Драконьи осколки. Часть 1

Глава 1. Кома

Перекрёсток тысячи ветров. От недавней грозы — лишь эхо раскатов. Звёздной ночью выйду на порог, С тем прощаясь, к чему не будет возврата. Ни на миг не оглянусь назад, Уходя в предрассветный пронзительный холод: Без маршрута, без цели, наугад, К скоростной перемен, к огням взлётных полос.

Flëur "Черта"

– Хорошо, поняла, – я приложила руку к стеклу и посмотрела на оставшийся отпечаток ладони. За окном стемнело.

Закажу себе чизкейк.

Мы попрощались. Я отключила вызов и вернулась к своему столику.

Вика оторвала взгляд от меню:

– Не приедет?

– Задержится, – коротко ответила я.

Вика неопределенно пожала плечами и снова углубилась в изучение меню. Я устремила взгляд в сторону панорамного окна. За окном уже зажглась вечерняя иллюминация.

Откровенно говоря, я уже не тешила себя надеждой, что Саша появится. Если он задерживается на работе из-за сбоев в программе, то это надолго.

Отогнав в сторону невеселые мысли, я сделала заказ.

Вечер прошел на удивление хорошо, несмотря на то, что Саша так и не пришел на мой день рождения. Конечно, втайне я была опечалена тем, что именно сегодня у мужа случился форс-мажор на работе.

Вика что-то щебетала, я меланхолично следила за чаинками, опускающимися на дно стеклянного чайника, который только что принес официант. Чизкейк призывно источал клубничный аромат.

Снова кинула взгляд на дисплей телефона, краем глаза отметила странного парня, сидящего за соседним столиком. Официант пытался с ним поговорить, но тот не отвечал, уставившись в одну точку.

– Я все-таки позвоню еще раз… – произнесла я, привстав с кресла.

– Что? – Вика на мгновение остановила свой рассказ. – Ах, да, конечно.

Она подобралась на кресле и отпила через трубочку колу с растаявшим льдом.

Я вышла на полуразобранную террасу и нашла в последних вызовах нужный номер. Раздались долгие гудки.

– Ты не приедешь даже на полчаса? – не дожидаясь реплик с другой стороны, произнесла я. – Тебе настолько важна работа, что разобраться с этой дурацкой программой ты не можешь доверить Игорю? Можно хотя бы раз в год перепоручить хоть что-то? Или ты решил перепоручить меня?

– Алёна, не начинай. Ты же знаешь, у Игоря жена вынесет ему весь мозг, если он придет хотя бы на десять минут позже.

– А мной значит можно пренебречь? А что, у Саши же жена подождет! Всегда же ждет.

– Не психуй, я сейчас приед….

Звонок оборвался. Я яростно смотрела на телефон, который хотелось запустить в стену. Сдержалась, сглотнула подступающие к горлу слезы.

И что это я. У нас был неплохой брак, за исключением того, что Саша до безумия любил свою работу – порой даже больше, чем меня.

Взяв себя в руки, я открыла дверь, чтобы вернуться в зал. Раздался хлопок. Я с ужасом увидела, как по оливковой обивке кресла сползает Вика с застывшей гримасой непонимания на лице. Возле соседнего столика лежало тело официанта.

В зале раздавались крики, началась паника. Странный парень продолжил стрелять убегающим людям в спину.

Я прижала к груди телефон и попятилась. Парень заметил меня и направил дуло пистолета в мою сторону. Я пригнулась и опрометью бросилась за дверь, обратно на скованную зимней стужей террасу. Не останавливаясь, пересекла тротуар, выбежала на проезжую часть, пытаясь остановить машину, что бы кто-нибудь вызвал полицию. Почему я не воспользовалась телефоном, который все еще держала в руке? Не знаю…

Казалось, что в меня врезался поезд. Мгновение я видела мошки снежинок, падающих мне в лицо, а затем закрыла глаза.

Саша… как глупо мы поссорились…

***

– Алёночка, вода остыла! Хватит купаться, сейчас будем кушать!

Я отупело посмотрела на свои руки. Поднесла их к лицу. Коротко подстриженные ногти, какой-то старомодный купальник и уточки на воде. Ощупала голову. Что за…

Похлопала себя по бедрам. Не может это все быть моим. Я всегда была чуть полновата, но как-то гармоничнее что ли…

Выбралась из ванны, кинула взгляд в зеркало над раковиной. На меня смотрело нечто худое, с припухшим лицом и короткими волосами. От виска вверх тянулся глубокий розовый шрам, заходящий на коротко стриженую макушку.

- Что за?! – громко и возмущенно произнесла я.

За дверью послышался звон бьющегося стекла. Оглядевшись, я поняла, что нахожусь в ванной своей свекрови.

Я схватила с крючка полотенце, толкнула старую деревянную дверь, аккуратно подкрашенную белой краской.

Раиса Ивановна стояла на маленькой кухне и прижимала руки ко рту. В ее васильковых глазах плескалось удивление, у ног валялась разбитая суповая тарелка, к счастью, во время падения пустая.

Я нахмурилась. Посмотрела на осколки.

Женщина всплеснула руками. Я обратила внимание насколько они натруженные. Кожа на пальцах в глубоких трещинах и припухшая, словно свекровь каждый день по несколько часов стирала одежду руками.

– Алёночка, да что же это? Ты говоришь?

Теперь пришла моя очередь удивляться.

– Что-то я не пойму… – произнесла я ужасным трескучим голосом, – что я здесь делаю? И вид жуткий.

Я провела рукой по торчащим во все стороны коротким русым волосам.

Раиса Ивановна села на табурет у стола. Обхватила рукой голову, а второй схватилась за сердце.

– Вот так чудо. Чудо, не иначе.

Я с опаской взглянула на бледнеющую женщину и пошла к шкафу со стаканами. Достала один трясущимися руками, налила воды и поставила перед свекровью, едва не расплескав содержимое.

Посмотрела на свои худые ладони и тремор и тихо пробормотала:

– Что-то нехорошо мне…

Нетвердой походкой направилась в сторону гостиной и рухнула на темный диван застеленный цветастым мягким покрывалом. В комнате пахло лекарствами, тихо работал телевизор. Я прикрыла глаза и попыталась проснуться.

Скрипнула дверь небольшой спальни, в гостиную боком просочился худой нескладный подросток.

– Андрей? – изумленно прошептала я.

Парень стушевался. На лице его промелькнуло непонимание. Он бросился в сторону кухни:

– Бабуля! Бабуля! Ты не порезалась?

Я снова прикрыла глаза и почувствовала, что отъезжаю.

В следующий раз меня разбудило прикосновение к руке. Открыв глаза, я увидела соседку свекрови – Марию Федоровну.

– Ну что я тут Раечка сделаю! Давление померить только могу. Может, почудилось тебе? Она и раньше бормотала невесть что.

– Я не сплю, – произнесла я, с трудом шевеля губами. – Что тут происходит?

Я села и откинулась на спинку дивана, обхватила себя руками. Ощущение от ситуации было неприятным. Да что там говорить! Я ощущала себя старой облезлой крысой загнанной в угол.

– Да и правда… – отметила Мария Федоровна. – Вызывай такси и вези ее на прием.

Она поднялась и ушла, прикрыв входную дверь.

Раиса Ивановна осталась сидеть у меня в ногах.

– Ты ведь не помнишь ничего, – догадливо произнесла она. – Когда тот сумасшедший напал на кафе, ты выбежала на дорогу и тебя машина сбила.

– Это я помню. Он Вику убил. Я видела...

– Да, много жертв было. Тебя в больницу увезли. Спасти то спасли, да только… ума осталось, что у новорожденного.

Я недоверчиво уставилась на светловолосую женщину с сочувствием заглядывающую в мое лицо. Посмотрела в сторону окна, где находилась стойка для капельниц и столик с лекарствами. Так это мои? Раиса Ивановна у Саши фельдшер скорой… была до пенсии.

Сквозь тюль слепило солнце. Мой взгляд упал на настенный календарь. Несмотря на блики, я сумела рассмотреть год.

– Два года… – прошептала я. – Мои все живы?

Раиса Ивановна кивнула.

– Да.

– Где Саша?

– На работе.

– Он там же живет?

– Да, но… тебе не стоит! Он…

Я поднялась с дивана и, шатаясь, пошла к выходу. Потом спохватилась, что я все еще в полотенце, обернулась.

– Где моя одежда?

– Алёна, не нужно тебе туда…

– Почему?

– Саша, он… он женился.

Я застыла.

– И все-таки дайте мне мою одежду.

Раиса Ивановна выдала мне одежду. Она тщетно пыталась меня задержать, но я сумела сбежать. Нехорошо… но я не могла ждать.

Наверное, я выглядела странно. Люди косились и отходили от меня бредущей по тротуару. Только уже у подъезда Сашиной квартиры, я поняла, что иду в домашних тапках которые надела в прихожей. Да и мои торчащие во все стороны волосы наверняка не выглядели изысканной укладкой. К тому же я была одета слишком тепло для жаркого лета.

Я сердито накинула капюшон толстовки, дождалась пока дверь в подъезд откроется, и нырнула в проем двери.

Не знаю, сколько я просидела на площадке, прежде чем Саша вышел из лифта. Может пару часов.

Он узнал меня сразу, поставил на пол пакеты с покупками.

– Проходи, – произнес он, открывая дверь. – Мать позвонила. Я не поверил.

Я осторожно ступила в прихожую, где все было уже не так как прежде. Теперь здесь была другая женщина, другие обои и… детская коляска.

Глубоко вздохнув, я хрипло произнесла:

– Кофе угостишь?

Саша молча кивнул и пошел в кухню. Я сняла тапки и проскользнула следом за ним. По привычке села на свой любимый стул у окна и стала мрачно наблюдать за тем, как Саша ставит чайник и нарезает ветчину. Руки его дрожали.

Огляделась по сторонам: кухня была со старым ремонтом. Когда мы с Сашей поженились, то переехали в его трешку, взятую в ипотеку еще до брака. Мою квартиру, доставшуюся от мамы – решили сдавать, но… как-то сначала мне было жаль расставаться с двушкой в которой прошло мое детство, а затем я пустила пожить двоюродную сестру за оплату коммуналки. Сестра вскоре вышла замуж и уехала в Испанию, а квартира так и осталась пустовать. Мы уже почти собрались ее продать, но тут произошло злосчастное нападение на кафе.

Саша поставил на стол нарезку, шоколадные конфеты, печенье, две кружки с дымящимся растворимым кофе.

– Саша, как там моя квартира?

Он обхватил кружку, а затем отдернул руку:

– Я ничего с ней не делал. Сдавать не стал.

– Дай мне ключи.

– Алён, ты же понимаешь, что не можешь жить одна?

– Отчего же? – я приподняла брови.

– Хотя бы потому, что тебе нужно будет доказать свою дееспособность. На это уйдет время. Нужно обследоваться. Может быть откат.

– Да, но все-таки я бы хотела жить у себя.

Разговор выходил неловкий.

– Позволь мне хотя бы отвезти тебя в больницу. Тебя проверит врач, а после решим, как быть.

Немного подумав, я согласилась что в этом есть смысл. Нужно же с чего-то начинать возвращение к жизни. Саша никогда не желал мне зла…

Я чувствовала себя отвратительно, словно была оглушена пыльным тяжелым мешком по голове. У меня под ногами не было почвы, вся моя привычная жизнь до трагедии в кафе разрушена. А зацепиться в новой жизни было не за что…

– Хорошо.

Мы молча допили кофе. Пока Саша убирал посуду, я вышла в коридор и всмотрелась в зеркальную дверь встроенного шкафа.

Да… мне предстояло поработать над собой, научиться жить со своим новым телом и любить его. Я провела руками по волосам и удивилась – кажется, они стали более шелковистыми. А вот кожа – бледная, прозрачная, сероватая. Последние годы я словно провела взаперти. Обняла себя за плечи и чуть качнулась на носочках. В голове зашумело, зазвенело. Нет, я все еще больна. Саша прав – нельзя просто начать жить.

Ребра начали ныть, затем позвоночник. Похоже, я начинала разваливаться не по дням, а по часам.

Пока я наблюдала за своим многострадальным телом, в отражении зеркала появился силуэт. Застыв, как мышь перед змеей, я уставилась на него во все глаза. Незнакомец, безумно красивый, темноволосый, бледный одетый во все темное и старомодное зло ухмыльнулся и произнес:

– Так вот ты где? Пора тебе вернуться, Светоч мой!

Я с ужасом наблюдала, как его рука вышла из зеркала и потянулась ко мне.

– Тут мой кот немного напакостил, – виновато произнес Саша, вышедший из кухни. – Я уберу за ним и поедем…

Я почувствовала, что оседаю на пол. Теряя сознание, я испытала искреннюю, неописуемую благодарность Сашиному коту, который по-прежнему гадил мимо лотка.

Глава 2. Зеркала и бессонница

Сегодня был особенный день – именно сегодня меня наконец-то выписали из больницы. Должна признать, она надоела мне до зубовного скрежета, до дрожи в пальцах. Но ничего не поделаешь – последствия моей черепно-мозговой травмы давали о себе знать. Мое внезапное возвращение в разум, а затем падение в обморок в коридоре Сашиной квартиры тому подтверждение.

Я оглядела знакомую до боли квартиру. После полудня она как и всегда была сумрачной, но меня это нисколько не смущало. Я никогда не любила яркое солнце.

Привычным движением (даже спустя несколько лет) повесила ключи на крючок. Сняла неудобные туфли. Спасибо Саше за то, что привез их мне в больницу. Несмотря на новую жену и ребенка, он заботился обо мне как мог. Туфли он взял в квартире свекрови. Их я купила на распродаже до трагедии. Тогда они были мне чуть малы, но я решила, что сумею их разносить. Затем два года мне было не до туфель. Моя сочувствующая и, к сожалению, уже бывшая свекровь сохранила их. Зачем? Никакой надежды на мое выздоровление не было. Каблук в семь сантиметров не самый большой, но совершенно не доступный человеку, чье сознание блуждает в потемках.

Я тряхнула головой. Странное сравнение. В потемках…

На кухне было уютно. Белый гарнитур сверкал чистотой. Наверное, Саша вызывал клининг.

Я открыла кран и набрала в чайник воду. Заглянула в шкаф в поисках хоть чего-то что можно залить кипятком. Два вида чая, кофе в стеклянной банке.

Достала чайный пакетик и села на табурет у стола. Задумалась, слушая, как шумит закипающая вода.

Да, никто и никогда не заботился обо мне так, как Саша. Разве что бабушка. И мама, в те моменты, когда у нее было спокойное настроение, без вечных головных болей на смену погоды и истерик. После их смерти я почти не общалась с семьей. Да и было той семьи совсем немного – двоюродная сестра, дочь моей тетки, живущей на крайнем севере. Конечно же, тетка. Еще брат матери и его трое мальчишек близнецов – малышей пяти лет. Мы порой созванивались. Но чаще только на дни рождения и новый год. Все как у многих. О родственниках отца мне не было известно, все его происхождение было покрыто тайной.

Я заварила чай, выложила на тарелку печенье (бывший муж купил мне самое необходимое) и пошла в свою комнату.

Комната моя была небольшой. Стандартная. Никогда не задавалась вопросом об ее метраже – может четырнадцать метров или меньше.

Здесь мне всегда было спокойно. Мой маленький мир. Даже не знающая границ мама, старалась меня здесь не трогать. Нет, конечно, я считала ее хорошей мамой, несмотря на наши ссоры – я чувствовала, она любит меня. Но, надо признать, ссорились мы частенько.

Мама всегда говорила, что характер мне достался от моего непутевого отца. Особенно часто эта фраза звучала, когда я в очередной раз портила какую-нибудь вещь, искромсав ее в клочья. Я угрюмо горбилась, глядела исподлобья, но никогда не отвечала, да и не могла ответить, зачем я это делаю. Собственно, ответы никому и не требовались. Какой такой был характер у отца, я не знала – он когда-то давно ушел за хлебом, видимо в Антарктиду, и заплутал по дороге. Вопросы об отце я перестала задавать еще лет в пять, чтобы не вызывать у матери приступы ярости. Как бы то ни было, тот самый отец, которого я не знала, продолжал оказывать на нашу жизнь значительное влияние. Весь подростковый период я пила маленькие белые таблетки из желтого пузырька. Отец мне оставил некое трудно диагностируемое психическое расстройство и маленького фарфорового дракончика, стоящего на тумбочке возле моей кровати. Мать много раз порывалась его выбросить, аргументируя это тем, что он плохо на меня влияет, но бабушка не позволила. Да, бабуля у меня была, что надо. Была... Я погладила дракончика по голове. С тех пор как у меня появился первый компьютер, дракончик перекочевал с тумбочки на стол. Незатейливая безделушка странным образом меня успокаивала. Стоило мне бросить взгляд на белого дракончика с синими глазами, как тревоги отступали, а на душе становилось тепло. Самовнушение? Наверное. Но главное – это работало, усыпляло мою тревожность. Конечно, я не могла не дать дракончику имя. С мой легкой руки он стал зваться Ледышкой Первым. Неплохо для маленького фарфорового чудовища. Почему-то я не сомневалась, что подобный зверь может быть только королевских кровей.

Оторвав взгляд от дракончика, я села за стол и уставилась в темный монитор. Рядом с кроватью стояла сумка с ноутбуком, но мне внезапно захотелось исследовать мой старый компьютер. Хотелось испытать приятное чувство теплоты и безмятежности, вернуться на несколько лет назад.

Я долго «блуждала» в недрах жесткого диска, пока не наткнулась на папку со своими старыми рисунками. Когда-то я увлекалась рисованием, да.

В ящике стола я нашла старые акварельные карандаши и пару листов бумаги формата А3. Включила музыку.

За окном начало темнеть, чай давно остыл. Я подняла голову, отложила карандаш, откинулась на спинку кресла и уставилась в окно, где уже висел проявляющийся серп луны.

Мне не было одиноко. Я запретила себе думать себе о том, что потеряла очень многое. Мое настоящее… этот миг, он прекрасен. Щелкнула выключателем настольной лампы. Свет проходил сквозь прозрачную кружку с коричневато-красным чаем, который давно уже перестал парить.

Находясь в больнице, я прожила все стадии своего горя и была готова двигаться дальше.

Принесла из прихожей сумку, достала лекарства. Задумалась.

Чай, пусть и холодный, я все же выпила. Забралась под одеяло и открыла книгу в электронной телефонной читалке. Незаметно для себя уснула.

Сны мои были неприятными, а под утро и вовсе превратились в кошмары.

Мне снилась высокая меховая палатка. С коврами, жаровней с яркими углями на каменном пяточке в центре. Во сне я была маленькой девочкой одетой в широкую меховую шубку и играла с тряпичной куклой. Гладила ее темные волосы из шерстяных нитей, расправляла платье вышитое мелким речным жемчугом.

Полог шатра откинулся и внутрь вбежал обеспокоенный мужчина. Он был высок и хорош собой. Я отметила его куртку отороченную мехом и красивые ножны с золотистым узором. Он опустился передо мной на колени, я заглянула в его лицо. У него были яркие синие глаза с желтыми искрами, темно-русые волосы и аккуратно подстриженная борода. Мужчина поднял меня на руки, закутал в покрывало вместе с куклой и вышел из шатра. Снаружи нас ждали три всадника. Мужчине подвели коня, и мы поскакали по снежной пустоши. В моё лицо бил снег. Я постаралась спрятаться в покрывале, обняла свою куклу и вскоре уснула.

Проснулась от нещадной тряски. Вокруг раздавались крики. Я высунула носик из покрывала, и, щурясь, уставилась на пламенеющую полосу заката. Мы скакали по узкой тропе зажатые с одной стороны отвесной скалой, а с другой гладью горного озера. Я слышала озабоченные крики всадников скачущих за нами. Мужчина, прижимающий меня одной рукой к телу, коротко вскрикнул и начал заваливаться на бок.

Вместе мы упали в ледяную воду. Меня пронзила резкая обжигающая боль, шуба камнем потянула ко дну. Я наблюдала, как вокруг неподвижного мужчины расходятся красные разводы. Мои легкие наполнились ледяной водой, сознание начало меркнуть. Последнее, что я увидела – один из всадников бросился в воду. Я смотрела на него бессмысленным равнодушным взглядом. Незнакомец протянул ко мне руку, которая к моему ужасу покрылась трещинами, как и его лицо.

На этом моменте я проснулась. Много лет я не видела этот сон. Повернув голову к включенной лампе, я отметила взглядом пузырек с таблетками. Конечно! Я забыла их выпить!

Выровняв учащенное дыхание, я встала и отправилась на кухню. Мне был жизненно необходим глоток воды.

Вернувшись в кровать, я задумалась о том, как все-таки приятно снова видеть сны, пусть и такие. И как же трудно отказаться от снов после многолетней темноты.

Выбравшись из под покрывала, я взяла в руки пузырек с лекарством, зачем-то потрясла его, а затем спрятала в ящик стола. Пожалуй, я решусь на этот небольшой эксперимент над собой.

Приняв решение, я храбро вернулась в постель и закрыла глаза. Уснула быстро, но, увы, сны этой ночью больше не приходили.

***

Несмотря на отсутствие снов, спала я плохо и под утро окончательно проснулась. Судя по серому свету, проникающему в зазор между занавесок, утро еще только намечалось. Я встала и пошла на кухню. Меня нещадно мучила жажда. Утолив ее, я взглянула на электронные часы, висящие на стене кухни: 4.02.

Спать не хотелось совершенно, и я отправилась в ванную приводить себя в порядок. Из зеркала на меня глядело нечто всклоченное. За время проведенное в больнице, волосы мои прилично отросли – все-таки я провела под вниманием врачей полтора месяца. Пряди начали виться. Раньше за своими волосами стремления скатываться в колечки не замечала, разве они немного вредничали на влажную погоду.

Поскольку в больнице совершенно нечем было заняться, я была рада, что нам разрешали гулять в небольшом сквере на его территории. Мое лицо и руки немного загорели, а в волосах появились выгоревшие блондинистые пряди.

Вместе с загаром лицо обсыпали веснушки – мои вечные спутники, зимой почти незаметные.

Я всмотрелась в свои глаза. Серые, как и всегда. Но, мне показалось или желтоватые крапинки на радужке стали ярче?

На мгновение мое отражение поплыло. Я мотнула головой. Вернула зубную щетку на место. Наверное, я все-таки недоспала.

Вернувшись в комнату, я мимоходом с опаской взглянула на собственное отражение в зеркале рядом со шкафом. Ничего примечательного там не увидела.

Взгляд мой упал на дракончика.

– А ты, Ледышка, пойдешь со мной.

Я схватила статуэтку и нырнула под одеяло. Глупо. Ну и пусть. Зато мне так спокойнее. И лампа… пусть горит.

Закрыла глаза и, кажется, уснула… лишь на мгновение.

Кто-то схватил меня за руку. Сердце рухнуло куда-то в бездну. Надо мной стоял тот самый красавец, которого я видела в квартире своего бывшего мужа.

– Вот ты и попалась, беглянка. Может это и хорошо. Теперь ты принадлежишь мне и телом и духом.

Я увидела, как за спиной темноволосого злобного красавца открывается коридор, прямо в моем зеркале!

Дальше все было как в тумане. Меня парализовало, окутало пеленой. Я чувствовала, что все еще сжимаю в руках фигурку верного дракончика. Это было невероятно важно, я не должна была его потерять.

Сознание мое путалось, пока и вовсе не затухло, сгинув в непроглядном мраке.

Глава 3. Темный маг

Очнулась я от резкого запаха чего-то сладковатого и даже приторного. Осторожно ощупала рукой пространство вокруг себя, затем медленно приоткрыла один глаз. Я лежала на широкой кровати застеленной черным, по всей видимости, шелковым бельем. Робко рассматривая пространство сквозь опущенные ресницы, я к своему ужасу обнаружила, что нахожусь за решеткой. Толстые прутья находились от меня на расстоянии вытянутой руки и выглядели совсем небутафорскими. Но больше всего меня поразили тяжелые театральные портьеры багряного цвета. Возникло гаденькое ощущение, что я диковинный зверь, выставленный на потеху толпе на какой-нибудь средневековой ярмарке. Или может я попала в какой-то извращенный бордель из невольниц? Черное шелковое постельное белье вполне могло бы служить косвенным подтверждением моей догадки.

Я приоткрыла глаза чуть шире, и, по-прежнему стараясь не шевелиться, попыталась рассмотреть помещение.

Та часть, которую мне удалось разглядеть, не добавляла оптимизма, скорее, наоборот внушала уверенность, что я попала в тайное убежище садиста-психопата с мистическими тараканами в голове. В нескольких метрах от моей клетки находился каменный стол, напоминающий саркофаг. «Гроб» был сплошь заставлен склянками с непонятным разнообразным содержимым. На каменной серой стене висели большие щипцы, какие-то пилы, зажимы.

В области живота предательски ухнуло. Попала… еще бы помнить как…

Память моя упрямо отказывалась выдавать что-то вразумительное по моим запросам. Я легла в кровать, а после… незнакомец!

Я села на кровати и ссутулилась. А был ли незнакомец?

Наверное, все-таки был. Почему бы ему не быть, если уж я оказалась в настолько странном месте. Конечно, я сомневалась, что он вышел из моего зеркала, скорее, воображение сыграло со мной злую шутку, а маньяк забрался через балкон в гостиной. Не так уж это и нереально на втором-то этаже…

Пока я старалась не шуметь. А вдруг, увидев, что я очнулась, он тут же бросится меня препарировать одним из тех скальпелей, что я увидела аккуратно разложенными на темной ткани? Это приключение мне совсем не нравилось, и я даже захотела выйти на свою нервную работу администратора ресторана.

Впрочем, моя робкая возня не осталась незамеченной. Вне поля моего зрения послышался вздох, а затем протяжный скрип разгибающихся пружин.

Я сжалась и забилась в угол кровати, стараясь слиться с серой каменной стеной. С каждым шагом обозначенным стуком широких каблуков, мое сердце пыталось соскочить с определенного природой места и спрятаться в районе желудка.

Передо мной появился тот самый злобный незнакомец из зеркала. В приглушенном освещении он казался мне не менее привлекательным, чем в первые наши «встречи». Его красота сейчас интересовала меня меньше всего, я отмечала ее между делом, как человек ценящий прекрасное. Меня пугало жестокое выражение лица не выражающее ни одной эмоции. Ничего, что можно было бы отнести хотя бы отдаленно к проявлению эмпатии, я не заметила.

– Айлин, – ласково произнес он глубоким бархатным голосом. Я бы начала оглядываться, если бы не видела, что он обращается ко мне. В клетке я была одна, да и смотрел он на меня. Но я зачем-то уточнила:

– Вы ко мне обращаетесь? Должно быть, мы попали в неловкую ситуацию. Я уверена, что определенно не являюсь Айлин.

Спокойный, излишне вежливый тон пожилого профессора смутил моего пленителя. Он закашлялся и снова протянул:

– Айлин… как долго я тебя ждал. Как долго искал!

На мгновение мне польстил тот факт, что меня кто-то ждал и искал, но моя самооценка все-таки не была настолько разрушена, чтобы радоваться ухаживаниям неизвестного изысканного и утонченного маньяка.

– Нет, нет, вам следует еще поискать… – сбивчиво произнесла я. – Может где-нибудь в другом месте спрятали? У меня так бывает: кошелек в холодильнике, печенье в шкафу, рядом с дамской сумкой.

Что за чушь я несла? Кажется, страх начал вытеснять из моего сознания все разумное.

Мужчина в черном камзоле поморщился и ушел. Через короткое время он вернулся с подносом еды. Небрежно махнул рукой и яства, левитируя, просочились сквозь прутья решетки моей тюрьмы. Я ошалевшим взглядом смотрела на поднос, примостившийся на кровать недалеко от меня.

– Айлин, тебе следует восстановить силы, – с нажимом произнес мужчина, который был … магом?!

Либо я оказалась в каком-то мирке из тех, над которыми мечтательно вздыхала, либо таблетки все-таки не следовало игнорировать.

– Ешь, – холодно произнес красавец и отошел к своему гробоподобному столу. Видимо, запас его доброты истощился. Возиться с гостьей он больше не желал.

Я долго всматривалась в предложенную мне еду. Выглядела она довольно аппетитно, и, вероятно, была прекрасно приготовлена. Суп привлекал своим ароматом, хлеб соблазнял теплой румяной корочкой, фрукты благоухали сладостью.

Недовольно поведя носом, я заставила себя усилием воли отвернуться. Кто знает, какой секретный ингредиент туда заботливо положили. Повременим…

Я сидела почти неподвижно, затем легла, отставив поднос с едой на пол.

Мужчина занимался своими непонятными делами, что-то переставлял, звякая стеклом. Отмерял различные порошки и пересыпал в пробирки. Иногда отвлекался и записывал что-то в толстую книгу с желтыми страницами и кожаным переплетом. Я для него словно перестала существовать.

Меня же тяготила неизвестность. К тому же я начала замерзать – на мне по-прежнему была надета пижама с принтом мультяшной лисы. Одеяние не самое изысканное и подходящее обстановке средневековой алхимической лаборатории, но уж в чем вытянули. Одеться мне красавец-пленитель не позволил, да и к тому же ничего подходящего у меня в гардеробе не имелось. Но я предпочла бы быть одетой в теплую толстовку, спортивные брюки и кроссовки, а не мерзнуть в тонком, хотя и довольно уютном трикотаже. Я совершенно по-девичьи порадовалась, что на мне не надета моя старая заношенная розовая ночнушка с зайчиком на груди. Реабилитировать меня в глазах моего пленителя после ее созерцания не могло бы ничто. Тогда он бы признал, что Айлин в подобном спать не может. А я прекрасно могла, причем без угрызений совести.

Все-таки я подкрепилась остывшей едой и почувствовала себя готовой к переговорам. Но возможности говорить мне не предоставили. Маг оторвался от своих склянок и повернулся в мою сторону:

– Время пришло... – произнес он немного угрожающе. Я невольно сжалась. Что-то мне подсказывало, что для меня это внезапно пришедшее время не обещает ничего хорошего.

Маг (я решила называть его так: не каждый способен провести предметы сквозь металлические прутья решетки), подошел к моей клетке. Брезгливо окинул меня взглядом, махнул рукой, сжал пальцы в кулак. Я с удивлением обнаружила, что в его руке материализуется платье цвета слоновой кости с изысканным кружевом. Я не могла не отметить красоту лифа с узорами из серебристого бисера и жемчуга. Платье напоминало подвенечное. Очень красивое, мне оно представлялось моим саваном.

Платье вскоре оказалось в моих руках. На камнях пола материализовались туфли в цвет платья украшенные жемчугом и кружевом.

– Облачись в него.

– Эээ, – я ощупала шелковую ткань. – А нет у вас чего-то плотнее? Тут довольно прохладно.

– Нет! – злобно отрезал маг. – Больше тебе ничего не полагается.

Спорить я не стала. Не стоит раздражать своего тюремщика без веских на то причин. Лучше приберечь свою дерзость для более подходящего момента.

Пока маг отошел к столу, я быстро натянула скользящее платье, путаясь в складках платья. Пижаму снимать не стала. Вот еще, раскидываться тем единственным, что у меня было в этом странном месте.

Платье оказалось достаточно широким и плотным для того, чтобы скрыть наличие пижамы. Должна признать, оно было целомудренным настолько, насколько это возможно – горловина почти не имела выреза, а рукава прикрывали запястья.

Увидев меня в платье, маг презрительно скривился и произнес едва слышно, явно не для меня:

– Да… выродился славный род…

Я не совсем понимала, о каком роде он говорит. Если о моем роде, то я была с ним не согласна. Конечно, мое происхождение не отличалось аристократичностью, но уж точно моя семья не была хуже тысяч подобных среднестатистических семей. Потрогав свои по-прежнему слишком коротковатые (для средневековья, к которому я мага отнесла) волосы и шрам, я мысленно ощерилась. Мой похититель с каждой минутой казался мне все более мерзким, и его редкая красота не могла заглушить его недостатков.

Между тем мужчина распахнул дверь моей клетки и процедил сквозь сжатые зубы:

– Иди за мной. И не пытайся бежать или выкинуть какую-нибудь глупость. Я сумею сделать тебе больно, не прикасаясь к тебе. Запомни, Айлин – я знаю твою душу лучше, чем кто-либо во всех мирах…

Я впитывала в себя каждое слово мага, пытаясь извлечь информацию из каждой мелочи, стараясь не думать об угрозах. Разве мог он сказать, что мне ничего не грозит?

Мы вышли из лаборатории в каменный широкий коридор с высокими готическими сводами.

Архитектура заставила меня призадуматься. Я все еще не могла понять, сплю я, или все-таки попала в какую-то неизвестную земным людям реальность.

Удивительно. Чувствовала я себя слишком комфортно для человека, который оказался в непонятном месте, пребывание в котором ничего хорошего, судя по всему, мне не сулит. Мне казалось, что здесь я уже была, а маг своими угрожающими фразами лишь подтверждал мои смутные ощущения.

Пока мы шли по серому скучнейшему коридору, меня пару раз накрыло ощущение, что мое настоящее здесь. И всегда было здесь. Не там, где я родилась и выросла. Не там, где мир интересен, но прозаичен. Свои чувства я находила странными и нелогичными.

Путь закончился неожиданно. Маг остановился у высокой деревянной двери, портал которой уходил ввысь и заканчивался заостренным сводом.

Дверь открылась сама собой и мужчина грубо втолкнул меня внутрь. Я запнулась о каменный порог и полетела вперед. От удара лицом меня уберегли вовремя выставленные руки. Я с удивлением ощупала траву, которой они касались. Встала, отряхнулась и огляделась. Мы оказались в старом лесу. Настолько старом, что ближайшее ко мне дерево не смогли бы обхватить и три человека.

Маг обошел меня справа. Не останавливаясь, пересек поляну, которую я не так давно ощупала.

– Не задерживайся, – процедил он небрежно, даже не взглянув на меня.

Я окончательно осознала, что добра в этом странном месте мне ждать не стоит. Ноги похолодели и стали дряблыми от страха. Но пока я не видела для себя выхода. Даже дверь, через которую мы попали в темный лес, с громким скрежетом захлопнулась за моей спиной. Моя робкая надежда к отступлению умирала в агонии.

Кинув последний взгляд на древесное полотно обитое железом и увитое лианами, я обреченно побрела вслед за магом.

Несмотря на уныние, овладевшее мной, я старалась смотреть по сторонам и хоть что-то понять об этом месте. Никто не способен признать, что именно для него все уже вот-вот готово закончиться.

Я с опаской смотрела на деревья-великаны. Их зловещесть и старость говорили о том, что здесь все незыблемо, неизменно. Все планы воплощаются, не встречая сопротивления. А значит, я отсюда не выберусь. Маг ступил на дорожку, ведущую вглубь леса. С противоположной стороны леса я заметила серую стену, ничем ни отличающуюся от той через которую мы только что прошли. Похоже, мы находились в каком-то внутреннем дворе, причем достаточно широким для того, чтобы не сразу понять, где очутился.

Мощенная все тем же серым камнем дорожка вывела нас на маленькую круглую площадь, в центре которой возвышался каменный жертвенник. Запекшаяся в бороздках кровь не оставляла простора для иллюзий.

Я попятилась назад. Заходить на жертвенник, как безропотный ветхозаветный агнец я не собиралась. Жаль, у меня не было ничего, чем можно отбиваться. Но у меня по-прежнему были две неплохие ноги.

Я бежала, пусть и недолго. Невидимый глазу поводок лишил меня дыхания, причинил невероятную боль. Мне казалось, что кожа на шее порвана в клочья, а позвонки ломаются со звонким хрустом. Упав на траву, я тщетно пыталась избавиться от удавки, царапала кожу ногтями. Но нельзя избавиться от того, что не существует.

Когда я начала терять сознание и перестала биться, в мои легкие вернулся воздух. Через некоторое время (мне казалось, что прошла вечность) я заметила, что справа от меня возвышаются ноги в сапогах прекрасной работы. Я раскинула руки и теперь лежала на спине, ощущая под собой холод, поднимающийся от земли поросшей травой. Надо мной возвышались раскидистые древние кроны. Они пропускали настолько ничтожное количество солнечного света, что, казалось, здесь царила почти ночь. Я видела по клочкам низкого серого неба, что это все же не так. Где-то там еще было отражение солнца…

Маг не стал дожидаться пока я окончательно приду в себя. Подхватил меня на руки и понес обратно к жертвеннику. Я хотела сопротивляться, но мое тело подводило меня. Может маг-палач околдовал меня… или удушье что-то повредило во мне…

Он положил меня на холодный камень, отступил от жертвенника несколько шагов и принялся обходить место моих страданий против солнца. А может я ошибалась, и солнце здесь вставало криво или их и вовсе было два.

По моим щекам бежали слезы бессилия и злости. Я никогда себя не чувствовала так отвратительно, как в тот момент. Мерзкое чувство невозможности управлять своей судьбой…

Маг шагал, протянув руку к жертвеннику. Он твердо и негромко произносил непонятные мне слова.

Сколько времени прошло, я не могла сказать. Может полчаса, а может лишь несколько минут.

Маг совершенно вымотался и был зол. Я тихо злорадствовала. Неужели даже перед смертью мне нельзя проявить свою ехидную натуру? Тем более, похоже, как бы я себя не вела, конец был однозначен.

Мужчина одарил меня долгим холодным взглядом. Улыбка с моего лица исчезла в одно мгновение. Маг снова принялся наматывать круги. В этот раз у него все вышло: место моего лежбища окружил мягкий зеленоватый свет. Я повернула голову в сторону: свет источали каменные борозды выбитые в камне. Пренеприятная новость обнаружилась спустя мгновение – мои руки и ноги оказались надежно прикованы магическими цепями к камню.

– Еще раз хочу вас предостеречь – я не Айлин. Вы ошиблись! – я должна была предпринять эту попытку.

Маг усмехнулся. Он остановился, крутанулся на каблуках, повернулся ко мне лицом, скрестил руки на груди и произнес:

– Ты Айлин. – Он освободил руку и сделал небрежный указующий жест в сторону жертвенника. – Заклинание сработало. Таких как ты немного. Поверь, я не мог ошибиться. Впрочем, – он отшатнулся. – Ни к чему эти разговоры, дочь Тамерквид. Ты проведешь здесь некоторое время, прежде чем я вернусь. Не трать свои силы на крик и стенания.

Он повернулся и ушел с площади.

Меня обуяла паника. Я что-то кричала, угрожала, молила меня освободить.

Конечно, мне никто не ответил.

Мое тело билось в истерике до тех пор, пока силы не закончились, и я не уснула в изнеможении. Силы моей психики были небезграничны, к тому же травма головы все еще давала о себе знать.

Глава 4. Буря

Кто-то бил меня по щекам. Возмутительно. Я попыталась пробормотать ругательство, но сама же и услышала, что с губ слетело что-то нечленораздельное.

– Ты любишь спать. Ничего не меняется, – произнес приятный мужской голос чуть насмешливо и приподнял мою голову. Мне очень хотелось посмотреть на того, кто так хорошо меня знает, но глаза будто залили клеем.

Неизвестный подхватил меня и куда-то понес. Моя голова безвольно болталась на его плече. Мне было удивительно спокойно и думалось лишь о том, что должно быть я потеряла сознание где-то в квартире и теперь отправлюсь на больничную койку. Снова. То, что нужно после кошмара.

Заботящийся обо мне неизвестный перешел на бег. Изменение темпа мне решительно не понравилось. Тряска была немилосердной и откликалась резкой болью в висках и затылке. Кто позволяет себе подобное беспардонное обращение с потерявшими сознание от удара головой?

– Хорошо же он тут все устроил… – сквозь зубы произнес некто держащий меня на руках.

Где-то над моей головой раздался мощный хлопок, словно парус, который внезапно расправился от поднявшегося ветра. В области желудка и спины возникло неприятное чувство. Желудок ухнул вниз и вернулся обратно. Лифт? Что-то было не так.

Я сумела разлепить ресницы и закричала. Вернее, запищала. Звук получился жалким, но моя нелепость была ничем по сравнению с тем фактом, что я парила под снежными тучами, а держал меня в бережных объятиях… дракон!

Меня обуяло невероятное желание снова зажмурить глаза. Я еще не привыкла к магу, а здесь целый дракон.

Дракон летел, не обращая на мои робкие беспомощные вопли внимания. Лишь один раз он тихо и устало вздохнул, выпустив из ноздрей струйку ледяного пара, осыпавшегося на мои плечи и лицо льдинками. Я поежилась и поняла, что замерзла. Кожа на моих руках побелела и покрылась сине-сиреневыми пятнами.

Дракон фыркнул и начал снижаться. Я с опаской посмотрела вниз.

Под нами расстилались бесконечные снега и высокие черные скалы.

Зверь, вызволивший меня из плена (очевидно в другой плен) лавировал среди острых пиков и склонов пока не опустился у входа в пещеру, хорошо защищенную от ветра и любопытных взглядов горами.

Лапы чудища разжались, и я с высоты нескольких метров упала в глубокий снег. Несмотря на страх и обиду из-за грубого обращения, я отметила, что в саду мага царило если не лето, то поздняя весна или ранняя осень.

Я пыталась выкарабкаться из сугроба, но тщетно. Все что мне удалось – кое-как принять вертикальное положение. И всё-таки я по-прежнему была по плечи в снегу, словно в коконе. Выглянув из сугроба, я заметила, что дракон возится за большим камнем. Из-за камня выглядывали перепончатые серо-синие крылья, затем чудище полностью скрылось под защитой камня.

Беспомощно помявшись на месте, я попыталась разгрести себе путь к ближайшей небольшой скале, возвышающейся над пуховыми сугробами. Провалилась глубже. Найдя равновесие на дне снежного колодца, обхватила себя руками. Казалось, еще немного и у меня замерзнет даже мозг. Ног я больше не чувствовала: обжигающий холод сменился онемением. Тело содрогалось от дрожи. Я задрала голову и посмотрела на небо. Начинался снегопад.

Небо перекрыла внезапно появившаяся мужская рука, протянувшаяся к моей окоченевшей тушке.

– Хватит там сидеть, здесь есть места и более приятные, чем сугроб, – усмехнулся красивый голос. Синеглазая блондинистая голова появилась чуть позже. Видимо, мужчина лег животом на снег, чтобы не рухнуть в яму вслед за мной.

Я протянула вверх руки, коснулась теплой крепкой ладони и запястья. Мужчина вытянул меня легким движением, словно мой вес для него был совсем неощутим.

Поставив мое тело на твердую скалистую поверхность, мужчина оглядел меня со всех сторон, поднял и переставил на более высокое место, очевидно для собственного удобства (незнакомец был выше меня на две головы) и отряхнул снег. Я окинула его изумленным взглядом. Красавец лет тридцати одетый в кожаную куртку с меховым подбоем, плотные штаны и сапоги до колен.

– Вы кто? – произнесла я, осмелев. – Куда делся дракон?

Мужчина поморщился:

– Спит.

Он схватил меня за руку и потянул за собой.

Я вынуждена была идти за ним. Не то чтобы я была против… куда бы незнакомец меня ни вёл, я надеялась, что там будет теплее. А съедят ли меня чуть позднее, пока было второстепенным. В сугробе я умерла бы быстрее, в этом у меня не было сомнений.

Ноги проваливались в снег, дыхание сбилось. Вскоре в ушах появился нарастающий звон, а в глазах потемнело. Все-таки я еще была ослабленным и сильно нездоровым человеком.

Мужчина оглянулся и окинул меня критическим взглядом:

– Так мы никогда не дойдем! – недовольно констатировал он и взвалил меня на плечо.

Дело пошло быстрее. Вскоре показалась пещера с узким высоким входом, у которого меня вернули на землю, вернее, на сероватые запорошенные снегом камни.

Мужчина потянулся, разминая мышцы, а затем устремил свой взор в сторону темного проема пещеры.

– Иди за мной и смотри на дорогу. Здесь давно никого не было… – пробормотал он едва слышно.

Незнакомец нашел за одним из камней помутневший светильник из стекла и темного металла, зажег огонь. Каким образом он это сделал, я не видела. Как я не старалась что-либо разглядеть, мне это не удалось. Но я клянусь – никаких обыденных спичек или кресала он не брал. И лампа… от лампы тянуло незнакомым мне запахом, чем-то напоминающим эфирное масло лаванды.

Я с опаской смотрела на стены скального перехода. Они совсем не казались мне надежными. На тропке валялось множество камней разного размера – от моего кулака до крупного капустного кочана. Наблюдательность подсказывала мне, что упали они не так давно.

Мужчина недовольно оглядел ход и выругался. Камни для него явно стали неприятным сюрпризом.

Вскоре мы оказались в небольшой пещере, от которой отходило несколько темных узких переходов. Силы светильника хватило чтобы осветить теплым оранжевым светом неровные стены. Впрочем, до свода пещеры и дальних уголков свет почти не доходил, оставляя простор для моей нездоровой фантазии развившейся от чтения мистической литературы и просмотра фильмов ужасов.

Пещера когда-то была обитаема… когда-то. Сейчас здесь пахло сыростью и плесенью.

Я окинула взглядом три узкие лежанки, накрытые серо-белыми шкурами животных, расставленные у костровища. Примитивный очаг был огорожен закопченными камнями и, похоже, не использовался несколько лет. Наверное, в этой небольшой пещерке было несложно задохнуться или наглотаться дыма. Осмотрев потолок, я поняла, что заблуждаюсь – на своде пещеры виднелись закопченные следы, заканчивающиеся у небольшого отверстия природного происхождения. Видимо, оно сообщалось с внешним миром и дым в него все-таки вытягивало.

Мысли о теплом костре с новой силой напомнили мне, что я нахожусь на грани смерти. Еще немного и мои конечности отпадут. Изучать пещеру у меня не было никакого желания, но я все же отметила некоторые особенности нехитрого обустройства. Это было несложно, в пустой-то пещере.

Возле одной из стен, в узкой неглубокой нише были вклинены деревянные полки, сплошь заставленные и заваленные различным хозяйственным скарбом. Ничего лишнего.

Мужчина стянул с одной из «кроватей» шкуру, энергично встряхнул ее, подняв в воздух застарелую пыль, песок и еще невесть что, спящее в длинных ворсинках в ожидании лучших времен. Накинул шкуру мехом внутрь мне на плечи. Она доходила мне до пят. Я невольно задумалась, какому же зверю она могла принадлежать. Ничего путного мне на ум не приходило.

– Нет ничего лучше меха снежного тигра, – удовлетворенно произнес светловолосый «заботник» и водрузил меня на одну из лежанок, беспардонно подняв и переместив. Может это было неплохим решением – зачем считаться с девицей замерзшей до состояния соляного столба?

Я верила, что шкура снежного тигра отлично держит тепло, вот только в моем теле оного почти не осталось.

Мужчина нырнул в темноту одного из проходов и вскоре вернулся с дровами. Вскоре в центре пещеры запылал небольшой костер. Я заворожено смотрела на языки пламени.

Мой спаситель довольным взглядом окинул пещеру и направился к выходу.

Я недоуменно смотрела в его спину.

– Ааа?

– Я скоро вернусь, – произнес он. – Не вздумай выходить из пещеры. Поверь, это к твоей пользе. Здесь нет ничего, можно идти дни напролет и не встретить живое существо.

– Хорошо… – невнятно промямлила я и поджала ноги ближе к телу.

Некоторое время я сидела почти неподвижно. У меня не было желания сбегать. Опять вернуться в снежную ветреную зиму? Ну уж нет.

Немного согревшись, спустила ноги с лежанки. Каким-то чудом во время полета и падения в сугроб я не потеряла туфли.

Завернувшись плотнее в спасительную шкуру, я подошла к открытому очагу. Какое-то время я смотрела на огонь, нисколько не боясь и не сторонясь едкого дыма. Как же хорошо…

Когда лицо стало горячим, а под шкурой стало жарковато, я отошла к захламленным полкам.

Взгляд мой упал на небольшой сверток темной кожи. Я провела пальцами по запорошенной песком поверхности. Внутри меня разгоралось непреодолимое любопытство. Не колеблясь, я высвободила его из под глиняного горшка и метнулась к лежанке. Я имела право знать.

В свертке оказалась потрепанная книга в кожаном переплете.

Я воровато огляделась, отщелкнула небольшой замок и открыла находку на первой странице.

Начнем с того, что я не сумела определить, на каком языке книга была написана. Какое разочарование.

Не знаю, чего я ожидала. В первый раз после похищения я окончательно осознала, что я больше не дома. Все, что было до – воспринималось как кошмарный сон.

Это что-то другое, не мой мир. Невольно я задумалась о том, почему я понимаю язык.

Язык… язык…

Какая-то мысль пыталась пробиться сквозь мое рассеянное внимание. Я так и не смогла ее уловить.

Отбросив в сторону терзающие меня неясные видения и предчувствия, я принялась лихорадочно листать желтоватые страницы. Света костра и затухающего светильника хватало чтобы рассмотреть символы. Мои мучения совсем не оправдались: ни рисунков, ни карт в книге не имелось, а упрямые закорючки мне так и не покорились, что было совсем неудивительно.

Когда я уже отчаялась найти хоть что-то полезное для себя, из двух слипшихся между собой страниц выпал помятый сложенный вдвое плотный лист.

Отложив книгу, я развернула лист. Да… теперь я точно знала, что наткнулась не на поваренную книгу. Одна карта в книге все-таки была.

На старой бумаге были изображены несколько… государств?

Я подошла поближе к костру, чтобы разглядеть черные, чуть размытые от времени и сырости изображения.

Позади меня раздался голос:

– Вижу, ты уже согрелась.

Вздрогнув, я обернулась:

– Прошу прощения за наглость. Мне необходимо было знать, где я нахожусь.

Мужчина усмехнулся и прошел к костру. В одной руке он держал большую серебристую с черными пятнами рыбину.

Он оглядел пещеру, что-то пытаясь отыскать. Отодвинул ногой подальше от костра большой плоский камень, по всей видимости служивший когда-то обитателям пещеры столешницей. Рыба зашипела, по пещере разнесся рыбный запах. Мужчина вытащил нож и принялся чистить рыбину от потрохов. Действовал он весьма умело, было чему позавидовать.

– Маловероятно, что ты найдешь в моих записях что-то любопытное. Это мои путевые заметки. Они весьма сумбурны.

Я невольно усмехнулась:

– Можешь быть спокоен. Я не поняла ни слова.

Мужчина приподнял брови:

– Так не должно быть.

Если я ожидала какого-то продолжения, то напрасно. Мужчина продолжил чистить рыбу.

Раз уж мой спаситель разговорился, я не собиралась упускать такую возможность.

– Почему же? Я не отношусь к этому миру… месту, если угодно. Так почему же я должна знать чужую письменность?

– Это в твоей крови. Ты сразу начала говорить на языке йоскиландцев. Но книги… с ними должно быть что-то подобное. Ведь ты многое знала раньше, магия должна была сохранить знания для тебя.

Я криво усмехнулась.

– Что ж, похоже, тебе предстоит мне многое рассказать. Так почему бы нам не познакомиться?

– Я с тобой знаком.

– Обычно, говоря о знакомстве, подразумевают, что людей в нем должно быть больше одного.

– В таком случае меня зовут Орхэйн.

– Алёна.

– Нет.

– И ты туда же? Тот сумасшедший маг утверждал, что я Айлин.

– Он тебя не обманывал.

– Это невозможно, – я все еще пыталась сохранить свою картину мира. – Уж в своем имени и семье я могу быть уверена.

Новый знакомец усмехнулся. Я мысленно пробовала его имя на вкус: Орх-эйн, Ор-хэйн.

Орхэйн достал сковороду и отправил на нее свою добычу. Как он ее поймал, неужели руками?

Я опасалась, что рыбина сгорит, но она начала аппетитно скворчать. Видимо жира в ней было достаточно.

Пока рыба готовилась, Орхэйн отыскал среди завалов на полке небольшой котелок и подал его мне:

– Нагреби снега.

Несколько опешив от внезапного вовлечения меня в трудовую деятельность, я подалась к узкому выходу. Погода была мерзкая. С тех пор, как мы спрятались в пещере, она только ухудшилась. Немного потеплело, с неба летел мокрый снег, разгоняемый ветром до неплохой скорости. Набрав снега, я поспешила скрыться в пещере, попутно вытирая лицо от влаги. Я помнила о драконе. Очень большом драконе…

Мне было странно, что я думаю о нем всерьез. Голова кружилась от мыслей, которые неспособна была переварить.

Было в мерзкой погоде и хорошее: маг-садист нас не найдет – в такую погоду искать что-то, значит еще больше заблудиться.

Я поставила котелок ближе к огню и вернулась на свою лежанку, снова закуталась в теплую шкуру.

В пещере слышалось только редкое потрескивание ярких углей костра.

– Ты ничего не помнишь из своей ранней жизни. Этому я не удивлен. С собственной памятью все сложнее, чем с языком…

Застыв и стараясь не дышать, я смотрела на Орхэйна.

Он приподнял рыбину с одного края. Гримаса на его лице говорила о неудовольствии. Нелегко готовить в таких примитивных условиях.

– Но и знать всего тебе все не стоит. Поверь, мне не хотелось, чтобы ты очутилась здесь, хотя это и благо для меня. Было бы лучше, если бы ты ничего не знала о себе. Я отведу тебя в один из портовых городов. Найду деньги. Ты сядешь на корабль и уплывешь в южные земли. Там начнешь новую жизнь…

– Нет, подожди. Так не пойдет! У меня была своя жизнь, пусть и неидеальная. Я совсем не знаю, где я. Я погибну.

Орхэйн забрал сковороду с углей, достал деревянные миски, разрезал аппетитно пахнущую рыбину и подал мне мою долю.

– Обратного пути нет. Ты не вернешься в то измерение, к которому привыкла. Этот мир будет тебе понятен. Здесь много людей, а люди во всех мирах похожи…

Последняя фраза заставила меня повременить с едой.

– Дракон – это ты, не правда ли? – я отставила миску на лежанку. Тряхнула головой. – Прости, это глупость, конечно нет. Наверное, дракон мне привиделся.

Мой собеседник не ответил на вопрос. Он явно был увлечен едой.

Через некоторое время он произнес:

– В худшем случае, я пристрою тебя в какую-нибудь таверну. Ты приживешься. Но прежде над тобой придется поработать.

Он смерил меня задумчивым взглядом. По моей шее побежали неприятные мурашки. Я схватила миску и принялась ковыряться в рыбе. В голове моей творилось нечто невообразимое. Не было ни одной связной мысли. К горлу подступил комок. Я плакала и ела.

Через затуманенный слезами взгляд, я замечала, что Орхэйн смотрел на меня.

– Ложись в постель. Завтра предстоит долгий путь. – Он резко откинул шкуру на своей лежанке и лег. Подложил под голову свою куртку. – Если конечно, буря стихнет.

Думая, что больше никогда не смогу уснуть, я ошиблась. Сон накрыл меня мягким покровом, едва я коснулась щекой мягкой шкуры.

Мне опять снился кошмар о смерти в ледяной глубине. Я снова тонула не в силах ничего изменить. Как и в прошлый раз, за мной нырнул человек. Теперь я узнала его лицо. Удивление мое было столь сильным, что я проснулась.

Так кто же ты такой, Орхэйн?

Глава 5. Старые связи

Я крепко усвоила, что пещера не самое комфортное место для проживания. Как только затухли последние угли костра, тепло стремительно улетучилось, уступая место могильному холоду. Второе очевидное знание меня так же обескуражило: с утратой костра в пещере воцарилась абсолютная темнота.

Лучшее, что я смогла сделать в этом бесконечном космосе – это забраться под шкуру и заплакать. Не могу сказать, что мне сложно далось сие действие: едва я вспомнила и осознала, где нахожусь, дело пошло как по маслу.

Незаметно для себя я снова уснула, пригревшись под шкурой. Покрывало, ради которого неизвестный мне снежный тигр расстался с жизнью, стало мне хорошим утешением.

Когда я снова открыла глаза, горел костер, а на лежанке распластался дракон. Вернее, на лежанку помещалась лишь малая его часть. Туша, голова, крылья и хвост заняли большую часть пещеры вне нее.

Через долю секунды после пробуждения я уже сидела за лежанкой и истошно визжала.

– А вечером ты столь бурно не выражала свои страхи. Мне казалось, ты примирилась с моим обликом уже вчера.

– Ты съел своего хозяина? – я выглянула из-за преграды.

– Я сам себе хозяин, – буркнул дракон и отвел внушительный хвост за лежанку. – Какая ты все же несообразительная!

В моей голове начали медленно проворачиваться шестеренки.

– Ты и есть дракон и человек. Конечно, сложно представить, куда исчезает туша дракона или как она помещается в тебе. Я была права в своих нелепых предположениях.

Дракон поднял голову, которую держал в опасной близости от огня. Он весь как-то замылился и истончился. Через мгновение на его месте уже сидел угрюмый блондин.

– Когда маг похитил меня, в моих руках была статуэтка дракона. Неужели это ты?

– Конечно нет, – Орхэйн усмехнулся. – Она же неживой предмет. Я был привязан к ней, а сам болтался в пустоте. Иногда мне удавалось создавать какое-то подобие своего образа и наблюдать за твоим миром.

– Вот! – триумфально воскликнула я, и перелезла через лежанку поближе к Орхэйну и огню. – Я всегда знала, что мой дракончик особенный. Мне подарил его папа и видимо где-то ты к ней и привязался.

– Чушь. Твой отец никогда бы не подарил тебе такую безвкусную вещь. Она была в том уродливом мире. Спасаясь от гибели, моя душа искала подобие. Была лишь эта статуэтка. Все совпало: семья, дракон, безопасность. Я счел, что это неплохой вариант.

Я тряхнула головой:

– Нет, бред какой-то.

Орхэйн пожал плечами.

– Только первые дни, потом ты смиришься.

Он поднялся и направился к выходу из пещеры. Но не успела я перевести дух, как он возвратился.

– Буря все так же бушует, но нам нужно выбираться.

У меня создалось ощущение, что он даже рад ненастью.

– Собирайся.

Я оглядело свое тонкое платье и декоративные туфли, которые мне предоставил маг-похититель.

– Сложно собраться, когда нет ничего, что можно раскидать. Ладно. Допустим, я накину шкуру, но как мне брести по снегу в этих туфлях? Или мы полетим?

Орхэйн кинул безразличный взгляд на мои ноги. Вытащил нож.

Я сжалась. Конечно, он избавит меня от страданий. Видимо осознал, что сглупил, когда подвязался спасать меня. Никому не нужна ноша, которая замерзнет на полпути.

– Лететь? Ты хочешь, чтобы нас обнаружил первый же охотник? Или желаешь вернуться к магу из рода Крэггснеу? О, он будет рад. Хотя я и не понимаю, почему ты так важна для него.

Он отрезал приличный кусокот шкуры, что застилала мою постель, и кинул мне два пушистых лоскута.

– Обвяжи ноги.

Я молча последовала его приказу. Веревка в пещере нашлась, так что это было несложно.

Погода снова встретила меня снегом в лицо. Кажется, за ночь я не стала нравиться ей больше.

Первые шаги по снегу дались легко. Позднее я, конечно, осознала, что была излишне самоуверенна.

Буря выла среди серо-черных скал, ветер разгонялся и бил со всех сторон одновременно.

Я то и дело вытирала нос, пыталась спрятаться глубже в шкуру и в тоже время старалась ступать точно по следам Орхэйна. Он каким-то образом умудрялся обходить глубокие сугробы и невидимые под снегом ямы.

Время определить было невозможно – небо сплошь затянули плотные тучи. Рассвет так и не наступил.

Ноги давно уже казались мне чужими, а сама я шагала словно в полусне. Горы давно остались позади.

– Куда мы идем? – произнес мой онемевший язык невнятно.

– Скоро выйдем к небольшой рыбацкой деревне. Там переночуем и найдем лодку.

– Думаешь, нас там не найдут?

Орхэйн оглянулся.

– Возможно, найдут. Но на побережье Серого моря множество деревень. К тому же, ублюдок наверняка не знает о том, кто похитил его добычу. Ему неизвестно о моем убежище. Да и я давно… мертв.

По моему хребту побежали мурашки. О нет, мне не хотелось, чтобы он сейчас сказал что-то вроде «Да дорогая, призраки существуют. Я мятежный дух этой пустоши». Я и так два дня балансировала на грани нормальности и срыва в неконтролируемую истерику.

Орхэйн не обманул: вскоре пустошь кончилась, мы поднялись на холм. Со склона открылся вид на широкую полосу воды уходящей в горизонт. В пасмурную погоду море выглядело неброско и строго. Тот тип красоты, который я обожала. Меня всегда больше тянуло к северной холодной природе.

Внизу ютилась небольшая деревенька. Скромные домики жались друг к другу, пытаясь согреться и спастись от зимней угрозы.

Надумала лишнего. Какая угроза? Морской змей? Разве что волки. Хотя, может в этом мирке для уничтожения рыбацких деревень имеется что-то особенное. Или это был всего лишь человек. Тот самый, который во всех мирах зарится на чужое добро.

От деревни тянуло древесным дымом, ввысь поднимались серые столбы. Пока мы спускались по почти бесснежному склону, мои волосы и мех шкуры заиндевели. Здесь почти не чувствовался ветер, но из-за промозглой морской сырости было нестерпимо холодно.

Ноги я переставляла, опираясь только на силу воли. Орхэйн помогал мне обойти камни и не поскользнуться на твердом насте, припорошенном свежим снегом.

Если бы я не была растерянной и слишком замерзшей, непременно бы расспросила его обо всем, что меня интересовало. Но сейчас мне хотелось одного – тепла, в первую очередь домашнего, а уже после душевного.

Мы ступили на узкую улицу пахнущую рыбой даже в морозный день. Запах меня нисколько не смущал. Здесь было ощутимо теплее, чем в горах. Мне казалось, мои замершие колени и щеки обдало кипятком.

Орхэйн по-прежнему шел чуть впереди меня. Он, несомненно, уже когда-то бывал в деревушке. Дракон шагал уверенно, но зачем-то натянул капюшон своей куртки ниже, закрыв часть лица.

Здесь имелось какое-то подобие таверны, чему я совсем не удивилась. Если есть море и замерзшие люди – значит им где-то нужно собираться. Да и почему бы не заработать на большом доме?

Дверь невзрачного двухэтажного дома открылась внутрь, нещадно при этом скрипя и стеная. Ржавые петли и видавшее виды дерево жаловались на сырость, как древний старик на погоду.

В студеный воздух улицы вырвались клубы густого пара. Воздух в таверне пах жареной рыбой.

Увидеть что-то в доме было непросто. Маленькие окна почти не пропускали вечерний свет.

Я озиралась по сторонам. На первый взгляд мы оказались в какой-то закопченной норе. Хотя, это очень было похоже на что-то реальное, неприлизанное, живое. Темные, когда-то беленые стены, обитые до уровня груди деревянными панелями. Большой камин, отбрасывающий отблески света на серый деревянный пол из массивных плах. Два длинных стола. Прямо напротив входа виднелся высокий стол-стойка загроможденный грязной посудой. К стойке жалась бочка с коричневыми потеками из под железных обручей.

Комната была пуста и тиха. Только в закутке за стойкой слышался стук ножа.

Орхэйн подошел к стойке и тронул веревочку небольшого колокольчика подвешенного на загнутом гвозде. Когда-то очень давно, когда мы с моей бабулей проводили лето на старой даче с небольшим однокомнатным домиком и верандой, я видела подобные колокольчики. Рядом с нашим дачным кооперативом имелось небольшое озеро, в котором мы купались дни напролет. Там же бродили коровы. Одна из них имела точно такой же колокольчик. Я помнила это так, словно побывала у озера только вчера. Хозяйка коровы жила в небольшой деревеньке расположенной на противоположном берегу. Она угощала нас моими любимыми карамельками «клубника со сливками» и почему-то небольшими кусочками плоского рафинада, упакованными по два бруска в небольшую желтоватую бумажную упаковку.

Я повернулась к камину. В груди защемило, на щеках я чувствовала влагу и жар от камина. Что же со мной произошло?

Протянув руки к каминной полке, потрогала горячие камни. Стерла внезапные слезы.

Выбор есть. Можно бесконечно плакать и стенать, а можно попытаться разобраться. Этот новый мир не сожрет меня. Кто знает, может я самое опасное в нем существо…

В душе на какое-то мгновение поднялась волна злости, испугавшая меня. Разве я игрушка? Кто он, так легко сломавший мою жизнь?

В трапезном зале раздался удивленный возглас. Я сделала шаг назад и повернулась лицом к стойке.

Из кухни вышел полный мужчина с седыми волосами. На нем был надет замызганный передник, в руках он держал небольшое ведерко с черпаком. Мужчина был невысок, сутул, и, похоже, подслеповат.

– Что это? Не верю своим глазам! – мужчина вышел из-за стойки и сел на лавку. – Не может быть! Как ты похож на моего знакомца из рода Истурр. У вас в роду все теперь на одно лицо?

– Нет, Матеус, не думаю.

Трактирщик смотрел на Орхэйна. Глаза его медленно округлялись, затем он прикрыл рот рукой.

– Но что? Но как?! Как ты?!..

– Я бы рассказал тебе, – Орхэйн огляделся, и чуть наклонился к Матеусу. – Но прошло время, много времени… все изменилось. Я должен был уверен…

– Помилуй, – Матеус замахал руками. – Мы вынуждены были подчиниться. Сам понимаешь, где я, а где Тамерквид. Мне повезло, что я копчу небо, остаюсь своей таверне.

Я кинула взгляд на темные стены и усмехнулась. Коптит небо, в некотором роде, да…

Матеус смотрел на Орхэйна безотрывно.

– Ты так же молод, как в нашу последнюю встречу. Клянусь! Ни на день не постарел!

– Матеус, – Орхэйн кинул короткий озабоченный взгляд в мою сторону. Я решительно закуталась в мокрую шкуру. – Мне снова нужна твоя помощь. Мы долго шли и устали.

Матеус спохватился и принялся суетиться:

– Конечно, конечно. Садитесь, сейчас я устрою вам настоящий пир. И ты девушка садись. – Мужчина подтолкнул меня к лавке и засеменил к входной двери. Выглянул за дверь, в темнеющий переулок, а затем запер дверь на засов.

Я вопросительно взглянула на Орхэйна, который изучал трещины в старом столе. Он мой взгляд не заметил.

В зале было тепло, можно было наконец-то скинуть шкуру. Ноги все еще были онемевшими, но я уже начинала ощущать боль в пальцах. Надеюсь, ампутация мне не потребуется. Что-то мне подсказывало, что хирургия в этом мире была в зачаточном состоянии. Скорее всего, брадобреи здесь все еще рвали зубы, а лекари прикладывали к ранам такое, на что невозможно смотреть без внутреннего содрогания.

Подол платья превратился сначала в нечто обледеневшее, а после в мокрую тряпку. Мне не терпелось снять холодное мерзкое одеяние. Сейчас я с большим удовольствием надела бы пижаму-кигуруми в виде какого-нибудь единорога или кота. Ай, не важно… сгодилась бы и лошадь.

С кухни доносились аппетитные ароматы. Вскоре хозяин принес поднос с двумя дымящимися чашками и сковороду с рыбой.

Я еще издалека учуяла запах вареного гороха. Рот наполнился слюной. Кто бы мог подумать, что меня так обрадует обычная каша.

Поглощать изысканное яство я принялась незамедлительно, едва мне вручили ложку. Орхэйн от меня не отставал. Трактирщик сел рядом с моим спасителем и умильно глядел на нас самым отеческим взглядом.

На дне деревянной миски (которое показалось слишком быстро) я обнаружила крохотный кусок мяса. Но каким же оно было вкусным, несмотря на солоноватость.

Дожидаясь, пока Орхэйн доест свою порцию и наконец-то заговорит, я начала клевать носом.

– Кажется моя гостья без сил, - отметил трактирщик. – Так почему бы нам не проводить ее к мягкой перине?

– К соломенному тюфяку? Да, девушке давно пора спать.

Я вяло протестовала. Что-то мне подсказывало, что меня просто выставляют как лишние уши. Но я хотела знать и слышать все.

К сожалению, тело меня подводило. Вскоре я рухнула в маленькой комнатке на втором этаже.

Через маленькое помещение проходила труба кухонной печи. Тепло. Пахло сеном, пылью и немного старыми тряпками. То, что нужно.

Уснула я мгновенно.

***

В трапезной шел неспешный разговор. Камин потрескивал свежей партией дров. По комнате разносился запах дыма и хвои. Орхэйн время от времени потирал глаза. Ему хотелось спать, но он все еще цедил кисловатое смородиновое вино из глиняной кружки.

– Как ты собираешься жить?

– Тихо. Разберусь с девушкой, а потом отправлюсь в Драконий Предел. Меня не выдадут.

– Неважные дела там. Хоть они и держатся по-прежнему, как свободные драконьи земли, их давят все сильнее. Там много шпионов. Ты возлагаешь слишком большие надежды.

– После того, как нас выдал кто-то у ледовых скал, я уже ничего не жду. Один я справлюсь.

– Кто эта девушка? Зачем ты таскаешь ее за собой?

– Встретил когда пробирался с юга на север. Она попала в беду. Хочу переправить ее в безопасное место и пристроить на какую-нибудь работу.

Матеус усмехнулся:

– Да кто ж ее возьмет? Волосы короткие, как у каторжанки с рудников. Шрам… хотя, отдай ее за меня. Волосы под чепцом не видать.

Орхэйн отставил пустую кружку:

– Твоя деревня слишком близко. К тому же, ты же не хочешь, чтобы однажды ночью тебе перерезали горло некие недоброжелатели?

– Она душегубица?

– Нет. Но беспокойная. За ней придут, едва кто-то из твоих постояльцев увидит ее глаза.

Матеус окаменел. Его лицо озарилось прозрением.

– Так что же это теперь?!

– А ничего.

Молчание повисло над комнатой плотной пеленой. Матеус засмеялся:

– Пожалуй, замуж я ее не возьму. Никто не возьмет.

Орхэйн криво улыбнулся.

– Почему же, есть один человек, который дал бы многое, чтобы пристроить ее в жены своему сыну. Но я этого не могу допустить. Я скорее, убил бы ее, чем отдал ему.

– Чем я могу помочь тебе?

– Мне нужна лодка, еда и теплая одежда.

Матеус погрустнел:

– Моя Тинна прошлой зимой покинула этот мир, но вещи я еще не раздал. Не смог. Девушку мы оденем, а вот тебя будет сложнее.

– Мне ничего не нужно, кроме пары рукавиц.

Трактирщик погрустнел.

– Мне жаль, что мы встретились так. Хотел бы я радоваться тому, что ты жив… но ты снова бежишь. К тому же, глядя на тебя, я ощущаю свою старость. Почему ты все еще молод, Орхэйн? Время не властно над тобой?

– Там где я был, нет времени. Ты не захочешь такой молодости. Там проживаешь века…

Они долго молчали. О чем говорить, когда все, что ты любил давно утрачено?

Орхэйн нио чем не спрашивал, но Матеус все же ответил:

– Твоя жена укрылась в Драконьем Пределе. Мне говорили об этом свободные торговцы, возящие с острова Косого Трея жир моржей. Она долго тосковала по тебе. Через несколько лет вышла замуж за какого-то вельможу. Я слышал, она умерла в очередных родах. А может от чахотки. Не помню, дела минувшие…

В окна бил снег. Ветер выл в каминной трубе и переулке. Никто не потревожил их уединение. Рыбаки давно уже спали, утомленные бурей и тяжелой работой.

– До рассвета мы покинем деревню. Я отплачу тебе сполна. Ты знаешь – я помню добро.

Трактирщик кивнул.

– Конечно, Орхэйн. Ты лучший мой постоялец.

Орхэйн попрощался и пошел вверх по скрипучей лестнице.

Раздеваясь в своей комнатушке, он думал о том, что судьба отняла у него все, кроме жизни. А самое страшное – он был лишен права жить и умереть в своей эпохе. Даже если он смирится и продолжить жить – вскоре в этом мире не останется никого, кто знал и любил его. Он задумался о том, что, наверное, так чувствуют себя долгожители. Каково это – утратить всех, кто помнил тебя молодым? Как жить в мире, в котором не осталось даже эха от твоей жизни?

Снежные духи, как же он дошел до подобного существования?

Глава 6. Город солнца

Казалось, только мгновение назад я сомкнула глаза, и мой сон тут же прервали. Над лежаком навис Орхэйн. В первое мгновение я его не узнала. Да что там говорить! Я не сразу вспомнила, где нахожусь. А когда вспомнила – расстроилась.

– Нам пора, – коротко произнес Орхэйн. – Приводи себя в порядок и спускайся вниз. На первом этаже есть комната, где можно умыться. Уборная на заднем дворе.

Я свесила ноги с лежака. Солома в тюфяке тихо шуршала. Содрогнулась. В комнате было холодно, от окна нещадно дуло. Видимо, нечасто здесь кто-то ночевал, раз оконные рамы рассохлись и никто не спешил их починить или хотя бы замазать.

Завтракали холодным копченым мясом и хлебом. Сонный трактирщик согрел для нас воду на огне растопленного в трапезной камина. Топить печь на кухне еще было рано.

Травяной чай с листочками мелиссы пришелся очень кстати после моей пробежки до уборной. Ветер с моря дул немилосердно. Так недолго и заболеть. Неужели и сегодня мне придется мерзнуть? Еще несколько часов прогулок, подобных вчерашней, и я слягу.

Меня подташнивало, видимо от недосыпания и усталости.

Я перестала с отвращением смотреть на мясо, к которому почти не прикоснулась, и злобно уставилась на Орхэйна. У меня почти всегда было дурное настроение, когда меня будили слишком рано. К тому же сейчас у меня невыносимо болела голова, будто внутри черепа кто-то перфоратором высверливал себе путь на свет Божий. Или чей тут свет в этом мирке?

– Куда ты снова меня потащишь Орхэйн? Кажется, еще недавно ты говорил, что отправишь меня в южные земли, но, похоже, мы собираемся на север?

Я говорила тихо. Не хотелось, чтобы трактирщик, перебирающий что-то в шкафах под стойкой, услышал мои возмущения.

– Так и будет, – произнес Орхэйн, проглотив очередной кусок мяса. – Из этой местности нет другого пути, кроме как плыть на север. Дороги в это время года почти непроходимы.

Мой взгляд наверняка был мрачен. Пока я не понимала, как мне действовать, а ведомой мне быть не хотелось. Как только я узнаю об том, в какую передрягу попала, я все-таки займусь своим из нее вызволением.

– Зачем ты мне помогаешь?

Наверное, этот вопрос следовало задать уже давно.

Орхэйн пожал плечами.

– Чувствую свою ответственность за твою судьбу.

Больше он не проронил ни слова. Вернулся трактирщик и позвал меня за собой. Я встала, и, не дожидаясь разрешения Орхэйна, последовала за хозяином таверны.

Он завел меня в какой-то чулан. Свеча в его руках не освещала ничего кроме старого окованного железом ящика.

– Здесь кое-какая теплая одежда. Её носила моя жена. Теперь она ей ни к чему. Выбери себе что-нибудь. А можешь и все забирать.

Глаза его увлажнились. Он замялся, поставил свечу на подоконник и понуро пошел к двери. Я едва успела его поблагодарить. Может он меня так и не услышал. Казалось, он погрузился в свои мысли.

Женщина, носившая когда-то вещи из ящика, была полнее, но сейчас это не имело значения для меня. Я нашла замечательные вязаные штаны и меховые сапоги. Одно это уже обнадеживало. Мои колени в пижамных штанах под тонким платьем истосковались по теплой добротной одежде. Все-таки, я хоть и молода, нужно думать о будущем: о ноющих суставах и вероятном эндопротезировании.

Вышла из чулана я приодетая и приободрившаяся.

На рассвете мы покинули таверну. Трактирщик о чем-то переговорил с Орхэйном, отведя его в сторону. Я стояла на улице с синевато-серым снегом среди потемневших от времени и солнца деревянных домов и остро чувствовала себя одинокой и несчастной. Чужая. Меня снова окутало ощущение нереальности происходящего. Матеус попрощался и со мной. Я кивнула ему и беспомощно улыбнулась.

У кромки воды затянутой льдом стоял небольшой серый дощатый домик. Орхэйн распахнул боковую дверь. Я заглянула в темноту: внутри была лодка подвешенная на веревках. Небольшая, старая и остроносая, с круглым выгнутым дном.

– Надеюсь, она не даст течь, – не смогла я удержаться от комментария. – Не хотелось бы тонуть в ледяной воде. У меня к этому виду смерти какое-то неприятие…

Орхэйн прошел по деревянному настилу, отвязал край веревки. Колесо лебедки скрипнуло и с шелестом начало крутиться. Лодка двинулась вниз, к темной воде. Я прижалась к стене. Не хотелось быть раздавленной, если что-то пойдет не по плану.

Лодка плавно опустилась, а затем с плеском упала на воду, сильно качнулась несколько раз, а затем обрела равновесие.

Орхэйн открыл ворота домика. Попытался осмотреть лодку, многозначительно хмыкнул. Не знаю, что он пытался рассмотреть в полутьме, но, похоже, остался удовлетворен результатом.

– Полезай в лодку.

Я беспомощно взглянула на посудину, примерилась и брякнулась на скамеечку. Неграциозно. В шубе и чужих шерстяных штанах я была похожа на медведя шатуна, о какой женственности могла идти речь. Я и в обычной жизни довольно неуклюжа.

После все манипуляций с переносом нашей небольшой поклажи, Орхэйн сел на весла.

Мы вошли в полосу тумана, волосы вскоре покрылись инеем. Я накрылась шкурой. Щеки пощипывал легкий мороз. Сегодня в море почти не было ветра, кожу не сдирало заживо. Нам повезло, что ветер стих, пока мы завтракали.

Раньше я считала прогулки на воде очень романтичными и даже мечтала побывать на каком-нибудь пароме в зимнее время. Теперь же я поняла, что, пожалуй, не готова к всепроникающей ледяной сырости.

Орхэйн налегал на весла. Мы молчали. Я смотрела на светлеющий туман, на бледное небо начинающее розоветь.

Где-то высоко раздался крик морской птицы. Ей рассветный холод тоже не был по вкусу.

Я снова кинула взгляд на моего таинственного защитника. Хм… защитника ли?

– Нам еще долго плыть?

– Часы.

– Тогда у тебя есть время мне все рассказать обо мне и не юлить. Здесь нас никто не подслушает.

Орхэйн тяжело вздохнул. Уключины под веслами скрипнули особенно жалостливо.

– Видимо, все же придется. Ты должна помнить о том, что все, о чем я тебе расскажу должно сохраниться в тайне. И сама ты больше не имеешь права на свою жизнь и имя.

Он всмотрелся в плотный туман. Ума не приложу, как он в нем ориентировался. Может, ему была доступна какая-то драконья способность.

Я ждала, а Орхэйн не торопился раскрывать мне страшные тайны, которые привели меня в сегодняшний день и в мокрую лодку среди зимнего моря.

– Я расскажу тебе семейную историю, которая случилась давно. Ты родилась в знатной семье, в которой у одного ребенка в поколении всегда были особые способности. Позволь мне пока не говорить какие, для твоего же блага. Обычно способности передавались первенцу. Закон гласит, что вся власть переходит члену рода, наделенному способностями. Поскольку это всегда были первенцы, подразумевалось, что именно первенцы наследуют все. Так было века.

– Юридическая подковырка, – тихо пробормотала я.

Орхэйн на мгновение нахмурил бровь. Похоже, он не понял, что я сказала.

– Так было до твоего отца. Он был третьим сыном. Ему не стоило надеяться на какие-то способности. Обычно способности проявляются у первенцев от одиннадцати до четырнадцати лет. Когда пришло время, первенец, брат твоего отца, так и остался обычным человеком. Пятнадцатилетний наследник рода так и не обрел силу. Род пребывал в недоумении и тревоге. Все было решено замалчивать. Твой отец… твой отец вошел в полную силу спустя семь лет. Ровно в тринадцать лет, день в день.

– Кажется, я понимаю, что произошло дальше…

– Было принято решение: после смерти главного в роду все наследие передать третьему сыну. Не все оказались довольны подобным решением.

Через несколько лет глава рода скончался от болезни. Власть захватил старший сын, а твоему семнадцатилетнему отцу пришлось спасаться бегством. Его приютили в западных землях. Там он жил десять лет и собирал своих сторонников, чтобы вернуть себе то, что принадлежит ему по праву.

– Ты говоришь о нем так, будто он правитель.

Орхэйн горько усмехнулся и продолжил:

– Я был с ним. Мне нравилась его открытость. Он мог помочь моему народу, поскольку полюбил нас. Наш союз принес бы многое нашим семьям.

Мы долго готовили его возвращение, но нас предали. Твой отец погиб. Спасая тебя, я исчез сам.

– А ведь я видела твое лицо во снах с самого детства, – ошеломленно произнесла я. – Значит, все мои кошмары были правдой…

Орхэйн одарил меня подозрительным взглядом:

– Не стану утверждать, мне неизвестно, что тебе привиделось. Тебя станут искать повсюду, если узнают кто ты. Но, к твоему счастью, ты давно умерла для этого мира.

К горлу поступил комок. Я вспомнила отчаяние ребенка погружающегося в ледяную глубину. Беспомощность. Ужас. Стало невероятно жаль ту маленькую девочку. Неужели это все произошло со мной?

– А как же мои родители в том мире? Кто они? И что стало с моей настоящей матерью?

– Я не знаю, где твоя настоящая мать. Она была жива, когда мы погибли. Она осталась в западных землях. Возможно, она мертва. Или жива. Она ничего не значит для семьи – обычная женщина из моего народа.

А если ты о тех людях, что воспитывали тебя: они не имели детей, когда ты внезапно появилась в их квартире. Они недавно переехали, никто не знал их на новом месте. Ты убедила их в том, что ты их дочь. У детей вашего рода есть защита. Вы способны заставить заботиться о вас.

Я вспомнила, как Орхэйн кинулся за мной в ледяную воду. Неужели это я толкнула его на верную смерть?

– Значит, это я виновата в том, что ты потерял свой мир…

– Все сложнее.

Он замолчал, устремил взгляд вдаль. Рассмотреть что-либо в плотном тумане было невозможно.

– Твои приемные родители совершенно забыли, что никогда не имели дочери. Но за счастье обретения тебя им пришлось поплатиться.

Сердце тревожно заныло. Моя жизнь будет разрушена. Не останется камня на камне.

– Боли. Твою мать они мучили почти беспрерывно, отравив отношения с мужем. Твой приемный отец вскоре ушел, не выдержав этого брака.

Мысленно сжавшись, я пыталась не дать холоду пронзить меня.

– Я любила свою мать, разве я могла причинять ей вред?

– Такова сила ментальной магии. Длительное ее воздействие никогда не проходит бесследно. Сон разума, памяти… все это требует много энергии. Несчастный постоянно борется, но безуспешно.

Он замолчал, сжал губы и налег на весла.

Я смотрела на серую парящую гладь воды.

Мое сознание пыталось осмыслить открывшуюся для меня старую-новую жизнь. Думать было тяжело. Всё чем я могла заняться – смотреть на воду.

Время тянулось бесконечно. Замерзнув до костей, я не смогла обрадоваться появившемуся шуму портового городка, который был слышен сквозь туман. В первые минуты мне казалось, что я сплю наяву. Орхэйн тоже что-то явно слышал – не могла же у нас быть одна слуховая галлюцинация на двоих.

– Молчи, когда будем в городе. Прячь свои глаза.

– С чего бы мне их прятать? – возмутилась я. Ничего в моих глазах не было такого, что могло бы поразить кого-то до глубины души.

– Просто сделай так, как я прошу, – пробормотал Орхэйн и надвинул капюшон на лицо.

Загадки вокруг моей персоны множились. Так легко я доверилась этому существу, а между тем, может он вез меня в какое-нибудь рабство. Конечно, так проще, уверил жертву в своей бескорыстной заботе и никаких тебе хлопот с криками и обвинениями. Благодать.

Лодка обо что-то ударилась. Я глухо вскрикнула и прикрыла рот рукой.

– Приплыли, – Орхэйн поднялся и спрыгнул в воду.

Воды ему оказалась даже не по колено. Напрасно я опасалась утонуть.

Не побоялся же промокнуть. В подобную погоду мокрые ноги чреваты кучей неприятных последствий.

Он поднял меня и переставил на каменистую насыпь возникшую из тумана в двух метрах от нас.

Мы оказались на пустынном берегу усыпанном мелкими камнями. Немногое мне удалось рассмотреть, пока я не отошла в сторону от скованного стужей пляжа.

Город располагался справа от нас. С берега можно было рассмотреть черные силуэты домов. Со стороны домов доносился шум жизни.

Честно… я засмотрелась. Серый туман, едва заметные пики гор свободные от тумана, таинственный город, который мне только предстояло рассмотреть. Суровая северная красота, которая убивает одиноких путников заплутавших в ненастье.

Орхэйн спрятал лодку под одним из скальных выступов, закидал ее подмороженными водорослями, прибитыми к камням приливами. Я сомневалась, что подобная маскировка может кого-то обмануть и все-таки надеялась, что лодка сохранится – хотя бы для того, чтобы у меня была возможность сбежать, если вдруг я решу умереть в открытом море.

Орхэйн молча надвинул мне капюшон на глаза и мы двинулись к городу. Я смотрела себе под ноги. Не хотелось сломать конечности. Из под шкуры и теплой одежды немногое удавалось разглядеть. Если бы какой-то камень задумал от меня избавиться, вероятно, его злой умысел с блеском воплотился бы в реальность.

Мы ступили на улицы города. Под ногами зазвучала выложенная камнем скользкая мостовая. Краем зрения я замечала тени домов, рассматривала спешащие ноги в грубых башмаках и добротных сапогах. Прислушивалась к плеску воды, к брани и запаху рыбы. Между наблюдениями стараясь не отстать от Орхэйна. Он шел быстро и целеустремленно.

Орхэйн нырнул в темный безлюдный переулок. Я осторожно огляделась на грязной серой зимней улице и последовала за ним.

В переулке пахло вареной капустой и дегтем. Ммм… запахи старинных страдающих городов живущих вне благ технической революции…

Я на мгновение задумалась: а что, если я недооцениваю недружелюбный мир? В конце концов, я еще слишком мало о нем знаю. Может он и развит по-своему, но не менее интересно, чем мой.

В конце тупикового переулка Орхэйн толкнул дверь. Еще одна таверна, в этот раз менее приятная. Настоящий… гадюшник.

– Почему мы пришли именно в эту дыру? – сквозь зубы тихо произнесла я.

– Это единственное место в городе, где я никогда не бывал.

Ни одного вопроса мне больше задать не удалось – это было бы подозрительно. Весь «цвет города» уставился на нас. Общество здесь было несколько неопрятным и угрожающим внешне. Мы, мокрые и уставшие, хорошо в него вписывались.

За столами отдыхало много людей. Обветренные лица, запах соли и рыбы. Наверное, многие из них были местными жителями, желающими пропустить кружку другую чего-нибудь крепленого после тяжелой утренней работы.

Орхэйн напрягся и положил руку на пояс к которому был пристегнут нож. Похоже, все-таки, не рыбаки.

Из-за стойки вышла высохшая желтая старуха, одетая в коричневое платье. Ее орлиный нос был гордо поднят. Седые волосы забраны в пучок, шею украшали массивные бусы из черного неизвестного мне минерала. Чадящие лампы выхватывали из сумрака основные черты ее лица, придавая им оранжевый отблеск и еще сильнее углубляя множественные морщины.

– Чего изволите, путники? – каркающим голосом произнесла она.

– Комнатенку бы какую-нибудь. И обед.

Мы сели за ближайший к выходу стол. Старуха скрылась на кухне.

За нами продолжали наблюдать. Недобрые взгляды я ощущала даже под шкурой.

– Кажется, я выгляжу слишком вызывающе в своей шкуре.

– Думаешь, на тебя станут меньше смотреть, если увидят, что ты девушка, к тому же с короткими волосами?

– Надеюсь, когда-нибудь я все-таки избавлюсь от этого одеяния.

Старуха вернулась и поставила на стол две миски с супом.

Орхэйн с аппетитом принялся уплетать кушанье. Я немного помещала суп деревянной ложкой. Помимо запаха крупы, чувствовался запах шкварок. На вкус суп не был отвратительным – скорее, безвкусным. Из приправ в нем имелась только соль, чего мне, человеку своего мира казалось недостаточным. Я была большой любительницей различных приправ.

– А перца в этом мире нет?

– Что это?

– Жгучая пряность.

Орхэйн сделал небольшой перерыв между ложками и быстро произнес:

– Только богатые позволяют себе южные пряности.

– Конечно, – вздохнула я. – Могла бы и сама догадаться.

К нам подошел один из посетителей таверны. Он слегка шатался и пах кислым яблочным вином.

– Откуда вы, иноземцы, – произнес он и сел за стол. – С купцами прибыли?

Орхэйн сжал ложку покрепче.

– Что тебе надо? – грубо ответил Орхэйн. – Иди выпей еще кружку. А мы пришли не языком молоть. Не перед тобой мне дела свои обсуждать.

Пьяный икнул, скрипнул зубами:

– Борзый ты шибко. Тут такие долго не живут.

Он поднялся, и, шатаясь, устремился к столу, где сидели его собутыльники.

Орхэйн проводил его тяжелым холодным взглядом, от которого меня пробрала оторопь. Даже промозглая морская прогулка зимним утром не произвела на меня подобного эффекта. В его взгляде не было ничего человеческого. Взгляд… рептилии.

Я склонилась над своей миской. Что меня заставляло ему верить и идти за ним? Очевидно, отсутствие видимой альтернативы.

– Мне нужно уйти, – сухо произнес он. – Пойдешь в комнату, которую нам дадут и закроешься там. Никуда не выходи, даже по нужде. Попрошу хозяйку поставить тебе ведро.

Я чуть смутилась.

– Не будем бросаться в крайности…

– Это очень важно. Ты же хочешь жить?

Жить я хотела. Промолчала, но не согласилась.

Старуха пришла забрать опустевшие миски. Я подозревала, не из-за любви к чистоте, а из-за того, что их было не так уж и много. Сейчас поплещет в грязной воде, оботрет и пустит обратно под суп.

Орхэйн поднялся и пошел за ней. У стройки они о чем-то переговорили. Мой спаситель и оберегатель порыскал по карманам и положил в старухину ладонь несколько монеток.

Я запоминала каждую деталь. В этом мирке тоже имел ценность металл. Менялась лишь форма, но не суть.

Мрачный Орхэйн вернулся к столу и потянул меня за собой.

Комнатенка оказалась не хуже предыдущей. Главное, было достаточно тепло, чтобы волосы не примерзали к замызганной подушке.

– Располагайся и сиди тихо. Не забудь просушить одежду.

Он с лязгом задвинул железный засов на сколоченной из широких досок двери. Затем открыл окно, впустив в комнату холодный солоноватый воздух.

Я села на тюфяк и прижалась спиной к бревенчатой стене.

– А тебе самому не надо просушиться? У тебя сапоги мокрые. Ты же прыгал в воду. Это скверно… зимой.

Орхэйн усмехнулся:

– Болеющий простудой дракон – бедствие для города. Нет, холодными ногами меня не пронять. Этот город не сгорит нынешней зимой. Хотя бы потому, что огня от меня никто не увидит.

Он неожиданно выпрыгнул в окно. Какой глупый способ расправиться с собой. Второй этаж. Падение с такой высоты скорее обидное, чем смертельное.

Закрывая окно, я отметила, что оно выходило на задний двор с живописной канавой забитой подмороженными тухлыми овощами и очистками. Не романтично и совсем не трагично. Наверное, Орхэйн был счастлив, когда угодил в мороженую брюкву. Эта мысль заставила меня улыбнуться. Первый раз за три дня. Чего доброго, я так и освоюсь в этом мирке.

Глава 7. Побег

Я оглядела свое убежище: тюфяк, окно, стол, свеча. Имелась небольшая каменная печка, еще горячая. Видимо в комнате кто-то останавливался утром. За печью висела замусоленная до блеска прикосновениями деревянная вешалка. Наконец-то я могла снять шкуру и сапоги. Развесив за печью свои небогатые живописные пожитки, я брезгливо коснулась щекой соломенной подушки. Подумала и все-таки сдернула с вешалки шкуру. Не готова я была к местному взгляду на гигиену. Да и продолжать носить шкуру без клопов было как-то… неприлично. Все равно эта живность меня настигнет, так пусть же сначала попробует прокусить шкуру.

Больше клопов меня беспокоили возможные вши в тюфяке и подушке. Наверняка, скоро они станут моими постоянными спутниками.

В тяжелых думах о паразитах я и уснула незаметно для себя. Сны снились странные, но не такие, как обычно бывали, когда я не принимала таблетки. Сейчас сон мой был связан с реальностью.

Мне снилась комната в таверне. Узкая, всего метра три. И длинная.

Что-то отделилось от запотевшего окна и зависло над полом. Я разглядела серебристое пятно. Переливающийся серебром с синими всполохами сгусток размером с приличный арбуз облетел комнату, а затем стремительно нырнул мне под бок, обжигая теплом. Я вскочила.

Комната не изменилась. Но я ощущала тепло именно в том боку, который пострадал от вероломного нападения во сне.

Уснуть я больше не смогла. В душе поселилось беспокойство, которое переросло в непреодолимую манию. Мне нужно было куда-то идти, но куда?

Одевшись, я отодвинула засов и выглянула в коридор. На мгновение засомневалась, но желание вытеснило остатки здравого смысла. Ноги несли меня навстречу приключениям или, вернее, – злоключениям.

Миновав лестницу, я прошла сквозь зал таверны. Никто не обратил на меня внимания. Людей в таверне прибавилось. Хозяйка сновала среди гостей, похохатывая и отвечая на веселые пьяные реплики. Публика дошла до той стадии опьянения, когда собеседники всецело увлечены друг другом, не замечая ничего вокруг.

Хлопнувшую дверь и дыхание ледяного ветра из приоткрытого проема никто не заметил.

На узкой улочке было сумрачно. День клонился к закату. Погода испортилась. Над городком повисли серые тучи готовые прорваться снегом. В воздухе уже висел морозный свежий запах, смешанный с запахами древесного и угольного дыма, горячей еды.

Я все замечала как в тумане. Мне нужно было идти. Я должна была где-то быть.

Прислушиваясь к внутреннему влечению, я пересекала многочисленные улочки. Куда бы меня ни тянуло, я убеждала себя, что взгляну на нечто одним глазком и вернусь в таверну.

Рок вывел меня в портовый квартал.

Я беспомощно слонялась вдоль пристаней, с ужасом глядя на почерневшие от воды и водорослей суда. Что меня может связывать с этим местом? Я думала о том, что мне нечто почудилось ото сна. Нужно было как можно скорее вернуться в таверну, пока меня такую странную кто-нибудь не заметил.

Но таинственный зов все еще был. Раздираемая чувствами, я шла на сделку с самой собой. Вот дойду до мыса со старым маяком и поверну обратно…

Погода менялась, волны бились о берег. Приставшие к пристаням суда натужно скрипели. Я украдкой наблюдала за рабочей суетой, проходя мимо кораблей и лодок. Все торопились, надеясь закончить дела до того, как разразится шторм. То тут, то там, сновали носильщики, выносящие бочки и грубые деревянные ящики на пристань. Ветер угрожающе выл среди домов, поторапливая работников.

До мыса я не дошла. Мое внимание привлек большой корабль. Возле него не было суеты. Корабль готовился к отправлению и каждый из членов команды уже был на своих местах. На пирсе стояло два человека в добротной одежде. Один из них был, по всей видимости, капитан. Он был высок, худощав. Виски его серебрила седина. На нем была надета распахнутая темно-зеленая куртка ниже колена. Под курткой виднелась сероватая рубаха, подхваченная широким кожаным ремнем на поясе. Я обратила внимание на его сапоги. Из темной кожи, без лишних деталей. Они показались мне идеально чистыми. Рядом стоял не столь эффектный мужчина в годах, чуть ниже и намного круглее. Он защищался от ветра и холода меховой шапкой надвинутой на глаза и меховой же коричневой шубой с объемным воротником. В руках мужчина держал трость с массивным набалдашником. У его ног сидел огромный волкоподобный пес.

Я замешкалась. Мало того, что мужчины показались мне весьма примечательными, так и тянуло меня к тому же именно к этому кораблю.

Сколько я так стояла, не знаю, но ноги начали подмерзать.

Меня заметили. Капитан крикнул в мою сторону:

–Ты! Чудо горное! Если хочешь отплыть с кораблем, самое время пожаловать на борт.

– А куда вы отправляетесь? – неожиданно писклявым голосом крикнула я.

– Так ты еще и девка! А дома не потеряют? Или ты от мужа сбежала?

– Куда плывет корабль? – повторила я уже твердо и чуть злобно.

– В столицу нашего славного королевства, сердитая арние… – уже более учтиво произнес капитан. – По пути ли вам с нашей юркой «Морской стрелой»? Устроит ли вас наш убогий быт? Судя по голосу, арние привыкла повелевать…

Его собеседник лишь усмехнулся в усы.

Сарказм я услышала. В этой убогой шкуре вряд ли кто-то мог принять меня за леди.

– Вот еще, есть мне дело до вашей мокрой гнилушки! – буркнула я себе под нос. – Утонет ненароком

Я не учла, что ветер нес мои слова прямиком к ушам капитана. Тот изменился в лице и опрометью кинулся ко мне. Сдернул с моей головы шкуру и приставил нож к моему горлу. Его искаженное злостью лицо было так близко, что я чувствовала чесночное дыхание.

– А ну снимай проклятие ведьма! Горное убожество!

Сказать, что я оторопела – ничего не сказать. Видимо, я нарушила какой-то местный обычай. Вот что значит бездумно трепать языком.

Серые глаза капитана пылали ненавистью, затем я увидела, как зрачки его расширились от изумления. Он отпустил меня и отшатнулся.

Я не стала разбираться, что он там увидел или подумал, и бросилась бежать прочь.

– Стой, – послышалось за спиной. – Заклинаю богами серых бурь, стой!

Ага. Нет уж, и так я сегодня сглупила. Уже могла бы выспаться в таверне, если бы не бродила под зимними ветрами у воды, пялясь на всяких сомнительных личностей.

Переулки сменяли друг друга. Я не сильно смотрела куда бегу. Заблудилась…

Когда я это поняла, меня охватило отчаяние. Кто-то схватил меня за руку у узкого прохода между домами. Я разревелась, когда оглянулась и поняла, что это Орхэйн.

– Ну и что за переполох ты устроила? – прошипел он.

Он хотел сказать что-то еще, но заметив мое истерическое состояние, сдержался. Лишь недовольно поджал губы и от души выругался, ни к кому не обращаясь.

– Неужели ты не могла подождать несколько часов?

Мы вернулись в таверну. Орхэйн был зол.

Он ходил по маленькой комнатке взад и вперед.

– Что еще они тебе сказали? – в который раз свирепо вопросил он.

– Ничего больше, – в который раз устало повторила я.

Дракон сел на тюфяк. Закрыл лицо руками, энергично потер его ладонями.

– Мы попытаемся выбраться. Если нам повезет, вскоре мы будем далеко отсюда. Там, где нас никто никогда не узнает.

С наступлением темноты мы покинули таверну. В этот раз окончательно.

Мне пришлось связать верную теплую шкуру бечевкой. Слишком уж такое одеяние выглядело странным и заметным.

Буря обещала быть к ночи, но так и не посетила город зажатый среди скалистых склонов.

– Как называется этот город? – внезапно спохватилась я. Пора уже начинать хоть что-то здесь понимать. Не помешала бы и карта.

– Ардсан. Город зимнего солнца.

Мы скользили по темным улочкам. Вернее, Орхэйн скользил, а я ковыляла, как утка. Улицы обледенели, несколько раз я поскальзывалась.

Снова портовый квартал, дальняя его часть. На набережной светился небольшой факел, рядом на перевернутом бочонке сидела скрюченная фигура.

При нашем приближении фигура встрепенулась, поднялась и повернулась в нашу сторону.

– Почти опоздал, – просипел мужской голос из под меховой накидки. – Нехорошо…

– Так и платим за неудобства. – Орхэйн вытащил из-за пазухи блестящую монету. Что-то я не совсем понимаю, где и когда он разжился богатствами.

У трактирщика на большой земле? В этом я сомневалась. Может у него был тайник в пещере? Там имелось многое…

Мужчина довольно хмыкнул себе в бороду и повел нас к небольшому судну без парусов, темному и пахнущему старым деревом. Меня пробрала дрожь, когда я вслед за Орхэйном подошла к громадине поближе.

Орхэйн огляделся и резко остановился.

– Это корыто давно уже не выходило в море. – Он резко толкнул меня и крикнул:

– Беги!

И я побежала, путаясь в собственных ногах и одежде.

На набережной появились несколько людей. Я рванула в другую сторону от них. Конечно, мой неловкий побег был заранее обречен на провал. Сзади что-то взорвалось. Меня отбросило взрывной волной, а затем накрыло тысячами осколков битого стекла. Меня спасла плотная одежда и толстые меховые рукавицы, которые я нашла в шубе. Приподнявшись на локтях, я попыталась оглядеться. Не видно было почти ничего. Только неясные силуэты людей позади меня. Те, кто гнались за мной, корчились на земле – им повезло меньше меня. Приняв сидячее положение, я ощупала щеку, по которой бежало что-то теплое. Выдернула твердый осколок и поняла, что это…лед. Обычный колотый лед. Повернув лицо к морю, я ожидала увидеть, что-то вроде гигантского кита, который ударил хвостом по замерзающей воде. Но море было почти спокойно, если не считать прибоя, быть может, более сильного, чем обычно.

Зато на темном корабле мостилась уже знакомая мне фигура дракона. Он перебирал когтистыми лапами, словно курица на насесте, с той лишь разницей, что безобидные несушки все-таки не крошат дерево в мелкие хрусткие щепки. Дракон со свистом втянул воздух и раззявил зубастую пасть. В тусклом свете догорающего факела он выглядел внушительно и жутко. Он и сам немного светился синим. Пасть с внушительными острейшими зубами я смогла разглядеть замечательно. В глотке чудовища зарождалось сине-белое пламя. Он был готов к атаке. Мама дорогая, и этому созданию я доверила свою жизнь!

Вскочив, я рванула в темный переулок, под защиту каменного дома. Не хотелось снова быть посеченной продуктами драконьей жизнедеятельности, чтобы они собой не представляли.

Я слышала крики тех, кто попал под дождь из острых морозных снарядов и мысленно им сочувствовала. Да, они наверняка замышляли недоброе против нас, но все же они живые страдающие существа. А может они хотели меня вызволить из под власти чудища, которому я слишком доверяла и который таскал меня по мерзлым местам уже изрядное количество времени.

Крики за углом затихли. Стараясь не шуметь, я поплелась по улице. Ничего не понимающая, растерянная. Все происходящее со мной мне решительно не нравилось. А еще больше мне не нравилось, что я все еще не могла управлять событиями вокруг меня. Меня кинули в этот мир как несмышленого щенка в воду. Я барахталась, но жить мне или умереть – все это по-прежнему решалось не мной. Я зависела от воли «злого хозяина», который вдоволь поиздевавшись над животинкой, соизволит вытащить ее на высокий каменистый берег.

Я добрела до группы домов, которые образовывали широкий двор с массивными воротами, выходящими на сторону проулка.

В воротах стояло несколько подвод. Из одного из домов (при ближайшем рассмотрении оказавшимся амбаром) выносили мешки двое крепких мужчин. Они грузили ношу на телеги. Несколько женщин укладывали какую-то утварь, перевязывая ее веревками.

Я притаилась в тени отдельно стоящего дома. Пять телег, отправляющиеся в дальний путь. Может это был мой единственный шанс исчезнуть, начать жизнь с начала. Всегда нужны служанки, скотницы. У меня есть руки и неглупая голова, я могу многому научиться.

Рассматривая серые мешки, кажущиеся оранжевыми в свете чадящих фонарей висящих у дверей амбара, я испытывала неуверенность.

Подводы готовы были тронуться. Пожилой мужчина в высокой меховой шапке накрыл последнюю из телег рогожей. Кони фыркали в ночи, недовольные тем, что их собиралась отправить на снежные просторы, в темноту, озаряемую лишь светом фонарей. Внезапно дворик и улица стали многолюдными. В первую телегу сели две женщины, закутанные по самые носы в широкие шали, остальные телеги были гружены только мешками, на облучках сидели возницы.

Телеги двинулись. У меня больше не оставалось времени для раздумий. Убедившись, что меня никто не видит, я запрыгнула на замыкающую телегу, вцепилась руками в деревянный высокий борт, отвязала рогожку и нырнула под нее, умостившись среди мешков. С некоторым трудом мне удалось снова привязать рогожу обратно к борту.

Я вздрагивала, когда телега подскакивала на камнях и каждой точке. В голове стучало и тепло пульсировало. Неглубокая ранка на щеке саднила. Губы дрожали. Я зажмурила глаза, прижала голову ближе к коленям и попыталась успокоиться.

Наверное, я все же в тот момент совершила безумие. Я могла попасть еще в худшие условия, чем сейчас. Выглянув из под полотна я поняла, что обоз уже едет далеко за городом. Здесь шел снег. Фонарь у облучка выхватывал белые мушки из темноты на мгновение, а после они улетали в темную неизвестность.

Сколько я пролежала на мешках сказать было сложно. Достаточно, чтобы замерзнуть. Мои ноги онемели, пальцы отказывались сгибаться.

Откуда-то от впереди идущих телег, доносилось конское ржание и крики. Возница моей телеги – крепкий мужичок в огромной шубе, резко затормозил и выругался. Меня швырнуло вперед. Я высунула нос из под рогожи и огляделась. На первый взгляд ничего особенного вокруг не происходило – ночь, узкая полоса света над заснеженными пиками. Но кони сходили с ума, пытались разбежаться в стороны. Видимо, именно поведением животных и была вызвана остановка.

Я не спешила покидать телегу: а ну как тронутся? Не хотелось бы остаться в одиночестве среди ледяной пустоши.

Путники разжигали припасенные факелы, пытаясь рассмотреть что-то так напугавшее животных.

– Ничего нет, – крикнул кто-то басовито. – Может где-то волк какой блуждает?

– Едем! Если где-то стая, напасть не нападут, с огнем-то!

Кони притихли, удалось еще немного проехать. Второй раз успокоить их оказалось не так уж и легко.

Я легла на мешки и уставилась в темное небо. Мы приближались к горам. Медленно, с остановками. Я сжималась под рогожей каждый раз, когда подвода останавливалась и возница соскакивал с облучка. Когда он решил обойти телегу, молилась всем богам чтобы меня не обнаружили среди мешков. Тогда уж волки точно не останутся без добычи.

Когда все успокоилось и на востоке начала появляться первая утренняя серость, я снова выглянула из своего укрытия. Не стоило этого делать: снаружи не было ничего привлекательного – горы стали ближе, снега стало больше. А холод колол и без того ледяные щеки. Тем не менее, я нашла чем можно любоваться. Облака рассеялись и на небе появились звезды. Пройдет еще немного времени и их поглотит рассвет.

Я вглядывалась в россыпь белых, желтых и розоватых светящихся точек и не могла найти ни одного знакомого созвездия. Наверное, потому что их не было. Те два созвездия, что я могла определить так и не нашлись.

Небо здесь было похоже на то, что я знала в своем мире, но звезд все же будто было больше. Я всматривалась в космос до ряби в глазах. Кто знает, может я всего лишь переместилась в пространстве и нахожусь в тысячах световых лет от Земли? Нет, не нельзя об этом думать, иначе можно сойти с ума.

Наверное, все-таки я в одном из параллельных миров, где тоже, по чьему желанию или ошибке живут люди.

Наблюдаемые мною звезды на мгновение закрыла темная тень. Я моргнула, избавляясь от сонливой задумчивости. Тень снова появилась и исчезла, мне так и не удалось ее рассмотреть.

Кони снова забеспокоились, и я нырнула в укрытие.

Незаметно для себя я уснула. Сказался полный стрессов день. Наверное, засыпать было все же опрометчиво, но мой организм решил, что советоваться со мной, пожалуй, не стоит.

Глава 8. Гитары и рабочий класс

Колесо пронзительно скрипнуло, телегу подкинуло на камне. Я резко открыла глаза. Уже почти рассвело. Выглянув из под заиндевевшей ткани, поежилась от холода. Телега катилась по грязной улочке, по краям которой стояли закопченные, потемневшие от времени, осадков и солнца дома с мутными стеклами.

Телега катилась медленно. Я дождалась пока она подъедет к проулку между домами и соскочила с повозки. Опрометью бросилась под защиту стены. Ноги казались ватными от волнения и холода. За ночь я продрогла так, что хотелось плакать. В пальцы ног словно впивались холодные иглы.

Прижавшись к деревянной стене, я глубоко вдохнула. В ноздри просочился запах помоев и человеческой… хм, похоже, здесь не брезгуют сходить за угол.

Щеки горели от нервного возбуждения. Я судорожно размышляла.

Главное сейчас найти жилье. Но, поскольку у меня нет ни денег, ни особой харизмы, ни желания идти в древнейшую профессию или на паперть (если что-то подобное здесь имеется), шансов, увы, было немного. Таверна… мне нужна была таверна или трактир. Место, где сосредоточена вся местная жизнь. Если мне не помогут там, то вряд ли помогут хоть где-то в этом городке.

Дождавшись, пока затихнет грохот колес, я вышла обратно на улицу.

Улица шла под небольшим уклоном. Город располагался под горой. Насколько я могла судить, улица была мощеной, хотя зазоры между камнями и были приличными. Да, в дождь не очень-то чистая улица наверняка превращалась во что-то трудно проходимое – сюда непременно должна была стекаться вся вода с гор. А может, после дождя улицы становились чище? Всю грязь и мусор смывало потоками воды.

Сейчас улица под моими сапогами была скользкой, даже грязь между камнями подмерзла.

Закончив созерцать «лед под ногами майора»¹, я двинулась вдоль домов, надеясь отыскать тот единственный к которому стремилась.

Путь мой был долог. Я успела изучить закопченный убогий городок почти целиком. В нем всего-то было улиц шесть. Дома поражали своей убогостью: сплошь деревянные и старые, местами покосившиеся и взирающие на мир больными глазами: потекшими мутными стеклами и ставнями на провисших петлях. Запахи… запахи были не лучше. До ноздрей доносился знакомый запах вареной капусты и прогорклого масла. Был и приятный запах свежего хлеба. Но все же бедность и уныние чувствовались во всем.

Таверну я все же нашла - на самой окраине города. Не сильно-то здание чем-то отличалось от других: такое же старое и облезлое.

Меня ждал неприятный сюрприз. Ранним утром таверна оказалась закрыта. Осознание этого факта поразило меня до глубины души – люди на рассвете предпочитают спать. Те люди, что могут себе это позволить.

Расстроившись, я села на каменный порожек, прислонилась головой к проему двери.

Перед глазами плясали мушки и полоски. Перед собой я видела какое-то мельтешение, а один раз даже проезжающий по снегу поезд. Моргнула. Я спала наяву.

С дремотой было сложно бороться. На мгновение я закрыла глаза. Через секунду меня разбудил грубый тычок в плечо.

Первое, что я увидела – над крышами домов взошло солнце, щедро освещая серые крыши заросшие жухлой травой.

Морщинистая рука, разбудившая меня, вернулась к своей хозяйке и нырнула в карман теплой расшитой телогрейки. Вторая рука сжала метлу.

– Экая ты чудная, – произнес надтреснутый женский старческий голос. – И откуда только взялась. Не иначе, как снежные духи тебя ночью принесли. Нечисть или человек? – требовательно закончила старуха и уставилась на меня выцветшими голубыми глазами.

– Человек, – пересохшими губами пробормотала я.

– Тогда пожалуй внутрь. Стара я уже на ветру кости сушить.

Я не заставила себя ждать. Даже если через несколько минут меня выгонят, поняв, что у меня за душей нет ни гроша, даже ломанного, – немного тепла лучше, чем полное его отсутствие.

«Лед под ногами майора»¹ – цитата из песни «Мы – лед под ногами майора» рок-группы «Гражданская оборона».

***

Натирая очередную миску пеньковой мочалкой, я думала о том, каким же счастьем может стать рутинная работа даже в таких примитивных условиях как таверна старого городка по уровню развития застывшая где-то в веках от средневековья до нового времени.

Три дня я почти не выходила из кухни. Не знаю почему, но хозяйка таверны приютила меня. Возможно, она просто пожалела меня, замершую и худую.

Кухня находилась в плачевном состоянии. Арри Элла (так звали мою хозяйку) поражала бодростью, но преклонные года все же давали о себе знать. То здесь, то там в кухне имелась паутина. Стены кухни, обитые деревом, были засаленными и липкими. Каменную печь давно следовало подновить.

В меру своих сил я могла делать подобную работу: скоблить половицы, сметать пыль может каждый. Сноровка появлялась очень быстро.

В первый день старуха накормила меня и проявила сочувствие. Выяснив, что мне некуда идти, она оставила меня у себя. Думаю, ей было не по себе поздними вечерами в большом старом скрипящем доме. Посетители уходили и собственное одиночество ощущалось острее для того кто привык, что в ее доме есть муж и пять сыновей…

Закончив с мытьем мисок, я вытерла мокрый лоб, промокнула распаренные руки полотенцем. Села на табурет у стола, устало ссутулилась. Огонь в печи все же занялся, в трубе гудело. На улице сегодня было ветрено, иногда свирепые порывы северного воздуха побеждали столб дыма, задувая его обратно в печь и в комнату. Глаза и нос пощипывало. Несмотря на выступающие на глазах слезы, древесный дым был мне даже приятен.

Совсем скоро начнутся вечерние хлопоты, и арри Элла снова будет выкатывать хлеб и варить ароматную похлебку. Невзирая на тяжесть быта, я считала вечернюю суету очень уютной.

Отбросив задумчивость, я принялась чистить закопченный котел.

Через несколько часов, когда моя помощь больше не требовалась, я сидела у входа в кухню, скрытая от посторонних глаз деревянной перегородкой с множеством щелей. Украдкой я наблюдала за жителями городка. Из штолен возвращались рудокопы. Те из них, что не были женаты или жаждали общества товарищей и темно-зеленой бутылки с креплёным содержимым, устремлялись в таверну.

Большинство из них были изможденными, с глубоко запавшими глазами. Здесь они немного отвлекались от рутины своей беспросветной жизни.

Сегодня в зале велись тихие разговоры, и я как-то невольно заскучала. На глаза мне попалась висящая в закутке диковинная лютня, местный аналог гитары. Руки мои сами потянулась к инструменту. Когда-то в подростковом возрасте я играла на гитаре и даже научилась брать баррэ. Постепенно увлечение музыкой как-то поутихло. Гитара большую часть года пылилась в углу упакованная в зимний чехол. Его я с трудом выпросила у мамы. В конце концов, мне удалось убедить ее, что чехол мне жизненно необходим.

Перебирая струны, которых было шесть, я попыталась на слух подобрать хоть какую-то мелодию. Я понятия не имела, как должен звучать этот инструмент и нужно ли его настраивать или каким-либо образом готовить перед тем, как пытаться извлечь музыку богов. Струны были не металлическими, я подозревала, что их пожертвовала какая-нибудь овца или корова, расставшись со своим кишечником. Звук был не такой звонкий как гитарный, но довольно нежный и по-своему интересный.

Я долго медитировала над инструментом, перебирая струны и вспоминая различные проигрыши. Так увлеклась, что не заметила, как люди в зале начали ко мне прислушиваться. В мое убежище заглянула арри Элла:

– Как ты проворно струны перебираешь. Так не стесняйся, покажись людям. Давно скрипучие стены этого заведения не оглашали звуки литана.

– Может не надо? – робко произнесла я. – Тихонько посижу тут поиграю.

– Нет уж, покажи себя. Остров Косого Трэя не слышал столь умелой игры.

Я смутилась. Слишком уж лестно было оценено мое неловкое терзание струн. Хотя… я же не знаю музыкальные традиции этого мира – может они ушли недалеко от медвежьей игры на щепке пня.

Перехватив покрепче местный аналог гитары, я явила себя свету.

Мое появление вызвало фурор в обеденном зале, а я ведь даже еще ничего особенного не сделала. Оказалось, обзавестись фанатами не так уж и сложно. Оставалось удержать внезапное внимание и не посрамить честь музыканта, а это уже было сложнее.

Окинув взглядом своих слушателей, я зачем-то поклонилась. Заинтересованная публика застыла, предвкушая продолжение внезапного концерта. Чего же вы от меня ждете, уважаемые господа?

Сев на заботливо выставленный перед стойкой табурет, я крепко обхватила инструмент, приспособила литан на коленях. В голову не шло ни одной путной мелодии. Окинув затаившую дыхание публику взглядом, я примерилась к литану и сыграла первые аккорды «Яблочка». Сначала получалось не очень, потом я выровнялась.

Залу зашло. Я чувствовала себя булгаковским Полиграф Полиграфовичем Шариковым из «Собачьего сердца». Разве что не шла в пляс, как герой одноименного фильма.

Вдохновившись успехом, я сыграла КиШовскую «Куклу колдуна», изрядно переврав множество слов и некоторые аккорды. Народ был удивлен репертуаром, но благодушен. Отполировала успех композиция «Прогулки по воде» от Наутилуса Помпилиуса, без слов. Завершила свой концерт песней «Луч солнца золотого» из бременских музыкантов.

Сорвав заслуженные овации, я раскланялась и убежала на кухню. Щеки горели огнем.

Арри Элла вплыла в кухню с достоинством, вскоре после меня. Глаза ее довольно блестели.

– Не зря хлеб ешь! А давай-ка еще чем-нибудь нас порадуй…

Ушла спать я с гудящими пальцами и охрипшим горлом глубокой ночью. Уставшая и счастливая. Постепенно я начала себя чувствовать раскрепощено среди улыбающихся лиц подпивших работяг. Пожалуй, впервые за все дни, что я провела в этом мире, я расслабилась. Отошли на второй план неопределенность, дракон, преследователи, тайны семьи и моя личная трагедия утраты привычной жизни. Сейчас наконец-то я почувствовала себя ценной. Не была пустым местом. Я могла жить и приносить пользу даже в этом мире, могла хоть как-то существовать в новой реальности.

Все следующие дни я порхала. Жаль, что мое спокойствие и умиротворенность оказались иллюзией, в которую я себя на время спрятала.

Все закончилось в снежный день. Один из тех, когда темнеет сразу после обеда.

Сидя в дальнем углу трапезной, мы арри Эллой занимались овечьей шерстью. Ее нужно было почистить и расчесать жесткой щеткой с железными зубьями. Моя хозяйка занималась уже высушенной после стирки готовой шерстью, прядя крепкую нить с помощью простого затертого веретена. Мне же приходилось работать с дурно пахнущей сырой шерстью. К запаху со временем я привыкла. Монотонная работа не пугала – все равно за не имением более интересных занятий труд позволял скрасить время. К тому же мы во время работы вели спокойные, очень познавательные для меня разговоры. Говорила по большей части хозяйка, я же по понятным причинам больше молчала, либо задавала вопросы. Так, неспешно и осторожно, я выяснила многое об этом мире и королевстве. Арри Элла возможно и удивлялась моей наивности, но предпочитала делать вид, что не замечает странностей. Не так часто ей приводилась говорить с лицами своего пола. Жены рудокопов, обремененные домашними заботами и кучей детей, нечасто заглядывали в таверну, а сама хозяйка выходила из таверны только по делу: если нужно разжиться запасами.

Мы нашли друг друга – арри Элла любила говорить, а я слушать.

Королевство, в которое меня волею злой судьбы занесло, именовалось Йоскиланд. О правящем короле Эвионе Ⅰ из рода Тамерквид хозяйка всегда говорила с почтением и боязливым трепетом. Мне хотелось узнать о нем побольше, но арри Элла не желала распространяться о нем, зато охотно говорила об обычаях этих земель. Для простолюдинки, к тому же почти необразованной, она была весьма осведомленной и рассудительной.

Я узнала, что зимы в королевстве суровы, но они ничто в сравнении с отвратительной погодой острова Косого Трэя. Арри Элла прожила большую часть своей жизни именно здесь. Мне казалось, она ненавидела этот остров и одновременно любила его. Еще молодой женщиной Элла уехала на остров вслед за мужчиной. Покинула свою семью ради человека, которого видела два раза в жизни. Он был осужден на изгнание и каторжную работу в рудниках за какое-то восстание…

Тяжелая жизнь, невозможность покинуть остров. Вернее, невозможность покинуть проклятое место вместе с мужем. Постоянные сожаления и чувство вины за то, что не уберегла детей от тяжелой работы под землей и гибели в холодной темноте, под тяжестью горной породы. Одинокая, застывшая во времени из-за невозможности прожить свою боль, она выплескивала на меня годами сдерживаемые мысли и переживания.

Слушать истории об острове в свете жировой лампы было особенно приятно. Каждый раз, находя себя в этом месте, я поражалась тому, насколько причудлива жизнь. Северный суровый остров, шерсть и я – диковинное сочетание.

Остров Косого Трэя был населен уже давно, еще до открытия залежей какого-то особого местного железа. Металл обладал магическими свойствами (к моему стыду его название я тут же забыла). Арри Элла рассказывала о волшебном народе, который населял эти земли. Народ не был человеческим. До современного времени дошли их песни. Увы, участь самого народа была незавидной. Часть из них погибла от рук новых хозяев северной земли, часть ассимилировалась с людьми. Никто не пел больше звонких волшебных песен над холодными просторами…

Наши трудовые посиделки прервались скрипом распахнувшейся двери. В таверну вошли двое мужчин. Я вскинула на них неприязненный взгляд и поежилась от холода, который дошел до меня. Арри Элла отложила веретено, встала, поправила темный расшитый узорами передник.

– Чего изволите, уважаемые господа?

– Нам бы по кружке чего горячего, да и еды какой, – пробасил высокий грузный мужчина в черной шубе. Его лицо было красным от ветра и мороза. На усах застыли сосульки. Второй, повыше и стройнее, и явно моложе, стряхнул с плеч на пол снег, стянул меховой капюшон своей куртки. Его одежда совсем не подходила этой зимней вьюге. Куртка едва скрывала бедра обтянутые плотными брюками, сапоги казались скорее красивыми, чем теплыми. Он явно был не готов к погоде в городе у рудника.

Я склонила голову и сделала вид, что усиленно занимаюсь шерстью. Глаз я не поднимала. Пришельцы не внушали мне доверия. После встречи на пристани две недели назад в Ардсане, я поняла, что доверять никому не стоит. Лучше быть незаметной как портовая мышь.

Незнакомцы осмотрелись и сели за длинный стол у окна. Хозяйка гремела посудой на кухне. Я не пошла ей помогать. Мне нужно было почистить одежду от налипшей шерсти. А уйти хотелось: высокий незнакомец в одежде не по сезону не стеснялся разглядывать меня и барабанить кончиками пальцев по столешнице. Он сидел в вальяжной позе, насколько это возможно сидя на лавке. Немигающий взгляд выражал почти гастрономический интерес. Конечно, сытый голодного не разумеет, но мне не хотелось бы быть объектом…

Разозлившись наглости гостя, я тоже принялась сверлить его ответным далеким от человеколюбия взглядом.

После ужина гости пожелали остановиться на ночь в таверне. Сколько бы арри Элла не задавала вопросов о том, что же привело путников в подобные дали, прямого ответа мужчины так и не дали. Когда в таверну потянулись рудокопы, я облегченно вздохнула. Вечер за работой прошел быстро и живо. И все же, поднимаясь в свой закуток, я испытывала невольную тревогу.

И не зря.

Проснулась я от того, что кто-то закрыл мне рот рукой. Нож у ребер оборвал зарождающийся в горле крик.

Интуиция в этот раз меня не подвела. Жаль, я не воспользовалась ее неопределенными намеками.

Из внезапного пленения я сделала два вывода. Первый: стабильность и безопасность лишь морок, которым мы усыпляем себя, чтобы не сойти с ума. Второе: дверь на засов все-таки следовало закрыть.

Глава 9. О пользе медитаций и неизбежности простуд

Я покидала город у рудников, так и не успев с ним познакомиться. Едва успела выучить его название. С древнего языка народа населяющего эти суровые беспощадные земли до прихода людей, оно переводилось как дрожащее сердце.

Канснияф остался позади. Его улочки заметно похорошели под снежным покрывалом. В моей душе соперничали друг с другом страх и досада. Все мое хрупкое новое существование рухнуло. Двое незнакомцев пришли за мной. Их совсем не интересовал город.

Я гадала, что же во мне привлекало странных криминальных личностей. Не находила объяснения. Да и страх мешал думать.

Меня связали, закутали в шкуру и кинули на повозку. Спасибо, что не поперек коня. Было достаточно тепло, чтобы не околеть. Повозившись, я смогла видеть окружающий мир. Глаза мне не завязали. Вывезли из города не скрываясь – да и кого опасаться? Все давно уже спали.

Во мне теплилась слабая, но надежда: если мне не завязали глаза, это еще не значит, что меня убьют. Мое тельце нужно живым… от мертвой от меня мало было прока. Впрочем, как и от живой. Но если кто-то хотел меня убить, то сложности с пленением были ни к чему.

И все-таки я не понимала, почему я? Зачем? Как меня нашли? И как узнали, что я это я?

Слишком много вопросов. Может, все дело в моей семье, которую я никогда не знала. Иного объяснения у меня не нашлось. Встреча с семьей в моем случае это скверно… очень скверно.

Странно, но даже в этих условиях я сумела уснуть. Проснулась от криков и возни. Повозка стояла на месте.

Приподняв голову, я увидела, что двое «постояльцев» оттаскивают тело в сугроб.

– Надолго это его задержит?

– Нам хватит.

– Так может, это... прихлопнуть его?

– Нам за это не платят. Нашли девчонку и хорошо. На другое не договаривались.

Плотный хрипловато рассмеялся:

– А ты хитрец. Как ты его приложил. Одна капля металла. Всегда с собой носишь?

– С молодости привык. Ненавижу снежных ублюдков.

– А что тогда не прибьешь?

– Мстительные твари.

Я присмотрелась к неподвижному телу и вздрогнула. Орхэйн. Как он тут оказался? Выслеживал меня…

В памяти всплыла тень, которую я видела над телегами купцов. Это был… он?

Телега жалобно скрипнула. Орхэйн лежал в сугробе, недвижимый и беззащитный. Несколько часов и он замерзнет насмерть.

Вскоре я перестала различать его тело.

Я тихо скулила. Не успев узнать дракона как следует, я все же оплакивала его. Он помог мне выжить и не раз. Я не хотела его смерти. В этот момент искренне жалела о том, что убежала той ночью. Сама оборвала нить, которая связывала меня с моим прошлым.

Все мое последующее скорбное странствие прошло как в тумане. Меня вернули в Ардсан. Город зимнего солнца, говорил Орхэйн. Слишком красивое название для этого забытого богами места.

Впрочем, в Ардсане мои пленители задерживаться не стали – меня погрузили на корабль, определив в узкую темную сырую каюту.

Я устала от постоянного страха перед неизвестностью, замерзла, была раздавлена и голодна.

Забившись в дальний угол деревянной кровати цепями прикрученной к стене, я глядела в темноту перед собой. Вздрогнула, когда дверь открылась. Незнакомый мне мужчина занес дымящуюся плошку и поставил рядом с моими поджатыми ногами.

– Никто не собирается тебя есть, – насмешливо произнес он. – Я развяжу тебе руки, но ты должна вести себя тихо.

Он многозначительно положил руку на пояс, где висели ножны.

Я бросила на него беспомощный взгляд. Куда я денусь с подводн… с корабля. Судя по качке – мы уже вышли в море.

Мужчина щелкнул пальцами и от его рук отлетел маленький светящийся шарик. Сгусток метнулся по тесной каюте и завис под низким дощатым потолком. Я смогла разглядеть незнакомца. Им оказался капитан, от которого я не так давно убегала по набережной и с подачи которого и началась охота за мной. Неутешительные новости – все это время я бегала по кругу.

Дверь закрылась. Оставшись в одиночестве, разминая затекшие руки, я заворожено смотрела на магический шарик.

Нет. Все не зря. Теперь я знаю больше. Хватит быть щенком.

Я вспомнила детство. Всегда боялась оставаться одна вечерами в пустой квартире. Даже взросление не помогло избавиться от страха. Так продолжалось до тех пор, пока я не осознала, что в квартире нет чудовища страшнее и опаснее меня.

Им не повезло, что у них есть я.

Словно подтверждая мои слова из под двери ко мне приблизилось что-то дымчатое, похожее на призрака и одобрительно погладило по руке.

Коротко взвизгнув, я уставилась на свою руку. Моргнула. Нечто исчезло без следа.

Успокоившись, занялась поеданием каши. Душевные переживания, увы, были не способны насытить мое тело.

После еды, пресной и грубой, голову мою посетила первая разумная оформленная мысль.

Орхэйн пал, но именно его трагическая судьба напомнила мне то важное, что я должна была вспомнить уже давно: мои «особые» способности в детстве искажали воспоминания приемных родителей обо мне. Так почему и сейчас мне не иметь каких-либо способностей? Нет, внушить я ничего не смогла бы, но… должно же остаться хоть что-то от былой мощи, о которой я и не подозревала до встречи с драконом. Я зачем-то нужна была магу, похитившему меня из моего мира. Значит, не совсем я пустышка, верно? Что-то и во мне есть ценное. И это не только прекрасная душа.

Отставив миску на пол, я вытянулась на кровати. Закрыла глаза.

– Как мне понять, чем я обладаю, – прошептала я иссушенными, обветренными губами. Пить хотелось неимоверно, но воды мне не дали. – Кто бы мне подсказал, эх…

Медитация. Да, да, именно она. Отличный способ узнать о себе что-то новое.

Заняться в каюте мне было нечем, так почему бы и нет?

Живя в своем мире, я порой пыталась практиковать расслабляющие практики. Каждый раз засыпала. Сейчас я ничего не потеряю, если попробую. Если потерплю фиаско, хотя бы высплюсь.

Сначала мне было неудобно лежать на твердой поверхности, потом одежда врезалась в тело. Когда удалось найти удобную позу, зачесался нос. Вот так всегда – решишь приобщиться к возвышенному и неизведанному, капризное тело тут же начинает напоминать о грубости материального бытия.

И все-таки мне удалось совладать с собой. Тело окаменело и вскоре перестало ощущаться. Я поплыла в теплой темноте. Безграничное уютное ничто окружало меня, обволакивало, но не давило. Подспудно я держала в голове вопрос, который собиралась задать.

«Кто я?»

Ничто колебалось, не собиралось сдаваться. Но я была настырнее. Постепенно меня затянуло в бесконечный тоннель. Выбросило под яркое звездное небо. Лежа в траве, я остро ощущала ее запах, чувствовала прохладу земли. Слышалось тихое биение… сердца?

«Слушай»

Меня затянуло под землю. Я не могла крикнуть, тяжесть земли сжимала мою грудь. Меня затягивало все глубже и глубже. Я проходила через почву, глину, базальт, раскаленную магму. Жар сжигал меня. Казалось, скоро не останется и костей.

Внезапно я оказалась в какой-то местности, страшной и красивой. Под ногами и передо мной, насколько хватало взгляда, раскинулись причудливые черные изваяния из застывшей лавы. Среди них виднелись провалы, в которых что-то парило и булькало. Я сделала несколько шагов или возможно несколько тысяч и оказалась у пропасти, на дне которой плескался жидкий огонь.

Заворожено застыла. Страшно, красиво и печально. Огляделась. Солнце садилось. Или всходило.

«Владей» – прошелестел голос в моей голове.

«Оберегай».

Со страшной силой меня выдернуло в реальность. Кровать накренилась, и я упала на пол. Миска уехала в угол. Проморгавшись, я потерла ушибленный бок и плечо, вернулась на нагретые телом доски.

Видимо, я все же уснула.

***

Мое невольное путешествие не завершилось, когда корабль причалил. Щурясь на свет, я сошла вниз по деревянному трапу. Оглянулась на черную громаду корабля. Меня подтолкнули в спину.

– Не стой, дева. Мы не можем ждать, пока ты налюбуешься моим кораблем. – Эх, не будь ты обещана заказчику, я бы сам тебе его показал…

Я сжала зубы. Общество капитана меня не прельщало, хоть он и был привлекательным мужчиной. Серые льдистые глаза смотрели остро, черты лица приковывали взгляд своей четкостью и симметрией. Он был высок и строен, к тому же довольно чист в отличие от большинства мужчин, которых я встречала после своего переноса в чужой мир.

– Мне нужно уединиться.

Капитан выругался и повел меня обратно на корабль. Надо было раньше интересоваться потребностями своей пленницы, перед физиологией мы все бессильны.

Вскоре меня передали другим людям, и мой скорбный путь в неизвестность продолжился. Я настолько измучилась, что устала даже бояться. Равнодушно смотрела на очередные «бандитские рожи» и размышляла о том, что жизнь моя слишком интересна с того злополучного вечера в кафе, где псих расстрелял людей, в том числе и мою подругу. Она уже годы лежала в сырой земле. Наверное, мне не стоило жаловаться.

Путь длился так долго. Я замерзала, затем меня бросало в жар. Мир стал восприниматься через пелену, поглощающую большую часть звуков. В груди набирала силу саднящая боль. Дыхание стало горячим и сухим.

Я легла на солому и закрыла глаза.

Темнота радостно бросилась ко мне.

***

– Помрет…

– Дай ей воды. Вон как стонет.

Мою голову приподняли, вызвав простым движением волну боли в теле. На треснувшие губы упали капли воды. Несмотря на слабость, я присосалась к горлышку, как пиявка.

Меня положили обратно и укутали в шкуру.

– Скоро уже дворец. Нам главное ее живой передать, а там не наша забота.

– Небось, лекари у герцога не зря хлеб едят, вино пьют. Вот им и забота. Да и маги, небось, имеются.

– А то ж! Говорят герцог и сам… того!

– Так он огнем вертит. Проку болящей от него никакого. Разве что обогреть или поджарить может, тут уж как свезёт.

Я не дослушала треп, хотя было интересно. Болезнь побеждала меня, перемалывала на мелкие кусочки, блуждала по костям.

«Грипп. Банальный грипп. Нет от него спасения и здесь. Обидно. Хоть бы чума какая».

В следующий раз я очнулась, когда меня несли на руках. Ай, и несите. Скоро мне уже будет все равно, что со мной делают.

Помещения менялись, я чувствовала это по звуку шагов, эху, запахам и температуре.

– Какая она… жалкая! – произнес звонкий женский голос. – Что за лохмотья на нее надеты? Несите ее в покои и переоденьте! А тряпье сожгите! Не хватало нам еще живности в хозяйском крыле. Поставьте в комнате хризолитовые ловушки. Герцог не так давно влил в них магию и видимо не зря!

Вокруг меня все жило и кипело, а я как тряпичная кукла лишь подчинялась своей судьбе.

Постель оказалась мягкой, а руки служанок бережными. Убить меня не пытались.

– Спасайте, – милостиво произнесла я и махнула рукой. – Надо же вам что-то от меня.

На мое бурчание кто-то ехидно фыркнул.

– Похоже, дева еще сохранила разумность. Не до конца эти остолопы ее заморозили.

Мне хотелось пожаловаться на жестокое обращение в дороге. Губы и подбородок задрожали.

– Молчи, молчи. – Кто-то из женщин положил мне на лоб мокрую ткань. – Думать вредно в жар. Не бойся, здесь никто тебя не обидит. Скорее уж, наоборот. Повезло тебе, герцог обратил на тебя внимание. И зачем ему такая замарашка… худая, как хворая корова.

Меня вскоре оставили в покое. Не знаю, оставался ли кто-то в комнате, которую я в силу своей слабости даже не могла рассмотреть. Но наступившая внезапно тишина была бальзамом для моего измученного попытками сосредоточения мозга.

***

Боль растекалась по венам, пытаясь добраться до сердца. Он открыл глаза. С трудом. Его кожа покрылась коркой льда и снегом. Силой мысли Орхэйн заставил жгучий металл течь вспять. Часть отравы все же осталась в его теле, мешая сменить ипостась. Но он все же сумел разогреть свое тело.

Над снежной долиной горел ранний зимний закат. Он провалялся в сугробе целый день. Разумеется, холод его не убил, хотя тело все еще оказывалось повиноваться. Он поднялся и поковылял по заметенной позёмкой колее, словно неловкая деревянная марионетка.

Он облажался.

Разобравшись с наемниками в городе, он сразу же бросился разыскивать Айлин – девчонку явно напугала схватка у причала. Орхэйн нашел ее сразу – у него было отменное чутье. Вот только не было уверенности, что она снова пойдет с ним. В ее глазах он был чудовищем. Он не сомневался в этом.

Он парил над обозом, сопровождал ее до самых рудников. Надеялся, что при свете дня для нее все станет не таким опасным и весомым. Он сумел бы убедить ее последовать за ним. Каково же было его удивление, когда он понял, что она нашла себе работу в таверне.

В разум упали зерна сомнения: не стоит ли оставить ее в покое? Здесь, на краю света, у нее есть шанс начать новую неприметную жизнь. Все лучше, чем смерть.

Он решил задержаться в городе, чтобы убедиться в правильности своего решения. Как выяснилось – Айлин очень хотели найти.

Теперь он упустил ее окончательно. Из-за проклятого металла не чувствовал ни запаха, ни связи. Орхэйн не тешил себя надеждой: там, где она окажется– он больше ничем не сможет ей помочь. В его состоянии он не мог ничего.

Пришло время вернуться домой. Только там он мог найти силу. Пусть и ограниченную.

Глава 10. Обед

Лежа на спине, я видела над собой расплывчатый золотой узор на багряном полотне. Тело мое горело. Я провела рукой по волосам, прилипшим ко лбу. Хотелось пить.

Не без усилий мне удалось сесть на старомодной кровати из черного блестящего дерева. В какой-то момент мне показалось, что полог рухнет на меня.

Ошеломленно оглядевшись по сторонам, я сфокусировала свой взгляд на стеклянном графине. Пить хотелось невероятно.

Я осмелилась спуститься с кровати на холодный плиточный пол, и, перебирая босыми ногами, покачиваясь, добралась до маленького кованого столика у окна. Бокал стоящий рядом с графином был не менее красив и манящ.

Утолив жажду, я наконец-то обратила внимание на комнату и на себя. На мне была надета мягкая ночная сорочка до пят из тонкой ткани цвета слоновой кости. Вырез горловины был весьма нескромен, а вышивка была создана руками настоящих мастериц. Наверняка множество недель они кололи пальцы и потирали затекшую спину и шею, чтобы создать это произведение искусства. Вышивка облегала выпуклость груди, создавая акцент и добавляя дополнительный объем. Я же по-пуритански затянула шнурок под самым горлом. Я не собиралась заигрывать с тем, кто украл меня. Пусть знает, что я готова ступить на тропу войны.

Я прошлась по комнате с обзорной экскурсией. Красивый каменный камин зажжен. У одной из стен стоял буфет с инкрустациями, рядом с ним расположился шкаф-гигант в котором можно было спрятать с десяток человек. Я распахнула створки и заглянула внутрь. Убедилась в отсутствии людей и шумно захлопнула – одежда меня пока не интересовала.

На стенах из светло-серого камня висели гобелены со сценами охоты. Типично. Лишь один гобелен отличался – на полотне был выткан горделивый мужчина в балахоне стоящий на вершине горы с разведенными руками и растопыренными пальцами. Под горой плескались огненные реки, которые мужчина и усмирял. Наверное, он был каким-то местным божеством.

Больше я ничего рассмотреть не успела, за моей спиной скрипнула дверь. Я спокойно шагнула к столику и застыла рядом, чуть опершись пальцами на столешницу.

В комнату вошла полная невысокая женщина.

В тот момент я надеялась, что вид мой был безумным, гордым и устрашающим, как у царевны Софьи Алексеевны на известной картине Ильи Репина «Царевна Софья Алексеевна в Новодевичьем монастыре».

– Я вижу, вы уже очнулись, арние! – женщина деловито оглядела меня с головы до ног. – Тогда вам следует привести себя в порядок!

Не разделала я энтузиазма этой дамы. Но на какое-либо отчаянное сопротивление сил у меня не было. В голове разносился оглушительный звон, усиливавшийся от любого движения. В конечностях ощущалась слабость и дряблость.

– Я в порядке! – слабо огрызнулась я. – Это вы все здесь… зачем меня сюда притащили?

– Вы в гостях у герцога Хенрика Хагана Джисфрида. Его Светлость…

– В гости приходят добровольно. А меня притащили силой, причем весьма грубо…

– О, это ужасно, арние! Вам стоит рассказать об этом герцогу. Он накажет всех, кто недостойно с вами обращался.

«Каков поборник справедливости, вы посмотрите!» – мысленно возмутилась я.

Женщина меж тем что-то говорила. Я услышала лишь «вода теплая, как в южных заливах» и «нет ничего лучше мыла с полевыми травами». По существу я была с ней согласна, поэтому позволила увести себя в комнату расположенную чуть дальше по роскошному коридору с высокими потолками и лепниной. За деревянной серой дверью украшенной вензелями резьбы оказалась ванная, куда уже наносили воду запыхавшиеся служанки. Одна из них склонила предо мной голову, и, подхватив пустое деревянное ведро, быстрым шагом вышла из комнаты. Только белый чепец сверкнул, да серый подол юбки.

Женщина, сопровождающая меня, взяла серую мочалку, и пока я оглядывалась по сторонам, попыталась стянуть с меня сорочку. Я перехватила ее руку:

– Ну уж нет! Выйдете за дверь и не входите.

Оставшись в одиночестве, я забралась в ванну и принялась лихорадочно тереть зудящее тело. Вода была мне приятна, но расслабляться было некогда.

Смыв грязь, я закуталась в простыню, лежащую на синей софе с золотым цветочным рисунком. Выглянула за дверь. Женщина скучающе смотрела в окно. Моя грубоватая категоричность вряд ли ей пришлась по вкусу.

Я скрипнула дверью. Женщина торопливо отошла от окна.

Меня проводили обратно в спальню. В комнате явно побывали – на кровати лежало широкое платье темно-красного цвета, вышитый серебром пояс и белое нижнее платье.

– Арние, я помогу вам одеться.

Спорить я не стала.

Через несколько минут я смотрела в старое потекшее зеркало размером с лист тетрадной бумаги. Да, странно было видеть себя такой. Мои коротковатые волосы и шрам на виске явно были не к месту. Подобный наряд подошел бы потомственной аристократке, нежной девушке, сидящей в башне с лирой.

Ну зачем-то же меня нарядили в эти наряды. Мои вещи, одолженные в таверне, исчезли.

Я отставила зеркало на столик и повернулась к женщине.

– Вы не представились.

– Елиния, арние. Я старшая над горничными. А теперь, будьте добры, ступайте за мной.

Ну что ж, похоже, скоро передо мной откроется тайна моего пленения. В голове царило сумбурное нагромождение мыслей – неплохо было бы навести порядок и смекнуть, что от меня хотят.

Я отчаянно вертела головой рассматривая все вокруг. Герцог не бедствовал, это я поняла точно. Пол был выложен крупной плиткой из материала с цветными прожилками. Плиты были двух цветов – белого и бирюзового. Когда я начинала всматриваться в природный узор, мне казалось, что меня подхватывают потоки воды и уносят в неведомые глубины. Стены из серого камня выглядели несколько простовато в сравнении с полом, но я оценила изящную работу каменщиков – узоры, застывшие в камне; изысканные порталы тянущихся ввысь окон.

Я словно оказалась в каком-то музее. Ну что ж, хоть таким образом мне удалось приобщиться к прекрасному.

По широкой лестнице мы спустились вниз и очутились в широком и длинном сумрачном зале. Стены здесь были из того же светлого камня, но узких окон для освещения всего помещения явно было не достаточно.

Посреди зала стоял длинный стол накрытый для двоих. Елиния посадила меня на стул. Место во главе стола пустовало и находилось на порядочном расстоянии от меня, чему я была рада.

Посмотрев перед собой, я поняла, что сервировка в этом мире была, пожалуй, дальше сложнее, чем в королевских домах моего мира – штук десять различных приборов – загнутых, вытянутых, напоминающих рогатины и крючки. Из всего многообразия я узнала только нож и ложку. Остальное отдаленно напоминало вилки и вязальные крючки.

От созерцания приборов меня отвлек мужской голос. Я вздрогнула от неожиданности и торопливо вернула на салфетку одну из рогатин.

– Рад видеть вас в своем доме.

Справа от меня, возле темного резного стула с высокой спинкой, стоял высокий мужчина лет сорока. Волосы его были черными, как вороново крыло, а глаза пронзительно голубыми. Контрастно, особенно в сочетании со светлой бескровной кожей. Видимо, мужчина никогда не покидал пределов своего дома – даже солнцезащитный крем не уберег бы его от хоть какого-нибудь загара.

– Я Хенрик, а вы должно быть прекрасная Айлин. Вы несколько изменились с нашей последней встречи.

Едва сдержавшись от нервного смешка, я ответила:

– Ваша Светлость, вы скромны.

Герцог со скрипом отодвинул стул и по-хозяйски сел.

Откинувшись на спинку своего стула, я внимательно уставилась на нового знакомца, скрестив на груди руки. Не сомневаюсь, вид у меня был небрежный и злой.

– Почему вы так уверены, что я именно та, кого вы искали? Неужели, девушка из таверны на краю забытых богами земель столь желанная гостья в высоких домах?

– О, – Его Светлость приложил руку к губам. – Вы не знаете? Я нисколько не сомневаюсь, что Вы именно Вы.

– Моя одежда выдала меня или отходящая клочками кожа лица? Так вот, спешу вас разочаровать – обычно моя кожа в лучшем состоянии, но эти ветра…

Герцог рассмеялся:

– Ну что вы, ваша кожа тут не причем. И конечно ваши лохмотья говорят лишь о том, что после потери родителей вам пришлось нелегко. Но теперь вашим страданиям пришел конец – я намерен взять вас под свое покровительство.

– Мое мнение вас конечно же не интересует?

– Вы ничего не теряете. Я не мог вас оставить в том убогом месте, в котором мои люди вас обнаружили.

– Ваши головорезы, похоже, частенько ошиваются в подобных местах, – я усмехнулась, хотя в душе затаилось беспокойство. – Но это место не было слишком ужасно.

– Остров Косого Трэя? Там ужасно все от причала – до северного побережья.

– Но это не мешает королевству пользоваться его богатствами и отправлять на него каторжных и нищих медленно гнить под землей.

– Таков мир. Но ваше положение иное.

– И все-таки, почему вы уверены, что я та, кого вы ищите?

Герцог наполнил свой бокал содержимым из металлического графина. По залу разнесся кисловатый запах вина. Легкая полуулыбка слетела с его губ.

– Ваши глаза. Они выдают вас. Мало у кого есть такие глаза в этом королевстве. Ни у кого кроме вас, я полагаю. Был еще один человек, но он давно мертв. Я полагал, что вы тоже уже давно на другой стороне.

Я недоуменно приподняла брови.

Герцог вздохнул:

– Наши жрецы много лет говорили о том, что вас нет в этом мире.

– Какое им дело до того, где я?

– Вы очень важны для этого королевства. И даже не подозреваете насколько. Не уверен, что уже пришло время лишить вас… неведения. Пожалуй, сегодня мы не станем вспоминать темные страницы прошлого. Полагаю, нам стоит приступить к еде.

Он позвонил в колокольчики двери за спиной герцога распахнулись. Под своды зала ступила женщина в сером платье, белом чепце и переднике.

Вскоре я смотрела на металлическое блюдо перед собой. Мясо с какими-то овощами и злаками. Рядом лежал маленький круглый хлеб.

Совершенно не представляя как пользоваться приборами, и в какой очередности, я схватила что-то похожее на вилку и принялась нанизывать мясо. Обычно на обедах претендующих на высокосветские, я пользовалась запомненным когда-то советом о том, что приборами следует начинать пользоваться от края к центру. Не факт, что это правило работало и в этом мире. Вернее, в этом мире оно наверняка не работало, так что я выбрала тот прибор, которым могла бы воспользоваться.

Герцог на мои попытки соблюдать приличия не обращал внимания. Сам он обращался с приборами, как мне казалось, весьма изящно.

– Как вам мой дом? – буднично осведомился Его Светлость.

– Претенциозно.

Герцог усмехнулся:

– Вы не очень расположены к беседе, я вас понимаю. Но, поверьте: встреча со мной – лучшее, на что вы можете рассчитывать. Не совсем понятно, как вам удалось столько лет быть в тени. Вам благоволит везение или способности.

– А худшее? – я кинула на своего пленителя подозрительный взгляд.

– Смерть. Множество людей готовы вас убить.

Конечно же мне хотелось узнать все. Расспросить собеседника. Но я предпочитала довольствоваться той информацией, которую мне поведал Орхэйн. Сердце заныло при воспоминании о нем.

Взяв себя в руки, я вернулась в относительное душевное равновесие. Ни о чем я не стоит спрашивать этого аристократа, тем более о своем прошлом – пусть пребывает в неведении о моей неосведомленности. Никто не узнает, какой я беспамятный и беззубый щенок пока молчу.

Насытившись тремя сменами блюд, я отпила из наполненного морсом бокала. К моей удаче, кухня здесь была вполне приятной на вкус – в меру жирной и питательной. Некоторые ингредиенты вызывали во мне удивление и были незнакомыми. Я тихо надеялась, что аллергии ни на один из них у меня нет.

В ягодном десерте – пирожном, политым медом мне на зуб попала косточка, больно впившаяся в десну. Едва не взвыв, я злобно произнесла, не обращая внимания на неспешную речь герцога:

– Скажите откровенно, что вам нужно от меня?

Наступила неловкая долгая пауза.

Герцог отодвинул тарелку, откинулся на спинку стула и неуверенно произнес:

– Все, что я хочу, не столь корыстно – будьте моей гостьей.

Пришел мой черед удивляться:

– Вы в чем-то лукавите, так не бывает.

Герцог смотрел на меня задумчиво:

– Вы правы. Но я еще не понял, зачем вы мне нужны. Я знаю только одно – вас нельзя отпустить.

На меня накатила дурнота. Стало жарко. Когда я шла на обед, мне казалось, что с кем бы мне ни пришлось столкнуться – я буду бороться. Оказалось, во мне мало сил. Болезнь захватила меня, гуляла по телу полноправной хозяйкой.

– Знаете, я обязательно отстою себя, но не сейчас. Вы же дождетесь противника в моем лице?

Что за чушь я несла…

Приподнявшись, я шагнула в сторону. Герцог последовал за мной. Сквозь пелену на глазах, я усмехнулась: в его позе была неуверенность и какое-то почтение.

– Позвольте мне покинуть вас и вернуться в постель, – выдавила я из себя, и, не дожидаясь реакции, пошла к лестнице. Через несколько шагов ноги меня подвели, и я рухнула на пол. Меня подхватили крепкие руки.

«Ах, какой мужчина! – подумала я. – Как много мне теперь уделяют внимания! Вместо одного бывшего мужа масса новых поклонников!».

Вокруг началась суета. Герцог кого-то ругал за то, что не сообщили ему о том, что я слишком нездорова для обеда.

Он сам отнес меня в предоставленную мне комнату. Я была бы готова благоволить этому сильному красавцу, к тому же с титулом и прекрасным имением (все-таки я была не лишена меркантильности), вот только страх неизвестности и подозрительность мешали мне лишиться остатков здравого и критически настроенного мышления. Единственное, что я могла без ущерба для себя принять от герцога сейчас – это теплую постель (хм) и обильное теплое питье. Чем я и воспользовалась (пассивно, почти без своего на то желания).

День я провела в постели. И следующий. Через несколько дней я проснулась и почувствовала себя здоровой. Невероятно хотелось есть.

Я поднялась и удивилась легкости в теле. Я словно и вовсе не имела веса.

Взглянув в зеркало на маленьком столе, я убедилась, что лицо мое стало еще острее. Кожа поражала бледностью и глубиной цвета синяков под глазами.

Я нашла одежду: на стуле лежало широкое одеяние из матовой серой ткани с серебристой вышивкой.

Ткань легла приятной тяжестью на плечи. Рядом с кроватью отыскались мягкие туфли.

Выглянула в пустынный коридор, прошлась вдоль комнат с закрытыми дверьми. Тишину величественных коридоров нарушало лишь эхо моих осторожных неуверенных шагов.

Мне никто не встретился. Словно все люди куда-то испарились. Остался лишь камень, мрамор и величественные своды. Было не по себе в этих чужих стенах. Я раздумывала о том, стоит ли спуститься вниз, но в конце коридора заметила приоткрытую створку двери, почувствовала дуновение теплого ветра. Удивилась.

Потянула кованую желтую ручку двери на себя и утонула в тепле и мягком свете.

Ноги сами понесли меня вперед. Оказавшись на широкой террасе, я ахнула. Передо мной раскинулся благоухающий летний сад. Но я точно помнила, что меня привезли во владения герцога в темную зимнюю вьюгу. В голове возник диссонанс – не могла же я проспать зиму?

Недоумение не мешало мне обойти террасу. Балюстрада с крупными балясинами была мне по пояс. Я свесилась вниз и посмотрела на разбитые внизу цветочные клумбы. От лестницы тянулись гравийные дорожки, петляли между цветущими деревьями и небольшими оформленными кустами. Сладкий аромат цветения наполнял теплый воздух, дурманил и вызывал несильную головную боль. Новые впечатления, их было слишком много. Тем не менее, я не вернулась обратно под своды дворца, а спустилась по широким каменным ступеням вниз, на хрустящий гравий.

Садовник у герцога был что надо. Прогулявшись вглубь сада, я с удовольствием села на спрятанную в нише живой изгороди ажурную скамью с кованым основанием. Провела рукой по теплому дереву медового оттенка. Откинулась на спинку. Небо затянуто тучами, но в саду было светло. Очень странное несоответствие. К тому же я заметила, что с неба падает что-то похожее на снег. А может это он и был? Но не долетал до земли, исчезая над стенами. Какое-то местное колдовство. Мне буднично думалось о чудесах этого мира. В конце концов, я уже видела подобное, когда меня похитил тот маг, привязавший меня к жертвеннику.

– Вы уже освоились? – раздался голос откуда-то со стороны.

Я медленно повернула голову вправо. А вот и герцог. Появился из пустоты просторных коридоров. Должно быть, отделился от стен.

Заговорить было непросто. За несколько дней молчания голосовые связки стали казаться чужими.

– Думаю, нельзя назвать освоением короткий поход от постели до сада.

Поджала губы и замолкла. Я очень хорошо понимала, что многословность не способна принести мне пользы.

Герцог стоял на дорожке, рядом с небольшой скульптурой девы застывшей в вечной неге. Он смотрел на меня из под опущенных ресниц. По его голубым глазам нельзя было сказать, о чем он думает, но задумался он крепко. Помолчал еще немного, скрипнул сапогами по гравию, сел на скамью, на некотором отдалении от меня – благо скамья позволяла это сделать.

– Я буду рад, если мой дом станет для вас надежным убежищем. И местом, к которому вы будете питать самые теплые чувства.

Склонив голову, я непонимающе и весьма враждебно вперила взгляд в умиротворенное лицо Его Светлости.

Он, несомненно, отметил мою подозрительную неприязнь. Губы его дрогнули. Похоже, он сам не верил в то, что собирался произнести:

– Готов вам дать все: положение, богатство, защиту.

Я отвела взгляд и принялась наблюдать за бабочкой, порхающей над розовым цветком. Меня привлекали ее необычного цвета крылья – лиловые, с перламутровым переливом. Самое присутствие бабочки уже было чем-то чудесным. Краем глаза я видела, что с небес начал валить густой снег. Наверху бушевала буря. Здесь же было тихо и уютно. Чудесное место.

– Вопрос: какую цену вы назначите за свое покровительство?

– Брачный союз.

Мне показалось, что я ослышалась. Но герцог подтвердил свои слова.

– Вы станете моей супругой. Это станет хорошим решением.

Меня объяло ощущение, что я чего-то не знаю и не понимаю. Но герцог видимо так не считал и продолжил.

– Положение вашей семьи, оно должно быть возвращено. Только вы можете обладать настоящей властью. Я способен помочь вернуть все то, что вам прилагается.

Возможно, я бы по достоинству оценила его предложение, если бы знала, что именно мне пролагается. Герцог говорил с такой уверенностью и многозначительностью, будто бы не сомневался, что я знаю если не все, то многое. Я, конечно же, не могла разочаровать его своей неосведомленностью, поэтому приняла задумчиво-оценивающий вид.

– Вы же не рассчитываете, что я приму столь важное решение мгновенно? – выдавила я из себя.

– Разумеется, – герцог выдохнул. Похоже, разговор со мной давался ему нелегко. – Но я надеюсь, что вы не станете тянуть со своим решением. Я сделаю все для того, чтобы у вас были веские основания поверить мне.

Я думала о том, что оказалась в странном положении. Не ожидала я подобного поворота. Нужно было время, чтобы понять кто я в этой игре: трофей, жертва? А может мне предложили золотой билет в беззаботную жизнь или было бы преступлением отвергнуть его?

В конце немногословной беседы, герцог пригласил меня отобедать.

К концу трапезы я поняла, что в безопасности мне не быть. Нигде. Никогда.

Глава 11. Роковая встреча

Обед проходил в теплой оранжерее. Я оглядывалась по сторонам и гадала, было ли и в ней что-то магическое. За большими окнами падал снег. Хм… если бы у меня имелся волшебный теплый сад с террасой, ничто не загнало бы меня в оранжерею, пусть и красивую. Здесь было душновато, влажно и ощутимо пахло гнилыми листьями. Своеобразное место для обеда.

Пока герцог куда-то отлучился, я разглядывала просторное светлое помещение. Множество плодовых деревьев незнакомых мне, обилие сладко и пряно пахнущих цветов. У меня чуть кружилась голова от голода и впечатлений.

Я медленно и осторожно шагала по серым мощеным дорожкам. Первое мое впечатление было странным, неуютным. Но сейчас это местечко с уходящими вверх стеклянными сводами располагало к себе. Так бывает – впечатление не самое лучшее, но когда начинаешь вглядываться, понимаешь, что новое место являет собой настоящее сокровище.

Подойдя к стене, я приложила руку к прозрачной поверхности. Теплая. А за стеной снег. Наверное, здесь все же было какое-то колдовство или неизвестная мне технология, потому что потерь тепла при соприкосновении стекла с холодным зимним воздухом почти не было. Я осмотрелась. Приложила руку к полу, ощупала камни. От камней шло тепло и легкий ветерок. Под оранжереей была какая-то конструкция обогрева, но и ее не могло хватать для теплых стекол.

Ползающей между камнями меня и застал герцог. За моей спиной раздался деликатный кашель. Я встала с четверенек, поправила сбившееся платье, тряхнула растрепанными волосами.

– Вы что-то потеряли? Айлин, уверяю, слуги найдут все, что угодно.

– Нет, спасибо за заботу, я просто интересовалась, как здесь все устроено…

Я осеклась. За спиной герцога стоял темный маг. Тот самый, который похитил меня из моего мира, а затем привязал к жертвеннику.

Не знаю, что отразилось на моем лице, но герцог нахмурился и оглянулся. Лицо темного мага было непроницаемым.

– Да, оранжерея в свое время отняла немало сил моей покойной матушки. Я как-нибудь расскажу вам многострадальную историю этого потрясающего сооружения, а пока позвольте вам представить…

Он повернулся к своему спутнику. Я знала об этом человеке все что требовалось. Чтобы сейчас не сказал герцог, ни одно слово не будет иметь значения.

– … Акселя Крэггснеу, королевского мага и хозяина северо-восточных земель Йоскиланда, прилагающихся к величественному замку Крэггснеу.

Меня представлять магу герцог не стал. Это меня не удивило – Аксель Крэггснеу знал меня, вне всякого сомнения.

Мы сели за большой круглый стол. Темный маг расположился далеко от меня, чему я была несказанно рада. Если бы этот жуткий человек сел рядом, я (с трудом сохраняющая самообладание) убежала бы, не задумываясь над тем, как это выглядит в чьих-то глазах. В конце концов, я никому ничего не обещала.

Обед прошел мучительно. Я почти ничего не съела, хотя чувство голода не отступало. Не смогла есть в подобной компании. Надеюсь, меня покормит кто-нибудь позднее…

Мучение закончилось. Я не запомнила, о чем говорили эти двое. Меня почти не трогали. Иногда герцог из вежливости задавал мне какой-нибудь односложный вопрос, я так же односложно отвечала. Темный маг и вовсе меня не замечал.

После обеда меня сопроводила в комнату юная служанка. Я видела ее пару дней назад. Кажется, видела – она протирала мой лоб влажной тканью.

Пока мы шли, она беспрестанно говорила.

– Арние, вам что-нибудь требуется? – участливо произнесла девушка, распахнув передо мной дверь.

Я шагнула в комнату, замешкалась на мгновение:

– Мне хочется есть…

Вэсса улыбнулась и коротко кивнула головой.

– Понимаю. Я все устрою. Я тоже не смогла бы есть, если бы рядом был граф Крэггснеу.

– Он так страшен? – с интересом осведомилась я.

Девушка чуть порозовела и скороговоркой произнесла:

– Скорее, наоборот. Ой, что ж это я вас отвлекаю! Спущусь на кухню, добуду что-нибудь питательное.

***

Если я ожидала, что темный маг явится за мной сразу после обеда – я крупно ошибалась. Но он был где-то во дворце. Я слышала, как о нем шептались служанки, приводящие меня и мою комнату в порядок. Похоже, ему не было до меня никакого дела, как, впрочем, и герцогу. После неожиданного предложения и последовавшего за ним обеда, герцог больше не пытался со мной общаться. Я проводила дни в одиночестве и скуке, совершенно растерянная, одержимая страхами и сомнениями. Лишь бодрый вид служанок – совсем не запуганных и вполне благополучных несколько успокаивал меня. Непохоже, что я в обители тирана. О герцоге я косвенно составила свое мнение. Хороший сюзерен для своих подданных. Ничем не примечательный, за исключением образованности и спокойного характера. Таких людей любят за то, что они не устраивают в жизнях окружающих постоянное поле битвы, а спокойно взращивают все то, чем их наградила судьба.

Я была достаточно умна и опытна, чтобы понять по неявным признакам – похоже, все-таки в герцоге для меня не крылось какой-то особой опасности. Лишь какой-то свой, скорее всего, влиятельный интерес.

Темный маг меня беспокоил больше. Я с ужасом поняла по рассказам Вэссы, что половина горничных в него влюблена, в это садистское чудовище! А вторая половина горничных – была либо замужем, либо пребывала в возрасте, когда красивая внешность и сложный характер мужчины совсем не кажутся интригующим достоинством.

Несмотря на заверения служанок в безопасности мага Акселя, первые сутки после встречи с ним я просидела в комнате безвылазно, не забывая подпирать дверь тяжелым стулом. И это помимо задвинутой щеколды.

Конечно, осадное положение не могло продолжаться бесконечно, и я стала совершать вылазки в коридор и сад. Темный маг был частым гостем герцога, поэтому мне пришлось бы рано или поздно привыкнуть к его присутствию.

Когда мне показали библиотеку, существование мое стало гораздо насыщеннее. Мне покорялось большинство книг – как и говорил Орхэйн, магия все сделала за меня. Я понимала язык этой страны, возможно не так хорошо, если бы учила его все эти годы. Но сама по себе возможность читать на чужом языке была для меня чудом. Сидя в удобном кресле, в тенистом зале заставленном полками с книгами, я часто вспоминала дракона. Горечь накрывала меня с головой, затем сменялась непониманием и грустью. Если бы не герцог, Орхэйн был бы жив.

Приходилось отгонять мрачные мысли. Мне была дана передышка, так следовало использовать ее с пользой для себя.

В один из дней я перебирала книги, ища то, что хотелось бы прочесть. В библиотеке герцога было достаточно занимательной литературы: повествования о приключениях, пьесы, стихи, сочинения философов всех континентов. Я остановилась на полках с увесистыми томиками истории – неизвестно, сколько мне будет позволено пользоваться благами дворца. Обидно было бы ничего так и не узнать.

Собрав внушительную стопку книг, я по частям перенесла ее на невысокий темный резной стол и уселась в удобное глубокое кресло.

Внешний мир перестал существовать. Я не заметила, что голодна. Не заметила, что уже стемнело.

Мир, в который темный маг вернул меня, был сложен, но бесконечно красив, насколько я могла судить по книгам. Существовало несколько континентов от холодных северных до жарких южных. Я нашла остров Косого Трэя и с большим любопытством изучила нарисованную черными чернилами карту. Рисунок был не очень подробной и маленький, но пока мне и этого было достаточно. Карта изображала положение стран в прошлые века, все могло измениться с течением времени. Континенты с большой долей вероятности остались примерно там же где и были. Я сомневалась, что они меняли местоположение быстро – хотя, конечно, в этом мире могло быть многое. Такие резкие перемены сопровождались бы чудовищными геологическими катастрофами.

Ниже острова Косого Трэя располагался обширный континент под названием Йоскиланд, на котором я вероятно и находилась. Справа от него вытянулся континент с множеством стран и островов – Итран. Ниже Йоскиланда располагалось множество южных континентов и островов – как крупных, так и мелких. Увы, пока я была не в состоянии запомнить их путанные длинные названия.

Изучив карту, я погрузилась в чтение, погрязнув в событиях прошлых веков.

« Из глубины древности до нас доносятся звуки северного рога – не совсем научно начал хронику историк. – Скудные земли севера еще заселены волшебным народом, а обширные и богатые земли праземель Йоскиле не покорены и дики, разверзнуты и одержимы диким огнем. В те жестокие и суровые времена, человек был еще слаб, и гоним темными существами. Прародители населяют земли южного континента и спасаются от гибели, взращивая среди своих народов первых магов – сильных говорящих с природой и самой землей детей. Скоро они отведут человеку достойное место под солнцем и звездами….».

Историк был пристрастен и явно благоволил людям больше, чем тем тварям, которые поедали людей и всячески их третировали. Наверное, нелегко было не вложить толику ненависти в повествование, хотя историк и пытался быть беспристрастным.

Книгу я дочитывала в пламени чадящей свечи. Никто меня не беспокоил. Лишь один раз заглянула запыхавшаяся Вэсса и пригласила на ужин. Я попросила оставить для меня что-нибудь в спальне и продолжила чтение.

Из прочитанного я выделила очень много полезного для себя, в основном из истории Йоскиланда, поскольку находилась именно в этой стране. И пусть ее история часто казалась мне легендой, я находила ее любопытной.

Когда-то земли севера были заселены волшебным народом и совершенно безлюдны. Народы на юге росли и вынуждены были расселяться на север. Первым людям пришлось усмирять природу. Один из людей заключил союз с волшебным народом. Его дети смогли покорять огонь земли (чтобы это не значило). Род стал прародителем местной монархии. Некоторые потомки и спустя столетия усмиряли земной огонь. Все они имели искорку на радужке и свой волшебный дух.

Мое тело покрылось мурашками. Не может быть!

Дух переходил по наследству, принимая разные формы.

Я всматривалась в страницы. Лихорадочно начала искать… я видела, где-то здесь…

«Тамерквид всегда усмиряли земли огня. Живая земля не может жить в мире с людьми. Королевство Йоскиланд не может без мага огня, поющего колыбельную безумной стихии».

Отложив книгу в сторону, я долго смотрела на догорающую свечу. Слишком много совпадений. Но одновременно я и не могла поверить в свои предположения – слишком уж это было несбыточно и масштабно. Я все лишь обычная девушка, я не могла быть…

А если все-таки могла? А что если была? В таком случае Орхэйн сильно принизил мое положение. Неудивительно, что на меня открыли охоту. И ни один, ни один человек не открыл мне всю правду! Я была разменной монетой, средством достижения целей.

Я вернула все книги на свои места. Никто не должен знать, какие именно книги я тут читала.

Внимательно оглядев библиотеку на предмет порядка, я взяла заметно укоротившуюся восковую свечу и выглянула за дверь. В коридоре царила таинственная полутьма, через равные промежутки разгоняемая светильниками. Я остановилась у одного из светильников. Огонек был заключен в многогранном хрустале – и это был магический шарик светящийся теплым желтым светом. Оскорблено взглянула на огарок свечи в своих руках: м-да, а я портила зрение. Может, стоило попросить о нормальном освещении, а не требовать свечу? Конечно, мне принесли то, о чем я просила…

Налюбовавшись местными чудесностями, я зашагала по загадочному коридору. Если зимой под открытым небом они способны поддерживать сад, при наличии прекрасной оранжереи – эти люди способны решить проблемы и с освещением.

Поднимаясь на второй этаж, я бросила взгляд в сторону, где располагался выход в сад. Дверь была приоткрыта. Конечно же я не могла отказать себе в удовольствии увидеть ночной сад. Ноги сами несли меня к приотворенным створкам высоких дверей. Лицо обдала приятная ночная прохлада, запах цветения и травы. Терраса не была освещена в этот поздний час. Я остановилась у балюстрады, положила ладони на холодную каменную поверхность и подняла лицо к звездам. Они были видны отчетливо в зимнем небе.

Какое-то время я стояла как зачарованная, без единой мысли в голове. Я была частью большого мира и сейчас чувствовала это особенно глубоко. Мои руки начали покалывать теплые иглы, вдоль позвоночника разлился жар. Я чувствовала себя всесильной.

Из состояния своеобразного транса меня вывел скрипяще-шуршащий звук шкрябанья дерева по камню. Наваждение исчезло мгновенно.

Я повернулась в сторону звука. У стены на кресле виднелся силуэт. Под моим взглядом он пошевелился и усмехнулся.

Меня сковал ужас. Я ринулась к двери, но та с грохотом захлопнулась.

– Куда-то спешите Айлин? – произнес силуэт.

Этот голос будет сниться мне в кошмарах.

Беспомощно оглядевшись и не найдя ничего, чем можно защитить себя, я решительно выпрямила спину.

– Да не съем же я вас, в конце концов! – чуть зло произнес Аксель Крэггснеу.

У меня были большие сомнения насчет последнего утверждения.

– Мне помнится, не так давно вы пытались принести меня в жертву.

– Вы преувеличиваете. Страх иногда делает неприятное поистине непереносимым.

– В таком случае, готова выслушать ваш взгляд на события.

Силуэт вырос. Маг махнул рукой: в саду и на самой террасе зажглись ночные фонари. Подошел к балюстраде и повернулся ко мне лицом.

Он казался злобным призраком из прошлых веков в мягком магическом освещении. Он и был им для меня.

– Думаю, вы меня не поймете. Ваш разум слишком… человечен.

– Тогда я, пожалуй, по-человечески пойду спать… – пробормотала я.

– Я единственный кому есть дело до тебя и твоей силы, а не до твоего положения! – с нажимом в голосе произнес Аксель.

Сердце екнуло. Неужели он подтверждал мои догадки?

Маг сделал жест, приглашая меня воспользоваться креслом. Я села. Надеюсь, все-таки во дворце это чудовище не посмеет мне навредить.

– Из ваших слов следует, что герцог интересуется именно моим происхождением? Меня это вполне устраивает. Знаете, не так плохо жить в роскоши, с высоким титулом в придачу. После того, как некто, не станем показывать пальцем, лишил меня привычной, хоть и не в лучшем состоянии жизни, у меня не так много приличных вариантов.

– Стать орудием достижения власти и с высокой вероятностью погибнуть в самом начале борьбы – вот что вам грозит. Хенрик никогда не был стратегом…

– И что же вы готовы мне дать? Клетку, опыты и жуткий жертвенник?

Маг приблизился ко мне, склонился и заглянул в лицо:

– Новую жизнь. Покой. Никто никогда не сумеет узнать, кто вы. В новой земле, далеко от этих проклятых беспокойных мест.

В его глазах вспыхнули безумные зеленые огоньки.

Я сглотнула слюну. Предложение звучало очень угрожающе. Пока герцог мне импонировал больше.

Вжавшись в кресло, я испуганно следила за магом взглядом и молилась только о том, чтобы меня кто-нибудь спас или маг решил, что с меня хватит.

– Свободной. Ты будешь свободной, какой никогда не могла быть ни в одном из миров.

Он нервничал, что мне было не совсем понятно. Будто бы мое согласие действительно имело значение. В прошлый раз меня никто не спрашивал.

– Я обещаю подумать… – промямлила я. – Можно я пойду?

Аксель недоуменно приподнял брови, открыл и закрыл рот. Он хотел что-то сказать, но мой кроткий вопрос его явно озадачил. Спорить с безумцем? Нет, я к этому была не готова. Все-таки я не считала себя несгибаемым героическим человеком. Иными словами – если бы на меня начали давить или (тьфу-тьфу) пытать, пожалуй, я бы очень быстро сломалась.

Воспользовавшись замешательством, я засеменила к дверям.

– Спроси у него, как он станет смотреть в глаза своей сестре и племянникам… – полетела вслед мне холодная и немного язвительная фраза.

Я не стала оглядываться. Дверь свободно открылась. Захлопнув створки, я шагнула в сторону и сползла вниз по стене. Попыталась взять себя в руки. Сердце тревожно трепыхалось.

Только очутившись в комнате которую мне предоставили в распоряжение, я немного успокоилась.

Спрятавшись под одеялом, пыталась упорядочить свои лихорадочные мысли.

Меня, разумеется, пытались использовать в своих целях обе стороны. Предложение герцога наверняка имело бы для меня последствия и весьма неприятные, и даже фатальные. Но предложение мага… его я решительно отметала.

Все мои беспомощные выводы свелись к тому, что следовало тянуть с ответом и тому и другому как можно дольше. Время играло мне на руку. Библиотека сейчас мой лучший и единственный союзник.

Глава 12. Возвращение в Дрэйктурр

Путешествие было изнурительным. Орхэйн в полной мере почувствовал почти человеческую беспомощность. Постоянно передвигаться на своих ногах либо томительно трястись в повозке. Плыть на убогих суденышках и снова идти на своих двоих – от скуки и тянущегося бесконечно времени сводило зубы. Но чем ближе он становился к драконьим землям, тем больше силы вбирало его существо из недр льда и земли. Пока этого не хватало для оборота, и он с новой яростью и злостью устремлялся туда, где не был много лет. Откуда ушел по своей воле за тем, кто единственный мог бы все изменить.

В день, когда он ступил на земли драконов, он чувствовал себя опустошенным и бесконечно сильным одновременно. Драконы всегда возвращаются умирать домой.

Его подвезли до столицы и древней крепости – его родового гнезда. Как и много лет назад домики все еще теснились между горными пиками. Как и раньше выбитая в горе крепость возвышалась мрачной бело-серой громадой над городом. Орхэйн поблагодарил возницу и соскочил с повозки.

Он шел по знакомым улицам не спеша, смотрел по сторонам и сжимал зубы: город приходил в упадок – ставни домов смотрели в мир обсыпавшейся краской, кровли имели блеклый цвет, многие были залатаны наспех, чем попало. По улице слонялись отдельные жители, пожилые и угрюмые. Встречались и замученные женщины с детьми. Ни одного мужчины.

На него удивленно оглядывались, но не узнавали. Никому в здравом уме бы не пришло думать… даже дракону не по силам сохранить молодость.

Путь к крепости пролегал между двух отвесных скал. В детстве они представлялись суровыми немыми великанами – предками драконов. Сейчас они наблюдали за ним с осуждением и упреком. Он не сумел защитить свой народ. Его род терял то последнее, что удавалась сохранить последним поколениям семьи Истурр – остатки свободы. Ему суждено было увидеть гибель королевства. Неужели за этим насмешливые Боги позволили ему выжить?

Двери крепости со скрипом отворились. Ему не нужно было касаться их. Его кровь и добрая воля – этого было достаточно. Стражники в карауле удивленно воззрились на мужчину и преклонили колено, сложив перед собой алебарды. Сама крепость признала его. Кем бы он ни был, хоть внебрачным сыном династии – право крови свято в их древних землях. Именно из-за права крови и магии он поддержал законного наследника Йоскиланда. За что и поплатился, как и его королевство.

Он не обращал внимания на суету. Медленно миновал все защитные сооружения и переходы. Для него время застыло. Оказавшись во внутреннем дворе, он поднял взгляд.

Она стояла у высоких дверей на широком крыльце из камня. Такая же гордая и несгибаемая. Худая от возраста, пережившая многие горести. Его мать.

Орхэйн замер на мгновение прежде чем сделал шаг. Он снова чувствовал себя ребенком. Ребенком, который только что понял свою потерю: отца рядом не было. Была лишь мать, давно потерявшая свою молодость. Он чувствовал отчаяние. Украденные годы рядом с ней и отцом. Кем украденные? Разве не он сам сделал свой выбор, пожертвовав всем?

Она протянула к нему руки.

– Я знала, когда-нибудь ты вернешься.

Нет ничего сильнее слепой веры матери в жизнь своего сына.

Он молча обнял ее. Уткнулся в поседевшие волосы. Она не плакала, лишь мелко дрожала.

– Да… там где я был, много горечи и сожалений. Я мечтал хотя бы на миг увидеться с тобой.

Обнявшись, они отправились в крепость. Орхэйн знал цену этому объятию. Его мать, воспитанная в нечеловеческой сдержанности своего древнего рода никогда не проявляла эмоций прилюдно. Но сегодня ее внешне серебряное сердце показало огненную сущность.

Шаги звучали гулко, многократно усиливались под сводами.

Орхэйн почувствовал, что по его щеке потекла теплая капля. Удивленно смахнул ее и уставился на влажные пальцы. Мать повернулась и нежно посмотрела на него, погладила по щеке.

– Скалы не так бесплодны, как кажутся. Даже их склоны покрываются травами. Даже их недра изливаются холодными звенящими родниками.

– Я думал, моя душа давно иссякла.

– Разве это возможно? Имя ей – бессмертие.

***

Я выпрямила ноющую спину, размяла руками затекшую шею. Даже в период своего студенчества (в старые иномирные времена) я так долго не сидела за книгами. Мне чудилось, что я уже пропиталась сладковатым пыльным запахом старой бумаги. На свои покрасневшие от библиотечной пыли глаза и нос я не обращала внимания. У знаний всегда есть своя цена, чаще всего измеряемая в искривлении позвоночника, спазмах мышц и посаженном зрении.

Чтобы не сойти с ума, на десятый день своего библиотечного похода я стала разнообразить свои занятия. Никто мне в этом не препятствовал: Вэсса обмолвилась о том, что темный маг уехал. Герцог не желал общаться со мной, и как мне казалось – даже избегал меня. Может он больше не желал брака со мной?

Пока я была довольна своим нынешним положением. Меня никто не трогал, этот факт я находила оптимистичным. Я впитывала знания о новом мире с жадностью голодного зверя, жалея, что моим познаниям не хватает структурированности.

В один из дней я все-таки столкнулась с герцогом в оранжерее. Он явно не рад был меня видеть, но у нас все же состоялся короткий разговор. Я сокрушалась о том, что мне не хватает образования и попросила найти мне учителя. Герцог удивился моей просьбе, но пообещал сделать для меня все от него зависящее. Уходил он глубоко задумчивым. Возможно, образованная жена не входила в его планы? Я не могла не заметить, что моя просьба совсем его не обрадовала.

Обдумывая короткую встречу с герцогом, я бессмысленно прогулялась вдоль стола, не отрывая взгляда от желтовато-серых страниц. Сегодня чтение мне не давалось. За окном сверкало яркое зимнее солнце, его лучи пробивались оранжевыми полосами через мутные мелкие стекла больших окон. Подойдя к окну, я выглянула во двор. Снег уже был серым от пыли и грязи и днем начинал подтаивать – чувствовалось скорое приближение весны. Я не знала, какой это весна станет для меня, но невольно проникалась настроением слуг, которые с появлением солнечных дней заметно воспряли духом.

Вернувшись в спальню, я заглянула в шкаф. Для меня пошили немало одежды, в том числе теплое пальто отороченное мехом, которым я еще ни разу не воспользовалась, поскольку выходила только в зачарованный сад.

Я облачилась в обновку. Сапог не было. Не первый раз пожалела о том, что одежды, в которой меня похитили, не было. Здесь все чужое, а к одежде одолженной трактирщиком я уже привыкла. Было жалко даже шкуры из пещеры Орхэйна, не говоря уже о моей родной пижаме.

Недолго думая, я отправилась к выходу прямо в туфлях – пробираться сквозь сугробы я не планировала, а длина пальто в пол позволяла долго держать ноги в тепле.

Я опасалась выходить через парадный вход – прямого запрета покидать дворец не было, но привлекать к себе внимание не хотелось. Пришлось поблуждать в коридорах, чтобы найти один из черных ходов для слуг. Попадавшиеся мне на пути служанки приседали в книксене и склоняли передо мной голову, но не пытались меня остановить. Я напустила на себя уверенный и надменный вид, на самом деле испытывая неловкость. Никому и в голову не должно было прийти, что же я забыла в хозяйственной части дворца. Если такие вопросы и возникали, я успевала промелькнуть мимо прежде, чем мне успевали их задать.

Пару раз я заплутала, но все же я оказалась под ярким зимним солнцем.

Щурясь, смотрела на небесную синь без единого облака. Я стояла на снегу у самого входа и наслаждалась теплыми лучами на своей коже. На серую стену из камня еще падали лучи солнца. Судя по замшелым нижним камням, оно освещало дворик лишь короткое время в течение дня.

Дворик не был единственным во дворце – я могла понять это по особенностям архитектуры, хотя и слабо еще представляла, как дворец выглядел целиком. Мне не помешала бы прогулка по дворцу в компании кого-нибудь сведущего. Но пока никто мне такую возможность не предлагал.

Двор использовался под хозяйственные нужды и не предназначался для праздных глаз. Под навесом лежали аккуратно сложенные нарубленные дрова, в центре дворика возвышался колодец. Откуда-то тянуло дымом и чем-то сдобным.

Не знаю, сколько я простояла у стены, опершись спиной на холодные камни и подставив лицо солнцу. В какой-то момент мне казалось, что я уснула. Когда открыла глаза – половина двора уже ушла в тень. Солнце едва возвышалась над крышей, стена за моей стеной окрасилась в теплый цвет.

Я сделала несколько шагов, отделившись от стены. Под ногами хрустнул наст.

У меня возникло странное чувство, словно я снова нахожусь в своем мире. Будто стоит поздняя зима, и я где-то на улице своего уютного родного города. Наваждение схлынуло когда за спиной раздался тихий треск ломающегося льда. Я пугливо оглянулась. Герцог. Он стоял совсем рядом. Ни один человек не сумел бы подкрасться так тихо. Я вспомнила о том, что герцог был магом. В обществе нас двоих я была слабым невнятным звеном, с непроявившимися способностями.

Хенрик взглянул на красное закатное солнце:

– Мне сообщили, что вы ушли и уже давно.

– Значит, за мной все-таки приглядывают, – спокойно отметила я.

Герцог неопределенно улыбнулся. Достал перчатки и надел на руки. На нем была узкая кожаная куртка не по сезону. Но что ему зима, если он фривольно обращается с огнем и способен вырастить розы под зимним небом? Мне рассказали, что герцог легко управляет воздушными потоками. Можно сказать, зимний волшебный сад был в некотором роде его воплощенным в жизнь тщеславием.

Он подставил мне руку:

– Предлагаю немного пройтись, раз уж вас сегодня влекут приключения. Хотя мой скромный дворец вряд ли способен стать их источником.

Я коротко кивнула. Ноги в туфлях окоченели, а я и не заметила.

Хенрик взглянул на меня скептически. Погладил по плечу.

– Так будет лучше. Вы замерзли.

По телу начало разливаться приятное тепло. Онемевшие ноги окутала пелена. Очень удобно. Если бы в моем мире было что-то подобное…

Каждую холодную зиму я мечтала о теплом скафандре, выходя в жестокую морозную утреннюю темноту. Мое желание исполнилось, вот так – необычно.

Снова вспомнилась старая жизнь. А ведь если бы не морозы, я никогда не смогла бы оценить прелесть горячего чая со свежим эклером. Только в самые трескучие морозы они обретали особый неповторимый вкус.

Герцог провел меня вдоль стены и пригласил в какую-то коморку.

– Здесь есть ход, – произнес он шепотом.

– Хорошо… наверное? – немного растерянно произнесла я, – Мы скрываемся?

– Нет, – герцог рассмеялся. –Хотя, иногда мне хотелось бы быть незаметным.

Он пошарил по карманам куртки и достал ключ. Я протирала глаза, силясь рассмотреть все в каморке получше. Ничего примечательного. Узкий переход внутри стены.

Хенрик справился с дверью, и мы оказались за пределами стены. На слепящей снежной бескрайней свободе.

– Потрясающе, – произнесла я.

Вид действительно открывался прекрасный. Сверкающие поля и холмы, освещенные желтым и красным. Вдалеке обширная разлившаяся гладь реки.

Река меня заворожила. Я мучительно пыталась вспомнить ее название. Не далее как вчера я читала о ней.

Льда почти не было. Похоже, река и не застывала этой зимой. На воде виднелось несколько небольших кораблей.

– Величественная Изиль-он-ли. Она судоходна. Наша семья жила веками любуясь на ее воды.

«И должно быть, получая от реки немалый доход» – мысленно добавила я.

– Но не только река здесь примечательна. Если вы не против…

– Да уж, показывайте все, что есть, – я тихо усмехнулась.

Герцог снова подхватил меня под руку и потянул прочь от дворца. Мы шли по мощеной дороге в направлении реки. Из-за холма неспешно выплывали домики прибрежной деревни, озаренные закатным солнцем. Сами домики из камня и дерева казались мне волшебными. Я словно оказалась в одной из тех европейских сказок, где есть тролли, ведьмы и старинные торговые города. Возможно, в другое время суток я не была бы очарована – но мягкое вечернее солнце все делало прекраснее.

Герцог тянул меня на заснеженный холм и просил ни в коем случае не оглядываться.

Прежде чем мы оказались на вершине круглого холма, я изрядно запыхалась. Где-то во мне еще скреблись последствия недавней болезни. Отдышавшись, обратила внимание на то, ради чего мы и забирались на холм.

Герцог заворожено смотрел вниз, не обращая внимания на мое загнанное фырканье, кашель и одышку.

Я выпрямилась и устремила взгляд вдаль, на раскинувшееся обширное пространство.

Наконец-то я увидела всю местность как на ладони. Какое же невероятное везение, что герцог решил затянуть меня сюда. Сама бы я не нашла более удачного места для обзора.

Дворец был великолепен. Светло-серый, отражающий закатный свет. Стекла бликовали. Казалось, что внутри дворца пляшут языки пламени. Дворик, в котором я находилась, когда герцог нашел меня, был лишь частью северо-западного крыла дворца. Стены дворца с холма не виделись внушительными. Казалось, что они предназначены лишь затем, чтобы скрыть жизнь дворца от посторонних глаз.

Перед дворцом был разбит парк, сейчас погруженный в зимний сон, как и полагается любому приличному парку в холодное время года. Мы не проходили через него, он располагался левее от той стены, через которую мы вышли. От внешнего мира парк отделяла кованая ограда.

Чуть поодаль от дворца располагался приличный по размерам город. Да… а я уж думала, что как-то странно при дворце иметь лишь рыбацкую деревню. Было разумно расположить сам город на отдалении от реки – никому не понравится, что его дом смывает каждую весну. И все-таки проблем с водой в городе не должно было быть: я видела черную нить протоки в восточной части города. За городом начинался темный лес, уходящий за горизонт.

Герцог повел рукой в сторону дворца и города.

– Это все может стать твоим.

Он впервые обратился ко мне так фамильярно. Признаюсь честно, за созерцанием видов я забыла о существовании Его Светлости. С удивлением я рассматривала его лицо: фарфоровая бледность бросалась в глаза еще сильнее, чем в залах дворца, а синие глаза словно светились. Черные волосы придавали его внешности что-то нечеловеческое. Я вздрогнула. А был ли он человеком?

Только сейчас, при дневном естественном освещении, я поняла насколько же он напоминает мне другого человека, того которого я боялась до потери сознания. Почему же я раньше этого не замечала?

– Как же вы станете смотреть в глаза своей сестре и племянникам? – произнесла я внезапно всплывшую в памяти фразу.

Никакой особенной реакции от герцога я не дождалась. Он долго молчал, глядя вдаль и щурясь от отсветов солнца.

– Династия не пострадает. Но если пастух ведет стадо в пропасть – мой долг остановить его. И помочь тому, кто действительно способен управлять королевством…

– Вы? Вы тот самый человек способный привести страну к процветанию?

– Я способен сделать это. Но только ты Айлин способна спасти королевство от гибели. Я один из тех, кто это понимает. Мы соберем за собой большую силу. Множество аристократических родов поддержат нас. У нас получится провернуть все быстро и бескровно. Твои способности…

– Мои способности? Это основная опора плана?

Я начала спускаться вниз, не дожидаясь предложения герцога это сделать.

Он последовал за мной.

Остановившись чуть ниже, я повернулась к нему:

– А зачем все это мне? Я не властолюбива.

Хенрик горько усмехнулся:

– Боюсь, у тебя нет выбора. Или смерть или законное право.

– Или смерть через право. Никто не может обещать мне, что моя голова уцелеет, если все провалится.

– Тогда погибнем мы все.

Дальше спускались молча.

Меня поглотила тревожность. Не нравились мне берега, к которым меня выносило течение. Слишком мало шансов выжить.

Что-то цапнуло меня за пальцы. Я коротко вскрикнула. Подняла пальцы залитые кровью. По снегу от меня убегал какой-то прозрачный зверек. Я даже не могла разглядеть его в деталях, настолько он был туманным.

Герцог подбежал ко мне и схватил мою руку. Вытер кровь своим платком.

– Ничего нет, – удивленно произнес он.

Я взглянула на руку. Не было даже маленького пореза. Кровь на платке стремительно светлела и словно испарялась.

– Это магия, – герцог спрятал платок обратно в карман. – Вы разозлили собственную силу.

Я удивленно приподняла брови.

– Да, в вас есть сила. Несомненно. Я почувствовал ее в первую нашу встречу. Но вы все еще не приняли ее. Вы отвергаете ее. Отвергнутая сила… неудивительно…

– Я нашел вам учителя, как вы и просили, – буднично произнес он, когда мы подошли к парадным дверям дворца. – Завтра он приступит к обязанностям. Постарайтесь принять его особенную манеру обучения. Поверьте, лучшего наставника для вас в Йоскиланде нет.

Он скупо попрощался и ушел. Его последний взгляд был таким, словно он смертельно устал от меня. Я смотрела ему вслед, пока он не скрылся за углом. Хмыкнула и пошла в свои покои.

Странный герцог. Участие ко мне чередовалось в нем со скукой и равнодушием. Но мне до его сердечной расположенности сейчас не было дела. Я быстрым шагом пошла в библиотеку, памятуя о том, что где-то видела книгу с подробным описанием генеалогии знатных родов Йоскиланда. Сегодня я намерена была открыть многие тайны. А завтра… завтра – мы посмотрим на лучшего учителя.

Глава 13. Тактичность и науки

Распутывание семейных связей – дело нелегкое. Особенно когда пытаются скрыть какой-то постыдный факт.

Родословная герцога былая чистой, как утренняя горная роса. Этого нельзя было сказать о родословной Акселя Крэггснеу, королевского темного мага.

За завтраком я думала о том, что эта история стала открытием только для меня и все вокруг обо всем, разумеется, знали, или, по крайней мере, догадывались. Конечно, я полагала, что доказать что-либо было невозможно, но этого и не требовалось – мне достаточно было быть хотя бы в малой степени осведомленной о связях.

Аксель Крэггснеу происходил из рода древнего, но не баснословно богатого. Его род был вассалом рода Джисфрид из которого и происходил герцог. Но было и нечто любопытное. Около тридцати лет назад роду Крэггснеу в вечное владение были переданы земли к югу от их основных владений.

Никаких причин для подобной щедрости я не видела. В тот год молодой лорд Крэггснеу женился на Алинде Вэлль, ничем непримечательной кроме златовласости и миловидной внешности. Они с лордом составляли гармоничную пару и произвели на свет родившегося раньше срока Акселя. Темноволосый зеленоглазый сын у двух светлых родителей. Через два года лорд скоропостижно скончался, защищая герцога (отца Хенрика) от нападения разбойников. В честь самоотреченной жертвенности отца малолетнему Акселю и были дарованы земли. Ни один из Крэггснеу кроме потомков Акселя не мог на них претендовать. Герцог надежно защитил права осиротевшего сына своего вассала. Не забыл и про молодую вдову, назначив ей немалое пожизненное содержание.

Все можно было списать на ряд несвязанных между собой совпадений, как и сходство Акселя Крэггснеу и Хенрика Джисфрида, к слову не сразу мною даже отмеченное. Но моя интуиция заставляла меня искать…

В жизнеописании прошлого герцога Джисфридского – Хагана Скетилла Джисфрида было несколько строк, которые окончательно убедили меня в правильности догадок. В первые годы после гибели лорда Крэггснеу герцог проводил много времени в своем охотничьем замке недалеко от владений Крэггснеу, забота о которых пала бременем на плечи молодой вдовы…

К концу завтрака, которым я наслаждалась в своей спальне в одиночестве, в комнату снова вернулась Вэсса и пригласила меня в библиотеку.

Я взглянула в зеркало, поправила волосы. В прическу пряди не укладывала, но все-таки мне не хотелось предстать перед учителем, заботливо подобранным для меня герцогом, растрепанной полусумасшедшей.

Сегодня на мне был серый с серебряной нитью наряд. Платьев у меня было всего несколько штук, но все недешевые по меркам этого мира. Вэсса старательно их чистила, так что я была ими довольна. Дворец пока не доставлял мне дискомфорта в плане чистоты. Каждый день мне готовили свежее нижнее платье и белье непривычного для меня кроя. Нормально. Жить можно.

В библиотеке меня ждал высокий сухопарый мужчина с жестким неподвижным лицом. Он казался человеком без возраста – вечным. Я медленно переставляла ноги, глухо ударяя по полу каблуками новых туфель. Чем ближе я подходила к мужчине с величественной осанкой, тем яснее мне становилось, что передо мной существо нечеловеческого рода. Что-то неуловимо враждебное и совершенно чужое витало вокруг него. Я не могла осознать, в чем именно враждебность выражалась, но мое тело сковала робость. Когда я подошла достаточно близко, то заметила вертикальные зрачки мужчины. Чутье снова меня не обмануло. Может оно и было моей особой способностью?

Мужчина слегка склонил голову, не отводя от меня взгляда желтоватых глаз.

– Арние Айлин, мастер Адайн Бейнон. Ваш учитель, – сухо представился он.

Я промямлила что-то невразумительное про то, что рада знакомству и надеюсь на плодотворную совместную работу.

Мужчина смотрел на меня чуть высокомерно и даже презрительно.

– Нет, не утруждайте себя. Я уже вижу, что вы неограненный камень, не очень драгоценный. Уж не обессудьте – ваши способности весьма скромны.

Хорошее начало. Очень мотивирующее… выйти за дверь и больше никогда не встречаться с этим правдорубом.

Совладав с неприятными эмоциями, я сумела холодно улыбнуться:

– Что ж, в таком случае, вы не разочаруетесь во мне: нельзя потерпеть крах в чем-то изначально безнадежном.

Мастер Бейнон горько усмехнулся, а затем подобрел:

– Вы неплохо владеете собой, – отметил он. – Предлагаю начать обучение с уточняющей беседы. Нам стоит немного пройтись. Пыльные библиотеки вам еще успеют надоесть.

Ничего против прогулки я не имела, поэтому последовала за учителем, держась на полшага за его спиной.

Он вывел меня в сад. Ожидаемо. Во дворце лучше места для неспешной беседы не найти, хотя иногда тут и слонялись неприятные мне особы.

Сад, как и всегда, был великолепен. Между деревьями царила приятная тенистая прохлада.

– Какие науки вы изучали и насколько глубоко? – сухо задал вопрос Мастер Бейнон.

Я нервно прикусила губу.

– У меня не было возможности изучать науки этого королевства. Боюсь, я не получила никакого сколь-либо приличного образования.

– Но вы не безграмотны.

– Нет. Я умею читать. Мне не совсем понятно почему. Один человек говорил мне, что это связанно с магией.

– Да, я знаю. Вы подверглись одной сомнительной магической процедуре. Знайте, я подобные методы не одобряю. Память слишком хрупкая вещь, чтобы устраивать с ней подобные сомнительные манипуляции.

Я немного смутилась. Мне было очень интересно узнать, что же он имел в виду, но заострять внимание на вопросе я не решилась.

– Значит, вы не имеете представления ни о точных науках, ни о науках земли и элементалях. Нам будет сложно привести вас к вам!

Вот так все мои годы образования пошли прахом – этот мир жил по другим законам, боюсь даже по другим законам физики.

– Что-то я, разумеется, знаю, но мне неизвестно насколько мои знания верны для этих земель.

Учитель остановился, заложил руки за спину и внимательно всмотрелся в моё лицо:

– Где же вы существовали, если там не действуют фундаментальные законы?

Повисло напряженное молчание.

– Думаю, это не так уж и важно. Вам все равно придется иметь дело с тем, что есть. Если вас это немного утешит – учиться я умею.

Учитель снова зашагал по дорожке. Я шуршала юбкой рядом с ним, слушая хруст гравия под ногами. Для меня было загадкой, почему герцог выбрал для дорожек именно гравий, а не брусчатку. Может ему тоже нравилось слушать шум под подошвами?

– Тогда отставим вопрос классического образования. Вы уже видели своего тотемного духа?

Я нахмурилась.

– Я не совсем уверена, что правильно понимаю то, о чем вы говорите, но я читала о духах правящего рода…

– Тамерквид. Именно. Дух посещал вас?

Сжавшись, я произнесла негромко:

– Я не могу говорить со всей уверенностью. Все было так неопределенно.

Мой недавно обретенный учитель чуть склонил голову набок, словно прислушивался ко мне.

– Оно было неявным, я никогда не успевала понять, что это на самом деле.

Мужчина задумался.

– Если бы вы пребывали в юном возрасте, я бы сказал – что через год вы приручите своего зверя. Но вы немолоды по человеческим меркам, в столь почтенном возрасте дух уже обычно становится послушным.

Я уже почти смирилась, что тактичность свойство не присущее Адайну Бейнону. Конечно, у меня было подозрение, что в этом мире люди живут не до глубокой столетней старости, но называть женщину репродуктивного возраста немолодой? Видимо, здесь считались стоящими внимания только шестнадцатилетние розы. Впрочем, от замечаний наставника мое самолюбие нисколько не пострадало.

Мастер Бейнон заметил интересное для себя дерево и принялся изучать его кору.

– Инициация силы обычно происходит сама, без вмешательства извне.

Я лишь развела руками. Не собиралась я сообщать, что в мой мир с пропахшими бензопиреном городами, с шумом двигателей внутреннего сгорания не оставлял тотемному духу никаких шансов прижиться в небольшой квартире ставшей моим пристанищем на долгие годы.

Он убрал руку от дерева.

– Думаю, мы сумеем разрешить это недоразумение. Вы должны быть готовы к тому, что ваши дни будут сложны и наполнены слезами беспомощности. Если вы не готовы бороться за свою магическую силу и постигать суть знания – откажитесь от затеи учиться. Я не готов тратить свое время напрасно.

– Я готова, – твердо произнесла я.

Наставник смерил меня холодным взглядом:

– Увы. Я вижу, вы не понимаете насколько важно обрести себя. От этого буквально зависит ваша жизнь. Хотите ли вы жить? Есть ли в вас страсть и воля к жизни?

Он заставил меня задуматься. Вскоре наша беседа завершилась и Мастер Бейнон ушел. Он дал мне время на размышления до утра.

А чего я хочу? Вернуться обратно в свой мир? Пожалуй. Кто мог вернуть меня? Темный маг? Возможно. Но не думаю, что он стал бы. Значит нужно искать кого-то более благородного, бескорыстного и к тому же образованного. А чтобы этот кто-то считался со мной, стоит и самой хотя бы немного приблизиться к нему. В этом мире меня мог обвести вокруг пальца любой. Именно поэтому я стремилась к знаниям. И пусть видят все местные боги – я вырву себе достойное положение под солнцем.