Драконий Хребет

Глава 1. Люсия Стевец.

Когда-то давно, гордая черноволосая Люсия Стевец совершила настоящий подвиг: отдала жизнь за любимого мужчину. Нет, она не умерла, защитив его, не кинулась на летящую на него стрелу, не укрыла его своей спиной. Она совершила кое-что более болезненное и героичное.

Когда Люсии было девятнадцать, ею восхищались все, кто хотя бы слышал о ней. Она уже на тот момент закончила школу и Академию Искусств по специальности скульптура. Она прочитала около миллиона книг, умела отличить, казалось бы, одинаковые картины двух разных художников по мельчайшей детали, разбиралась в сонатах, а некоторые поэмы знала наизусть. Но скульптура была тем, что удавалось ей лучше всего. Её работы были настоящими шедеврами: у людей, сделанных ею из воска, глины, гипса, был настолько живой человеческий взгляд, что становилось жутко. Словно живого человека облили воском и заставили стоять в Музее Глиммербруба долгие годы неподвижно. А чего стоили её крокодилы! Жуткие, в натуральную величину, каждая складочка на их коже, каждый бугорок на их теле – всё вселяло ужас, настолько живыми, настоящими они были.

Жаль, что скульптур было немного. В Музее Глиммербруба был крохотный зал, посвящённый статуям, среди них Люсии принадлежали две девушки: Матильда Вистес, богиня природы, изображённая Люсией с крохотной ромашкой в руке и улыбкой, полной умиротворения, с нежным взглядом и шёлковой накидкой на хрупких плечах, и Эстер Харт, первая императрица Миднайт Хот, статная властная женщина, с короной на голове, скипитром в руке и в бархатном императорском пончо. У ног богини и императрицы стояли крокодилы. Один был покрупнее и стоял, смотря куда-то вдаль очень кровожадно, с жутким оскалом. Второй поменьше, и взгляд его был словно добрее, он лежал, положив голову на передние лапы. Почему именно крокодилы? Разве мало милых, добродушных животных? Зачем Люсии вселять ужас в смотрящих на её скульптуры? На эти вопросы у художницы ответа не было. Она тактично молчала или переводила тему, когда речь заходила именно о крокодилах.

Было в Люсии ещё кое-что, за что её так сильно любили. Она и сама была, словно вылеплена, выточена из мрамора чьими-то заботливыми руками. Её глаза цвета ольхи под солнцем, всегда блестели энтузиазмом, жаждой творчества и знаний, её чёрные кудрявые волосы искрились по спине, словно ручей, переливающийся на солнце. Подбородок, скулы, нос – каждая черта её лица была настолько аккуратной, словно кто-то вымерял по линейке, создавая её. На стройной фигуре модные для того времени приталенные платья с расшитым стразами поясом смотрелись так, словно были её кожей. Ей подходило всё, но больше всего – огонь в её глазах. Он притягивал к себе и не давал высвободиться.

Так случилось с Маркусом. Он всю жизнь до встречи с Люсией посвятил уютному магазинчику на окраине Глиммербруба, в котором трудились его деды и отец. Вся семья Уитмор была мебельщиками, причём неплохими. Все жители столицы знали и любили их кожаные диваны, дубовые столы, ясеневые шкафы. Маркус не отличался талантом, но отличался исполнительностью. Он прекрасно выполнял своими руками все задумки отца, и не хватало ему лишь одного: художественного взгляда. Он попросту не умел придумать что-то новое, что-то своё. И сколько бы ни сидел над чертежами, а мыслей в голову новых не приходило. По правде сказать, он и не был в восторге от этого. Он больше любил готовить. Потрясающие получались у него морковные пироги, кексы с ирисками, торты с вишней. Но такой талант не приносил ему ни дохода, ни признания, а потому забросил он его далеко и надолго.

Встреча с Люсией была знаменательной. Отец Маркуса Теодор искал человека, который сможет создать несколько фигурок оленей из золота. Заказчиком Теодора на сей раз был весьма богатый и не обделённый вкусом человек, который желал, чтобы именно золотые олени украшали спинку его новой кровати. Теодор очень ответственно отнёсся к делу и решил нанять профессионала, чтобы олени получились не только изящными, но и реалистичными. Теодор нашёл Люсию в Музее и договорился о встрече, но, к сожалению, сам на встречу прийти не смог. Эпидемия новой страшной болезни, которую разносили кошки по всей округе, скосила и его. То был первый день болезни, и шансов на выздоровление было ещё очень много.

Маркус должен был прийти в Звёздную Таверну в семь вечера. Но почему-то именно сегодня его конь был так непослушен и упрям, что опоздание Маркуса составило целых полчаса. Он увидел Люсию, когда она уже выходила из Таверны. Блеснули её глаза в свете тусклого фонаря, и Маркус больше не захотел уходить от неё.

За кружкой лотосового вина они обсудили заказ, Люсия согласилась выполнить работу. После они поболтали обо всяких мелочах и решили прогуляться вдоль реки. Уже светила полная серебристая луна, река была тихой и спокойной, отражала чёрное ночное небо. Деревянные мостики и резные лавочки украшали реку, в воздухе пахло сыростью, клёном и лотосовым вином. Это был первый вечер Люсии и Маркуса, но совсем не последний.

Любовь вскружила голову молодым очень быстро, и началась их история. Поначалу Люсия чувствовала себя самой счастливой в мире: Маркус носил её на руках, выполнял любой её каприз и возносил её на пьедестал. Люсии снова завидовали все вокруг: талантливая, умная, красивая, выходит замуж за пусть и не самого, но всё же достаточно богатого привлекательного Маркуса, которому сулят светлое будущее папин магазин, наследство и талант. Теодор умер всего через пару месяцев после свадьбы сына. Настали тяжёлые времена: мать только и делала, что ревела в своей комнате, сильно исхудала, перестала спать и есть, и вскоре покинула этот мир вслед за мужем. Люсия была сиротой (отчего все ещё больше восхищались её талантом и успехом). Ей пришлось взвалить на себя все домашние дела, пока Маркус занимался магазином. Помимо дома, у новых родственников Люсии была своя ферма: несколько куриц, гусей, свиней и коза. Это тоже стало обязанностью молодой жены.

Магазин всё пустел. Маркус продавал лишь то, что уже умел делать. За новые необычные заказы он не брался, а старые не нужны были богачам и аристократам. Люсия долго наблюдала за мучениями мужа в поиске своего таланта, но настал день, когда молча наблюдать было уже нельзя. Маркус принял решение закрыть магазин.

- Мы работаем себе в убыток уже полгода. Если бы не ферма, мы бы умерли с голода уже давно, - Маркус смотрел в окно и пил ароматный тыквенный кофе, сваренный женой минуту назад. – Сегодня вновь пришлось отказаться от заказа. И как ему в голову взбрело заказать стеллаж с крокодильим рельефом?! Нет, ну ты представляешь? Вырезать из дерева настоящие крокодильи хвосты, лапы, глаза, чешую! И что только в голове у этих людей?!

- Я могу помочь, - Люсия вспыхнула энтузиазмом, но не подала виду. – Ты же знаешь, я умею создавать крокодилов.

- Люси, милая, - Маркус одарил жену снисходительной улыбкой, словно она – пятилетний ребёнок, который принёс папе кляксу на бумаге и просит оценить. – Да, очень милые у тебя получились ящерки для Музея, но мебель – это немного другое, понимаешь? Она должна быть крепкой, качественной, на века. Тут не нужны сувенирные статуэтки.

Люсия промолчала. Она давно смирилась, что её скульптуры – просто милые бесполезные сувениры, сделанные без особого таланта и навыков. Отчего новых скульптур ни в Музее, ни где-либо ещё, не появлялось.

- Но мы же ничего не теряем, если я попробую? – тихо сказала Люсия через пару минут тишины. – Репутация магазина и так пострадала, ты собираешься закрыть его. Давай возьмём последний заказ? А если я сделаю не то, что от меня требуется, то мы ничего не теряем.

Маркус посмотрел на жену всё с той же снисходительной улыбкой. Потом хлебнул кофе, отвёл взгляд к окну и добавил:

- Что ж, тебе всё равно нечем заняться больше, - он поставил кружку и направился к спальне. – Заказчик – Джо Уоллес, хозяин лучшей швейной мастерской «Поталь».

Так и начались совершенно другие времена для семьи Уитмор. Джо Уоллес выкупил потрясающий стеллаж с крокодильим рельефом, Маркус получил оплату и понял, что можно и не закрывать магазин. А сам магазин получил вторую жизнь. Люди снова начали ходить и заказывать, только вот никто не знал, что мебель для них на станке создаёт не Маркус, а сама Люсия, долгими ночами, после целого дня работы по дому и на ферме.

Время шло, и Люсия становилась «всё хуже». Сначала Маркус закопал поглубже талант Люсии: мебель, которую она создавала, нравилась всем, кроме него. Он называл эти произведения искусства самыми обидными словами, которые только знал. Готовила и убиралась Люсия так же отвратительно. Даже пол блестел не так «игриво», как раньше. Животные, по мнению Маркуса, выглядели и чувствовали себя ужасно, ферма выглядела неухоженно, её было стыдно показать людям. Лишь Маркус со всем справлялся хорошо: болтал с заказчиками, выслушивал комплименты в его адрес насчёт «его» мебели, профессионально тратил огромный заработок жены на азартные игры в тавернах и пабах.

Люсия любила его всем сердцем. Не было ничего в мире сильнее её любви. Знала ли она, что Маркус каждый второй вечер тратит заработанные ею деньги на крепкие напитки и азартные игры? Конечно. Откуда бы ещё он мог вернуться под утро, когда она, измотанная работой, только укладывалась спать? Причём возвращался без денег и с запахом дорогого изумрудного виски. Но Люсия молча сносила всё. Ведь нужно же мужу отдохнуть после работы.

Так продолжалось год за годом. Пока Люсия не забеременела. Маркус, естественно, был счастлив. В семье ведь появится наследник великого мебельного магазина, а ему, Маркусу, ничего для этого не нужно делать.

Люсия мечтала стать матерью давно. Только вот загвоздка: придётся выбирать. Бросить работу над мебелью, значит потерять доход и признание, которые так нужны. Бросить работу по дому и ферме тоже нельзя: так семья останется без еды. Совмещать всё это с заботой о маленьком ребёнке? Невозможно. К сожалению, в сутках лишь двадцать четыре часа.

Девять месяцев размышлений ни к чему не привели. Люсия всё ещё не представляла, что же ей делать и что её ждёт. Ответ пришёл так неожиданно, что Люсия даже не стала обдумывать его.

Иногда Маркус слишком уставал, отчего видеться с заказчиками приходилось тоже Люсии. Это был один из таких вечеров. Дул холодный октябрьский ветер, оранжевые и жёлтые листья разлетались под ногами и вихрем уносились вдаль. Над рекой, резными лавочками, мостиком и повисшим в воздухе запахом сырости и клёна, расстилались осенние сумерки. Люсия одёрнула пальто, которое с трудом скрывало её большой живот, и зашагала быстрее, ёжась от холода.

- Я не знаю, что делать, - жалобный голос донёсся до Люсии. Ведомая странным чувством, она остановилась и обернулась. На лавочке сидела рыжеволосая молодая девушка, закрыв лицо руками. Её обнимал крепкий парень в тёплом пальто, со светлыми прядями, торчащими из-под шапки. – Мы уже столько лет пытаемся, но это бесполезно. Видимо, мне не суждено стать матерью.

- Дорогая, любимая моя. Если так решили боги, нам придётся принять это. Но я всегда, всегда буду рядом с тобой, слышишь? Я буду любить тебя до последнего вздоха. Наша любовь и вера сильнее всего на свете. Мы всё преодолеем и обязательно станем родителями. Я обещаю.

С помощью Люсии парень сдержал своё обещание. Так у этой прекрасной семьи и появился долгожданный ребёнок: в корзинке у входной двери, согреваемый октябрьским солнцем и красным одеялком. Маркус же получил новость о том, что его ребёнок родился мёртвым. Конечно, следующие несколько лет Маркус от горя не мог заниматься ни бизнесом, ни женой. Зато смог найти утешение: молодую, лёгкую Грейс, которая была так впечатлена его обаянием и успехом, что его жена не стала преградой для него.

Жизнь Люсии же продолжала идти своим чередом. Чтобы не впадаать в уныние, она пообещала себе никогда не узнавать, как поживает та семья с её ребёнком, и обещание она сдержала. Многие годы работы днями и ночами давали о себе знать. Огонь в глазах давно потух, волосы приобрели серебряный цвет, фигура осунулась, лицо стало сухим и морщинистым. В двух статуях, что всё стояли в Музее, жизни было больше, чем в некогда яркой Люсии. Лишь одно не менялось: её любовь. Маркус оставался всё таким же, и любила она его всё так же.

Одна ночь изменила всё. Ночь, когда Люсия услышала шум с улицы, и пошла проверить. Часто Маркуса приносили домой в беспамятном состоянии его друзья. Но тут в обнимку с его обмякшим телом стояла худенькая Грейс. Она смотрела на Люсию с жалостью и сожалением, большими оленьими глазами. Люсия поняла всё в ту же секунду. Она пригласила Грейс в дом, уложила мужа в спальне. Пока Грейс пила мятный чай, Люсия, как и всегда переодела его в пижаму в клетку, сложила его вещи на стул, спустилась вниз.

- Как давно вы вместе, Грейс? – Люсия говорила тихо, понимающим и трепетным тоном, словно Грейс в этой ситуации – бедная жертва, заплутавшая овечка, которой нужно помочь.

- Семь лет. Мы познакомились в Звёздной Таверне, я там подрабатывала за баром. Маркус был тогда в ужасном состоянии. Постоянно рыдал, говорил, что потерял сына, наследника. Сказал, что у него такая никудышная жена, что даже родить нормально не смогла. Что он собирается от неё уйти, потому что так жить больше не может. Мне было жалко его. Он сидел до закрытия, остался один в Таверне. Когда наступило утро, он уснул за барной стойкой. Я пыталась разбудить, узнать, где он живёт, кто его жена, но безуспешно. Пришлось отнести его к себе домой. Я живу там совсем близко. На утро он поблагодарил, извинился за неудобства и ушёл. Но на следующий вечер вернулся. Принёс цветы. И после этого приходил очень часто. Все семь лет, несколько раз в неделю, он проводил ночь у меня. Скажу честно, Люсия, я не хотела разбивать семью. И сейчас не хочу. Спустя год наших отношений я поняла, что бросать вас он не собирается, и решила сама уйти. Но он сказал, что вы страшно больны, вам осталось недолго, и он не может бросить вас в таком состоянии. И вот прошло ещё шесть лет. И я влюбилась в другого мужчину. Ещё полгода назад я сказал об этом Маркусу, но он продолжает таскаться за мной, преследует везде. Сегодня я нашла его спящим и пьяным на лавочке у своего дома. Решила привести к вам. Простите, Люсия. Если бы я могла хотя бы догадаться, что всё совсем не так, как он говорит, я бы не провела с ним и ночи.

Люсия не злилась. С её глаз не текли слёзы, в сердце не скребли летучие мыши, боль разочарования не давила грудь. Ничего. Только пустота, сметающая всё на своём пути, мёртвая тишина. Когда за Грейс захлопнулась дверь, Люсия вернулась в спальню. Час, а может и больше, она стояла неподвижно, словно скульптура, смотрела безжизненными глазами на спящего мужа. Она любила каждую ресничку на его глазах, любила изгиб его густых тёмных бровей, любила блеск каштановых волос, любила щетину на точёном подбородке, любила, как его алые губы дрожали, когда он сопел или переживал о чём-то. Любила, как он улыбался. Даже его снисходительная улыбка, когда он говорил о «несуществующих талантах» Люсии удосуживалась её любви.

В нос Люсии ударил до боли знакомый запах. Лотосовое вино. Он пил лотосовое вино, думая о своей возлюбленной. Спустя тридцать долгих лет, ольховые глаза Люсии вдруг снова загорелись.

Больше никто и никогда не видел Люсию Стевец-Уитмор.

Глава 2. Охота на ведьм.

Ведьмы жили в Миднайт Хот с самого его основания, с тех самых пор, когда ещё не было империи Миднайт Хот, было лишь скромное поселение у подножия Драконьего Хребта, на Северо-Западе. Жить они старались вместе, большими семьями в больших поместьях, рядом друг с другом, постоянно поддерживая связь. У них был свой свод правил, Магический Кодекс. По нему они всегда держались в стороне от людей, не нанося им никакого вреда. Политика, экономика – всё это их не касалось. Они жили своей общиной, в которой всё было слажено и не нуждалось в поддержке людей. Целые тысячелетия этот порядок не нарушался. За любую, даже самую малую, магию в сторону людей, будь то помощь или вред, ведьма отвечала перед Судом Инквизиции – специального отряда из обученных людей и ведьм, которые следили за порядком на границе магии и реальности. Чаще всего Суд назначал казнь путём сожжения ведьмы на костре.

Так продолжалось до недавнего времени. Империя Миднайт Хот поделена на графства, в которых у власти стоит один доверенный человек. Графство Твинбрус, самое северное в империи, принадлежало семье Горвуд, с самого его основания. Горвуды прекрасно справлялись: графство процветало. Пока самый молодой из них, новый граф Ирвин Горвуд, не пришёл к власти. Он с помощью тирании и жестоких расправ подчинил себе Отряд Инквизиции и направил всю его силу на полное истребление ведьм в Твинбрусе. Вся империя была шокирована тем, что могущественный Отряд послушался деспотичного графа, а ведьмы не оказали сопротивления. Тогдашний император Миднайт Хот был в ярости из-за наглого поведения графа, лишил его всех почестей и должностей, сослал его в Чёрный Караван – тюрьму на самом юге страны, безжизненную пустыню, отбывая наказание в которой люди мечтали о смерти. Фамилия Горвуд стала нарицательной и означала теперь человека, ненавидящего магию, но спокойствие в империи было недолгим.

Спустя несколько лет Ирвин вернулся. И не просто вернулся, вернулся с огромной армией, с самовольно освободившимися заключёнными Чёрного Каравана и кучей единомышленников. Целью его была не только месть, но и полная власть над империей, и он этого добился. Свергнув императора, он жестоко расправился над ним и его семьёй и захватил власть.

Империю охватывали страх и паника, до мятежа было совсем немного, но Ирвин предвидел это. Назначив себя императором, первое, что начал он вещать во всех уголках империи – он не тиран. Не убивал он никогда ведьм просто так, не заставлял Отряд Инквизиции совершать противоправную и неоправданную жестокость. Оказалось, это ведьмы в Твинбрусе взбунтовались, много появилось случаев вреда простым людям, а в ответ на праведные решения Суда о казни, они рассвирепели и начали мстить невинным жителям. Пока каждый ослик империи вещал о доброте и справедливости Ирвина, ведьмы вдруг начали бунтовать по всей империи, начиная со столицы, с Глиммербруба. Участились случаи нападения их на невинных жителей. По ночам они пробирались в дома, воровали детей, грабили и убивали хозяев. И справедливый Отряд Инквизиции, по настоянию величайшего и добрейшего Ирвина Горвуда вершил своё правосудие, потихоньку избавляя империю от жестоких ведьм.

Были и странности в этом всём, конечно. Например, зачем ведьмам воровать детей? Зачем грабить? Ведьмы живут в своих поместьях, которые обставлены старинными семейными ценностями. Продать одну шкатулку – и два поколения смогут жить, не работая. Хотя все ведьмы работали. Такова уж их натура – трудолюбие и немагическая польза обществу очень ценятся в их кругах. Плюс все ведьмы отличались блестящими талантами, которыми не мог похвастаться ни один человек. Их картины, книги, песни, всё это нравилось людям, а потому неплохо покупалось. Да и потом, убийства, совершённые ведьмами, были слишком уж простыми. То воткнут кухонный нож в сердце, то затянут удавку на шее. Приложив пару усилий, любая ведьма может убить человека с помощью одного лишь заклинания. Об этом знали все. Ведь среди ведьм тоже встречались преступники или жаждущие мести обманутые жертвы. Убийства руками ведьм были легко отличимы от человеческих, потому что жертва ведьмы была то обескровлена, то слишком аккуратно обезглавлена, то сердце её было вырвано из груди и валялось рядом.

Следующая странность заключалась в том, что самые известные семьи столицы почему-то не знали ни одну жертву. Чуть ли не каждый день глашатаи горланили по улицам: «Бедная Алия Пирт, её похитили под покровом ночи кровожадные ведьмы, безутешные родители Алии умоляют Отряд Инквизиции помочь им отыскать дочь и наказать виновных», «Семья Брейенхарт найдена утром с перерезанными глотками, ведьмы совсем обезумели», «Одинокий старик Чарли Чавик убит ночью ведьмами, охотившимися за его коллекцией бриллиантовых статуэток». Но ни о семье Пирт, ни Брейенхарт, ни Чавике никто не слышал. Странные нелюдимые семьи? Может, недавно переехали? Или их знал кто-то другой?

Были и более известные жертвы. Но так уж странно совпало, что жертвами вдруг становились те, которые накануне непременно плохо отозвались либо о новом императоре, либо об Отряде Инквизиции. Каждый, кто сомневался в правомерности действий власти или правдивости их заявлений, вдруг оказывался сам жертвой какой-нибудь кровожадной ведьмы. Совпадение это или нет, никто не знал, но со временем в империи все и боялись, и уважали власть и все действия Отряда.

Время шло. Империя была зачищена от ведьм полностью, наступило затишье. Убийства прекратились, люди могли выдохнуть. Жаль лишь, что из-за ведьм появились другие последствия: слишком много средств было брошено на их отлов и казни. Империя стала беднее, люди стали больше работать и меньше зарабатывать, магазины и лавки пустели. Но император обещает, что вот-вот всё образуется. Нужно лишь немножко подождать. Вера и желание жить лучше не гаснут в сердцах людей, отчего они продолжают стараться, всё больше и больше, на благо семьи, близких людей, государства. Несмотря на «магическое затишье», Отряд Инквизиции не дремлет. По новому закону, изданному не так давно Ирвином Горвудом, убить теперь нужно любую ведьму, которая лишь попадётся на глаза. Запрещена абсолютно любая магия, и любой её носитель должен умереть в очищающем огне костра. Охота на ведьм продолжается.

Глава 3. Особый заказ.

- Плесни-ка мне ещё елового рома, - девушка подвинула в сторону бармена пустой деревянный стакан. Бармен кивнула, достала из-за барной стойки бутылку с тёмным мутным содержимым, откупорила деревянную пробку и налила в стакан ром.

- Ты сегодня сама не своя, Мэй, - сочувствующе сказала бармен. – Постоянно молчишь. Что-то случилось? Я слышала, тебя вызывали в переговорную к императору.

- Да, Джеки, в этот раз слухи оказались правдой. Честно, я не знаю, что делать, - Мэй сделала глоток. Её горло обжёг горький вкус елового рома, но, проливаясь в груди тягучей карамельно-древесной рекой, согревало и давало расслабление. Тревожные мысли утихали, тело становилось мягче, Мэй захотелось рассказать подруге о тяжёлом разговоре.

- Что же он хотел?

Утреннее известие о том, что император вызывает Мэй к себе, слегка подпортило для неё вкус утреннего кофе с имбирным печеньем. Были задания, с которыми император обращался к ней, но они поступали через почтальона в виде краткого письма. Если он вызывает к себе, значит что-то серьёзное. Мэй не стала тянуть, быстро оделась, запрыгнула на коня и помчалась во дворец.

Стражники, серьёзные и подтянутые, молчаливые, как восковые фигуры, проводили Мэй по бесконечному каменному коридору, украшенному дорогими подсвечниками, коврами, скульптурами и картинами. Во дворце царила тишина и чистота, девушке было не по себе. По мере приближения к переговорной тревога в сердце девушки нарастала.

Император сидел на золотом троне под слабым светом свечей. Перед троном располагался длинный дубовый стол со стульями. Рядом с троном, справа – небольшой столик секретаря с печатной машинкой. Мэй видела императора редко и мельком. Лишь однажды, после очень трудного задания, он удосужился лично поблагодарить Мэй, даже пожал ей руку и приветливо улыбнулся. Сейчас же он сидел на троне, насупив брови, смотрел не на девушку, а словно куда-то мимо. Его лицо было испещрено морщинами, походило на рыхлый неудачный пирог желтовато-землистого цвета. Глаза его были стеклянными, нос острым и длинным. Губы нервно сжаты. На лысой голове корона, а на тучном бесформенном теле – шоколадного цвета бархатная накидка.

Император кивнул в сторону двери, и стражники покинули переговорную. Мэй стало ещё больше не по себе. Она молча смотрела в карие глаза императора, надеясь разглядеть в них хотя бы намёк на хорошее настроение, который бы облегчил сейчас её тревогу.

- Присядь, - хриплым голосом тихо сказал император. Мэй села на ближайший к трону стул. Выдержав паузу, император вновь заговорил: - Ты оказала большую услугу империи и мне в частности. Народ может жить и дышать спокойно благодаря тебе. То, с чем не справлялся великий Отряд Инквизиции, справлялась всегда ты. И я думаю, ты понимаешь, зачем я тебя позвал, - император посмотрел в глаза Мэй. Да, теперь она понимала. – Самое опасное место во всём мире – Драконий Хребет. Вокруг него ходят легенды, но не все они являются легендами. Многое из того, что говорят – правда. Монстры, чудовища, существа, даже от названий которых кровь стынет в жилах. Все они созданы ведьмами. И, как ты знаешь, их никто не трогает. Если к ним не лезть, то и они не опасны. Драконий Хребет веками живёт сам по себе, но пришло время это изменить. Стало известно, что именно Северо-Западная часть Драконьего Хребта стала убежищем для одной очень опасной ведьмы. Она жестока, кровожадна. Некоторое время назад она жила в Глиммербрубе, натворила здесь много плохих дел, Отряд Инквизиции выследил её и даже ранил. Они были уверены, что она мертва, но она выжила и скрылась в горах. Посылать армию на Хребет означает отправить их на верную смерть. Рисковать таким количеством воинов и охотников я не могу. И я бы не обратился к тебе, если бы ситуация не обрела неожиданный и трагичный поворот. В конце концов, твой покойный отец был профессионалом своего дела, он был предан Империи как никто другой, и справлялся со всеми заданиями на отлично, даже самыми сложными и опасными. Как жаль, что сейчас его с нами нет. Я уверен, его смерть – проделки ведьм, жаждущих мести и крови. Мерзкие существа. Я вижу, как ты похожа на него. Такая же сильная, смелая, преданная. Только тебе я могу доверить это опасное задание.

Император подошёл к единственному в переговорной окну и замолчал. Тишина окутала помещение тревогой и страхом, лишь барабанящий на улице дождь напоминал Мэй, что она жива, она здесь, её сердце всё ещё бьётся.

- У меня шестеро детей, Мэй. Все они дороги мне, как воздух, как вода, как вся моя жизнь. Мой младший сын, Тревор Горвуд, оказался слишком амбициозен. Его рвение к схваткам, опасностям, защите Империи оказалось слишком велико. Он услышал о том, что опасная для нашего государства преступница скрывается в горах, собрал доспехи и отправился к ней, - император снова выдержал паузу и вернулся на трон. – Мой сын пропал на Драконьем Хребте, Мэй. Уже не один отряд воинов, стражей, инквизиторов и охотников пытался найти его. Но вот уже неделю от него нет ни слуху, ни духу. Как и от тех, кого я отправил на его поиски. Ты – моя последняя надежда. Я знаю, что твой талант охотницы, всеобъемлющие знания о магии, а также ненависть к мерзким ведьмам – то, что уже неоднократно спасало Империю, и сейчас это те качества, которые могут спасти моего младшего сына.

Как только император замолчал и выжидающе посмотрел на Мэй, девушка встала ровно, словно оловянный солдатик, посмотрела в глаза императору взглядом, полным уверенности, готовности к бою, жажды спасения.

- Великий император, для меня большая честь стать вновь полезной Вам, Вашему сыну и нашей Великой Империи. Я сделаю, всё, что от меня требуется и даже больше. Ради Вас и Вашей семьи отдать свою жизнь – для меня награда. Даю Вам слово сделать всё, что смогу, чтобы вернуть Вашего сына целым и невредимым, а голову мерзкой предательницы доставить Вам.

Мэй поклонилась. В глазах императора, всегда таких пустых и гордых, мелькнула надежда. Он мог отдать всё, лишь бы вновь увидеть сына, и вот он услышал то, что придало ему надежды. Он и не сомневался в Мэй. Она была верна Империи и принципам ненависти к ведьмам.

- Мэй… - Джеки, только что услышавшая о содержании разговора императора с подругой, с жалостью смотрела на неё. – Я даже не знаю, что сказать. Это же так опасно…

- Я знаю. Я читала всё, что известно о Драконьем Хребте. Люди не знают и половины из того, кто составляет население этого места. Но я и знаю некоторые секреты, связанные с этим местом. Джеки, у меня нет выбора, ты же знаешь. Да, я действительно могу отдать жизнь за Великого Императора и нашу страну, но ты же знаешь, если бы я отказалась, я бы умерла как предательница, повешенная на Рассветной Площади. Таков закон, и он прав.

- Я горжусь тобой. Ты так много уже убила этих мерзких ведьм, знаешь, я уверена, что и с этой ты справишься. Я буду очень скучать, буду молиться за тебя, дорогая подруга. Береги себя.

Джеки тепло улыбнулась. То ли третий стакан рома, то ли улыбка Джеки так согрела Мэй, но ей стало так тепло и хорошо, что поклонило в сон. Идя по тёмной ночной улице под моросящим дождиком, Мэй думала о Звёздной Таверне. Вот уже многие годы она приходит туда по вечерам. Иногда выпить, а иногда просто пообщаться с Джеки, которая уже двенадцать лет там радует народ согревающими в любую погоду напитками. Родители Мэй умерли уже давно, ещё когда она только отучилась в школе. Тогда она только-только решила, что из её знаний о магии и навыках стрельбы из лука пора извлекать пользу: Мэй решила стать охотницей на ведьм. Но не успела сказать об этом любимым маме и папе. Они, как и полагается влюблённым, умерли в один день. Жуткий пожар, обрушившийся в тот день на Ясеневую улицу, за считанные минуты превратил всю жизнь Мэй – её дом, родителей, книги, - в пепел. А потому сейчас, под тёплым августовским дождём, Мэй думала о Звёздной Таверне. Самом родном месте, которое у неё было. Джеки и её барная стойка – вот, по чему Мэй будет скучать, выполняя задание в горах. «Я вернусь, обещаю» - прошептала Мэй, обернувшись к Таверне.

Глава 4. Паб "Голова гнома".

Дорога обещала быть долгой и утомительной. Несколько дней и ночей в пути оставляли на Мэй и её лошади следы усталости. Но вот уже был виден конец этой долгой дороги и начало большой миссии, ради которой всё и затевалось. Окресности Твинбруса, самая холодная часть Империи, уже покрытая осыпавшимися листьями и ледяными осенними ветрами, подходили к концу. Мэй находилась на самой окраине графства, в месте, где процветали нищета, болезни и беззаконие. Здесь было жутко даже днём, что уж говорить о холодной ночи конца августа. У лошади уже совершенно не осталось сил и Мэй понимала: пора отдыхать. И чем больше, тем лучше. Ведь до Сумрачного Леса, окружающего Драконий Хребет, рукой подать. Блуждая по разбитым улочкам серого городка, Мэй искала пристанище. Конечно, ей хотелось оставить лошадь в тёплом месте, в котором бы она тоже неплохо могла отдохнуть и набраться сил, но улица был наполнена лишь какими-то полуразвалившимися каменными домиками, между которыми жили свою лучшую жизнь огромные крысы, уютно разместившиеся на кучах мусора. Наконец, Мэй приглянулся яркий свет, доносящийся из одного домика в самом конце улицы. Словно луч света в полной темноте, окошко этого домика давало Мэй надежду на последнюю нормальную ночь перед миссией. И было таким счастьем, что прям слева от домика был большой навес со столбами и настеленным на полу сеном. Своеобразная стоянка для лошадей. Как же удачно. Мэй не могла нарадоваться своей удаче. Привязав лошадь, она оглядела дом. Он выглядел более крепким, чем все в округе, но всё же был немного покосившимся. На окнах виднелись трещины, крыша выглядела совсем уж ненадежно, кое-где её явно прогрызли крысы. Единственное, что внушало доверие – тяжёлая дубовая дверь. Крепкая и надёжная. Над ней – вывеска с надписью «Голова гнома» и изображением хитро улыбающейся гномьей мордашки в зелёном колпаке. Некоторые буквы с вывески отпали, на их месте лишь были невыцветшие на солнце тени букв, когда вся остальная вывеска была бледной и старой. Из окон доносился не только свет, но и музыка, крики, смех, топот. Местный паб на окраине. Что ж, тоже неплохо. Выпить, пообщаться с местными жителями, узнать за ночлег. Может, и что-то съестное найдётся.

Паб, конечно, не выглядел особо уютно внутри. Всё было так же, как и снаружи: облезлые стены, вместо барной стойки длинный ряд самых разных кухонных тумб, за которыми сидел в старом поломанном кресле худощавый старик с повязкой на глазу и постоянно громко смеялся, обнажая почти беззубый рот. Несколько столов, стульев и диванчиков, которые явно давно пора выкинуть. Тусклый свет свечей, скрипучая музыка и запах пыли вперемешку с табаком и крепким алкоголем. Люди вокруг выглядели так, словно прожили всю жизнь в Чёрном Караване. Старые, уставшие, в каких-то обносках.

Поговаривали, что в графстве Твинбрус раньше не было таких местечек. Это было уютное северное графство, в котором всегда царила атмосфера праздника и процветающей аристократии. В основном, здесь жили богачи и трудяги, которые добывали золото в местных шахтах. А ещё Твинбрус называли «графством гномов», потому что местные жители верили в их существование. Говорили, что гномы помогали в шахтах, благодаря чему золотодобывающая отрасль не стояла на месте. Здесь всегда было полно всех этих милых гномьих вещиц: дети любили ходить в колпаках и с накладной бородой, в каждом саду стояли фигурки гномов, отмечали «Гномий Ямс» - праздник, в который благодарили гномов, передавали через шахтёров им подарки, запекали печенье в виде гномов и делали любимое гномье угощение – тыквенный пирог. И, конечно, много работали. Убирали в саду, собирали урожай, украшали город, чистили улочки, читали стихи на площади. Но потом, с приходом Горвуда к власти, гномы стали олицетворять что-то загадочное, таинственное, одним словом – магическое. Конечно, самих гномов не существовало никогда, но верить в них было так же плохо, как верить в доброту и бескорыстность ведьм. Поэтому вся эта шелуха ушла на второй план. Давно уже никто не отмечает Гномий Ямс, не ставит гномов в саду и не носит колпаки и бороды. Но главное, что изменилось в Твинбрусе – золотые шахты перестали приносить доход. Золота в них вдруг просто кончилось, а иногда, когда кто-то из работяг всё же находил какой кусок, этого едва хватало на зарплату шахтёрам. Графство быстро обеднело, а холодный его климат добил ситуацию. Уровень бедности и бандитизма заметно вырос, а люди озлобились от усталости и холода. Теперь Твинбрус стараются объезжать стороной.

Мэй посмотрела на покосившуюся табуретку возле «барной стойки». Неизвестно, выдержит ли она хоть кого-то, но Мэй после долгой дороги так хотелось посидеть хоть на чём-то, кроме лошади.

- Есть еловый ром? – спросила Мэй у одноглазого старика.

- А не рано ли такой красавице пить алкоголь? – ехидно прохрипел старик.

- Если ты думаешь, что у меня есть настроение выслушивать твои мерзкие шуточки, то ты ошибаешься. Хочешь налить мне выпить или ещё поиспытывать судьбу, домогаясь до меня?

- Какая дерзкая. Ты откуда такая? Не боишься сидеть тут одна?

- Старик, у меня есть официальное разрешение на убийство и оружие с собой. Думаешь, я получила всё это за нежную улыбку и добрый взгляд?

- Ладно, держи свой ром. Ты из Отряда? У нас тут давно не проходит отлов, всех давно казнили.

Ром в бутылке был мутно-зелёного цвета, отчего доверия к напитку было мало. Но и выбора у Мэй не было. Она сделала глоток из деревянного стакана и чуть было не выплюнула обратно. На ром из столичной таверны это мало походило. Вкус был, словно ёлку облили бензином и добавили сверху углей из костра.

- А настоящий еловый ром у вас имеется? Или только это убожество?

- Ну, ты точно не местная. Даже не из нашего графства.

- У меня задание от императора. Отправляюсь на Драконий Хребет.

Глаз старика округлился, брови поднялись. Пара мужчин, что сидели рядом и еле ворочали языками в увлекательной пьяной беседе, замолчали и обернулись.

- Одна?! Туда давно не отправляют ни воинов, ни стражников, ни Отряд. Почему в такое опасное место отправляют одну девочку?

- Я – личная наёмница нашего великого императора. Мой отец был охотником Лиги, который отказался служить Лиге и служил императору.

- Так ты – дочь Дариуса Шторма?

- Ты знал его?

- Все знают о нём. Великий человек. Долгое время состоял в Лиге Охотников, но, как известно, император долго пытался подчинить её себе. Смог подчинить только Дариуса, так как его верность Империи оказалась сильнее верности Лиги. Его ненавидели все ведьмы и все охотники, считали предателем и крысой, которую купил император. Но народ-то знает правду. Нас не проведёшь. Дариус служил именно нам, простым людям. Делал всё для нашей защиты. В конечном итоге он стал предводителем главного Отряда Инквизиции в Империи, убил столько ведьм, что ему даже скоро поставят памятник. Я уверен, что тот пожар, в котором он с женой погиб, не случайность. Это всё мстительные ведьмы или бывшие дружки-охотники.

- Ты действительно Мэй Шторм? – спросил один из пьяниц, что сидели слева от Мэй. До неё донёсся запах его перегара, отчего Мэй начало подташнивать. А голод и усталость это только усиливали.

- Да. Старик, а еда есть?

- Для нашей новой гостьи есть всё, - хитрый и мерзкий тон старика сменился добрым и радушным. Хотя, кто знает, может Мэй просто показалось, после выпитого рома.

- Говорят, ты пошла по стопам отца. Уже немало ведьм прикончила, при том, что не требуешь взамен золота и драгоценностей. Говорят, вообще живёшь скромно. Знаешь, конечно, о твоих способностях и силе говорят много хорошего, но всё же, почему тебя отправили на Драконий Хребет одну? Ведь ты даже не принадлежишь Лиге, да и очень молода. Почему ты не состоишь в Отряде? Неужели, не берут? – мужик с перегаром всё не успокаивался. Энтузиазм и любопытство были сильнее даже его алкогольного опьянения, он всё говорил и говорил без умолку.

- Держи, всё, что есть, - старик достал из тумбочки тарелку рыбных палочек, несколько кусков чёрствого хлеба и пару солёных огурцов. Мэй дала ему пару монет, но старик отказался. – Мы благодарны тебе и твоему покойному отцу за всё, что вы сделали и делаете. Ешь на здоровье.

- Спасибо, - Мэй надкусила палочку и повернулась к любопытному мужику. – Меня долго звали в Отряд, но я не хочу. Я делаю то, что делаю. Для отца и для Империи. Мне для этого помощники не нужны. Меня отправили на Хребет, потому что мне доверяют. Я справлюсь. И никакая Лига мне не нужна.

- Звучит слишком самоуверенно, - за спиной Мэй раздался бархатистый басистый голос, а на её плечо опустилась тяжёлая смуглая рука с татуировкой рун на пальцах.

Руны. Охотник.

Лига Охотников существует столько же, сколько существуют ведьмы. Существует легенда, что в те древние времена, когда люди и ведьмы жили в согласии друг с другом, одна из ведьм влюбилась в человека, которому дала слишком многое. Она так боялась потерять его и так хотела защитить от любой беды, что, пойдя против всех ведьминских принципов, наложила на него заклинание, которое дало ему большую силу. Руны на его руке означали, что он – сильнейший из людей. Руна на указательном пальце говорила о крепком здоровье, которое не может скосить ни одна болезнь, руна на среднем пальце – о такой ловкости, что никто и никогда не увидит его даже при свете дня, если он того не захочет, руна на безымянном – об остром уме, позволяющим выйти из любой сложной ситуации, руна на мизинце – о развитых органах чувств, позволяющих лучше слышать и видеть, а руна на большом пальце давала безграничную силу, которой нет ни у одного из людей. Таким образом, тот парень стал сильнее всех людей, хотя и не мог стать таким же, как ведьмы. Та ведьма стала изгоем, её очень быстро лишили сил, а её возлюбленный оказался не просто завистником и лжецом. Он лишь использовал влюблённую в него ведьму, чтобы получить то, что ему нужно, а потом, став сильнее, убил её. Так и началась охота на ведьм. Он основал общество мужчин и женщин, ненавидящих ведьм, поделился с ними своей силой и назвал это Лигой Охотников. Охотников на ведьм. Каждый, у кого появляется эта сила, появляется и соответствующая руна на пальце. Вступив в Лигу, можно получить только одну, но, увеличивая свою силу с помощью тренировок и многочисленных убийств ведьм, можно получить и ещё руны.

На руке, которая легла на плечо Мэй, было три руны. Большой, указательный и средний пальцы. Руна на мизинце могла быть только у одного охотника – у лидера.

Мэй подняла голову. На неё смотрел высокий крупный и крепкий, как скала, смуглый парень с чёрной бородой, выглядывающей из-под капюшона. От него пахло холодным лесом после дождя, крепким алкоголем и миндалём.

- О, Призрак! Давно тебя не видели, - улыбнулся одноглазый старик и поднялся с кресла, чтобы пожать руку охотнику.

Глава 5. Эльфийские леса.

Мэй и Призрак выбрали «уютный» столик в углу паба. Там было особенно темно и пыльно, из окна доносились завывания ветра и даже слегка чувствовались его морозные порывы через щели и трещины на стекле.

- Какая бы ты ни была способная, Мэй, отправить тебя на Драконий Хребет – очень глупое решение, - Призрак сделал глоток гоблинского эля и отвёл взгляд в сторону. Под капюшоном охотник прятал янтарные глаза, которые блестели под слабым светом свечей, как текучий мёд на солнышке. Волосы его были слегка растрёпаны, немного грязными, и эта неопрятность придавала ему особенно привлекательный вид. Он был, словно медведь, большой, грозный, но такой мягкий и тёплый. Его фигура, уверенный взгляд, крепкие руки и небрежные черты лица вселяли уверенность, чувство безопасности.

- Разве можешь ты так сомневаться в решении Великого Императора? – Мэй вскинула бровь. Её нос слегка дёрнулся от недовольства и непонимания.

- Ты, наверное, мало знаешь об охотниках. Мы не подчиняемся власти. У нас своя система, своя власть. Тот факт, что мы не свергаем правительство, не устраиваем бунты и мятежи, не совершаем разбои и грабежи, вовсе не означает, что мы подчиняемся. Нам просто не интересно это, понимаешь? – на этом слове он пристально посмотрел ей в глаза. Мэй почувствовала себя, как тающий на солнце снег, и каждый глоток рома, и каждый взгляд большого мужчины усиливал это ощущение. Она казалась самой себе такой крошкой по сравнению с ним, словно он сейчас обхватит её всю своей огромной тёплой ладошкой и засунет себе в карман вельветовой серой толстовки. – У нас нет цели захватить мир, нет цели подчинить себе невинных людей, мы, наоборот, хотим освободить их. И пока правительство занимается своими делами, даже не подозревая о нашей великой миссии, мы идём к своей цели.

- Освободить? От ведьм?

- Почти. Слушай, я не могу рассказать тебе всё. Лучше ты мне скажи. Какой глупой надо быть, чтобы согласиться отправиться на Драконий Хребет? Или у тебя не было выбора?

Мэй нахмурилась. Она ненавидела, когда её называли глупой. Обычно она сразу доказывала силой, что она не глупая. В ловкости и физической силе Мэй действительно превосходила многих, хотя и не была крупной. У неё имелись рельефные крепкие мышцы, но крупной или устрашающей её фигуру назвать было сложно. И, несмотря на это, удары её были весьма болезненны для её обидчиков. Бить Призрака ей не хотелось. Нет, она не боялась его, но на него словно не хотелось злиться и нападать. Даже то, как он назвал её глупой, звучало как-то по-доброму, что ли.

- Во-первых, я считаю своим долгом служить Императору. Это дело моего отца, дело моей жизни. Я готова отдать жизнь за процветание Империи. Во-вторых, с чего ты взял, что я не справлюсь? Знаешь, почему мне доверяет Император? В отличие от Отряда и воинов я знаю очень много. Я побеждаю ведьм не только силой, но и умом. В моих руках оружие покруче сабли и лука, это знания. И о Драконьем Хребте я знаю больше, чем кто-либо из них.

- У тебя она есть, да? – Призрак заговорил очень тихо, почти не слышно. Он приблизился к лицу Мэй, отчего запах миндаля стал ощущаться ярче. Взгляд Мэй упал на косой шрам на переносице охотника. Достаточно глубокий, кожа на нём была заметно светлее. Он шёл от его левой брови и заканчивался у правой ноздри. В голове девушки сразу возникла картина, как этот большой сильный парень сражается со старой, скрюченной ведьмой, которая направляет на него магический луч, от которого он не успевает увернуться, и на его шероховатой коже цвета кофе с молоком появляется шрам, делающий его лицо ещё более привлекательным. – Книга о ведьмах? У каждого охотника она есть, и я предполагаю, что когда Дариус ушёл из Лиги, он решил не избавляться от неё. Наверняка столичные охотники искали его именно из-за этого. По большей части, нам плевать на предателей. Он не первый, кто решил отправиться на государственную службу вместо выполнения нашей великой миссии. Знаешь, неудивительно. Там хорошо платят, обеспечивают всем: жильём, питанием, медициной. Я уверен, вы жили хорошо, благодаря его решению уйти из Лиги. Иначе пришлось бы всю жизнь кочевать из леса в лес и питаться белками и оленями на костре. Но хранить книгу он не мог. В ней всё, что известно о ведьмах, и как их убить. Люди не должны даже знать о её существовании, не то, что видеть её или читать. Так что, вряд ли охотники искали его из жажды мести, скорее, просто хотели забрать то, что может принадлежать только им. И, я так понимаю, сейчас она у тебя.

- Нет, Призрак. Она сгорела в том пожаре, который унёс жизнь моих родителей. И да, он ушёл из Лиги не ради денег и удобств. Кое в чём ты ошибся. И вот ещё в чём: я не глупая. Я знаю про Источник, знаю про то, что охотники не просто хотят истребить ведьм, но и подчинить себе драконов и завладеть их силой. До прихода к власти Великого Императора о ведьмах и охотниках знали мало, люди жили как бы сами по себе. Потом же, ведьмы решили захватить власть над людьми, превратить их в своих марионеток. Того же хочет и Лига. А Император хочет избавиться от Источника, который даёт магию, и тогда весь этот кошмар закончится, настанет мир.

- Значит, Дариус всё же выдал книгу Императору. Что ж, тогда всё очень плохо. Ничего, девочка, скоро ты всё узнаешь и всё поймёшь. А пока поспи.

На этих словах весь мир вокруг Мэй поплыл, цвета потускнели, голоса стихли. Голова стала такой тяжёлой, а веки ватными, что тело Мэй просто обмякло на обшарпанном деревянном столе.

Пятнадцать лет назад. Глиммербруб, Ясеневая улица.

Рассветное солнце озарило лучами белокурые кудри. Было так ярко, что лица почти не было видно, только нежные тонкие губы, сияющие в тёплой улыбке. Девочка лежала головой на его коленях, чёрные гладкие волосы, словно жидкий шёлк, струились по его ногам вниз, к скрипучему деревянному полу. Комната была наполнена светом, теплом, морозным зимним воздухом с улицы, детскими игрушками, книжками, запахом хрустящего снега, тёплого молока с мёдом и имбирными пряниками.

- Пап, а ты завтра снова уедешь? – спросил нежный детский голос.

- Да, моя ночка, уеду, - его голос звучал тепло и мягко, растекался по ушам, словно медовое молоко, которым пахло в комнате.

- Надолго?

- Не знаю. Но обещаю, что вернусь, - папа всегда держал своё слово. Он всегда возвращался, заполняя радостью всё вокруг, словно рассвет после долгой ночи.

- Почему ты не останешься дома?

- Моя любимая отважная Мэй. К сожалению, кругом полно ведьм, которые несут в себе огромную угрозу. Они злые и кровожадные. Твой папа помогает нашей Великой Империи, нашему доблестному повелителю избавиться от них.

- Но почему это должен делать ты? Разве повелитель не может сам их убить?

- Он один, а ведьм много. Мэй, пойми, наша Империя – самое важное, что у нас есть. Она даёт нам крышу над головой, еду и воду, безопасность и возможность наслаждаться каждым прожитым днём. Наш Император очень многое сделал для нас, мы должны ответить ему тем же. Как ты защищаешь свои игрушки, когда кто-то хочет их отобрать, так и мы все должны защищать Империю, когда на неё нападают. Это наш долг.

- Я тоже буду охотиться на ведьм, когда вырасту?

- Если захочешь, я обязательно тебя научу. Но сначала нужно закончить школу, хорошо?

- Хорошо.

Повисла тишина. Тёплая, уютная тишина. Был слышен скрип снега под окном, видимо, во дворе снова шастали собаки. Было слышно спокойное, размеренное дыхание отца, стук его сердца.

- Пап, а почему я не похожа на тебя и маму? – Мэй вдруг решила узнать это именно сейчас, вопрос возник в голове из ниоткуда.

- Ты – ночка. Звёздная прекрасная ночь. Я – солнечное утро, рассвет. Видишь, какой я светлый? – папа шутливо улыбнулся. – Мама – жаркий летний день. А ты – восхитительная ночь. Ты нужна, чтобы вслед за тобой наступило утро, а за ним – день.

Мэй уже тогда понимала, что это лишь красивая сказка для любимой дочери. Наверняка, у их непохожести вполне безобидные и понятные причины, но эта сказка была любимой для Мэй. Она чувствовала себя такой нужной и важной после этих слов.

Что-то с грохотом упало на пол…

Мэй хотела было резко вскочить, но не получилось. Голова была тяжелой, в глазах всё плыло, тело было ватным, ей было ужасно холодно и её трясло, а во рту словно началась ужасная засуха. Она медленно повернула голову в сторону исходящего недавно шума. Сон кончился.

В домике, где лежала Мэй, пахло мёдом и миндалём. Было чисто и уютно, словно домик какой-нибудь феи. На маленьком окошке у кровати – нежные бежевые занавески в цветочек, в центре комнаты большой пушистый ковёр, а стены – в книгах. Резные стеллажи, разных размеров и форм полочки с книгами, в стене справа – большая арка, за которой виднеется кухня, а прямо перед кроватью Мэй – тяжёлая дубовая дверь. Кровать Мэй была мягкой, а девушка была укрыта пушистым зелёным пледом, но её это не спасало от озноба. Источником шума, что разбудил Мэй, был Призрак. Он стоял у арки и уронил с полки какую-то тяжёлую книгу.

- Что происходит? – хрипло проговорила Мэй. Призрак обернулся. Он был в одних спортивных штанах на голое тело, волосы были мокрыми и слегка взъерошенными, а на плечах виднелись татуировки – какие-то узоры.

- Очнулась. Доброе утро, - Призрак говорил спокойно и непринуждённо, словно всё происходящее – вполне нормальный и логичный исход событий. Он сел на кровать рядом с Мэй. – Ты у меня.

- Что я тут делаю?

- Ты была слишком болтливой вчера, мне пришлось немного тебе помочь.

- Ты что-то подсыпал мне?

- Да. Это для твоего же блага.

- Зачем?

- Это не столица, Мэй. Это окраина обедневшего городка, место, от которого рукой подать до Драконьего Хребта. Ты хотя бы немного понимаешь, что здесь за люди? А я скажу. Бедные и злые. Ты разболтала всему пабу, что ты из столицы, ты – доверенное лицо самого императора, и что ты отправляешься туда, откуда можешь и не вернуться живой. Ты сама-то понимаешь, насколько ты – лёгкая добыча?

- Ты, огромный перекаченный борец с несправедливостью, решил, что раз я такая хрупкая на вид, да ещё и, как ты самоуверенно подумал, «болтливая глупая девочка», то я не смогу постоять за себя перед кучкой жадных стариков?! Я не перестаю поражаться человеческой глупости и самонадеянности, Призрак.

- Твоё «спасибо» принято.

- Ага. Можешь засунуть его в ближайшего немощного старичка, с которым собираешься сражаться.

- Какая ты хамка. Наверное, чувствуешь себя паршиво? – Призрак всё ещё смотрел на Мэй с неким состраданием. Несмотря на то, что девушка недовольно сжала губы и отвернулась к окну. – Я заварил чай с жасмином и вишней, отлично помогает встать на ноги.

- Тащи. И захвати что-нибудь перекусить, хочу поесть перед дорогой.

- Ты всё ещё собираешься на Драконий Хребет?

- Нет, что ты, дядя, похожий на медведя, исцелил мою тупость, спасая меня от несуществующей угрозы, и теперь я покушаю и отправлюсь в свой розовый домик на дереве, а остаток жизни буду молиться за его здоровье.

Призрак приподнял брови и глубоко вздохнул. Ему не нужно было ничего говорить. Выражение его лица идеально говорило за него – «ну и дура».

Он ушёл на кухню. Мэй, справляясь с жутким сдавливающим чувством в груди и голове, скинула с себя одеяло и встала. Она была в своей майке и кожаных брюках, на ней не было носков, куртки и жилета, полного самого разного оружия.

- Где мой конь и моё оружие? – крикнула она на кухню недовольным тоном.

- Не переживай, мартышка, твоего коня было легко узнать среди остальных. Он выглядит слишком здоровым и сытым для этого городка. Я привязал его у себя на участке, накормил и напоил. Оружие и рюкзак под кроватью.

- Я сейчас достану это всё и метну в тебя охотничий нож.

- Хорошо, я не буду называть тебя мартышкой, - вздохнул Призрак. – Успокойся и иди есть.

Ароматный чай с жасмином и вишней, а также сендвичи с беконом и черничный круассан захватили собой всё внимание Мэй. Охотничьи ножи, самоуверенные мужчины и опасные магические существа – всего этого больше нет. Только ароматная и аппетитная еда. Мэй села на барный стул за кухонную тумбу-остров и набросилась на свой завтрак. Кухня Призрака была просторной и светлой – тумбы и шкафчики из светлого дерева, на окнах – всё те же занавески с цветочками, на полу снова тёплый и уютный ковёр мятного цвета, и такого же цвета сзади Мэй стоял мягкий диванчик с кучей вязаных подушек. На стульях – вязаные сидушки, а у стены – ещё один стеллаж с книгами. Такой огромный и совершенно необычный. Мэй, доедая последний сендвич, даже подошла поближе, чтобы рассмотреть. Это был стеллаж с крокодильим рельефом. Тут и там были крокодильи лапы и хвосты, сделанные с потрясающей точностью. Но больше всего впечатляли глаза. Они словно были живые, словно смотрели в самую душу. По спине Мэй пробежал холодок.

- Это шедевр, - только и смогла проговорить она, проглатывая кусок сендвича.

- Тут я согласен. У нас много мебели, но этот стеллаж – самый необычный предмет мебели, что у нас есть.

- «У нас»?

- Да. Я сам из Глиммербруба, как и вся моя семья. Там процветает наша швейная мастерская «Поталь», может, слышала? Мои родители заказали этот стеллаж в каком-то мебельном доме, который раньше был самым лучшим в столице. Этот стеллаж сделал хозяин этого дома, причем взял довольно небольшую цену. Когда я и моя старшая сестра выросли, мы немного не оправдали надежд наших родителей на продолжение семейного бизнеса. Сестра вышла замуж за шахтёра из Твинбруса и решила переехать к нему. Родители, конечно, хотели, чтобы она, как старшая, продолжала семейный бизнес. Но в решении выйти замуж и переехать они всё равно её поддержали, и подарили ей свадебный подарок – этот потрясающий стеллаж. Я тоже не оправдал их надежд. Решил стать охотником. Мне никогда не сиделось на месте. Теперь же родителей больше нет. Сестра с детьми и мужем вернулась в столицу, продолжать бизнес. Я же иногда остаюсь ночевать в её доме.

Мэй была удивлена. Конечно, она знала об этой швейной мастерской, но то, что Призрак – сын её покойных владельцев, её поразило. Получается, они с Призраком могли видеться гораздо раньше? В школе, в парке, в библиотеке?..

С завтраком было покончено. Мэй привела себя в порядок и собралась уходить.

- Подожди, я с тобой, - сказал Призрак и начал одеваться.

- На Драконий Хребет? – удивилась Мэй.

- Да. Я помогу тебе. Безвозмездно. Я отличный охотник, моя помощь и защита не повредят тебе.

Мэй вздохнула.

- Мне не нужны ни помощники, ни, уж тем более, защитники. Жарить сендвичи и печь круассаны у тебя получается явно лучше, чем сражаться с магическими монстрами. Так что, спасибо за завтрак и ночлег, но я отчаливаю.

- Почему ты отказываешься? Так любишь рисковать?

- Рисковать я буду, если возьму тебя. Ещё следить, чтоб ты никуда не вляпался, и никакой монстр не сожрал тебя.

- Я всю жизнь посвятил охоте, у меня три руны, я сильнее любого монстра, понятно?

- Докажи это на кухне, ладно? Всё, я ушла.

Призрак крикнул Мэй вслед «упёртая мартышка», но дверь за ней всё равно захлопнулась.

До Драконьего Хребта действительно было рукой подать. Мэй домчалась очень быстро. И вот перед ней возвышались огромные изумрудные ели, самое подножие опасного Драконьего Хребта. Тьма густого мрачного леса, расстилающегося перед Мэй, вселяла ужас. В кого угодно, но не в неё. Ведь она знала – впереди самое тихое и спокойное место в этих горах. Там существа, вымолить у которых жизнь будет несложно. Там – великие стражи природы, те, кого не захочется убивать из-за их сказочно прекрасной внешности. Это – Эльфийские леса.

Мэй передвигалась на коне крайне медленно. Этот тихий, тёмный лес, наполненный ароматом хвои, очень опасен. Человеку, недостаточно подготовленному, заблудиться в нём очень легко. Мэй прислушивалась к каждому шороху. Скрип веток на ветру, стук дятла, пение птиц, шелест еловых иголок под копытами коня. Всё казалось таким тихим, умиротворённым. Но Мэй чувствовала, что она не одна. Странное ощущение, что кто-то наблюдает за ней, не покидало её.

Что-то шелохнулось совсем рядом. Мэй остановилась. Она же прошла совсем немного, разве уже дошла до мест, где обитают магические существа? Нет, это невозможно…

Мэй вглядывалась во все вокруг и увидела, как что-то тихонько шеввелится под кучей веток и травы в овраге, в паре метров от неё. Мэй спешилась. Она осторожно подошла к оврагу, абсолютно бесшумно. Куча снова зашевелилась, и Мэй увидела, как из-под этой кучи выглядывает человеческое лицо.

Напуганный взгляд больших глаз светло-коричневого, почти песочного цвета озирался по сторонам. Было видно небольшой острый нос и тонкие поджатые губы. Когда взгляд его поймал Мэй, парень вздрогнул и уткнулся лицом обратно в листву.

- Ты кто? – невозмутимо спросила Мэй. В этот лес входят лишь воины, Лига охотников и Отряд Инквизиции. Напуганный парень в куче листьев? Он явно не из храбрецов. Может, заблудился? Он выглядел достаточно молодо, может, кто-то из приезжих? Хотя, Твинбрус не самый курортный городок в Империи. Да и про Эльфийские леса все знают.

Парень ещё раз посмотрел на Мэй, огляделся и встал. Он оказался высоким худым парнем, достаточно милым на вид, с лицом бельчонка, взъерошенными русыми волосами, тонкими пальцами. Пока он отряхивался, Мэй разглядела на нём металлические доспехи, а под ними – некогда белоснежный костюм, расшитый золотом. Мэй сразу поняла, кто перед ней, и склонила голову.

- Ваше Высочество, Тревор Горвуд, приветствую Вас и прошу прощения за грубость.

- Чщ-щ, успокойся, - тихо сказал принц. – Ты не должна подавать виду, что я сын императора. Кто ты такая, что тут делаешь?

- Ищу Вас, - тихо сказала Мэй, глядя на него недоуменным взглядом.

- Отец нанял тебя?.. Он совсем из ума выжил? Здесь опасные места, а он отправляет девочку-подростка?!

- При всём уважении, Ваше Высочество, но я старше Вас, а также я – наёмная охотница, доверенное лицо Великого императора. Я верно служу Империи многие годы, успешно справлялась со всеми заданиями, данными мне Великим императором.

- Ага, допустим. Так, слушай внимательно. Я хочу избавить нашу Империю от опасности – злой сильнейшей ведьмы, что обитает на вершине горы. Отец считает, что я ещё молод для такой миссии, но я силён и умён. Я не боюсь никаких гномов и феечек, что встретятся мне на пути. Единственная незадача – этот треклятый лес. Я не могу найти путь к вершине. И всё бы ничего, но повсюду шастают воины отца, у которых единственная цель – привести меня домой. Они нашли моего коня, но не нашли меня. Мне надоело прятаться в оврагах, как будто я – сбежавший ребёнок.

Мэй на секунду подумала, что так и есть.

- Я хочу, чтобы ты отвела меня к вершине. Ты же такая крутая охотница. В отличие от этих бестолковых вояк, ты сразу нашла меня.

- Ваше Высочество, при всём уважении, но моя миссия такая же, как у «бестолковых вояк». Я должна привести Вас к отцу.

- Послушай, я должен это сделать. Я должен победить ведьму, понимаешь? Вернёшь меня во Дворец – я всё равно сбегу, зато ты потеряешь драгоценное время, доставляя меня в столицу. Да и потом, какая бы крутая штучка ты ни была, я – сын Императора Миднайт Хот. Будешь препятствовать мне – расскажу отцу во всех красках, как именно ты подговорила меня пару недель назад отправиться одному на Драконий Хребет. Скажу, что ты на самом деле – подлая обманщица, давно в сговоре с ведьмами, и твоя цель – уничтожить нашу великую династию.

- Но Великий Император никогда не поверит в это!

- Думаешь, он поверит девчонке, а не родному сыну?

Мэй была в ярости и отчаянии одновременно. Как ни прискорбно было признавать, но принц прав. Кто она? Молодая наёмница, простая девушка. А он – сын Великого Императора, продолжатель династии. Но что будет, когда Император узнает, что Мэй позволила принцу идти вместе с ней на Драконий Хребет? Остаётся лишь защищать принца ценой собственной жизни и надеяться, что после смерти опасной ведьмы Император оценит старания Мэй, оценит её жертву и желание сына послужить во благо Империи.

Заходя всё глубже в лес, Мэй всё больше чувствовала чьё-то присутствие. После того, как выяснилось, что за ней наблюдал принц, это чувство почему-то не пропало, а сейчас всё больше усиливалось. Вдруг Мэй поняла – слишком тихо. Птицы не поют, ветки не хрустят.

Тревога повисла над Мэй. Тревор шёл вперёд, не замечая ужасающей тишины вокруг. Мэй спешилась и остановила принца.

- Что? – спросил он. Мэй прижала палец к губам, прося принца замолчать. Она посмотрела вперёд. За большими кустами простирался поистине волшебный мир. Зелёная лужайка, полная яркой травы и нежных цветов, на которой паслись белоснежные единороги. Они были гораздо крупнее обычных лошадей, но так завораживающе прекрасны. Чуть дальше можно было разглядеть маленькое озеро, сверкающий водопад, а рядом, на водопое – пегасов. Они были чуть меньше единорогов, но тоже белоснежными и прекрасными, с пышными крыльями, сложенными на спине. Тревор разглядывал всё вокруг, как картинку в детской книжке. Мэй же заметила кое-что странное. Тут и там на лужайке виднелись маленькие холмики, а тонкие деревья вокруг лужайки покачивались, хотя ветра не было. Вся эта потрясающая картинка – лишь на первый взгляд воплощение добра и счастья. Мэй чувствовала, опасность совсем близко.

- Это потрясающе, - Тревор оттолкнул от себя Мэй и двинулся вперёд. Единороги, все как один, обернулись и устремили на него свои взгляды, которые уже не казались сказочно милыми. Пегасы подлетели и окружили его. Мэй знала, что Тревор совершил ужасную ошибку, и ей ничего не оставалось, кроме как броситься за ним. Из холмиков повыскакивали гномы – маленькие бородатые мужчины в колпаках, с острыми клинками в руках, а с деревьев спустились прекрасные эльфы. Худые, высокие, с длинными волосами и заострёнными ушами. В одеждах, сотканных из листьев и коры деревьев. Их белоснежная кожа так и сверкала на солнце.

Тревор и Мэй стояли посреди лужайки, окружённые самыми прекрасными существами, изящными и волшебными.

Мэй знала, что всем этим «сказочным отрядом» заведует эльф. Один из эльфов, самый старый и сильный, считается повелителем всех этих существ, они слушаются его. А также, эти существа созданы не для убийства. Они – стражи природы. Они охраняют этот лес и весь Драконий Хребет от людей с одной целью – защитить редкую и удивительную местную природу. Их самих убить невозможно – они словно духи, они живы, пока живы здешние деревья, цветы, травы. И они сами никогда не убивают. Зато серьёзно ранить, напугать, отравить, прогнать – они в состоянии. Стоит лишь навредить милому цветочку на полянке, и один из единорогов тут же начнёт за тобой охоту. Их рога острее сабель.

Как оказалось, самый старый эльф выглядел весьма молодо. Он был выше остальных, и помимо одежды из листьев и кора на нём сверкали камни: один большой лазурный камень на поясе, пара колец на белоснежных тонких пальцах, а на голове, на венке из тонких веток – ещё один большой лазурный камень. Предводителя эльфов было видно издалека.

- Кто вы? – он говорил бархатным глубоким голосом на эльфийском языке. Удивительно, но Мэй поняла его. Она и сама не знала, откуда знает эльфийский, но ответила на нём же:

- Прошу прощения за вторжение, благословенный эльф, - Мэй поклонилась, как перед императорской семьёй. Откуда ей знать, какие обычаи у эльфийских королей? – Меня зовут Мэй Шторм. Я дочь великого охотника Дариуса Шторма, наёмная охотница Великого Императора. Я клянусь, я здесь – для благой цели. Ни коим образом я не хочу навредить природе. Мне нужна лишь ведьма, что живёт на вершине Драконьего Хребта, она…

- Ты – дочь Дариуса? – эльф перебил её.

- Да, благословенный эльф.

- Меня называют Рассвет. И ты ищешь ведьму, что живёт на вершине?

- Да.

Повисла тишина. Существа стояли и, замерев, смотрели на Мэй. Тревор в недоумении стоял рядом. Он не понимал ни слова.

- Ты выбрала для себя необычную компанию, Мэй Шторм. Амбициозный принц и охотник на ведьм, который всё это время прятался в кустах. Но, раз уж ты их выбрала, значит есть на то воля великой природы.

- Охотник? – Мэй подумала, что ей послышалось. Или она не так уж хорошо знает эльфийский?

Эльф едва заметно кивнул кому-то за спиной Мэй. Толпа гномов привели связанного по рукам и ногам Призрака, с комком травы вместо кляпа во рту. Он был связан аканитовыми верёвками так туго, что едва мог дышать. Один из гномов потянул за конец верёвки, и вмиг Призрак оказался освобождённым, ровно стоящим на ногах. Он выплюнул траву изо рта и самоуверенно посмотрел на Мэй.

- Твой конь не сможет идти дальше. Если ты здесь, то ты знаешь, что впереди тебя ждут Тихие пруды. Живым он там пройти не сможет. Мы приглядим за твоим конём, не переживай. А взамен – прошу, - Рассвет погладил по гриве стоящего рядом единорога. Единорог стоял стойко, словно солдат, и смотрел на Мэй гордым взглядом лазурных глаз. Они были такого же цвета, что и миндалевидные вытянутые глаза Рассвета. – Его зовут Гром. Он понимает тебя, на каком бы языке ты ни говорила, всегда будет слушаться и защищать тебя. Путь предстоит нелёгкий. Но мы ещё увидимся, Мэй Шторм.

Глава 6. Тихие пруды.

Мэй и Тревор следовали по Эльфийским лесам, сидя на единороге. Призрак шёл рядом. Стоит отметить, что волшебные места, по которым следовали герои, не ограничивались эльфами и гномами. У высоких крепких деревьев тут и там появлялись полупрозрачные духи девушек. Их называют по-разному – кто-то нимфами, кто-то дриадами. Но дело вовсе не в их расе, они – храбрые защитники деревьев, ловкие и быстрые. Они могут летать и даже «растворяться» в деревьях и кустах. Но самое удивительное в Эльфийских лесах – разнообразие животного мира. Белоснежные мерцающие лягушки у маленьких озёр, разнообразные птички с яркими крыльями, и целая поляна солнечных оленей. Они искрятся золотистым солнечным светом, при беге оставляют за собой сияющий шлейф, а глубокой ночью, при свете луны, меняют цвет на глубокий голубой, становясь лунными оленями. А некоторые деревья даже имели пару глаз: это не просто деревья, это – прародители. Хранящие в себе великую силу природы, они могут восставать из земли в случае опасности и убивать одним движением ветвей. Но такой угрозы Эльфийским лесам ещё не было, а потому эти могучие деревья неподвижно стоят и наблюдают за своими гостями.

- И что ты делал в кустах? – спросила Призрака Мэй.

- Послушай, я был уверен, что ты попадёшь в неприятности. И так и было. Ты опрометчиво бросилась на лужайку вслед за этим парнем. Тебя могли убить в одно касание.

- Но в итоге тебя схватили гномы. Этот «парень» - сын Великого Императора, Тревор Горвуд. Мы решили вместе принести его отцу голову ведьмы.

- А ты вообще кто? – недовольно спросил Тревор.

- Здесь мы не принцы и не императоры. В таких местах нет места чинам и званиям, - спокойно ответил охотник. – Я – охотник из Лиги Охотников. Меня называют Призрак за мою незаметность и ловкость в делах.

- Тебе пора сменить своё благородное прозвище, - ухмыльнулась Мэй. - Как тебе «Любимчик гномов»?

- Прекрати поясничать. Если тебе не нравится называть меня Призрак, так уж и быть, называй меня по имени, меня зовут Аарон. И кстати, меня схватили из-за вас. Я всегда действую осторожно, а тут пришлось слишком близко подойти к существам. И о чём ты только думала? Ты же говорила, что знаешь всё об этих местах?

- Так и есть. Но Тревор не знал. И, к сожалению, рассказать я ему не успела. Ну, до Тихих прудов идти далеко, мы успеем обсудить опасности, ожидающие нас впереди.

- Мэй, ты вообще понимаешь, что подвергаешь члена династии опасности? У тебя что, мёд в голове?

- А «великий и незаметный охотник» разве не может догадаться, что именно этот самый член династии решил пойти на эту миссию? – строго сказал Тревор. – Или это у него мёд в голове? Знаешь, Аарон, здесь может и нет чинов и званий, но они точно есть там, куда мы в итоге вернёмся.

Аарон замолчал. Его раздражало поведение принца. Как может угрожать ему парень, который моложе, да ещё и подверг опасности себя и Мэй, потому что хотел потрогать единорога?!

- Откуда ты знаешь эльфийский? Даже охотники не говорят на нём, - наконец заговорил Аарон.

- Я не знаю, - ответила Мэй, задумчиво разглядывая дриад, летающих у дерева. – Рассвет, так зовут эльфа-предводителя, заговорил, и я вдруг поняла его.

- Что он сказал? Почему пропустил?

- Я сказала ему, что я дочь Дариуса, и он дал мне единорога и предупредил, что впереди Тихие пруды.

- Твой отец явно скрывал что-то. Если эльфы знают о нём, ещё и пропускают его дочь, то он явно был не просто охотником. Многие годы Лига искала слабые места эльфов, но их нет. Невозможно убить духа природы. Единственный шанс пройти по Эльфийским лесам – преподнести дар природе, например, принести редкие травы или цветы предводителю эльфов. Возможность разнообразить местную природу они очень ценят. А ещё некоторые редкие травы помогают им поддерживать жизнь в местных необычных животных.

- Я знаю обо всём этом и удивлена не меньше твоего. В любом случае, по Тихим прудам мы так легко не пройдём. Я знаю, что у тех существ есть слабые места, но самое главное – убить их главаря. Самое сильное и большое существо, что нам попадётся – главарь. Если обнаружить его слабое место и убить, остальные сбегут, и мы сможем пройти. Тревор, ты должен слушать меня во всём. Ты, Аарон, раз уж увязался с нами, тоже должен слушаться.

- Ну, во-первых, не «увязался». Я вас защищаю. А во-вторых, я и сам всё это прекрасно знаю.

- Ага, конечно, любимчик гномов. Будешь и дальше плескаться самоуверенностью – оставлю тебя на растерзание кем-нибудь маленьким, раз уж тебе это так нравится.

Аарон закатил глаза. Мэй понимала, что случай с гномами был просто неудачным стечением обстоятельств. Аарон силён и умён, он действительно может быть полезен в боях с магическими существами, особенно сейчас, когда на голову Мэй свалились заботы о принце. Но девушке нравилось наблюдать, как он злится и закатывает глаза. Сильный мужчина и упрямая девушка – разве не идеальное сочетание для борьбы с врагом? Её умиляло его спокойствие. Его глаза горели возмущением, но он был спокоен и невозмутим, так он был всё больше похож на большого медведя.

Чем больше темнело, тем сложнее было идти. Даже днём-то этот лес не был освещён идеально из-за густых ветвей, что не давали солнечным лучам добраться до земли. А сейчас, когда небо было чёрным, свет шёл лишь от маленьких далёких звёзд и тонкого месяца, тьма в лесу колола глаза.

Тревор уже дремал на плече Мэй, сидя за её спиной на единороге.

- И когда ты планируешь остановку, Госпожа-упрямая-мартышка? – хриплым голосом спросил Аарон.

- Неужели такой большой и сильный охотник уже устал? Или в нём снова проснулся гномий любимчик? – Мэй наслаждалась возмущением охотника, которое он скрывал за невозмутимостью.

- Ладно. Забыли про любимчиков гномов и упрямых мартышек. Серьёзно, до прудов ещё далеко, стоит набраться сил перед битвой.

- Я знаю. Примерно через сотню метров должна быть Лунная поляна. Там нет никого, кроме лунных оленей, одно из самых безопасных мест в Эльфийских лесах. Если мы не помешаем оленям, мы можем спокойно переспать эту ночь там.

- Олени это, конечно, очень круто, но не схватят ли нас местные существа, пока мы спим?

- Я тоже думала об этом. Но, во-первых, с нами единорог. Они должны понимать, что если мы с ним, то трогать нас не нужно. А во-вторых, если бы даже нас схватили, нас бы доставили к Рассвету. А он нас пропустил.

Лунная поляна оказалась и вправду совсем рядом. Это было волшебное место, устланное тёмной мягкой травой. Повсюду сновали светящиеся голубые олени, отчего вокруг было так светло и так умиротворённо.

Мэй с принцем и охотником заняли маленький уголок поляны, чтобы не мешать оленям. Эти потрясающие дикие создания с опаской осматривали гостей, но не подходили близко.

- Ого… - с восторгом произнёс Тревор, оглядываясь вокруг. – Они такие потрясающие.

- Тревор, нам нельзя к ним подходить. Эти существа очень пугливы, а мы сейчас находимся на самой окраине Эльфийского леса. Это значит, что вокруг гораздо больше живых деревьев, чем мы думаем. Если они почувствуют опасность, от нас не останется даже крошек.

- Я усвоил урок ещё с единорогами, Мэй. Я понимаю всю ответственность, а потому готов тебя слушаться во всём.

- Отлично.

Удобно устроившись на мягкой траве, охотники и принц уснули очень быстро под нежным лунным светом.

Мэй стояла в тёмной избушке. Одно маленькое пыльное окошко на стене справа было завешано тёмной занавеской почти полностью, отчего комнатушка казалось крошечной и тёмной. Мэй знала, что впереди, за столом, который едва видно, кто-то есть. Она знала, но не видела никого.

- Я рядом, - говорил чей-то хриплый женский голос.

- Я не вижу, но чувствую тебя. Кто ты? – избушка, в которой находилась Мэй, была неуютной, но отчего-то девушке было так спокойно здесь. Она словно была снова дома, в тепле и безопасности, словно не было всех этих странных существ, опасных мест…

- Ты знаешь, кто я. Просто посмотри.

- Я смотрю, но не вижу. Я не знаю…

- Знаешь. Посмотри! – голос стал громче. Он словно звучал в голове Мэй. – Посмотри! Посмотри! Посмотри!..

Было так громко, что Мэй зажмурилась, словно пыталась «выключить» звук в голове.

Когда она открыла глаза, она увидела отца. Она лежала неподвижно, и её тело словно не слушалось её. А Дариус был такой молодой, с длинными волосами, с блеском в глазах, без единой морщины. Рядом стояла мама. Тоже Паоторвать глаз. Она была такой яркой и прекрасной, как ранняя осень.

- Я не могу, Дариус. А что, если её будут искать? – мама сильно нервничала, постоянно подносила пальцы ко рту, словно вот-вот начнёт от тревоги грызть ногти.

- Если всё же будут искать, мы отдадим. Но если не будут…

Родители посмотрели Мэй прямо в глаза. Они смотрели с такой любовью, надеждой. А Мэй всё молчала. Она не могла ни пошевелиться, ни даже подать знак, что она их видит и понимает.

На этом сон кончился. Он был сложен и непонятен. И до сих пор хриплый голос отдавался эхом в голове Мэй. «Посмотри!» - всё ещё слышала она. И всё ещё помнила глаза родителей. Кого они прятали? Кого должны были искать? Неужели разговор о Книге…

Под солнечными лучами поляна была совсем другой. Было так светло и умиротворённо, словно Мэй оказалась в раю. Золотистые олени занимались своими делами, а на поляне вдруг расцвели яркие цветы.

Парни проснулись вслед за Мэй. В таком месте сон у всех был крепкий, у всех, кроме Мэй. Но впереди был тяжёлый путь, и лежать на поляне не было времени.

- Я жутко голоден. Я понимаю, что здесь мы не можем нарушать местный природный баланс, но в этих Тихих прудах мы сможем поймать пару рыбок на обед? – спросил Тревор. Он снова ехал верхом на единороге, а Мэй и Аарон шли рядом.

- Боюсь, там не водятся рыбки, - ответила Мэй. Но там, где кончатся Эльфийские леса, можно будет немного поохотится. Но фауна на всём Хребте весьма специфична, и мы не сможем есть первого попавшегося зверька. Надо поискать что-то безобидное и не ядовитое.

Местная природа становилась всё более «обычной» по мере приближения к Тихим прудам. Деревья были всё ниже, кусты и цветы – менее яркими, магических существ всё меньше. Единорог Гром оказался очень чувствительным к изменениям, и именно он указал своим спутникам на границу лесов. Его ржание не многим отличалось от ржания обычных лошадей, но делал это он крайне редко. Мэй остановилась и посмотрела в его лазурные глаза.

- Это граница? Мы покинули Эльфийские леса? – спросила она, и Гром кивнул. И, если всмотреться, то было видно, что природа кругом стала совсем скудной и обычной. Было всё больше пеньков и сухих деревьев, трава тут и там была жёлтой, а кусты чаще голыми.

- Аарон, мы не можем охотиться вдвоём. Кто-то должен быть рядом с Тревором и Громом, - Мэй посмотрела на охотника.

- Оставайся. Я добуду еды на всех. Можете пока поискать наиболее чистый водоём без магических обитателей, чтобы попить и развести возле него костёр.

- Ещё примерно километр до Тихих прудов, думаю, мы найдём что-нибудь.

Мэй с Тревором и Громом шли медленно, не торопясь. Гром знал эти места отлично, а потому быстро помог найти небольшую чистую речушку, уходящую вглубь леса.

Девушка всё думала об охотнике. Учитывая сложившуюся ситуацию, он оказывается весьма полезен. Если так будет и дальше, то путь до вершины займёт меньше времени и принесёт меньше вреда.

Аарон вернулся через час с мёртвым кроликом и тетеревом. Разведение костра и приготовление своеобразного «обеда» заняло много времени, а ещё вызвало много неприятных чувств у Тревора.

- А нельзя было найти что-то, что не нужно убивать? С чего не нужно снимать кожу, перья, отрубать голову? – недовольно сказал он, глядя на жарящиеся на костре тушки.

- Тогда можно было и не ходить на охоту. Покушай вместе с Громом травы, может, тогда в тебе будет достаточно сил, чтобы добраться до вершины.

- Мэй, ну разве ты согласна с ним? Это же мерзко – есть животных.

- Во Дворце ты чем питался?

- Мясом, но я же не видел, как разделывают бедных кроликов.

- Ну тогда мог бы отвернуться, когда мы это делали. Если хочешь поныть, можешь вернуться обратно во Дворец и делать это там сколько угодно.

Тревор ел молча. Голод был для него просто невыносим, и когда запах подрумянивающегося мяска достиг его носовых пазух, он уже не обращал внимания на варварский способ приготовления.

- А почему ты решила заняться охотой на ведьм? – спросил Тревор после еды.

- Это так удивительно? – спросила Мэй.

- Да. Ты такая красивая и хрупкая на вид, почему выбрала такой способ заработать на жизнь?

- Мой отец был охотником. Это благородно и важно для Империи. Я всегда хотела продолжать его дело.

- А чем ещё ты любила заниматься?

- Рисовать. Я обожала это, я могла сидеть над своими картинами целыми сутками и не замечать ничего вокруг. Но после смерти отца, когда моё решение посвятить себя охоте было ещё более важным для меня, времени на картины больше не было.

- А подруги у тебя есть? Ты такая грубая со всеми?

- Я такая грубая только тогда, когда меня раздражают. А подруга у меня есть, Джеки. Она бармен в Звёздной таверне. Почему так много вопросов?

- Хочу узнать тебя получше.

До Тихих прудов герои добрались только к вечеру. Сумерки застилали всё вокруг, висела зловещая тишина. Пруды выглядели вполне безобидно: с голубой почти прозрачной водой, они были разных размеров и форм, но между ними пройти было невозможно – между ними были лишь небольшие островки. Но прямо перед ребятами стоял длинный деревянный мост. Конец его был далеко, но было видно – он вёл к берегу. Берег, на котором Тихие пруды заканчивались.

- Надо поискать тропинку, - сказала Мэй и свернула направо. Гром направился за ней.

- Стой! Ты шутишь? – удивлённо спросил Аарон. – Тут мост.

- Оглянись. Тут только пруды и больше ничего. Мост прямо посреди пруда никак не смущает тебя? Ты хоть что-то знаешь про местных существ? Их главное оружие – обман. Они расставляют ловушки, и ,если ты попался, – ты труп.

- Мэй, здесь обитают ящерицы и змеи. Как, по-твоему, они могли построить мост?

- Нельзя так рисковать. Мы должны найти другой выход. Мост прямо перед нами, что ты планируешь? Прогуляться по мостику и целыми и невредимыми пройти Тихие пруды, словно это загородное озеро? Может, ещё наденем купальники и поплаваем?

- Тревор, что думаешь?

Тревор смотрел на мост. Потом посмотрел на Мэй. Его взгляд выражал сожаление.

- Прости, Мэй. Я устал, хочу побыстрее добраться до безопасного места.

- Тогда стоит добраться до Дворца!

Мэй села верхом на Грома и попросила его идти вправо, искать тропинку.

Тревор и Аарон ступили на мост. Мэй отошла подальше, чтобы её было плохо видно, и обернулась. Она была уверена, что парням грозит опасность, и готова была броситься в бой.

Опасность ждала на середине моста. Когда Тревор и Аарон оказались на полпути к заветному берегу, чистые воды Тихих прудов вдруг помутнели, стали серо-зелёными, а из воды, с плеском и удивительной скоростью, начали появляться магические существа. Огромные склизкие змеи с жаждой крови в глазах, большие ящерицы с острыми когтями и зубами, осьминоги с длинными щупальцами и ядовитыми чернилами, все эти мерзкие чёрно-зелёные твари стремительно приближались к парням с разных сторон, ломая перила моста.

- Беги! – крикнула Мэй, и Гром со свойственной ему магической скоростью понёсся к мосту. На берегу, у моста, из-под земли вылезали троглодиты – какое-то особенно противное подобие ящериц. Они ходят на двух лапах, а передние их согнуты у груди. У них нет шеи и глаз, зато есть большая голова с громадной пастью с четырьмя рядами острых зубов, по которым сочатся ядовитые слюни. Их много. Они лезут и лезут, словно муравьи из муравейника, и идут к своей цели – середина моста. Мэй обнажила меч.

Храбрая охотница буквально прорубала себе путь к парням, тут и там летали части мерзких тел болотных чудищ, сочилась чёрная густая кровь и стекала в воду, окрашивая Тихие пруды. Гром тоже помогал – его рог оказался хорошим оружием, из него то и дело вылетали небольшие огненные сферы, которые ударной волной сносили с ног (или что там у них) магических существ. Кого-то эти сферы убивали, а кого-то просто отправляли обратно в воду. Раненные не возвращались – они уходили глубоко под воду, зализывать раны.

Аарон и Тревор тоже сражались, защищая свою жизнь. Тревору помогал Императорский меч – очень острый и прочный, с выгравированным гербом Империи на рукоятке – такие есть только у членов династии. Аарону помогали два острых охотничьих ножа. У него тоже был меч, но один из осьминогов умудрился обвить его щупальцами и скинуть в воду. Но храброму охотнику неплохо помогала его ловкость и умение одновременно сражаться двумя руками.

Мэй добралась до парней и встала с ними в круг, чтобы защищаться со всех сторон. Существа не заканчивались. Одежда, волосы и лица охотников и принца были уже полностью в чёрной крови. Пока всё шло неплохо – герои успешно защищались, оставаясь невредимыми.

Со стороны Тревора по мосту одна за одной поползли одинаковые чёрные змеи. Такие же крупные, как и раньше, но выглядели иначе. Они ползли медленнее, и из их ртов не торчали клыки и раздвоенные языки, как раньше. Они тихо и уверенно ползли, пока не остановились в паре метров от принца. Как вдруг они поползли все одновременно, и Тревор увидел – у змей нет хвоста, они сросшиеся. Вслед за ними на мост взгромоздилась огромная туша, метра три в высоту и столько же в ширину, с четырьмя мощными лапами с когтями и длинным хвостом сзади. Было удивительно, как мост вообще выдерживает эту громадину. Забравшись на мост, шесть змеиных голов чудовища раскрыли пасти и зарычали. И стало видно острые зубы и раздвоенные языки.

Мэй и Аарон обернулись и в ужасе смотрели на чудовище.

- Гидра… - тихо проговорила Мэй.

- Главарь… - так же тихо ответил Аарон.

Гидра сражалась своими головами, она потянулась ими к Тревору, обнажая пасть, пытаясь укусить его. Тревор, не раздумывая, махнул мечом и отрубил пару голов. Кровь гидры была ярко-алой, как человеческая.

- Нет! – кричали в один голос Аарон и Мэй, когда меч нёсся, рассекая воздух, к головам гидры. Но было поздно.

Гидра остановилась ненадолго, как вдруг, вместо двух голов выросло четыре.

- Святые ламы![1] – вскрикнул Тревор, и все поняли: смерть совсем рядом. Вот она, смотрит шестнадцатью кровожадными глазами прямо на них, смелых и отчаянных.

- Нам нужно найти её слабое место! – крикнула Мэй.

- И ей нельзя рубить головы! – сказал Аарон.

Сражение с гидрой было долгим и мучительным. Головы то и дело летели в воду, а вместо них вырастали новые, ещё более озлобленные. Мэй удалось добраться до её лап и отрубить одну, но это ничего не дало – гидра лишь стала ещё злее. Один раз гидра всё же добралась до Аарона и укусила его в плечо. Так и пришлось отрубить ещё одну из её голов, чтобы яд не успел распространиться по телу. Пока гидра всеми силами пыталась убить своих незваных гостей, остальные существа выжидающе смотрели. Они не нападали, потому что знали – их помощь не нужна. Их лидер, кровожадная и ужасающая гидра, непременно справиться, и скоро они все отужинают свежим человеческим мясом.

Несмотря на укус, Аарон сражался всё с той же храбростью и силой. Даже Гром не отставал – он был боевым единорогом, и страх был ему неведом.

Мэй загораживала собой Тревора. Она знала – его жизнь дороже её собственной. Девушка, храбро сражаясь с гидрой, вдруг поняла – её слабое место то, что скрыто. До чего им добраться тяжело. Она вдруг вспомнила, что у многих магических змей и ящериц весьма слабые позвоночники, так уж устроена их волшебная анатомия. Слабое место гидры – хвост.

- Аарон, я всё поняла! Защити Тревора! – крикнула Мэй. Аарон только и успел, что недоумённо посмотреть на неё, пока она не кинулась бежать прямо на гидру. Охотник встал перед Тревором, который тоже старался сражаться, и крикнул:

- Что ты поняла?!

Мэй отбежала назад, за гидру, чуть не свалившись с моста, так как огромная туша чуть ли не свисала с него. Девушка схватилась за рукоять меча покрепче и с силой воткнула его в основание хвоста гидры. Чудище вскричало, крик её был ужасен, отдавался эхом по округе. Из последних сил, жуткая тварь попыталась напасть на парней, что стояли рядом, но они отскочили назад, и гидра, прикованная хвостом к мосту, не дотянулась. Троглодиты, ящерицы, змеи, осьминоги, которые наблюдали за битвой в ожидании свежего мяса, испуганно попрятались в воде и земле. Восемнадцать голов закрыли глаза. Битва окончена.

[1] В Империи Миднайт Хот религия подразумевает святость лам и альпак. В каждом городке империи есть Храмы, в которых поклоняются Матильде Вистес – Богине Природы. Она создала всё живое из своих собственных частей тела, и жители империи ценят и уважают её жертву. Считается, что людей она создала из собственных органов чувств (что подчёркивает уникальность людей, кто-то видит то, чего не видят другие, кто-то слышит и т. д.), а лам и альпак она создала из своего сердца. У каждого Храма империи стоит статуя ламы или альпаки.

Глава 7. Пустыня страданий.

За мостом дорога лишь недолго была хорошей, дальше начались болота, окружённые редкими деревьями. Лишь к обеду герои, вымотанные, уставшие, без сил и по уши в грязи, дошли до спокойного места. Всю дорогу они молчали. Не было ни сил, ни желания обсуждать что-то, и вспоминать прошедшую битву.

Остановились они у крутого каменистого подъёма.

- Если мы здесь, значит мы уже преодолели высоту, - сказала Мэй, оглядывая подъём. – Мы начали подниматься по Хребту.

- Я не смогу идти дальше, - сказал Тревор. – У меня нет сил. Давайте передохнём здесь.

- Я согласен. Предлагаю пройтись по окрестностям, поискать еду, а потом уснуть прям здесь. Нам всем нужно набраться сил, - Аарон и Тревор посмотрели на Мэй в ожидании её ответа.

- Если кому-то на пути попадётся хотя бы малюсенький ручей, скажите мне. Я хочу и пить, и помыться.

Аарон пошёл налево, Мэй с Тревором и Громом направо. Идти долго не пришлось: Мэй обнаружила двух парней. Они лежали с закрытыми глазами, облокотившись на огромный булыжник. Они были в длинных плащах, из их ножен торчали рукояти мечей, а на головах были треугольные шляпы из бамбука.

- Кто это? – прошептал Тревор. Они с Мэй стояли и смотрели на парней, как на что-то, ещё более необычное, чем гидры и светящиеся олени.

- Посмотри на их форму и оружие. У них в ножнах каеры – косые мечи, они одеты в одежду из восточного хлопка, а на головах – чаалы, часть традиционного восточного снаряжения тайных воинов, шпионов, если по-простому. У одного из них на плече циярский герб.

- Циярский? Но Циярское царство далеко на востоке. Откуда они здесь?

- Для того, чтобы не заблудиться на Драконьем Хребте, есть правило – идти прямо. Сворачивать только по крайней необходимости, но всегда стараться вернуться на ту тропу, по которой шёл изначально. Я вела вас с Аароном всегда по прямой. И, если мы сворачивали, мы возвращались на тропу. Если мы встретили циярских шпионов, то этому может быть два возможных объяснения. Первое: мы заплутали. Мы всё же, каким-то образом, заблудились в магических местах. Второе: заблудились они.

- Давай спросим у них? – Тревор подошёл к воинам.

- Сомневаюсь, что нам это удастся, Тревор. За всё время, что мы говорим, они не сделали ни вдоха.

Мэй оказалась права. Циярцы не реагировали ни на что, а позже Мэй заметила несколько глубоких чёрных укусов на руках воинов.

- Они прошли через Тихие пруды, но словили несколько ядовитых укусов, - утвердительно и с грустью сказала Мэй. – Нам нужно поискать у них что-то ценное для нас.

«Что-то ценное» нашлось. Тревор и Мэй забрали у мёртвых воинов каеры, нашли в их походных мешках жестяные банки с тушёнкой и кашами, две металлические бутылки с водой.

- Нужно взять шляпы, - сказала Мэй, задумчиво глядя на мёртвых шпионов.

- Зачем? Мэй, мы и так ограбили трупы! Ты ещё и шляпы хочешь забрать?

- Во-первых, они им больше не нужны. Как и всё, что мы у них забрали. А во-вторых, после подъёма нас ждёт Пустыня страданий. Солнце там жарит так, что солнечный удар ты получишь в первые минуты нахождения в Пустыне. Тебе так жалко мертвецов, что хочешь умереть сам? Или у тебя с собой стильная шляпка?

Тревор промолчал. Они взяли шляпы и пошли обратно.

Аарон уже был на месте и разводил костёр.

- Места здесь, конечно, не богаты живностью, - сказал Аарон. – Но я нашёл пару дроздов.

- Мы нашли кое-что получше. Пару циярских трупов, - ответила Мэй.

- Циярских? Откуда они здесь?

- Варианта всего два. Либо мы на востоке, либо они заплутали.

Отобедав жареными дроздами и тушёнкой и запив это всё водой, путники завалились спать у большого булыжника, расстелив свои куртки и мешки.

Солнце мягко заходило за горизонт. Аарон крепко спал, а вот Тревору и Мэй не спалось.

- Тебе было страшно? – спросил Тревор, глядя на залитое золотистым светом небо.

- За вас с Аароном – да, - ответила Мэй.

- Почему?

- Я всю жизнь посвятила службе Империи. Умереть за Великого Императора либо членов его семьи – честь для меня. Это не страшно, это правильно.

- А за Аарона почему боялась? Он же весь такой крутой и сильный, - Тревор сказал об этом с усмешкой. Аарон больше казался ему дерзким и самонадеянным, чем крутым и сильным.

- Он отправился в такой опасный путь, чтобы помочь мне. Мы знакомы всего несколько дней, а он решил защитить меня.

- Но ты ведь и сама бы справилась. Ты так уверенно владеешь мечом и своим телом, ты словно сражалась уже много раз с такими тварями.

- Да, но я ценю его помощь.

- Я тоже всегда готов помочь, Мэй. Знаешь, я же не глупый. И особенно сейчас, после того, как я был на грани жизни и смерти. Я подумал о многом. Я всю жизнь жил, думая, что меня недооценивают. Будто все вокруг, включая моего отца, ничего не понимают и не видят во мне храброго воина, которым я являюсь. Все разговоры только об одном: корона, Империя, династия. А мне не нужно это всё. Я хотел битв, сражений, чтобы весь мир говорил о моей силе и храбрости. И, конечно, я думал, что ты такая же, как отец. Видишь во мне только наследника, принца, выросшего в идеальных условиях. Но, несмотря на всё это, пошла со мной. Хоть и путём моего предательского шантажа. Кстати, прости меня за него. Теперь, когда я знаю тебя так хорошо, я бы никогда не наплёл никаких глупостей отцу. Когда я увидел, как ты сражаешься, как спасаешь мою жизнь… я бы умер здесь без тебя, Мэй. Ты такая сильная и храбрая… Обещаю, я отвечу тебе тем же. Я буду делать всё, чтобы помочь тебе, защитить тебя. Я увидел твою искреннюю преданность, самоотверженность. Это для меня превыше всего. С этого момента, Мэй, куда ты – туда и я. Я буду рядом, я буду защищать, помогать, слушаться. Лишь бы только быть рядом с тобой…

Тревор понял, что говорит лишнее. Не обо всех своих чувствах стоит говорить сейчас. Но, повернувшись в сторону Мэй, он понял, что его чувства услышаны не были – девушка сладко спала под вечерним солнышком. Такая храбрая всегда и такая беззащитная сейчас. Несмотря на грязную одежду, лицо, волосы, всё ещё выглядит потрясающе. Словно дикая валькирия, воинственная амазонка. Грациозная и сильная. Ну просто идеал для наследника великой династии.

Рассвет разбудил всех. Проспав половину дня и ночь, путники неплохо восстановили силы, да ещё и оставалась еда и вода на завтрак. А после завтрака предстояло долгое и тяжёлое восхождение на гору. Гром был весьма воодушевлён – он тоже хорошо восстановился после боя, и ему восхождение давалось гораздо проще, чем остальным.

- Как он это делает так легко? – спросил Тревор, с трудом взбираясь по льняной верёвке. Гром не просто взбирался – он буквально шёл, словно это не отвесная скала, а обычная равнина.

- Магические существа, хоть и живут каждый на своей территории, но знают все здешние опасности и особенности. Они не просто защитники, они – уникальное творение магии и природы, - ответила Мэй. Она вытащила крюк из скалы и забросила его повыше.

По мере восхождения Мэй следила за Тревором. На скале крайне тяжело следить за его безопасностью и одновременно пытаться не умереть. Но, когда никто не видит, Мэй смотрела на охотника. Молчаливый, сильный, всегда с серьёзным и задумчивым выражением лица. Даже сейчас, когда его пальцы белеют боли, цепляясь за камни и верёвку, когда его рельефные мускулы напряжены, а по крепкому смуглому телу стекают капли пота, лицо его, со строгими чертами, поджатыми губами, глазами цвета кофейной гущи, - не выражает ничего. Словно он не взбирается по скале, а снова сидит в пабе рядом с Мэй и расспрашивает о её миссии.

Вершина казалась совсем близкой – было видно, что через пару метров подъём заканчивается. Полуденное солнце уже собиралось готовить небо к вечеру, и путники, столько времени проведшие в восхождении на скалу, были сильно вымотаны. Редкие паузы, что они позволяли себе по пути, когда попадался выступ побольше, на котором можно было посидеть и попить воды, совсем не облегчили этот путь.

Мэй первая забросила крюк на вершину. Она взобралась по верёвке, тратя последние силы. Её мотивировало то, что впереди – наконец-то равнина. Больше никаких крутых подъёмов.

Но, поднявшись наверх, Мэй сильно разочаровалась. Её желание стать сейчас маленьким ребёнком, заплакать и всё бросить, было настолько сильным, что она едва сдерживалась.

Это был выступ. Большой, широкий, тут и там торчали кусты и трава, но это выступ. Через пару сотен метров – ещё более высокий подъём.

Мэй не сказала об этом парням, которые вот-вот достигнут цели, доберутся до верха. Она знала – им тоже тяжело. И будет тяжелее, если они будут знать, что сложная дорога не заканчивается.

Аарон вместе с Мэй молча смотрели на подъём впереди. Они слышали тяжёлое кряхтение Тревора. Он уже цеплялся рукой за поверхность. Ещё пара движений, и он стоял рядом с охотниками.

- Не-е-ет! – простонал Тревор, глядя на испытание, которое ждёт впереди. – Я больше этого не выдержу! Я останусь здесь, понятно?!

- Поплачешь в своей кроватке во Дворце, рядом с папочкой, - Аарон раздражительно вздохнул. Его спокойствие явно вот-вот будет нарушено приступом ярости. В его понимании, мужчина не может быть таким нытиком, даже если он принц.

- Тихо, Аарон, хватит злиться, - сказала Мэй и посмотрела Тревору в глаза. – Тревор, мы не сможем остаться здесь, ты же понимаешь? Тебе тяжело, я знаю, нам всем тоже…

- Говори за себя, - перебил её охотник и пошёл вперёд. Мэй закатила глаза. И как такому сильному и всегда невозмутимому вдруг стало тяжело держать эмоции под контролем?

- Мы можем переночевать здесь. Но нам это только усложнит путь, пойми. Там, наверху – нет еды и воды. Там место, через которое пройти живыми будет ещё тяжелее, чем через Тихие пруды. И, чем быстрее мы туда попадём и пройдём через все опасности, тем лучше.

Гром подошёл к Мэй и ткнул носом в её локоть.

- Что такое, Гром? – спросила Мэй. Единорог посмотрел на неё, словно хотел что-то сказать, и кивнул в сторону скалы. – Да, я знаю, нужно идти, я сейчас поговорю с Тревором и пойдём, ладно? – Гром заржал и снова ткнул носом локоть Мэй, посильнее. – Идти прямо сейчас? – Гром кивнул. – Хорошо. Идём, Тревор.

Тревор тяжело вздохнул, но пошёл за Мэй. Аарон был далеко впереди.

Когда Тревор, Мэй и Гром подошли к подъёму, Аарон уже старательно лез по верёвке вверх. Восхождение давалось ему хуже, чем в первый раз, было видно, как ему тяжело и как он устал.

- Гром, мы немного отдохнём и продолжим, - сказала Мэй, но единорог заржал и начал тереться о Мэй. – Ты хочешь, чтобы я залезла на тебя?

Единорог кивнул. Мэй села на его спину и позвала с собой Тревора. Единорог постучал копытами, из его рога появилось несколько небольших огненных сфер, которые подлетели к Мэй и Тревору и превратились во что-то, напоминающее ремни. Полупрозрачные огненные ремни крепко привязали Мэй и Тревора друг к другу и к единорогу. Гром начал подниматься по скале, и делал это гораздо быстрее людей.

- Гром, ты уверен, что стоит везти нас на себе до самого верха? – неуверенно спросила Мэй. Единорог кивнул.

- Если он так умеет, почему не сделал этого раньше?! – раздражённо крикнул Аарон.

- Аарон, это задействует очень много его магии. Если он выдохнется, дальше мы идти не сможем. Он знал об этом, а потому берёг эту возможность на крайний случай, - ответила Мэй.

Единорог остановился. Он понимал, что вернуться за Аароном он уже не сможет, но и бросить друга Мэй никак нельзя. На его спине не было места для троих, но Гром сделал ещё несколько сфер, которые объединились в одну большую, создалось что-то наподобие пузыря, который подхватил Аарона и понёс за всеми наверх.

Гром действительно совершил героический поступок. Там, на самом верху, была равнина, мягко переходящая в Пустыню страданий. Сумерки уже опустились на землю, луна готовилась осветить путь. Но идти дальше никто не мог. Особенно Гром. Он, как только высадил своих пассажиров, свалился без сил на землю. Его глаза были плотно закрыты, а грудь вздымалась и опускалась очень быстро – дыхание никак не восстанавливалось. Мэй села с ним рядом. Она смотрела на него с жалостью и огромной благодарностью. Она гладила его по спине, по бокам, по гриве.

- Спасибо, - прошептала ему девушка. Слёзы подкатывали к её глазам, но она держалась. Совсем не хотелось плакать рядом с двумя уставшими парнями. – Ты самый храбрый конь из всех, кого я знаю.

- Впереди тяжёлый путь, - сказал Аарон, смотря вдаль. Потом он обратился к Тревору: - В Пустыне страданий, помимо палящего солнца и отсутствия воды, есть своя опасность – зверолюди.

- Что? Кто это? – спросил Тревор.

- Они похожи на людей, но с некоторыми звериными частями тела. Гарпии, кентавры, минотавры, циклопы, горгоны, орки. Но они лишь похожи на людей, человеческого в них нет. Разговаривать они не умеют, их единственная цель – не дать нам пройти. Для этого они сделают всё. Убивают они жестоко, а потом с радостью питаются человеческими трупами. У них лишь одна слабость – день. Зверолюди – ночные животные. С первыми лучами солнца они прячутся под землю, под камни. А потому, идти мы будем только днём, под палящим солнцем. А по ночам искать убежище.

- Насколько большая Пустыня страданий?

- Мы здесь точно на пару дней. Может, больше.

Мэй не отходила от Грома. Кроме её покойных родителей никто не жертвовал своей жизнью ради неё. И вот теперь перед ней он – самоотверженный, сильный, храбрый магический единорог, пожертвовавший своим запасом магии и сил, чтобы помочь ей. Сейчас только он и Аарон – те, кто безвозмездно спасают её, помогают ей, защищают. Она уснула в обнимку с ним, лёжа на прохладной, поросшей короткой травой, земле. Аарон и Тревор легли чуть дальше, у малинового куста.

Природа магических мест удивительна. Драконий Хребет – несколько высочайших, огромных, широких скал, устремляющихся в небо. Окружены скалы со всех сторон мрачным лесом, полным духов природы. Прямо за лесом, поднимаясь в гору, встречаются болота и пруды. Места, в которых можно заплатить жизнью за попытку пройти по мосту. Дальше – выше. То пустые равнины, то небольшие леса, то крутые скалистые подъёмы. И, казалось, совсем недавно ты дышал влажным воздухом у прудов, чувствовал запах болот и елей, ступал то по земле, то по зыбучим болотистым берегам. И вот, совсем недалеко, но на порядок выше, - пустыня. Палящее солнце, песчаные холмы, высокие кактусы.

Сейчас путники спали под покровом леденящей ночи у малиновых кустов, вдыхали свежий запах мяты и кориандра, что растут под их усталыми спинами. Но впереди, пройди лишь пару шагов (может, чуть больше) – пустота. Ни мяты, ни живой природы, ни жизни.

Утреннее солнце напомнило охотникам, насколько эта пустыня близко. Жуткая жара разбудила их. Первое, что увидела Мэй, - Грома, жующего малиновые листья. Он здоров и полон сил. Мэй вздохнула с облегчением. Единственное, о чём молила она в своём сне всю прошлую ночь – здоровье и благополучие верного магического друга.

Охотники сняли лишнюю одежду – парни оставили светлые футболки и шорты, надели носки потоньше, шляпы на головы. Обувь пришлось оставить ту же, в которой пришли. У Тревора были лишь его ботинки для верховой езды, с укреплённой подошвой, а у Аарона – кожаные кроссовки. Мэй же была предусмотрительнее – в её рюкзаке оказалась бандана голубого цвета, которую она повязала на голову, тонкая майка, шорты и сандалии.

После того, как все переоделись, парни уставились на Мэй.

- Что? Я готовилась к путешествию, - непринуждённо ответила Мэй и пошла вперёд. Тревор смущённо отвёл взгляд. Что он, что охотник, совершенно не думали о том, что наряд Мэй – идеальное сочетание практичности и подготовленности. Они лишь думали, что даже под палящим солнцем пустыни их спутница будет выглядеть прекрасно.

- У тебя классные ножки, - улыбнулся Аарон, догоняя Мэй.

- Через пару часов мы можем умереть, а ты думаешь о женских ножках? – спросила Мэй. – Мужская половина человечества обречена на вымирание.

Хотя в душе Мэй был приятен его комплимент. И как он совмещает в себе наглость и нежность?

- Мэй, не обращай на него внимания. Он, наверное, всю жизнь провёл со всякими кикиморами в лесах, бегая за бедными зверьками да ведьмами, вот и поражён твоей потрясающей красотой, что даже не может держать себя в руках, - сказал Тревор, и с самодовольной улыбкой посмотрел на Аарона.

- А у тебя, наверное, было столько красоток, да всяких королевских развлечений, что ты даже решил сбежать от них в лес, сражаться с кикиморами? – усмехнулся Аарон.

- Мужественность не расплескайте, мальчики. И да, то, чем вы сейчас меряетесь, не понадобится в Пустыне. А если вы продолжите, то и мериться будет нечем, - отрезала Мэй.

Парни шли дальше молча. Аарон подумал, что Мэй права. Зачем тратить силы и время на спор с этим королевским сопляком? Впереди битва, и, рано или поздно, «принцесса Тревор» проиграет. И путь продолжат они уже вдвоём.

Тревор же подумал, как Мэй остроумна. Ему нравилось даже то, что он никогда не знал, что ответить ей. Он и не хотел. Как можно что-то плохое сказать такой отважной и прекрасной девушке? На это способны только «пустоголовые дикари», вроде Аарона.

К полудню путники уже достигли той части Пустыни страданий, где жара была по-настоящему адской. Гром был верным помощником: он, как всегда, стойко переносил жару, и по очереди вёз на себе усталых охотников.

На этот раз была очередь Мэй и Аарона. Мэй положила голову на косматую шею единорога и закрыла глаза. Солнце было невыносимо: даже смотреть на Пустыню было тяжело. Голова кружилась, воздуха катастрофически не хватало, жажда давила, а воды в бутылке давно не осталось. Аарон, взмокший до костей и уставший, как всегда держался невозмутимо. По его шраму на лице стекал пот, и Мэй, изредка поглядывавшая на него всю дорогу, отметила, что он выглядит привлекательно даже сейчас. Её «поглядывания» в сторону Аарона напоминали ей самой проверку. Она иногда думала: «Нет, глупости. Этот самоуверенный охотник ни капельки не привлекателен для меня» и тогда она смотрела. Видела рельеф его крепких мышц, видела напряжение в его пальцах, видела тёмные глаза, взъерошенные грязные волосы, невозмутимое серьёзное лицо с точёными скулами и поджатыми губами, видела, как блестит на солнце его бархатная кожа цвета позднего заката. И тогда её посещала мысль: «Привлекателен. Он так привлекателен…»

- Давайте отдохнём, - устало вздохнул Тревор и смахнул со лба прилипшие к нему русые пряди волос.

- Трев, сколько можно? – раздражённо сказал Аарон. – Ты пару минут назад слез с единорога. Будь хоть немного выносливее.

- Если бы я не был таким выносливым, я бы и не пошёл на Драконий Хребет. Кстати, Мэй, почему он называется Драконьим? Там есть драконы? Нам биться ещё и с ними?

- Не совсем, - Мэй нехотя подняла голову и посмотрела на Тревора. Он любил, когда она что-то рассказывала ему. Таким спокойным, нежным голосом. Её можно было слушать вечно. – Есть легенда, что вместе с ведьмами в мире появились и драконы. Они были огромны, сильны, дышали огнём. И именно они давали ведьмам силу. Как именно – уже неизвестно. Кто-то говорит о некой энергии, что они могли выделять, и этой энергией питались ведьмы. Кто-то считает, что их огонь был единственным, от которого ведьмы не только не умирали, но и получали огромную силу. И, по третьей версии, что я слышала, ведьмы каким-то образом добывали их кровь. Пили её, и становились сильнее. Но драконы нападали на людей, они были опасны. Их истребили, но коварные ведьмы подстраховались. Из последнего живого дракона они создали Драконий источник – магический и вечный. Его невозможно уничтожить, зато можно с его помощью получить великую магическую силу и жить вечно. Чтобы люди не могли добраться до него, его спрятали на самой высокой в мире горе, а точнее, горном хребте. Так и назвали – Драконий Хребет.

- Люди хотят уничтожить Драконий источник?

- Конечно. Тогда ведь не будет коварных ведьм и их жуткой разрушительной магии.

- Мой отец тоже пытается уничтожить его, как думаешь?

- Думаю, да. Меня отправили сюда ради двух благородных миссий. Спасти тебя, сына Великого Императора, и уничтожить самую сильную и опасную ведьму в Империи, которая решила спрятаться на вершине Хребта. Но я хочу вдобавок уничтожить источник. Император, я думаю, воспримет моё решение правильно, хоть я и действую без его приказа.

- Ты права. Уничтожим его вместе.

- Ага, конечно. Люди и охотники веками сражались с ведьмами, искали Драконий источник, гибли от лап магических существ, а тут его уничтожат везучая девочка и сопливый сыночек императора, - усмехнулся Аарон.

- Хотя бы ради меня перестань быть таким невыносимым, - ответила Мэй, перебив Тревора, который только открыл рот, чтобы что-то ответить наглецу.

- С чего ты взяла, что ради тебя я могу перестать обращать внимание, на вечно ноющего мальчишку рядом? Я здесь, чтобы защищать тебя, а не чтобы стать терпимее к королевским деткам.

Тревор был полон злости и обиды. Он хотел сказать ему всё, что он о нём думает, но перед этим его взгляд столкнулся с золотистым взглядом Мэй. Она понимающе посмотрела на него и помотала головой. Как будто говоря: «Не надо. Держи себя в руках. Будь выше этого». Тревор кивнул и снова посмотрел вдаль. Словно говоря: «Ради тебя – всё, что угодно».

Первый, жуткий и невыносимо долгий день в Пустыне подходил к концу. Солнце уже жарило не так сильно, лёгкий ветерок гулял по песку, золотистый закат ненавязчиво располагался на небосводе.

- Если под землёй и камнями прячутся зверолюди, где нам найти ночлег? Нам ведь нужно найти место, где нас не найдут дикари, да ещё и где утреннее солнце не превратит нас в шашлык в первые минуты завтрашнего дня, - сказал Тревор. К вечеру всем стало получше. И единственное, что до сих пор мучило всех – невыносимая жажда.

- Единственный наш вариант – искать место методом проб и ошибок. Залазить под камни, искать пустые ямы либо рыть их. В любом случае, если и наткнёмся на кого, - до заката они безобидны, - ответила Мэй.

Поиски оказались недолгими и успешными. Через пару сотен метров путники наткнулись на большой камень. Они перевернули его и обнаружили ровный холодный песок. Это не просто пустое убежище, там ещё и не спал никто до их прихода. Потратив последние силы, они вырыли глубокую яму и оставили небольшое отверстие для воздуха.

- Добро пожаловать в могилу, - саркастично сказал Аарон, глядя на их творение.

- Если бы не твой оптимистичный настрой, мы бы не справлялись с этой дорогой вот уже кучу километров, - Мэй ответила тем же сарказмом и самодовольной улыбкой. Аарон посмотрел ей в глаза. С теплом и заботой. Его взгляд говорил о том, как он, несмотря на свои саркастические шуточки, восхищается ею, гордится.

- Мэй, не хочу поддерживать «оптимистичный» настрой Аарона, но, если мы не найдём воды, эта милая постель точно превратится в могилу, - задумчиво сказал Тревор.

- Ты прав. Нужно что-то делать, но, если честно, у меня нет идей.

- Так спроси у своего волшебного единорога. Может, он своим рогом ещё и умеет создавать фонтанчики? Он же любит молчать всю дорогу о полезных для нас способностях, - сказал охотник.

Гром недовольно фыркнул в сторону Аарона и подошёл к Мэй.

- Сможешь помочь? – спросила Мэй. Гром кивнул. – Тебе придётся для этого тратить последние силы и рисковать жизнью? – Гром помотал головой и ткнул носом Мэй. Она взобралась верхом, и они поскакали.

Когда эльф Рассвет приказал Грому идти с Мэй, он сделал поистине королевское одолжение. Несмотря на то, что Гром – обитатель Эльфийских лесов, и никогда не ходит по пустыням, прудам и прочим «прелестям» Драконьего Хребта, он – не обделён интуицией и чутьём. Найти воду в пустыне? Он способен на это. Правда, не совсем в Пустыне. Он – весьма сильный и быстрый единорог, и всего за каких-то полчаса смог вернуться к тому месту, где ночевал в прошлый раз. Там он нашёл небольшое озеро, спрятанное от лишних глаз за ветвистыми ивами, некоторые из них стоят так близко к обрыву, что их наклон со стороны выглядит, будто они вот-вот упадут.

- Какой же ты быстрый, Гром! – с восторгом произнесла Мэй. Она наконец-то дышала свежим прохладным воздухом, вокруг неё не было ни сантиметра песка, а перед ней – целое озеро чистой воды. Она набрала две бутылки, что были у неё в рюкзаке, и они вернулись.

- Почему так долго? – недовольно скривился Аарон, когда Мэй вернулась. – Уже начинается закат. Вы хотя бы принесли воды?

- Ты хоть когда-то бываешь доволен? – Мэй закатила глаза и дала парням бутылки. Они начали с жадностью пить.

- Да. Но ты строишь из себя недотрогу, поэтому мы не можем заняться тем, что сделает меня довольным.

Тревор закатил глаза. Мэй приподняла брови и снисходительно улыбнулась. Но внутри неё появились бабочки, такие прыткие и нежные, они заставляли всё внутри переворачиваться от какого-то тёплого, мягкого чувства. Словно она снова маленькая девочка, качающаяся на качелях, построенных папой, во дворе.

Охотники легли спать в яму, а Гром накрыл яму булыжником. Он в этих местах был в безопасности – на него никогда не нападут магические существа, если он не нападёт сам. Поэтому он спокойно и сладко спал, свернувшись у камня.

Ночь после долгой дороги закончилась так быстро, словно кто-то перелистнул страницу книги. Она просто пролетела, и вот уже новый жуткий жаркий день ждал охотников на ведьм.

В путь отправились незамедлительно, долго стоять на одном месте было нельзя. Но, уже несколько часов спустя, жара была такой, что смерть казалась райским избавлением от страданий.

- Я хочу раздеться, - сказал Тревор, медленно перебирая языком. Он уже не сидел на единороге – он растёкся по его спине, словно сливочное масло под летними лучами солнца.

- Срочно в тень! – сказала Мэй. Её силы тоже были на исходе. – Гром, вперёд!

Гром отнёс Мэй и Тревора к ближайшему булыжнику и оставил их в его тени. Затем отправился за Аароном, и доставил его.

- Мэй, извини, просто мне показалось, что так легче переносить жару и… - Тревор не договорил.

- Ты не виноват. Солнце пустыни может быть таким жарким, что ты сам не заметишь, как умираешь. Желание раздеться, когда оно кажется непреодолимым – верный признак того, что твоё тело уже не справляется с жарой. Как только ты разденешься, ты перестанешь потеть, тебе будет казаться, что стало легче, ты привык к жаре, но это не так. Это будет означать, что влага под солнцем испаряется моментально, ты жаришься заживо. Нам нужно немного отдохнуть в тени.

Все молчали. Отдых в тени казался просто идеальным решением. Жара была гораздо хуже, гораздо более жестокой, чем вчера.

Около часа прошло, может больше, может меньше. Но воины продолжили путь. Полдень наступил. Солнце сияло в самом центре неба, оно словно насмехалось над путниками, с каждым шагом оно словно жарило сильнее.

Вода давно закончилась. Жажда убивала. Силы были на исходе.

- Смотрите! – вскрикнул Аарон, показывая пальцем вперёд.

Все остановились. Впереди они видели оазис – прекрасный зелёный островок, в центре которого – чистейшее голубое озеро. Это спасение!

- Давайте ускоримся! – предложила Мэй. Гром встал прямо перед ней и недовольно фыркнул, но Мэй обошла его. – Гром, не сейчас. Я хочу пить.

Путники ускорились, и Гром понял: нужно предпринять более серьёзные меры, чтобы остановить их. Он снова выпустил несколько сфер, создал большую сферу, внутри которой заключил всех и довёл до ближайшего тенька.

- Что ты творишь?! Мы же умрём без воды! – кричала Мэй. Они всё ещё находились в сфере, но уже в тени большого кактуса. Долгое время они пытались как-то выбраться из сферы, но было тщетно. В конце концов, они бросили все попытки выбраться и просто сидели, то и дело недовольно поглядывая на единорога.

- Эй, смотрите! – вдруг сказал Тревор. Все повернулись. На том месте, где совсем недавно был прекрасный оазис, теперь были пески. Горячие, золотистые пески. Те же самые, что уже вторые сутки окружают охотников со всех сторон.

- Это мираж… - разочарованно сказал Аарон.

- Гром спас нас, - сказала Мэй и посмотрела на единорога. Он долгое время концентрировал свою магическую энергию в сфере, чтобы удержать всех, и теперь выглядел очень уставшим. Когда он увидел, что все поняли причины его поведения, он отпустил их. Мэй подошла к нему и крепко обняла. – Спасибо.

Вечер снова опускался на Пустыню, облегчая страдания путников. Больше не было миражей, не было дышащей в спину смерти. Поднимался лёгкий ветерок, дарящий надежду. Ночлег и сегодня нашёлся сразу. Мэй с Громом снова добыли воды, а парни вырыли яму.

Осталось немного, это точно. Осталось немного, и Пустыня страданий будет преодолена. И пусть впереди другие испытания, но, хотя бы испытание солнцем будет позади.

На этот раз пробуждение было в полночь. Героев, плотно привязанных к огромным деревянным палкам, тащили через Пустыню толпа гарпий, орков и минотавров. Гарпии были похожи на девушек. С перьями, прикрывающими грудь, с зачёсанными назад тёмными волосами. Их руки переходили в широкие птичьи крылья, а вместо ног – орлиные лапы. Их, казалось бы, человеческий взгляд, на деле не выражал ничего. Только слепая жестокость. Орки были бесформенными кучами тёмно-зелёных мышц. У них были огромные руки и ноги, больше напоминающие лапы, клыки, выпирающие из мощной нижней челюсти, огромные уши. Минотавры казались наиболее устрашающими – человеческий мощный мужской торс и руки, одним кулаком можно пробить чью-то голову. Но голова и ноги были бычьими. Острые рога, крепкие копыта, каждый вздох этих монстров был слышен в округе.

- Что происходит?! – вскрикнул Тревор. Он попытался вылезти из верёвок, но был привязан так плотно, что не мог и пошевелиться.

- Тревор, спокойно. Просто сохраняй спокойствие, - нежным голосом сказал Мэй. – Очевидно, пока мы спали, нас нашли и схватили. Сейчас нас несут в их логово. Они хотят нас убить и поужинать.

- Мэй, это совершенно не успокаивает!

- Я знаю, но мы справимся. У нас нет другого выхода. Если мы будем визжать и дёргаться, нас просто убьют быстрее. Нам нужен план.

- И он есть, - сказал Аарон. – Во-первых, по ночам эти чудики охотятся. Все. То есть, вождь этих дикошарых сейчас тоже на охоте. Нас принесут в логово, но сделать что-то с нами они смогут только с позволения вождя. У нас будет время, пока он не пришёл.

- А если вождь среди тех, кто несёт нас? – спросил Тревор.

- У них, как и у обитателей Тихих прудов, вождь – самый крупный. Здесь же все более-менее одного размера. Дальше. У этих существ, кроме внешних данных, человеческого нет вообще. Они в первую очередь животные. Их можно запугать. Животные боятся и слушаются того, кого считают крупным и агрессивным. Если вы не заметили, Грома никто не привязал – он мирно идёт вслед за нами. Они его не трогают. И он не нападает, он знает, что силы не равны. Нам нужно лишь дождаться, когда эти твари отвернутся, и попросить Грома подпалить наши верёвки. А дальше – запугиваем зверолюдей и сбегаем.

- А если не получится?

- Я готов выслушать твои идеи, умник.

Дорога до логова зверолюдей прошла в тишине. Все молча готовились к битве.

Логово оказалось под землёй. Зверолюди затащили охотников в подземную пещеру. Там было холодно и темно, пахло сыростью. Аарон был прав: зверолюди ждали вождя. Они развели костёр и сидели, ожидая возможности полакомиться. Но вскоре они устали ждать. Оставили своих жертв в логове и выползли на поверхность. Мэй дала команду Грому, и он, с помощью огненных сфер, освободил героев от верёвок.

- Наконец-то свобода, - сказал Аарон, потирая покрасневшие запястья. Рюкзаки и мешки охотников зверолюди притащили с собой и бросили в углу пещеры. Ведь они не знали, пригодятся ли их находки вождю. Герои схватили свои вещи и пошли к выходу. Но до выхода они не дошли. Их встретила свирепствующая голодная толпа.

К уже знакомым зверолюдям добавились новые. Минотавры были помесью парней и коней. Голова, руки, торс – человеческие. Но вместо бёдер – шея и тело коня. Горгоны были похожи на девушек. Вместо волос – шипящие змеи, женские руки, голова, грудь и живот. А бёдра плавно переходят в толстый и длинный змеиный хвост. И вождь – огромный мерзкий циклоп. Напоминал огромную бесформенную кучу, с одним большим глазом, разглядывающим все вокруг, с огромной зубастой пастью, мощными лапами и короткими ногами.

План Аарона не сработал: попытки агрессивно рычать на зверолюдей закончились тем, что они, не раздумывая, бросились в бой.

Кровь лилась рекой. Гарпии, с жутким скрипучим криком, взлетали вверх и нападали, их перья летели во все стороны. Кентавры стреляли из лука – они всегда держались на расстоянии. Горгоны подползали близко и пытались укусить, зловеще шипя. Остальные пользовались своими огромными кулаками. Гром, как всегда, принимал участие – стрелял огненными сферами в обидчиков. Силы были неравны – зверолюди выигрывали количеством. Тревору уже оставили на плече глубокие царапины пара гарпий, Аарону в бедро прилетела стрела кентавра, а вот Мэй… отчего-то, Мэй не трогали. Они вроде нападали, но не ранили. Больше пытались спугнуть, выгнать её, но никак не убить.

- Стойте! – Мэй прошла вперёд. Она заслонила собой парней. Те существа, что были перед ними, отошли. Они снова кинулись в бой, но к парням, стоящим сзади. Они обошли Мэй и снова попытались нанести удар. Тогда Мэй пошла вперёд.

- Что ты делаешь?! – крикнул Аарон.

- Мэй, не надо! – Тревор хотел кинуться за ней, но пара горгон преградили ему путь. Мэй прошла через толпу зверолюдей невредимой, даже не поднимая меча. Она подошла прямо к вождю. Вблизи он был ещё более мерзким. Было слышно его тяжёлое дыхание с хрипами, было видно капающие из пасти слюни.

Мэй посмотрела в огромный глаз.

- Отпусти нас, - уверенно сказал она.

Тишина. Зверолюди остановились. Битва остановилась. Толпа хищников, так жаждующих еды, в ожидании смотрели на вождя. Он, с трудом перебирая короткими ножками, отошёл, открывая за собой путь наружу.

Зверолюди последовали примеру вождя. Они разошлись по сторонам, прижавшись к песчаным стенам пещеры. Мэй с друзьями вышли из пещеры и вдохнули уже до боли знакомый воздух Пустыни.

Первым делом герои, выбравшись на поверхность, просто легли на песок. Они были уставшие, раненые, сонные. Единорог достал из своего бока стрелу. Из раны потекла густая тёмно-фиолетовая кровь. Единорог лёг на землю и тяжело задышал.

Мэй подошла к нему и погладила по гриве.

- Святые ламы, Гром, как ты, дорогой? – Мэй встревоженно смотрела на его рану. Единорог устало кивнул, как бы говоря: «Всё хорошо». – Ты же дух природы, тебя невозможно убить, правда? – Гром кивнул. – Значит, твоя рана затянется? – Кивнул. – Я могу чем-то помочь? – он помотал головой. – Тебе нужно много отдыха, я понимаю. Сможешь ли ты дальше идти с нами? Может, утром? Мы подождём, сколько нужно, - он снова помотал головой. – Ты восстановишься и отправишься назад? – он кивнул. – Может, я всё-таки помогу тебе? – он помотал головой. – Гром, ты самый лучший. Ты поправишься обязательно, я знаю. Ты сделал для нас очень многое, большое спасибо тебе. Я вернусь, обещаю. Мы ещё встретимся, и я сделаю для тебя всё, что только будет тебе нужно. Я люблю тебя, Гром.

Мэй крепко обняла его. По её щекам катились слёзы. Ей не хотелось прощаться с верным другом, но она знала – дальше ему идти нельзя. Даже если бы не было ранения, впереди – совершенно другие места. Ему лучше вернуться к себе.

Путники пошли дальше. Навстречу новым опасностям, новым приключениям. Единорог – дух природы. Он не может быть убит. Человеком. Магические существа нападают друг на друга только в случае самой крайней необходимости, и это был именно тот случай. Гром защищал Мэй по приказу своего повелителя, кентавры в логове – оборонялись от его огненных сфер и делали то, ради чего созданы. Избавляли Пустыню страданий от непрошенных гостей. Если бы только Мэй знала, что одно магическое существо может убить другое, что эта ночь – последняя для Грома, что в Эльфийских лесах на одного Прародителя стало больше… Если бы она знала, что своего верного друга единорога она больше не встретит…

Глава 8. Покров тумана.

Ещё один день жуткой жары был позади, и уже вечером путники пришли к густому тропическому лесу. После жуткой Пустыни здесь был просто рай – лил мягкий прохладный дождь, в воздухе пахло свежестью, листвой и мокрой землёй. Вокруг было обилие густых деревьев, ярко-зелёных кустов, разноцветных цветов, разных животных. По деревьям бегали белки и обезьяны, по земле прыгали зайцы, лисы, ползали змеи и кучи разных жучков. Местная природа была удивительна. И, самое долгожданное для охотников, - впереди виднелась бурная чистая река.

- Я не верю… - прошептал Тревор. – Это точно не мираж?..

- Добро пожаловать в рай, - улыбнулась Мэй. – Этот лес окружает Деревню проклятых, в которую мы направляемся. Здесь нет никакой магии, природа совершенно безобидна. Так как вся магия сосредоточена впереди, в Деревне.

- Давай потом поговорим о Деревне проклятых? Сейчас даже не хочется думать о грядущих битвах. Я просто хочу попить, наконец-то помыться, перекусить какой-нибудь местной белкой и найти место, где на меня не будет литься дождь, чтобы поспать.

- Впервые я согласен с Тревом, - улыбнулся Аарон. Он впервые так улыбался. Непринуждённо, по-доброму. Мэй отметила, что такая улыбка ему удивительно к лицу.

Поначалу усталые путники горстями пили речную воду, потом наполнили бутылки, а следом решили искупаться. Поток реки был сильный, но у берега было вполне спокойно.

- Знаешь, дорогая, в обычной жизни, я бы, может быть, не хотел бы смущать тебя. Но не сегодня, - с этими словами Аарон снял с себя абсолютно всю одежду и зашёл в реку.

- Мэй, если ты не против… - начал Тревор, но Мэй перебила его.

- Раздевайся. Здесь и без вас есть на что посмотреть, так что можете делать что хотите.

Парни плескались в реке, словно дети. Смеялись, гонялись друг за другом, крыли друг друга шуточными оскорблениями. Наблюдая за ними, Мэй улыбалась. Столько добрых эмоций, словно и не было никакой крови, борьбы. Словно они снова дети.

- Мэй, хорош любоваться нами, иди к нам! – смеясь, позвал Аарон. Мэй с улыбкой стянула с себя остатки одежды и побежала в реку. Она и не мечтала о том, что тоже сможет так непринуждённо веселиться.

После весёлого купания они постирали одежду, достали из рюкзаков дождевики (единственное, что осталось сухое и чистое) и отправились на поиски еды. Аарон, как обычно, искал свежее мясо, а Мэй и Тревор искали травы, которые могут помочь излечить раны.

- Почему зверолюди пропустили тебя? – наконец решился спросить Тревор. – Тебя не просто отпустил их главный, тебя вообще не трогали.

- Честно? Я не знаю, Трев. Я сама ничего не понимаю. Сначала эльфы, теперь эти… может, я каким-то образом непривлекательная добыча для них?

- Знаешь, неважно почему, главное, что мы живы. Если бы не ты, я не знаю, что бы с нами там сделали. Что сказал Гром? Он сильно ранен?

- Гром – дух природы. Его нельзя убить. Так что ему нужно просто восстановиться. Он отправился обратно в Эльфийские леса, чтобы исцелиться.

- Жаль его. Надеюсь, духи природы и боль не чувствуют. Я испугался за него, когда увидел кровь.

Мэй нашла немного листьев лаванды и чертополоха, из этого можно было сделать исцеляющие повязки. Местная растительность обладает совершенно удивительными свойствами.

Аарон подстрелил на охоте пару зайцев и выловил несколько рыбёшек из реки. Дождь давно кончился, наступила тёплая тропическая ночь. Путники развели костёр, поужинали, затем соорудили небольшой шалаш и отправились спать.

Утром весь лес был устлан густым непроглядным туманом, напоминающим пену. Не было видно ничего дальше собственного носа. Но путники, надев полусырую одежду, всё равно отправились в путь.

- Хоть и холодно и сыро, но гораздо лучше, чем в Пустыне, - улыбнулся Тревор и глубоко вдохнул свежий лесной воздух.

- А ещё лучше во Дворце, - усмехнулся Аарон.

- Слушай, я ничего не отвечал тебе из-за Мэй, но мне надоело. Да, я вырос во Дворце, в семье Великого Императора. Да, у меня были слуги, куча вкусной еды, одежды, и даже пони паслась в саду. Но это не делает меня глупым и слабым, ясно? Если я виноват только в том, что не родился в грязной луже у какой-нибудь таверны, то хорошо, ты прав. Но закрой уже свой рот, серьёзно.

- Что?! – Аарон рассвирипел в секунду. – Как ты, сопляк, смеешь намекать на то, что я родился в неподходящих условиях?! Да моя семья известна на весь Глиммербруб! Но я никогда не пользовался этим и добивался всего сам, честным физическим трудом! А что сделали твои родтвеннички?! Да твой папаша тиранит всю Империю, он придумывает истории про ведьм-убийц, чтобы запугать ни в чём невиновных жителей! Чтобы управлять ими было ещё легче! Он разрушил великую страну, превратив её в бедное запуганное государство!

- Аарон, прекрати! – крикнула Мэй. Давно назревающий конфликт достиг своего пика, случилось то, чего Мэй не хотела совершенно.

- Кто ты такая, что смеешь приказывать мне?! Жалкая наёмница, слуга императора-тирана, вот ты кто! Я – свободный охотник из могущественной Лиги охотников. Ни ты, ни твой сопливый дружочек не указ мне! И, если уж ты так отчаянно борешься за справедливость, то расскажи мне – что ты скрываешь? Откуда так хорошо знаешь эти места, если ты не из Лиги? Откуда знаешь эльфийский? Почему предводитель эльфов отпустил тебя? Почему зверолюди тебя не трогали и циклоп послушался?

Тишина.

- Тебе нечего сказать, Мэй, - тихим размеренным тоном сказал Аарон. – Ты – обманщица. Я отправился сюда спасать твою прекрасную задницу, а ты даже не можешь сказать правду.

- Отвали от неё! – Тревор оттолкнул Аарона. Охотник, в котором вновь вскипела ярость, посмотрел ему в глаза и скривился. Одна секунда отделяла его от кровавой схватки с сыном императора. – Ты – никто! И это Мэй спасает тебя постоянно!

Аарон всю свою ярость и силу выместил на Треворе. Одним ударом кулака в глаз он избавился от переполняющей злости и снёс с ног принца.

- Как ты мог? – разочарованно посмотрела на него Мэй. Она с жалостью смотрела на худое тело принца на мокрой траве.

- Дальше я иду один. Обманщица и сопляк – не лучшая компания для охоты на ведьму.

Аарон скрылся в тумане. Мэй привела Тревора в чувство, сделала компресс из трав и приложила к больному глазу, под которым уже виднелся синяк.

- Он просто дикарь, Мэй, - сказал Тревор, когда они шли дальше. Уже вдвоём.

- Его можно понять.

- В чём? – Тревор недоумённо смотрел на Мэй. Он не мог поверить, что она нашла оправдание такому варварскому поведению.

- Он строил сам свою жизнь. Всю эту жизнь он провёл в сражениях. Ему не до светлых чувств, понимаешь? Да, он груб. Но он не умеет по-другому.

- Мэй, он оскорбил тебя и ударил сына Императора! Этому нет ни прощения, ни понимания.

- Трев, мы на Драконьем Хребте. Здесь нет императоров и их сыновей. Здесь есть мы – охотники. Нам нельзя давать слабину, у нас нет возможности обижаться друг на друга.

- Тогда у нас нет возможности злиться и оскорблять друг друга.

- Трев, но ты тоже зря начал эту тему.

Тревор остановился. Он посмотрел на Мэй, которая прошла вперёд, но обернулась к нему.

- Сколько бы я ни старался, сколько бы не вытворял этот варвар, ты всё равно всегда будешь выбирать его, да?

- Трев…

- Нет. Не надо. Пусть я провёл всю свою жизнь среди женщин, которые ради моих денег и власти готовы были на всё, но я могу увидеть, когда я неинтересен. И когда тебе интересен он. Почему, Мэй? Потому что он охотник, а я нет?

- Тревор, мне никто не нравится. Я…

- Он прав. Ты точно обманщица.

Тревор пошёл вперёд. Мэй шла за ним.

- Не иди за мной. Я не ребёнок, как ты могла заметить, если бы не смотрела на какого-то урода рядом. Я справлюсь и без твоей помощи.

- Я всё равно пойду, Тревор. Я не брошу тебя.

- Почему? Потому что дала слово моему отцу?!

- И поэтому тоже. А ещё, потому что ты стал мне другом, Тревор. Я привыкла к тебе. Мы же через столько прошли… Я не хочу терять тебя. Я уже очень много кого потеряла. Родителей, которых любила. Подруг, с которыми дружила в школе. Они не поняли моего решения стать охотницей. Осталась только Джеки. И вот я обрела тебя. Грома. Аарона. Уже нет Грома, он вернулся к своим. Аарон разозлился и ушёл. Я не готова потерять ещё и тебя. Ты хотел, чтобы я говорила честно. Вот, Тревор. Это честно. Я жутко боюсь терять близких мне людей.

Тревор остановился. Он посмотрел Мэй в глаза. Под покровом тумана её глаза цвета медовой ольхи были особенно прекрасны. Влажные чёрные волосы, собранные в низкий хвост, блестели под тусклым лесным светом. Её белоснежные плечи казались хрупкими, её хотелось обнять, защитить… но он знал, что Мэй не нуждается в защите. Эти хрупкие плечи и нежные руки обманчивы – они в один миг могут сломать чей-нибудь хребет. И лишь одно сейчас ломало сильную Мэй – страх потери.

- Ответь тогда, Мэй. Тоже честно. У меня есть хотя бы небольшой шанс?..

Тревор знал ответ. Он знал, что услышит. Но маленький огонёк надежды в душе не гас, а только продолжал жечь изнутри, не давая покоя.

- Ты хороший человек, Трев. Я бы провела с тобой всю жизнь. Но я не люблю тебя. И не смогу полюбить.

- Ты любишь его?

- Скорее всего, да…

Тревор помолчал. Отвёл взгляд в сторону, пытаясь рассмотреть хоть что-то за туманом. Боль в душе была раздирающей. Словно кто-то голыми руками вырвал его сердце из груди, словно кровь огромным фонтаном теперь бьёт, окрашивая землю в багровый цвет.

- Я пообещал тебе. И обещание сдержу. Твои чувства – не твой выбор. Ты не виновата, что сердце жаждет другого мужчины. И я не виноват, что моё сердце без тебя болит. Я буду с тобой всегда. Я буду защищать тебя, буду помогать во всём. До тех пор, пока сама не выгонишь, - Тревор встал на колени перед Мэй. – Будущий Великий Император – теперь твой раб.

Мэй встала на колени рядом и крепко обняла его. Его любовь хоть и не была взаимной, но дарила тепло и надежду на то, что Мэй не потеряет человека, который стал дорог ей.

Тревор же мечтал лишь об одном – раствориться в её объятиях. Всю жизнь стоять на коленях и чувствовать тепло её нежного тела, аромат черники и клёна, который исходил от её волос.

Через какое-то время они встали. Тревор, задушив внутри кричащего слабого ребёнка, который страдал от неразделённой любви, сказал:

- Нужно найти Аарона. Вряд ли он один так же хорошо справится, как с тобой.

- Ты серьёзно? – Мэй знала, как тяжело далось Тревору это решение. Она и не надеялась, что он скажет эти слова.

- Да. Не бросим же мы его умирать в лесу. Хоть он и варвар, конечно. И шутки у него глупые.

Поиски Аарона длились долго. Уже темнело, густой туман рассеивался. Тревор и Мэй уже сделали перерыв на отдых и еду, но охотник всё не появился. И сколько ни звали, ни искали – тишина. Только лес, звери, река. И расступающийся туман.

- Похоже, он уже добрался до Деревни проклятых. Она недалеко отсюда, - с грустью сделала вывод Мэй.

- Тогда нам стоит поторопиться. Я же правильно понял из названия, что в Деревне проклятых не будет гостеприимных милых феечек, которые расстелят нам кроватку и напоят вкусным чаем?

- Деревня проклятых – особое место на Хребте. Все воины, охотники, члены Отряда Инквизиции, которые смогли дойти до этого места, вызвали своим поведением гнев ведьм. Они теперь – навеки воины. Их прокляли, и теперь они ходят вечно в доспехах и шлемах, ловят всех, кто смог добраться до Деревни и приводят к Ангелам – на искупление. Главный принцип Деревни – заслужить прощение Великой Богини, за то, что ослушались, за то, что пришли туда, где им не рады. В Деревне есть Храмы, в которых неустанно молятся Святые Сёстры, а под бой колоколов и безмолвные проклятые солдаты приходят на молитву. Они молят о прощении, об искуплении. Их жизнь (если это можно так назвать) – вечные страдания. И лишь Ангелы, что снисходят изредка в Храмы, могут либо освободить их, либо наслать проклятие на новых путников.

Глава 9. Деревня проклятых.

Ночью Тревор и Мэй подошли к Деревне проклятых. Луна, почти полная, бледно-голубая, освещала всё вокруг. Блестели звёзды на чистом тёмном небе. За колючими кустами роз виднелась Деревня. Из маленьких окон деревянных домиков исходил тёплый свет свечей. У некоторых домов спали кони. По улочкам беззаботно бегали бродячие кошки и собаки. Всё выглядело так мирно, так уютно, словно это самая обычная деревня. И лишь новые гости знали: людей здесь нет. Только те, что прокляты за проникновение на чужую территорию.

- У проклятых есть одно слабое место: доспехи. У этих существ нет лиц, и стоит кому-то снять металлический шлем с головы проклятого, он просто исчезает, превращается в пыль. Эта смерть со стороны кажется такой лёгкой, безболезненной, но это не так. Есть одно место, куда попадают души проклятых и страдают весь остаток вечности без возможности освобождения. Но о нём я расскажу тебе потом. А сейчас слушай наш план: нам нужно аккуратно, незаметно схватить парочку проклятых и снять с них доспехи. Мы наденем доспехи на себя и сможем ходить спокойно по Деревне, - Мэй, сидя за одним из розовых кустов, делилась мыслями с Тревором. Он же, в свою очередь, думал лишь о том, что последнее, что он хотел бы увидеть перед вечностью страданий в Деревне проклятых – её волосы. Небрежно спадающие на белоснежные щёки шёлковые пряди волос.

- Отличный план, - улыбнулся Тревор.

- Да, но есть нюанс, - охотники услышали знакомый голос рядом и вздрогнули. Обернувшись, они увидели Аарона.

Все чувства Мэй, что она испытывала, пока его не было, наконец отступили. Тревога, страх, боль, чувство вины – наконец-то всё ушло. Осталась только эйфория. Она снова видит его, чувствует, как от него вкусно пахнет миндалём, слышит его бархатный голос. Она не сдержала эмоций. Аарон и Мэй, найдя в глазах друг друга переполняющую радость встречи, слились в поцелуе. Весь мир вокруг замер. Все трудности, опасности, магия, смерть и боль вдруг перестали существовать. Были только они. Только Мэй и Аарон. Два охотника на ведьм, две одинокие души, два холодных сердца, которые за секунду стали горячее солнца. Только они – парень и девушка, влюблённые и бесконечно истосковавшиеся друг по другу. Две судьбы, которые связала одна ведьма.

Тревор отвернулся и молча разглядывал окутанную тьмой Деревню.

Наконец оторвавшись от своего возлюбленного, Мэй сказала:

- Как ты? Где ты был?

- Так, дорогая, это всё потом. Жив-здоров, всё хорошо. Значит так, я пришёл сюда немногим раньше и уже понаблюдал за местными. Твоя идея с доспехами отличная, но есть нюанс. Ангелы и Сёстры следят за Деревней слишком хорошо. Они чувствуют и видят всё. Я уверен, что они почувствуют наше присутствие. Нам нужно не только замаскироваться, но и пройти абсолютно незамеченными. Для этого нам нужна диверсия.

- Диверсия? – переспросил Тревор.

- Да. Здесь магия используется Сёстрами и Ангелами только в случае проклятия новеньких либо освобождения стареньких. Все всё делают сами: строят дома, ухаживают за местной природой и животными, живут по режиму. Они безмолвные и безликие, не спят и не едят, но вынуждены существовать в этом казарменном строе, словно до сих пор живы. В этом их искупление. Я придумал вот что: нам нужно сейчас, ночью, найти троих местных, у которых отберём доспехи. В этом плане нам будет несложно: в домах они живут по двое-трое. Вломимся вместе в один дом и найдём, что ищем. А дальше – диверсия. Всё вокруг из дерева, нам нужно устроить большой пожар. Пока все будут бегать и пытаться спасти Деревню, мы сбежим в лес за Деревней. Главное – бежать подальше от Сестёр и Ангелов, пытаться быть похожими на всех, ничем от них не отличаться. И молчать, ребят. Ни слова, ясно?

- Ясно, - кивнула Мэй.

Охотники решили не медлить: пробрались в ближайший дом. Там действительно оказались трое воинов, облачённых с головы до ног в металлические доспехи. Ни глаз, ни ртов, ни даже кусочка кожи не было видно. Выглядели они достаточно устрашающе.

Воины лежали на кроватях, словно спали. Но, как только к ним проникли гости, они вскочили и схватили мечи. Мэй, Тревор и Аарон, вооружившись мечами и клинками, сражались с воинами, но старались не убить, а выбить из рук оружие. Аарон первый откинул в сторону меч противника. По домику прошёлся звон металла. Охотник схватил шлем воина и с силой сорвал его. Под шлемом не было ничего. Пустота. Остальные доспехи посыпались на пол. Аарон помог остальным, и уже скоро все трое были облачены в доспехи.

- А как же наши рюкзаки? – спросила Мэй.

- Дальше идём без них, - ответил Аарон. – За Деревней, в лесу, ещё могут ошиваться местные. Поэтому не расслабляемся. Бежать стараемся врассыпную, чтоб никто не видел нас вместе. Трое воинов, бегущих в лес, заметить проще, чем одного. В лесу есть Искрящийся Фонтан – священное место. Туда иногда приходят воины, Сёстры и Ангелы. Нам нужно пересечь это место, за ним – та черта, за которую местные не заходят. Все ориентируемся на Фонтан. Всё понятно?

Мэй и Тревор кивнули.

- Больше – ни слова.

И наступила тишина. Охотники нашли спички и начали диверсию. Они подожгли дом, в который проникли, и побежали. В ночной тишине тихий пылающий огонь быстро пошёл по Деревне проклятых. Воины выбегали из своих домов, из Храмов появились Сёстры в голубых платьях, расшитых золотом, в платках, покрывающих голову. Все – как близнецы. Голубые глаза, светлые пряди, торчащие у лба из-под платка. Одинаковые, пустые. В их реальности – лишь молитва и слежка за проклятыми воинами. Охотники бежали по разным улицам Деревни, стараясь избегать Сестёр. Огонь всё расходился, паника всё нарастала. Бедные души существ, что бродят тут, вновь теряют всё, что обрели, над чем трудились. Воины и Сёстры лили воду из вёдер, пытаясь спасти хоть что-то, но огонь беспощаден.

Мэй уже приближалась к лесу, как увидела свет. Такой яркий, что слепило глаза. Она остановилась. Свет спускался с небес и становился всё ярче, пока вместо него земли не коснулись ноги Ангела. Это был высокий крепкий мужчина, в белой рясе, со светлыми волосами до плеч, а над головой его сиял нимб. Глаза его, зелёные, словно изумрудная трава под утренним солнышком, смотрели прямо на Мэй. Его взгляд словно проходил сквозь шлем, словно этой решётки на глазах было недостаточно, чтобы скрыть их.

- Приветствую, Госпожа, - вдруг сказал Ангел. Мэй опешила. Она стояла и смотрела на него, как зачарованная. Госпожа?..

Ангел же прошёл мимо неё и начал помогать местным потушить огонь. Без магии: он точно так же набирал воду из колодца и лил её на огонь. Он знал: если суждено кому-то умереть сегодня в огне, то менять исход этих событий нельзя.

Мэй ещё раз посмотрела на Ангела. За его спиной были сложены белоснежные крылья. И Мэй побежала дальше, погружённая в свои мысли.

Он знает, кто она? Почему назвал Госпожой? За кого он принял её? Почему не проклял? Почему не сделал такой же, как местные?

Лес был густым и тёмным. Свет от пожара не проникал сюда, звёзды и луна не могли пропустить свои лучи сквозь густые ветви, темнота была кромешной. Мэй уже не бежала. Она шла, в поисках Искрящегося Фонтана, и боялась. Не Ангелов или Сестёр, не встречи с местными, не того, что Ангел одумается и найдёт её, чтобы вернуть в Деревню проклятых навсегда. Она боялась больше не встретить Тревора и Аарона. Где они? Что с ними? Встретились ли им Ангелы? Пожалели ли они их также, как Мэй?

Искрящийся Фонтан выглядел соответствующе названию: большой фонтан посреди леса, с кристально чистой водой, что искрилась на солнце. Уже начинался рассвет, когда Мэй нашла Фонтан. Она подошла и посмотрела в воду. Она видела своё отражение. Металлические доспехи, закрывающие лицо. Вода была завораживающей. Но из кустов начал доноситься шорох, и Мэй убежала. Пара Сестёр вышли из леса и подошли к Фонтану, помолиться. Они не заметили Мэй, которая по кустам побежала дальше – за Фонтан. Вскоре лес закончился, и перед Мэй предстала пустующая поляна. Сырая земля с клочками травы кое-где. Большой пустырь. Мэй решила ждать остальных здесь. Вот он – безопасный кусочек земли, куда не придут проклятые. Вот место, где можно снять шлем и улечься на землю, отдохнуть от бега, пожара, страха, мыслей об Ангеле. И лишь одна мысль никак не хотела покидать Мэй: «Живы ли Аарон и Тревор?»..

Три года назад. Дом номер три на Ясеневой улице.

В тонких изящных руках Мэй была книга. Старая и потрёпанная, но всё ещё выглядящая как очень дорогая, толстая, полная великих знаний книга. У неё бордовая обложка с серебристой окантовкой, тонким ножичком на обложке вырезаны пять рун – руны охотников. А над рунами серебристыми буквами немного кривоватая надпись «Гримуар Охотника».

Мэй открыла книгу. Пожелтевшие огрубевшие от времени страницы, кругом – руны и спешные записи. Записи, написанные руками великих охотников на ведьм, тех, кто испокон веков убивал магических преступников. И записи, написанные рукой её отца.

«Дариус Шторм, 19 июля. Сегодня я узнал о том, кого я должен найти и убить во что бы то ни стало. Моей дочери Мэй 8 лет. Дорогая, любимая моя ночка, если ты увидишь это, я надеюсь, что ты увидишь это, - я делаю это ради тебя. Если я не убью её… она заберёт тебя.»

«Дариус Шторм, 30 августа. Лига Охотников не верит, что я справлюсь с ней. Мне дали первую руну, сделали сильнее. Я должен найти её.»

«Эльфийские леса могут менять свою структуру, они специально путают незваных гостей. Там легко заблудиться.»

«Дариус Шторм, 16 января. Месяцы прошли на Драконьем Хребте. Луна уже сменилась много раз, но я всё ещё не могу выбраться с Тихих прудов. Куда бы я ни шёл, я возвращаюсь к гидрам и ящерам, которые снова и снова пытаются убить меня и свести с ума.»

«Дариус Шторм, 18 октября. Мой последний разговор с Императором. Возможно, вообще последний разговор с кем-нибудь… я не смогу выполнить его поручение. Сегодня ночью нам придётся уйти. Мэй, я не сдамся. Я найду и убью её, вопреки всему. Но пока – нам нужно спастись.»

Записи, обрывистые, косые, на страницах древней книги, обливаются слезами. Слезами Мэй. 18 октября – день, когда случился пожар. День, когда Дариус хотел спасти свою семью побегом из Империи. День рождения Мэй и день смерти её родителей.

Слёзы превращались в кровь, а затем – в чёрную густую жижу. Она заполняла всё вокруг – книгу, стол, комнату. Она лилась из глаз Мэй, пока комната не стала чернее ночи, и, из дальнего угла, вставая из-за письменного стола, не появился чёрный силуэт.

- Посмотри, - сказал он. Голос раздался эхом повсюду, звучал уверенно и громко. – Посмотри, посмотри, посмотри!

Глава 10. Долина мертвецов.

- Вот она, принцесса наша, - сквозь сон Мэй услышала приятный голос. – Спит сладко под кустом. А мы значит сражаемся, спасаем жизни, да? Ох уж эти женщины, лишь бы поспать.

Мэй открыла глаза. Над ней без шлемов стояли Аарон и Тревор. Охотник смеялся так заливисто, словно пришёл не из одного из самых опасных мест на земле.

- Добрый вечер, Мэй, как спалось? – улыбнулся Тревор и подал ей руку, чтобы она встала.

- Привет, ребята, как я рада, что вы живы! – Мэй обняла парней. Её переполняла радость.

- Иначе и быть не могло.

- Рассказывайте, как вы? Как справились?

- На самом деле, оказалось не так сложно, - начал Тревор. Охотники сели на землю. Аарон протянул всем по яблоку, сорванному с яблони неподалёку. – В Деревне и вправду было не до меня. Все тушили пожар, бегали туда-сюда. У леса я врезался в одного из местных. Тогда он услышал, как из меня вырвался звук от удара в грудь. И он понял, что я не местный. Обнажил меч, мы немного помахались. Но я смог сорвать с него шлем и пошёл дальше.

- У меня почти то же самое. Правда, вместо воина, встретил Святую Сестру в лесу. Она уже начала бормотать какую-то молитву, видимо, хотела наложить проклятье, но я успел перерезать ей горло, - рассказал Аарон, жуя яблоко. – Мы встретились с Тревом у Фонтана. Представляешь, он хотел попить из него, - Аарон рассмеялся. Мэй хихикнула.

- Ты что, Трев? Это ж святая вода. До неё нельзя дотронуться или попить её, - сказала Мэй.

- Ну я же не знал, - улыбнулся Тревор.

- Хорошо хоть, не попытался убить солнечного оленя, чтобы полакомиться шашлыком, - сказал Аарон. Все рассмеялись.

- Ну что, рассказывайте, что нас дальше ждёт? – спросил Тревор. – Я заметил, что ветер стал холоднее, а значит, мы уже взобрались высоко на гору. Скоро вершина?

- Скоро. Впереди лишь одно опасное место, которое мы должны преодолеть, - ответила Мэй.

- Не совсем, - сказал Аарон. Впереди – последнее известное место. Дальше никто не заходил, а потому, никто не знает, ждут ли нас опасности дальше.

- Никто и никогда не проходил это место? – удивился Тревор.

- Живым – нет. Это Долина мертвецов. По сути – огромное кладбище. Там обитают такие ужасы, которые нам и не снились. Скелеты, зомби, призраки, вампиры, чёрные всадники. Их не убить и не победить. Никаких слабых мест, никаких лазеек.

- И что же мы будем делать?

- Импровизировать, - ответила Мэй. – Самое главное, чтобы нас не убили. Хорошо хоть, мы одеты в доспехи с ног до головы, они хоть чем-то помогут.

- Мэй права. У нас нет плана, нет достаточных знаний об этом месте, есть лишь надежда, что мы справимся. Мы проделали огромный путь, не идти же нам теперь назад, испугавшись каких-то дохляков. Кстати, заметили ещё кое-что?

- Что?

- Луна. Ребят, уже второе полнолуние.

- Как? – Тревор посмотрел на небо. Бледный диск луны виднелся далеко на рыжем закатном небе. – Это два месяца.

- Да. Время здесь идёт совсем не так, как у нас. Мы уже два месяца на Драконьем Хребте.

- Когда продолжим путь? – спросила Мэй.

- Здесь, за пустырём, есть небольшой подъём. Предлагаю преодолеть его сегодня, пока ещё есть силы. Там наверняка будет ещё какое-нибудь тихое местечко перед Долиной, где мы можем переночевать или добыть еды. Идти в ночь полнолуния в саму Долину – самоубийство.

Охотники отправились в путь. Подъём за пустырём был крутым, но невысоким, метра три в высоту. Преодолевать его в доспехах было крайне тяжело, но и доспехи не снять никак.

Герои, тяжело дыша, цеплялись за любой каменистый выступ, помогали друг другу, протягивали руки. Впервые за всё путешествие они стали настоящей командой. Переживали друг за друга, делали всё вместе, сообща. Мэй чувствовала небывалое единение со своими новыми друзьями. Вот то, чего не хватало с самого начала: сплочённость, понимание, участие. Они словно стали одним целым.

Подъём был долгим и трудным, уже небо облачилось в чёрное, когда охотники преодолели его. Мешали доспехи, голод, жуткая усталость. Всех клонило в сон, но впереди – неприятности.

Поднявшись, они не увидели ни кустов, ни деревьев, ни поляны. Кладбище, залитое светом луны, наполненное запахом трупов и смерти. Могилы, оградки – словно сюда действительно приходит кто-то из живых, чтобы навестить усопшего. Кое-где торчали из земли сухие безжизненные деревья с голыми ветками.

- Может, пока не поздно, вернёмся на пустырь? – предложил тихонько Тревор. Они обернулись, и увидели обрыв. Огромный, высоченный обрыв, вместо трёх метров там было метров сто, если не больше. А внизу – острые скалистые булыжники, пики, торчащие из земли и чьи-то кости.

- Поздно, - сказала Мэй. – Теперь только вперёд.

Послышался шорох. Ветер шелестел сухими ветками. И кое-что ещё…

Раскапывая холодную могильную землю голыми руками, из земли тут и там вылезали мертвецы. Скелеты, гниющие зомби, бледные вампиры с острыми клыками. В одночасье перед путниками предстала толпа. В их пустых глазах (у кого они вообще есть) – лишь жажда крови. Убить, превратить в таких же, как они сами. Ни мыслей, ни эмоций, ни жалости. Только кровь. Только смерть.

Вооружившись мечами, охотники начали бой с теми, кого смерть коснулась уже давно. Скелеты разлетались на куски – их кости легко ломались и отлетали в разные стороны. Но через какое-то время собирались снова, в нового непобедимого скелета. Зомби не обращали внимания на то, что их конечности и даже головы ловким движением меча отделялись от тела. Они могли сражаться и без этого всего. Хотя и сражением это не назвать: они скорее просто бездумно шли, раскрывая по пути полусгнившие пасти. Их цель – укусить. А когда нет головы – тело просто идёт вперёд, в итоге сваливаясь с обрыва. А голова продолжает лежать на земле и клацать челюстью. Вампиры нападали со всех сторон: прыгали и бегали они гораздо быстрее людей, действовали умнее и хитрее, чем зомби или скелеты, и они были сильными. Но зато их останавливала отрубленная голова. Ткнуть мечом в сердце или другой орган – бесполезно, но зато если отрубить голову, вампир умирал, на этот раз навсегда.

Некоторые мертвецы были вооружены. Видимо, их хоронили с мечами или клинками, кого-то даже с луком и стрелами, арбалетами. Очередной скелет взмахнул мечом: послышался скрежет металла, меч прошёлся по доспехам Аарона. Им не хватало лишь одного – разума, чтобы победить охотников. Смотря в чёрные дыры вместо глаз, Тревор думал о том дне, когда решился. Когда он был не охотником на ведьм, не страстным защитником своей спутницы, а обычным сыном императора, богатым парнем, которому можно всё.

Пять месяцев назад. Дворец Императора.

- Ты продолжаешь нашу династию. Ты – сын Ирвина Горвуда и его жены, Ингрид Горвуд. Это и есть смысл твоего существования, - говорил отец. Он стоял, слегка пошатываясь, в покоях сына, и смотрел на него со злостью и непониманием. На его покатой лысой голове как всегда была корона, тучное тело, бесформенное, грузное, было окутано льняной рубахой и широкими брюками. Болезнь отца была видна издалека. Но лишь он всё ещё пытался сражаться с тем, кто побеждает всех и всегда.

- Я не могу сидеть сложа руки, пока нашей династии что-то угрожает. В конце концов, у тебя ещё четверо точно таких же продолжателей династии, - Тревор нервно шагал по комнате. Он был облачён в широкий шёлковый халат. Это было не так давно, но выглядел он моложе и гораздо наивнее, чем сейчас. Его светлое лицо словно говорило о том, что ещё не видело ни боли, ни страданий.

- Наша династия – величайшая. Горвудам лет столько, до скольки считать не умеют, глупый ты пёс. Ты думаешь, нам впервые угрожает опасность? Кем ты себя возомнил?! Глупым воином, готовым на всё, чтобы ему и его семье дали буханку хлеба? Ты готов свою жизнь, жизнь династии отдать, за что?! За бессмысленную смерть где-то в горах, от рук ненормальной ведьмы? Умрёт она – придут другие. Понятно? Нам всегда будет что-то угрожать. Потому что мы – Великие.

Император говорил грубо, иногда переходя на хриплый крик. Было видно, как тяжело ему кричать и ругаться, но ещё тяжелее – объяснить сыну, как дорога его жизнь.

Проблемой было лишь то, что они не заканчивались. Из земли непрерывно появлялись всё новые мертвецы. Бой был бессмысленным – покойники не могли прокусить или пробить доспехи, а охотники не могли убить тех, кто уже мёртв. Через несколько часов стало понятно, что вампиры и зомби, убитые в бою, - такая малость, по сравнению с тем, сколько новых вылезло. Мертвецы ждали, когда путники ослабнут, когда не смогут дальше сражаться. Тогда они сорвут с них доспехи и растерзают их измождённые тела, сделают их своими собратьями. Один из зомби – синюшный, полугнилой, в рваной рубахе, без половины правой ноги, вцепился мёртвой хваткой в запястье Аарона – сорвал с его руки металлическую перчатку. Охотник, почувствовав сладкий привкус адреналина, разрубил мертвеца на мелкие кусочки.

И смерть была близка. Усталость, голод, всё давало о себе знать. Доспехи охотников, и даже их лица, выглядывающие из-за решётки шлема, были покрыты гнилью и кровью с полностью. У Тревора слетел доспех с руки. Его посетила безысходность. Он знал: этот бой закончится проигрышем.

Ночь подходила к концу, понемногу светлело небо. Мертвецы всё шли и шли, а охотники уже окончательно теряли силы.

Как вдруг послышался грохот. По земле с шумом и разлетающейся пылью скакал конь. Мёртвый. То был огромный скелет коня, а на нём – чёрный всадник. Кем или чем он был неизвестно. Он выглядел, как тень, длинная чёрная мантия с капюшоном, и угадать, что прячется под мантией – невозможно. Ни силуэта, ни очертаний. Только тень.

Услышав шум копыт, мертвецы замерли. Они стояли и безжизненно смотрели за всадником. Он остановился. Встал с коня и подошёл к путникам.

- Вижу, кто вы, и зачем пришли, - сказал он. Его голос звучал глухо и громко одновременно, словно звучал из другого мира. А под капюшоном, даже вблизи, не было видно ничего.

Страх сковал всех. Они стояли, замерев, как и мертвецы вокруг. Впервые за весь этот путь они чувствовали такой жуткий, сковывающий страх, что хотелось реветь, кричать, молить о смерти. Их тела леденели, в ушах – лишь этот жуткий загробный голос, в горле ком.

- Вернётся живым сюда лишь тот, кто сможет. Каждый из вас побеждал смерть уже не раз. Я был рядом, я видел. Но сможете ли вы победить себя?

Всё исчезло. Всадник, конь, мертвецы, даже могилы. Всё просто испарилось. Впереди – голая земля, сухие деревья, светлеющее небо, тишина, звенящая в ушах. От прошедшего боя остался лишь запах мертвечины, режущий нос, кровь на доспехах и жуткая, невозможная усталость.

Глава 11. Крокодильи болота.

Тишина. Всепоглощающая, звенящая тишина окружала героев. Они, скинув окровавленные доспехи, шли мимо могил. Солнце слепило глаза. Кругом – словно обычное кладбище. Ни грохота вырывающихся из земли мертвецов, ни тяжёлого топота копыт коня чёрного всадника. Ни даже шелеста ветра в сухих ветках. Только тишина, иссохшая земля, и куча мыслей, что не выходят из головы.

- Мэй, - тихо сказал Тревор. Он был первым, кто заговорил, спустя много часов бессмысленного молчаливого пути между могил.

- А? – так же тихо, словно боясь нарушить внешнюю тишину, спросила Мэй.

- Что значит «победить себя»? В чём мы должны победить себя?

- Я не знаю, Трев.

Мэй успокаивала мысль, что не только она думает о словах всадника всю дорогу. Что не только в её ушах звоном стоит его голос, и не только в её голове вертятся фразы, сказанные им, непонятные, но словно очень много значащие.

- Мэй, ты должна что-то знать, - наконец сказал Аарон.

- М? – Мэй непонимающе посмотрела на него.

- Эльфийский язык, послушавшие тебя зверолюди, теперь ещё и это… Здесь умерло такое количество воинов, членов Отряда Инквизиции, Охотников, а ты… ты идёшь. Они не трогают тебя. Почему?

- Аарон, честно, я думаю об этом весь наш путь. Но не могу найти ответа. Я думаю, дело в отце. Дариус Шторм – великий охотник, он писал, что провёл много месяцев в этих местах и…

- Писал? Ты соврала про книгу?

- Да, извини. Гримуар Охотника не сгорел в пожаре. Я читала его от корки до корки, знаю всё, что только могу. Но я не знаю ответа нна твои вопросы, Аарон.

- А где Гримуар?

- Какая разница? Сейчас мы уже близки к тому, чтобы убить ведьму и вернуться домой.

Аарон промолчал. Действительно, есть ли дело до Гримуара, когда цель так близка?

Остановиться было негде: ни лесов, ни полей, ни даже кустов. Из живых здесь только летали вороны, и то редко. Но охотники, изнемогавшие от усталости, идти дальше не могли. Они устроились у очередной могилы, свернувшись клубочком, потому что знали – либо их настигнет смерть от усталости, либо от мертвецов, что решат снова выбраться из могил.

Лишь рассвет коснулся неба, лишь солнце выглянуло краешком глаза посмотреть, как поживают его подданные, Тревор открыл глаза.

То утро, где на Драконьем Хребте прошло несколько дней, а в Империи уже вовсю царствовала зима – было важным, очень важным для Горвудов.

Ирвин Горвуд женился не по большой люби. Он женился, потому что нужно было продолжать династию. Но истинная любовь Ирвина была лишь к власти.

Ингрид Горвуд же, в свою очередь, любила Ирвина. Но недолго. Он был жестоким, грубым и весьма строгим мужем. Она с начала их отношений усвоила: главное – репутация. Первая дочь их, Кларисса, была светлым лучиком для Ингрид. Её любовью, надеждой, счастьем. С тех самых пор, когда ещё Кларисса лежал в плёнках, Ингрид говорила ей: «Только ты у меня есть. Только вместе мы справимся». Кларисса росла настоящей «маминой дочкой». И пусть после родились пять прекрасных мальчиков, но Ингрид знала: только Кларисса сможет всё изменить.

Едва ли Клариссе исполнилось восемнадцать, Ирвин уже хотел отдать её за сына короля Фор-Готтена – близлежащего к Империи королевства, богатого золотом и серебром. Ингрид мешала как могла: устраивала заговоры, убивала слуг, подговаривала стражей. Так тянулось до целых тридцати лет, пока Ирвин не выдержал. «Всё, сегодня состоится помолвка». Таково было решение Императора, которое нельзя оспаривать. Но можно ли изменить?..

Ирвин Горвуд уже много лет страдал от болезни, которая разрушала его. Она не давала ему нормально ни спать, ни есть, ни даже восседать на троне, который он с таким трудом захватил. Причину этой болезни не могли найти даже лучшие лекари Империи, да даже лекари Фор-Готтена старались – но безуспешно. А всё потому, что Ирвин хотел видеть на престоле псоле себя лишь своего сына. Он считал, что Кларисса недостаточно умна, недостаточно хороша для власти. «Она же девочка. Зачем ей это?» - говорил он. Но Ингрид считала по-другому. Кларисса все эти годы была с ней, поддерживала её в трудные минуты, старалась помочь. А главное – была бесконечно ей верна. Когда решение Императора о будущем престолонаследнике было окончательным, Ингрид решила действовать. Яд работал медленно, но верно. Бесследно убивал Императора, делая его всё слабее и слабее. Пока окончательно не убил…

Сегодня, в тот день, когда на Драконьем Хребте взошло солнце, когда тишина всё ещё поглощала всё вокруг, когда Тревор Горвуд, сын Великого Императора, лежал на сухой земле почти на вершине, умер его отец. Ирвин Горвуд. Тот, что смог сбежать из Чёрного Каравана, тот, кто смог из графа стать Императором, тот, кто убил столько ведьм, что люди моглии бы спать спокойно ещё много лет…

Постепенно проснулись и остальные. Голод не давал вдохнуть полной грудью воздух вершины Драконьего Хребта, но путь пришлось продолжать. Без доспехов, без коня, без запасов еды и воды. Не зная, что ждёт дальше.

У окраины кладбища виднелись болота. Мутно-зелёные, вязкие, с камышами по краям. Идти по ним было нельзя – утонуть в таких водах было слишком легко. Даже берег болот не внушал доверия.

- Нужно искать другой способ перебраться, - сказал Аарон, наступая ногой в землю у болота. Нога проваливалась, словно в зыбучие пески.

- Я, конечно, могу ошибаться, но там мост, - сказал Тревор, указывая направо. Вдалеке действительно виднелся небольшой деревянный мостик.

- У нас нет других вариантов, - сказала Мэй.

Охотники пошли к мосту. После испытания на Тихих прудах он не внушал доверия, да и выглядел гораздо менее безопасным – такой маленький, хлипкий деревянный мостик, словно построенный и забытый давным-давно.

Вокруг было всё ещё тихо. Лишь иногда шуршал ветер по кустам и редким деревьям в округе. Кладбищенская пустота миновала, вокруг была обычная природа, лишь только болота, что могли утянуть в одночасье, пугали. Вокруг моста тут и там в болоте плавали брёвна. А вот за мостом, вдалеке, виднелся дом. Обычный деревянный домик. Похожие были в Деревне проклятых. Но это же не могут быть снова они, верно?..

Мост иногда поскрипывал под ногами. Аарон уверенно шёл вперёд, за ним шла Мэй, всё разглядывая природу вокруг, следом – Тревор, дрожа от страха. Он всё боялся, что кто-то снова встретиться на пути.

- Это не брёвна, - вдруг сказала Мэй. Парни обернулись. – Это крокодилы.

И действительно, если всмотреться, можно было увидеть жёлтые глаза, сверкающие над водой, изредка всплывающие хвосты. Крокодилы были кругом, они плавали и смотрели. Просто тихо наблюдали за гостями, не отводя взгляд. Жуткие, крупные крокодилы.

- Они не нападают, - заметил Тревор.

- Может, нападут, когда мы пройдём мост? – сказал Аарон.

- Посмотрим, - ответила Мэй.

Но они не напали. Охотники прошли по мосту и ступили на землю, покрытую зелёной пушистой травой. Домик был в паре метров от них – рукой подать. Вокруг – пышные деревья, кусты, цветы. И свежий горный воздух, освежающий ветер. Гармония царила вокруг. А крокодилы просто выглядывали из-под воды, молча наблюдая за непрошенными гостями.

- Их глаза так странно переливаются, - заметила Мэй.

- Да, я тоже обратил внимание. От жёлтого к зелёному, а иногда вообще бесцветные, словно прозрачные, - сказал Тревор.

- Мне… мне тяжело здесь находиться… - с трудом выговорил Аарон и потерял сознание. Мэй кинулась к нему.

- Аарон! – она проверила пульс, сердцебиение. – Аарон, что с тобой?

- Он дышит? – с тревогой в голосе спросил Тревор. Каждый раз, видя Аарона и Мэй рядом друг с другом, сердце Тревора обливалось кровью. Боль. Неистовая боль царила у него внутри. Он видел всё: каждый поцелуй, каждое прикосновение, каждый влюблённый взгляд. И от всего этого было больно. Но он делал вид, что всё хорошо. Что ничего не происходит. Что он похоронил свои чувства ещё там, в лесу, под покровом молочного тумана.

- Да. Но он без сознания, - Мэй взяла его руку. Руны на руке охотника выглядели по-другому: вокруг каждой кожа была словно выжжена, как будто эти руны совсем недавно не набили, а выжгли на его пальцах. – Я поняла. Трев, это её дом, - Мэй встала и посмотрела на хижину. – Это дом той ведьмы, что мы ищем. Она знает, что мы здесь и пытается помешать нам. То, что она сделала с Аароном – послание для нас. Она хочет, чтобы мы ушли.

- Что будем делать?

- Обнажаем мечи и проникаем внутрь. Сегодня мир впервые будет спать спокойно, Трев.

В окнах не горел свет, было так темно внутри, что резало глаза. Разглядеть ничего не получалось. Лёгкая деревянная дверь была не заперта. Словно кто-то, кто обитает здесь, готовился к приходу гостей…

Мэй и Тревор посмотрели друг другу в глаза. Словно боясь, что этот их взгляд – последний.

Мэй открыла дверь. Свет с улицы упал на тёмный деревянный пол, осветил хижину, но совсем слегка. Были видны очертания разных веточек и растений, засушенных на стенах. Было видно край письменного стола. И силуэт за ним… Всё вокруг было так знакомо, словно Мэй была здесь тысячу раз… Она посмотрела на тёмный силуэт ещё раз. «Посмотри! Посмотри! Посмотри!» - кричал голос в её голове. Да, Мэй уже была здесь. Во сне.

Охотница чувствовала недоумение. Кто сидит за столом? Почему этот человек приходил к ней во сне? Почему эти сны были такими реалистичными, такими яркими?

Взгляд Мэй упал под стол. Оттуда торчал длинный крокодилий хвост. Было жутко. Какой нормальный человек будет жить один в хижине с крокодилом на вершине горы?

Фигура встала из-за стола. Тревор был окутан паникой, стоял, боясь пошевелиться. Он ждал хоть какого-то движения Мэй, но она тоже стояла неподвижно, словно чего-то ждала. Ей не было страшно, она могла в любой момент броситься в атаку, одним движением убить ведьму, но что-то останавливало её. Она словно понимала, что нет, не сейчас. Нужно подождать. Нужно кое-что узнать…

- Кто ты? – тихо спросила Мэй.

- А ты посмотри… - фигура вышла к свету. По мере приближения было видно чёрную накидку, седые волосы, морщины, скрюченные пальцы. Но на свету всё это пропало. Перед Мэй стояла стройная девушка, с тонкой талией, длинной чёрной косой, ольхово-золотистыми глазами, очерченными скулами, в платье с поясом, расшитом стразами… Она стояла почти вплотную к Мэй и смотрела в глаза, не отрываясь. Тревор же был поражён увиденным не меньше. Это поразительное сходство сводило с ума…

- Мама?..

Глава 12. Драконий Пик.

В одну секунду Мэй поняла всё. Она смотрела в глаза, которые были точной копией её глаз, и видела в них свою родную душу. Слёзы текли ручьём с глаз Мэй, не останавливаясь. При том ни звука не исходило от неё – лишь тихие слёзы, жидкая боль, что течёт с глаз, оставляя на щеках следы осознания. Осознания, сколько лжи было вокруг все эти годы. Сколько неверных выбрано путей, сколько не тех мыслей жило в голове.

Ведьма усадила Мэй на стул возле письменного стола. Крокодил же тихонько покинул хижину. Тревору ведьма предложила место на диванчике в углу. Она заваривала одуванчиковый чай, пока царила гробовая тишина.

- Почему? – наконец спросила Мэй.

- Я всё расскажу, дорогая. Попей сначала чай, ты устала с дороги, - голос ведьмы был завораживающе тёплым, хотелось раствориться в нём.

Мэй сделала несколько глотков. Ведьма села напротив, в то самое место, в котором Мэй увидела её первый раз несколько минут назад. Глаза девушки уже привыкли к темноте, и Мэй хорошо видела очертания ведьмы.

- Меня зовут Фелисити Стевец. Я рождена ведьмой в богатой могущественной семье. Мне было пятнадцать, когда Империей начал править Ирвин Горвуд. Моим родителям, сёстрам и братьям пришлось несладко: они бежали из Империи, кто куда. Я могла идти с ними, но у меня был шанс выжить в Империи. Мне нужно было скрывать, что я ведьма. Я жила обычной человеческой жизнью. Училась, создавала скульптуры, вышла замуж. В столице меня знают как Люсию Стевец.

- Люсию? Её историю знают все. Подняла на ноги крупнейший мебельный дом, создавала скульптуры, которые стояли в Музее, была отличной женой. Потеряла ребёнка, а вскоре исчезла сама. Причём вместе с ней исчез и муж, и скульптуры крокодилов… - Мэй остановилась на полуслове и замерла.

- Это прекрасно, что обо мне помнят. Да, всё именно так. Я обожала свои скульптуры, вкладывала в них душу. Но мой муж, Маркус, был последней скотиной. Сначала он отобрал у меня возможность заниматься моим любимым делом, а потом начал жить в своё удовольствие, пока я занималась домом, фермой, ещё и тянула его мебельный дом. Я любила его. Больше всех на свете. Я видела свет в его глазах. Я отдала ему своё сердце. Ещё тогда, когда мы встретились в первый раз, в Звёздной таверне.

- Я так любила туда ходить…

- У нас много общего. Когда я родила тебя, я знала, что тебе придётся нелегко. Во-первых, я бы не справилась. Маркус не занимался ничем, только паразитировал, а я тянула всё сама. Во-вторых, ты рождена ведьмой. Рано или поздно, твои способности бы проявились. Стала бы ты скрывать их вместе со мной? Или кто-то бы их заметил и убил тебя? Или пришлось бы бежать? Я не хотела тебе такой судьбы. Я, закапывая в могилу своё сердце, подбросила тебя к паре, которые очень хотели ребёнка, но не могли родить.

- Мои мама и папа…

- Да. Они любили тебя, я знаю. А ещё я знаю, что Дариус был одержим идеей узнать, кто твои настоящие родители. Он так боялся, что мы заберём тебя… И он узнал. Приходил ко мне, спрашивал. Я не дала никаких ответов. Постаралась лишь убедить, что не заберу у них ребёнка, и выгнала его. Но он не успокаивался. Он узнал всё. Узнал, что я ведьма, и что ты тоже ведьма. Пытался оградить тебя от этого. Стал охотником. В то же время я узнала, что Маркус изменяет мне. Пока я люблю его больше собственной жизни, пока хороню себя, он влюблён в другую. Обманывает меня, а главное – обвиняет. Говорит всем, как я виновата, как я порчу ему жизнь, как я загубила жизнь нашего сына… Он даже не запомнил, что у него дочь, - Фелисити усмехнулась и отпила чаю. Её взгляд гулял по комнате, иногда заглядывая в заплаканные глаза Мэй. – Я знала, что нужно бежать. Дариус всем сердцем хотел избавиться от меня, потому что думал, что я всё равно вернусь за тобой. Я надеялась, что сбегу с Маркусом. Найду в себе силы рассказать ему правду, он поймёт меня и мы сбежим, начнём новую счастливую жизнь. Он втаптывал меня в грязь многие годы, я мирилась с этим, но когда узнала, как сильно ему плевать на меня и тебя, когда поняла, что я могла не отдавать тебя… Я могла сбежать вместе с тобой, понимаешь? Провести жизнь со своей дочерью. Обнимать тебя, смотреть тебе в глаза, наблюдать, как ты растёшь… Но было поздно.

- И ты сбежала одна?

- Да.

- А куда делся Маркус?

- Как поступает женщина с тем, кто разрушил всю её жизнь? С тем, кто отнял у неё ребёнка и право на счастье? Я убила его. Без капли сожаления. И сбежала сюда. Моя великая сила оказалась в моих скульптурах. Они оживают. Могут выполнить всё, что я прикажу. Они любят меня. Я вижу всё, что видят они. Теперь они уже не статуи – они мои защитники.

- Значит… ты моя мама, а я – ведьма?

- Да, Эсмеральда.

- Эсмеральда?

- Так я назвала тебя. Ты – Эсмеральда Стевец. Могущественная ведьма из Аркана Создателей Судьбы.

- Но это невозможно! Я никогда не колдовала, не чувствовала себя ведьмой.

- У ведьм, которые с рождения воспитываются, как ведьмы, способности проявляются сразу. Они их улучшают со временем, доводя до совершенства. У ведьм же, которые не знают, что они ведьмы, способности раскрываются постепенно. Когда ведьма становится достаточно взрослой и готовой колдовать, с ней через сон связывается Верховная. Это главная ведьма, наша предводительница. Она давно мертва. Как и у всех мёртвых ведьм душа её продолжает жить в Загробном Ковене, оттуда любая ведьма может вернуться в мир живых с помощью сна. Верховная рассказывает обо всём и обучает. Её нужно слушаться, иначе ты очень быстро окажешься в Загробном Ковене, где будешь вечность исполнять своё наказание. А какое – тоже решает Верховная.

- Но она не приходила ко мне. Ко мне приходила только ты…

- Да, я знаю. Я могу видеть то, чего не видят другие. Верховная пошла мне на встречу и не говорила тебе, кто ты есть. Потому что мы с ней знали, что ты придёшь и узнаешь правду от меня. Я видела, когда ты начала этот путь и ждала тебя.

- Поэтому были все эти странности в пути? Это всё ты? Ты помогала мне?

- Нет. Существа, которых вы встречали на своём пути, созданы ведьмами для ведьм. Они защищают их и слушаются. Эльфы умны и сообразительны. Они просто знают твою историю, потому и пропустили и захотели помочь. Гидры – существа безмозглые. Армия существ в Тихих прудах не нападала бы, если бы ты приказала. Но ты не знала, и ты сражалась. Циклоп послушал тебя тоже по той же причине. Он услышал приказ ведьмы. Ангел в Деревне проклятых пропустил, потому что знал кто ты. А всадник в Долине мертвецов – это ж сама смерть. Ей известно даже больше, чем нам. Это не существо, созданное ведьмами, это тот, в чьих руках всё живое. Всадник знал, что забирать тебя рано. Вот и отпустил. И мертвецы послушались его.

- Я ведьма…

Всю жизнь сражаясь со злобными ведьмами, колдунами, магами, всю изнь убивая и ненавидя их, Мэй не видела главного – она и есть часть этого всего. Вся эта магия живёт внутри неё, управляет ею, помогает ей. Вся жизнь была обманом, была не тем путём…

- Я понимаю твоё смятение. Но знаешь, я очень рада, что ты пришла, - Фелисити села на корточки у колен Эсмеральды и посмотрела в её глаза, полные недоумения, непонимания, обиды. – Я люблю тебя. И ждала тебя все эти годы, Эсмеральда. Клянусь, я никогда не дала плохого невинным людям и не сделаю впредь. И уж точно не наврежу тебе и твоим друзьям. Вы можете жить здесь сколько хотите. А можете уйти, если так нужно. Хочешь убить меня – убей. Моя жизнь только в твоих руках. Да и разве нужен мне весь этот мир, когда я увидела снова твои глаза? Мне нужна только ты, дочь.

- Я не убью тебя. Не смогу. Но мне нужно всё обдумать. Да, мы пока останемся здесь.

Фелисити аккуратно, с трепетом, обняла Эсмеральду. Так нежно, словно боясь навредить. Боль в её сердце, что все эти годы сжигала её, не давала даже вздохнуть без мучений, теперь исчезла. Впервые, спустя столько лет, она чувствует, как бьётся сердце её дочери. Вдыхает её запах, гладит её спину, смотрит в её глаза, слышит её голос. Больше нет ничего. Нет десятков лет страданий и разочарований, нет разбитого сердца, нет одиночества на вершине горы, ничего. Только они. Мать и дочь. Две самые любимые, самые родные друг для друга…

- Что будет с Аароном? – спросила Эсмеральда.

- Это место делает его слабее. Долго здесь находиться он не сможет. Здесь полно других ведьм, а ещё здесь покоятся души умерших ведьм. Ему не дадут остаться. Но он сможет погостить какое-то время, если не навредит никому.

- Он не навредит, он со мной. Когда он очнётся?

- Скоро. Я помогу ему.

Фелисити была готова на всё за блеск глаз, которые так похожи на её. За взгляд, который она уже видела у младенца, что много лет назад держала на руках. Крохотная девочка в одеяльце, которая тихо смотрела ей прямо в глаза, так умиротворённо, словно говоря: «Я понимаю, мам».

За хижиной был большой крутой подъём в гору. Справа и слева от хижины – небольшой редкий лес из кедровых сосен, можжевельника и рябины. А за лесом, справа – огромный горный водопад и небольшой каменистый обрыв. Местная природа завораживала, заставляла любоваться собой целую вечность без перерыва. Всё вокруг – одновременно спокойное и бушующее, наполняло душу странной, новой энергией, которая не искала выхода. Она, словно жизнь, текла по венам и привносила изменения. А какие – ещё неизвестно.

Аарон лежал, размеренно дыша, с открытыми глазами. Он смотрел в глубину лазурного неба, которое отражалось облаками в радужках его глаз.

- Ты как? – спросила подошедшая Эсмеральда. Та самая, новая Мэй.

- Мне лучше, - хрипло сказал Аарон и попробовал резко встать, но его голова закружилась и вернула его к земле. – Где ведьма? Что с ней?

- Надо поговорить, Аарон. О многом.

Тревор ходил всё время хвостиком за Эсмеральдой. Изменилось многое всего за мгновенье, но не она. Она всё так же смотрела нежно, всё так же была прекрасной, всё так же любимой. Теперь она – ведьма, та, против которой будет сражаться его отец и вся его династия. Та, которая одним движением может сжечь целое поселение, та, которая сильнее и могущественнее его в тысячу раз. Но нет. Нет. Она всё ещё ОНА. Его любимая, родная, нежная. Принцесса злых чудищ, укротительница болотных тварей, отважная и резкая леди, как спичка, что пылает водой вместо огня, как лёгкие, что дышат землёй, а не воздухом. Она одновременно грубая и жестокая, столь же она нежна и мила. И пусть его отец, братья, сестра, пусть весь мир видит в ней врага. Он будет видеть её трепещущие от радости ресницы, её дрожащие от смеха губы, её волосы, как горная река, спускающиеся по спине… Теперь Тревор знал, что пути назад нет. Он не сможет передумать и выбрать отца. Или бороться против любимой, а потом вернуться к ней. Сейчас перед ним бесповоротный выбор, и он его сделал.

Тревор и Эсмеральда помогли Аарону подняться и все вместе пошли к обрыву у водопада. Девушка села на самый край, свесив ноги. Водопад шумел, искрился брызгами бушующей воды, а внизу – всепоглощающая тишина. Ничего нет, ничего не видно. Как и в жизни Эсмеральды теперь. Что там? Что ждёт впереди? Можно упасть и разбиться или прыгнуть и взлететь? Будет больно? Будет тяжело? Сможет ли она с этим справится? Сможет ли поступить правильно? Да и что вообще такое – это «правильно»…

После рассказа Эсмеральды повисла тишина. Лишь шум воды сбивал с толку. Он словно пытался заглушить плохие мысли.

- Ведьмы обманчивы, Мэй, - наконец сказал Аарон после мучительных минут тишины.

- А что делать с тем, что я тоже ведьма? – она взглянула на него, как ребёнок, непонимаючи. Ей хотелось лечь к нему в объятия и больше не знать этого всего. Не знать, что её обманывали, не знать, что она не видела родную маму всю свою жизнь, не знать, какой выбор теперь перед ней…

- Решать тебе, - Тревор сел рядом. Он хотел её обнять, утешить, но знал, что его объятия не исцелят её. Поэтому просто сидел, свесив ноги, как она, и смотрел в пустоту. – Мы всегда с тобой, мы за любое твоё решение.

- Не говори за всех, Трев, - она снова посмотрела вниз.

- Я тоже с тобой, - почти сразу ответил Аарон. – Ты мне дороже охоты.

Вот то, чего ждало детское сердце Эсмеральды. Теперь стало действительно легче. Она улыбнулась, обняла одной рукой Трева, второй Аарона, который сидел с другой стороны, поджав под себя одну ногу.

- Спасибо вам, - сказала она. – Я рада, что вы со мной. Я предлагаю просто ждать. Присмотреться, всё понять. Нам придётся менять тактику, это очевидно, но сейчас у нас есть передышка. Я от своей новой сущности не избавлюсь, мне нужно научится с ней жить, Фелисити мне поможет. А дальше будем думать, что делать.

- Я долго здесь не протяну, - сказал Аарон.

- Я знаю. Я найду выход.

Тревор подошёл к водопаду. Смотреть на шумные воды, спускающиеся по горе. В это же время переполняющая нежность Аарона и Эсмеральды дала выход: их тёплые губы сомкнулись в поцелуе, таком сладком и долгожданном. Они обнимали друг друга, заглядывали друг другу в глаза и целовались, снова и снова. Словно не виделись много лет.

Раздался грохот. Жуткий, громкий, напоминающий рычание. Земля словно содроглась…

- Что это? – испуганно сказал Тревор и подошёл к друзьям. Эсмеральда и Аарон встали и посмотрели вверх, за водопад, туда, откуда доносился шум.

- Драконы, - сказала Эсмеральда. – Это драконы.

Все вернулись в хижину. Фелисити стояла у котла, и, насвистывая нежную игривую мелодию, сыпала в котёл какие-то засушенные листья.

- Фелисити? – спросила Эсмеральда.

- Да? – она улыбнулась. Это была та блаженная, счастливая улыбка, которая слишком давно не освещала её лицо.

- Там был шум. Это драконы?

- Да. За моей хижиной Драконий Пик, там их много.

- Значит, там же Драконий Источник? – после этого вопроса улыбка с лица Фелисити исчезла, ведьма странно покосилась на Аарона, буквально ан секунду, и вернула взгляд к котлу.

- Я тебе потом о нём расскажу.

- Почему драконы живут именно здесь?

- Потому что люди не умеют с ними обращаться. Нам, ведьмам, пришлось их спрятать. Люди пытались то их поубивать ради выгоды, то приручить, чтобы использовать в войне. А драконы – величайшие древнейшие существа. Мы здесь заботимся о них и защищаем.

- Я хочу посмотреть на них.

- Я тебе потом их обязательно покажу, - Фелисити вытерла руки о голубой фартучек и с тёплой улыбкой подошла к Эсмеральде. – Сегодня вам всем нужно отдохнуть. Сейчас я принесу ужин, а после постелю вам. Хижина у меня маленькая, но есть небольшая банька во дворе, там разместятся мальчики. Эсмеральда, тебе постелю у себя.

- Хорошо. Спасибо.

После долгой изнурительной дороги, кучи странных новостей, ужин из жареной на костре индейки с овощами и базиликовым соусом – то, что надо. А после – одуванчиковый чай и долгожданная баня. Все по очереди помылись и улеглись. Все наконец чувствовали себя живыми. Сытыми, чистыми, на уютной постели. Снова хотелось жить и дышать. Лишь Аарону было изредка тяжело дышать, да и сверхъестественные силы его становились всё более человеческими.

- Спишь? – тихонько сказала Фелисити, лёжа на соседней от дочери кровати. За окном было слышно уханье сов, шелест крыльев летучих мышей, тёплый ветер, шуршащий в деревьях. По комнате гулял свежий ночной воздух с ароматами рябины и можжевельника. Ночь была тёмной и спокойной.

Эсмеральда промолчала. Она не спала. После вопроса Фелисити она сильно зажмурила глаза, словно пытаясь быстрее уснуть. Она не хотела ничеего говорить, обсуждать. Ей было не по себе. Её пугала эта новая магическая жизнь.

- Спи, спи, дорогая, - Фелисити тихонько подошла к кровати. Эсмеральда напряглась – что она сейчас сделает? Попытается убить её? Ведь Аарон говорил, что ведьмы обманчивы. Но она просто присела на корточки рядом со спиной дочери и погладила её аккуратно по плечу. Нежно, словно боясь спугнуть. – Как же я жила все эти годы без тебя, родная… - Фелисити шептала так тихо, что даже Эсмеральде было сложно разобрать слова. – Как же я люблю тебя. Больше не потеряю, клянусь. Я просто больше ни дня не смогу прожить без тебя.

Слёзы капали с глаз матери. Матери, которая потеряла ребёнка и нашла. Которая страдала и нашла утешение. Которая несла крест наказания, а теперь получила искупление. Горячие, тягучие слёзы, жгли щёки и глаза, стучали по деревянному полу, но стук этот слышен был только ей.

Утро наступило так резко, словно ночи и не было. Бушевал сильный горный ветер. А все собрались в хижине за завтраком, словно одна большая семья, словно встретились не вчера. Фелисити уже накрывала стол, когда все подошли.

- Что будем делать сегодня? – спросил Аарон у Эсмеральды.

- Сегодня мне понадобится ваша помощь, - ответила за дочь Фелисити, глядя на парней. – Я хочу кое-чему обучить Эсмеральду, а вас хочу попросить сходить за зверобоем и ягодами бузины. Они в лесу чуть севернее. Справитесь?

Фелисити говорила с добродушной улыбкой, вселяющей спокойствие и доверие.

- Конечно, - ответил Тревор, прожёвывая кусок мягкой тыквы.

- Мэй, ты как? – с заботой и лёгким недоверием спросил Аарон. Он всё боялся оставить возлюбленную наедине с ведьмой.

- Я Эсмеральда, - твёрдо ответила девушка. – Так меня назвали при рождении, так меня зовут. Идите, мы справимся вдвоём.

Аарон бросил лёгкий, едва заметный взгляд на Фелисити.

Когда парни ушли, Эсмеральда и Фелисити вышли в прихожую. Где встретились впервые после столь долгой разлуки. Фелисити открыла шторы, и перед Эсмеральдой предстал весьма приятный вид: уютная комната в тёплых коричневых тонах, пропахшая засушенными растениями, чистая и просторная. Она казалась совсем другой вчера: враждебной, холодной, неуютно маленькой. Сейчас всё вокруг было пропитано домом, комфортом. Под столом – мягкий бежевый ковёр, на стене над столом – вышитые вручную гобелены с изображениями драконов и крокодилов. Справа от стола – дверь в кухню, ещё правее, у стены, в углу – котёл. Над котлом – полочки с баночками, склянками, колбочками. Слева комната была чуть шире, и, как оказалось, в тени скрывался большой книжный шкаф. Книги на полках выглядели, как новые, их обложки были гладкими и блестящими. Эсмеральда подошла к ним и присмотрелась. «Гримуар ведьмы. Том 1», «Гримуар ведьмы. Том 2». Семь томов! Это ж сколько знаний в этих толстенных гримуарах! На полке ниже – «Алхимия-ботаника», «Алхимия-ископаемые», «Алхимия-минералы» и так далее. Ещё ниже – книги по магической истории, география волшебных мест, искусство таро, астрология и астрономия, язык рун и даже анатомия драконов! Эсмеральде не терпелось прочитать всё. Зная, что добрая часть этих книг написана рукой её матери, ей хотелось прочитать их ещё сильнее.

- Начнём с простого, - улыбнулась Фелисити, внезапно оказавшаяся рядом. Она видела восторг дочери и ей нравилось это. Ведьма достала первый том «Гримуара ведьмы» и села на диванчике. Эсмеральда села рядом.

- Я читала Гримуар охотника, - сказала Эсмеральда.

- Глупая газетка, - усмехнулась Фелисити, открывая книгу. – По сравнению с великими магическими знаниями. Смотри, это – начало великой истории ведьм. Самая первая ведьма, душа которой давно упокоилась, была создательницей охотников. Единственная ошибка ведьмы за всю их историю. Она написала главное – как обучиться колдовству. Как узнать обо всём, что таится внутри тебя. Первая глава – о дыхании.

- Дыхании?

- Да. Дыхание – великая энергия. Пока мы дышим, все наши энергетические потоки проходят сквозь нас, сквозь землю и небо, уходя далеко в космос, а потом за пределы Вселенной, соединяя нас со всем живым и неживым. Сейчас покажу.

Фелисити положила книгу рядом, взяла Эсмеральду за руку и сказала: «Повторяй за мной». Они закрыли глаза. Держась за руки, Эсмеральда почувствовала это. Она почувствовала, как энергия из ладони её матери течёт бурным потоком к ней в ладонь, наполняя её тело. Дыхание само по себе стало другим – ровным, глубоким, тихим. В голове Эсмеральды исчезли все мысли, осталась лишь она сама. Она и её мама, словно одни во Вселенной. Она почувствовала, что дыхание помогает управлять теми кусочками своего тела, о которых она и не подозревала. Фелисити открыла глаза и Эсмеральда, словно почувствовав это, открыла тоже.

- Попробуй, - тихо сказала ведьма.

Эсмеральда посмотрела вперёд. Окно и занавески в ромашку. За окном – куст тюльпанов. Эсмеральда думала о нём, направила в его сторону ладонь, энергию. Бутоны тюльпанов стремительно распустились. Девушка сама не ожидала той мощи, что копилась в ней все эти годы.

- Ты – великая ведьма, помни об этом. Твоя сила гораздо более мощная, чем у любой другой ведьмы. Род ведьм Стевец – сильнейший.

Этим ветреным днём Эсмеральда узнала о том, как управлять своей магической энергией, как помогать природе, как правильно дышать, чтобы пробудить эту самую энергию. Остаток дня ведьмы провели на улице – неустанно тренируясь. Эсмеральда заставляла цветы цвести, водопад – быть тише и спокойнее, траву – зеленеть, а вечером даже смогла усмирить ветер.

Когда вечер стал тихим и спокойным, Эсмеральда взяла книгу о драконах и устроилась у усмирившегося водопада. Когда парни вернулись, Аарон сразу отправился в баню, а Тревор пошёл к Эсмеральде.

- Что читаешь? – тихонько спросил он, стараясь не помешать ей.

- «Анатомию драконов», - ответила Эсмеральда и захлопнула книгу. Она сидела в странной замысловатой позе – с поджатой одной ногой к земле, согнутой в колене, вторым коленом подбирая подбородок, изредка покусывала нижнюю губу. Увидев Тревора, она отложила книгу и выпрямила ноги. – Мне так они интересны. Оказывается, они просто огромны.

- Серьёзно? Я представлял их себе не больше тех же крокодилов, - сказал Тревор и сел рядом. – Заметила, какой тихий стал водопад?

- Это я сделала. Представляешь? Оказывается, я очень сильна.

- Я горжусь тобой. Горжусь тем, что знаком с тобой.

- Правда? Ещё вчера мы охотились на ведьм, Трев. Мы мечтали убить их побольше, «очистить» мир от зла. И вот теперь я – одна из них… Чувствую себя странно. Почему ты не отвернулся? Твой отец возненавидит тебя, если узнает. И убьёт меня.

- Это ты охотилась на ведьм, Эсмеральда, - он произнёс её имя медленно, словно наслаждаясь им. – Ты хотела убить, жаждала расправы. Я поддерживал тебя в этом. Я шёл сюда изначально с той же целью, что и ты, но знаешь, уже очень давно моя цель изменилась. Я просто был рядом с тобой. Делал то, что от меня требуется, помогал, чем мог. А сейчас – что изменилось? То, что ты ведьма? То, что ты ещё сильнее, чем была? Для меня ничего не изменилось. Ты всё ещё здесь, рядом со мной. Я всё ещё помогаю и поддерживаю. И пока ты рядом, мне неинтересно остальное. Будь ты хоть ведьмой, хоть кровожадным циклопом. Мне нужна только ты.

- Ох, Трев… - Эсмеральда легла к нему на плечо. Ей было одновременно так приятно и тепло рядом с ним, и так же было больно. От жалости к нему, дорогому её сердцу человеку, внутри всё сжималось. Он живёт надеждой на то, чему не суждено сбыться. Он бросает всю свою жизнь ради того, чего нет и не будет…

Утром Фелисити снова придумала задание для парней. На этот раз ведьмы занялись алхимией. Смешивали разные листья, веточки, цветы, камни, изучали книги, Эсмеральда узнавала много нового о растениях и их свойствах.

- Алхимия многогранна, - говорила Фелисити. – Камни, минералы, металлы – у всего есть свои магические свойства. Что-то можно смешивать, а что-то нельзя, что-то даст тебе много положительных последствий, а что-то может разрушить твою жизнь. Моя знакомая ведьма смешала аметист с горным хрусталём, добавила пару цветочков и знаешь что? Больше никто не видел её нос. Ходит с перевязанным платком лицом уже много лет. Никак не может, бедная, найти противоядие.

- Ого, - удивилась Эсмеральда. – Как же всё это запомнить?

- Только учить, дорогая. Хорошо хоть, что ведьмы обучаются гораздо легче людей.

- Фелисити, а когда мы поговорим о драконах?

- Я бы очень хотела услышать от тебя «мама», - Фелисити мягко улыбалась, смотря на дочь. – Но я всё понимаю. Ты уже взрослая, не видела меня и не знала много лет. Как захочется – назовёшь. А по поводу драконов… подожди немного, - она взяла с полки прозрачную склянку со светящейся голубой жидкостью внутри и сняла деревянную крышку, обмотанную шпагатом. – Знаешь, что это?

- Что? – Эсмеральду подкупала заговорщическая улыбка ведьмы. Ей нравилось слушать магические факты именно с её уст: это заражало её особенным, истинным энтузиазмом.

- Кроха-зелье. Его так называют, потому что все его компоненты содержатся в нём в о-о-очень маленьких количествах. По малюсенькой крупинке. Но, несмотря на это, кроха-зелье обладает мощными свойствами. Оно помогает улучшать свои навыки. Занимаешься спортом? От него быстрее вырастут мышцы. Читаешь книгу? Концентрация повысится, а скорость чтения удвоится. Сажаешь цветы? Вырастут быстрее.

- Ух ты, - улыбнулась Эсмеральда.

- Все мои зелья, что стоят здесь, это лучшие образцы. Всё выполнено в полной точности с рецептами, обладает лучшими свойствами. И нет ни одного, которое приносит вред. Они – только для добрых дел.

- Знаешь, я давно хотела спросить… Ты же застала восхождение Ирвина Горвуда на престол… А как всё было до него?

Фелисити погрустнела. Она поставила зелье обратно на полку и посмотрела в окно, где беззаботно разгуливал по саду белоснежный оленёнок.

- Всё было хорошо. Империя процветала. Простой народ жил в достатке. А главное – никакой ненависти. Ведьмы дружили с людьми, люди любили ведьм. Магия хоть и использовалась крайне редко, но была неотъемлемой частью нашей жизни. Знаешь, многие ведьмы даже показывали трюки маленьким деткам. Безобидные, чтобы просто поиграть. Их никто не боялся. Сейчас, пока ты здесь, далеко от власти и бесчинств Императора, я могу сказать тебе правду. Ирвин не «восстанавливал справедливость». Он убивал тех, кто ему в немилости. Изначально семья Горвудов была графской семьёй в Твинбрусе, они тихо правили и никому не мешали. Но Ирвин решил всё изменить. Знаешь, почему? Он связался с Лигой Охотников. Те рассказали ему, что силу ведьмам и охотникам даёт Драконий Источник. И что любой, кому вздумается, может обрести, что ему нужно. Магию, силу, бессмертие. Ирвин поверил в это и начал искать. Он искал ответа у ведьм, но никто не признавался ему, где Источник и как получить его силу. И тогда он просто начал убивать их. Наш предыдущий Император, да упокоится душа его, узнал об этом и отправил его влачить жалкое существование в Чёрном Караване. Но Ирвин нашёл выход. Собрал и других преступников, рассказал им о великой силе Источника, пообещал вечную жизнь, золото и власть… и захватил престол. И теперь те, кто убивал невинных людей, стали великими добрыми стражникам, Отрядом Инквизиции, которые убивают невинных ведьм в надежде на вечную жизнь.

- Ты хочешь сказать, что ведьмы не совершали тех преступлений, из-за которых их убивали?

- Во-первых, Эсмеральда, конечно, и среди ведьм есть обманщицы и убийцы. Да, несколько убитых им ведьм были в чём-то виноваты. Но далеко не все. Во-вторых, Отряд Инквизиции изначально должен состоять из ведьм и людей, представлять некий суд, совет. Они должны не убивать, а судить. А казнь, как и у людей, должна быть последней мерой. А сейчас Отряд просто так убивает ведьм, без суда и следствия. Ну а в-третьих, главное – цель. Он должен был вершить справедливость от лица предводителя целой Империи, а он лишь гонится за вечным счастьем. Собственным счастьем.

Жизнь Эсмеральды после восхождения на вершину Драконьего Хребта напоминала кошмарные качели. Настолько много менялось с такой быстротой, что девушка просто не успевала угнаться.

Следующим утром был жуткий ливень. Громкий, долгий. Все сидели за столом на кухне и пили кофе с корицей. За окном было так темно от чёрных туч, закрывающих небо, что и в хижине было серо.

Фелисити положила на стол колоду карт и зажгла рядом свечу. Свеча пахла воском и шафраном, а форма её напоминала мужской торс.

- Сыграем? – усмехнулся Аарон и слегка закашлялся. – На монеты или на раздевание?

- Ведьмы Аркана Создателей Судьбы обладают даром ясновидения, - Фелисити словно пропустила мимо ушей пошлую шутку Аарона и посмотрела на дочь, раскрывая колоду. – Но никто не видит судьбу просто так, без помощников. Наши помощники – карты таро. По ним ты можешь найти ответ на любой свой вопрос. Сейчас я покажу тебе. Возьми в руки колоду.

Эсмеральда всё ещё не верила, что может вот так с лёгкостью пользоваться магией. Она взяла колоду в руки и скептически посмотрела на неё. Она уже хотела было спросить «и что?», как почувствовала в ладонях тепло, которое разливалось дальше по телу. Карты словно светились, словно слушались её.

- Мысленно задай вопрос и потасуй.

Эсмеральда так и сделала.

- Вытяни карту.

На стол легла плотная позолоченная карта.

- Император? – непонимающе спросила Эсмеральда.

- Смотри внимательнее.

И она посмотрела. Она увидела Клариссу и Ингрид, которые насыпают яд в его вино. Увидела, как он, ещё несколько лет назад, молодой и стройный, с серьёзным взглядом, как всегда насупив брови, выпивает всё до дна. Увидела, как он, несколько месяцев назад, лёжа в постели, издаёт последний вздох. Увидела пышные похороны, где вся Империя облачилась в чёрное.

Эсмеральда подняла глаза и посмотрела на Тревора. Потом перевела взгляд на Фелисити.

- Что? Что ты там увидела? – почти в один голос спросили парни.

- Я могу рассказывать? – спросила Эсмеральда. Фелисити кивнула. Эсмеральда с сожалением посмотрела в глаза Тревору. – Твоего отца больше нет.

- Как? Ты уверена? – Тревор не мог поверить собственным ушам.

- Твои сестра и мать травили его много лет. Он умер. Кларисса заняла престол.

Тревор молча вышел из хижины.

- Бред какой-то, - сказал Аарон. – Это же просто карты.

- Я уверена в этом, Аарон, - сказала Эсмеральда. – Я не знаю, почему, но я уверена.

Эсмеральда вышла на улицу. Дождь безжалостно барабанил по крыше, по земле. Тревор сидел, промокший до нитки, на таком же мокром крыльце. Эсмеральда села рядом.

- Трев… - начала она.

- Они бы не дали ему жить, Эсмеральда, - сказал он. – Его все ненавидели. Честно? Даже я. Он не интересовался ни своими детьми, ни женой. Потому-то я, младший из всех, так и спешил доказать ему, какой я сильный, смелый, верный его убеждениям.

Эсмеральда рассказала Тревору о настоящих целях Императора.

- Я должен был догадаться… - сказал Тревор со злостью в голосе.

- Нет, Трев. Ни ты, ни кто-либо другой, не догадался бы. Он слишком хорошо играл роль борца за справедливость.

- Думаешь?

- Да.

Эсмеральда и Тревор обнялись. Под жутким холодным дождём, дрожа от холода и переживаний, мокрые и печальные. С изменившимися судьбами. Они просто обнимались, как будто это что-то решит, что-то вернёт…

К вечеру дождь затих. Тучи рассеялись, стало тихо и сыро. Пахло грибами и хвоей. Потихоньку на небо выплывал полумесяц. Эсмеральда уснула рано, уставшая от непогоды и переживаний.

Туман. Молочный густой туман, заволакивающий всё вокруг. Лишь впереди что-то виднелось.

Эсмеральда сделала несколько шагов вперёд и увидела дерево. Крепкое толстое дерево с золотыми листьями, изогнутое в форме трона. Это – огромный трон Верховной ведьмы. Слева – каменистый трон поменьше, поросший мхом. Справа – колодец. На троне грациозно сидела женщина с высокой причёской из седых волос, в старомодном бежевом платье с изумрудной накидкой и золотом ожерелье с драгоценными камнями. Несмотря на преклонный возраст, выглядела она шикарно – ровная спина, тонкие пальцы, немного морщин на почти гладком изящном лице. На каменном троне сидела, скрючившись, старуха. Редкие седые волосы выглядели бесформенной копной, скрюченные пальцы дрожали, лицо испещрено морщинами, она была в тёмно-синем пальто с рыжеватым меховым воротником и такими же меховыми краями рукавов. На колодце сидело до боли знакомое лицо…

Рыжие густые четыре косы, лёгкая россыпь веснушек на курносом носу и румяных щеках, зелёные глаза, тонкая талия и нежно-голубое плаатье… Это Эджу Уинслоу…

Несколько лет назад, когда наёмная охотница Мэй только вступила на путь убийств, ей дали заказ. Жестокая ведьма, похитительница детей, убийца. Эджу Уинслоу. Часто Император просил убить ведьму именно под покровом ночи. Мол, меньше сопротивлений. Удушить во сне преступницу – и дело с концом. В этот раз было так же. Мэй пробралась в крохотный домик на окраине, и обнаружила её. Эджу лежала в кровати рядом с крохотным спящим младенцем. Увидев Мэй, запрыгнувшую посреди ночи в окно, укрыла младенца покрывалом, пытаясь спрятать.

- Прошу! – шёпотом кричала Эджу под лезвием меча Мэй. – Я безвинна! У меня только родился мой малыш, я просто обычная мать, я не использовала магию никогда в своей жизни! Клянусь, пусть Богиня Природы приберёт к рукам моих детей, мою единственную отраду, если я лгу! Я не виновна!

Слёзы катились с её больших глаз. Она кричала, но шёпотом. Боясь разбудить младенца и ещё двоих, что спали в соседней комнате. «Ведьмы – обманщицы» - пронеслось тогда в голове Мэй. Это ей твердили с детства. Она вскинула меч и одним движением лишила Эджу жизни.

Император никогда не приказывал убивать детей ведьм. По крайней мере, Мэй…

Эсмеральда не сводила глаз с Эджу. Она выглядела всё такой же прекрасной, молодой, невинной.

- Мы рады приветствовать тебя в Ковене, Эсмеральда Стевец, - проговорила Верховная, слегка улыбаясь.

- Я тоже рада познакомиться с вами, - Эсмеральда слегка склонила голову.

- Я смотрю, тебя беспокоит то, что произошло у вас с моей советницей Эджу. Ты можешь сказать ей, что на твоей душе.

Эсмеральда встала на колени перед Эджу и заглянула в её глаза.

- Простите, - тихо сказала Эсмеральда и склонила голову. – Я не знала. Я шла не по тому пути, была обманута, слишком много злодеяний совершила.

- Успокойся, Эсмеральда. Судьбу не выбирают, - спокойно ответила Эджу. – Ведьмы веками живут по Кодексу. И я не могла сопротивляться тебе, таков закон. Всем нам когда-то суждено оказаться здесь. Зато мои дети теперь навсегда со мной.

- Дети? – Эсмеральда удивлённо посмотрела на Эджу. – Но император никогда не приказывал убивать детей.

- Тебе не приказывал. Он не доверял тебе. Боялся, что ты вперёд него найдёшь Драконий Источник и захватишь силу. За тобой везде по пятам следовал Отряд Инквизиции. Он убил моих детей в тот же вечер. Даже на Хребет за тобой отправились его ребята. Но далеко им пройти не удалось.

- Достаточно разговоров о прошлом, - сказала Верховная. Эсмеральда встала напротив неё. – Хочу, чтобы ты знала. Твоя мать говорит правду. А ещё, скоро грядут перемены. Более серьёзные, чем всё, что было до. Отныне и навсегда ты должна выбрать – будешь ли ты ведьмой, будешь ли верна нам и Кодексу, или же преследуешь другие цели?

- Я буду верна. Я всю жизнь жила чужую жизнь, теперь хочу прожить свою. Без обмана и подлости.

- Отлично. Скоро увидимся, Эсмеральда.

И всё исчезло…

Утром парни отправились ловить рыбу в Серебряном Пруду, в паре километров от хижины. Фелисити же попросила Эсмеральду одеться потеплее.

- Куда мы идём? – спросила она на улице, застёгивая серую накидку с белоснежным мехом на капюшоне.

- К драконам.

У Эсмеральды перехватило дыхание. Уже? Уже сегодня она увидит этих фантастических существ вживую? Узнает о тайне Драконьего Источника, о котором все так говорят?

От хижины по горе шла узкая тропинка. По ней ведьмы и шли к Драконьему Пику. Тропинка была извилистой и каменистой, на небе ярко светило солнышко, а в лицо дул свежий горный ветер. Изредка был слышен грохот драконьего рычания. Прошло пару часов, когда Фелисити остановилась и повернулась к дочери.

- Скоро меня не станет, - сказала она. – Я видела свою судьбу. Так уж устроена жизнь, Эсмеральда, и моя – скоро закончится. Поэтому я хочу побыстрее обучить тебя всему и рассказать то, что ты должна знать.

- С этим совсем ничего нельзя сделать? – с грустью спросила Эсмеральда. Только встретив мать, она так не хотела вновь потерять её.

- Ничего. Я не знаю, от чего я умру и как. Картина в картах обрывается, как ни вглядывайся. Видимо, только после смерти я узнаю всю правду. Но сейчас не об этом.

Фелисити и Эсмеральда сделали ещё пару шагов наверх, и перед ними открылся потрясающий вид. Огромный, необъятный, залитый солнцем зелёный луг с небольшим лазурным озером, а на лугу – драконы. Метра три в высоту, не меньше. Словно ящерицы – в чешуе, с длинными заострёнными хвостами, с широкими крыльями, зубастой пастью, треугольными ушами и большими глазами. Чёрные, красные, фиолетовые, даже пара золотистых. С разными формами крыльев, хвостов, чешуек, ушей и зубчиков на спине. Такие завораживающе прекрасные…

Некоторые обнимали яйца, из которых вот-вот вылупятся детёныши, некоторые пили из озера, некоторые летали над лугом.

- Драконы дают нам силу, Эсмеральда, - сказала Фелисити. – Они древнейшие существа, такие же как ведьмы, и такие же могущественные. Они могут создавать и находить необычные металлы, редкие по своим свойствам, могут испепелять одним дыханием, могут даже лечить ведьм. Мы их защищаем уже многие тысячелетия. Они нужны нам, а мы – им. Наша задача – не дать людям добраться до них, использовать их ради меркантильной выгоды.

- Они волшебны… - с замиранием сердца произнесла Эсмеральда. – Но почему они дают нам силу? А как же Источник?

- Его не существует. То, что ищут охотники и глупые люди – просто выдумка. Её придумали, чтобы от драконов и ведьм наконец отстали. Пойми, люди слишком увлечены погоней за собственным счастьем. Думают, что могут вот так запросто стать сильнее, здоровее, богаче, но это не так. Человек никогда не станет ведьмой, а ведьма – человеком. Мы те, кто мы есть, и в этом наше счастье.

Эмоции переполняли. Новый мир открылся сегодня перед Эсмеральдой. Ведь действительно, столько суеты, погонь за чем-то непонятным, мимолётным было в её жизни. А оказывается, она бежала не за тем, не туда. Если бы она просто задумалась хоть раз, «вдохнула». Может, ещё много лет назад смогла бы узнать о своей силе?..

Вечером Эсмеральда и Аарон гуляли по лесу. Аарон не мог долго находиться в хижине – ему становилось хуже.

- Это всё так сложно, - сказала Эсмеральда, выглядывая лучи заходящего солнца между густыми ветками.

- Почему?

- Я всю жизнь была охотницей. Теперь оказалось, что я и есть та, на кого раньше охотилась.

- Ну, я тоже не всегда был охотником. Был простым парнем, работал, любил играть на контрабасе.

- Серьёзно? Ты никогда не рассказывал.

- Сыграю как-нибудь.

- А почему ты стал охотником?

- Увидел смерть родителей. Не захотел умирать. Охотники с рунами получают силу и запас лет, побольше, чем у людей. Вот я и хотел продлить свою жизнь.

- А сейчас?

- Сейчас моя жизнь ты, Мэй, - Аарон остановился и посмотрел любимой в глаза. – Мне теперь всё равно, сколько лет мне отведено, главное, чтобы все они прошли рядом с тобой. Ты словно свет, что ворвался в мою жизнь и сделал её другой. Светлой, тёплой, наполненной смыслом. Я люблю тебя.

- Я тебя тоже.

Аарон поцеловал свою любимую ведьму. Окутал её теплом и нежностью своих объятий, своих губ. Она чувствовала себя маленькой и хрупкой, в руках большого и сильного охотника. Он прижимал её нежное тело к себе, осыпая горячими поцелуями так, словно ждал этого тысячу лет. Весь мир вокруг перестал существовать. Были лишь они – влюблённые и счастливые.

Около недели ещё Фелисити продолжала обучать Эсмеральду секретам колдовства. У юной ведьмы получалось всё лучше с каждым днём, казалось, сила переполняла её. Но главное – с каждым днём, с каждым сваренным зельем, с каждым удачным магическим действием энтузиазм и интерес Эсмеральды ко всему магическому стремительно рос, а связь её с матерью укреплялась.

Эсмеральда была одна уже очень долго. Потеряв родителей, нашла себя в убийстве ведьм, служению государству. Но счастье так и не обрела. Сейчас же рядом с ней была любимая мама, верный друг и сильный мужчина. О чём ещё можно мечтать?

Юная ведьма зашла в дом с букетом бирюзовых фиалок.

- Знаешь, Фелисити, можно, конечно, их засушить и отправить в какое-нибудь зелье, но они так потрясающе красивы, что я думаю просто поставить их в вазу, - улыбнулась Эсмеральда. Фелисити сидела на корточках на полу рядом со своим домашним крокодилом. Эсмеральда уже знала, что это не просто крокодил, а первый крокодил Фелисити, самый любимый и умный из всех. Как говорила Фелисити: «Анабель – не просто крокодилица, что смотрит на мир моими глазами. Она – моя душа и сердце».

- Прекрасная идея, - Фелисити погладила Анабель по голове и встала. Она всегда смотрела на Эсмеральду с тем неугасающим теплом, её взгляд менялся за долю секунды, когда она переводила его на дочь. Только она была достойна этого тепла.

- Кстати, всегда хотела спросить, как они смотрят на мир твоими глазами? – спросила Эсмеральда, кивнув на Анабель.

- Всё просто. Я могу закрыть глаза и увидеть то, что прямо сейчас видят они. Могу отправить любого из них следить за кем-нибудь или просто глянуть, как там дела где-нибудь далеко.

- А я так смогу?

- Только после моей смерти. Видишь ли, они – творение искусства. Они бессмертны. Ну, точнее, от старости они не умирают, так-то их можно убить. Но пока они живы слушаются только меня. А когда я умру, будут слушаться тебя.

- Надеюсь, ты не умрёшь.

- Я знаю, как тебе тяжело думать об этом, Эсмеральда. Но пойми, я буду рядом всегда. Я буду следить за тобой из Небесного Ковена, буду приходить к тебе во сне, помогать, поддерживать. Ведьмы не умирают, ведьмы – переезжают.

- Я так не хочу, чтобы ты «переезжала», - Эсмеральда обняла её. Крепко и с любовью. Теперь она знала, она чувствовала, что в её объятиях – её родная мама. И никого нет в мире роднее.

- Надеюсь, умру позже, чем услышу, как ты зовёшь меня мамой, - Фелисити рассмеялась, Эсмеральда подхватила её смех. И в голове её пронеслось: «С этой минуты всегда буду её так называть. Мама. Моя мамочка».

Вечером Тревор ушёл в лес за лунными самоцветами. Их можно было найти только в полнолуние, а Эсмеральде не терпелось опробовать новый рецепт с этими необычными камнями. Аарон же остался в бане. Он чувствовал себя плохо, уже второй день он почти не вставал с постели. Эсмеральда отправилась к водопаду, набрать чистой воды. Фелисити занималась уборкой в хижине.

В душе девушки царило тепло и покой. Ей было так хорошо, словно все эти годы она ждала лишь этого – обрести вновь семью и друзей. Она ведь и не ждала уже, что так будет. Думала, обретёт семью только тогда, когда сама её создаст. Выйдет замуж, родит детей. А ей так этого не хотелось – менять грязные пелёнки вместо беготни по сырому лесу в поисках преступниц. И вот сейчас есть лес, и нет пелёнок, есть семья, есть любовь и дружба. О чём ещё можно мечтать?

Эсмеральда набрала в большую деревянную чашу воды из водопада. Даже в чаше вода сверкала и бурлила, как в водопаде. Она вернулась к хижине и распахнула дверь. На её лице застыла нежная улыбка. Она, с полным воодушевления сердцем, крикнула в хижину:

- Мам!

И посмотрела. Увидела её. Маму. Окровавленное тело у ног охотника. Мёртвую, бездыханную. И его. Мокрого от пота, больного, но всё ещё большого и сильного. На голом торсе застыли брызги крови. Глаза сверкали огнём жажды убийства. Руны на руке светились.

Аарон убил её мать.

Глава 13. Предназначение.

Вода из чаши вылилась на пол, утекла сквозь щели в полу.

- Что ты сделал?.. – Эсмеральда не могла поверить своим глазам. Её мать мертва от рук её любимого мужчины.

- Мэй, я охотник на ведьм, а Фелисити – ведьма. Может, ты и забыла, но я нет. Мы шли сюда изначально с целью убить её, - Аарон говорил спокойно, словно был прав. Словно не было этих недель, проведённых в хижине, не было разговоров, ничего. Словно они – всё те же охотники, которые только пришли и обнаружили ведьму-преступницу.

- Я – Эсмеральда! Я могущественная ведьма, а она – моя мать! Как ты мог убить её?! Ты говорил, что любишь меня! – слёзы жгли глаза и щёки, оставляя болезненные следы за собой. Вместе со слезами по лицу Эсмеральды текла боль, огромная неизмеримая боль, разрушающая всё вокруг.

- Я любил. Любил Мэй Шторм, дерзкую и упрямую наёмную охотницу, мою мартышку. Ведьму я полюбить не смогу, такова жизнь. Я думал, ты понимаешь.

- И что же дальше? Ты и меня убьёшь?!

- Нет. Сначала ты покажешь мне, где Драконий Источник. Я хочу стать сильнее, обрести бессмертие.

Повисла тишина. В этой жуткой тишине, в этой кромешной темноте застыла ужасная картина. Окровавленный труп матери, недавно нашедшей своего ребёнка. Охотник, сильный и жестокий, покрытый кровью своей недавней жертвы, смотрящий на ту, которой клялся в любви, стеклянным, пустым, жестоким взглядом. Он хотел лишь одного – наживы. Найти то, что искал. То, от чего не смог отказаться ради своей любви. Может, и не было той любви. Может, и путь этот преодолён не ради неё, а ради мнимого бессмертия. И она. Молодая и красивая, изящная, как цветок лилии, Эсмеральда. Годами терпевшая тяготы судьбы, испытывающая боль потери самых родных и близких. Именно сейчас что-то сломалось внутри неё. Милое лицо, покрытое горячими слезами, приобрело жуткий вид. Глаза горели неукротимой яростью, а губы исказила лёгкая злорадная улыбка.

Хижина сотрясалась. Энергия, что жила в ведьме, нашла выход в её ярости. Книги падали на пол, склянки разбивались, оставляя пятна на деревянном полу.

- Ага, - с улыбкой сказала Эсмеральда. – Я с таким удовольствием скажу тебе, где Драконий Источник. Ты искал его всё это время, обманывал меня и пользовался МОЕЙ силой. И я скажу. ЕГО НЕТ. То, что ты искал – не больше, чем шутка для таких пустоголовых животных, как ты. Ну что, любимый мой охотник, я сказала, - голос Эсмеральды звенел в стенах хижины. Он был таким громким и тихим одновременно, словно звучал повсюду сразу. – И что теперь? Давай, убей меня, жалкое чудовище.

Но Аарон не мог пошевелиться. Его мощное тело стало словно каменным, он застыл. А на его лице застыл ужас. Он боялся. Он знал – перед ним уже не Мэй. А та, которая лишит его жизни в одну секунду, не поморщившись.

Эсмеральда медленно подошла к нему, ступая босыми ногами в лужу крови собственной матери. Она положила руку ему на грудь. Его лицо исказилось болью, он кричал, но не мог даже шевельнуть пальцем, чтобы сопротивляться. Крик, жалобный, болезненный, громкий, заполнил всё вокруг. Медленно, принося невыносимые страдания, сердце грозного охотника приближалось к руке Эсмеральды, минуя препятствия. Секунды длились вечность. И вот в нежной белой ручке Эсмеральды лежало горячее, трепещущее, ещё живое сердце её возлюбленного. Тело же его, с огромной кровавой дыркой в груди, продолжало стоять.

- Я отдала тебе своё сердце, - тихо сказала Эсмеральда, глядя ему в глаза. – Теперь твоя очередь, - она посмотрела на кровавый комок плоти в руке, делающий последние сокращения. – Хм, а я думала, у тебя его нет.

Тело Аарона упало на пол.

Тревор зашёл через пару часов, может, больше. Была тихая лунная ночь. Даже совы не ухали за окном. Парень увидел то, что не могло присниться даже в кошмаре. Эсмеральда сидела в луже крови между двумя трупами. Сидела спиной к нему в абсолютной тишине.

- Что здесь произошло?.. – тихо спросил Тревор, не осмеливаясь подойти ближе.

- Он убил её. А я убила его.

- Эсмеральда, я…

- Уйди. Я должна побыть одна.

Тревор молча отправился в баню.

Запах крови был мерзок. Хижина наполнялась им и вперемешку запахом мяса. Мяса, которым совсем недавно были два любимых её человека. А теперь – гниющая плоть. От тех, на кого она смотрела, кого обнимала и любила, теперь остались лишь два безжизненных куска мяса, словно они – парочка животных, подстреленных охотниками, ставших чьим-то ужином.

Глаза. Эсмеральда смотрела поочерёдно в пустые золотистые глаза матери, в глаза Аарона. Совсем недавно в них было так тепло, что хотелось раствориться, а сейчас – пустота. Ничего.

Эсмеральда держала руку матери. Ледяную. Обмякшую.

- Мама, - тихо сказала она дрожащим голосом, пока по её лицу текли горячие тягучие слёзы. – Прости меня, мамочка, родная, любимая. Ты самая лучшая. Я люблю тебя, мама.

«Мама, мама, мама» - слова, которые повторялись в этой хижине всю ночь. Стены были слово наполнены этим словом, казалось, что вот сейчас, сейчас она услышит это и встанет. Скажет: «Я так ждала этих слов, доченька. Я так люблю тебя тоже». Но никто не вставал. Никто не слышал этих слов. Мамы больше нет.

Рука Аарона тоже была холодной и безжизненной. Эсмеральда взяла её, провела пальцами по побледневшим рунам.

- Я так сильно тебя любила. И люблю. Но как поступает ведьма с тем, кто предаёт, кто разбивает сердце, кто разрушает душу? Прости, Аарон-Призрак. Прости, мой большой и любимый охотник. Ты должен был стать моей единственной любовью, а стал – вечным проклятием, предателем, ошибкой. Ошибкой, за которую мне вечность расплачиваться, ошибкой, которую не исправить.

Эсмеральда целовала холодные безжизненные лица. Плакала. Кричала и шептала. Не могла даже посмотреть в другую сторону. Только мама. Только любимый. Их образы становились такими запечатанными в её глазах, что её казалось, что больше она не увидит никого и ничего, кроме их лиц. Мёртвых, пустых лиц.

Как жить, когда самый родной и любимый человек стал куском окровавленной плоти? Когда тот, кого ты целовал, обнимал, любил, с кем разговаривал, плакал и смеялся, с кем делился мыслями и даже просто рядом молчал, стал – просто трупом?..

К утру Эсмеральда ослабла от слёз, страданий, крика. От самой ужасной ночи в её жизни. Её тело упало рядом с остальными. Вся покрытая спёкшейся кровью, окружённая двумя трупами, она уснула.

Три трона стояли перед Эсмеральдой. Каменный трон пустовал. Всё тот же туман и запах лаванды окружали ведьму.

Эсмеральда посмотрела на Верховную глазами, полными горечи и боли.

- Здравствуй, Эсмеральда, - сказала Верховная. В прошлый раз она улыбалась, теперь же лицо её было печальным.

- Здравствуйте, - Эсмеральда кивнула. – Помогите, прошу! – она встала на колени. В её голосе слышалось отчаяние. – Я не знаю, не знаю, как жить без них!

- Послушай, Эсмеральда. Внимательно послушай. Скоро твоя мама будет здесь. Она займёт пустой трон моей второй советницы. Ты будешь видеться и общаться с ней часто. Аарон отправится туда, где охотники влачат жалкое существование после смерти. Здесь я не могу утешить тебя, ему придётся страдать целую вечность, такое уж место подготовили для умерших охотников их создатели – ведьмы. Ты – не виновата. Нет твоей ошибки ни в чём. Он был лжецом и подонком, как и вся его Лига. Но я должна кое-что сказать тебе.

Эсмеральда успокоилась. Ей действительно стало легче. Мать будет счастлива в Небесном Ковене, а Аарон понесёт заслуженное наказание. Это успокаивало Эсмеральду. Она встала и внимательно посмотрела в глаза Верховной.

- У тебя есть важная миссия. Долгое время ведьмы и их благородные помощники драконы жили в тени людей. Пора это исправить.

- Как?

- Настало время власти ведьм, Эсмеральда. Ты – станешь первой ведьмой, которая правит всем миром.

- Но я не знаю, что мне делать и…

- Узнаешь. Ты и сама всё поймёшь.

Взошло солнце. Новое солнце нового мира. Люди сновали туда-сюда по своим делам, не зная, что прошедшей ночью случились две смерти, изменившие их жизнь навсегда. Драконы спустились с Пика и окружили хижину в ожидании. Крокодилы доедали тело охотника. По приказу Эсмеральды, именно так упокоилось его тело. Тело же Фелисити было похоронено по всем ведьминским обычаям – в закрытом гробу в пещере под водопадом. В Великой Гробнице. Эсмеральда, в белоснежной накидке с меховым воротником, стояла перед драконами. Тревор, как и всегда, стоял рядом, чуть поодаль. Впереди – либо новый мир, либо тысячи бессмысленных смертей.