией, отбросили тварей от Лондона. И теперь… теперь мы здесь.

Он поднял взгляд на брата.

— Ты, возможно, не понимаешь всей картины, Ал. Твоя экспедиция, хоть и казалась катастрофой, открыла ящик Пандоры. Но в этом ящике, помимо смерти, лежало и золото.

Уильям обвел рукой карту архипелага.

— Левиафан мертв. Барьер пал. Да, сначала это принесло хаос, но теперь, когда мы научились бить их… перед нами открылся Новый Мир. Эти острова, Альфред… Это нетронутые ресурсы, земные богатства, посланные нам Господом, во имя правления Короны! Лес, редкие минералы, стратегический плацдарм. Это блестящее экономическое подспорье для истощенной войной казны!

Адмирал улыбнулся.

— Золотая жила, брат. Мы здесь ради экспансии. Мы создадим здесь колонию. Форпост Британии на краю света.

Альфред слушал, и в его голове медленно укладывался масштаб происходящего.

— Колонию? — переспросил он. — Здесь? Среди вулканов и драконов? А как же викинги?

— Викинги? — фыркнул Уильям, словно речь шла о назойливых мухах. — Дикари с топорами против нашего флота? Они либо присягнут Короне и станут рабочей силой, либо исчезнут. Меня больше заботит логистика.

Он резко развернулся и вышел на палубу. Альфред поспешил за ним, щурясь от яркого солнца.

Фрегат «Белая Роза» шел полным курсом, разрезая волны. Рядом, в кильватерном строю, шли еще три великолепных корабля — «Железный Герцог» с его массивными, окованными медью бортами, легкий и быстрый «Авангард» и тяжелый грузовой «Суверен», трюмы которого были забиты инструментами и материалами для строительства форта.

— Мы уже начали, — бросил Уильям, указывая на горизонт. — Мы оставили три транспортника и инженерный корпус на Безымянном острове, в двух днях пути к востоку отсюда. Там уже закладывают фундамент первого форта. А мы… мы здесь, чтобы зачистить периметр и обеспечить безопасность инвестиций.

Он вдохнул соленый воздух полной грудью.

— Ты провел здесь полгода, Альфред. Ты потерял честь Йоркшира, копаясь в грязи. Но теперь у тебя есть шанс всё исправить. Ты станешь моим советником по местной… фауне. Мы превратим этот дикий край в жемчужину Короны. И никакие драконы нам не помешают.

Вдруг с марса — наблюдательной корзины на мачте — раздался крик:

— Справа по борту! Две цели! Идут под водой!

Альфред вцепился в леер. Уже встречались с такими тварями –– огромные водные драконы, способные плеваться кипятком, который плавит плоть и варит людей заживо в собственных доспехах.

— Боевая тревога! — рявкнул Уильям, но в его голосе не было паники.

На палубе закипела работа.

— Система орошения — пуск! — скомандовал старпом.

Альфред с изумлением увидел, как матросы начали вращать огромные вентили на палубе. Из труб, проложенных вдоль мачт и бортов, с шипением вырвались струи воды, накачиваемые помпами из трюма. За считанные секунды палуба, паруса и борта корабля оказались покрыты водяной пленкой.

— Они не смогут поджечь нас или расплавить смолу, пока мы мокрые, — пояснил Уильям, даже не глядя на брата. — А теперь покажем им нашу «гостеприимность». Левый борт — готовьсь! Канониры — картечь «Драконья Смерть»!

Море справа вздыбилось. Из воды вынырнули две гигантские, уродливые головы на толстых шеях. Они были огромны, казалось, больше самого корабля. Их зобы раздулись, набирая воду для залпа.

— Пли!

Залп «Белой Розы» был оглушительным. Но вместо обычных ядер из стволов вылетели странные снаряды. В воздухе они раскрылись, превращаясь в вращающиеся сети из цепей с лезвиями на концах.

Какие-то… усовершенствованные книппели.

Снаряды с жутким свистом ударили по драконам. Лезвия впились в нежную кожу шей, разрывая зобы.

Один из Кипятильников взревел. Вода, которую он набрал для атаки, хлынула через рваные раны наружу, смешиваясь с кровью. Он захлебывался.

Второй успел выстрелить. Струя кипятка ударила в борт фрегата. Пар окутал корабль белым облаком.

Альфред инстинктивно прикрыл лицо, ожидая жара. Но… ничего не произошло. Система орошения мгновенно охладила кипяток, превратив его в теплый душ. Обшивка, покрытая листами меди, даже не потемнела.

— Добить, — скучающим тоном бросил адмирал.

На корме застучали «скорпионы» — тяжелые станковые арбалеты. Болты толщиной с руку, с наконечниками, смазанными чем-то зеленым, ударили в глаза и жабры дезориентированных монстров.

Через минуту все было кончено. Две гигантские туши покачивались на волнах, окрашивая воду в багровый цвет.

Альфред смотрел на это широко раскрытыми глазами. В вопросах эффективной войны на воде Англия всегда была… первой.

— Видишь, брат? — Уильям положил руку ему на плечо. — Мы больше не боимся сказок. Корона на страже!

Он развернулся к рулевому.

— Курс прежний. Мы идем к Мертвому морю.

***

Последние часы перед отлетом напоминали муравейник, в который ткнули палкой.

— Проверяй узлы, Клинт! — орал я, перекрикивая шум ветра и ворчание Титана. — Если эта конструкция развалится в воздухе, мы будем лететь вниз очень долго и очень грустно!

Наша самоназванная «Черная Жемчужина» (которая все больше напоминала «Летучий Гроб») стояла на пологом спуске к воде. И изменилась она до неузнаваемости: мы сняли мачту — она была лишним весом –– вместо неё по периметру борта были вмонтированы мощные кованые кольца (спасибо Шпикачке и его точечной сварке), к которым крепилась сложная система канатов.

Титан стоял над лодкой, широко расставив лапы. Он выглядел… внушительно. И, кажется, смирился со своей участью. Саид сшил для него что-то вроде грузовой шлеи — широкие полосы кожи охватывали грудь, плечи и основание крыльев дракона, равномерно распределяя нагрузку. От шлеи шли четыре толстых каната к углам лодки.

— Тест на баланс… — скомандовал я. — Титан, подъем!

Дракон недовольно выдохнул облако пара, напряг мышцы и расправил крылья. Один взмах — и в пещере поднялась пыльная буря. Канаты натянулись, заскрипели. Лодка дрогнула и оторвалась от земли на полметра.

Она висела ровно. Не кренилась.

— Держит! — восторженно заорал Фишлегс, который сидел внутри лодки в качестве «живого груза» (и, кажется, молился всем богам сразу). — Она висит!

— Опускай! — махнул я.

Титан аккуратно (ну, почти — был легкий удар о камни) поставил нас на землю.

— Работает, — выдохнул Клинт, вытирая пот со лба. — Саян, вы безумец. Но это работает.

Шестеро рядовых бойцов (Шпикачка, Сосиска, Такса, Бульба, Пузодроб и Суворов) тоже были «запряжены». Но не в лодку, к каждому из них шли длинные поводья, которые крепились к кольцам на бортах. Они не будут нести вес, будут лететь веером вокруг Титана, как эскорт, и при необходимости подтягивать лодку, чтобы её не раскачивало ветром. А Гуф…

Я посмотрел на дерганного дракона.

Гуф летит налегке. Если что, можем пересесть на него ради разведки вперед или просто… просто так.

Помимо сложностей в подготовке лодки и нужных костылей, были и сложности в подготовке самих драконов…

Честно говоря, прикрутить кусок кожи к деревяшке с помощью лавы — это детская забава по сравнению с попыткой объяснить ящеру, что он теперь тягловая лошадь.

Основная проблема заключалась в синхронизации. В природе Громмели летают стаей, но как-то уж слишком хаотично: кто-то выше, кто-то ниже, кто-то решил почесать бок о скалу. У нас же была жесткая сцепка. Если Титан рванет вверх, а, скажем, Сосиска решит нырнуть за чайкой — нашу Жемчужину просто разорвет в воздухе, а нас вытряхнет, как горох из стручка.

Пришлось дрессировать… Поклон природе за то, что Громмели вышли очень умными и податливыми живот… рептилиями.

Начали мы с «сухого плавания» прямо в пещере. Я прицепил Титана к самому тяжелому валуну, который смог найти, и начал отрабатывать команду «Натяг».

— Не рви! — орал я, хлопая его по толстой шее, когда он пытался взлететь рывком. — Плавно! Внатяг… Господи за что МНЕ ЭТО ГОВНО!?

Дракон, привыкший, что сила — это решение всех проблем, сначала бесился. Он рычал, бил хвостом, и пару раз чуть не размазал меня по стенке. Но тут в дело вступала ведро рыбы. Рывок — нет рыбы. Плавное напряжение мышц, медленный подъем, пока веревка не звякнет струной — рыба. Через два часа условный рефлекс закрепился.

С эскортом было сложнее, но… тоже, с горем пополам, но справились.

Самым страшным кошмаром была посадка. Взлететь — дело нехитрое. А вот опустить перегруженную, хрупкую конструкцию на воду или камни, не разбив ее в щепки… Мда.

Первые разы они просто плюхались.

Саид матерился на арабском, хватаясь за сердце, а драконы смотрели на нас с немым вопросом: «Ну мы же сели, чего тебе еще надо?».

Пришлось учить их чувствовать инерцию. Я садился верхом на Титана, Фишлегс оставался в лодке (бедный парень служил живым уровнемером) и мы тренировали «посадку на яйца». Я заставлял их зависать в полуметре от земли и гасить скорость крыльями до нуля, прежде чем коснуться поверхности.

Конечно, за трое суток идеально отладить механизм невозможно. Мы не учли воздушные ямы. Мы не знали, как поведут себя веревки при боковом ветре. Мы не отработали действия при атаке (надеюсь, ее не будет).

Но… Надеюсь, сработает. В идеале нам бы просто долететь одним рывком. День пути. Если все будет окей, то к завтрашнему дню мы будем на суше.

Погрузка заняла еще час. Мы брали всё, что могло пригодиться на острове. Бочки с пресной водой (три штуки, тяжеленные). Мешки с вяленым мясом. Инструменты. Остатки железа. Саид даже притащил огромный пучок какой-то сухой травы — для подстилок.

— А это зачем? — я пнул странный, вонючий мешок в углу лодки.

— Аммиак, — невозмутимо ответил Саид. — Концентрат от Шепотов. Вдруг пригодится? Кожу дубить или… врагов травить.

— Логично. Запас карман не тянет, так что грузим.

Наконец, спустя три дня все было готово. Солнце клонилось к закату, окрашивая море в кроваво-красный цвет. Идеальное время для побега. Викинги сейчас наверняка зализывают раны и оплакивают погибших, им не до неба. Прчием и мы полетим по большому полукругу, огибая деревню.

Я собрал всех в круг.

— Итак, господа и драконы. План прост. Взлетаем, набираем высоту метров триста, чтобы нас не достали случайные стрелы, и ложимся на курс Нуригари…

С направлением по солнцу тоже определились. Пусть и не точно, но размеры острова позволяют допустить отклонение в пару километров в сторону.

— А Шепоты? — спросил Фишлегс.

Я перевел взгляд на Альфу, Бету и Брюхобура. Подземные драконы нервно извивались у выхода, стараясь держаться в густой тени скал. Для них открытое небо — это стресс, а прямой солнечный свет бьет по глазам.

— Они пойдут с нами, — решил я, отвечая на немой вопрос. — Собственно, это одна из причин, почему мы стартуем именно сейчас, в ночь. Они пойдут ниже, метрах в десяти над волнами. Выше, боюсь, им будет тяжелее.

Я глянул на темнеющий горизонт.

— А днем… Если встретим по пути какой-нибудь островок, скалу или просто кусок суши — будем делать привалы. Переждем световой день в тени, дадим им зарыться в камни или спрятаться в расщелинах, а сами отоспимся и разомнем ноги. Гнать без остановки не будем — тише едешь, целее будешь. Нам спешить некуда, главное то добраться живыми.

Разобравшись с логистикой, я подошел к Титану и похлопал его по массивной ноге.

— Ну что, здоровяк, твой выход.

Мы забрались в лодку. Тесновато, конечно. Четверо взрослых мужиков, пацан и куча барахла. Но лучше, чем в клетке.

— По местам! — скомандовал я, занимая место у рулевого весла (да, мы оставили одно весло на корме как воздушный руль, хотя эффективность его была сомнительна).

— От винта! То есть… Взлет!

Я дернул за сигнальную веревку, привязанную к недоуздку Титана.

Дракон заревел. Мощно, басовито. Его крылья быстро начали бить по воздуху.

Рывок!

Лодка подпрыгнула, дно скрежетнуло по камням, и… пол ушел из-под ног.

Желудок подпрыгнул к горлу –– мы взмывали вверх, причем рывками, в такт взмахам крыльев. Вверх-вниз, вверх-вниз. Морская болезнь началась еще до того, как мы оказались над морем.

— Держитесь! — орал Клинт, вцепившись в борт побелевшими пальцами.

Шесть Громмелей сопровождения взлетели следом, натягивая свои поводья. Система стабилизации сработала — рывки стали мягче, лодка выровнялась.

Вид, открывшийся нам, захватывал дух. Остров Кьяденьсь лежал внизу, как на ладони. Зеленое море леса, черные скалы и… тонкие струйки дыма, поднимающиеся от деревни на востоке.

— Прощайте, неудачники! — крикнул Фишлегс, перевесившись через борт и показывая неприличный жест в сторону родного дома. — Я вернусь! И я буду верхом на драконе, а вы будете чистить навоз.

— Не каркай, — одернул его Саид. — Путь неблизкий.

Мы набирали высоту. Воздух становился холоднее и чище. Ветер свистел в снастях нашей гондолы.

Слева по борту, внизу, я увидел три извилистые тени, скользящие под поверхностью воды. Шепоты Смерти шли параллельным курсом..

Вроде бы все нормально, да…? Тогда…

— Курс на закат! — скомандовал я, сверяясь с солнцем.

Титан, повинуясь натяжению поводьев, плавно повернул на запад. Туда, где на горизонте сгущались тучи, и где, по словам Фишлегса, лежала Стонущая Земля.

Первые полчаса полета были самыми страшными. Мы привыкали к качке, к скрипу конструкции, к ощущению бездны под ногами (дно лодки было крепким, но мысль о том, что между тобой и смертью только слой кожи и гнилые доски, бодрила).

Но потом пришло странное чувство.

Эйфория.

Мы летели! Мы покорили небо!!! Мечтал ли я когда-нибудь о таком? КОНЕЧНО!

— Саян, смотри! — Клинт указал вниз.

Мы пролетали над открытым морем. Вода была темно-синей, почти черной. И вдруг поверхность вскипела.

Огромная стая рыб выпрыгнула из воды, спасаясь от кого-то. А следом за ними…

Из глубины вырвалась пасть. Огромная, зубастая пасть Кипятильника!

Он был далеко внизу, метров двести под нами. Он не видел нас, занятый охотой. Дракон набрал полный рот воды и выстрелил струей кипятка в косяк рыбы. Вверх поднялось облако пара. Вареная рыба всплыла на поверхность, и хищник начал лениво собирать ужин.

— Нам повезло, что мы высоко, — заметил Клинт. — Если эта тварь плюнет вверх…

— Не достанет, — успокоил я его, хотя сам прикинул дальность струи. — Мы вне зоны поражения. Пока мы здесь — мы недосягаемы для водных тварей и для кораблей.

Интересно, как, теоретически, викинги справятся с целью, которая висит в километре над водой и может сбросить им на голову бочку с аммиаком?

Глава 54

Вот если бы хоть КТО-ТО полгода назад сказал мне, на минуточку, ДИПЛОМИРОВАННОМУ ветеринару с амбициями открыть свою клинику в Москве, признанному волонтеру, что я буду висеть в корзине из гнилых досок и моченой кожи на высоте трехсот метров над океаном, привязанный веревкой к гигантской летающей рептилии, я бы прописал этому человеку… м-м-м, галоперидол, например –– такой ну очень уж сильный антипсихотик –– причем в ударных дозах.

А сейчас? Сейчас мне самому он понадобился бы, ведь… я просто пытался не блевать от нахлынувшей морс… воздушной болезни из-за чертовых воздушных ям и долбанного хаотичного ветра!

— Господь всемогущий, укрепи мою веру и желудок, — донеслось слева.

Это молился Клинт. Англичанин вцепился в борт нашей Жемчужины до побеления костяшек пальцев, и смотрел в одну точку на горизонте, стараясь не глядеть вниз. Его лицо приобрело отчетливый зеленоватый оттенок, гармонирующий с цветом морской воды внизу.

— Держись, мех, святой отец, — прохрипел я, перекрикивая свист ветра и гул крыльев. — Блевать только по ветру, иначе нам всем тут станет очень некомфортно.

Полет на Громмеле… еще на суше представлялся красиво, да. Волосы развеваются на ветру, чувство необъятной свободы и затекшей задницы, в голове играет музыка... А вот над морем, на большой высоте это ну прям ВООБЩЕ жесть.

А еще напомню, что их крылья крошечные по сравнению с массой тела. И чтобы держать в воздухе такую тушу, им приходится махать крыльями как колибри. Это создавало еще одну проблему в виде низкочастотного гула, от которого вибрировали зубы, а внутренности медленно превращались в смузи.

— Саян, — голос Саида прозвучал неожиданно спокойно, хотя в его глазах я видел то же напряжение. Мавр сидел на дне лодки, поджав ноги, и перебирал самодельные четки. –– Кожа натянулась, еще немного и зазвенит. Точно выдержит?

Я посмотрел на борта. Наша драконья клепка — сплав металла и лавы — держала намертво, да. Но само дерево… Старые шпангоуты скрипели и стонали под нагрузкой. Ветер пытался разорвать нашу гондолу, а Титан тянул её вверх.

— Честно? — я проверил страховочный трос, которым пристегнул себя к поясу. — Хрен его знает, Саид. Я не инженер... Но распределение нагрузки на шесть точек должно сработать.

— Уповай на Аллаха, но верблюда привязывай –– хмыкнул мавр в ответ.

— Вот мы и привязали, — я дернул за трос, уходящий вверх, к брюху одного из Громмелей. — Смотри. Если лодка развалится, мы не рухнем камнем вниз, просто повиснем на драконах. Удовольствие ниже среднего, конечно, но жить будем.

— Утешил, — буркнул Клинт, закрывая глаза.

Мы летели уже часа четыре. Или пять. Время в небе течет иначе.

Громмели показывали чудеса выносливости. Я знал, что у рептилий метаболизм медленнее, чем у млекопитающих, но у драконов, видимо, совсем необычный. Особенно у Титана.

— Саян! — вдруг пискнул Фишлегс. Пацан единственный из нас не выглядел умирающим. Наоборот, он торчал у носа лодки, вцепившись в канаты, и с восторгом пялился вниз. — Земля. Я вижу землю!

Я дернулся, чуть не выронив бурдюк с водой.

— Где?

— Вон там! –– указал парень рукой.

Я прищурился. Сквозь дымку проступало темное пятно в виде… кхм. Реально остров.

— Снижаемся. — скомандовал я, дергая поводья Титана. — Плавно, мать вашу! Не уроните нас.

Посадка была тем еще аттракционом. Громмели, почуяв твердь, рванули вниз. Пришлось орать и дергать за вожжи, заставляя их работать крыльями на реверс.

Удар.

Скрежет.

Треск.

Жемчужина пропахала днищем гальку, накренилась и замерла.

— Земля! — Саид буквально вывалился за борт. — Твердая, благословенная земля! Клянусь, я больше никогда не буду жаловаться на долгие переходы по пустыне.

Я вылез следом, разминая затекшие ноги. Колени дрожали, а самого меня качало.

Но беспокоило не это, а… окружение.

Остров оказался специфическим.

Это не был вулканический Нуригари, однозначно. Больше было похоже на свалку, эдакую естественную ловушку течений. Видимо, сюда, на этот клочок суши посреди океана, волны сносили всё, что плохо плавало, но не тонуло.

Весь берег был завален плавником. К берегу и на пляж прибились огромные стволы деревьев, выбеленные солью до состояния кости, были еще и обломки бочек, куски снастей. И корабли.

Метрах в пятидесяти от нас, полузасыпанный песком, лежал остов драккара. Чуть дальше — еще один, поменьше, разломившийся пополам.

— Никак кладбище кораблей, — прошептал Клинт. — Дурное место, Саян, корабли просто так не бьются о скалы.

Однако, отдохнуть нам все равно необходимо. Но первым делом, конечно же, осмотримся.

Я отстегнул Титана. Дракон рухнул на камни, вывалив язык. От него валил пар, бока ходили ходуном. И неудивительно! –– дракон выложился на полную. Остальные Громмели тоже попадали кто где, напоминая кучу бурых валунов.

— Надо осмотреться, — сказал я, доставая тесак.

Мы двинулись к ближайшему остову.

Это был старый корабль. Я бы даже сказа –– очень старый. Доски посерели и рассыпались в труху при прикосновении.

Внутри, среди песка и мусора, лежали кости.

— Викинги, — констатировал Фишлегс, указывая на ржавый шлем, из которого торчала нижняя челюсть. — Судя по узору на ободе — клан Хеймдалля. Они, м-м-м… пропали лет двадцать назад.

Присел рядом с телом. Точнее, с тем, что от него осталось.

— Грудная клетка раздроблена, — прокомментировал я, осматривая кости. — Ребра сломаны внутрь. Как будто на него наступили или ударили чем-то очень тяжелым.

— Дракон? — спросил Саид.

— Скорее всего. Но следов зубов на костях нет. Его не съели, а просто… убили и бросили.

Прошел дальше.

Еще один скелет был в странной позе — скрюченный, прижатый к борту. В руках — остатки меча.

— Они защищались? Но враг был…

Я поднял голову. Над нами, на уцелевшей балке мачты, были глубокие, длинные борозды. Но на следы когтей это не походило… Прям совсем.

Любой коготь, будь он костяным или роговым, разрывает волокна, оставляя задиры, торчащие щепки и рваные края, пусть даже прошли года, но следы бы остались. А здесь…

Подцепил ногтем край царапины. Древесина будто была… растворена. Края борозды были мягкими, оплывшими, словно это не дуб, а кусок масла, по которому провели раскаленной ложкой. Волокна внутри углубления превратились в черную, маслянистую кашу, которая со временем высохла в труху.

Дерево в этих местах почернело и обуглилось, будто пережило пожар.

— Кислота? — нахмурился я.

Чтобы проверить догадку, перешагнул через гнилой бимс и углубился в тень, где у борта лежало еще одно тело. Вернее то, что от него осталось.

Зрелище было не для слабонервных. Даже Саид, привыкший к виду смерти, отшатнулся и прикрыл нос рукавом, хотя пахло здесь только старой пылью.

— Аллах милосердный… — прошептал мавр. — Что с ним сделали?

Скелет лежал на спине, раскинув руки. Ноги в истлевших сапогах были целы. Таз — цел. А вот выше… Выше начиналась какая-то каша.

Грудная клетка отсутствовала наполовину. Ребра с левой стороны истонченные, пористые, с оплывшими краями, напоминающие тающий сахар.

Я присел на корточки и осторожно коснулся края позвонка. Кость рассыпалась в белый порошок под пальцем.

Действительно, кости словно растворили.

Перевел взгляд на череп. Нижней челюсти не было вовсе, а скуловая дуга справа «поплыла», превратившись в бесформенный нарост кальция.

Спешно покинув корабль, мы обошли весь берег, но встречала нас только тишина. Слышался лишь шум прибоя и крики чаек, но никаких следов свежей стоянки, кострищ или драконьего помета на берегу (а драконы срут много и заметно, уж я-то знаю) не было.

— Чисто, — выдохнул я, убирая тесак. — Похоже, это было давно. Драконы могли использовать этот остров как временную базу и улететь. Или просто мигрировали.

В этот момент со стороны моря раздался жалобный писк.

Из воды, метрах в десяти от берега, вынырнули три головы Шепотов Смерти.

Выглядели они жалко. Обычно грозные, шипастые твари сейчас еле шевелились.

— О, братья наши меньшие, — я поспешил к воде. — Тяжело пришлось?

Они выползли на песок, оставляя за собой мокрые борозды. Альфа дрожал всем телом. Полет (даже низко над водой) и плавание для них, сугубо подземных жителей — дикий стресс. Но вот, справились… Хотя сомнения, конечно, были.

После прилета Шепоты с визгом вгрызлись в песчаную почву под защитой гнилого корпуса драккара. Фонтаны песка и гальки взлетели в воздух. Через минуту они исчезли под землей, оставив только осыпающиеся входы в норы.

Отдыхают, понятно.

— Пусть спят, — сказал я. — Мы тоже отдохнем пару часов и валим отсюда.

Расположились в тени того разбитого драккара, где нашли кости. Символично, конечно, но зато от ветра защищает. Саид достал вяленое мясо.

Итак, подумаем.

Остров небольшой. С высоты полета — размером, наверное, был с деревню викингов. Есть растительность в виде кустарников и деревьев ближе к центру острова. Значит, есть пресная вода?

И тут…

Спустя час отдыха.

Раздался шум.

Сначала подумал, что это ветер шелестит, будто сухие листья трутся друг о друга, но интуиция заставила меня замереть и прислушаться.

— Слышите? — одними губами спросил я.

Клинт, сидевший с закрытыми глазами, мгновенно напрягся. Его рука медленно потянулась к молоту.

— Шорох, — шепнул он. — Слева от кустов.

Я посмотрел на наших Громмелей.

И вот тут мне стало по-настоящему страшно.

Они… жались друг к другу.

Шпикачка вжался в бок Титана, пытаясь стать невидимым. Сосиска и Бульба поджали хвосты. Сам Титан лежал, прижав голову к земле, и его единственный глаз бегал из стороны в сторону.

— Фишлегс, — очень тихо позвал я. — Почему Громмели боятся? Кто может напугать их?

— Не знаю… — голос парня дрожал. — Может, Скрилл? Но тут нет грозы… Я не знаю, кто ими питается…

Шорох повторился. Ближе.

Внимательно вгляделся в поляну, раскинувшуюся перед нами.

На первый взгляд она казалась абсолютно пустой и безжизненной: унылый пейзаж из серого песка, выбеленных коряг и редких островков кустарника с буро-красной листвой. Но что-то в этой картине царапнуло взгляд, заставив напрячься.

Я прищурился, фокусируясь на конкретном кусте метрах в двадцати от нас. Он выглядел совершенно обычным, ничем не примечательным, пока… один из его широких красных листьев вдруг отчетливо не моргнул. МОРГУНЛ ТВОЮ МАТЬ!!! А следом и толстая ветка дернулась СЛИШКОМ уже неестественно, против ветра!

По спине промчался табун мурашек.

— Не двигаться, — выдохнул я.

— Что там, Саян? — Саид уже сжимал рукоять своего прута, бегая глазами по пустому пляжу. — Я никого не вижу. Джинны?

Какие, к черту, джинны…

Я продолжал всматриваться в пространство, пытаясь увидеть то, чего там быть не должно. Глаза не справлялись, но мозг уже улавливал аномалию. Воздух впереди дрожал и плыл, словно над раскаленным асфальтом, хотя песок был едва теплым. Пятно искажения сместилось: секунду назад оно рябило красно-зеленым в тон кустарника, а ступив на открытое пространство, мгновенно перекрасилось в грязно-желтый цвет пляжа.

Мимикрия…

— Фишлегс, — прошептал я, боясь моргнуть, чтобы не потерять силуэт из виду. — У кого из драконов идеальная маскировка? Смена цвета, полная невидимость?

Парень рядом побледнел, мгновенно растеряв остатки загара.

— Разнокрылы… — выдохнул он.

— Поздравляю, — нервно усмехнулся я. — Мы нашли их.

В этот момент пустота обрела плоть.

Дракон замер метрах в пяти от нас. Видимо, понял, что его обнаружили, или просто счел дистанцию убойной. По его телу прошла быстрая волна пигментации, словно сдернули покрывало, и камуфляж спал.

Передо мной стояла тварь, напоминающая гибрид хамелеона и перекачанного геккона. Гладкая, лишенная крупной чешуи кожа переливалась всеми оттенками красного и оранжевого (но явно выраженной брони на драконе не было). Вытянутая плоская голова, огромные, вращающиеся глаза с вертикальным зрачком и жуткая нижняя челюсть, выступающая вперед частоколом кривых бивней. О, а еще имелись какие-то длинные кисточки-уши, больше похожие на косы.

Он был пугающе, смертоносно красив.

Зверь припал к земле на четырех лапах, а его шкура все еще слегка мерцала, готовая в любой миг снова раствориться в фоне.

— Без резких движений, — скомандовал я чужим голосом. — Он будто оценивает.

Любопытный, твою мать…

— Он нас жрать хочет, Саян! — прошипел Клинт.

— Тихо! — рявкнул я шепотом. — Ранишь — он зальет нас кислотой, вспомни обугленный корабль. К тому же он не один.

Словно в подтверждение, воздух слева, прямо на борту разбитого драккара, пошел рябью и проявил второго ящера — чуть меньше, зеленоватого оттенка. Он сидел там всё это время, наблюдая за нами с момента прилета, за что ему плюсик в копилку –– не напал сразу. Справа, из-за груды мусора, бесшумно вытекал третий.

Нас взяли в коробочку.

В голове, несмотря на страх, билась мысль: «Как? Хроматофоры, как у головоногих? Мышечный контроль пигментных мешочков? Это же должны быть колоссальные энергозатраты! При таком метаболизме они должны быть вечно голодными».

— Саян, хватит думать, делай что-нибудь. — Саид попятился, упершись спиной в гнилые доски.

Красный самец сделал пробный шаг вперед. Пасть приоткрылась, демонстрируя раздвоенный язык. С клыка сорвалась густая, прозрачная капля и шлепнулась на камень.

ПШШШ!

Валун зашипел и пошел пузырями, растворяясь на глазах.

— Кислота, — констатировал я очевидное. — Если она плавит базальт под ногами, то броню Громмелей сожрать тоже сможет…

Красный издал странный стрекот.

Я чуть склонил голову — он зеркально повторил движение. Моргнул — то же самое.

— Подражание… Они любопытствуют?

— Любопытство сгубило кошку, — буркнул Клинт. — А нас погубит ожидание.

Нервы у Сосиски сдали первым. Толстый Громмель взвизгнул и попытался зарыться в песок.

Это стало сигналом –– игривость хищника испарилась. Гребень Красного вздыбился, зрачки сузились в нитки.

— В укрытие! — заорал я.

Мы рванули внутрь гнилого остова. Струя кислоты прошила воздух там, где мгновение назад стоял Саид, и ударила в борт. Древесина вспыхнула ядовито-зеленым и потекла, превращаясь в черную жижу.

Мы скатились в темный трюм, падая на кучи трухи. А снаружи разверзся хаос!

Я припал к щели в досках. Зрелище было жутким: Титан рявкнул, плюнул лавой наугад, но цель уже растворилась. Ответный удар прилетел из ниоткуда — невидимый хвост хлестнул вожака по морде, распарывая кожу до крови.

— Они их перебьют! — запаниковал Фишлегс. — Надо помочь!

— Чем?! — огрызнулся Саид, сжимая бесполезный сейчас прут. — Они невидимые!

В мозгу щелкнуло.

— Зато у них нет брони. — выкрикнул я, хватая Клинта за плечо. — Чтобы менять цвет, кожа должна быть мягкой, насыщенной хроматофорами и капиллярами. Жесткая чешуя не может мимикрировать. Клинт, бей! Любое попадание поможет!

— Куда?! Я не вижу целей!

— Смотри на следы! На возмущения пыли, на искажения воздуха! Стреляй в рябь, твою мать!

Англичанин высунулся в пролом. Снаружи Громмели сбились в оборонительный круг, выставив хвосты-булавы, а вокруг них плясали смертоносные полупрозрачные тени. Клинт замер, его глаз хищно сканировал пустоту.

Песок взметнулся под невидимой лапой.

ВЖУХ! –– сменивший молот на лук Клинт выпустил стрелу, которая тут же ушла в пустоту.

Стрела вошла невидимой твари в плечо. Воздух взорвался визгом, похожим на скрежет стекла по металлу, и из ниоткуда проявилась зеленая туша. Раненая самка (судя по размеру, если, конечно, самки их вида меньше самцов) заметалась, её маскировка сбоила, вспыхивая то серым, то багровым. Боль ломала контроль над хроматофорами?

Титан, увидев врага, не растерялся.

БАМ! –– Это был удар булавой хвоста, от которого хруст костей был слышен даже в трюме. Тварь отлетела и затихла.

Остальные Разнокрылы не проявились. Наоборот, они стали осторожнее. Кислотные плевки полетели с удвоенной частотой, но теперь они били прицельно.

Примечательно, кстати, что дальность полета кислоты была небольшой… Им бы как-нибудь держать дистанцию с ними.

Тем не менее…

— …мы в заднице, — констатировал я, прижимаясь к гнилому шпангоуту. — Мы не можем выйти. У нас нет дальнобойного оружия, кроме лука Клинта, подойти к ним вплотную мы тоже не можем — расплавят.

— И что делать? — Саид вытер пот со лба, сжимая бесполезный сейчас прут. — Ждать, пока они нас переварят?

Я лихорадочно соображал. Громмели паниковали. Еще минута — и строй рассыплется, они начнут взлетать кто куда, ломая лодку (мы же не отсоединили их) и наши шансы на спасение. Нужно что-то, что может бить по площади издалека....

Шепоты.

В памяти всплыл рев Вопля Смерти. Звук, который заставляет Шепотов бросать всё и собираться.

Я набрал в грудь воздуха, чувствуя, как расширяется диафрагма. Сложил ладони рупором и выдал Рёв.

Это был низкий, рокочущий звук, переходящий в визгливый скрежет. Горло обожгло огнем, в глазах потемнело от натуги. Это была жалкая имитация оригинала, но акустика пустого трюма усилила её, направив вибрацию в киль, а оттуда –– в землю.

Секунда тишины.

Две…

Еще пять.

А потом песок под нами вздрогнул.

— Услышали… — прохрипел я.

Снаружи, у самого борта драккара, земля взорвалась фонтанами песка.

Три змеевидные туши — Альфа, Бета и Брюхобур — вылетели на поверхность.

Разнокрылы, не ожидавшие атаки из-под земли, замешкались. И это стало их ошибкой.

Шепоты не стали сближаться, а использовали свое главное дальнобойное оружие.

— Хвосты! — заорал Фишлегс. — Смотрите!

Шепоты начали вращаться вокруг своей оси, раскручивая хвосты как пропеллеры.

ВЖИХ-ВЖИХ-ВЖИХ!

Десятки острых шипов сорвались с их хвостов, превращая пространство перед драккаром в зону сплошного поражения.

Шипам ведь было плевать на маскировку. Они прошивали воздух, кусты и пустоту.

Визг! Еще визг!

Сразу три Разнокрыла проявились из невидимости, утыканные иглами, как подушечки для булавок. Их мягкая, лишенная брони кожа не могла остановить костяные снаряды. Боль выбила их из камуфляжа.

— Есть! — гаркнул я. — Громмели, фас!

Титан, увидев поддержку, воспрял духом.

— Р-Р-РА!

Камнееды открыли рты и начали бить лавой по проявившимся целям.

Разнокрылы дрогнули. Получив серьезный отпор, вожак стаи, уже раненый шальным шипом в бок, издал резкий свист.

Попытались раствориться (не вышло) и побеждали назад.

— Ушли? — спросил Клинт, все еще держа тетиву натянутой.

— Перегруппировываются, скорее всего, — хрипло отозвался я, чувствуя, как адреналиновый откат начинает трясти руки. — Думаю, они вернутся. Не может их тут быть всего четверо…

Я выскочил из разлома драккара.

— Шепоты…

Подземные драконы, тяжело дыша, подползли ближе. Их шипы на глазах начали отрастать, восполняя боезапас. Титан стоял рядом, с его морды капала кровь вперемешку с кислотой —ожог был глубоким.

Подбежал к нему. Зеленая дрянь на его щеке продолжала работать, пузырясь и вгрызаясь в плоть, растворяя даже каменную броню.

Черт!

Рука потянулась к фляге с водой, но я тут же одернул себя. Если это концентрированная кислота (а судя по тому, как она плавила камень — это была очень едкая смесь), то вода может вызвать экзотермическую реакцию. То есть жидкость, вдобавок к работе кислоты, просто вскипит прямо на морде, и мы получим термический ожог поверх химического! Замечательно! К тому же слизь была вязкой, гидрофобной — вода ее не смоет, а просто размажет, увеличив площадь поражения…

Нужна щелочь, чтобы погасить реакцию хотя бы частично.

Я метнулся к лодке, перерывая сваленные в кучу припасы.

— Где этот чертов бурдюк?!

Саид готовил щелок из древесной золы для обработки шкур. Мы везли остатки просто… чтобы ничего не оставлять в том месте. Кто бы мог подумать, что он понадобится мне прямо сейчас...

— Нашел.

Я выхватил кожаный мешок с мутной, мылкой на ощупь жижей. И, подбежав обратно к дракону, плеснул щелочной раствор прямо на дымящуюся скулу Титана.

ПШШШ!

Звук был такой, будто я бросил кусок мяса на раскаленную сковороду. Реакция нейтрализации пошла мгновенно. Кислота и щелочь сцепились, выделяя тепло и превращаясь в (относительно) безвредную соль и воду. На морде дракона взбилась густая, грязная пена.

Титан дернулся, заскулил, мотнул головой, разбрызгивая пену, но не отстранился. Он почувствовал главное — жжение прекратилось.

— Тихо, тихо, парень... — я вылил остатки, смывая уже погашенную пену. Ожог остался, кожа была красной и воспаленной, но дымиться перестала. — Вот так. Жить будешь. Шрамы украшают мужчину.

Отбросил пустой бурдюк и вытер липкие руки о штаны.

— Надо валить, — сказал я, оглядывая поле боя.

Сборы заняли три минуты –– мы просто побросали мешки внутрь, кое-как закрепили основные тросы и проверили целостность конструкции.

— Все на борт!

Я запрыгнул на корму. Титан, чувствуя мою панику, уже расправил крылья.

— Взлет!

Дракон взревел.

— Давай, родной! Вытяни нас! — орал я, помогая ему ментально, посылая волны уверенности.

В кустах внизу замелькали тени. Весь остров пришел в движение.

Плевок кислоты пролетел в сантиметрах от моего лица, прожег дыру в кожаной обшивке борта.

— Вверх! — заорал Клинт, выпуская стрелу в кишащую массу внизу.

Титан нашел восходящий поток теплого воздуха и, оттолкнувшись хвостом, рванул в небо.

Земля ушла вниз.

Я перегнулся через борт, глядя на удаляющийся пляж.

— Пронесло… — выдохнул Фишлегс, сползая по стенке лодки.

Глава 55

Мы летели уже час после того, как покинули недружелюбный островок. Титан шел ровно, хотя я чувствовал через поводья, как дрожат его мышцы. Кислотный ожог на его морде выглядел жутко (даже с такого расстояния), в виде воспаленного пятна на багровой шкуре.

Я зажег небольшой факел — пропитанную жиром тряпку на палке. Ветер свистел в ушах, пытаясь задуть пламя, но мне нужен был свет для чтения.

— Фишлегс, — позвал я, перекрикивая гул крыльев.

Парень, который до этого сидел, вжавшись в угол лодки и обнимая Книгу Драконов, при моем голосе встрепенулся и поднял голову.

Фишлегс... — мелькнула очень уж запоздалая и раздраженная мысль. — Длинно. Можно будет сократить. Фиш... Или просто Сашкой обозвать уже. Пусть привыкает, мех.

Вслух, впрочем, я этого пока озвучивать не стал.

— Дай книгу Борка, — попросил я, протягивая руку. — Нужно понять, с чем мы столкнулись. Не хочется, чтобы на Нуригари нас ждала подобная хрень, а мы были бы не готовы.

Парень послушно передал мне тяжелый фолиант, стараясь не смотреть за борт, где в черной бездне океана, метрах в десяти над волнами, скользили наши Шепоты Смерти.

Открыл страницу, помеченную грубым, но узнаваемым рисунком ящера с плоской головой и выступающими бивнями. Поднес факел ближе.

— Так... — пробормотал я, пробегая глазами по рунам. — «Разнокрыл — подлое отродье Локи. Этот дракон не знает чести и не выходит на честный бой. Он владеет дьявольским искусством исчезать, становясь камнем, листвой или самой землей. Стаи этих убийц рыщут невидимыми тенями, выжидая момент, чтобы вонзить клыки в спину беспечного викинга...»

— Это мы заметили, — буркнул Саид, который сидел напротив. — Шайтаны невидимые.

— «...Природа обделила эту тварь броней — шкура его мягкая и податливая, как у освежеванной туши, позор для драконьего рода! Но не обманывайтесь этой слабостью. Взамен трусливая бестия плюется самой едкой желчью Хель, способной превратить мужа и его щит в дымящуюся лужу раньше, чем тот успеет замахнуться топором».

Я поднял глаза на спутников.

— Мягкая кожа… — повторил я.

И, решив пояснить этот момент (а то в их глазах было слишком уж много ужаса перед исчезающими демонами), я развернул книгу так, чтобы видели все, и ткнул пальцем в рисунок анатомии дракона.

— Смотрите. Чтобы менять цвет, кожа должна быть нашпигована хроматофорами — это такие, клетк… м-м-м… составные части самой шкуры со специальным пигментом. Именно это и позволяет ему менять цвет под окружение. Любая жесткая чешуя, костяная защита, ороговевший слой… даже банальная грязь блокировала бы этот процесс.

— Словно грех: красив на вид, но ядовит внутри, — пробормотал Клинт.

— Поэтично, — усмехнулся я. — Но суть ты уловил. Мы угадали, нанеся удар, чтобы сбить маскировку болью, но в следующий раз, теоретически, можно просто закидать их грязью. Почему-то в тот момент такая простая идея не пришла на ум…

Клинт вдруг поднял на меня взгляд.

— Знаешь, Саян, человек я образованный, на самом деле. С Божьим писанием знаком, латынь разумею, труды отцов церкви читал. Но даже мой пылкий ум не дает мне обоснований твоим речам. Хромо… что? Пигменты? Такое чувство, что говорим мы на разных языках, хотя слова вроде одни. Откуда знания и слова такие? С какой страны ты все-таки прибыл, что там учат подобному?

Я на секунду завис. Опять забыл сделать поправку на средневековье…

— А разве пророку нужно что-то пояснять? — подал голос Саид с легкой издевкой. — Быть может, это язык джиннов? Или высшая мудрость, недоступная нам, простым смертным, копающимся в песке?

Я вздохнул, захлопывая книгу.

— Это не язык джиннов. Считайте это традиционным языком лекарей. Там, откуда я родом, привыкли давать имена каждой частице мира, чтобы понимать, как она работает.

Я обвел их взглядом.

— Давайте договоримся на берегу. Я знаю много странных слов, вы не ищите в этом подвоха или колдовства. Если что-то непонятно — не стройте догадки, просто спросите: «Саян, что это за хрень?». И я оюъясню. Идет?

— Идет, — кивнул Клинт, явно успокоенный тем, что это не дьявольщина.

— Вот и славно.

Ладно, читаем дальше.

Атакуют группами по три-пять особей. Если встречают отпор — отступают, чтобы вернуться с подкреплением.

— Значит, мы правильно сделали, что свалили, — кивнул я. — Они бы вернулись всей колонией, но сколько их могло там быть? На таком маленьком острове то… Кстати, о голоде. Я ищу, сколько они жрут. Чтобы поддерживать такую маскировку, нужна уйма энергии.

Снова уткнулся в текст.

— Так… вот оно. «Они — бич небес, ибо не щадят даже своих сородичей. Они разоряют гнезда, воруя и пожирая яйца других драконов. Нет ничего святого для этих упырей...»

— Яйца, — пробормотал я, захлопывая книгу, но оставляя палец на закладке. — Логично. Активная мимикрия — это чудовищные энергозатраты. Поддерживать камуфляж, менять текстуру кожи в реальном времени... Им нужно жрать постоянно, ужас.

Снова открыл страницу, заметив еще один абзац, выделенный жирными чернилами.

«И пуще всего бойтесь их взгляда! Ибо владеют они злым колдовством — если посмотришь в их вращающиеся глаза, они украдут твою душу и лишат воли, превратив славного воина в покорного истукана перед смертью».

Однако, вспоминая взгляд Разнокрыла на пляже, ничего подобного не заметил. Обычные вертикальные зрачки… лишь стрекот от их тела был странным.

— Колдовство... — хмыкнул я. — Вряд ли это магия. Скорее всего, сложный паттерн движений зрачков и смена цвета радужки. Может, этим вызывает перегрузку зрительного нерва и дезориентацию. Как у каракатиц, которые завораживают краба перед атакой. Но викинги –– не крабы. Как это действует на людей?

— Хорошо, что мы не стали играть с ним в гляделки, — поежился Клинт. — Саян, вы понимаете, что мы были на волосок от того, чтобы стать… раствором?

В лодке повисла тишина.

Напряжение, которое мы глушили действием во время побега, теперь начало вылезать наружу.

— А я говорил, — вдруг тихо сказал Саид.

Я поднял на него глаза.

— Что ты говорил, Саид?

— Я говорил, что этот полет — безумие. Мы прыгаем из огня да в полымя. Сначала рабство. Потом пещера. Теперь мы летим на остров, который даже викинги называют Проклятым, едва не став ужином для невидимых демонов по пути. Где гарантия, Саян, что там, куда мы летим, не будет хуже?

Клинт поддержал его тяжелым вздохом.

— При всем уважении, Саян… Вы ведете нас. Мы идем. Мы верим в ваш дар… в ваши знания. Но сегодня мы выжили чудом. Если бы не те подземные змеи…

— Если бы, да кабы, — твердо, но без злости перебил я.

Я понимал их. Я ведь тоже устал. У меня болели все мышцы от напряжения, горло саднило после крика, а ответственность за эти три жизни давила на плечи.

— Слушайте, — я обвел их взглядом. — Гарантий нет. Их не было в Кьяденьсе, их нет здесь, и их не будет на Нуригари. Мы — беглые рабы в мире, где человек приравнивается к закуске. Вы хотите гарантий? Возвращайтесь к Рагнару. Там гарантированная миска похлебки и гарантированная смерть в шахте.

Я подался вперед, так что свет факела высветил мое уставшее, перемазанное сажей лицо.

— Я совершил ошибку, сев на тот остров? Да. Я не знал про Разнокрылов? Да. Но мы выжили. Не чудом, Клинт. А потому что мы чуть-чуть использовали мозги. Мы стравили одних хищников с другими, мы запомним это, мы будем пользоваться этим.

Я перевел взгляд на Фишлегса.

— Парень знал про Разнокрылов, но молчал, пока я не спросил. В следующий раз, Фишлегс, если видишь что-то странное –– говори сразу. Даже если тебе кажется, что это бред.

Фиш судорожно кивнул.

— Я понял. Простите.

— Проехали, — я устало улыбнулся. — А знаешь, что, Саид? Ты прав. Это безумие. И мы будем ошибаться. Главное — не сдохнуть в процессе работы над ошибками.

Саид помолчал, глядя на меня. Потом кивнул.

— Справедливо. Твоя воля ведет нас, лекарь.

— Договорились.

Прошло еще три часа.

Небо на востоке начало сереть, окрашиваясь в багрово-фиолетовые тона. Мы летели молча. Титан шел на автопилоте — его крылья двигались с механической, вымученной ритмикой. Эскорт из шести Громмелей держался рядом, но поводья провисли — они тоже вымотались.

— Саян, — шепнул Фиш, который дежурил на носу. — Смотри.

Я поднялся, держась за канаты.

Прямо по курсу, вырастая из утренней дымки, поднимался ОН. ОСТРОВ.

Ну наконец-то, ЗЕМЛЯ!

Нуригари. Остров Стонущей Земли.

С высоты трехсот метров он выглядел как открытая рана на теле океана.

Это был огромный, неправильной формы кусок суши, напоминающий, скорее, раздробленный коренной зуб. Со стороны нашего полета открылся черный, маслянистый базальт, изрезанный глубокими каньонами.

— Аллах Всемогущий… — прошептал Саид. — Это преисподняя.

Ну, что-то родственное с этим было, остров дышал.

Вулканов, как таковых я не увидел. Но весь ландшафт был испещрен геотермальными зонами.

Огромные столбы пара вырывались из расщелин, поднимаясь на сотни метров вверх –– работали гейзеры.

Имелись и пятна желтого, оранжевого и кислотно-зеленого цветов на черном камне. Насколько понимаю, это были серные поля, которые создают бактерии-экстремофилы и окислы минералов.

Ближе к центру острова, в низине, виднелось озеро. Но вода в нем была молочно-бирюзовой, и над ней висело густое марево испарений. Очевидно, горячий источник. И судя по масштабу, размером с половину Байкала!

— Почему он Стонущий? — спросил Клинт.

Ответ пришел сам собой. Даже сквозь шум ветра и крыльев мы услышали ЭТО.

Низкий гул.

УУУУУУХХХХ… УУУУУУХХХХ…

Звук шел из-под земли. Он резонировал в груди, вызывая легкую тошноту.

— Сейсмическая активность, — констатировал я. — Видимо, остров стоит на стыке тектонических плит. Или над огромным магматическим пузырем. Газы и пар прорываются сквозь узкие каналы, создавая этот эффект. Земля буквально стонет под давлением.

— И там живут драконы? — с сомнением спросил Фиш.

— Ну, не проверим –– не узнаем. Но здесь тепло, заметили? Не надо тратить энергию на обогрев тела. Что Громмели, что Ужасные Чудовища — они все рептилии. Им нужно внешнее тепло.

Мы начали облет.

— Титан, левее. — я потянул повод. — Идем вдоль береговой линии. Ищем место для высадки.

Лететь прямиком в центр, к горячему озеру не хотелось. Там наверняка самая высокая плотность местного населения. Лучше уж выйти где-нибудь на периферии, в укромном и защищенном уголке.

С высоты трёхсот метров Нуригари открывался как на ладони, и, к моему огромному облегчению, он не был мертвым куском шлака, как могло показаться издалека. Наоборот, это был буйный и невероятно контрастный мир.

Южная часть острова действительно представляла собой неприступную крепость: отвесные, черные скалы обрывались в море, где вода бурлила белой пеной. Запад скалился нагромождением острых пиков, окутанных густым, едким дымом.

Но центр и Север…

— Смотрите.

Остров, повторюсь, дышал. Тепло, идущее из недр, в сочетании с влажным океанским воздухом создало здесь, не побоюсь этого слова, уникальный микроклимат. В низинах, защищенных от ветров скалами, буйствовала зелень. Но даже здесь было небольшое чудо! Это были не привычные для нашего острова сосны и ели. Здесь росли гигантские папоротники, какие-то широколиственные деревья с мясистыми стволами и густой подлесок, напоминающий джунгли.

Я заметил странную гидрологию. В нескольких местах из темных провалов пещер вырывались клубы пара.

Хм…

— Гейзеры бьют внутри скал, — проанализировал я вслух. — Видимо, горячая вода под давлением ударяет в своды пещер, конденсируется, смешивается с грунтовыми водами и вытекает наружу уже теплыми реками. Видите те ручьи, от которых идет пар? Вдоль них самая густая растительность.

— А это что? — Фишлегс указал пальцем вниз. — Живность!

Я прищурился. На небольшой прогалине, среди лиловых кустов, копошилось стадо кабанчиков. Дикие, мохнатые, приземистые свиньи рыли землю пятачками.

— Еда. — плотоядно облизнулся… Клинт. Саид лишь поморщился. — Хвала небесам, это место обитаемо.

А чуть выше, на скальных выступах, я заметил движение другого рода. Мелкие, юркие твари размером с кошку, ярко-зеленого и желтого окраса, дрались за кусок рыбы.

— Жуткая Жуть, — опознал их Фишлегс попутно реабилитируясь. — Мелкие стайные падальщики. Вредные, но…

— Но если есть мелкие хищники — значит, есть и крупные. Но пока их не видно.

Мы подлетали к Северной части острова. Ландшафт здесь стал пологим и странно геометрическим. Берег был вымощен тысячами шестигранных каменных колонн, уходящих ступенями прямо в море.

— Дорога Гигантов, — выдохнул я, вспоминая свою поездку в Ирландию на ветеринарную конференцию много лет назад. — Базальтовые призмы, результат быстрого и равномерного остывания лавы.

Но в отличие от ирландского оригинала, эта «дорога» была живой. Между черными шестигранниками пробивались цепкие корни деревьев, в расщелинах цвели мхи. А чуть выше базальтовых ступеней располагалось широкое плато, защищенное с тыла высокой скалой, поросшей странным, синеватым плющом.

— Там, — я указал рукой. — Видите плато над ступенями? Удачно закрыто от ветра скалой, есть открытый обзор на море, чтобы нас никто не застал врасплох. Рядом спуск к воде, а вон там, метрах в ста, виднеется выход пара — значит, рядом источник тепла и, возможно, пресной воды. Так что идем на посадку. Всем приготовиться!

Я дал сигнал Титану. Дракон, увидев цель — ровную каменистую площадку, нагретую солнцем и внутренним теплом земли — обрадовался.

Мы зашли на посадку по широкой дуге, против ветра. Земля стремительно приближалась. Черная, блестящая, расчерченная на правильные геометрические фигуры, местами взломанная корнями деревьев.

— Тормози! — заорал я.

Драконы отработали крыльями, создавая воздушную подушку. Скорость упала, но инерция была слишком велика.

Жемчужина коснулась камней.

СКРРЖЖЖТ!

Днище, уже пробитое в одном месте кислотой и истерзанное предыдущей посадкой, жалобно хрустнуло и лопнуло. Нас протащило метров десять по базальтовым плитам.

БАМ!

Мы врезались боком в поваленный ствол окаменевшего дерева и, наконец, остановились. Конструкция накренилась, но устояла.

— Прибыли, — выдохнул я, отстегивая карабин страховки дрожащими от перенапряжения пальцами.

Замок щелкнул, и я буквально вывалился из лодки, не заботясь о том, насколько это выглядит героически. Ноги коснулись земли, и колени тут же подогнулись. Я упал на четвереньки, ожидая удара о жесткий, холодный камень, но ладони встретили… тепло.

Земля под нами была горячей изнутри. Не обжигающей, но ощутимо теплой, словно пол с подогревом. Напомню, что на дворе стоит, м-м-м, вроде август, переходящий в сентябрь. В небе нас пробирал до костей морской сквозняк.

А здесь? Здесь был какой-то свой климатический пояс. Воздух был плотным, влажным и теплым, как в парнике. Тут можно было ходить голышом, и единственной проблемой стали бы комары, а не гипотермия.

— Ох… — Клинт, кряхтя, сполз по борту лодки и первым делом расстегнул плотный воротник.

Драконы тоже отреагировали на тепло. Титан и остальные Громмели просто рухнули на камни, распластали свои массивные туши по теплым базальтым плитам, блаженно прикрыв глаза.

— Не расслабляться, — прохрипел я себе под нос, хотя самому хотелось последовать примеру Титана и просто вырубиться прямо здесь.

Но все же заставил себя подняться и нетвердой походкой подошел к краю плато, глядя на море. Вода у подножия базальтовых столбов бурлила. Три змеиные головы показались на поверхности — Шепоты тоже добрались до финиша.

— Сюда! — я махнул рукой, привлекая внимание слепых гигантов вибрацией голоса.

Альфа, Бета и Брюхобур неуклюже выбрались на скользкие от пены базальтовые ступени. Им этот климат нравился куда меньше…

Вжииииу!

Они нашли глубокую расщелину между колоннами, где за веками скопился влажный вулканический пепел и туф. С радостным визгом они вгрызлись в землю, исчезая в глубине.

Я проводил их взглядом и повернулся к спутникам.

Так, у нас есть вода (надеюсь, бочки целы), немного еды. Но мы в совершенно незнакомой среде.

Я окинул взглядом нашу точку высадки. Плато представляло собой естественную террасу размером с футбольное поле. Геометрия этого места завораживала: под ногами были верхушки шестигранных базальтовых столбов, плотно подогнанных друг к другу природой. С трех сторон плато обрывалось вниз — к морю и нагромождениям скал. С четвертой стороны возвышался крутой подъем к центру острова, перекрытый естественной стеной из острых скальных зубцов.

— Хорошая крепость, — озвучил мои мысли Саид, который уже успел обойти периметр. — Сверху нас не видно на фоне черных камней — драконья кожа и базальт сливаются. Снизу подобраться сложно — отвесные стены. Единственный путь для врага — по воздуху или через те скалы.

— Верно, — кивнул я.

В голове быстро сформировался список приоритетов. Нам нужна инвентаризация. Сколько воды осталось после удара? Сколько мяса? А еще и разведка местности, у-у-у-у…

Я озвучил эти мысли вслух. Возражений не последовало.

Когда все занялись делом, я посмотрел на драконов. Громмели спали. Титан выглядел стабильно. Но был один дракон, который не тащил на себе груз и, теоретически, был свежее остальных.

Гуф.

Вечно суетливый Громмель, который летел налегке в качестве разведчика и «сменной лошади». Он сейчас не спал, а с любопытством обнюхивал пучок фиолетового мха, растущего в трещине.

— Эй, приятель, — я подошел к нему, доставая из кармана кусочек вяленого мяса. — Есть работа. Ты у нас самый легкий. Поднимешь меня?

Гуф проглотил угощение и вопросительно наклонил голову.

— Вверх, — я показал пальцем в небо. — Ненадолго. Просто осмотреться.

Я забрался ему на шею. Седла на нем не было, пришлось держаться за естественные выступы брони, но мне не привыкать. Гуф ворчливо уркнул, разбежался, смешно перебирая короткими лапами по шестигранникам, и оттолкнулся от земли.

Мы взмыли в воздух.

Сразу стало прохладнее. Теплый «пузырь» воздуха остался у земли, а на высоте пятидесяти метров нас встретил свежий океанский бриз.

— Давай выше, Гуф. Выше деревьев.

Мы поднялись метров на сто. И вот отсюда, с высоты полета птицы (или мелкого дракона) начал осматривать место нашей высадки еще детальнее.

Глава 56

Гуф, к его чести, держался молодцом. Мелкий Громмель аккуратнее всех работал крыльями, позволяя мне висеть почти неподвижно над нашей новой точкой высадки.

— Тише, приятель, не дергайся, — я похлопал ящера по бугристой шее.

Сверху Дорога Гигантов (видимо, такое название закрепится надолго) выглядела забавно, почти как тактическая карта. Природа расчертила этот участок суши на строгие шестиугольники, создавая ступенчатый амфитеатр, спускающийся к воде. Повторюсь уже в пятый раз, наверное, но наше плато было, пожалуй, лучшим местом для базы: с тыла прикрыто отвесной стеной, поросшей синим плющом, с фронта — обрыв к морю, а фланги защищены нагромождением острых скал.

Но красота красотой, защита защитой, а… есть такие низменные, человеческие желания… По пирамидке Маслоу –– кушать хочется. И пить. Особенно пить.

Я прищурился, сканируя местность на предмет всего, что может удовлетворить наши потребности.

Первое, что бросилось в глаза –– метрах в трехстах к западу от нашего плато, за грядой валунов, виднелся распадок. Среди буйной, неестественно яркой зелени, блестела протяженная полосочка воды. Очевидно, ручей. Он брал начало где-то выше и спускался каскадами вниз, к океану. Но самое интересное было в месте его впадения, ведь там образовалась естественная заводь, отгороженная от океанских волн полукругом скал. Вода в заводи парила.

— Ага… — пробормотал я, стараясь запомнить ориентиры. — Горячий источник смешивается с холодным ручьем? Или сам ручей горячий?

Если вода геотермальная, она может быть насыщена минералами. Сероводород, мышьяк, ртуть… Таблицу Менделеева пить не хотелось бы, хех. Но также заметил, что вдоль русла растут папоротники. Огромные, сочно-зеленые. А растения, как везде считается — это лучшие индикаторы нормальности и съедобности воды. Если бы она была токсичной, зелень была бы чахлой, может, с какой-нибудь желтизной или некротическими пятнами.

А тут прямое буйство жизни. Значит, вода, скорее всего (!!!), пригодна для питья, ну или хотя бы для технических нужд. Но все равно стоит поискать место выше по течению, до того, как она смешается с выходами серы, либо ставить банальные фильтры… уж гальку здесь мы найдем, воду вскипятить сможем.

Второй важный момент — ресурсы. Пляж внизу, у подножия базальтовых ступеней, был усеян плавником. Море щедро выкидывало сюда стволы деревьев, обломки кораблей, какие-то ящики. А это, в свою очередь, топливо. Это стройматериалы. Тоже запомним.

Перевел взгляд на лес, начинавшийся сразу за скальной грядой. Гигантские хвощи, древовидные папоротники и деревья с широкими листьями, похожие на фикусы… да и в целом, типичные для островов ели и сосны тоже были, может, чуть лучше адаптированные для этих условий.

ШНЫРК!

Ого, периферийным зрением поймал движение и тут же всмотрелся внимательнее, опускаясь чуть ниже. Разглядел стайку мелких существ — с такой высоты они казались зелеными точками — перелетала с ветки на ветку. Ага, Жуткие Жути, их мы видели уже на острове. Запомним, что и с местом высадки они рядом, но…

Я нахмурился.

Как я понял из рассказов, общего описания этих драконов, да и пренебрежительного отношения к этому виду, в экосистеме эти мелкие ящеры занимают нишу… м-м-м, подобно крысам или чайкам. Скорее всего, обычные падальщики, мелкие хищники, воришки. К тому же стайные, наглые и плодовитые. Но их наличие можно считать хорошим знаком… частично. Почему?

Потому что драконов не могло бы быть без наличия пищи. Поэтому, либо тут много органического мусора типа падали, гниющих фруктов, либо богатая кормовая база в виде мелких животных и рыбы.

Но был и тревожный звоночек. Жути держались края леса. Они не лезли вглубь, к центру острова, к тому огромному озеру, которое я видел при подлете. Они жались к скалам, к периферии.

— Кто-то выгнал вас на окраину, да? — спросил я у пустоты. — а значит, кто-то крупный держит центр…

Пока мы не знаем, кто там живет, правило одно: не лезть на рожон. Нашей зоной будет побережье и плато.

— Гуф, снижение. Идем к точке сброса воды, — я с усилием сжал коленями бока Громмеля.

Мы заложили вираж и начали спускаться в этот природный котел. Переход из одной климатической зоны в другую ощутился, буквально, как пощечина мокрой тряпкой! Стоило снизиться ниже уровня скальной гряды, как мы влетели в парную.

Гуф недовольно фыркнул, тряхнув головой: в ноздри ударил густой коктейль из запахов серы, мокрого камня и, что примечательно, водорослей и тины. Одежда мгновенно прилипла к телу, а кожа покрылась липким конденсатом.

Зато вид, открывшийся с десяти метров, того стоил.

Заводь была в виде каменной чаши, образованной полукругом обрушившихся скал, который гасил океанскую волну. Сюда небольшим водопадом стекал горячий ручей. Я прищурился, разглядывая дно сквозь бирюзовую толщу.

Глубина — метра три-четыре, дно каменистое, чистое. И… ну прям РЕАЛЬНЫЙ джекпот –– рыба. О, да её здесь было много! В месте, где теплая пресная вода встречалась с соленой, образовался термоклин — такая среда для планктона, а следом и для тех, кто его жрет. Китов не увидим, к сожалению –– глубина маленькая. Зато косяки серебристой рыбы стояли в этой теплой ванне плотной стеной, лениво шевеля плавниками. Как им хорошо, наверное! Не нужно бороться с течением, не нужно искать тепло. Они тут как в садке. Бери голыми руками… ну, или сачком.

И, к слову, на такой глубине точно не встретим подводных драконов. Может, прям совсем небольших… Но уж точно никаких Кипятильников не будет.

Одна проблема.

Я поднял голову вверх, оценивая наш путь назад. Сверху, с кромки плато, этот спуск казался просто крутым. Снизу же он выглядел… мрачно. Трудно. Невозможно своими ногами, ведь как пройти человеку метров тридцать отвесного базальта? Причем базальта не сухого и шершавого, а отполированного веками конденсата и покрытого толстым слоем склизкой, буро-зеленой биопленки. Мох, водоросли, бактериальный налет — всё это превращало стену в скользкое подобие отвесного катка, мех. Лезть здесь? Да даже с альпийским снаряжением это будет сложно. Я так вообще убьюсь на первом же метре.

Хм… Веревки?

Правда, таскать ведра и корзины с рыбой на тридцатиметровую высоту вручную, болтаясь на ветру?

С помощью драконов?Вариант, конечно, но просто много геморроя.

Нужна какая-нибудь лестница…

Взгляд зацепился за структуру скалы. Базальтовые столбы — это застывшая лава. Но между ними часто бывают прослойки более мягкого туфа или вулканического пепла. Я ухмыльнулся, вспомнив наших зубастых провожатых, которые сейчас дрыхли в расщелине наверху.

— Домой, Гуф, — я похлопал дракона по мокрой шее.

***

Сука… научить бы их уже НОРМАЛЬНО приземляться! Или лучше самому спрыгивать с дракона перед посадкой!?

Потому что приземление ОПЯТЬ вышло жестким!!! Гуф просто сложил крылья и плюхнулся на камень, всем видом показывая, что его смена окончена. Говнюк, блин.

Зато зачатки лагеря начали вырисовываться –– Клинт и Саид не сидели без дела. Они растащили груз, организовали временный очаг (обложив кострище камнями, чтобы не греть и без того теплый базальт) и натянули над Жемчужиной кусок паруса, создавая тень. Титан и другие Громмели. Вместе они лежали живописной кучей, напоминая сад камней.

— Ну, что видно с небес? — Саид отряхивал руки от сажи. Он уже успел где-то найти сухой мох и разжечь огонь

— Вода есть, — я принял у Фиша бурдюк с остатками воды, сделал глоток. — Внизу, метров триста на запад есть заводь с рыбой и ручей. Но спуск туда очень тяжелый, только для самоубийц.

— И как мы будем ее носить? — Клинт скептически посмотрел на обрыв.

–– Ну, попробуем прорубить спуск. Правда, выйдет это только ночью… ––Я развернул его лицом к светилу. — Шепоты Смерти — подземные жители.

— А… — решил встрять в разговор и парень. — А сейчас что?

— Ну, сейчас достаточно времени осмотреться снизу, да и просто обжить лагерь.

День превратился в рутину выживания.

Первым делом… плохие новости. Лодка больше никуда не полетит. При посадке киль треснул окончательно, шпангоуты повело. Теперь можно испорльзовать как стройматериал.

Пока Клинт и Фиш занимались мародерством собственного судна, я занялся драконами. Титан лежал на боку, подставив брюхо теплому камню. Кислотный ожог на морде покрылся жесткой, темной коркой.

— Ну-ка, дай посмотрю, — я присел рядом.

Дракон приоткрыл один глаз, но не шелохнулся. Я осторожно нажал пальцем рядом с краем раны. Гноя нет, флюктуации жидкости под коркой не чувствуется. Щелочь сработала, нейтрализовав кислоту до того, как она добралась до глубоких тканей и кости. Радует.

— Регенерация у вас, конечно, бешеная. На собаке такое заживало бы месяц, а у тебя уже грануляция пошла (постепенное зарастание раны новыми тканями).

Остальные Громмели были в порядке, только истощены. Вот и им нужна была еда. Впрочем, камни сами отгрызут, все дело в мясных продуктах, хм… Ладно, дождемся ночи.

Сам же я отправился на разведку пешком. Не далеко, в пределах видимости лагеря.

Нуригари удивлял. Стоило отойти от кромки обрыва к лесу, как меня оглушил звук.

Цикады? Нет, что-то крупнее. К слову, насекомые здесь были под стать флоре — гигантские. Почва под ногами была мягкой, пружинистой от слоя перегноя и вулканического пепла. И теплой. Корни папоротников буквально впивались в эту питательную среду.

В пятидесяти от лагеря нашел точку с выходом пара. Такая небольшая трещина в земле, из которой со свистом вырывалась струйка белого газа, которого не было видно с высоты полета из-за деревьев.

Осторожно понюхал воздух –– сера. В виде слабого запаха тухлых яиц. Но примеси аммиака или хлора нет, их бы тоже смог почувствовать, уж очень специфический аромат был бы. А значит, это просто водяной пар с вулканическими газами.

В целом… при острой нужде, если накрыть это куполом из шкуры или широких листьев, можно собирать дистиллированную воду. Но это прям на крайний случай.

Спустя еще полчаса, вернулся в лагерь с охапкой странных плодов, похожих на шишковатые ананасы, которые нашел под одним из деревьев. Рисковать пробовать не стал — сначала проверим посмотрим, едят ли местные животные? Типа те же Жути или, куда как лучше, кабаны.

Какое там правило в Африке у нас было? Не тяни в рот то, что не видел в чужом рту. И пускай было направленно на местное, людское население

Остаток дня прошел в трудах. Мы соорудили навес, расчистили площадку от острых камней, сложили припасы. Жажда начала мучить всерьез. Последние капли из бурдюков были выпиты в обед.

И вот, наконец, светило окрасило океан в багровые тона и нырнуло в воду. Температура воздуха сразу упала градусов на пять, но камни продолжали отдавать тепло, отчего похолодание почти не ощущалось.

Пора.

Разбудить трех шипастых змей, которые дрыхли в глубине уютной расщелины, оказалось задачей нетривиальной. Они забаррикадировались изнутри, свернувшись в тугой клубок. Я постучал камнем по скале.

— Подъем!

Кхм, нет, не так.

— Ш-Ш-Ш-Р-О-У!

Из темноты послышалось шипение, а потом показалась голова Альфы. Его белесые глаза вращались, привыкая к сумеркам. Он зевнул, продемонстрировав ряды вращающихся зубов, способных перемолоть гранит в муку.

— Тихо, тихо, — я достал припрятанный кусок вяленого мяса. — Есть работа — есть еда.

Альфа сожрал подачку вместе с, говнюк, моей перчаткой (еле успел отдернуть руку) и, кажется, смирился с необходимостью трудиться. Бета и Брюхобур выползли следом, потягиваясь всем телом.

Подвел их к намеченной точке. Это была площадка между тремя массивными базальтовыми столбами, образующая естественный колодец. Почти параллельно ему, но ниже, была необходимая заводь.

Значит, нам нужен спуск. Желательно не слишком уж крутой, в виде змейки с несколькими петлями, но зато угол подъема будет комфортным для ходьбы.

Тут Фишлегс переступил с ноги на ногу, косясь на шипастую голову Альфы.

— Саян, э-э-э, да разве ж эта тварь поймет, как лестницу рыть? — с сомнением протянул парень, теребя край туники.

— Ну так поможем им, не сами же будут все делать.

С этими словами подошел к Альфе, указывая на место бурения. Дракон недовольно зашипел, вращая белесыми глазами — свет костра его раздражал.

Что ж, начинаем.

ВЗЗЖЗЗЗЗЗЗ!

Первый блин, естественно, вышел комом. Дракон пытался уйти вертикально вниз, игнорируя мои попытки задать угол. Пришлось буквально лупить по камню слева и справа, корректируя его курс.

Ох, это был такой сюр! Вот иногда удивляюсь, какие они умные и осознанные, а вот иногда совсем баклашки тупые. Да и я, очевидно, тоже, раз начал орать на них.

— Полого! — рычал я, хотя он не понимал слов. — Вбок и вниз! Мля, вбок!

Я стучал по левой стене тоннеля, заставляя его заворачивать. Задумка то была простая: сделать серпантин. Пройти небольшое расстояние вниз под уклоном, развернуться на сто восемьдесят, пройти еще столько же в обратную сторону. Петля за петлей, прорезая скалу зигзагом.

С первым поворотом мы провозились минут двадцать. Альфа уперся в твердый базальтовый стержень и никак не хотел его обходить, пытаясь прогрызть насквозь. Искры летели снопами, запах паленого камня и серы резал глаза.

— Назад! — я оттащил его за шип. — В обход давай. Сюда! –– Я долбил тесаком по мягкому туфу сбоку, пока он наконец не сообразил повернуть голову.

Дальше дело пошло чуть бодрее, но все равно на ощупь.

За Альфой ползли Бета и Брюхобур. Эти двое работали расширителями. Альфа пробивал, по сути, дыру только чтобы пролезть и определиться с направлением, а остальные сдирали острые края и выталкивали щебень назад, наверх.

При всем это, тоннель получался… кустарным. Идти в полный рост тут было нельзя — приходилось сгибаться в три погибели.

Но это все потом…

Спустя два часа адского грохота, когда руки у меня уже отсохли долбить по камню, пол под ногами Альфы провалился. Дракон ухнул вниз вместе с кучей камней. В лицо ударило влажным, теплым воздухом.

— Есть! — донесся снизу голос Клинта, усиленный эхом. — Вижу морду.

Альфа, высунув морду из тоннеля, лениво лакнул воду длинным языком, чихнул, обдав нас брызгами, и тут же начал пятиться назад, в темноту норы.

А еще радовал тот факт, что за эти часы шумной работы к нам никто не пожаловал из местных соседей.

Поднялись обратно (теперь это заняло пять минут пешком) и рухнули у костра. Усталость навалилась, тело вспомнило про все синяки, ссадины и недосып. На ужин у нас была… да все та же вяленая дрянь. Рыбу наловить сил уже не было, отложили на утро.

В голове начали ворочаться тяжелые мысли.

Итак… в целом выходит, что план-минимум выполнен. Мы на безопасной суше, у нас есть вода, есть условная крыша над головой и есть драконы. Мы живы.

Но что дальше, Саян?

Человеку невозможно жить одним днем. Без глобальной цели, без какой-либо идеи на эту жизнь будет тяжело, а бегать все время нельзя. Рано или поздно нас найдут, даже, банально, драконы покрупнее. Да даже просто от старости или болезней здесь умереть было бы кощунством. Где я!? Вспомни, я вообще в каком-то ДРУГОМ МИРЕ! Почему бы перед собой не ставить амбициозные цели, если я УЖЕ так многого добился?

Обвел взглядом темную стену джунглей, откуда доносились вопли ночных хищников и треск ломаемых веток.

Если мы хотим жить здесь с комфортом, мы должны стать альфа-хищниками этого острова. Занять верхушку пищевой цепи.

Может, вообще приручить всех на острове? Хах, возможно... Но какая альтернатива? Сдохнуть от зубов того, кто живет в центре острова? Не хотелось бы.

Мои амбициозные размышления о мировом господстве в масштабах одного острова прервал тихий, шаркающий звук.

Шурх-шурх.

Я скосил глаза, не меняя позы. Тело мгновенно напряглось. Кусты на границе освещенного круга зашевелились. Из темноты осторожно высунулась маленькая зеленая мордочка Жуткой Жути. За ней еще одна. И еще. Целая стайка, штук десять.

Они вытягивали шеи, жадно принюхиваясь к запаху нашей еды. Спящие вокруг Громмели даже ухом не повели.

— Кыш! — шикнул Саид. Дракончики отскочили, зашипели, раздувая миниатюрные капюшоны, но не ушли.

Глава 57

— Кыш! — шикнул Саид.

Дракончики отскочили, зашипели, раздувая шеи и показывая игольчатые зубы, но не ушли. Голод, скажу вам, мощный мотиватор, куда сильнее страха перед странными двуногими. Они перегруппировались в полумраке, сверкая желтыми глазами.

Один из них с приметным красным пятном на носу, сделал осторожный шаг вперед. Он двигался дергано, как… как птица, как чайка, готовая в любой миг взлететь, но взгляд его был прикован к моей руке.

— Они голодные, — констатировал я, наблюдая за их поведением. — Пришли просить? Или воровать?

Но однозначно, они непуганые. То есть, с момента их появления, к этой стайке не подходил ни один человек.

Я оглянулся на своих спутников, увидел в их мордах смесь отвращения и настороженности и… да что «и»? плюнул на них. Тут дракон, который сам идет на контакт!

— Это синантропные организмы, — произнес я.

— Синан… кто? — переспросил Клинт, не опуская лук. — Саян, опять ты на своем лекарском наречии.

— Синантропы, — пояснил я, стараясь подобрать слова. — М-м-м, это животные, которые живут рядом с человеком, но не являются домашними. Они извлекают выгоду из нашего присутствия, но не зависят от нас полностью. Как… воробьи, например, которые клюют зерно у амбара. Или мыши в подполе. Очевидно, они видят в нас источник легкой еды. В их понимании мы — странные двуногие драконы, которые умеют добывать мясо, но совершенно не умеют его охранять.

— Короче паразиты, — сплюнул Клинт, и его палец лег на тетиву. — Пристрелить одного, чтоб другие боялись?

Пристрелить? Я аж чуть не поперхнулся! Они знакомы с ОГНЕСТРЕЛОМ!? Или это он про стрелу? Хотя ее выпускают…

— …Мертвая тварь служит отличным пугалом для живых. –– закончил англичанин и сбил меня с мысли об оружии, но (НО!) все-таки вернусь к ней, хм…

Логика Клинта была понятна — убей, пока не съели тебя или твою еду.

— Нет, — настойчиво опустил его руку с луком. — Не надо. Лучше использовать их.

— Использовать? — фыркнул Саид. — Как кого? Как приманку для рыбы?

— Да как-нибудь придумаем. Они ведь первыми идут на контакт!

Я оторвал еще один кусочек от своего пайка мяса. Запах соли и специй тут же заставил ноздри Красногоносого затрепетать.

— Саян, не стоит прикармливать крыс, — предупредил мавр, глядя на меня с осуждением. — Придут еще. Приведут друзей. Потом начнут воровать еду прямо изо рта.

— Пусть приходят, — я улыбнулся. — С чего-то надо начинать приручение острова. Если мы не можем договориться с мелочью, как мы договоримся с гигантами в центре?

Бросил кусок мяса чуть в сторону.

Вжух!

Красный Нос метнулся молнией. Его движения были смазанными — настолько быстрая реакция.

Цап!

Кусок исчез в пасти. Он даже не жевал, просто проглотил, как… реально, чайка.

Остальные дракончики зашипели, кинулись к нему, пытаясь отобрать добычу. Началась короткая возня, писк, образовался клубок из зеленых тел и хвостов. Но Красный рявкнул что-то отрывисто, выпустив облачко дыма — и мелочь отступила.

Вот тебе и очередная иерархия в стайке драконов. Он — альфа в этой микро-стае. И опять получается, что если я договорюсь с ним, то куплю лояльность всех.

Дракончик снова повернулся ко мне. Еще просишь?

— Так… — я вытер жирные пальцы о штаны. — Фишлегс, неси книгу! Сейчас почитаем и, если повезет, найдем подтверждения моим догадкам в трудах предвзятого Борка.

Паренек, который все это время с жадностью наблюдал за кормлением, тут же сорвался с места и притащил фолиант.

Я сел ближе к костру, положив книгу на колени.

— Так-так-так, Жуткая Жуть… — бормотал я, листая пергамент. — Ага, вот она.

На странице меня встретил маленький дракон с непропорционально большой головой и злыми глазами.

«ЖУТКАЯ ЖУТЬ»

«Маленький, стайный дракон, который принадлежит классу Кочегары. Подлое отродье, недостойное называться драконом, но обладающее злобой великана. Эти твари кишат в наших домах, как тараканы...»

— Эмоционально, — хмыкнул я. — Борк явно их не любил… Да никаких драконов он не любил, эх.

Хм, а что у нас вообще с классами? Что конкретно по Кочегарам? Примерно-то я понимал, уж больно говорящие названия были, но стоит уже окончательно запомнить классификацию, чтобы не путать теплое с мягким.

Оставив палец на странице с Жутью, я перелистал в начало книги, где была общая классификация. И снова — стиль описания кричал о том, что автор писал это дрожащей от ярости рукой.

«КАМНЕЕДЫ»

«Класс, представители которого предпочитают каменистые места обитания, либо целые сети туннелей в земле, которые роют сами, подобно кротам. Являются крайне сильными драконами, способными сокрушить дом одним ударом хвоста. Имеют прочную, непробиваемую для стрел кожу. Крылья их малы и убоги по отношению к телу, но магия Локи держит их в воздухе! Большинство видов до сих пор не изучены полностью, ибо смельчаки, полезшие в их норы, не вернулись. Эти твари могут переваривать камни и плеваться расплавленной лавой. И, что самое мерзкое в их жизни: они не реагируют на Драконий Корень!»

Хм, Драконий Корень… — я нахмурился. — Что-то, но в структуризации знаний Борк был неплох.

Я тут же, не читая дальше, пролистал до раздела «Яды драконьих выродков».

«ДРАКОНИЙ КОРЕНЬ»

«О-о-о, проклятое растение! Выглядит как маленькое дерево грязно-зеленого цвета с мясистым корневищем. Это очень опасная трава, которая делает драконов жутко агрессивными, неуправляемыми, бездумными берсерками! Если дракон приблизится к корню, он теряет рассудок. Но самое страшное — корень притягивает их! Драконий корень, как и Драконья Мята, очень нравится драконам, они ищут его, чтобы впасть в боевое безумие...»

Еще и мята какая-то… черт! — потер переносицу. — А тут так много интересного, оказывается…

Удивительно, но под упоминанием «Драконьей Мяты» не было отдельной статьи. Ни рисунка, ни описания ареала. Будто викинги нашли растение, поняли, что драконы его любят, но не придали значения, посчитав просто еще одной «драконьей дурью».

Как выглядит? Где растет? Это же может быть мощнейший седатив или аттрактант! Если есть Корень, то Мята, судя по названию, должна быть релаксантом. Если так, то мы можем получить средство контроля... Надо будет поискать в лесу всё, что пахнет лимоном или мускусом, и использовать на наших драконах… Хотя, они и сами могу его найти, раз обожают Мяту.

Ладно, вернемся к классификации.

«ЗАГАДОЧНЫЕ»

«Особый класс. Сюда мы относим всех тварей, природу которых не можем понять. Хитрецы, убийцы из тени. Об этих бестиях известно мало, поэтому бойтесь их вдвойне! Если не знаешь, как оно убивает — оно убьет тебя быстрее».

Понятно. Самый короткий раздел. «Мы не знаем, что это, поэтому назовем это Загадкой». Драконов тут, судя по списку, штук пятнадцать. Включая Душителей и Пристеголовов, которых я уже видел.

«КОГТЕВИКИ»

«Класс драконов, отличающийся наличием острых когтей, шипов или рогов. Тщеславные и смертоносные! Большинство из этих драконов могут выпускать из своих частей тела острые шипы, которые отрастают снова. Это ходячие кусты терновника, только большинство еще и ядовитые!»

Хм… любопытно. И даже с учетом того, что те же Змеевики и Шепоты могут пускать снаряды... (Шепоты, кстати, в Камнеедах, а Змеевики... вроде как в Ищейках), то какова реальная мощь драконов этого класса? Интересно…

«ИЩЕЙКИ»

«Твари с нюхом лучше, чем у гончей пса! Найдут тебя везде, хоть под землей, хоть под водой. Обычно крепкого телосложения. От них не спрятаться».

«ВОДНЫЕ»

«Все драконы, живущие в воде (логично). Не могут жить без воды долгое время. Имеют жабры, ласты и холодную, склизкую кровь. Некоторые плюются кипятком, другие создают звуковые волны, способные лопнуть голову викинга как перезрелую тыкву. А вот единственный дракон, который выдыхает огонь под водой — это Фиолетовая Смерть…»

Наш случай, — отметил я. — Мы живем у воды. Громобои и Кипятильники — наши потенциальные соседи… уповаем, конечно, на неглубокое дно, но кто сказал, что заплывут к нам с этой стороны?

«РАЗЯЩИЕ»

«О-о-о-о, самые ужасные твари! Отличаются дьявольским разумом, молниеносной скоростью и мощностью атаки. Мастера маскировки и ночных налетов. Чаще всего драконы имеют средний размер туши и очень уж большие крылья. Являются одними из могущественнейших драконов…»

«КОЧЕГАРЫ»

Вот, наконец-то!

«Класс драконов, обладающих невероятной огневой мощью. Опасны, вспыльчивы, непредсказуемы…

Покосился на Жуть, которая ковырялась лапкой в носу… да, непредсказуемы… это точно.

«… Ужасное Чудовище имеет привычку самовоспламеняться, превращаясь в огненный шар. Тайфумеранг создает огненные смерчи, выжигая леса. А вот Огнеед горяч настолько, что прожигает сталь прикосновением. Настоящие вожди Огня!»

— Ты у нас, оказывается, родственник Ужасного Чудовища.

Я достал еще кусок мяса и, рискнув, протянул его на открытой ладони. — Хочешь еще? Иди сюда.

Дракончик замер. Его зрачки расширились, поглощая радужку. Красный Нос сделал шаг. Еще один.

Рывок!

Зубы клацнули в миллиметре от кожи, и дракон тут же отскочил.

Я же вернулся к книге, ища конкретику по анатомии.

«Внешний вид»

«Крупные яйца, похожие на куриные, только во много раз больше. Цвет — ядовито-зеленый с черными пятнами. Взрываются при вылуплении!»

Эм… — я почесал затылок. — «Похожи на куриные, но во много раз больше»? Это как? Если Жуть размером с кошку, то яйцо «во много раз больше куриного» … просто не пролезет через тазовые кости самки, нет? Либо у них какой-то совсем уж экстремальный половой диморфизм и самки гигантские, либо Борк приукрасил. Или перепутал кладку Жути с кладкой кого-то покрупнее... Либо яйца имеют мягкую оболочку при кладке, как у змей, и твердеют на воздухе.

Читаем дальше.

«Взрослая особь»

«Голова круглая... зубы острые. Желтые глаза. Туловище тонкое... Летают, но медленно. Предпочитают бегать по земле, как ящерицы. Живут стаями. Днем рыщут в поисках еды, воруя всё, что плохо лежит. Ночью спят, свернувшись клубком. Каждая тварь готова перегрызть глотку другой за кусок рыбы».

Хм… вот тут уже есть неточности с тем, что видим сейчас. Уже ночь, но драконы бодрствуют. Глотки рвут, конечно, но не вожаку…

«ОБРАЗ ЖИЗНИ»

«Не привередливы. Живут везде. Заводятся под полом, на крышах, в сараях, как ужасные мерзкие крысы. Чистят глаза языком (мерзость!). Пожирают рыбу и курицу».

И вот самое интересное, — я провел пальцем по строчкам. — «В одиночку Жуткая Жуть жалка и труслива, но в стае — смертельно опасна, нападают лавиной».

Я перевернул страницу, ища раздел «Как убить», который у Борка был всегда.

«Пламя Жуткой Жути — это плевок в душу всем драокнам! Бьет недалеко, метра на два, но очень точно. Лучшая защита –– иметь при себе щит или уметь прыгать. Лучше нападать на стаю с сетью или громким шумом. О-о-о-о, они боятся шума!»

Интересно. А еще написано про природные ограничения в виде естественных врагов и что же там? Конечно, все драконы КРУПНЕЕ них –– их естественные враги. Но, видимо, Борк посчитал конкуренцию за враждебность к виду, а не поедание самого дракона другими, хм… и не узнаем теперь, кто мог бы ими обедать, какое место в пищевой цепочке они оставляют.

Больше о драконе не было никакой информации, поэтому, чуть обдумав текст, захлопнул книгу.

— Понятно, — протянул я.

— Что понятно? — спросил Саид, подбрасывая ветку в костер.

— Понятно, как с ними работать.

Я посмотрел на стайку, которая уже осмелела и подошла ближе, ожидая добавки.

— Чтобы приручить их, нужно дать им две вещи: безопасность и стабильную еду.

— И как ты дашь им безопасность от того же Титана? — кивнул Клинт на спящую громадину.

— Титан их не трогает, пока они не лезут к нему в миску.

Я встал, отряхивая колени.

— План такой. Мы разрешаем им ночевать по периметру, но кормим только из рук! Только за хорошее поведение.

Красный Нос будет на мне, через него попробуем управлять остальными.

— Ты хочешь создать армию карманных драконов? — усмехнулся Фишлегс.

— А если они решат сожрать нас во сне? — мрачно спросил Клинт.

— Не, не сожрут. Синантропы не убивают хозяина, ведь кто тогда будет открывать консервы?

***

Море было серым, холодным и злым, как, впрочем, и настроение Ульва. Волны бились о борта драккара «Клык Фенрира», обдавая палубу ледяной крошкой. Ульв Чернорукий стоял на носу корабля, вцепившись в ванты. Его борода, просоленная ветрами и временем, развевалась на ветру. Он не чувствовал холода, ведь внутри его грел ледяной огонь разочарования.

Они возвращались с набега пустыми. Остров, на который они рассчитывали — богатая фермерская община на юге Архипелага — оказался разорен до них драконами. Они добрались туда раньше! Викингам достались лишь дымящиеся руины, обглоданные кости скота и пустые амбары. Ни золота. Ни рабов. Ни славы…

— Проклятые твари, — прорычал Бьорн, стоявший рядом. Он в ярости ударил кулаком по мачте. — Они становятся наглее с каждым днем! Раньше они нападали, чтобы украсть еду. Овцу, яка... Теперь будто убивают ради удовольствия. О… Беды этому мрачному миру.

Ульв промолчал, глядя на горизонт.

Еды в их собственной деревне осталось на месяц. Рыба ушла на глубину, испугавшись тени крыльев под водой. Охота в лесах стала опасной — дичь перебита хищниками. А зима… Зима будет долгой и лютой.

— Паруса! — крикнул впередсмотрящий, указывая в серую пелену тумана.

Ульв поднял тяжелый взгляд. Из мглы выплывал торговый когг. Пузатый, широкий, с ярким полосатым парусом, который смотрелся на фоне неба и черных волн как нелепая шутка.

— Йохан, — сплюнул Бьорн, хватаясь за топор. — Этот скользкий торгаш везде пролезет. Может, ограбим его? У него наверняка трюмы полны зерна и вина с юга. Хватит на всю зиму!

— Йохан полезнее живым, дубина, — осадил его Ульв, даже не повернув головы. — К тому же, он возит новости. А новости сейчас стоят дороже золота.

Драккар сменил курс, сближаясь с торговым судном. Моряки сбросили кранцы, корабли мягко стукнулись бортами.

Йохан Торговец стоял на высокой корме своего когга. Как всегда, одетый с иголочки, в чистом камзоле — как ему удается сохранять чистоту посреди грязного моря и крови?

Он приветливо помахал рукой, но привычной широкой улыбки на его лице не было.

— Ульв! Грозный Ульв! Какая встреча в этих печальных водах! Да хранит тебя Один!

— Йохан, — коротко кивнул вождь. — Что слышно на островах? Почему твой корабль сидит так высоко в воде? Трюмы пусты? Неужели и тебя удача покинула?

Лицо торговца мгновенно стало серьезным. Маска весельчака сползла, обнажив глубокую тревогу и страх.

— Дурные вести, вождь. Очень дурные. Торговли нет. Не с кем торговать.

Он перегнулся через борт, чтобы говорить тише, хотя в открытом море их никто не мог подслушать, кроме, разве что, чаек.

— Драконы взбесились по всему Архипелагу. Да даже центр в смятении! Олух, Остолоп, Острова Берсерков… Все подвергаются атакам невиданной силы. Еще и говорят, появилась новая угроза.

— Новая? — Ульв прищурился. — Куда уж хуже?

— Нечто, что гонит их с севера… Слухи разные, но суть одна. Шепчут о гигантском монстре, королеве драконов.

Ульв напрягся.

Легенды не врали? Великий Пожиратель существует?

— И что с того? Мы всегда воевали. Мы убивали их тысячами, убьем и Королеву.

— Не так, — покачал головой Йохан. — Это уже не война кланов, близится конец времен. Был кинут клич среди сильнейших племен Архипелага. Созывается Великий Тинг, общий сбор всех вождей. Всех, Ульв. Даже Изгоев, если они согласятся соблюдать перемирие на время совета!

Йохан сделал паузу, глядя прямо в глаза Чернорукому.

— Впервые за сотни лет мы должны объединиться. Ударить в самое сердце, чтобы закончить эту войну раз и навсегда. И для этого нужен каждый меч, нужен каждый корабль. Говорят, инициаторы похода настроены решительно…

— Когда сбор? — хрипло спросил он.

— Через две луны.

Глава 58

Ночь на Нуригари, вопреки цветастости дня, была сли-и-и-ишком уж черной, даже редкое свечение луны из-под облаков, да яркое сияние звезд плохо справлялось с развеиванием тьмы. Думаю, именно поэтому мы так быстро вырубились. Да… именно поэтому, конечно…

Забавно, но мы даже не выставили караул! Наверное, в любой другой ситуации это было бы самоубийством ––спать в незнакомом лесу без часового… ну действительно, премию Дарвина я получил бы вне очереди. Но усталость взяла свое, да и наличие драконов под боком настолько успокаивало, что результат, как видите, вышел таким. Стайка Жутких Жутей, наевшись халявного мяса, отошла на расстояние, оккупировав периметр лагеря: кто-то свернулся клубком на теплых камнях, кто-то повис на остатках шпангоутов нашей лодки. Их желтые глазки светились в темноте. В целом… и это идет на пользу и даже не подвергает нас лишней опасности: если кто-то чужой подойдет близко, они ведь первыми среагируют и разбегутся, поднимая шум. На них бы еще бубенчики повесить, ага…

А, ну и Шепоты Смерти, напомню, ночные хищники. Спокойно бы оберегали наш…кхм, мой покой.

Поэтому провалился в сон мгновенно. Мне снилась какая-то чушь: кафедра анатомии в Москве, профессор, требующий зачетку, а вместо скелета коровы на столе лежит скелет Громмеля и укоризненно качает головой…

— БУМ!

Земля резко содрогнулась. Я подскочил, хватаясь за нож, сердце колотилось где-то в горле.

— Атака?! — хриплый вопль Клинта справа. Англичанин уже стоял в боевой стойке, сжимая в руке… сапог. Видимо, спросонья не нашел ничего тяжелее.

Рядом со мной, буквально в полуметре от моего импровизированного ложа, лежала гора мяса. Кровавая, дымящаяся, изломанная туша. Это… в ней узнавался кабан, вон, пятачок торчит. С бивнями. Но кабанчик был… большим, такой огромная свинка, килограммов на сто. Его бок был распорот, словно он попал под пресс, утыканный ножами.

Поднял глаза. Над тушей возвышалась шипастая голова Альфы. Шепот Смерти нависал надо мной, капая слюной (и кровью) на камни. В его белесых глазках читалось странное ожидание. Он толкнул тушу носом в мою сторону.

––Г-Р-Р-Х.

Понятно…

«На. Ешь».

— Господи Иисусе… — выдохнул Клинт, опуская сапог. — Это что еще за жертвоприношение?

— Это… — я сглотнул, глядя на Альфу. — Завтрак в постель, привыкайте.

Дракон снова пихнул кабана, да так настойчиво, что туша чуть не придавила мне ноги. Потом Альфа открыл пасть и отрыгнул небольшой кусок мяса — видимо, он уже попробовал добычу, чтобы убедиться в ее качестве. Мясо шлепнулось рядом. Оно было полупережеванным и обильно смоченным драконьей слюной. Альфа смотрел на меня, будто бы глазами передавая всю покорность.

«Ну? Я охотился. Я принес. Ты вожак, ты ешь».

— Эм… — я медленно поднял руку. — Спасибо, приятель. Очень… очень мило с твоей стороны.

Я коснулся его носа. Дракон заурчал и, довольный собой, начал втягиваться обратно в нору, оставляя кровавый след на базальте.

— Он нас кормит, — констатировал Саид, который проснулся молча и уже сидел, протирая свой прут тряпкой. — Как щенков.

Интересно, как Саид вообще относится к поеданию свинины? Но судя по отсутствию пренебрежения, он, возможно, из другой конфессии…

— Скорее, как членов стаи, которые не умеют охотиться, — поправил я, вставая и осматривая подарок. — Шепоты чувствуют себя здесь уверенно. Следовательно, они не боятся. А значит, территория вокруг либо ничейная, либо принадлежит тем, кого они за угрозу не считают, типа т6ех же Жутей. Короче, все нам на руку, можно спать дальше…

Однако, с тушей кабана стоит что-то сделать.

— Ха, сон… какой сон? Если мы ЭТО сейчас не очистим, к полудню оно сгниёт, и слетятся сюда все мухи острова.

— А я-то думал, хоть до полудня дрыхнуть дадут… — пробурчал Фишлегс, выползая из-под паруса. — Ух ты! Вот это поросище!

— Ага, Громмелям на один укус. Все, что не сможем переработать для себя, отдадим драконам. Помните, кстати, о мелких, кормите с рук.

Я осмотрелся.

В целом, рассвет только начинал золотить верхушки деревьев и скал. Можно было бы действительно начинать работать, поэтому перешли к…кхм, приготовлению мяса.

И прежде, чем есть дикое мясо, нужно убедиться, что оно не убьет нас, поэтому за разделкой туши наблюдал и я, не чувствуя брезгливости.

— Печень чистая. Без белых пятен и цист. Супер!

Я выдохнул. Эхинококкоз или фасциолез — это последнее, что нам сейчас нужно.

Вскрыл петлю кишечника — визуально взрослых гельминтов не видно. Аскариды не лезут, лентецы приветственно не машут, вообще песня.

Затем самое ответственное.

Сделал глубокий продольный надрез на мышце ноги (самое вкусное место для личинок), раздвинул волокна мяса, всматриваясь в структуру ткани до рези в глазах, пытаясь поймать малейшее изменение цвета или плотности. Капсул трихинелл (насколько можно судить без трихинеллоскопа и компрессориума) нет.

— Слава богу… — пробормотал я, вытирая нож о шкуру.

Честно? Кого-кого, а этих микроскопических ребят я боялся. Конечно, да… я ел уже необработанное мясо со рта Вопля смерти, но там ситуация была совсем иной! К тому же, как понимаю, ничего опасного не подцепил.

А сейчас, когда есть возможность перестраховаться, то лучше перестраховаться. Тут нет банального альбендазола или ивермектина, так что подцепить такого «пассажира» — это, считайте, приговор.

Поднял взгляд на своих спутников и сказал максимально серьезно:

— Вроде чисто. Но жарить будем долго.

— Ну так, понятное дело, дикое мясо есть никто сырым не собирался — сказал Клинт, орудуя ножом.

— Ну и отлично, это я так, на всякий случай…

Пока мужчины занимались разделкой, я решил заняться другим.

— Я вниз, к заводи. Проверю окрестности, да и воды наберу с ручья.

— Я с тобой! — вызвался Фишлегс.

— Нет, ты помогаешь здесь. Со мной пойдет… — я оглянулся.

Громмели спали мертвым сном — их не разбудили даже шлепки кусков мяса о камни пляжа. Зато у моих ног юлой крутился Красный Нос. Вожак Жутких Жутей после начала разделки не отходил от нас ни на шаг, надеясь (и вполне обоснованно) стащить жирные обрезки кабана.

— Ты пойдешь, — я кинул ему кусочек сала, который он поймал на лету.

Подумав секунду, решил, что идти вниз только с «карманной собачкой» — идея так себе.

Мы спустились по свежепробитому серпантину. Шепоты, кстати, времени даром не теряли: пока мы спали, они выбурили себе боковое ответвление, эдакий уютный карман в породе, где сейчас и отдыхали, свернувшись в один огромный шипастый клубок.

— Удобно устроились, — хмыкнул я, проходя мимо сопящей горы чешуи.

Я подошел к крайней голове — это был Брюхобур. Постучал рукоятью ножа по его мощному шипу.

— Подъем, приятель. Мне нужна охрана.

Дракон приоткрыл глаз, лениво заворчал, но всё же развернулся и с тяжким скрежетом пополз следом за нами.

Внизу, в заводи, было тихо. Пар от горячего ручья поднимался над водой, создавая атмосферу японского онсэна. Шепот, выбравшись из узкого лаза, тут же занял позицию у стены. Он лег, перегородив собой выход.

Подошел к кромке воды. Прозрачная, бирюзовая гладь. Рыба никуда не делась — косяки все так же стояли на границе тепла и холода, лениво пошевеливая плавниками.

— Так, тест номер один, — я зачерпнул воду ладонью, понюхал.

Ночью, как таковой возможности нормально проверить воду не было, так что сделаем сейчас.

Запаха тухлятины или выраженной серы нет. Рискнул набрать немного в рот, покатал ее на языке, прислушиваясь к ощущениям, и сплюнул.

Пресная.

Чуть отдает мелом и железом, но не горькая и не соленая. Вяжущего эффекта нет — пить можно, — вынес я вердикт, вытирая губы.

Но лучше, конечно, всё-таки кипятить.

Вдруг Красный Нос, семенивший у самой воды, зашипел, вздыбил гребень и плюнул огнем в расщелину между камнями. Оттуда с испуганным писком выскочила здоровенная крыса и, смешно перебирая лапами, шмыгнула в воду, спасаясь вплавь. Брюхобур даже глазом не моргнул — для него эта мелочь была не интереснее мухи. А вот Жуть гордо посмотрела на меня, выпятив грудь, мол, «Видал? Я работаю! Периметр чист!».

Это было забавно, мех.

— Молодец, — похвалил я бойца.

Оставив драконов караулить (одного — крыс, второго — что покрупнее), я потратил час на то, чтобы соорудить из остатков такелажа лодки подобие верши. Плести полноценную сеть было долго и муторно (та, что у нас имелась, была во многих местах порвана и сгнила), а вот сделать ловушку-морду из прутьев — благо кустарник рос прямо у скалы — и кусков веревки от это же сети было делом техники. Связал каркас, обтянул, сделал узкое горлышко, чтобы рыба заплыла, а обратно — никак (подобное уже творил, когда Мать ставила меня в безвыходные ситуации). Зашел в теплую воду по колено, поставил вершу в узком месте, где ручей впадал в заводь, и закрепил камнями, чтобы течением не унесло. Внутрь кинул щедрую порцию кабаньей требухи. Кровь тут же начала вымываться, создавая пахучий шлейф.

Вернувшись наверх, застал картину активного строительства. Саид и Клинт уже сооружали коптильню. Принцип был прост: сложили из плоских кусков базальта трубу, внизу развели костер из сырых веток (дыма было больше, чем огня), а сверху на прутьях развесили полоски мяса.

— В такую жару мясо испортится очень быстро, — пояснил Саид, заметив мой одобрительный взгляд. — Соли у нас мало, так что дым — единственное спасение. Аллах милостив, послал нам еду, грех дать ей сгнить.

— Грамотно, — кивнул я. — Откуда навыки?

— Я вырос в Магрибе, — Саид перевернул кусок мяса. — Но мой дед был караванщиком, водил верблюдов через пустыню. Там умение сохранить кусок мяса передавалось даже детям. Как и обработка шкур.

Мы уселись вокруг костра под монотонную работенку. Руки заняты, зато голова свободна. Время поговорить, правда…?

— А ты, Клинт? — спросил я, нанизывая шашлычок на прутик. — Ты-то явно не караванщик.

Англичанин криво усмехнулся, утирая лоб рукавом.

— Мой путь был… извилист. Я ведь с малых лет при храме был, пажом в церковной школе еще до двенадцати годков служил. Латынь учил, письмо… Но кровь — вещь упрямая. Когда пришло время, я сменил кадило на меч. Принес присягу дому Йоркшира. Был офицером, командовал сотней. Мы несли порядок и волю лорда туда, где о них и слышать не хотели.

— Военный, значит, — кивнул я. Ну, в такое время ведь каждый был военным, в какой-то степени… — И, значит, сотник?

— Вроде того, — уклончиво ответил он, глядя на нож в своей руке. — Звания — это пыль. Важно то, что остается на руках. А война — дело грязное, лекарь, уж теперь я это понял окончательно... На войне нет праведников, только жертвы и выжившие. Я видел столько крови и грязи, творил такое во имя короны… что в какой-то момент просто устал... А ведь правда, устал. И месяцы рабства дали понять это куда как лучше, чем исповеди.

Он помолчал, глядя на пляшущий огонь.

— Хотя на краю света разницы никакой. Что викинги, что драконы — все хотят тебя либо сожрать, либо использовать как щит. Только у драконов чести побольше будет — они хотя бы не лгут о своих намерениях.

Фишлегс слушал нас, открыв рот.

— А что такое Магриба? — спросил он. — Это большой клан?

Саид тихо рассмеялся, качая головой.

— Магриб — это не клан, малыш. Это край. Земля, где солнце такое, что может расплавить твой шлем, жара там такая, что и на этом острове можно спокойно отдохнуть в прохладе… Мой город. Он такой большой, что ты устанешь, пока дойдешь от одних ворот до других. Там дома строят из камня и глины, чтобы внутри было прохладно, а на рынках столько людей, сколько ты не видел за всю жизнь. Там есть библиотеки, где и свитков с мудростью больше, чем деревьев в этом лесу. Нет такой проблем с водой –– мы строим акведуки, такие каменные желоба, которые приводят реки с гор прямо на городские площади, в фонтаны и общественные купальни. Тебе не нужно таскать ведра за три версты, вода приходит к тебе чистой и прохладной.

М-да, вот и пропасть. Весь этот архипелаг, по сути своей –– изолированный анклав, застрявший в развитии. И не думаю, что оно будет идти быстро… Может, материки уже превосходят развитие островов на сотню-другую лет. Но любопытно, насколько именно… Слишком уж современных людей, веков, эдак, 17-19 в Альфреде, Клинте, Артуре, Саиде, да даже в Хасане я не увидел.

— А у вас, в… Бананглии? — спросил Фишлегс, поворачиваясь к Клинту.

— Ну, немного не так, как у товарища Саида, — признал Клинт, лениво помешивая угли веточкой. — Но у нас есть другое. Мы строим города-бастионы.

Он взял в руки лук, проверил тетиву и усмехнулся, глядя на оружие как на детскую игрушку.

— Знаешь, парень, я тут смотрю на ваши драконьи налеты… Вы храбрые. Безумно храбрые. Вы идете на чудовищ с кусками заточенного железа и деревянными щитами. Но если бы здесь был хотя бы один полк Королевской гвардии… Клинт прищурился, глядя вдаль, словно разглядывал там солдат в красных мундирах. — Залп из трех сотен мушкетов… Свинцовая пуля пробивает рыцарские латы навылет с пятидесяти шагов. А против чешуи… думаю, эффект был бы тот же.

— Мушкетов!? — переспросил я, чувствуя, как внутри всё похолодело. — Ты имеешь в виду… ручное огнестрельное оружие? С кремневым замком?

— Ну да, фузеи, мушкеты, — кивнул Клинт обыденно. — Лук в Англии — это, конечно, ещё приветствуется, но в основном для охоты на оленей. Да и я, когда только вступил на службу, учился стрельбе на нем. Однако, войны выигрывает порох и дисциплина. Корабли Его Величества несут по сорок, а то и по шестьдесят пушек на борт. Один бортовой залп — и от вашего дракона останется только мокрое пятно и перья.

— Шестьдесят пушек… — мой голос дрогнул. — Чугунные ядра? Картечь?

— И книппели, чтобы рвать паруса и крылья, — добавил англичанин. — А французы, говорят, уже экспериментировали с разрывными бомбами… До того, как мы оказались здесь. Оттого и говорю, что война –– не благородное дело…

Я замер с куском мяса в руке. Аппетит пропал мгновенно.

— Клинт… Саид… — я обвел их взглядом. — Вы понимаете…

Твою мать, твою мать, твою ж мать!!!! ПОРОХ, артиллерия, мушкеты…

Саид и Клинт переглянулись, не понимая моего ужаса.

— Это обычное дело, — пожал плечами мавр. — В Магрибе и Османской империи артиллеристы — уважаемые люди. Всегда ценились люди, способные рассчитать траекторию полета ядра.

Я медленно опустил руку. В голове щелкнуло.

Ну звездец! А чего ж мы РАНЬШЕ не поднимали тему РАЗВИТИЯ стран ВНЕ островов!?

Я-то думал, что попал в сказку про викингов! В условное средневековье, лужки, пастушки, Торы да пастухи! А оказалось, пока здесь машут топорами, во внешнем мире — в Европе, в Азии — уже гремит Эпоха Пороха!!!

Боже ж мой, это же века мануфактуры? Промышленного производства? Жуе наверняка строят линейные корабли, способные стереть острова с лица земли, даже не высаживая людей! И все викинги вокруг –– это просто индейцы с копьями... Тогда я верю Альфреду, что они смогли победить Левиафана в Мертвом море, а это значит, что… окно на Архипелаг открыто.

— Боже… — прошептал я. — Викинги даже не представляют, в какой глубокой… яме они живут.

— Они живут в прошлом, да, — философски заметил Саид. — Это необычно, но поверь, лекарь, им лучше там и оставаться. Если мир узнает о драконах, о землях без огневой мощи людской… Сюда придет Флот. И тогда здесь не останется ни викингов, ни драконов, только лишь колонии и форты.

— Ты говоришь странные вещи, Саид, — нахмурился Клинт. — Кому нужен этот кусок скалы с ящерицами?

— Всем, Клинт. Абсолютно всем! — уже и я подался вперед, закипая.

Схватил палочку и начертил на песке аналог карты, обведя Архипелаг кругом.

— Им даже не обязательно сразу понимать ценность драконов. Посмотри вокруг! Лес, пушнина, руда. Свободные земли, в конце концов! Тот, кто владеет Архипелагом, владеет ресурсами. И если сюда придет Флот… о-о-о, я совсем не думаю, что они будут договариваться, Клинт. Разве не так?

Я быстренько постарался вспомнить историю, ища в памяти реальные примеры подобной оккупации или ассимиляции населения… Ничего радостного не вспомнил.

— Они устроят геноцид. Посмотрят на викингов как на дикарей, занимающих их землю, и вырежут. Кого не добьет мушкет, добьют болезни, которые привезут моряки… Да даже в деревне уже были случаи заболевания нетипичной болезнью местным пацаном, я Сигурда лечит от Птичьего гриппа, которым здесь никто не болел! А вот оспу и тиф эти люди не переживут…

Кстати, и от меня они должны были заразиться, но… пока ничего опасного не происходит. От них я, скорее всего, не заражусь — во мне достаточно антител ко всякого рода болячкам. А вот у них — нет.

— А выживших закуют в цепи, как когда-то и вас. Рудники, каменоломни, лесозаготовки. Трудовые лагеря, в конце концов! Ты ведь знаешь, как империи поступают с новыми землями.

— А д-драконы? — тихо спросил Фиш.

— А драконы… — я на секунду задумался, глядя на спящего Титана. — Я так понимаю, у вас, на Большой Земле, их нет? Прям совсем?

— Только в сказках и на гербах, — покачал головой Клинт. — Живых никто не видел уже сотни лет.

— Видимо, неспроста… — пробормотал я. — Почему-то они заперты здесь, изолированы.

Может, климат, может, какая-то болезнь, которую они переносят… Интересно, почему?

Я тряхнул головой, отгоняя мысли.

— Но это не суть! Если англичане или испанцы доберутся сюда… Сначала они перебьют взрослых особей, просто как опасных вредителей, мешающих добыче руды. А потом найдут яйца. И… увезут их в Лондон, например. В цирки, в зверинцы, просто для изучения. Драконы станут просто еще одним товаром.

— Но… — Клинт облизнул пересохшие губы, пытаясь найти аргумент. — Но сюда нельзя просто так приплыть, Саян. Ты же знаешь, ты ведь сам сюда случайно попал, как и все мы. На границе с нашими морями обширные туманы, скалы и… Мертвое Море…

Ну да, викинги веками живут в изоляции не потому, что они так хотят, а потому что их никто не может найти, а сами они не могут выбраться. А кто находит — тот не возвращается.

— …там, на границе вод, живет Смерть.

— Подожди… — Я вспомнил Альфреда. — Клинт, ты ведь был там с Альфредом. Вы прошли через Мертвое Море.

Англичанин отвел взгляд, его рука нервно сжала нательный крест.

— Мы… честно говоря, нам повезло, Саян. Господь хранил нас. Мы шли на трех кораблях, и…

— Клинт! Вы точно его убили?! Убили Левиафана?

Собеседник сглотнул. Его лицо стало серым, как пепел костра.

— Это был… ад, Саян.

Глава 59

Три месяца назад. Граница Архипелага, Мертвое Море.

***

Мир здесь терял краски. Небо, вода, даже паруса трех кораблей, идущих в кильватерном строю, — всё казалось выцветшим, словно нарисованным разбавленными чернилами на старом пергаменте. Фрегат Его Величества «Морской король», флагман этой безумной экспедиции, резал форштевнем густую, маслянистую воду. За ним, отставая на два кабельтова, шли корветы.

На юте Короля стоял лорд Альфред. Он не был похож на тех дикарей в шкурах, к которым он попадет в недалеком будущем. Сейчас это был офицер Империи. Камзол из дорогого сукна, треуголка, надвинутая на лоб, и подзорная труба в руке.

Рядом с ним, вцепившись в леера, стоял Клинт. Тогда на нем еще не было лохмотьев рясы, была кожаная кираса и форменный колет сотника.

— Компас сошел с ума, милорд, — тихо сказал Клинт, кивая на нактоуз. — Стрелка вертится, как уж на сковородке. Матросы шепчутся, что мы прошли край света.

— Матросы — суеверный скот, Клинт, — отрезал Альфред, не отрывая взгляда от стены тумана впереди. — Они боятся того, чего не понимают. А мы идем по карте.

— Карта куплена у безумного индуса в порту Кадиса, — возразил Артур, нервно теребящий циркуль. — Он утверждал, что за этой стеной тумана живут драконы. Драконы, милорд! Это сказки для детей.

— Там, где есть сказки, Артур, всегда есть золото, — усмехнулся Альфред. — Испанцы вывезли из Нового Света тонны серебра. Мы найдем здесь нечто более ценное. Новые земли. Ресурсы! И если верить легендам, то кое-что еще...

Вдруг впередсмотрящий в вороньем гнезде закричал:

— Земля! Земля по курсу!

Альфред вскинул трубу. Действительно. Сквозь разрывы в плотном тумане проступили очертания одинокого острова, выступающего из воды прямо посреди бездны. Темный, скалистый, покрытый странными наростами, похожими на лес из мертвых кораллов и водорослей.

— Странно, — пробормотал Артур, сверяясь с картой. — Здесь должны быть глубины в сотни саженей. Откуда здесь остров? Риф?

— Глубину мерить! — рявкнул Альфред.

Лот бросили.

— Дна нет! — крикнул боцман.

— Как нет? — удивился Клинт.

— Мы же видим скалы в кабельтове от носа.

— Приготовиться к дрейфу! — скомандовал лорд.

— «Гончей» и «Неустрашимому» — занять позицию по флангам. Орудия к бою. На всякий случай…

Корабли начали маневр. Паруса захлопали, ловя слабый ветер. Три судна, вооруженные по последнему слову техники, окружили странный клочок суши. Борта ощетинились черными жерлами пушек. На «Морском короле» их было двадцать четыре — двенадцать фунтовых кулеврин, способных пробить дубовый борт навылет.

Клинт смотрел на остров. Что-то в нем было неправильное… Скалы были покрыты слоями ракушечника, окаменевших моллюсков и водорослей, но под этим слоем угадывалась какая-то странная, слишком плавная геометрия. О, и запах. Пахло застоявшейся водой, рыбой и… гнилью. Тяжелым, сладковатым запахом разложения.

— Милорд, — голос Артура дрогнул. — Посмотрите на воду.

Вода вокруг острова начала вскипать. Огромные пузыри газа, пахнущего метаном и серой, лопались на поверхности. Море вокруг кораблей зашипело.

— Землетрясение? — предположил кто-то из офицеров.

В этот момент остров… открыл глаза.

Это было не метафорой! Часть скалы, покрытая тоннами ракушек, вдруг дрогнула и медленно, с жутким скрежетом, напоминающим звук ломающегося камня, поднялась вверх. С нее водопадами хлынула вода и грязь. И на людей посмотрел ГЛАЗ. Огромный, мутный, размером с карету! Вертикальный зрачок сузился, фокусируясь на жалких деревянных щепках, посмевших нарушить его сон.

— Боже всемогущий… — прошептал Клинт, крестясь.

Так это был не остров! Скорее, то была… спина.

Существо начало подниматься. Вода вокруг вздыбилась цунами, швыряя многотонные корабли. «Неустрашимый» накренился так, что его реи зачерпнули воду.

Из пучины, разрывая поверхность океана, восстал Левиафан. Ужасно, просто невообразимый! Его длина превышала два полных корпуса флагмана. Двести метров живой плоти. Его шкура была не просто чешуей. Кораллы, обломки затонувших галер, вросшие в кожу, окаменевшие водоросли создавали естественную броню толщиной в, казалось, фунт! Голова чудовища была увенчана лесом шипов. Пасть, способная проглотить шлюпку целиком, медленно приоткрылась, обнажая ряды кривых, гнилых зубов, между которыми застряли скелеты китов. Вдоль шеи пульсировали огромные жаберные щели, извергая потоки воды.

— Это Дьявол… — закричал кто-то из матросов. — Мы разбудили Дьявола!

— Молчать! — голос Альфреда перекрыл шум воды и панику. Лицо лорда побелело, но в глазах зажегся фанатичный огонь. — Орудия! Пли!

— Но сэр! — закричал канонир. — Это же…

— Огонь, я сказал! Или я пристрелю тебя сам.

Первым не выдержал «Неустрашимый». Его капитан, видимо, решил, что лучшая защита — нападение. Борт корвета окутался клубами белого дыма.

БА-БАХ!

Залп восьми орудий ударил в бок чудовища. Ядра, способные разнести крепостную стену, врезались в бок Левиафана. И… отскочили. Каменная броня из кораллов и ракушек лишь треснула, подняв облако костяной крошки. Чудовище даже не дрогнуло. Лишь медленно повернуло голову к стрелявшему кораблю.

— Матерь Божья… — прошептал Артур. — Оно не чувствует…

Левиафан издал звук… Даже, многие бы сказали, РЕВ! Это был низкочастотный гул, от которого задрожали доски палубы, а у людей пошла кровь из носа и ушей. Вибрация прошла сквозь воду, сквозь дерево, сквозь кости…

А потом чудовище атаковало.

Вдоль его шеи открылись странные отверстия — поры, похожие на жерла вулканов. Мышцы сократились.

ПФУТ!

С жутким свистом из тела дракона вылетел снаряд в виде костяного гарпуна. Органический шип длиной в добрых полметра, покрытый горящей, вязкой слизью. Он вращался в воздухе, оставляя дымный шлейф.

Удар!

Гарпун пробил борт «Неустрашимого» ниже ватерлинии, как бумагу. Следом полетел второй, третий.

Твою мать… Бортовой зал от БИОЛОГИЧЕСКОГО существа!

Немыслимо…

Один из шипов, пылая зеленым химическим огнем, ударил прямо в крюйт-камеру корвета.

Взрыв был такой силы, что «Морского короля» тряхнуло взрывной волной.

«Неустрашимый»… просто исчез. На его месте возник шар огня, щепок и разорванных тел. Мачты взлетели в воздух, кувыркаясь, как спички.

— Разворот! — заорал Альфред. — Все паруса! Уходим на мелководье!

Но уходить было некуда, вокруг была бездна. Единственным «мелководьем» был сам Левиафан. Чудовище, уничтожив одну цель, переключило внимание на «Гончую». Корвет пытался маневрировать, его пушки огрызались, но тщетно. Левиафан просто ударил хвостом. Хвост, похожий на осадную башню, рухнул на палубу корабля. Треск ломающегося киля был слышен даже сквозь грохот волн. «Гончую» переломило пополам, как сухую ветку.

Остался только «Морской король».

— Мы все умрем, — проскулил Артур, сползая по стенке рубки.

— Встать! — Альфред пнул навигатора.

— Клинт! Зажигательные снаряды с баллист, используйте все, и пушки и Скорпионы! Цельтесь в глаза, в жабры! Ищите мягкое.

— Пушки! — заорал лорд канонирам. — Заряжай книппели! Бейте по плавникам! Если мы не можем пробить броню, мы должны его обездвижить!

Начался ад. Фрегат кружил вокруг гигантской туши, огрызаясь огнем. Пушки ревели не переставая. Палуба была завалена гильзами картузов, матросы, черные от пороха, катали ядра.

— Пли! Цепные ядра (книппели), предназначенные для рванья парусов, с визгом пронеслись над водой и ударили в перепончатый гребень на спине дракона. На этот раз был эффект! Цепь намоталась на шип, рванула, вырывая кусок мяса. Левиафан взревел. Впервые ему стало больно. Черная кровь хлынула в море.

— Есть! — заорал Клинт. — Он смертен.

Но Левиафан… не просто так он был древним злом. Он понял, что маленькая блоха кусается больно. Дракон начал погружаться.

— Он уходит! — крикнул боцман.

— Нет! Он разгоняется для тарана! — понял Альфред. — Право руля! Полный разворот!

Вода перед носом корабля вспучилась. Чудовище вынырнуло для захвата. Огромные челюсти сомкнулись на бушприте фрегата. Дерево хрустнуло. Корабль содрогнулся, людей сбило с ног.

Левиафан… потащил их!? Да! Твою мать…

— Он тянет нас на дно! — заорал Артур.

— Руби мачты! — скомандовал Альфред. — Облегчить судно!

И тут случилось чудо… Туман впереди рассеялся и весь экипаж увидел скалы. Настоящие!

Левиафан, увлеченный яростью, не заметил, как вошел в зону рифов. Дно под ним стремительно поднималось.

БАМ!

Брюхо чудовища ударилось о подводные скалы. Дракон взревел, выпустив фрегат. Корабль, потерявший управление, с разбитым носом, выбросило на отмель. Его протащило днищем по камням, срывая обшивку, и заклинило между двумя утесами.

Левиафан же оказался в ловушке, в которую сам себя загнал. Он был слишком огромен для этих вод ––рифы впились в его мягкое брюхо, где не было коралловой брони. Он бился, поднимая волны, пытаясь развернуться и уйти на глубину, но отлив играл против него. Он застрял. В полумиле от корабля.

Альфред, вытирая кровь с разбитого лба, поднялся на покосившийся мостик. Его камзол был порван, шляпа потеряна, но в глазах горело торжество безумца.

— Он наш, — прохрипел лорд. — Он не может уйти.

— Сэр? — Клинт смотрел на агонизирующую гору мяса, которая изрыгала в небо столбы огня и пара.

— Развернуть орудия левого борта! — приказал Альфред. — Все, что у нас осталось. Выкатывайте их прямо на палубу, черт побери!

— Но мы на мели! Корабль тонет!

— Корабль уже мертв. А мы — нет. Пока эта тварь дышит, мы не в безопасности. Огонь!

И они стреляли… Случился расстрел прикованного гиганта.

В течение трех часов экипаж «Морского короля» методично всаживал ядро за ядром в тушу Левиафана. Они били в разорванное брюхо, в глаза, в жабры. Дракон ревел. Он плевался гарпунами, но они не долетали, падая в воду и заставляя море кипеть. В своей агонии он разнес хвостом прибрежные скалы, вызвав обвал. Вода в бухте стала красной от крови и черной от желчи.

К закату канониры валились с ног от усталости. Порох кончался, стволы пушек раскалились докрасна, но… результат, конечно, был –– Левиафан затих. Его голова упала в воду, громадный глаз, в котором застыло отражение горящего фрегата, остекленел.

Он… умер. Или, по крайней мере, впал в забытье, из которой уже не выйдет.

Альфред стоял на носу разбитого корабля, глядя на дело рук своих.

— Господи, прости нас.

— Мы убили стража, — сказал Альфред, и на его губах заиграла улыбка. — Дверь открыта, Клинт. Мы потеряли флот, но мы нашли новый мир.

В этот момент переборки Короля не выдержали. Корабль, державшийся на честном слове и рифах, разломился. Люди посыпались в воду. Течения подхватили их, унося прочь от туши поверженного монстра, вглубь Архипелага. Туда, где их ждали новые острова и рабство в шахтах.

***

История оборвалась, оставив после себя тишину. Клинт замолчал, уставившись в одну точку, его пальцы сжимали деревянный крестик на шее. Казалось, он все еще слышит треск ломающихся мачт и предсмертный рев морского бога.

Я смотрел на него и чувствовал, как внутри все холодеет. Значит… все-таки это правда. Левиафан мертв. Страж, который веками держал Архипелаг в изоляции, превратился в корм для рыб поменьше.

Что мы выносим из этого урока истории? Вывод первый и самый страшный: «Мертвое Море» больше не мертвое. Если главный хищник устранен, экосистема меняется. Свято место пусто не бывает ––либо его займет кто-то другой, еще более страшный… либо, что вероятнее, эти воды уже начинают осваивать люди. Может быть, прямо сейчас, пока мы сидим у костра, в тумане скользят фрегаты с британским флагом? Или галеоны испанцев? Если они нашли труп Левиафана, они поняли, что путь свободен.

Вывод второй: причина драконьей паники. Драконов что-то гонит. Но что, если причина не только в монстрах? Может дело и в надвигающейся цивилизации с ее пушками и порохом? Хотя… стоп.

Я потер виски.

Налеты на деревни викингов происходят уже много лет. Значит, первопричина все-таки здесь, внутри Архипелага, хм…

Сложно…

Конкретно сейчас, сию минуту, мы ничего не сделаем. Мы не остановим флот, мы не помирим викингов. Единственное, мы можем настолько обезопасить себя, чтобы не попасть снова в рабство — ни в шахты к местным, ни на галеры к англичанам.

— Мда… — выдохнул я, поднимаясь с нагретого камня. — Всё сложнее, чем казалось.

Я стряхнул с себя оцепенение. Страх перед будущим не построит нам дом и не защитит от дождя.

— Но да ладно, — я хлопнул в ладоши, разрывая тишину. — История была познавательной, Клинт. Спасибо. Но прошлое — в прошлом. А нам нужно, чтобы у нас было будущее.

Мы вернулись к работе. Мясо коптилось. Вода была. Теперь нужно было подумать о жилье. Навес из паруса — это хорошо, но ночи здесь могут быть ветреными, а сезон дождей превратит жизнь в мокрый ад.

— Нужно использовать то, что дает остров, — сказал я, оглядывая плато. — Строить дом с нуля долго. Лес рубить нечем, кроме топоров.

— Пещеры? — предложил Саид.

А действительно.

Я подошел к базальтовой стене, которая прикрывала нас с тыла.

— Смотрите…

И, не успев произнести мысль, меня уже перебил Саид.

— Пещерный город? Как в Петре? — в голосе прозвучало уважение. — В Иордании есть город, высеченный в скале. Вечный город. Саян, очень хорошая идея. Это будет крепость, которую не взять штурмом, и дом, который не сдует ветром.

План был утвержден единогласно. Мы наметили фронт работ. Центральный зал — общий, склад, очаг (дымоход можно пробить наверх, сквозь породу). Отдельные кельи для сна. И, что важно, широкий вход, чтобы драконы (хотя бы обычные Громмели) могли заходить внутрь. О дверях подумаем как-нибудь позже…

Но, как это всегда получается, днем такую работу не сделаем из-за уязвимости Шепотов к солнцу. Поэтому…

— Разведка, — объявил я, вытирая руки. — Оставляем Клинта на хозяйстве. Саид, Фишлегс — со мной.

Я свистнул.

Красный Нос, который дремал на нагретом камне, тут же подскочил, виляя хвостом.

— Идем смотреть окрестности. Нужно понять, почему центр острова пустует, хотя бы примерно осмотреться.

Подошел к Титану. Вожак проснулся и, увидев сборы, грузно поднялся. Он ткнулся мордой мне в плечо, едва не сбив с ног.

— Хочешь прогуляться, толстяк? — я почесал его за ухом. — Ну пойдем.

Процессия получилась колоритная. Я с тесаком, Саид с прутом, Фишлегс с Книгой Драконов (он с ней теперь даже в туалет ходил), мелкий Красный Нос, шныряющий в кустах, и Титан, замыкающий шествие и ломающий подлесок своей тушей.

Перелетев неприятную горку на Титане, мы углубились в лес. Джунгли Нуригари жили своей жизнью ––гигантские папоротники скрывали небо. Воздух был влажным, пряным, насыщенным запахами цветения. Здесь было… спокойно.

Даже странно спокойно.

Драконы, которых мы встречали — в основном мелкие, вроде тех же Жутей или парочки Душителей, — не нападали. Они смотрели на Титана, оценивали габариты и спешили убраться с дороги. Никто ведь в здравом уме не полезет на взрослого Громмеля, если не уверен в своих силах, верно?

Мы шли около часа, постепенно поднимаясь вверх по склону, к центру острова. И чем дальше мы шли, тем тише становилось.

Сначала исчезли птицы.

Потом перестали стрекотать насекомые.

Даже вездесущие Жути, которые шныряли по веткам в начале пути, исчезли.

Красный Нос, бежавший впереди, вдруг остановился. Он принюхался, чихнул и попятился. Его хвост поджался.

— Что такое? — я напрягся.

Титан тоже встал. Громмель издал булькающий звук, мотнул головой, словно отгоняя назойливую муху.

— Саян, — тревожно позвал Фишлегс. — Здесь воздух… смердит чем-то.

Я принюхался. Сквозь привычные запахи серы и прели пробивался новый аромат. Такой сладкий, приторный. Даже душный, как в цветочном магазине.

Мы раздвинули плотные заросли папоротника и вышли к кромке того самого озера, что видели с воздуха. Вид открылся потрясающий… и пугающий. Озеро было молочно-белым от растворенных минералов. Над горячей водой клубился пар. Берега были покрыты желтым налетом серы и красными кристаллами. Но не это заставило нас замереть.

В центре озера, на небольшом островке, и вдоль всего противоположного берега рос кустарник. Пышный, с темно-зелеными, глянцевыми листьями. И весь он был усыпан цветами. Нежно-голубыми, переходящими в насыщенный синий по краям лепестков. Это было красиво.

— Цветы? — удивился Саид. — Здесь?

— Не просто цветы, — прошептал я, чувствуя, как холодок бежит по спине. — Я знаю это растение.

Титан вдруг громко чихнул. Из его пасти вырвался сгусток дыма, но какой-то вялый. Дракон попятился, тряся головой, его глаза слезились. Красный Нос вообще отказался идти дальше, зашипел и юркнул мне за спину, прячась в складках одежды.

Я сделал шаг вперед, вглядываясь в кусты. Пять округлых лепестков. Ланцетные листья. Сладкий запах. Память услужливо подкинула картинку…

— Голубой Олеандр, — выдохнул я.

Глава 60

— Голубой Олеандр, — выдохнул я.

— Олеандр? ПРАВДА!? — переспросил Фишлегс, опасливо косясь на красивые кусты, будто и для него они были ядовитыми… Хотя вполне себе могли.

К тому же, парень заметил реакцию драконов: Титан все еще пятился задом, мотая огромной головой и чихая, да так, что из ноздрей вылетали снопы искр вперемешку с соплями. А Красный Нос и вовсе дезертировал, исчезнув за нашими спинами и дрожа там. Но не убегал… интересно, почему?

Принюхался сквозь рукав. Воздух в чаше кратера, под такой температурой и влажностью, был густым. Он ведь должен быть буквально перенасыщен пыльцой и эфирными маслами растения!

Хм…

По идее, естественный воздухообмен с поверхностью озера и восходящие потоки тепла должны выносить эту взвесь вверх, рассеивая её на огромную площадь. Но… я поднял голову. Высокие базальтовые скалы почти смыкались кольцом, создавая ветровой карман. По сути получалось, что всё здесь цветущее и растущее, испаряясь, здесь же и оставалось. Удивительно, что драконы почувствовали это только сейчас, подойдя вплотную. Видимо, концентрация растет по экспоненте именно у уреза воды. А это… Идет и в плюс нам всем –– искать опасностей внутри острова в виде гнезд хищников точно не стоит.

— Можно было бы подумать, что стоит тогда человеческий лагерь разместить здесь, верно? — вслух произнес я, глядя на ровный берег. — Вода рядом, тепло, стены…

— А почему нет? — спросил Саид, вытирая пот со лба.

— Так и хотелось бы, если бы я не был уверен, что это растение опасно и для людей, — я покачал головой.

Не этот голубой Олеандр, конечно, а обычный, земной (да и на земле нет именно голубых, но все виды растения токсичны). По крайней мере, в моем первом мире это растение — убийца. Содержит сердечные гликозиды… Короче, надышишься пыльцой или, не дай бог, пожуешь ветку вместо зубочистки — и сердце остановится в приступе асистолии.

Присмотрелся внимательнее. Синие лепестки, казалось, слегка пульсировали в дрожащем мареве испарений горячего озера. Они были красивы, так и тянули своей красотой…

Но в целом, такая коварная ловушка и объясняет то, что на первом острове в шахтах я нашел флакончик с синим порошком. Тогда это показалось мне неожиданным, эдаким реальным роялем в кустах моей жизни –– найти отраву для драконов посреди заброшенной пещеры. Но нет, истоки могли прийти отсюда. Викинги — или те, кто был до них — знали об этом месте м могли добывать здесь яд.

Сделали пару шагов назад, выходя из зоны высокой концентрации запаха. Титан тут же перестал надрывно кашлять, хотя продолжал недовольно фыркать, выдувая из ноздрей серый дым и всем видом показывая: «Хозяин, ты идиот, пойдем отсюда».

— Посмотрите на это место, — я обвел рукой мертвенно-тихий берег озера. — Хорошее место для гнездовья: тепло, вода, защита скал. Но здесь никого нет. Ни гнезд, ни помета, ни следов ночевки. Я повернулся к парню.

— Фиш, что о нем говорит книга? Борк ведь описывал флору?

Фишлегс поспешно достал талмуд и развернул его на весу. Он пролистал несколько страниц, бормоча под нос. — Э-э-э, ам… Вот!

Он набрал воздуха в грудь и начал читать.

— Мерзкий сорняк! Голубой Олеандр — далеко не самое распространенное растение, которое можно встретить на каждом шагу, хвала Одину, но с другой стороны и не самое редкое. Не составит труда найти эту дрянь на различных торговых мероприятиях у знахарей-шарлатанов, к тому же на некоторых островах этот цветок растёт в огромных количествах, отравляя собой всё вокруг.

Фишлегс перевернул страницу.

— Как правило, Голубой Олеандр есть и будь луговое растение. Оно часто произрастает на открытой местности и редко встречается в лесу. Наши предки находили их только в таких местах…

— …и не только в таких, теперь, — тихо добавил я, глядя на буйные заросли.

Фишлегс продолжил:

— Внешне Голубой Олеандр представляет собой небольшой кустарник. Растёт он в семейной группе с еще несколькими Олеандрами, сплетаясь корнями как змеи. Это растение имеет большое количество широких листьев. Из-под них выходят тонкие зеленые стебельки с цветками. Цветки имеют светло-голубой окрас, который к краям лепестков переходит в синий. Они выглядят красиво, пахнут ароматно; состоят из пяти округлых лепестков. Но не дайте красоте обмануть вас!

Парень сглотнул и понизил голос, читая самое важное:

— Данный цветок ядовит для всех рептилий, а следовательно, и для драконов! Он вызывает у них смертельную болезнь, от которой тварь дохнет в муках, истекая пеной. Единственный известный вид драконов, на которого не действует яд этого цветка — Кипятильник. Кипятильник жрет его как лакомство, не получая никакого ущерба для здоровья, выродок темных богов!

— Любопытно… — перебил я парня. — Почему Кипятильник устойчив к этому?

Я знаком махнул Фишлегсу продолжать, а сам осмотрелся, пытаясь сопоставить факты. Все ведь… на то природа постаралась! Иммунитет не возникает на пустом месте. Кипятильники — водные драконы, да, окей. Они живут в океане.

Могут ли жить и тут в озере? М-м-м, вряд ли Кипятильник обитает в этом супе из серы и кислот на постоянной основе. Питаться ему тут нечем — рыба, если она и есть, слишком мелкая для такой туши. Но, возможно, они приплывают сюда? Или используют это место как… родильный дом? Горячая вода должна быть идеальна для яиц, а Олеандр защищает кладку от других драконов, которые могли бы её сожрать. А сам Кипятильник? Если он ест это… значит, его организм научился расщеплять токсины, или, наоборот, накапливать их. Надо будет проверить дно… все доводы и страхи будут биться об банальную глубину озера и его невозможности выйти в океан.

Фишлегс, тем временем, продолжал:

— Яд Кипятильника — это противоядие от аллергии на Голубой Олеандр! Старые ведьмы говорят, что было обнаружено влияние Олеандра на самих тварей. Когда Кипятильники употребляют в пищу слишком много Голубого Олеандра за один раз, их окрас может измениться с зеленого на синий! Магия Локи, не иначе. Хотя этот эффект подтвержден, неизвестно, является ли он временным. Наиболее вероятным объяснением является то, что эффект изнашивается, когда проходит определенное время без контакта с цветком.

— М-да, — хмыкнул я. На подробные анатомические и биохимические особенности Борк не был щедр. Эффект изнашивается… Хотя здесь может быть та же история, что у лосей и мухоморов. Лоси едят их, чтобы травить паразитов внутри себя. Может, Кипятильники так лечатся? Я посмотрел на синее море цветов. В голове мелькнула мысль, мол, не взять бы и нам парочку таких кустов, растолочь и упаковать себе, на всякий случай… Отпугивать диких драконов.

Слова уже почти слетели с языка для группы, но я очень уд вовремя повернулся к Саиду и замер. Саид смотрел на цветы, да так, м-м-м, злобно, будто уже сам придумал как использовать это против МОИХ драконов! Параноик ли я? Еще какой!

Если он поймет, насколько легко это растение убивает (или хотя бы выводит из строя) драконов… Не захочет ли он использовать это против меня? Вдруг, в критический момент, когда страх пересилит логику, он решит, что мертвый Громмель безопаснее прирученного…?

— Знаете… — проговорил я совсем другое. — Идем дальше. Не думаю, что он растет только здесь. Драконов оставим, вон, ближе к тем скалам, пусть не мучают себя запахами. За собой тоже следите, если станет плохо — говорите сразу.

— Ты уверен, что не хочешь взять образцы? — спросил Саид, всё так же глядя на цветы. — Уверен, — соврал я. — Сначала нужно понять ареал. И мне нечем срезать так, чтобы не испачкаться в соке, который, к слову, тоже будет ядовитым.

Мы двинулись дальше вдоль берега, оставив недовольного Титана и трясущуюся Жуть в безопасной зоне.

Шли по узкой кромке между кипящей водой и отвесными стенами кратера. И чем дальше мы углублялись, тем больше этот остров поражал меня.

Вот сейчас я замер, разглядывая дерево, растущее прямо из расщелины, откуда бил пар. Глаза отказывались верить, но.... Это реально!

Из расщелины росла сосна. Да, обычная сосна, не ее тропические подвиды, которые способны пережить такую температуру и влажность. К тому же, выглядела она, мягко говоря, неправильно. Ствол искривлен и прижат к камням, кора вздулась толстым пробковым слоем, покрытым потеками застывшей смолы. Иголки ее стали длинными, жесткими и приобрели странный голубоватый оттенок — явный признак мощного воскового налета для… хм, думаю, для защиты от кислотных испарений. Рядом ютился такой же мутант — карликовый, корявый дуб. Его листья больше напоминали куски старой кожи: жесткие, блестящие, словно смазанные жиром.

Проследил взглядом за корнями. Они расползлись по поверхности широкой сетью, жадно собирая конденсат (вместо того, чтобы искать влагу в углублении). Семена сюда явно занесло случайно. Девяносто девять процентов ростков, должно быть, погибли в первые же дни. А эти… выжили. Примеси в воздухе, сера, тяжелые металлы, дикая жара и влажность — агрессивная среда, которая должна была убить всё живое. Но вместо этого она их закалила. Потрясающая адаптация.

Мы прошли еще метров двести. Увидели водопад, текущий в озеро со скалы. Вода падала с высоты метров пятидесяти, но не сплошным потоком, а разбиваясь о выступы скал на тысячи брызг. Из-за температуры воздуха и воды вокруг него стоял туман, в котором играла неестественная радуга. Скалы вокруг водопада были покрыты… мхом? Но цвевта — рыжий и фиолетовый — намекали, что это не мох, а колонии бактерий… Любопытно.

— Аллах велик в своих творениях…

Мы обошли озеро по дуге, насколько это было возможно. Больше ничего экстраординарного (кроме факта существования северного леса в тропическом биоме) мы не нашли. Ни следов разумной жизни, ни остатков лагерей, ни, к счастью, крупных хищников. Видимо, даже самые страшные твари избегали этого места из-за Олеандра.

— Что-то меня занесло, — я тряхнул головой, отрываясь от созерцания фиолетового мха. Солнце начинало припекать даже сквозь дымку. Дышать становилось тяжелее.

— Пора возвращаться, мы увидели достаточно.

Путь назад показался короче — подгоняло желание вдохнуть свежий морской бриз и смыть с себя этот липкий запах цветов.

Однако, всё равно, когда мы вышли из леса на наше плато, солнце УЖЕ клонилось к закату, окрашивая океан в цвета расплавленного золота –– сказывался короткий световой день… Скоро ведь осень. Если уже не наступила, конечно.

Клинт встретил нас с тревогой. Он стоял у коптильни, держа лук наготове, тетива была слегка натянута.

— Долго ходили, — буркнул он, опуская оружие, как только увидел знакомую тушу Титана. — Я уже думал, вас сожрали. Или вы решили основаться на том берегу.

— Не сожрали, — я устало махнул рукой, сбрасывая напряжение похода. — И колонию там основывать нельзя.

— Почему?

— Потому что там опасно.

Я вкратце рассказал, что имеем.

— В сухом остатке: остров из себя ничего сверхъестественного не представляет. Нет там никаких древних монстров. Нет там и гнезда Титанических и опасных драконов. Центр пуст из-за цветов.

— Цветов? — переспросил Клинт, подняв бровь.

— Долгая история, потом покажу образец. Суть в том, что наши опасности — это, по-прежнему, дикие животные вроде тех же кабанов, которые могут нагрянуть в гости, да наглеющие Жути. Не больше. А, ну и газы есть. Но на плато нам ничего не грозит. Роза ветров играет за нас. Так что… живем.

Я посмотрел на скалу.

— А раз живем — значит, строимся.

Следующий час мы посвятили планировке.

— Нужно два помещения, — рассуждал я, чертя линии прямо по камню. — Одно большое, типа общего зала, склада и кухни. Второе, чуть глубже и с узким входом — спальня. Чтобы тепло сохранялось.

— И вентиляция, — напомнил Саид. — Обязательно вытяжка над очагом. Иначе угорим в первую же ночь.

— Сделаем. Дракон умеет бурить вертикально, я видел.

— А вход? — вмешался Фишлегс. — Если мы сделаем его слишком большим, туда может залезть кто угодно.

— Сделаем широким, под размер Громмеля, — отрезал я. — Титан должен иметь возможность зайти внутрь. Попробуем сделать ворота из остатков шпангоутов.

Когда солнце окончательно провалилось в океан, и небо стало фиолетово-черным, я пошел будить бурильщиков. В боковом кармане тоннеля было душно, Шепоты спали, свернувшись в клубок.

— Подъем! — я похлопал Альфу по жесткой шее.

Дракон открыл глаз, зевнул, показав ряды вращающихся зубов, и лениво потянулся.

Мы вывели их к стене, коротко обозначил места, куда рыть и до какой степени делать нору.

Дракон раскрутил челюсти, и ночную тишину разорвал звук.

ГР-Р-Р-Р-Х-Х-Х!

Базальт брызнул во все стороны. Бета и Брюхобур подключились следом, выталкивая крошево наружу. Пыль стояла столбом, но ветер с океана тут же уносил её прочь. Мы стояли в стороне и смотрели, как звери вгрызаются в камень.

Через два часа у нас уже была черновая пещера. Грубая, с ребристыми стенами, но глубокая и сухая. Я дал отмашку на перерыв. Драконы, довольные, получили по жирному куску кабанины и улеглись отдыхать прямо в куче теплого щебня. Шум стих, оставив в ушах тонкий звон.

Я отошел к краю плато, чтобы подышать свежим воздухом и проверить горизонт.

Ночь была ясной. Луна, почти полная, заливала океан серебром. Красиво. Я облокотился на камень, вглядываясь в темную даль.

Вдруг в этой черноте что-то мигнуло.

Я моргнул.

Показалось? Звезда упала?

Нет.

Далеко, километрах в трех от берега, во тьме расцвела яркая оранжевая точка. Она пульсировала, разрастаясь.

Огонь? Если да, то это точно не костер на берегу — земли и рядом тут нет. Больше похоже именно на… пламя на воде. И, судя по тому, как оно двигалось, источник был быстрым.

А потом раздалась яркая вспышка. Столб пламени ударил сверху вниз.

— Клинт! — крикнул я, не оборачиваясь. — Сюда!

Англичанин подбежал, на ходу натягивая тетиву... И зачем только?

— Что? Где?

— Смотри. — указал ему рукой направление.

— Вижу… — он прищурился. — Корабль?

— Похоже на то. И его кто-то жжет.

Я напряг зрение, пытаясь анализировать увиденное. Вспышка повторилась. Длинная струя огня, бьющая с неба. Очевидно, нападение дракона на корабль (или наоборот). Точно скажу, что это был не Громмель — у тех огонь похож на выплеск лавы, тяжелые шары. Не Шепот — те бьют концентрированными кольцами. Хм… точно не Ужасное Чудовище, и точно не Жуть. Этот огонь был… каким-то тонким, пронзительным, очень ярким. Как струя газовой горелки.

— Змеевик? — предположил подошедший Фишлегс.

— Возможно, — кивнул я. — Или кто-то, кого мы еще не видели…

Огонь на воде разгорался. Теперь я отчетливо видел силуэт корабля.

— Не драккар — слишком высокий борт, две мачты. Может, когг? Или небольшая шхуна? — предположил парень.

Паруса уже пылали, освещая воду вокруг кровавыми отблесками.

— Их атакуют, — констатировал Саид. — Дракон.

— Вижу, что не русалка…

Вопрос был в другом: что делать? Вмешаться? Ага! И под эти мысли я посмотрел на Титана. Он спал, дергая лапой во сне. Поднять его и полететь туда? М-м-м, кажется слишком рискованно.

Во-первых, ночь. Я ни черта не увижу, кроме огня, и стану очередной мишенью.

Во-вторых, я не знаю, кто там летит. Если это агрессивная стая, они разорвут Титана вместе со мной, к тому же, он… толстячок, не увернется от быстрой атаки.

В-третьих… кто на корабле? Если это викинги Ульва — пусть горят. Если охотники на драконов — туда им и дорога. А если случайные торговцы? Совесть кольнула, но разум тут же заткнул ей рот.

— Мы не вмешиваемся, — твердо сказал я. — Наблюдаем.

— Там же люди, — тихо сказал Фиш.

— Там могут быть те, кто закует тебя в кандалы, парень. Пока наблюдаем.

Корабль не тонул. Наоборот. Горящий факел вдруг начал разворачиваться. Он лег на курс… прямо на нас!

Глава 61

— Они идут к острову, — понял Клинт, опуская лук, но не ослабляя хватки на рукояти. — Хотят выброситься на берег.

— Логично, — кивнул Саид, щурясь от бликов пламени. — Лучше разбиться о скалы, чем сгореть заживо в море… Авось, еще и спастись думают, и починиться здесь.

— Гаси костер. — рявкнул я, вырываясь из оцепенения. Адреналин наконец-то ударил в голову, запуская голову на решение ситуаций. Раз плывут к нам, то стоит подготовиться к этому!

— Зачем? — не понял Клинт. — Мы же...

Эм… потому что нас увидят, нет? А нам оно надо прямо сейчас?! Светиться перед неизвестным кораблем и разъяренным драконом не хочется.

— Затем, что мы на возвышенности, как на ладони! — Я подскочил к кострищу и начал закидывать угли песком и каменной крошкой. — И проблема не только в людях. Если эта тварь решит, что тут добавка, мы станем следующими.

Саид среагировал. Без лишних вопросов, он опрокинул котелок с недоеденной похлебкой прямо в огонь. Раздалось громкое шипение, облако пара ударило в лицо запахом вареного мяса и мокрой золы. Темнота навалилась мгновенно, лишь далеко в море пульсировала оранжевая рана горящего корабля.

Теперь, когда ближний свет не слепил глаза, картина стала четче.

Судно неслось на рифы, будто потеряв управление. Ветер раздувал пламя на парусах, превращая корабль в гигантский факел. И над этим факелом продолжала кружиться тень.

— Это Змеевик! — прошипел Фишлегс, вглядываясь в черноту. — Точно он. Видите, э-э-э, вот сейчас, как он складывает крылья перед пикированием?

Я прищурился.

Да, пацан прав. Дракон двигался с характерной для тероподов резкостью. Ну… я имею в виду динозавров, перемещающихся на двух ногах, балансируя хвостом. А в мире драконов это виверны. Силуэт узкий, большая голова с венцом шипов. Очередная вспышка — и я увидел, как из хвоста вылетел веер черных точек –– шипы. Понятно…

Корабль был уже в полукилометре. Я слышал треск дерева и крики людей. Жуткие вопли, смею сказать… Будучи сгораемым заживо. И чего это Змеевик на них накинулся?

Но тут произошло странное.

Дракон, заходящий на очередной вираж для атаки, вдруг резко дернулся в воздухе. Он был уже близко к острову, метрах в трехстах от береговой линии, но… внезапно издал визгливый крик, замотал головой и... развернулся. Резко, ломая инерцию, он ударил крыльями и рванул прочь, в открытое море, набирая высоту.

— Он улетает? — Клинт снова поднял голову к небу. — Господь отвел демона от порога нашего...

— Змеевик из класса Ищеек, так, Фиш? У них обоняние острее, чем у других драконов…

— Да! — кивнул парень. — Они чуют запах за мили!

— Вот он и почуял Олеандр…

— Значит, цветы работают, — констатировал Саид. — Хоть какая-то польза от этой отравы.

— Корабль! — выкрикнул парень.

Мы перевели взгляды вниз. Шхуна (теперь я видел, что это была именно она — торговая, пузатая, с широкой палубой) неотвратимо приближалась к скалам под нашим плато.

УДАР!

Звук долетел с задержкой. Глухой хруст ломающихся шпангоутов, скрежет днища о базальт. Корабль на полной скорости влетел в каменную гряду. Мачты, не выдержав инерции, с треском надломились и рухнули вперед, прямо на горящую палубу, добавив хаоса. Снопы искр взлетели до самого нашего плато.

Судно замерло, накренившись на правый борт. Волны тут же начали добивать его, с шипением слизывая раскаленную обшивку.

— Там могут быть выжившие, — я поднялся, отряхивая колени. — Фиш, хватай веревки. Клинт, нужна вода и чистая ткань, все, что найдешь. Саид, ты со мной.

— Ты собираешься лезть туда? — мрачно спросил мавр, лязгнув прутом, который уже успел вытащить. — Это может быть ловушкой. Или там пиратское судно вообще.

Я и об этом думал тоже, но раз мы можем помочь… тем более, когда там…

— Там ожоговые больные и политравмы, Саид. Если это пираты — мы их свяжем. Если торговцы, то спасем. В любом случае, нам нужна информация и припасы. А еще... — я посмотрел на Титана, который тревожно переступал с лапы на лапу, глядя на огонь. — Нам нужно, чтобы огонь не перекинулся на сухую траву у подножия.

В голове мелькнула мысль: а стоит ли? Ну вот реально, стоит ли рисковать шкурой ради неизвестных? Но как оставить людей умирать, когда реально можно помочь? Тем более судно торговое, от дракона они… такое ощущение, что даже не пытались отбиться. Просто уплывали. И тут же встал второй вопрос: сразу ли показать себя хозяевами положения, продемонстрировав своих прирученных драконов? Или предстать какими-нибудь изгоями, беженцами?

Я оглядел нашу компанию. М-да.

За «своих» тут могут сойти только Клинт и Фишлегс — более-менее приближенная к скандинавам внешность. А я? Недоазиат-казах. Саид? Огромный чернокожий.

— Драконов оставим здесь, — решил я. Если что-то пойдет не так — свистну. Спустимся по рукотворному серпантину, а там дойдем до берега сами. Не будем пугать их раньше времени.

Спуск был быстрым, но напряженным. Когда мы вышли на узкую полоску пляжа, жар ударил в лицо. Корабль застрял метрах в десяти от берега, нос был разворочен, корма уже уходила под воду. Вокруг плавали бочки, доски и... тела.

— Проклятье... — выдохнул я, подбегая к кромке воды.

Почувствовал тяжелый, сладковатый запах горелого мяса. Тошнота подкатила к горлу, но я сглотнул её. Не время. И мерзко было даже не от самого запаха — меня паленным мясом не испугаешь — а от осознания того, что этот запах, скорее всего, человеческий.

— Саид, проверь тех, кого вынесло на песок! Фиш, свети факелом, но не лезь в воду!

Я вошел в море по пояс. Вода была теплой, смешанной с пеплом и какой-то маслянистой пленкой. Схватил за шиворот дрейфующее тело. Это был мужчина. Лицо... лица не было. Ожог четвертой степени, уже с карбонизацией тканей — черная корка вместо кожи. Мертв…

Оттолкнул, рванулся к следующему. Женщина. Держится за обломок реи. Жива! Хрипит, глаза безумные, белые от ужаса на чумазом лице.

— Тише, тише! Я врач, помогу… — крикнул я, перехватывая её поперек корпуса.

Она вцепилась в меня мертвой хваткой, ногти впились в плечо. Паника утопающего — классика! Пришлось жестко встряхнуть её, чтобы не утянула обоих. Вытащив женщину на песок, быстро осмотрел её.

— Так... — пальцы пробежались по конечностям. Перелом голени, причем открытый, кость торчит, рваные края раны грязные от песка и морской воды. Плохо, есть риск сепсиса, причем колоссальный. Ожоги рук второй степени — волдыри уже надулись. Жить будет, если не умрет от болевого шока или гангрены…

— Клинт! Жгут сюда, выше колена! Быстро! — скомандовал я. — И не смотри на кость, просто затягивай!

Рядом Саид вытаскивал на берег еще одно тело — грузного мужчину, нахлебавшегося воды. Мавр перевернул его, и того вырвало морской водой.

— Аллах милостив, но суров, — проворчал Саид, оттаскивая спасенного подальше от прибоя. — Если Он захочет забрать вас сегодня, я не смогу помешать. Но этот лекарь попробует поспорить с ангелом смерти...

И этот туда же…

Фишлегс тоже не стоял без дела. Парень, бледный, с трясущимися руками, подтаскивал к сухой зоне чье-то тело. Глаза были пустыми от шока, но он механически выполнял работу. Молодец.

Я быстро переходил от одного к другому, сортируя раненных. Как говорят то у нас, сортировка — основа медицины катастроф. Быстро осмотрел принесенные тела. Видимо, какую-то естественную выборку спасенные уже прошли: те, кто получил самые тяжелые травмы при ударе, просто не доплыли или утонули сразу. Совсем уж фарша на берегу не было.

Через час всё было кончено. Корабль догорал, оседая на рифах грудой головешек. На песке лежало семеро выживших. Трое мертвых (мы оттащили их в сторону и накрыли парусиной, которую выловил Клинт). Больше никого не нашли... Десять человек, смею заметить, это о-о-о-очень мало для обслуживания такого торгового корабля. Но об этом я старался не думать.

Выпрямился, вытирая липкие от крови и сажи руки о штаны. Спина гудела, в висках стучало. Осмотр, по сути, тоже завершен.

— Что мы имеем? — спросил подошедший Саид. Он держал свой прут наготове, глядя на спасенных с нескрываемым подозрением.

— Так себе, — я потер переносицу. — Двое с переломами, они сами ходить не смогут, нужны носилки. У одного пробитое легкое — пневмоторакс.

— Это как? — не понял Клинт, отжимая мокрую тряпку.

— Дырка в груди, воздух засасывает внутрь и не дает легкому расправиться. Я наложил окклюзионную повязку из куска промасленной шкуры, прилепил на их же смолу. Надеюсь, продержится, иначе он задохнется… Такое делал уже с быком.

Я кивнул на стонущих.

— Еще куча ожогов разной степени тяжести. Один парень под вопросом — у него слишком обширное поражение кожи и, похоже, внутреннее кровотечение. В таких условиях... в общем, я не бог. Двое вообще не смогут держать ничего в руках.

— Значит, бойцы из них никакие, — резюмировал Саид.

— Абсолютно. Но есть еще кое-что... но проблема ли?

— Какая?

Я кивнул на одного из выживших, который сидел чуть в стороне, привалившись спиной к валуну. Он пострадал меньше остальных, хотя и выглядел потрепанным. Мужчина выделялся. Даже в мокром и грязном виде его одежда кричала о том, что он не простой матрос. Тёмные волосы, борода, заплетённая в короткую толстую косу. На голове, чудом уцелевшая, сидела шапка восточного стиля с золотой бахромой. Поверх теплой восточной ткани он носил что-то вроде красного сари или туники. На руках были массивные грязно-бежевые наручи, обвязанные тонкими веревками. Широкий пояс, разноцветные, явно дорогие штаны и светло-коричневые сапоги с загнутыми носами.

Но главное было не это. Главное — это его лицо. Хитроватое, даже сейчас, сквозь боль и шок. И герб на уцелевшей сумке, которую он прижимал к себе как родное дитя. Дракон, пронзённый копьем.

Фишлегс, который подошел ближе, вдруг охнул. Он выронил бурдюк с водой и попятился.

— Это не простые торговцы, — тихо сказал он, а потом чуть ли не закричал. — Это же Йохан!

— Кто? — переспросил я неуверенно, хотя уже слышал это имя неоднократно.

— Торговец Йохан! Самый известный торговец на всем архипелаге. Он бывает везде — от центра островов до Мертвого моря! Он ведь продает всё, что можно купить. Наверное, к нам и плыл… Но где защита его? Почему не смогли отбиться от одного дракона?

— Если это был не первый дракон на их пути, а они не бежали от чего-то…

Торговец, услышав свое имя, поднял голову. На лице расцвела вымученная улыбка. — О, вижу, моя репутация плывет впереди меня быстрее моего корабля! — прохрипел он, закашлявшись. — Приветствую вас, добрые путники! Вы спасли скромного торговца и его команду от верной гибели в пасти чудовища…

Саид шагнул вперед. Его лицо стало каменным. Одним плавным движением он выхватил прут и приставил острие к горлу «скромного торговца». Улыбка Йохана мгновенно увяла.

— Воля Аллаха странна, — проговорил мавр ледяным тоном. — Мы спасли врага? Этот герб... Я видел таких людей. Они торгуют не только пряностями, но и жизнями, полно других рабов ушли на его корабле в прошлые зимы. И где они сейчас, а? Может проще убить его?

Йохан сглотнул, скосив глаза на лезвие. — Э-э-э, почтенный воин... может, обсудим скидку?

— Саид! — я положил руку на плечо мавру. — Оставь.

— Он может быть опасен.

— Сейчас он опасен только для запасов нашей еды. Мы не для того корячились в воде и таскали их на себе, чтобы перерезать глотки на берегу.

— Ошибка, — буркнул Саид, но прут убрал, хотя далеко отходить не стал.

— Нет, — я покачал головой, глядя на Йохана, который тут же начал рассыпаться в благодарностях. — Искушение велико, но нет. — Отчего же вы, торговец, движетесь сюда в таком... плачевном виде? — я присел на корточки перед Йоханом, глядя ему прямо в глаза. — Почему не смогли противостоять одному Змеевику?

Кивнул на догорающие останки корабля.

— Вы ведь, Йохан, плаваете столько лет, что морская соль должна была въесться вам в кости. И на охрану вы бы не поскупились. И какие-нибудь баллисты с сетями, и наемники... Вы же, извините, не идиот, чтобы выходить в дикие воды на пустой посудине, надеясь на авось.

Йохан тяжело вздохнул, картинно прижав руку к груди — туда, где под мокрой тканью, вероятно, билось его сердце.

— Ох, все так, мил человек, все так! Ваша проницательность делает честь вашему... э-э-э... необычному наряду, — он бегло оглядел меня. — Да вот времена нынче неспокойные, переменчивые, как весенний бриз.

Он закашлялся, сплюнул соленую воду и продолжил, понизив голос, словно делясь великой тайной:

— Видите ли, пару тройку дней назад нам посчастливилось пересечься с флотилией самого Ульва Чернорукого!

При этом имени Фишлегс, стоявший за спиной с факелом, дернулся, что едва не уронил огонь в песок.

— Чернорукого?

— Того самого, юноша, того самого! — Йохан скорбно кивнул. — Он сейчас, знаете ли, в дурном расположении духа. Собирает армаду. Говорит, грядет Великий Тинг в центре Архипелага, и ему нужно каждое копье, каждый меч.

Торговец развел руками, звякнув цепью наручников.

— Ну, и как вы понимаете, скромному торговцу сложно отказать человеку, который может приказать своим берсеркам сделать из твоей кожи парус. Я... кхм... уступил ему большую часть своей охраны. Продал контракты, так сказать. За хорошую цену, разумеется! А сам рассчитывал дойти до Кьяденса, на которой намекнул водждь. Знаете этот остров-порт? Там всегда полно наемников, готовых за звонкую монету рубить хоть драконов, хоть чертей. Думал, там и разживусь новыми людьми.

Какая-то ложь… или он давно не был на острове, но даже при вожде там не было прям так уж и много людей, а после того, как Ульв добрую часть забрал на поход, то почти никого и не осталось. Он не в курсе, что мы местные?

— То есть, жадность, — перевел Саид, не меняя выражения лица.

— Коммерческий расчет! — поправил Йохан, но глазки его забегали. — Риск был просчитан! Но кто же знал, что боги отвернутся от нас так резко?

Он поежился, и на этот раз дрожь не была наигранной. Зрачки расширены, несмотря на свет факела, на шее пульсирует жилка, испарина на лбу не от жара огня.

— Змеевик — это так, — Йохан махнул рукой в сторону моря. — Последняя стрела в тело убиваемого. Мы уже были подбиты, мой друг. Нас шло три корабля. Три! А до этого берега доковылял только мой, и то... по милости Одина.

— Кто на вас напал? — спросил я. — Если не Змеевик.

Йохан сглотнул, облизав пересохшие губы.

— Мы проходили мимо группы безымянных островов. Дня два пути на юг отсюда, при хорошем попутном ветре. Места дикие, туманные... И там мы увидели... Нет, не так. Мы услышали это. Грохот, будто сами недра решили вывернуться наизнанку.

Он подался вперед, глядя на меня безумными глазами.

— Из-под земли, прямо сквозь скалу одного из островов, вырвалось... нечто. Оно было огромным. Нет, вы не понимаете. Оно было титаническим! Белое, как кость мертвеца. Длинное, как самый кошмарный сон Йормунганда.

В моей голове щелкнули мысли. Белое. Длинное. Из-под земли.

— У него были белые глаза? — быстро спросил я.

— Да! И пасть... О боги, эта пасть... — Йохан затрясся. — Она вращалась! Ряды зубов крутились, перемалывая камень, дерево и плоть, как зерно в жерновах. Оно вынырнуло из земли, сбило мачту Счастливой Устрицы, перекусило корабль пополам, как сухую ветку, и ушло обратно в глубину, оставив только воронку и крики...

— Вопль Смерти, — прошептал я одними губами.

Но знакомая ли мне особь, или какая-то другая? Конкретных признаков Матери я бы не назвал, кроме того, что они… эм, редкие. Да и достаточно недалеко от первого острова она… В общем, соу-соу. Может она, а может –– не она.

— Значит, вы бежали оттуда? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Мы улепетывали так, что паруса трещали! — подтвердил торговец. — Но эта тварь... она повредила и мое судно. Нас швыряло копьями, которые она выплевывала. Мы текли, мы горели... Но все-таки оторвались по милости богов! Змеевик просто почуял легкую добычу и решил добить подранка.

Йохан снова нацепил свою маску просителя. Он ухватился за край моей штанины, заглядывая в глаза с надеждой, которая казалась слишком приторной.

— Добрый господин... я не знаю вашего имени, но вижу, что вы человек чести и силы. Дадите ли вы убежище бедному торговцу и остаткам его людей? Мы изранены, нам нужно лечение…

–– …

— Мы не стесним вас! — затараторил он, видя, что я молчу. — Мои люди привыкшие к работе. А я... о, я умею быть благодарным! Трюм затоплен, но кое-что можно достать. Ткани, инструменты, специи... Припасы, кои найдем в воде — все ваше! Разделим по-братски! Убытков я понес страшно много, — он горестно вздохнул. — Но жизнь, как Один величает, дорога, пока она теплится. Главное ведь выжить, верно? А богатство — дело наживное.

Я смотрел на него и чувствовал, что… он недоговаривает. Совсем! Что-то в его рассказе не сходилось. Слишком гладко он слил охрану Ульву, слишком много несостыковок про остров, благо, у Фиша и других рабов хватило ума не перечить словам прямо сразу. К тому же, слишком вовремя наткнулся на остров. И этот взгляд... бегающий, оценивающий. Будто он прикидывает, сколько мы стоим, или боится, что мы узнаем о чем-то, что лежит в том затопленном трюме. Не привело бы это гостеприимство к тому, что нам придется сражаться не только с инфекциями его матросов, но и с кем-то похуже. Однако, и он не знает всей ситуации. Не знает о таком большом и толстом козыре в нашем рукаве.

Но сейчас меня волновало другое.

— Значит, два дня пути на юг... — задумчиво произнес я, выпрямляясь.

Вопль Смерти где-то рядом. И если это мамочка моих Шепотов… Будет интересно.

Я повернулся к торговцу.

— Вставай, Йохан. Ты получил свое убежище. Но запомни: одно лишнее движение, одна попытка обмана — и я скормлю тебя тому, кто страшнее Ульва.

— Кому же? — нервно хихикнул он.

— Ты скоро увидишь.

Глава 62

Мы решили не тащить их наверх, на наше, на минуточку, ПОДГОТОВЛЕННОЕ плато. Это было бы ошибкой и кошмаром. К тому же… поднимать носилки по выдолбленному серпантину в темноте, рискуя уронить пациента (или упасть самому) … м-м-м, увольте. К тому же, наверху нас ждали Громмели и выводок Шепотов. Если эти погорельцы увидят драконов, первой их реакцией будет паника, второй — агрессия, а третьей — смерть. Либо их, либо, в перспективе, наша… Но здесь именно мы сила. Не торговцы.

Но все равно раскрывать своих подопечных пока не буду, пусть я и припугнул Йохана. Пока он не знает о точных истоках моей угрозы ему же и будет лучше.

Поэтому мы организовали лазарет прямо внизу. Недалеко от залива и реки, которую обнаружили днями раннее. Место тоже хорошее, но доступ с моря к нему есть (поэтому и не рассматривали его как основное место нашей стоянки).

Сейчас занимались переносом раненных как раз в этот уголок. Это было… да геморройно это было!

— Саид, бери за ноги! Клинт, поддерживай голову, у него подозрение на хлыстовую травму шеи…, — скомандовал я, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони.

Мы перетаскивали очередного матроса — коренастого мужика с рассеченной бровью и, судя по синюшности губ, легкой гипотермией. Вода в океане хоть и не ледяная, но шок и кровопотеря делают своё дело.

— Раз, два... взяли.

Тело было тяжелым, обмякшим, как мешок с гуан… кхм, картошкой. Мы протащили его метров тридцать и уложили на расстеленный парус, который Фишлегс успел срезать с рухнувшей реи. Пацан, к слову, молодец. Он вообще какой-то синоним к слову адаптация, что проявилось в нем и при его рандеву с Ужасным Чудовищем, что потом при Титане, Разнокрыле и вот, в этой ситуации. Уже работает спокойно, глаза живые, без какой-либо паники. Мне бы так в его возрасте, эх…

— Клинт, займись костром, — бросил я, выпрямляясь и разминая затекшую поясницу. —Им нужно тепло. Много тепла. И кипяток… М-да, вот забот себе на плечи взяли, да!? Саид, просели, пожалуйста, за ними. Если кто-то из тех, кто очнулся, дернется в сторону оружия или попытается сбежать — бей, но… не насмерть, пожалуйста. Может просто паникуют.

— Понял, — буркнул мавр, занимая позицию у валуна. В темноте его силуэт почти растворялся, видны были только белки глаз да отблеск бляшек его одежды.

Следующие два часа превратились в рутину полевого госпиталя. Из остатков рангоута (так обозвал Клинт брусья для постановки парусов, а я жадно впитал в себя новый термин), обломков досок и кусков парусины мы соорудили подобие навесов. Ужасно хлипкие конструкции, держащиеся на честном слове и морских узлах, которые вязал Йохан (надо отдать ему должное, узлы он вязал мастерски, даже дрожащими руками), но от ветра они защищали, да и все равно кое-как держались.

Я же переходил от одного пациента к другому, проводя повторный осмотр. Теперь, когда адреналин схлынул и я мог думать нормально.

Повторюсь, я совсем не человеческий врач. Но кое-что тоже знаю, причем, м-м-м, нескромно достаточно, чтобы что-то делать и говорить. Какие-то вау-операции не повторю, но резать, шить, месить, крутить, заживлять и прочие «-ить», «-ать», «-ять» (в том числе и блять) я могу.

Всматривался в их лица, в их руки. Это было важно. Критически важно.

Кто они? Йохан пел соловьем про «мирных торговцев», но я-то вижу, считай, внутренний мир человека! Причем… слишком прямо. Вот этот, с переломом голени. Ладони широкие, кожа грубая, задубевшая. Имеются тонны мозолей... Я взял его руку, поднес ближе к факелу. Мозоли у основания пальцев, характерные для работы с канатами — насмотрелся таких у рыбаков и матросов. На подушечках — следы от грубой ткани. Шрамы мелкие, рваные — бытовые порезы. Следов от постоянного ношения оружия (такой характерной потертости на указательном пальце и у основания большого) нет. Плечевой пояс развит асимметрично — типично для тех, кто много тянет, но… очевидно, не рубит. Матрос или грузчик.

Перешел к следующему, с обширными ожогами. Опять же — руки рабочего. Сбитые костяшки? Есть немного, но старые. Видно, любитель подраться, но тоже не профессиональный воин.

Из семи выживших трое уже пришли в себя. Они сидели у огня, закутавшись в сухие обрывки ткани, и жадно пили горячую воду, в которую я бросил немного местных трав (надеюсь, успокоительных). Смотрели на нас они с опаской, но без ненависти. В их глазах читалась усталость и покорность судьбе.

Условное: «Спасибо, что не добили». А это уже хороший знак. В них буквально ничего не выдавало воинов. Просто... ну, суровые северные мужики, зарабатывающие на хлеб трудом. Да, могут держать оружие, не погнушаются убить, но… все-таки не воины.

Но расслабляться было нельзя.

Я отошел к урезу воды, чтобы смыть кровь с рук. Соленая вода защипала мелкие ссадины.

Ну твою же мать... Только мы начали нормально жить. Только нашли место, где нас никто не трогает. Теплый остров (пусть и с ядовитыми цветами, но это даже плюс), еда, крыша над головой в виде пещеры. Я уже начал строить планы на зиму! Думал, как обустроить кузницу, как начать тренировки с Громмелями... И вот, нас рассекречивают.

Что делать дальше?

В голове крутились варианты, один хуже другого.

Первой, конечно, была мысль добить их. Это самый надежный способ сохранить тайну, посудите сами. Мертвые не рассказывают сказки и не палят местоположение беглых рабов. Нет человека — нет проблемы. Но... я посмотрел на свои руки.

Как… как я могу убить человека? Да даже отдать приказ на это!? Я врач… Я давал клятву. Нет… не сейчас, не сегодня. Да и вдруг окажется, что они не такие уж и плохие люди…

Второй вариант: держать их в плену вечно. Но это почти нереально. Кормить десять лишних ртов мы не сможем. Ресурсы острова тоже ограничены. Да и просто… эм, не хочется. Еще не известно, как воспримут наше мироустройство.

Третий: отпустить. Но если мы их освободим (вопрос еще, на чем?), то, вероятнее всего, они пусть и не специально, но каким-нибудь раком разнесут весть о четырех странных парнях на забытом и опасном острове. И сюда могут приплыть! Сначала любопытные, потом жадные, потом злые. Придут по наши души. Хотя... что с нас взять? С четырех оборванцев? Золота у нас нет. Товара нет. Рабы? Ну, больше ресурсов потратят на преодоление воды и наш захват, чем возьмут с нас.

Однако, есть одно «но» ––драконы. Это был главный довод пока не показывать нашу связь с ящерами. Если Йохан или его люди увидят, что я чешу за ушком Титанического Громмеля, а Шепоты Смерти роют мне погреб по команде «фас»... Что они подумают? Пока НИКТО из встречных мне взрослых викингов не дал даже повода задуматься, что с драконами можно сосуществовать. Назовут нас врагами рода людского.

Тогда сюда приплывут не грабить, а уже очищать! Придут идеологически мотивированные убийцы. И даже страх перед странным островом их не остановит.

Впрочем, страх уже прорывался. Я видел, как дергались их лица, когда Фишлегс случайно упомянул название места «Нуригари». Для них это слово звучало как «Кладбище». И, черт возьми, избавимся мы от них не скоро с учетом ПОЛНОЙ поломки корабля! Киль сломан, обшивка правого борта отсутствует как класс, мачты лежат на палубе грудой дров. Это корыто больше никуда не поплывет. Ну прям совсем.

Ждать, пока другие залетные подойдут? Шанс один на миллион. Как они вообще собираются выбираться?

С этими мыслями я вернулся к костру. Йохан сидел отдельно, на плоском камне, как на троне посреди помойки. Он уже успел привести себя в относительный порядок: выжал свою красную тунику, расчесал пальцами бороду и теперь выглядел почти презентабельно, если не считать синяка под глазом.

— Как самочувствие, Йохан? — спросил я, присаживаясь напротив.

— О, могло быть и хуже, мой спаситель! — он развел руками. — Благодаря вашим... хм... весьма специфическим навыкам, мои люди живы. Благодарность моя безгранична, как океан.

— Океан глубок и холоден, Йохан. Оставим лирику. –– переняв его странную манеру говорить, я подбросил в огонь кусок корабля. Пламя лизнуло просмоленное дерево, выбросив сноп веселых искр. — У меня к вам… разговор. Ваш корабль, как видите, теперь только на дрова и пускать. А этот… кхм, мой остров (специально сделал упор на присвоении острова себе) — не постоялый двор. Еды у нас в обрез. Возникает закономерный вопрос: как вы планируете покинуть это место? И, что важнее, когда?

Йохан сделал загадочное лицо, хотя в его положении это выглядело комично.

— О, не беспокойтесь о таких мелочах! Видите ли, у торговца такого уровня, как я, всегда есть... небольшие секретики на такие случаи. Это не первое мое падение в океане с успешным отплытием на обитаемые острова, хе-хе, уж поверьте мне.

Йохан начал издалека, как, видимо, привык делать, заговаривая зубы покупателям.

— Знаете, этот архипелаг — место тесное, если знать правильных людей. Я уже отправил весточку нашим, м-м-м, компаньонам. Вы ведь, как человек просвещенный, наверняка знаете, что тут, буквально рукой подать, есть парочка островов... Кирерог и Лохимор.

Я кивнул –– про острова мы наслышаны, в том числе и от нашего парня. Фишлегс, сидевший неподалеку, навострил уши.

— К сожалению, — Йохан сделал скорбную мину, — с Кирерогом вышла незадача. Грустная, поистине трагическая история! Людские жизни Кирерога были когда-то давно вытеснены с родных скал. Жестокая судьба! Ульв Чернорукий, да продлит Один его мучения, решил, что ему нужно больше жизненного пространства. И — бац! — остров пуст. Часть жителей сгинула, часть сошла на берега острова Берсерков, часть подалась в Изгнанники... Но сами понимаете, искать там помощи — все равно что просить волка посторожить овец. Я, конечно, человек общительный, но являться к Изгнанникам сейчас... Я для них, скажем так, должник. А долги они взыскивают вместе с головой.

Он замолчал, выдерживая паузу. Я терпеливо ждал, сверля его взглядом.

— Но! — Йохан поднял палец вверх. — Есть еще Лохимор. Болотный край, туманы, сырость... бр-р-р. Не райский островок, конечно. Но там, в глубине топей с севверной стороны острова есть поселение. Топьма... Да, точно, Топьма! Очаровательное местечко, если вам нравится запах тины и комары размером с женский кулак.

— И они вам помогут? — скептически спросил я.

— О, несомненно! — Йохан расплылся в улыбке. — Вождь той деревни, старина Грунт, имеет передо мной... как бы это деликатнее выразиться... неоплатный долг. Однажды я привез ему партию отличнейших топоров именно в тот момент, когда они были нужны ему. И, что греха таить, забыл взять с него полную плату сразу. Так что, если мои други с Лохимора получат весточку, они пришлют за мной драккар быстрее, чем вы успеете сказать «Рагнарёк».

Он говорил гладко. Слова лились вкусно, аппетитно, но меня зацепило какое-то несоответствие. Сквозь слой этой словесной шелухи проглядывало что-то важное.

— Подожди... — перебил я его. — Лохимор все-таки населен? Я слышал, что эти острова считаются заброшенными.

Йохан хихикнул, нервно потирая колени.

— О, да, это интересная история! Вы правы, многие так думают. Как-то лет десять назад они уже были на пороге гибели, причем сильной и ужасной. А все из-за...

— Дайте угадаю, — я прищурился. — Драконов?

— Нет, мой юный друг, не драконов! — Йохан покачал головой, и в его голосе проскользнули нотки искреннего страха. — Хуже. Люди! Именно рядом с Лохимором тогда проходили корабли молодого, но уже безумного вождя Драго Блудвиста…

Ну, мне это ничего не говорит, за местный фольклор я ничего не скажу, в том числе и политику островов… Хотя, по-видимому, нужно исправлять этот пробел.

А вот Фишлегс уронил челнок, держащий в руках. Имя повисло в воздухе и, судя по реакции парня и по тому, как напрягся сам Йохан, это была фигура калибра «местный Гитлер».

— Да... — прошептал Йохан. — Сильно страшен был путь их. Он тогда много грабил, много покорял… хотел создать армию, которой не видел свет. Жители Топьмы тогда спрятались в самых глубоких болотах, дышали через соломинки, пока корабли Блудвиста жгли их дома. Драго ушел, решив, что там нечего брать, кроме пиявок. Но люди выжили, дорогой друг! И стали... очень скрытными, так сказать. Мало кого пускают к себе, кроме проверенных друзей. Вроде меня.

История звучала правдоподобно.

— Ладно, хорошо, — я резко сменил тему, отсекая лишнюю лирику. — Допустим, у вас там друзья. Допустим, они готовы плыть сюда, в «проклятое» место, ради ваших красивых глаз. Но есть один нюанс, Йохан.

Я наклонился к нему, почти касаясь носом его носа. — КАК вы послали им весточку? Ваш корабль разбит. Отправили кого-то на лодке до их острова? К тому же, важен ответ, когда именно это было. В эту же ночь? Или после нападения на вас Белого дракона?

Йохан замялся. Он отвел взгляд, начал теребить край своей туники.

— Эм, знаете... секреты торговца на то и секреты, чтобы оставаться загадкой. Какой из меня торговец, если я буду раскрывать все свои… секретики первому встречному? Это, знаете ли, торговая тайна!

— Вы серьезно считаете, что секрет может быть дороже вашей жизни? — тихо спросил я. — Мы на необитаемом острове. А вы, смею напомнить, мои гости и должники. Но гости, которые могут привести сюда беду.

— Какую беду? — пискнул он.

— А такую! — я начал закипать. — Вдруг вы приведете сюда не друзей, а корабли этого Блудвиста? Или пиратов?

Нас, черт возьми, чисто количеством задавят, пусть мы и будем сопротивляться.

— Нам важно знать, КОМУ и, главное, КАК вы сообщили о своем местонахождении.

Йохан вжался в камень.

— Эм, ну... о таком среди нашего брата не принято распространяться, конечно... Это, знаете ли, деликатный момент...

Его снова начало заносить в словесные дебри.

— Я не вашего брата. — рявкнул я, хватая его за грудки, что аж ткань затрещала... А ведь это действительно был очень важный момент! Какими технологиями владеет торговец, что на большие расстояния может отправлять сигналы? Голубиная почта!? — КАК вы послали весточку!?

Йохан зажмурился, втянул голову в плечи и выпалил: — Д-д-д... драконом...

Твою ж мать то… Руки сами разжались, отпуская его тунику.

— ЧТО!? — переспросил я, не веря своим ушам. — Повтори.

Йохан открыл один глаз, опасливо косясь на меня.

— Прошу, смилуйтесь! Все так! Цена такого способа высока, риск огромен, однако... Среди нашего народа, в узких кругах моего, м-м-м, знакомого уже часто и давно используется такая... деталь. Мы называем это воздушной почтой. Обмен письмами с помощью Жутких Жутей… Но прошу, помилуйте! Не всякий брат викинг способен спокойно принять сей факт. По прилете вы самостоятельно можете придушить эту жуткую и ужасную тварь, вот только весточка все равно ушла…

Я плюхнулся на песок, чувствуя, как челюсть медленно ползет вниз. Жуткие Жути… И ведь реально какие-то викинги используют их как почтальонов?! Выходит, они не такие консервативные во взглядах на ящеров? Кто конкретно? Как давно? Почему не повсеместно используют это!?

— Вот тебе и голубиная почта... — пробормотал я. — Охренеть.

— Да, да! — закивал Йохан, видя, что бить его пока не собираются, и осмелел. — Они маленькие, быстрые, их сложно сбить стрелой. Они пролетают там, где не пройдет корабль. Мы... прикармливаем их. Специфическая смесь рыбы и драконьей мяты, они за нее душу продадут. Привязываешь тубус к лапке, даешь понюхать вещь адресата — и эта мелочь летит! Не всегда долетает, конечно... Хищники, шторма... Но из трех отправленных одна точно доберется, так…

Вот… ну блин! Я аж просиял слишком явно и заметно, почувствовав странную, почти детскую радость. Важно не то, что они вызвали подмогу. Плевать на подмогу. Важно то, что ОНИ САМИ ДОШЛИ ДО МИРНОГО ИСПОЛЬЗОВАНИЯ ДРАКОНОВ!!!

Значит, не всё потеряно. Значит, в этом мире, где дракон = враг, есть лазейки. Есть прецеденты. Если торговцы используют Жутей для почты, значит, барьер «убей монстра» уже треснул. Пусть из жадности, пусть ради выгоды, но они сотрудничают с ними.

Это… немного дает надежду, что однажды я смогу показать им Титана, и в меня не полетит копье.

— Как далеко остров Лохимор? — спросил я уже спокойнее. — Сколько лететь дракону?

— День пути, дорогой друг... Может, полтора, если ветер встречный, — Йохан смотрел на меня с недоумением. Что, паря, ожидал гнева, а увидел восторг? — Прошу, оставьте меня живым! Я ведь только ради спасения...

— Живи пока, торгаш, — я встал, отряхивая песок. — Но молись, чтобы твоя Жуть долетела именно до друзей, а не до кого-то еще. И молись, чтобы твои друзья оказались сговорчивыми…

Я отошел к Саиду, который наблюдал за этой сценой с привычным скепсисом.

— Ты слышал? — спросил я шепотом.

— Слышал, — кивнул мавр. — Они используют шайтанов как слуг. Это мерзко, но умно.

— Если и они могут приручить Жуть, значит, они не безнадежны.

— Или это значит, что они еще опаснее, — парировал Саид. — Если враг научился использовать оружие, которое ты считал своим секретом, — это плохая новость, Саян.

— Жуть — это не Громмель и не Шепот. Это мелочь. Но прецедент важный, очень важный…

Глава 63

…это мелочь, — повторил я, глядя на то, как уже первые лучи солнца начинают окрашивать небо в грязно-серые тона рассвета. — Но прецедент важный, очень важный…

Мы с Саидом отошли чуть в сторону от лагеря, к нагромождению валунов, где шум прибоя заглушал наши голоса. Мавр стоял, скрестив руки на груди, и его лицо выражало крайнюю степень… недоверия и скепсиса. Но он всегда таким был, порка не найдет объяснение в своей картине мира ––всегда будет скептичен.

— Ты думаешь о том, чтобы показать им и наших драконов? — спросил он прямо.

Вот только с каких пор они «наши», а? Однако, ответил другое.

— Думаю, — признался я. — Если они используют драконов как почтовых голубей, значит, лед тронулся. Значит, в их головах есть парочка нужных извилин.

— Использовать — не значит уважать, Саян. Многие используют верблюдов и ишаков, но бьют их кнутом. Зпомни себя и то, каким полезным рабом был ты. Каким полезным был я и Клинт. Они не гнушаются рабовладения… — Саид сплюнул в песок.

Ну да… Ксенофобия не выводится из организма одной лишь демонстрацией пользы. Вряд ли увидев того же Титана, они подумают о мире и союзе. Скорее, раз уж речь о взаимной пользе, речь пойдет о военном использовании…

Посмотрел на спящих у костра матросов. Йохан ушел к ним же, наверное, поспать, но лишь ворочался, что-то бормоча и прижимая к себе пустую сумку.

— Знаешь… ты прав, — вздохнул я. — Пока нет, слишком рискованно. Если они испугаются, то начнут делать глупости. Если обрадуются, то начнут делать подлости.

— Мудрое решение, — кивнул Саид. — Но долго скрывать соседей не выйдет. Громмели не отличаются тишиной.

— Я знаю. Будем решать проблемы по мере их поступления. А сейчас у нас другая задача.

Я кивнул в сторону разбитого корабля.

— Нужно бы достать всё, что можно, что не успело утонуть. Еда, например, инструменты, ткани, железо… В общем, ресурсы торговцев нам пойдут на пользу.

Официально, утро началось не с кофе, а с купания в прохладной воде и запаха тухленькой рыбы вместе с костром. Отлив обнажил острые рифы, на которых, как распоротая туша кита, лежал корабль Йохана. Корма ушла под воду полностью, но носовая часть и трюмные отсеки были доступны — если, конечно, у вас хватало духу нырять в мутную, пахнущую гарью и водорослями жижу.

— Кто может стоять на ногах — за мной! —решил я.

К моему удивлению, поднялись почти все. Даже те, кто в ночь стонал от боли, сейчас, видя перспективу остаться без припасов, проявили чудеса регенерации. И активнее всех был Йохан. Торговец, несмотря на синяк под глазом и явно ноющую спину, суетился больше других.

— Осторожнее с тем ящиком! — кричал он матросу, который вытаскивал обломок доски. — Там могут быть специи… О-о-о-о, а-а-а… Мда…

— Йохан, — я перехватил его, когда он сам полез в воду, подвернув свои роскошные штаны. — Вы гость. Вам нужен покой. У вас, возможно, сотрясение.

— Вздор! — отмахнулся он, нервно оглядываясь на полузатопленный трюм. — Моя голова крепка, как орех! А вот мои товары... они нежные. Я не могу позволить, чтобы соленая вода уничтожила труд всей моей жизни. Я должен сам... проконтролировать.

Он явно нервничал. Слишком сильно для человека, который просто спасает товар. Он не давал Фишлегсу и Клинту приближаться к определенным секторам разлома, постоянно типа случайно оказываясь у них на пути и перенаправляя в другую сторону. — Туда не ходи, парень, там... э-э-э... доски шатаются! Опасно! Лучше проверь вон ту бочку!

Что ты прячешь?

Следующие три часа мы провели в статусе портовых грузчиков. Я нырял, задерживая дыхание до темноты в глазах. Под водой царил хаос. Солнечные лучи с трудом пробивались сквозь взвесь песка и пепла, выхватывая жуткие картины: плавающие обрывки одежды, раздутые мешки с зерном (уже испорченным), блеск металла. Мы вытаскивали всё. Ящики с инструментами, тюки с тканью, бочки с солониной… Да много чего разного было.

Но Йохан, очевидно, искал не это. Видел, как он шарит руками по дну в районе капитанской каюты, игнорируя проплывающие мимо ценные вещи. И именно в том секторе, крутился Фишлегс. Парень, освоившийся в воде лучше, чем на суше, нырял как утка. Он был меньше и юрче взрослых мужиков, проскальзывая между сломанными балками.

— Саян! — его крик заставил меня вынырнуть и обернуться.

Фишлегс стоял по пояс в воде, тяжело дыша. В руках парень держал что-то большое, округлое и странное. Он прижимал этот предмет к груди, сгибаясь под его тяжестью.

— Помоги! Тяжелое… под водой еще как-то тянул, а тут прям совсем тяжко, уф-ф-ф-ф…

Я рванул к нему, разбрызгивая воду. Йохан, который в этот момент копался в другом конце, услышал крик, обернулся и... побледнел. Его лицо из красного стало землистым.

— Нет! — вырвалось у него. — Оставь это! Это... это просто балласт!

Я подхватил ношу Фишлегса. Оно было тяжелым, килограммов… двадцать, не меньше. Поверхность на ощупь была шершавой, теплой (несмотря на воду) и.… острой. Вытащил предмет на песок, внимательно уже осмотрел и… м-да, остолбенел.

Это было яйцо. Но уж точно не куриное или страусинное. Да вообще не птичье! Не таких размеров! Выглядело оно как овоид неправильной формы, покрытый, словно броней, кальцинированными шипами и наростами (и как выходило из клоаки, не принося вреда матери?) Цвет скорлупы переливался от грязно-желтого до ядовито-синего, создавая узор, от которого рябило в глазах. Оно… было реально огромным! Если приложить ухо, казалось, внутри можно услышать гул.

Я видел разные яйца. Змеиные, черепашьи, птичьи. Но это... Структура оболочки была пористой, но невероятно прочной. Шипы, расположенные хаотично, служили явно для защиты от хищников, которые рискнули бы проглотить его целиком. И, не стоит объяснять очевидное, это было яйцо дракона.

— Злобный Змеевик, — выдохнул Фишлегс, глядя на находку с благоговением и ужасом одновременно. — Это яйцо Змеевика! Точно как в книге, только... больше. Намного больше.

Ну конечно, масштаб рисунка другой.

Вокруг нас образовалась тишина. Матросы замерли, побросав ящики, часто переглядываясь, в основном –– именно на Йохана, который стоял по колено в воде и нервно, громко дышал.

А после секундной паузы подбежал к нам. Он попытался накрыть яйцо своим мокрым халатом, но я резко перехватил его руку.

— Балласт, говоришь? — тихо спросил я, глядя ему в глаза. — Странный балласт, Йохан. Живой такой…

Торговец дернулся, попытался вырваться, но куда там.

— Это... это сувенир! — затараторил он, бегая глазами. — Просто редкая диковинка. Считай, почти коллекционерская вещь. Я вез его для... для музея! Да, для музея естественной истории на Олухе!

— Врешь ведь, — отрезал я. — Еще и загнул так… Музей, хах.

Я провел рукой по шипам яйца.

— Теперь понятно, почему тот Змеевик напал на вас. Мать пришла за своим детенышем, да? И ведь когда-то успели обокрасть гнездо… Быть может, именно из-за этой штуки вы погубили два корабля и кучу людей?

Хотя, с учетом подробного описания Вопля Смерти, не думаю, что они не встречались. Да и тремя кораблями смогли бы отбиться от Дракона.

Однако, Йохан обмяк. Видать понял, что отпираться бесполезно. Маска доброго дядюшки сползла, обнажив циничное лицо дельца. Вот теперь верю, что он торговец!

— Это не просто штука, — прошипел он. — Это целое состояние, лекарь. Вы даже не представляете, сколько за него платят! И, быть может, мы с вами договоримся?

— Кто? — спросил я, надавливая голосом. — Кому нужны яйца драконов? Викинги их уничтожают, а не разводят их.

Йохан нервно хихикнул, потирая запястье. Глаза забегали, ища пути к отступлению, но их не было.

— О, вы судите слишком... традиционно, мой друг, — пробормотал он, облизывая пересохшие губы. — Большинство — да, разбивают. Но есть... исключения. Есть спрос, о котором не говорят на тингах. Спрос темный, но золотой, да…

— Не юли, — отрезал я. — Кто покупатель? Коллекционер? Гурман?

— Если бы... — Йохан передернул плечами, и в этом движении было больше страха, чем в его обычной манерности.

Не понимаю.

— Кто этот человек? — спросил я тихо.

Йохан вздохнул, будто воздух выходил из пробитых мехов.

— Есть один человек... Он не похож на других вождей… Он скупает яйца по всему архипелагу, платит чистым золотом, не задавая вопросов, откуда товар… А для какой цели –– то неведомо. Может верят, что съедая дракона сам становишься сильным, как он.

Ага, бред. Тогда бы треть СНГ выигрывала забеги… с противниками в виде лошадей.

Он понизил голос до шепота, оглядываясь на море. — Это… я уже говорил его имя. Это Драго Блудвист. И поверьте мне, скромному торговцу, лучше продать ему то, что он просит, чем оказаться у него на пути. Он безумен, но его золото самое тяжелое в мире.

— Значит, Блудвист... — я посмотрел на яйцо с новой тревогой.

— Я всего лишь посредник! — тут же вскинул руки Йохан, снова натягивая маску невинной жертвы. — Я маленький человек. Мне нужно на что-то жить, а Драго платит щедро. Я не лезу в политику, я просто доставляю груз! Разве я виноват, что у него такие... интересы?

— Что нам с ним делать? — вмешался Фишлегс, указывая на яйцо. — Оно... что-то оно похолодело. Может, уже погибло!?

Я приложил ладонь к скорлупе. Остаточное тепло еще ощущалось, но поверхность стремительно остывала… Трудно сказать навскидку, каков предел термической устойчивости у эмбрионов Змеевиков, но раз Йохан вез его через океан без банального инкубатора, значит, у этого вида должен быть механизм защиты. Вероятно, способность впадать в глубокую диапаузу при неблагоприятных условиях. А раз так, то шанс реанимировать процесс развития и довести дело до вылупления всё еще высок! Но отдавать его Йохану я не собираюсь.

— Вы не имеете права! — взвыл торговец. — Это моя собственность!

— На моем острове действует морское право: что выбросило на берег, то принадлежит берегу, — отрезал я.

— Саид, забери яйцо. Положи в тепло, к костру, но не в огонь.

— Ты хочешь его высидеть? — поднял бровь мавр.

Ахах, ахах, ах… Да!

— Посмотрим…

А может, проще будет отдать его торговцу, чтобы не заиметь врага еще и в его лице?

Но к этой теме больше не возвращались –– день проходил в тяжелом труде. Мы перетаскали на берег всё, что смогли, пока прилив не скрыл останки корабля.

Я буквально валился с ног! Спина горела, руки были изрезаны ракушками. К вечеру лагерь приобрел жилой вид: навесы укреплены, костры горят, котел с солониной булькает, распространяя запах еды… А вот бы заняться прогрессорством! Открыл бы тут свой Макшнакнекс, эх…

Но шутки в сторону, напряжение никуда не делось. Йохан сидел обиженный, зло зыркая на яйцо, которое лежало у моего спального места, укрытое шкурой. Матросы шептались, бросая на своего нанимателя недобрые взгляды — новость о причине нападения Змеевика сделала Йохана, мягко говоря, непопулярным в коллективе. А значит, никто )или мало кто) из выживших об этом не знал…

Когда небо и берег Нуригари начало окрашивать в тон заката, случилось… Кое-что случилось, да. В целом, я и ждал, и опасался этого.

Раздался грохот. Нет, ГРОХОТ в виде звука перекатывающихся камней и ритмичное гудение от взмахов крыльев.

— Драконы! — заорал часовой из матросов, роняя копье (которое он, к слову, выстругал сам из обломка весла).

Все повскакивали. С обратной стороны мыса, огибая скалу, на пляж вылетели Громмели. Не Титан, слава богу, тот спал наверху. Во главе летел... да, это был он. Шпикачка. Мой первенец: немного толстоватый даже для Громмеля, с характерным пятном на боку от ранения, напоминающим подгоревшую сардельку.

Однако, на наш хаос они ответили не хаосом. А… вообще ничем –– просто не обращали внимания на людей. Драконы тяжело приземлились на полосу гальки метрах в десчяти от противоположного берега реки. Так… вот и повод узнать, как ЭТИ относятся к собакам мира драконов.

— К оружию! — первым взвизгнул Йохан, хватаясь за нож. — Они пришли добить нас…

— Да постойте вы — гаркнул я. — Не двигаться!

— Ты с ума сошел!? — крикнул один из матросов. — Это демоны!

Ну началось.

— Они не нападают. Да вы посмотрите на них!

Драконы занимались своими делами. Шпикачка деловито подошел к куче базальтовых валунов, обнюхал один, открыл пасть и с хрустом, от которого у меня заныли зубы, откусил кусок камня. ХРУМ. ХРУМ. Остальные последовали его примеру.

Но на этом шоу не закончилось. Шпик, набив брюхо гранитом, неуклюже переваливаясь, пополз к реке. Сунул морду в воду, замер и... БАМ! Глухой удар под водой, что аж волна пошла кругами. Через секунду дракон вытащил голову, держа в пасти оглушенного лосося.

Матросы смотрели на это как на чудо. Или как на кошмар, как посмотреть. Страх смешивался с недоумением. Драконы были рядом, но не нападали, а… рыбачили? Хех, может вообще представление устроить?

Подойти, так сказать, засунуть голову в пасть льву? Но эти смещные шуточки оставил при себе, ведь снова посмотрел на торговца.

Йохан, воспользовавшись всеобщим оцепенением, тихонько отползал в тень. Его рука скользнула в потайной карман на поясе — черт, а мы ведь даже не обыскали его толком! Решили, что купец безобиден.

В его руке блеснуло что-то деревянное с резинкой, похожее на рогатку. А следом он извлек маленький флакончик из синего стекла. Дураку понятно, что внутри Голубой Олеандр.

Но очевидно, первым нападать на стайку драконов он не планировал, просто заряжал оружие, дрожащими пальцами вкладывая флакон в кожаное седло рогатки. Готовился, значит, дорого продать свою жизнь.

Я медленно подошел к нему и положил руку на плечо. Йохан вздрогнул так, будто я ударил его током.

— Не надо, Йохан, — тихо сказал я. — Убери.

Он поднял на меня безумные глаза.

— Они здесь, лекарь! — прошипел он. — Они, считай, в пятидесяти шагах! Если они решат выдохнуть, мы превратимся в угольки! Вот это, — он тряхнул рогаткой, — наш единственный шанс! Если разбить флакон о морду вожака, он задохнется, и остальные разлетятся в панике.

Значит и об иерархии драконов ему тоже известно. Любопытно, но этого не было в книги Борка.

— Или наоборот, — возразил я, стараясь перекричать стук его зубов. — Если ты разобьешь флакон, они взбесятся и зальют лавой весь берег, пока будут умирать. Ты хочешь устроить это?

Йохан колебался. Он смотрел то на мирно жующих камни драконов, то на свою рогатку. — Просто... на всякий случай.

— Ну хорошо, — я мягко, но настойчиво накрыл его руку с рогаткой своей ладонью, опуская её вниз. — Но посмотри на них –– они кормятся.

— Откуда ты знаешь? — Йохан спрятал флакон, но рогатку из рук не выпустил. — Ты говоришь так, будто заключил с ними сделку.

Хех, как ты близок.

— Я живу здесь дольше вас, — соврал я, не моргнув глазом. — И я наблюдаю. Мы не лезем к ним, пока они едят. Они не лезут к нам, пока мы не пахнем угрозой. Но если они почуют запах Олеандра от твоей руки... перемирию конец, имей ввиду.

Шпикачка в этот момент плюхнулся в воду. Матросы вздрогнули, но остались на местах.

— Видишь? — кивнул я. — Им интереснее лосось, чем твое жесткое мясо, торговец. Пусть поедят и улетят, не провоцируй.

Йохан выдохнул, окончательно пряча оружие в складки одежды. — Ладно, — буркнул он. — Ладно. Но я буду держать ухо востро.

— Кстати, об острове, — спросил я, решив отвлечь его разговором. — Раз уж мы заговорили о выживании скажи, тебе известно, почему тут никого нет?

Я обвел рукой темные скалы. — Почему остров пуст? Кроме того, что о нем ходят дурные слухи.

Йохан криво усмехнулся, глядя на огонь. — Слухи, мой друг, редко рождаются на пустом месте. Это место называют Нуригари не просто так. На древнем наречии, которое помнят разве что старики, это означает «Глотка Земли».

Глава 64

— Нуригари... — протянул Йохан, пробуя слово на вкус. — Глотка Земли. Да, именно так переводится это название…

Он замолчал, выдерживая паузу. Костер потрескивал, бросая пляшущие тени на его лицо, превращая хитрого торгаша в какое-то подобие сказителя страшных историй. Хотя, в такие времена, наверное, так и было — только купцы и путешественники разносили такие байки, да страшилки. Матросы, даже уже клюющие носом, придвинулись ближе.

— Лет, м-м-м, сорок назад, еще до моего рождения, один клан пытался здесь обосноваться, — продолжил Йохан, понизив голос до шепота. — Клан Железного Вепря. Крепкие были ребята, суровые, не чета нам, простым мореходам. Истории гласят, что искали они землю, не тронутую войнами, землю, где можно было бы растить детей и ковать мечи, не оглядываясь на соседей. И они нашли этот остров.

Ну вот тебе и несостыковки. Сорок лет... ну, в целом, достаточный срок, чтобы природа скрыла следы поселения. Но недостаточный, чтобы стереть память. А такие уж истории никто не рассказывал на первом острове, хотя они, считай, соседствуют.

— Они построили деревню, — продолжал торговец, глядя на угли. — Не здесь, на берегу, где нас продувает ветрами, а в глубине, в плодородной долине, укрытой скалами. Они возвели частокол, построили длинный дом для вождя... Казалось бы, живи да радуйся. Рыбы полно, леса вдоволь.

— И что? — не выдержал Фишлегс, который, несмотря на страх, пододвинулся почти вплотную к рассказчику. — Драконы?

— Не совсем, мой юный друг, — Йохан покачал головой, и его борода качнулась маятником. — Драконы... это понятно, от их нападений остаются следы… А вот погибшие жители клана не оставили после себя таких находок.

Он обвел взглядом слушателей.

— Спустя две зимы после их заселения, к острову подошел драккар с припасами и новостями с других земель. Торговцы, вроде меня, только посмелее, мех, высадились на берег, ожидая пира и торговли, но никто их не встретил.

Йохан сделал страшные глаза. — Они поднялись в долину, ворота которой были опасно открыты. Дома, представьте себе, стоят целые, ни гари, ни проломов в крышах! В очагах еще тлеют угли, на столах стоит еда, а людей… Викингов нет.

— Как это — нет? — нахмурился один из матросов, поглаживая перевязанную руку. — Куда ж они делись?

И этот не знает истории. Не придумывает ли торговец все на ходу? Но в целом, это проверить можно простым сравнением. Что-то уже точно мы видели в центре… Правда, никаких поселений там мы не увидели.

— Кого-то нашли, — неохотно признал Йохан. — Тех, кто остался в домах, лежали в своих постелях или сидели за столами уже мертвыми. Но, повторюсь, друзья мои, на них не было ран, ни порезов, ни стрел, ни ожогов. Они выглядели так, будто просто... уснули. Только лица у них были синие, а изо рта шла розовая пена — никак следы нападения страшных неведомых духов.

Ага, или от цианоза и отека легких на фоне острой сердечной недостаточности, знакомы, встречали.

Я переглянулся с Саидом. Мавр тоже понял, к чему я клоню, хотя и не знал терминов.

— Сердце, — тихо прокомментировал я.

— Что? — Йохан сбился с ритма.

— Продолжай, — махнул я рукой. — Просто мысли вслух. Значит, часть людей нашли мертвыми без видимых причин. А остальные?

— А остальные исчезли, — Йохан развел руками. — Словно сама земля их проглотила. И знаете, что самое страшное? Торговцы нашли следы, но не человеческие и не звериные, ведь то были провалы, как от огромных кротов или…

— Провалы? — переспросил я.

— О, да… Огромные дыры в земле, прямо посреди улицы, под домами, в загонах для скота. Круглые, с оплавленными краями, уходящие в бездну. Земля вокруг них была взрыхлена, словно ее перепахали гигантские черви.

Торговец наклонился вперед.

— Говорят, Железные Вепри потревожили духов недр. Или, как болтают пьяницы, здесь живут «Те, кто роет могилы снизу». Драконы, которые никогда не видят солнца. Они чувствуют шаги людей наверху, они слышат биение наших сердец. И они приходят ночью, подкапывают дома и утаскивают спящих прямо с постелями в преисподнюю. Поэтому здесь никто не задерживается, лекарь. Шум в ночи на Нуригари — это звук того, как под тобой исчезает твердь.

— Да брешешь ты всё, Йохан! — фыркнул один из матросов, коренастый гребец с перевязанной головой, сплюнув в костер. — Жути нагоняешь, чтоб цену себе набить.

Йохан оскорбленно вскинул брови, но матроса это не остановило.

— Полно островов с такими дырами, и ничо, люди живут, никто никуда не проваливается! — продолжил он, обводя товарищей взглядом, ища поддержки. — Вон, у меня на Скандерове тоже бывали такие провалы по весне. И чо? Тепереча и я должен сгнить с пеной у рта или как? Жив ведь!

— Это другое... — начал было Йохан.

— Да то же самое! — перебил гребец. — Просто байка, чтоб чужаков пугать да нас нервировать. Небось нашли тут злато местные и добывают втихаря, чтоб конунгам налог не платить. Как было-то у Элвина Вероломного! Тот тоже распустил слух про чуму, а сам сундуки набивал.

Йохан закатил глаза, всем своим видом показывая превосходство разума над грубой силой. — Да? А ты больно много знаешь о драконах, Свен? Хотя сам всю жизнь весло в руках держишь, а дальше кормы и не видел ничего?

— Весло кормит, а сказки твои только сон портят! — огрызнулся матрос, погрозив кулаком темноте. — Нет тут никаких подземных драконов, есть только жадность людская да скалы острые!

— Дурак ты, Свен, и уши у тебя холодные, — буркнул Йохан, отворачиваясь. — Золото не оставляет розовую пену на губах.

Я с трудом подавил нервный смешок. Подумаем. Сорок лет назад клан заселился в долину. Вероятно, тогда Голубой Олеандр уже рос в кратере, но, возможно, его популяция была меньше, или... или-или. Короче, люди начали жить, дышать этой пыльцой. Началось хроническое отравление, проявляемое в слабости, аритмии и, быть может, в галлюцинациях. Кто-то умирал, отсюда и те самые синие лица с пеной у рта от остановки сердца.

Остальные, видя необъяснимые смерти, скорее всего начали паниковать. Метаться. Шуметь. А внизу… вот же совпадение, могли спать Шепоты Смерти! Они слепы, да, но реагируют на вибрацию. Вот, видимо, и поднялись, земля разверзлась. Те, кто не умер от яда, умер от драконов, провалившись в туннели… И ведь логично… невероятно, но ужасно логично — населяющие пещеры драконы не могут реагировать на испарения Олеандра, потому что пыльца просто не может пробить толщу камня! Но… как тогда они охотились? Быть может, есть еще ответвления пещер на окраины острова? Или сразу в океан, где рационом были рыбы?

А пробурив дыры, они столкнулись с ядовитым цветком и… бежали? Спрятались? В целом, не важно. Все это домысли, невероятные теории и прочее… не суть, короче.

— Веселая история, — прокомментировал я сухо. — Надеюсь, мы спим на достаточно твердом камне.

— Я бы на это не рассчитывал, — проворчал Йохан, снова косясь на темноту, куда улетели Громмели. — На этом проклятом куске суши рассчитывать можно только на себя, да на хороший меч.

Он замолчал, погруженный в мрачные мысли. Громмели, закончив свою каменную трапезу, уже давно тяжело поднялись в воздух и, сделав прощальный круг над заливом, улетели за скалы, в сторону нашего плато. Пока пронесло, но легенда о «Глотке Земли» играла нам на руку — гости вряд ли захотят исследовать остров вглубь, если верят, что каждый шаг может стать последним… Кроме Свена. Мало ли что учудит.

Тишина затянулась. Слышно было только шуршание волн и треск дров. Но тут Клинт, который все это время сидел молча, вдруг поднял голову. Видимо, и его христианская душа требовала диспута, или он просто решил сбить гнетущую атмосферу.

— Друг Йохан, — начал он своим мягким тоном, который так диссонировал с его внешностью оборванца.

Лишь бы ничего лишнего не сказал, а том ы как-то не договаривались об общей истории нашего здесь появления.

— … я успел пообщаться с вашими людьми, да моряками, пока перевязывал их раны. Вижу, вы не жалуете честный, тяжелый труд землепашца и ремесленника, предпочитая ему риск моря. Но как работники своей вотчины, как моряки — вы очень даже хороши.

Йохан насторожился, не понимая, куда клонит мужик.

— Мы берем от жизни то, что она дает, — буркнул он. — Море кормит, море и хоронит. Таков закон Одина.

— Не без греха утаить важное вы, конечно, — продолжил Клинт, пропустив упоминание другого бога мимо ушей. — Но Бог милостив. Искреннее покаяние открывает врата даже для самых заблудших душ. Господь есть любовь, Йохан. Даже ваша странная любовь к лживым тотемам не отменяет Его света.

— Оставь свои проповеди для рыб, — огрызнулся Йохан. — Мои боги требуют крови и золота, а не любви. Но ты ведь не о вере хотел поговорить? Я вижу, у тебя вопрос на языке вертится, как монета в кармане.

Клинт улыбнулся немного снисходительно.

— Ты проницателен. Скажи мне, Йохан. Ты ведь торговец, прошел многие мили моря, дожил до взрослого состояния, постоянно рискуя головой. Твой корабль был полон диковинок. Скажи, ведешь ли ты торговлю с другими странами ЗА пределами этого Архипелага?

Мдем-с. Вопрос был не праздный. Местные то живут в своем пузыре. Да и мне было до жути интересно, насколько этот пузырь прочен.

Йохан посмотрел на Клинта как на умалишенного.

— За пределами Архипелага? — переспросил он недоуменно. — О чем ты толкуешь, какие пределы?

Он широким жестом обвел горизонт, скрытый тьмой.

— Архипелаг — это и есть мир. Это вотчина людей и драконов. Он огромен, да. Сотни островов, от ледяных пустошей Севера до вот таких... — он сплюнул, — горячих котлов. Но мир окружен.

Интересная картина мира.

— Чем? — спросил я, вмешиваясь.

— Бесконечными водами Великого Океана, — ответил Йохан, и в его голосе прорезался страх. — Водами, из которых нет возврата. Там, за последними буями карт, людей нет! Место то только для Левиафанов и забытых памятью людей драконов. Драконы-Титаны, твари размером с горы хранят проходы в дальний Океан. Как… смутьяны, способные заморозить море одним выдохом. Все они стерегут границы Архипелага, любой корабль, рискнувший уйти слишком далеко, просто исчезает.

Он передернул плечами.

— Некоторые говорят, что там, за кольцом чудовищ, лежат Чертоги Хель. Мертвая земля, проклятый край, откуда и выползли все эти чешуйчатые твари. Зачем туда плыть? Чтобы найти смерть? У нас её и здесь вдоволь.

Вот так вот. Гипотеза плоской Земли по-викингски. Изоляционизм, поддерживаемый биологическим барьером из мега-фауны… Объясняет это, почему они варятся в собственном соку, почему технологии застыли на уровне раннего средневековья. Внешнего обмена то нет. Культурного обмена тоже нет…

— Значит, вы считаете, что мира за водой нет? — уточнил Клинт.

— Мир есть там, где можно ступить ногой и продать топор, — заметил Йохан. — А там, где тебя жрут — нет мира.

Ну, такое и я хотел было спросить, но сперва не хотел рушить легенду о нашей местности, которая и так трещала по швам из-за наличия в компании чернокожего и азиата. Но раз уж разговор зашел...

Клинт же посмотрел на Йохана с грустью.

— Забавно, — произнес он. — А ведь я сам прибыл из-за Мертвого моря с Востока. Из земель, где нет драконов, но есть короли и каменные замки.

Йохан поперхнулся водой.

— Врешь! — выпалил он. — Никто не может пройти сквозь кольцо!

— Я прошел. И Саид прошел. И Саян, — спокойно парировал Клинт. — Мы здесь, живые доказательства того, что твой мир — лишь малая часть творения Божьего.

Пу-пу-пу…

Клинт наклонился к торговцу.

— И кстати, друг мой... Я проходил мимо острова Кьяденс, о котором ты так красочно врал. Не скажу, что рад твоему обману насчет Ульва и закупки воинов там. Кьяденс пуст, Йохан.

Собеседник побледнел еще сильнее. Он открыл рот, закрыл его, снова открыл.

— Я... — выдавил он. — Я имел в виду... старые связи... Может, они перебрались...

— Ложь — это грех, но глупая ложь — это еще и позор для мужчины. Мы знаем, что ты лжец, Йохан. Вопрос лишь в том, насколько опасна твоя ложь.

Торговец вжался в камень, затравленно оглядываясь.

— Но... что же не пускает вас обратно? — вдруг спросил он, пытаясь перехватить инициативу. — Если вы пришли «оттуда», почему сидите здесь, а не плывете домой?

— Хороший вопрос, — усмехнулся я. — Может, нам здесь нравится? Климат, еда, компания...

И тут, словно в наказание за мою иронию, остров решил подать голос. Сука, ну как невовремя!

Сначала это было похоже на дрожь. Мелкую, едва ощутимую вибрацию, которая прошла сквозь подошвы ног прямо в зубы. Песок под ногами мелко затрясся, камешки поползли вниз по склону.

— Землетрясение? — встрепенулся Саид.

— Или Глотка Земли... — прошептал один из матросов, белея от ужаса.

Вибрация усилилась. Гудение нарастало, переходя в низкий, очень уж знакомый рокот.

— Саян! — крикнул Фишлегс. — Уходи оттуда!

Я стоял чуть в стороне от костра, на плоском участке песчаника. И именно этот участок вдруг решил, что ему пора перестать быть твердым. Почувствовал, как земля уходит из-под ног.

— Твою ж!..

Я не успел отпрыгнуть, как в эту секунду камень треснул, песок провалился, и я полетел вниз, в темноту, в облаке пыли и мелкого гравия. Падение было недолгим — метра три, не больше. Однако, приземлился на что-то мягкое и упругое… И теплое. Запахло серой, разрытой землей и гнилой рыбой. Еще и запахи, черт возьми, знакомые.

Я закашлялся, отмахиваясь от пыли. Надо мной, в дыре, виднелся кусок звездного неба и перекошенные лица Саида и Клинта.

— Саян! Ты цел?! — орал мавр.

— Вроде... — начал я, пытаясь встать. И тут мягкий «пол» подо мной немного зашевелился.

Из темноты туннеля, в который я провалился, выдвинулась морда. Большая, круглая, утыканная шипами.

— Гр-р-р-х? — вопросительно хрюкнуло существо, ткнувшись носом мне в бок.

Ну привет, Брюхобур… Так соскучился что ли?

— Тихо, тихо, малыш, — прошептал я, инстинктивно почесывая его за шипастым кадыком. Мозг лихорадочно соображал. — Только не рычи. Только не жри никого, пожалуйста…

Но дракон, решив, что я пришел играть (или кормить) — и похрен ему, что туннель пробил он именно подо мной специально — радостно взвизгнул и полез наверх, выталкивая меня своей головой.

Мы резко вылетели на поверхность в фонтане земли. Брюхобур, оказавшись на воздухе, отряхнулся, осыпав лагерь градом камней и земли.

— А-А-А-А! ДЕМОНЫ!!! — заорал Йохан, падая на спину и пытаясь уползти крабом. — ОНИ ПРИШЛИ! ГЛОТКА ЗЕМЛИ ОТКРЫЛАСЬ!

Матросы с воплями бросились врассыпную. Кто-то прыгнул в воду, кто-то полез на скалы. Хаос был полнейший!

— Стоять! — гаркнул я, пытаясь перекричать панику. — Не бежать!

Брюхобур, ослепленный светом костра и суетой, начал нервничать. Его шипы встали дыбом, зубы внутри пасти начали медленно проворачиваться с характерным скрежетом металла о камень.

Вжик-вжик-вжик.

— Спокойно! — я встал между драконом и людьми, раскинув руки. — Брюхобур, ну фу, блин! Нельзя! Всю конспирацию испортил…

Дракон замер, склонив голову набок. Но проблема пришла не от него.

Из той же дыры, расширяя её своими телами, полезли остальные драконы. В конечном итоге уже три (!) Шепота Смерти оказались на пляже перед толпой перепуганных викингов, которые менее, чем час назад травили ужастики о подземных драконах, роющих землю! Картина маслом, блин…

Я, честно, ожидал атаки. Ожидал, что сейчас придется собой закрывать их от людей, но драконы, даже для своего вида, вели себя странно.

Они… вообще игнорировали суету. Все трое синхронно повернули головы в сторону моря — их ноздри раздувались, втягивая соленый воздух. Шипы на шеях вибрировали.

И вдруг они синхронно закричали — ГРОООООУРРРРОХХХ!

Звук ушел в темноту океана.

Наступила тишина. Даже Йохан заткнулся, замерев с открытым ртом. Мы все смотрели на море.

Секунда.

Две.

Три.

А потом пришел ответ!!! Со стороны открытой воды, донесся звук. Он был похож на крик Шепотов, но куда как глубже, мощнее. ГРОМЧЕ, в конце концов.

— РООООООООООООАААРРР!

Глава 65

Я, конечно, уже чуть отвык от громких звуков, по типу взлета самолета над головой, вой сирены или, не дай боже, опять очередной гений решает прокатится на велодорожке со звуковым баллончиком. Но… все-таки слышал рев Матери еще в пещере. Однако то, что она взорвала в себе сейчас — не поддается никакому описанию. Это, буквально, было за гранью понятия громкости…

— РООООООООООООАААРРР!

Звук ударил в грудь, вышибая воздух абсолютно у ВСЕХ нас, будто упали на спину с высоты и сбили работу легких. Даже песок и камни на пляже подпрыгнули на полметра вверх, превратившись в вибрирующую дымку. Вода в заводи взорвалась тысячами мелких гейзеров от акустического резонанса.

Даже я сам упал на колени, закрывая уши руками, чувствуя подозрительную влажность на пальцах, но это слабо помогало. Черепная коробка вибрировала в такт этому чудовищному реву, зубы стучали, что я боялся ненароком раскрошить эмаль. Рядом, скорчившись в позе эмбриона, валялся Йохан с парочкой его моряков.

Запоздало пришла мысль, что от такой демонстрации доминантности прилетевшего дракона могут окончательно (чего бы уж точно не хотелось) помереть раненные...

Сам же торговец что-то кричал, но поди разбери бормотания в такой среде! Я… казалось, уже не слышал ни звука: то ли барабанные перепонки лопнули, то ли контузило ударной волной. Однако движения ртом давали понять, что он говорит. Остальные люди разлетелись, вжимаясь в песок, в скалы, пытаясь стать невидимыми, плоскими, да и просто несуществующими.

А потом море расступилось.

И… ну ведь не было это фигурой речи. Только не океан разошелся в стороны, а сама тьма над ним. Туман, висевший над водой, вдруг вспенился и рванул клочьями в стороны, словно разрезанный носом гигантского корабля.

Из этой клубящейся мглы выплыло... нечто. Сначала показалась голова в виде огромной морды, усеянной шипами. За ней, извиваясь, тянулось длинное и массивное тело. Гигантская белая змея скользила по воздуху низко, почти касаясь брюхом гребней волн.

— ГРООО-Ш-Ш-Ш! — ответили ей с берега.

К моему удивлению, я не оглох окончательно, что-то слышать мог… Это не могло не радовать, хотя картинка складывается, м-м-м, неоднозначная.

Мои малыши взлетели. На фоне матери они казались жалкими червяками, хотя каждый из них УЖЕ мог перекусить человека пополам. И… ну, судя по рокоту и движениям тел, они радовались. Мать (а это, без сомнения, была она) открыла пасть. Ряды вращающихся зубов пришли в движение.

ВЖИИИИИИУУУУУ...

Детеныши вились вокруг её головы, тыкаясь мордами в её шипы, издавая звуки — щелчки, свист, рокот.

«О-о-о-ШР!» — слышал я. «Мы здесь! Еда! Семья!»

Она отвечала им короткими, низкочастотными толчками воздуха, от которых у меня сбивался сердечный ритм. Вопль обнюхивала их, касалась длинным раздвоенным языком, проверяя, целы ли.

А потом она посмотрела на берег, на нас.

Её взгляд скользнул по остаткам корабля, который она, видимо, считала просто мусором. По костру, по кучке трясущихся людей и… замерла.

Белые прожектора сфокусировались, ноздри втянули новые запахи острова, анализируя ВСЕ окружение своих дитяток и резко… замолчала. Да так, что был слышен только треск костра и как кто-то из матросов молится, срываясь на истерический всхлип.

Дракон медленно начал опускаться на воду. Её длинное тело кольцами уходило в глубину, но передняя часть нависла над пляжем.

Мать открыла пасть. В горле начало разгораться белое свечение…

Твою мать… не признала, что ли!? Хочет теперь стерилизовать ВСЕХ на острове!?

Я резко постарался встать. Ноги были ватными, колени дрожали так, что казалось, они сейчас вывернутся наизнанку. И ведь не из-за страха! Просто… такой уж эффект вопля от Вопля… М-да. Но я заставил себя выпрямиться. Я был частью их гнезда, пусть и как дефектный детеныш. Она ДОЛЖНА меня узнать и принять! Если не сама, то через своих же детенышей, которые считают МЕНЯ частью своей стаи. Вы ведь не гуппи… Не безмозглые аквариумные рыбешки с памятью в три секунды, которые способны сожрать собственный выводок просто потому, что забыли о факте его существования, стоило тем лишь отплыть за камень! У тебя ж память должна быть отличной! Или их не забыла, а меня, вот совпадение, не признала!?

— Всем лежать! — рявкнул я, стараясь вложить в голос столько стали, сколько мог наскрести по сусекам своей души. — Не двигаться, не дергаться, не смотреть на нее и на детенышей!

Я сделал шаг вперед.

— Ты что творишь, безумец?! — взвизгнул Йохан, пытаясь зарыться в песок. — Она сожрет нас!

— Заткнись, — бросил я, не оборачиваясь.

Короткими шажками добрел к кромке прибоя. Волны от её движения захлестывали сапоги. Начинающийся жар от её пасти чувствовался даже здесь, за тридцать метров. Мать заметила движение, белое свечение в глотке стало ярче, пусть ей в морду и лезли драконята, очевидно, мешая убить меня. Хех, спасибо…

Но нужно было обозначить себя. Да, запахи другие, но я — это я!

Набрал в грудь воздуха, чувствуя, как легкие наполняются гарью и озоном — нужно было воспроизвести ее язык, какие-то рокочущие фразы, которые я вычленил за недели наблюдений. Поэтому, после глубокого вздоха, я запрокинул голову и, напрягая связки до боли, выдал:

— О-о-о-о... ШР!

Протяжный, гудящий вой на одной ноте, переходящий в резкий шипящий выдох. «Я здесь. Семья».

Это все глупо, странно… А в глазах наблюдателей — так вообще ужасно эпично и невозможно, но… сработало. Хех, как и рассчитывалось. Свечение в глотке дракона дрогнуло и погасло. Мать захлопнула пасть с сухим щелчком, голова Вопля дернулась в мою сторону, после чего она наклонилась ниже, щурясь и внимательнее внюхиваясь. — ВФФФФФФФУУУУУХ! — Меня чуть не сдуло этим вдохом.

Глазки изучали маленькую фигурку на песке.

В этот момент Брюхобур подлетел к ней и ткнулся носом в её щеку, а потом развернулся и подлетел ко мне, зависнув над головой.

«Гр-р-х!» — издал он, как бы говоря о принадлежности меня к общей стае.

Вот-вот! Да! Верно, все так! Одна стая.

Пара секунд тишины длились вечность. А потом и мать соизволила пообщаться.

— Х-х-х... Р-р-р? — Высокий щелчок на грани ультразвука и глубокий, вибрирующий рокот. Вопросительная интонация… Так… типа: «Ты? Живой?»

Я выдохнул, страх мгновенно испарился и сменился чем-то другим. Адреналин ударил в голову горячей волной безрассудства. Она узнала меня, окей. Она приняла меня тогда, в пещере, а потом ведь совсем исчезла! Бросила нас, оставила меня одного разгребать завалы, заботиться о ее детях и выживать среди врагов!

Я… почувствовал обиду. Какую-то иррациональную, детскую, но такую сильную, что она перекрыла все чувства самосохранения. Шагнул еще ближе, по колено в воду.

— Р-Р-Р! — рыкнул я, стараясь подражать её басу, насколько это позволяли мои жалкие связки. — Р-Р-Р... Х! — Вибрирующий рокот и резкий щелчок.

«Бросила! Где?!»

Нагло? Да. Да и глупо, наверное, орать на дракона размером с китобойное судно. Но я вошел в роль, я ведь был частью стаи, черт возьми! А в стае есть правила — Мать не бросает детей.

Сзади слышал сдавленные вдохи.

— Он разговаривает с ней...

— Он... ругает её?

Мать отпрянула. Её голова поднялась выше, шипы на шее встали дыбом. Ага! Не привыкла, чтобы с тобой так разговаривали!? Но в её взгляде появилось что-то осмысленное, после чего издала сложную серию звуков.

— Ш-ш-ш... О-о-о... Х-Х-Х!

Шипение, долгий вой и три резких щелчка. Интонация была оправдывающейся и тревожной. Типа: «Ушла... Страх... Опасность!»

Она мотнула головой, указывая мордой куда-то на юго-восток. В целом… примерно с того направления мы и прибыли с Кьяденса.

Но… что такое опасность для существа ТАКОГО размера? Что может напугать Вопля Смерти? На неё ведь даже… да даже центнер олеандрового яда не подействует! Её шкуру точно не пробьет баллиста, не пробьют и пушки (разве что мягкие ткани, типа крыльев).

Она БУКВАЛЬНО может прогрызть скалу. Кто мог выгнать её из гнезда? Какоф эфемерный страх? Перед ЧЕМ!?

— Ш-ш-ш? — спросил я, имитируя звук вопроса и опасности. «Кто?»

В ответ мать снова дернула головой в ту сторону и издала ощущаемый диафрагмой рык. Рык ненависти и страха.

М-да, понятнее не стало. Видимо было что-то, с чем даже она не захотела связываться. Или что-то, что угрожало её потомству настолько, что предпочла увести (или бросить на время, чтобы отвлечь?) детей.

— Господи... — выдохнул Клинт. — Саян... она отвечает тебе.

— Я вижу, — буркнул я, не оборачиваясь.

Ситуация была сюрреалистичной. Гигантский дракон нависал над нами, с него текла вода, образуя на песке лужи. Три Шепота Смерти кружили рядом, радостно похрюкивая. А на берегу стояла… кхм, в молитвенном припадке лежала кучка людей с отвисшими челюстями.

Оглянулся на них. Йохан сидел на песке, белый как мел, прижимая руки к груди, будто пытаясь удержать сердце, готовое проломить ребра. Его глаза были размером с блюдца, а вся его спесь, вся его напускная важность испарились без следа.

— Ты... — прошептал он, едва не срывая голос на петушков. — Ты... повелеваешь ими...

Но Йохан не был бы Йоханом, если бы позволил страху парализовать себя надолго. Я буквально видел, как в его голове крутятся шестеренки. Он ведь торговец, причем из тех, кто выживал в штормах и встречах с другими драконами. Да и, если прям верить его рассказам, они недавно видели такого дракона. А если он видел этого монстра раньше и уцелел, значит, яйца у него должны быть стальными.

В ответ на эти мысли торговец судорожно сглотнул, провел дрожащей ладонью по мокрой макушке, сбивая прилипший песок, и, к моему удивлению, попытался принять сидячее положение, сохраняя остатки достоинства.

— Скажи мне... — начал он уже громче, хотя голос всё еще предательски дрожал. — Скажи мне честно. Ты действительно держишь этот... кошмар в узде? Или это просто отсрочка нашей казни?

Он нервно кивнул в сторону гигантской туши, которая, слава всем богам, сейчас смотрела в другую сторону.

— Всякий викинг знает о драконьем вероломстве! — Йохан начал говорить быстрее, словно боясь, что его прервут клыками. — Старики учат нас с колыбели: змей может притвориться спящим, может даже принять рыбу из рук, но его природа — пожирать людские жизни. Так было всегда!

Торговец подался вперед, вглядываясь в мое лицо с надеждой.

— Ты уверен в своей магии, друг мой? Потому что если твоя власть над ней — лишь трюк, лишь удачный бросок костей... то нам лучше самим броситься в море и утонуть, чем ждать, пока она передумает. С такой тварью нельзя договориться!

Я слушал его сбивчивую речь и чувствовал странное облегчение. Ну, раз началась эта болтовня, раз прорезались эти витиеватые обороты и ссылки на мудрость предков, значит, Йохан точно пришел в себя. Шок отступает, возвращается его натура. Он уже оценивает риски.

— Она не передумает, пока мы не дадим ей повода, наверное… — ответил я, стараясь звучать увереннее, чем чувствовал себя на самом деле. — Но ты прав в одном, Йохан. Это дракон. Поэтому заткнись и сиди тихо.

Напряжение было таким плотным, что его можно было резать ножом. Дракон ждал. Я ждал. Люди ждали!

И тут случилось неизбежное. Фишлегс, наглотавшийся пылиот всех этих эффектных появлений, не выдержал.

— Кха-кха... КХЕ-КХЕ!

Лающий кашель разорвал тишину.

Голова Матери мгновенно дернулась. Глаза снова расширились.

Резкое движение. Звук. Движущаяся мишень. Она не видела в Фишлегсе друга. Скорее, угрозу для меня или других детей.

Пасть открылась. Ряды зубов начали вращение. Она дернулась вперед, собираясь нанести удар, который превратил бы парня в фарш.

— НЕТ! — заорал я.

Конкретно в эту секунду времени на драконий язык не было. Я действовал рефлекторно — прыгнул (не на дракона — я не идиот) перед ней, раскинув руки в стороны, закрывая собой Фишлегса и остальных, встав в позу буквы «Т», максимально увеличивая свой силуэт.

— Р-Р-Р-Р! О-О-О-хуела! — заорал я на смеси драконьего и матерного. — НЕЛЬЗЯ! МОИ!

Я вложил в крик всё. Всю свою злость, весь страх, всю властность, которую выработал, командуя Громмелями. «Р-Р-Р» — угроза, стоп. «О-О-О» — принадлежность, стая. «Это тоже МОЯ стая! Не трогать!»

А моя стая — значит и НАША стая.

Зубы остановились в метре от моего лица. Почувствовал запах её дыхания — тухлая рыба, сера и металл. Жар был таким, что у меня, кажется, опалились брови.

Мать замерла. Огромный глаз смотрел на меня в упор, что даже позволяло увидеть свое искаженное отражение в его влажной глубине.

«Дефектный детеныш защищает еду? Нет, не еду. Он защищает... других существ.»

Вопль Смерти перевела взгляд на меня, потом на трясущегося Фишлегса за моей спиной, потом снова на меня.

Альфа подлетел и, повинуясь какому-то своему пониманию ситуации, встал рядом со мной, оскалившись на Мать. Он защищал того, кто его кормил.

Авторитет кормильца против авторитета родителя.

Мать фыркнула. Облако горячего пара окатило меня с ног до головы. Она медленно, очень медленно втянула голову обратно, убирая зубы. Оскал исчез, а выражение морды сменилось с агрессивного на... брезгливое? Или снисходительное?

Мол: «Ладно. Оставь себе своих блох».

Она отвернулась от нас и повернулась к воде. Тяжелое тело заскользило по песку, сминая остатки корабля Йохана в щепки, как будто они были из картона.

ХРУСТЬ.

От шхуны не осталось даже воспоминания. Просто груда мусора под брюхом левиафана.

Мать улеглась на мелководье, свернувшись кольцами, как гигантская змея. Вода вокруг нее кипела от жара её тела. Альфа и Бета тут же пристроились у её боков, как щенки.

Угроза миновала. По крайней мере, сиюминутная.

Я опустил руки. Ноги подкосились окончательно, и я сел прямо на мокрый песок, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, пытаясь выпрыгнуть наружу. Слышно было только тяжелое, сиплое дыхание гиганта, да плеск волн.

Голос подали матросы. Свен, что еще недавно спорил о байках, вдруг издал странный звук — не то смешок, не то всхлип. Он сидел, обхватив колени, и смотрел на белую гору чешуи.

— А я ведь... — пробормотал он, глядя в никуда. — Я ведь раньше думал: «Зачем драконов убивать? Ну, слава там, честь...» А теперь думаю: какая к хренам честь?

Он повернулся к своему соседу, который все еще дрожал мелкой дрожью.

— Ты глянь на нее, Олаф. Глянь! На такое-то и рука с молотом не поднимется. Тут хоть с мечом, хоть с баллистой выйди — только гоуно от тебя и останется после смерти. И стоит ли такой смертельный подвиг соседства с валькириями?

— Во-во, — нервно хихикнул Олаф, вытирая сопли рукавом. — И надо ж... я ведь так и сделал.

— Чего сделал?

— Ну... то самое. — Олаф покосился на свои штаны.

— Еще давеча, когда мы ее с корабля видели, я думал — показалось со страху, да забыл быстро… А сейчас... Сейчас прям утвердился в мысли. Обосрался я, братцы. Честное слово, обосрался.

По рядам прошел нервный смешок. Психика пыталась сбросить чудовищное напряжение через грубость и абсурд.

— Саян... — Фишлегс подошел ко мне. Он был бледен, но держался молодцом. — Ты как?

— Жить буду, — я сплюнул песок, чувствуя во рту привкус меди. — Но у нас проблема, парни.

— Какая? — спросил Саид, не сводя настороженного взгляда с дремлющего чудовища. — Кроме того, что у нас во дворе спит живая гора смерти, способная сожрать остров на завтрак?

— Она что-то говорила про «Опасность», — я кивнул головой в темноту. — Сбежала с первого острова из-за опасности.

— И что там? — нахмурился Клинт.

— Не знаю. Но если это напугало ее... то, боюсь, неприятности коснутся весь Архипелаг.

Я замолчал, прокручивая в голове варианты. В истории появились новые ВАЖНЫЕ точки: Блудвист и его скупка яиц, и плюсом к этому его странные набеги и поиск армии. Не Драго ли та самая опасность, которая пугает Вопля? У него есть технология или сила, способная прогнать Матерь с насиженного места? Тогда прибытие друзей Йохана с Лохимора может оказаться, м-м-м, не спасением. Еще есть некий сбор вождей. А еще брешь в защите самого Архипелага.

Круто, блин, собрали бинго.

Глава 66

Не успели мы переварить новость о большой опасности на юго-востоке (думаю, все-таки со стороны Метрового моря, где по итогу и был убит местный Левиафан), как реальность решила напомнить, что босс здесь не я. Биг бич мамочка управляет теперь здесь ВСЕМ.

Мать вдруг встрепенулась. Её массивное тело снова напряглось, поднимая голову. Шипы на загривке снова заиграли, напрягаясь и вставая дыбом, а после проследовал незнакомый мне звук... Его я не слышал даже от других драконов! Какая-то… то ли вибрация, то ли низкочастотный гул, который не слышишь ушами, а чувствуешь телом. Звук, от которого в голове возникает ватная тяжесть, причиной которой не замечаешь и не понимаешь! Более того, мне как-то… нестерпимо захотелось посмотреть на Мать и… может даже подойти к ней? Но понимая, что это наваждение, быстро выхожу из состояния бессознательности.

Вопль повернулась к центру острова, к темным силуэтам скал и лесу, и рыкнула.

И… остров ответил! Сначала послышался шум, будто ветер в кронах деревьев усилился в сто раз. А потом… из-за скал, с нашего плато, из леса, из каждой щели вылетали драконы! ВСЕ ДРАКОНЫ вылетали на зов! Первыми показались мои Громмели во главе со Шпикачкой. Следом, тяжело махая короткими крыльями, спустился Титан.

Но это было только начало.

И без того темное небо почернело от роя. В воздухе оказались, буквально, многие СОТНИ мелких теней Жуткие Жутей. Мы, конечно, знали, что они водятся на острове, видели их периодически, но даже не подозревали о ТАКОМ количестве. Они летели сплошным потоком, закрывая звезды.

— Аллах Всемогущий... — прошептал Саид, отступая к скале. — Откуда их столько?

Драконы приземлялись на пляж, занимая ВСЕ свободное пространство, окружая нас и Мать живым кольцом.

Но самое жуткое было даже не в их количестве, а… да ладно, и в количестве тоже. Но настоящая жуть пробрала меня, когда я увидел их глаза. Я еще, черт возьми, стоял ближе всех и видел это отчетливо... Взгляд Титана, обычно живой, немного глуповатый и по-собачьи преданный, сейчас был... каким-то стеклянным. Зрачки сузились в вертикальные нити, почти исчезнув. Радужка помутнела, словно её затянули тонкой пленкой катаракты. И так было у всех! Драконы двигались как-то… неестественно синхронно, механически. Без лишних звуков, без привычной грызни, рыков и толкотни. Особенно странно было это видеть от вечных скандалистов (читай как Жутких Жутей), которые сидели рядами и глядели на матушку.

— Что с ними? — спросил Фиш, прячась за моей спиной. — Почему они такие... тихие?

Я же лихорадочно соображал, пытаясь наложить увиденное на свои знания. Это ведь не нормальное поведение. Разве это… может быть простой зов? Какое-то уже, получается, полное подавление воли драконов. И с каких это пор Вопль Смерти этим владеет? Я помнил её в пещерах. Да, Шепоты слушались её, но это было отношение «мать-дети». Она звала — мы приползали. Но ведь она никогда не контролировала их таким вот образом. Да даже если бы умела раньше, то ей не пришлось бы самолично убивать враждебных Шепотов в нашей сети пещер на первом острове. Просто приказала бы им уйти или самоубиться. А еще лучше — примкнуть к нам. Но сейчас... все они, разные виды, хищники и… камнеядные, стояли перед ней, склонив головы.

В голове всплыли обрывки рассказов местных, легенды, байки, да даже все еще непрочтённая до конца книга Борка, о том, что есть Короли Драконов. Вожаки, чей рык ломает волю… и как пример приводили Смутьянов... Те еще громадные гады, но… вопль то не Смутьян!

Конечно, это была лишь догадка, но она объясняла бы многое. Ну вот посудите сами! В природе смена власти — дело, м-м-м, так сказать, обычное. В стае волков или прайде львов убийство вожака автоматически делает победителя новым альфой. Но это работает внутри одного вида — даже здесь среди Шепотов и Громмелей успели такое увидеть — здесь же уже какое-то межвидовое подчинение и, получается какое-то разочарование в себе, потому что ВСЕ мои мысли про совместимость проживания и сотрудничества видов по классам как-то уже и катятся дракону под хвост.

Ну вот… что, если в иерархии драконов всё работает по принципу Короля Горы? Если Мать, до-о-о-опуу-у-у-устим, схлестнулась с кем-то... с каким-то Королем Драконов (существуют же такие), победила его или просто выжила в схватке, доказав свою силу, то... могла ли она получить признание среди всех остальных? Автоматически унаследовать корону и право повелевать?

Но тогда возникает закономерный вопрос: как, чёрт возьми, они узнали про это? Она ведь не рассылала драконов с грамотами и газетками, хах! Значит… дело в сигнале? В этой вибрации. Но что это за универсальный язык подчинения такой? Это ведь не просто рык, а какая-то вибрация, которая, похоже, резонирует с определенными долями мозга любой рептилии от мелкой Жути до… кого-нибудь побольше, отключая волю и врубая повиновение? Среди ВСЕХ странностей что я видел, это не самая странная. Получается уже относительно логично.

А вот… можно ли... теоретически... воспроизвести эту звуковую волну? Если это просто нужная частота, то, имея нужные инструменты, можно ли имитировать этот голос Короля? Подчинить, скажем, других драконов таким же образом, не тратя месяцы на рыбу и почесушки?

Но главный вопрос бил набатом прямо сейчас: зачем она показала это именно в данный момент? С какой целью? Это демонстрация силы перед нами? Сбор армии для защиты от той самой «Опасности», что дышит ей в спину?

Тем временем, Мать медленно повернула голову. Её глаза скользнули по рядам подданных, а затем остановились на мне. Точнее, не на мне, а за мной. Она издала короткий гул, после которого титанический Громмель отделился от группы и подошел ко мне. Я хотел было погладить его, сказать «свои», но он даже не посмотрел на меня! Он просто аккур…

ГЛЫТЬ — яйцо исчезло в его глотке.

АГА, АККРУТАНО! Он ПРОГЛОТИЛ ЯЙЦО Змеевика!!!

— Эй! — дернулся было я, решив, что он сожрал его, но Клинт удержал меня за плечо.

Всмотрелся внимательнее. Титан не сомкнул челюсти, да и не было слышно хруста скорлупы... Фух, он просто держал яйцо в зобе, как… пеликан держит рыбу? Ну да, а как иначе? Лапками Громмеля такой объемный и колючий предмет не ухватишь. А вот глотка, привыкшая перемалывать гранит и базальт, вполне способна выдержать контакт с шипастой скорлупой без вреда для слизистой.

Титан, бережно неся ношу внутри себя, тяжело переваливаясь, направился к Матери. Она коротко глянула на него, убедилась, что груз принят, и перевела взгляд на скальный выступ, ограничивающий пляж с востока. Базальтовая плита там была ровной и монолитной.

Мать открыла пасть. Но вместо бесформенного потока огня или того чудовищного рева, оттуда вырвались два коротких, сфокусированных кольца пламени, смешанного с ударной звуковой волной.

БАМ! БАМ!

Они ударили в камень, но не разлетелись искрами, а буквально вгрызлись в твердую породу, выбивая из неё пыль и крошку. Базальт мгновенно покраснел, потек и просел, образуя круглую, глубокую чашу. Или ложе.

Остальные Громмели, словно только этого и ждали, подлетели к дымящемуся углублению. Шпикачка и еще двое зависли над ямой, открыли пасти и синхронно срыгнули туда порцию своей лавы, да стойкой, светящейся оранжевым светом магмы.

Титан же подлетел к краю, наклонился и аккуратно исторгнул яйцо прямо в центр этой раскаленной жижи. Оно мягко плюхнулось в расплавленный камень, погрузившись наполовину.

— Она сварит его! — в ужасе ахнул Фиш, хватаясь за голову. — Это же лава!

Ну да, со стороны это выглядело варварством — бросить живой эмбрион в расплавленный камень. Но… это же драконы! Кто их вообще знает досконально, как какую-нибудь собаку? Не только в биологическом аспекте, как, условно, они ведут жизнь, размножаются, заводят потомство, но и психологию? А вот сейчас, если подумать (а на подумать у нас время точно есть, ведь, какая бы странность не происходила — драокны не вели себя агрессивно), то джля драконов, вероятнее всего, нужна высокая температура. По крайней мере, для вида с самым горячим пламенем уж точно. А лава, остывая снаружи, образует пористую корку, работающую как… ну как изолятор, но внутри, благодаря минеральному составу, держит стабильную температуру долго. Может даже днями. И вот таким образом, видимо, греет яйцо равномерно, со всех сторон, создавая мягкий кокон жара.

Какой-то уже инкубатор получается…

Мать довольно фыркнула, проверила температуру своим раздвоенным языком — зрелище не для слабонервных, учитывая жар, — и дала короткий свист. СОТНИ Жутких Жутей тут же облепили этот кратер, создавая чешуйчатое одеяло.

Видимо, Вопль решила высидеть яйцо. И вот ОПЯТЬ все ломается в моей картине мира. Такое грозное существо, вдруг (может, после становления новой Королевой) стала так заботиться о сохранности драконов, в том числе и других видов!?

Рядом со мной и Йохан сполз по камню вниз, закрыв лицо руками.

— Всё, — глухо простонал он. — Это конец. Яйца нет, товара нет. Смерть встретит меня не от зубов дракона, так от руки Блудвиста... Он не прощает долгов.

— Скажи спасибо, что жив сейчас. — буркнул я, не отрываясь от зрелища. — Блудвист далеко, а Вопль Смерти здесь…

Йохан не ответил ничего. Ему еще много информации надо переварить, столько всего узнал за вечер…

Прошло еще полчаса таких наблюдений за подавленными чужой волей драконами. Немая сцена затянулась...

Поведение животных изменилось кардинально. Обычно Жуткие Жути — это… буквально рой злых, обязательно рыжих котят — хаос во плоти! Постоянно дерутся за каждый сантиметр пространства, кусают друг друга за хвосты, визжат и вечно делят еду. Сейчас же они больше напоминали единый организм. Сотни мелких тел сидели смирно, иногда занимаясь чем-то СОВМЕСТНО! Вот и видели, как группа Жутей, ползала по огромной голове Матери, вычищая застрявшие между шипами водоросли и… паразитов, наверное, работая маленькими челюстями. Другие, сбившись в плотные кучки, грели собой те участки её тела, которые не касались песка.

И ведь никакой больше агрессии, никакой конкуренции! Титан и остальные тяжеловесы стояли полукругом, мордами к Матери и… все. Просто стояли.

— Они как грибница, — прошептал я Саиду. — Единая нервная система, распределенная на сотни тел. Думаю, если она сейчас захочет почесать хвост, кто-то из них это почувствует и сделает.

И тут идиллия нарушилась, ведь с моря начались новые откровения.

— Летят! — крикнул Свен, указывая пальцем в небо над океаном. — И плывут… о ТОР ВСЕМОГУЩИЙ, ЕДРЕНАЯ ВОШЬ, ПРЯЧЕМСЯ!

— Ох ты ж баля… — произнес кто-то из моряков. — Все, как всегда, всем хер, а мне два…

Мы обернулись. Видимо, зов Матери распространился на многие мили вокруг. Вода у рифов забурлила, пошла белыми бурунами. Из глубины, поднимая фонтаны брызг, вынырнули горбатые, лоснящиеся туши Кипятильников, количеством в штук пять. Это были огромные водные драконы с раздутыми зобами. Они рвались на берег, привлеченные сигналом, что выдавали их глаза — те же вертикальные тонкие ниточки вместо зрачков и слегка остекленевший взгляд.

Вон даже… с воды стараются выйти на побережье. Не опасно ли это для них?

Но Мать... отреагировала по-своему: её ноздри раздулись, и после протяжного рыка Кипятильники замерли в полосе прибоя. Приказ был понят: драконы развернулись, обдав друг друга паром из ноздрей, и, шлепая огромными хвостами, ушли обратно на глубину.

Оке-е-ей, водяных не ждала к себе. Почему?

Зато воздушные гости получили зеленый свет. На песок, поднимая вихри пыли, тяжело приземлилось Ужасное Чудовище. Красный, в старых шрамах, он тут же сложил крылья и покорно опустило голову, вливаясь в ряды статистов. Следом приземлился Змеевик.

Красивый, с сине-желтым окрасом… как курочка экзотическая — еще и на задних лапках ходит. Он сел недалеко от нас, но вместо того, чтобы застыть, как остальные, вдруг начал дергать головой, втягивая воздух. Его взгляд, хоть и мутный, сфокусировался на центре острова.

Дракон издал странный звук — «Кр-р-р... кх-х-х!» — и мотнул шипастым хвостом в сторону кратера.

Мать, услышав это (или поняв сигнал), резко повернула голову туда же. Её ноздри расширились. Она вдохнула ветер, идущий с гор. И, судя по всему, ей этот запах категорически не понравился. А что ей могло не понравится, что способен был заметить Змеевик на большом расстоянии? Конечно, запах Голубого Олеандра.

— ГР-Р-Р! — рявкнула она.

Один мощный взмах крыльев — и нас чуть не сдуло в море. Песок, ветки, Йохан — всё покатилось кувырком. Мать тяжело оторвалась от земли и, набирая высоту, полетела вглубь острова.

— Она улетает? — с надеждой пискнул торговец.

Ага, сто раз.

— Нет, — я покачал головой, чувствуя, как внутри всё обрывается.

Через минуту мы увидели, как в центре острова, над грядой скал вспыхнуло зарево, а потом в небо ударил столб белого пламени. Потом еще один. И еще.

— Понятно… — с тоской протянул я.

Смотрел на это огненное шоу и чувствовал, как начинает дергаться глаз.

Есть в этом какая-то злая ирония. Я потратил недели, обустраивая дом у выхода из грота на первом острове. Строил, таскал камни. И что? Пришлось бежать, бросив всё. Потом, после побега, пару дней обустраивали рыбацкую пристань, чтобы… улететь! Сейчас нашли этот остров, начали обживать его, нашли уникальный ресурс…

И что делает мамочка? Просто берет и сжигает всё к чертям собачьим!

Зарево полыхало еще пару минут. Прилетев, мать принесла очередные доказательства такой атаки на центр острова — запах пепла и гари.

Ну все… Забываем о растении, забываем о яде.

Но… как только дым начал оседать, прибыл последний гость. Мое внимание привлек один силуэт.

Он приземлился почти бесшумно, на самый край освещенного круга, но отдельно от остальных. Это был дракон, что очевидно, хах. В размерах уступает Ужасному Чудовищу раза в полтора. Весь черный, как сама ночь. Чешуя, казалось, поглощала свет любого из источников — что луны, что костра, что плато с яйцом — делая его похожим на ожившую тень.

Я прищурился. Что-то в нем было... анатомически уникальное. У него было четыре лапы и крылья. То есть шесть конечностей в сумме, а значит, то был чистый дракон, ага. Но и двигался этот дракон иначе! Не переваливался, как Громмель, не скакал птичьей походкой, как Змеевик. Он ступал мягко, плавно, даже как-то грациозно! Как... ну прям как кошка. Большая, черная, с широкой плоской головой и большими ушами-локаторами, что очень гармонично выглядело. Ну прям пантера!

— Фиш, — я толкнул парня локтем, не сводя глаз с гостя. — Принеси книгу.

Фишлегс дрожащими руками достал талмуд Борка.

— Что искать?

Хороший вопрос… Знать бы по каким критериям...

— Черный. Четыре лапы, похож на кошку, быстрый. Тихо передвигается...

Парень начал листать страницы.

— Э-э-э... Ужасное Чудовище... нет... Змеевик... нет... Громмель... Кошмарный Пристеголов... — он листал все быстрее, бормоча под нос описания. — Крылатый Ужас? Нет...

Он поднял на меня растерянные глаза.

— Саян, тут, э-э-э, ничего нет.

— В смысле?

— В смысле вообще. Никаких записей о драконах с... э-э-э, такими картинками. Борк описал всех, кого видел, а этого... просто нет. Он похож на Скрилла, но... не он все-таки. А так не понимаю.

Я снова посмотрел на гостя. Он сел на задние лапы, аккуратно обернув хвост вокруг передних — поза, до смешного напоминающая домашнюю кошку, которую заставили сидеть на крыльце. Но в его позе, в отличие от остальных, было чуть меньше покорности и чуть больше осознанной настороженности. Этот дракон не превратился в статую, его тело била мелкая, едва заметная дрожь, будто он сопротивлялся этому давлению.

Широкая голова то и дело дергалась в сторону резким движением, словно он пытался стряхнуть воду из ушей или сбросить наваждение. Его ушные отростки — такие две пары подвижных пластин на макушке — жили своей жизнью. Вот левое ухо поворачивалось на звук треска костра, правое сканировало море, потом оба прижимались к черепу, когда Мать издавала очередной импульс, и снова вставали торчком в моменты тишины.

В какой-то момент он широко зевнул — или попытался выровнять давление в ушах — и я с ПОЛНЕЙШИМ удивлением уставился в его открытую пасть. Там... было пусто! Ну, то есть НЕТ зубов! Лишь гладкие, розовые десны. И как же он выживает, будучи беззубым? Сосет рыбу? Или глотает целиком, как змея? Но стоило мне об этом подумать, как дракон с щелчком захлопнул челюсти, и на мгновение мне показалось, что из десен что-то выдвинулось... и тут же спряталось обратно. Ладно, может показалось. Все-таки расстояние до нас метров двадцать.

Дракон издал странный, горловой звук, полный недовольства. Его большие глаза сузились. Он поскреб когтями песок, переминаясь с лапы на лапу.

— Йохан! — шикнул я. — Ты моряк бывалый. Что это за дракон? Вон тот, черный.

Торговец оторвал лицо от ладоней, прищурился, пытаясь разглядеть силуэт во тьме. — Где? Не вижу... А, этот? — он пожал плечами, но голос его дрогнул. — Тень какая-то. Никогда таких не встречал вживую. Может... обгоревший Змеевик?

— У Змеевика две лапы, у этого четыре.

— Ну не знаю я! — огрызнулся Йохан. — Уж мы с таким точно не встречались...

— Интересно, — прошептал я. — Очень интересно.

— Что с ними делать? — спросил Саид, кивая на прибывающих. — Лагерь всех не вместит, а там еще раненые.

— Ну, драконы нашу территорию не займут, этим займется дракон побольше, коли правда хочет тут сделать логово для всех. А больных проверить надо, да.

Но как же интересно было посмотреть за такой... черной пантерой.

Глава 67

— Так, ну, пульс нитевидный, но ритм держит, — пробормотал я, убирая пальцы с запястья очередного матроса-торгаша. — Жить будет. Если, конечно, сердце не остановится от следующего концерта новой хозяйки острова...

Мы с Клинтом заканчивали обход раненых. Ночь, казавшаяся бесконечной после огненного шоу и прилета драконьей армады, медленно и неохотно уступала место серым предрассветным сумеркам. Люди, пережившие встречу с Воплем Смерти и акустический удар её рева, находились в… каком-то странном состоянии оцепенения. Адреналиновый шторм схлынул, оставив после себя лишь апатию и нежелание выздоравливать. Какая-то шиза у всех проснулась на этот счет, что, мол, встанем на ноги и пойдем на корм драконам. От того и, соматически, максимально ужасное состояние испытывали больные (по крайней мере те, кто был в сознании какое-то время после прилета Матери).

Но те, кто был уже в себе, сейчас обездвижено лежали на парусине, глядя на угасающие звезды, и… хвала их новой выдержке, даже не вздрагивали, когда где-то рядом тяжело фыркал Громмель или щелкал зубами Змеевик. Смирились, чего уж поделать. Мы все стали заложниками в собственном доме, который за пару часов превратился в общежитие для драконов.

Но мне, в целом, такое было по душе. Не успел разобраться с двумя новыми видами нормально — Громмелями и Жутями, — так появились и еще новые для изучения… Не на что сорваться, блин.

— Что с ними делать? — тихо спросил Клинт, кивая на лежащих. — Им нужен покой, а здесь... теперь проходной двор.

— Да пусть лежат, — вздохнул я, вытирая руки тряпкой. — Драконы их не тронут. Пока Мать держит их в узде, они безопаснее котят. А перетаскивать сейчас… пу-пу-пу, думаю, только хуже сделаем.

Я выпрямился, разминая затекшую спину, и огляделся. Лагерь за короткое время преобразился до неузнаваемости. И, к сожалению, не могу сказать, что в лучшую сторону.

Драконы, повинуясь безмолвным приказам своей Королевы, начали обустраиваться, да, молодцы, круто. Это чем-то милым и комичным напоминало строительство муравейника, только… в масштабах Юрского периода, хех. Громмели таскали валуны, выкладывая странные концентрические круги вокруг инкубатора с яйцом, — почему бы прилетевшего Змеевика не направить на высиживание? Вопрос открытый. — Все это они делали неспешно, пока глаза все так же были затянуты белесой пеленой подчинения.

Жуткие Жути сбивались в плотные группы, затыкая щели между камнями своими телами и какой-то клейкой, быстро застывающей слизью. Подозреваю, что то была слюна или примесь для огня.

Титан стоял на страже у лавовой ямы, не смыкая глаз. Его взгляд был пуст, но поза выражала абсолютную готовность убить любого, кто приблизится к кладке...

Сама Мать дремала, свернувшись вокруг гнезда гигантским белым кольцом. Какое-то время вокруг царила неестественная тишина, нарушаемая лишь шорохом чешуи, плеском волн и редким, сиплым дыханием гигантов, да их же монотонной работой.

— Саян, — шепнул Саид, бесшумно подходя ко мне со спины. — Ты бы поел. Ты бледнее Йохана.

— Не хочу, — отмахнулся я, чувствуя, как желудок скручивает спазмом, но мозг требует пищи иного рода. Информации, например...

А почему бы, собственно, и нет? Люди осмотрены и обеспечены, личный интерес тоже имеет место быть.

Посмотрел в сторону нагромождения скал на границе пляжа и джунглей. Туда, где в густой тени, отдельно от всех, сидел наш загадочный гость, любящий одиночество.

Черная пантера. Или же Багира — имя само пришло на ум, слишком уж подходящее для этого черного существа… Не Уилом же называть?

Багир (или все-таки Багира — узнать только предстоит) не участвовал в строительстве, в отличии ото всех. Да он вообще ни в чем не участвовал! Просто сидел, как… как изгой на границе света и тьмы, и наблюдал. И вот как раз в этой неподвижности, в этом невидимом сопротивлении давлению Матери было больше напряжения, чем в беготне всей стаи Жутей.

Я взял из корзины кусок рыбы — остатки нашего былого пиршества — и, стараясь не делать резких движений, направился к нему.

— ...Решил, значит, умереть молодым, — донеслось до меня тихое, полное обреченности бормотание Йохана. Торговец сидел у потухшего костра, обхватив колени, и раскачивался, глядя в пустоту. — Видимо, не осталось в его голове других мыслей о способах самоубийства, кроме как самому в пасть к неизвестному монстру залезть...

— Не гундось.

Подошел ближе. Максимально близко, покуда дракон не реагировал. Между нами оставалось метров семь. Думаю… как раз критическая дистанция для хищника такого размера.

Дракон мгновенно напрягся. Его уши сфокусировались на мне. При том, что давно заметил, как один из локаторов давно следил за мной, еще с момента первых шагов к нему.

Багир(а) издал низкий рык-ворчание. Значит, все-таки он был в себе…

Вблизи он выглядел еще более впечатляюще. И еще более странно для этого мира.

Так-с, ну, значит, смотрим, подмечаем и анализируем!

Чешуя была совсем не похожа на грубые наросты Громмеля, да и далека от шипастой брони Змеевика. Здесь всё было иначе — тело дракона покрывали мелкие, очень плотно подогнанные друг к другу чешуйки угольно-черного цвета. Они совершенно не блестели, словно, м-м-м, впитывали в себя абсолютно весь свет, из-за чего в темноте дракон становился буквально невидимым! Ну, почти.

На вид шкура была сухой и плотной, без намека на слизь. Гладкая такая, сплошная поверхность, безединого лишнего выступа или бугорка, который мог бы помешать скольжению в воздухе. Всё тело было сплошной обтекаемой линией. А значит — дракон очень быстрый.

Сделал еще шаг.

Дракон дернулся, его голова мотнулась в сторону резким, спазматическим движением, словно он пытался сбросить невидимую паутину, опутавшую череп. Очевидно, перспектива быть марионеткой с затуманенным разумом ему категорически не нравилась. В отличие от Громмелей, у которых мозговая деятельность, прямо скажем, не самая сложная, этот экземпляр обладал высоким интеллектом и высокой волей. Он сопротивлялся давлению Вопля Смерти, и это внутреннее сопротивление выматывало его даже физически! Мышцы под черной шкурой ходили ходуном, била крупная дрожь.

Заметил и шрамы. Очевидно, были старыми, белесыми полосами на черном фоне, особенно заметными на левом плече и боку. А вот характер повреждений... был интересный. Это не было похоже на следы когтей другого дракона — те оставляют рваные борозды, в основном. Здесь вижу тонкие, опоясывающие следы, словно как… от сетей? Цепей? Веревок? М-м-м, что-то из этого разряда. Следовательно, его ловили. И, судя по тому, что он здесь, а не в клетке — он сбежал. А еще я гений и пророк, капитан очевидность. Или…

Или дракон, будучи раненным и запутанным, смог убить ловцов. Это, скажем, объясняло его обособленность. Он то-о-о-очно не доверяет людям — такую черту, как доверие — вообще сложно получить в дикой природе, а тут еще так по-скотски отнеслись к нему местные. Возможно, они еще и одиночки сами по себе — к другим драконам он тоже не шибко так испытывал интереса или дружелюбия.

— Ты не местный, да? — спросил я тихо, стараясь звучать ровно и успокаивающе (на Громмелях работало). — И ты не любишь компании. Я тебя понимаю, брат… сестра (?), да я сам такой. Саид у меня уже в печенках сидит!

Дракон, преодолев новый приступ внутренней борьбы, поднял на меня взгляд. Глаза у него большие, посаженные широко по бокам приплюснутой головы. Это, к слову, дает ему отличный бинокулярный обзор. Радужка яркая, желто-зеленая, пронзительная. Зрачки в виде вертикальных щелей, сейчас пульсировали, то расширяясь, то сужаясь. Думаю, верный признак борьбы с ментальным контролем.

А вот за глазами располагалась корона из восьми отростков — ушные раковины сложной формы, которые, как заметил, могли двигаться независимо друг от друга. Одним из этих наростов он и сканировал сейчас пространство ЗА мной, когда как остальные были направлены на меня. Ниже, от челюсти к подбородку, тянулась полоса более мелких отростков — видимо, дополнительные сенсоры вибрации.

Но была и деталь, которую я не заметил издалека. Вдоль спины, от затылка и до основания хвоста, шел ряд небольших гребней-пластин. Обычно они лежали плоско, но сейчас, видимо, из-за раздражения, слегка приподнялись. И в предрассветном сумраке я увидел, что они… не совсем уж и черные. На краях пластин, в самой их глубине, просвечивали едва заметные, желтовато-золотистые прожилки. Словно… даже не знаю, как описать, но сразу вспомнился Зеницу из Клинка. Я-то азиат, в таком разбираюсь, ага. Есть какое-то родство с молнией у дракона, что любопытно. Индивидуальная мутация? Или возрастное изменение?

Дракон втянул носом воздух, ноздри затрепетали. Запах рыбы пробился сквозь пелену гипноза.

Дракон чуть приоткрыл пасть, и я снова увидел эти странные, гладкие розовые десны. Рот был аккуратным, широким. Язык — мясистый, розовый, не раздвоенный, как у других рептилий, а сложенный из двух половинок, напоминающий человеческий, только шире.

— На, — я плавно, снизу вверх, подбросил кусок рыбы.

Реакция была молни…(оправдывает прожилки на теле) молниеносной. Я даже не увидел движения шеи — только смазанную тень.

ХЛОП.

И рыба исчезла в пасти. И в этот момент, на долю секунды, я увидел, как при укусе, когда челюсти смыкались, из гладких десен с сухим щелчком выдвинулись зубки! Белые такие, ровненькие. Даже, сказал бы, аккуратные. Без этой помпезности с выпяченными клыками во всю пасть, что аж тяжело жевать. И уж тем более втягивающиеся зубы! Ну гениально!

С точки зрения эволюции — шедевр. Зубы, убранные в десны, не мешают аэродинамике потока воздуха в пасти (если он, допустим, стреляет чем-то изо рта на лету), не ломаются при ударе и не мешают глотать крупную добычу. Но когда нужно убить или разжевать — они тут как тут.

Вот так вот.

Багир(а) проглотил рыбу, не жуя, дернув кадыком. И посмотрел на меня снова. Не скажу, что во взгляде стало меньше агрессии, но… и подозрительности, в целом, не убавилось.

Дракон слегка наклонил голову набок, изучая меня. Это движение... оно было таким... осмысленным. Любознательным. Драконы, как вид, вообще не глупые твари, но этот казался мне интеллектуалом среди деревенщин. Он даже попытался что-то сделать лапой — черной, с четырьмя пальцами и небольшими когтями. Сперва слегка приподнял её, будто хотел коснуться песка, проверяя реакцию. Еще так артистично. Игриво? Ну нет, сейчас не до игр — гипноз давил.

Я рискнул сделать ЕЩЕ один шаг. Теперь нас разделяло три-четыре метра, мог рассмотреть его анатомию детальнее.

Лапы мощные, мускулистые, с одним выраженным изгибом сустава. Стопа толстая, устойчивая. С задней стороны лап я заметил вертикальный ряд небольших шипов, завернутых острой стороной вниз — видимо, для цепляния за скалы или деревья при посадке. Крылья сложены, но даже так видно, что они огромные относительно тела… Кто в такой категории находится? По-моему, в книге что-то было…

Кажется, разящие? Ну точно! Там ведь писали, мол, представители класса отличаются ПОВЫШЕННЫМ интеллектом, ужасной скоростью полёта — в хорошем значении —видом и мощностью атаки. Да и чаще всего драконы класса, помнится, имеют СРЕДНИЙ размер туловища и ОЧЕНЬ большие крылья. Вот… как бы… да. Все признаки на лицо. Потом будет проще сравнить нашего гостя с тем, что там есть. Может, Фиш на панике перелистнул лишнего.

Так, о крыльях…Их концы заострены. На внешней стороне проступали пятна — чуть светлее основного фона, разного размера. Что-то типа камуфляжа. В районе таза имелись странные треугольные закрылки. Стабилизаторы?

Хвост длинный, гибкий, заканчивающийся двумя симметричными элеронами-плавниками. Без них, судя по конструкции, полет был бы неуправляемым.

— Ты уникален, — прошептал я, чувствуя… вот, не поверите, РЕАЛЬНОЕ восхищение. — И как тебя тогда угораздило попасться в ловушку Вопля?

Я медленно протянул руку. Ладонью вверх, типа в жесте мира.

— Я не причиню тебе вреда. Я просто хочу осмотреть...

Дракон следил за моей рукой. Его зрачки сузились, фокусируясь. Он подался вперед, вытягивая шею. Понюхал пальцы. Его дыхание было теплым, но не горячим, как у Громмелей. Пахло… рыбой, конечно же. Он почти коснулся носом моей ладони. И тут... Мать во сне дернулась, издав очередной, мощный инфразвуковой импульс. Вибрация прошла по пляжу, заставив песок дрожать.

Дракон следил за моей рукой. Его зрачки сузились, фокусируясь на объекте. Он подался вперед, вытягивая шею, и шумно втянул воздух ноздрями. Дыхание было теплым, но не обжигающим, как у Громмелей. Пахло от него... ну, разумеется, съеденной рыбой. Он почти коснулся носом моей ладони. Казалось, контакт налажен. И тут...

ЩЁЛК!

Из гладких десен мгновенно выстрелили белые иглы, и пасть захлопнулась с сухим, костяным стуком. Я… твою мать… едва успел отдернуть руку! Зубы клацнули буквально в миллиметре от кончиков моих пальцев, разрезая воздух. Сердце ухнуло в пятки.

Ну а чего я, собственно, ожидал? Что он замурлычет и подставит пузико? Это дикий, загнанный в угол хищник, которого насильно удерживают в ментальной клетке.

Дракон уже набрал в грудь воздуха, сгруппировался для прыжка, чтобы закончить начатое, но тут... Мать, даже не открывая глаз, дернулась во сне.

Черного дракона словно ударило невидимым молотом. Его тело мгновенно выгнулось дугой, мышцы под чешуей закаменели, превращая гибкую кошку в судорожно дрожащую статую. Он зашипел, прижав уши плотно к черепу.

Дракон тряхнул головой, издавая жалкие звуки, пытаясь бороться, но… как обычно выходит, силы были неравны. Взгляд, который на секунду прояснился перед укусом, снова заволокло мутной пеленой. Зрачки сузились в ниточки, лапы подкосились.

БУМ.

Рухнул на песок Багир(а). Он лежал, уткнувшись носом в песок, и только мелкая, затухающая дрожь хвоста напоминала о том, что секунду назад этот зверь хотел оторвать мне руку.

— Фух... — прошептал я, делая шаг назад. — Ну и характер у тебя, парень. Но против лома нет приема, да? Мать тебя...

Договорить я не успел, ведь… ну гений, он гений! Потому что ЭТО БЫЛА ЛОВУШКА! ДРАКОНИЙ БЛЕФ!!!

Дракон использовал момент падения, чтобы сгруппировать мышцы, и как только я расслабился...

ХЛОП!

Резкий удар крыльев о воздух. Он подпрыгнул, отталкиваясь всеми четырьмя лапами с невероятной силой. Песок взметнулся фонтаном мне в лицо, ослепляя. Я отшатнулся, споткнулся о корень, торчащий из земли, и неуклюже плюхнулся на задницу. Челюсти клацнули в воздухе — там, где секунду назад была моя шея.

А после, черныш свечкой взвился в воздух, пытаясь уйти вертикально вверх, используя всю мощь своих крыльев, чтобы покинуть зону действия ментального радара. —

Стой! — крикнул я, сам не зная зачем. — Она тебя...!

Но он не слушал, только рвался в небо, прочь от этого места и плена.

А зря, ведь Мать уже тоже не спала.

Не открывая глаза, снова приоткрыла пасть и издала звук.

— УМ-М-М-М-М-М!

Это… было похоже на удар колокола, только без самого звука удара, мда. Черного дракона, который успел подняться метров на десять и уже почти вкусил свободу, словно сбило. Он замер в воздухе, его крылья свело судорогой. Взгляд снова заволокло мутной пеленой и…

Дракон рухнул вниз.

БУМ.

Упал на песок, подняв облако пыли. Попытался встать, скребя когтями, но лапы разъезжались, не слушаясь хозяина.

— Гр-р... — жалобно, почти по-человечески простонал он.

Его воля была сломлена. Снова.

Лаже как-то… жалко.

Он лежал, уткнувшись носом в песок, и только мелкая дрожь хвоста выдавала его бессильную ярость и отчаяние. Это было великолепное существо. Гордое. Свободное. Нереально умное. И видеть его таким… униженным — было физически больно.

— Прости, — прошептал я, поднимаясь и отряхивая штаны. — Не сегодня…

— Странная тварь, — неожиданно прокомментировал Саид, подходя с другой стороны. — Никогда таких не видел. Быстрый, как шайтан. И прыгает, как блоха.

— И умный, — добавил я, глядя на черную тушу с уважением. — Слишком умный для обычной ящерицы. Вы видели, как он сопротивлялся?

Вернулись к костру. Солнце уже уверенно вылезало из-за горизонта, окрашивая небо в нежные розовые и золотые тона. Обычное, пасторальное утро на тропическом острове. Если, конечно, игнорировать тот факт, что пляж был забит драконами под завязку, а в центре лежала гигантская белая змея, охраняющая кратер с лавой.

Жизнь, несмотря ни на что, брала свое. Кто-то зевал, потягивался, потом натыкался взглядом на драконов, вспоминал, в какой заднице мы находимся, и угрюмо замолкал. Йохан, который всю ночь не сомкнул глаз, так и сидел, уставившись в одну точку.

А вот Свен подошел к кромке воды, чтобы умыться. Зачерпнул ладонями соленую воду, плеснул в лицо, фыркнул. Вытер глаза рукавом, а потом… замер. Комично прищурился, вглядываясь в линию горизонта, где небо сливалось с морем в синюю полосу.

— Эй... — неуверенно, сипло протянул он. — Братцы!

— Чего тебе? — буркнул торговец, не поворачивая головы. — Дракон прилетел? Так пусть садится, места много.

— Нет... — голос Свена дрогнул, срываясь на визг. — Там... это... Люди! Вижу корабли!

Йохан тут же подскочил. Наше трио взрослых тоже бросилось к воде.

На горизонте, четко вырисовываясь на фоне восходящего солнца, виднелись черные силуэты. Один. Два. Три... Пять. Квадратные, полосатые паруса. Высокие носы, украшенные резными головами драконов. Щиты по бортам, блестящие на солнце.

— Корабли! — заорал Свен, прыгая на месте и размахивая руками. — Наши! Помощь! Мы спасены!

Йохан упал на колени прямо в воду, не обращая внимания на намокшие штаны, и воздел руки к небу.

— Лохимор! — выдохнул он со слезами на глазах. — Слава Одину, это мои партнеры! Они пришли за мной!

— Ну... — пробормотал я, глядя, как ветер надувает полосатые паруса с гербами. — Пиздец этим кораблям теперь.

Глава 68

***

Море в день прибытия вождей было цвета старого свинца, да и тяжестью соразмерной обладало. Дочери Ран — морской великанши — плясали свой яростный танец, вздымая белые гребни волн, с костедробительным рокотом разбиваясь о черные базальтовые ребра острова Храфн-Тинг. Он же — Воронье Вече.

Этот кусок скалы, торчащий из ледяной воды посреди Архипелага, не принадлежал ни одному клану, ни одному ярлу, ни одному конунгу. И потому его судьба была в руках Богов, Закона и Ветра. Испокон веков здесь, раз в пять зим собирался Великий Тинг. Место, где железо спало в ножнах, а судьбы племен решались, наконец-то, словом, а не топором.

Топор был нужен лишь для проложения дороги в это место. Топор понадобился и драккару Ульва Чернорукого. «Клык Фенрира», резал волну хищным носом, заходя к границам острова.

— Убрать щиты с бортов! — проревел Бьорн, будучи сейчас хускарлом и правой рука Ульва. Его голос перекрывал вой ветра в снастях — до такой степени мощным был воин. — Мы идем на мирный совет. Опустите парус, сыны шлюх, пока нас не размазало о рифы!

Настроение у Бьорна, по-видимому, не было.

Ульв же стоял на носу корабля, вцепившись рукой в резную голову волка. Соленые брызги секли его лицо, но мужчина не щурился, глаза сканировали бухту.

Вождь, стоит отдать ему должное за препятствие шальным мыслям ограбить еще парочку судов из местных, пришел сюда не грабить, ведь уже и так прибыл победителем — так он говорил себе. Пусть его трюмы были почти пусты, пусть совсем недавно происходила лютая чертовщина на острове, но на Тинге важна репутация. А имя Ульва Чернорукого гремело от Мясных Островов до Туманной Пустоши.

Однако воздух здесь... пах не только солью и гнилыми водорослями, сам воздух был пропитан тревогой, словно молот Тора вот-вот расколет небо.

Бухта, стиснутая скалами, напоминала пасть дракона, полную деревянных зубов. Корабли стояли борт о борт — пестрое сборище, отражающее всю суть варварского мира.

Здесь тяжело покачивались массивные, широкие кнорры торговцев с Лохимора. Но в этот раз они не сияли свежей краской — борта были покрыты свежими заплатами из нетесаного дерева, а паруса носили следы копоти и штопки — молчаливое свидетельство того, что торговые пути на их земле стали кровавыми, и золото добывают мечом.

Рядом рвали привязь узкие боевые драккары Берсерков с острова Стрика. Ульв невольно сжал зубы — он узнал эти гербы: перекрещенные секиры на грязно-багровом фоне. Это были соседи его родного Кьяденса, безумцы, чье соседство всегда сулило проблемы. Их корабли даже на якоре излучали агрессию, а борта были увешаны черепами врагов. В том числе и людских.

Чуть поодаль, занимая добрую часть бухты своими неуклюжими размерами, стояли плавучие крепости Мясных Островов. Грубые, сколоченные из цельных бревен баржи, созданные не чтобы резать волну, а чтобы ломать лед и таранить все на своем пути, под стать их вождю Торгриму. Мелькали и зеленые паруса Болотных Воров, украшенные рунами удачи, и окованные ржавым железом шхуны клана Железных Людей.

В тени скал жались и быстрые шнеккары Изгоев — тех, кто жил на окраине закона.

И, конечно, в центре, занимая места у главного причала по праву сильного, возвышались драккары Олуха. Мощные, крепко сбитые, укрепленные железом, с парусами, на которых скалился знаменитый красный рогатый шлем. Хах, Стоик Обширный, как всегда, был в центре всего.

— Гляди, — Бьорн кивнул на причал, сплевывая за борт. — Рыжий Медведь уже здесь. Стоик не любит опаздывать, когда дело касается разговоров и выпивки.

Да, Рыжий Медведь. Таково было прозвище сие свирепого воина за его спиной.

А тем временем, на берегу кипела жизнь. Сотни воинов сновали туда-сюда, таскали бочки с медом, туши кабанов и... части драконов, конечно. Это был мрачный ритуал нынешних времен — каждый вождь привозил доказательства своей силы.

Ульв сошел на скрипучие мостки. Под сапогами хлюпала вода. У входа в священную зону, очерченную кругом из врытых в землю камней, покрытых рунами, стоял Жрец-годи. Старик с бельмом на глазу, опирающийся на посох, увенчанный черепом ворона. Его борода напоминала клок спутанного лишайника, а голос был похож на скрежет камней.

— Тинфрид! — прошамкал он, поднимая костлявую руку. — Священный мир! Железо не должно петь песню смерти на земле Тинга. Омой руки, Ульв Чернорукий. Оставь вражду и злой умысел за кругом. Завяжи меч.

Это был закон.

Поэтому Ульв молча протянул ножны. Младший жрец ловкими движениями обмотал рукоять меча и ножны сыромятным ремнем, затянув сложный узел.

«Узы мира».

Чтобы выхватить клинок, потребовалось бы время. Достаточное, чтобы остыть или умереть.

Ульв опустил ладони в чашу с ледяной морской водой, символически смывая кровь.

— Мои руки чисты, старик, — солгал он, глядя в белесое око жреца. — Я привез лишь слова, мудрость и жажду единства.

Великий Длинный Дом, построенный из корабельных сосен еще во времена первых переселенцев, когда драконы были лишь страшной сказкой, нависал над островом. А вот внутри него стоял гул, заставляющий плясать стены. Дом был полон запахов кислого пива, жира, мяса.

В центре зала, в огромном, выложенном камнем очаге длиной в двадцать шагов, ревело пламя, пожирая целые стволы деревьев. Огонь отбрасывал зловещие тени на стены, сплошь увешанные щитами — расписными, расколотыми, новыми и старыми. История Архипелага, написанная на дереве и коже, где можно узнать и о временах первых переселенцев, и о временах появления первых драконов…

Вожди сидели за столами, расставленными буквой «П» вокруг огня. Не грешно будет сказать, что здесь собрался цвет нации. Люди, чьи имена матери шептали детям, чтобы те ели кашу, и чьими именами пугали врагов за морем. Но сейчас… сами эти люди выглядели не как герои легенд, а как уставшие и загнанные звери.

Тяжелым были эти года, многие заметно постарели, некоторые просто… не явились на тинг.

Однако значительная часть была собрана, а значит — можно начинать.

Во главе стола, как подобает всякому Карасику, возвышался Стоик Обширный, вождь племени Хулиганов с Острова Олух. Он… неоднократно оправдывал свое прозвище.

Его рыжая борода, заплетенная в толстые косы, напоминала лесной пожар, а плечи были шириной с крепостные ворота! Не всякий бывалый воин похвастается такими данными, да и не всякая женщина добьётся его расположения. Он был велик не только телом, но и голосом. Сию минуту Стоик пил из рога, вмещающего ведро эля. Но внимание Ульва привлекла не фигура Карасика, а то, что лежало перед ним на столе.

Гигантская, отрубленная голова Кипятильника. Мертвые глаза морского дракона смотрели в потолок с немым укором, а из пасти все еще сочилась едкая зеленоватая жижа.

— ...И тогда я схватил его за жабры! — гремел Стоик. Да так, что его бас перекрывал треск поленьев. — Тварь плюнула кипятком, видите? Опалила мне брови и половину усов! Но я держал! Молот в зубы, руки в жабры, и давай крутить! Хруст стоял такой, что Тор на небесах наверняка подумал, что я орехи колю яйцами своими стальными…

Вожди одобрительно загудели, стуча кружками и ножами.

Справа от Стоика сидел Халдор Железножабрый, вождь Лохимора. Это был человек другого склада, совсем другого… Сухой, жилистый, с бегающими глазками цвета старых монет. Он был увешан золотыми цепями и кольцами так густо, что звенел при каждом движении. На его пальцах блестели рубины и сапфиры — слезы южных морей, добытые его торговцами, такими как тот пройдоха Йохан.

— Славная добыча, Стоик, — процедил Халдор, отрезая кусок мяса серебряным ножом. — Велика честь убить зверя. Но мои счетоводы говорят, что честь не наполняет трюмы. Море стало опасным. Три корабля с шелком и пряностями пропали в Туманном проливе за одну луну. Драконы... кажется, даже изменились. В поведении, я имею ввиду. Раньше то было как? Приьбегут, огребут, да и питайся их мясом всю зиму! А сейчас то что? Словно… э-э-э, патрулируют!

— Патрулируют! — высморкался, Снорри Изгнанник, предводитель отбросов с дальних скал. Вот Снорри был страшен. У него не было носа — память о встрече с Ужасным Чудовищем в молодости — такую кличку получила его бывшая женушка Фрида, наградив букетом. Вместо носа зияла дыра, прикрытая железной пластиной, отчего его голос звучал гнусаво и зловеще.

— Драконы — это звери, Халдор! — прохрипел Снорри. — Умные, хитрые, но звери. Не приписывай им человеческих тактик, не пугай баб. Это мы стали слабее. Мы жиреем на торговле, пока наши топоры ржавеют.

Ульв занял свое место, кивнув присутствующим. Бьорн встал за его спиной, скрестив могучие руки на груди, подобно каменному идолу.

— Ульв! — приветствовал его Стоик, широко улыбаясь, но глаза его оставались холодными. — Черная Рука Архипелага! А ты что привез? Слышал, ты гонял рабов на юг? Неужели вернулся с пустыми руками и без трофеев?

Ульв усмехнулся, наливая себе эля. Пена перелилась через край.

— Я привез самое ценное, Стоик. Свою голову на плечах. В наши дни это уже немалая добыча. А рабов... рабов пожрала буря. Да и драконы… Ран забрала свое.

Ульв лгал гладко, как масло стекает по горячему клинку.

Так незатейливо и прошли добрые часы, пока не собралось достаточно народа, а головы прибывших не были успокоены выпивкой.

— Пять зим прошло, — неожиданно взял слово Жрец, ударяя посохом о каменный пол.— Пять зим с прошлого Великого Тинга. Норны сплели много нитей. Каковы вести с ваших земель, вожди?

Веселье ушло, уступив место правде. Вести… да почти у всех вести были скверными.

— На Мясных островах голод, — пробасил Торгрим, вождь, похожий на пивную бочку с ногами. Да даже его лицо было красным от натуги. — Драконы сожгли посевы ячменя дважды за лето. Скот вырезан. Мы едим кору, мох и рыбу, когда удается выйти в море и не быть сожженными заживо. Мои люди ропщут.

— На Болотах Хулиганов нашествие Змеевиков, — подала голос Брунхильда, женщина-воин с телом валькирии и шрамом через весь лоб. — Они стали наглыми, да… Воруют овец прямо из загонов, средь бела дня! Мы кроем крыши железом, но они плавят их. Даже приходится спать в кольчугах.

— А мы теряем людей, — мрачно подытожил Стоик, глядя в огонь. Тени плясали на его лице, делая его старше на десять лет. — Раньше мы били их, чтобы защитить еду. Теперь мы бьем их, чтобы просто выжить. Драконы стали злее, их словно стало больше. Будто... будто их что-то гонит с севера. Будто сама Хель открыла свои ворота.

Халдор наклонился вперед, звякнув цепями. В его глазах мелькнуло что-то похожее на сочувствие, но… Это же Хальдор!

— А что у тебя, Стоик Обширный? Лично у тебя, Стоик? Как... поиски?

Тишина.

Все знали, о чем речь, все знали о той ночи, много лет назад… О жене Стоика, которую унес дракон.

Лицо представителя Олуха потемнело. Он сжал кулак так, что костяшки побелели, а рог в его руке чуть не треснул.

— Валка в Вальхалле, — глухо ответил он. — Или там, куда попадают лучшие из нас. Я перестал искать тело, Халдор. Я лишь… ищу мести, я ищу Гнездо.

— Гнездо... — прошелестел шепот по залу.

Легендарное Гнездо Драконов, корень всех бед. Мифическое место, где Королева Драконов рожает бесконечные легионы убийц.

— Если мы найдем Гнездо и разобьем его, сожжем их Королеву, — продолжил Стоик, и в его глазах зажегся страшный огонь, — война закончится. Мы вернем себе наш мир.

— Красивые слова для тостов, — раздался скрипучий голос Снорри. — Мы ищем Гнездо уже триста лет, Стоик. И находим только смерть. Пока мы гоняемся за призраками в тумане, наши дети горят в колыбелях. Может, пора признать, что Архипелаг проклят? Может, нам нужно уходить? Бросить эти скалы?

— Уходить?! — взревел Стоик, вскакивая. Скамья с грохотом отлетела назад, опрокинув кувшины. — Викинги не бегут! Мы не отдадим землю предков ящерицам! Мы будем драться до последнего зуба, до последней капли крови! Это наш дом!

— Сядь, Стоик, — устало махнул рукой Ульв, чувствуя вкус пепла во рту. — Никто не бежит, мы же викинги! Но нам нужно решение, это верно… Новое решение! Молот и топор уже не справляются, ведь мы вымираем, братья.

И в этот момент, словно в ответ на слова Ульва, зал дрогнул.

Массивные двери Длинного Дома, запертые на засов толщиной в руку, содрогнулись от удара.

БУМ.

Разговоры стихли. Вожди переглянулись, хватаясь за рукояти мечей, забыв про узы мира, ведь… Кто смеет ломиться на Совет Вождей!?

БУМ.

Дубовый засов жалобно скрипнул и треснул.

БУМ!

Двери распахнулись с такой чудовищной силой, что кованые петли вырвало из дерева вместе с кусками косяка.

На пороге стоял человек. Он был… солиден. Огромен! Если Стоик и был широким, рыхлым от силы и эля, то этот человек казался высеченным из обсидиана. Длинные черные волосы, спутанные в толстые дреды, падали на плечи, покрытые плащом. И сам плащ, стоит отметить, был не простой работы, ведь материалом ему служила драконья кожа! Цельная шкура, снятая с кого-то очень крупного. Лицо нежданного гостя, смуглое, жесткое, с крючковатым носом хищной птицы, было испещрено шрамами. Но самым жутким была отнюдь не его внешность, самым жутким было увечье. У него не было левой руки. Рукав был пуст и небрежно заправлен за широкий кожаный пояс. В правой руке, перевитой жилами мышц, он сжимал странный посох — длинный, увенчанный зазубренным железным наконечником, похожим на гарпун или бычий крюк.

За ним не было свиты — он пришел один.

Гость шагнул в зал, и звук его тяжелых сапог по каменному полу эхом отразился от закопченных сводов.

— Кто ты такой? — рявкнул Бьорн, делая шаг вперед и заслоняя собой Ульва. — Это Совет Вождей! Посторонним здесь смерть!

Человек остановился в центре зала, у очага. Огонь осветил его лицо, и Ульв увидел глаза — бледные, цвета выцветшего зимнего льда.

— Вы спорите… — голос был низким, с гортанным акцентом, который не принадлежал ни одному известному племени севера. — Вы скулите, как побитые псы. Вы жалуетесь на голод и смерть. Вы ищете Гнездо, которого не можете найти. Вы слабы… Да, слабы…

— Следи за языком, калека! — взвился Снорри, хватаясь за нож для мяса. — Ты говоришь с лучшими воинами Архипелага!

— Лучшими? — незнакомец усмехнулся. — Лучшие не позволяют крылатым ящерицам воровать своих овец и жен. Лучшие не прячутся за стенами.

Он ударил посохом о пол и в аккомпанемент этим звукам представился:

— Меня зовут Драго Блудвист.

Имя повисло в воздухе.

— Там, где я был, драконы больше не едят людей, ведь драконы кланяются людям.

— Кланяются? — переспросил Стоик, нахмурив кустистые брови. — Драконы — демоны, отродья Локи. Они не кланяются, а убивают!

— Они убивают тех, кто слаб, да. — отрезал Драго. Каждое слово падало как камень. — И служат тем, кто сильнее их. Я знаю, как сломать их волю. Я знаю, как превратить их из врагов в оружие…

По залу прошел ропот. Кто-то крутил пальцем у виска, кто-то смотрел с жадным интересом.

— И чего ты хочешь, Драго Блудвист? — спросил Ульв, чувствуя, как интуиция вопит диким голосом: «Беги! Убей его сейчас!».

— Я хочу порядка, — сказал Драго. — Я предлагаю вам сделку, вожди. Я избавлю вас от драконьей угрозы навсегда. Ваши острова будут в безопасности, ваши дети будут сыты. Ни один дракон не посмеет тронуть ваши земли без моего приказа…

— А взамен? — прищурился Халдор. Торговец всегда чует цену, даже если товар пахнет серой.

— Взамен... О-о-о-о… — Драго сделал паузу, наслаждаясь моментом. — Вы преклоните колено. Вы признаете меня Верховным Вождем всего Архипелага, вы отдадите мне свои корабли и своих людей. И мы создадим армию, которая покорит весь мир.

Тишина длилась секунду. Казалось, даже огонь перестал трещать. А потом… зал взорвался хохотом!

Смеялся Стоик, запрокинув голову и держась за живот. Смеялся Снорри, хрюкая своим отсутствующим носом. Смеялся и Торгрим, расплескивая пиво. Смеялся даже Халдор, звеня цепями. Смеялись ВСЕ вожди.

— Ты слышал это, Ульв? — гоготал Стоик, вытирая слезы. — Однорукий бродяга хочет стать нашим королем! Он хочет, чтобы Стоик Обширный кланялся ему!

— Ой, уморил! — вторил ему Торгрим. — Парень, ты перепил мухоморной настойки? Мы — викинги! У нас нет королей! Мы решаем всё на Тинге! Мы свободны как ветер!

— Убирайся, пока мы не спустили на тебя собак, — бросил Халдор, теряя интерес и возвращаясь к еде. — И забери свои сказки про ручных драконов с собой. Проваливай, калека.

А вот Драго не смеялся. Да и не злился... Ни один мускул не дрогнул на его лице.

— Значит, нет? — спросил он тихо, но его голос перекрыл смех.

— Нет! — рявкнул Стоик. — Убирайся!

Драго медленно кивнул.

— Жаль, — сказал он без тени сожаления. — Я надеялся, что разум возобладает. Но гордость... гордость горит лучше всего. Он развернулся, взмахнув плащом, и пошел к выходу. У разбитых дверей он остановился и посмотрел на них через плечо в последний раз. — Тогда смотрите, как умирает ваш старый мир.

Он вышел в ночь. Двери остались распахнутыми, впуская стужу.

— Ну и шут, — фыркнул Снорри, наливая себе еще пива дрожащей рукой. — «Покорим весь мир»... Псих.

— А может, зря мы его так? — задумчиво пробормотал Ульв, глядя на пустой проем двери.

И не успел вопрос дойти до умов опьяненных вождей, как… что-то произошло.

Со стороны бухты раздались крики. Крики часовых, полные ужаса.

— ДРАКОНЫ! — донеслось с улицы, и голос сорвался на визг. — ОНИ В БРОНЕ! СПАСАЙСЯ!

— Что?! — Стоик вскочил, хватаясь за молот. — В какой к хренам броне?!

Крыша Длинного Дома взорвалась от удара чем-то невообразимо тяжелым. Огромные, балки рухнули вниз, давя людей, столы и посуду. В пролом, на фоне багровеющего неба, ворвались крупные, мощные драконы, РЕАЛЬНО закованные в грубые, клепаные железные пластины. На их мордах были намордники, а на спинах — седла. И в седлах сидели всадники! Люди в таких же черных плащах, как у Драго, с лицами, скрытыми масками.

— К бою! — заорал Стоик, опрокидывая тяжелый дубовый стол и создавая баррикаду. — Защищайтесь.

Зал превратился в ад за одно мгновение. Драконы поливали все огнем, причем прицельно и методично — они сжигали выходы, отсекали пути к отступлению, в конце концов, загоняли вождей в огненное кольцо!

Ульв лихорадочно дергал за узлы мира на своем мече. Сыромятная кожа, разбухшая от влаги, не поддавалась.

— Проклятье! — прохрипел он, выхватывая кинжал и перерезая ремни. — Бьорн! К стене! — крикнул он.

Верный Бьорн прикрыл его щитом, готовый принять удар, как в этот момент вверху, из пролома в крыше, спикировал Кошмарный Пристеголов, закованный в цепную броню. Одна голова выдохнула зеленый газ, другая дала искру.

Взрыв.

Струя пламени ударила прямо в щит Бьорна. Дерево расплавилось мгновенно, вместе с рукой, плечом и грудью хускарла. Бьорн упал, превратившись в дымящуюся груду плоти и костей.

— Бьорн! — Ульв попятился, закрываясь рукавом от жара, кашляя от едкого дыма. Он видел, как Халдор, обезумев от страха, пытается откупиться, протягивая дракону-всаднику свои золотые цепи.

— Возьми! Всё возьми! — визжал торговец. Дракон, даже не моргнув, выдохнул струю огня. Золото расплавилось прямо на теле Халдора, став его золотым саваном.

Он видел, как Снорри Изгнанник пытается прорваться к окну, работая топором. Но огромный шипастый хвост бронированного Змеевика перехватил его поперек тела и сжал. Хруст костей был слышен даже сквозь рев пламени. Снорри сломался пополам.

Он видел и Стоика. Рыжий гигант был единственным, кто давал отпор. Он бился как древний берсерк, впавший в священное безумие. Его молот крушил черепа драконов (даже через шлемы), он орал проклятия, его борода дымилась, шкура на спине горела.

— БЛУДВИСТ!!! — ревел Стоик, разшвыривая врагов. — Я НАЙДУ ТЕБЯ! Я ВЫРВУ ТВОЕ СЕРДЦЕ!

Но драконов было слишком много. Длинный Дом пылал, стены рушились внутрь. Ульв оказался зажат в углу, у самого очага. Пути назад не было...

Глава 69

— Пиздец этим кораблям, — повторил я, глядя, как полосатые паруса флотилии с Лохимора надуваются попутным ветром, неся их навстречу гибели.

Йохан, все еще стоя на коленях в воде, умудрился как-то криво улыбнуться сквозь слезы, цепляясь за призрачную надежду.

— Да ты не понимаешь, лекарь! Это же «Северный Ветер», он вам не старый драккар какого-нибудь захудалого острова каких-то заморышей-изгнанников. Это ж флагман торгового флота...!

Пусть и недавно образованного, ага. Лохимор без году неделя как восстановился.

— ...там баллисты, там... ам... лучшие стрелки... они отобьются, обязательно... Они спасут нас...

Но вот уверенности в голосе Йохана с каждой фразой становилось все меньше и меньше, м-дем. Я вообще не уверен, что даже какие-нибудь топовые корабли здешней Британии смогут справиться с одной лишь Матерью. Может быть, только при должной удаче, ведь... ну буквально ни одна пушка не сравнится в скорости с Воплем Смерти! А здесь то... все куда как хуже. Именно поэтому прибывающим на остров, при проявлении агрессии, точно придет тотальный пепец.

Выслушал торговца, мысленно поспорил с ним и посмотрел на него с жалостью.

— Йохан, посмотри на берег. Посмотри на Мать. Посмотри на сотню драконов, у которых сейчас в голове только один паттерн — «Убить всё, что движется на их гнездо». Не думаю, что эти стрелки даже тетиву натянуть успеют... молись, чтобы не глупили и сами не выказывали агрессию, но...

Но да, тут с этим туго.

И словно в подтверждение моих слов, море вдруг вскипело, причем именно на глубине, прямо по курсу идущих кораблей. Вода картинно забурлила, поднимаясь белыми пенистыми буграми.

— Что за...? — Йохан осекся, вытягивая шею.

Из пучины, поднимая фонтаны брызг, вынырнули... казалось бы, отчалившие Кипятильники. Вот кого не ждал тут снов увидеть! Или настолько дальновидным было решение Матери оставить такое подобие морского караула, или уязвленное самолюбие выгнанных морских гигантов требовало компенсации, и вот тут, как по заказу, появился враг. Еще и удобный такой, весь из себя деревянный и медленный. Кипятильники, недолго размышляя над тактикой боя, атаковали синхронно и... как-то уж слишком прямо — пошли на таран.

Что снова намекает на выполнение команд дракона постарше. Хотя... я и не видел, как они действуют сами по себе при атаке на что-то крупное.

БАМ!

Первый драккар, шедший в авангарде, подбросило на волне. Огромная туша врезалась в днище, ломая киль. Корабль от удара накренился, заскрипел. Да так, что даже отсюда мы услышали треск ломающейся мачты! Под такое крушение и неподготовленные люди посыпались за борт. Второй Кипятильник всплыл прямо под бортом флагмана, обдавая палубу струей кипятка. Белый пар окутал судно. Крики матросов долетели до нас даже сквозь шум прибоя.

— О, Один... — прошептал Свен, закрывая рот ладонью. — Они же сварятся заживо!

На берегу началась паника. Матросы Йохана, которые только что радовались спасению, теперь метались по пляжу, не зная, что делать. Кто-то упал на колени и начал неистово молиться, стуча лбом о песок. Кто-то пытался найти оружие, забыв, что мы на острове, полном монстров. Кто-то просто выл от бессилия. Удивительно, но даже раненые, которые еще пять минут назад лежали пластом в апатии, вдруг ожили. Страх за «своих» оказался сильнее боли, мех. Они привставали на локтях, кричали, махали руками, пытаясь предупредить корабли, хотя их никто не мог услышать.

— Саян! — Клинт дернул меня за рукав. — Мы ведь должны что-то сделать...

— Ну да... Поплыть туда брассом и дать дракону по морде?

Хотя... что-то я и вправду какой-то тормозной сейчас.

Посмотрел на Мать. Та приоткрыла один глаз, услышав шум битвы, но вмешиваться не спешила. Складывалось впечатление, что для неё это было... ну, развлечение. Или естественный отбор.

А как иначе? Чужаки на её территории, пусть морские братья разберутся.

Да ну черт! Если я сейчас не вмешаюсь, от флотилии останутся только щепки. И тогда Йохан повесится на ближайшей пальме, да и людей, честно говоря, жаль... Будто и меня...

ТВОЮ МАТЬ! А не могла ли меня мать таким образом задурманить!?

— Мать-твоюмать! — заорал я, поворачиваясь к белой горе. — Уйми своих селедок!

Подбежал к ней, игнорируя шипение Титана, попутно обдумывая мысли о возможности МОЕГО помутненного состояния, реально ли такое вообще.... Хотя учитывая, что здесь еесть чертовы драконы и зелья, позволяющие выучить неизвестный язык, уж такому место то точно могло найтись.

— ГР-Р-Р! — рявкнул я на драконьем, подражая интонации приказа. — Нельзя, ну е-мае, свои!

Мать скосила на меня глаз, вертикальный зрачок сузился. В очередной раз не ожидала такой наглости от меня. Но... часть семьи — это часть семьи. Мать лениво приподняла голову, зевнула, показав ряды зубов-жерновов, и издала низкий звук.

— УМ-М-М-Р-Р-Р.

Который я смог идентифицировать, как: «Хватит». Ну, или «тихо».

Не важен сам перевод, как его главная мысль!

Вибрация от возгласа прошла по воде. Кипятильники, которые уже готовились перевернуть второй корабль, замерли — приказ Королевы был абсолютным. Водяные драконы недовольно фыркнули, выпустив столбы пара, и, махнув хвостами, ушли на глубину.

Море успокоилось.

— Фух... — выдохнул я, вытирая пот со лба.

Да я... да без меня... Вот еще немного, и реально начну называть себя ЕДИНСТВЕННЫМ и неповторимым Повелителем Драконов, не меньше. Саян Таргариен, упаси Боже.

Но моя радость была преждевременной. Отвлечение Матери на Кипятильников создало брешь в её ментальной обороне на берегу, секундную потерю контроля. И кое-кто этим воспользовался.

— СМОТРИТЕ! — заорал Клинт, указывая на скалы.

Наш черный пленник уже стоял на лапах, а его глаза были чистыми и абсолютно ясными, о-о-о-о-очень злыми и сфокусированными. Дракон поймал момент, когда «поводок» ослаб и....

ХЛОП!

Мощный удар черных крыльев заставил песок взметнулся вихрем. Дракон взмыл в воздух свечкой, набирая скорость с невероятным ускорением.

Он... уходил.

Мать дернулась, открыла пасть, чтобы сбить его очередной звуковой волной, но... ха! опоздала. Багир уже был высоко. Какой же все-таки этот дракон быстрый... Нереально быстрый.

Тем не менее, я даже... рад его свободе? Все-таки он не мог сразу подчиниться полностью и все сопротивление контролю приносило ему не мало стресса, что становилось его жаль. Так что пусть летит, хотя и досаду от побега я чувствовал. Уж такого дракона приручить и после быть его наездником... многого стоит!

Сам дракон улетал в сторону моря, прямо... над кораблями, пам-пам-пам. И, пролетая над драккарами, которые и так едва держались на плаву после тарана, решил оставить прощальный подарок. Видимо, посчитал их препятствием на своем пути или просто выместил злость.

И под высокий, пронзительный свист, нарастающий с каждой секундой — ФИ-И-И-И-У-У-У! — похожий на закипающий чайник или вылетающий снаряд фейерверка, дракон сложил крылья и, пикируя, открыл пасть.

Вспышка.

Фиолетово-белый сгусток плазмы вырвался из его глотки. Даже... не струя огня, а именно сгусток! Такой, м-м-м, концентрированный заряд энергии.

БА-БАХ!

Снаряд ударил в мачту крайнего драккара. Взрыв был такой силы, что корабль просто... расщепило. Мачта превратилась в щепки, палуба вспыхнула синим пламенем, корму оторвало напрочь. Дракон, сделав петлю, ушел в облака и растворился в синеве неба, оставив после себя лишь эхо свиста и горящие обломки.

— Ни хрена себе... — прошептал я. — Вот это залп...

Но времени на восхищение не было — корабль тонул, люди барахтались в ледяной воде. Остальные же драккары пытались маневрировать, но из-за паники и обломков у них это выходило плохо.

— Йохан! — я схватил торговца за мокрый воротник и встряхнул. — Хватит реветь! Если хочешь спасти себя и репутацию — действуем.

Конечно, плохо так говорить, так делать... да даже думать так несколько кощунственно, но каждую ситуацию можно подставить под выгодным нам углом. Даже эту... План был безумным, наглым, но, наверное, единственно верным.

Мать дала «добро» на невмешательство, драконы на берегу успокоились. Мои Громмели удачно были тут, да еще и с седлами, которые так и не сняли с них по прилете.

План заключался в спасении с позиционированием нашей спасительной бригад, мех. Это был идеальный шанс не только спасти людей, но и заявить о себе так, чтобы ни у кого не возникло вопросов, кто здесь главный и на что именно способен владыка сих островов. То есть я.

К тому же это отличная демонстрация возможности сотрудничества с драконами, при том уже тем викингам, который смог использовать Жутей для своих нужд!

— Клинт, Саид, Фиш! — рявкнул я. — По коням. Ну, то есть, по драконам.

— Ты серьезно?! — глаза Фишлегса полезли на лоб. — Лететь туда?!

— Да, давайте быстрее — я уже бежал к Титану. — Прыгай на Шпикачку! Клинт, бери тоже кого покрупнее! Саид — тоже!

Громмели, чувствуя возбуждение, даже с какой-то лишней показушностью позволили нам забраться в седла. Я закинул Йохана на спину Титана, позади себя.

— Держись крепче, седло на одного рассчитано, креплений нет! Но и кувыркаться в воздухе в не будем.

И, уже обращась к дракону, скомандовал: — Титан, взлет! — ударил пятками по бокам гиганта.

Тяжелая туша дрогнула, маленькие крылышки зажужжали, превращаясь в размытое пятно. Мы оторвались от земли. Ощущение полета на Громмеле всегда было специфическим — как... как езда на летающем тракторе, наверное. Трясло, гудело, но мощь чувствовалась неимоверная. Мы взлетели четверкой, а попутно с нами полетели и другие Громмели этой стаи.

С пляжа, на нас смотрели десятки глаз, аж матросы разинули рты, раненые привстали.

Должно быть, видели немыслимое: люди верхом на драконах летят спасать других людей!

Полет занял минуту. Мы зависли над местом крушения.

Картина была жуткая — обломки, бочки, куски парусины. И среди всего этого хаоса мелькали головы людей. Вода здесь, несмотря на тропический воздух, была все-таки холодной — это же океан!

Люди уже синели, гребли из последних сил, цепляясь за доски. С бортов уцелевших кораблей, помогая ближайшим к себе выбраться из воды, на нас то и дело смотрели викинги, причем с такими лицами.... в которых была смесь и ужаса, и неверия, и шока...

Интересно, что у них происходит сейчас в голове, ха-ха?

Люди слышали гул крыльев, видели тени монстров и уже готовились к смерти. Да даже крики и маты их было слышно:

— ...КОНЫ! К БОЮ!

— ...ОДИН, СПАСИ НАШИ ДУШИ!

Кто-то на флагмане даже развернул скорпион — такую большую стрелометную машину — в нашу сторону.

— Йохан! — заорал я, перекрикивая ветер. — Работай лицом! Давай на переговоры, что ли...

Торгаш, который до этого сидел, вцепившись в мою куртку и зажмурившись, открыл глаза. Увидел направленный на нас гарпун. И видимо понял, что если сейчас промолчит — нас собьют.

Он набрал в грудь воздуха и заорал так, что перекрыл шум моря и маты работающих лохиморцев:

— НЕ СТРЕЛЯТЬ!!! ЭТО СВОИ!!! Я — ЙОХАН!! ТОРГОВЕЦ ЙОХАН! ЭТО СПАСАТЕЛИ!!!

Гарпун дрогнул, но не выстрелил.

— Снижаемся! — скомандовал я. — Хватаем тех, кто в воде.

Мы пошли вниз. Титан завис в метре над волнами.

Я перегнулся через седло, протягивая руку тонущему матросу. Тот смотрел на меня, потом на зубастую пасть Громмеля в полуметре от себя, расширяя глаза до размеров с блюдца.

— Хватайся, идиот! — рявкнул я. — Или хочешь стать супом для Кипятильника?!

Он схватился, а я рванул его вверх. Титан помог, аккуратно подцепив человека лапой (не когтями, а мягкой подушечкой — умница!). Мы закинули мокрого, трясущегося бедолагу на спину дракона, позади Йохана.

— Следующий...

Клинт и Саид работали аналогично. Их Громмели выхватывали людей из воды, а Фишлегс... О, это было зрелище. Парень, который совсем недавно боялся тени Громмеля, сейчас, верхом на Шпикачке, орал что-то ободряющее и тянул из воды какого-то здоровенного викинга.

— Держись! — пищал Фиш. — Шпикачка добрая! Она не кусается... Ну, почти.

Так сделали два захода и, нагруженные спасенными людьми, летели к уцелевшему кораблю «Северного Ветра», на палубе которого стояла тишина. Мертвая...

Экипаж из картинно суровых северных мужиков с топорами и бородами до колен, застыл, глядя на нас.

Эти люди видели многое. Шторма, драконов, набеги. Но людей верхом на Громмелях? сто процентов ТАКОГО в их сагах не было.

— Посадку давай! — крикнул я.

Титан тяжело плюхнулся на палубу. Корабль накренился и заскрипел, да так, что аж борт опасно приблизился к воде.

— Осторожно! — завопил кто-то из команды. — Мы перевернемся!

Да, надо аккуратнее...

— Спокойно — я спрыгнул с седла на доски палубы.

Дальше помог спасенным слезть, причем не только с Титана, но и с других драконов, пока те были в воздухе — опасно было садиться еще одному на борт, да и места, честно говоря, было маловато. Люди падали на палубу, целовали доски, блевали водой.

И вот под конец выгрузки спасенных, к нам вышел... видимо, местный аналог капитана корабля, то есть хевдинг, если на местном наречии. И вот от хевдинга я ожидал увидеть сурового бородача, вроде Ульва или Бьорна, тем более от такого народа, который совсем недавно пережил что-то страшное в своей жизни, но навстречу мне шагнул... пацан.

Ну, ладно, не пацан — юноша. Лет двадцати, может, чуть больше. Имел он белые, выгоревшие на солнце волосы, которые торчали во все стороны. На носу была россыпь веснушек, на лбу щрам. Глаза ярко-зеленые, полные живого любопытства и совершенно безбашенной храбрости. Одет был в легкую кожаную броню, увешанную кучей каких-то амулетов, мешочков и странных приспособлений. На поясе болтался одноручный меч, который выглядел слишком новым. Имел он и топор за спиной.

— Эм... — он моргнул, глядя на меня, потом на шипастую тушу Титана, с которой капала слюна, потом на мокрого Йохана. — Привет?

Ха-ха-ха! Вот так просто...? «Привет»!? Я едва сдержал нервный смешок. Вокруг тонет флот, в небе растворяется след от плазменного выстрела, на палубе стоит чудовище, готовое плеваться лавой, а капитан этого судна выдает... «Привет».

Интересный.

— Бьярни, мальчик мой! — Йохан, шатаясь и чуть не поскользнувшись на мокрых досках, бросился к пацану и обнял его, намочив его одежду. — Ты жив! Ты пришел! Слава богам, слава всем асам и ванам!

Парень неловко похлопал торговца по спине, не сводя настороженного взгляда с дракона. Его рука, тем не менее, лежала на рукояти меча, и костяшки пальцев побелели.

— Йохан... рад тебя видеть, правда. Мы уж думали, вам конец, когда увидели дым над островом. А потом этот... черный... — он кивнул в сторону неба, и в его голосе проскользнула тень страха. — Просто снес «Драккар Одина» одним плевком в щепки! Я такого даже в кошмарах не видел...

— Убить тварь! — рявкнул вдруг кто-то сбоку.

Один из викингов, эдакий огромный бородач с перевязанным глазом, не выдержал напряжения и вскинул тяжелую секиру, сделав шаг к Титану.

— Скинуть их в море! Это демоны!

Титан отреагировал мгновенно и по-своему — его зрачки сузились, горловой мешок раздулся, и из пасти вырвался короткий, предостерегающий рык, сопровождаемый облачком пара. Громмель качнулся вперед, и палуба под нами жалобно застонала, накренившись еще сильнее.

Ой, ну как не вовремя то... А ну...

— ...стоять! — гаркнул я, вскидывая руку и одновременно хлопая Титана по боку, успокаивая. — Если ты дернешься, мой друг прожжет в твоем корабле дыру до самого дна раньше твоего замаха!

Викинги замерли, но топоры не опустили. Ситуация была на грани, одно неверное движение — и начнется очередная бойня. И тут вмешался пацан.

— ОТСТАВИТЬ! — его голос, до этого звучавший почти подростковым, вдруг налился металлом. — Хальфдан, опусти топор! Ты что, слепой?

Он отстранил Йохана и шагнул вперед, вставая между своей командой и моим драконом.

— Ты хочешь потопить «Северный Ветер»? — Бьярни ткнул пальцем в накренившийся борт. — Мы и так воды нахлебались. А этот... зверь... ну вилишь же, что не атакует, зачем суету наводишь?

— Но, капитан! — возмутился одноглазый. — Это драконы! На них люди! А это уже колдовство!

— Это Йохан! — отрезал Бьярни. — Не, я конечно имел мысли его связи с колдунами, но... нет. Ему деньги дороже знаний, хех! Вот, посмотри на него! ГНе узнаешь!? А я узнал, да... Да и те парни, которых вытащили из воды, тоже живы. Так что заткнись и скажи спасибо. Если этот дракон чихнет, мы все пойдем кормить рыб.

Парень не так прост. Внешне — ходячее недоразумение... ну буквально! Шнуровка на сапоге развязана, плащ прожжен в двух местах, на лбу свежая ссадина, а на шее болтается столько амулетов от сглаза, что хватило бы на шаманскую лавку. Но люди его слушали. И слушали беспрекословно. Видимо, за этой внешностью скрывался стержень...

Бьярни выдохнул, убедившись, что команда подчинилась, и снова перевел взгляд на меня.

— Ну и денек... — пробормотал он, качая головой. — Сначала Кипятильники взбесились, потом этот черный призрак, теперь... вы на Громмелях. Почему со мной вечно происходит всякая дичь?

Он посмотрел мне прямо в глаза.

— А вы то кто? И почему... эта камнедробилка вас не ест? Я... знаком с некоторыми наездниками Драго, но они заковывают драконов в цепи. А этот... эти без цепей. Как вам удалось?

Любопытно... все-таки я не один такой прекрасный и гениальный.

Выпрямился, поправил мокрую куртку, стряхнул с плеча пепел и постарался принять максимально внушительный вид.

Ну что же, начнем знакомство. Нужно сразу расставить все точки над ё, пока нас не начали тыкать копьями.

— Меня зовут Саян, — представился я, положив ладонь на шершавую морду Титана. Громмель довольно фыркнул, признавая мое прикосновение. — Я... драконий лекарь.

Глава 70

— Драконий... лекарь? — переспросил Бьярни.

Он произнес это с такой интонацией... Обидно так! Типа знаете такой уровень недовери, когда после таких вот фраз в ответ произносят, мол: «Ага, а я — балерина из Большого театра»! Вот вообще не поверил, но сделал вид, что все принял, понял и закрепил. Но при всем этом, даже таким ответом от парня веяло таким... спокойствием, будто человек он очень хороший, пусть даже и викинг.

В голосе парня уловил и смесь скепсиса, удивления и, кажется, ИСКРЕННЕГО сомнения в моем психическом здоровье.

Ну да... понимаю. Стоит перед ним парень в мокрой, прожженной кислотой куртке, рядом с ним огромная тварь, которая только что вытащила людей из воды, аки зайцев после наводнения, а за спиной еще и торговец стоит, да молится всем богам сразу. И этот парень на серьезных щах заявляет, что он тут таблетки драконам выписывает...

— Именно, — кивнул я, стараясь даже в такой ситуации держать лицо, но... как-то само все переходит в абсурд. То есть местное подобие юмора: — Лечу, значица, крылья, вправляю хвосты, выписываю диету от гастрита... А в свободное время, как видишь, подрабатываю спасателем на водах.

Парень моргнул, переваривая услышанное. А потом вдруг расплылся в улыбке — немного нервной, но широкой.

— Ну, это точно лучше, чем корм для Кипятильника, — хмыкнул он, картинно вкладывая меч в ножны. Движение вышло бы эффектным, если бы с его рукава не стекала ручьем морская вода. — Я — Бьярни. Бьярни Боргсон, из клана Вольных Торговцев Лохимора. Хотя... — он скривился и почесал затылок. — В портах меня чаще зовут Бьярни Невезучий.

— Невезучий? — я скептически приподнял бровь, оглядывая дымящиеся обломки соседнего корабля и его собственное полузатопленное корыто, которое держалось на плаву только честным словом. — Ну, глядя на всё это дерьмо вокруг, могу сказать, что прозвище тебе дали не зря.

— О, обычно так и есть! — с каким-то странным энтузиазмом подхватил юноша. — Если я покупаю коня — он хромает на второй день...

Так тут все-таки есть кони!

... — если выхожу в море в штиль — обязательно начнется шторм... Всеотец вообще говорил, что родился я под звездой, которая упала в навозную кучу. Но сейчас... — Глаза Бьярни загорелись азартом. Он обвел рукой палубу, Титана, меня, Йохана. — Сейчас я думаю, что моя воистину легендарная неудача наконец-то сделала полный круг! Это же... благосклонность Судьбы! Великий шанс! Мы разбиты, мы тонем, но... я нашел того, кто оседлал смерть и катается на ней верхом! В кои-то веки катастрофа принесла мне не синяки, а... перспективу, мать твою за ляшку! Это знак, люди, точно вам говорю!

Но... не все были сторонниками таких мыслей. На палубе «Северного Ветра» прокатился шепоток. Викинги переглядывались, сжимая древки топоров, всем видом показывая общее напряжение... Да еще и так демонстративно, не хватало лишь ударов топора о щиты да поедания грибочков.

Ан-нет... и это уже начиналось.

— Лекарь для демонов...

— Колдун...

— Он безумец...

— Тихо! — Бьярни поднял руку, и шепотки тут же стихли. Сам парень сделал шаг ко мне.

В целом, Бьярни был ниже меня ростом, щуплый на фоне своих шкафов-телохранителей, но смотрел прямо в глаза. И взгляд у него был... тяжелый, совсем не детский.

— Хорошо, Саян, — медленно произнес он, пробуя мое имя на вкус. — Допустим. Ты лечишь драконов, ты, ох Тор тебя подери, катаешься на них верхом. Ты даже заставил этого... — он кивнул на Титана, который в этот момент громко и смачно чихнул, обдав палубу облаком серного дыма, — ...этого каменного увальня не жрать нерадивого идиота, который НЕ РАЗБИРАЕТ ВСЕЙ СИТУАЦИИ — закончил предложение криком парень, оборачиваясь в сторону увальня. — Это впечатляет, да. Серьезно.

Бьярни криво усмехнулся, почесав шрам на лбу.

— Но у меня есть один вопрос, повторяющих путь наездника Слейпнира. И он мне, честно говоря, жжет язык.

— Валяй, — я скрестил руки на груди, хотя внутри все сжалось. Уже предполагал, что он спросит.

— Ты говоришь, что ты здесь главный, — Бьярни обвел рукой горизонт, где догорали обломки Драккара. — Что это, м-м-м, получается ТВОЙ остров.

Викинг сделал паузу, каменея свое лицо.

— Тогда скажи мне, хозяин сих угодий... кто ответит за смерть моих людей от твоих, получается, больных пациентов?

И... образовалась тишина на палубе. Слышно было только, как скрипят снасти и как где-то в трюме плещется вода.

Ага. Вот он, момент истины.

Пацан уж не просто невезучий капитан. Он, в первую очередь, лидер. И он сейчас предъявляет мне счет в виде ранений десятков человек на том корабле, часть из которых, скорее всего, умерла... Плюс есть те, кого раздавили или сплавили Кипятильники. И формально, раз я тут назвался груздем (то бишь главным), то и в кузов лезть мне.

— Капитан! — взревел одноглазый Хальфдан, делая шаг вперед. — Крови требуют боги! Кровь за кровь, выходица! Этот колдун натравил на нас черную тень.

Титан, чувствуя агрессию в нашу сторону, тут же зарычал. ВСЕМ было видно, как напряглись его мышцы под моей рукой — Громмель был готов защищать меня. И если начнется бойня... на этом корабле живых не останется. Надо рулить... Уже который раз такая ситуация происходит! Пора самому себе ануал или скрипт какой написать, как лучше действовать в такиих ситуациях.

— Да, часть твоих людей погибла, Бьярни, — сказал я тихо, но так, чтобы слышали все. — И мне жаль. Искренне жаль, но... давай на чистоту, раз уж боги собрали нас вместе на одной палубе.

Я шагнул к нему, игнорируя направленные на меня копья.

— И ты пришел в воды, которые тебе не принадлежат. Ты пришел на остров, где идет передел власти среди высших хищников.

Я указал пальцем в место на небе, где исчез Багира.

— Дракон, сжегший твой корабль... не подчиняется мне. Пока. Он такой же беглец, как и вы. Он был зол, он был напуган, и вы просто оказались у него на пути. Вы... получается, просто препятствие. Щепка.

Перевел взгляд на Хальфдана.

— Хочешь мстить? Вперед. Можешь попробовать разрубить меня топором. Но знаешь, что будет потом?

Я кивнул на Титана.

— Мой друг сожжет этот корабль. Вы все утонете. А те, кто доплывет до берега... там их встретит... кое-кто опаснее, чем сотни Громмелей. И поверь, смерть от огня покажется вам милосердием по сравнению с тем, что сделает ОНА.

Хальфдан заскрипел зубами, но шаг назад сделал. А вот Бьярни смотрел на меня, не мигая. Взвешивал? Оценивал?

— Значит, несчастный случай? — наконец спросил он. В его голосе было столько горечи, что хоть выжимай. — Очередное проклятие Бьярни Невезучего? Приплыть за тридевять земель, чтобы попасть под раздачу взбесившихся ящериц?

— Типа того, — я пожал плечами. — Добро пожаловать в мой мир, парень, здесь каждый день такой. Вчера я сам чуть не стал завтраком для... Ай, думаю, вы увидите для кого. Сегодня вот, мы можем быть партнерами. Жизнь — штука сложная.

Бьярни хмыкнул. Потом вдруг... рассмеялся без веселья.

— Партнеры... Ох, Один Всеотец, за что мне это? Я просто хотел привезти груз и забрать Йохана. А теперь стою на полузатопленном корыте и слушаю лекции от драконьего шамана.

Он махнул рукой своим людям.

— Опустите оружие, он прав. Мертвых не вернешь, а живым еще нужно как-то выбраться из этой задницы. Да и без их помощи замерзших было бы больше.

Ой какой гибкий юноша... Викинг (не будучи ребенком) может принять другую точку зрения!?

— Мудрое решение, юный Бьярни! — тут же вклинился Йохан, который до этого старался слиться с мачтой. — Ох, как же ты вырос! Настоящий хевдинг! И умный, и...

— Йохан, — Бьярни устало посмотрел на торговца. — Заткнись, пожалуйста. Я рад, что ты жив, но твоя болтовня сейчас может вызвать у меня мигрень. Или желание кого-нибудь ударить.

Торговец тут же захлопнул рот, кивая.

— Молчу-молчу! Только... кхм... позволь заметить, что Саян — человек чести. Своеобразной, да, но чести. Он спас меня. Он, вот, как видишь, спас твою команду...

— Я заметил, — буркнул Бьярни. — Иначе мы бы уже давно говорили на языке стали.

Он повернулся ко мне.

— Ладно, ты тут главный, а мы лишь гости. Незваные, побитые, но гости. Что дальше? Мой корабль течет, как дырявое ведро, нам нужен ремонт, нам нужна вода и нам нужно куда-то деть раненых. Так встреть нас, Саян драконов исцеляющий, наездник сих, как гостей! По обычаям Всеотца!

Жирный намек на услугу я пропустил мимо ушей. Я не местный, извините.

— Раненых мы заберем, — тут же ответил я. — У меня на берегу уже имеется лазарет. Полевой, конечно, но лучше, чем ничего. А ремонт...

Я огляделся. Бухта была глубокой, но причал... причал был занят Матерью и её свитой.

— Придется вам встать на якорь чуть поодаль. К берегу не подходите, я серьезно. Драконы сейчас на взводе... Думаю, любое резкое движение — и они атакуют без моей команды. Инстинкты, мать их.

— Понял, — кивнул Бьярни. — Встанем у рифов, там потише.

Он вдруг прищурился, глядя на меня с каким-то новым интересом. —

Слушай... Йохан говорил, что ты... особенный. Но я думал, он просто набивает цену своему товару.

— Товару? — я скептически приподнял бровь.

— Ну... без обид, приятель, но ты не похож на местного ярла, — Бьярни пожал плечами, говоря это просто, как констатацию факта. — Другой разрез глаз, другая речь. А чужеземцы в наших водах обычно носят железо не на поясе, а на запястьях. Я грешным делом подумал, что старина Йохан просто набивает цену своему активу, рассказывая байки о твоих талантах.

Ну, по мне и правда видно, что я не викинг. А значит вывод у любого нормального северянина один — раб.

— Железо имеет свойство ржаветь или плавиться, — уклончиво ответил я, похлопывая Титана по горячему боку. — Особенно когда рядом драконы. Скажем так: мои цепи остались в прошлом.

— И то верно. А кто любит кандалы? Только те, кто продает ключи, — философски заметил Бьярни. Он пнул носком сапога кусок каната, проверяя палубу на прочность. — Знаешь, у нас на Лохиморе к таким вещам относятся... проще. Мы... нация торгашей. Нам в целом плевать, кто ты — беглый раб, конунг или драконий пастух. Лишь бы монеты были настоящими, а слово — твердым.

Он покосился на Титана, который в этот момент решил, что палуба — отличное место, чтобы прилечь, и начал с грохотом мостить свою тушу, заставляя корабль опасно крениться на левый борт.

— Но чтобы вот так... верхом... и чтобы они слушались не из-под палки... — Бьярни покачал головой, глядя на это с восхищенным ужасом. — Старейшины с ума сойдут, когда я расскажу. Они-то, наивные, думали, что мы самые умные в Архипелаге, наравне с Блудвистом.

— Самые умные? — переспросил я, цепляясь за фразу. — Это в каком смысле?

Бьярни переглянулся с Йоханом. Тот виновато отвел глаза.

— Ну... — парень почесал затылок. — Ты же видел Жутких Жутей?

— Видел.

— Так вот. Мы их... используем.

— Да, это я понял со слов Йохана, мол, получилось у кого-то из торгашей такое...

— Типа того, — кивнул Бьярни. — Эти мелкие твари везде пролезут, жрут мало, летают быстро. Мы начали их... кхм... приучать.

— Ого, прям полноценно приучать? Бьярни, а как именно вы это делаете?

Нет, ну серьезно! А вдруг и мне поможет?

Парень вздохнул.

— Не смотри на меня так. Я же говорю, что просто капитан. Но вообще... их ловят сетями, бьют, морят голодом, пока они не поймут, кто хозяин. А потом привязывают послания к лапам.

Он развел руками.

— Не буду оправдываться перед тобой, важно лишь то, что это работает. Старейшины довольны, а связь между островами стала быстрее.

Ну, метод кнута без пряника, конечно, работает... Животное можно сломать. Но не думаю, что сломленный дракон — это надежный инструмент. Хотя... кто я еще такой, чтобы осуждать такое прямо?

Однако, выражение моего лица сказало все за меня:

— А ты предлагаешь их в жопу целовать? — огрызнулся Хальфдан. — Это твари! Они жрут наших овец!

Ой, начинается эта вечная тирада!

— Посмотри на этого Громмеля. Я его бил...? — ну, кстати да, конкретно его я бил.... — ...я его морил голодом?

Титан, словно понимая, что речь о нем, довольно уркнул и ткнулся мне мордой в плечо, чуть не сбив с ног.

— Он сыт, он доволен. И он порвет за меня любого. А это называется лояльность, Хальфдан. А то, что делаете вы — по сути своей тоже рабство.

Бьярни смотрел на нас задумчиво. — Лояльность... — пробормотал он. — Звучит красиво, но дорого. Рыбы не напасешься.

— Жизнь дороже, — парировал я. — Ладно, это разговор для другого времени. Сейчас нам нужно...

Договорить я не успел. Потому что вода вокруг корабля снова забурлила. Но на этот раз это были не Кипятильники...

Воздух вдруг стал плотным, уши заложило. По палубе прошла вибрация, от которой зазвенели зубы.

— Что за...? — Бьярни побледнел, хватаясь за леер.

— О нет... — прошептал Йохан, сползая по мачте. — ОНА проснулась...

Вода у борта вспучилась. И из глубины, медленно и величественно, как поднимающийся со дна остров, появилась Вопль Смерти. Видимо, ей надоело ждать на берегу, или она решила лично проверить, почему нас долго не было. И вот после появления она вот возьмет и ка-а-а-а-ак... ничего не сделает. Лишь голова возвышалась над нами, заслоняя солнце.

Но даже своим ничего-не-деланием, произвела очень красноречивое впечатление, и викинги, которые минуту назад были готовы драться, просто... сломались. У кого-то выпал топор. Кто-то упал на колени, не в силах держать ноги. Кто-то начал икать от ужаса. Даже Бьярни вжался в фальшборт.

— Это... — просипел он. — Это... что... такое...?

Титан же заскулил и прижался брюхом к палубе, признавая абсолютную власть. Я остался стоять. И совсем не потому что я герой, а потому что и у меня ноги отнялись, мех.

Набрал в грудь воздуха.

— Спокойно. Просто не смотрите ей в глаза и не выказывайте агрессии. Знакомьтесь! Королева Нуригари, ВОПЛЬ СМЕРТИ!

Я шагнул к борту, прямо навстречу этой морде.

— Привет, красавица, — сказал я на драконьем. — Решила проверить гостей?

Мать медленно наклонила голову. Её ноздри раздулись, втягивая запах, после чего издала рокот: — ХР-Р-Р-УМ...

Вот тебе и реально «хрум»...

— Она... она нас съест? — пискнул Йохан.

— Нет, — ответил я, не сводя глаз с дракона. — Запоминает запахи ваши, чтобы в следующий раз не напасть.

Спустя минуту, Мать фыркнула, обдав нас теплым, пахнущим серой воздухом, и медленно погрузилась обратно в воду, направившись к берегу. Волны от её погружения качнули корабль так, что мы все чуть не повалились на палубу.

Бьярни медленно сполз по стенке, вытер пот со лба трясущейся рукой.

— Саян... — прошептал он.

— Да?

— Я передумал.

— Насчет чего?

— Насчет того, что я невезучий.

Он поднял на меня безумные глаза и истерично хихикнул.

— Если я увидел ЭТО и остался жив... значит, боги меня любят. Или они просто хотят посмотреть, что будет дальше.

Я протянул ему руку, помогая встать.

— Боги любят смелых, Бьярни. И идиотов. Вот я, например, подхожу под обе категории.

Повернулся к команде.

— А теперь слушайте меня внимательно. Вы видели Хозяйку. Вы поняли, кто тут закон. Теперь берем весла, аккуратно, без резких движений, отходим к рифам. Раненых — на шлюпки. Мы с драконами сопроводим.

Через час мы уже были на берегу. Операция по переброске раненых прошла... нервно, но в целом, успешно. Драконы, под присмотром Матери (которая снова улеглась спать, наплевав на суету), не нападали, но силшком явно наблюдали. И эти взгляды — сотни вертикальных зрачков из кустов — действовали на викингов лучше любого кнута. Лагерь расширился. Теперь это было странное поселение: мои люди (матросы и бывшие рабы), викинги с Лохимора и... драконы. Все в одной куче.

Глава 71

Высадка на берег... Ох, это было достойное кисти художника-анархиста зрелище. Я бы даже назвал эту картину... м-м-м, «Приплыли», если бы название уже не было занято и по буковкам люди могли бы понимать сарказм. Вот представьте себе: суровые, просоленные морем викинги, ПРИ МНЕ пережившие атаку Кипятильников, обстрел плазмой и полет на Громмелях, ступают на твердую землю. Казалось бы, самое страшное позади, можно выдохнуть, поцеловать песок и вознести хвалу Одину.

Ага, десять раз.

Стоило первым сапогам коснуться пляжа Нуригари, как религиозный экстаз сменился... ну, скажем так, когнитивным диссонансом предпоследних стадий, потому что первое, что ВСЕ они увидели — это... Бог с ними, с драконами, они увидели драконий быт!

Задумывался ли я сам, как живут, м-м-м, скажем, мыши? Как в мультке, имея человекоподобные домики, только маленьких размеров, быт которых является прямой аналогией человеческого, только с поправками на мышиную анатомию, да потребности? Еще будучи школьником — да. Именно так себе и представлял, а тут... Скажем, по научно-социальному укладу, разум многих (не всех, но достаточного количества) викингов был примерно в такой же степени развития. Прямо перед их носами, метрах в пятидесяти, группа прилетевших Громмелей, монотонно гудя, укладывала валуны в круг. Просто... банально работала. Рядом суетились Жуткие Жути, затыкая щели своей слюной, чуть поодаль Титан, с грохотом выгружал Йохана, деликатно подталкивая того мордой под зад, мол, «слезай, приехали»... И таких примеров мелкой, но какой-то... дисциплинированной (?) и общей суеты было очень много. Все заняты чем-то.

И над всем этим возвышалась белая гора.

Впечалет, правда? Меня вот о-о-о-очень сильно, а за неокрепшие умы викингов я говорить даже боюсь.

Однако, видел лица команды Северного Ветра. У Хальфдана вон, челюсть отвисла настолько, что туда могла бы залететь Жуть и свить гнездо — им как раз место новое нужно. Да и остальные выглядели не лучше: глаза по пять копеек, руки трясутся, и полное непонимание в глазах — то ли бежать, то ли молиться, то ли сразу умереть от разрыва сердца.

Это был тотальный шок и слом картины мира. Не привыкли они, что главный источник бед и хаоса может быть более... упорядоченным, чем они сами, мех.

— Добро пожаловать в мой скромный санаторий, — прокомментировал я.

Бьярни спустился с приволоченного драконами и веслами корабля последним, и встал рядом со мной. Сам парень был бледен, его руки, сжимающие ножны, были белыми от напряжения, но... в его взгляде читал восхищение (помимо страха, конечно). Такое, знаете, мальчишеское, безумное восхищение перед чем-то грандиозным и смертельно опасным.

— Саян... — выдохнул он, не отрывая взгляда от Матери. — Ты... очень похож на одного задиристого знакомого, которого забили досмерти в детстве палками.

— Эм... спасибо, класс?

— Я говорю о том, что ты не так думаешь, ты.... конченный псих.

— А, ну все объясняет, спасибо, я старался, — хмыкнул я. — Это комплимент?

— Скорее факт. — нервно хихикнул парень. — Если мы выберемся отсюда живыми... никто не поверит. Меня просто запрут в бараке на Лохиморе и выбросят ключ в море.

Впрочем, шок шоком, а выживать надо. Викинги — народ прагматичный. Постояли, поглазели, поменяли штаны (фигурально выражаясь, хотя за некоторых я не ручаюсь) и взялись за дело. «Северный Ветер» после всех зло-и-приключений выглядел жалко. Пробоина в борту чуть выше ватерлинии, такелаж оборван, палуба закопчена после близкого знакомства с плазмой Багиры, даже на достаточном расстоянии от эпицентра удара. Но, как оказалось, эти ребята плавают не первый день.

— Ерунда, — махнул рукой Бьярни, когда мы осматривали повреждения. — У нас в трюме есть запас корабельного леса, смола и парусина. На скорую руку залатаем, но, быть может, понадобятся и материалы с острова. Хотя и до Лохимора тут рукой подать — день пути при попутном ветре. А ветер отсюда всегда дует в нашу сторону, будто сами боги хотят, чтобы от этого острова держались подальше, буга-га-га!

Работа закипела почти сразу, после высадки. И вот тут началось самое интересное — социальное взаимодействие, так сказать.

Мои орлы — Клинт, Саид, Фишлегс и спасенные ранее матросы — смешались с командой Бьярни. Сначала было... ну обычное напряжение. Косые взгляды, руки на рукоятях ножей. Еще бы: одни — бывшие рабы и изгои, другие — гордые торговцы. Но общая беда (и общий страх перед драконами) сближает лучше всего. Пока стучали топоры и пахло разогретой смолой, я сидел у костра, наблюдая за процессом и крутя в голове шестеренки. Ситуация складывалась... перспективная. У меня на острове полсотни лишних ртов (команда Бьярни плюс мои). У меня есть ресурсы, но нет выхода во внешний мир. У Бьярни есть корабль (почти починенный), связи на Лохиморе и статус. Пусть и невезучего, но хевдинга или... короче кого-то главного на уровне чиновника или депутата. А еще нам нужно было сбагрить этих ребят. При всем моем гостеприимстве, кормить и размещать такую ораву я не смогу, да и Мать начнет нервничать от перенаселения — уже неоднократно получал от нее вопросительно-юрезгливые «М-Р-ООО-М». Но просто отпустить их было бы... глупо, правда. Нужно использовать этот шанс и выжать из этой встречи максимум.

— Саян, — Тут и Йохан удачно подсел ко мне, держа в руках рог с чем-то горячим. Вид у него был заговорщицкий. — О чем думаешь? Вижу, мысли у тебя тяжелые, как кошель после удачной сделки...

— Думаю о том, как превратить наше знакомство с Бьярни в долгосрочные, э-э-э, инвестиции, — честно ответил я, надеясь, что значение такого слова они знают — придумывать аналог не хотел. — Йохан, вот скажи мне... насколько влиятелен его клан?

— Вольные Торговцы? — Йохан закатил глаза. — О-о-о! Мы с тобой уже и кровью сближены, и делами будущими обвенчаны, ха-ха! Расскажу тебе... многое. Не смотри на то, паря, что потерпели упад недавно они. Но знай, что они... ну буквально кровеносная система всего Архипелага по правую сторону от Олуха! То бишь, по восточной части его. Они, к примеру, возят все: от шкур до специй. Бьярни молод, да, и репутация у него... кхм... специфическая. Но его отец был Вкингом с большой буквы! И слово Боргсонов на тинге весит, наверняка столько же, сколько и топор Стоика Обширного.

Н-да, вот и породнились настолько, что с одного диалога столько информации накапало. Олух? Стоик? Важные местные шишки, поди.

— Интересно... — протянул я.

Диалог продолжался еще долгое время, но вся суть сводилась к тому, что меня хотят знатно поиметь и моей легендой приручителя воспользоваться, но не думаю, что мне в плюс.

Однако, кто кого в итоге поимеет — вопрос открытый и очень спорный. Я ведь тоже не вчера родился, хех. Так что, пока Йохан распинался, я, кивая как болванчик, мотал на ус реальный расклад. Что имеем в сухом остатке? Первое и важное — география и политика.Олух с неким Стоиком — это местная Спарта, главная военная сила и оплот традиций, с которой лучше не ссориться. А Лохимор — эдакая «Венеция», или Манса-Муса в одном лице, торговый кошелек, который сейчас, увы, пуст и дыряв. Бьярни — хевдинг хоть и по праву крови, но позиции у него шаткие. Ему срочно нужен прорыв, чтобы старейшины не сожрали его с потрохами. И этот прорыв, по их закрытому выводу и мнению — я. Второе важное — информация по плану с Жуткой почтой — гениален по задумке, но исполнение... м-да, варварское. Драконы мрут, письма не доходят, КПД, как пишется, стремится к нулю. Им жизненно нужна моя методичка по дрессировке, иначе вся затея лопнет. А значит, рычаги давления у меня есть, пусть и в несколько не очень важной для них сфере. И третье, самое тревожное... На восточных границах какая-то муть. Пропадают драконы, исчезают корабли, торговые пути пустеют. Йохан сам узнал это из обрывков слухов и слов, но пытался это сгладить, перевести тему, однако страх в его глазах читался четко. Какая-то беда приходит и оттуда.

В общем, пасьянс сложился. Информации вагон, осталось только правильно разыграть карты, как выпадет возможность, конечно...

Вечером, когда ремонт был почти закончен (удивительно, но факт), а над островом сгустились сумерки, мы собрались у костра. Эдакая верхущка главных уже сформировалась, в состав вошли: я, конечно же,, Бьярни, Йохан, Фишлегс (который все еще не мог отойти от непонятного мне восторга) и Клинт. Вокруг было относительно тихо, если не считать храпа Громмелей и далекого шороха Матери, которая ворочалась где-то у центра острова. Ели жареную рыбу — благо, море здесь было щедрым.

— Но прежде чем вы уйдете, нам нужно обсудить пару деталей.

— О, этому мы рады. Но, как завещал один пройдоха, баш на баш. — Бьярни прищурился. — А то звучит как начало торгов, в которых я обычно остаюсь без штанов.

Я подался вперед, вороша угли палкой.

— Без проблем. Вот вы используете Жутей для почты, это я понял. Но Йохан обмолвился, что у вас на Болотах, да и на Лохиморе водятся не только Жути и Змеевики.

— Ну да, — Бьярни пожал плечами. — Всякой твари по паре. Громмели, Ужасные Чудовища... стандартный набор, чтоб его.

— А что-то... необычное? — вклинился Фишлегс. — Ну, че-та, чего нет в Книге Драконов? Или что-то редкое?

Бьярни задумался, жуя травинку. Пусть Фиш и влез, но вектор разговора шел правильный.

— Хм. Ну, есть одни. Мы их зовем Нюхохватами.

— Нюхохваты? — переспросил Фиш, быстро листая записи. Страницы шелестели.

— Э-э-э... нет. Такого названия я не встречал. И в Борке тоже нет...

— Дык, может местное название кого-то. Чего их там... — вкинул кто-то догадку.

— Не удивительно, что не встречал, — хмыкнул Бьярни. — Это наши, местные...

Ага, эндемики что ли?

— ...Внешне они, правда, похожи на Пристеголовов, только голов там... кхм... побольше. Четыре.

Вот тебе и Змей Горыныч...

— Четыре?! — глаза Фишлегса полезли на лоб.

— Типа того. Ну и шеи потоньше.

— А почему Нюхохваты? — спросил я. — У них проблемы с носом?

— Ха! Наоборот! — Бьярни оживился. Видно было, что он любит рассказывать байки, особенно когда слушатели развесили уши. — У них нюх такой, что собака по сравнению с ними — безносая.

Он начал рисовать пальцем в воздухе, пытаясь изобразить силуэт.

— Смотрите, м-м-м, значит... С виду он... ну, как цветок. Красивый такой, желтовато-зеленый с кучей пятен. Сверху у яйца даже ветки с листьями торчат, маскировка, мать её. Но это обманка! Самая страшная обманка в мире.

Бьярни понизил голос, нагоняя жути.

— Когда он раскрывает свои пасти — а их там три на каждой голове! — он начинает пахнуть. Сладко так, бобами черными, которые давече Йохан привозл к нам, как их... чоколодэм пахнут опьяняюще. Ты идешь на запах, думаешь: «О, ягодки!». А там — КЛАЦ! И нет тебя.

Приманка феромонами... гениально.

— Но фишка не только в этом. У них на спине, ближе к шее, есть такой горб, типа нароста.

Он показал руками размер — примерно с арбуз.

— Когда все спокойно — горб как горб. Но если Нюхохват чувствует угрозу... горб раздувается. Становится красным, пульсирует. И они начинают выть.

— Чувствует угрозу? — переспросил я. — Ты имеешь в виду запах хищника?

— Не-е-ет, — протянул Бьярни, и его лицо стало серьезным. — В том-то и дело. Они чувствуют не запах. Они чувствуют... как бы сказать... то ли намерение, то ли беду. Мы проверяли даже, ставили перед ним человека с ножом за спиной — дракон спокоен. Но стоило этому человеку только... м-м-м, подумать о том, чтобы ударить — горб краснел мгновенно. То есть они чуют агрессию ДО того, как она проявится. Предчувствуют смерть, короче. Поэтому их и сложно убить. Но мы справлялись, ага.

— О, а можешь нарисовать? — снова свстрял Фишлегс, протягивая Бьярни уголек. — Или показать как-то? Бьярни отшатнулся.

— Я чё, художник али скальд? Не могу, конечно. Кривые у меня руки для этого. Но поверь на слово: увидишь четыре головы и почувствуешь запах до того сладкий, которого не было нигде — беги.

— Интересный зверь, — медленно проговорил я. — И много их у вас?

Лицо Бьярни помрачнело.

— Было много. Раньше они на каждом болоте сидели, выли перед штормами. Хорошо подсказывали о грядущих штормах, но потом... потом они исчезли.

— Исчезли?

— Ага. Года два назад. Просто взяли и улетели. Будто... почуяли что-то такое страшное, что даже их храбрости не хватило.

Он посмотрел на огонь.

— Мы думали, это из-за чумы или бескормицы. Но потом пришли слухи с Востока о НЕМ, а поле и сам ОН явился к нам....

— О ком речь? — спросил уже Саид, подкидывая веток в костер.

Бьярни помолчал, словно не решаясь произнести имя.

— О человеке, который называет себя Драго Блудвист.

Вот уже который раз слышу это имя, но какой-то конкретики никогда не было...

— И кто он такой? — спросил я, выискивая глазами и Йохана, который вот... сука! Прямо сейчас решил уйти подальше. А ведь вез ему заказ! — Очередной вождь, решивший, что он пуп земли?

— Ох, если бы, — горько усмехнулся Бьярни. — Вожди приходят и уходят. А Блудвист... он как стихия. Говорят, он пришел с земель, где нет снега. Он не убивает драконов, Саян. Он их... ломает.

Парень поднял взгляд на меня.

— Вот ты говоришь, ты лекарь. А Драго... он заковывает их в броню. Вбивает крюки прямо в плоть. Отрубает лишнее. Он делает из них воинов для убийства, ведь ПОДЧИНЯЕТ их себе... И с каждым своим приходом его армия драокнов становится все сильнее и сильнее... Не совру, если скажу что лагодаря ему мы придумали использовать Жутей, но вот других...

Бьярни передернул плечами.

— Я видел одного такого Громмел, закованного в железо так, что глаз не видно. Он юыл среди тех, кто после отказа Драго напал на наш торговый пост. Дракон... не чета обычным Громмелям, ведь не боялся идти на нож, лететь на топор и... словно вообще не боялся ни огня, ни копий. Просто шел и жег, пока не упал замертво от истощения. Не похоже на обычных драконов, верно? Обычные как волки, если пахнет жаренным, то тут же сматываются!

— И Нюхохваты... — начал я.

— ...почуяли его, — закончил Бьярни. — Они почуяли это еще задолго до прихода Блудвиста и свалили. Не удивлюсь, если у Драго все-таки появились и они в его армии. Вот как толкьо, чертяка, умудряется себе их расположить, да подчинить?

— Жестко, — протянул я, переваривая информацию. — Значит, говоришь, чувствуют намерение...

— Именно, — кивнул Бьярни. И тут же, не давая мне сменить тему, подался вперед. В его зеленых глазах загорелся недобрый, цепкий огонек. — А теперь твоя очередь.

Бьярни ткнул пальцем в сторону берега, где белела в темноте туша Альфы — Мы же договорились: баш на баш. Я тебе — про наши кошмары, ты мне — про свои. Или твое слово стоит меньше, чем дырявый парус?

Ого. А парень-то уже зубки показывает.

— Слово мое тверже камня, — усмехнулся я. — Что конкретно тебя интересует, Невезучий?

— Та... хреновина, — Бьярни понизил голос, кивая на Далекий силуэт Вопля Смерти. — Она одна такая? Уникальная? Или это целый вид? Потому что если таких тварей в океане много, я лучше прямо сейчас пойду выращивать капусту в горах.

— Ну, выращивать капусту тебе рановато, — я почесал подбородок. — Есть конкретная — Королева. Она же Вопль Смерти. Она такая страшная одна, но... есть вид похожий, но поменьше. Мы их называем Шепотами Смерти.

— Шепоты? — фыркнул он. — Звучит как название для девчачьей баллады.

— Поверь, когда встретишь — петь не захочется. Представь себе огромную круглую голову, утыканную шипами. Тела почти нет, оно сразу переходит в хвост. Но самое жуткое — это рот.

Я сделал паузу для эффекта. — Там нет челюстей в привычном понимании. Там... вращающиеся кольца. Шесть рядов зубов, которые крутятся в разные стороны.

— Как... как в мельнице жернова? — уточнил какой-то Лохиморский матрос.

— Ага.

— И где они... водятся?

Глава 72

— И где они... водятся? — повторил вопрос матрос, нервно оглядывая земли вокруг, будто ожидал, что ответ выпрыгнет прямо на него. Эх, как же он близок к догадке.

Я же выдержал театральную паузу. Такую, знаете, мхатовскую. Посмотрел на свои ногти (грязные, кстати, надо бы почистить… с гигиеной тут вообще сплошное разочарование, пора бы всерьез заняться этим вопросом — скоро зима, а там еще и до дефицита микроэлементов рукой подать и, как следствие, начнутся проблемы со здоровьем), потом на небо, потом себе под ноги.

— Ой, ну знаешь... — протянул я с самой невинной интонацией, на которую был способен. — По чистой случайности, по какому-то невероятному совпадению... они водятся вот прям тут, да…

— Тут? — переспросил Бьярни, что аж кадык дернулся. — В смысле... на острове?

— В смысле — под ним, — уточнил я, топнув пяткой по песку. — Прямо под твоими подошвами, Невезучий. Мы, по сути, стоим на крыше их дома.

Викинги дружно, как по команде, подпрыгнули. Кто-то даже попытался повиснуть на воздухе, лишь бы не касаться проклятой земли.

Мем.

— Спокойно! — гаркнул я, видя, что Хальфдан уже заносит топор, чтобы... ну, не знаю, разрубить землю?

— Без паники. Они сыты, наверное… А еще они — дети Королевы и уж точно слушаются мамочку. А матерь слушает... ну, скажем так, прислушивается ко мне. Да и самим Шепотом я не враг, а очень даже близкий друг и брат.

После этих слов, дабы усилить свой авторитет и образ драконьего повелителя, повернулся к центру острова, набрал в грудь побольше воздуха и, стараясь подражать вибрациям Матери, крикнул в небо: — Р-Р-О-У-М-М-М!

Звук получился гортанным, вибрирующим. Не идеал, конечно, у меня нет резонаторов в глотке, но для привлечения внимания сойдет.

Минута напряженного молчания. Слышно было только, как ветер свистит в дырах парусов «Северного Ветра» да как стучат зубы у Йохана.

А потом земля дрогнула. Не сильно, не землетрясение, а так... будто в метро поезд проехал под ногами… для местных аналог придумать не могу, кроме прямого сравнения — будто Шепот Смерти под землей прорыл тоннель.

Песок метрах в двадцати от нас вспучился, пошел трещинами…

— Ох ты ж ё... — выдохнул Бьярни, хватаясь за рукоять меча по привычке.

Ф-Ш-Ш-Ш!

Из-под земли, разбрасывая комья глины и камней, вырвалось белое пятно. Да еще так театрально вывинтилось, как гигантский штопор. И вот он, красавец, предстал перед нами, уже заметно подросший и смертельно красивый — метров десять в длину, считая хвост! Но от этого он не становился милым. Грязно-белая, с серыми подпалинами шкура, вся в шипах... Ну, я видел его уже сотни раз, в очередной раз рассказывать, как тот выглядит, не имело смысла.

Дракон слепо поводил мордой из стороны в сторону, его белесые глаза шарили по пространству, реагируя звук.

И вот, найдя меня, подполз, вибрируя шипастыми отростками на голове.

— Знакомьтесь. Это Брюхобур. Ну, я его так зову. Характер скверный, не женат, любит рыбу и камни, в основном радуется известняку. Класс Камнеедов, вид Шепот Смерти. Возрастом… вроде как месяц-полтора. Каким будут взрослые особи — точно не скажу, может, раза в два-два с половиной больше. Но точно не размером с их мать, она, вроде как, единственная такая.

Я протянул руку, но касаться не стал — дракон почему-то был на взводе, о чем сообщали его шипы на шее, стоящие дыбом, и хвост, который нервно бил по песку, оставляя глубокие борозды.

— Вот, собственно, можете осмотреть, — кивнул я викингам. — Но руками не трогать, оружием не махать. Судя по морде Брюхобура... хотя у него везде морда... короче, судя по его поведению, он сегодня не в духе.

— Почему? — сипло спросил Бьярни. К слову, никто из присутствующих не убежал, что делало им честь, но цвет лиц сравнялся с цветом парусины.

— Потому что вы тут шумите, скорее всего, — пояснил я. — Топаете. Корабли чините… Думаю, лишняя вибрация их бесит, у них очень чувствительный слух, сами то они почти слепые.

Несмотря на ропот и страх, силу и ужас дракона признали, о чем говорила их реакция, мех...

— Зубы... — прошептал Хальфдан, опуская топор. — Ох же ты ё-ё-ё-ё, Тор помилуй, они и правда крутятся! Как он это делает?

— Это же колдовство...

— О, тебе интересно!? — усмехнулся я. — Короче, думаю, так эволюционно сложилось, что…

— А он... видит нас? — перебил один из молодых матросов, сгоняя с меня все очарование момента.

— Т-ц, нет, говорил же, что почти слепые. Но вместо этого он слышит, как бьется твое сердце. И чует, что ты ел на завтрак. Так что я бы на твоем месте не делал резких движений, о них скажут его щипы на теле, которые такие вибрации чувствуют.

Брюхобур вдруг резко повернул голову в сторону Бьярни. Кольца зубов ускорили вращение, издав звук, похожий на визг пилы.

— Спокойно! — я шагнул между ними, выставляя ладонь. — Свои! Не еда! Камни! ГР-Р-Р!

Дракон фыркнул, обдав меня запахом сырой земли и серы, и, потеряв интерес, начал ввинчиваться обратно в песок. Через секунду на пляже осталась только разрытая яма да ошарашенные люди.

— Ну вот, — я отряхнул руки. — Теперь вы знаете, что ходите по земле тоже стало опасно. Стимул починить корабль побыстрее, не так ли?

И стимул сработал, рассвета викинги не стали дожидаться — работа закипела с удвоенной, нет, утроенной скоростью. Лохиморцы работали так, будто за ними гналась сама Хель.

И вот уже к рассвету «Северный Ветер» уже выглядел как корабль, а не как груда дров. Суммарно что получается? Течь устранили, мачту укрепили, паруса залатали.

Уже прощались с верхушкой капитанского состава драккара, доедая остатки провизии, как вдруг воздух прорезал свист.

Викинги схватились за мечи.

— Опять?! — взвыл Бьярни. — Еще одинплевок?

— Нет, — я прищурился, глядя в небо. Зеленая молния метнулась с небес и шлепнулась прямо на плечо Бьярни, едва не сбив того с бревна. Это была очередная почтовая Жуткая Жуть. Был он темно-зеленым, почти болотного цвета, и выглядел так, будто пролетел полмира без отдыха — то есть очень уставшим. Вцепился когтями в куртку Бьярни и истошно заорал ему прямо в ухо.

— А-а-а, слезь! — Бьярни попытался стряхнуть дракончика, но тот держался крепко.

— Стой! — Йохан подскочил, пролив эль. — Бьярни, не трогай, у него на лапе тубус.

Невезучий замер. Он дрожащими руками отцепил от лапы дракона маленький кожаный цилиндр. Жуть тут же успокоилась, спрыгнула на бревно и требовательно разинула пасть, ожидая оплаты. Фишлегс, не растерявшись, кинул ей рыбью голову.

Бьярни развернул свиток. Это был даже не пергамент — кусок грубой ткани, на котором чем-то бурым (надеюсь, чернилами, а не кровью) были нацарапаны руны. Парень читал. И с каждой секундой его лицо менялось. Сначала ушло удивление. Потом исчез страх. А во после и что-то личное, потому как под конец прочтения на парне лица не было.

— Бьярни? — осторожно позвал Йохан. — Что там? Курс серебра упал?

Викинг медленно опустил руку с письмом.

— Отец... — голос его был глухим, чужим. — Отец мертв.

Над костром повисла тишина. Даже Громмели, казалось, перестали храпеть, чувствуя изменение в настроении людей.

— Тинг... — Бьярни смотрел сквозь огонь, словно видел там отражение того, что было написано в письме. — Великого Совета на острове Храфн-Тинг больше нет, братья. Кто-то устроил там бойню, передает экипаж кораблей, которые не были на самом сборе. Остров выжжен дотла за одну ночь, никто из вождей, пишут, не выжил…

Он сглотнул, комкая грубую ткань в кулаке.

— Еще и экипажи посрались между собой, когда на рассвете встретились и нашли скотобойню с телами дохлых вождей! И кто же был это… То не могли быть дикие драконы, раз целью было полное уничтожение именно вождей! Диверсия!? ТВАРИ! От моего отца остался только его нож с гербом…

— Позволь, капитан, — хрипло вмешался Торстейн — рулевой «Северного Ветра». Он осторожно взял свиток из рук Бьярни и пробежал глазами по рунам, а после поднял тяжелый взгляд на нас.

— М-а, ничего приятного сие письмо не несет. Публичная казнь всех вождей Архипелага разом… Кто-то обезглавил нас одним ударом, да.... Вот и началось то, о чем шептались молоты в кузне, да боги сообщали мне звездами… началось завоевание. Даю голову на отсечение, что тот, кто виновен в этом, сделал это специально и оставил трупы тоже намеренно! Дабы показать нам и ложно заставив обвинять друг друга…

Бьярни добавил:

— «Сим предназначается новый вождь» — это мне. Я теперь хевдинг клана Боргсонов.

Он поднял на меня глаза.

— Мне нужно быть в деревне на Лохиморе. Зима близко, а если отца убили... значит, кто-то захочет занять его место, прямо сейчас. Не только мне такое письмо пришло, но и всем на острове. Вот сейчас там рубиловка начнется…

Суета началась мгновенно.

— Сворачиваемся! — заорал Бьярни своей команде. — Грузить все! Воду, припасы, раненых! Мы отчаливаем немедленно!

Йохан, который тоже побледнел (видимо, понял, что его торговые партнеры сгорели вместе с советом), заметался, собирая свои тюки. — А как же... а мы... Бьярни, подожди! Я с тобой!

Буквально через час бухта опустела. «Северный Ветер», скрипя свежими досками, отчалил от берега.

Однако, даже в такой момент смог еще раз эгоистично напомнить о нашей договоренности — про нас никто не знает. Для всех Нуригари останется проклятым островом, обителью демонов, куда лучше не соваться. Это, в целом, устраивало всех. Бьярни получал тайного союзника, я — спокойствие и время.

— Удачи, Невезучий, — прошептал я, глядя, как парус скрывается за горизонтом.

Когда корабль превратился в точку, я почувствовал странное опустошение. Шум, гам, чужие люди — все исчезло... Пусть даже на такой стрессовой ноте. Раз Тинг был общим, то и Ульв, наверняка, тоже погиб. Значит и на первом острове тоже начнется вакханалия… но, благо, мы не на том острове.

Остались только: я, Клинт, Саид, Фишлегс и драконы.

Снова одни.

Я обвел взглядом пляж. Мать снова спала, свернувшись калачиком (если так можно сказать про многотонную змею). Титан лениво грыз валун. Жуткие Жути дрались за остатки рыбы. Идиллия. Но какая-то... бессмысленная.

Вот, м-м-м, суета пропала и полезли неприятные мысли — а что в перспективе? Мы выжили, мы отбились, мы даже ПРИМЕРНО наладили дипломатию. Но что потом? Сидеть здесь и ждать, пока кто-то не разузнает о таком вопиющем случае и не придет с карательным отрядом? А может, начнем строить замки из песка?

— Поднимаемся, — скомандовал я. — Пойдем на верхний лагерь, хватит с нас пляжного отдыха.

Наконец случился подъем по серпантину — уже боялся, что и эти труды ушли насмарку, но нет...

Шли молча, каждый думал о своем.

Я же… понимал, что уперся в стену. Мне нужна цель. Просто «выжить» — как-то, м-м-м… безыдейно. Человеку, даже попаданцу (особенно попаданцу), нужен вектор.

Стоит ли этим вопросом потыкать Мать? Ну, знаете, в надежде на диалог. «Эй, Мать. Мы тут гнездо строим. А дальше что? Планы на пятилетку есть? Захват мира? Разведение овец?»

Ну, кстати, почему нет? Раз лона главная, то и цели может задавать она, да…?

Но нет, с такими мыслями идти к животному все-таки было глупой идеей, ведь мало того, что концепта вопроса она понять не сможет — ею в действиях здесь и сейчас двигают инстинкты дракона и инстинкты Королевы драконов, а не высокое самосознание, поэтому в ответ — тишина. Точнее, не тишина, а... образы.

Тепло. Сытость. Безопасность.

«Моё». «Защищать».

У дракона нет человеческого целеполагания. Нет причинно-следственных связей в нашем понимании. Гнездо — это уже самоцель. Построил, отложил яйца, охраняешь. Всё. Круг замкнулся.

Значит, думать за нас всех придется мне.

Вернувшись к лагерю, решил обсудить тему с такими же человеками, как и я.

— Нам нужно решить, что делать дальше.

Клинт поднял голову.

— А что решать, Саян? Живем. Еда есть, крыша есть. Драконы не жрут. Что еще надо?

Вот те на, как так?

— Свободы? — предположил я. Клинт лишь хмыкнул.

— Свобода — понятие… относительное. На материке я был рабом обстоятельств. Здесь... здесь я вижу чудеса. Ты, Саян, да эти существа... Я чувствую себя причастным к чему-то божественному.

Он посмотрел на меня с фанатичным блеском, который меня всегда немного пугал.

— Ты ведешь нас. Я просто иду. Мне… честно сказать, не нужна суета. Хотел бы я покоя. И, долго думая над вопросом сим, я решил, что здесь, среди монстров, я его нахожу. Парадокс, да?

Спасибо, что назвал чудом, но… очень странно, но ладно. Получается, куда направлю — туда и пойдет, окей. Но проще не стало.

Я перевел взгляд на Фишлегса. Тот сидел, уткнувшись в колени, типа спит — странная привычка, быть в отдыхе в позе эмбриона — но я знал, что он слушает.

— А ты, Фиш? Ты все еще хочешь стать как Драго? Повелевать драконами и этим мстить им?

Парень вздрогнул. — Раньше хотел, — тихо сказал он. — Да, я тут тожа подумал, и вот знаешь… Когда меня били, когда я был никем, то думал… что за такое все меня зауважают, бояться будут. Родители, наконец, спокойным пиром напьются в Вальгалле, когда виновный в их смерти сам пойдет на корм…А теперь... Мне интересно, Саян. Просто интересно. Как они устроены? Почему они такие? Я хотел бы знать о драконах многое, хочу написать настоящую Книгу Драконов. Правдивую…

— И все…?

— Ну и оседлать Ужасное Чудовище, конечно же.

Ну, хорошая мотивация, живучая.

Повернулся к Саиду. Мавр сидел чуть поодаль, скрестив ноги.

— А ты, друг мой?

За последнее время сам Саид сильно изменился. Да, если в порыве ненависти ко мне, к драконам, он говорил, что идет за мной, потому что я меньшее из зол, то сейчас…

— Аллах велик, — произнес он. — Он создал этот мир таким, какой он есть. С цветами и змеями. С солнцем и бурями.

Он указал рукавом на спящих драконов.

— Раньше я видел в них шайтанов, врагов. Не спорю, я потерял брата, потерял друзей в их пламени. Не спорю и в том, что ненавидел их и не люблю и сейчас. И шел за тобой, надеясь, что ты дашь мне возможность отомстить, или хотя бы выжить для этой цели…

Саид усмехнулся, улыбка изменила его лицо — оно стало моложе, мягче.

— …но знаете, садикой, когда я сел на Альфу... когда мы взлетели... Саян! я увидел мир таким, каким его видит Бог. Маленьким, хрупким.

Он вдруг посмотрел на свои руки. — Этот мир так мал, но в нем столько загадок. Зачем Всевышний создал драконов? Чтобы наказать нас? Или чтобы испытать? Или... чтобы мы научились летать вместе с ними? Почему их нет в священных писаниях?

Он встал, подошел к краю обрыва и посмотрел вниз, на облака.

— Мне любопытно, Саян...

Да и этот туда же!

— …просто любопытно. Каково мое место в этом замысле? Я мог бы назвать себя воином — так решили мои корни. Мог бы назвать себя торговцем — так решила моя судьба. Мог и назвать себя рабом — так решили обстоятельства. Но даже воин без войны — это просто убийца. А здесь я... наездник. Это... возвышает.

Он повернулся ко мне.

— Хорошо, что ты поднял этот разговор, так и знай, что я пойду с тобой. Не потому что должен. А потому что я хочу знать, что будет за следующим горизонтом.

Вот тебе и Миклухо-Маклай арабского происхождения

Получается… команда? У каждого свой резон, но вектор один, в том числе и у меня. Вверх.

— Хорошо, — кивнул я. — Значит, решено — мы исследуем, мы учимся. И мы становимся силой.

Я посмотрел на Фиша.

— Ты хотел стать наездником по-настоящему?

Глаза парня загорелись.

А я же вспомнил тот день, когда Мать впервые призвала всех. Среди прилетевших был один дракон, красный такой, яростный, одинокий…

Ужасное Чудовище.

Но, к слову, я не видел его с тех пор. Но точно знаю, что он где-то здесь, на острове.

— Мы найдем Ужасное Чудовище, — объявил я. — И начнем на нем летать.

Глава 73

Найти дракона на острове, который ты уже самонадеянно считаешь своим задним двором, оказалось на удивление... непросто. И это даже при том, что остров… не сказать, чтобы материк. И всё дело, как уверенно подозреваю, в психологии. Ужасные Чудовища — это вам не Громмели. Громмели — они как… коровы, или, если брать более лестные сравнения, как стая добрых, но туповатых собак-сенбернаров. Тусуются кучей, жуют камни у всех на виду, храпят, толкаются. Им нужно общество, им нужна стая. А вот Чудовища... Ох, совсем другие, как… ну как коты! Причем в самом плохом и стереотипном понимании этого слова. Знаете, такие наглые, самовлюбленные британцы с родословной. Хожу там, где хочу, сплю там, где не положено, а на ваше мнение мне плевать с высокой колокольни, пока вы не принесли мне пожрать. Вот они-то, как раз, претенденты на звание главных интровертов мира драконов. Гордые, вспыльчивые, патологически территориальные. Позеры, одним словом.

Где искать такого? В описании местной биологии Чудовищ есть пунктик: они любят тепло, но не любят сырость, что логично — нужно, чтобы гель на шкуре был в постоянной боевой готовности, а не смывался дождем. И они любят высоту, чтобы обозревать свои владения и плевать огнем на головы пролетающих мимо неудачников.

К тому же, должен быть где-то рядом, в зоне действия зова.

Сейчас Мать заняла, насколько я понимаю, центральный кратер вулкана. Значит, туда наш гордый одиночка не сунется — кишка тонка спорить с Воплем Смерти. А жить в тени Королевы ему гордость не позволит. Получается, нужно искать альтернативу...

Где еще есть тепло и высота? Очевидно, что в какой-то очередной точке выхода геотермального тепла, но подальше от Мамочки, а поэтому…

— Северный пик, — предположил я, разглядывая местность с высоты полета нашей фантазии. — Там есть геотермальные выходы, насколько помню, когда мы еще на Гуфе летали. Скалы острые, ветер свищет, пар валит. Для Ужасного Чудовища — самое то. Проверим в первую очередь там… А дальше методом исключения.

Недолго думая и также недолго собираясь (а чего собираться-то? Рыба в мешке, подобие меча на поясе, памперс, фигурально выражаясь, на месте), мы отправились. Я, Фишлегс и... еще парочка драконов для подстраховки. Брать с собой только Громмелей против Чудовища — идея так себе, поэтому решил перестраховаться, взяв с собой Альфу и Бету.

Свистнул им.

Два Шепота Смерти высунули шипастые головы из песка. Примерно по размеру тел Чудовище их превосходило (за счет крыльев и шеи), но по силе укуса и общей отмороженности Шепоты дадут фору любому Кочегару. Вдвоем они его, если что, в узел завяжут, с учетом то, что один лишь Альфа еще в деревне такому вызов бросал, причем успешный!

Но! При всем при этом, летим мы на Титане. Потому что... м-да. Мои очередные пробы полета на Шепотах вышли, мягко говоря, неудачными. Стоило нам набрать высоту, как после очередного странного инфразвукового возгласа Матери, те попросту начали крутиться вокруг своей оси, как сверла, пытаясь сбросить балласт. Ладно Фишлегс, он парень небольшой, падать ему… короче удачно вышло, но меня чуть не размазало по скалам! Так что нет, спасибо. Пока мать не допускает своевольного использование деток в качестве лошадей, буду летать на старом добром Громмеле.

И вот, полет до Северного пика занял минут двадцать, вместе со сборами. Мы летели странной процессией: в центре, тяжело махая крылышками, пыхтел Титан с нами на спине, а по бокам, извиваясь змеиными кольцами в воздухе, плыли Шепоты. Выглядело это, наверное, жутко.

— Садиться негде, — крикнул Фишлегс, перекрикивая ветер.

Он был прав. Удачно названный Северный пик… оправдывал свое название. Это было нагромождение острых скал, окутанных паром. Почти лишь сплошной базальт и обсидиан! Почти ни одной ровной площадки для посадки толстопузого Громмеля. А значит:

— Высаживаемся вон там, на уступе. — скомандовал я. — Дальше пешком.

Титан завис над относительно пологим выступом, мы спрыгнули. Камни под ногами были теплыми, почти горячими. Из расщелин с шипением вырывались струйки белого пара, пахнущего тухлыми яйцами, выдавая серу.

Приказал Шепотам держаться рядом, но в бой не лезть без команды. Те, недовольно вращая кольцами зубов, начали ввинчиваться в скалу, предпочитая передвигаться в своей стихии.

Мы начали подъем.

Неиронично поздно подумал, что… раз мы не смогли найти место для приземления, то и Чудовище, наверное, тоже не нашло. Следовательно, его могло там и не быть?

— Почему он прячется? — пыхтел Фишлегс, карабкаясь за мной. — Он же сильный. Он мог бы... ну, отжать себе кусок пляжа. Там даже просто рыбы больше!

— Наверняка, потому что он умный, — ответил я, перепрыгивая через трещину, на дне которой булькала грязь. — Если уж и противится подчинению, то в своей манере. Что есть у него крыша, что нет — какой толк, если это не мешает его привычному паттерну поведения?

Остановился, чтобы перевести дух.

— Если я правильно понимаю его психологию... ему, в целом, нет разницы, в подчинении он или нет, пока его потребности удовлетворяются и его эго не страдает. Хотела бы Мать держать его в узде на пляже — заставила бы силой. Но она позволяет ему жить здесь. Значит, всех все устраивает.

Мы вышли — фух, какое-то ровное место тут имеется, пусть и с высоты несколько было скрыто дымкой и нагромождением камней — на небольшое плато, окутанное густым, молочно-серым туманом. Видимость упала до метров десяти.

Титан, который всё это время, пока мы карабкались, натужно жужжал крыльями где-то в хвосте процессии, высматривая просвет в скалах, тут же среагировал. Заметив, наконец, твердую и ровную поверхность, он радостно ухнул и пошел на снижение без всякой команды.

БУМ.

Громмель тяжело плюхнулся прямо позади нас, подняв облако пыли и тут же, по-хозяйски, перекрыв собой узкий проход назад.

— Видится мне это как идеальное место для засады, — прокомментировал я, чувствуя, как напряглись мышцы шеи. — Так, Фиш, держись за спиной Титана. Шепоты... эй, где вы там?

Земля под ногами чуть вибрировала — значит, наша поддержка рядом, под поверхностью.

И тут мы его услышали. Ш-Ш-Ш-Ш... Звук был тихим, но отчетливым. По памяти, он был похож на звук воспламеняющегося геля. Как будто кто-то чиркнул спичкой и поднес её к… луже керосина. Не знаю, как такое передать словами, но на деле точно не ошибёшься.

Значит, он тут!

Пусть место я выбирал, исходя из крох знаний, но... этого хватило! Уже, считай, поведенческие паттерны читаю, мех. Скоро и до предсказаний поведения в разных ситуациях дойдет. Я прям Ванга драконьего мира.

И это, к слову, не есть хорошо... Не мои предсказания, а сам процесс воспламенения дракона. Раз механизм поджигания работает как ответ на агрессию или сильный стресс, значит, он нас уже срисовал. И… очевидно, он не рад гостям, считая нас вторженцами.

Ну, он в своем праве...

Туман впереди озарился оранжевым, зловещим светом.

— Он здесь, — прошептал я, хватая Фишлегса за плечо. — Он нас видит, спрячься.

Я решил не тянуть кота за хвост (уж простите за каламбур с британцем) и попробовать использовать свой коронный трюк — вибрацию Матери. Ну, а что? С Громмелями… частично работало, с Шепотами вообще на «ура».

Набрал воздуха в грудь, стараясь расправить диафрагму.

— Р-Р-О-У-М... — начал было я, пытаясь передать сигнал «свои, успокойся, батя, так сказать, в здании».

Но реакция была... мягко говоря, неожиданной. Вместо того чтобы замереть, прислушаться или подчиниться, дракон взревел! Яростно, с надрывом, с обидой...

— ГР-Р-А-А-А-У!!!

Из тумана вырвался поток огня. Не прицельный плевок, а широкий веерный залп, призванный выжечь всё живое в секторе обстрела.

Ох-ё-ё-ё-ё…

— В УКРЫТИЕ!

Здесь-то и пригодилось присутствие Громмеля. Титан даже команды не ждал — просто развернулся боком и присел, закрывая нас своей огромной тушей. Поток липкого, горящего геля ударил в его каменную шкуру.

Ш-Ш-Ш-УХ!

Огонь просто стек по его чешуе, как вода с гуся, опав на землю и продолжая гореть там. Громмелю такой огонь — что теплый душ. Но нам за его спиной... Жар ударил такой, что у меня чуть брови не свернулись. Воздух мгновенно стал сухим и горячим. К слову... может, пора задуматься о нормальной огнеупорной защите? Из сброшенной кожи дракона, скажем? А то в своей тряпичной куртке я тут долго не навоюю.

— Почему не работает?! — взвизгнул Фиш, закрывая голову руками. — Ты же делал звук Матери!

— Да хер его знает... — прорычал я, выглядывая из-за Титана. — Че нам Бьярни говорил о Нюхохватах? Чувствуют намерение? А если не только они могут чувствовать?

В голове щелкнуло. Может, он как раз и чувствует намерение обмануть его? Ведь я-то, по сути, имитирую Мать, но я — не она! Я человек, который притворяется альфа-хищником. А Ужасное Чудовище — дракон гордый и, чего уж греха таить, умный. Его это бесит, он, получается, чувствует фальшь? Если так, то и чувствует давление. А я сейчас пытался давить на него авторитетом, которого у меня нет.

Ошибка? Наверняка. С таким гордым зверем... не стоит идти с позиции силы, если уж я точно не сильнее его физически. Помню из книги Борка, что чтобы успокоить Чудовище, нужно прижать ему пасть к земле, но... ага! Щас! Вот тут силы нужно вагон и маленькая тележка, не наш вариант. Значит, с ним надо как с равным или очень капризным…

Пока я всё это обдумывал и прятался за спиной Титана, который тоже немного агрессивно насупился, готовясь защищать больше себя, чем нас (Титан тоже парень не промах, свою шкуру бережет), Чудовище решило, что пора выходить на бис. Видимо, приняв нашу пассивную оборону за слабость и территориальный вызов, он вышел из тумана.

Спокойно так вышел, уверенно, чувствуя доминацию над видом Громмелей.

Предстал перед нами на границе видимости во всей красе. Красно-оранжевый, с черными тигровыми полосами вдоль хребта. Длинная, извивающаяся шея, мощные крылья, на сгибах которых торчали длинные, загнутые когти — вот она, особенность Чудовищ, позволяющая им ползать по стенам. Судя по размеру (размах крыльев метров пятнадцать) и количеству шрамов на груди, он уже довольно взрослый дракон. Научиться бы еще определять их возраст, но это точно не ребенок и не подросток по драконьим меркам. Это сформировавшаяся, матерая личность. Что... несколько все усложняет. Подростка можно обмануть. Взрослого — только убедить.

ХЛОП!

И дракона уже висел на почти отвесной стене, вцепившись когтями в камень, и смотрел на нас сверху вниз. Его тело было покрыто тонкой пленкой геля, который уже начинал тлеть, переливаясь искрами, готовый вспыхнуть в любую секунду. Глаза — ярко-желтые, с вертикальным зрачком. Злые. Но... если присмотреться... напуганные? Да. В глубине этих желтых фонарей плескался страх.

Почему?

Наверняка из-за… стресса? Он был один, на чужом острове, под гнетом ментального зова Матери, который наверняка давил ему на мозги. И теперь к нему в его убежище пришли какие-то мелкие букашки с Громмелем.

— ГР-Р-Р... — Чудовище раскрыло пасть, готовясь ко второму залпу. Гель на шее вспыхнул ярче.

И тут случилось то, чего я, честно говоря, не планировал, но что сыграло нам на руку.

— Ш-Ш-Ш-Ш-ХР-Р-Р! Земля под ногами Чудовища взорвалась. Из камня, прямо под скалой, на которой он висел, вывинтились две шипастые головы. Видимо, почуяв агрессию в сторону меня, решили вмешаться. И вот тут картина мира для Ужасного Чудовища резко поменялась. Одно дело — пугать Громмеля и двух человечков. Другое дело — оказаться лицом к лицу с двумя Шепотами Смерти.

Чудовище дернулось. Его пламя сбилось, превратившись в чадящий дым. Оно попыталось подняться выше по скале, но Бета резко хлестнул хвостом, выбивая камни прямо перед носом красного дракона. Шипы просвистели в сантиметре от его морды.

Дракон оказался зажат, поэтому вжался в камень, шипя, скаля зубы, но не атакуя.

— СТОЯТЬ! — заорал я, перекрывая шум. — НЕ ТРОГАТЬ!

Я выскочил из-за спины Титана, махая руками.

— Назад, я сказал! В землю! Фу!

Шепоты замерли. Их кольца зубов вращались с противным скрежетом. Они не понимали, почему я останавливаю их, когда добыча уже в ловушке. Но… послушались. Медленно, неохотно, они начали втягиваться обратно в свои норы, оставляя на поверхности только торчащие шипастые хвосты.

Я остался стоять перед Чудовищем, чья грудь ходуном ходила от тяжелого дыхания. Гель на шкуре то вспыхивал, то гас.

Ждешь удара?

— Тише... — сказал я, понижая голос. — Тише, парень. Никто тебя не тронет.

Дракон скосил глаз на уходящих в землю Шепотов, потом снова на меня.

— Фиш, — прошептал я, не оборачиваясь. — Рыбу.

— Ч-что?

— Рыбу дай! Живо!

Фишлегс дрожащими руками кинул мне из сумки здоровенного морского окуня. Скользкая тушка шлепнулась мне в руки.

Сделал шаг вперед. Чудовище тут же оскалилось, и струйка огня побежала по его ноздрям.

— Стой, — сказал я сам себе. — Не дави… Черт…

Остановился за семь метров до него.

— Смотри, — я поднял рыбу над головой. — Это тебе. Еда. Не смерть. Еда.

Дракон смотрел на рыбу, раздувая ноздри — голоден.

Медленно опустился на одно колено, положил рыбу на камень перед собой. И... оттолкнул её ногой в его сторону. Рыбина проскользила по камням пару метров, а сам я сделал шаг назад. И еще один.

— Твоё. Бери.

Дракон колебался, переводя взгляд с меня на рыбу, потом на хвосты Шепотов, торчащие из земли.

Не доверял… Ну, конечно, не доверял! Я бы на его месте тоже не доверял. Но голод — тетка злая.

Чудовище медленно, не сводя с меня желтых глаз, отцепило одну лапу от скалы. Потом вторую — спустилось на землю. На четырех конечностях — к слову, это все-таки виверна, а не дракон, но… то детали — он выглядел еще огромнее! Длинная шея изогнулась, голова приблизилась к рыбе.

Нюх-нюх. Клац!

Рыба исчезла в пасти.

— Вот так, — пробормотал я. — Вкусно? У нас еще есть.

Дракон проглотил добычу, даже не жуя. Облизнулся раздвоенным языком и посмотрел на меня с таким вопросом в взгляде, мол: «И это всё? А где подвох?»

— Подвоха нет, — ответил я на его немой вопрос. — Но есть предложение.

Фиш кинул мне еще одну рыбину, но теперь я не стал её бросать — остался стоять с ней в руках.

Рискую? Еще как! Я помню свои едва не откусанные пальцы из-за Багиры, но… почему-то так казалось правильным.

Однако, так же прямо читалось и предостережение: если подойду слишком близко — он может сжечь меня… ну, рефлекторно. А вот если не подойду — контакта может и не случиться.

Сно-о-о-о-ова вспоминая слова Бьярни о том, что описанным им вид «чувствует намерение», задумался.

Вот какое у меня намерение? Подчинить? Оседлать? Использовать? Да. Честно говоря, да. И дракон это чувствует. Может, еще и поэтому он напряжен?

Нужно сменить пластинку.

Я закрыл глаза на секунду.

Выдохнул.

«Мне не нужен раб, мне нужен партнер. Мне нужен кто-то, кто прикроет спину в небе. И кому я прикрою спину здесь, на земле. Ты одинок. Я тоже, в каком-то смысле. Мы оба выживаем на этом острове»…

И вот с такой мантрой я… погрузился в себя минут на десять! Больше убеждая себя в этом, чем виверну, попутно успокаиваясь.

Открыл глаза и посмотрел на него, как на... ну, скажем, на дикого тигра, как нас учили перед отлетом в Африку зоозащитники, чтобы избежать агрессии со стороны зверя. Смотрел аккуратно на смертельно опасного, но достойного уважения зверя, с которым я хочу не драться, а просто поделить территорию и добычу.

— Иди сюда, — сказал я просто. — Хватит прятаться. Внизу, есть еда, там никто не заставит тебя кланяться. Я обещаю.

Дракон склонил голову набок, слушая интонацию. В его движениях уловил детальное изучение меня, как сканировал позу, как вслушивался в ритм биения сердца, в ритм дыхания и…

Что, дракоша? Не чувствуешь страха, не чувствуешь желания ударить?

Первым шаг сделал дракон, потом еще один...

Фишлегс сзади пискнул, но промолчал.

Чудовище вытянул шею. Его морда оказалась в метре от моего лица. Я… кхм, видел каждый шрам, каждую чешуйку! Видел, как пульсирует жилка у него на виске. Гель на шкуре перестал гореть.

Дракон потянулся к рыбе в моей руке. Аккуратно, одними, эм, зубами взял рыбу из моих рук.

Я же не шелохнулся.

И вот когда он проглотил рыбу, то не отошел — остался стоять рядом, нависая надо мной.

Я медленно, очень медленно поднял руку, намереваясь дотронуться до него, но… не к носу (это пошло, да и зубы там), а к шее. Туда, где у него были мягкие складки кожи под челюстью, где имелась зона почесушек у Громмелей.

Дракон напрягся, в горле заклокотало рычание.

— Спокойно, — прошептал я. — Просто чешу. У… многих это любимое место, знаешь ли.

Коснулся его кожи — та была горячей, сухой и шершавой, как наждачка. Провел пальцами.

Дракон замер. Его глаза чуть прикрылись.

— Ну вот, — выдохнул я, чувствуя, как дрожат колени от отходняка. — А ты боялся. Я убрал руку, нельзя наглеть.

Дракон открыл глаза. Посмотрел на меня долгим, осмысленным взглядом. Потом фыркнул, выпустив облачко дыма мне в лицо (на этот раз — дружелюбно, наверное), развернулся и... пошел к обрыву. Раскрыл крылья. И прыгнул вниз.

— Эй! — крикнул Фишлегс. — Он улетел!

— Нет, — я покачал головой, улыбаясь как идиот, ведь… Дракон слишком очевидно полетел... показать себя.

Глава 74

Вечер спустя два дня после похода к Чудовищу в лагере выдался... суетным. Как я и предсказывал, наш новый знакомый — которого Фишлегс, после долгих мук творчества и перебора десятка имен, среди которых были откровенно похабные и пубертатные, по типу Краснохер, только через «-уй», окрестил Йормунгандом (сокращенно — Йор, что звучало достаточно грозно и прям по-викингски) — явился к ужину. После стольких-то наших походов к нему на скалы, после центнеров килограмм скормленной рыбы и попыток показать, что мы не угроза (а также что у нас всегда есть, чем поживиться), он наконец решился на ответный визит!!!

Но, будучи истинным аристократом-интровертом, он не приземлился в центре лагеря, как простоватые Громмели, которые уже давно считали наши костры чем-то вроде общественной столовой — слишком плебейски для него.

Впрочем, и с его присутствием мы немного поспешили радоваться. Потому что в лагере назрела проблема куда более прозаичная, но от того не менее острая. Вода.

Нет, источник у нас был — тот самый ручей, образующий озеро и заводь. Но за последние дни, с увеличением нашей численности и аппетитов драконов, ручей начал... мелеть. Странно, правда? Однако, такой вот факт — дебет воды упал до критической отметки. А мыть котлы, стирать одежду и поить Громмелей и других драконов чем-то надо.

— Если так пойдет дальше, нам придется пить собственную мочу, как в пустыне, — мрачно констатировал Саид, вернувшись с разведки истока.

Но реальность оказалась куда как проще, чем могло быть — все как во втором Мадагаскаре — выше по течению реки образовался завал, но только не рукотворный.

— Там завал, где ручей выходит из скалы. Камни осыпались и перекрыли русло. Вода уходит в трещины, вглубь горы.

— И что делать? — спросил Фиш, вытирая руки о передник. — Разбирать?

— Вручную мы там неделю провозимся, — покачал головой мавр. — Камни огромные.

Но в це-е-е-е-елом, решение тоже есть. Посмотрел на жующих в стороне Громмелей. Потом перевел взгляд на скалу, где уже маячила красная тень Йормунганда.

— Зачем вручную? — усмехнулся я.

Однако, все попытки решения проблемы перенесли на утро, но план уже созрел: Титан и его бригада разнесут завал. А пока... пока просто имели небольшую нервозность в атмосфере бытия.

Так, мы же говорили про Йор… О, Йор был верен себе. Он сел на высокий уступ над нашим входом в дом-в-горе, зацепившись хвостом за выступ, и висел там, гипнотизируя желтым взглядом котел с ухой. Временами пускал тонкую струйку огня, поджигая какой-нибудь куст. Просто так. От скуки. Или чтобы напомнить о себе.

Вот же, зараза, прихотливый и вредный.

— Он ждет приглашения? — спросил Саид, косясь на.

— Если бы... — вздохнул я, помешивая варево. — Он ждет подношения, но при этом делает вид, что ему это не нужно. Фиш, неси ведро.

— Агась!

— Только не подходи близко, поставь на видном месте и отойди. Пусть поймет правила: еда есть, но личное пространство — святое.

Йормунганд оказался сложным фруктом. Как я уже понял, этот дракон был аутсайдером по натуре. Он не любил шумные компании, презирал стадное чувство Громмелей и вообще вел себя как обиженный подросток. Даже показавшись нам, он все равно выбирал уединение. Стоило к нему приблизиться группе людей или драконов (особенно Громмелей, которых он, кажется, считал низшим сословием), он тут же перебазировался выше, рыча и плюясь дымом. Без открытой агрессии, но с явным посылом: «Валите отсюда, это мой гриб».

Однако, ко мне и Фишлегсу он относился спокойнее. Видимо, запомнил, кто именно принес ему первую рыбку, и кто не стал тыкать в него копьями. Да и, честно говоря, нам повезло: дракон был явно не пуган людьми. Он не знал, что такое капканы или сети, поэтому его недоверие было скорее природным, чем приобретенным опытом боли.

Мы… пусть по чуть-чуть, понемногу, но начали изучать его. Аккуратно, шаг за шагом. Это было похоже на попытку подружиться с диким котом. Пробовали касаться его. Сначала — палкой (которую он тут же сжигал, глядя на нас как на идиотов). Потом — рукой в перчатке. Потом — голой ладонью. Выяснилось много интересных деталей.

Например, у него были четкие зоны доступа. Шея под челюстью — да, там ему нравилось, он даже прикрывал глаза, когда я чесал там, где у него были мягкие складки кожи. Основание крыльев — тоже, видимо, там чесалось, а сам он достать не мог. А вот нос и кончик хвоста были табу. Стоило протянуть руку к морде — он скалился. Стоило зайти с тыла — бил хвостом.

Так что таким способом были определены законы о личных границах Ужасных Чудовищ.

Еще заметили, что Йор, хоть и был одиночкой и уж очень агрессивно воспринимал попытки с ним поговорить языком Матери, ПРЕКРАСНО понимал этот язык вибраций.

Это было… странно. Чудовища не считаются социальным видом, да, хорошо — им не нужно сложное общение. Но вот что любопытно: стоило Матери издать свой фирменный инфразвуковой гул, как Йор замирал, прижимая уши (точнее, роговые отростки), понимая и принимая сигнал. И Шепоты Смерти понимали. И Громмели. И все! Это натолкнуло на мысль о единости драконьего языка. Рокот, вибрации, позы… буквально ВСЕ это имеет одни корни и воспринимается драконами универсально. То есть нет разных языков для Шепотов и для условных Огнеедов.

Сложно? Ага.

Но складывалось впечатление, что язык и вибрации едины для всех видов, просто некоторые расширили его до уровня выше, а некоторые (как Йор) оставили на зачаточном уровне, чисто для понимания концепций «опасность», «еда», «подчинение». Этим я и занимался еще пару дней, помимо обыденных дел: пытался «разговаривать» с ним.

Помимо возни с капризным Чудовищем, мы продолжали исследовать остров.

Нуригари оказался настоящей шкатулкой с секретами. Если просто прикинуть, какими богатствами мог обладать скандинавский геотермальный остров, имеющий пресную воду и уникальный микроклимат, то голова шла кругом — и речь вовсе не о сундуках с пиастрами, а о вещах куда более ценных для выживания.

В глубоких скальных расщелинах, образованных давними извержениями, я наткнулся на богатые выходы бурого железняка и окисленной меди. Сам-то я уже сколько недель махал киркой в шахтах? Так что этот характерный блеск и тяжесть породы ни с чем не спутаю. Громмели, кстати, эти жилы тоже оценили: жрали породу с таким хрустом, будто это были самые вкусные сухари в их жизни.

Теплые долины гейзеров тоже не подвели. Из-за постоянного подогрева снизу, в лесах буйным цветом росли дикий лук, дягиль (волчья дудка такая) и даже кусты черники, которые на остальной части Архипелага уже давно бы пожухли от холода. Витамины, чтоб их, самая лучшая защита от цинги зимой.

Да и с живностью нам повезло. В глубине острова, в густом подлеске, мы спугнули небольшое стадо диких… яков (!) — лохматых, угрюмых, но, черт возьми, это же ходячее мясо, шкуры и шерсть! А в кустах то и дело шуршали жирные куропатки, которые здесь, непуганые хищниками (драконы здесь были редкими гостями до нас), напоминали обычных домашних куриц — бери и лови руками. Банальные вещи, казалось бы, но именно они превращали нашу зимовку во вполне сносную жизнь.

Но даже с учетом многих часов полетов и блужданий, мы прошли остров, дай боже, процентов на двадцать. Он был огромным! И сравнить не с чем даже, эх... Каждый новый день приносил открытия.

И, конечно, мы не забывали о еще одном нашем «проекте», который шел параллельно с приручением Йора...

Злобный Змеевик.

Этот дракон — точнее, эта самка — присутствовал на пляже почти постоянно. И она, будучи тоже одиночкой на острове, была полной противоположностью нашему огненному другу. Если Йормунганд был… эдаким котом-социопатом, то Змеевик оказался НАТУРАЛЬНОЙ, ептвоюмать, КУРИЦЕЙ! Нет, серьезно! Я, конечно, знал, что курицы — птицы не самые интеллектуальные (хотя и хитрые), но аналогия напрашивалась сама собой. Сама логика её поведения, эта непосредственность, суетливость и привычка дергать головой — ну вылитая наседка! Да и внешне... Если присмотреться, она смахивала на очень красивую, боевую индюшку.

Судя по книге Борка, наша самочка не была чистым Змеевиком, точнее — то был подвид «Сталешип». Но, вопреки названию, никаких стальных шипов она не имела, зато отличалась от стандарта размером (была чуть крупнее) и окрасом. Темно-синяя чешуя с красными полосками, белое брюшко, светло-голубой рог и ярко-красные глаза.

Красавица. Модница. Но характер...

Процесс приручения шел в разы проще, чем с Ужасным Чудовищем. Хотя бы потому, что дракон не прятался. Она почти всегда была на пляже, улетая лишь по нужде полетов, потребности в еде и воде. А остальное время она... прихорашивалась.

Итак, сверившись и с десяток раз прочитав книгу Борка в разделе «Ищейки», еще сотню раз сопоставив это с тем, что я видел перед собой, и сравнив это с тем, что рассказал Фиш, я перешел к активной фазе приручения.

—Скади, — ляпнул Фишлегс, глядя на неё. — Ну, как богиня охоты и гор… постоянно ведь гоняется за крысами.

Ну, имя прижилось.

Помимо имени вопросом серьезным был и подход в знакомстве — здесь работала тактика «кто кого перехитрит». Скади, несмотря на свою грозную внешность (шипы, магниевое пламя, клюв, способный дробить камни), оказалась существом... суетливым. Она постоянно была в движении. Чистила крылья, полировала чешую, расправляла свой веер из шипов, красуясь. Но при этом — до жути пугливая. Стоило мне однажды уронить ведро с водой на камни — БАХ! — как Скади, даже не оборачиваясь, рефлекторно метнула шип с хвоста.

Свист, удар — и шип вошел в ствол сосны по самое основание. Меткость, надо сказать, феноменальная...

— Нервная дамочка, — констатировал я, вытаскивая шип (кстати, ядовитый, мы проверили на пойманной крысе — сдохла почти мгновенно). — С ней резких движений лучше не делать.

Но и у нее была слабость. Две слабости, если быть точным. Первая — еда, она была вечно голодной. Вторая — её слепая зона. Как и писалось в книге Борка, прямо перед носом, чуть ниже уровня глаз, у Змеевиков есть мертвый угол. Если зайти туда плавно, не делая резких рывков, дракон теряется. Мы и использовали это.

— Цып-цып-цып, — звал я её, держа в руке кусок мяса яка (спасибо нашей недавней охоте). Она подходила, смешно дергая головой, косясь то левым, то правым глазом. Пыталась сфокусироваться.

Я заходил в слепую зону — она замирала. Чуяла меня, слышала мое дыхание, но не видела. Это её дезориентировало, но странным образом успокаивало — раз «хищник» подошел так близко и не атакует, значит, он не враг.

А потом вообще козыри пошли в дело, точнее — чувствительная часть под подбородком, где чешуя переходила в мягкую кожу горла. Стоило мне аккуратно почесать там — и грозная воительница, способная расплавить камень своим дыханием, превращалась в желе. Ноги у неё подкашивались, хвост опускался, глаза закатывались в блаженстве, а из горла вырывалось что-то среднее между мурлыканьем кошки и кудахтаньем довольной курицы.

С ней, к слову, сработало единое общение на языке вибраций. Скади не была гордой одиночкой, ей… нравилось внимание. Ей нравилось, когда с ней разговаривают ласковым тоном, она расцветала от комплиментов, словно понимала их даже на языке местных людей. А может, в дело опять входили именно интонации, а не сам смысл слов.

— Какая красавица, какие шипы, ух! — нахваливал я, и она раздувалась от гордости, позволяя мне осматривать крылья и даже трогать её смертоносный хвост.

И пока процесс контакта со Скади налаживался (она уже ночевала не в пещере, а поближе к нам, охраняя припасы от Жутей), мы решили, что пора переходить к следующей фазе с Ужасным Чудовищем.

Поводом послужил один случай — мы сидели вечером у костра, а Йор, как обычно, изображал из себя горгулью на скале. И тут к нему подлетели Жуткие Жути, да начали крутиться вокруг него, выпрашивая остатки рыбы.

Я, честно говоря, напрягся. Думал, он их сожжет к чертям — он ведь ненавидит, когда нарушают его пространство, но нет. Йор фыркнул, лениво отогнал особо наглого хвостом, но... позволил им сесть рядом. Позволил доесть объедки. Он допустил их в свой круг.

Все! Значит, это сигнал — он не социопат, а просто избирателен. Если мелочь ему не угрожает и признает его авторитет, он её терпит. А мы для него — такая же мелочь.

— Пора, — сказал я Фишу. — Тащи броню.

Броня — это было наше маленькое инженерное чудо, рожденное из нужды и наблюдательности. Если Ужасное Чудовище вспыхнет, пока ты на нем сидишь, никакие штаны не спасут. Вот и возникла потребность в материале, который держит его пламя.

Ответ на это, как всегда, валялся под ногами. Драконы начали… то ли сбрасывать, то ли соскребать чешую, причем фрагментарно. Жути, Скади, Шепоты… да даже Йор — все они сбрасывали старые пластины, которые валялись на пляже, пародируя осенние листья. Твердые, легкие и... абсолютно негорючие.

Но одно дело — найти решение и материалы для создания огнеупорного продукта. А другое — собрать все воедино.

Мы брали куски плотной кожи (с тех же яков), пробивали в чешуйках отверстия шилом из шипа Шепота и нашивали их внахлест, как черепицу. Получалось что-то вроде чешуйчатой кольчуги.

Проверили её. Положили кусок такой брони на камень и попросили Альфу плюнуть огнем.

Ш-Ш-УХ! Кольцо не самого сильного пламени ударило в чешую. Камень вокруг почернел, но кожа под чешуей... нагрелась, да. Но не сгорела! Чешуйки приняли удар на себя, рассеяв температуру.

— Работает! — ликовал Фиш, прыгая вокруг опаленного камня.

Из этого композита сшили накидки, использовали как материал для основы седла к Йору и… да и все — геморра с подготовкой было много, первой такой партии хватило буквально на минимум.

И вот, день икс.

Йормунганд сидел на земле, вылизывая лапу.

Мы подошли к нему. Я и Фишлегс, закованные в накидки.

Дракон поднял голову, желтый глаз сузился. Рассматривая нас в… новом облачении. Интересно, что чувсвтуют или о чем думают условные крокодилы, когда видят сумочки из своей кожи?

Наверное, что-то подобное ощущал и Йор. Однако… не агрессировал на это, а заинтересовался. Быть может, дело в неком сходстве с драконами, а может — в запахе — но выглядели мы «своими».

— Привет, приятель, — сказал Фиш, протягивая ему лосося. — Сегодня большой день...

Пока он ел, я зашел сбоку, в руках держа седло.

— Тихо, тихо... — шептал я, заходя в зону почесушек под шеей. — Это просто новая одежка. Красивая. Блестящая. Как у вождя.

Я положил седло ему на спину, чуть ниже основания шеи, туда, где крылья переходят в корпус. Дракон дернулся. Мышцы под кожей напряглись. Гель начал закипать — пошел характерный запах.

— Нет! — твердо, но спокойно сказал я, нажимая рукой на седло. — Спокойно. Это своё.

Фиш тут же сунул ему под нос еще рыбу — Йор отвлекся на еду.

Я быстро, но плавно затянул подпругу. Не туго, чтобы не сдавить дыхание, но плотно, чтобы не съехало на вираже. Дракон выгнул спину, пытаясь стряхнуть груз. Зашипел. Повернул голову, щелкнул зубами в сантиметре от моей руки.

Ай… думалось, все пройдет проще…

— Все хорошо, — я не отдернул руку, похлопал его по боку. — Смотри, какой ты красавец. Боевой конь!

Йор скосил глаз на седло.

Оно не кусалось. Оно не мешало двигать крыльями. И оно... пахло им самим, пусть и частично. Йор фыркнул, выпустив облачко пара, и расслабился.

Фу-у-у-у-уф.

— Ну что, Фиш, — я отошел на шаг, вытирая пот со лба. — Твой выход.

Фишлегс сглотнул. — А если он... того? Воспламенится?

— Ну, броня выдержит. Успеешь спрыгнуть и откатиться. Давай. Он тебя знает! Ты его кормил, ты ему имя дал.

Фиш подошел к дракону, взялся за луку седла.

Йормунганд повернул голову и посмотрел на него. В его взгляде читалось нечто вроде: «Ты серьезно, двуногий? Ты хочешь залезть МНЕ на спину?», что он и попытался продублировать на своем языке, однако не хватило словарного запаса — уж я заметил это.

— Пожалуйста... — прошептал Фиш, глядя дракону в глаза. — Просто кружок. Мы же друзья, Йор.

Он поставил ногу в стремя (петлю из кожи) и подтянулся. Тяжело, неуклюже, сопя, он взгромоздился на спину Чудовища.

Дракон присел под весом седока. Хрюкнул. Переступил лапами, но... не сбросил!!!

Блин, а ведь глупо было на такую авантюру отправлять ребенка… Но он так этого просихл, эх.

— Держись! — крикнул я, отходя подальше. — И не тяни поводья! Управляй коленями и корпусом! Он должен реагировать на вес.

Фиш вцепился в седло мертвой хваткой. Йормунганд потоптался на месте и… дракон расправил крылья.

Огромные, красно-оранжевые паруса закрыли солнце.

ХЛОП!

Мощный удар воздуха сбил меня с ног, подняв тучу пыли — они взмыли в небо.

— А-А-А-А!!! — донесся сверху вопль Фишлегса. То ли страха, то ли восторга.

Йор, почувствовав свободу и странный баланс веса на спине, решил похулиганить и начал исполнять. Петля Нестерова. Бочка. Спираль. Он нырнул вниз к воде, пронесся над волнами, оставляя за собой пенный след, и в последний момент выровнялся, обдав брызгами скалы. Затем выпустил струю огня и пролетел сквозь нее, выйдя из пламени, аки демон.

Это было... прекрасно. Это была победа, твою мать! Да, да, ДА!!!

Глава 75

Честно говоря, смешно и одновременно больно было смотреть на Фишлегса. Парень от эйфории и такого выброса адреналина даже поводья повернуть не мог! Висел там, как мешок с картошкой, вцепившись в седло так, что чуть пальцы не сломал, да не оставил вмятины на шкуре дракона, а это, вообще-то, ого-го какое усилие нужно приложить!

Получается, Фиш никак не направлял дракона — да и тот команд не знал, если уж по чесноку... Короче, спустя полчаса кульбитов, кувырканий и прочих фигур высшего пилотажа, которые Йор выдавал чисто для своей вредной души (и чтобы напугать седока до икоты), я начал жесточайше, просто НЕИМОВЕРНО сильно завидовать Фишу.

Вот же жук! Ну вообще, считай, по блату так прошелся! Я тут, значит, дипломатию развожу, стратегии строю, с Матерью ментально бодаюсь, а этот... сел и полетел, не прилагая стольких усилий! Эх, проникся я, однажды, его слезами и сбивчивыми речами про детство и сложную судьбу, начал испытывать к нему материнский инстинкт (шутка, конечно, инстинктов у людей нет, да и я — не мать

Когда они, наконец, приземлились (довольно жестко, Йор просто плюхнулся на лапы, подняв тучу пыли), Фишл сполз с дракона, шатаясь, как пьяный викинг после шторма. Глаза горят, руки трясутся, на лице — смесь ужаса и абсолютного счастья.

— Саян... — просипел он. — Это... это было... да так… да это… уф-ф-ф-ф… БУЭ. — От эмоций парня прямо-таки вывернуло.

— Вижу, — буркнул я, стараясь не выдать своей черной зависти. — Штаны сухие?

Фиш, закончив подтирать губы лопухом, проверил.

— Вроде да, фуууууууф.

Похлопав героя по плечу, хотел было уже начать осаждать Йора на повторный полет. С грузом потяжелее (мною), но который орать в ухо от восторга не будет (хотя навряд ли, я бы тоже поорал).

Подошел к дракону.

Йор стоял, гордо выпятив грудь, и пускал дым из ноздрей. Герой дня, блин.

— Ну что, красавец, — сказал я, протягивая ему заслуженные яства. — Давай теперь дядю покатаем?

Йор рыбу взял. Съел, значит, облизнулся. А когда я потянулся к седлу...

Ш-Ш-Ш!

Он зашипел! Гель на шее вспыхнул предупреждающим огоньком. Дракон отступил на шаг и дернул крылом, едва не сбив меня с ног.

— Эй! — возмутился я. — Ты чего? Мы же договорились!

Йор фыркнул, посмотрел на меня как на пустое место, потом на Фишлегса (с каким-то странным, собственническим прищуром) и... отвернулся. Вот же! ДА КТО ВЫ ТАКИЕ!?

Цаца какая, а! Не захотел!

И что это значит!? Все, принял одного наездника и... и все? Однолюб, мать его? Конечно, может, тут завязаны такие жесточайшие механизмы природы типа «инстинкт» (который у животных имеется). Как у… знаете, как у лебедей или волков. Выбрал партнера — и всё, остальные — левые пассажиры. Или, что более вероятно, Йор — типичный собственник. Фишлегс был первым, кто на него сел.

Хотя… Пришла сиюминутная догадка, что, быть может, влияет иерархия, я ведь тоже, считай, в глазах некоторых являюсь потомком Матери, то есть полноправным драконом, а значит — и конкурентом.

Возить конкурента на спине? Для такого нарцисса, как Йор, это… не думаю, что приятное занятие.

— Ну и хрен с тобой, — обиделся я. — Больно надо. Нашелся тут, Феррари чешуйчатый…

И вот незадача!

А я уже, скажем так, возбужден грядущим полетом на чем-то, что движется быстрее пешего шага пенсионера! Хочется вновь ощутить все прелести полета на БЫСТРОМ звере, как... тогда на Матери, когда она впервые взяла нас с собой. Тот драйв, ту мощь.

А тут… облом.

Чудовище отказывает, показывает характер. Шепотов, видимо, Мамка запретила использовать, Громмели... ну, это Громмели.

Осталось логичное последнее решение. Оприходовать курочку — то есть, Скади.

С ней, как я уже упоминал, все шло проще. Она дама не гордая, за блестяшку и почесушки под подбородком душу продаст. Может, и процесс оседлывания пройдет полегче? Без огненных шоу и драм. К тому же, не нужно готовить убер-крутое огнеупорное седло (Змеевики не самовоспламеняются, слава местному Дарвину). Нужно лишь немного подкорректировать форму седла и крепежи под размеры самой Скади.

К слову, никогда бы раньше не подумал, что мне придется развивать навыки шорника (это тот, кто сбрую делает, если кто не в курсе), но... от Саида перенял кое-что. Этот мавр был на удивление ловок в ремесленных искусствах. Видимо, жизнь заставила уметь чинить всё, от сандалий до такелажа.

Начал я с разведки боем. Быстро проведав Скади (она, как обычно, прихорашивалась на пляже, вычищая песок из-под чешуек), решил попробовать присесть на нее даже без седла.

Чисто так, как лев, значит, сделать, но без удовольствия, пару раз туда-сюда причмокнуть, провести замеры и тест-драйв эргономики.

— Привет, красавица, — сказал я, протягивая ей, как в традицию вошло, кусочек мяса. — Можно я... кхм... припаркуюсь?

Передал ей пару вибрирующих возгласов на драконьем, обозначающих концепцию помощи, отсутствия агрессии и чего-то со значением «семья». Скади наклонила голову, посмотрела на меня своим глазом, курлыкнула что-то вроде «ну давай».

Спокойно уселся... почти. Потому как пришлось тащить лестницу, так как эта курочка оказалась выше, чем я думал, а запрыгнуть на нее с земли было нереально.

Залез. Уселся прямо у основания шеи. Посидел на ней пару десятков минут.

Просто сидел. Гладил чешую, рокотал что-то одобрительное, постоянно играя интонациями спокойствия, чтобы она запоминала мой голос сверху и воспринимала это как норму.

— Хорошая девочка, умница Скади, — бубнил я, почесывая ей загривок. Она, дама такая, просто млела.

К слову сказать, все на драконе было на удивление удобным. Седло я уже мысленно продумал, куда присобачить. Самое удачное место — сразу у основания шеи, где она переходит в тело и с боков начинается плечевой пояс, переходящий в мощные основания крыльев. Близость к голове была достаточной — можно дотянуться рукой и почесать за ушком, а шею спокойно можно было обхватить ногами для удержания себя и направления дракона.

Это вам не Громмель, где ты сидишь как на бочке.

Длина шеи позволяла перейти в полулежащее состояние, где колени прижаты, корпус, считай, на всю длину направлен вперед. Большая голова с гребнями и шипами закрывает часть обзора, да, но зато она работает как ветровое стекло! Перекрывает встречные потоки воздуха, так что я смогу спокойно дышать, не сопротивляясь мощным потокам воздуха, да и не плеваться мошками. К тому же, ушки то рядом, голова почти под рукой — можно даже управлять драконом словесно, не срывая голос.

Тут же возникла идея с созданием словесных команд, соединив их с движениями меня, как седока и контактами. Даже попытался попробовать, прямо там, сидя на ней. Переводил аналогиями. Обхватываю шею ногами и тяну её чуть назад, одновременно издавая низкий звук — концепт «опасность», то есть, стоп. Скади дернулась, замерла.

Сработало!

На старт движения — хлопок по бокам и высокий, призывный свист. Она сделала шаг вперед.

— Да ты ж моя умница! — восхищался я.

Сначала мы, конечно, немного подурачились — нужно же было понять, как вообще работает… эм, управление (?) без посредников в виде кожаных ремней. И, скажу я вам, сидеть на голой спине Змеевика — это аттракцион не для слабонервных, и дело даже не в высоте. Дело в том, что Скади — бипед, то есть двуногое существо. В отличие от Громмеля или того же Чудовища (пусть он тоже, фактически, виверна, но всегда имеет опору с землей четырьмя конечностями), эта курица постоянно балансирует.

Я ерзал, пытаясь найти точку равновесия и не скатиться по гладкой чешуе ей под крыло. Скади в ответ крутилась, переминаясь с лапы на лапу, отчего меня, естественно, болтало. Ей явно было непривычно чувствовать тяжесть именно в этой точке спины, и она то и дело выворачивала свою шею почти на сто восемьдесят градусов, чтобы посмотреть мне прямо в лицо. Знаете, это довольно крипово, когда огромный желтый глаз с вертикальным зрачком уставляется на тебя в упор с немым вопросом: «Ты все еще там? А зачем?».

Встречались и откровенные пробелы в поведении, которые чуть не стоили мне конечностей. Скади, будучи существом любопытным и вечно голодным, пару раз замечала мой сапог, болтающийся у неё под боком. И видимо, для ее мозга это выглядело не как нога хозяина, а как что-то отдельное, возможно, съедобное или просто лишнее.

— КЛАЦ!

И ее клюв щелкнул в миллиметре от моей лодыжки.

— Эй! — рявкнул я, рефлекторно поджимая ноги.

Скади обиженно курлыкнула, скосив глаз. Ей было искренне непонятно, почему эта кожаная штука (мой сапог) не может быть удалена с её красивой синей чешуи. Пришлось потратить минут пять, постукивая её по шее и объясняя на языке интонаций, что кусать меня — примета плохая.

Короче, искал контакт. Проверял, не возникнет ли у неё агрессии на давление, на мой вес, на мои руки у неё на загривке. Но в целом, убедившись, что открытого конфликта нет, что она не пытается меня намеренно сбросить, размазать о скалу или проткнуть шипом, а лишь тупит из-за новизны ощущений, я выдохнул. Пассажир принят, пусть и с оговорками.

Я и, потирая отбитый о жесткую чешую зад, пошел творить.

Переходим к седлу.

За основу взял старое седло с Гуфа (напомню, это один из наших Громмелей). Но оно, понятное дело, не подходило — совершенно другая анатомия у животного.

Притащил всё это добро в нашу мастерскую (угол пещеры, где валялись инструменты и шкуры), позвал Саида.

Саид же осмотрел седло, поцокал языком.

— На первых пузачей мы готовили седла не по размерам, а считай, как на верблюда, — сказал он, указывая на широкую основу для Громмеля. — А теперь нам, получается, нужно на скакуна, хм… Значит, делать уже, усилить жесткость, но чтобы седло оставалось гибким.

Если уж я в умении делать руками не сильно что-то и понял, то точно уж Саид понатаскал меня в терминологии. Раньше думал: ремень и ремень. А хрен там!

— Подпруга… — поучал он, показывая на широкий ремень, который идет под брюхом. — …должна быть мягкой, чтобы не натереть кожу змеевика, там, ты говоришь, чешуя тоньше.

Берем войлок.

— А это путлища, — он указал на ремни для стремян. — Их надо бы укоротить, ведь ты будешь сидеть с согнутыми коленями, чтобы амортизировать. А основу седла (он же ленчик), надо переделать полностью…

Просто не было.

Поэтому взяли кусок обработанной кожи яка, вымочили её, придали форму прямо на бревне, по диаметру схожем с шеей Скади.

— Нужно добавить упоры, — подмечал Саид. — Переднюю и заднюю луку, чтобы ты не вылетел, когда она пойдет в пике.

Для луки использовали изогнутые ребра того же яка, обшитые кожей. Получилось жестко и надежно. Самое сложное было с креплениями. У Змеевика подвижные плечи и крылья. Если затянуть подпругу слишком близко к шее — задушишь. Слишком далеко — будет мешать махать крыльями, и поэтому:

— Делаем плавающее крепление.

Мы придумали систему из двух ремней, которые перекрещивались на груди дракона (где кость киля), распределяя нагрузку.

— Мартингал? — спросил Саид.

— Будь здоров.

— Я про короткий ремень этот, который крепится к седлу и проходит через шею, ограничивая свободное движение головы.

— А-а-а… типа того, — кивнул я.

Еще добавили специальные петли для ног — что-то вроде фиксаторов голени. Чтобы можно было буквально встегнуться в дракона. Змеевики вертлявые, могут крутиться вокруг своей оси. Выпасть из седла на высоте километра — удовольствие ниже среднего.

Во всей этой процессии делал то, что мог сам — работал ножом и шилом, пробивая толстую кожу. Саид же делал все остальное… помогал сшивать детали жилами.

— У тебя руки золотые, — как-то похвалил я его.

— У раба должны быть умелые руки, чтобы выжить, — философски заметил он. — А у свободного человека — чтобы жить хорошо.

И не поспоришь.

К вечеру того же дня седло было готово. Узкое, темное, с высокими бортами и кучей ремешков. Одним слово, шедевр.

Однако, полет перенесли на следующий день.

И вот утром настал момент истины.

Мы пошли к Скади. Она, как ни в чем не бывало, гоняла по пляжу краба, пытаясь перевернуть его носом. Увидев нас с этой конструкцией в руках, она напряглась. Забыла, видимо, наши репетиции, курица такая...

— Спокойно, Скади, — сказал я ласково, подходя сбоку. — Это я. И новая красивая штука.

Показал ей седло, дал понюхать.

— Саид, держи её за нос, — скомандовал я. — Только нежно.

Саид (вот у кого нервы стальные!) подошел и аккуратно взял её за рог, поглаживая другую руку под челюстью. Скади впала в транс.

Я накинул седло — легло… в общем, хорошо, прямо в углубление перед крыльями. Быстро, но без суеты, затянул подпруги. Проверил нагрудный ремень. Скади дернулась, ощутив стягивание. Шипы на хвосте встали дыбом.

— Тише, тише... — зашептал я, похлопывая её по боку. — Смотри, какая ты теперь модная. Боевая валькирия!

Она скосила глаз на обновку. Попробовала пошевелить крыльями — ничего не мешало. Успокоилась.

— Ну, с Богом, — сказал я. На этот раз без лестницыя — Саид подставил сплетенные руки — я, как заправский вольтижер, запрыгнул в седло.

Щелк! Ноги вошли в фиксаторы.

Я почувствовал, как седло буквально обхватило меня. Возникло ощущение, что я стал частью дракона, что в разы отличается от того опыта, что я получал ранее — тогда я сидел на драконе, а здесь чувство, будто сижу в драконе. Даже чувствуется, как подо мной играют мышцы.

— Готова? — спросил я, наклоняясь к её уху.

Скади переступила лапами. Она чувствовала мой вес, но он был распределен правильно, не давил на позвоночник.

Я сжал колени и едва слышно свистнул. Скади присела, пружиня лапами.

«Ох, ё...» — только и успела мелькнуть мысль, прежде чем мир вокруг перестал быть стационарным.

Рывок был таким, что у меня не просто клацнули зубы — позвоночник, казалось, ссыпался в трусы!!!

— А-А-А-А!!!

Землю просто выдернули из-под ног. Ветер ударил в лицо плотной стеной, выбивая слезы, которые тут же срывало с ресниц и уносило назад.

— ЙИ-ХА!!! — заорал я, чувствуя, как собственный голос тонет в реве встречного воздуха.

Мы резали небо. Скорость была бешеной, Скади работала крыльями часто и резко, отчего полет выходил дерганым, нервным, но невероятно отзывчивым.

Все мысли о командах и прочем сразу пропали, как только Змеевик начал реагировать на, казалось бы, мельчайшие смещения моего центра тяжести. Я лишь чуть качнулся влево — и горизонт мгновенно встал вертикально. Мы заложили такой вираж, что перегрузка вдавила меня в седло, а желудок, казалось, попытался выйти через уши.

Хотел было крикнуть «Тормоз», как мысль опередили руки — потянул поводья на себя и Скади распушила хвост веером, превращаясь в один гигантский воздушный тормоз. Инерция швырнула меня вперед, вжав грудью в жесткую луку седла.

Поднялись выше, пробивая влажную дымку облаков. Остров внизу съежился, став похожим на макет или игрушку. Увидел с такой высоты наш лагерь — крошечное пятно копоти. Видел Титана, похожего на жука, ползущего по камням. Видел точки — Фишлегса и Саида, машущих мне руками.

Наверху ветер выл в ушах, но стоило прижаться к шее Скади, спрятавшись за её костяным гребнем, как наступила относительная тишина.

Под конец полета сделали широкий круг над морем, как вдруг меня накрыло. Азартом, БЕЗУМИЕМ! Желанием проверить пределы.

Я наклонился вперед, почти ложась на её шею, скомандовав: «Вниз». Скади сложила крылья.

У-У-У-Х!!!

Мир смазался в сине-серые полосы. Мы падали камнем. Вода приближалась с пугающей скоростью — я видел каждый гребень волны, каждую пенную шапку, несущуюся навстречу.

Смерть… смерть от падения была так близко...

— ВВЕРХ! — заорал я, сжимая бока и рвя поводья на себя. Скади с хлопком расправила крылья. Перегрузка ударила молотом, вдавливая меня в хребет дракона. Мы вышли из пике в каком-то жалком метре от воды.

ПШ-Ш-Ш!

Фонтан брызг ударил по ногам, окатив холодом, но мы уже свечкой уходили обратно в небо, оставляя внизу лишь вспененный след и мой восторженный, полубезумный хохот.

Это было... охренительно!!!

Глава 76

Честно признаться… я подсел на такого рода развлечение, как полеты. Подсел как последний торчок, блин.... И мыслями-то я понимаю: это опасно. Это, мать его, дикий зверь, который может в любой момент решить, что ему надоело таскать на спине меня, и сбросить с высоты птичьего полета в море или на скалы. Я понимаю, что страховка у нас — это БУКВАЛЬНО кусок кожи и честное слово, что аэродинамика — это точная наука, которой не добьёшься в таком ДО средневековом окружении, что любой порыв бокового ветра может стать последним. Но сделать с собой ничего не могу…

Всю последнюю неделю я посвятил... полетам. Мех. Да, у нас куча дел. Лагерь надо укреплять, запасы делать, но каждое утро начиналось одинаково: я просыпался еще до рассвета, когда туман только-только начинал выползать из расщелин, шел к Скади, будил эту сонную пташку и тащил её в небо. Это стало моим личным наркотиком. Адреналиновой ловушкой.

И дело было не только в махании крыльями. Нуригари — это, по сути, гигантская кипящая кастрюля посреди ледяного океана. Тепло от вулкана и гейзеров поднимается вверх мощными столбами, сталкиваясь с холодными морскими ветрами. Это создает воздушные лифты и турбулентные ямы. Поначалу меня швыряло, а Скади испуганно верещала, проваливаясь в воздушные карманы. Но потом… принцип дошел до нашего понимания — мы начали искать теплые потоки. Чувствовать их кожей лица, замечать по поведению пара. Стоило поймать такой поток, и Скади могла вообще перестать махать крыльями. Мы просто скользили вверх по спирали, поднимаемые горячим дыханием земли…

Когда ты топчешь землю сапогами — ты просто человек. Медленный, тяжелый, уязвимый. Ты спотыкаешься о корни, сбиваешь пальцы, кряхтишь под тяжестью бревен. Но наверху... Когда Скади расправляет крылья и ловит восходящий поток... ты становишься богом. Ну, или хотя бы полубогом. Скорость подсаживала. Скорость пьянила.

Теперь то я понимал любителей редбулла.

Но настоящий, ни с чем не сравнимый приход случился тогда, когда у меня впервые получилось осознанно управлять её огнем. Помню этот момент: мы заходили на вираж над сосной. Я сжал колени, подал корпус вперед и крикнул команду, которую мы репетировали на земле. Скади не затупила. Открыла пасть, и...

БА-БАХ!

Струя магниевого пламени ударила в дерево, мгновенно превратив его в факел. Я почувствовал этот жар лицом, почувствовал отдачу, прошедшую через её позвоночник в мое седло. Это было мощно. И в этот момент в голове щелкнуло.

Я не дурак и розовых очков не ношу. Понимаю, что в этом мире умение пускать красивые фейерверки — не про цирковой трюк. Это оружие. И рано или поздно мне придется направить это оружие не на сухую сосну, а на живую цель. Может быть, даже на человека, который придет меня убить.

Пугает ли это меня? Да.

Но, черт возьми, как же это дает чувство силы! Это такой... УХ! Такой весомый аргумент в любом споре, что мурашки по коже.

Постепенно мы учились. Сначала просто держаться в седле на виражах, чтобы завтрак не просился наружу. Я изучал её лимиты. Насколько резко она может повернуть? (Спойлер: очень, ОЧЕНЬ резко). Как долго она может махать крыльями в режиме форсажа? (Минут пятнадцать, потом требует отдыха). Как она ведет себя в облаках, где ни черта не видно?

Иногда, чисто ради спортивного интереса и проверки, да сравнения… эм, драконьих характеристик, мы устраивали какое-то подобие гонок. Фишлегс на своем Йормунганде против меня на Скади.

Йор срывался с места мощно, как классический маслкар — пер вперед за счет грубой силы, разрывая воздух. На прямых дистанциях он был хорош, врать не буду. Если эта туша набирала инерцию, догнать его было сложно — физика бессердечна. Но Змеевик... Вот тут играл на руку чуть меньший размер дракона. Стоило нам войти в зону скал у подножия вулкана, как Йор начинал терять скорость, боясь вписаться широким крылом в базальт, а мы со Скади проходили повороты почти под девяносто градусов, едва не чиркая крылом по стене. Выигрывали почти всегда. Не силой, так маневром. И это давало такое пьянящее чувство превосходства, что спускаться на землю не хотелось вовсе.

Впрочем, приходилось постоянно держать руку на пульсе, чтобы эта спортивная конкуренция в воздухе не превратилась в реальную грызню между драконами. Пусть ментальный поводок Матери и не давал им права на прямую схватку насмерть, агрессии это не убавляло: они ворчали, шипели и фыркали друг на друга при любой возможности. Поэтому на земле мы старались разводить их по разным углам, не давая пересекаться лишний раз. Зато в воздухе координировать их вражду и направлять её в мирное русло оказалось проще — когда у дракона есть наездник, он меньше думает о том, как откусить хвост сопернику, и больше о том, как вписаться в вираж.

Хотя и это не страховало нас от эксцессов. Один раз Фишлегс все-таки подгорел. Буквально. В какой-то момент Йор, видимо, решив, что Скади пролетела слишком близко и дерзко, сагрессировал и рефлекторно самовоспламенился прямо в полете. Фиш оказался в эпицентре огненного шара. Благо, парень не растерялся — сумел перекричать рев пламени, используя команды на драконьем-базовом, которым я его учил, и восстановил контакт, заставив Йора погаснуть. Сам он не пострадал — наша кустарная броня из чешуи отработала на все сто, защитив и задницу, и ноги. Но, судя по бледном виду Фиша после посадки, этот опыт он запомнил надолго.

Так, что-то я снова замечтался… Спускаться приходилось. Остров тоже не сидел на месте. Пока мы развлекались в небе, природа напоминала, где мы находимся. За эту седмицу погода испортилась окончательно. Осень вступила в свои права. За пределами нашего термически активного пузыря, который грелся от вулкана и гейзеров, творился скандинавский ад.

Океан стал серым и злым, волны бились о скалы с грохотом. Ветер свистел так, что закладывало уши.

А вот нас это касалось лишь отчасти. Тепло от земли никуда не делось, снега у нас не было (в отличие от вершин гор на горизонте, которые побелели за одну ночь), но вот дожди и ветер... Ветер пробирал до костей. Сырость висела в воздухе постоянно. Одежда не сохла, дрова шипели в костре. В общем, было неприятно, мерзко и промозгло. Типичная скандинавская хтонь. В такие дни мы почти не летали, и вместо этого мы продолжали пешую разведку. Обследовали еще несколько секторов острова — юго-западные склоны и лес у подножия. Но, честно говоря, ничего кардинально нового, что перевернуло бы наше представление о мире, не нашли. Камни, деревья, пара новых видов мха, следы кабанов. Нуригари пока отдавал нам только ресурсы.

Кстати, о ресурсах. Раз уж у нас появился доступ к руде (бурый железняк, который мы нашли в расщелине) и, что важнее, к живым доменным печам, было бы глупо этим не воспользоваться… Это еще при том, что толкьо при появлении Шпика я уже задумался о такой печи!

Так… почему бы не поставить это на поток сейчас?

Это я и предложил в один из вечеров. Идея превратилась в проект «Драконья Кузница». Конечно, никто из нас не был кузнецом в полном смысле этого слова. Я в своей прошлой жизни максимум мангал собирал. Фишлегс честно признался, что избегал работы там. Но Клинт и Саид... Клинт, как бывший солдат, знал, как править оружие. А Саид, как оказалось, в рабстве провел полгода у Бирдака, который, между прочим, был кузнецом.

Конечно, он не ковал мечи, но гвозди и простые ножи делать умел. Или, по крайней мере, видел, как это делают, и знал принцип.

В теории наш план выглядел стройно, цепочка выстраивалась вполне логичная: Громмель выступает в роли живой доменной печи, в которую мы загружаем сырье, а он, проведя внутри себя процесс восстановления и плавки, выплевывает на выходе так называемую крицу. Конечно, это еще не тот металл, которым можно рубить врагов направо и налево — это губчатый, ноздреватый ком железа, насквозь пропитанный жидким шлаком, смесью расплавленной пустой породы и стекла.

И вот тут начиналась наша задача: пока этот шар пылает жаром, его нужно было подвергнуть жесточайшей обжимке, буквально выгоняя ударами молота жидкий шлак. Короче — долбить по крице.

Затем следовал этап сварки и рафинирования, ведь рыхлую субстанцию требовалось превратить в монолитный брусок — металл нужно было многократно складывать и проковывать, закрывая все внутренние пустоты и усредняя структуру. И только потом, получив плотную заготовку, можно было придавать ей форму инструмента и проводить финальную термообработку — закалку, превращающую мягкое, податливое железо в… нашем не очень профессиональном случае, почти твердую, почти сталь.

Звучит просто? Ага, примерно, как инструкция по сборке вертолета.

На роль металлургических агрегатов идеально подошли двое Громмелей — Шпикачка, котоый уже понимало сам процесс и был готов к нему, и второй кадр — Криворылый Пузодроб, так как только они НОРМАЛЬНО поняли, что хотя бы треть сжираемой руды нужно исторгнуть обратно.

Процесс выглядел... специфически.

Мы оборудовали площадку недалеко от геотермального выхода, чтобы было теплее работать. Свалили кучу добытой с помощью Шепотов руды — такие рыжие, тяжелые камни, а рядом — кучу известняка. Саид, кивнув на белесые глыбы, авторитетно заявил, что это флюс — важнейший компонент варки. Да и Клинт его поддержал, вспомнив что-то из своего прошлого, сказав, что известняк связывает песок и пустую породу в легкоплавкий шлак. Проще говоря, он работает как растворитель для грязи, помогая ей отделиться от чистого металла, иначе на выходе мы получили бы не железо, а крошащийся мусор.

Я авторитетно с ними согласился. Кто я такой в сфере кузнечного ремесла?

И вот сейчас, когда все сборы и приготовления были готовы, мы перешли к главному.

— Эй,— звал Клинт, подкидывая камень на ладони. — Это, жрать идите, пожалуйста.

Дракон подковыливал к нам, открывал пасть и ждал. Мы закидывали шихту. Чисто эмпирическим путем выяснились пропорции — примерно три части руды на одну часть известняка. Все происходило методом тыка и матерных слов.

Дракон глотал. А дальше начиналась… магия. Внутри Громмеля урчало, булькало и гремело. Желудок дракона разогревал породу, химически восстанавливал железо и плавил всё лишнее.

— Давай, родной, вари, — приговаривал я, слушая этот индустриальный шум из живота.

Минут через десять Пузодроб начинал икать, а из ноздрей шел сизый дым. Это был сигнал.

— Готовсь! — командовал Саид, беря длинные клещи (грубо скрученные из старых полос металла). С этими клещами, кстати, вообще отдельный мем был.

Мы столкнулись с классическим парадоксом кузнеца: чтобы выковать клещи, нужны клещи, чтобы держать горячий металл. А чем держать заготовку для ПЕРВЫХ клещей? Руками? Ага, удачи, пальцы лишние. Пробовали зажимать крицу большими плоскими камнями — те от жара трескались и стреляли осколками в лицо. Пробовали использовать сырые рогатины — они вспыхивали за секунды, наполняя воздух едким дымом, а раскаленный металл падал под ноги, заставляя нас с Клинтом исполнять чечетку. В итоге пришлось пойти на хитрость — нашли у себя в запасах какие-то ржавые полосы, остатки обшивки чего-то. Мы их, по сути, даже не ковали — просто зверски скрутили на холодную, превратив в подобие гигантского кривого пинцета. Ручки у этого уродца были разной длины, он пружинил и держал металл на честном слове. Но именно этим корявым монстром Саид сейчас и орудовал, потому что ничего лучше мы пока родить не смогли.

Так вот, дракон открывал пасть, делал глубокое горловое движение и...

ХР-Р-Р-ТЬФУ!

На каменную плиту с влажным шлепком вылетал раскаленный, светящийся ярко-оранжевым светом шар. Это была крица. Губчатая масса, похожая на сгусток плазмы, облепленный коркой остывающего шлака. Она дымилась, шипела и пульсировала жаром.

И вот тут начиналась адская работа людей. Пока металл в температурном пике (а остывал он быстро), его нужно было проковать. Саид хватал крицу клещами. Клинт брал молот.

— БЕЙ!

БАМ!

Важно то, что удар должен быть сильным, но не расплющивающим, а… как бы выразиться то? М-м-м, выжимающим? Короче, суть в том, что после каждого такого удара во все стороны летели брызги жидкого шлака — стекловидная раскаленная дрянь, которая прожигала одежду и кожу.

БАМ! БАМ!

Саид поворачивал кусок, подставляя под удар разные бока. Клинт бил. Из рыхлого кома постепенно формировался плотный, светящийся кирпичик.

Но одного драконьего плевка для нормального инструмента было мало. Чтобы получить качественный материал, мы применяли технику, которую Саид называл складыванием. И тут встала проблема повторного нагрева: когда брусок остывал до вишневого цвета, сунуть его обратно в Пузодроба было нельзя.

На сцену выходил Шпикачка. Пока её толстый собрат занимался первичной выплавкой крицы, она работала в статусе муфельной печи — набирала полный зоб камней, плавила их до жидкого состояния и держала про запас. По команде выплевывала на каменную плиту лужу лавы.

Именно в эту субстанцию мы и погружали наши остывающие заготовки. Железо в такой ванне разогревалось до белого свечения за считанные секунды.

Вытащив сияющий брусок, мы надрубали его зубилом, складывали пополам, щедро посыпали песком (чтобы не окислялся) и снова били. Это и была кузнечная сварка. Слои металла сплавлялись друг с другом, структура становилась однородной, волокнистой, как дерево. С каждым погружением в лаву Шпикачки и последующим ударом металл становился чище и плотнее. Был, конечно, и небольшой минус — в такой ванне к металлу подбирался шлак, но его было настолько мало, что и не критично.

Мы, повторюсь, не были мастерами, и первые попытки выходили криво и косо. Металл слоился, иногда трескался, потому что… почему-то. Но с каждым разом мы учились читать цвет сквозь стекающие капли лавы. Белый с искрами — перегрев, металл просто может раствориться или сгореть. Темно-вишневый — бить поздно, пойдут трещины. Сочный оранжевый — самое то, бей, пока горячо!

Как говорят любители майнкрафта — куй железо, пока горячо.

Однако, очередной большой проблемой была закалка. Мы наковали заготовок: полосы, прутья. Из них начали тянуть то, что нужно позарез: гвозди (строительство встало без них), тяжелые наконечники для стрел, ножи для свежевания яков, скобы…

Но мягкое железо гнется, то есть, получается, ему нужна твердость. Саид объяснял на пальцах:

— Чтобы железо стало сталью, его надо резко остудить. Но если сунуть в воду — оно остудится слишком сильно. Станет хрупким, как стекло, лопнет от внутреннего напряжения. Нужно что-то мягче — масло.

А масла у нас не было. Оливковые рощи тут не цветут, а синтетику мы с собой не захватили, блин, увы!

— И что делать? — спросил Клинт, вытирая сажу с лица.

Ответ нашли в... жертвах нашей охоты. У нас был жир, даже много жира.

Оставив работу с металлом, с помощью тех же драконов вытопили жир в котле, получив густое, вонючее нутряное сало.

— Пойдет, — так решил Саид.

И вот, когда Клинт доковал первый нормальный нож, раскалив его до ровного малинового свечения, он выдохнул и резко опустил клинок в котел с жиром.

ПШ-Ш-Ш-Ш-Ш!!!

Вонь поднялась такая, что даже невозмутимый Пузодроб чихнул и отошел подальше. Густой черный дым окутал подобие уличной кузницы. Но когда дым рассеялся и Клинт вытер клинок тряпкой... Мы увидели результат.

Металл стал серым, матовым. Саид, как главный эксперт, взял нож и с силой провел им по рогу яка, валявшемуся рядом. Нож вгрызся в кость, сняв стружку. Режущая кромка не заблестела (не замялась) и не выкрошилась. А значит:

— Получилось, — выдохнул мавр, и его белозубая улыбка на черном от копоти (и не только от копоти, му-хе-хе-хе) лице сияла ярче солнца. — Взял закалку.

Так, методом проб, ошибок, отборного мата и ожогов, мы наладили производство. Это было грубое, местами пористое, неравномерное железо. Но это было ЖЕЛЕЗО. Функциональное и смертоносное.

Сделали петли для дверей (надоело жить как в юрте), сделали наконечники для гарпунов, сделали скобы, чтобы укрепить своды пещеры.

Драконья Кузница заработала.

Глава 77

Знаете, в чем главная проблема прогрессорства в условиях дикой природы? Не в отсутствии электричества или интернета, как мне в мечтах всегда казалось (хотя, кого я обманываю, без Индекса и Вугла я чувствую себя как хирург без скальпеля — теоретически знаю, где резать, а пальцем ковырять неудобно). Главная проблема все-е-е-е-ех времен и народов — это время. Оно то тянется просто неимоверно долго, что особенно проявлялось в буднях раба-Саяна, а сейчас — буквально летело, пока КАЖДЫЙ был занят бытом.

Кажется, только вчера мы радовались первому кривому гвоздю, а сейчас...

Прошло, наверное, недели полторы? Я перестал считать дни, ориентируясь больше на зарубки на скале, изменению погоды во вне острова и уровень щетины на лице Клинта.

За это время наш быт в стиле «выживальщики» плавно мутировал в нечто более основательное, ведь стали мы полноправными пещерными людьми, но в хорошем смысле этого слова.

Наш дом-в-горе, который поначалу был просто лабиринтом дыр с дырами побольше, теперь напоминал лофт в стиле индастриал. Ну, или чуть больше похож на благоустроенную Петру, правда, с архитектурой все было куда как хуже.

Мы расширили вход, закрепив у него дверь. Внутри появились нормальные нары, поднятые над землей. Даже вырубили в камне подобие полок и ниш, да и в целом подготовили место, оборудовав разные зоны под различные нужды, начиная от кухни, заканчивая складом-спальней одомашненных, (читай как «наших») драконов.

Появился стол. Правда, кривой, сколоченный из плавника и остатков обшивки корабля, но стол! За ним можно было сидеть… да, а еще, представьте, есть! Есть за столом! Когда я в последний раз себе такое позволял!? Мелочь, а уровень цивилизованности поднимает.

Но главным достижением нашего инженерного кружка стала проволока, и пусть слово мне будет сниться в кошмарах.

Процесс волочения проволоки в наших условиях оказался отдельным видом пытки. Технология-то, на первый взгляд, примитивная: берешь пластинку закаленного железа, пробиваешь в ней отверстия разного диаметра — тут, кстати, снова выручили драконы, чьи шипы дырявили металл отлично — а дальше начинается обычный процесс протаскивания — раскаленный прут хватаешь клещами, упираешься ногами в скалу и просто тянешь.

Просто… Тянешь… до потемнения в глазах, до хруста в суставах… Но ничего, справились.

Зачем нам столько проволоки? Ради безопасности наших задниц, разумеется.

Идея с чешуйчатой броней эволюционировала. Просто нашивать чешую на кожу, как делали раннее с плащами и седлом Фиша, мы отказались, потому что проснулось желание провести эксперимент. Собрать подвижное полотно, где каждая чешуйка нанизана на проволочный каркас, как в пластинчатом доспехе.

Технология вышла брутальной. Берешь чешуйку (сброшенную, конечно. Тут такие залежи на берегу остаются, просто ужас), пользуешься клыком или шипом Скади и…

ХРЯСЬ!

Дырка в чешуе готова, продеваешь проволоку.

Повторить пятьсот раз.

Дело, как обычно, не быстрое, но результат того стоил. Теперь у каждого была кольчужно-чешуйчатая накидка в виде... платья или пончо.

В целом, даже не тяжелая, и ТОЧНО держащая прямой плевок огня, пусть частично термический урон по нам все-таки проходил, но заметно срезанный.

По такому же принципу модернизировали седла. Больше никаких веревочек не было, их заменили нормальные карабины, гнутые из гвоздей. Так же появилась жесткая сцепка. Теперь, когда Скади или Йор уходили в вираж, седло не пыталось уехать на драконью задницу вместе с наездником.

Кстати, о наездниках.

В нашем полку прибыло. Причем произошло это как-то... буднично.

Сперва Клинт нашел общий язык с Титаном.

Это был идеальный союз двух флегматиков. Титану было плевать на суету, он любил стабильность и камни с высоким содержанием гранита. Клинт был таким же. Не камнеедом, в смысле — англичанин не требовал от дракона фигур высшего пилотажа, ему нужна была надежная огневая платформа.

— Хороший зверь, добрый по-своему, да… сильный, чего уж спорить, — вот так резюмировал Клинт, похлопывая Титана по бугристой шкуре.

Титан в ответ лишь довольно урчал, пережевывая базальт.

Саид же... Саид подружился с Бульбой.

Бульба оказался драконом с тонкой душевной организацией, вопреки своему имени. Любил, когда Саид напевал ему что-то.

— В нем нет злобы шайтана, — говорил мавр, сидя верхом. — Он аки верблюд, упрямый, но верный. С таким… да, Абдул бы поддержал меня…. — Тогда мужчина внезапно решил впасть в меланхолию, но… эх.

Новая пара наездник-дракон образовалась.

***

Жизнь вошла в колею, причём, в довольно стабильную.

Драконы жили своей жизнью. Охотились, спаривались (слава богу, где-то подальше от лагеря), порой, пытаясь пойти на конфликты друг с другом, но мы НЕ являлись участниками таких конфликтов вообще.

Границы стерлись. Громмели могли прийти к нашему костру просто погреться, беспардонно отодвинув меня хвостом. Скади могла притащить дохлую акулу и бросить у входа в пещеру — типа, «ешьте, обезьяны, а то тощие больно».

И мы не чувствовали себя хозяевами. Мы были... частью стаи? Или, скорее, симбионтами. Как рыбы-прилипалы на той же мёртвой акуле.

Но спокойствие, как известно, штука обманчивая. Особенно когда ты живешь на вулкане под боком у гигантской змеи-матки.

Началось все с неба.

Три дня назад Мать снова подала голос призыва ближайших драконов, и на Нуригари обрушился десант Жутких Жутей. Мелкие, зеленые, красные, фиолетовые — они облепили скалы, деревья, пляж, все на свете, что стало тесно. Шум стоял невообразимый.

Писк, визг, драки...

Среди этой визжащей мелочи затесались и драконы покрупнее. В небе начали мелькать огромные, размашистые силуэты, которые мы опознали чуть позже — Древорубы. Звери, прямо скажем, специфические. Глядя на них, невольно задумываешься, о чем думала природа в момент проектирования. Голова у них маленькая, вытянутая, с этаким неправильным прикусом — нижняя челюсть выпирает вперед, а рот полон мелких зубов. На подбородке болтается что-то вроде кожистой бородки, придающей им вид старых дедов, а за желтыми глазами со змеиным зрачком торчат два закрученных рога.

Но главное — это тело. Оно у Древоруба длинное, бежевое и тонкое, натурально как у змеи, плавно перетекающее в шею и хвост. И к этому шлангу приделаны просто колоссальные, широченные крылья оранжевого цвета — яркие снизу, коричневые сверху. Что интересно, края у этих крыльев острые (отсюда, видимо, и название, деревья они стригут только так), да еще и с одним загнутым когтем на каждом.

Однако самый главный прикол их анатомии выяснился, когда они пытались приземлиться. Ног у них нет. Вообще! Эволюция решила, что ходильные конечности — это лишняя деталь в комплектации. Поэтому на земле Древоруб выглядел немного жалко и странно: вынужден опираться только на свой хвост и сгибы крыльев, торча как живая тренога. Передвигаться так они толком не могли, только отдыхать.

Так… о чем мы?

Приземлилась ещё и пара диких Змеевиков, и еще Кипятильник, который не смог приблизиться к берегу по непонятной причине.

Из-за наплыва Жутей, места стало мало, а еды — еще меньше. Общее настроение в лагере сводилось к тому, что нас накрыла местная саранча: наглая мелочь лезла везде, пытаясь сожрать не только наши запасы, но и пуговицы на куртках, если зазеваешься! Оставалось лишь стискивать зубы и надеяться, что явление это сугубо сезонное и скоро пройдет. Логика подсказывала, что раз уж Мать их позвала, то нам остается только ждать, пока не поставит их на место, ведь на наши, даже порой агрессивные, попытки урегулировать это, они… почти не реагировали. А драконам побольше было как-то насрать. И вот во всем этом что-то меня напрягало.

Проблемы начались не сразу. Сначала это были мелочи в виде стычек. Жути почти всегда агрессивные, это норма, но тут...

Вчера я видел, как одна Жуть — мелкая, ярко-зеленая — кинулась на Громмеля! Представляете!? Авоьска на слона! И не отогнать, не украсть кусок чего-то, а именно убить. Вцепилась ему, значит, в веко и рвала плоть, пока Громмель, офигевший от такой наглости, просто не раздавил ее ударом хвоста, еще сильнее поднимая градус напряженности, пока Мать… никак не реагировала!

Ну что за хрень!?

— Настроение плохое? — предположил Фишлегс, когда мы обсуждали это за ужином.

— У драконов? — задумался я, пытаясь найти аргументы в пользу защиты каждого. — Ну, быть может. Хотя скорее стресс от перенаселения. Крысиный король, знаете такой эффект? Когда слишком много особей в замкнутом пространстве, у них срывает крышу.

Но сегодня утром произошло кое-что посерьезнее.

Мы были на нижней площадке у пляжа, где обычно тусовались дикие драконы (по нашей классификации, хе-хе) — те, кто прилетел недавно и ночевал под открытым небом, у пресного ручья.

Внезапно поднялся непривычный шум.

Рев, визг.

Я, Саид и Клинт побежали туда.

Картина маслом: Змеевик, один из новеньких, желто-синий, бился в припадке. Он крутился волчком, грыз собственный хвост, бил крыльями по воде. Изо рта у него летела пена. Густая, светящаяся, зеленоватая пена.

— Твою мать... — выдохнул, останавливаясь. — Назад! Не подходить!

Вокруг бесноватого дракона собралась толпа. Жути, другие Змеевики. Они смотрели, но не вмешивались.

Змеевик вдруг замер. Его голова дернулась, он уставился на нас. Глаза... Зрачки которых были разными! Левый — сузился в точку, превратившись в ниточку. Правый — расширен до предела, закрывая почти всю радужку, выдавая собой… сука, Анизокорию — признак тяжелого поражения мозга.

— ГР-Р-Р-А!!! — Дракон захрипел, булькая слюной, и кинулся на ближайшую Жуткую Жуть, которую просто перекусил пополам.

И уж после такого Мать решила вмешаться, ну наконец-то!

Земля дрогнула, песок вздыбился.

БАМ!

Из-под земли вырвалась Вопль Смерти. Огромная пасть, усеянная рядами вращающихся зубов, просто сомкнулась на беснующемся Змеевике.

ХРУСТЬ.

Вот и решение проблемы, чтобы избавиться от каннибала, нужно съесть каннибала.

Мать проглотила его целиком. Разбираться, чего это он вдруг взбесился и пустил пену, она явно не собиралась — просто сожрала проблему вместе с симптомами. А потом издала короткий, резкий рык, который даже не удалось идентифицировать.

После ушла под землю так же быстро, как появилась.

Мы остались стоять, глядя на пустую яму в песке, пока в голове крутились шестеренки.

Значит, что имеем? Первые признаки анизокории, то есть — разный размер зрачков, что классический маркер того, что центральная нервная система вместе с мозгом испытывают колоссальное давление или… токсическое поражение.

Добавляем сюда же гиперсаливацию, то есть слюновыделение, причем слюна была густой, вязкой. Сюда же явная немотивированная агрессия с отключением инстинкта самосохранения... Черт, а как бы она реагировала на воду? Какие-то признаки гидрофобии у нее были!?

Пока все сводится к бешенству, если бы не одно «но».

Бешенство — это вирус, а он… имеет свойство распространяться очень и очень быстро.

— Проверьте наших. Скади, Йора, Громмелей... Осмотрите каждого, любая царапина, любое странное пятно, покраснение… подмечайте все. По возможности заприте их в пещере, чтобы носа на улицу не высовывали.

Я же взял на себя Шепотов. Быстрый осмотр Альфы, Беты и Брюхобура показал, что змеюки в норме: глаза чистые, аппетит зверский, на чесотку и намека нет, на воду тоже реагируют нормально. Успокоившись насчет них, я поднялся наверх.

Вечером, сидя у входа в нашу Петру, я наблюдал за лагерем. Все было спокойно. Ну прям все! Титан меланхолично жевал базальт, Скади прихорашивалась, вычищая пыль из-под чешуек, Йор спал, свесившись с карниза. Наших драконов беда пока обходила стороной.

А вот внизу, у ручья… начала твориться дичь, конкретно со скоплением стаек Жутких Жутей.

Они хотели пить, я видел это. Дракончик подбегает к воде, тянется... и вдруг отскакивает, шипя и плюясь, будто вода — это кислота.Вот тебе и подтверждение водобоязни!

Перевел взгляд на другого. Крупный самец Жути сидел на камне и яростно, до крови, чесал шею задней лапой. Он разодрал кожу, но не останавливался. Значит, имеет нестерпимый зуд в области головы и шеи.

— Чесотка? — пробормотал я себе под нос, все еще не веря в бешенство. — Клещи?

Но клещи не вызывают страх воды. И клещи не заставляют зрачки плясать…

Неудачно вспомнил Люсю — собаку, которую привезли к нам в клинику три года назад. Хозяева думали, что она подавилась костью — та постоянно давилась, кашляла, слюна текла рекой. Я полез в пасть... и вовремя заметил этот характерный, остекленевший взгляд бешенной псины.

Симптомы сходились пугающе точно.

Но бешенство, как я говорил, это вирус, инкубационный период которого исчисляется неделями и месяцами. А тут... Эти драконы прилетели пару дней назад. И их накрывает массово, в том числе и тех, кто был здесь ДО прилета новых. Эпидемия? Драконий вирус, который действует за часы?

Книга Бока на этот счет не давала никакой информации. Фишлегс тоже никогда подобного не встречал и не слышал.

Отправили письмо Бьярни на Лохимор с уточнением вопроса, видели ли они такое? Не думаю, конечно, что тот ответит в ходе их потасовки за власть (раннее договаривались списаться друг с другом, наладить связь, но вот уже почти половину месяца не было извещений).

А, быть может, это не вирус?

Спустился ниже, стараясь держаться в тени скал. Желатнльо бы найти жертву таких симптомов, условного пациента. И без разницы — мертвый или живой. Мать сожрала Змеевика, по сути, пациента-ноль, улик не осталось. Но те половинки Жуткой Жути, которую он перекусил... должны валяться там.

Эти останки я и нашел. Зрелище не для слабонервных, но ветеринара кишками не испугаешь. Присел на корточки, надев перчатки.

Жуть была разорвана, внутренности наружу.

Осмотрел кожу. Чисто. Ран от укусов нет (кроме того фатального). Значит, передается не через укус?

Стоп.

Я перевернул тушку. На шее, где чешуя переходит в мягкую кожу горла, были странные следы. Будто... присоски? Круглые, воспаленные пятна. Похоже на укус миноги или пиявки, только очень большой.

Достал нож и аккуратно надрезал кожу в месте воспаления и…

Пусто. Только отекшая ткань и слизь.

— Кто же тебя покусал, дружок? — прошептал я. — И почему вы все так чешетесь?

В кустах справа послышался шорох.

Я замер. Медленно повернул голову.

Из зарослей папоротника на меня смотрели два глаза, которые спустя секунду появились ближе, из-за чего можно было точно распознать: один зрачок — точка, другой — блюдце. Глаза принадлежали Жути раннее зеленого цвета, но сейчас чешуя была какой-то блеклой, грязной. Из пасти капала густая, светящаяся фиолетовым слюна (что тоже странно, нор…это ж драконы!). Пена капала на траву, и трава, кажется, даже дымилась!

Дракончик издавал странный, булькающий звук и дрожал.

— Тихо... — я медленно поднялся, выставляя нож перед собой. — Я не вкусный…

Жуть сделала шаг. Ее движения были дергаными, несогласованными.

Атаксия? Мозжечок уже отказывает? Но Жуть все-таки как-то смогла совладать с движениями своего тела и броситься на меня.

Прыгнула на мою руку с ножом.

Я успел среагировать чисто на рефлексах — ударил рукоятью ножа наотмашь. Жуть отлетела, благо была небольшого размера, врезалась в камень, но тут же вскочила, словно не чувствовала боли.

— Ах ты ж тварь... — прошипел я.

Она снова сжалась для прыжка, как вдруг в нее прилетел камень. Обычный булыжник, пущенный меткой рукой.

БАМ!

Камень попал точно в голову, Жуть дернулась и затихла.

Обернулся. На уступе выше стоял Саид, в руке он держал еще один камень.

— Ты гуляешь в опасном месте, Саян, — спокойно сказал он. — Эти крысы сегодня злые… не узнал, почему?

— Это не злость, Саид, — я выдохнул, чувствуя, как адреналин отступает. — Скорее всего болезнь.

Подошел к оглушенной (или мертвой?) Жути, прижал ее голову ногой, наклонился.

Аккуратно, стараясь не касаться кожи, кончиком ножа поддел чешуйку на шее Жути.

— Ну-ка, кто тут у нас... — пробормотал я, склоняясь ниже. Под чешуей, впившись в плоть, сидело нечто. Какое-то УЖАСНОЕ, живое и пульсирующее тело. Жирная, налитая чужой кровью пиявка-переросток с какими-то рудиментарными отростками по бокам. Она медленно шевелилась, перекатывая внутри себя мутную жижу. От неожиданности и накатившего омерзения — а я, на минуточку, ветеринар и видел всякое — меня аж передернуло. Я рефлекторно отшвырнул тушку от себя.

— Фу, бл... — вырвалось само собой. И тут же, повинуясь какому-то первобытному инстинкту, я от души пнул эту гадость сапогом. Удар вышел знатный. Дракончик пролетел пару метров по дуге и с громким шлепком приземлился аккурат в соленую лужу, оставшуюся в углублении скал после прилива.

И вот тут произошло странное.

Вода в луже буквально вскипела. Тушка дернулась, будто через нее пропустили ток. Из-под чешуи, из того места, где сидел паразит, это красное нечто полезло наружу. Оно извивалось, билось в конвульсиях, пытаясь выбраться из воды, но соленая среда явно жгла его.

Существо корчилось, сжималось в комок и... ХЛОП. Оно просто лопнуло, оставив на поверхности воды мутное, расплывающееся пятно.

— Ты видел!? САИД, ТЫ ВИДЕЛ!? — спросил я, чувствуя, как по спине пробежал неприятный холодок.

— Шайтан внутри... — прошептал Саид, делая охранный жест рукой и отступая на шаг.

— Ой, хуже, — мрачно бросил я, вытирая лезвие ножа о штанину, хотя хотелось вымыть его в спирте. — Это, судя по всему, паразиты. И… до смерти боятся соли.

А может… вот почему зараженные ведут себя как бешеные при виде воды! Это ведь даже может не быть классической гидрофобией. Если паразит управляет хозяином и знает, что морская вода её убьет, то… может ли на химическом уровне блокировать дракону желание подходить к любой воде?

Глава 78

— Гребаный Шкуродер... — выдохнул Клинт, глядя на то, что еще недавно было Жуткой Жутью, а теперь превратилось в мокрое пятно в соленой луже.

Название приклеилось, ведь звучало дьявольски точно. Эта тварь именно драла шкуру — изнутри и снаружи, заставляя дракона сходить с ума от зуда, боли и, вероятно, яда.

Вот только... проблемы нашей нейминг не решал. Одно дело — знать имя врага, другое — иметь от него лекарство.

Сразу после недообыска погибшей Жути и выяснения причин заражения, мы рванули наверх, к нашему пещерному лофту. Я, Саид, Клинт и Фишлегс, который, узнав новости, побелел, теперь зная детали, бежали к нашим драконам с бурдюками соленой воды.

Йор спал. Титан жевал. Скади чистилась. Шпикачка и Пузодроб, Бульба, Гуф… да и все НАШИ драконы, включая позже проверенных Шепотов, были в норме.

Мы облазили их вдоль и поперек. Скади, конечно, возмущалась таким беспардонным вторжением в личное пространство (особенно когда я полез осматривать складки на шее), но терпела.

Никаких красных пятен. Никаких пиявок и следов недавних укусов. Проверено уже в который раз!

— Фух... — выдохнул Саид, опускаясь на камень. — Пронесло нас, Аллах отвадил.

— Пока, — уточнил я, разливая морскую воду в ведра. — Все-таки я бы обмыл всех, ради профилактики…

Драконы, конечно, не поняли прикола. Йор вообще попытался поджечь меня, когда я плеснул на него водой (думаю, тот не любил мыться в принципе), но мы были настойчивы. Просолили их до состояния вяленой воблы.

И как оказалось, не зря. Потому что спустя пару часов, на пляже начался форменный сюр.

Я… такое видел только в фильмах про зомби-апокалипсис. Ну, или в документалках про бешенство енотов, только умноженное на масштаб драконов.

А пляж бурлил. Десятки драконов — в основном новенькие, прилетевшие на зов — просто сошли с ума.

У ручья группа Жутких Жутей устроила побоище. Они начали грызть друг друга с остервенением, визжа и крича, и, главное, наплевав полностью на ментальные приказы матери!

А чуть дальше...

— Твою мать, это что, и Древоруб туда же? — прошептал Фишлегс.

Сейчас Древоруб крутился на месте, опираясь на хвост. Его огромные крылья, напомню, очень острые — буквально отсюда и название вида драконов, крылья способны деревья перерезать (!) — рубили воздух вместе со всеми, кто не успел отскочить. Изо рта у него валила густая, ярко-желтая пена, как раз под цвет его пламени.

— ГР-Р-Р-А-А!!! — Доносились до нас его крики и зовы.

Дракон блевал огнем. Не прицельно, а веером, во все стороны. Струи пламени выжигали кусты, поджигали других драконов. Рядом метались горящие Жути… Очень неприятный тип огня у Древоруба, чем-то напоминает огонь Чудовища — такой же маслянистый горящий ком, способный приклеиться к предмету и очень долго гореть. Как… жженный пластик.

И длился это форменный хаос уже минут двадцать.

— Если Мать сейчас вылезет... — пробормотал я, чувствуя, как холодок бежит по спине. — Каковы шансы, что её не зацепит?

Не в плане огня, конечно, вы что. Ее ни один дракон тут не переплюнет ни в чем. Я имел ввиду паразитов…

Вопрос был на миллион.

Конечно, Мать огромна. Одной пиявкой её не возьмешь, масса тела такая, что токсин просто растворится в крови, не дойдя до мозга... Но если их будет десяток? Сотня?

И вообще, как эта мелкая дрянь работает?

Вот смотрю я на беснующегося Древоруба. Огромная туша, бронированная шкура. Как, черт возьми, эта сопля с крыльями пробивает такую защиту? Насколько силен у нее механизм проникновения под кожу, что способен пробивать реально толстых драконов?

В голове всплыл образ того паразита. Короткое, трубчатое тело, которое, к слову, даже имело крылья! Были у него и жаберные щели на башке, что намекает на подводный образ жизни… имелся и рот-присоска с кольцом зубов.

Кое-что вспомнил — Лейкохлоридий парадоксальный. Был такой паразит на Земле, который живет в улитках, прорастает в их глазные щупальца, делая их похожими на гусениц, и буквально зомбирует улитку, заставляя её ползти на свет, чтобы её склевала птица. Птица, при этом, становится основным хозяином, когда как улитка — лишь… некий расходник.

Может, тут та же схема?

Паразит управляет драконом, вызывает агрессию, чтобы... чтобы что? Чтобы заразить других через укусы?

Чтобы заставить дракона охранять территорию и питаться его.. эм, кровью?

— Смотрите! — вдруг крикнул Саид.

Как после его слов земля дрогнула, песок на пляже картинно вздыбился, сообщая одну новость: Мать пришла наводить порядок.

БА-БАХ!

Вопль Смерти вырвалась из недр острова прямо посреди этого бедлама, чья ярость чувствовалось даже здесь, наверху. Вибрация её рыка пробирала до костей, неся концептуальный посыл, типа «опасность гнезду».

Древоруб, заметив её, не сбежал. Он, в своем безумии, развернулся и... плюнул огнем прямо ей в морду!

Как самонадеянно, шкуродер!

— Самоубийца... — прошептал Клинт.

Мать не стала церемониться или играть в хищника. Резкий, молниеносный выпад — и её челюсти с хрустом сомкнулись на хребте Древоруба, перекусывая позвоночник.

ХРУСТЬ! Мгновенная смерть.

Туша обмякла тряпкой, но вместо того, чтобы привычно заглотить добычу, Мать с каким-то брезгливым движением выплюнула её на песок. Отползла чуть назад, раскрыла пасть, и...

ФУ-У-У-Х!!!

Из её глотки вырвались ослепительно белые, концентрические кольца пламени. Видел, как этот запредельный жар буквально прошивает естественную огнеупорную защиту дракона!!! Шкура Древоруба, которая по идее должна держать высокие температуры хотя бы своего пламени (а сверив показатель силы огня в книге Борка, можно было сделать вывод, что он соразмерен огню Пристеголова) , лопалась и испарялась, обнажая мясо, которое тут же чернело и рассыпалось в прах. Она прожигала тушу насквозь, до самых костей.

Зачем?

В голове мелькнула догадка, от которой стало не по себе. Она не жарила еду ради вкуса, а прокаливала ее, то есть стерилизовала. Видимо, её инстинкты четко сигнализировали: жрать это мясо сырым, вместе с копошащейся внутри заразой, чревато даже для неё. Мать понимала риск инфицирования и устраняла его огнем?

Только когда от Древоруба осталась дымящаяся, стерильная головешка, она её проглотила. И тут же, не теряя темпа, переключилась на остальных. Стая Жутких Жутей, безумный Пристеголов, пытавшийся взорвать сам себя... Сценарий повторялся: смертельный укус, плевок, тотальная кремация, глоток.

Итого, двенадцать драконов ушли в топку буквально за пару минут…

ИТ… не хотелось думать, но… может для своего пропитания она и призывала новых драконов? А сам паразит — лишь просто досадное совпадение?

Такого бы, конечно, не хотелось.

Когда пыль улеглась, на пляже остались только дымящиеся воронки. Мать постояла минуту, принюхиваясь, изрыгнула клуб дыма и ушла под землю.

— Надеюсь, у неё крепкий желудок, — пробормотал я. — Если эти пиявки выживут внутри и поразят голову Матери, то конец всему острову.

— Огонь должен был их убить, — возразил Саид. — Ты видел? Она их прожарила до корочки, шайтан не любит огня.

— Ну, будем надеяться.

Мы еще раз, уже для успокоения совести, проверили наших драконов. Обдали их остатками морской воды, забаррикадировали вход в пещеру и пошли спать.

Спать, ха. Кто тут уснет?

***

Утро принесло новые «сюрпризы».

Во-первых, Шпикачка и Пузодроб заболели. Пока без пускания пены, агрессии ко всем и безумия, но с первыми признаками — чесоткой. Они терлись боками о стены пещеры.

Я стоял и смотрел на это, чувствуя, как внутри закипает паника пополам со злостью.

— Твою ж дивизию... — я подошел к Шпикачке.

Она смотрела на меня грустным, слезящимся глазом. На шее, под складками толстой шкуры, уже наливались знакомые красные пятна.

— Как?! — взвыл я, пиная пустую бочку. — Ну как, вашу мать?! Мы же заперли вход! Мы же… Х! Откуда?!

Саид молчал, хмуро осматривая пещеру. Видимо, что-то быстро заметил, потому как указал рукой в темный угол, где мы обычно складывали седла.

— Там. Смотри.

В тени, свернувшись клубком, лежала Жуткая Жуть, с характерным шрамом на морде.

— Это же Красный Нос... — прошептал Фишлегс, бледнея. — Мы вчера ее отправили с письмом к Бьярни...

— Вернулся, значит, — процедил я. — Почта России, блин. Доставил посылочку…

Жуть подняла голову. Её глаза горели нездоровым огнем — один зрачок в точку, другой во весь глаз. Изо рта капала густая, светящаяся желто-красная слизь.

Видимо, Жуть пробралась к нам ночью, через какую-нибудь, пробралась, значит, к теплу, к своим. Возможно, даже не полностью потеряв рассудок, хотела найти здесь облегчение, а принесла заразу.

Красный Нос, увидев нас, оскалился. Узнавания в его глазах не было. Только ярость паразита. Он зашипел, раздувая горловой мешок.

— ЛОЖИСЬ!

Я дернул Фишлегса за шкирку, швыряя на пол.

ПШ-Ш-УХ!

Струя огня ударила туда, где мы только что стояли. Но Жуть не успокоилась. Она начала палить веером, поджигая траву на подстилках. Шпикачка испуганно взревел, шарахаясь в сторону, но Красный Нос кинулся прямо на неё, целясь в брюхо.

Пока я обдумывал все, что увидел, Клинт действовал — он схватил крышку от ящика, но дерево тут же вспыхнуло.

У меня не было оружия под рукой. Только нож на поясе и... кстати, плащ, который был первой придуманной защитой от огня драконов.

— Прикройся! — крикнул я, срывая плащ с плеч и накидывая его на голову, скрывая тела от потоков пламени.

И пошел на Жуть.

Дракончик заметил движение и переключил внимание на меня. Он открыл пасть и дал залп в упор.

Жар ударил в лицо, заставляя зажмуриться. Я чувствовал, как огонь лижет руки, как нагревается воздух. Но боли... боли от ожога не было! Чешуйки Скади на шкуре яка приняли удар. Они даже раскалились, запахло паленой шерстью подкладки, но пламя не прошло насквозь. Чувствовал себя, честно говоря, как в духовке, но был жив и мог двигаться.

Это чувство неуязвимости, пусть и иллюзорное, дало мне секунду форы.

Прыгнул сквозь пламя. Накрыл собой безумного почтальона, прижимая его к камню всем весом, завернутым в плащ. Жуть билась подо мной, визжала, кусала чешую, но прокусить её не могла.

— Саид! Воду! — хрипел я, чувствуя, как нагревается металл проволоки. — Лей, сука!

Мавр не подвел. Он подскочил с ведром морской воды, которую мы заготовили с вечера, и выплеснул всё содержимое прямо бьющегося под плащом дракона, в сделанный мною просвет.

ПШ-Ш-Ш-Ш!

Пар ударил в нос. Жуть подо мной дернулась и обмякла.

Я скатился с дракона, сбрасывая дымящийся плащ. Руки предательски дрожали. На щеке саднило — всё-таки зацепило краем пламени, но это мелочи.

Красный Нос лежал в луже, скрюченный и жалкий. Из-под чешуи на его шее, пузырясь в соленой воде, лезли Шкуродеры. Это было омерзительное зрелище: красные, жирные черви, похожие на куски сырого мяса, типа полосок фарша, корчились в агонии. От контакта с солью их раздувало, и они лопались с влажным чмоканьем, оставляя мутные разводы.

Но один, видимо, сидел глубже всех и получил меньшую дозу. Он выполз, извиваясь, пытаясь найти нового хозяина или укрытие.

— Хрен тебе, — прошипел я.

Схватив край еще горячего плаща, я, как пинцетом, зацепил эту гадость через ткань и швырнул в чистое ведро.

Тварь забилась о дно. Посмотрим на тебя, когда время будет.

Переключился на дракона. Подошел, опустился на колени.

— Эй, приятель... — я осторожно коснулся его шеи, проверяя пульс (уже было время найти точки для прослушивания оного).

Тишина.

Грудная клетка дракона больше не двигалась. Глаза остекленели, причем тот зрачок, что был расширен, так и остался черной бездной, а второй сузился в точку навсегда. Слизистые были синюшными — гипоксия? Или токсический шок? Сердце не билось.

Видимо, доза яда, которую вкачали в него паразиты, плюс термический удар (даже через плащ) оказались несовместимы с жизнью такой крохи.

— Сука... сука... сука. — я в бессилии ударил кулаком по камню, глядя на мертвого почтальона. — Вот и откуда он принес это с собой!? От нас зараженный полетел? Занес НА Лохимор заразу или С него?

— Шпикачка и Пузодроб... — тихо напомнил Клинт.

Я поднял глаза. Наши Громмели жались к стене, испуганно глядя на труп.

— Их тоже надо промыть, — я встал, шатаясь. — Мыть их всех морской водой. Ведрами.

Драконам это не нравилось. Соль жгла расчесанную кожу. Шпикачка вырывалась, Пузодроб пытался нас задавить массой, но делать надо.

И это сработало.

Из-под чешуи наших Громмелей начали выползать эти твари. Так же корчились от соли и дохли прямо на шкуре.

С этими получилось, наших драконов мы не лишились, но… Мы боремся с симптомами. С последствиями. Но мы не знаем источника.

Откуда взялась эта дрянь?

С нашего острова? Вряд ли. Мы здесь живем уже прилично, пили эту воду, драконы пили — всё было чисто. Вспышка началась ровно после прилета мигрантов.

Значит, они принесли? Но как? Где?

В какой-то момент вообще пришла шизоидная теория о диверсии.

Мысль была безумной, отдавала клинической паранойей, но сидела в мозгу как тот самый паразит — глубоко и прочно. Слишком уж долго не было вестей от Бьярни. Слишком подозрительно это молчание накладывалось на происходящее. А что, если нас сдали? Что, если Невезучий проболтался или его заставили говорить?

Логика выстраивалась пугающая: любой дурак понимает, что переть в лоб на остров, где живет Вопль Смерти — это изощренный способ самоубийства. Флот сожгут, армию сожрут. А вот если пойти другим путем... Если использовать биологическое оружие? Тихое, незаметное, которое выкосит защитников изнутри, заставит драконов перегрызть друг друга, а выживших добьет паникой?

Эта теория не давала мне покоя, и опровергнуть её, сидя в пещере, было невозможно. Поэтому я, несмотря на скептические взгляды парней и их немые вопросы «куда ты прешься, когда вокруг ад», принял решение лететь. Нужна была разведка, нужно было понять, откуда пришла эта волна зараженных Жутей, Змеевиков и Древорубов.

Скади нервничала. Она чувствовала мой мандраж, переступала с лапы на лапу, но порция почесушек за ухом и кусок мяса сделали свое дело — дракон успокоился. Мы взлетели.

С высоты Нуригари выглядел печально. Пляж напоминал поле битвы после ковровой бомбардировки: выжженные пятна, дымящиеся воронки от залпов Матери, и драконы, которые жались к скалам, панически избегая любой воды, будучи уже зараженными!

Мы пробили слой облаков, вырываясь к солнцу. Я направил Змеевика на юг — туда, откуда, по моим прикидкам, пришла основная масса мигрантов.

***

Уже часа полтора мы утюжили свинцовую пустоту океана. Пейзаж, прямо скажем, не вдохновлял: только холодные волны да редкие скалы, торчащие из воды как гнилые зубы. В какой-то момент я даже начал мысленно материть себя: может, и правда я просто параноик? Может, это просто природа, эволюция, неудачный сезон размножения глистов, а я тут в Шерлока играю?

И тут на горизонте замаячило пятно острова. Небольшого, скалистого куска суши, стыдливо прикрытого полосой тумана. Потом, чуть левее — еще один. И еще. Целая гряда мелких, безымянных клочков земли.

На картах их, разумеется, не было, хотя, зная картографические таланты викингов, это еще ни о чем не говорило. Мы уже встречали похожие «неизведанные» земли, мимо которых сотни раз проплывали корабли, просто всем было лень заносить их в лоции.

Смотрел на эту россыпь камней и чувствовал, как энтузиазм улетучивается. Проверять каждый? Да мы тут до зимы зависнем! На каждом теоретически могли сидеть драконы, на каждом могла быть лужа с заразой. Иголка в стоге сена!

— Ладно, — выдохнул я. — Глянем первый, и если пусто — валим домой.

Развернул Скади к ближайшему, самому крупному утесу.

Мы снизились, и сразу бросилась в глаза странность. Слишком много зелени для этой широты. А вода в бухте у подножия скал была какого-то неестественного, ядовито-бирюзового цвета. Как врач, я знаю этот цвет — так цветут цианобактерии или вода насыщается продуктами распада органики. Короче — гниль.

Дал команду снизиться еще, заходя со стороны солнца, чтобы не отсвечивать.

Мы прошли над самой водой, почти касаясь волн. В нос ударил тяжелый, сладковатый запах той удушливой тухлятины.

Значит, не показалось.

Я уже собирался уходить на вираж, получив подтверждение своим страхам, как вдруг инстинкты Скади сработали быстрее моих.

КР-Р-Р! — вскрикнула она, резко дергаясь влево.

Меня вдавило в седло перегрузкой. Мир качнулся, горизонт встал вертикально, а в сантиметре от моего лица, разрезая воздух с тяжелым гулом, пронеслось нечто массивное.

Сеть.

Грубая, огромная сеть с каменными грузилами на концах шлепнулась в воду ровно там, где мы были долю секунды назад!

Глава 79

***

Море простиралось серым, бесконечным полотном, напоминая старый, изъеденный солью саван. Небо вторило ему, давя на плечи свинцовой тяжестью, но, если приглядеться — оно отливало цветом холодного, потемневшего железа. То был цвет гвоздей, которыми намертво заколачивают доски погребальной ладьи, отправляя тело вождя в чертоги вечной войны...

Подобный безрадостный эпос крутился в голове викинга, чье лицо сейчас цветом почти не отличалось от окружающей их безнадеги.

Эфмер Пивнопузый, который теперь, волею злого рока и голосования на щитах, звался временным ярлом — что само по себе звучало как насмешка — стоял на корме и смотрел в кильватерный след. Позади остался пепел.

— Гребите, псы! — вяло крикнул он, но в голосе не было привычной стали. — Вальгалла не ждет тех, кто уснул на весле.

Они плыли уже пятый день... Или шестой? Эфмер сбился со счета.

Возвращение на Кьяденьс должно было стать триумфом. Вождь Ульв Чернорукий, его правая рука — Бьорн — по сути, цвет нации, мощь клана, опора нового покуоления — уплыли на Тинг, чтобы подтвердить свои права и разузнать, чего интересного сотворили боги на архипелаге, а возвращались... ни с чем.

Точнее, возвращалась горстка перепуганных, злых и голодных мужиков, которые чудом избежали участи своих лидеров.

Эфмер закрыл глаза, но картинка стояла перед взором.

Во время Тинга они ждали на кораблях. Таков закон острова: оружие и армия остаются на воде, вожди идут говорить.

Матросы видели тени. Огромные, неестественные тени, закрывшие луну, которые двигались к острову… А спустя недолгих пять минут, остров вспыхнул. Причем пожар не был зажжен намеренно человеком от факела или костра. Это было так, словно сами недра Хель разверзлись. Зеленый, желтый, красный огонь лился с небес, пожирая дерево, камень и плоть. Криков они почти не слышали — ветер дул в море. Но вот запах... Запах горелого мяса дошел до них быстро.

На остров напали десятки драконов. Они налетели, сожгли все и исчезли в ночи, словно призраки, даже не дав оставшимся на воде викингам показать себя и отомстить за смерть своих людей.

Когда команда Ульва и других кораблей, нарушив все клятвы, рванула к берегу, спасать было уже некого. От вождя остался только его знаменитый топор, вплавленный в камень. От Бьорна — вообще ничего, только кучка пепла, в которой… даже и распознать самого Бьорна.

— Эфмер! — окликнул его рулевой, старый Халль. — Скалы по курсу. Странные какие-то, я не помню их на картах.

Эфмер открыл глаза.

Действительно. Прямо по курсу из тумана выплывали черные, острые пики.

— Локи водит нас за нос, — сплюнул Эфмер за борт. — Странное творится на шкуре Йормунганда, коли острова начинают плясать и двигаться. Мы должны были пройти чистой водой.

— Обойдем? — спросил Халль, налегая на рулевое весло. — Не нравится мне это место. Воняет тухлятиной.

Эфмер принюхался. Пахло гнилью и стоячей водой, но… еще пахло землей.

Желудок предательски заурчал. Запасы еды кончились еще вчера. Вода в бочках протухла. Люди были истощены… Не рассчитывали они на такой долгий поход, должны были закончить еще с месяц назад! Вот только появился этот ушлый торгаш со своими вестями о сборе… Не он ли причина смерти почти всех вождей!?

— Нет, — решил Эфмер, почесывая густую бороду, в которой застряли крошки соли. — Давайте уж посмотрим. Может, за чередой неудач это наша единственная возможность что-то поиметь? Причаливаем! Нам нужна вода и мясо. Хоть крыс наловим, мне плевать.

Корабль, скрипя рассохшимися шпангоутами, ткнулся носом в гальку.

Остров оказался дрянным. Скалы, мох да чахлые кусты. Но в глубине, среди камней, они нашли озерцо. Вода в нем была странная, слишком прозрачная, но… в целом, пресная.

— Пить можно! — крикнул разведчик, зачерпнув ладонью.

Правда, берег озерца кишел какой-то гадостью. Мелкие, красные черви, похожие на пиявок с крылышками, ползали по камням.

— Фу, мерзость, — скривился Эфмер, раздавив одного сапогом. Тварь лопнула с хрустом, брызнув бурой жижей. — Не пейте прямо так. Наберите в бурдюки, прокипятим. Мало ли какая холера тут водится.

Так провели они на острове день. Отдыхали, латали парус, давили красных червей, которые лезли к теплу костров. Еды толком не нашли — пара тощих птиц да крабы. Не худой конец, даже драконы сошли бы, но и их не было. Настроение было отвратительным.

Эфмер сидел у костра, глядя на огонь. Дома его ждала кузина Герда. И пацан... сирота, которого ему отдали на воспитание, когда его родители сгинули в пасти Ужасного Чудовища, которого сам Эфмер благополучно отдал на попечение старшим сыновьям. Ему больно было становиться родным для приемыша, больно было видеть его лицо, но пусть знает, что отрешенностью решается всякая синтементальность. Вырастет Фишлегс крепким воином, коли пойдет своей целью истребить Чудовищ.

Эфмер… да, он любил мальчишку. И мысль о том, что он может не вернуться, что не привезет ни добычи, ни славы, жгла.

— Я вырежу любого дракона, который попадется мне на глаза, — прошептал он в кружку с кипятком. — За Ульва. За Бьорна. За то, что нам жрать нечего!

Утро встретило их туманом и лязгом оружия.

— Тревога! — заорал дозорный. — С юго-востока летит Змеевик.

Эфмер вскочил, хватаясь за меч.

В небе, пробивая туман, шел дракон. Синий, быстрый, с шипастым хвостом, как и полагается для Змеевика. Он летел низко, рыская, словно что-то вынюхивал… Не суть, только на руку викингам!

Даже один на один этот дракон не составил бы трудностей для вояки, но… пока тот в воздухе — мало что можно придумать, а поэтому:

— Один услышал нас! — заорал Эфмер, и глаза его налились кровью. — Мясо само идет к нам в котел! Приготовить сети, балисту к бою!

Викинги, забыв про усталость, забегали по палубе. Щелкнули механизмы скорпионов. Тяжелые болты с привязанными сетями легли в желоба.

— Жди... — шептал Эфмер, глядя, как дракон заходит на вираж, снижаясь. — Жди, тварь... Ближе... Еще ближе...

Дракон был красив. Но для голодных, злых мужчин он был просто летающим окороком.

— ДАВАЙ! — гаркнул Эфмер, когда тень крыльев накрыла воду.

ДЗЫНЬ!

Два скорпиона сработали почти синхронно. Сети взмыли в воздух, раскрываясь.

***

Инстинкты — великая вещь. Мозг еще не успел обработать информацию, не успел понять, что происходит, а тело уже действовало. Точнее, действовало тело Скади, а я был просто пассажиром, которого швыряло в седле, как тряпичную куклу.

КР-Р-Р!

Змеевик дернулся влево так резко, что у меня хрустнули шейные позвонки.

Мимо лица пронеслась сеть. Огромная, грубая, сплетенная из о-о-о-очень толстых канатов толщиной с мою руку, с каменными грузилами по краям. Промахнувшись, она шлепнулась в воду, подняв фонтан брызг.

— Твою мать! — заорал я, хватаясь за луку седла. — Вверх! Скади, вверх!

Но для резкого подъема мы были слишком низко. Инерция тащила нас вперед на скалы, за которыми прятался корабль.

ДЗЫНЬ!

Второй щелчок. Я увидел его боковым зрением — еще один болт, еще одна сеть, летящая на перерез. На этот раз траектория была лучше, и сеть шла прямо нам в лоб.

Не понимая, как избежать участи быть заваленным сетью, закричал, не думая:

— ОГОНЬ!

По сути, единственный способ сбить снаряд в моей ситуации.

Скади открыла пасть.

БА-Х!

Струя магниевого пламени ударила навстречу сети. Огонь столкнулся с веревками, отчего образовалась ослепительная вспышка.

Но… сеть то вспыхнула, превращаясь в огненный шар, но инерцию не потеряла. Горящие обрывки канатов, камни-грузила — все это пролетело сквозь пламя и ударило по нам.

Один камень чиркнул Скади по лапе. Другой, горящий кусок каната, шлепнулся на палубу другого корабля, который мы как раз перелетали.

Успел заметить, как занялась сухая древесина борта. Успел увидеть людей внизу. Бородатых, в шлемах, с перекошенными от ярости лицами.

Закладывал вираж, пытаясь уйти из зоны поражения, когда ветер донес до меня хриплый крик, полный удивления и ярости:

— ТАМ ЧЕЛОВЕК!!!

Меня как током ударило.

— НА ДРАКО..Е ЧЕЛ…В…К! УХ, С…КА! УБ….ТЬ ПО…ОН…А! СБЕЙ Е…О!

Крики доносились снизу, искаженные ветром, но смысл был предельно ясен.

— Уходим! — я вдавил колени в бока Скади, заставляя её набирать высоту. — К солнцу, девочка! Быстрее...

Адреналин ударил в голову. Моя первая воздушная битва! И пусть я в ней участвовал скорее как мишень, чувство превосходства было пьянящим. Я — на драконе, на вершине пищевой цепи, а вы — на деревянном корыте, му-хе-хе! Попробуйте достать меня там, где летают орлы, неудачники!

Но голову я не терял. Эйфория эйфорией, а бежать нам надо.

Мы заложили крутой вираж, разворачиваясь к морю, чтобы уйти от проклятого острова. Корабль остался внизу. Обернувшись, увидел, как муравьи-викинги суетятся на палубе, перезаряжая свои скорпионы, но угол был уже не тот, да и дистанция росла.

— Фух... — выдохнул я, вытирая пот со лба. — Пронесло. Валим домой, пока...

ДЗЫНЬ!

Свист. Еще одна сеть пролетела мимо, пущенная со второго корабля, который вынырнул из тумана чуть поодаль.

— Да вы издеваетесь! — рыкнул я, уводя Скади в штопор, чтобы сбить прицел.

Но мы не учли одного. Викинги были не только в море…

БАМ!

Удар пришел со стороны острова, мимо которого мы пытались проскочить. Из густых зарослей, с замаскированной позиции на скале, вылетел тяжелый камень, пущенный из какой-то пращи или онагра.

И выстрел был ой как хорошо просчитан…

Снаряд ударил точечно, прямо в левый плечевой сустав крыла.

ХРУСТЬ.

По звуку проворачивающейся кости стало понятно, что Скади от удара получила вывих, причём очень жесткий, с возможным переломом кости.

Змеевик взвыла. Левое крыло, потеряв опору, повисло плетью, из-за чего подъемная сила исчезла мгновенно. Вместо гордого полета мы превратились в падающий камень. Иронично.

— ТВОЮ МАТЬ! — заорал я, пытаясь выровнять дракона одним крылом. — ПРАВЬ! ПРАВЬ ОТ НИХ!

Нас закрутило. Горизонт завертелся безумной каруселью: море-скалы-небо. Я изо всех сил давил на поводья, пытаясь увести нас подальше от той точки на острове, откуда прилетел камень. Если мы упадем там — нас добьют топорами те же люди, от которых мы и получили удар!

— В воду! Тяни к воде!

Скади, умница, даже сквозь боль понимала задачу. Она, махая одним здоровым крылом, смогла смягчить падение, переведя штопор в жесткое планирование.

УДАР.

Мы рухнули на прибрежную полосу, подняв фонтан песка и брызг. Я вылетел из седла, кубарем прокатился по гальке, сдирая кожу, но тут же вскочил.

— Скади!

Дракон лежал в полосе прибоя, жалобно скуля. Она пыталась встать, но левое крыло волочилось по песку.

И тут пришла третья беда.

Ну сука!

Стоило нам замереть, как со стороны гнилого озерца в глубине острова поднялось красноватое облако из, мать его, Шкуродеров!

Реально как саранча или как комары… Только увидели жертву — сразу перешли к нападению. И ведь… они поднялись в воздух на своих крылышках и ПОЛЕТЕЛИ к раненному дракону!

Жужжащая туча накрыла нас за секунды.

Я лишь успел закрыть лицо руками, чувствуя, как мелкие твари бьются об одежду. Но их целью был дракон.

Они облепили Скади, вгрызаясь в кожу, не разбирая конкретных мест.

Дракон забился в истерике, рыча от боли.

— В МОРЕ! — заорал я, подбегая к ней и пиная воду. — СКАДИ, В МОРЕ, твою мать. ПОЛЗИ!

Я схватил её за уздечку, таща в глубину, к соленой воде, но куда там! Попргобуй подтянуть многотонную тушу одной лишь уздечкой, ага! Поэтому набирая в ладони морской воды, начал поливать места укусов. Сейчас… это единственное спасение.

Но вот Скади, в который раз подтверждая мысль о том, что драконы умные (или почувствовав, как соль обжигает первых паразитов) сама рванула вперед. Все еще лежа на боку, рывками ног подтолкнула себя к воде, а там уже развернулась и зашла глубже, с головой погружаясь в воду.

Вода вокруг неё зашипела, будто в кипяток бросили раскаленные камни. Красная пена всплыла на поверхность — паразиты лопались сотнями.

И в такой позе, держа голову на плаву, лишь периодически погружая ее в воду, дракон замер, тяжело дыша.

Все еще отходил от шока нескольких ранений…

— Вот так... — прохрипел я, стоя в НЕИМОВЕРНО холодной воде рядом с ней. — Дыши...

Думали дли мы, что это конец бедж? Ага, вот только раздался треск кустов и топот десятков ног.

Из-за поворота выскочил мужик.

— ВОТ ОНИ! — грубый голос. — ОКРУЖАЙ!

Обернулся.

На пляж высыпали люди. В кольчугах, с топорами, мокрые, злые... Они отрезали нас от суши, выстроившись полукругом.

Сука…

И бежать было некуда. Сзади открытое море, в котором я утону, а раненая Скади, если и уплывет, то взлететь не сможет. Спереди — стена щитов и бородатых рож, жаждущих крови.

Я выхватил нож — жалкая зубочистка против их арсенала — и встал перед мордой дракона.

— Не подходи! — голос предательски сорвался на хрип.

— Ишь ты, говорящий, — усмехнулся здоровяк с рыжей бородой, делая шаг в воду. Сапоги его чавкнули в прибрежном иле. — И на драконе скачет.

Он шел на меня, не боясь ножа. А чего бояться? У него в руке топор с лезвием шириной в мою грудную клетку, а за спиной — десяток головорезов с таким же оружием!

Я стоял по пояс в воде, спиной чувствуя тяжелое, хриплое дыхание Скади. В голове билась паническая мысль: «А ты сможешь, Саян? Сможешь сейчас воткнуть сталь в живого человека? В шею? В глаз?»

Инстинкт самосохранения орал: «Бей! Или умрешь!». А вот гуманизм шептал совсем иное: «Это же люди...».

Или… может, перед смертью продать себя подороже?

Или скомандовать дракону Огонь! Сжечь их к чертям, пока они не зарубили нас…

Решившись, открыл рот, чтобы отдать Скади страшную команду... но посмотрел на нее. Она лежала по шею в воде, измученная, с перебитым крылом, дрожащая от боли и шока, с УЖЕ булькающим огнем в гортани, вот только… Тот быстро сошел на нет — то ли сил у дракона в воде не осталось, то ли еще какая причина была, но… огня не будет.

— Херачь его! — рявкнул рыжий.

Я даже не успел дернуться. Кто-то, зашедший с фланга, с размаху ударил меня древком по спине, отчего ноги подкосились, и я рухнул в грязную пену прибоя.

Не успел вдохнуть, как тяжелый, подбитый железом сапог опустился мне на запястье, с хрустом вдавливая руку в гальку.

— А-а-а! — пальцы рефлекторно разжались, нож исчез в мутной воде.

— Вяжи его! — скомандовал рыжий, даже не глядя на меня. Его взгляд был прикован к туше дракона, торчащей из воды. — А тварь эту... добейте, мясо нам пригодится. Парни, тащите багры, вытянем на берег!

Меня рывком вздернули двое дюжих молодчиков, заламывая руки за спину до треска в плечах.

— НЕТ! — заорал я, видя, как к Скади приближается викинг с занесенным топором. — НЕ ТРОГАЙТЕ ЕЁ! ОНА БОЛЬНА! ОНА ЗАРАЗНА! В НЕЙ СМЕРТЬ. ДА ВЫ СДОХНЕТЕ, ЕСЛИ СЪЕДИТЕ ЕЁ!

— Больна? — рыжий сплюнул в воду. — Мясо есть мясо, огонь все очистит. Рубите голову, пока не очухалась!

Викинг замахнулся, лезвие блеснуло на солнце. Я дернулся в захвате, чувствуя полное, тотальное бессилие.

— ДА НУ СТОЙТЕ!!!

Этот крик был… не моим. Палач с топором замер, не завершив удар.

Толпа расступилась. Из задних рядов, спотыкаясь, вышел человек.

Худой, жилистый, с головой, перевязанной грязной, пропитанной сукровицей тряпкой. Он смотрел на меня, и его глаза расширялись, превращаясь в два огромных, безумных блюдца. Его лицо посерело, губы тряслись.

— Гусейн? — прошептал я, не веря своим глазам.

Да, это был… Гусейн, сын Бьорни с Кьяденьса, который жутко бесчил меня с момента появления на острове.

Он подошел ко мне вплотную, шлепая по воде. Его руки тряслись, что он едва мог поднять палец. Парень (а по виду уже — побитый старик) ткнул в меня, словно проверяя, из плоти я или из тумана.

— Ты... — просипел он, и голос его сорвался на визг. — Ты же мертв!!!

— Гусейн, ты знаешь этого выродка? — нахмурился рыжий, переводя взгляд с него на меня.

— Я... я видел, как он умер! — Гусейн попятился, судорожно делая охранный знак молота Тора. — Я видел своими глазами! МЫ ВСЕ ВИДЕЛИ! Б-б-б-белая С-с-смерть... Тварь из-под земли... проглотила же его! Целиком!

Он обвел безумным взглядом своих товарищей, ища поддержки.

— Это он! Тот узкоглазый урод, чужак, что жил в бараке с другими уродами! Он ушел под землю в пасти демона! А теперь... теперь он падает с неба на синем драконе?!

Гусейн рухнул на колени прямо в воду, закрывая голову руками и раскачиваясь.

— Рагнарек... Как вы не понимаете, тупые вы шлюшьи дети, это начало Рагнарека! Мертвые возвращаются верхом на чудовищах, значит Локи сорвал цепи и отворил врата Хельхейма! Сама Владычица Мертвых разжала свои пальцы и выпустила его обратно… Мы все прокляты, Одином забыты… Ждет нас только смерть. СМЕРТЬ НАМ!

________________________________________________________________________________________

P.S.: узнать, что было дальше и поддержать автора можно на бусти! Ссылка в примечании.