Драконьи сказки 2

Глава 1

— Аккуратнее ставь, ёпт! Вишь, тута стрела нарисована! Значит — «верх». Стрясешь чего, так дракон с тебя башку снимет!

— Дык тяжелое, как камни напиханы! Там че такое? Золото?

— «Книжки» в описи написано, а так — хрен знает. Проверь, коли бессмертный.

Шнурр открыл глаза и уставился в каменный высокий потолок. Потолок был красивый, как в пещере. Кровать мягкая, с периной, набитой гусиным пухом. Одеяло теплое, сотканное из овечьей шерсти. Рыжая лиса под боком мирно посапывала, уткнувшись носом в его плечо. И можно было бы поблагодарить Великого за столь чудесное утро, если бы не вопли за окном. Оно хоть и было плотно закрыто от колючего зимнего ветра, но у оборотней-медведей на редкость зычные голоса. К тому же дом был не его. Уже неделю они жили в гарнизоне и готовились к отъезду.

Он приподнялся на кровати и выглянул наружу в маленькое оконце за белой занавеской.

На плацу гарнизона развернулся настоящий бедлам. На большие сани, запряженные добрыми лошадьми, сваливали вещи Эррина. Огромные сундуки, перевязанные веревками, ящики и гора мешков. Все это барахло грузчики, ругаясь на чем свет стоит, таскали впопыхах, боясь опоздать к отправке каравана. А сам караван, растянувшийся за воротами, представлял собой пеструю вереницу повозок и сопровождаемых вооруженной охраной.

— Что там? — сонно пробормотала Марра, положив руку ему на грудь.

Шнурр поцеловал её предплечье и недовольно засопел:

— Похоже грузчики приехали. Тьма их забери. И этого Светоча тоже! Почему мы должны везти его барахло и следить за ним в обозе? Он решил сэкономить?

— Это мы поедем при его вещах, Шнурр. Он же оплатил нам места в караване, да и сам едет с нами, — Марра поцеловала его в щеку. — Не переживай так! Мы же не в ссылку едем в дикие края.

— Лучше бы в ссылку, — насупился дракон. — Ненавижу большие города. Там слишком много драконов. И чужого золота. Раздражает. А ты как-то слишком уж весела! С чего это?

Он подозрительно уставился на лису и осторожно убрал прядь рыжих волос с её лица. Марра рассеянно улыбнулась и ответила:

— Ну я никогда нигде не была, кроме Дивнодырска. Но у Бабушки была книжка про Черноград. Не знаю, откуда. И там башни из розового мрамора. И всегда тепло и красиво. А еще там есть розы…

Она вздохнула и твердо закончила:

— Я хочу увидеть розы! И не хочу, чтобы ты или Бабушка попали под инквизицию. Эррин, конечно, та еще ядовитая зараза, но с ним можно хотя бы договориться. Всё же он не убил Бабушку, хотя мог. И тебе действительно стоит поучиться магии. Я ничего не понимаю в Свете и не могу тебе помочь.

Девичья рука скользнула на его плечо.

— О, Великий, — почти простонал Шнурр. — А я уже почти договорился о корове! И заделал дырку в заборе!

— Ты — лучший! — он почувствовал легкий поцелуй на щеке, заставивший забиться сердце быстрее.

— А то! — гордо фыркнул он и стал целовать свою лису.

Чуть позже они спустились в огромную столовую и ели невкусную кашу из казенных мисок. Шнурр тяжело вздохнул. Еда в доме Марры ему нравилась больше. Он рассеяно скользнул взглядом по залу. Народу стало ощутимо меньше, гарнизон расформировали. Скоро это место вновь заполнят инквизиторы. Белые драконы уже улетели, остался только Эррин и Злата. Они сидели за офицерским столом и о чем-то болтали с очень довольным на вид комендантом.

— А эти почему всё-таки не улетели? — сморщился Шнурр. Каша стала еще противнее на вкус, чем раньше. Пока Эррин ничего особо плохого ему не сделал, но уже невероятно бесил своим холеным видом, красивой одеждой и вечной лицемерной полуулыбкой на породистом лице.

Проклятый высокородный принц из башни розового мрамора! Вот такие всегда вкусно едят и сладко спят, пока простые ребята ломают крылья в боях. А ещё он выдернул его из хутора Марры, как морковку из грядки! А Шнурр уже был твердо намерен сделать там гнездо! И десять монет, от которых он вынудил его отказаться в пользу Златы, молодой дракон не забыл!

— Ну мало ли… — отмахнулась Марра. А вот она ела кашу с явным аппетитом. — Может, холодно уже. Он же такой нежный…

Глаза её слегка затуманились, а Шнурр чуть не подпрыгнул с места, чувствуя, как начинают чесаться кончики пальцев. Когти так и рвались наружу! Ну, конечно! Она думает о нём! О Светоче! Всех ведьм манит Свет, а он сияет, как фонарь во Тьме! И ещё и богатый! Но неужели она пойдет в наложницы? Да Злата ей голову оторвет и правильно сделает! И Светоч — лицемер. Как только Марра не понимает?

— Что-то ты раньше про него так не говорила! — кровь просто начинала кипеть от возмущения.

— Я его плохо знала, — уголки губ Марры чуть приподнялись, и она лукаво взглянула на дракона. — Шнурр, ты бы видел свое лицо! Ну что ты, право! Ты лучший. Ты мой — я твоя. Так же у вас говорится? Давай, не хмурься!

— Очень смешно, — кисло ответил дракон. Пожар в груди слегка улегся, но головешки гнева так и тлели внутри. Особенно, когда он видел бесстрастную рожу Светоча. Но ему тоже надо что-то делать! Надо как-то подняться и заработать побольше золото. Тогда Марра не убежит!

— Пошли, Шнурр. Нам надо собраться, выезд через два часа! И собрать еды в дорогу. А то вдруг ты захочешь есть? И будет весело, я уверена!

Она взяла его за руку прохладной ладошкой, и дракон заулыбался. Ну как же ему повезло!

***

За офицерским столом тоже было оживленно.

— Ох, господин Мечехвост, ну так жаль, что вы уезжаете! Привык к вам, как к родному! И ваш чай этот — очень вкусный, если привыкнуть! Мне его тоже будет не хватать. И Златы. Она так вообще мне была, как дочь! И Гелла тоже. Однако, она учудила - взяла и замуж выскочила! Шустрая девка! — комендант шумно отхлебнул из большой кружки и стал жевать медовый пряник.

Эррин чуть улыбнулся. Гелла действительно вышла замуж за одного из белых драконов и вошла в его род. И уже улетела с мужем. А следом и остальные. И как только белые офицеры покинули гарнизон, оставив коменданта с целой головой и за главного — тот просто расцвел. И сияющая улыбка не сходила с его лица. И он даже начал летать по утрам со своей супругой вокруг гарнизона. Очевидно, празднуя второй медовый месяц. Брачные полеты… Он бросил взгляд на Злату. С ней он ещё не летал.

— Неужели? — прошипела Злата и цапнула последний пряник. — Я смотрю у вас настроение лучше и лучше с каждым днем.

— А что грустить, Златочка? — казалось Ходрик искренне удивился. — Всё же хорошо! Ладно, пора мне. Крышу еще надо проверить. Ну все рушится без мудрого руководства! Слава Великому, Император ценит опытные кадры!

Он важно поднял к небу указательный палец, унизанный парой перстней и удалился с крайне счастливым видом.

— А всё же, почему мы едем в Черноград по земле? Да ещё с ними… — она кивнула в сторону уходящих из столовой Марры и Шнурра.

— Ох, дорогая, — вздохнул Эррин. — Я не могу оставить эту парочку без присмотра. Сейчас не могу оценить ни потенциал, ни степень опасности Шнурра как мага. Он — тёмный омут. Да еще и нестабильный. Ну и я получил задание от Академии — проверить безопасность императорского тракта. Инквизиция не работала два года, пока шла война. Много неубранных трупов. Раздолье для истинной нечисти. От которой нужно, по мере сил, очистить дорогу. И это моя работа.

Он чуть поджал губы, чувствуя легкое раздражение. С его потенциалом заниматься такой ерундой. И при этом опасной. Точно чьи-то козни! И добавил со вздохом:

— Да, тебе не повезло. Я не воин и даже не чиновник. А по сути — мусорщик. Только мусор бывает зубастым.

Темные брови Златы сдвинулись. Она положила ладонь на руку Эррина и чуть подалась к нему:

— Но это опасно! Почему ты должен делать это лично?

Эррин чуть прищурился и слегка отстранился:

— Ты до сих пор считаешь меня слабым? Потому что я так и не вернул голову Валда?

Злата вздрогнула и подалась к нему. Нахмурила брови и уже собралась что-то сказать, но Эррин прервал её, подняв ладонь, и сам сказал:

— Тогда было не до того. И сейчас тоже. Но я еще вернусь в Синий лес. Бабушка мне должна. А могу и сейчас слетать. Думаю, успею за пару часов. Ты только скажи.

И взглянул в золотые глаза, ожидая ответа. Только скажи! И он вернется к старой ведьме и заберет всё, что сможет. И череп Валда и Тьму. И бросит мир к её ногам. Пусть только скажет!

— Я не хочу, — Злата заглянула в его глаза, и он растворился в золоте её глаз. — Моё горе о смерти брата всегда со мной. Но я же места себе не найду, если ты полетишь к ней один. А ты же меня не возьмешь с собой.

— Конечно, нет, — он поднял её ладонь и поцеловал тонкие пальцы. — Это не дело для моей невесты. Твой долг — продолжить мой род и править моим домом. А грязную работу я сделаю сам.

— Угу, — кивнула девушка, и он заметил тень разочарования в золотых глазах.

Почувствовал легкий спазм в горле и сделал глоток горьковатого чая. Да что с ней опять? Только он подумал, что она принадлежит ему — как вновь эта мимолетная дымка в её взгляде. Как будто она вновь задумала убежать от него. Ей претит эта роль послушной невесты, которую она так хорошо играет? Иногда он ловил в ее глазах что-то дикое и неукротимое, что заставляло его насторожиться. Ему не хотелось ее подчинять, но и терять эту драгоценность он не собирался. Он должен быть бдительным. Она два раза отказала ему в браке! Но в третий — уже не убежит! Скорей бы добраться до Чернограда и сразу в храм! Брачные браслеты он уже заказал.

Он вздохнул и продолжил:

— Пойдем, Злата. Скоро уже поедем. Не грусти. От Чернограда ты будешь в восторге, я уверен.

***

Марра неспешно собирала вещи в сундук. Пожиток у них с драконом было не так уж много, не чета Мечехвосту. Сердце сжималось от тоски. Хоть и хорохорилась перед Шнурром, а тяжко было, хоть вой! Бросать всё: родную землю, дом, Бабушку, которая могла бы дать ей защиту — и ехать в этот проклятый Черноград. Где полно дракониц!

Она украдкой взглянул на Шнурра. Тот, сморщив лоб, усиленно изучал книгу, выданную ему накануне Эррином. «Устав Академии», как успела прочитать Марра вытесненное золотом на кожаной обложке название. Его губы периодически кривились. Похоже, прочитанное ему не нравилось.

Ведьма вздохнула. Вот найдет там крылатую и бросит её, как Валд в своё время. И до свидания не скажет! В глазах защипало, и она украдкой потерла глаза тыльной стороной ладони. Замуж он её, конечно, позвал, но, когда оно будет — так и не сказал… Зараза.

На белой рубашке, которую она укладывала в сундук появилось мокрое пятно. Марра сжала губы. Ну и ладно. Слова ему не скажет. Пусть не думает, что ей больше всех надо!

***

Через два часа Шнурр вместе с Маррой вышел из теплого душного нутра гарнизона на улицу. Под ногами скрипел снег, а щеки тут же закололо от мороза. Но свежий воздух приятно бил по нервам. Даже захотелось полетать, но в такой холод это делают только от отчаяния. Всё же на юге лучше! И он возвращается домой. Ну почти домой.

Настроение улучшилось, и он подошел к возку, предназначенному ему и ведьме. Эррин расщедрился. Возок был новый, с широкими полозьями и тройкой отличных черных лошадей с мощными ногами. На облучке сидел возница в тулупе и мохнатой шапке.

В толпе уезжающих Шнурр заметил и Эррина. Он бы в роскошной шубе из белых песцов. В кои веки вечно растрепанная белоснежная коса была тщательно уложена в сложное плетение Высокого рода. Она уже покрылась инеем и льдинки блестели на ярком зимнем солнце не хуже бриллиантов. Он как будто даже стал выше ростом! Как всегда, его окружала куча ведьм. Рядом с Эррином стояла Злата, в шубе из чернобурок, и крайне мрачно смотрела на провожающих Светоча дам.

Шнурр сплюнул от досады. Он давно заметил, что к Мечехвосту бабы, особенно лисы, липли как мухи на мёд.

— Да что в нём такого? — не выдержал он и сказал это вслух.

Марра чуть улыбнулась и ответила:

— Ну, он — светоч, ведьм это привлекает. И он немного чарует, не без этого. Вряд ли Мечехвост делает это нарочно. Просто слишком силен. Но чем старше ведьма — тем меньше на неё действует!

Молодой дракон скептически поджал губы. То, что на Эррина не клюют старые кошелки — его особо не утешило.

— А ты что так переживаешь? — острый локоток ощутимо ткнул его даже через толстый тулуп, и дракон вздрогнул. Глаза Марры загорелись опасными огнями, а губки сжались в тонкую линию.

— Тоже, что ли хочешь, чтобы за тобой бабы бегали? А?! — продолжила она, прищурившись.

Несмотря на холод, молодой дракон ощутил жар в щеках.

— Ничего подобного! — заверил он. — Тьфу на других лис. Только ты, Маррочка, в моем сердце!

И уже хотел поцеловать лису при всем честном народе, как услышал скрипучий голос:

— Ох, думала не успею! Пока там с Ургом возилась. Ходит старый медведь по трактирным девкам, а потом почесухи лечит. А ведь женатый мужик, Тьма его возьми и всех изменщиков!

— Ой, привет, Варна! — обрадовалась Марра и обняла её. — Всё, мы уезжаем. Ты уж присмотри за моим хутором.

— Ты не переживай, Марра! — старая ведьма обняла девушку. — Я же за твоими козочками слежу, как за родными! И за домом тоже! Езжай со спокойной душой.

Она смахнула слезинку.

— Ага, — буркнул Шнурр. — Только денег берешь, не как с родных.

Варна мгновенно развернулась к дракону и тот едва не отшатнулся от вида двинутых кустистых бровей и гневно поджатых губ. Но тут же ведьма надела любезную мину и сказала:

— Вот, Шипохвост, хороший ты дракон! И молодой, и красивый, но жадный! Нельзя таким быть. Работай над этим. А то вляпаешься.

— Угу, — кивнул Шнурр и отвернулся.

Открыл дверь возка, и подсадил Марру. Залез сам.

Возница зычно цыкнул, и возок, скрипя полозьями двинулся к воротам.

Дракон глянул напоследок на махину гарнизона и положил голову на плечо лисы. И вскоре уснул, убаюканный мерным ходом саней.

Глава 2

Целый день ехать по снежной дороге да смотреть в крохотное оконце через мутное стекло на бесконечную стену ёлок — то ещё счастье.

«Устав Академии» был прочитан за два дня. В принципе, ничего нового Шнурр там не обнаружил. Выполняй приказы старших и оказывай им почтение. Младших — не гоняй или делай это незаметно. И будь готов к борьбе с врагами. Всё, как в армии. Правда, врагами там были порождения Тьмы. И Шнурр, вроде как стал из этих… Тёмных, прости Великий!

Сначала он сильно переживал, то и дело рассматривая свои руки под мерный скрип полозьев. И пытался как-то скрыть темные нити в светлом мареве. Если сильно поднатуживался и старался — то они блекли и становились почти неуловимы. Но уже через полчаса начинала трещать башка, и он отпускал свои силы, словно выныривая со дна реки. А Тьма возвращалась тонкой паутинкой и, словно в отместку, становилась еще ярче.

В итоге он решил расслабиться. Пусть у Светоча голова болит на эту тему, раз уж он потащил его в сердце борцов с Тьмой.

Но делать решительно стало нечего.

И к пятому дню Шнурр готов был волком выть от тоски. Благо учителей было достаточно. Почти вся охрана каравана состояла из этих псин. Дракон поначалу неприязненно косился на них, а потом ничего — с некоторыми даже подружился. От отчаянной выедающей мозг скуки.

Марре-то было чем заняться. Она или вязала ему новую фуфайку из мягкой серой шерсти или читала странные книжки, которые давал ей Эррин. И ладно бы по колдовству!

Шнурр как-то попросил одну: «Занимательная история страсти благонравной бедной девицы Марии Пастушкиной и дерзкого наследника боярского волчьего рода Володимира Северного».

— Да что за ерунда! — возмутился в тот день Шнурр, увлеченно прочитавший сие произведение от корки до корки. Захлопнул книжку и продолжил:

— Нахрена этому богатому волку эта девка? Да ещё и дерзкая, и непочтительная? Да я бы на его месте ей в первой же главе голову снял, когда она ему своей кобылой новую телегу попортила и ускакала без платы! Овца. Помеха справа же была на дороге, поползню понятно! Хорошо, что он её нашел и шпунять начал.

— Ты ничего не понимаешь! — пылко воскликнула Марра, отбирая книжку и прижимая её к груди. — У них любовь была большая. Но не сразу. Они — истинные!

— И что это за ерунда — «истинные»? Приворот, что ли? Этому бы бедолаге найти хорошего душеправа, — заметил Шнурр. — Взяла его девка на поводок, а он и не заметил! Хотя начал хорошо: жестко так, а потом размяк! Еще и женился! Лег под её ноги серым ковриком! Вот так и попадают мужики под каблук. Неудачники.

Он фыркнул и откинулся на жесткую спинку сиденья, глубоко возмущенный слабостями этого волка. Хоть и псина, но мужик же. Солидарность надо же проявить.

— Это ты, что думаешь, что любовь и жениться — это для подкаблучников? — негодование в голосе ведьмы заплескалось опасными волнами. Её брови нахмурились, а щечки раскраснелись.

— Да конечно нет, Маррочка, — тут же сдал назад Шнурр. — Но надо же бабу за что-то любить. Вот когда она обеды готовит, фуфайки вяжет, по дому шуршит — тогда да, любовь может родиться. А не когда она мужику телегу новую побила и убежала! И дерзила потом ещё. Чушь какая-то.

Марра шумно вздохнула, и дракону показалось, что её глаза налились слезами. Он тут же обнял её напряженные плечи и зашептал в маленькое ушко:

— Но кое-что в этой книжке есть хорошее! Прямо за душу берет!

— Это что же? — пробурчала Марра, не глядя на него. Но он заметил, как ушко покраснело.

— Ну там места, где Володимир эту Марию этак трогает…

Его рука скользнула под беличью шубку, а потом под кофту, под рубашку, и Шнурр трижды проклял эту зиму, из-за которой девки похожи на капусту. Хотя снимать эти листы довольно занятно. И когда его пальцы наконец-то дошли до теплой кожи, Марра слегка хихикнула и прижалась поближе.

— Ну ты чего! Срам такой…

— Ничего подобного, — хрипло прошептал он, направляя и её руку себе под одежду. — Даже книжки про это пишут. Так что все нормально!

И поцеловал Марру в теплые манящие губы…

Шнурр блаженно улыбнулся, глядя в крохотное оконце на бесконечные елки. Вот один был день хороший, Великий не даст соврать. А потом — опять дорожная тоска. И больше книжек ему Марра не давала. Сама читала с красными щеками и блестящими глазами.

Вот и сейчас, читает какую-то муть и быстро шевелит губками и водит пальчиками по странице. А ну как попробовать еще раз…

— Марра, — мурлыкнул он. — А дай книжку почитать! Или расскажи, что там у тебя? Как там Володимир Марию наглаживает?

Ведьма улыбнулась, и уже хотела что-то сказать, как возок ощутимо тряхнуло, и дракон повалился на ведьму. Книга из её руки выскользнула и упала на пол. Возок остановился и послышались вопли. Глаза Марры округлились, и она побледнела.

Сердце дракона забилось, как барабан. Что-то случилось! Нападение?!

— Сиди тут! — быстро сказал он и выскочил на колючий мороз. Особой паники не было. Охранники быстро расчехлили арбалеты и заняли позиции по периметру, перебрасываясь короткими окриками. Некоторые уже обернулись огромными волками и шныряли по кустам. Но в голове каравана явно что-то происходило. Через пару минут Шнурр пробежал мимо роскошных саней Эррина, и заметил несколько охранников и Мечехвоста, чуть отошедших в сторону от тракта. Они стояли у старой разлапистой ёлки и что-то рассматривали. Отчего-то сердце сдавило дурным предчувствием.

Эррин заметил его и приглашающе махнул рукой.

Шнурр подошел к дереву. На большой ёлке висели странные сизые веревки, покрытые инеем. Дракона слегка замутило, когда до него дошло: это кишки. На ветвях виднелись сердце, куски печени и почки. Замороженные. Кто-то продел в них бечевки, сделал петельки и развесил все это в причудливом порядке. Дракон тупо смотрел на всё это, не зная, как реагировать. Конечно, на войне он и не такое видел. И головы врагов в катапульты заряжали, и сердца наживую вырезали. А уж пару пальцев у пленных отчекрыжить, чтоб родичи шустрее выкуп собирали — так будничное дело. Но сейчас же мир! И зачем просто так человека потрошить? Без цели? Извращение какое-то!

— Что скажете, господин Шипохвост? Видели когда-нибудь такое? — Эррин выглядел на редкость спокойно. Но прищуренные глаза, и слегка сведенные точеные брови говорили о его беспокойстве.

— А где тело? — хрипло спросил Шнурр.

— Под ёлочкой, — ответил маг, поднимая нижнюю ветвь.

Шнурр заглянул под ветви. Там, в неглубоком снегу, лежал молодой парень. Совершенно голый, с пустыми, остекленевшими глазами, устремленными в небо. Его грудь и живот была вспороты и набиты снегом. Член ему тоже отрезали. Но при этом на лице парня застыла широкая улыбка, словно ему не кишки вырезали, а мешок золота подарили. И эта радостная гримаса ужасала еще больше.

Дракон поморщился. Это было так странно, что за версту тянуло нечистью. Нормальные бандиты такой ерундой заниматься не будут. Он взглянул на Эррина. Тот чуть склонил голову, глубоко дышал, раздувая ноздри. Глаза его горели драконьим огнем, а марево вокруг головы крутилось всполохами Света. Он напоминал сейчас охотничью собаку взявшую след. Но ни следа жалости или отвращения на тонком лице мага Шнурр не заметил. Только азарт. И легкий холодок прошелся по хребту.

«Ну всё теперь! — уныло подумал он. — Теперь мы точно не проедем мимо. Обязательно вляпаемся в это дело…»

Но еще раз взглянул на несчастного парня. Но кто-то должен ответить за это. Да и колкий интерес тоже проник в его голову.

«Кто мог сделать такое? И за что?»

— Никогда такого не видел, — признался он магу.

— Я тоже, — Эррин потер руки в тонких кожаных перчатках. — Очень интересно. Здесь недалеко деревня Северный Стан. У нас по плану остановка на два дня. Нужно дать лошадям отдохнуть. Да и людям тоже. Маленькая скучная деревня. А нам теперь будет, чем заняться! Правда, Шнурр?

Острый взгляд сапфировых глаз прошил его словно насквозь.

— Ага, — буркнул он. — Только я в пасть разной нечисти лезть не собираюсь.

— Поверь, я тоже, — усмехнулся маг. — Но это наш долг перед Великим. Ты же еще помнишь про это? Или совсем ушел во Тьму?

— Я всё помню! — огрызнулся Шнурр, чувствуя себя рыбкой на крючке. Отлично! Светоч теперь всегда будет поминать Тьму во Шнурре, чтобы заставить его вляпываться в разные сомнительные дела. Лицемерная сволочь.

Хотел было сплюнуть, но от такого зрелища даже слюна кончилась. А уж когда Эррин залез под елку и начал оглаживать труп и брать снег из его утробы, запихивая его в маленькую склянку, — так просто отвернулся. Хоть это Светоч не заставляет его делать. Лучше уж просто драка, чем такое. Но долго отдыхать ему не дали.

— Ну-ка, иди сюда! — послышался голос мага, и Шнурр обреченно вздохнул.

Залез под ёлку и уставился на набитое снегом вспоротое брюхо. На радостную рожу мертвеца он смотреть не мог.

— Чуешь что-то? — напряженно спросил Мечехвост.

— Нет, — немного удивленно ответил Шнурр.

— Во-от! — выдохнул Эррин. — И я тоже. Не чую особой Тьмы, словно это действительно сделал кто-то неразумный. Но животные веревочки в требуху вдевать не могут. И так красиво не развесят…

Он щелкнул пальцем по замерзшим кишкам, и Шнурра замутило.

А меж тем маг закрыл банку со снегом из трупа крышкой и срезал с него прядь волос маленьким ножом.

— Всё, я взял образцы! — улыбка озарила острое лицо Светоча, и он засиял, словно на свидание собрался. Вылез из-под ёлки и позвал охранника каравана. Тот с озадаченной миной вытянулся перед драконом. Мечехвост бросил взгляд под дерево и приказал:

— Варг, все по местам. Тело завернуть в простыню, погрузить на сани в конце каравана. Повезем в деревню, может его опознают. Едем, скоро стемнеет. Не хочу ночевать на тракте. Вот теперь — точно не хочу!

Небрежный взмах рукой — и огромный мужик быстро побежал передавать распоряжения. Шнурр вздохнул. Он бы тоже так хотел. Рукой махать…

***

— Что там случилось? — Злата подалась вперед, и её глаза вспыхнули драконьим огнем.

Эррин быстро заскочил в возок и захлопнул дверь, сберегая тепло.

— Нашли голого парня под елкой. Причем так близко к тракту, словно кто-то не хотел его прятать, а наоборот. Его выпотрошили, как гуся перед Вознесением Великого, — дракон поджал губы. — И от этого за версту несет нечистью. Это или жертвоприношение или подарок. Пока не разобрал.

— А есть разница? — нахмурилась Злата.

— Конечно! — улыбнулся маг. — Жертвоприношение — это аванс. А подарок — плата. За то, что уже дано. Так обычно бывает.

— А почему ты меня не взял с собой? — вдруг спросила Злата. — Я сижу тут разряженной куклой. А вообще-то я воевала. И была разведчицей. И я тоже чую Тьму.

Она пристально уставилась на дракона, и тот ощутил едкое раздражение. Вот пытается показать характер и куда-то рвется! Зачем?

Он придвинулся поближе к драконице и взял её руку. Погладил тонкие пальцы, унизанные подаренными им перстнями.

— Злата, зачем женщине смотреть на это? Сейчас не война. И это зрелище было не для женских глаз. Я не спорю, что ты хороший боец и хорошо ищешь, но сейчас этим есть кому заняться. И вот Шнурр свою лису тоже не притащил. А она хотя бы ведьма.

— Отлично, — процедила Злата, вырывая руку. — То есть я ещё хуже драной лисы. Женщина и даже не ведьма. Годная только носить золото и рожать детей.

— Не самый плохой вариант, — Эррин прикусил губу, пытаясь сдержаться. Неблагодарная! — И согласись, я сделал для тебя не так уж мало. А сделаю ещё больше. Так почему бы и тебе не пойти ко мне навстречу? Что ты хочешь, Злата? Ковыряться в трупах? Выискивать нечисть? Ну, хорошо. Приедем в деревню, дам тебе эту возможность. Всё для тебя, свет моей жизни! Но ты подумай над своим поведением. Оно недостойно статуса моей невесты. В Чернограде я представлю тебя своей родне. И Императору. И мне важно, что они будут думать. Я хочу, чтобы они увидели красивую женщину, хозяйку моего дома и продолжательницу рода. А не дикую драконицу, которая привыкла к боям и потрошить мёртвых.

Дракон распахнул дверь и вышел на свежий воздух. Ему срочно нужно было проветриться. Как бы не наговорить лишнего. Но её своеволие бесило до крайности. А ведь в последний месяц их жизни всё было так хорошо! Она была ласкова и послушна! А сейчас словно пытается продавить его! И только дай ей волю — найдет себе крепкого вояку и улетит. И до свидания не скажет!

***

Оставшись одна Злата до боли кусала губы, чтобы не разреветься.

Великий! Какая она дура! Думала, что он её любит! А она — просто кукла в его глазах. Которую можно нарядить и представить родичам как диковинку с севера!

Перстни словно стали жечь пальцы, и она с трудом подавила желание сорвать их.

Но нет! Надо быть сильной. И она ему докажет, что способна на большее, чем быть просто матерью его детей.

Щеки все равно стали мокрыми, и она торопливо их вытерла. Нельзя показывать ему свою слабость.

Вскоре насупленный Эррин вернулся, принеся с собой холодный воздух, запах снега и свой собственный аромат ландышей и талой воды. Злата вдохнула, и её сердце забилось быстрее. Он всё-таки проник в её мозг и уже что-то выжег. Не как Светоч, а как мужчина. Словно пометил её навсегда. Наверное, нужно будет что-то вырвать в сердце, если вдруг она решит уйти…

Она несмело взглянула на точеный профиль дракона.

Возможно, ей стоит действительно поумерить гонор. Кто она, и кто он? Их статус несопоставим.

Её пальцы скользнули к его ладони и чуть прикоснулись к прохладной коже. Уголки губ Эррина чуть поднялись вверх.

Внезапно он резко развернулся, и она вздрогнула, ощутив на себе его губы. Он целовал её жестко, то и дело прикусывая, словно напоминая, чья она. И Злате нравилась эта грубость, в ней чувствовалась исконная сила, принадлежность к древнему роду, где спорили не словами, а когтями и клыками. Намотал косу на руку и закинул голову назад, осыпая жгучими поцелуями шею, вызывая россыпь мурашек по всему телу. И срывал с неё шубу, крепко держа за волосы. Как будто она куда-то могла убежать… И Злата сама забралась руками под его одежду, ощущая сухое гибкое тело, и плавясь в предвкушении, выдохнула ему на ухо:

— Эр-ррин… Ты мой…

Он, не прекращая целовать, глухо ответил в шею:

— А ты — моя…

Глава 3

Через пару часов уже в сумерки въехали в деревню Северный Стан. В местном трактире комнат для всех не хватило, и караванщики поставили сани кругом на деревенской площади для сходов. Посреди площади разожгли огромный костер. Он огненным столбом взмыл вверх, потрескивая и осыпая неосторожных снопами искр.

Марра выбралась из возка и прошлась по утоптанному снегу, разминая ноги.

— Красиво, — задумчиво сказал Шнурр, беря ведьму под локоток.

— Наверное… — пробормотала Марра. Отблески огня отражались в её глазах. — И место подходящее. Все видят, и огонь никуда не перекинется. В деревнях и городах всегда оставляли специально место, чтобы жечь ведьм.

Шнурр вдохнул гарь костра и у него защипало в глазах. Он сильно сжал тонкие пальчики ведьмы и ощутил её ответное пожатие.

— И, разумеется, «ни за что», — прервал тишину едкий голос.

Шнурр вздрогнул. Из-за треска костра, воплей людей, смеси запахов животных и горящего дерева он даже не заметил, как рядом с ними появился Светоч в песцовой шубе. В правой руке он нес небольшой черный сундук.

— Злые инквизиторы «ни за что» жгли прекрасных беззащитных ведьм. Которые до того при каждом удобном случае норовили отрезать голову драконам и повесить на забор, радуя Великую Мать и напитываясь Тьмой для новых свершений. Про забор и кровавое золото вашей Бабушки напомнить вам, любезная Марра? — он слегка кивнул девушке и чуть отошел от костра, похоже опасаясь за свою шубу.

— Вы! — девушка задохнулась от возмущения. — Вы пришли когда-то к нам, а не наоборот! Вы налетели на нашу землю и оставили её в руинах, сожженной «благодатным Светом» Великого! Загнали нас в леса и норы! И забрали наших черных драконов!

Сказала и прижала ладонь ко рту, словно пытаясь удержать уже вылетевшие слова. Глаза Эррина потемнели, а губы сжались в тонкую линию. Шнурр ощутил, как сгустилось марево над головой Светоча, и заметил, как на его пальцах заплясали алые болевые импульсы. И сундук он уронил на снег. И сам Шнурр быстро закрутил сеть на пальцах, задвигая Марру за плечо. Сердце его билось, как бешенное. Ведьма сейчас, конечно, сморозила несусветную ересь. Просто дичь! Но обижать её он не позволит.

Эррин смерил его холодным взглядом и глубоко вздохнул. Сапфировая синь вернулась в темные глаза.

— Вернули их к Свету. Освободили из рабства, — процедил Эррин и повернулся к Шнурру:

— Шипохвост, воспитывай свою ведьму. Чтобы за языком следила. Не все такие понимающие, как я.

Он встряхнул кистью руки, сбрасывая импульсы в землю.

— Но я сюда пришел не исторические диспуты вести, — продолжил он. — Делом нужно заняться. Возьми сундук и идите за мной.

Светоч резко развернулся и отправился в сторону деревенских домов. Шнурр подобрал довольно легкий сундук, взял дрожащую Марру под руку и поплелся следом за фигурой в белой шубе.

— Но я же права! Права! И это несправедливо! — услышал он тихое всхлипывание.

— Марра, — он погладил её по плечу. — Справедливости вообще нет. Это я ещё щенком беззубым понял. И чего сейчас это старье ворошить? Кто там кого жег? Вон же приказ вышел: лисы и драконы равны. Так что не переживай так. И Бабушку Эррин не убил. Тоже хорошо.

— Ага, — понуро кивнула она, прижимаясь к нему сильнее.

Шнурр задумался. Войны эти, Света и Тьмы… Как наяву зазвучал голос учителя: «Бу-бу-бу, Великий. Бу-бу-бу, ведьмы». Что там было — он совершенно не помнил. Вот про ключевые сражения — да! Пару схем хоть сейчас мог нарисовать. А причины? Да что там! У всех войн две причины: золото и земля. У оборотней их было много, у драконов — мало. И солдаты из драконов лучше. Всё. Тем более, у оборотней тогда лисы были главные. А у лис — бабы! Ну какие военачальники из баб? Даже ведьм? Смех один. Так что всё справедливо.

Но Марру он огорчать не стал, а просто обнял.

Вскоре они вошли в след за Эррином в сарай. Шнурр прикрыл за собой скрипящую дверь.

Вдоль стен сарая за деревянными жердями лежало сено, но всё равно дуло из всех щелей и было не особо теплее, чем на улице. Посреди сарая на грубом столе, явно откуда-то притащенном, лежало тело несчастного парня. В углу чадил светильник, но было темно, и Эррин выпустил пару искр-светляков, застывших под потолком желтыми шариками. Стало лучше. Рядом с драконом топтался толстый мужик в овчинном тулупе. Он переминался с ноги на ногу и мял в руках заячью шапку.

— Дык, Стефан это, ваше благородие. Кузнецов сын, — бормотал мужик. — Вчерась утром за дровами поехал, а вечером его кобыла с санями вернулась. А на санях — его одежда и валенки. А сегодня вы его привезли. Вот так…

Он тяжело вздохнул и добавил:

— Ну такой хороший парень был! И сгубила его проклятая ведьма!

— Что за ведьма? — небрежно спросил Эррин, надевая свои стекляшки на нос. Он снял шубу и аккуратно повесил её на жердь. Остался в черном мундире Светочей. Забрал у Шнурра сундук и открыл его на столе. Сундук разложился сам собой в доску, обшитую бархатом. В неверном свете блеснула сталь инструментов.

— Ну дык ведьма и ведьма… — неуверенно пробормотал староста, косясь на хмурую Марру. — В лесу живет где-то. И это не первый парень! Уже третий за месяц! Свена сначала нашли, а потом Мартина. Вот так же заморозили их и требуху на ёлке развесили! Ни за что! И мы жалобу написали в инквизицию, но никого не прислали.

— Ну почему «никого», — легкая улыбка скользнула по губам Эррина. — Меня прислали. А я — лучше. Так что за ведьма? Ты её видел?

— Н-нет, — замялся староста, потирая затылок.

— А кто видел? — терпеливо спросил дракон, блеснув стекляшками на глазах.

— Дык, никто, наверное, — пожал плечами староста.

— Так почему ведьма? — чуть склонил голову Эррин.

— А кто тогда?! — возмутился староста.

— Ой, всё, — вздохнул Мечехвост. — Ты мне лучше скажи, почему у вас в лесу парни пропадают, а Стефан один за дровами поехал? Сильно смелый был?

— Ну дык… дрова же нужны… Поди не нашел попутчика, — замешкался староста.

— Один, что ли сын в семье? — уточнил Эррин, проведя пальцами по вскрытым ребрам тела.

— Не один, — староста смертельно побледнел. — А пошел в лес один.

— Понятно, — прищурился дракон. — Ладно, иди пока. Что интересное узнаешь — сообщи. И всем скажи — плачу золотой за что-то интересное. За путь до ведьмы, например. Но сказки я за версту чую. Голову откушу.

Он лучезарно улыбнулся, обнажив белые ровные зубы, и староста кивнул. Напялил шапку и быстро, почти бегом, удалился, закрыв за собой дверь.

Мечехвост уперся ладонями о край стола.

— Ну что, любезная Марра. Расскажите нам, почему это не ведьма. Ну или крайне нетипичная ведьма. Шнурру будет полезно послушать.

Эррин по-птичьи склонил голову чуть на бок и уставился на лису в упор. Шнурр тут же ощутил себя, как в школе. Даже будто мелом и пергаментом запахло. И поркой за неверный ответ. Правда, сейчас спрашивали не его, и он выдохнул.

Марра нахмурилась, поджала губы и задрала подбородок.

— Потому что ни одна ведьма не будет раскидываться сердцем и печенью. И что это за ритуал? Не знаю такого. Хотя знаю — умилостивить духа Зимы. Но он женщин хочет. И мы ему не служим.

— Отлично, Марра. Что бы ведьма да отдала печень? А как же пирожки? — усмехнулся Эррин. — Я бы не скидывал со счетов даму. Но вряд ли это ведьма… Подойдите ближе.

Шнурр неохотно приблизился. Вроде ничем таким не пахло: ни кровью, ни требухой, да и трупов он видел достаточно, а всё равно было противно. А вот Марра держалась стойко. Лицо её было безмятежно. Только губы поджаты. Дракон покосился на неё и тоже постарался рожу сильно не кривить.

— Вы посмотрите, как все неровно! — воскликнул Эррин. — Будто никаких инструментов не использовали: ни ножа, ни топора. Словно голыми руками прорвали кожу и сломали ребра. Посмотри на обломки. Легкое порвано. Но! Тут его явно чем-то пырнули. Вроде копья.

Тонкий палец с острым коготком показал на край плоти. Шнурр в упор не заметил особой разницы, а вот Марра заинтересованно кивнула.

— А потом пошли рвать руками, — Эррин задумчиво прикусил губу. — Так даже дракон не сможет. Такой физической силой обладает только нечисть.

— Нечисть? Так значит всё же ведьма! — обрадованно заявил Шнурр. Ну, с ведьмами он умеет обращаться.

— Это почему? — снисходительная улыбка скользнула по тонким губам Светоча. Словно Шнурр сказал глупость, достойную ребенка.

— Ну, как! — возмутился он. — Нечисть служит ведьмам! Разве нет?

Марра грустно улыбнулась и сказала:

— Это не так. Нечисть служит сама себе. Иногда кто-то пытается её подчинить, из светлых или темных. Но обычно это плохо заканчивается. Для всех, кроме нечисти.

— Точно, — кивнул Эррин. — Теперь надо выяснить, что за нечисть и имеет ли хозяина или действует самостоятельно. Но я думаю, что тут есть хозяин.

— Почему? — быстро спросила Марра.

— Эта улыбка… — маг провел пальцем по губам мёртвого. — Ноги и руки обморожены при жизни. Он долго шел голым по лесу. И радовался. Кто-то его зачаровал. И сначала заморозил, а потом его распотрошили. Так что ему ещё повезло. Умереть от холода — добрая смерть. Но нам все равно нужно найти нечисть.

— А потом? — уточнил Шнурр, чувствуя, что ответ ему не понравится.

— А потом мы пойдем в лес и уничтожим её. И поедем дальше. И надо быстро. Не хочу платить за простой каравана. Да и Злата заскучает.

Он взял с доски склянку и плеснул на белую тряпку. Остро запахло бражкой, и Шнурр сглотнул. Выпить бы после такого не помешало. Хотя бы пива. Эррин вытер тряпкой руки и выбросил её под стол.

— Ладно, пошли. Шнурр, тебе задание — сходи в местную таверну и пообщайся с народом. Что да как… Что это за «хорошие парни», чем занимались и не гадили ли кому. Особенно девкам. Все же член ему не просто так отрезали. Это точно что-то женское.

Он тяжело вздохнул и посмотрел на Марру. Та потупилась под его взглядом.

— Тебя никуда не отправляю. Ведьм тут не любят. Сиди со Златой, что ли. Я скажу ей, чтобы она тебя не трогала за Валда. Книжки читайте. Про любовь. Давай выходи, я тебя к ней провожу. А потом пойду в храм. Мне нужно запастись Светом. Его явно понадобится много.

Эррин надел шубу и вышел из сарая. Едва дверь закрылась за стройной фигурой мага, как Шнурр быстро развернулся к ведьме.

— Как же он меня бесит! Иди туда, делай это! Может всё же убежим? А, Марра? Давай в Йоханстон, к медведям! Хозяйство заведем. Там на рыбе подняться можно: солить и продавать.

Марра положила теплую ладошку на его щеку, и он прильнул к ней.

— Тогда он придет к Бабушке и закончит начатое. Может, он для этого её и оставил в живых — чтобы держать нас на поводке. И я не хочу бегать, Шнурр. Я ничего плохого не сделала. А это дело…

Она кивнула на тело и вздохнула:

— Нельзя это так просто оставить. Нельзя, чтобы нечисть свободно гуляла и делала такое с людьми. Великая Мать не простит. И про ведьм потом плохое думают. Но, конечно, я не хочу, чтобы он кидал тебя на убой. А такое чувство, будто он примерно так и хочет. Сволочь.

Ведьма поджала губы, и обняла дракона.

— Ладно, прорвемся, — пробормотал он, зарываясь носом в её пуховой платок на голове. И все равно чувствуя легкий аромат медовых пряников. — Пойдем тогда. А то холодно. Да и этот тут лежит…

Глава 4

В большой душной комнате на втором этаже трактира Злата напряженно прислушивалась к шуму на улице, стараясь подавить желание выскочить и всё самой увидеть. А, может, и поучаствовать! Но Эррин сказал, сидеть здесь… И, как назло, на ней тяжелое бархатное длинное платье! Её военная форма была куда удобнее, особенно — штаны!

Драконица погладила подол, ощущая под ладонью мягкость ткани винного цвета. Ещё пару месяцев назад она и мечтать не могла, что будет носить такие дорогие платья, такие тонкие нижние рубашки, золотые перстни и вплетать в косу нити с рубинами. И станет невестой не какого-то солдафона из деревни, а дракона Высокого рода столицы Империи. Но за всё надо платить!

Она прикусила губу и в отчаянии откинулась на грубом деревянном стуле. Эррин! Его стало так много в последние дни! И его не в чем упрекнуть. Он щедр и заботлив. И опекает её, как неразумного ребенка! Всё время говорит, что и как ей надо делать. Хуже Валда, прости Великий! Но она не ребенок!

Послышался скрип двери, и Злата встрепенулась.

В комнату вошел Эррин, принеся с открытой дверью гул голосов и вонь пережаренного мяса с первого этажа. А следом за ним зашла насупленная Марра с поджатыми губами. И неприязненно уставилась на драконицу.

— Вот, дамы, — слегка улыбнулся Эррин, стряхивая снег с сапог. — Пока посидите здесь вдвоем. А мы со Шнурром займемся делом. Ужин вам принесут сюда. И Злата…

Мечехвост пристально посмотрел на неё и добавил:

— Я надеюсь, вы обе будете себя хорошо вести: не подеретесь и не будете делать глупости. Правда?

И драконица чуть поежилась под пристальным взглядом сапфировых глаз.

— Конечно, Эррин, — резко ответила она, поднимая подбородок. Кровь в венах побежала быстрее. Как же бесил его менторский тон! — Я уже взрослая женщина и как-то дожила до своих лет без тебя. И к Марре претензий не имею.

— Чудесно, — процедил Мечехвост, окидывая её подозрительным взглядом. — Надеюсь на твое благоразумие. Не скучайте, дамы. Почитайте что-нибудь. И постарайтесь отдохнуть. Мы поздно вернемся. К сожалению, в этой дыре нет больше свободных комнат. Придется ночевать всем вместе. Мы со Шнурром любезно уступим вам кровать.

— А мы и на полу можем… — буркнула Марра.

— Пусть мужчины спят на полу, — отрезала Злата. — Им положено.

— Конечно, и мы с достоинством понесем это бремя, — широко улыбнулся Эррин и вышел из комнаты.

Едва дверь закрылась, как Злата вскочила со стула.

— Расскажи мне, что там происходит! — потребовала она у лисы. — Что за выпотрошенный труп? Что за нечисть?

— Пусть тебе твой дракон рассказывает, — процедила Марра, снимая пуховой платок с головы.

Сердце Златы забилось быстрее. Кончики пальцев зачесались от грозящих выползти когтей. Так и хотелось тряхнуть эти наглую лису и приложить её головой об стол! Или хотя бы за косу оттаскать. Та, похоже, что-то почуяла и сама ощерилась, собирая на пальцах болевые импульсы. Но неопасные. Такие Злата отбить сможет. Драконица прищурилась, оценивая готовую к отпору ведьму.

«Но подерутся они и что?» — пронеслось в голове, — «толку-то! Эррин её отчитает, как девчонку, а эту ещё жалеть будет. Его же тянет на всяких лис!»

— Ладно, ведьма, — Злата развела руками. — Давай мириться. Нечего уже делить. За Валда перегорела, да и твоей вины не вижу. Он к вам полетел, не вы к нему.

— Правда, что ли? — недоверчиво ответила Марра, но импульсы спустила.

— Ага, — кивнула Злата. — Так что там за нечисть? Кому Эррин твоего Шнурра скормить собрался?

И мысленно усмехнулась, заметив, как побледнела лиса. Даже губы затряслись. Боится за своего мужика!

— Не знаю, что за нечисть, — Марра сняла и повесила на крючок беличью шубку. Осталась в синей кофте и красной юбке. Скинула валенки и пошла к стулу в вязанных носках.

— Да только сил в ней много, — вздохнула ведьма, усаживаясь рядом со Златой. — Трёх парней уже так распотрошили, староста сказал. И, конечно, это не человек и не оборотень сделал, поползню понятно. А этому еще и член отрезали!

Марру осуждающе покачала головой.

— А что за парни? Кто такие, чем жили? — живо спросила драконица, замирая от любопытства.

— Ну, этот — кузнецов сын, — ответила Марра. — Остальные — не знаю.

— Так надо узнать! — загорелась Злата. — Давай на вечёрки сходим к бабам! Тут точно такая изба есть! Послушаем!

— Пустыми не пустят, — задумчиво протянула Марра, но драконица заметила, как загорелись её глаза.

— Так есть у меня! — Злата вскочила с места и понеслась к одному из сундуков, сваленных в угол комнаты. Открыла его и вытащила довольно небольшой, но плотно набитый мешок.

— Вот! — торжественно произнесла она. — Полный мешок орехов в сахаре! Они такого и не едали! Точно пустят! Послушаем, да вернемся.

— Давай! — оживилась ведьма, затем окинула драконицу оценивающим взглядом и продолжила:

— Только оденься попроще. А то, как принцесса! Ничего так не расскажут.

Злата согласно кивнула и кинулась к другому сундуку.

Через полчаса с лестницы спустились две фигуры. Злата вместо роскошного платья и шубы из чернобурок натянула синюю юбку Марры, свой старый черный тулуп и валенки. И её сердце трепетало от предвкушения, словно перед боевым вылетом. Будто мешок с головы сняли. Она с упоением вдохнула колкий морозный воздух, когда они вышли из трактира. Свобода! И что-то интересное впереди! Как давно она не чувствовала себя такой живой!

— Лыбься поменьше, а то пристанет ещё кто, — осадила её Марра, закутываясь в платок. — А перед бабами — тем более. Если будет кто спрашивать, чьи мы — говори наложницы драконьи. Тогда пожалеют.

— Ага, — кивнула Злата, делая серьезную мину. Ну действительно, на дело идут — не хихикать. В руке она сжимала мешок, где лежали конфеты и нитки со спицами.

Дошли по скрипящему снегу до большой общей избы посреди деревни и зашли вовнутрь. Попали сразу в полутемную душную горницу. Пахло шерстью и горящим деревом. Сеней в избе не было. Там на грубых лавках уже сидели с десяток баб и девок и болтали под мерный цокот спиц и треск лучин.

— Здоровья всем и детей побольше, бабоньки — поздоровалась Марра. — А пустите спицами с вами потрещать, да сказки послушать. А то в караване одни мужики, со скуки помереть можно. А мы вам угощенье принесли.

И она высыпала орехи в глиняную расписную миску, стоящую на большом столе.

Одна из баб поправила алый платок на плечах и цапнула орешек.

— Годно! — пожевала и расплылась в улыбке. — Садитесь, бабы. Али вы девки? Чьи будете?

Марра скинула шубейку и плюхнулась на лавку. Злата тоже сняла тулуп и примостилась рядом.

— Бабы мы драконьи, — ответила ведьма, доставая недовязанную фуфайку Шнурра. — Вон белого, который в шубе ходит.

— О, серьезный господин, — с уважением покосилась на неё другая баба, толстая, в вышитой мелким жемчугом телогрее и тоже взяла орешек. — Не злой хоть?

— Да, нормальный коли делаешь, что говорит, — пожала плечами Марра. — Как все мужики. Вон староста у вас — так сразу видно сурьезный мужик. Чёткий.

— Ха, — фырнула третья, молодуха в серой кофте грубой вязки. — Полудурок. У него нечисть тут ходит, а он не чешется.

— А че ему надоть? В лес идти нечисть гонять? — вступилась за старосту еще одна баба. — Тем более за этих охламонов. Уж прости Великий, а может в деревне потише сейчас будет.

— Озорничали, что ли? — словно мельком спросила Марра, быстро перебирая спицами.

— Не без этого, — скривилась одна из девок.

— Так поди обидели кого, — лиса отложила вязанье. — Я вам девки как ведьма скажу — обидки так больно отдачу сделать могут… На всю деревню.

Воцарилась тишина. Лишь трещала лучина. В её неверном свете черты лица Марры заострились, а глаза стали таинственно блестеть. Даже Злата поежилась, чувствуя легкий холодок по спине. Ведьма явно кинула сейчас какой-то морок. А деревенские бабы стали белее сахара.

— Так что натворили-то парни? Кого обидели? — Марра уставилась на толстую бабу в вышитой душегрее.

— Ну девку они куда-то дели… — потупилась она, смущенно теребя светлую косу и продолжила:

— Прибилась к нам девка пару месяцев назад. Беженка или бродяжка. Полудурочка. Ей пальчик покажи — смеется. Но красивая. Ходила тут в работницах при таверне. Парни-то к ней приставали, а она: «Нет да нет». И смеется… А потом делась куда-то. Ушла, поди, из деревни.

— Ага, под первый снег двинула, — скептически процедила одна из баб. — И потом как раз через две недели Мартина нашли. Без кишок, зато с улыбкой на роже. Ох, прости Великий!

— А те ещё её искать пошли, — добавила третья, кривя губы, словно тухлятину нюхнула. — И вернулись потом, мол, не нашли. Пятеро их было.

— О-о-о, — протянула Марра. — А кто остался-то?

— Федул да Гордей — два брата. Но они уж в лес теперь точно не пойдут, — почти прошептала молодуха в серой кофте.

— И правильно, — слегка улыбнулась ведьма. — Я бы тоже на их месте не ходила. А что это у тебя за узор такой мудреный?

Она кивнула на вязанье в руках соседки и добавила:

— Три косы в переплёте. Покажи, как вяжешь.

— Дык, по три петли бери…

Дальше Злата уже не слушала. Крутила в руках серый клубок шерсти и пялилась на лучину. И язык так и зудел начать выспрашивать Марру. По глазам было видно, что ведьма уже кое-что поняла.

Кое-как досидела до конца вечера, то и дело поглядывая на ведьму.

А та освоилась как рыба в воде. Перезнакомилась со всеми бабами. И дала каждой расклад по замызганным картам, которые притащила молодуха в серой кофте. Каждой нагадала родить в ближайшие годы по паре здоровых парней и красивых девок. И мужика хорошего. Даже тем, у кого уже были. Но медяшки и серебряшки летели только так, и бабы расплывались широкими улыбками. Марра выглядела, как своя, как будто всегда жила в этой деревне.

Злата невольно поморщилась. «А она кто? Чужая! И здесь и в мире Эррина», — мелькнула мысль в её голове. От тоски внезапно защипало в глазах. Девушка глубоко вздохнула и взяла сладкий орешек. Стало чуть легче.

— Ну, пора и честь знать, — ведьма встала и потянулась, разминая спину. — А то дракон наш заругается. Что гриву ему чесать некому. Доброй ночи, бабоньки.

Сгребла в мешок кучку монеток и кинула туда свое вязание.

— И вам доброго пути! — бабы зашуршали и тоже стали собираться.

Девушки оделись и вышли на мороз.

— Так что за нечисть? Ты поняла? — тут же спросила Злата, едва за ними захлопнулась дверь.

— Не совсем, — призналась Марра. — Но точно что-то они с этой девчонкой сделали. Скорее всего, не в том месте. И кого-то разбудили. Вот теперь за ними охота идет, получается. Только не факт, что на этой пятерке всё закончится.

— Ну эти оставшиеся, Федул и Гордей, в лес нос не сунут теперь, точно, — усмехнулась Злата.

— Значит, она за ними сюда придет, — нахмурилась Марра. — Раз троих уже загубила — могла и в силу войти. Нечисть быстро наглеет.

Легкий холодок прошел по спине драконицы. Она оглянулась, словно уже пыталась разглядеть в свете полной луны нечисть на темной улице. Но острым драконьим зрением заметила вдалеке кое-что другое. Высокую фигуру Шнурра и мелкую девчонку перед ним. Она стояла, запрокинув голову, раскидав по плечам неубранные белые патлы, и наглаживала щеку молодому дракону. Злорадство плеснуло внутри теплой волной. Вот белый щенок и показал свою подлую сущность! А то ходили тут по гарнизону неделю сладкой парочкой! Злата ткнула ведьму локтем в бок и елейно сказала, расплываясь в улыбке:

— А это не твой там с какой-то кикиморой милуется, Марра?

— Это не кикимора, — прищурилась Марра. Драконица заметила, как схлынула кровь с щёк ведьмы, и она побледнела. И у самой прошёл озноб по спине.

Глава 5

Три часа назад.

Шнурр сжимал в кулаке аж целый золотой, на который расщедрился Эррин, и чувствовал, что жизнь налаживается. Может, Светоч и не так уж безнадежен. Хоть и сволочь. Но задание дал нормальное: сходить и выпить. Давно у него таких хороших заданий не было! Точнее, никогда!

В трактир, где они все остановились, Шнурр не пошел. Вот ещё! Там только караванщики сейчас, местных даже не пускают. А вот одна из трактирных девок подсказала ему единственную местную таверну «Золотой дракон». Вот там он этот золотой и спустит. На дело!

С этими мыслями он и вошел в полутемное помещение, наполненное чадом от открытого очага и кислым запахом пива и пота. В таверне было многолюдно и тесно. Все столы и лавки были заняты. Местные мужики цедили пиво из глиняных кружек и жевали куски сухого хлеба. Шнурр подошел к стойке, где могучая баба с толстой черной косой разливала пиво и эль из огромных бочек.

— Здорово, красавица! — подмигнул ей дракон, отмечая про себя уставший взгляд бабы и жесткие складки у рта. — А налей мне чего получше. Не того, чем тут воняет.

— Это ты тут воняешь, а у меня всё — лучшее! — пробасила трактирщица в кожаном корсаже, скрещивая руки на груди. Шнурр с интересом покосился на огромные полушария, коими Великий щедро одарил бабу. Вздохнул и почуял терпкий аромат мха и дикого меда.

«Медведица, что ли?» — мелькнула мысль.

— Точно, — кивнул он. — Всё лучшее. Но ты — самое лучшее, что есть в этом месте, даже не спорь. Давай эль, только не кислый.

Через секунду перед ним оказалась кружка с элем. Дракон пригубил. Что ж вполне сносно для такой дыры. Бывало и хуже. В голове приятно зашумело.

Он вновь окинул взглядом помещение с каменным полом и низким закопченным потолком. Хмурые взрослые мужики цедили свое пойло в основном стоя в одиночку или по парам. Молодые кучковались группами за дубовыми столами, то и дело оглашая таверну смехом. Надо бы вклиниться в какую-то компанию да расспросить про распотрошенных парней. Отличная тема под пару кружек пива!

— Что, скоро там вы уедете? — он чуть вздрогнул, услышав низкий голос трактирщицы, и покосился на бабу.

— А что спрашиваешь? Вон у тебя народу сколько — радоваться должна, — усмехнулся Шнурр. — Сесть некуда.

— И мне сесть некуда и некогда, — посетовала баба, с ненавистью глядя на пьяных мужиков. — Все же сюда приперлись, раз трактир занят караванщиками. Вас много — я одна!

— Так что у тебя даже никакой девчонки нет на подмогу? — Шнурр поднял бровь. — Жадная, что ли?

— Тебя не спросила, — буркнула трактирщица, яростно натирая прилавок не особо чистой тряпкой. — Была одна, да сбежала или сманили. Или Тьма знает, что с ней сделали. Слишком красивая была, конечно. И чистая. Для этих… Ларрой звали.

Они кивнула в сторону пары светловолосых парней, похожих рожами, как братья. Сидели особняком от всех компаний в самом темном углу.

— А что за парни? — спросил Шнурр, отхлебывая эль. Нащупал в кармане серебряшку сдачи от золотого и прокатил монетку в сторону бабы. Та с завидной ловкостью прихлопнула её крупной красной ладонью.

— Федул да Гордей, — бросила она, неприязненно глядя на парней. — Те ещё охальники. И терлись всей компашкой тут. Я уж мужика покрепче хотела какого нанять, чтоб по вечерам их гонял. Да тут кто-то постарался уже. Сейчас-то они тише воды, ниже травы.

— С потрошенными, что ли терлись? — уточнил Шнурр, чувствуя, как азарт будоражит кровь.

— Ну да, — кивнула баба. — Охламонов-то друг к другу всегда тянет.

— Точно, — согласился Шнурр, встряхнув головой. — Повтори мне эль и пару кружек чего покрепче сделай. Чтоб медведя сшибало.

Трактирщица удивленно взглянула на него и отвернулась. А через минуту Шнурр со стуком поставил кружки перед парнями.

— Здорово, мужики, — сказал он. — Что, можно к вам присоседиться? Надоело на ногах топтаться.

— Ну садись, — ответил один, жадно глядя на кружки. — Я — Федул.

— Гордей, — бросил другой, не поднимая глаз.

— А я — Шнурр, — дружелюбно улыбнулся дракон. — А че хмурые такие? Пиво кислое?

— Типа того, — откинулся Федул, который был вроде побойчее. — А ты же с караваном? Охранник там или кто? Нужны ребята? Мы б нанялись. За любые деньги.

Его светлые глаза уставились на Шнурра с надеждой.

— О, ну не знаю… Можно кое с кем поговорить, конечно… — он задумчиво взглянул на потолок и сделал ещё глоток. Парни подались вперед, сверля его напряженным глазами.

Шнурр прищурился и добавил:

— Но там полный комплект. Если только бесплатно вас возьмут. И испытательный срок.

— Мы согласны! — перебил Федул, даже не дав Шнурру толком договорить, припечатывая кружкой стол.

— Да ты погоди! — поднял ладонь дракон. — Я ж ничего не обещал ещё. Говорю же, слово надо кое-кому сказать… И народу там хватает…

Чуть склонил голову, вглядываясь в окаменевшие лица парней.

— Мы заплатим, — хрипло сказал Федул. — Если уговоришь кого надо нас в караван взять.

— А че так горит? — прямо спросил Шнурр. — Задолжали, что ли кому? Или прирезали? Может вас сыскари ищут? Нам такие не нужны.

Гордей так побледнел, что на его лице проявились веснушки. А рука Федула слегка задрожала, и он спрятал её под столом.

— Нихрена мы не должны. И никто нас не ищет. Вон у старосты спроси, — резко ответил Федул. — Скучно здесь. А мы — молодые. Мир хотим посмотреть и себя показать.

— Ну это дело, — одобрил дракон, чувствуя, что больше ничего интересного они не скажут. — Ладно, пойду повторю.

Взял свою кружку и пошел обратно к стойке. Повторил свой эль и цедил его, мельком поглядывая на парней. Что-то они явно скрывали, но не бить же их.

«К Светочу их сводить надо. Пусть им головы просветит», — мелькнула мысль, и дракон потянулся.

Краем глаза заметил какое-то движение меж столов. Присмотрелся и удивленно поднял бровь. Меж столами шныряла худенькая девчушка в темном замызганном платье. А хозяйка говорила, что нет у неё работницы. Он нахмурился, наблюдая за девчонкой.

Она бегала от стола к столу и вроде даже сметала какие-то крошки. Но тут он понял, что ничего полезного она не делала. Не приносила полные кружки, и не убирала пустые. А еще трясла распущенными белыми лохмами, неубранными в косу. Это уже никуда не годится! Даже трактирные девки так не ходят!

А главное, никто не обращал на неё внимания! Ни по тощему заду никто не хлопнул, ни за бок не ущипнул!

Но вот она тихой кошкой подбежала к братьям. И Гордей вдруг заулыбался, будто свою бабу встретил. Федул что-то ему сказал, но тот и рта не открыл, всё так же кривя губы в глупой улыбке. Тут Федул обернулся и тоже заулыбался, как дурачок.

Шнурр подался вперед и перешел на иное зрение. И ничего не увидел! Никакого свечения от девчушки не было: ни темного, ни светлого! Разве так бывает? И тут она повернула голову в его сторону и улыбнулась ему так ласково, что у него сердце запело!

«Какие глаза у неё красивые!» — подумал он, ставя кружку на прилавок. — «Как звезды горят!»

Девчушка лукаво наклонила голову, махнула рукой и выскочила за дверь. И Шнурр вдруг очень-очень захотел проветриться. В голове закрутилось: «А чего тут торчать? Всё ясно как день. Завтра к Эррину этих парней притащит — пусть разбирается. А он пока погуляет».

Пока думал — уже натянул тулуп и вышел на свежий воздух. Холод взбодрил, и мозги прояснились. Что это на него напало? Пошел за какой-то девкой. И ведь ничего не почуял! Никакого воздействия! Все щиты молчали. Даже Светоч так чисто морочить не может!

Неприятные предчувствия заставили поджать губы.

Да кто она вообще такая, эта девчонка?

Вспомнилось, что так и не разглядел её свечения.

Неужели… Так открыто?!

От этих мыслей легкий озноб прошел по спине. Он замотал головой по сторонам, но никого не заметил. Ни единой тени. Лишь луна нагло светила с неба желтым глазом.

Дракон взял комок снега и потер разгоряченное лицо, стирая наваждение. А потом развернулся, собираясь вернуться в трактир, и замер. Перед ним стояла девчушка и улыбалась. И от этой улыбки спина покрылась холодной испариной.

— Здравствуй, девица! — хриплым голосом сказал дракон, напряженно рассматривая девчушку. Была она невысокого роста и очень худая. Заметил чуть вздернутый носик и большие голубые глаза. И ещё заметил очень белую кожу, белее снега. И одета она была легко: только тонкое сероватое платье. Да даже не платье, а длинная нижняя рубашка. В такой же Марра спать ложилась. Правда, была девчушка в белых валенках.

Красивая девка. Только рот большеват. Широкий, как у лягушки. И красный.

На щеки девушки падали белые пряди волос. Но тут она встряхнула головой. И Шнурр заметил, что её рот чуть ли не до ушей тянется. И тут дракон понял, что это не рот. А губы девчушки разрезаны в жуткую улыбку.

Она молчала и пялилась на него льдистыми голубыми глазами. А белые волосы серебрились в свете луны. И стояла, гадина, как раз перекрывая путь к живым теплым избам. И Шнурр нутром почуял, что спиной к ней поворачиваться не стоит.

— А не мерзнешь, девица? — продолжил он, ощущая, как чешется спина. Обернуться бы. Может успеет откусить ей голову? Или она ядовитая?

— Да, холодно, — немного невнятно произнесла девчушка, и глаза её странно блеснули. — А ты красивый такой! Никогда таких красивых людей не видела.

— А я — дракон, — не смог сдержать самодовольства в голосе Шнурр. Хоть и пальцы подрагивали. «Однако, уже две лисы и одна нечисть говорили, что он красивый», — мысленно отметил дракон.

Глаза девчушки засветились восторгом, как льдинки под солнцем.

— Здорово! А согреешь меня? — спросила она и подошла вплотную. И Шнурр заметил, что каждый её волос покрыт инеем. И каждая ресничка. И пар из её рта не выходит. И это действительно рубцы изуродовали нежную кожу щек, только кто-то зашил их тонкими шелковыми нитями. А ещё ощутил, как она начала давить на мозги. И стала казаться беззащитной, как голубка. Так и захотелось прижать её к сердцу и согреть. Она же так замерзла, бедняжка!

— Я бы с радостью, красавица, — попытался улыбнуться непослушными губами дракон. — Только невеста у меня есть. Занят я. Но могу тебя к своему другу проводить. Он почти свободен. Он тоже дракон и еще красивее. И очень горячий!

«А затащить её в храм к Эррину. Пущай разбирается! Жахнет её Светом и в лес идти не надо», — Шнурр взглянул на шпиль храма, виднеющийся за избами.

— Повезло ей, — грустно сказала девчушка. — А мне пора. Раз ты меня не греешь. А можно тебя по щеке погладить? Ты такой красивый! Пожалуйста!

И она посмотрела, как голодный котенок.

Пальцы сжались в кулаки, так сильно, что костяшки побелели. Он старался дышать ровно, но сердце колотилось где-то в горле, мешая говорить. Внутри что-то похолодело, словно кто-то налил ему за шиворот ледяной воды. Шнурр машинально перебирал в голове все, что знал о нежити, пытаясь понять, что это за тварь перед ним. В том, что это нечисть, он уже даже не сомневался. Зато очень сомневался, что справится с ней. Давила девка сильно.

— Чуть-чуть, — произнес он онемевшими, словно чужими губами. И тут же ощутил тонкие девичьи пальцы на своей щеке. Только были они не холодными. Наоборот, жгли не хуже огня! Он взял её за запястье, чтобы скинуть эту руку, но не смог. Наоборот, словно прилип к белой коже и ощутил, как буквально горит его ладонь.

И тут услышал свист, и кусок льда размером с хороший кулак смачно ударил девчушку в висок! Явственно послышался треск кости. Она дернулась, словно её ударило молнией. Но любой человек уже бы упал замертво с расколотым черепом! А девчушка только резко обернулась, хлестнув Шнурра ледяными волосами по лицу. Дракон смог отскочить на пару метров в сторону. Поднял глаза и увидел Марру и Злату!

«Эти здесь откуда?!» — изумился он.

— Не спи! Жги её! — крикнула Марра, кидая в девицу каскад болевых импульсов. Та отскочила и утробно зарычала. Шнур и сам наконец-то кинул в неё несколько алых боевых искр. Лицо девчушки исказилось гримасой страдания, её тело задергалось в конвульсиях, но она все ещё стояла.

А Злата выломала дрын из ближайшего забора и решительно двигалась в их сторону. И похоже, именно она столь метко зарядила льдом в девчушку. Да и у трактира раздались пьяные мужские голоса. Девчушка замотала белесой головой и оскалилась белыми зубками. Издала утробный рык, и, оттолкнувшись от земли с нечеловеческой силой, унеслась в темноту гигантскими прыжками, словно её и не было. Все произошло так быстро, что Шнурр даже не успел толком испугаться.

— Ты мне должен, щенок, — заявила очень довольная на вид Злата, подойдя к нему. Щеки её раскраснелись, платок сбился с головы на плечи, и тулуп распахнулся. А глаза ярко горели. Похоже, готовилась к обороту. Дрыном она небрежно, но ловко помахивала в руках.

— Это с чего это?! — возмутилась Марра, подбоченясь, и вставая перед ним и драконицей.

— Действительно, — поддакнул Шнурр из-за плеча ведьмы. — С чего это?

— Я твоему недоумку жизнь спасла, — проигнорировала она его слова. — Он мертвое от живого отличить не может! А ещё маг называется!

— Я не называюсь, — обиделся Шнурр. — А чего вы тут ползаете? Эррин вам сказал в комнате сидеть. Тебе так точно!

Он уставился на Злату, и та наконец-то опустила глаза.

«То-то же!» — самодовольно усмехнулся дракон. — «Будет ещё тут пальцы гнуть… курица!»

— Пойдемте в трактир, уже поздно, — Марра обеспокоенно обернулась.

Злата кивнула, не поднимая глаз, и метнула дрын в сугроб. Тот глубоко ушёл в снег. Шнурр завистливо покосился: «Сильная баба!»

Ввалились в душную комнату всей гурьбой и сразу стало тесно. И, как будто, холодно. У кровати на стуле сидел Мечехвост и смотрел на них с нескрываемым разочарованием и раздражением. Шнурр ощутил легкое покалывание в спине под его немигающим взглядом. Он заметил, как Марра побледнела, а Злата чуть вздрогнула.

Эррин устало потер виски длинными пальцами, вздохнул и сказал:

— Ну, рассказывайте…

Глава 6

Мечехвост отпустил виски и сложил пальцы в замок на коленях.

«Вляпались…», — устало подумал он, глядя на ворвавшуюся в комнату разгоряченную троицу. Он уже не сомневался, что всё пошло не по плану. Их беспокойные лица говорили без слов. Что именно произошло, он ещё не знал, но нутром чуял, что рассказ ему не понравится.

— Ну, рассказывайте… Давайте начнем с вас, дамы... Почему вы не остались в комнате?

Он уставился на Злату, и отметил, что она покраснела. От этого стало даже приятно. Значит, ей не всё равно.

Но тут же колкое раздражение вновь кольнуло душу: «Опять она сорвалась куда-то. И не послушалась! Неужели так трудно делать, что говорят?! Пожалуй, ей повезло, что сейчас они не одни!»

— Потому что мне захотелось прогуляться! Здесь душно. И я не в тюрьме и не рабыня сидеть в комнате по приказу. И взяла с собой Марру, — Злата задрала подбородок, и её глаза загорелись.

Сердце Эррина забилось сильнее, а губы сжались. Каждое её слово будто било под дых. Она вновь и вновь ускользает от него, словно туман под солнцем. Как жаль, что уже нельзя надевать ошейники на невест! Или можно? Может запросить консультацию у законников?

Напряжение в воздухе сгустилось, словно кисель. Но пока Эррин подбирал приличные слова для ответа, раздался спокойный голос Марры.

— А давайте про нечисть поговорим! — она сняла шубку и слегка толкнула в плечо Шнурра, который застыл, наблюдая за драконами.

— Ага, точно, — встрепенулся тот, снимая тулуп. И продолжил:

— И тут и правда душно. А ужин принесли уже? Жрать охота.

Через пару минут все уселись за грубый деревянный стол, где стояла большая миска с кусками жаренного до черноты мяса и плошка с ржаным хлебом. Жбан с пивом и массивные кружки завершали эту картину.

— Так что там с нечистью? — напомнил Эррин, мрачно наблюдая за Златой. Та почти ничего не ела и упорно избегала его взгляда.

— Так мы встретили кое-кого, — охотно начал Шнурр, отрываясь от мяса. — Девчушку. Холодушку. Резвая такая!

Эррин пригляделся к его щеке.

— У тебя здесь следы обморожения. Четыре полоски, как от пальцев. А что с рукой?

Шнурр поднял ладонь и удивленно уставился на фиолетовые отекшие пальцы, словно только что их заметил.

— Я её за руку схватил! — ответил он.

— О, Шнурр! — воскликнула Марра и бросилась к сундукам. Нашла свой, вытащила крохотную глиняную плошку и через пару мгновений дракон получил на щеку и пальцы щедрую порцию желтоватой мази. В комнате запахло анисом, медом и гусиным жиром.

— Да само бы прошло, — неуверенно сказал Шнурр. А меж тем Марра ловко накладывала повязку на руку.

— Ага, — кивнула она. — Вот сейчас всё само пройдет. Не больно?

Эррин не удержался и бросил взгляд на Злату. Интересно, способна ли госпожа Быстрокрыл на такую заботу? Или он просто никогда не давал ей шанса проявить её? И не даст! Как только женщина чувствует слабость своего мужчины — она уходит или садится ему на шею. Драконицы точно! Но Великий, как же это трудно! Жаль, что они не так снисходительны, как лисы. И Шнурр… этот щенок ничуть не боялся выглядеть глупым или слабым в глазах Марры. И, кажется, она ценила это в нём.

И не в силах смотреть, как лиса воркует над драконом, резко сказал:

— Так! Давайте ближе к делу. Кратко, ёмко расскажите, что случилось. Шнурр, начинай!

Выслушав всех, кроме отмолчавшейся Златы, Эррин задумчиво посмотрел на темный низкий потолок.

— Надо завтра встретиться с этими парнями: Федулом и Гордеем, — наконец сказал он. — Приведи их ко мне утром. Если они разбудили того, о ком я думаю, то я сам им кишки выпущу и на ёлку повешу. Лишь бы он успокоился и уснул.

— Это кого они могли разбудить? — настороженно спросила Злата, прищурив глаза.

— Карачуна, — мрачно ответил Эррин, откидываясь на спинку стула. — Или Ларра могла призвать его. Если умирала под первый снег.

Марра испуганно ойкнула и прижала ладонь ко рту. Злата помрачнела, а Шнурр удивленно округлил глаза.

— Это кто такой? — спросил он.

— У вас на юге нет таких, повезло, — вздохнула Марра. — Это зимний дух. Если его призвать, то может прийти и дать сил много. Только и попросит взамен не меньше. Поди пообещала ему девчонка обидчиков за жизнь после смерти. И хорошо бы только их… А то придет — да выморозит всю деревню подчистую. И такое бывало когда-то.

— Да, пока не пришли драконы, — заметил Эррин. — Не слишком-то ведьмы хорошо защищали своих людей.

— Вот я и посмотрю, как драконы справятся! — огрызнулась Марра. — Только моего не тащи!

И взяла Шнурра за перевязанную ладонь.

— Тебя забыл спросить, — фыркнул Мечехвост. — А тебе, Шнурр, повезло. Нашел себе заботливую даму, не хуже матери! Ладно, расклад ясен. Всем спать. Завтра будет трудный день.

Эррин поднялся со стула и направился к двери.

— А я сейчас ещё раз схожу в храм. Шнурр, ты за главного. И если кто-то выйдет из этой комнаты до рассвета — я тебе мозги выжгу.

— Э-э-э… — попробовал было возмутиться молодой дракон, но осекся под взглядом Мечехвоста.

Тот надел шубу и вышел на темную скрипящую лестницу. На первом этаже уже почти никого не было. И очаг был потушен, хотя под пеплом еще тлели угли. Эррин взял пустой горшок со стойки и нагреб туда углей. Вышел на улицу и зажмурился от злого поцелуя зимнего ветра.

«Ненавижу зиму», — мелькнуло в голове, пока он накидывал на голову пушистый капюшон, ускоряя шаг. Через десять минут маг вновь открыл скрипящую дверь местного храма, где уже провел несколько часов. Храм, больше похожий на сарай, пусть и чистый, встретил его тишиной и темнотой. Эррин высыпал угли из горшка в уже потухшую курильницу перед образом Великого. Взбодрил их искрой. Угли заалели и стало чуть светлее. Грубо намалеванный Великий явно неодобрительно взглянул на своего соплеменника с сосновых досок.

«Ну, прости, что слишком часто стал ходить к тебе», — усмехнулся про себя Светоч. — «Работы стало много. Надеюсь, это ненадолго»

Он достал из кармана мундира прядь волос убитого Стефана и бросил в курильницу. Светлые волосы зашипели и стали сворачиваться в черные капли, пуская тяжелый дым. Дракон достал склянку с водой из снега, который запихали в труп. И плеснул её на волосы. Угли зашипели, и дым пошел гуще. Эррин приблизил лицо к курильнице и глубоко вздохнул удушливый вонючий чад. Он должен увидеть последние минуты жизни этого парня, понять, что с ним случилось, чтобы найти девчонку. Стоит ли за ней кто-то более страшный?

Голова закружилась, и перед глазами заплясали цветные мушки. Перенос всегда давался ему нелегко. Чужие воспоминания, тем более мертвых, — это всегда яд, но иногда это единственный способ узнать правду. Но он был готов к такому и успел плавно опуститься на дощатый пол. И стал видеть…

Он шел чужими ногами по лесу, не чувствуя ничего, кроме безграничного отупляющего счастья. Огонь желания горел внутри его. Впереди между ёлок, покрытых пушистым снегом, то и дело мелькала хрупкая фигурка в серой нижней рубашке.

Она! Ларра!

Невысокая, худенькая, с огромными светлыми глазами, в которых плескалось столько боли, что сердце замирало. До шрама, тянущегося через всю щеку, от которого дергался уголок губ, она была настоящей красавицей. Как же хотелось вновь прикоснуться к ней! К её нежной коже, к её сладким губам… Правда, что-то он с ней сделал… Что-то плохое…

Воспоминания ускользали, оставляя лишь смутное чувство вины. Но это неважно. Она пришла к нему сама. Позвала. Она простила его!

И от этого жар разгорался внутри, заставляя ноги передвигаться быстрее. Он почти бежал, не чувствуя усталости. И, как чужое, в ушах отдавалось его сбитое дыхание. Но вот она остановилась. И он тоже. Вот сейчас! Сейчас она наконец-то поцелует его, а не будет смеяться, как всегда в таверне. И не будет плакать, как той осенней ночью в лесу! Тогда, после того, что они сделали, он хотел вернулся к ней. Хотел помочь. Но не решился. Испугался остальных… Побоялся рядом с ней лечь с перерезанной глоткой. И до сих пор не мог себе этого простить.

Но целовать его Ларра не спешила. Она повернулась в сторону огромной снежной кучи и закричала:

— Дедушка, выходи! Вот тебе подарок!

На секунду его пронзил лютый страх. Внезапно зажгло руки и ноги. Он поднял ладонь и увидел посиневшие пальцы и черные ногти. Но Ларра прикоснулась к его плечу и вновь стало весело. Губы сами разошлись в широкую улыбку, а щеки стали мокрыми от слез радости.

Гора снега зашевелилась и рассыпалась. И он увидел высокую фигуру бородатого старика с длинной белой бородой и крючковатым носом. Глаза его горели синими огнями.

— Годно, — прогудел старик и внезапно снег закружился и стал слепляться в длинный посох. С ближайшей кривой березы сорвалась толстая сосулька и встала в этот посох искрящейся верхушкой. «Колдун!» — мелькнула восторженная мысль, а щеки уже чуть не лопнули от улыбки. И только когда старик перехватил посох и метнул в него, пронзая почти насквозь — он понял, что случилось. Жгучая боль. Алая кровь на снегу. И темнота…

Эррин судорожно вздохнул и закашлял на грани рвоты.

«Тьма их всех возьми!» — выругался он про себя, доставая фляжку с чистой водой. — «Всё-таки сначала убили, потом заморозили! Ларра…»

Он глотнул воды и вытер ладонью испарину со лба. Всё тело трясло жаром, несмотря на обледеневшие изнутри стены храма.

«Всё же Карачун…», — и от этого мгновенно стало холодно. Зубы выбили дробь, а по коже побежали мурашки. Он вспомнил письмо, полученное в гарнизоне. Почувствовал, как губы раздвигаются то ли в улыбке, то ли в оскале. Кто-то в Чернограде явно хочет его смерти, раз подставил под Карачуна! Но он очень постарается не оправдать эти надежды!

Встряхнул головой, окончательно приходя в себя. Пора уходить. В носу всё ещё сидел мерзкий запах паленых волос и очень хотелось на воздух.

Эррин открыл скрипящую дверь и вышел на улицу. Деревня казалась мертвой. Ни единого огонька не виднелось в выбеленных морозом окнах. Ни единого звука, кроме скрипа снега под сапогами, не улавливали чуткие драконьи уши. И ни одного живого существа он не встретил. Впрочем, мёртвого тоже, слава Великому!

Так в тишине и дошёл до трактира. Он с некоторым трудом поднялся по лестнице. А вроде ещё молод. Мечехвост усмехнулся про себя. Ему недавно исполнилось сорок лет. Смешной возраст для драконов, недалеко ушел от Шнурра. Но не для Светочей. Вряд ли Злате придется терпеть его долго. Особенно, если он будет нюхать разную дрянь и проживать чужие смерти, отдавая за это часть своей жизни.

Осторожно открыл дверь, стараясь быть очень тихим и никого не потревожить. Большая комната была забита их барахлом, горами возвышавшимися вдоль стен. Маленькое заледенелое окошко почти не пропускало света, но Эррин заметил Злату, сидящую на стуле у стола.

Она подняла голову, и в полумраке комнаты дракон заметил тени под её глазами. Бессонница? Беспокойство?

Злата бесшумно соскочила. Почти подбежала к нему и помогла снять шубу. Эррин позволил ей, чувствуя себя немного неловко под её взглядом. Привычный контроль словно ослабевал, уступая место чему-то новому. Как же приятно ощущать заботу! Ещё никто и ничего не делал для него просто так. Или у неё есть какой-то умысел?

— Почему ты не спишь? — прошептал он, обнимая теплое тело, и пытаясь заглянуть в её глаза.

— Я ждала тебя. Ты замерз, — она взяла его ладонь и поднесла к губам, согревая озябшие пальцы дыханием.

Сердце его забилось, как колокол на праздник. Она ждала его! Неужели ей не все равно? Неужели действительно любит? Иногда он ловил себя на желание потихоньку залезть к ней в голову и убедиться в этом. Но тут же давил эти помыслы. Он себе же обещал не читать её мысли. И сдержит слово.

А меж тем она повела его к лежащей на полу перине. Эррин бросил беглый взгляд на кровать, и заметил там спящих Марру и Шнурра.

— А почему они там спят? — шепнул он ей на ухо.

— Ты же сказал, что будешь спать на полу. Я хочу спать с тобой, — ответила она, увлекая его на перину. И там раздела окончательно. Кожа её рук горела, контрастируя с ледяным прикосновением ветра, все еще ощущавшимся на щеках. Она прижалась к нему горячим телом, обнимая руками и ногами. Её тепло проникало в самое сердце, разгоняя остатки зимней стужи. Он зарылся носом в тёмные волосы. её аромат прямой клюквы кружил голову не хуже вина.

— Спи, — услышал он и словно провалился в небытие.

Глава 7

Утром он проснулся в удивительно благодушном состоянии. Даже голову не сжимал мучительный огненный обруч боли, как частенько бывало после переносов. Только в комнате никого не было, и место на перине, где лежала Злата, уже остыло.

Эррин быстро оделся, чувствуя легкий дискомфорт от спутанных волос. Наверняка, выглядит он сейчас, как лесная нечисть. Проклятые волосы! Но дракон без длинных волос — раб или изгой, выгнанный из рода. А это точно не про него.

Едва он расплел косу и взял в руки гребень, как за дверью послышался шум. А через пару мгновений она распахнулась, и в комнату ввалилось два парня. Судя по тому, как они рухнули на пол, кто-то снаружи дал им основательного пинка.

Следом зашли Шнурр и Злата с очень довольными лицами. А последней — чем-то встревоженная Марра, поджимающая губы.

— Уже рассвело, когда мы вышли из комнаты, — улыбаясь, заявил Шнурр и слегка пнул одного из парней. — Долго спишь, Светоч. Но Злата просила тебя не будить. Вот — Федул и Гордей!

Эррин отложил гребень и, прищурившись, окинул взглядом похожих лицами пленников. Федул — худой, дерганый, с испуганным взглядом бегающих глаз. Гордей — более крепкий, но не менее перепуганный, старался сохранять подобие достоинства, но трясущиеся руки выдавали его страх.

«Какой Шнурр молодец. Может же, когда хочет», — мысленно усмехнулся Эррин, и почувствовал, как азарт разгоняет кровь.

— Доброе утро, — он постарался изобразить любезную улыбку. — Давайте сами и быстро расскажете, что вы сделали с Ларрой. А главное — где. Потом я позавтракаю, и мы туда сходим. Надеюсь, обернемся до ужина.

— Какая «Ларра», господин хороший? — злобно оскалился Федул. — Та сучка из таверны? Так она сбежала в начале зимы. А перед этим выманила у нас по золотому! И ещё у трех парней выманила! И сбежала! И не дала!

— О, Великий, — сморщился Эррин. — Какое серьезное преступление! Стоило подать на неё жалобу. Так вы, пятеро, горя праведной местью, её нашли — и…?

— А ты, вообще, кто такой? — вдруг задрал голову Гордей. — Думаешь, раз дракон — так всё можно? Думаешь, на тебя управы нет? Да мы сами на тебя и твоих прихвостней жалобу подадим!

«Надо же, — изумился маг про себя. — Такие тупые и так долго прожили».

И бросил в самого борзого легкий болевой импульс.

Светловолосый парень захрипел, сжимая голову руками. Из носа хлынула кровь.

Маг брезгливо поморщился. Всё время забывал, какие люди хилые создания. Но убивают не хуже прочих.

— Эррин! Не надо! — услышал он возглас Марры и встрепенулся.

— В чём дело, любезная Марра? — прищурился он. — Хотите заварить этому бедолаге брусничный отвар? И вытереть носик?

— Это жестоко, — твердо ответила девушка.

Шнурр испуганно посмотрел на неё, а Злата нахмурилась.

— Оу, — сплел пальцы в замок Эррин. Маленькая ведьма открывалась с новой стороны. Надо же, какая голубка выросла под крылом старой вороны. Он вспомнил кровавую землю у избы её Бабушки и продолжил:

— Жестоко, дорогая Марра, это загнать юную девушку в лесу, словно дикого зверя. Потешить свои грязные желания, изуродовать ей лицо и бросить умирать под первым снегом.

Он встал и подошел к застывшему Федулу, который с животным ужасом смотрел на своего брата, так и лежащего на полу.

— Так было? Говори! — он резко схватил его за подбородок и задрал голову, вглядываясь в белесые глаза.

— Это Мартин! Это всё Мартин! — зачастил Федул, дрожа всем телом. — Он нас подговорил. Сказал, что она у него золотой выудила и надо проучить. Но так мы не хотели! Само вышло! Клянусь Великим!

— Не пачкай имя Великого своим поганым ртом, — Эррин брезгливо бросил подбородок и вытер пальцы о рубашку парня. — Очень удобно всё свалить на мертвого. Хотя мне вообще всё равно, чья это идея. И кто резал её лицо, а кто отворачивался. Вы все были там и все грязны. Так что давай. Поднимай свой зад и идем в лес. Покажешь место. Этого тоже возьмем.

Ведьма стояла, опустив голову, и казалась очень маленькой и потерянной. Эррин вздохнул.

— Марра, собери поесть в дорогу. Шнурр, свяжи их как следует, но не сломай ничего, они еще должны идти. Злата, останься здесь. Ты нам сегодня понадобишься в другом месте. А я схожу к старосте. Надо всё зафиксировать. Мы же не разбойники и не нечисть.

Эррин окинул взглядом всю компанию. Шнурр уже деловито вязал Федула, а Злата занялась Гордеем. Уголок губ дернулся в неудовольствии, когда его взгляд скользнул по штанам, обтягивающим бедра Златы. Но тут же он одернул себя. Загонять вольную птицу в клетку — бесполезная трата времени.

Развернулся и вышел на скрипящую лестницу.

***

Звук хлопнувшей двери словно сорвал Марру с места. Она не могла позволить ему уйти. Нужно остановить это безумие. Нельзя просто так отдать этих людей на растерзание Карачуну, словно скот на убой. Собрав всю волю в кулак, она поспешила за ним.

— Я на кухню за едой! — торопливо бросила она, стараясь не смотреть на драконов. И выскочив наружу понеслась вниз по лестнице.

Эррин почти спустился в общий зал, но, похоже, услышал её шаги и обернулся. Точенная бровь удивленно приподнялась на безупречном лице.

— Что? Хочешь мне заварить брусничный отвар перед уходом? Вот точно бы не отказался, — он чуть склонил голову, обдав снисходительным холодным взглядом.

Марра тут же ощутила себя глупым ребенком, пристающем ко взрослому с какой-то ерундой. Почувствовала, как щеки залились краской. А пальцы чуть подрагивали от волнения.

— Ты хочешь их отдать Карачуну? Да? — спросила она, глядя прямо в глаза дракону. В них не было ни ненависти к преступникам, ни яростного предвкушения возмездия. Лишь… скука. И знакомое, слегка насмешливое равнодушие.

— Да, — просто ответил Эррин. — А ты предлагаешь отдать им Шнурра? Или старосту? Или всю деревню?

Кончики его тонких губ поднялись в усмешке, словно он заранее знал, что она не сможет ответить.

— Но ты можешь попробовать его успокоить Светом! Ты же очень силен! — воскликнула она, прижимая руку к перилам. Пусть попробует, пусть хоть раз использует свою силу для чего-то большего, чем просто наказание.

— А ты можешь попробовать успокоить его Тьмой, — фыркнул Эррин. — Ты же ведьма и прямая родственница Верховной ведьмы. Кстати, твоя бабуля чуть не отправила меня к Великому. Так что у тебя даже больше шансов, лиса. Встанешь за пару насильников и убийц?

Марра отвела глаза. И вздрогнула, ощутив тёплые пальцы дракона на своей щеке. Удивлённо уставилась на Эррина, но ничего не смогла прочитать в холодных сапфировых глазах.

— Жалостливая ты, ведьма, слишком. Надеюсь, с возрастом пройдет.

Он развернулся и быстро спустился вниз, не оборачиваясь.

Марра замерла на лестнице, ёжась от сквозняка. Неужели эти жизни ничего для него не значат? Как он может быть таким бесчувственным? В памяти всплыл образ Шнурра, когда она лечила его спину и сломанное крыло. Тогда, в сарае, Марра почувствовала — даже врага она не может оставить умирать в страданиях. А Эррину будто плевать. Или это просто она перегибает? Бабушка учила её: мир жесток, и чтобы выжить, нужно быть еще жестче. Но так хотелось верить, что можно найти другой путь! Но может она права? И жестокость — это единственный язык, который понимают некоторые люди. Как же они с Эррином похожи! От этой мысли по спине пробежал холодок.

Глава 8

Эррин раздраженно вышел на улицу и поплотнее запахнул шубу. Глупая лиса! Похоже, у Златы появилась конкурентка по способности выводить его из себя! Ладно, хоть Марра не его женщина; пусть Шнурр с ней мается.

За такими мыслями дом старосты показалась довольно быстро, и дракон вошел в большую избу.

— Здравствуй, хозяюшка, — любезно улыбнулся Эррин. — Позови мужа.

Жена старосты испуганно кивнула, бросила вязанье на лавку и торопливо выскочила из горницы. Эррин уселся на лавку в красном углу под маленьким образом Великого.

Через пару минут появился староста и после обмена приветствиями начался разговор.

— Да не может быть такого, ваше благородие! Ну такие хорошие парни! — воскликнул староста, в очередной раз всплеснув руками.

— Под овечьими шкурами часто прячутся волки, господин Бочкарь. Я не сомневаюсь в вине этих мужчин, — Эррин старался держать на лице маску вежливого участия, борясь с желанием просто долбануть по мозгам этому мужику импульсом подчинения и подписать наконец-то нужный пергамент. А не тратить короткий дневной свет. Он обеспокоенно выглянул в маленькое оконце за мутным стеклом. И развалился поудобнее на широкой лавке.

Староста замученно посмотрел на него маленькими глазками и потер пальцами лоб. Видно было, что он отчаянно не хочет ничего решать.

— Но, если вы сомневаетесь в моей компетенции — пишите отказ. Забирайте ваших молодцев и делайте с ними что хотите. Ещё раз напишите в инквизицию, может кого получше пришлют. А мы поедем дальше, — Эррин с трудом подавил зевок.

В жарко натопленной душной избе, полной запахов капусты, каши и детских грязных пеленок отчаянно хотелось спать. И это несмотря на визги детишек. Маг насчитал примерно пять бегающих и одного младенца. Счастливая семья! Он слегка поморщился при особенно громком крике.

— Но так вы говорите, что Ларра всё равно за ними придёт! А, может, с Карачуном под ручку, спаси Великий! — жалобно воскликнул Бочкарь. — Вы должны что-то сделать! Вы — дракон! Дитя Великого!

— И сделаю, — улыбнулся Эррин. — Возьму убийц и отдам духу. И тогда вы сможете спокойно спать по ночам, зная, что справедливость восторжествовала. И я очень надеюсь, что он примет этот подарок.

— А вдруг это не они? — сморщился староста и стал выглядеть лет на десять старше, чем до того.

— А кто? Есть версии? С удовольствием послушаю, — Мечехвост задумчиво прищурился и оперся локтями о стол, наклоняясь вперед. Староста отшатнулся, едва не свалившись с шаткого стула.

— Ладно! Великий с вами!

Взял перо и накарябал крупными буквами своё имя.

— Чудесно, — выдохнул Эррин, быстро цапнув пергамент. Пара раз взмахнул им в воздухе и свернул в трубочку, убирая подальше. — Сегодня совершим ритуал, а завтра уедем. Желаю вам хорошего дня.

Вышел во двор и отправился в трактир. К счастью, расстояниями деревня похвастаться не могла. Обеспокоенно взглянул на небо. Должны успеть даже сегодня.

«Карачун… От одного имени мороз по коже! — и он действительно передернул плечами. — Ох уж эти духи природы. Идти против них — как воевать с метелью. Абсолютно бессмысленно»

Ладони сжались в кулаки в карманах шубы.

Знали или нет в столице, что тут творится? Случайно его загрузили этим делом или по злому умыслу?

Это сейчас его волновало куда сильнее, чем то, хотели ли убить Ларру или «так получилось…»

Уголки губ поднялись вверх.

«Парочка ублюдков сейчас трясется со страху. Никчемные людишки. Такие молодые, а уже загубили беззащитную девушку. Ну, ладно, староста их защищает — они для него свои. Но Марра! Сама такая же глупая девчонка, а туда же — лезет в защитницы всякой дряни. Ей повезло, что она до сих пор толком не столкнулась с жестокостью по отношению к себе. И повезло, что сумела взять на поводок молодого дракона. Придется нянчиться с обоими. И их надо будет взять с собой. Мало ли что случится. Но надо, чтобы каждый был при деле»

Впереди показалось приземистое здание трактира, и Эррин ускорил шаг. После морозного воздуха трактирная духота обрушилась на него, словно одеяло. Как обычно в нос ударил запах кислого пива и пережаренного мяса. Он быстро поднялся по лестнице и открыл тяжелую дверь в комнату.

***

— А почему я должна сидеть в трактире? — Злата прищурилась и сжала ладони в кулаки. — Я год летала в боевой тройке. И я — сильная. Могу и прикрыть вас.

Эррин нахмурился и покосился на безмятежного Шнурра. Тот сидел на кровати рядом с Маррой и делал вид, что не слушает. Но искорки веселья в изумрудных глазах он заметил. Мелкий ублюдок! Явно надеется на перепалку. Но он не может позволить женщине уронить свой авторитет! Надо было его отправить из комнаты за чем-нибудь. И Марру тоже! Но уже поздно…

Маг вздохнул, чувствуя себя многодетным отцом непослушных детей. Только этих бить нельзя. А жаль…

Конечно, он может продавить каждого из них… Но они будут бояться и ненавидеть. А постоянно ждать удара в спину или яда в брусничном настое — вредно для самочувствия.

— Да! — воскликнул Эррин. — Действительно, нельзя разбрасываться такими ценными ресурсами.

Глаза всех присутствующих устремились на него. Даже Марра, которая демонстративно игнорировала его последний час, удостоила заинтересованным взглядом.

— Идем в лес. Я — впереди. Шнурр — контролируешь этих, — Эррин небрежно махнул рукой в сторону мирно спящих парней в углу. Их он успокоил легким воздействием в особую зону мозга. Чтобы сильно не дергались. — А вы, дамы, за нами контролируете тыл. И все при деле!

Он сел на скрипящий стул, чинно сложив руки на коленях. Конечно, риск есть. Но лучше, чем оставлять её без присмотра. Эррин покосился на драконицу. Её глаза загорелись восторгом, словно золотые монеты на солнце. И на бледных щеках проявился румянец. Нет, всё же веселая Злата определенно лучше кислой! И это наверняка скажется на живости в постели. Они же когда-нибудь доедут до собственной постели!

В паху неожиданно потяжелело, и он чуть заерзал. Как не вовремя!

— Здорово, — процедил явно разочарованный Шнурр. — Ловко ты, конечно, придумал.

— Разумеется, — фыркнул Мечехвост. — Давайте, одевайтесь и выходите. Нужно поймать сумерки. Днем они не выйдут, а ночью — станут слишком сильны.

Через час они уже трусили на санях, запряженной лошадью, одолженной у старосты. Впрочем, сани он им тоже дал.

Эррин сосредоточенно наматывал на себя защитные нити Света и пытался унять предательскую дрожь в пальцах. Все же Карачун — это противник посерьезней ведьмы. Даже Верховной.

А вот его попутчики были очень спокойны и даже веселы. Кроме Марры. Та хмурила брови и пыталась прикрыть спящих парней найденной в санях шкурой овцы.

Солнце уже налилось алыми красками и стремительно уходило за деревья. Наступили сумерки.

— А может их просто к ёлке привязать? Там уж разберутся, кому надо, — Шнурр зябко передернул плечами под рыжим тулупом.

— Их могут волки съесть раньше, — заметил Эррин. — Подарок надо вручать лично. Надо найти то место. Они должны будут нас почуять. Не мотаться же по всему лесу.

Марра отвернулась при этих словах, а Злата прикрыла варежкой зевок.

Эррин повернулся и прикоснулся пальцем к виску спящего Федула. Тот заерзал и открыл мутные глаза, похоже, не понимая, где находятся. Впрочем, очень быстро мутная взвесь сна сменилась на животный ужас. Он чуть привстал и замотал головой.

— Пощадите, пощадите, ваше благородие! Великим прошу!

— Так не меня надо просить, — вздохнуть Мечехвост. — Я тебя пальцем не трону. Нужен ты мне, как же. Давай, покажи место, где вы над Ларрой куражились.

Федул сравнялся цветом лица со снегом и опять замотал головой. Эррин нахмурился. Ну к чему всё это? Почему бы не принять смерть достойно и не раздражать уважаемых драконов?

Лезть в его голову не хотелось. А потому маг бросил болевой импульс. Федул вздрогнул, как от настоящего удара, и затравленно посмотрел на него. Эррин показал ему алую искру на кончике пальца. Хотя он умел и невидимые бросать. Но иногда нужно и показать.

— Налево у кривой ёлки, — прошептал парень, склонив голову.

У кривой ёлки лошадь встала. Дальше ещё шла накатанная тропа, похоже под дровосеков. А налево — узкая тропинка, едва заметная в непролазных сугробах.

— Ну это вы молодцы, конечно, — заметил Эррин, слезая с саней. — Чёрное дело надо вдалеке от нахоженных троп творить. Понимаю. Только топать придется.

Он разбудил Гордея, и Шнурр вытолкал его из саней.

— Давайте, — махнул рукой трясущимся парням Эррин. — Ведите.

Федул с тупой обреченностью посмотрел на всех и пошел по тропинке. Следом — Гордей.

Эррин вступил на пушистый снег. Плохо, что приходится идти цепочкой… Он беспокойно завертел головой. Но что поделать… Пока было очень тихо. Ни ветерка, ни вскрика птиц. И снег на ветвях деревьев лежал без движения. Но стремительно темнело. Плохо.

— Давай, ногами бойчее шевели, — крикнул он Федулу и чуть ударил его импульсом для ускорения. Тот вздрогнул и пошагал чуть резвее.

Так и шли цепочкой, увязая в снегу. Эррин уже насчитал под три сотни шагов. Конечно, осенью идти было проще. Но всё равно эти ублюдки очень уж далеко утащили Ларру. Могли бы и поближе…

Внезапно его мысли прервало какое-то движение. Тихий Гордей, который до сих пор не издал ни звука, кроме периодических всхлипов, вдруг метнулся с тропы и побежал прочь, меся снег черными валенками. И бежал он довольно резво. Эррин поморщился. Вот только погонь в сугробах ему не хватало. Он прищурился и метнул в широкую спину алую болевую искру. Гордей широко взмахнул руками и завалился набок. И неожиданно пропал!

Сердце дракона сделало неприятный кульбит. Он оглянулся и увидел ошарашенное лицо Шнурра.

— Здесь пока стой! — быстро сказал Эррин. — Следи за Федулом.

А тот тоже остановился, а затем просто повалился в снег, даже не взглянув в сторону сбежавшего брата.

Дракон, увязая в снегу, дошел до места падения Гордея. Прошел чуть дальше, и почувствовал ледяной комок в животе. Он оказался на краю довольно глубокого оврага. И на его дне увидел лежащее тело в черном тулупе. Перешел на иное зрение и никакого марева не увидел. Парень был мертв. Скорее всего расшибся о пень, пока скатывался вниз. Или Эррин дал слишком сильную искру. Люди так слабы, Тьма их возьми!

Он вернулся к остальным, чувствуя, как от напряжения начинает покалывать пальцы. Всё пошло как-то не так. Но и возвращаться уже нельзя! Проклятье!

— Надо торопиться, — быстро сказал он. И рывком поднял на ноги оставшегося брата. Скинул с него шапку и вцепился пятерней в стриженный светлый затылок. Зажмурился и сделал перенос. В живого получилось куда легче и проще, чем в мертвого. Но всё равно легкая тошнота сжала горло, а голова закружилась. Отдачу никто не отменял. Зато он теперь точно знал, куда идти. И, слава Великому, было уже близко.

Он отбросил парня, как мусор, и тот повалился на снег, кашляя кровью.

— За мной, я знаю путь, — бросил маг, вставая на место ведущего. — Шнурр, тащи его. У него отдача от переноса.

Через десять минут вышли на занесенную снегом поляну. Ничем не отличающуюся от десятков других полян. Но Эррин понял — оно. И как раз посреди поляны росла разлапистая елка. Он подошел к ней и заметил обрывки веревки на нижних ветвях. Словно кто-то их нарочно оставил на видном месте. И эта веревка была очень похожа на ту, на которой была развешена требуха Стефана. И от неё ощутимо несло силой смерти.

Он взял самый длинный обрывок веревки в руку и обернулся. И заметил, как Шнурр начал ярко гореть, напряженно вглядываясь в строй ёлок. Марра и Злата встали за его спиной. Эррин чуть повернул голову, и озноб холодной змеёй скользнул по спине.