Драконье пламя

Глава 1

* 14 лет назад *

– Тише, Эрика, дыши, – засмеялся отец и нежно погладил ее по спине. – Мы же не хотим напугать гостей.

– Этого не может быть! Я не могла получить приглашение, – ошарашенно прошептала Эрика, с трудом контролируя собственное дыхание.

Сердце гулко стучало где-то на уровне горла. В солнечном сплетении скручивался комок холода, и страх расползался от него по всему телу, льдом сковывая кончики пальцев. Подняв глаза на родителей, Эрика в ужасе всхлипнула.

– Я ведь даже не подавала заявление. Откуда они узнали?

– Это сделали мы, – улыбнулась мама. – Ты у нас особенная и заслуживаешь лучшего.

Отец согласно кивнул, совершенно не скрывая гордого выражения на лице.

Колени задрожали, слабость прокатилась волной по телу, и живот свело от волнения. Эрика пошатнулась и опустилась на диван, сжимая в руках письмо из Академии. Той самой, о которой слышали во всех уголках Большой Земли. Той самой, чьи выпускники были востребованы в любом королевстве. Той самой, попасть в которую мечтал любой ребенок в Орастане.

Этого просто не могло быть! Эрика потерянно уставилась на письмо, адресованное персонально ей. Она будет учиться в лучшем университете во всех Западных Королевствах?

Такого подарка на свое шестнадцатилетие невозможно было и представить. Эрика догадывалась, что в день ее совершеннолетия родители пригласят родственников и друзей семьи, устроят небольшой прием и накупят подарков, но никак не вручат ей письмо с приглашением на вступительный экзамен.

Страх сменился волнительным предвкушением. У нее появился шанс на удивительную жизнь, о которой еще неделю назад она даже мечтать не смела? О боги, спасибо за потрясающих родителей!

– Ты довольна? – мама сжала ее руку холодными пальцами. Похоже, она нервничала не меньше.

– У меня просто нет слов, – широко улыбнулась Эрика и, не в силах выразить распирающего ее счастья, по очереди крепко обняла родителей, сидящих по обе стороны от нее. – Это самый лучший подарок!

– Только не вздумай провалить вступительный экзамен, – шутливо проворчал отец. – Я не просто так платил кучу денег учителям все эти годы.

– Постараюсь, – засмеялась Эрика.

Отец погрозил ей пальцем и забрал уже изрядно помятое письмо, еще раз внимательно вчитываясь в ровные строки.

Все еще пытаясь осознать круто поменявшуюся судьбу, Эрика отстраненно следила за ним. Она прочитала короткое послание уже раз пять и, казалось, выучила наизусть, пока осознание вложенного в слова смысла дошло до нее. Знаменитая Салерновская Академия приглашала ее принять участие во вступительных экзаменах, которые пройдут через месяц в день летнего солнцестояния. На случай успешного прохождения испытаний с собой у нее должны были быть вещи из расчета на месяц, и больше ничего.

Это было просто невероятно, что ее отметили и пригласили! Теперь она сможет стать мэтром. Ее жизнь будет полна невероятных открытий и совершенно не похожа на ту, что ожидала ее до прихода этого письма. Ей придется покинуть дом и семью на целых семь лет.

Эрика в ужасе вскинула брови, чувствуя, как горечь разочарования скручивает внутренности и пальцы снова холодеют. Она не могла просто взять и поступить в Академию – она была старшей дочерью в семье.

– Папа, я не могу, – прошептала она, и отец недоуменно повернулся к ней. – Я ведь старшая дочь. Я должна подавать пример остальным. Я должна буду выйти замуж и укрепить положение нашей семьи.

– Не переживай, – нежно улыбнулся он и сжал ее плечи в широких ладонях. – У меня достаточно дочерей, чтобы позволить одной осуществить мечту и стать настоящим магом.

Эрика широко улыбнулась, чувствуя, как огромный груз ответственности сваливается с плеч, и благодарно обняла отца. Он посмеялся, сжимая ее в крепких объятиях.

Все внутри нее возликовало, ведь теперь ей не придется думать о замужестве еще целых семь лет. Чем ближе становилось ее совершеннолетие, тем чаще ее посещали мысли о том, что она не желала быть женой какого-нибудь торговца или барона. Эрика прекрасно понимала, что, кем бы ни был потенциальный жених, отказаться от предложения у нее не выйдет – она не хотела позорить семью. Она любила своих родителей и братьев с сестрами и всегда вела себя так, чтобы им не было за нее стыдно. Так что Эрика могла только втайне надеяться, что, когда придет время, отец подберет ей в женихи кого-нибудь помоложе и посимпатичнее. К счастью, теперь ей даже переживать об этом не стоило.

– Дар твоей бабки не передался больше никому в нашей семье. Он миновал как меня, так и твоих сестер с братьями, – улыбнулась мама и погладила ее по голове, заодно поправляя выбившиеся из прически черные пряди.

– Откуда вы знаете? Дар ведь проявляется только к совершеннолетию.

– По твоим глазам, – отец коснулся губами ее виска, крепко обнимая. – Таких глаз не может быть у простого человека.

Эрика невольно усмехнулась. Пожалуй, родители были правы. Она ни у кого не встречала радужку подобного цвета. Светло-голубой с яркими белыми прожилками, он напоминал пенное лазурное море. Ее глаза всегда привлекали внимание окружающих, но поскольку Эрика нечасто куда-то выезжала из родного города, то со временем соседи и знакомые привыкли и перестали пялиться. Ее друзья тоже не обращали на них внимания.

– У моей матери были такие же глаза, – любуясь, протянула мама, и Эрика смущенно улыбнулась. – Она была магом, участвовала в последних битвах Столетней войны. Тогда еще не было Академии, поэтому их каждого по отдельности обучали другие маги. Через несколько месяцев после окончания той войны родилась я. К сожалению, я не знала своего отца, а мать не любила говорить о нем. Все, что я знаю – он погиб на той войне.

– Бабушка тоже сгинула в Песчаных войнах, – вздохнула Эрика и посмотрела в окно, за которым сгущались сумерки.

– Да, к несчастью, она не дожила до твоего появления на свет. Иначе ни за что бы не оставила тебя, помогла справиться с магией в твоей крови. Не стала бы паниковать, как мы с твоим отцом, – мама виновато засмеялась и покосилась на него.

– Не каждый день твой ребенок вспыхивает огнем и не может это прекратить, – пожал плечами он и покачал головой. – Хорошо, хоть дом не спалила.

Эрика покраснела и криво улыбнулась. Она до сих пор с содроганием вспоминала ночь, когда проснулась, объятая пламенем. Что бы она ни делала, потушить себя не удавалось, хотя и боли огонь не причинял. На ее крик прибежали родители. Они пытались и одеялами, и водой сбить пламя, но ничего не помогало. Все закончилось само по себе спустя полчаса слез и отчаянных криков. Огонь просто впитался под кожу, не оставив после себя ни следа. Так они узнали, что Эрика родилась магом.

Большего страха в своей жизни она никогда не испытывала. Гореть заживо в волшебном огне оказалось совсем не весело, хоть это и не причиняло боли. Если таким был ее дар, то она вовсе не была ему рада. К счастью, подобное больше не повторялось.

– Зато в нашей семье будет настоящий маг! – гордо заявила мама, вырывая Эрику из нерадостных воспоминаний о жуткой ночи, и крепко обняла ее. – Теперь собирайся, нас ждут гости.

– Отпразднуем твое совершеннолетие как следует. После того как тебя запрут в стенах Академии, мы еще не скоро увидимся. Долго не тяните тут с прихорашиванием. Твои дяди и тети желают поздравить тебя со вступлением во взрослую жизнь. Я, признаться, не завидую тебе, когда они узнают, что ты собираешься покинуть семью на целых семь лет, – отец подмигнул и толкнул дверь, ведущую из ее комнаты в длинный коридор их большого дома.

Эрика нервно посмеялась и согласно кивнула. Она встала с дивана и направилась к гардеробу. Мама пошла следом, чтобы помочь ей одеться в торжественное платье, которое они купили накануне у лучшего портного в городе. Отец закрыл дверь, и его тяжелые шаги стихли на лестнице, когда он спустился к гостям, которых все это время должны были развлекать ее младшие братья.

* Настоящее *

Эрика поправила широкий капюшон дорожного плаща, глубже натягивая на лицо, и пришпорила коня. Игреневый Азарт охотно ускорил шаг. Похоже, он надеялся, что там, куда они направлялись, его ждало что-то, кроме выжженной солнцем степи и сухого ветра. Эрике тоже этого хотелось, вот только она, в отличие от коня, прекрасно знала, что ожидало их впереди.

Бесконечный военный лагерь раскинулся на многие версты вдоль южной границы Зелейна. Простые солдатские палатки и пестрые шатры знатных лордов виднелись повсюду, насколько хватало глаз. Судя по цветам и развевающимся на ветру стягам, сюда стянулись силы как минимум трех королевств. Эрика смогла опознать только Орастанские и частично Зелейнские дома. С другой стороны, их было подавляющее большинство.

Солдаты заинтересованно косились на одинокую всадницу, двигающуюся по широкой дороге, вдоль которой раскинулся военный лагерь. К счастью, никто не осмеливался остановить ее. Эмблема выпускника Салерновской Академии, висящая на груди, эффективно защищала ее от нежелательного внимания. Так же как и отпугивала многих, кто хоть что-то слышал об этом месте.

Азарт неожиданно всхрапнул и резко скакнул вбок, попятившись к обочине. Эрика сжала его покатые бока коленями и натянула поводья, останавливая нервного коня. Только свалиться посреди лагеря, полного солдат, ей не хватало.

Мимо ровными рядами проехало не менее сотни тяжеловооруженных рыцарей со странными незнакомыми знаменами. Их сопровождали оруженосцы и небольшой табун заводных лошадей с припасами. Но не они напугали Азарта – во главе отряда на огромных песчаных рандах двигались трое крупных мужчин, которые не были людьми.

Эрика низко опустила голову и спрятала глаза за ресницами. К сожалению, недостаточно быстро. Светловолосый мужчина с глазами цвета аквамарина обернулся и напряженно вглядывался в ее скрытое в тени капюшона лицо какое-то время, прежде чем его отвлекли.

Отряд скрылся за высокими шатрами, и Эрика смогла судорожно выдохнуть и разжать оледеневшие пальцы. Живот сковало холодом, и волна страха прокатилась по телу, вымораживая кровь и посылая неприятную дрожь. Похоже, это будет непростая война.

Ближайшие солдаты заинтересованно косились на нее, перешептываясь о чем-то явно забавном, если судить по усмешкам на их лицах. Один из них поймал ее взгляд и подмигнул.

Эрика никак не отреагировала на его наглость. Она отвернулась и подтолкнула коня пятками, продолжая свой путь. Ей было необходимо поставить в известность о своем прибытии командующего магами. Она и так уже опаздывала на целую неделю. С другой стороны, кому понадобилась травница на поле боя?

– Нюберг! – раздался грозный вскрик, едва она подъехала к палаткам, рядом с которыми стояли высокие знамена с изображением двуцветного пламени Академии.

Эрика обернулась, ища окрикнувшего ее среди незнакомых солдат и магов, заинтересованно рассматривающих ее. Похоже, им серьезно не хватало женского общества, раз они все пялились на нее.

Из-за одной из палаток вышел разгневанный декан факультета магии и направился к ней стремительным шагом. Каштановые волосы растрепал ветер, а черно-карие глаза прищурились в таком знакомом выражении. Сеточка морщин расползлась от них, и это было единственное подтверждение его далеко не молодого возраста.

Волна ностальгии омыла сердце, и Эрика не удержала неуместной улыбки. Как бы она ни кривилась каждый раз, когда вспоминала занятия с этим профессором, но увидеть его спустя столько лет после выпуска оказалось неожиданно приятно. Она спрыгнула с Азарта и сбросила капюшон.

– Профессор Бернт, как я рада вас видеть! – она широко улыбнулась мужчине.

Он подлетел к ней и замер, ошарашенно уставившись на ее лицо. Его густые брови низко опустились, отчего по середине лба пролегла глубокая складка.

Улыбка сама собой сползла вбок, и Эрика поджала губы. Ей не нужно было напоминать – она и так знала, что не выглядела на свой возраст.

– Ты совсем не изменилась, – ошарашенно прошептал профессор, скользя взглядом по ее лицу. – Сколько прошло… Лет семь?

Эрика молча кивнула.

Он усмехнулся и покачал головой.

– Это странно. Если бы я лично не занимался с тобой, то усомнился бы в верности распределения. Ладно, сейчас не об этом, – он вернул раздраженное выражение на лицо. – Когда тебе было сказано явиться?

– Я выехала сразу же, как получила весть, профессор, – Эрика виновато опустила голову. Даже спустя столько лет невозможно было избавиться от привычки, выработавшейся за семь лет учебы. – Меня не было дома, когда прилетел сокол. Если честно, я вообще не понимаю, зачем здесь нужен травник.

Профессор усмехнулся, махнул рукой, требуя следовать за собой, и направился к высокому шатру, на входе в который развевались стяги Академии. Эрика пошла следом, ведя коня в поводу. Заметив это, профессор Бернт отдал приказ какому-то солдату, и Азарта спешно забрали, уводя к коновязи в стороне от палаток и рядом с огромным загоном.

Профессор откинул полог, любезно предлагая Эрике войти внутрь первой. Она шагнула под высокие своды в неожиданно светлое и просторное помещение, освещенное магическими светильниками. Со стула у огромного стола навстречу ей поднялась еще одна преподаватель, увидеть которую Эрика никак не ожидала. Широкая улыбка озарила постаревшее лицо любимой наставницы.

– Да это никак Нюберг соизволила приехать! – засмеялась декан факультета травничества и подошла к ошарашенно застывшей Эрике. Крепко обняв ее за плечи, она подмигнула, – Выглядишь потрясающе, не то что я, да?

– Что вы, профессор, – Эрика сбросила оцепенение и возмущенно покачала головой. – Вы выглядите замечательно!

– Ой, льстишь, – фыркнула она, отчего морщины в уголках ее глаз стали еще глубже. – У меня есть зеркало, и я даже знаю, как им пользоваться.

– Лучше бы снадобьями своими пользовалась, – проворчал профессор Бернт и прошел к столу, где раскрыл какую-то книгу, что-то в ней отмечая.

– Снадобий, возвращающих молодость, не существует, – возмущенно вздохнула профессор Мезей и потянула Эрику за руку к столу. – А если бы такие были, я бы твою физиономию первой намазала.

Эрика с трудом сдержала смешок. Она, конечно, понимала, что преподаватели тоже были людьми, а не только суровыми наставниками, но столкнуться с тем, как они обыденно обменивались шуточками и подначиваниями, оказалось необычно.

– Я в полтора раза тебя старше, мне уже можно, – хмыкнул профессор Бернт.

– Так у меня и нет активной магии, чтобы даровать долгую жизнь, – скривилась наставница. – Не всем так повезло.

– Вот поэтому я еще раз тебя спрашиваю: какого ветра здесь делает травница? – его палец указал на тихо стоящую у них за спинами Эрику. – Мы призываем боевых магов! Даже погодников не задействуем.

– Я травница, – пожала плечами профессор Мезей, – и я здесь.

– Ты особое дело. Сама знаешь, – смутился профессор Бернт, бросив мимолетный взгляд на Эрику. – Она здесь зачем?

– Нюберг – лучшая травница, которая выпускалась за последние годы. Она не свихнулась и не спилась, экспериментируя с разными настойками. Ее способности пригодятся. Или, по-твоему, лекари свои лекарства из воздуха делают?

– У нас есть и поэффективнее способ лечить травмы, – невнятно проворчал профессор Бернт себе под нос.

– Они не станут, – покачала головой наставница и откинулась на спинку стула. – Сам знаешь, они помогают только своим. Да и истощает это сильно. Цена за жизнь – жизнь.

– Мы на войне, Бригитта. У нас не будет времени на примочки и настойки!

– По-твоему, война закончится после первой же битвы? – вскинула брови она и засмеялась. – Вспомни Столетнюю войну! Сколько она длилась? Что-то память уже не та стала. Ты не подскажешь, Нюберг?

– Сто восемь лет, профессор, – отозвалась Эрика, хотя и прекрасно понимала, что вопрос был риторическим.

Наставница хмыкнула, бросила на нее насмешливый взгляд и скользнула глазами по ее фигуре. Профессионально отметив наличие рабочей сумки, оружие на бедрах и зачарованные амулеты на поясе и вплетенные в косы, она довольно улыбнулась.

– Боевые маги нас не жалуют, Нюберг, но не мне тебе об этом рассказывать, – она выразительно посмотрела на отмахнувшегося от нее коллегу. – Однако, когда их кто-нибудь проткнет мечом, они быстренько вспомнят о нашем существовании и наших обезболивающих настойках. Так что твоей первоочередной задачей будет подготовить как можно больше обезболивающих и обеззараживающих снадобий. Здесь неподалеку есть долина, богатая на растительность. Там произрастает практически все необходимое.

– Поняла, – Эрика кивнула. Для шуток не осталось места. Это была работа, а свою работу она выполняла качественно. – Сколько у нас есть времени до подхода вражеских сил?

– Удивительно, но они пока не знают, что мы ждем их с распростертыми объятиями, – усмехнулась наставница и ткнула пальцем в сторону профессора Бернта. – Надо сказать спасибо магам. Они успешно держат полог. Так что степняки движутся медленно. Им торопиться некуда. Они привыкли кочевать, поэтому несколько недель у нас еще есть в запасе. Однако, как только они обнаружат, что мы их ждем, я думаю, ускорятся. Враг надеется захватить нас врасплох, но мы ему тоже кое-что приготовили, – на ее губах появилась злорадная усмешка.

– Это глупо, – скривился профессор Бернт. Он явно знал, о чем шла речь, и не одобрял. – Мы бы прикрыли. Так впустую тратить наше преимущество.

– Наших меньшинство, – нахмурилась наставница. – К тому же это не нам с тобой решать. От нас на этот раз ничего зависеть не будет.

– Да, я слышал, – декан недовольно сжал челюсть. Повернувшись к Эрике, он мрачно окинул ее фигуру взглядом. – У тебя броня есть?

– Да, в седельных сумках.

– Замечательно. Тебя распределили в лагерь по другую сторону холма, ближе к долине. Здесь мы уже обеспечены травником.

Наставница громко хмыкнула и покачала головой.

– Не поэтому, – она подмигнула Эрике. – Туда вообще магов не пускают, но ты ведь не маг.

– Почему не пускают? – Эрика недоуменно вскинула брови. – Может, и мне не стоит.

– Тебе как раз стоит, – хитрая улыбка заиграла на губах наставницы.

Она явно что-то задумала, а, зная ее характер, Эрика совсем не хотела узнавать, что именно. Профессор Мезей была очень заботливой и открытой женщиной, но в то же время очень опасной. Она знала все обо всех и умела найти подход к каждому. За те годы, что Эрика провела в качестве ее ученицы, она убедилась в том, что наставница имела немалый вес в Академии и ни одно важное решение не принималось без ее участия, даже когда она еще не была деканом.

К сожалению, как бы Эрика ни хотела избежать участия в закулисных играх своей наставницы, выбора в этом вопросе у нее не было. Если распределили, значит, туда она и отправится.

Профессор Мезей передала ей карту местности с указанием всех мест, где можно было раздобыть различные ингредиенты. Эрика поблагодарила наставницу и попрощалась с деканами Академии. Выйдя из шатра, она направилась в лагерь, где ей предстояло жить и работать, пока война не закончится либо пока она не умрет.

Дрожь пробежала по спине, и живот снова сковало холодом. Умирать не хотелось. Совсем.

Глава 2

* 14 лет назад *

Эрика стояла перед высокими воротами Салерновской Академии и с благоговейным трепетом смотрела, как над тонкими декоративными башнями по обе стороны от них колыхалось пламя. Одно полыхало красными лепестками, другое – синими. На огромных металлических полотнах створок был изображен сложный узор. Если присмотреться, он складывался в мифических тварей, извергающих пламя.

– Я так волнуюсь, – тихо прошептала мама. – Как будто это мне предстоит сдавать экзамен.

– Не переживай, наша дочь справится, – так же вполголоса отозвался отец. Он подтолкнул Эрику в спину, вынуждая обернуться. – Ты ведь справишься?

– Конечно, папа, – заверила она и обняла его, скорее, чтобы успокоить себя, а не его.

– Получается, если все пройдет хорошо, то Эрика не вернется домой еще семь лет? – протянул брат, который был всего на год младше нее. – Можно мне тогда ее комнату? Она большая.

– Хуго, прекрати, – поморщилась мама. – Веди себя, как подобает.

– Я тоже хочу ее комнату себе, – отозвался его близнец Адам, но, получив подзатыльник от отца, прикусил язык и отошел к трем младшим сестрам, которые тихо стояли чуть в стороне.

– Я буду по вам скучать, – улыбнулась Эрика и обняла маму. – По противным Хуго с Адамом тоже.

Мама посмеялась и чмокнула ее в щеку. Отец подбадривающе сжал ее плечо, а затем подтолкнул к медленно открывающимся воротам.

Солнечные лучи заиграли на отполированном узоре, подсвечивая огнедышащих тварей, сражающихся вместе с людьми против других тварей и людей. Узор был настолько искусен, что можно было рассмотреть искаженные в боевом кличе лица.

Небольшая площадь утонула во взволнованном гомоне огромной толпы, которая превышала потенциальных студентов раз в пять. Все желали удачи своим детям, кто-то плакал, кто-то смеялся, а откуда-то уже доносились ругательства.

Сердце волнительно заколотилось в груди, и легкий холодок страха зародился в солнечном сплетении. Эрика вздрогнула и нервно сжала пальцы. Совсем скоро решится ее будущее. Она либо сдаст экзамен и вступит на путь становления магом, либо вернется домой и станет чьей-нибудь женой. Эрика не хотела замуж, но и позорить свою семью тоже не собиралась. Она была просто обязана сдать этот экзамен!

Эрика попрощалась с родными и направилась в числе не менее двадцати парней и девушек в ворота. Все они уже достигли совершеннолетия. Все они были либо наделены магическими способностями, либо происходили из состоятельных семей. Все они теперь находились в равных условиях, не оглядываясь на внешний вид и родословную.

Толпа поступающих около получаса поднималась вверх по холму к огромному замку. Летнее солнце нещадно припекало, и ни дуновения ветерка не спускалось с близлежащих невысоких гор. Деревьев вдоль дороги не росло, и ничто не отбрасывало тень, чтобы можно было укрыться от палящих лучей. Когда будущие студенты остановились во внутреннем дворе, многие надрывно дышали, кто-то из одетых в дорогие платья девушек обмахивался платками, кто-то бубнил ругательства и проклятия себе под нос.

Эрика заинтересованно окинула взглядом необычный замок. Он был довольно широк и имел пять этажей. У него не было башен, а стены остались далеко внизу. Просторный двор перед главным входом окружали клумбы с благоухающими цветами. Несколько дорожек скрывались за углами стен многоэтажного монументального строения. Высокие застекленные окна прикрывали тяжелые шторы. Над главным входом висел стяг Академии с двуцветным пламенем в качестве герба.

Из распахнувшихся центральных дверей вышел высокий смуглый мужчина с каштановыми волосами и черно-карими глазами. Он остановился у верхней ступени и внимательно осмотрел собравшихся. Его взгляд скользил по лицам молодых людей, задерживаясь только на тех, у кого, как и у Эрики, глаза были необычного цвета. Хотя надо признать, ни у кого из здесь присутствующих они не были настолько яркими.

– Добро пожаловать в Салерновскую Академию, господа, – голос мужчины разнесся над двором, и воцарилась идеальная тишина. – Первый вопрос, который я вынужден задать: Поднимите руки те, кто не умеет читать и писать.

Ни одной руки не поднялось в воздух. Мужчина довольно кивнул.

– Замечательно. Что ж, поздравляю вас. Отныне все вы – ученики Академии.

– А как же испытания? – выкрикнул кто-то.

Мужчина резко обернулся в сторону голоса, и над его ладонью вспыхнул огненный шар, размером с его голову. Над двором пронесся ошарашенный вздох, и новоявленные студенты дружно попятились.

– Кто желает испытание? – усмешка заиграла на губах мага. – Готовы поймать хотя бы простой маленький шар?

– Извините, милорд, – вперед шагнул симпатичный высокий парень с типично южной внешностью и темно-синими глазами. Он склонил голову в уважительном поклоне. – Я не сдержался.

Пламя над ладонью мага погасло. Он прищурился, вглядываясь в лицо синеглазого парня, затем довольно кивнул и вернул свое внимание всем остальным.

– Отныне вы все равны. Вы все – студенты. Отныне у вас нет титулов. Любой, кто забудет об этом, будет строго наказан. Это ясно?

Толпа дружно кивнула, хотя некоторые недовольно скривили лица. Слухи о том, что Академия не принимала классовых различий, уравнивая всех студентов в своих стенах, не обращая внимание на происхождение и статус в обществе, оказались верны. Интересно, а все остальные сплетни об этом месте тоже окажутся правдивыми?

Подумать над этим Эрика не успела, поскольку маг продолжил вступительную речь, внимательно осматривая собравшихся.

– К преподавателям вы обязаны обращаться либо «учитель», либо «профессор». Как именно, узнаете, когда начнутся занятия. Теперь входите. Нас с вами ожидает основательное знакомство.

*

Эрика с замиранием сердца вошла в комнату, где ей предстояло жить ближайшие семь лет. Крошечная по сравнению с ее спальней дома, она оказалась предназначена для двоих. Каменные стены были голыми – ни гобеленов, ни картин. Две узкие одноместные кровати стояли по разные стороны от застекленного окна. Рядом с ними находились два платяных шкафа и маленькие письменные столы.

Смуглая девушка с каштановыми волосами подскочила со своей кровати и широко улыбнулась, отчего ее зеленые глаза прищурились.

– Привет. Ты моя соседка? Меня зовут Ингрид.

– Привет, – улыбнулась ей Эрика и заинтересованно покосилась на явно гербовые цвета ее плаща, лежащего на кровати, и непонятный символ на пряжке. – Я Эрика.

– Очень приятно, – подтверждая ее догадку, Ингрид присела в реверансе, принятом среди аристократии королевств.

Эрика ответила тем же, хотя и более глубоким поклоном. Ее положение обязывало. Смириться с мыслью, что они все были равными, до сих пор было сложно. В нее слишком долго вдалбливались нормы, принятые в Орастане.

– Ты чьих кровей будешь? – соседка окинула ее одежду заинтересованным взглядом, но у семьи Эрики не было герба.

– Мой отец – торговец. Мы не из знатного рода.

– Понятно, а я младшая дочь графа Флосского. Но, как сказал профессор Бернт, это уже не имеет значения.

Эрика согласно улыбнулась и положила объемистую сумку с вещами на свободную кровать. Подойдя к высокому, узкому окну, она с восторгом уставилась на роскошный сад внутреннего двора. Ухоженные деревья шелестели пышной листвой в порывах легкого ветерка. Яркие клумбы обрамляли аккуратные дорожки, извивающиеся между беседками.

Ее новая комната находилась в студенческом крыле замка на третьем этаже. С противоположной стороны от сада располагался пятиэтажный учебный корпус. По другую сторону от него вроде бы жили преподаватели.

– У тебя очень красивые глаза, – протянула Ингрид, останавливаясь рядом с окном и заглядывая в ее лицо. – Ты маг?

– Похоже на то, – смутилась Эрика и привычно опустила ресницы, скрывая яркую радужку.

– Ты не знаешь? – Ингрид изумленно выгнула брови и покачнулась на пятках.

– Это случилось всего раз. Перепугало меня и родителей до чертиков, – нервно обхватила себя рукой Эрика. – Больше такого не было, и с тех пор я ничего подобного не чувствую. Ты тоже маг? У тебя глаза яркие.

– Нет. Моя бабушка родом с севера. Один из тех браков, что заключались, чтобы закрепить перемирие между северными и южными королевствами.

– Значит, ты поступила, чтобы учиться на лекаря? Но ведь ты леди!

– Ну и что? Я пятый ребенок в семье, поэтому отец разрешил мне самой выбрать, чем я хочу заниматься. Я решила, что хочу стать лекарем. Он сказал, что это полезно, учитывая, что наше графство стоит на границе с Вийюской долиной. К тому же у меня четверо старших братьев, и мама снова беременна.

– У меня тоже большая семья, – посмеялась Эрика. – Так что возможность сбежать из этого хаоса оказалась как нельзя кстати.

– Точно! – Ингрид звонко засмеялась и задорно прищурилась. – Хотя чует мое сердце, нас ждет тот еще хаос в этих стенах.

Эрика согласно кивнула, с нетерпением ожидая первых занятий. После собеседования, которое устроили всем первокурсникам, ее определили на факультет магии, хоть ей и не удалось продемонстрировать свои способности.

Профессор Бернт, который первым встретил их, оказался деканом факультета магии. Он долго всматривался в ее глаза, словно пытался найти в них смысл вселенной, а потом о чем-то спорил с еще двумя преподавателями. Седой старец сразу от него отмахнулся, заявив, что она ему не нужна. Эрика тогда облегченно выдохнула, не желая становиться лекарем ни за какие сокровища мира. Еще более древний старик, который заведовал факультетом травничества, равнодушно пожал плечами, сказав, что еще рано что-то решать. Что именно они имели в виду, Эрика так и не поняла, зато ее забрал на свой факультет профессор Бернт.

Теперь ее ждала интересная жизнь становления магом, которая была полна чудес и возможностей.

*

Эрика и Ингрид вместе с остальными первокурсниками вошли в просторную аудиторию, напоминающую древний амфитеатр. Судя по горьковато-сладкому привкусу в воздухе, вокруг круглой сцены у подножия высоких ступеней висели защитные чары. Эрика уже чувствовала подобное, когда они с отцом ездили в столицу на праздник в честь дня рождения Его Величества. Тогда королевский дворец так же оберегали чары, имеющие похожий вкус.

– Чувствуешь? – позвала подругу Эрика.

Ингрид недоуменно покачала головой, отвлекаясь от рассматривания необычной аудитории и поворачиваясь к ней.

– Здесь чары висят, – тихо прошептала Эрика, не решаясь сказать это громче.

В отличие от Ингрид, с которой они легко нашли общий язык и сдружились, другим однокурсникам она не доверяла, хотя они проучились вместе уже больше месяца. Некоторые из них все еще кичились своими титулами, но так чтобы преподаватели их не слышали. Другие просто были нелюдимыми, опасливо держась в стороне от юных аристократов.

– Откуда ты знаешь? – так же едва слышно спросила Ингрид и уселась на ступеньку вслед за остальными студентами.

– Они горьковато-сладкие.

Эрика села рядом с подругой и, смутившись, оправила короткую до колен юбку форменного платья. Под низ были надеты плотные колготки, но такая длина все еще была непривычна. Обычно юбки повседневных платьев заканчивались на середине голени, но никак не выше.

Ингрид, которая, похоже, не испытывала тех же проблем, что и Эрика, вытянула ноги перед собой и перекрестила в лодыжках. Ее юбка задралась до середины бедра. Она проигнорировала выразительный взгляд Эрики, осмыслила ее слова и захихикала, невольно привлекая к ним внимание.

– Зря вы веселитесь, – проворчал Рольф, садясь на пару ступеней ниже и оборачиваясь к ним. – Старшекурсники сказали, что мы познаем боль и ужас на этих занятиях.

– Да ладно тебе! Они любят запугивать, – скривилась Карина, сидящая на ступень выше вместе с тремя парнями, с которыми на удивление быстро подружилась. – Они то же самое и про преподавателя истории говорили, а он оказался душкой.

– Кому душка, а кому и кошмар ночной, – тихо прошептала Ингрид. – Терпеть не могу зубрить эти даты.

Эрика тихо посмеялась и поймала возмущенный взгляд темно-синих глаз Рольфа. Его смуглая кожа потемнела от гнева.

– Это совсем не смешно! Они сказали, что занятия по боевой магии будут у всех. Даже у тех, кто не владеет даром. Вы ведь понимаете, что это значит?

– Здесь достаточно лекарей, чтобы исцелить любого, – скривилась Карина, снова влезая со своим комментарием. – Если боишься, что твои заурядные способности не защитят тебя от парочки огненных шаров…

– Тишина, – жуткий, пробирающий до костей рокот прокатился под сводами аудитории.

Две дюжины студентов разом обернулись к сцене, даже не заметив, когда там появился преподаватель. В аудитории воцарилась напряженная тишина, и стал слышен шорох листвы за приоткрытым окном.

Новый преподаватель оказался невероятно высок, ростом не ниже двух метров, с широкими плечами, мощными руками, узкими бедрами и крепкими ногами, плотно обтянутыми брюками. Настолько физически развитое тело могло принадлежать только воину, и он явно не был книжным червем, как большинство учителей, с которыми первокурсникам уже довелось познакомиться. Он имел очень смуглую кожу, длинные черные вьющиеся волосы, небрежно собранные на затылке, и обсидианово-черные узкие глаза, над которыми нависали черные брови. Его желваки заиграли, привлекая внимание к широкой челюсти. На тонких губах появилась жуткая усмешка.

– Другое дело, – очень низким, рокочущим басом проговорил он и окинул первокурсников тяжелым оценивающим взглядом.

Его глаза были темнее самой мрачной бездны, и Эрика невольно опустила ресницы, уставившись в пол. Живот скрутило холодом, и дрожь ледяными искорками пробежала по коже. Еще никогда она не видела мужчин, подобных ему, а уж благодаря отцу, владеющему лучшей оружейной лавкой на северо-западе Орастана, ей довелось повидать немало сильных воинов. Этот преподаватель выглядел опаснее их всех, вместе взятых. Вдобавок он был магом.

– Мое имя Маркус Хольст. Вы можете обращаться ко мне «профессор». Я буду преподавать вам боевую магию во всех ее проявлениях. Всем вам.

Карина подняла руку. Эрика в шоке повернулась к отчаянной однокурснице, ну либо просто глупой. Неужели она не чувствовала исходящую от этого преподавателя подавляющую энергию? В нем магии, наверное, было больше, чем во всех учащихся, вместе взятых.

Профессор заинтересовано поднял голову, уставившись своими жуткими глазами на стушевавшуюся девушку. Карина дрогнула и опустила руку, откашлялась и вежливо улыбнулась.

– Позвольте задать вопрос, лорд Хольст. Если среди нас есть те, кто не обладает магией, как им защищаться? Разве…

– Разве я позволил задать вопрос? – пророкотал он и скрестил огромные руки на груди, выгнув бровь.

Карина вздрогнула и нервно мотнула головой.

– Разве вам не было сказано, что титулов здесь нет?

На этот раз уже все студенты напряглись.

Профессор шагнул за пределы сцены, проходя под барьерными заклинаниями, и Эрика едва не всхлипнула, когда удушающая мощь его скрытой силы обрушилась на все ее органы чувств. Дышать получалось с трудом, сердце громыхало в груди так гулко, словно пыталось прорваться сквозь ребра наружу, и холод растекался в животе. Если бы не сжавшиеся на ладони дрожащие пальцы Ингрид, Эрика бы запросто решила, что сошла с ума. Никто не мог быть настолько силен!

Карина вскрикнула и упала со ступеньки на колени, схватившись руками за живот. Парни, сидящие рядом с ней, в шоке шарахнулись в стороны. Девушка, подвывая, низко опустила голову, явно страдая от боли. Но почему?

Эрика обернулась к профессору, который стоял рядом с нижней ступенькой и с равнодушным выражением на лице смотрел на корчащуюся студентку. Его ноздри слегка трепетали. Вдруг он резко повернулся в сторону, где сидела Эрика, но она успела опустить голову прежде, чем их взгляды встретились.

По коже пробежали покалывающие льдом мурашки. От страха кончики пальцев онемели, и Эрика с трудом удержала себя от того, чтобы обхватить себя руками в тщетной попытке спрятаться. Она не могла привлечь к себе внимание этого жестокого мага. Она не хотела, чтобы с ней произошло то же, что и с Кариной.

– Вас предупреждали, что за неподчинение правилам последует наказание, – вслед за его жутким басом холод пробежал по телу. – В пределах этих стен никто из вас не имеет права голоса, пока ему не позволят. Никто из вас не имеет никаких титулов. Никто из вас не смеет сомневаться в наших методах. Это ясно?

– Да, – жалобно простонала Карина в полнейшей тишине.

– Замечательно, – кивнул профессор и вернулся на сцену, заходя под щиты.

Давление его магии ослабло, но не исчезло полностью. Карина вымученно выдохнула и расплакалась. Один из парней наклонился к ней, поднимая ее на ступень и усаживая рядом с собой. Профессор, казалось, вообще перестал обращать на нее внимание, скользя взглядом по остальным притихшим студентам.

Пребывая в суеверном ужасе, Эрика пыталась осознать, что он только что наложил заклинание без каких-либо усилий. Он ничего не сказал, не выпустил ни поток огня, ни порыв ветра. Вокруг вообще ничего не изменилось, если не считать того, что его сила выходила за рамки разумного и, пожалуй, безумного тоже. Никто не мог чаровать, не облекая чистую магию тела в слова или физическую форму.

– Итак, продолжим, раз все наконец осознают, где находятся, – под сводами аудитории пронесся рокот баса профессора. – Урок первый – не недооценивай своего противника.

Неожиданно все пространство сцены вплоть до барьерных чар заволокло бушующим огненным вихрем. Ревущий столб огня взметнулся ввысь до самого потолка, мгновенно скрыв мужчину. Студенты в ужасе шарахнулись прочь от сцены, поднимаясь по ступеням выше. Ингрид тихо всхлипнула, судорожно отползая от обжигающего жаром и слепящего светом столба пламени.

Эрика застыла, не в силах сдвинуться с места. Оледеневшие пальцы вцепились в ступень рядом с бедрами. На языке растекался пряный вкус жженого кедра и цитруса. Вкус странной магии этого профессора.

Пламя исчезло так же мгновенно, как и появилось. На тонких губах профессора заиграла жуткая самодовольная усмешка. Его ноздри раздулись, и он повернулся в сторону Эрики. Поймав ее ошарашенный взгляд, он заинтересованно прищурился, отчего его и так неширокие глаза совсем превратились в узкие щелочки. Долгие два удара сердца он держал ее в плену своей обсидиановой бездны, затем отвернулся и начал что-то объяснять.

Вот только Эрика не слышала его слов. Ее сердце колотилось с такой силой, что казалось, вот-вот вырвется из груди. В ушах оглушающе шумела кровь. Живот скрутило холодом, и пальцы окончательно окоченели. Ей еще никогда не было так страшно.

– Черт, – едва слышно выдохнула Ингрид, возвращаясь на скамью рядом с ней. – Похоже, нашелся кто-то, кто переплюнул профессора истории.

Эрика бы посмеялась над отчаянным комментарием подруги, если бы не была напугана до смерти. Неужели остальные не чувствовали того же, что она? Здесь же было по меньшей мере пять полноценных магов, которые, в отличие от нее, могли пользоваться своими способностями по желанию! Почему они не испытывали такого же шока, как она? Почему они были так спокойны?

Эрика совершенно расхотела становиться магом, если ей предстояли занятия с этим профессором. Хотя этот жуткий мужчина сказал, что его занятия посещать будут все, независимо от наличия дара.

Ледяные искры снова пробежали по коже, сотрясая тело дрожью, и Эрика обхватила себя руками. От восторга после поступления в Академию не осталось и следа. Увиденное сегодня стало последней каплей. Прошел всего месяц, но его оказалось достаточно, чтобы понять, что не стоило надеяться, что учиться здесь будет так же легко, как с учителями дома.

* Настоящее *

– Очередные люди? – Маркус недовольно скривился, глядя, как отряд из сотни тяжелых рыцарей с оруженосцами направлялся к стоящему отдельно от основных сил лагерю. – Какой тогда был смысл располагаться в стороне?

– Не злись, – усмехнулся Теодор и махнул кому-то рукой, скрытому этой закованной в сталь толпой. – Они не обычные люди.

– Что же в них такого…

Договорить Маркус не успел – от отряда отделились трое всадников верхом на рандах. На губах невольно появилась улыбка, когда старые друзья подъехали к ним и спешились.

– Вот уж не думал, что ты решишь приехать, Руланд, – Маркус приветливо кивнул ему и Теймену с Ливеном.

– Куда вы без меня, – Руланд улыбнулся в ответ и внимательным взглядом окинул тех, кого не видел уже много месяцев. – Как поживаете?

– Ты всерьез собираешься начинать светскую беседу сейчас? – скривился Теймен и прожег его возмущенным взглядом. Искры сверкнули в аквамариновых глазах. – Мы неделю в седлах тряслись без передыха. Может, мы сначала смоем грязь и песок и пообедаем?

– Неужели твоя жена отпустила тебя? – Маркус проигнорировал гневную тираду Теймена и посмотрел на Руланда, скрестив руки на груди и с трудом сдерживая усмешку. – Или ты сбежал?

Руланд бросил на него испепеляющий взгляд и вызывающе фыркнул.

– Посиди на троне, и посмотрим, как ты запоешь. Тиа не хотела отпускать меня, когда услышала, что на юге грядет война, а она не сможет поехать со мной. Но стоило ей узнать, что мои друзья в ней участвуют, и она передумала. Она собрала лучших рыцарей и настояла, чтобы вернули нас всех домой в целости и сохранности либо не возвращались, – Руланд махнул рукой в сторону отряда воинов, остановившегося поодаль. – Поэтому мы и задержались.

– Ты не боишься оставлять ее одну? Там род Йоахим спит и видит, как бы захватить ваше королевство.

– С ней остались братья Кьер. Моя помощь будет нужнее здесь. Вряд ли ты, Маркус, готов жертвовать жизнью ради людей.

– Неужели ты готов? Или любой из вас? – сузил глаза он, переводя взгляд с одного друга на другого.

Они все мрачно опустили подбородки. В глазах каждого вспыхнули искры раздражения. Как он и думал.

– Моя жизнь принадлежит мне и моей паре, – покачал головой Руланд. – Однако моя магия исцеления сильнее, чем у любого из вас. Когда вам подпалят хвост, вы еще спасибо скажете, что я смог уговорить Тиа отпустить меня сюда.

– Мы планируем сражаться на равных с людьми, – вздохнул Теодор.

– Наша магия никуда не денется, даже если мы останемся в человеческой ипостаси, – недоуменно пожал широкими плечами Ливен.

– За исключением того, что у нас есть яйцо, – Маркус переглянулся с Теодором.

Немногие из участвующих в войне драконов знали об этом. Они планировали рассказать об этом, когда соберутся все. Информация о том, что им удалось найти и добыть проклятый артефакт, держалась в строгом секрете. Они не могли рисковать на случай, если у степняков были шпионы среди прислуги, работавшей в их поместьях.

– Откуда? – воскликнул Теймен. – Я думал, они затерялись во времени.

– Пара Вальтера смогла раздобыть одно.

– Даже не знаю, радоваться ли этому, – раздраженно прорычал Руланд. Вокруг его зрачков запылали искры, подсвечивая сиреневые прожилки в черных глазах. – В драконьей ипостаси у нас больше шансов.

– Степняков больше. Гораздо. Идемте, расскажем вам данные последней разведки, пока находимся рядом с королевскими шатрами, – махнул рукой Теодор и, обернувшись, подмигнул, не в силах сдержать усмешку, – Заодно лично представим нового короля Золотогорья нашим монархам.

Руланд фыркнул и толкнул его в плечо. Теодор посмеялся и вызывающе сверкнул искрами в глазах. Теймен и Ливен зашептались между собой, подначивая улыбающегося Руланда.

Аметистовый дракон встал во главе королевства два с половиной года назад, но, похоже, до сих пор не привык к статусу правителя. Хотя кто бы мог его винить – северных горных драконов практически не осталось, и они не показывались никому на глаза, не то чтобы правили кем-либо.

Помешавшиеся люди истребляли драконов чуть ли не испокон веков, считая это «веселой» забавой. После Столетней войны, которая закончилась полвека назад, они вообще словно с цепи сорвались, поставив своей целью избавить мир от драконов. Люди выслеживали их, обвешиваясь амулетами, маскирующими запах и сущность, устраивали западни, забивали целыми отрядами.

Хуже всего досталось центральным и северным горным драконам. Так что они жили практически в изоляции, скрываясь до недавнего времени. Свои логова они покидали только по ночам, чтобы лишний раз не рисковать.

Когда их остались считаные единицы и они превратились в не более чем поверья, степные драконы решили, что богатые северные горы отныне были свободны и никто не сможет оказать им сопротивления. Они стали захватывать слабые людские государства по соседству с Западными Королевствами.

Тогда-то горные драконы решили, что пришла пора заявить о себе, перестать скрываться и вернуть себе не только южные, но и остальные королевства, начиная с севера. Золотогорье стало первым. Вслед за ним братья Кьер забрали власть над Борлонией, посадив на трон Агнара, старшего в их роду. Другие королевства пока не были стратегически важны. Для начала требовалось разобраться с угрозой со стороны степняков, а потом уже можно было бы заняться людьми.

Маркус отбросил удручающие мысли и направился вслед за весело болтающими друзьями, когда резкий порыв сухого степного ветра принес отголосок знакомого аромата. Сердце волнительно колыхнулось в груди, игнорируя здравый рассудок.

Ее не могло быть здесь. Не должно было быть.

Маркус обернулся и внимательно осмотрелся. Вокруг мелькали все те же лица солдат из южных и северных королевств. Он недоверчиво повел носом, принюхиваясь. Сухой воздух пах лошадьми, людьми и их магией. Тем же, чем и обычно, когда Маркус приходил в человеческую часть лагеря. Похоже, ему показалось.

Очередное дуновение степного ветра принесло сладкий аромат карамели и персика, взорвавшийся в голове яркими воспоминаниями, от которых Маркус тщетно пытался избавиться последние годы.

Он резко обернулся по ветру и почувствовал, как его заполоняют гнев и раздражение. Пламя ярко вспыхнуло в сердце, и жаром прокатилось по венам. Драконья сущность встрепенулась, желая вырваться на волю. Сжав кулаки и впившись ногтями в ладони, Маркус с трудом сдержался от смены ипостаси, в последний момент вспоминая, где находился.

Что она здесь забыла? Кто позволил ей приехать?

Высокая всадница, завернутая в пыльный дорожный плащ с низко надвинутым капюшоном, двигалась по дороге между солдатскими палатками, расположившимися вокруг лагеря магов. Пряный аромат карамели и персика не оставлял сомнений в том, кто она. На ее бедрах висели ножны узкого меча, от сумок разило металлом доспехов. Она приехала на войну?

– Маркус, что случилось? – Теодор положил ладонь на его плечо.

Он вздрогнул от неожиданности и мрачно посмотрел на друга, который мгновенно нахмурился, почувствовав его гнев.

– Все в порядке?

– Нет. Идите без меня. Я должен кое с чем разобраться.

Теодор выпустил его плечо и шагнул назад, не став спорить. Маркус кивнул остальным друзьям, недоуменно обернувшимся к нему, и быстрым шагом направился в лагерь магов. Кое-кто задолжал ему объяснений.

Солдаты заранее убирались с его пути, опуская головы и замолкая. Многие приближенные к Академии и Орастанскому двору воины знали о том, кем он был. Те же, кто не был осведомлен, прекрасно видели эмблему на его камзоле и пряжку плаща, которых было достаточно, чтобы даже не встречаться с ним взглядом.

– Бригитта! – прорычал Маркус, входя в главный шатер лагеря магов.

– Кто к нам пожаловал! – подруга вышла ему навстречу и широко улыбнулась. Ее глаза хитро прищурились. Она прекрасно знала, почему он был здесь.

– Как ты посмела? – с трудом сдержал пламя Маркус и поймал на себе недоуменный взгляд декана факультета магии, который тоже находился в шатре. – Что она здесь делает?

– Вы о Нюберг? – скривился Бернт и раздраженно бросил свиток на стол. – Я тоже самое сказал нашей коллеге, но она же не слышит никого. Может, хоть тебе она объяснится. Я в этом не участвую! Нюберг уже давно не моя ответственность, – на этих словах главный маг вышел из шатра, раздраженно отмахнувшись от полога.

– Бригитта, ей нельзя здесь быть! – прорычал Маркус, медленно надвигаясь на подругу.

Она вскинула брови, отчего на ее лбу пролегли глубокие морщины. Бригитта громко хмыкнула, совершенно игнорируя его убийственный вид. Скрестив руки под грудью, она вскинула подбородок и не сдвинулась ни на шаг. На ее губах заиграла самодовольная улыбка.

– Глупо это отрицать, Маркус. Мы оба отлично знаем, что ей здесь самое место.

– Здесь опасно!

– Прекрати на меня рычать, – поморщилась она, и в ее голосе промелькнули строгие нотки. – Нюберг прекрасно осознает это. Она лучшая из моих выпускников.

– Она не маг и не воин. Она женщина! Слабая и хрупкая! – Маркус с трудом сдерживал себя, чтобы не дохнуть огнем в наглую женщину, которая снова поступила по-своему, игнорируя здравый смысл.

– Она гораздо сильнее, чем ты о ней думаешь. Да, она не маг, мы оба это знаем. Она нечто гораздо большее.

Гнев вспыхнул в крови, раскаленным потоком прокатываясь через все тело. Пламя подобралось к самому горлу. Он не собирался снова обсуждать это!

– Это не так. Ты ошибаешься, и я уже не раз говорил тебе об этом! – Маркус раздраженно взмахнул рукой, и пламя все же вырвалось наружу, поджигая кресло рядом со столом.

Бригитта в шоке повернулась к полыхающему предмету мебели и раскрыла рот. На ее впалых щеках вспыхнул румянец, когда она потемнела от возмущения.

– Это ты мне адресовал?

– Нет, ты же знаешь, – Маркус скривился и погасил пламя, но обугленное кресло было уже не спасти.

– Знаешь, Маркус, ты можешь сколько угодно отрицать очевидное, жить в своей стране иллюзий, но мы оба знаем, что рано или поздно тебе придется столкнуться с реальностью, хочешь ты того или нет.

– Ты не имела права призывать ее сюда, – нахмурился он, прожигая подругу взглядом. Ее глаза сощурились, отвечая с не меньшим раздражением. – Ей здесь не место.

– Я считаю иначе, – процедила сквозь зубы упрямая женщина и пожала плечами. – На твоем месте я бы не ругалась здесь со мной, а поспешила в ваш лагерь, где Нюберг предстоит столкнуться с более чем одним драконом. Я думаю, остальные будут заинтересованы в ней гораздо больше того, кто разбил ее сердце.

Маркус зарычал. Яростное пламя прокатилось по венам и выплеснулось наружу, охватывая его тело в полыхающий кокон. Густой дым сорвался с губ.

Бригитта отшатнулась назад, стремясь убраться как можно дальше от разгневанного дракона. Она мгновенно раздавила в пальцах защитный амулет, спасаясь от плавящего воздух жара.

Маркус сжал кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Слабый аромат собственной крови защекотал ноздри. Это немного остудило ярость и позволило взять себя в руки. Пламя погасло, хотя на ковре, которым была устелена земля, остался выжженный след. В воздухе едко пахло паленой шерстью.

Не говоря больше ни слова, Маркус развернулся и бросился прочь из шатра. Эта самовольная женщина вечно совала свой нос, куда не просили. Теперь ему предстояло разбираться с той, кого он предпочел бы не видеть еще лет семь. Или вообще никогда.

Сердце до боли сдавило в груди, и казалось, что раскаленные иглы пронзили его насквозь. Пламя клокотало у самого горла, дым вырывался изо рта, но Маркус не обращал на это внимание. Ему было плевать, что подумают люди вокруг. Ему было плевать, что они в ужасе шарахались от него в стороны. Ему не было до них никакого дела. Из-за них его вид был обречен на медленное вымирание.

Глава 3

* 13 лет назад *

Эрика лежала на постели и бесцельно пялилась в высокий потолок, не в силах пошевелиться. Сегодня был очень долгий и сложный день. Настолько, что сил не осталось не то что на выполнение домашнего задания, но и чтобы спуститься в столовую на ужин. Голова раскалывалась, руки и ноги сводило от не поддающихся объяснениям судорог, живот сковало холодом. Ей бы сходить в лазарет, но одна только мысль о том, чтобы подняться с кровати, вызывала отвращение.

Дверь тихо открылась, и в проеме появилась измученная Ингрид. Она застыла на мгновение и криво усмехнулась. Войдя в комнату, сбросив по дороге сумку с тетрадями на стол, она обессиленно упала на собственную кровать и вымученно взвыла.

– Прошел всего год.

Эрика нервно засмеялась и повернулась к подруге, ловя на себе насмешливый взгляд.

– Осталось еще шесть.

– Знаешь, я уже раз сто пожалела, что решила стать лекарем. Уж лучше бы замуж вышла.

Эрика фыркнула и кое-как села на кровати, подтягивая ноги под себя и оправляя юбку. Иногда в ее голову приходили подобные мысли, но она старательно гнала их прочь. Не было смысла гадать, что было бы «если» – сбежать из Академии было невозможно. Теперь это был их жизненный путь, хотели они того или нет. По крайней мере, до выпуска. До которого еще нужно было дожить. По словам старшекурсников, с этой задачей справлялись далеко не все.

– У тебя сегодня снова анатомия была?

Ингрид скривилась и брезгливо передернула плечами. Ее смуглое лицо побледнело, и она похлопала себя по щекам.

– Не напоминай. А как прошел твой день?

– Помимо всего прочего, было два часа боевой магии с профессором Бернтом и час с профессором-извергом.

– О, так это, получается, хорошо, что меня оставили в наказание в морге? – истерично засмеялась Ингрид и покачала головой. – И как все прошло?

– Как обычно. Карина и Рольф – подающие надежды маги. Преподаватели от них в восторге. Остальные трое еще куда ни шло. И есть я – та, кто не может ни чистую магию выпустить, ни облечь ее в форму, ни даже элементарных чар наложить. Знаешь, мне кажется, что они ошиблись с моим распределением.

– Но разве ты не говорила, что горела в огне за неделю до совершеннолетия? – нахмурилась Ингрид и села на кровати. – Нам рассказывали, что если до шестнадцати лет магия не проявляется, значит, ее нет. Но даже единичное проявление дара говорит о том, что носитель является магом. Насколько сильным – это другой вопрос. Может, просто тебе нужно больше времени?

– Я уже ни в чем не уверена, – скривилась Эрика и повернулась к окну.

Сердце больно сжалось в груди, когда пришло осознание, что она подвела родителей и не оправдала их надежд. Не было ни шанса, что ей удастся стать магом с таким потенциалом. Она оказалась просто бесполезна. В лекари ее теперь тоже не возьмут, не то чтобы она хотела. А быть травником... Это же был практически приговор на сельскую жизнь, о которой она ничего не знала и к которой никогда не стремилась. К тому же многие травники либо спивались, злоупотребляя изготавливаемыми настойками, либо подрывали здоровье как физическое, так и ментальное, когда эксперименты выходили из-под контроля.

– Я бы не сказала, что у тебя нет дара, – нарушила тишину Ингрид и достала какой-то предмет из кармана в юбке. Разглядеть не удалось, потому что она сжала его в ладони. Поймав ее взгляд, она улыбнулась, – Что чувствуешь?

Эрика пожала плечами, не понимая, что она хотела от нее услышать. Вдруг резкий магический всполох затрепетал вокруг Ингрид. На языке растекся горький привкус магии Рольфа. Чары окутали сидящую на соседней кровати девушку всего на мгновение, но оказались слишком неустойчивыми и бесследно испарились.

– Рольф опять экспериментирует с амулетами? – фыркнула Эрика. Ингрид широко улыбнулась и согласно кивнула. – Не бери у него ничего больше. Этот снова бракованный. Хорошо, что вложенная магия оказалась незначительна и обошлось без побочных эффектов. Он ведь мог и взорваться, как предыдущие три, которые Рольф сделал. Похоже, чарование предметов не для него.

– Как ты узнала, что это именно Рольф? – посмеялась Ингрид и раскрыла ладонь, показывая маленький металлический диск с неровно начертанными рунами.

– По вкусу, – хмыкнула Эрика. – Его магия горькая, что зубы сводит.

Ингрид широко улыбнулась и выразительно посмотрела на нее.

– Вот видишь. У тебя есть дар. Ты можешь чувствовать магию. Я вообще ничего не ощущаю, – она покрутила в пальцах металлическую пластинку и отбросила на стол к разбросанным на нем тетрадям. – Хотя знаешь, это странно, что ты ощущаешь магию на вкус. Не думала, что он у нее есть.

– Он не просто есть, – улыбнулась Эрика и обхватила ступни руками, покачнувшись на бедрах. – Он у всех разный. У Рольфа очень горький, у Карины чуть слабее с небольшим сладковатым привкусом… тухлятины, я бы сказала.

Ингрид вскинула брови и громко захохотала. Отсмеявшись и смахнув выступившие слезы, она прищурилась и подмигнула.

– Этой стерве подходит.

– Возможно, – посмеялась Эрика.

Они обе недолюбливали их однокурсницу, которая считала, что была королевой всей Академии, не меньше, только из-за того, что у нее был сильный магический дар. Она вечно ходила, задрав нос, и свысока смотрела абсолютно на всех, даже на старшекурсников. Вокруг нее вечно крутились парни и с их курса, и со старших, но девушки по большей части предпочитали избегать ее компании.

– У других магов магия тоже имеет горьковатый привкус. У некоторых он более выражен, у других едва заметен. Очень сильная горечь у профессора Бернта. Рядом с ним вообще невозможно находиться. Когда он выпускает свою магию, у меня зубы сводит и язык онемевает.

– А у профессора-изверга?

Эрика смутилась и невольно отвела взгляд в сторону. Ингрид недоуменно выгнула брови и хитро прищурилась. На ее губах задрожала едва ли сдерживаемая улыбка. Эрика отвернулась от подруги совсем и уставилась в окно, избегая ее взгляда.

– У него магия совершенно иная. Она, я бы сказала, чистая, с приятным пряным вкусом жженого кедра и цитруса.

– Настолько другая? – хихикнула Ингрид и наклонилась ближе, понижая голос, – Приятная?

Эрика густо покраснела, чувствуя, как от жара вспыхнуло буквально все лицо, и уткнула его в ладони. Ингрид звонко засмеялась.

Эрика от досады прикусила губу. Это было глупо – влюбиться в профессора-изверга только потому, что аромат его магии привлекал ее.

Как мужчина, он был просто ужасающий. Даже несмотря на ее высокий для своего возраста рост, профессор все равно возвышался над ней больше чем на целую голову. К тому же его грудь и руки были настолько мощны, что в его камзол, наверное, влезло бы две Эрики. Его низкий рокочущий бас заставлял кровь леденеть и сдавливал горло, лишая голоса.

Как преподаватель, он был просто отвратителен. Он никогда не давал никому спуску, требовал невозможного. Его не волновало, испытывали ли его студенты боль, страх, отчаяние или находились на грани потери сознания. Его наказания не знали пощады, и многие заканчивали в лазарете после них. Даже за малейшие проступки.

Его магия, несмотря на притягательный вкус, своей мощью ужасала не меньше ее владельца. Один раз Эрике тоже удалось на себе ощутить гнев этого изверга. Казалось, заклинание огня выжжет все внутри нее, когда она случайно огрызнулась. Боль была такой, словно ее заживо сжигали на костре, хотя физически это никак не проявлялось. Когда профессор сжалился и выпустил ее из-под действия своих чар, Эрика потеряла сознание. Очнулась она уже в лазарете, провалявшись там сутки.

С тех пор на каждое проявление магии, адресованной ей, ее тело реагировало жутким холодом, который скручивался тугим узлом в солнечном сплетении и растекался по венам, вымораживал кровь и превращал пальцы в ледышки. Контролировать это было невозможно. Вот и сегодня после трех часов бесполезных, с ее точки зрения, занятий Эрика пребывала в персональном ледяном кошмаре.

– Не знаю, как насчет профессора, – протянула Ингрид, перебирая юбку в пальцах, – но Рольфу ты нравишься.

– Что? – Эрика вынырнула из своих размышлений и в шоке уставилась на нее.

– А ты не знала? – снова засмеялась она и возмущенно покачала головой. – Как можно этого не заметить? Он же так и вьется вокруг тебя. Все время сопровождает, садится рядом как в аудиториях, так и в столовой.

– Я не думала, что это проявление влечения, – криво улыбнулась Эрика, старательно вспоминая все, что касалось симпатичного однокурсника.

Рольф действительно все время находился рядом. Он был веселым и внимательным, всегда поддерживал ее и иногда даже защищал от нападок других магов, которые крутились рядом с Кариной. К тому же он был обладателем эталонной южной внешности со смуглой кожей красивого оттенка, темно-каштановыми курчавыми волосами и высоким ростом. Единственное, что выбивалось из идеального образа, это его темно-синие глаза мага.

– За тобой разве никогда никто не ухаживал? – изумленно вскинула брови Ингрид.

– Когда? Едва мне исполнилось шестнадцать, как я оказалась здесь.

– До этого, – фыркнула она и прищурилась. – Твоя семья ведь не бедная. Разве вы никогда не были на приемах у вашего лорда?

– Были, но я особо с парнями не общалась, пока не попала сюда, – поморщилась Эрика, чувствуя, как снова краснеет.

– Совсем? – ошарашенно прошептала Ингрид и засмеялась. – Ну ты даешь!

– Ты хочешь сказать, что тебе знакомо внимание противоположного пола? – недоуменно выгнула брови Эрика, чувствуя, как жар опаляет щеки. Ей хоть и было стыдно обсуждать такое, но любопытство перебороло.

– Конечно. Мы не повернутый на целомудрии север. Это, конечно, не афишируется, – Ингрид подмигнула, и на ее щеках тоже вспыхнул яркий румянец, – но и не возбраняется.

– С ума сойти, – в шоке выдохнула Эрика. – Такого от знати я совсем не ожидала.

Ингрид звонко расхохоталась, и Эрика поняла, что сказала последнюю мысль вслух. Покраснев еще сильнее, она нервно потерла щеки. Что ж, это объясняло, почему Карина так фривольно вела себя с парнями и почему они не отходили от нее ни на шаг.

– Слушай, мы ведь все равно когда-нибудь выйдем из этой Академии. Если только не умрем раньше, замученные учителями, – мрачно добавила Эрика, и Ингрид снова хихикнула, согласно кивая. – Какое дело Рольфу до меня? Он будущий граф, а я простая горожанка. Да, я не из бедной семьи, но и далеко не ровня ему.

– Здесь мы все равны, – пожала плечами Ингрид. – К тому же ты довольно красива по южным меркам. Высокая, со смуглой кожей и пухлыми губами. Черные локоны до середины спины. Еще и глаза удивительного цвета. Да половина придворных дам от зависти умерла бы, увидев тебя.

– Не скажи, – смутилась Эрика, никак не ожидая столько комплиментов в свой адрес. – Я худая, с ростом выше среднего. Волосы не вьются, как принято. К тому же я не из знатной семьи.

– Ну, у меня тоже глаза не положенного карего цвета. Но ведь это и делает нас особенными, – Ингрид подмигнула и улыбнулась. – Мне от бабки достались не только они. Рост у меня низковат для южанки, еще и бедра слишком широкие. Но все это можно спрятать с помощью одежды. Ты ведь не думаешь, что все знатные леди – идеальные красавицы. – Она опустила голос до шепота, словно выдавала страшный секрет, – Большая их часть едва ли не ежедневно моется в омолаживающих средствах, а сколько денег они тратят на косметику и утягивающие корсеты, у-уу, – она закатила глаза и покачала головой. – Посмотри хотя бы на Карину. Я бы не сказала, что она красивая. Зато она умело пользуется косметикой.

Эрика усмехнулась и пожала плечами. Возможно, Ингрид была права. Сама Эрика косметикой никогда не пользовалась. Ее семья не была богата настолько, чтобы позволить себе подобную роскошь. Только у мамы было средство для выравнивания цвета лица, тушь и несколько помад. Если бы родители разрешили Эрике иметь что-либо подобное, младшие сестры не стали бы молчать, требуя и для себя. Это бы разорило отца.

– Что мне теперь делать с Рольфом? – неуверенно спросила она.

Ингрид вскинула брови и засмеялась.

Эрика окончательно покраснела, прикладывая прохладные ладони к горящим от смущения щекам.

– Он тебе нравится?

– Ну, он ничего такой.

В голове невольно вспыхнул образ профессора-изверга, рядом с которым померк бы любой мужчина. Холодок пробежал по телу, расползаясь от центра живота. Мурашки выступили на коже. Эрика в шоке застыла и помотала головой, избавляясь от шокирующих ненужных мыслей.

– Если игнорировать запах его магии? – захихикала Ингрид, не догадываясь, о ком именно были мысли ее подруги.

Эрика нервно засмеялась и кивнула. Кроме Ингрид, никто не знал, что она могла чуять магию. Насколько ей было известно, такого умения не было ни у кого: ни у учителей, ни у студентов. Так что Эрика решила держать это в секрете. Ей не хотелось становиться очередной диковинкой – хватило, когда соседи тыкали в нее пальцем из-за цвета глаз. Здесь хотя бы никто не обращал на это внимания.

* Настоящее *

Азарт уверенно гарцевал в сторону стоящего особняком небольшого палаточного лагеря. Огромные шатры издалека пестрели гербовыми цветами, и Эрика могла бы поспорить, что там расположились знатные лорды, статусом не ниже графов. Вокруг цветных куполов раскинулись палатки попроще светло-желтых оттенков, в которых, похоже, жили воины и, возможно, прислуга. Хотя на первый взгляд последних она до сих пор не встречала, если не считать той части военного лагеря, где разместились короли и принцы.

Отделенный от основных сил довольно высоким холмом с торчащими из земли серыми скалами, лагерь как будто принадлежал совершенно иной армии. Вокруг него висели особенно давящие на все органы чувств маскирующие чары, которые искажали пространство, с вершины холма создавая эффект летнего марева.

Нехорошие подозрения закрались в душу, и Эрика в очередной раз помянула наставницу добрым словом. Ей очень не хотелось узнавать, что именно задумала эта упрямая женщина и во что втянула ее.

Взглянув на северо-восток, Эрика тяжело вздохнула. Вокруг простиралась холмистая степь, поросшая низким кустарником и травой. Ни лесов, ни озер. Воздух был горячим и сухим, несмотря на зиму. Что ж, по крайней мере, отсюда до долины с ингредиентами было всего несколько часов резвой рысью.

Эрика въехала на территорию лагеря и неуверенно двинулась вперед. Солдаты, стоявшие возле крайних палаток, заинтересованно покосились на нее, но не сказали ни слова. Никто не поинтересовался, кто она и что здесь делала, не то что направил бы ее куда-нибудь. Где ей предстояло жить, она не имела ни малейшего понятия. Об этом профессора не сказали ни слова. Решив, что нужно найти местного командующего, Эрика направила коня в самый центр, где виднелся белый купол какого-то особенно крупного шатра.

Вдруг Азарт замотал головой, в панике пытаясь вырвать поводья из рук. Он попятился назад, громко хрипя и жуя удила. Эрика натянула поводья и сжала его бока коленями, нежно поглаживая по конской шее и вполголоса приговаривая ласковые слова. Взгляд заметался по окружающим палаткам, солдатам и ящикам, пытаясь найти то, что напугало нервное животное.

Вокруг не обнаружилось ничего необычного. Несколько рыцарей с гербовыми плащами за плечами о чем-то тихо разговаривали у палаток, не обращая ни на кого внимания. Группа из оруженосцев-подростков вполголоса обсуждала что-то интересное, судя по воодушевленным выражениям на лицах.

Неожиданно из-за спины донесся грузный топот, как если бы приближался большой верховой отряд. Через мгновение на языке взорвался оглушающий вкус драконьей магии. Незнакомой и чуждой.

Эрика потянула поводья, заставляя коня убраться с пути четырех огромных рандов, на чьих спинах сидели мужчины-драконы. Низко опустив подбородок так, чтобы широкий капюшон скрыл ее лицо, она уставилась на поводья в собственных пальцах, чтобы спрятать глаза еще и за ресницами. Вот только это не особо помогло. Напряженное внимание к ее персоне ощущалось кожей.

Один из огромных темных коней развернулся, когда его хозяин потянул за поводья, направляясь к Эрике. Она мысленно выругалась и понадеялась, что амулеты скроют ее магию полностью. Демонстрировать, что она была ущербная, Эрика не собиралась. Ей хватило проблем с этим в Академии.

– Добрый день, – сдержанно улыбнулся смуглый мужчина с каштановыми волосами. Вежливая улыбка не затронула его лавово-бурых глаз, которые буквально прожигали ее насквозь, стоило поймать его взгляд. – Магам Академии в эту часть лагеря вход воспрещен.

– Я не… – начала было Эрика, когда ее прервал пробирающий до дрожи знакомый рык.

Сердце подскочило к горлу, и дыхание сбилось. В солнечном сплетении скрутился ледяной комок, и волна вымораживающего кровь холода прокатилась по венам. В животе поселилась пустота.

– Она не маг! – разгневанный профессор Хольст грубо осадил своего огромного вороного ранда, практически сбив его грудью Азарта.

Эрике пришлось в срочном порядке оттягивать коня назад, хотя он и так пребывал в персональном кошмаре, уже даже не дергаясь. Только его ноздри судорожно раздувались, ощущая присутствие высших хищников. Эрика прекрасно понимала его состояние. Она и сама находилась в не меньшем ужасе. Ей в жизни с лихвой хватило одного дракона, а тут их, похоже, собралось немало.

Набравшись храбрости, Эрика подняла голову и встретила обжигающий взгляд обсидиановых глаз, которые так долго старалась забыть. Холод сковал сердце тисками, и горечь сдавила горло, но она все равно нашла в себе силы поприветствовать его. Она не позволит ему сломить ее снова.

– Здравствуйте, профессор.

Его узкие глаза расширились в шоке, стоило ему увидеть ее лицо. Его ноздри затрепетали, и губы приоткрылись. Если бы Эрика не знала лучше, то решила бы, что он побледнел. Наваждение длилось всего мгновение, пока суровое пренебрежительное выражение не вернулось на его лицо.

– Тебе здесь не место, Нюберг, – прорычал профессор, игнорируя вопросительные взгляды остальных драконов, которые остановились за его спиной.

– Не вы меня сюда пригласили, не вам и выгонять.

Слова сами слетели с языка, и Эрика в ужасе затаила дыхание, ожидая кары от самого жестокого существа, которого только встречала в своей жизни. Либо она стала очень смелой, либо совсем лишилась рассудка. Хотя с ее профессией последнее было вовсе не мудрено и более вероятно.

Его черные брови взметнулись вверх в изумлении, и на тонких губах появилась жуткая ухмылка. В обсидиановых глазах сверкнули опасные искры. Губы приоткрылись, и с них сорвался тихий рык, практически неслышный, если не находиться так близко к разгневанному мужчине.

Азарт не выдержал и заржал, поднимаясь на дыбы и пятясь назад. Эрика чудом удержалась в седле, заставляя трусливое животное опуститься на передние ноги. Грубо дернув за поводья, она отработанным движением вытащила из седельной сумки пропитанную успокаивающей настойкой тряпку и, подтянув к себе голову хрипящего и дрожащего коня, зажала его нос.

Азарт фырчал, втягивая пропитанный маслами воздух, постепенно успокаиваясь. Когда его дыхание стало ровным, а взгляд меланхоличным, Эрика расслабила натяжение поводьев и убрала тряпку. Достался же ей не конь, а наказание какое-то.

Откуда-то из-за спины мрачно сверлящего ее взглядом профессора донесся тихий смешок и неразборчивый комментарий.

Эрика подняла голову, коротко кивнула мужчинам перед собой и подтолкнула коня пятками. Находиться в компании профессора ей совершенно не хотелось. Особенно когда он был настолько зол. Про остальных драконов можно было даже не заикаться. Она бы предпочла никогда не встречаться с их видом снова.

Азарт послушно шагнул вперед, но профессор мгновенно перехватил его за поводья, останавливая.

– Куда ты собралась? – утробно пророкотал он, прожигая ее взглядом, от которого по спине пробежала дрожь.

Эрика вскинула подбородок, вызывающе заглядывая в его глаза. Она не могла позволить ему запугать ее снова. Она больше не была той робкой, напуганной и неуверенной в себе девушкой. Прошло семь лет – она изменилась.

Эрика с трудом сдержала очередной язвительный комментарий и выдавила из себя вежливую улыбку.

– Я должна найти, где мне можно расположиться, а затем заняться заданием.

– Каким еще заданием?

От его рыка у нее едва волосы не зашевелились на голове, но Эрика заставила себя сохранить лицо. Пусть она и не выглядела на свой возраст, но она повзрослела и никому не позволит навязывать ей свою волю. Особенно этому мужчине, который когда-то уже раз сломал ее жизнь, растоптав ее мечты и наивную веру в лучшее.

– Заготовкой снадобий перед предстоящими сражениями. Лекарям будут нужны обезболивающие и заживляющие мази. Если вы желаете знать подробности, обратитесь к декану факультета травничества, профессор. Профессор Мезей остановилась по другую сторону холма. Прошу меня извинить, – Эрика попробовала вырвать поводья из рук мужчины, чье лицо стремительно темнело, а обсидиановые глаза уже практически прожгли дырку у нее во лбу.

– Ты немедленно вернешься домой, Нюберг, – сквозь зубы прорычал он, и в его глазах ярко вспыхнули искры. Настолько, что стали видны сжавшиеся от гнева зрачки.

– Зачем ты ее выгоняешь? – недоуменно обратился к нему мужчина, который первым подъехал к ней. – Нам понадобится любая помощь. Если декан лично выбрала ее, значит, ее навыки незаменимы.

– Не вмешивайся, Теодор. Это не ваше дело.

– Что здесь происходит? – к ним подъехал еще один дракон верхом на караковом ранде. – Маркус?

Профессор резко обернулся к нему и нахмурился. Эрика проследила за его убийственным взглядом, поймала на себе изумленный взгляд малахитовых глаз и поспешила отвернуться.

Из-за спины незнакомца выехала завернутая в темно-зеленый плащ девушка верхом на зелейнской скаковой. Человек. Эрика невольно всмотрелась в ее смуглое лицо с высокими скулами и светло-зелеными глазами, ища признаки мага или дракона, но осталась верна своему первому предположению.

Девушка с практически красными рыжими волосами обеспокоенно осмотрелась. Подтолкнув кобылу пятками, она подвела ее к Эрике. Незнакомка забрала поводья из рук профессора, который на удивление не стал на нее рычать, и потянула Азарта за собой. Со стороны мужчин-драконов не донеслось ни слова. По какой-то причине никто из них не посмел остановить ее или возразить. Эрика заинтересованно прищурилась, гадая, кто она такая.

Мужчины-драконы остались далеко позади, заспорив о чем-то, утробно рыча друг на друга. Из-за их низких голосов разобрать слова было невозможно.

Убедившись, что они отъехали на достаточное расстояние, Эрика обратила все свое внимание на незнакомку.

– Спасибо, что вытащила меня оттуда. Меня зовут Эрика.

– Всегда пожалуйста, – улыбнулась она и придержала кобылу, заставив ее поравняться с Азартом. – Я Рене. Чем это ты настолько сильно разозлила лорда Хольста?

– Своим существованием, – скривилась Эрика, стараясь игнорировать ноющее от тоски сердце, когда первый ужас от встречи прошел.

Она так надеялась никогда не встретить этого мужчину снова. Она практически уверила себя, что он ничего для нее не значил и был недостоин ее переживаний. Вот только стоило увидеть его, как все рухнуло к чертям. Эрика в течение семи лет заставляла себя забыть о нем, о том, кто он и что сделал, и считала, что справилась с задачей. Их встреча доказала, что все ее самовнушение оказалось всего лишь огромным самообманом.

Сердце сдавило в удушающих тисках. Глаза обожгло от сдерживаемых слез, которые она клялась себе никогда больше не проливать. Вымораживающий кровь холод растекался по венам, не в силах унять боль.

Удушающий пряный аромат жженого кедра и цитруса до сих пор стоял в носу и возвращал к жизни все те воспоминания, от которых Эрика так долго старалась избавиться. Калейдоскоп эмоций мешал сосредоточиться на чем-либо, кроме того, что ей предстояло жить и работать рядом с профессором Хольстом, пока не закончится война, либо пока она не умрет.

– Эй, Эрика, – теплая ладонь легла на ее запястье, заставив вздрогнуть.

Эрика резко вскинула глаза, уставившись на красноволосую девушку. Рядом с ними оказался большой темно-зеленый шатер. Около входа стояли несколько солдат.

– Мы приехали. Спускайся. Я не знаю, где ты планировала разместиться, но, увидев, как лорд Хольст едва не спалил тебя заживо, я не оставлю тебя одну ни на миг. Если он заявится сюда, будет иметь дело с моим мужем, – Рене хитро улыбнулась и подмигнула. – Я, конечно, понимаю, что они друзья и все такое, но обижать тебя не позволю. Ты ведь тоже дракон?

Эрика едва не оступилась, когда спрыгнула со спины Азарта. Она в шоке повернулась к Рене и лихорадочно замотала головой.

– Нет! Как ты вообще такое предположила?

– У тебя глаза такие же, как у них, – улыбнулась Рене и потянула ее за руку в шатер, оставляя лошадей на солдат, которые уже уводили их куда-то. – Только что искры не вспыхивают.

– Я не дракон, – покачала головой Эрика и мягко забрала свою руку, до сих пор пребывая в шоке от услышанного. – Даже не маг. Я свободная травница.

– Свободная? – недоуменно наклонила голову Рене и указала на тахту, сама садясь на такую же.

Шатер, в который они вошли, оказался огромным и состоял из по меньшей мере трех отдельных помещений. Их соединяла общая зона, где стоял низкий стол и несколько широких диванов без спинок. Очага здесь не было, видимо, еду готовили где-то еще. Для освещения и обогревания холодными ночами использовались магические светильники.

– Я работаю на саму себя и не связана обязательствами ни с Академией, ни со двором, ни с кем-либо из лордов, – объяснила Эрика, садясь напротив хозяйки.

Рене была южанкой среднего роста и довольно худой. На красивом смуглом лице с высокими скулами заинтересованно прищурились светло-зеленые глаза. Она тоже разглядывала Эрику, совершенно не скрывая этого.

Ее рыжие, практически красные волосы свободно ниспадали до лопаток, для вида собранные на висках тонкими косичками. Ее платье было непривычно коротким, всего лишь до середины бедра, хотя и пошито из дорогой и качественной ткани. На ногах были надеты плотные брюки. Когда она закинула ногу на ногу, на бедре показались ножны длинного кинжала.

Рене скинула с себя темно-зеленый плащ, отстегнув пряжку с незнакомым гербом. Уложив его рядом с собой, она заинтересованно наклонилась в сторону Эрики.

– Рассказывай, что тебя связывает с лордом Хольстом? – она понизила голос так, чтобы снаружи было невозможно разобрать слов. – Я знаю, какой он мрачный и все такое, но впервые увидела, как он потерял самообладание.

Эрика невольно покраснела. По мере того, как все больше жгло ее щеки, брови Рене ползли вверх, а рот приоткрывался в шоке. Она изумленно улыбнулась и, не удержавшись, засмеялась.

– Ты человек, – она на всякий случай еще раз окинула ее взглядом и снова посмеялась, недоверчиво качая головой. – Лорд Хольст – дракон. Дракон, который тычет всем, что жениться на людях – неподобающе. Он моему мужу каждый раз напоминает об этом, стоит ему приехать к нам в гости.

– Кто твой муж? – недоуменно нахмурилась Эрика, пытаясь уследить за ходом ее мыслей.

– Герцог Оленский. Лорд Вальтер Девос.

– Святой ветер, ты герцогиня, – в шоке прошептала Эрика.

Она вскочила на ноги и отвесила полагающийся по этикету поклон. Ей только проблем с аристократами Зелейна не хватало для полного счастья.

Рене хмыкнула и вдруг легонько шлепнула ее по макушке. Эрика недоуменно подняла голову.

– Ты сдурела кланяться мне?

– Но ведь…

– Забудь об этом! – поморщилась Рене. – Я еще полгода назад была зелейнской воровкой.

– Что? – Эрика снова окинула красноволосую девушку ошарашенным взглядом, ни на секунду не веря ей.

– Да-да, – посмеявшись, кивнула она. – У меня оказалась очень насыщенная жизнь. Хотя сейчас я не жалею о своей судьбе, ведь она позволила мне встретиться с Вальтером. Как долго вы встречаетесь с лордом Хольстом?

– Мы не встречались, – смутилась Эрика. – Он был моим профессором, когда я училась в Академии.

– Ты переспала со своим профессором? Твою ж мать! – ошарашенно выдохнула Рене. – А я еще думала, что это я выше головы прыгнула.

Эрика криво улыбнулась и невольно обхватила себя руками. Ледяной комок скрутился в центре живота, вымораживая сердце. Это был один из тех поступков, которыми она не гордилась, но сделанного не воротишь, и время вспять не повернешь. Так же как не выкинешь из головы дракона с обсидиановыми глазами.

– Если это было просто мимолетное увлечение, тогда я не понимаю, почему он так взбесился, – задумчиво протянула Рене и неосознанно покрутила обручальное кольцо с красивым малахитом на пальце. – Он вел себя, как ревнивый собственник.

– Я бы так не сказала, – фыркнула Эрика, совершенно несогласная с ней.

Профессор ее ненавидел. Она была готова поспорить, что если бы он мог, то вернул бы время вспять и убил ее, когда у него был такой шанс. Хотя ему ничего не мешало сделать это и сейчас – никто не смел сказать слова против его воли. Эрика была всего лишь досадным мгновением в его долгой жизни. С чего бы ему ревновать ее к кому-либо?

– Ой, поверь мне на слово, я насмотрелась на мужа. А вот и он.

Рене вскочила на ноги, развернулась и соблазнительно улыбнулась высокому мужчине, откинувшему полог шатра и шагнувшему внутрь. И как только она узнала, что он был рядом?

Теплый землисто-пряный вкус жженого дерева и пряности осел на языке, и Эрика нервно сглотнула. Она снова обхватила себя руками, мечтая исчезнуть не только из этой палатки, но и из лагеря. Холод растекся от центра живота, сковывая кончики пальцев льдом и дрожью пробегая по коже.

– Рене, твой муж – дракон? – едва слышно прошептала она, не в силах отвести взгляд от приближающегося мрачного мужчины.

Рене повернулась к ней и непонимающе нахмурилась. Бросив полный нежности взгляд на мужа, она фыркнула и кивнула.

– Разве я не сказала?

– Нет.

Эрика нервно попятилась, когда мужчина остановился рядом с Рене и притянул ее в свои объятия. Его жена была человеком. Он был драконом.

Малахитовые глаза внимательно скользнули по Эрике, вернулись к ее лицу и уставились на ее радужку. Ноздри мужчины раздулись, и на губах появилась заинтересованная улыбка.

Эрика вспомнила, что он, вообще-то, был не просто драконом, а герцогом. Сбросив с себя оцепенение, она поспешила отвесить полагающийся поклон. Рене снова хмыкнула, но на этот раз не стала стучать по ее макушке.

Эрика осторожно выпрямилась и сделала еще один шаг назад. Осмотрев шатер, она нашла свою рабочую сумку, которую скинула, когда села на тахту. Задерживаться здесь совершенно расхотелось, несмотря на то, что Рене казалась приятной девушкой и совершенно не походила на зазнавшихся аристократок. Вот только ее мужем оказался дракон, а Эрика предпочла бы держаться от них как можно дальше.

Нужно было вернуться в лагерь магов и встретиться с наставницей. Нужно было высказать этой наглой женщине все, что Эрика думала о ее вмешательстве. Профессор Мезей, как никто другой, знала, насколько опасными были драконы. К тому же она не могла не знать, что профессор Хольст будет здесь. Как она могла так подставить ее?

– Ты меня боишься, – пророкотал герцог, сверкнув искрами вокруг зрачков. – Не стоит. Маркус сказал, что ты не маг.

Эрика нервно сглотнула, сжимая ледяные пальцы на собственных боках. Сердце колотилось где-то на уровне горла, как у загнанной в угол добычи, коей она себя, впрочем, и ощущала. Успокоиться никак не удавалось, что бы ни говорил этот мужчина-дракон.

– Почему магам стоит вас бояться? – Рене заинтересованно подняла голову, заглядывая в лицо мужа.

– Маги заносчивы и считают, что всесильны. Это не так. Из-за их самоуверенной глупости и алчности много наших погибло в Столетней войне. Вдобавок их магия искажена, ущербна. Она раздражает наше восприятие.

Эрика в шоке уставилась на него, когда услышала отражение собственных ощущений в словах дракона перед собой. Они воспринимали магию так же, как она? Он тоже говорил о вкусе? Это не было какой-то бесполезной особенностью ее неполноценного дара?

Спросить, чтобы убедиться в своем предположении наверняка, Эрика не решилась. Ей уже и так хватило унижений в жизни, чтобы добавлять новые. К тому же подобного рода вопросы могли повлечь за собой неприятности. Этот мужчина не был простым магом и уж тем более не был равным ей.

– Как тебя зовут? – герцог снова обратил на нее внимание.

– Эрика Нюберг, милорд.

– Приятно познакомиться. Мое имя Вальтер Девос. О моем титуле, судя по всему, ты уже осведомлена.

– Да, Ее Светлость сообщила мне, – Эрика опустила подбородок, вежливо кланяясь.

– Ой, давайте прекратим все эти любезности? Здесь все свои, ведь так, Вальтер? – Рене развернулась в его объятиях и требовательно уставилась на него.

Вокруг его зрачков вспыхнули яркие искры, обрамляя их по контуру, и малахитовую радужку озарило драконье пламя. На губах герцога заиграла откровенная улыбка, адресованная жене, и наружу повалили клубы дыма. Рене засмеялась, игриво толкнула его в грудь, отмахиваясь от белесых облачков, и бросила виноватый взгляд на притихшую Эрику.

Она стояла, как вкопанная, и силилась осознать, что между драконом и человеком могли быть настолько искренние и сильные чувства. Лорд Девос не ненавидел Рене за то, кем она родилась. Его взгляд, адресованный ей, был полон любви и обожания.

Живот скрутило холодом, и ледяные тиски сковали сердце. Глаза снова защипали старательно сдерживаемые слезы. Давняя обида горечью сдавила горло. Эрика опустила ресницы и отвела взгляд, чтобы не пялиться на счастливую пару, заодно пытаясь взять себя в руки. Она обещала себе жить дальше, а не оглядываться на прошлое, которое не изменить.

Рене выбралась из рук мужа, который вместе с ней опустился на тахту, где лежал ее плащ. Места на ней для двоих было недостаточно, только если не сидеть у него на коленях. Рене, видимо, не хотела смущать гостью еще больше, поэтому встала рядом с мужем. Его рука легла на ее талию в собственническом жесте.

– Я не знаю, где тебя планировали разместить, но вместо этого могу предложить одну из соседних палаток. Выгоним кого-нибудь из рыцарей в другую, – Рене снова бросила требовательный взгляд на мужа, и он согласно кивнул. Довольно улыбнувшись, она вернула свое внимание Эрике. – Не знаю, говорили тебе или нет, но мы тут на несколько недель застряли, пока подойдут вражеские силы. Так что до тех пор можно расслабиться.

– Боюсь, у меня не будет возможности, – вежливо улыбнулась Эрика.

Она полностью сосредоточилась на Рене, стараясь игнорировать напряженный взгляд ее мужа, направленный на нее. Она могла бы поспорить, что ее кидало в жар от такого пристального внимания, хотя активной магией в воздухе не пахло.

– Мне нужно приготовить снадобья для лекарей. Завтра с утра я планировала отправиться в долину здесь неподалеку, чтобы насобирать ингредиенты.

– Можно мне с ней? – тут же развернулась к мужу Рене.

Герцог долго сверлил ее взглядом, но затем кивнул.

– Торбен поедет с тобой.

Рене поморщилась, но возражать не стала. Повернувшись к ней, она виновато улыбнулась.

– Я надеюсь, отряд из десяти рыцарей не испортит твоих планов?

– Так даже лучше будет, – не сдержала смешка Эрика и прищурилась. – Больше рук – больше ингредиентов.

Рене посмеялась и, выбравшись из объятий герцога и подарив ему поцелуй, отправилась показывать Эрике место, где ей предстояло жить в ближайшее время.

Эрику распирало от любопытства, но она не решилась расспрашивать свою новую знакомую о ее отношениях с мужем. Мало того что это было невежливо, так еще и Рене была не просто герцогиней, а женой дракона. Факт, который казался Эрике немыслимым до знакомства с ней.

Глава 4

* 12 лет назад *

Солнце уже какое-то время противно щекотало ресницы и мешало сосредоточиться на интересном и волнующем, но все время ускользающем сновидении. Эрика поморщилась и перевернулась на спину, надеясь хотя бы спрятаться от солнечных лучей, если досмотреть сон не выйдет.

– С днем рождения! – раздался веселый голос где-то над ухом.

Не до конца осознавая реальность, она приоткрыла глаза и недоуменно уставилась на Ингрид, которая нависала над ней, что-то держа над головой. Поморгав и окончательно сбросив сонную пелену с глаз, Эрика в шоке уставилась на огромную корзину, полную всевозможных сладостей.

– Обалдеть!

Ингрид звонко засмеялась и положила неожиданно тяжелый подарок ей на живот. Эрика закряхтела, подхватывая его на руки, пока он не раздавил ее. Такого пробуждения она совсем не ожидала.

Ингрид, довольно улыбаясь, удобно расположилась в изножье кровати. Эрика подтянула под себя ноги, освобождая ей место, и села, с восторгом разглядывая конфеты и леденцы на своих коленях. Подобного разнообразия она никогда прежде не видела. Здесь были и сладости со всех южных королевств, и мармелад с севера, и даже шипучие шарики из восточной империи!

– Откуда это? – она в полном восторге подняла голову, встречаясь с довольным взглядом Ингрид.

– Отец прислал месяц назад. Я спрятала, – Ингрид подмигнула и широко улыбнулась.

– Спасибо, – Эрика наклонилась и крепко обняла подругу, не в силах выразить благодарность словами. – Теперь нам конфет на целый год хватит!

– Год? – ошарашенно воскликнула Ингрид и засмеялась. – Да тут через пару недель ничего не останется.

– Как ты можешь такое говорить! – наигранно возмутилась Эрика, трепетно перебирая сладости. – Я такого количества за всю свою жизнь не видела.

– Да ладно тебе! Это же ерунда такая.

– Когда ты дочь графа, наверное.

– Кто дочь графа? – ошарашенно вскинула брови Ингрид. – Где ты тут таких видела? – она замотала головой, якобы осматривая комнату. Повернувшись обратно, она хитро прищурилась.

Эрика посмеялась и пожала плечами. И хотя прошло уже два года, она до сих пор не могла привыкнуть к тому, что, лишившись титулов в пределах стен Академии, студенты становились равны. Да и как можно было это сделать, когда некоторым из них раз в три месяца родные передавали подарки и гостинцы. В эти моменты невозможно было не видеть колоссальной разницы между сословиями учащихся.

– Вставай и пойдем скорее завтракать, – Ингрид подскочила с кровати и потянула за подол сорочки, раздеваясь, чтобы переодеться в форменное платье.

– Куда ты так торопишься? – улыбнулась Эрика и направилась к небольшому тазику для умывания рядом со шкафом.

– Мне не терпится посмотреть, что тебе Рольф подарит, – подмигнула она и начала быстро шнуровать широкие ленты корсета на спине. – Поможешь?

Эрика помогла ей завязать бант, затем подставила собственный корсет под руки подруги. Оправив юбку до колен и застегнув верхние пуговицы рубашки, она занялась волосами, заплетая их в косы.

– С чего ты взяла, что Рольф станет мне что-то дарить. Мы же вроде с ним не встречаемся.

– В том-то и дело, что вроде, – хихикнула Ингрид. – Он упорно делает вид, что вы вместе. Ты упорно делаешь вид, что не замечаешь его ухаживаний. При этом на всех занятиях вы сидите рядом друг с другом, в столовой едите за одним столом, даже в сад выходите погулять в одно и то же время. Не заметить такое сложно, – уже откровенно смеялась она, поправляя лямку сумки с тетрадями на плече и открывая дверь в коридор. – Я все жду, когда он уже уломает тебя.

– Вот о чем ты думаешь! – возмущенно покраснела Эрика, уставившись испепеляющим взглядом на подругу.

– А ты не думаешь? – хихикнула она, сбегая по лестнице на первый этаж, где находилась студенческая столовая.

Эрика окончательно смутилась и промолчала. Впереди показались их однокурсники. Некоторые подошли поздравить ее с восемнадцатым днем рождения, другие просто помахали издалека и ушли завтракать.

– С днем рождения, красавица, – раздался тихий баритон Рольфа у самого уха, и парень крепко обнял ее со спины.

Эрика испуганно вздрогнула и попыталась вырваться из его рук, но не смогла. Рольф засмеялся и легким касанием поцеловал ее в ухо. Она в шоке застыла и в панике уставилась на ухмыляющуюся подругу. Ингрид подмигнула ей и помахала рукой, уводя остальных друзей в столовую и оставляя ее наедине с Рольфом. Он развернул ее в своих руках и мило улыбнулся. Не успела Эрика ничего сказать, как он наклонился к ее губам и поцеловал ее.

Сердце лихорадочно забилось у самого горла. Перед глазами на мгновение потемнело. Эрика совершенно не представляла, что нужно было делать дальше. Она никогда не целовалась прежде!

Рольф усилил напор, раскрыл ее губы своими и скользнул в ее рот языком. Его руки крепче сжались на ее талии, не позволяя отстраниться.

Эрика едва не содрогнулась всем телом, когда прогорклый вкус его магии взорвался во рту, оглушая. Не игнорировать горечь стало невозможно. Дурнота подкатила к горлу, и захотелось, чтобы поцелуй поскорее закончился.

Это совершенно испортило очарование момента. Эрика не хотела обижать парня, который с самого первого дня был милым с ней. Он ведь не знал, что его магия была гадкая на вкус. Так что как бы ей ни было противно, она прикрыла глаза и сделала вид, что наслаждалась его поцелуем.

Спустя бесконечно долгие минуты Рольф отстранился, коснулся губами ее щеки и выпустил из своих рук. На его лице застыло самодовольное победное выражение.

Эрика выдавила из себя улыбку. Ей неожиданно стало очень некомфортно рядом с ним. Во рту до сих пор стоял гадкий вкус его магии. В его защиту стоило отметить, что на самом деле изо рта у него приятно пахло чем-то мятным, но странное восприятие реальности искажало абсолютно все и далеко не в лучшую сторону.

Эрика раздосадовано прикусила губу. Кто бы мог подумать, что ее первый поцелуй станет таким большим разочарованием. Желание узнать, каково это – оказаться в постели с парнем – окончательно пропало, и даже рассказы Ингрид не смогли вернуть его.

– Пойдем завтракать? – тихо позвала Эрика, глядя куда угодно, только не на Рольфа.

Он, казалось, не заметил ее дискомфорта. Довольно улыбнувшись, он поймал ее ладонь, крепко сжал в своих пальцах и потянул ее за собой к столовой.

Холодок пробежал по коже, и идти туда совсем расхотелось. Как смотреть в глаза однокурсникам, Эрика не представляла. Теперь все будут знать, что они начали встречаться. Сплетни быстро разлетятся по Академии, ведь Рольф был сильным магом и общался со старшекурсниками. Теперь все будут судачить о том, что он встречается с неудачницей.

Эрика с тоской осознала, что совершенно не хотела этого. Она не хотела быть его девушкой. Рольф не был тем, кто привлекал ее. Не из-за него перехватывало ее дыхание и трепетало сердце, и этот поцелуй только в очередной раз доказал это. Рольф был хорошим другом, но видеть его в качестве парня, Эрике не хотелось. Почему она не подумала об этом раньше? Как ей теперь отказать ему? Что ей делать, чтобы все исправить? Как сделать это так, чтобы не обидеть его и остаться друзьями?

*

Эрика сидела на ступени в аудитории-амфитеатре и отстраненно смотрела на пустую сцену. Вокруг не было никого. Только она одна.

Занятия закончились час назад, и все давно разошлись по комнатам либо проводили время в студенческих гостиных. Декан факультета магии выловил Эрику в коридоре после последней лекции и приказал явиться в аудиторию боевой магии, совершенно наплевав на то, что она пропустит ужин. Она честно пыталась вспомнить, чем могла провиниться, но на ум ничего не приходило. Время шло, но, кроме нее, в аудитории никто не появлялся.

За два года обучения в Академии Эрика окончательно убедилась в том, что не обладала активным даром. О том, что она могла буквально на вкус различить магию всех окружающих, она так никому и не рассказала, кроме Ингрид. Ни у кого другого подобного дара не было, и Эрика знала об этом наверняка – лично спрашивала, как маги из числа студентов и с младших, и со старших курсов воспринимали чужую магию. Эта бесполезная способность только все портила, что в очередной раз подтвердилось сегодня утром, когда Рольф поцеловал ее.

Ингрид обещала сохранить ее секрет, тоже прекрасно понимая, насколько странным и ненужным был этот дар. Так что на своем факультете Эрика была самым большим разочарованием. Она бы даже не удивилась, если бы ее отчислили. Хотя она не была уверена, что это было возможно. Никто из учащихся ни разу не слышал об отчислениях из Академии. Покинуть эти стены можно было, только став выпускником либо умерев.

Двери наконец открылись, и в аудиторию вошли декан и профессор-изверг. Оба выглядели непривычно напряженными и хмурыми. Хотя ни один из них не отличался легким нравом, практически всегда находясь в мрачном расположении духа.

Стоило обсидиановым глазам остановиться на Эрике, сидящей на ступенях в одиночестве, как ее сердце подскочило к горлу, робко подавая признаки жизни откуда-то оттуда. Вот только вовсе не из-за страха. Хотя нет, страх все же присутствовал – Эрика до жути боялась, что профессор Хольст узнает о том, что она уже больше года втайне вздыхала по нему и грезила им по ночам. Это не было нормально и еще больше смущало, заставляя сомневаться в собственной вменяемости.

Упоительный аромат жженого кедра и цитруса ворвался в нос, стоило профессору Хольсту остановиться посреди сцены и скрестить руки на груди. Эрика невольно опустила ресницы, стараясь ничем не выдать того, что наслаждалась пряным вкусом на языке, когда его магия заполонила все помещение аудитории, не сдерживаемая даже барьерными чарами. Она была настолько сильна, что без труда перебивала горечь магии профессора Бернта.

– Ты думаешь, время пришло? – декан тоже остановился посреди сцены и обратился к профессору-извергу, не сводя глаз с сидящей наверху Эрики.

– Обычно окончательное созревание происходит к человеческим восемнадцати годам, – пожал плечами профессор Хольст. – Мы ждали достаточно.

– Будет досадно, если мы ошиблись.

Профессор Хольст только усмехнулся на это заявление и требовательно указал пальцем перед собой.

– Нюберг, спускайся сюда.

Эрика мгновенно подскочила на ноги и поспешила вниз. Злить этого мужчину было опасно для жизни, в чем все убеждались в первые месяцы занятий с ним. После того показательного наказания она больше никогда не провоцировала его, четко выполняя все, что профессор Хольст требовал от нее. Так что «счастья» испытать на себе мощь его магии ей больше не выпадало. Одного раза оказалось более чем достаточно.

Эрика остановилась перед преподавателями и низко опустила подбородок, не решаясь взглянуть в их лица. За прошедшие два года она еще выросла, и теперь была того же роста, что и большинство мужчин южных королевств, хотя все равно на голову ниже профессора Хольста.

– Ты уверен? – совсем тихо спросил профессор Бернт.

– Нет. Но мы должны знать наверняка, – утробный рокот раздался над ее макушкой.

Профессор Хольст стоял так близко, что Эрика могла чувствовать жар его тела, от которого волнительно трепетало сердце, игнорируя здравый смысл. Этот мужчина ужасал всех вокруг и ее в том числе, однако у ее тела было собственное мнение, которое совершенно не совпадало с голосом разума. Волнительная дрожь ледяными мурашками разбежалась по коже. Хорошо, что рукава у рубашки были достаточно длинными и скрывали ее реакцию.

– Я надеюсь, это ее не убьет, – бросил декан и ушел за барьеры.

Эрика мгновенно вынырнула из своих путанных мыслей и в ужасе проследила за ним, чувствуя, как холод сковал кончики пальцев. Что значит «не убьет»? Что они собирались с ней делать?

– Нюберг, посмотри на меня, – пророкотал профессор Хольст, овевая ее жарким дыханием с упоительным ароматом жженого кедра и цитруса. Тем же, какой был у его магии.

Эрика нервно сглотнула и подняла голову, встречаясь взглядом с обсидиановыми глазами. Сердце лихорадочно заколотилось у самого горла. Живот предательски волнительно затрепетал, и покалывающие льдом мурашки разбежались по коже.

Профессор прищурился. Его ноздри раздулись всего на мгновение, затем в черной бездне глаз вспыхнули искры, обрамляя яркими всполохами зрачки. На тонких губах появилась хищная усмешка, и он слегка наклонился к ней. Его пальцы сжались на ее подбородке, фиксируя голову так, чтобы она не смогла отвести от него глаз.

Эрика сглотнула, утопая в обсидиановой бездне, озаренной яркими искрами, и невольно поджала губы. Взгляд профессора мгновенно устремился к ним, и он вдруг поцеловал ее.

Она ахнула, попыталась отстраниться, но на спину легла широкая горячая ладонь, не позволяя этого. Пальцы на ее подбородке слегка сжались, не выпуская. Эрика всхлипнула, когда пряный жар дыхания профессора опалил все ее рецепторы, лишая рассудка. Она приоткрыла губы навстречу тому, о ком грезила уже столько времени, и опустила ресницы.

Это был второй мужчина, который целовал ее за сегодня. Такого дня рождения она однозначно точно не ожидала. Вот только в отличие от первого, этот поцелуй был совершенно иным. Он был жестким, властным и не признающим сопротивления. Он был одурманивающим и пряным, сносящим все барьеры и стирающим окружающий мир. Он лишал опоры под ногами и кружил голову. Все ее тело трепетало в ответ на немыслимую ласку, растекаясь жаром от низа живота к самому сердцу, которое замерло в груди, словно боялось спугнуть момент своим стуком.

Эрика услышала, как всхлипнула, когда профессор на мгновение отстранился, позволяя ей вдохнуть. Воздух, ворвавшийся в легкие, обжег рот и горло. Жар волной прокатился по венам и сдавил грудную клетку тисками.

Распахнув ресницы, Эрика уставилась в полыхающую яркими искрами обсидиановую бездну. Обрамленные огнем зрачки сжались, ловя ее взгляд. Она опустила глаза, осознавая, что поток белого пламени изо рта профессора перетекал в ее губы, следуя за дыханием. Жар его чистой магии обжигал, разносясь огнем по венам, заполоняя все ее существо.

Эрика в панике закричала, оттолкнула себя от не сдвинувшегося ни на шаг мужчины и в отчаянии уставилась на объятые белым огнем руки. Тем же огнем, который был тогда в спальне, когда она проснулась с криком и перепугала родителей. Вот только на этот раз огонь был горячим и был не только снаружи – он был внутри: в легких, в животе, в голове. Он выжигал все изнутри, заставляя плавиться в агонии, которая разрывала все ее существо на части, причиняя ни с чем не сравнимую боль. Волны жара прокатывались от центра груди по всему телу, и каждый удар сердца только распалял их еще сильнее. Казалось, голова вот-вот взорвется от давления. Это было невыносимо.

Эрика обхватила себя руками, зажмурилась и закричала, молясь всем богам, чтобы это закончилось. Обжигающий холод зародился где-то в районе солнечного сплетения и прокатился по венам, остужая и заставляя страдать не меньше, чем раскаленное пламя до этого. Белый огонь на коже и внутри погас, оставляя ее трястись от озноба на каменных плитах пола. Она сжалась в клубок, не в силах согреться и теряя связь с реальностью.

Сверху донеслось разочарованное хмыканье. Кто-то тяжело переступил с ноги на ногу рядом и, развернувшись, пошел прочь.

Эрика стерла слезы с лица, пытаясь заставить себя осознать, где она находилась и что только что произошло. Голова гудела, и в висках гулко стучал пульс. Она лежала на холодных каменных плитах сцены посреди аудитории-амфитеатра и никак не могла унять дрожь, сотрясающую ее тело. Как она здесь оказалась?

Память любезно подкинула воспоминание поцелуя профессора и чем это закончилось. Горечь обиды сдавила горло, и слезы снова заструились по щекам. Зачем он это сделал? Что это была за жестокая шутка?

– Не вышло, – до сдавленного слуха донесся раздраженный голос декана. – Черт! Мы все же ошиблись. Что мне с ней теперь делать? Она не сможет стать магом. Ты видел, она безнадежна. Ее способностей даже на элементарное чарование не хватает. Как это вообще возможно?

– Ошибка природы, – пророкотал пробирающий до костей бас, от которого по телу пробежала очередная дрожь. – Как ни прискорбно, но она человек.

– Унижать ее поцелуем было обязательно? – вдруг прошипел декан, видимо, надеясь, что она его не расслышит.

Эрика затаила дыхание, мысленно молясь, чтобы они вообще забыли о ее существовании и оставили одну.

– Не твое дело, – жутко рыкнул профессор Хольст. – Мы не можем ее выгнать. Отдай ее травникам. Среди лекарей ей не место.

– У меня и выбора-то особенного нет. Старик отказался от нее сразу после собеседования.

Эрика вслушалась, различая удаляющиеся тяжелые шаги. Надеясь, что мужчины ушли, она поднялась на дрогнувших руках и подтянула под себя ноги, стирая платком слезы с щек и вытирая нос.

– Ты в порядке? – неожиданно рядом с ней раздался голос декана. Эрика вздрогнула и кивнула, не поднимая головы. – Вставай и иди в лазарет. Пусть они осмотрят тебя. С завтрашнего дня ты на другом факультете. Придется изрядно постараться, чтобы нагнать их программу. Тебе ясно?

– Да, профессор Бернт.

– Свободна.

Эрика с трудом поднялась на ватных ногах и поплелась прочь из аудитории. Все тело ломило от оглушающего холода, но с каждым шагом самочувствие улучшалось, и кровь разносила тепло по венам, согревая окоченевшие конечности. Голова раскалывалась, и ужасно хотелось пить. Эрика чувствовала себя так, словно провела в пустыне за Южным морем не меньше недели, а потом ее закинули в Ледяные Пустоши на побережье Хладного океана в самый разгар зимы.

Мысли раз за разом возвращались к произошедшему в аудитории. Чего профессора пытались добиться таким странным способом? Пробудить в ней магию? Но они же прекрасно видели, как она справлялась на занятиях, и знали, что она бездарна. К тому же что означало «созревание»? Созревание кого или чего? Столько много вопросов, на которые у Эрики совершенно не было ответов.

Еще и этот поцелуй, который, как оказалось, был не нужен. В том, что это не было унижением, Эрика не сомневалась. В ее практике было всего два поцелуя, но этот не был тем, что могло бы унизить. Он был тем, что заставляло кровь кипеть, а тело буквально плавиться от возбуждения. Даже сейчас, когда она всего лишь думала о нем.

Эрика обхватила себя руками, теперь уже страдая не из-за обжигающего холода, а из-за выжигающего все внутри желания. Ее тело абсолютно игнорировало здравый смысл, который кричал о том, что профессор был опасен и причинил ей невыносимую боль просто ни за что. Низ живота трепетал, стоило вспомнить его плотные губы, прижимающиеся к ее губам, крепкую горячую ладонь на ее спине и на удивление нежно удерживающие ее подбородок пальцы.

Эрика с трудом сдержала стон, когда от невыносимого желания ощутить поцелуй этого мужчины снова скрутило низ живота. Кажется, об этом рассказывала Ингрид. Вот и что ей теперь было делать? Почему она не могла желать проявляющего к ней интерес Рольфа, а не внушающего суеверный ужас профессора-изверга с умопомрачительным вкусом?

* Настоящее *

– Ты похож на дикого горного льва, которого заперли в клетке, – усмехнулся Вальтер, стоящий на входе в шатер.

Маркус застыл на месте, перестав метаться от одной стены к другой, и мрачно посмотрел на друга, чье появление не заметил, погрязнув в собственных удручающих мыслях. Вальтер в ответ достал бутылку своего лучшего крепкого вина из внутреннего кармана плаща.

– Выпьем?

Маркус невольно фыркнул и согласно кивнул, подходя к тумбе и доставая из ящика два бокала. Может, хоть в его компании он сможет отвлечься от мыслей о той, кому было не место на войне, в этом лагере. Кому было не место рядом с ним.

Сердце кольнуло раскаленной иглой. Маркус сжал челюсть, гася поднимающееся к горлу пламя. По коже пробежала волна дрожи, и ему стоило всех своих сил, чтобы не вспыхнуть в огне. Эрика вернулась в его жизнь всего день назад, а он уже не мог контролировать себя. Она была просто опасна! Из-за нее он терял контроль над своей сущностью!

Вальтер молча разлил вино со снисходительной улыбкой на губах и поднял два бокала, протягивая один ему. Маркус, не говоря ни слова, чокнулся с другом и залпом опустошил выжигающую внутренности терпко-пряную жидкость. Уж что, а варить отменное вино Вальтер умел как никто другой.

Вальтер фыркнул, глядя на опустевший бокал. Он любезно наполнил его снова и вольготно расположился на тахте рядом с тумбой.

– А теперь рассказывай, как давно ты страдаешь по человеку? – заинтересованная усмешка растянула его губы. – Как тебе вообще не стыдно! Ты упрекал и Руланда, и меня в том, что мы подарили наши сердца людям, а сам глаз от человеческой девчонки не отводишь. Сколько ей, двадцать три? Во столько же, кажется, выпускают из Академии.

– Ей тридцать, – вздохнул Маркус и сел на свободную тахту, делая глоток вина и отставляя бокал на тумбу.

– Не понял, – мрачно нахмурился Вальтер и облокотился на колени. – Она совершенно не выглядит на свой возраст. Да я бы ей и двадцати не дал, если бы не знал, что она уже дипломированная травница.

– Она окончила Академию семь лет назад, – Маркус поднял голову и натолкнулся на ошарашенный взгляд друга.

– Но ведь ты сказал, что она не маг! Да и мы не чувствуем от нее какого-либо проявления дара.

Маркус мрачно кивнул и раздраженно сжал кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Сердце снова пронзило раскаленной иглой, и волна жара прокатилась по венам. Задавив поднимающееся к горлу пламя, он поднял бокал и уставился на янтарную жидкость, не уверенный, что стоило сейчас пить, если не хотел подпалить свой шатер.

– Когда она только поступила, мы решили, что она – дракон, рожденный от человека. Ты же видел ее глаза. – Вальтер понимающе кивнул, и Маркус продолжил, – Вот только за два года от нее не удалось добиться ни единого проявления дара. Никакого. Вообще. Даже у половины травников есть слабые зачатки магических способностей. Она же была абсолютно чиста. Когда ей исполнилось восемнадцать, я все равно попытался пробудить в ней хоть крупицу какого-нибудь дара, который оправдал бы цвет ее глаз и происшествие, из-за которого ее родители связались с Академией. Моя магия скатилась с нее так, словно ее смыло водой. Абсолютно никакого отклика. В течение года я еще ощущал слабые отголоски чего-то, что, скорее всего, было моим остаточным следом, но затем и они пропали.

– Да, она чиста, – задумчиво протянул Вальтер и покосился на бутылку с вином. – Ее глаза очень заинтересовали Теймена. Хотя теперь, когда он узнает, что она не пробудилась от прямого воздействия, думаю, он перестанет пытаться пробиться к ней.

– Зачем? – раздраженно прорычал Маркус прежде, чем смог взять эмоции под контроль.

Вальтер усмехнулся и сверкнул искрами в черно-зеленых глазах.

– Что у тебя с ней?

– Ничего у нас нет, – огрызнулся Маркус и отмахнулся от посмеявшегося друга. – И ничего не может быть.

– Судя по твоей реакции, я бы не был так уверен, – хмыкнул он и покачал вино в бокале. – Ты готов плюнуть в меня огнем только за то, что я упомянул о чужом внимании к твоей человечке.

– Она не моя, – Маркус уже с трудом сдерживал рвущееся наружу пламя.

Он надеялся отвлечься от мыслей об Эрике, общаясь с другом, которого не видел больше месяца, но, похоже, Вальтер решил окончательно его добить. Однако больше всего бесило, что он был прав, с такой легкостью считывая его. Как бы Маркус ни пытался сдерживать свои эмоции и рвущуюся наружу драконью сущность, все было без толку. Проклятый Вальтер с его тонким чутьем на эмоции!

– Ладно, не дыши огнем, тебе в этом шатре еще жить, – хмыкнул он. – Теймена интересует, не может ли она оказаться потомком его рода. Он хочет расспросить девушку о ее предках, но я попросил его пока не давить на нее. Она в ужасе от того, что ее окружает столько драконов. Кстати, не знаешь, как она с такой легкостью вычисляет нас?

– Мы все ездим на рандах, – криво усмехнулся Маркус. – Это очевидно.

– Сегодня утром она впервые увидела Ларса и Элиаса в окружении их воинов и без труда определила, кто они такие. Их рандов даже рядом с ними не было. Тебе бы почувствовать тот ужас, который она испытала в тот момент, – Вальтер недовольно покачал головой и мрачно прищурился. – Не подскажешь, почему она боится нас?

Маркус скривился и не ответил. Он и сам не гордился тем, что произошло между ними, но времени вспять не повернешь. Никакая магия не могла исправить того, что он совершил. С другой стороны, он не был уверен, что не поступил бы так же, представься ему второй шанс, как бы горько ему ни было это признавать. Маркус до сих пор не знал, было ли это к лучшему или существовал иной путь, по которому могли пойти их отношения.

– В любом случае этой девушке предстоит жить с нами бок о бок. Рене взяла ее под свою опеку, – улыбнулся Вальтер, и в его глазах вспыхнули задорные искры. – Так что извини, но тебе запрещено появляться рядом с моим шатром, – он хохотнул и едва не расплескал вино, наливая.

– Ты позволяешь своей жене слишком много, – фыркнул Маркус и подставил свой бокал под льющееся вино.

– Когда у тебя появится собственная истинная пара, ты поймешь, что ей просто невозможно отказать. К счастью, Рене понимает, когда этим пользоваться не стоит, – Вальтер вздохнул, отставил бокал в сторону и закрыл лицо ладонями. – Это проклятое яйцо сводит меня с ума. Стоит мне подумать, что ей придется быть в самом эпицентре… Торбен поклялся защищать ее до последней капли крови, но я не представляю, как можно оставить ее одну.

– Ты будешь нужен нам на передовой, – мрачно вздохнул Маркус. – Меня тоже раздражает то, что мы лишимся своих сил. Ни пламени, ни крыльев. Даже жалкие человеческие маги будут сильнее нас!

– У всех наших людей теперь четкий приказ не подпускать к лагерю никого, носящего эмблему Академии или обладающего глазами необычного цвета, кроме твоей травницы.

– Она не моя! – зарычал он, и с губ сорвались обжигающие клубы дыма.

Вальтер засмеялся, совершенно игнорируя убийственный взгляд, которым Маркус одарил его.

Маркус с трудом сдержал себя, чтобы не плюнуть в друга огнем.

Драконья сущность ярко вспыхнула в сердце, подталкивая его выйти наружу и найти его пару. Найти Эрику. Найти и укрыть ее под своими крыльями от остальных драконов.

Маркус громко поставил бокал на тумбу, чтобы не раздавить стекляшку в пальцах. Он устал бороться со своим пламенем, устал жить в вечном противостоянии с самим собой, со своей сущностью. Он уже неоднократно пожалел о том, что произошло между ним и Эрикой, но его сожаления не имели значения – главная причина, по которой он оттолкнул ее, не изменилась. Она все еще была человеком. Он все еще был драконом.

Полог шатра откинулся, и внутрь заглянули Элиас, Руланд и Теодор.

– Вот вы где спрятались, – широко улыбнулся сероглазый дракон и вошел внутрь, заинтересованно принюхиваясь. – Я смотрю, Маркус, у тебя нервы в последние дни шалят. Уж не из-за травницы ли?

Маркус не удержался и угрожающе зарычал. Черное пламя пробежало по коже, но ему удалось сохранить контроль над ипостасью.

Друзья дружно засмеялись. Похоже, теперь они не позволят ему спокойно жить, припоминая все, что он говорил им относительно отношений с людьми.

Прикрыв глаза, Маркус постарался взять себя в руки, чтобы не подпалить наглых драконов. Его внутренняя борьба была вполне очевидна всем собравшимся, вызвав новую волну смешков и подначиваний.

Глава 5

* 11 лет назад *

Маркус стоял в тени галереи и был не в силах сдвинуться с места и вспомнить, куда шел. Пламя клокотало у самого горла, и дым клубился у губ. Ногти впивались в ладонь, и только едва уловимый аромат собственной крови позволял не сорваться, напоминая, где он и кто он.

Опять этот мальчишка вился вокруг Нюберг. Девушка с глазами цвета ларимара отмахнулась от него, заливисто засмеявшись над какой-то шуткой, и повернулась к подруге, которая хихикала рядом. Порыв весеннего ветра взметнул слегка волнистые волосы цвета обсидиана, собранные в короткие косы до плеч и распущенные ниже.

Будоражащий кровь сладкий аромат карамели и персика ворвался в ноздри, и волна жара прокатилась по венам. Маркус с трудом заставил себя остаться на месте и не отшвырнуть наглого юнца от его…

Рык едва не сорвался с губ. Проклятье! Она была человеком! О чем он вообще думал?

Маркус еще сильнее сжал кулаки и закрыл глаза. Ноздри лихорадочно втягивали притягательный чистый сладкий аромат, которым он грезил едва ли не с момента, как впервые почувствовал в аудитории три года назад. Тогда Маркус решил, что судьба улыбнулась ему и он нашел драконицу. Он два года терпеливо ждал, надеясь, что ее кровь проявит себя. Когда этого не произошло, он рискнул коснуться ее своим пламенем в надежде пробудить ее сущность. К его глубочайшему сожалению, ничего не вышло.

Нюберг оказалась человеком. Простой смертной с удивительно красивыми глазами.

Большего разочарования Маркус не испытывал никогда в своей жизни, когда выяснилось, что он ошибся и она даже не была магом. На языке плавился ее упоительный вкус, руки помнили ощущение дрожащего от желания и доверия хрупкого девичьего тела, однако глаза видели, как его пламя причиняло нестерпимую боль той, кого он хотел видеть своей целых два года.

Маркус тогда ушел. Он пытался убедить себя, что теперь ему было плевать на нее. Она была недостойна его. Нюберг была человеком. Они были мелочны, жестоки и эгоистичны. Вместо пламени в их крови текли хитрость и предательство. Маркус презирал людей всем своим сердцем.

Вот только презирать Нюберг не вышло. Отправленная на другой факультет, она сделала все от нее зависящее и всего за год не только догнала программу, но и выбилась в лучшие ученицы. Она была послушна, прилежна и умна. Преподаватели не могли нарадоваться на нее, подначивая и Бернта, и Маркуса тем, что они проворонили такой потенциал.

Раздался задорный смех, от которого по венам растеклось пламя, и очередная порция дыма вырвалась изо рта, ниспадая к каменным плитам под ногами. На языке плавился сладкий вкус карамели и персика. Вкус единственного поцелуя, который не должен был случиться. Однако стоило Маркусу заглянуть в ларимаровые глаза и увидеть искреннее желание, и он не смог удержаться. Все всегда боялись его, и Нюберг не была исключением, тоже испытывая страх рядом с ним, но к нему примешивалось неконтролируемое ею желание. От этого его кровь кипела еще сильнее, практически лишала контроля.

– Ты бы хоть иногда трубку ко рту подносил, – тихо усмехнулась Бригитта и встала рядом, прислонившись спиной к стене.

Маркус только чудом не вздрогнул. Это же насколько глубоко он ушел в собственные мысли, что не заметил появления человечки?

– Ты следишь за моей ученицей уже который месяц. Что происходит, Маркус? – она недовольно поджала губы и требовательно уставилась на него.

Он промолчал, не желая делиться своим позором. Он заинтересовался человеком. Тем, кого ненавидел.

Сорок лет назад в последний год Столетней войны маги предали драконов, раскрыв их секреты перед объединенным войском Западных Королевств. Они желали заполучить власть над их видом, даже не представляя, насколько были ничтожны, в сравнении с ними. Из-за их жадности и глупости погибли многие друзья и родные Маркуса и его друзей. Сам Маркус остался цел только чудом.

После окончания войны он и Даниэль, отец его друзей Теодора и Ларса, создали Академию, чтобы контролировать магов. Король Орастана поддержал их, загоревшись идеей использовать магов в своих личных целях. Благодаря тщательному отбору и суровому воспитанию все ныне существующие маги не представляли угрозы для драконов. Специальные люди короля отслеживали их жизни после выпуска, и им было запрещено покидать Орастан без позволения. Они больше не могли объединиться, чтобы организовать заговор против устоявшегося положения вещей. К тому же только единицы из ныне живущих магов знали о существовании драконов. Никто из уцелевших горных драконов больше не доверял им.

Бригитта, так и не дождавшись ответа на свой вопрос, хмыкнула и покачала головой. Она отвернулась и устремила взгляд на ярко освещенный весенним солнцем сад, где сидели третьекурсники, отдыхая перед началом второй половины учебного дня.

Маркус осторожно опустил глаза, глядя на постаревшую женщину. Он знал Бригитту уже более двадцати лет и мог с уверенностью назвать ее своим другом. Что ж, пожалуй, он ненавидел не всех людей. Бригитта была рядом с ним все эти годы, даже прикрывала его хвост, когда он терял контроль.

Нюберг с ним ничего не связывало. С чего бы его так тянуло к этой девчонке?

Мальчишка наклонился к ней и нежным движением отбросил косу, упавшую на ее грудь. Нюберг смущенно покраснела и отодвинулась на скамейке, едва ли не вжимаясь боком в ехидно усмехающуюся подругу.

Маркус сжал кулаки, и зажатая в пальцах трубка жалобно хрустнула, сломавшись.

Бригитта хихикнула и легонько толкнула его в плечо.

– Держи себя в руках. Тебе уже сотня! Ей всего девятнадцать. Тебе не кажется это неуместным?

– Я дракон, – едва слышно рыкнул он и с усмешкой посмотрел на нее. – По нашим меркам я младше тебя.

Бригитта возмущенно открыла рот, и на ее щеках вспыхнул румянец. Она ощутимо стукнула его по плечу. Маркус тихо посмеялся и дохнул на нее дымом. Она засмеялась и отмахнулась от белесых облачков.

– Я не курю, если ты забыл. От твоего дыма у меня першит горло, а еще он воняет так, будто ты половину прибрежного леса сожрал.

Маркус фыркнул и покачал головой. Ветер снова принес притягательный аромат карамели и персика, и он невольно принюхался. Ему было плевать на возраст. Однако ему было не плевать на то, что она человек. Человек с очень волнующим ароматом и такими красивыми глазами.

Рык сорвался с губ, когда мальчишка заправил черную прядь волнистых волос за ее ухо.

Бригитта вздрогнула и недовольно покачала головой, бросив на него выразительный взгляд. Маркус оскалился, не желая что-либо объяснять ей. Она вдруг оттолкнулась от стены и вышла в сад стремительным шагом.

– Нюберг! – громко крикнула она, останавливаясь так, чтобы Маркуса невозможно было рассмотреть из сада. – Быстро за мной.

Девушка мгновенно подскочила со скамьи, попрощалась с друзьями и с выражением полного недоумения на красивом лице подбежала к своей наставнице. Черные брови взметнулись вверх, отчего прекрасные ларимаровые глаза расширились и засверкали белыми прожилками в ярких солнечных лучах.

Бригитта, ничего не говоря, махнула рукой и быстрым шагом направилась к входу в учебный корпус. Нюберг послушно побежала следом.

Маркус довольно улыбнулся, благодарный подруге за то, что забрала девушку и спасла его от необходимости придумывать причину, по которой он спалил бы мальчишку.

***

Эрика с замершим от волнения сердцем вошла в аудиторию-амфитеатр и нервно осмотрелась. Она не была здесь много месяцев. Преподаватели ее нового факультета не выпускали ее со своих занятий, требуя нагнать программу. Так что, если не считать тех раз, когда она случайно сталкивалась с профессором Хольстом в коридорах, она его толком и не видела после того случая с поцелуем.

Низ живота волнительно затрепетал, и сердце лихорадочно заколотилось. По всему телу прокатилась обжигающая холодом дрожь. Эрика едва не застонала в голос от непривычных ярких ощущений. Святой ветер, она была влюблена в профессора, пусть это и было безответно.

– Ты чего застыла? – Рольф мягко подтолкнул ее в спину. – Отвыкла уже?

– Что? – Эрика недоуменно уставилась на него, не понимая, что он имел в виду.

– Ты не была на занятиях боевой магией около года, – он взял ее за руку и повел к ступеням, на которых рассаживались их однокурсники. – Небось забыла уже, как здесь «весело».

Эрика фыркнула и покачала головой. Такое невозможно было забыть. По спине пробежала волнительная дрожь, и низ живота затрепетал, стоило вспомнить профессора и последний раз, когда она была здесь с ним. Его горячие руки и пронзительные глаза. Жар его дыхания и упоительный вкус его магии на языке.

Неожиданно в районе солнечного сплетения скрутился обжигающий холодом комок и растекся по венам льдом, на удивление помогая немного успокоиться.

– Да не бойся ты так, – посмеялся Рольф, усаживая ее на ступень рядом с собой. Похоже, он ощутил, как похолодели ее пальцы. – Вас будут защищать амулеты. Ты же помнишь?

Эрика кивнула и забрала свою руку из его ладони. Рольф недовольно сжал губы, но возражать не стал. Он упорно продолжал делать вид, что не замечал ее попыток отдалиться от него, а грубо отказать ему в лицо Эрика не могла набраться смелости. Она надеялась, что, когда они станут заниматься на разных факультетах и проводить меньше времени вместе, он охладеет к ней, но этого не произошло.

Эрика в ужасе ждала момента, когда Рольф предложит ей перейти на следующую ступень отношений, и не имела ни малейшего понятия, как отказать ему так, чтобы не обидеть. Ингрид только смеялась над ней, говоря, что ничего такого в этом не было. Один раз можно было и попробовать, тем более что никто не заставлял ее выходить за него замуж после. У учеников Академии было больше вольности в этом вопросе, и подобные отношения никем не порицались. Все прекрасно понимали, что запертые в ограниченном пространстве пусть и огромного замка взрослые по меркам Западных Королевств молодые люди не могли не интересоваться друг другом.

В ноздри ворвался упоительный аромат жженого кедра и цитруса, и живот свело в волнительной истоме, когда на языке вспыхнул вкус поцелуя. Дыхание сбилось, и Эрика невольно нашла глазами профессора Хольста, медленно выходящего на сцену внизу.

Высокий, мощный, он был одет в простой длинный камзол темно-синего цвета с черной рубашкой под ним. Длинные волосы все так же небрежно были собраны на затылке, разметавшись свободными прядями по плечам. Обсидиановые глаза поймали ее взгляд и задержали всего на мгновение, затем скользнули по лицам остальных студентов.

Горечь разочарования сдавила горло, и тугой комок холода скрутил живот. А чего она вообще ожидала? Он наверняка и не помнил о том поцелуе. Он был профессором, она студенткой. Такие отношения точно были недопустимы.

– Добрый вечер, – пророкотал профессор Хольст.

Покалывающие ледяными искорками мурашки пробежали по спине, отвлекая Эрику от всего на свете. Она прикусила щеку, заставляя себя сосредоточиться на его словах, а не на тонких губах, где вдруг появилась ухмылка, незаметная, если не смотреть так пристально, как это делала она.

Профессор повернулся и посмотрел прямо в ее глаза. Эрика сглотнула, понимая, что он был в курсе того, что она пялилась на него. Зная, что покраснела, но не в силах ничего с этим поделать, она опустила голову и уставилась на свои колени, прикрытые короткой юбкой.

– Поскольку сегодня здесь собралась большая часть вашего потока, мы будем отрабатывать защиту от прямых атак. Амулеты лежат на нижней ступени. Выходя в круг, не забывайте их.

Профессор сделал несколько шагов назад, подходя к защитному барьеру, но оставаясь под его покровом. Он еще раз окинул собравшихся студентов внимательным взглядом.

– Монссон и Арвидсон, спускайтесь. Вы первые.

Рольф поднялся, бросил на Эрику подбадривающий взгляд и быстро сбежал вниз. Нильс, который учился на лекаря, вышел на сцену следом за ним, перед этим захватив амулет. Профессор внимательно окинул их взглядом и кивнул, позволив начать.

Над ладонью Рольфа появился огненный шар размером с его кулак. Нильс напрягся и сжал амулет, заставляя вложенную в него магию раскрыться защитным коконом. Рольф взмахнул рукой, отправляя заклинание в атаку. Нильс очертил перед собой круг с зажатым в пальцах амулетом.

Огненный шар, от горечи которого сводило язык, ударился о невидимую стену с противным кислым привкусом и распался безобидными искрами. Не успел Нильс прийти в себя, как очередной шар ударил в его плечо. Он вскрикнул, смахнул жидкое пламя со своего камзола и застонал от боли, когда его левая ладонь покрылась ожоговыми волдырями.

– Стоп, – вмешался профессор. – Арвидсон, оставайся. Монссон, кто за тебя должен следить за противником? Вы учитесь здесь уже третий год, ваши навыки должны улучшаться, а не оставаться на том же уровне. Ты не наделен магией. Ты простой человек. Ты постоянно должен следить за противником и своими амулетами! Ты меня слушаешь или нет? – жутко зарычал он, и Нильс поспешно закивал головой, хотя было очевидно, что он едва справлялся с болью от ожога. – Мы даем вам амулеты и учим, как ими пользоваться, потому что это единственное, что убережет вас, если вам когда-либо придется столкнуться в бою с магией или с элементарной огненной стрелой. Чем ты думал, когда полез рукой без защитного покрова стряхивать огонь? Или, по-твоему, у тебя огнеупорная кожа?

– Нет, профессор, – едва слышно выдавил из себя Нильс.

– Иди в лазарет уже, – скривился он. – Не хватало еще, чтобы ты тут сознание потерял. С завтрашнего дня, Нильс, у тебя увеличатся часы боевой подготовки, раз ты боль до сих пор терпеть не научился.

– Да, профессор, – обреченно прошептал парень и побежал прочь из аудитории, лелея покалеченную руку.

Эрика нервно сглотнула, искренне сочувствуя ему. Помимо профессиональных и общеразвивающих занятий, типа философии, словесности, этикета и истории, все студенты Академии занимались рукопашным боем, боем на мечах, стрельбой из лука и верховой ездой. Из них готовили не только лекарей, травников и магов, но и воинов. Все выпускники, независимо от пола и происхождения, умели держать оружие в руках, защищать свою жизнь и знали, как вести себя в составе войска. Они все были военнообязанными, если король решит призвать их.

Пока Эрика размышляла над незавидной участью Нильса, Рольф без какого-либо труда справился уже с третьим соперником. Она поймала на себе его самодовольный взгляд и подбадривающе улыбнулась. Он довольно выпятил грудь, явно гордясь тем, что был одним из лучших магов не только на их курсе, но и среди всех учащихся на данный момент студентов.

– Раз уж ты сегодня в ударе, Арвидсон, – жутко хмыкнул профессор и сделал несколько шагов вперед, смещаясь к центру сцены, – бери амулет. Посмотрим, так же ли ты хорош в защите, как в нападении на лишенных магии людей.

Рольф мгновенно побледнел, но послушно поднял амулет со ступени рядом с защищенной чарами площадкой. Сделав несколько шагов прочь от огромного профессора, он нервно сглотнул. Его пальцы сжались на металлической пластинке, активируя чары.

В ту же секунду в него врезался огненный шар размером с его голову. Поток пламени лоскутами упал на каменные плиты и вдруг заискрился, обжигая его ноги и прожигая ткань брюк. Рольф вскрикнул, отскочил назад и взмахнул рукой, пытаясь погасить пламя. Огненные лепестки проигнорировали все его старания и устремились вверх так, словно имели собственную волю.

Эрика в благоговейном ужасе уставилась на профессора, который неподвижно стоял, скрестив мощные руки на груди, и жутко усмехался, следя за тем, как его магия буквально пожирала кричащего от боли Рольфа. В обсидианово-черных глазах полыхали те же искры, что были там, когда он выдыхал пламя в ее рот после поцелуя.

Пряный вкус жженого кедра и цитруса щекотал язык. Из солнечного сплетения по всему телу расползался холод, словно стремился окутать ее защитным коконом. Эрика обхватила себя руками, пытаясь справиться с дрожью. Ее разрывало на части от ощущений. Вкус магии этого опасного мужчины будоражил кровь и возбуждал, в то время как его мощь пугала и заставляла тело реагировать ненормальным образом.

Вдруг профессор повернулся к ней. Его глаза сузились, и ноздри затрепетали. Несколько лихорадочных ударов сердца он смотрел в самую ее душу, затем отвернулся, возвращая внимание к корчащемуся от боли Рольфу.

– Не зазнавайся, Арвидсон, – низким басом пророкотал он. – Всегда найдется кто-то, кто будет сильнее тебя, как бы хорош ты ни был. Свободен, – он взмахнул рукой, мгновенно гася собственную магию.

Рольф упал на колени и какое-то время судорожно дышал. К счастью, если не считать обугленной одежды, на его теле не было страшных ожогов, которых можно было бы ожидать, глядя на то огненное безумие, что еще минуту назад бушевало вокруг него.

Профессор был единственным из всех преподавателей, кто умел контролировать температуру огня, как бы странно это ни звучало. Все они давно убедились в этом, вот только даже это не спасало от ужасающей боли, которая приходила вслед за пламенем, что попадало на кожу студентов, стоило им столкнуться с гневом преподавателя.

Рольф пошатнулся и встал. Он поднял побледневшее лицо и уважительно церемониально поклонился профессору. Обсидиановые глаза опасно прищурились, когда парень забыл, что титулов здесь не существовало и подобное поведение было неприемлемо. К счастью, наказывать его снова профессор не стал, видимо, понимал, что он был не в себе.

Рольф пошатываясь вышел за пределы сцены, и парни подхватили его, помогая добраться до нижней ступени и усесться. Подняться наверх у него бы не вышло, судя по бледному лицу и дрожащим ногам.

– Фальк и Нюберг, вниз.

Эрика вздрогнула и вскочила на ноги прежде, чем подумала.

Карина грациозно поднялась со своего места и бросила на нее уничижительный взгляд.

– Ну что, неудачница, вот мы и встретились снова, – скривилась она и спустилась вниз, входя под защитные чары без амулета. Ей он был ни к чему.

Эрика подошла к ступени с амулетами и хотела было взять ближайший, но пальцы дрогнули. От всех, кроме одного, воняло кислятиной. Только один имел приятный пряный аромат. Эрика подняла металлическую пластинку и посмотрела на символы, которые были бы идентичны остальным амулетам, если бы не одна завитушка. Что ж, похоже, профессор в очередной раз оправдал свое прозвище изверга. Только один амулет из двадцати не был заряжен одноразовыми чарами.

Эрика вошла на сцену и поймала на себе заинтересованный взгляд обсидиановых глаз. Сердце лихорадочно забилось в груди, и по низу живота пробежала неуместная дрожь. Дыхание сбилось, и пальцы нервно сжали металлическую пластинку, только чудом не активируя чары раньше времени.

Внимание профессора сосредоточилось на ее приоткрывшихся губах, его ноздри дрогнули, но он отвернулся и приказал начинать. Эрике пришлось вынырнуть из своих мечтаний о нем, и сосредоточиться на том, чтобы не опозориться.

Карина взмахнула рукой, и огненный шар сорвался с ее ладони. Он был меньше, чем у Рольфа, но это лишь означало, что она планировала выпустить серию шаров, экономя силы.

Эрика взмахнула амулетом, активируя его и очерчивая защитный круг. Не позволяя сопернице застать себя врасплох, она сместилась с места, где стояла, и прикрылась амулетом, как щитом. Чары выдержали три удара огненными шарами, а затем их вкус изменился, становясь кислым. Металлическая пластинка едва ощутимо завибрировала, предупреждая об истощении магического заряда. Запаса хватит только на один залп, если судить по предыдущим поединкам.

Эрика знала, что профессор не остановит учебный бой, пока кто-то один не пострадает, поэтому устремилась к Карине, надеясь вытолкнуть ее за пределы защитного контура. Девушка изумленно вскинула брови и сама шагнула назад.

– Стоп, – приказал профессор.

Он подошел к Эрике и протянул руку. Она послушно вложила в его широкую ладонь амулет, чары в котором практически истощились. Обсидиановые глаза довольно прищурились, и профессор указал ей на ступени.

– Фальк, ты остаешься.

Эрика поспешила сбежать, пока он не передумал. К тому же ей срочно требовалось оказаться как можно дальше от него. Ее ноги стали ватными, и она не была уверена, что не покраснела. Его упоительный запах сводил ее с ума, лишая связи с реальностью. Показывать своим однокурсниками, что она была по уши влюблена в их профессора-изверга, Эрика не собиралась ни за какие сокровища мира.

Занятие закончилось спустя час, и студенты потянулись на выход. Первым увели Рольфа, который так и не пришел в себя после показательного сражения с профессором. Эрика замешкалась, уронив сумку и рассыпав тетради. Когда ей наконец удалось собрать их все, она поняла, что осталась последней. Чувствуя на себе взгляд профессора, она поспешила к выходу, стараясь не оборачиваться.

– Эрика, – рокот его голоса прокатился по телу дрожью, и она не сразу осознала, что он позвал ее по имени. – Подойди.

Эрика медленно повернулась и на ватных ногах подошла к мужчине, от которого сейчас хотела бы быть на другом краю света. Обсидиановые глаза сжались в узкие щелочки, и на тонких губах появилась едва уловимая улыбка.

– Вы что-то хотели, профессор? – Эрика искренне надеялась, что ее голос не дрожал так же, как трепетало все внутри нее.

– Почему ты выбрала именно этот амулет? – он раскрыл ладонь, показывая металлическую пластинку.

Эрика мысленно выдохнула. Его просто интересовали причины ее выбора. В то же время где-то глубоко внутри горечь сдавила сердце от легкой обиды на то, что он не испытывал к ней тех же чувств, что и она. С другой стороны, кто он, а кто она. Им никогда не быть вместе. Пока Эрика училась здесь, она была всего лишь студенткой. Когда она получит диплом, то снова станет дочерью торговца, пусть и с приставкой «мэтр», а профессор превратится в герцога Андароского.

– Все остальные амулеты были однозарядными, а в этом запас оказался больше.

– Как ты это поняла?

От его рокочущего голоса по спине бежали мурашки, отвлекая от всего на свете не меньше, чем упоительный аромат его дыхания. Оказывается, он стоял так близко.

– На этом амулете начертание отличается, – с трудом выдавила из себя Эрика и нашла в себе силы поднять голову и взглянуть на профессора.

Вокруг его зрачков замерцали искры, и его дыхание стало горячее, жаром касаясь ее лба. Какой же он был высокий!

– Вот эта черта, – она заставила себя пошевелиться и указать на небольшую завитушку.

– Ты занимаешься чарованием?

– Нет, у меня же нет дара, а без него это бессмысленно, – пожала плечами Эрика. – Это то, что я помню после занятий на факультете магии.

Поднять голову во второй раз она не смогла. Сердце и без того так лихорадочно стучало, словно пыталось посоревноваться с галопом скаковой лошади. Волнительная истома сводила живот, дыхание прерывисто вырывалось из приоткрытых губ, и от этого еще больше пряного вкуса растекалось на языке, волнуя все больше.

– Как ты определила точный объем оставшегося заряда?

Интересно, а он знал, как влиял на нее? Поднять глаза и узнать ответ на свой вопрос, Эрика не решилась. О святой ветер, какая же она была трусиха!

– Я рискнула, – соврала она, не желая раскрывать свой самый главный секрет.

Становиться подопытной свинкой магов не было ни малейшего желания. Ей хватило того раза, когда они пытались пробудить ее дар. Учеба у травников оказалась гораздо приятней и безопасней.

– Свободна, – неожиданно грубо рыкнул профессор.

Эрика не смогла понять, разозлился ли он или просто получил, что хотел. Не поднимая головы, она поспешила прочь из аудитории.

Оказавшись в коридоре, Эрика побежала со всех ног к себе в комнату. К счастью, это занятие было последним. Теперь она спрячется от этого опасного мужчины в своей комнате и будет молиться, чтобы ее загрузили заданиями на ее факультете настолько, что она не увидит его еще год. Может, за это время чувства к нему остынут, и она сможет жить, не мечтая о его губах, руках, аромате, вкусе.

* Настоящее *

Утренняя прохлада приятно овевала лицо, и даже сухой степной ветер не докучал так, как в первые дни здесь. Южная граница Зелейна находилась достаточно далеко и от моря, и от гигантского озера, чтобы надеяться, что ежедневные для зимы кратковременные дожди доберутся сюда. Так что приходилось довольствоваться малым.

Эрика подняла лицо к небу и зажмурилась от удовольствия ощущать свежий ветер на коже, слышать шорох кустарника, вдыхать ароматы луговых трав. Ей нравилась свобода. Ей нравилось быть независимой. Это то, о чем она никогда не мечтала, пока не окончила учебу и отказалась от распределения по контракту. Тогда она боялась, что сломала свою жизнь окончательно, но оказалось, что это было ее лучшее решение. Пусть и не без труда, но ей удалось найти покой в этом мире.

После семи лет в Академии Эрика вернулась домой и прожила с родными около полугода, пока не поняла, что такая жизнь была больше не для нее. Нормы внешнего мира полностью стерлись учебой в достаточно фривольном учебном заведении. Смотреть, как младшие сестры с нетерпением ждали грядущее замужество с теми, кого они даже не знали, для Эрики стало невыносимо. Особенно когда ее собственное сердце было разбито.

Ледяной комок скрутился в солнечном сплетении, и холод прокатился по венам. Все хорошее настроение моментально испарилось, стоило вспомнить о мужчине, чьи обсидиановые глаза до сих пор приходили во снах, а теперь еще и преследовали наяву каждый чертов раз, когда Эрика покидала территорию герцога Оленского.

Удивительно, но лорд Девос сдержал слово, и никто из его друзей-драконов не появлялся рядом с зоной, где обосновался он сам и его люди. Эрика жила там же. Единственной, кто практически поселилась в ее шатре, была красноволосая герцогиня. Рене рассказывала, что ее буквально забрасывали вопросами о прячущейся травнице каждый раз, когда она уходила от нее и проводила время с мужем и его друзьями. К счастью, саму Эрику никто не беспокоил, и она могла относительно спокойно заниматься работой.

– Мэтр Нюберг! – позвал один из рыцарей, сопровождавших ее всякий раз, когда она покидала лагерь.

Эрика обернулась, останавливая Азарта. На предплечье рыцаря сидел почтовый сокол. Мужчина сделал виноватое лицо и покачал небольшим свертком с посланием.

– Нас отзывают обратно. Маневры.

– Мне нужно собрать цветы, которые отцвели прошлой ночью. Я не могу вернуться сейчас. Возвращайтесь, я сама справлюсь.

– Сожалею, но мне приказано сопровождать вас из лагеря и обратно, – нахмурился рыцарь.

– Который из приказов важнее? – фыркнула Эрика и прищурилась. – Тот, что отдает ваш герцог, или королевский. Маневры-то, готова поспорить, Его Величество затеял.

Рыцарь покраснел, поджал губы и мрачно переглянулся с товарищами, подтверждая ее предположение.

– Скажете, что я вас слушать не стала и сделала по-своему. Хотя так оно и есть. До встречи, – Эрика махнула рукой и развернула Азарта, пришпорив прежде, чем кто-то скажет еще хоть что-нибудь.

Она уже семь лет не подчинялась ничьим приказам и не собиралась делать этого сейчас. Она была самостоятельной личностью, которая сама управляла своей жизнью. Эрика столько сил, пота и крови потратила на то, чтобы получить это право. Поскольку она была травницей, то в сражениях участвовать ей не придется, а значит, приказ о прибытии на маневры на нее не распространялся.

Усмехнувшись, Эрика на всякий случай проверила, как клинок выходит из ножен, и поправила ворот плотной кожаной куртки, которая на самом деле являлась легкой броней. Она прекрасно умела постоять за себя. Учителя в Академии знали свое дело, так что Эрика с легкостью могла посоперничать в мастерстве с любым мужчиной. Если же ее навыков или силы не хватило бы, в карманах всегда лежали опасные порошки, один вдох которых мог подарить ей легкую победу, а ее противнику целый ворох проблем.

Копыта Азарта застучали по каменистой почве скал недалеко от маленького озера, расположившегося в пышущей растительностью долине. Эрика натянула поводья, замедляя коня и осматриваясь. Она не заметила ни следов людей, ни хищников. Песчаный берег озера был девственно чист. Остановившись недалеко от водной глади, она спешилась и еще раз осмотрелась. В лесу звонко чирикали птицы, на раскаленных солнцем камнях грелись маленькие ящерки.

Эрика спутала передние ноги Азарта и развесила на седле и поводьях вонючие мешочки с порошком из волчьего корня. Они должны были отвадить любого хищника, который решил бы позариться на ее коня. Отпустив его пастись на лужайку у опушки, Эрика вошла в лес и встряхнула мешок, раскрывая.

Три дня назад она заметила здесь цветы лунного ириса и теперь желала насобирать опавшие лепестки и завязавшиеся семена. Редкий для Орастана ингредиент был очень полезен для значительной части заживляющих мазей и стоил просто баснословных денег. Так что упускать такую возможность она не собиралась, как бы опасно ни было бродить по окрестностям в одиночку.

Заметив по дороге сброшенную змеиную шкурку, Эрика сунула ее в одну из сумок на поясе. Застегнув пуговицу, пальцы скользнули по амулетам, развешанным на широком ремне, и губы растянулись в самодовольной улыбке.

Похоже, она действительно неплохо научилась чаровать на покров. Потребовалось всего каких-то три года в Академии, где был доступ ко всевозможным учебникам, а годы самостоятельной практики после отточили мастерство. Ни один из драконов, собравшихся на войну, так и не учуял в ней магию. Хотя это было к лучшему. Ей были не нужны проблемы, если профессор Хольст узнает, что ошибся. Ей больше было не нужно его внимание.

Эрика слишком сильно сжала пальцы, превращая высохший лепесток цветка в труху. Раздраженно смахнув бесполезную пыль на землю, она повернулась к соседнему кусту.

Этот внушающий трепет мужчина вечно лез в ее мысли, мешая жить! Ей понадобилось целых семь лет, чтобы не видеть его во снах каждую чертову ночь. Эрика искренне считала, что смогла наконец отпустить чувства, которые так и остались безответными. Она решила, что, возможно, пришло время заинтересоваться кем-то другим и ответить на ухаживания привлекательного кузнеца в деревне, где она жила последние годы. Возможно, спустя какое-то время она бы даже смогла полюбить его. Но прилетел чертов сокол с призывом на войну.

И вот теперь Эрика снова столкнулась со своим кошмаром, но на этот раз вживую. Самым обидным было то, что ее тело волнительно трепетало рядом с этим мужчиной, несмотря на оставленные в далеком прошлом горькие отношения. Один взгляд на него заставил все внутри нее пробудиться, и контролировать свои эмоции и магию стало невыносимо сложно. Все повторялось снова, как много лет назад. Ее тело полностью игнорировало голос разума. Сладостная истома прокатывалась от низа живота до кончиков пальцев, стоило упоительному аромату жженого кедра и цитруса ворваться в нос. Вот как сейчас.

Эрика вскочила на ноги и в ужасе осмотрелась. Что это значило? Он не мог быть здесь!

– Эрика, – знакомый до дрожи тихий рокот ворвался в уши.

По спине пробежали покалывающие льдом мурашки. Сердце лихорадочно заколотилось где-то на уровне горла, сбивая дыхание. В животе скрутился тугой ледяной узел, когда свалилось осознание, что она была здесь с ним наедине. На много верст вокруг не было ни души. Никто не спасет ее на этот раз.

Набравшись смелости, Эрика обернулась и встретилась взглядом с мужчиной, который украл ее сердце много лет назад, разбил его на мелкие осколки и оставил ее с замороженной от безразличного холода душой.

– Профессор, что вы здесь делаете? Я думала, у вас маневры.

– Маневры у людей, – он шагнул к ней, останавливаясь на расстоянии вытянутой руки.

Его дурманящий запах ворвался в ноздри, и Эрика непроизвольно принюхалась. Умопомрачительный вкус растекся волнующей пряностью на языке, и низ живота отозвался протяжной сладостной истомой. Как же она скучала по этому аромату!

Мысленно пнув себя, Эрика подняла голову и встретила прищуренный взгляд обсидиановых глаз.

– Тебе опасно быть одной вдали от лагеря, – на тонких губах появилась едва уловимая мягкая улыбка.

Святой ветер, как же она скучала по ней! По нему.

О боги! Надо бежать, пока она еще могла контролировать себя.

Эрика шагнула назад и ударилась спиной о дерево. Всхлипнув от неожиданности, она затравленно посмотрела на мужчину, который не скрывал довольного выражения на лице. Он знал, что за ней было дерево и бежать ей некуда!

– Я могу за себя постоять, профессор, – собрав все свои силы, довольно грубо ответила Эрика.

Она не могла пасть под его чарами, перечеркнув все те страдания, которые ей пришлось пережить по его вине. Она не могла пойти на поводу у своего сердца, которое робко трепетало в груди в ответ на его близость. Не могла надеяться. Он ненавидел ее. Она была человеком – он был драконом.

– Я больше не твой профессор, Эрика, – он сделал еще один небольшой шаг к ней.

Теперь она могла чувствовать жар, исходящий от его огромного тела. Волнительная дрожь пробежала по спине и растеклась трепетом внизу живота. Ледяное пламя зародилось в солнечном сплетении в ответ на вкус его магии и прокатилось по венам, немного остужая захватывающее все ее естество желание.

– Прошу меня извинить, Ваша Светлость, – скривила губы в язвительной усмешке Эрика и не отвела глаз, выдерживая его взгляд. – Дело привычки. Вы сами не раз говорили, что титулов для нас больше нет.

– Именно, Эрика, – он соблазнительно пророкотал ее имя и уперся руками в ствол дерева по обе стороны от ее лица. – Для тебя я Маркус.

– Для меня вы никто, профессор, – Эрика дерзко вскинула подбородок, невольно дыша его дыханием.

Сердце больно сдавило в ледяных тисках, когда воспоминание об их последней встрече ярко вспыхнуло в памяти. Он бросил ее. Разбил ее сердце, заявив, что она была всего лишь человеком. Игрушкой, чтобы скоротать вечность.

Обсидиановые глаза вспыхнули яркими искрами. Тлеющее пламя очертило зрачки, красиво мерцая в черной бездне. Не говоря ни слова, он наклонился и накрыл ее рот своим.

Эрика ахнула от неожиданности и сильно прикусила его язык, скользнувший мимо ее приоткрывшихся губ. Обжигающе горячая слюна с металлическим привкусом всего на мгновение опалила ее нёбо и щеки. Маркус выругался и отшатнулся от нее, стирая кровь с губ.

Эрика почувствовала, как сковало пальцы от ужаса, но натренированное годами тело действовало само. В ладонях завибрировал защитный амулет, распространяя поглощающий магию покров вокруг всего ее тела. Эрика скользнула за дерево, развернулась и со всех ног побежала прочь.

Из-за спины долетел грозный рык, и страх подстегнул бежать быстрее. Ей бы только добраться до Азарта, а там трусливый конь унесет ее со скоростью ветра прочь от разъяренного дракона. Нападать на нее в лагере Маркус не станет.

Черт! Он не «Маркус». Он «профессор», в крайнем случае безликий «мужчина»!

Перед глазами уже появился просвет, и между деревьев виднелся берег озера, когда за спиной хрустнули ветки. Эрика очертила круг амулетом перед собой, выстраивая огнеупорный барьер в ожидании огненного шара, но вместо этого ее сбило на землю сильным порывом ветра.

Чудом не содрав ладони при ударе, она резко перевернулась на спину и попыталась отползти от разъяренного мужчины, объятого черным огнем. Пламя вокруг него неожиданно исчезло, впитавшись под смуглую кожу, и в ноздри ворвался оглушительный пряный аромат жженого кедра и цитруса.

Маркус остановился над ней и наклонился, схватив ее за вскинутые ему навстречу руки. Не позволяя ей сделать больше ни единого движения, он опрокинул ее на спину и прижал ее запястья к земле. Одним коленом он надавил на ее бедра, фиксируя ее под собой. Он был слишком огромным и тяжелым, чтобы столкнуть его с себя. Эрика не могла пошевелиться, полностью обездвиженная. Сердце лихорадочно стучало в груди, но вовсе не от страха.

Эрика нервно сглотнула, понимая, что была обречена. Она никогда не могла сопротивляться ему. Ее влекло к нему с самого начала, с самого первого вдоха. Она страдала по нему долгих четыре года прежде, чем они сблизились. Вот только то, что между ними происходило, нельзя было назвать отношениями. Маркус верно выразился перед самым ее выпуском. Она была просто игрушкой, с которой ему было приятно коротать вечера время от времени. Она была никем. Он был драконом.

– Ты укусила меня, – пророкотал он у самых ее губ.

В его глазах цвета бездны полыхало драконье пламя. Тяжелое дыхание опаляло лицо пряным жаром.

– Между нами все кончено. Уже как семь лет, – нашла в себе силы сопротивляться Эрика.

Пусть она и не могла сравниться с ним физически, но рот ей никто не заткнет. Она больше не была наивной девушкой с разбитым сердцем. Она не позволит ему снова сломить ее.

– Кто тебе такое сказал? – прищурился Маркус, и на его тонких губах заиграла опасная улыбка.

– Вы, профессор.

– Тебя укусить в ответ, чтобы ты перестала называть меня «профессор» и наконец вспомнила мое имя? – мрачно нахмурился он, приподнимаясь на руке, которая была свободна от удерживания ее запястий у нее над головой.

Эрика прищурилась, с отчаянной отвагой встречая его взгляд, и ничего не ответила.

Маркус сдвинул черные брови над переносицей и наклонился к ее губам. Его ноздри затрепетали, втягивая ее запах.

– Тебе никогда не удавалось обвести меня, Эрика, – произнесенное рокочущим рыком ее имя казалось таким правильным из его уст, таким красивым. – Я всегда знал, что тебя тянет ко мне. Меня всегда тянуло к тебе в ответ. Да, я совершил ошибку, отпустив тебя. Однако ты вернулась…

– Я не возвращалась, – перебила она и дернулась в его хватке. Пальцы на ее запястьях сжались плотнее, не выпуская, хотя она и не надеялась. – Меня призвали на войну. Я здесь не из-за вас, профессор, – едко протянула Эрика, наблюдая, как темнеет от гнева его лицо. Только ей было все равно – пусть мучится так же, как она тогда. – Я отпустила мои наивные чувства к вам много лет назад и нашла новые отношения, – пусть и отчасти, но все же это было ложью. – У меня теперь своя жизнь, в которой вам нет места.

Маркус вдруг выпустил ее, резко поднимаясь. В его глазах на мгновение промелькнуло изумление, смешанное с болью, но он быстро взял свои эмоции под контроль, возвращая мрачное недовольное выражение на красивое мужественное лицо. Его кулаки сжались до побелевших костяшек, и он шагнул назад.

Эрика поднялась на ноги и отряхнула короткое до колен платье и куртку. Бросив на Маркуса мимолетный взгляд, она развернулась и направилась к коню, который стоял довольно далеко от места, где она выбежала к озеру.

Сердце сковало льдом, когда пришло осознание, что отказ ему сейчас причинил не меньше боли, чем его слова, брошенные много лет назад. Как бы она ни пыталась убедить себя, что все чувства к нему умерли за прошедшие семь лет, это было не так. Совсем не так. С трудом сдерживая слезы, Эрика ускорилась, мечтая покинуть эту долину как можно быстрее.

Вдруг на ее предплечье сжались пальцы, останавливая. Эрика вздрогнула и обернулась. Ладонь Маркуса легла на ее затылок, и он притянул ее к себе. Горячие губы поймали ее и утянули в жадный собственнический поцелуй.

Эрика всхлипнула и не смогла больше бороться с собой, прикрывая глаза. Она не отвечала, но и кусаться не стала.

Маркус отстранился и поймал ее лицо ладонями, согревая щеки и лаская их большими пальцами. Волны жара прокатывались от его рук, будоража задрожавшее от желания тело. Сердце ныло в груди, когда в голове проносился калейдоскоп воспоминаний всех тех мгновений, когда он так же трепетно ласкал ее в далеком прошлом. Разум кричал, что она не могла поддаться на его соблазнения, но тело никогда не слушалось ее рядом с этим мужчиной.

– Я знаю, что у тебя нет детей, Эрика, – нежно пророкотал ее имя Маркус, и она не сразу осознала смысл его слов. – Если ты нашла кого-то, мне жаль, но я тебя больше не отпущу. Ты моя. Я отказывался признавать это, но оставаться слепым больше не намерен. Ты…

Эрика резко оттолкнула его от себя, ударив ладонями в грудь. Он отшатнулся назад только потому, что не ожидал атаки, иначе бы ей не удалось сдвинуть его ни на шаг. Маркус был слишком силен, но сейчас оказался настолько ошарашен ее поступком, что позволил эмоциям отразиться на лице.

– Я тебе не принадлежу, – зарычала она на него и раздавила амулет в пальцах, бросая на землю между ними.

Столб ревущего пламени ударил вверх, заполоняя пышущим жаром все перед ней. Эрика бросилась бежать к коню, который в панике прядал ушами, глядя на полыхающий пожар у нее за спиной. Она подлетела к Азарту, взмахом клинка разрезала путы у него между ног, вскочила в седло и со всех сил ударила пятками. Вернув меч в ножны, Эрика вцепилась в поводья сорвавшегося в галоп коня.

Обернувшись, она смотрела, как Маркус шагнул сквозь стену огня так, словно она не доставляла ему каких-либо неудобств. Он мрачно смотрел ей вслед, хотя на его губах играла хищная улыбка.

Эрика отвернулась и пришпорила и так несущегося на пределах своих возможностей коня. Оставалось надеяться, что Маркус не вспомнит, что мог летать, и не бросится за ней в погоню. Хотя Эрика никогда не видела его другую ипостась.

Если так задуматься, она никогда не видела другую ипостась драконов. Возможно, ее и не существовало, а все дело было в их магии, которая отличалась от человеческой. Ведь даже прожив неделю в окружении драконов, Эрика не видела ни одного ящера.

Глава 6

* 10 лет назад *

Эрика отстраненно смотрела, как за окном моросил дождь, и даже не пыталась вслушиваться в слова преподавателя, рассказывавшего о населявших их мир тварях. Ее мысли раз за разом возвращались к вчерашнему вечеру, когда она так торопилась на занятие по астрономии, что буквально влетела в объятия профессора Хольста. Ему пришлось подхватить ее на руки, чтобы она не свалилась на пол от силы удара.

Оказаться в его руках было всем, о чем Эрика мечтала уже несколько лет, а когда это произошло, она едва не потеряла сознание от волнения. Профессор тогда только фыркнул, поставил ее на ноги и молча ушел. Она же несколько минут не могла прийти в себя, совершенно забыв, куда и зачем шла. В итоге на астрономию она опоздала, за что была наказана и полночи провела в обсерватории, высчитывая расположение звезд относительно положения луны. С заданием можно было справиться и быстрее, если бы не ускользающие в страну волнительных грез мысли.

Сегодняшнее занятие было посвящено вивернам, и Эрика снова не могла сосредоточиться на учебе. Хотя она уже и так прекрасно знала, на какие ингредиенты их можно было разобрать, пройдя эту тему месяцем ранее на занятиях по варению снадобий. Еще она знала, что простым оружием убить этих тварей было крайне сложно, а зачарованных клинков в мире существовало не так уж и много. Создавать их было крайне сложно, и поэтому они стоили просто баснословных денег, так что позволить их себе могли только очень состоятельные личности. Например, герцоги.

– Тебе совсем не интересно? – тихо прошептала Ингрид, наклоняясь и толкая ее локтем в бок. – Все о своем профессоре думаешь?

– Что? – Эрика возмущенно уставилась на тихо хихикающую подругу и почувствовала, как жар опалил щеки.

– Ты бы видела свое лицо. Оно почти такое же задумчиво мечтательное, как когда стоит ему появиться поблизости.

– Это настолько очевидно? – раздосадовано прикусила губу Эрика, отказываясь верить, что все вокруг были в курсе ее слабости к одному конкретному преподавателю.

– Даже не знаю, – пожала плечами Ингрид. – Я просто знаю, что он тебе нравится, поэтому могу отметить, что на него ты смотришь иначе, чем на Рольфа, который все никак не отчается. Вот упорный парень. Ты его маринуешь уже второй год с тех пор, как он в открытую заявил о своих чувствах к тебе, а он все не сдается и на что-то надеется.

– Я не знаю, как отказать ему, Ингрид. Я уже намекала ему, что между нами ничего не будет. От поцелуев уклоняюсь, стараюсь избегать его, а он все не сдается.

– Возьми и просто скажи, – пожала плечами она.

– Я не хочу обидеть его.

– Он мужчина, Эрика! – едва не вскрикнула в полный голос Ингрид и снова зашептала, – Пострадает пару недель и забудет. К тому же из-за того, что он такой сильный маг еще и красавчик в придачу, за ним все младшекурсницы бегают.

– Тем более, – возмущенно сжала губы Эрика. – Почему он просто не может переключиться на какую-нибудь другую девушку?

– Может, у него уже спортивный интерес затащить тебя в постель, – фыркнула Ингрид и захихикала. – Я бы не удивилась.

– Вот теперь он точно от меня ничего не получит.

– Для кого ты хранишь себя, принцесса в башне? – тихо смеялась она. – Уж не для прекрасного ли рыцаря-профессора?

Эрика возмущенно ахнула и толкнула подругу в плечо. Ингрид хихикнула слишком громко.

Преподаватель, монотонно бубнящий лекцию, мгновенно замолчал и повернулся к ним.

– Нюберг! Вам не кажется, что вы ведете себя неподобающе?

– Простите, учитель, – Эрика поднялась со своего места и опустила подбородок. – Я вас внимательно слушала.

– Тогда ответьте мне, какое другое название для виверн используется в народе?

– В простонародье их называют драконами. Также это имя относится и к гидрам. Неосведомленные люди считают, что любое крупное существо с чешуей, длинным хвостом и крыльями – дракон. Хотя у гидр крыльев нет, но за них часто принимают спинной гребень.

– Верно, – нахмурился преподаватель и кивнул. – Садитесь, Нюберг, и впредь будьте любезны соблюдать тишину.

Преподаватель отвернулся к доске и принялся указкой показывать на анатомические части виверны, изображенной на огромном плакате.

Ингрид задорно прищурилась и облокотилась на стол, кладя подбородок на ладони.

– Твой профессор тоже с тебя глаз не сводит, ты знала об этом?

Эрика снова покраснела, не ожидая, что подруга вернется к этой теме, и зажала горячие щеки ладонями, возмущенно уставившись на нее. Она прекрасно знала, что профессор Хольст часто оказывался неподалеку от нее. Вкус его магии буквально преследовал ее, куда бы она ни отправилась, хотя самого мужчину Эрика не видела. Единственным местом, где она была свободна от возможности столкнуться с ним, было студенческое крыло. Только там она ни разу не встречала его.

Пару месяцев назад, когда они случайно пересеклись в коридорах огромного замка, он буквально вырвал ее из объятий Рольфа, который, игнорируя ее попытки отстраниться, нагло обнимал ее на глазах у других студентов, ждущих занятие по верховой езде. Тогда профессор Хольст так рычал на побледневшего парня, что после Рольф неделю не приближался к Эрике. Потом он то ли забыл о гневе своего учителя, то ли решил игнорировать и снова начал заигрывать с ней.

Получившая короткую передышку от пытающегося активно соблазнить ее парня, Эрика с досадой осознала, что Рольф не отвяжется, если только она не наберется смелости заявить ему в лоб, что не была заинтересована в близости с ним. Смелости она набиралась уже второй месяц. Нельзя же было быть такой трусихой, в конце-то концов!

Преподаватель закончил занятие и отпустил студентов. Эрика в шоке посмотрела на Ингрид. Неужели она пропустила всю лекцию, витая в своих мыслях? Ингрид поймала ее взгляд и засмеялась.

– Не переживай, домашнее задание я записала, – она помахала тетрадью и сунула ей в руку.

Эрика благодарно кивнула своей спасительнице и, убрав тетрадь в сумку, закинула лямку на плечо. Ингрид дождалась, пока она соберет свои письменные принадлежности, и они вместе направились на выход из аудитории вслед за остальными однокурсниками.

За окнами начали сгущаться сумерки, хоть и слишком рано для этого часа. Небо было затянуто низкими серыми облаками, без конца поливающими Академию дождями уже целую неделю. Эта зима выдалась на удивление унылой.

Вдруг кто-то сдернул сумку с ее плеча, и Эрика в шоке уставилась на Рольфа. Он протянул лямку недоуменно нахмурившейся Ингрид. Она не стала спорить и забрала сумку.

– Будь добра, отнеси это в вашу комнату. На ужин можешь нас не ждать.

– Что ты задумал, Рольф? – недовольно скрестила руки на груди Ингрид и обеспокоенно покосилась на Эрику.

Она заметила, как напряжена стала подруга, и попыталась вырвать свою ладонь из пальцев Рольфа, но не смогла. Он повернулся к ней и ласково улыбнулся. Притянув ее к своему боку, он крепко обнял ее за талию.

– Я всего лишь хочу пригласить Эрику на свидание. Что ты такая бука, Ингрид? – прищурился Рольф. – Тебя, между прочим, Кристофер ждет, если ты не забыла.

Ингрид недовольно насупилась и немного побледнела. Похоже, она действительно забыла, что ей назначил свидание парень, учащийся на курс старше них. Бросив на Эрику выразительный взгляд, она помахала рукой и, закинув ее сумку на свое свободное плечо, ушла в сторону студенческого крыла.

– Рольф, я не хочу никуда идти. Я устала, – попыталась избавиться от него Эрика. – Сегодня был долгий день, еще и погода…

– Не переживай, я обещаю сделать его лучше, – улыбнулся он, перебивая буквально на полуслове, и потянул ее за руку куда-то вглубь учебного корпуса.

Эрика невольно следовала за ним, пытаясь собраться с духом и разорвать уже эти отношения. Так продолжаться и дальше больше не могло. Она не чувствовала к нему ничего уже очень давно. Как бы ей ни было страшно, стыдно и неловко, но она должна была набраться смелости и высказать ему все. Да, это, возможно, будет грубо и невежливо с ее стороны после всего, что он сделал для нее за эти годы, но и альтернативный путь ее не устраивал.

Когда Рольф открыл дверь в комнату для самостоятельной подготовки, в которой не было абсолютно никого и даже свет не горел, сердце подскочило к горлу от ужаса. Ее время вышло. Судя по всему, ему надоело ждать, когда она соблазнится, и он решил перейти к активным действиям.

– Рольф, нам надо поговорить, – Эрика остановилась и все же вырвала свои пальцы из его ладони.

– Нет, поговорим потом, – он снова поймал ее, притянул к своей груди и жадно поцеловал.

Эрика попыталась вырваться из слишком крепких объятий, но не сумела.

Ладони Рольфа скользнули по ее спине, зацепили ленты корсета, мгновенно распуская бант. Он потянул плотную ткань в стороны, раскрывая платье.

Эрика всхлипнула, уперлась руками ему в грудь и попыталась оттолкнуть его, но Рольф прижал ее спиной к стене и продолжил жадно целовать. Противный вкус его горькой магии, которым он буквально дышал, не вызывал ничего, кроме отвращения и отчаянного желания сбежать.

Эрика захныкала, совершенно не желая ничего из происходящего. Почему она так долго тянула? Почему не отказала ему сразу? Почему вообще пошла с ним?

Обжигающий холод зародился в солнечном сплетении, пронесся по венам вымораживающей волной и устремился к горлу.

Рольф отстранился и в недоумении уставился на ее рот. На его губах появилась самодовольная улыбка, и он погладил ее шею, обхватывая ее пальцами.

Холодок ужаса и отчаяния пробежал по коже вслед за его ладонью. Эрика всхлипнула, боясь пошевелиться. Боясь, что он сожмет пальцы в любой момент. Дыхание застыло в груди, сердце гулко билось где-то в горле. В животе растеклось вымораживающее кровь ощущение пустоты. Еще никогда ей не было так страшно.

– Какая ты горячая, Эрика. Я хочу тебя.

– Я не хочу, Рольф, – просипела она.

– Это не страшно, – засмеялся он, явно знавший о том, что у нее никого никогда не было. – Обещаю, что тебе понравится.

Его ладонь скользнула вниз по ее шее в ворот рубашки.

– Нет!

Эрика в отчаянии оттолкнула его от себя, но он поймал ее руки и накрыл ее тело своим, снова прижимая ее к стене и гася любые попытки сопротивления. Она задергалась, завыв от ужаса. Слезы градом полились из глаз.

Рольф был слишком силен и явно не собирался отступать. Его губы скользнули по ее шее, в то время как он сжал оба ее запястья в одной ладони, другую поднимая по ее груди к пуговицам рубашки.

Дверь резко распахнулась и с громким стуком ударилась о стену. Внутрь вошел профессор Хольст, и в комнате мгновенно вспыхнули все светильники.

Рольф отшатнулся от нее. Эрика всхлипнула и, прижав к груди развязанный верх платья, попыталась прикрыть тонкий материал рубашки. Ее била крупная дрожь, слезы бежали по щекам. Поймав взгляд обсидиановых глаз профессора, она мысленно взмолилась забрать ее отсюда. На слова сил не хватило.

Профессор перевел убийственный взгляд на замершего перед ним Рольфа и осмотрел его фигуру с ног до головы. Черные брови сошлись над переносицей, бросая тень на обсидиановую бездну его глаз. Вокруг суженных зрачков вспыхнули ослепительные искры, и Рольф громко заорал, упал на пол и скорчился в агонии. Он принялся кататься по каменным плитам с бока на бок, как если бы пытался потушить огонь. Вот только магия профессора не имела внешнего проявления – огонь терзал парня изнутри, поджигая магию в его крови и причиняя ни с чем не сравнимую боль.

Эрика нервно всхлипнула. Она хотела, чтобы ее спасли, но вовсе не желала, чтобы Рольфа пытали. Да, он перегнул палку, но это же не значило, что его нужно было убивать за это!

Эрика подняла глаза на профессора. Он шагнул к ней, очень осторожно взял ее за плечи и вывел из комнаты. Рольф остался внутри орать и корчиться от боли на полу.

Профессор вел ее по темному коридору и молчал. Эрика послушно шла рядом с ним и думала, что он отведет ее в лазарет, но он завел ее в какое-то незнакомое помещение с большим горящим камином и двумя огромными мягкими диванами рядом. У дальней стены стоял рабочий стол, заваленный амулетами. Высокие книжные полки были полны свитков, на корешках книг белели руны общего для всех королевств языка. Он привел ее в свой кабинет?

– Садись, – профессор указал на один из диванов у камина.

Эрика послушалась и опустилась на мягкое сидение. Глаза уставились на огонь, извивающийся в гипнотическом танце, и истощенная произошедшим, она выпала из реальности на какое-то мгновение. Внутри нее царила обжигающая холодом пустота, и в голове не было ни единой мысли.

Ее запястья мягко коснулись горячие пальцы, и Эрика пришла в себя, отрываясь от завораживающего огня. Она вскинула голову и уставилась на красивое смуглое лицо, которое не давало ей спокойно спать, чуть ли не каждую ночь приходя во снах. Жар опалил щеки вовсе не из-за горящего камина.

– Пей, – пророкотал профессор.

Эрика недоуменно опустила глаза и заметила широкий бокал в своих ладонях. Как он там появился? Помотав головой, она поднесла напиток к носу и принюхалась. Привычка появилась за два года учебы на травницу и преследовала ее даже за пределами лабораторий.

Профессор фыркнул, привлекая ее внимание, и едва заметно улыбнулся.

– Это успокоительное, не переживай.

– Спасибо, профессор, – тихо прошептала Эрика и залпом влила в себя терпко пахнущую валерьяной жидкость, которая мгновенно связала рот, зато эффективно избавила от горького привкуса магии Рольфа. Досада сдавила горло, но она просто не могла оставить все так, как есть. – Профессор, что с Рольфом? Вы бросили его там.

– Он заслужил, – жутко зарычал он, и Эрика в шоке уставилась на его губы. – Не смей даже думать о нем больше! Он не достоин твоего внимания.

– Спасибо, – она смутилась и опустила голову. Слезы защипали глаза, и дрожь прокатилась по телу. – Спасибо, что спасли меня. Я не думала, что он…

– Я сказал тебе не думать о нем.

Профессор коснулся ее пальцев, забирая пустой бокал, и отставил его на каминную полку. Он сел рядом с ней, поднял раскрытые края ее корсета и осторожно стянул ленты на спине. Эрика забыла, как дышать, низко опуская голову, чтобы не светить красным от смущения лицом.

– Оставайся здесь. Я схожу проверю, чтобы он не испустил дух. Не вздумай сбежать. Ты меня поняла? – басовитый рык пробрал до самых костей.

Эрика в шоке кивнула и обхватила себя руками. Мурашки пробежали по коже, и холод поселился в животе. Пальцы были ледяными и не слушались.

Если бы кто-нибудь спросил ее сейчас, чего она боялась, Эрика не смогла бы дать однозначный ответ. С одной стороны, мужчина, о котором она грезила уже больше двух лет с момента того единственного поцелуя, если не раньше, сейчас был всего на расстоянии вытянутой руки. С другой, ее только что чуть не изнасиловал тот, от кого подобного поступка она никак не ожидала, считая своим другом. От обиды и разочарования слезы защипали глаза, и Эрика поспешила оттолкнуть мысли о Рольфе прочь.

Сейчас рядом с ней был тот, о ком она мечтала, и ее тело вообще жило собственной жизнью, игнорируя здравый смысл и случившееся ранее. Ее сердце волнительно трепетало при каждом вдохе умопомрачительного теплого аромата жженого кедра и цитруса. Горло сковало холодом, и волны озноба прокатывались по венам от центра живота, щекоча кожу мурашками. Хотя ничего, от чего нужно было защищать ее сейчас, вокруг не было. Профессор не злился на нее, не выпускал свою магию. Просто сидел рядом с ней и успокаивающе нежно гладил ее по ладони. Его пальцы были такими горячими.

– Я не уйду, профессор, – вспомнила о его вопросе Эрика и осторожно улыбнулась ему.

Его обсидиановые глаза сосредоточились на ее губах. Ноздри раздулись. Осознание, что он постоянно втягивал воздух, находясь рядом с ней, неожиданно обрушилось на нее и взволновало не на шутку. Эрика вдруг поймала себя на том, что она точно так же принюхивалась к нему. О боги, профессор знал о ее чувствах? Он мог ощущать то же, что и она?

– Я уйду ненадолго, – он поднялся с дивана и пошел к двери. – Жди меня здесь.

Эрика осталась одна. Подтянув ноги под себя, она уставилась на пляшущее пламя в камине. Тепло овевало озябшее тело и убаюкивало. Огонь всегда успокаивал ее, гипнотизируя танцем желто-красных лепестков. Эрика искренне скучала по каминам, которых не было в студенческом крыле. Все помещения там и в учебном корпусе отапливались магическими светильниками. Пламя в камине перед ней было таким притягательным, живым и так приятно пахло жженым кедром и цитрусом.

Вздрогнув, Эрика вынырнула из очарованного состояния. Это был ненастоящий огонь?

Она спустилась с дивана и, желая проверить свою догадку, уселась у решетки, за которой на дровах трещало пламя. Протянув руку, Эрика почувствовала исходящий жар. Вместе с этим она так же ощущала усилившийся вкус магии профессора.

Не зная, что на нее нашло, Эрика сунула руку в огонь. Мгновенно вокруг ее ладони появилось белоснежное пламя, окутывая защитным коконом. Льдинки защипали кожу, но огонь из камина не причинил ей никакого вреда. Эрика вытащила руку и изумленно уставилась на крохотные белоснежные лепестки, которые медленно исчезали, словно впитывались под кожу.

Полено в камине хрустнуло, разваливаясь на две части, и вверх взметнулся сноп искр. Эрика недоверчиво покосилась на свою ладонь. На коже не было ни следа ожога, даже малейшего покраснения.

Этого просто не могло быть. Это ведь была магия. Это был дар! Она все-таки оказалась магом? Но как это было возможно? Профессора ведь пытались пробудить ее дар, и ничего не вышло. Она не могла быть магом. Ей было уже двадцать, а дар просыпался до шестнадцати и набирал силу к восемнадцати годам.

Святой ветер! Что, если преподаватели узнают об этом? Что, если они решат, что она водила их за нос все это время? Тогда они снова накажут ее либо просто избавятся от нее так же, как избавлялись от тех студентов, кто отказывался подчиняться правилам и бросал вызов учителям или пытался сбежать!

Эрика хотела жить и совсем не хотела рисковать, полагаясь на милость преподавателей, которые ни к кому не проявляли жалости. Она не хотела, чтобы ее убили только из-за того, что ее дар оказался ущербным и не проявил себя так, как у всех. Эрика, может, и была трусихой, но и умирать не собиралась.

Она была готова скрывать правду, чего бы ей это ни стоило. Раз никто из учителей до сих пор не заметил, что у нее был дар, значит, она и дальше смогла бы прятать его. К тому же особой пользы от него не было – иначе бы ее не перевели на другой факультет. Нужно было срочно учиться делать зачарованные на покров амулеты самостоятельно и надеяться, что ее ущербной магии окажется для этого достаточно.

Эрика нервно сглотнула и сжала кулаки, уставившись на огонь в камине. Она не хотела рисковать жизнью, полагаясь на суд преподавателей, который нередко заканчивался не в пользу учеников. Она была готова сделать все возможное, чтобы убедиться, что никто и никогда не распознает в ней мага. Эрика училась, чтобы стать травницей, и таковой останется ради своего же блага. Она не позволит своему ущербному дару снова сломать ее жизнь.

***

Маркус вернулся в свой кабинет только час спустя, когда убедился, что мальчишка ясно понял, что приближаться к Нюберг отныне ему запрещено. Если он рискнет сделать хоть один шаг в ее сторону, бросит хоть один взгляд, Маркус его убьет. Сейчас подлец валялся полутрупом в лазарете, где проведет не меньше месяца, если им не займется лично декан лекарей. Хотя, узнав, за что он был наказан, старик тоже не был в восторге.

Отворив дверь, Маркус замер в проеме, не в силах сдержать улыбку. Эрика спала на диване, свернувшись клубочком и подтянув колени к груди. Казалось, что ей было холодно, хотя она лежала на самом близком к камину краю.

Маркус подошел к ней, по дороге подхватив плед, лежащий у спинки второго дивана. Осторожно накинув его на девушку, он сел рядом.

Святое пламя, какой хрупкой она была! Его ладони без труда могли бы обхватить ее в талии, но при этом у нее были соблазнительные изгибы, которые одежда совершенно не скрывала. За четыре года в стенах Академии, Эрика стала удивительно женственной. Хотя, глядя на ее лицо, невозможно было сказать, что ей уже исполнилось двадцать. Казалось, она практически не изменилась с момента, как он впервые увидел ее, только вытянулась в росте.

Волнистые волосы цвета обсидиана разметались по дивану. Пушистые черные ресницы подрагивали. Пухлые губы приоткрылись, и сладкое дыхание с ароматом карамели и персика взбудоражило кровь.

Маркус прикрыл глаза, стараясь задавить пламя, поднимающееся к горлу. Он не мог влюбиться в нее. Она была человеком.

Не мог… но влюбился.

Все его существо требовало от него быть рядом с ней, следить, чтобы ничего не произошло. Изо дня в день Маркус заставлял себя прийти уже в чувства и перестать вздыхать по человечке, но не мог. Раз за разом он обнаруживал себя там же, где была эта девушка. Раз за разом, он смаковал ее аромат на языке, мечтая снова коснуться этих мягких губ.

Вчера ему улыбнулась удача, когда Эрика буквально упала в его руки. То, как лихорадочно колотилось сердце в ее груди, только подстегивало его собственное, заставляя кровь кипеть. Ее целомудренно краснеющие щеки, судорожное дыхание и ларимаровые глаза, которые смотрели на него без выражения извечного ужаса, но с желанием и восхищением, притягивали его еще больше.

Проклятье! Он мог потерять ее сегодня. Если бы он не решил вернуться в кабинет за забытым свитком и не почуял ее аромат в коридоре…

Эрика всхлипнула и резко села на диване, сбрасывая плед. Ее глаза сонно моргнули, и она развернулась к нему. Ее ноздри раздулись, когда она втянула воздух, пропитанный его запахом, запахом его магии. Сердце в ее груди ускорило ритм, заставляя смуглые щеки запылать румянцем.

– Профессор, – едва слышно просипела она, овевая его сладким ароматом карамели и персика.

– Мое имя Маркус, Эрика, – проурчал он, больше не в силах сдерживать себя.

Маркус наклонился к ней, замирая в нескольких сантиметрах от ее лица. Он хотел ее, но никогда не стал бы давить. Он предоставлял ей сделать выбор самой. Маркус молил ветер и пламя, чтобы она выбрала его.

Ее прекрасные ларимаровые глаза распахнулись в изумлении. Пламя из камина отразилось в них, заставив белые прожилки засветиться еще ярче. Эрика всхлипнула и подалась ему навстречу, совершенно не возражая.

Пламя заклокотало у самого горла, но остановиться Маркус уже не смог. Она доверяла ему, была готова вверить себя в его руки. Эрика была его.

Маркус поцеловал мягкие губы, которые мгновенно раскрылись, отвечая на его страсть. Его язык коснулся ее, и тихий стон вырвался из ее груди. Ее губы ласкали его с не меньшим желанием.

Он осторожно уложил девушку на диван. Эрика вцепилась пальцами в его камзол, но не оттолкнула. Она не боялась. Этот приторный привкус исчез из ее чистого аромата, который сейчас был полон страсти и желания, воспламеняя его кровь, лишая рассудка и контроля.

Пламя устремилось навстречу откликающейся на его ласки девушке, но она не отстранилась. Сладостный стон сорвался с ее губ, когда Эрика выгнулась, чтобы вдохнуть воздух. Ее тело было таким горячим, таким отзывчивым.

Маркус осторожно приподнялся на локтях, любуясь ею. Ее глаза цвета ларимара, обрамленные густыми черными ресницами, доверчиво смотрели на него. С припухших от его поцелуя губ срывалось судорожное дыхание. Ее грудь часто вздымалась, и где-то там лихорадочно стучало сердце.

Эрика потянулась ладонью к нему и очень осторожно коснулась его губ кончиками ледяных пальцев. Маркус замер, боясь спугнуть ее ненужным сейчас вопросом.

– Ваша магия больше не обжигает, про…

– Маркус, – он поймал ее ладонь в свои пальцы и нежно поцеловал. – Я не причиню тебе вреда, Эрика.

– Я вам верю, – тихо прошептала она и наклонилась к нему, робко целуя.

Маркус оценил, чего ей стоил этот поступок, и притянул ее в свои объятия. Ее лихорадочное сердцебиение слилось в унисон с его собственным, и он перестал сдерживать себя, идя на поводу у их общей страсти, их общего желания. Пальцы развязали бант и вытянули корсетную ленту.

* Настоящее *

Эрика наматывала уже сотый круг вокруг котелка, в котором медленно кипела вонючая мазь. Взгляд то и дело метался от темной жидкости к столу, где лежал забытый этим утром в лесу мешок. Сейчас он под самый верх был набит лепестками и семенами лунного ириса.

Улыбка невольно растянула губы, еще сильнее зля. Ее не должно было волновать то, что Маркус насобирал цветы для нее и передал мешок с солдатом. Ее не должно было волновать, что он потратил на это несколько часов, ведь лепестки лунного ириса были чрезвычайно хрупкими. Ее не должно было волновать, что ему было не все равно. И тем не менее сердце волнительно трепетало при мысли, что Маркус хотел вернуть ее, и справиться с этим Эрика больше не могла.

Черт! Она все еще любила его и спорить с этим было безнадежно. Так же как пытаться найти выход из сложившейся ситуации. А все наставница, вечно знающая все обо всех! Если бы она не отправила ее сюда, Эрика бы даже не встретилась с Маркусом. Она жила на другом краю Орастана, подальше от Андароса и Салерновской Академии.

– Это какой-то особенный магический ритуал – расхаживать вокруг котла? – раздался смешок Рене.

Эрика подпрыгнула на месте и уставилась на красноволосую девушку, стоящую рядом с одной из опор шатра. Она не заметила, когда Рене вошла внутрь! Сколько она была здесь? Как долго наблюдала за ее лихорадочными метаниями?

Рене засмеялась и покачала головой. Принюхавшись, она брезгливо поморщилась, прикрывая лицо рукавом платья.

– Я, конечно, не настолько придирчива к запахам – и не такую жуть вдыхала по вине работы – но это… Святое пламя, как ты еще дышишь?

Эрика улыбнулась, подошла к ней и протянула маленькую баночку с кремом.

– Помажь под ноздрями.

Рене обмакнула палец в мазь и принюхалась к нему. Хмыкнув, она мазнула им под носом, прислушалась к своим ощущениям и изумленно выгнула брови, нервно засмеявшись.

– Твою ж мать, Эрика! Где ты раньше была, когда я задыхалась, нося крысиный плащ?

– Что? – эта странная красноволосая герцогиня постоянно ставила ее в тупик. – Какой плащ?

– Я уже рассказывала тебе, что была воровкой, – посмеялась Рене и, заведя руки за спину, подошла к кипящему котелку, с интересом заглядывая внутрь. – Так случилось, что я обворовывала дракона. У них очень тонкий нюх, и чтобы не накликать на себя его кару, я надевала крысиный плащ. Мерзкая штуковина, но она успешно скрывала меня.

– Серьезно? А как же драконье проклятие? – Эрика в шоке подняла брови, уставившись на отчаянную либо просто сумасшедшую девушку.

– Не такое это и проклятие, как оказалось, – засмеялась она и подмигнула. – Мой дракон сейчас пьет с твоим.

– Я не понимаю, – помотала головой Эрика, не сразу осознав, что Рене только что назвала Маркуса ее драконом.

Как будто у нее было право выбора в этом вопросе. Да даже если бы и было, она не была уверена, что смогла бы снова пройти через всю ту боль, которой закончились их отношения в прошлый раз, и научиться жить дальше, если это произойдет и на этот. Эрика очень сильно сомневалась, что отношение Маркуса к людям изменилось за прошедшие семь лет. Он безжалостно разбил ее сердце, и она не была уверена, что смогла бы когда-либо простить его за это, хотя и продолжала любить.

– Я обворовывала моего будущего мужа, – хохотнула Рене, не заметив бури, что бушевала в душе у Эрики. Она подошла к столу, разглядывая колбочки и склянки со снадобьями. – Я благодарна всем богам, что Вальтер решил не убивать меня, когда поймал с поличным. Хоть и понимаю, что сделано это было только потому, что им был нужен вор. К счастью, оказалось, что за его милостью стояло нечто большее. Я так сильно люблю его, ты бы знала.

– Рене, он ведь дракон. – Эрика остановилась рядом с ней и тихо прошептала, – Ты человек. Разве между вами могут быть настоящие чувства.

– Конечно могут! – возмущенно нахмурилась Рене и недовольно покачала головой. – Лорд Хольст – та еще задница. Я и представить не могла, что он такой лицемер. Сам влюбился в человека столько лет назад, а остальных постоянно упрекал, что они женились на людях.

– Он не влюбился в меня, – поморщилась Эрика. Сердце больно сжалось в ледяных тисках, и кончики пальцев онемели. – Он заявил, что я была его игрушкой. Развлечением, чтобы разбавить однообразные будни жизни профессора Академии.

– Ублюдок, – Рене гневно стукнула кулаком по столу. – Что бы он тебе ни говорил тогда, похоже, он просто струсил. Видишь ли, у драконов есть одна забавная особенность. Если они найдут пару и подарят ей свое сердце и пламя, то уже никого и никогда не полюбят снова. Будут верными до конца своих дней.

– Это странно, – Эрика смутилась.

Наивная надежда вспыхнула в душе, волнуя неистово заколотившееся сердце. Эрика попыталась успокоиться, но оттолкнуть калейдоскоп воспоминаний их первой ночи не смогла. Белоснежное пламя срывалось с губ Маркуса при каждом поцелуе. Оно не причиняло боли, но дарило такую сладостную негу, что Эрика буквально плавилась в его объятиях. Жар его тела согревал и распалял ее собственное настолько сильно, что даже обжигающий холод, зарождавшийся у нее под сердцем, не причинял дискомфорта. Напротив, он еще сильнее будоражил кровь, откликаясь на все ласки желанного мужчины.

– Ты покраснела, и, по-моему, у тебя жар, – посмеялась Рене и коснулась прохладной ладонью ее лба. – Определенно жар. Тебе бы к лекарю сходить, провериться. Зимы на юге пусть и теплые, но ветра коварны. Или дело не в простуде? – ее губы задрожали от сдерживаемой улыбки. – Могу поспорить, что ты все еще любишь этого жуткого лицемера.

Эрика покраснела и сделала шаг назад. Обхватив себя руками, она отвернулась.

– Это ничего не изменит. Он порвал со мной семь лет назад. Заявил, что я никогда ничего для него не значила. У меня есть гордость, я не игрушка.

– Не сомневаюсь, – мрачно кивнула Рене и покачнулась на пятках, подходя к котелку. – Оно так и должно бурлить? Пару минут назад выглядело иначе.

– Черт! – Эрика бросилась к выкипающей мази и сняла котелок с огня, ставя рядом с очагом.

Рене ахнула и подскочила к ней, разворачивая ее ладони. Эрика недоуменно уставилась на нее, не понимая, почему она вдруг стала такая бледная.

– Ты не обожглась? – в шоке прошептала Рене. – Ручка же горячая!

Эрика покраснела и убрала ладони за спину, отходя прочь от очага.

– У меня высокий болевой порог, – соврала она. – Еще и амулеты висят на поясе.

– Что за амулеты? – заинтересованно наклонила голову Рене, но по ее напряженному взгляду Эрика поняла, что она ей не поверила ни на миг.

– Защитный покров. Наподобие того, который скрывает этот лагерь от случайного взгляда. Только мой защищает меня во время работы с разными снадобьями.

Рене подозрительно прищурилась и хотела было что-то сказать, но вдруг захлопнула рот и обернулась к входу в шатер. Через несколько секунд полог откинулся, и внутрь заглянул один из рыцарей ее мужа.

– Миледи, Его Светлость желает вас видеть.

Эрика поджала губы, в очередной раз поражаясь тонкому слуху этой красноволосой девушки.

– Что-то срочное? – поморщилась Рене. – Я с подругой общаюсь. Он же с лордом Хольстом был.

– Лорд Лассен прилетел. Им необходимо ваше присутствие.

Рене удивленно вскинула брови и побледнела. Обернувшись, она извинилась и чуть ли не бегом выскочила наружу.

Эрику распирало от любопытства, особенно когда пришло осознание, что лорд Лассен оказался очередным драконом, раз сюда он «прилетел». Не сумев справиться с собой, она накинула на котелок с остывающей мазью полотенце и вышла наружу.

На языке растекся незнакомый вкус жженого дерева и пряности с легкой примесью цветочной сладости. Эрика без труда обнаружила его носителя среди уже виденных ею прежде драконов.

Рядом с огромным темно-зеленым шатром герцога Оленского стоял молодой мужчина с короткими темно-каштановыми волосами и удивительного цвета черно-золотыми глазами. Он был практически такой же высокий, как Маркус, только немного уже в плечах и не обладал таким мощным телосложением. Если судить по внешнему виду, воином он не был, хотя зачарованный клинок в ножнах на его поясе убеждал в обратном.

Эрика присмотрелась, прислушалась к своим ощущениям и в шоке осознала, что это было то оружие, которое называли клинками из драконьей сотни. Неожиданно она поняла, что у всех собравшихся здесь мужчин-драконов в ножнах были аналогичные мечи. И как она раньше этого не замечала? Вложенные в них чары давили на ее амулеты. По поверьям эти клинки были выкованы в драконьем пламени, и, судя по всему, это не было сказкой, раз владели ими драконы.

Переступив с ноги на ногу от волнения, Эрика невольно привлекла к себе внимание. Ноздри незнакомца раздулись, когда он повернулся в ее сторону. Он всмотрелся в ее глаза, скользнул взглядом по ее поясу, на котором висели амулеты покрова, замаскированные под простые украшения, и недовольно нахмурился. Он был первым драконом, который заметил их, и от этого сердце Эрики пропустило удар, предчувствуя беду.

– Маг здесь? Я думал, вы не хотите рисковать.

– Она не маг, Филип, травница, – покачал головой герцог Оленский и обернулся к выходящей из шатра жене.

В руках Рене держала странный предмет из золота. По форме и размеру он напоминал яйцо песчаной птицы либо бутон лотоса, если брать во внимание странные линии, сужающиеся к верху. Драгоценный металл и камни, покрывающие всю его поверхность, притягательно пахли, хотя какой-либо магии Эрика от предмета не чувствовала. Если не считать волнительного холода в районе солнечного сплетения, то это яйцо можно было бы считать самым обычным украшением.

– Это оно? – спросил Филип и почему-то шагнул прочь от предмета. – Я думал, они выглядят иначе.

– Ты был тогда слишком молод, и твои родители запретили тебе приближаться к полям сражений, – мрачно кивнул лорд Девос, обнимая Рене за плечи. – На рисунках их часто изображают несколько иначе.

– Прости, что мы позвали тебя, Филип, – к шатру подошел еще один дракон.

– Что значит «прости», Элиас? – зарычал он на него. – Я больше не ребенок, чтобы отсиживаться в тылу, когда вы сражаетесь.

– Ты последний взрослый дракон в своем роду.

– Да здесь половина из вас – последние! – перебил его Филип грозным рыком.

– Но у нас нет беременной пары, которая должна со дня на день родить двойню, – тепло улыбнулся ему лорд Девос и бросил мимолетный взгляд на ошарашенно ахнувшую жену. Рене мило покраснела и отвернулась от мужа.

– С Розалин сейчас Ханна и Анита. Моя помощь больше пригодилась бы здесь!

– Не кричи, – раздался волнующий до дрожи басовитый рокот Маркуса. Он подошел к остальным драконам, бросил мимолетный взгляд на застывшую у соседнего шатра Эрику и вернул свое внимание Филипу. – Мои сестры не заменят твоей паре тебя. Что если что-то пойдет не так? Ты ведь знаешь, что только ты сможешь помочь ей. Ни Ханна, ни Анита не станут жертвовать своими жизнями. Как бы им ни нравилась Розалин, но они эгоистки, которые…

– Такие же упрямые, как их брат, – хохотнул себе под нос лорд Дэвер, блеснув искрами на дне серо-черных глаз.

Маркус бросил на него убийственный взгляд, но отвечать не стал. Сероглазый дракон ехидно прищурился.

– Это не единственная причина, по которой ты не участвуешь в этих сражениях, Филип, – Маркус скрестил огромные руки на груди. – Это не твои земли.

– Конечно, ведь это земли Ливена и Теймена!

Маркус неожиданно засмеялся и покачал головой. Затем он в одно мгновение стал суровым и посмотрел своим коронным уничижительным взглядом на стушевавшегося Филипа.

– Мальчишка, ты смеешь спорить с нами?

– Я уже давно не ребенок, Маркус, – прорычал он в ответ. – Я осознал, что был неправ, и думал, что доказал это.

– Если что-то пойдет не так, как мы планируем, твоя помощь может понадобиться в Золотогорье, Филип, – вздохнул лорд Девос и погладил спину Рене, прижимающейся к нему. – От твоего логова до Эрирниса всего полтора дня лета. Нам же придется добираться больше четырех суток. Мы можем просто не успеть.

– Руланд здесь? – недоуменно вскинул брови Филип и обернулся, устремив взгляд куда-то себе за спину.

– Да, нам понадобится его магия, – мрачно кивнул Маркус. – Твои навыки нам нужны для другого.

– Говорите уже, – недовольно сжал губы Филип и посмотрел на мужчин перед собой.

– Ты мастер чарования и отличный ювелир. Мы хотим, чтобы ты разобрался, как эта штука работает.

– Разве вы не собирались уничтожить их после всего того, что случилось в финальных битвах Столетней войны? – нахмурился он, и в его черно-золотых глазах заполыхало драконье пламя.

– Собирались, – кивнул лорд Девос. – И уничтожили все, которые оставались в нашем владении. Тогда нами двигало отчаяние, сдобренное ненавистью, и мы не думали, что они смогут понадобиться нам снова в будущем. К счастью, нам удалось вовремя найти одно и заполучить. Когда сюда прибудут тридцать степных драконов, эта проклятая вещица станет единственным, что хоть немного уравняет наши шансы.

– Я не понимаю! – снова зарычал Филип. – Если их так много, почему вы заставляете меня отсиживаться в тылу? Каждый дракон на счету. Где вообще старшие из ваших родов?

– Они заявили, что уже отвоевали свое за людей, – мрачно вздохнул лорд Дэвер. – После того, как люди практически уничтожили нас, старшее поколение решило воздержаться от помощи им. Решили пустить все на самотек.

Глаза Филипа скользнули по лицам драконов и вдруг уставились на Эрику. Холод сковал ее горло, когда вокруг его зрачков заполыхало драконье пламя. Живот скрутило от страха. Она-то здесь была при чем? Она тогда еще даже не родилась!

– Оставь ее. Она не отвечает за поступки ее предков, – жутко прорычал Маркус и загородил ее спиной.

Эрика в шоке моргнула. Маркус защищал ее? Волнительная дрожь пробежала телу, и следом волна обжигающего холода прокатилась по венам, заставив кровь забурлить и окрасить щеки румянцем.

Лорд Девос повернулся к ней и прищурил малахитовые глаза. На его губах появилась выразительная усмешка. Он знал, что она чувствовала? Судя по его трепещущим ноздрям, ее состояние не было секретом для него, а значит, и остальные драконы могли знать о ее реакции на Маркуса. Как и он сам. Святой ветер…

– Что вы хотите, чтобы я сделал? – вздохнул Филип, нарушая повисшую напряженную тишину. – Технология создания яиц была утеряна много столетий назад.

– Мы надеемся, что, если мы покажем тебе хотя бы раз, как оно работает, ты сможешь разобраться. Ты единственный из нас, кто хоть что-то понимает в подобного рода артефактах. Если что-нибудь случится с этим яйцом в грядущем сражении, мы хотим, чтобы у выживших был шанс вернуть себе горы, прогнав захватчиков, – голос лорда Девоса совсем превратился в рык.

Рене вскинула голову и нахмурилась.

– Ничего с этим яйцом не случится. Я буду защищать его до последней капли крови.

– Ты вот совсем сейчас не помогаешь, Рене, – улыбнулся лорд Дэвер, сверкая ехидством в серо-черных глазах. – Вальтер и так с трудом удерживает себя от того, чтобы отнести тебя в логово и запереть за семью замками.

– Пусть только попробует, – Рене возмущенно уставилась на мужа.

– Ладно вам, – фыркнул Филип, прерывая их переглядывания. – Меня ждет моя пара. Если эта штука действительно гасит пламя, то это пришлось бы кстати, учитывая, что старшие сыновья, пока не подросли, практически спалили дом. На этот раз у нас будет двойня, и уследить за ними станет очень проблематично. Не хотелось бы отстраивать особняк заново.

Мужчины посмеялись, и атмосфера разрядилась.

Эрика сдержала улыбку, осознавая, что, несмотря на то, что они все были страшными и суровыми драконами, о своих женщинах и детях они говорили с искренней теплотой в голосе.

К сожалению, это не распространялось на нее. Она была никем. Что бы там Маркус ни заявлял, но он ясно дал понять семь лет назад, что ей было не место в его жизни. То, что между людьми и драконами могли быть счастливые союзы, его не волновало. Он слишком сильно ненавидел людей, хотя и жил среди них.

Сердце сдавило в ледяных тисках, и острая игла холода пронзила его. Эрика разозлилась, заставляя себя не думать о прошлом и невозможном будущем с мужчиной, стоявшем всего в нескольких метрах от нее. Между ними все закончилось много лет назад.

Маркус слегка повернул голову так, как если бы прислушивался к ней. Она поджала губы и заставила себя не думать о нем вовсе.

Вдруг все внутри нее напряглось, словно натянулась струна. Скручивающий внутренности ледяной узел зародился в солнечном сплетении, стремительно разросся и пронесся по венам вымораживающей волной, практически причинив боль, и исчез так же неожиданно, как и появился.

Оглушающая пустота растеклась внутри. Не было ни холода, ни зябкой дрожи, ни оледеневших кончиков пальцев и горла. Внутри воцарилась пугающая пропасть, которую стремительно заполняло отчаяние. Эрика впервые за последние четырнадцать лет ощутила себя обычной смертной. Ощутила себя пустой. Что произошло с ее магией? Куда она делась?

Рене вытянула на руках яйцо, которое сейчас напоминало раскрытый цветок лотоса. Эрика вскинула голову и уставилась на жуткий артефакт, чьи лепестки были окроплены кровью. Ужасающая энергия вырывалась из него, подавляла, мешала дышать.

Эрика едва не всхлипнула вслух. Ей захотелось убраться как можно дальше от этого странного предмета. Он забрал ее магию! Не притушил, как амулеты, развешанные на ее поясе и вплетенные в волосы, а полностью погасил. Как это было возможно?

– Ужасная штуковина, – поморщился Филип, своим голосом отвлекая Эрику от начинающегося приступа паники. – Хотя должен признать, эффективная. Леди Девос, вы позволите?

– Зовите меня Рене, – поморщилась она и передала ему яйцо. – Между собой вы же по именам общаетесь.

– Меня ты по имени практически не называешь, – тихо посмеялся лорд Дэвер и легонько толкнул ее в плечо.

– Я стараюсь свыкнуться с этим, Элиас, – она выдавила из себя кривую улыбку. – Дай мне время привыкнуть.

– Уже полгода прошло, – хохотнул сероглазый мужчина и бросил выразительный взгляд на ее мужа. – Я и так практически живу у вас в поместье.

– Просто признайся, что тебя покорила Сандра. Тебе бы жену найти и своих детей нянчить, – усмехнулась Рене.

Лорд Дэвер вдруг покраснел и отшатнулся назад. Вокруг его зрачков вспыхнули яркие искры. Рене засмеялась и покачала головой, явно не догадываясь об отношении этого дракона к некой Сандре. Вот только Эрика прекрасно видела затравленный взгляд, который он бросил на ее мужа. Это был взгляд не того, кто видел в Сандре ребенка, которого нужно нянчить. Уж Эрика прекрасно знала эти сверкающие искры. Так драконы реагировали только на тех, к кому их влекло. Хотя она осознала это, только когда встретилась с Рене и увидела, как ее муж смотрел на нее.

Когда-то Маркус тоже так смотрел на Эрику. Хотя он смотрел на нее с не меньшей жадностью сегодня утром, когда прижимал к дереву, а потом и к земле.

Волнительный трепет растекся внизу живота, когда тело откликнулось на воспоминания о мужчине, по которому страдало ее сердце. Вот только на этот раз не было того вымораживающего холода, который прокатывался по венам и подбирался к горлу, реагируя на его магию. Хотя Эрика прекрасно ощущала его упоительный пряный аромат сейчас, но это больше не вызывало всех тех ярких эмоций, которые будоражили ее прежде. Она любила чувствовать его магию своим даром.

Тоска скрутила внутренности, и Эрика обхватила себя руками. Неужели она лишилась магии навсегда?

– Закрывай, Рене, – Филип вернул раскрытое яйцо. – Я попробую найти все, что смогу в моей библиотеке о подобных артефактах. Еще думаю, стоит навестить Академию, но уже после того, как Розалин родит, хотя я сомневаюсь, что людям удалось разобраться в их устройстве за годы Столетней войны, иначе бы мы об этом услышали.

– Мы тебя не торопим, – кивнул лорд Девос. – Просто хотим, чтобы ты был готов в случае нашего провала.

– Прекрати, Вальтер, – Рене толкнула его локтем в бок. – Не смей думать об этом, – она бросила возмущенный взгляд на мужа и закрыла лепестки артефакта.

Чудовищное давление чужеродной энергии схлынуло, как если бы его и не было вовсе. Ледяная волна прокатилась по венам и едва не сбила с ног оглушающим чувством облегчения и восторга. Магия снова вскипела в ее крови, и Эрика практически застонала в голос, ощущая волнительное покалывание в похолодевших подушечках пальцев и клокочущее першение у самого горла. Прикрыв глаза, она невольно растерла озябшие плечи ладонями, наслаждаясь родными ощущениями.

– Увидимся, когда я что-нибудь раскопаю, – раздался голос Филипа.

Следом на языке взорвался яркий пряный вкус жженого дерева. Эрика распахнула ресницы и в шоке уставилась на мужчину, которого охватило знакомое белоснежное пламя. За секунды оно сменилось на золотое с вкраплениями черного, разрослось во все стороны и вспыхнуло ярким всполохом, исчезая.

На месте, где еще мгновение назад стоял мужчина, теперь возвышался огромный золотистый дракон с черным пятнистым узором вдоль хребта. Узкая голова с серповидными рогами, загнутыми назад и вверх, поднялась на длинной шее. Хвост с костяной иглой на конце осторожно скользнул между шатрами, стараясь не задеть материал. Дракон поднялся на задние лапы, взмахнул несколько раз широкими крыльями и в прыжке взлетел в воздух. Мощный порыв ветра едва не снес шатры, взлохматил волосы всех присутствующих и поднял пыль с земли.

Эрика невольно выругалась вслух, понимая, что видит настоящего дракона. Она знала, что находящиеся здесь мужчины были драконами, но Маркус никогда не показывал ей свою вторую ипостась. Все, что она видела, это черное пламя, охватывающее его тело, но никогда не форму огнедышащего ящера.

Святой ветер, драконы были огромны! Почему никто никогда в Академии не рассказывал о них? Они же буквально жили бок о бок с одним.

Маркус резко развернулся, ловя ее ошарашенный взгляд. На дне обсидиановой бездны вспыхнули искры, и Эрика испугалась, что он нарушит запрет своего друга и последует за ней. Поддавшись мимолетной трусости, она за два шага вернулась в свой шатер и попятилась подальше от входа. Хотелось надеяться, что остальные не пустят его к ней. Сил сопротивляться ему у нее не было ни тогда, много лет назад, ни теперь, когда Эрика осознала, что все еще была влюблена в него.

Единственный шанс на то, что он не разобьет ей сердце снова, заключался в том, чтобы избегать его как можно дольше. Война рано или поздно закончится, и Эрика сможет вернуться в село, где жила и работала последние годы. Оказавшись вдали от Маркуса, она сможет выбросить его из головы. По крайней мере, она очень надеялась, что ей удастся сделать это снова.

Глава 7

* 9 лет назад *

Эрика на цыпочках вошла в комнату и тихо прикрыла дверь за собой. Развязав ленты корсета, она выскользнула из платья и, стараясь лишний раз не шуршать тканью, нырнула под тонкое одеяло.

– Это уже третий раз за неделю. Может, ты просто поселишься у него? – раздался заспанный голос Ингрид.

Эрика густо покраснела и укрылась с головой, спасаясь от ехидного взгляда проснувшейся подруги. Ингрид посмеялась над ее реакцией, и соседняя кровать зашуршала простынями. Эрика выглянула из-под одеяла, чтобы увидеть, как она села напротив нее, прикрываясь тканью.

– Его не было целых два месяца, – попыталась оправдаться Эрика, зная, что ее лицо пылало от смущения.

– Это сумасшествие какое-то, – покачала головой Ингрид и хихикнула. – То ты мариновала парня два года, то из постели мужчины не вылезаешь. Эрика, он профессор!

– Я знаю, – насупилась она и села на кровати, невольно поморщившись.

Ингрид заметила ее неудобство и захихикала.

Эрика покраснела настолько, что уши обожгло жаром. Спрятав лицо в ладонях, она низко опустила голову. Распущенные волосы скользнули по плечам.

– Это он тебя выгнал? – ни с того, ни с сего спросила Ингрид.

– Нет, я сама ушла, когда он заснул, – невнятно пробубнила Эрика в прижатые к лицу ладони.

– Почему? Неужели с ним так некомфортно спать?

– Вовсе нет, – она могла бы поспорить, что на этот раз от стыда покраснели волосы. – Просто я не хочу, чтобы остальные преподаватели знали, что мы встречаемся. А если узнают студенты, то мне жить спокойно не позволят. Карина станет первой, кто отравит мое существование. Я ведь понимаю, что подобные отношения недопустимы.

– Да, было бы проще, если бы ты все-таки с Рольфом встречалась, – протянула Ингрид и легла на подушку, громко зевнув.

– Он едва не изнасиловал меня, – тихо прошептала Эрика и тоже легла, подкладывая ладонь под щеку.

Досада скрутила горло, но она отмахнулась от мыслей о предавшем ее доверие парне. С того дня она практически не видела его, пересекаясь с ним только в столовой, где он теперь сидел за другим столом, и в аудиториях, когда занятия проходили для всего их курса.

– Да уж. До сих пор в это не верится. Он казался таким достойным.

– Видимо, у всех есть предел.

– Зато теперь ты можешь не вздыхать по ночам в подушку, мечтая о своем профессоре, – фыркнула Ингрид. – Он ответил на твои чувства.

– Я не знаю, что мне делать дальше, – тихо прошептала Эрика и зажмурилась. Страх поселился в животе. – Мы уже год спим друг с другом, но никуда дальше это не двигается. Я понимаю, что он мой преподаватель, хотя занятия по боевой магии для травников стали проходить всего раз в месяц, когда мы перешли на пятый курс. Я не знаю, какое нас ждет будущее.

– Никакое, Эрика, я тебе уже говорила, – мрачно вздохнула Ингрид и поймала ее затравленный взгляд, виновато улыбнувшись. – Он герцог Андароский. Даже если он захочет, стать его женой ты не сможешь. Его Величество не позволит. Ты простолюдинка, пусть и из зажиточной семьи. Между вами могут быть отношения, только пока вы оба находитесь в стенах Академии.

– Здесь нет титулов.

– Именно. Ты, конечно, можешь попросить место при Академии после выпуска, но это все равно не позволит тебе стать ему кем-то, кроме любовницы. Однажды король потребует от него найти себе жену, чтобы продолжить род, и профессор-изверг разобьет твое сердце.

Эрика закрыла глаза и перевернулась на спину, прикрывая лицо еще и ладонью. Боль сдавила сердце, и ледяной узел скрутил внутренности. Горло запершило от подкативших слез.

Она понимала, что Ингрид была права, и сама уже не раз думала об этом. Но ей так хотелось верить в сказку, надеяться, что Маркус проигнорирует разницу в сословиях между ними и поступит, как того требовала честь.

Хотя кого она обманывала? Эрика уже давно поняла, что дальше жарких ночей в его постели отношения между ними не зайдут, но и прекратить происходящего не могла. Она любила его, дышала им и не представляла себе, как жить без него. Маркус стал для нее всем.

*

– Нюберг. Нюберг! Ты меня вообще не слушаешь! – прикрикнула профессор Мезей.

Эрика вздрогнула и осмысленно посмотрела на раздраженную женщину. Новый декан факультета травников, по совместительству ее наставница, гневно сверлила ее взглядом прищуренных карих глаз и сжимала в руке какой-то пучок трав. Эрика попыталась понять, что она хотела от нее, но лишь осознала, что вообще не помнила, когда слушала ее в последний раз.

– Что с тобой происходит в последнее время, Нюберг? – вздохнула наставница и отбросила от себя травы. – Рассеянная, вечно в облаках витаешь, никого не слышишь. Одна радость, что на успеваемости это не сказывается.

Эрика виновато опустила голову и обхватила себя руками.

Профессор Мезей тяжело вздохнула и села на стул рядом со столом, на котором что-то кипело. Эрика принюхалась и определила, что это было сонное зелье на финальных стадиях варки.

– Следи за собой, Нюберг, – неожиданно тихо сказала наставница и поймала ее недоуменный взгляд. – Профессор Хольст – взрослый мужчина, который не просто герцог и сильный маг. Он очень опасен. Особенно для тебя.

Эрика густо покраснела, в ужасе осознавая, что профессор Мезей была в курсе их отношений. Но как? Кто ей рассказал? Неужели это стало очевидно всем?

Эрика встречалась с Маркусом крайне редко в последние недели. Он часто отлучался куда-то по делам. Она была загружена учебой. Вечера, которые они проводили вместе в его кабинете, были секретом для всех, и когда Эрика кралась в студенческое крыло замка после, ее никто не видел. Она была абсолютно уверена в этом – амулеты покрова идеально скрывали ее от любого случайного взгляда.

– Не вздумай влюбляться в него по-настоящему, – едва слышно прошептала наставница, наклоняясь к ней так, чтобы вошедший в аудиторию второкурсник не смог их подслушать.

Парень взял набор слепящих трав с полки, бросил на декана напряженный взгляд и поспешил сбежать в соседнее помещение, где проходило занятие у младших курсов.

Наставница вернула свое внимание пылающей от стыда Эрике и тяжело вздохнула. Ее карие глаза строго смотрели на нее.

– А можно влюбиться не по-настоящему? – набралась смелости задать вопрос Эрика.

– Ох, девочка! – всплеснула руками профессор Мезей и сочувствующе покачала головой.

Эрика окончательно покраснела и сжала пальцы на коленях, пытаясь отогреть, когда они окоченели от прокатившегося по телу холода. Ей было стыдно обсуждать подобное с наставницей, но, кроме нее и Ингрид, здесь у нее никого не было. Родители приезжали к ней всего раз в год, и Эрика не была уверена, что смогла бы рассказать о случившемся им. Они ее точно осудили бы, ведь подобное поведение было недопустимо.

Низко опустив голову, Эрика подумала, что, наверное, не стоило вообще поднимать эту тему. Какой бы заботливой ни была профессор Мезей, она все равно оставалась ее учителем, деканом ее факультета. Она могла запросто наказать ее. Дрожь прокатилась по телу, стоило этой мысли прийти в голову.

– Святой ветер, Маркус, чтоб тебя, – пробубнила профессор Мезей себе под нос и вдруг схватила оледеневшие от страха ладони Эрики, крепко сжимая их в своих теплых руках.

Эрика вскинула на нее ошарашенный взгляд. Наставница подбадривающе улыбнулась ей.

– Не дари ему свое сердце, Эрика. Не влюбляйся в него. Рассматривай его как временное увлечение, пока ты ученица Академии.

– Я не знаю, как это сделать, профессор, – тихо прошептала она, чувствуя, как холод сковывает тело. Обжигающий ледяной ком подкатил к горлу вместе с горечью слез, сбивая дыхание.

Взгляд наставницы сосредоточился на ее глазах, губы приоткрылись на резком вдохе, и она обхватила ее щеки ладонями. Долгую секунду она практически не дышала. Не успела Эрика спросить, что случилось, как она притянула ее к своей груди и крепко обняла, гладя по спине.

Эрика осознала, что по ее щекам текут слезы, когда соль появилась на губах, и неожиданно для себя разревелась в голос. Наставница не осуждала ее и не собиралась наказывать. Она давала совет и пыталась утешить, убаюкивая ее в своих теплых объятиях. Она видела, что ее чувства были гораздо глубже, чем ей самой того хотелось бы.

– Чтоб тебя, Маркус.

Услышав имя того, кто украл ее сердце, Эрика невольно всхлипнула и крепче прижалась к груди наставницы. Профессор Мезей ласково гладила ее по спине, успокаивая. Она была самым лучшим учителем на свете, и Эрика была благодарна всем богам за то, что попала именно к ней.

– Эрика, нам нужно кое-что обсудить. Это важно.

Эрика отстранилась из ее рук и стерла слезы с щек. Кивнув, она подняла голову, чувствуя себя немного виноватой, что разревелась перед наставницей, как маленькая девочка.

– Кто создал амулеты, которые висят на твоем поясе и вплетены в волосы? – на ее лице застыло суровое выражение.

Эрика вздрогнула и невольно отшатнулась назад. Слезы испарились без следа, когда страх заполонил все ее существо. Сердце подпрыгнуло и заколотилось где-то в горле, и тугой комок обжигающего льда сковал грудь, не позволяя вымолвить ни слова.

Откуда она узнала об амулетах? Кто ей рассказал? Но ведь никто и не знал! Эрика старалась делать их незаметными, похожими на простые украшения. До сих пор ни один из профессоров магии не обращал на них внимания, даже Маркус.

Профессор Мезей мрачно нахмурилась и сжала губы. Тяжело вздохнув, она бросила напряженный взгляд на дверь. Затем она встала из-за стола, где варилось снадобье, и закрыла ее, провернув ключ. В небольшой комнате они остались вдвоем.

Наставница достала из кармана и активировала амулет покрова, защищая аудиторию неожиданно сильными чарами, судя по вкусу, созданными профессором Бернтом. Теперь их никто не смог бы не только подслушать, но и увидеть, если бы заглянул в окно.

Эрика нервно сглотнула. Что все это значило?

– Как давно ты поняла, что в твоей крови есть магия? – наставница снова села напротив нее и поймала ее ладонь в свою руку, крепко сжимая.

Эрика в ужасе уставилась на нее. Профессор Мезей знала ее секрет. Сердце лихорадочно заколотилось в груди, и обжигающая холодом волна прокатилась по телу, сотрясая его дрожью. Скрывать и дальше не имело смысла, если Эрика не хотела рискнуть своей жизнью. Возможно, если она все честно расскажет ей, то профессор Мезей не станет ее казнить, просто вернет на другой факультет? В конце концов, она обладала немалой властью в Академии и была одной из тех, кто судил провинившихся студентов. А еще она была ее наставницей, которая всегда была добра к ней.

– Я всегда чувствовала что-то, даже когда профессора говорили, что я бездарна. К сожалению, этого было недостаточно, даже чтобы создавать простые амулеты, поэтому я считала, что это не стоит упоминания. Год назад магия нашла выход, но, когда я попробовала использовать заклинания, которым меня учили до того, как перевели на этот факультет, ничего не сработало. Я думаю, мой дар просто ничтожно мал.

– Почему ты скрыла это? – нахмурилась профессор Мезей.

– Я знаю, что происходит с теми учениками, кто не подчиняется правилам. Я боялась, что преподаватели отправят меня на суд и решат, будто я бунтарка, – Эрика низко опустила голову, озвучивая свой самый большой страх, – и убьют меня.

– Здравые опасения, – вздохнула наставница и выпустила ее руку, облокачиваясь на крышку стола. – Это был бы далеко не первый случай за историю Академии. И до тебя встречались ученики, который надеялись скрыть свои способности, чтобы в дальнейшем не служить королю. Я думаю, мне не стоит говорить, какая судьбы их постигла – ты можешь и сама догадаться. Тем более что с твоего курса уже двое доигрались до того, что их казнили. Ты носишь амулеты, чтобы скрыть свою магию, я права?

– Да, профессор.

– Создаешь их сама? Тебе кто-нибудь помогает?

– Нет. Я научилась всему сама, разобралась по книгам и делаю их в своей комнате, когда подруга на занятиях.

– Хорошо. Никому не говори, что твоя магия пробудилась, Эрика.

– Почему, профессор? Вы ведь теперь знаете.

Наставница снисходительно улыбнулась и покачала головой.

– Я никому не раскрою твой секрет, потому что не хочу, чтобы, перепугавшись, они причинили тебе вред. Вероятность подобного исхода слишком высока, учитывая сложившиеся обстоятельства. К раскрытию своего дара в полной мере ты пока не готова. Не созрела еще, – хмыкнула она.

– Что это значит, профессор? – Эрика нахмурилась, вспоминая, что это же говорили профессора Бернт и Хольст много лет назад, когда пытались пробудить ее дар.

– Есть определенные случаи, когда дар не проявляется так, как у остальных магов. Это случается очень редко, и такие создания крайне важны для нашего мира. Их под свою опеку забирают самые сильные… маги, – подумав, подобрала слово наставница.

Эрика нервно сглотнула. Она не была обычным магом? Но ведь она даже не могла сформировать элементарный огненный шар! О более сильных заклинаниях и речи не шло. Ее дар был бесполезен – все, на что его хватало, это чаровать простенькие амулеты.

– Обычно созревание таких уникальных существ происходит к восемнадцати годам. Однако мы не можем быть уверены наверняка, что это работает всегда и со всеми, – пожала плечами наставница. – Последний раз такое существо появилось в нашем мире больше двадцати лет назад.

– Что за существо? – тихо прошептала Эрика.

Профессор Мезей прищурилась и улыбнулась.

– Очень сильный маг, уникальный по всем меркам. Как профессор Хольст, например. К сожалению, он погиб во время одной из Песчаных войн.

– Я не такая же, как профессор Хольст, – замотала головой Эрика, в шоке раскрыв рот. – Он ведь очень силен! А я простое заклинание не могу сформировать.

– Это пока, Эрика, – подмигнула ей наставница и заметно расслабилась.

Устремив взгляд в сторону окна, она замолчала, и Эрика не решилась забрасывать ее вопросами, хотя любопытство так и распирало. Она слишком сильно боялась рисковать. Что, если бы профессор Мезей решила, что она была слишком опасна, и отправила ее на суд преподавателей? Он никогда не заканчивался в пользу студентов. Эрика не хотела прощаться с жизнью.

Помолчав какое-то время, наставница снова повернулась к ней и сурово нахмурилась. Эрика нервно вздрогнула, не в силах отвести от нее взгляд.

– Никому не говори о своем даре, пока не придет время. Пока не будешь уверена, что сможешь защитить себя.

– Я учусь в Академии, полной магов. Кто-нибудь заметит, как вы, например.

– Я заметила только случайно. Учись самоконтролю и выдержке. От этого зависит твоя жизнь, Эрика. Твои эмоции напрямую связаны с твоим даром. Чем они ярче, тем сильнее всплески твоей магии. Учись себя контролировать. Ты все поймешь, когда наступит время. Об одном прошу, не поддавайся на чары Маркуса. Извини, профессора Хольста, – хмыкнула она и снисходительно улыбнулась, но через мгновение строгое выражение снова вернулось на ее лицо. – Он разобьет твое сердце, потому что не доверяет магам. Они причинили его семье и друзьям слишком много боли в прошлом.

– Я не маг, профессор, – прошептала Эрика, чувствуя, как ледяной ком снова сдавливает горло. – Мой дар бесполезен.

– Это еще хуже, что он этого не видит, – неожиданно на ее лице появилось раздраженное выражение, и наставница гневно стукнула кулаком по столу. – Если бы он отбросил свои предрассудки, возможно, заметил бы, кто рядом с ним. Но не мне тыкать его в это носом, Эрика, уж извини. Свою ошибку, он должен будет осознать сам, когда придет время.

– Я вообще не понимаю, о чем вы говорите, профессор, – вздохнула Эрика, окончательно запутавшись.

– Еще не время, – подмигнула наставница и грустно улыбнулась. – Прекращай встречаться по ночам с Маркусом, пока он не украл твое сердце окончательно. Для тебя ничем хорошим это не закончится.

Эрика поджала губы, не желая обсуждать свою личную жизнь настолько подробно даже с любимой наставницей. Она была бесконечно благодарна ей за поддержку, за то, что была готова сохранить ее секрет и защитить от магов. Наставница только еще сильнее уверила ее в том, что ее дар был ущербен, отличаясь от способностей всех остальных. Не стоило им знать о нем, иначе Эрика могла превратиться в подопытную свинку, если вообще выживет. Она бы предпочла остаться травницей, пусть это и предполагало всю жизнь проносить амулеты покрова.

Профессор Мезей покачала головой, недовольно прищурившись.

– Я в первый и последний раз обсуждаю это с тобой, Нюберг. Обдумай мои слова и последуй совету либо пожалеешь через пару лет.

Эрика сжала оледеневшие пальцы и отвела взгляд. Наставница вымученно вздохнула и подняла со стола пучок трав.

– Найди здесь паучью орхидею и подбери к ней пару, чтобы усилить зелье, которое практически выкипело, пока мы тут с тобой болтали.

Эрика потянулась к пушистой веточке темно-коричневого цвета с маленькими черными цветочками. На губах наставницы заиграла довольная улыбка.

* Настоящее *

Маркус стоял в своем шатре и вслушивался в едва различимый голос Эрики, который доносил ветер сквозь откинутый полог. Это было единственное, чем он мог довольствоваться в данный момент. Она упорно избегала любых контактов с ним и перестала покидать территорию Вальтера, практически забаррикадировавшись в своем шатре.

Маркус давно бы наплевал на запрет друга, если бы был уверен, что сердце обиженной девушки оттает, стоит ему напомнить ей, как она плавилась в его объятиях. Его кровь кипела от воспоминаний о времени, что они проводили вместе вплоть до того момента, когда он постыдно струсил, разгневанный ссорой с кузеном, и оттолкнул ее.

Боль, которая пронзила Эрику в тот момент, нельзя было описать словами. Холод, появившийся в ее глазах, преследовал Маркуса в кошмарах по сей день, вымораживал его кровь, скручивал внутренности и гасил пламя.

Только много месяцев спустя, когда Эрика пропала из его жизни окончательно, Маркус осознал, что был влюблен в нее по-настоящему. Каждый день, проведенный без нее, причинял мучительную боль. Драконья сущность рвала на части его душу, толкала его найти ее, вернуть, но разум сопротивлялся до последнего. Опрометчиво подаренное ей сердце было вырвано из его груди и уничтожено им же самим. Так же как он уничтожил и ее, убив все те светлые чувства, которые она испытывала к нему.

Все эти годы Маркус пытался убедить себя, что не любил ее и не желал вернуть, раз за разом напоминал и себе, и друзьям, что связываться с людьми было неправильно. Вот только он ошибся. Так, как не ошибался никогда в жизни.

Не имело значения, что Эрика была человеком. Его сердце пылало только для нее, только воспоминания о ней могли даровать ему покой. Прошло столько лет, но он не смог смириться, не смог выбросить ее из своей головы. Встретив ее в этом лагере, почуяв ее дурманящий сладкий аромат карамели и персика, Маркус понял, что именно он потерял.

Хотя кого он обманывал? Он уже давно понял, что не мог жить без нее, издалека следя за ней все эти годы. Его доверенные воины всегда крутились поблизости, куда бы она ни переехала.

Маркус надеялся, что однажды Эрика поведет себя, как и любой другой человек – найдет ему замену. Он надеялся, что она докажет ему, что люди были непостоянны, не то чтобы он нуждался в этом. Он слишком давно жил среди них, чтобы знать, какими они были. Однако годы шли, Эрика меняла одно село на другое, одно графство за другим, все дальше отдаляясь от Андароса, но она так никого и не подпустила к себе, если верить отчетам его воинов.

С одной стороны, это приносило искаженное удовольствие, ведь это означало, что ее воспоминания о нем были все еще сильны. С другой, Маркус прекрасно понимал, что Эрика больше никогда не подпустит его к себе. Не то чтобы он стремился встретиться с ней. Она все еще была человеком. Он все еще был драконом.

Все это перестало иметь значение, когда Маркус встретил ее в этом лагере. Весь его самообман рухнул, когда ее запах, ее прекрасные ларимаровые глаза, ее нежный голос всколыхнули все воспоминания, которые он так старательно пытался запрятать в глубинах своей души. Больше Маркус не собирался лгать самому себе. Он все исправит. Он найдет способ вернуть ее и больше никогда не отпустит, придумает, как защитить ее. Плевать, что она была человеком. Она была его человеком.

В памяти вспыхнула их встреча в лесу у озера несколько дней назад, и пламя прокатилось по венам обжигающей волной. Маркус не читал отчеты о ней всего несколько месяцев, когда начались военные сборы, а Эрика, оказывается, нашла себе кого-то за это время. Гнев скрутил внутренности, и с губ сорвался густой дым.

Перебирая в памяти всех тех, кто по данным его разведчиков заглядывался на его девушку, Маркус пытался подобрать того, кто осмелился бы посягнуть на нее. Когда они закончат здесь со степняками, он отправится в то село, где Эрика жила последние годы, и испепелит любого, кто посмел коснуться ее. Затем он заберет ее с собой в свое логово. Понадобится время, но Маркус добьется ее прощения. Больше он не потеряет ее.

– Кхм, – кашлянул Вальтер, замирая в открытом проеме на входе в шатер. За его спиной снисходительно улыбался Руланд.

– Снова пришли издеваться? – раздраженно прорычал Маркус.

– Вовсе нет, – покачал головой Руланд, вошел внутрь и вольготно расположился на одной из тахт.

Вальтер достал очередную бутылку, вытащил бокалы из ящика и разлил вино. Складывалось впечатление, что он перевез сюда весь свой винный погреб.

Маркус подошел к друзьям и сел рядом на свободную тахту. Они поймали его взгляд, переглянулись и понимающие улыбки появились на их лицах.

– Если тебе станет от этого легче, то ее чувства к тебе не увяли, – усмехнулся Вальтер. – Девушка буквально трепещет, когда ты появляешься рядом.

– Она не ответила мне, когда я попытался ее вернуть. Напала и укусила, заявив, что нашла себе кого-то, – Маркус сжал кулаки, но черное пламя все равно пробежало по коже.

Руланд фыркнул и покачал головой.

– Маркус, ты всегда был самым сдержанным из нас, а теперь ведешь себя, как юный дракон. Собственное пламя контролировать не в силах. Ты еще ипостась смени посреди лагеря. Нам Филипа хватило, который шокировал половину рыцарей Вальтера и Элиаса, не знавших, кому на самом деле служат.

– У Эрики никого нет, – вмешался Вальтер и поймал напряженный взгляд Маркуса, не скрывая широкой улыбки. – И не было с тех пор, как она окончила Академию. Рене вчера сказала. Даже моей паре очевидно, что девушка страдает по тебе. Как ты мог оттолкнуть ее? Она же буквально дышит тобой, когда ты рядом. Неужели ты не видел этого?

– Видел, – вздохнул Маркус и залил в себя крепкое вино. – Если бы я только мог стереть тот день из наших жизней. Чем больше думаю об этом, тем сильнее осознаю, каким был идиотом. Святое пламя, Бригитта больше понимала, чем я! Она мне чуть ли не в лоб заявила, что я влюбился в человека. А потом еще и Руберт бросил в лицо, что я оскверняю наш род, желая смешивать нашу кровь с человеческой.

– Руберт – идиот, – скривился Руланд. – Уж извини, но твой кузен – каменноголовый истукан, который женился только потому, что вашему роду была обещана сестра Ливена, которая просто не сказала «нет», когда пришло время. Я бы не сказал, что они счастливы в браке, несмотря на двух детей.

– Теперь я это вижу, – Маркус мрачно уставился в бокал.

Отношения Руберта с его парой нельзя было назвать счастливыми. Они и близко не были похожи на те, что сложились у Вальтера, Руланда и Филипа с их женами. Иной раз Маркус думал, что боги уберегли его от страшной судьбы провести вечность с кем-то, кто был холоден так же, как Катрин была холодна к Руберту. Он отказался от брака с ней, когда она встретила свое совершеннолетие, и совершенно не жалел об этом.

Катрин была слишком мягкосердечной драконицей. Возможно, даже бесхребетной, в отличие от своего мужа. Она не могла возразить ему ни в чем, молча принимая его волю. Они оба практически безвылазно сидели в их логове, потому что Руберт был параноиком. У них были две дочери – огромное счастье для горных драконов, но Руберт видел в них только способ обогащения собственной сокровищницы. То, как жестоко он обошелся с ними, до сих пор повергало Маркуса в шок.

Если бы у него были дочери, он не стал бы обращаться с ними, как с предметом торга. Он бы холил и лелеял их, как самое дорогое сокровище. В этом отношении Маркус прекрасно понимал Теодора и Ларса, которые любили свою младшую сестру настолько, что позволили совершить невообразимое. Даже они закрыли глаза на то, что их зятем стал человек, несмотря на то, что они потеряли своих родителей по вине людей уже после окончания Столетней войны. Хотя муж их сестры был достойным человеком. Таким же достойным, как Бригитта. Как Эрика.

Пламя заклокотало у горла, практически причиняя боль, словно пыталось наказать его за то, каким слепым он был. Маркус прикрыл глаза и тяжело вздохнул.

– Как мне вернуть ее?

– Поговори с ней, – пожал плечами Руланд. – Попробуй объяснить, что чувствуешь.

– Чтобы Маркус кому-то что-то объяснял? – хмыкнул Вальтер и бросил на него язвительный взгляд. – Скорее пламя замерзнет.

Друзья посмеялись, и Маркус выдавил из себя кривую усмешку.

– Она не станет меня слушать.

– Возможно, – прищурился Вальтер. – Но не из-за того, о чем ты думаешь. Ее будет отвлекать твой запах, к которому она постоянно принюхивается, прямо как Рене к моему. Ее тело реагирует на тебя, Маркус. Даже когда ты этого не замечаешь, она тянется к тебе.

– Да, – посмеялся Руланд. – Когда мы шли к тебе, она стояла по ветру как раз со стороны твоего шатра.

– Она ведь обычно не выходит с твоей территории, – Маркус недоуменно нахмурился и повернулся к Вальтеру. Неужели Эрику тянуло к нему сильнее, чем он думал?

Сердце сдавило в груди и окатило волной пламени. Предвкушение жаром прокатилось по венам. Он не зря летал в логово, наплевав на здравый смысл и идя на поводу у своей драконьей сущности?

– Она передавала какие-то снадобья оруженосцам, чтобы они отвезли их в лагерь магов.

– Эй! – снаружи раздался звонкий смех Ларса. – Кто к нам пожаловал!

Маркус переглянулся с друзьями. Они мгновенно отставили бокалы и направились выяснять, кого еще занесло к ним ветром. Никакого подкрепления они больше не ждали. Сражение должно было произойти уже послезавтра, если степняки продолжат двигаться в том же темпе.

***

Эрика ушла с пути вороного песчаного ранда и присмотрелась к его всаднику. Крупный мужчина с короткими, курчавыми, черными волосами и глубоко посаженными темными глазами на смуглом лице однозначно точно был человеком. Почему он тогда ездил верхом на коне, чья порода была выведена драконами для драконов?

Незнакомец спешился. Сухой степной ветер поднял полы его плаща, являя ножны с клинком из драконьей сотни. Что за чертовщина?

Эрика принюхалась, снова пытаясь учуять в нем дракона или хотя бы мага. Если не считать слабого пряного сладкого аромата, практически перебитого терпким запахом разгоряченного долгой дорогой и палящим солнцем мужского тела, ничего не выдавало в нем нечеловека. Может, его магию так же, как и ее, скрывали амулеты?

– Эй! Кто к нам пожаловал! – засмеялся младший лорд Эстергор и вышел навстречу незнакомцу.

– Привет, Ларс, – махнул ему мужчина и отдал приказания воинам, приехавшим вместе с ним.

Отряд из не менее сотни тяжеловооруженных рыцарей с сопровождавшими их оруженосцами двинулся вглубь лагеря туда, где расположились палатки цветов рода Эстергор.

– Кристиан, какими судьбами? – к странному мужчине подошел старший лорд Эстергор, которого звали Теодор, и крепко обнял его за плечи. – Разве ты не должен был остаться в Орастане?

– Его Величество передумал и отправил меня в поддержку к вам, – отмахнулся Кристиан и поприветствовал остальных драконов, вышедших встретить его в полном составе. – Сокол прилетел три недели назад. Мы гнали лошадей сначала до столицы, потом шли на всех парусах до Вийю и уже оттуда галопом сюда, чтобы не опоздать к началу, – фыркнул он и широко улыбнулся, – Вы даже не представляете, какие у меня новости!

– Ты наконец отрастил крылья? – посмеялся лорд Дэвер.

– Если бы я мог, Элиас, – скривился Кристиан, и на его лице промелькнуло разочарование. – К сожалению, мне суждено умереть человеком. Возможно, чуть позже срока благодаря жене, но все же. Так вот, Теодор, Ларс, – он повернулся к братьям Эстергор, – вы станете дядями!

Мужчины раскрыли рты в шоке, уставившись на него. Младший из них громко захохотал, утянул прибывшего друга в медвежьи объятия и сдавил. Кристиан засмеялся и встретил счастливый взгляд второго брата.

– Вот так новости, – улыбнулась Рене, вставая рядом с Эрикой.

Она согласно кивнула. Было так мило видеть искреннюю радость на лицах собравшихся мужчин. Жизнь в лагере с драконами показала, что они совершенно отличались от того, что она о них думала. Они оказались открытыми, воспитанными и совсем не жестокими. Они ценили дружбу и семью.

В животе растекся холодок то ли от страха, то ли от желания, то ли от обиды, Эрика так и не смогла разобраться в себе. Она поймала направленный на нее пристальный взгляд Маркуса и, смутившись, отвернулась.

– Леди, позвольте представиться, – незнакомец со странным смешанным запахом человека и дракона остановился рядом с Эрикой и Рене и церемониально склонил голову. – Кристиан Киркегор, граф Видекский.

Рене и Эрика вместе присели в реверансе. Лорд Киркегор улыбнулся и прищурился, рассматривая красноволосую герцогиню.

– Я так понимаю, вы, миледи, жена Вальтера. Приятно с вами познакомиться. Приношу мои извинения за то, что не смог прибыть на вашу свадьбу.

– Все в порядке, милорд, – улыбнулась ему Рене и бросила на мужа взгляд, полный любви. Герцог подошел к ней и утянул ее в свои объятия.

Лорд Киркегор тем временем перевел свое внимание на Эрику и недоуменно выгнул брови.

– Прошу меня простить, миледи, но я не могу понять, чья вы пара. Ваши цвета мне не знакомы.

– Потому что у меня нет цветов, милорд, – вежливо улыбнулась ему Эрика. – Я травница, и я ничья пара. Здесь я по работе.

По спине пробежала дрожь, когда она мимолетом заметила тяжелый взгляд, которым одарил ее Маркус. А чего он хотел? Это была правда. Она ни с кем не встречалась и уж тем более не была замужем.

– Разве вы допускаете, чтобы драконицы не принадлежали никакому роду? – недоуменно поднял брови лорд Киркегор и повернулся к лорду Дэвосу рядом с собой.

– Она не драконица, Кристиан. Человек.

– Человек? – он посмеялся и покачал головой. – Вы это серьезно? Вы ее глаза видели?

– Такое бывает, – старший лорд Эстергор подошел к зятю и нахмурился. – Подобные глаза часто встречаются у магов. У этой девушки дара нет, только цвет радужки.

– Она драконица, – снова покачал головой лорд Киркегор и, улыбнувшись, повернулся к Эрике. – Она пахнет так же, как драконица. Уж поверьте мне на слово.

Эрика нервно шагнула назад. Страх волной пробежал по телу, скручивая внутренности вымораживающим кровь холодом. Она не могла пахнуть как драконица. Разве они не пахли так же, как драконы – жженым деревом и пряностью?

– Вы ошибаетесь, милорд, – Эрика очень старалась, чтобы голос не дрожал.

– Ну хорошо, если не драконица, тогда почему вы решили, что она не маг? – он обернулся к собравшимся вокруг них мужчинам-драконам.

Эрика уже едва не задыхалась от страха. Этот настырный граф появился очень некстати, снова подхлестывая интерес к ней со стороны драконов, который остыл за минувшие дни. Это было слишком опасно, особенно после всего, что она узнала от Рене.

Оказалось, что открыть яйцо дракона могли только маги. Для активации сложных чар требовалась кровь, и пока сделавший это был жив, никто другой не смог бы открыть артефакт. Лишенные магии драконы не могли превращаться в огнедышащих ящеров и были вынуждены сражаться наравне с людьми. Когда-то таких артефактов существовало немало, и маги знали об их воздействии. Во время Столетней войны они предали драконов, и очень многие погибли из-за них. Каждый, кто здесь присутствовал, лишился кого-то из своих родных и близких. Многие рода вообще вымерли! Каждый из этих драконов терпеть не мог магов, и их не волновало, что сменилось уже не одно поколение, ведь даже наделенные магией люди не жили так же долго, как они.

Маркус поймал ее затравленный взгляд и шагнул навстречу. Сердце подскочило к горлу, и Эрика шарахнулась от него в сторону. В обсидиановых глазах на мгновение промелькнула досада, и Маркус остановился. На языке плавился его вкус, только усугубляя ее контроль над собой.

– Мы не чуем от нее магии, – старший лорд Эстергор ответил на вопрос своего зятя.

– Может быть, из-за этого? – вмешалась Рене.

Эрика повернулась к ней и увидела свои амулеты на ее ладони. Рука скользнула к ремню, только чтобы убедиться, что это действительно были они. Как… Когда?

Мужчины нахмурились, и повисла напряженная пауза.

Маркус подошел к Рене и забрал амулеты, рассматривая. Черные брови опустились вниз, нависая над прищуренными глазами. Он жутко зарычал и сжал металлические пластинки в ладони, мгновенно уничтожая.

Эрика сглотнула в ужасе, понимая, что больше ничто не скрывало ее магию. Оставшихся четырех амулетов, вплетенных в косы, для этого уже давно было недостаточно.

Маркус резко развернулся к ней, его ноздри раздулись, и с губ сорвался дым.

– Ты дурачила мне голову десять лет!

– Три года, – неосознанно огрызнулась она. – Потом ты вычеркнул меня из своей жизни.

– Эрика, – угрожающе зарычал он, шагнув к ней.

Вдруг его оттолкнул светловолосый голубоглазый дракон, закрыв ее своей спиной.

– Не трогай ее, Маркус.

– Уйди с дороги, Теймен, – прорычал разгневанный Маркус, по коже которого пробежало черное пламя.

Эрика едва не задохнулась от ужаса, когда воспоминания о том, как он так же пылал в день, когда бросил ее, обрушились на нее с новой силой. Перед глазами потемнело, и она из последних сил заставляла себя глубоко дышать, чтобы не потерять сознание. Холод мгновенно сковал все тело, практически причиняя боль. Воздух вокруг нее едва не затрещал от переизбытка магии со вкусом жженого кедра и цитруса, затмевая собой ароматы других драконов. Совсем как тогда, много лет назад, когда он едва не убил ее.

– Маркус, она сейчас сознание от страха потеряет, прекрати, – зарычал лорд Девос.

Рене вырвалась из его рук и подбежала к Эрике, которая все это время медленно пятилась назад, тщетно пытаясь вдохнуть.

– Извини, Эрика, я не знала, что это так разозлит их, – виновато прошептала она и обняла ее за плечи. – Прости меня, пожалуйста. Только дыши. Они не подпустят его к тебе.

– Зачем ты это сделала? – кое-как выдавила из себя Эрика.

– Почему ты скрываешь свои способности? – ответила вопросом на вопрос Рене. – Секреты до добра не доводят, поверь мне на слово. Мне плевать, что ты маг.

– Я не маг, я травница, – заглянула в светло-зеленые глаза Эрика, чувствуя, как давний страх сжимает сердце в ледяных тисках. – Я не способна творить заклинания. Я не представляю для тебя угрозы.

– Я знаю, – подбадривающе улыбнулась Рене, все еще продолжая закрывать ее собой от рычащих друг на друга драконов. – Я тебе доверяю, маг ты или нет. Ты моя подруга. Успокойся и дыши.

– Эрика, нам нужно поговорить, – пророкотал Маркус, и по ее коже пробежала дрожь.

Она подняла голову, устремляя взгляд поверх плеча Рене. Маркус уставился в ее глаза, и вокруг его зрачков вспыхнули искры, озаряя обсидиановую бездну, когда он принюхался к ней.

– Нам всем нужно поговорить, – вмешался Теймен. – Один на один с ней ты не останешься.

– Ты не смеешь мне указывать, – снова зарычал на него Маркус.

– Она, возможно, принадлежит моему роду. Если это так, то смею!

– Прекратите все! – неожиданно громко заревел лорд Девос. Мгновенно воцарилась тишина, и все мрачно повернулись к нему. – Другое дело. Прекратите пугать девушку. Эрика, мы не представляем для тебя угрозы, кто бы тебе что ни рассказал о нас. Иди сюда.

Она лихорадочно замотала головой, желая убраться из этого лагеря куда подальше. Предпочтительно на другой конец Большой Земли. Рене крепко сжала ее ладонь, словно почувствовала, что она находилась на грани побега.

– От них не скрыться, если они чего-то хотят, – тихо шепнула Рене. – Пойдем, поговорим и выясним, что им нужно. Я не позволю им тебя убить, – добавила она уже громче. – Пусть только попробуют и узнают, каково это, когда в бок втыкается стилет.

Ее муж посмеялся, немного разряжая напряженную обстановку, и протянул руку к жене. Рене шагнула к нему и потянула Эрику за собой. Она сдалась и на ватных ногах приблизилась к напряженным мужчинам. Сердце гулко громыхало где-то в горле, и ледяной комок страха скручивал живот.

– Почему ты скрывала свою магию, Эрика? – пророкотал низким басом Маркус.

Она подняла на него затравленный взгляд и обхватила себя руками.

– Потому что не хотела, чтобы вы убили меня, когда решили бы, что я намеренно дурила вас.

– То есть ты делала это намеренно с самого первого дня? – нахмурился он, низко опуская черные брови.

– Нет, я никогда не делала ничего подобного. Дар проявился в двадцать, но я так и не смогла сформировать ни одного заклинания с тех пор. Все, что я могу, это чаровать амулеты.

– Та огненная стена – твоя работа? – прищурился Маркус, и по его лицу было невозможно понять, злился ли он. Он снова взял свои эмоции под контроль.

– Да, – Эрика смущенно кивнула.

Неожиданно на его губах заиграла заинтересованная улыбка. В глазах промелькнуло одобрение. Всего на мгновение, но Эрика успела заметить, так как неотрывно смотрела в обсидиановую бездну.

– Ладно, сделанного уже не воротишь. Как оказалось, у нас в лагере живет маг, но хотя бы не воняет своей магией, – вздохнул Теймен и подошел к ней. – Кто твои родители?

– Простые люди, – пожала плечами она, не понимая вопроса. – Отец владеет крупной оружейной лавкой на северо-западе Орастана.

– Они маги?

– Нет, но моя бабушка была магом. Мама говорила, что у нее были такие же глаза.

– Кто-то еще в твоей семье обладает даром? – допрашивал ее мужчина с глазами цвета аквамарина.

– Нет. Только я.

– Через поколение? Раньше такого никогда не случалось, – тихо заметил старший лорд Эстергор.

– Кем был твой дед? – спросил лорд Девос.

– Я не знаю. Мама тоже не знает о нем ничего, кроме того, что он погиб в последних сражениях Столетней войны.

– Я так понимаю, что о прадедах спрашивать бессмысленно, раз ты не аристократка, – вздохнул Теймен и зарылся пальцами в заплетенные в длинную косу светлые волосы, цветом напоминающие платину. – Твоя бабка участвовала в войне в качестве мага?

– Да, – кивнула Эрика и посмотрела на переглянувшихся мужчин.

Лорды Девос, Дэвер, Дейк и Хольст пожали плечами. Неужели они все были настолько стары, чтобы помнить те сражения? Но они выглядели лет на тридцать, может, чуть старше. Святой ветер, сколько же им тогда было лет?

– Эрика, не знаю, обрадует ли тебя это, но отныне ты принадлежишь моему роду, – снова обратился к ней Теймен.

– Я не принадлежу никому, – прорычала она, чувствуя, как ее захлестывает гневом. Она приехала сюда на войну, а не найти себе «хозяина»!

– Это не так, – снисходительно улыбнулся Теймен и покачал головой, игнорируя убийственный взгляд Маркуса. – Как бы то ни было, мы не принуждаем магов подчиняться нашим внутренним законам. Просто я ставлю тебя в известность, что отныне ты должна будешь держать со мной связь. Если у тебя когда-либо появятся дети, ты также должна будешь сообщить мне.

– Какого черта я должна отчитываться перед вами? – вскинула на него возмущенный взгляд Эрика, сжимая кулаки до боли в оледеневших пальцах. – Я вас вижу первый раз в жизни!

– В тебе кровь моего рода. Рода Алдеринк, – он только улыбнулся на ее вспышку гнева.

– С чего вы вообще взяли?

– Твои глаза, Эрика, – Теймен переглянулся с другими драконами. – Определяющий оттенок радужки наследуется внутри рода. Добавочные появляются, когда примешивается другая кровь. Основной цвет твоих глаз – голубой, значит, в тебе больше крови рода Алдеринк.

– У Иды глаза совсем не как у вас, – тихо прошептал Кристиан, обращаясь к братьям Эстергор, но его все услышали.

– В случае с нашей сестрой кровь рода матери отчетливо проявилась в цвете ее радужки, хотя определяющий цвет все же наследовался от отца. Шкура-то у нее яшмовая, – отозвался Теодор. – Такое редко, но случается.

Эрика повернулась к пялящемуся на нее мужчине с аквамариновыми глазами и в гневе сощурилась.

– Я не стану перед вами отчитываться. Вы мне никто.

– Ты хочешь жить, Эрика? – жутко прорычал он, мгновенно растеряв все свое снисходительное выражение лица.

– Уйди от нее, Теймен, – грозно зарычал Маркус. В мгновение ока он оказался перед ней, закрывая ее своей спиной.

Эрика непроизвольно вдохнула его упоительный аромат. Вкус его магии взорвался на языке, и она задержала дыхание, чтобы сохранить хоть толику самоконтроля. Сердце лихорадочно заколотилось, но вовсе не от страха. Волна холода прокатилась по венам, поднимаясь к горлу, и дыхание совсем замерзло в легких. Перед глазами потемнело.

– Уведи ее, – раздался голос лорда Девоса.

Рене подбежала к Эрике, схватила ее за руку и потащила в шатер, который, к счастью, располагался достаточно далеко отсюда. Из-за спины долетел неразборчивый рык, но никто их не остановил.

Глава 8

* 8 лет назад *

Маркус перебирал мягкие иссиня-черные пряди в пальцах и не мог надышаться сладким ароматом карамели и персика. Горячее дыхание Эрики щекотало его обнаженную грудь. От ладони, лежащей на его животе, растекался жар. Если бы он не знал лучше, мог бы решить, что держал в своих руках драконицу.

Горечь подкатила к горлу, когда обрушилось очередное осознание, что Эрика была всего-навсего человеком. Почему судьба не могла быть благосклонна к нему и подарить ему одну из его вида?

Злая шутка богов обернулась бесконечной головной болью, ведь Маркус прекрасно понимал, что не сможет связать жизнь с Эрикой, как бы ему ни хотелось. Меньше чем через год она окончит Академию и покинет его. Он не сможет заставить ее остаться, не сможет ей ничего предложить. Король не одобрит союз своего герцога с простолюдинкой, не то чтобы Маркуса волновало его мнение. Хуже всего было другое – Эрика никогда не будет в безопасности рядом с ним. Его кузен не оставит этого так просто и рано или поздно избавится от нее.

Помешанный на чистоте крови Руберт не потерпит человека в их роду, какой бы ни была причина. Хотя этот каменоголовый истукан даже свою собственную семью сохранить не сумел. Он отрекся от дочери, которая отказалась подчиниться его воле. Бедная девушка едва не погибла, когда он вышвырнул ее из логова, словно ненужную вещь. Если бы Маркус не нашел ее вовремя, его племянница погибла бы от истощения, брошенная на произвол судьбы в горах.

Если Руберт поступил так с собственной дочерью, то несложно было представить, что он сделает с человеком. Его не остановил бы даже факт того, что ему пришлось бы нарушить границы чужого логова, чтобы добиться своей цели. Маркус убил бы его за это, вот только Эрику в таком случае все равно ничего бы не вернуло. Он не мог так поступить с ней. Не мог так рисковать ее жизнью. Он любил ее.

Маркус положил ладонь на обнаженную спину девушки и прикрыл глаза. Она была такой хрупкой, такой нежной, такой беззащитной. Ей не справиться с гневом повернутого на чистоте крови дракона.

Проклятье! Маркус сам был таким. До встречи с ней он не представлял себе, как можно было испытывать к людям чувства. Они всегда были лишь краткосрочным развлечением, средством для удовлетворения зова плоти.

Только не Эрика. Сердце яростно пылало рядом с ней, кровь кипела, и пламя бурлило у самого горла. Рядом с ней Маркус был готов свернуть горы. Он никогда не чувствовал себя сильнее, чем сейчас.

Теперь ему стала понятна реакция Филипа, когда он появился перед ним и его парой пять лет назад. Тогда Маркус посмеялся над юным драконом, зато теперь ему было не смешно. Он был готов разорвать глотку любому, кто посмел бы коснуться его Эрики.

Эрика всхлипнула, просыпаясь, и приподнялась на локтях, заглядывая в его лицо. Яркие ларимаровые глаза засверкали в рассветных лучах, отчего белые прожилки стали особенно заметны. Это были самые прекрасные глаза цвета пенного лазурного моря, которые Маркус когда-либо видел. Жаль, что они принадлежали не драконице. У нее была бы удивительно красивая шкура.

Горечь разочарования сдавила горло. Не стоило думать об этом. Ей никогда не стать драконицей, как бы Маркус этого ни хотел. Формула единственного проклятия, которое могло разделить драконье пламя между драконом и человеком, чтобы превратить последнего в огнедышащего ящера, сгинула в реке времен вместе с магом, создавшим ее. Никаких записей отец Бригитты не оставил. Маркус искал.

– Доброе утро, – нежно улыбнулась Эрика, и на ее смуглых щеках заиграл румянец. Сонная нега испарилась из ее глаз, и она в шоке уставилась в окно, – Уже утро?

Страх прокатился по ее телу, отчего она задрожала, словно мгновенно замерзла. Маркус прижал ее плотнее к своей груди и отпустил контроль над пламенем своей сущности. Его тело охватило белоснежным огнем, который быстро сменился на черный.

Эрика изумленно скользнула взглядом по его груди, рукам, засмеялась и с укором посмотрела на него.

– Маркус, твоя магия уже и так кипит в моей крови, – она задорно прищурилась, пряча глаза за пушистыми черными ресницами. – Еще немного, и я сама вспыхну. Мне жарко.

– Ты дрожишь, – Маркус был не в силах сдержать улыбку.

Она даже не представляла, как он желал этого. Маркус больше всего на свете мечтал о том, как ее охватит белоснежным пламенем смены ипостаси, и в его объятиях окажется ларимаровая драконица. К сожалению, это было несбыточной мечтой.

– Ну точно не от холода. Ты горячий, словно огонь в камине. Кстати, зачем тебе огонь летом?

Эрика сползла с его груди и потянулась за бельем, колготками и рубашкой, лежащими на полу рядом с диваном, на котором они спали. Длинные распущенные черные волосы скользнули мимо ее плеч, локонами прикрывая обнаженное тело, пока она одевалась.

Маркус повернулся на бок, приподнимаясь на локте и любуясь красивой девушкой. Ее смуглая кожа была лишь немного светлее его и так красиво оттенялась ларимаровыми глазами. На пухлых губах заиграла улыбка.

– Перестань на меня так смотреть. Ты мешаешь мне одеваться. Почему ты не разбудил меня?

– Зачем?

– Чтобы я вернулась в мою комнату до рассвета, – она обернулась к нему.

На дне ее глаз вспыхнула боль, мгновенно перечеркнув все хорошее настроение. Сердце неровно колыхнулось в ее груди. Даже не распознающий эмоции настолько тонко, как его друг, Маркус ощутил горечь обиды на него.

К сожалению, он не мог ничего с этим поделать. Они принадлежали разным мирам. Скоро их сказка закончится, и им придется столкнуться с суровой реальностью.

– Ты была слишком мила, когда жалась ко мне во сне.

Эрика покраснела, отмахнулась от него и повернулась спиной, чтобы он зашнуровал корсет ее форменного платья. Сама она тем временем быстро заплетала волосы, красиво вплетая ленту с металлическими пластинками в косу. На них виднелись символы оберегов и покровов. Похоже, кто-то из ее друзей подарил ей амулеты. Многие студенты баловались подобным, и было любопытно видеть, что Эрику тянуло к магии, хоть она и была лишена дара.

Маркус завязал бант, поднялся с дивана и, подхватив штаны с пола, натянул на себя. Подойдя к соседнему дивану, он поднял рубашку, когда раздался стук.

Дверь открылась без разрешения, и внутрь вошла Бригитта. Подруга в шоке раскрыла рот, уставившись на его обнаженный торс, затем ее взгляд метнулся к испуганной Эрике за его спиной, и она нахмурилась.

– Святой ветер, Маркус! Не в кабинете же!

– Бригитта, зачем пришла? – раздраженно прорычал он и натянул на себя рубашку, затягивая ворот и застегивая рукава.

– У нас инцидент с одним из третьекурсников. Собирается совет. Чтоб тебя! А если бы не я пришла, а тот же Бернт? Он бы вынес это на обсуждение.

– И это стало бы его последним поступком в жизни, – прорычал Маркус, ощущая панический страх Эрики за своей спиной. Обернувшись к ней и игнорируя возмущенное сопение Бригитты за спиной, он нежно улыбнулся, пытаясь успокоить девушку, – Возвращайся. Извини, что задержал, – едва слышно выдохнул он то, что не предназначалось для ушей наглой подруги.

– Извините, профессор, – Эрика низко наклонила голову, краснея от стыда.

Маркус сжал кулаки и задавил рык в горле, не позволяя ему сорваться с губ вместе с пламенем. Его бесило то, что их отношения вызывали у нее подобные эмоции, но опять же – он был не в силах что-либо изменить. Он был драконом, она человеком. Между ними были возможны лишь подобные кратковременные отношения. Всего несколько лет, и от прекрасной юной красавицы не останется и следа, когда реалии суровой жизни внешнего мира обрушатся на нее, в то время как он не изменится совсем. Люди старели слишком быстро.

– Стоять! – вдруг приказала Бригитта.

Маркус обернулся как раз вовремя, чтобы заметить, как она схватила перепугавшуюся не на шутку Эрику за руку и одарила таким взглядом, что ему тоже стало не по себе.

– Куда ты собралась? Там преподаватели перед рабочим днем расхаживают. Жди меня, вместе пойдем, чтобы ни у кого никаких подозрений не возникло.

– Спасибо, профессор, – тихо просипела Эрика.

От нее исходил настолько удушающий страх, что, даже стоя в другом конце кабинета, Маркус мог ощутить его приторную сладость на языке. Это бесило его еще больше. Хотелось успокоить ее, обнять и укрыть крыльями, спрятав от всего мира. Защитить.

Проклятье! Она была человеком! Он не мог желать подобного. Не мог идти на поводу у своей сущности, которую данный факт совершенно не волновал.

– Маркус! – рявкнула Бригитта, возвращая его в реальность. – Оденься! И вообще, совет через полчаса в главном зале. Трубку свою не забудь, чтоб тебя!

Она схватила Эрику за руку и вышла в коридор, громко хлопнув дверью за собой. Ее раздраженные шаги были слышны сквозь плотную створку, отражаясь от каменных стен коридора.

Маркус прикрыл глаза. Пламя подобралось к горлу, раздражая и зля еще больше. Не удержавшись, он плюнул им в погасший за ночь камин и схватил с дивана камзол. Проклятье!

***

Эрика сидела на кровати в комнате и смотрела на ладонь, объятую белоснежным пламенем. Странный огонь не причинял боли, лишь слегка покалывал кожу льдинками. Это была та самая магия, которая будоражила ее кровь каждый раз, когда она поддавалась эмоциям.

Зарождаясь в солнечном сплетении под сердцем, холод прокатывался по венам, подбирался к горлу и вот наконец нашел выход в таком странном виде. Сформировать огненный шар не получилось. Эрика также не смогла воплотить ни одного заклинания, которым ее обучали, пока не сослали на другой факультет. Эта странная магия действительно оказалась бесполезна.

Посмотрев на амулеты, лежащие рядом с бедром, Эрика улыбнулась. Все же нет – она научилась чаровать покровы, которые не только скрывали ее от других магов, но и подавляли ее собственный дар. Хоть какая-то польза была от этой ущербной магии.

Интересно, почему огонь был холодным?

Эрика положила объятую пламенем ладонь на кровать, но простыни даже не обуглились. Он действительно не был горячим?

Интересно, можно ли было попросить Ингрид проверить это? Хотя нет, Эрика не стала бы рисковать здоровьем подруги, если ее магия окажется опасной. Вдобавок она помнила предупреждение наставницы о том, что нужно было держать это в тайне. Становиться подопытной свинкой не хотелось, так же как лишаться жизни, если другие маги испугаются ее.

Эрика сосредоточилась и попыталась переместить пламя с ладони выше по руке. В животе все скрутило от холода, и обжигающая морозом волна прокатилась по венам. По предплечьям, плечам и груди пробежали белоснежные лепестки, но, не задержавшись, впитались под кожу.

Эрика раздосадовано вздохнула. Она не могла покрыть свое тело огнем так же, как это делал Маркус. Его черное пламя тоже не было обжигающим. Хотя оно и не покалывало льдом. Наоборот, согревало и волновало. Было таким родным и уютным.

Комок горечи подкатил к горлу, сдавливая до боли. Эрика обхватила себя руками и едва сдержала рвущиеся наружу слезы. Меньше года осталось до выпуска, и она прекрасно понимала, что это были последние месяцы, которые остались у нее с Маркусом.

О боги! Она любила его всем сердцем, всеми частичками души. Она не сможет отпустить его, когда придет время.

– Ну и где ты провела прошлую ночь? – в комнату вползла едва живая Ингрид. На ее побледневшем лице застыло измученное выражение.

Эрика подскочила, подхватила заваливающуюся набок подругу за руку и проводила до кровати. Подбежав к своему рабочему столу, она нашла бодрящие мази и втерла их в шею нервно захихикавшей Ингрид.

– Спасибо, а я так надеялась, что смогу вырубиться, когда вернусь в комнату.

– Спать они тебе не помешают, – улыбнулась Эрика и села рядом с ней. – Что случилось?

– Нас заставили оперировать на живом человеке, представляешь? – Ингрид уставилась на нее широко раскрытыми глазами. – Живом! Он дышал.

– Это же хорошо, – смутилась Эрика.

Ингрид одарила ее таким взглядом, что стало не по себе.

– Хвала ветру, он выжил. Нам осталось учиться меньше года, и профессора решили, что пришло время практики на людях. Теперь практически каждый день будут операции.

– Где они наберут столько подопытных? – нахмурилась Эрика.

– Очередной конфликт в песках, – пожала плечами Ингрид. – Их доставляют сюда чуть ли не обозами. Лазареты в Салерно переполнены.

– Как же хорошо, что я не лекарь, – выдохнула Эрика и встала с кровати, возвращая мазь на стол.

– Знаешь, а я больше не жалею, что выбрала этот путь, – улыбнулась Ингрид. На ее щеки вернулся здоровый цвет, и в зеленых глазах снова заблестела жизнь. – Когда увидела, как полегчало тому солдату, что-то щелкнуло во мне. Мы спасли жизнь. Представляешь? Мы! Те, кто бесим преподавателей. Те, кто подорвали турнирную площадку в прошлом году. Те, кто только и делаем, что достаем друг друга, не в силах подружиться, живя вместе уже шесть с лишним лет. Несмотря на все это, тот солдат будет жить. Он вернется домой к семье. У него будут дети, работа. Да, воевать он больше не сможет, но зато у него будет жизнь!

Эрика улыбнулась подруге, прислоняясь бедрами к столу. Ингрид была права. Они столько времени провели здесь, что можно было с легкостью забыть, что за этими стенами тоже существовал мир с совершенно иной жизнью. Теперь они смогут не просто плыть по ее течению, а менять судьбы.

Маги – воины и чарователи – будут защищать и оберегать их мир от захватчиков и катаклизмов. Лекари будут спасать жизни, не позволяя уйти на ту сторону горизонта раньше времени и помогая избежать страшных эпидемий. Травники будут создавать новые более эффективные лекарства, мази и снадобья, будут расширять границы известных веществ, находить им новые применения.

Они выбрали путь тех, кто сможет повлиять на судьбу этого мира. В их руках теперь были не только их жизни.

Ингрид понимающе улыбнулась Эрике, поймав ее взгляд. Похоже, не одна она думала о подобном.

* Настоящее *

Эрика сидела верхом на Азарте на вершине холма, с которого открывался вид на строящуюся у его подножия бескрайнюю армию. На левом фланге во главе семи сотен тяжеловооруженных рыцарей с еще большим количеством одетых в более легкую броню оруженосцев стояли девять огромных песчаных рандов. Их восемь всадников были драконами, один – очень непростым человеком, чьей женой оказалась драконица.

Эрика сдержала неуместную в текущих обстоятельствах улыбку. Кто бы мог подумать, что драконы могли искренне любить людей и не прикрываться странной моралью. Если бы кто-нибудь сказал ей семь лет назад, что Маркус тоже любил ее, она бы ни за что не поверила, не после его слов, брошенных в порыве гнева. Однако сейчас она уже ни в чем не была уверена.

Эрика видела, какие взгляды Маркус бросал на нее. Она знала, что он все время вился поблизости, но, на удивление, уважал ее желание держаться в стороне. Но и других драконов Маркус к ней не подпускал, особенно непонятного Теймена, который с какого-то перепуга оказался главой ее новоприобретенного рода.

У нее был драконий род. Вот бред! Еще месяц назад она была никем. Магом, который был вынужден скрывать свою сущность, маскируя и блокируя свой дар амулетами, которые с каждым годом становились все менее эффективными. Ей приходилось всем вокруг твердить, что она травница, чтобы избежать ненужных проблем. Теперь же окружающие вдруг признали ее как мага.

Хотя Маркус не сообщил в Академию. За пределы их лагеря эта информация не вышла. Благодаря этому Эрика не должна была участвовать в сражении наряду с остальными магами, которые сейчас держались позади лучников. Они удерживали прикрывающий армию полог, который блокировал магию и искажал восприятие пространства. Хотя не то чтобы Эрика смогла им чем-то помочь. Формировать заклинания она так и не научилась. В этом отношении ее дар был бесполезен.

Эрика нашла глазами Рене, которая стояла на холме немного в стороне от основных сил, находящихся под командованием драконов. Ее пегая кобыла на удивление спокойно жевала куцую траву под копытами. Подругу, которой стала для нее красноволосая герцогиня всего за каких-то две с половиной недели, окружали три десятка рыцарей. Сегодня от нее зависели жизни многих. Эрика даже не представляла, как Рене выдерживала такой груз ответственности.

Над степью разнесся звук незнакомых горнов. Через вершину холма у горизонта перевалило море всадников и колесниц. За ними маршировало просто бесконечное войско. Но не это было самое страшное – над вражеской армией летели два десятка драконов. Огромные, они медленно парили над своими воинами.

Из данных разведки, которыми с ней поделилась Рене, Эрика знала, что на самом деле их было гораздо больше. Похоже, не все из них решили показать свою истинную ипостась. Некоторые возглавляли марширующую армию, скрываясь под личинами людей.

Над союзным войском пяти королевств юга и севера пронесся звук горнов, подбадривая на битву. Маги сняли полог, являя встречающую врага армию в полном величии.

Войско степняков у горизонта остановилось, перестраиваясь. Драконы над ним взревели, и несколько из них, взмахнув широкими крыльями, устремились вперед.

Из плотного строя объединенной армии королевств вперед выехали огромные баллисты, и инженеры зарядили длинные стрелы. Арбалетчики, стоящие на колесницах с мобильными тяжелыми арбалетами, взвели оружие, нацеливая его на приближающихся драконов.

Пять огнедышащих ящеров, которые опрометчиво решили в одиночку атаковать многотысячную армию, взмахнули широкими крыльями, поймали ветер и поднялись высоко вверх. Их головы выглядели шире, чем у единственного дракона, виденного Эрикой, и имели внушительные толстые, закрученные по бокам от висков рога. Длинные хвосты заканчивались роговыми наростами, напоминавшими шестигранную булаву.

Ужасающий рев пронесся над долиной, когда драконы зависли достаточно высоко, чтобы стрелы из боевых орудий до них не достали. Вдруг один из них вспыхнул ярким пламенем, заревел от боли и, извиваясь в агонии, устремился к земле. Один из оставшихся четырех драконов сложил крылья и бросился за ним, но щелкнули баллисты, и пять длинных стрел пронзили его тело насквозь.

Эрика поежилась, когда ветер принес едва уловимый вкус магии Маркуса. Холодок страха пробежал по венам, стоило осознать, что он умудрился сбить дракона издалека. Ей казалось, она знала, на что он был способен, но это не шло ни в какое сравнение с тем, что она видела в Академии. Он был просто колоссально силен, ведь подобного рода заклинания неслабо истощали, и не имело значения, дракон ты или нет. Иначе Маркус не ограничился бы одним врагом.

Оставшиеся три дракона разъяренно взревели и повернулись в сторону сидящих верхом и не меняющих ипостась горных драконов. Кто-то из них помахал им рукой словно в насмешку. Грозный рык прокатился над долиной, и степные драконы развернулись, возвращаясь к своим силам, которые уже практически спустились в долину.

Драконы перегруппировались, спланировали ниже и уже приготовились дышать пламенем, судя по раскрытым пастям и раздувающимся грудным клеткам, когда Рене открыла артефакт.

Эрика едва не вскрикнула, когда волна обжигающей холодом боли прокатилась по телу и оставила за собой сосущую пустоту. Сердце сдавило от тоски и отчаяния. Она осталась без магии. Так же как и остальные.

Степные драконы вспыхнули белоснежным пламенем и устремились к земле, неистово работая крыльями. Несколько не успели и камнем упали вниз, когда их тела превратились в человеческие. Пережить такое падение было невозможно. Остальных скрыла надвигающаяся лавина всадников. В том, что они вольются в битву уже в человеческой ипостаси, Эрика не сомневалась.

Союзное войско колыхнулось и ровными рядами устремилось навстречу врагу. Над тяжелой конницей, которая должна была встретить легкую конницу врага, пролетело заклинание, от горечи которого свело язык. Опережая рыцарей, волна огня ударила во фронтовую линию врага.

Эрика недоуменно вскинула брови и повернулась в сторону холма. Маги не лишились дара? Только она и драконы? Что это значило?

Холодок страха пробежал по спине, когда предположение родилось в голове, но Эрика сразу отбросила его, как совершенно абсурдное. Этого просто не могло быть. Такое однозначно точно было невозможно, иначе она бы знала об этом!

Грохот боя, крики боли и приказы разносились над долиной, когда две армии пытались уничтожить друг друга. Где-то там сражались люди и драконы. Маги находились вдалеке под прикрытием лучников и тяжелых мечников. Их заклинания разили редкими огненными всполохами те отряды врага, которые находились на безопасном расстоянии от союзных сил.

Легкая конница врага с колесницами устремилась в сторону холма. Раздались приказы перегруппироваться и прикрыть лучников с магами. Часть союзных сил разделилась и направилась наперерез врагу. Тяжелые мечники заняли оборону вокруг лучников и магов, выставляя вперед огромные щиты и ощерившись мечами в просветы.

Эрика осмотрелась, пытаясь найти драконов. Это оказалось нетрудно. Песчаные ранды сражались наравне с их хозяевами, закованной в металл грудью сбивая врагов с ног и дробя кости мощными копытами. Мужчины, восседающие на них, разили драконьими клинками пеших солдат так, словно не замечали брони. В то время как многие рыцари из их отрядов уже сражались пешими, драконы все еще держались в седлах.

Эрика нашла глазами Маркуса и почувствовала, как от сердца отлегло. Он был цел и невредим, направляя своего огромного вороного коня в самую гущу отряда вражеских мечников. За ним следовали несколько рыцарей, прикрывая со спины. Его броня, так же как пластины на его ранде, были залиты кровью, и хотелось надеяться, что не его. Эрика настолько сосредоточилась на том, кого любила, что, казалось, могла различить его грозный рык.

Любила?

Она улыбнулась, не сдержавшись. Святой ветер, ей нужно было увидеть его на поле боя, чтобы осознать, что она все еще любила его и была готова простить ему все, лишь бы он вернулся к ней живым.

Сердце волнительно затрепетало, и предвкушение разговора прокатилось мурашками по спине. Эрика любила его и больше не собиралась обманывать саму себя. Она скажет ему об этом, когда он вернется. Если Маркус посмеет отвергнуть ее и во второй раз, она лично воткнет ему его же клинок в сердце. Хотя нет, не сможет. А вот приправить его еду какой-нибудь гадкой травкой напоследок… Почему бы и нет? Эрика невольно хихикнула и помотала головой, избавляясь от неуместных мыслей.

Неожиданно ситуация на поле боя переменилась, и часть вражеских сил схлынула назад. Степняки перегруппировались и отступили. То же сделали и союзные силы. Конница отходила назад, перестраиваясь и занимая фланги. Мечники и копейщики медленно пятились, оттаскивая раненных. Вокруг уцелевших лучников и магов стояли тяжелые мечники и легкая конница. Обе армии что-то кричали, но разобрать слова с такого расстояния было невозможно.

Эрика посмотрела на Рене и убедилась, что подруга была в порядке. Рядом с рыцарями, защищавшими ее, лежало несколько трупов, но отряд герцогини уцелел полностью.

Неожиданно в их сторону устремились несколько всадников, отделившись от отряда легкой конницы, которая пыталась зайти с фланга перестраивающейся пехоте королевств. От степняков разило драконами даже на таком большом расстоянии. Вражеская конница сместилась, отвлекая пехоту и скрывая своих командиров, нещадно хлещущих лошадей, чтобы добраться до Рене до того, как их обнаружат.

Эрика пришпорила Азарта, и конь сорвался в стремительный галоп, спускаясь с холма. Она должна была успеть к подруге раньше них.

Отряд рыцарей заметил приближение двух мощных всадников и выехал им навстречу. Двое остались рядом с Рене.

Черт! Там был третий дракон по другую сторону холма! Почему они не видели его? Эрика хлестала Азарта, заставляя коня чуть ли не лететь вниз по склону. Осталось всего ничего – минута!

– Рене! – заорала она, когда дракон практически добрался до красноволосой герцогини, без малейшего труда избавившись от бросившихся ему наперерез рыцарей.

Рене, которая напряженно следила за боем двух других степняков с рыцарями, обернулась, в шоке округлила глаза и, сунув яйцо куда-то за пазуху, спрыгнула с лошади. Достав длинный кинжал и стилет, она низко присела на расставленных ногах, пригибаясь к земле. Оружие было выставлено перед ней в защитном жесте.

Эрика направила захрипевшего от ужаса Азарта в бок коня степняка, на ходу выпрыгивая из седла. Она споткнулась, чудом не вывихнув лодыжку, и, с трудом поймав равновесие, подбежала к Рене. Достав меч, Эрика убедилась, что трусливый конь благополучно убежал в сторону лагеря. Не то что кобыла Рене. Пегая послушно стояла позади, только нервно всхрапывала, кося глазом на приближающегося к ним дракона, чей конь сбросил всадника, когда получил копытами по морде от паникующего Азарта.

Мужчина с ярко выраженными чертами степного народа усмехнулся и медленно двинулся к Эрике и Рене. Покрутив в руке меч, он бросил взгляд куда-то им за спину, и его улыбка стала шире.

Эрика обернулась и выругалась. Двое других драконов справились с рыцарями, хотя один из них и был тяжело ранен. Только несколько из побежденных мужчин подавали признаки жизни, но полагаться на них было больше нельзя.

– Рене, мы вдвоем против троих, – тихо сообщила Эрика и удобнее перехватила меч, вставая к ней спиной.

Рене обернулась, выругалась и резким движением взмахнула рукой. С ее пальцев сорвался короткий клинок метательного ножа.

Степняк, который был ранен и едва переставлял ноги, крякнул, схватился за пробитое бедро и упал на колено. Один из уцелевших рыцарей, оказавшийся поблизости, тут же вонзил меч ему под броню. Степняк закатил глаза и упал замертво, навалившись на захрипевшего под его весом воина.

– Против двоих, – медленно выдохнула Рене и первая сорвалась в атаку на мужчину, который надеялся подкрасться к ним, пока они отвлеклись.

Раздался звон металла, и Эрика тоже встретила опустившийся на нее меч своим оружием, отводя в сторону. Желтоглазый круглолицый мужчина поймал ее взгляд и жутко усмехнулся.

– Ну привет, красавица, – пророкотал он, овевая ее резким запахом хвои, которым пахла его магия. – Не на той стороне сражаешься. Иди к нам, мы тебя не обидим.

Эрика ничего не ответила. Она грубо ударила ногой в его опорную ступню и отскочила назад. Очередной выпад его меча Эрика без труда отбила, но мужчина оказался слишком силен. Еще пару подобных ударов она выдержит, но дальше у нее не будет ни шанса.

Она выхватила амулет из кармана, активировала и бросила в мужчину. Столб огня ударил в небо, и степняк закричал.

Эрика обернулась, пользуясь моментом. Рене успешно кружила вокруг второго степняка, заманивая его к пытающемуся подняться рыцарю. Кажется, это был граф, который служил ее мужу.

– Ах ты ж хитрая какая, – раздался хриплый смех мужчины, выходящего из бушующего пламени.

Его лицо было покрыто жуткими волдырями, местами кожа выгорела совсем. Ни ресниц, ни бровей, ни волос на его голове не осталось. Раскосые глаза прищурились, и на обожженных губах появилась жуткая ухмылка.

– Ну ничего, мы закроем яйцо и еще поговорим.

Эрика не стала дожидаться, пока он наболтается и бросила в него ядовитым порошком из плакучего папоротника. Снадобье вошло в контакт с пострадавшей кожей и кровью и зашипело, разъедая раны еще сильнее. Эрика могла поспорить, что это было очень больно.

Мужчина заорал, попытался смахнуть порошок с лица, но не смог. Он отбросил меч, когда кожа на его руках начала облазить, истекая кровью, и это стало его фатальной ошибкой. Эрика воткнула меч ему под мышку, где не было защитных металлических пластин, нашитых на кожаную броню. Степняк вскинул брови, схватил ее за горло и сильно сжал пальцы, приподнимая ее над землей.

Эрика выпучила глаза, тщетно пытаясь бороться. Почему он не упал? Это был смертельный удар. Меч должен был пробить его плоть и разрезать артерию!

Воздух не поступал в легкие, боль оглушала, а мужские пальцы все сильнее сжимались на ее шее. Казалось, еще миг, и она хрустнет.

Эрика в отчаянии забрыкалась и попала ногами ему в живот. Мужчина выпустил ее шею, отлетел назад и напоролся на меч, который без труда пробил и его броню, и грудь, выходя у основания шеи. Из-за плеча убитого степняка показалось лицо графа.

– Цела? – прохрипел он и прижал руку к сильно кровоточащему боку.

Эрика поднялась с земли и кивнула, не в силах говорить от боли. Она обернулась, выискивая Рене. Подруга кружила вокруг последнего степняка, нанося короткие удары, которые оставляли неглубокие, но не менее опасные раны и только злили мужчину сильнее. В отличие от нее, она не приближалась на близкое расстояние, чтобы не позволить ему схватить себя.

– Рене, сюда! – засипела Эрика, и холодок отчаяния пробежал по спине.

Голоса не было! Горло жгло, и на языке появился металлический вкус крови. Кожа снаружи пульсировала так же, как плоть изнутри.

К счастью, даже такого сипа оказалось достаточно, чтобы Рене сместилась в ее сторону, приближаясь за несколько плавных движений. Эрика бросила активированный амулет в степняка, которого мгновенно поглотило пламя. Не дожидаясь на этот раз, когда враг выберется, она бросила туда же взрывную смесь из разрыв-травы.

Схватив Рене и отвернувшись от огня, Эрика накинула на них обеих ее плотный дорожный плащ и убедилась, что граф не стал геройствовать и повторил за ними. Из-за спины долетели потрескивания, которые очень быстро сменились оглушительными взрывами, которые поглотили предсмертные крики и хрипы степняка.

Эрика выбралась из-под местами прожженного и обуглившегося плаща и посмотрела на то, что осталось от дракона. Поразительно, но без их магии, они точно так же были уязвимы перед огнем, как и люди.

Она обернулась к Рене и осмотрела ее.

– В порядке? – попыталась спросить Эрика, но из горла вырвался только сип. Боль снова прострелила шею, заставляя поморщиться.

Побледневшая Рене округлила глаза и шагнула к ней. Подняв ее подбородок, она осторожно ощупала ее саднящую шею.

– Твою ж мать… Эрика, у тебя сильно повреждено горло. Не вздумай говорить. Тебе нужен лекарь и срочно.

Эрика поймала ее ладонь и крепко сжала, покачав головой. Она указала острием меча на лежащие вокруг них трупы и раненых рыцарей. Последним помощь была гораздо нужнее. Рене поняла ее послание и прикусила губу.

Раздался топот копыт, и к ним подъехали трое всадников на рандах.

– Святое пламя, Рене, ты в порядке? – лорд Девос спрыгнул с коня и бросился к жене, увлекая ее в свои объятия.

Двое других были лордами Дэвером и Киркегором. Сердце сдавило в удушающих тисках, стоило подумать, что остальные могли остаться там внизу, пав в битвах с вражескими драконами.

– Эрика, все хорошо. Все наши живы, – позвал ее лорд Девос, крепко прижимая жену к себе. – Маркус тоже цел. Ранен, но будет в порядке, когда мы закроем этот проклятый артефакт.

– Сюда, здесь раненные! – крикнул лорд Киркегор и махнул кому-то рукой.

По холму поднялась лекарская повозка. Одетые в белые одежды лекари принялись спешно грузить раненых рыцарей на повозку. Несколько оруженосцев, сопровождавших их, проверяли тела погибших.

– Вы убили троих, Торбен, – ошарашенно прошептал лорд Дэвер и повернулся к уцелевшему, но сильно раненному графу.

– Не мы, Элиас. Рене и Эрика. Последнего наша травница подорвала. Еще одного подпалила не слабее, чем один из вас. Я не думал, что маги могут извергать драконье пламя.

Мужчины резко повернулись к ней и нахмурились. Эрика покачала головой и протянула амулет на раскрытой ладони.

Лорд Дэвер взял его в пальцы и покрутил, задумчиво хмыкнув. Вдруг он активировал его и отбросил далеко в сторону. Столб огня поднялся ввысь, растекаясь в стороны на три метра.

– Неплохо, – присвистнул сероглазый дракон.

– У вас выжившие? – на холм поднялись еще два мужчины-дракона – Ливен и Теймен.

– Нет, все мертвы, – повернулся к ним лорд Дэвер.

– Степняки отступили. Наши тоже оттягивают силы. Думаю, до завтрашнего дня они не рискнут сунуться. Как думаете, яйцо уже можно закрыть? – взволнованно посмотрел на Рене голубоглазый Теймен.

– Скольких мы забрали? – прохрипел лорд Торбен, бледнея на глазах.

Эрика подошла к нему и жестом попросила поднять разорванные края кольчуги и поддоспешника. Его нагрудник валялся где-то на земле. Граф недовольно нахмурился, но послушался, хотя это и стоило ему больших усилий. Глубокая рана сильно кровоточила, и он мог не дожить до того, как им займется лекарь.

Эрика достала баночку с мазью из кармана на юбке и, щедро зачерпнув, мазнула по ране. Граф закричал от неожиданности и отшатнулся от нее.

– Что ты!...

Его глаза расширились, и он в шоке уставился на нахмурившуюся Эрику. Она открыла рот, чтобы объяснить свои действия, но он поднял руку и покачал головой.

– Я все понял, извини. Побереги горло.

Она кивнула, подошла к нему и обильно смазала рану. Это должно было остановить кровь и обезболить, но ему все равно срочно требовался лекарь. От таких ранений часто бывали заражения, и он все еще мог сгинуть в лихорадке.

– Если брать во внимание павших вначале и этих троих, то мы забрали жизни четырнадцати степняков, – задумчиво покрутил головой лорд Дэвер, что-то высматривая. – Всё, они ушли за холм.

– Да, маги натянули предупреждающий полог. Теперь они не подлетят к нам незамеченными. Давайте возвращаться.

– Яйцо закроем, когда окажемся в лагере. Не хотелось бы, чтобы слабонервные личности из наших армий решили дезертировать раньше времени, если кто-то из раненных потеряет контроль.

Лорд Девос усадил жену на своего коня, прикрепил поводья пегой кобылы к седлу и повернулся к Эрике.

– Где твой конь?

Она молча указала себе за спину, где на полпути к лагерю трусливо подрагивал Азарт. Лорд Девос вскинул брови и усмехнулся.

– Тебе нужен конь получше. Этот для войны не годится.

Эрика просто пожала плечами. Возразить на это ей было нечего. Она и так прекрасно знала, что ей достался ужасно трусливый конь.

Вдруг кто-то подхватил ее за талию и легко поднял в седло кобылы Рене. Эрика ошарашенно посмотрела на Теймена. Она была далеко не маленькой и хрупкой женщиной. Худой – да, но высокой. Выше, чем любая южанка. Хотя все горные драконы были выше нее, в отличие от степняков, которые оказались более коренастыми.

Теймен усмехнулся, поймав ее взгляд, но ничего не сказал, возвращаясь к своему коню.

Отряд из драконов и уцелевших людей вернулся в лагерь только спустя четверть часа. Здесь царила суматоха. От одного шатра к другому носились лекари. Со всех сторон то и дело доносились жалобные стоны и хрипы. Навстречу въехавшим в лагерь выбежал светловолосый Руланд и требовательно уставился на лорда Девоса.

– Почему яйцо все еще открыто? Мы теряем семерых!

– Рене, закрывай, – герцог спешился и помог спуститься жене.

Она достала артефакт откуда-то из-под платья и свела лепестки вместе.

Мгновенно магия ледяной волной омыла тело Эрики, и она прикрыла глаза, наслаждаясь таким родным ощущением холода в венах. Кто бы мог подумать, что она будет скучать по покалывающим льдом искоркам.

Эрика пришла в себя, спешилась и отдала подбежавшему оруженосцу поводья пегой кобылы и своего трусливого коня, которого они поймали по дороге. Повернувшись к остальным, она в шоке застыла, глядя, как на руке Руланда горит знакомое белоснежное пламя. Лорд Дейк довольно сжал пальцы и вдохнул полной грудью, отчего белоснежный огонь стал больше.

Руланд поманил к себе бледного от кровопотери графа.

– Извини, я только обеззаражу, стяну края и обезболю. Восстанавливаться тебе придется самому.

– Я не возражаю, – благодарно кивнул лорд Торбен и опустил голову.

Руланд коснулся его макушки объятой огнем ладонью. Белоснежное пламя окутало графа, мгновенно погружая его тело в кокон, а затем ярко вспыхнуло в том месте, где была рана, и исчезло.

Граф поднял кольчугу и поддоспешник, рассматривая, как кожа, на которой все еще поблескивали едва заметные искры, прямо на глазах стягивалась и красные пятна начинающегося воспаления исчезали. Все же след от раны остался, хотя ужасного шрама не будет. Граф поднял лицо, которое все равно оставалось нездорово бледным, и поблагодарил Руланда. Странная магия исцелила его только частично.

Руланд довольно кивнул и направился в сторону лекарских палаток. Эрика поспешила за ним. Ей срочно требовалось узнать, что это была за магия такая и как ею пользоваться. Она могла вызывать точно такое же пламя на собственной ладони, но оно никогда ничего не исцеляло. Если бы это было возможно, Эрика бы знала. Она не раз резала руки, занимаясь сбором ингредиентов, но ни одна рана не затягивалась, стоило вызвать этот белоснежный огонь.

Руланд свернул куда-то в сторону, совершенно игнорируя бегущую за ним Эрику, хотя не заметить ее не мог. Это было очень невежливо с его стороны. И окрикнуть его она не могла – горло саднило, и вместо голоса был только сип. Руланд нырнул под полог огромного черного шатра, и материя скользнула на место, скрывая вход.

Эрика застыла, когда в нос ударил любимый пряный аромат жженого кедра и цитруса. Взгляд скользнул по стягам у входа. На голубовато-сером фоне чернел знакомый до боли узор – расправивший крылья дракон с черным алмазом вместо тела. Герб рода Хольст.

Зажмурившись, Эрика собралась с силами, заставила себя не бояться и откинула полог, входя в шатер мужчины, укравшего ее сердце много лет назад.

– Маркус, – едва слышно просипела она, и ноги подкосились.

Пошатнувшись, она бросилась к широкой тахте, где он лежал, бледный и истекающий кровью. На нем уже не было доспехов, только штаны. Страшные раны исполосовали обнаженную грудь. Левый бок был пробит насквозь. Придерживаемые им повязки не могли скрыть ужасающих смертельных ран. Огромная лужа темной крови натекла на ковер, прикрывавший землю. Обсидианово-черные глаза Маркуса в шоке уставились на Эрику.

– Эрика, успокойся, он в порядке, – совершенно не к месту улыбнулся Руланд и повернулся к Маркусу. – Смотри, я привел твою травницу.

Маркус бросил на него испепеляющий взгляд, но промолчал. Руланд улыбнулся, и его ладонь вспыхнула белоснежным пламенем.

– Будешь должен.

– Обойдешься, – прорычал Маркус и закашлялся. Из страшных ран брызнула кровь.

– Ты бы не огрызался мне тут, – фыркнул Руланд и не коснулся его лба. – Я ведь могу и передумать.

– Чего вы ждете? Он умирает! – засипела Эрика, окончательно срывая голос. Рот наполнился кровью, и, схватившись за саднящую шею, она бросила на светловолосого мужчину возмущенный взгляд.

– Побереги горло, тобой я тоже займусь, – он прищурился, и на дне его темных глаз сверкнули искры, озаряя сиреневые прожилки на радужке. – Дракона так просто не убить.

Руланд положил ладонь на грудь Маркуса, и белоснежное пламя окутало все его тело. Страшные раны начали затягиваться и исчезать бесследно, в отличие от лечения, которое сработало на графе. Белые лепестки огня растворяли абсолютно все повреждения, пока не осталась только здоровая красивая смуглая кожа без какого-либо намека на шрамы.

Маркус поднялся с дивана, благодарно сжал плечо друга и в два шага подошел к опешившей от столь быстрого полного исцеления Эрике. Поймав ее лицо ладонями, он очень осторожно задрал ее подбородок, разглядывая ее шею.

– Я справлюсь сам, Руланд. Спасибо.

– Развлекайтесь, – фыркнул он и вышел из шатра.

Эрика знала, что покраснела, но справиться с реакцией своего тела не могла. Не тогда, когда мужчина, которого она любила всем сердцем, стоял рядом с ней, нежно касался ее, и в его глазах было столько переживаний. Она не была безразлична ему, как считала долгие годы.

– Ты не должна была участвовать в сражении, Эрика.

Ее вдруг объяло белоснежным пламенем. Оно растеклось по коже, покалывая знакомыми ледяными искорками. Сконцентрировавшись в районе шеи, оно согрело и принесло облегчение.

Эрика в ужасе осознала, что ее магия ощущалась похожим образом, только по какой-то причине не исцеляла. Что, черт возьми, происходило в этом мире?

– Не бойся, – нежно улыбнулся Маркус, наклоняясь к ее губам. – Это магия исцеления. Она не причинит тебе вреда, поможет. Заберет все твои раны и шрамы.

– Спасибо, – прошептала Эрика, больше не чувствуя никакого дискомфорта в горле. – Маркус…

Она стушевалась, когда дыхание перехватило и сердце лихорадочно заколотилось в груди. Он улыбнулся, но говорить ничего не стал, ожидая ее слов. Эрика прикрыла глаза, собираясь с силами, и затем заглянула в бездонную обсидиановую бездну.

– Я люблю тебя.

Яркое драконье пламя вспыхнуло в его глазах, являя расширившиеся зрачки. С его губ сорвался выдох с упоительным ароматом жженого кедра и цитруса. Пряный вкус растекся на языке, заставляя ее всхлипнуть от удовольствия.

– Эрика, я люблю тебя, – Маркус притянул ее к своей обжигающе горячей обнаженной груди. – Прости, что был таким идиотом. Я потерял столько лет, которые мог бы провести с тобой.

– Если ты когда-нибудь обидишь меня снова, пожалеешь, что вообще поцеловал тогда, когда вы ставили эксперимент, – поджала губы она и встретила изумленный взгляд обсидиановых глаз.

Маркус выгнул брови и громко засмеялся, шокируя ее окончательно. Она ему угрожала, а он радовался?

Он наклонился к ней и завладел ее губами. Родное пламя в его дыхании устремилось к ней, и Эрика застонала, понимая, как сильно скучала по нему.

Сердце волнительно затрепетало в груди. В животе зародилась дрожь, и оглушающее ощущение счастья захлестнуло с головой. Эрика почувствовала, как по щекам потекли слезы. Она разорвала поцелуй, невольно всхлипывая.

Маркус стер мокрые дорожки с ее щек, коснулся их губами и подхватил ее на руки, унося в дальнюю часть шатра в отдельное помещение, где скрывалась кровать. Эрика сжала его огромные плечи в руках и не сдержала улыбки. Как же она скучала по нему!

Он прищурился, и по его коже пробежало черное пламя, лаская и согревая ее. Эрика снова счастливо улыбнулась и сама коснулась его губ в поцелуе прежде, чем он уложил ее на низкую походную кровать. Замерев на мгновение, Маркус словно впервые увидел на ней броню. Он поднял ее на ноги и принялся быстро раздевать. Она засмеялась и охотно помогала ему, стремясь оказаться в его объятиях обнаженной как можно скорее.

Как бы больно Маркус ни сделал ей много лет назад, сейчас это не играло никакой роли. Эрика давно смирилась с данным фактом и была готова двигаться дальше, а услышав его ответное признание, не желала ничего иного, кроме как быть с ним рядом, разделить свою жизнь с ним. Как бы она ни пыталась убедить себя, что смогла отпустить его, но это было не так, и сейчас, глядя на потрясающе сильного и красивого мужчину перед собой, она желала его больше всего на свете. Он был ее сердцем, был половинкой ее души, которую Эрика наконец смогла вернуть обратно.

Яркие искры вспыхнули, обрамляя зрачки в обсидиановых глазах. Взгляд Маркуса скользнул по ее обнаженному телу, и на его тонких губах заиграла жадная собственническая улыбка. Эрика счастливо улыбнулась, протягивая ему руку и ложась на кровать.

По коже пробежали волнительные мурашки, будоражащий кровь холод растекся в животе, и ледяной ком сдавил горло, перехватывая дыхание. Она так скучала по нему! Эрика и надеяться не могла, что Маркус примет ее человеком, признает в ней мага. Теперь же он нависал над ней, обжигая жаром своего раскаленного тела и пряного дыхания. В его глазах искрилось счастье и любовь, по которым она так скучала. Она не позволит ему оттолкнуть себя снова. Эрика из кожи вон вылезет, чтобы остаться с ним любой ценой. Она слишком сильно любила его.

Горячие губы накрыли ее, пряное дыхание ворвалось в рот вместе с пламенем, которое не причиняло боли, но разжигало страсть между ними еще сильнее. Эрика застонала, и все мысли покинули голову, оставляя только сладостную дымку удовольствия, познать которое можно было только в объятиях этого потрясающего мужчины-дракона.

Глава 9

* 7 лет назад *

До выпускного оставалось всего две недели, и напряжение среди семикурсников только возрастало. Каждый день они, как сумасшедшие, носились от одного преподавателя к другому, сдавая долги и выясняя возможности распределения. До самого важного дня в их жизни в Академии дожили не все. Только девятнадцать студентов из двух дюжин должны были вот-вот получить дипломы.

– Ты уже решила, куда пойдешь работать? – Ингрид ворвалась в комнату, сияя широкой улыбкой.

Эрика оторвалась от составления гербария ядовитых трав Андароса, который был частью ее выпускной работы, и уставилась на подругу, не сразу понимая, что она хотела услышать. Ингрид засмеялась и помахала скрученным свертком с какой-то гербовой печатью на нем. Эрика ошарашенно раскрыла рот и засмеялась, вставая из-за стола и вытирая руки тряпкой, вымоченной в обеззараживающем растворе.

– Поздравляю! Куда?

– Меня пригласили в Вийю! Ты представляешь? Я всю жизнь мечтала попасть в чешуйчатый город – и вот. Я буду там работать!

– Как же твой отец? Неужели он позволит тебе остаться лекарем? – боясь до конца поверить в счастье подруги, прошептала Эрика.

– Мне двадцать три, и я отучилась в Академии, – хихикнула она. – Ни один аристократ не возьмет меня в жены, если только я сама не найду себе мужа, обольстив кого-нибудь. Ты же знаешь, какие слухи ходят об этом месте, – она подмигнула.

Эрика фыркнула. Все прекрасно знали об этих слухах и даже знали, откуда они берутся и что небезосновательны. Она на себе прочувствовала всю фривольность жизни в стенах этого замка.

Сердце сдавило от тоски, и ледяной ком подкатил к горлу. Они так и не поговорили с Маркусом о том, что будет дальше. Он уехал полтора месяца назад и до сих пор не вернулся.

– Эй, не переживай ты так, – Ингрид схватила ее за плечи и слегка встряхнула. – Все будет хорошо. Вот увидишь. Твой профессор любит тебя, как бы странно это ни звучало об этом изверге.

– Ничего он не изверг, – смутилась Эрика, и румянец обжег щеки. – Он милый.

Ингрид громко захохотала, настолько, что слезы брызнули из ее глаз.

– Вот уж точно нет! Ты его вообще видела? Это же ходячая скала, которая чуть что бросается в учеников магией! Да его вся Академия боится, и не только мы. Преподаватели тоже сторонятся.

– Со мной он другой, – горя от смущения, отвернулась Эрика и обхватила себя руками.

С ней Маркус был нежен и ласков. Его губы дарили жаркие поцелуи, заставлявшие кровь кипеть от желания и страсти. Его глаза смотрели на нее с такой жадностью и любовью, что Эрика могла бы расплавиться в ней. Его руки, несмотря на всю скрытую в них мощь, всегда осторожно касались ее, вознося на вершины блаженства. А как он смеялся… Басовитый, похожий на раскат грома смех она слышала только тогда, когда они оставались одни. Только с ней Маркус позволял себе расслабиться и снять с себя маску презрения ко всем окружающим. Под которой скрывался очень внимательный, заботливый, интересный и милый мужчина.

– Ваши странные отношения продолжаются уже три года. Так что, наверное, ты права, – хихикнула Ингрид, вырывая Эрику из мечтаний о любимом мужчине. Она отошла к своему столу и спрятала свиток с приказом о распределении в защитный чехол. – Когда он возвращается?

– Я не знаю.

Вымораживающий холод окатил с ног до головы, сворачивая кровь в венах, стоило подумать о предстоящем разговоре. Ледяной ком снова сковал горло, и Эрика сжала вокруг себя руки, чтобы не задрожать и не расплакаться.

– Не переживай. В конце концов, он герцог, – подмигнула Ингрид. – Отец сказал, что король не имеет над ним власти, как бы странно это ни звучало. Так что, может, он и не станет смотреть на твое происхождение.

– Давай не будем об этом? – Эрика отвернулась и подошла к окну, уставившись на деревья в саду. – Мне и так трудно дышать от страха, стоит подумать о предстоящем разговоре.

– Да я уж вижу. Ты опять покраснела, и мне кажется, у тебя жар. Тебе бы в лазарет сходить, ты в последние годы стала так часто температурить, что я за тебя переживаю.

– Я в порядке, – соврала она и замолчала.

Странная магия, что теперь бурлила в ее крови, не была тем, что можно было назвать нормой. Ледяные волны прокатывались через все ее тело, заставляли конечности коченеть от холода и дрожать в судорогах. Эрике казалось, что все вокруг видели, как она замерзала посреди жаркого дня, как пыталась согреться, подсаживаясь ближе к магическим светильникам. Вот только это было не так – никто этого не замечал. Для внешнего мира ее кожа была слишком горяча, как если бы она горела в лихорадке.

Впервые Эрика узнала об этом, когда проснулась посреди ночи оттого, что Ингрид трясла ее со слезами на глазах. Она так сильно перепугалась, что едва не раскрыла ее секрет преподавателям.

Ингрид проснулась посреди ночи, чтобы ответить на зов организма, а когда вернулась в комнату, то увидела, что Эрику трясло от холода. Когда она коснулась ее, ее ладонь обожгло жаром. Разбудить ее у нее тоже вышло не сразу, что изрядно перепугало ее. Учащаяся на лекаря Ингрид решила, что Эрика заболела чем-то страшным и сгорала в лихорадке. Ей тогда пришлось долго успокаивать подругу, признавшись, что ей приснился кошмар, и даже показать странную магию на своей ладони, чтобы она не стала никому говорить.

Ингрид долго молчала и только мрачно пялилась на белоснежное пламя, оплетающее пальцы без какого-либо вреда для кожи. Спустя несколько дней, она принесла какое-то снадобье, благодаря которому Эрика больше не видела кошмаров. Зато и дрожать во сне от вымораживающего все ее внутренности холода она перестала.

Эрика поправила подавляющие ее магию амулеты, вплетенные в косы вместе с лентами, и скользнула взглядом по галерее внизу. Знакомая огромная мужская фигура на мгновение показалась из тени, но затем Маркус шагнул назад и скрылся из виду.

Эрика почувствовала, как сердце лихорадочно заколотилось от страха и предвкушения встречи. Ледяной ком сдавил горло и сбил дыхание.

– Эй, ты куда? – вскрикнула ей вслед Ингрид.

Эрика не ответила. Она уже бежала по коридору к кабинету Маркуса, где надеялась застать его прежде, чем закончится рабочий день. Переходы, галереи и лестницы мелькали перед глазами, когда она со всех ног неслась по учебному корпусу.

Подлетев к закрытой двери, Эрика застыла, переводя дыхание и пытаясь успокоиться. Любимый вкус растекся на языке, и улыбка озарила лицо. Маркус действительно вернулся. Он был внутри.

Волна страха от предстоящего разговора в очередной раз прокатилась по венам вымораживающей волной, но Эрика все же нашла в себе силы собраться и, постучав, открыть дверь.

– Привет, – она широко улыбнулась обернувшемуся к ней Маркусу и закрыла за собой дверь.

Дурное предчувствие кольнуло сердце, стоило взглянуть в мрачную бездну обсидиановых глаз. Они были непривычно холодны и безразличны. Словно принадлежали другому человеку. Ни волнующих ее кровь искр, ни нежного прищура. На тонких губах не играла соблазнительная жадная улыбка.

– Что-то случилось?

– Что ты хотела, Нюберг? – неожиданно холодно спросил Маркус.

Сердце словно в тисках сдавило, и боль сковала горло, сбивая дыхание. В солнечном сплетении скрутился ледяной комок.

Эрика невольно шагнула назад. Столько льда было в его взгляде, что он окончательно заморозил кровь в ее венах. Обхватив себя руками, она нервно сглотнула.

– Маркус, что происходит?

– Я твой профессор, Нюберг, – его голосом можно было бы резать металл, что уж говорить о ее сердце.

Эрика уставилась в обсидиановые глаза, пытаясь найти хоть отголосок тех чувств, которые пылали в них еще полтора месяца назад. Ничего. Только безразличная пустота и жестокость. Эти глаза не принадлежали ее Маркусу. Этот мужчина перед ней не был тем, кого она знала. Что произошло за то время, что они не виделись?

– Между нами все кончено, Нюберг. Не смей больше приходить сюда. Я не твой наставник, ты даже не на моем факультете.

– Маркус, я не понимаю, – Эрика не выдержала тяжести его взгляда и опустила голову.

Ее начала бить крупная дрожь, и холод заморозил горло. Пальцы оледенели и отказывались шевелиться, до боли впившись ногтями в плечи. Эрика зажмурилась, мечтая проснуться от этого кошмара.

– Ты человек, Нюберг. Всего-навсего человек, – прорычал Маркус так, словно это было оскорблением. – Для меня ты просто игрушка, чтобы скоротать время. Что ж, твое время вышло. Теперь уходи.

– Маркус…

Слезы набежали на глаза, сдавливая горло. Холод сотряс тело дрожью, и ледяное пламя только чудом не выплеснулось наружу.

– На что ты надеялась? – грубо усмехнулся он и скрестил огромные руки на груди. – Даже если отбросить тот факт, что ты человек, ты простолюдинка, Нюберг. Ты не ровня мне.

– Вы тоже человек, – голос дрогнул, и сердце скрутило в спазме, – профессор.

– Я дракон, глупая ты девчонка! – жутко хохотнул он и весь вспыхнул черным пламенем.

Пряный вкус его магии взорвался на языке, и жар, исходящий от его тела, окутал Эрику. Это не было то же пламя, что ласкало ее, когда они проводили ночи на диване у камина. Это пламя было иным. Оно обжигало, причиняя боль, даже не касаясь ее.

Эрика не удержалась, и слезы полились из глаз. Он бросал ее!

– Ты слышишь меня, человечка? Ты ничтожество по сравнению со мной. Ты живешь, как мотылек. Мгновение, и ты уже мертва. Я могу всего лишь коснуться тебя, не сдерживаясь, и ты превратишься в пепел!

Маркус поднял ладонь, и пламя над ней стало ярко-красного цвета. Он сжал пальцы в кулак, и цвет огня изменился на ослепительно-белый. Бумаги на его столе начали плавиться. Эрика прикрыла глаза не в силах выносить расползающийся по комнате удушающий жар.

Что значит, он был драконом? Этого не могло быть! Драконы были ящерами, а Мар… профессор был человеком. Эрика знала это, как никто. Она была близка с ним три года. Видела его, не скрывающегося под личиной сурового профессора.

Хотя, если судить по объятому черным огнем без какого-либо амулета или заклинания мужчине перед собой, все же не так уж и близка она ему была. Минуты шли, а чары не исчезали. Наоборот, пламя распалялось еще больше, и несдерживаемая ничем магия выплескивалась во внешний мир, плавя воздух и обжигая кожу.

В обсидиановых глазах сверкали яркие искры, являя суженные от гнева зрачки. Тонкие губы были плотно сжаты. Над ладонями полыхали ослепительно-белые лепестки огня. Маркус вдруг взмахнул руками, и две огненные струи устремились к Эрике. Она сжалась, готовясь к боли и мгновенно вспоминая тот единственный раз, когда он обратил на нее свой гнев на первом курсе. Сердце застыло в груди, пропуская удар.

Пламя не объяло ее. Оно ударилось в стены по обе стороны от нее, и камень начал плавиться, жидкими струйками стекая на пол. В воздухе запахло чем-то невыносимо тяжелым.

Эрика всхлипнула. Попади он в нее, от нее не осталось бы ничего, если уж камень не пережил его гнева.

– Убирайся, человечка, – жутко прорычал Маркус. – Больше никогда не попадайся мне на глаза. Забудь о моем существовании и только попробуй кому-нибудь рассказать о том, что здесь произошло. Я убью тебя, Нюберг. Это не вызовет у меня никаких проблем.

Эрика подняла голову, заглядывая в лицо любимого мужчины, который смотрел на нее так, словно она была никем, пустым местом. Гнев исказил его черты, и он жутко зарычал, отчего черное пламя вспыхнуло еще ярче, плавя воздух вокруг него.

– Пошла вон!

Эрика вздрогнула, развернулась и выскочила в коридор, неосознанно закрывая дверь за собой. Слезы слепили ее, когда она бежала по коридорам. Под ногами мелькали ступени, плиты коридоров, дорожки сада.

Маркус бросил ее! Заявил, что она была его временным развлечением. Он был драконом. Она была человеком. Он просто играл с ней. А она влюбилась в него!

Боль сдавливала грудь в удушающих тисках, горло сковало льдом. Что-то натянулось внутри нее, словно струна, и лопнуло, пронзая сердце ледяной иглой и заставляя его пропустить удар. Пустота холодом растеклась в животе, и ноги подкосились.

Эрика упала, больно ударившись коленями о каменный пол. Сжавшись в клубок, она разревелась.

Чьи-то руки подхватили ее и куда-то потащили. Она не знала, кто это был и куда ее вел. Ей было все равно. Все перестало иметь смысл, и Эрика хотела просто закрыть глаза и больше никогда не просыпаться. Хлопнула дверь, и ее усадили на что-то мягкое.

– Чтоб тебя, Маркус.

Эрика разревелась еще громче, услышав имя, причинившее новую порцию боли, от которой скручивало внутренности и ледяное пламя сотрясало тело.

– Нюберг, посмотри на меня, – потребовала профессор Мезей. – Ну же, девочка. Контролируй себя, ты не можешь сорваться теперь, когда до твоей свободы осталось всего несколько дней. Нюберг, ты слышишь меня?

Эрика подняла голову, захлебываясь в истерике. Дыхание рваными всхлипами вырывалось из груди. Все тело колотила дрожь. Она впивалась пальцами в собственные плечи, как если бы это могло помочь ей успокоиться.

Глаза наставницы поймали ее взгляд, и тонкие брови нахмурились. Она сжала губы и вдруг обняла ее, крепко прижимая к своей груди.

– Мне жаль, Эрика. Мне так жаль, – прошептала она. – Он идиот, который не увидел самого главного. Пожалуйста, не плачь из-за него. Ты гораздо больше, чем он заслуживает.

– Он… Он…

Эрика задохнулась, не в силах сказать, что он был драконом. В голове вспыхнуло его обещание убить ее и безразличие в обсидиановых глазах. Страх волной прокатился по телу, и судорога свела руки и ноги, язык онемел.

– Он идиот, – закончила за нее наставница и отстранилась.

В ее руках что-то появилось, и она сунула какой-то мешочек под нос Эрики. Она невольно втянула воздух на очередном всхлипе, и приторная вонь каменной лилии ворвалась в ноздри. Сознание онемело, и все перестало играть какую-либо роль. Руки и ноги стали невообразимо тяжелыми.

– Поспи, Эрика, – прошептала наставница, нежно гладя ее по волосам. – Тебе нужно успокоиться, чтобы взять себя в руки и снова контролировать свою магию. Мы ведь не хотим, чтобы с тобой что-нибудь случилось. До твоей свободы осталось всего ничего. Всего пара недель, и ты сможешь контролировать свою жизнь сама, не завися ни от кого. Сможешь сама выбирать свою судьбу. Поспи, девочка.

Невыносимая тяжесть навалилась на нее, думать стало трудно. Эрика не смогла перебороть слабость, мгновенно сковавшую все тело. Веки закрылись, и сон обрушился на сознание, лишая всех мыслей и погружая во мрак без сновидений.

***

Маркус судорожно дышал, стоя посреди полыхающего кабинета и впивался ногтями в ладони. Камень плавился под ногами. Диваны полыхали яркими факелами. Каминная решетка расплавилась, превратившись в белую лужу. Гобелены и картины давно истлели в пепел.

Маркус зарычал, но был не в силах взять собственные эмоции под контроль. Сердце в груди разрывало от боли. Пламя срывалось с губ и рук, уничтожая все вокруг.

Он оттолкнул Эрику, причинил ей боль.

Но ведь он этого и добивался! Хотел избавиться от нее в своей жизни, где ей было не место. Она была человеком, ей не место рядом с драконом.

Проклятье!

Маркус зарычал, и на этот раз уже дубовый стол вспыхнул, как спичка. Он безразлично смотрел, как уничтожалось все вокруг него. Святое пламя, ему было плевать на вещи! Он только что уничтожил ту, кого любил.

Проклятье! Она была человеком. Он не мог любить ее. Он был драконом. Он должен был следить за чистотой крови. Их практически не осталось! Маркус был старшим своего рода, на нем лежала ответственность за всю его семью. Он не мог рисковать, связывая свою жизнь с человеком.

Маркус низко опустил голову, тяжело дыша, но не в силах унять пламя в крови. Вся его сущность рвалась наружу, требовала найти и вернуть его пару. Металлический запах крови коснулся носа, когда ногти порвали кожу на ладонях. Перед внутренним взором застыли преисполненные боли и отчаяния ларимаровые глаза.

Ледяная игла пронзила сердце в миг, когда за Эрикой закрылась дверь. Грудь сдавило так сильно, что невозможно было сделать ни вдоха. Кровь превратилась в вязкую лаву. Драконья сущность толкнула его вслед за девушкой, но разум не позволил сделать ни шага. С тех пор Маркус стоял и чувствовал, как его разрывало на части.

Он напугал ее, оттолкнул. Разбил ее сердце и уничтожил свое.

Эрика была человеком. Она переживет и найдет себе кого-нибудь другого.

Маркус же… Когда-нибудь он найдет драконицу, с которой продолжит род Хольст. Он прожил только треть своего срока, и у него еще будет время оправиться от разбитого им же самим сердца. Он не мог быть с человеком. Дракон не мог быть с человеком.

Боль скрутила внутренности, и обжигающее пламя прокатилось по венам словно в наказание. Хотя он заслужил. Маркус уничтожил себя сам. Оказался таким слабым, что влюбился в человечку и подарил ей свое сердце, свое дыхание. Теперь же он наконец вспомнил, кем был, и оттолкнул ее, прогнал из своей жизни.

Его сердце было разбито. Его больше нет. Маркус сам обрек себя на это. Он никогда не найдет свою истинную пару, не полюбит никого другого. Кто бы из дракониц ни решил продолжить с ним его род, они обрекут себя на жалкое сосуществование. Маркус не сможет полюбить их в ответ, потому что оказался слаб, подарив свое дыхание и сердце человеку. Вот только он оттолкнул Эрику, разбил ее сердце и уничтожил их возможное будущее.

Дверь неожиданно распахнулась, и в полыхающий кабинет вошла разъяренная Бригитта, скрытая под защитным покровом. Тяжелая зачарованная створка громко хлопнула, когда она с размахом закрыла ее.

– Будь ты проклят, Маркус! – заорала она, уставившись на него пылающими от гнева карими глазами. – Ты все-таки разбил ее сердце! Как ты мог, слепой ты дракон!

– Бригитта, уйди, – кое-как выдавил из себя он, сжимая кулаки и сдерживаясь из последних сил.

– Я не уйду, пока ты не услышишь все, что я желаю тебе высказать! – снова заорала она, игнорируя тот факт, что стояла на расплавленных камнях. Если бы не защитные чары, ее ноги уже вспыхнули бы, сгорая. – Ты настолько повернут на том, кто ты, что даже не вздумал взглянуть глубже, чем есть. Чтоб тебя, Маркус! Ты влюбился в человека, большая беда! Можно подумать! Не ты первый, не ты последний. Посмотри, сколько магов учится в наших стенах. Откуда они все, по-твоему, берутся? Это твой вид порождает их! Да, я понимаю, что большая их часть появляется на свет из-за того, что вам, мужчинам, хочется поразвлечься, а дракониц не так уж и много, и они не подпускают к себе никого. Знаешь, я теперь прекрасно понимаю их. Если вы все такие слепые идиоты, то я их полностью поддерживаю.

– Бригитта, – рык сорвался с губ вместе с клубами дыма.

– Не «Бригиттай» мне тут! – заорала она, размахивая руками. – Эта девушка отдала себя тебе. Дышала тобой! Неужели ты не видел, что она светится в твоем присутствии? Ты в ее глаза давно смотрел?

– Она человек, Бригитта!

– Она больше, чем человек, и мне жаль, что я единственная это вижу! Слепой идиот. Знаешь, наверное, так даже будет лучше. Она когда-нибудь справится со своей болью, поскольку не знает ничего о вас, о том, кто вы такие, – Бригитта обернулась и из-за плеча смерила его уничижительным взглядом. – Зато ты теперь будешь страдать до самой смерти. А все потому, что не смог справиться с собственными предрассудками. Ты идиот, Маркус. Ты не знаешь, что потерял.

Не говоря больше ни слова и не желая слушать его, она стремительно вышла из кабинета, громко хлопнув дверью.

Маркус разжал кулаки, чувствуя, как на пол потекла кровь из расцарапанных ладоней. Боль скрутила внутренности, сердце снова пронзило ледяной иглой, и пламя сдавило горло. Пустота растеклась внутри, и кровь застыла в венах лавой. Проклятье!

* Настоящее *

– Тебя можно поздравить? – прищурился Вальтер, и на его губах заиграла ухмылка.

Маркус повернулся к другу и невольно улыбнулся. Довольство растекалось внутри обжигающим пламенем. Дым клубился у губ. Его драконья сущность впервые за много лет успокоилась, заполучив свою пару обратно, и снова была сильна как никогда. Пламя кипело в крови, и он был готов в одиночку свернуть горы, в данном случае шеи степняков, посягнувших на их территории.

– Вы бы лучше о предстоящем бое думали, – вздохнул Теодор, натягивая поводья и заставляя коня перестать гарцевать и рушить строй.

– Зачем? – хмыкнул Вальтер. – Гораздо приятней думать о том, что по возвращении нас будут ждать наши пары.

– Значит, ты наконец разобрался со своей травницей? – широко улыбнулся Руланд, расслышав их разговор. – Не зря я привел ее к тебе вчера?

Маркус фыркнул, и дым посыпался с губ вниз, растекаясь под копытами его ранда.

– Держи себя в руках, – хохотнул Элиас достаточно громко, чтобы услышали все остальные. – Мы же не хотим, чтобы Теймен надрал тебе хвост.

– Эрика моя. Пусть подавится своим гневом, – прорычал Маркус и поймал испепеляющий взгляд аквамариновых глаз наглого дракона.

– То, что она провела с тобой ночь, еще ничего не значит, – прорычал он. – Мы все прекрасно знаем, что ты оттолкнул ее. Ты потерял свое право на нее, когда отказался в первый раз.

– Прекрати, Теймен, – повысил голос Вальтер. – Не хватало еще, чтобы вы тут подрались между собой. Нам сначала со степняками нужно разобраться. Потом будете делить травницу-мага с глазами цвета ларимара.

– Никто ее делить не будет, – прорычал Маркус. – Я убью любого, кто посмеет хотя бы подумать о ней.

– Не смотри так на нас! – Элиас поднял руки вверх, выпуская поводья. – Мы не претендуем на твою пару. Теймен просто беспокоится, что их род оборвется на нем с братом. Горные драконицы не рождались уже больше тридцати лет, и нет ни шанса, что мы найдем себе пары до того, как состаримся, если только не посмотрим на людей.

– У Филипа снова родились сыновья, – не удержал улыбки Маркус, вспоминая послание, прилетевшее с вестником сегодня на рассвете. – С одной стороны, я рад, что его род продолжился, а с другой…

– Все мы не отказались бы, если бы у него родились дочери, – проворчал, перебивая, Ливен и поднял руку с зажатым мечом в воздух, – Строимся! Степняки вышли из-за холма!

Отряды тяжелых рыцарей под командованием драконов и Кристиана разделились и выстроились клиньями. Сегодня их целью было ударить с фланга по пехоте врага. Легкая конница была оставлена основным силам союзной армии королевств.

Маркус повернулся и нашел Рене, стоящую на холме и раскрывающую яйцо. Проклятый артефакт блокировал драконью магию, но благодаря ему у них был шанс закончить сражение сегодня. Если они избавятся от драконов в армии степняков, то люди дрогнут и побегут обратно, не сдерживаемые больше страхом перед своими владыками. Пока другие из проигравших родов смогут выловить дезертиров и снова организовать войско, пройдет не один месяц, а то и годы.

Взгляд скользнул по вершине соседнего холма, за которым находился их лагерь, но не нашел Эрику. Маркус закрутил головой, но был не в силах отыскать ту, кто плавилась в его руках этой ночью, даря ему свое сердце и возвращая его собственное к жизни. Она не могла бросить его, не могла уехать сейчас!

– Она с Рене, успокойся, – тихо хмыкнул находящийся рядом Вальтер. – Азарт – отвратительная трусливая скотина, которая не годится для сражений. Эрика в окружении рыцарей на холме справа.

Маркус обернулся в ту сторону, принюхался, но ветер, к сожалению, дул в другом направлении, и уловить любимый сладкий аромат было невозможно. Досада сдавила горло.

– Думай о бое, черт тебя возьми, – прорычал Теодор. – Мы хотим выжить, а не пасть под мечами степняков.

Маркус мрачно посмотрел на друга, но он был прав. Они должны были сделать все возможное, чтобы избавиться от армии захватчиков, чтобы у него и Эрики появился шанс на спокойную жизнь. Пусть она и будет короткой.

Проклятье! Он потерял семь лет, оттолкнув ее в тот злополучный день. Эрика была человеком, и ее век был короток даже с ним, кто будет делиться с ней своим сроком. Как бы Маркус ни хотел, он не сможет продлить ее жизнь больше, чем в полтора раза.

Он обернулся к Кристиану. Граф выглядел моложе и здоровее, чем любой его сверстник, но Маркус прекрасно знал какой ценой. Ида делилась с ним своим сроком. Так же как Вальтер и Руланд делились своим дыханием со своими парами. Пусть немного, но это оттягивало их конец, хотя и приближало конец самих драконов.

Тоска от осознания того, что так или иначе Эрика покинет этот мир раньше него, скрутила живот. Как бы то ни было, Маркус ни за что не оставит ее больше. Он любил ее и больше не потеряет. Он защитит ее от любой угрозы, даже от собственного кузена. Маркус возьмет от оставшихся им лет вместе все, что сможет. Он подарит ей долгую и счастливую жизнь. Возможно, у них будут дети, и возможно, ветер и пламя будут благосклонны, и они родятся драконами. Хотя, если они будут людьми или магами, Маркус все равно будет любить их, ведь в них продолжится жизнь Эрики.

Звук горнов прокатился над долиной, сигнализируя об атаке. Отбросив все ненужные сейчас мысли, Маркус послал коня в галоп, разгоняясь перед ударом. За спиной клином распределились рыцари. Справа и слева друзья вели свои отряды в атаку. Магия артефакта-яйца гасила пламя и лишала крыльев, даруя шанс на победу.

***

– Мы обречены, – тихо прошептала Рене и сжала в ладонях кинжал со стилетом.

Эрика мрачно пожала губы, крепко перехватывая меч двумя руками. На шее искрили амулеты, которые должны были даровать ей физическую силу, чтобы справиться с приближающимися к ним драконам.

Как вообще этот огромный отряд легкой конницы прошел мимо основной пехоты? У них же на пути стояли копейщики!

Огненная волна прокатилась над головами степных всадников, забирая половину из них. Больше полагаться на помощь магов не стоило – враг был слишком близко, чтобы это не задело своих.

Рене тихо захныкала, и Эрика разделяла ее переживания. Они не выстоят в бою с полусотней всадников, трое из которых были драконами. В прошлый раз всего два степняка забрали жизни дюжины рыцарей, покалечив еще столько же. На этот раз вместе с ними были простые люди, но у них тоже были мечи и стрелы. Черт!

Эрика достала амулет на длинном шнурке, активировала и раскрутила над головой. Огромный огненный шар начал формироваться над отрядом, защищающим их с Рене. Рыцари нервно вскинули головы. Лорд Торбен обернулся к Эрике, и она кивнула. Граф усмехнулся.

– Ждем! Дадим шанс нашей травнице!

Эрика выпустила чары. Огненный снаряд выстрелил в сторону приближающейся конницы. Степняки бросились врассыпную, нарушая строй, но нескольких все же удалось подпалить. Их лошади, истошно хрипя, понесли, игнорируя приказы немногих уцелевших всадников.

Граф повел своих рыцарей в атаку, чтобы сместить место удара подальше от вершины холма. Через минуту раздался надрывный скрежет металла, хрипы лошадей, крики боли и проклятия.

Рене бросила на Эрику взгляд, полный отчаяния. Ее смуглая кожа была непривычно бледна, губы дрожали. Тем не менее ладони крепко сжимали кинжал и стилет. Сдаваться без боя она не собиралась.

Эрика нервно сглотнула и устремила взгляд на сражающихся со степняками рыцарей. Три дракона. Три воина, каждый из которых стоил десятерых в бою просто за счет своей немыслимой силы и неуязвимости к простому оружию.

Рене сжала закаленные в драконьем пламени кинжал и стилет, и Эрика пожалела, что не поинтересовалась заранее, где она их взяла. Ей бы такие тоже не помешали, учитывая, что вчера удар ее мечом был полностью проигнорирован драконом.

Вдруг давящий терпкий хвойно-травянистый запах одного из степняков исчез, став практически незаметным. Эрика осмотрелась и увидела, как лорд Торбен вытаскивает окровавленный зачарованный меч из груди поверженного врага.

– Их осталось двое, Рене, – прошептала она, не веря, что удача все-таки улыбнулась им.

– Кого? – подруга недоуменно повернулась к ней.

– Драконов.

– Здесь драконы? – в ужасе округлила глаза она. – Откуда ты знаешь?

– Я их чувствую, – отозвалась Эрика.

– Твою ж мать, – ошарашенно выдохнула Рене и окинула ее таким взглядом, что стало не по себе.

– Еще один убит, – не в силах сдержать волнения в голосе поделилась Эрика, когда чужой вкус на языке растворился, оставаясь лишь тенью аромата.

– Святое пламя, Эрика, это невероятно! – Рене уставилась на нее так, словно видела в первый раз. – Как?

– Я чую их запах, – не стала скрывать она и заняла боевую стойку. – Идет!

Выбросив несколько амулетов навстречу степняку, Эрика построила огненную стену. Она и Рене попятились, отходя подальше на случай, если он все же пройдет насквозь.

Так и произошло. Это было странно. Степняк обжег лицо и руки, его одежда местами обгорела и расплавилась. От него разило горелой плотью, но он будто не замечал повреждений. Его раскосые глаза жадно смотрели на Эрику и Рене.

– Значит, вот кто у нас плещет пламенем при раскрытом яйце, – мужчина сосредоточил взгляд глаз цвета жухлой травы на Эрике и приоткрыл рот, явно втягивая ее запах, так как ноздри опухли от ожога. Затем он резко повернулся к Рене, заходящей к нему сбоку, – С тобой, человечка, мы тоже разберемся. Такие игрушки не для тебя.

Рене бросила в него метательный нож. Мужчина без труда отбил его кинжалом и усмехнулся, возвращая свое внимание Эрике.

– Не думал, что горные настолько отчаялись, что отправляют в бой дракониц. Не переживай, красотка. Мы не такие, о своих мы заботимся лучше. Идем с нами.

Очередной метательный нож устремился к степняку. Он снова отбил его, но второй клинок, выпущенный следом, вошел в его плечо, и мужчина вскрикнул. Зарычав, он бросился на Рене. Эрика устремилась наперерез, кидая в него горстью ядовитого порошка, смешанного с сонным снадобьем. Степняк пошатнулся, когда смесь попала на открытые раны, и жутко оскалился.

Поймав взгляд Эрики, он встретил ее меч своим и зарычал. В нос ударил терпкий запах хвои и травы. Она задержала дыхание, чтобы не отвлекаться на вонь степного дракона. Раскосые глаза прищурились, и он засмеялся.

– Я чую твою пару на тебе, красотка, – рык вырвался из его груди. – Сейчас мои братья убивают его внизу. Ты станешь свободна и будешь моей.

– Только через мой труп, – зарычала Эрика и, вложив всю силу, которая только была у нее, оттолкнула мужчину от себя.

Он причмокнул обожженными губами, явно смакуя запах ее магии на языке. Дрожь омерзения прокатилась по телу, и Эрика невольно передернула плечами.

– Ты сладкая, драконица с глазами цвета моря, – оскалился степняк и покачал мечом. – Погоди, сначала я убью твою подругу, а потом заберу тебя.

Рене бесшумно подкрадывалась к нему со спины. Эрика бросилась на мужчину, отвлекая его на себя криком. Степняк без труда поймал ее меч на замахе и сжал в ладони, совершенно игнорируя то, что лезвие резало его кожу. Он перехватил свое оружие так, чтобы ударить навершием по голове Эрики, когда подтянул ее к себе, увлекая вслед за мечом. Она не успела выпустить рукоять – слишком быстро все произошло – и приготовилась к удару. Которого не последовало.

Глаза желто-зеленого цвета распахнулись в изумлении, и изо рта вырвался хрип вместе с брызгами крови. Из основания его шеи торчало острие стилета.

Рене заревела и навалилась всем весом на мужчину, опрокидывая его на землю. Ее вторая ладонь вдавливала кинжал ему под мышку.

– Мы справились, – ошарашенно прошептала она и выпрямилась, вытаскивая окровавленное оружие из поверженного врага. – Эрика, ты…

Рене вскрикнула от боли и пошатнулась, падая вперед. Эрика подхватила ее до того, как она коснулась бы земли, и потащила прочь от огненной стены, из которой вылетали стрелы. В ужасе глядя, как стремительно бледнеет смуглое лицо подруги, она всхлипнула. Где рыцари? Почему они не избавились от остальных степняков?

Рене хрипела, на ее губах появилась кровавая пена. Святой ветер, у нее пробито легкое!

Холод пробежал по коже и крик застыл в горле, стоило опустить взгляд на Рене. Из ее спины торчали две стрелы и еще одна пробила ее бедро. Кровь стремительно пропитывала доспех.

Боль обожгла икру, когда стрела вонзилась в ногу, пронзая раскаленным острием. Эрика изо всех сил сжала зубы, сдерживая крик. Она хромала, но продолжала оттягивать Рене прочь из зоны обстрела.

Где были эти чертовы рыцари?

Наконец град стрел, вылетающих из огненной стены, прекратился. Эрика взмолилась всем богам, чтобы оттуда не вышел еще один дракон, и осторожно уложила едва дышащую подругу на землю. Она срезала с нее короткий плащ цветов рода Девос, обнажая спину, где стрелы пробили кожаную броню и кольчугу, вонзившись в тело.

Рев огня стих, и жар сдуло степным ветром. Раздались чьи-то крики, и Эрика обернулась, готовясь к тому, что придется сражаться с выжившими людьми. К ней устремился прихрамывающий лорд Торбен, за его спиной рыцари убеждались в смерти врагов и проверяли своих раненных.

– Святое пламя, – прохрипел граф, падая на колени рядом с лежащей на животе Рене.

Эрика довольно грубо оттолкнула его руки и осторожно разрезала кожаную броню и тонкую кольчугу зачарованным кинжалом, который Рене выронила, едва коснулась земли. Одна стрела вошла довольно глубоко, пробив легкое, но миновав сердце, однако насквозь не вышла. Другая была в районе талии, войдя на несколько пальцев после наконечника и задев только мышцы, если Эрика правильно помнила анатомию.

– Эрика, мне так больно. Так холодно.

– Это кровопотеря. Держись, Рене, – отозвалась она, осматривая ее ногу.

Эта стрела пробила вену, и темная кровь пропитала штанину насквозь.

– Милорд, какова расстановка сил? – не поднимая головы на сидящего в полной тишине мужчину, Эрика затянула жгут из кожаного ремня на бедре подруги и достала из внутреннего кармана обезболивающее снадобье. – Рене, приподними голову немного. Обопрись на мою руку, – она просунула предплечье под ее грудь и поднесла флакон к ее губам. – Теперь пей, хотя бы чуть-чуть.

– Степняки не сдаются, – тихо отозвался граф трагичным голосом.

Как военный, он прекрасно понимал, что для хрупкого женского тела, не защищенного горой мышц, подобные ранения были критичны. Эрика тоже это прекрасно осознавала. В конце концов, она семь лет прожила рядом с будущим лекарем!

Она не могла позволить Рене умереть. Не теперь, когда знала, что странная магия в ее крови могла исцелять раны.

– Что с вражескими драконами?

– Я понятия не имею! – сорвался на нее граф, закричав. – Они ездят на обычных лошадях! Мы не знали, что несколько из них движутся к нам, иначе бы подали сигнал Вальтеру!

– Не орите, – прожгла его ледяным взглядом Эрика.

Граф вздрогнул и отшатнулся назад.

Эрика опустила лицо, не желая справляться с его истерикой. У нее были дела и посерьезней. Стараясь, чтобы ее голос не дрожал, она мягко позвала подругу.

– Рене, милая, прости меня, пожалуйста, но мы должны закрыть яйцо.

– Нет, я не хочу, чтобы мой муж погиб, – она закашлялась, и кровавая пена потекла изо рта.

– Если ты этого не сделаешь, умрешь сама! – Эрика коснулась стрелы в ее бедре, – Больно?

– Нет, – прохрипела Рене и повернула лицо, с которого исчезли все краски. – Мне холодно.

Эрика ничего не ответила. Она отломила наконечник пробившей бедро насквозь стрелы и вытащила ее из раны. Темно-красная кровь хлынула с новой силой. Не теряя времени даром, Эрика щедро замазала рану мазью, останавливая кровотечение. Затем она повернулась к спине, из которой торчали два древка.

– Не трогай, за лекарями уже послали, – коснулся ее запястья лорд Торбен.

– Она не доживет, – Эрика отмахнулась от его руки и разрезала ткань платья и рубашки подруги, обнажая кожу.

– Эрика, я ничего не чувствую, – едва слышно прошептала Рене.

– Конечно, я ведь обезболила тебя, – нежно улыбнулась она, стараясь, чтобы голос не дрогнул, выдавая ее отчаяние и ложь. – Потерпи, я достану эту дрянь из твоей спины. Они совсем рядом с поверхностью. Так, оцарапали чуть-чуть.

– Ты отвратительно врешь, Эрика. Ты знала об этом? – порывисто вздохнула Рене и сильно закашлялась.

Граф положил ладони на ее грудную клетку, прижимая к земле и фиксируя. Подняв глаза на кусающую губы Эрику, он кивнул. Она нашла метательный нож в сумке на поясе Рене и осторожно вскрыла острым кончиком кожу вокруг вошедшего в бок наконечника. Потянув на себя стрелу, Эрика аккуратно достала ее наружу и отбросила от себя. Замазав рану мазью, она положила пальцы на шею Рене. Слабое и неровное сердцебиение ужасало.

– Рене, мы закрываем яйцо, пока ты еще дышишь.

На этот раз она ничего не ответила. Лишь ее губы задрожали, залитые кровавой пеной.

Эрика достала из расширения на платье в районе поясницы раскрытый артефакт, вложила его в ладонь подруги и сжала ее пальцы своими. Лепестки нехотя сошлись вместе, крепежи защелкнулись, и магия ледяным потоком обрушилась на Эрику. Она шумно вдохнула, чувствуя, как мороз пробегает по коже, и ледяной ком подбирается к горлу.

– Черт возьми, Эрика, – прошептал граф, в шоке уставившись на нее.

Она проигнорировала его побледневшее лицо и потянула тело Рене на себя, приподнимая над землей и укладывая на бок. Отломив оперение с оставшейся стрелы, Эрика взмолилась всем богам, чтобы не сделать хуже, и вдавила древко в тело. Наконечник разорвал кожу под ключицей, выходя наружу. Она отломила его, вытащила древко и смазала отверстия мазью.

Эрика аккуратно уложила Рене на свои колени. Ногу пронзило острой болью. Зашипев, Эрика обернулась. Икра сильно кровоточила, и в ней торчала стрела. Черт!

Подняв ладонь, Эрика выпустила белоснежное пламя. Собой она займется позже. Только бы не убить подругу.

– Рене, дыши, пожалуйста.

– Эрика, маги не могут исцелять, – схватил ее за предплечье граф и не позволил положить ладонь на грудь бледной Рене, которая в шоке следила за ней глазами, дрожа обескровленными губами. – Только драконы. Это не наследуемая магия. Это чистое пламя, которое они могут извергать. Одно из множества видов.

Эрика вырвала руку из пальцев мужчины и гневно уставилась на него. Он нахмурился, глядя в ее глаза.

– Ты маг, Эрика. Если ты коснешься ее огнем, то убьешь!

– Не убью, – прорычала она, искренне надеясь, что это было так.

Опустив глаза на Рене, она почувствовала, как слеза скатывается по щеке. Сорвавшись с подбородка, соленая капля упала на бледную скулу подруги.

– Рене, ты мне веришь?

Она один раз моргнула, и ее посиневшие губы дрогнули.

Эрика положила объятую белоснежным огнем ладонь на ее грудь, искренне желая помочь. Взмолившись пламени и ветру, она затаила дыхание. Ледяной комок скрутился в солнечном сплетении и устремился хладным потоком по венам, сотрясая тело дрожью.

Она не могла позволить Рене умереть. Красноволосая герцогиня всего за несколько недель стала ее близкой подругой. Рене всегда поддерживала и выслушивала ее, помогала советом. Она была удивительно доброй и отзывчивой. У нее были муж и младшие сестры с братом. Рене стала ее подругой, второй после Ингрид. Других у Эрики не было. Других ей и не нужно было – она хотела, чтобы Рене жила!

О боги, почему этот бесполезный дар не работал?

Эрика в ужасе смотрела, как Рене дышала все реже. Пламя с ладони не распространялось по ее телу так же, как у Руланда. Чертова магия! Зачем она тогда вообще была нужна, если Эрика не могла спасти жизнь дорогому человеку? Ну же!

Вдруг Рене вспыхнула, объятая белоснежным огнем. Судорожно вдохнув, она выпучила глаза и начала хватать воздух ртом, как если бы не могла надышаться. Раны на ее спине стремительно затягивались, к коже возвращался здоровый цвет.

По ее телу пробежала дрожь, и она вся покрылась гусиной кожей. Обхватив себя руками и громко стуча зубами, Рене отшатнулась от Эрики, все еще сидящей на коленях и в шоке смотрящей, как исцеленная подруга вжимается в графа. Мужчина обнимал ее руками, пребывая в не меньшем потрясении. Рене трясло так, словно она окунулась в прорубь где-нибудь в зимних северных горах.

– Т-твою ж м-мать, Эрика! – заикаясь, простучала зубами Рене. – Как же х-холодно!

– Ты цела? Тебе больно? – Эрика вскочила на четвереньки и подползла к ней, игнорируя боль в икре.

– Нет, мне х-холодно! – Рене тряслась и жалась к графу так, что казалось, вот-вот залезет ему под кожу.

Эрика вытащила из кармана флакон со снадобьем и протянула ей.

– Это согреет.

Рене лихорадочно кивнула, сорвала зубами пробку и залила лекарство в рот, разбрызгав половину из-за трясущихся рук. Омерзение исказило ее лицо и дрожью прокатилось по телу, но зато лихорадка отступила. Рене вымученно выдохнула, застонав от облегчения. В следующую минуту она открыла глаза и в шоке уставилась на нее.

– Ты драконица!

Эрика ничего не ответила. Она и сама не верила в это, хотя все, происходящее в последние дни, указывало на данный факт. Похоже, ее наставница всегда знала об этом. В тот самый день, когда профессор Мезей узнала о ее запоздало проснувшемся даре, она сразу поняла, кто Эрика такая, и оберегала ее от окружающего мира. Почему она не рассказала об этом ей, оставалось загадкой. Почему скрыла от всех остальных? Почему не рассказала об этом Маркусу?

Оглушающий рев прокатился над долиной. В уши ворвались крики боли и вопли ужаса.

Эрика вскочила на ноги. Икру свело судорогой. Психанув, она неаккуратно отломила наконечник стрелы, еще сильнее разрывая кожу и до крови закусывая губу, и выдернула древко. Грубо замазав рану мазью, просунув пальцы под голенище сапога, Эрика проигнорировала противное тянущее ощущение в ноге и, хромая, побежала к краю холма.

Внизу в долине две армии разбегались в разные стороны. На левом фланге рыцари длинными копьями завалили двух драконов. Еще тринадцать сражались между собой.

Было несложно определить, кто степные, а кто горные. Шкуры степняков имели желтые и коричневые оттенки, их головы были шире, а массивные витые рога закручивались по бокам головы, как у баранов. Шкуры горных драконов были яркими и напоминали драгоценные камни, морды оказались уже, а рога длиннее и тоньше и росли над головой, загибаясь назад и вверх, как у антилоп.

Осмотревшись, Эрика увидела чьего-то коня. Она поднялась в седло и помчалась вниз, туда, где едва шевелились агатовый и ониксовый драконы. Их крылья были разорваны, и темная кровь заливала желтую землю вокруг.

Недалеко от них с громким ревом и рыком малахитовый и буро-яшмовый драконы сражались с тремя степными. Высоко в небе светло-яшмовый разрывал когтями желто-коричневого врага, который пытался добраться клыкастой пастью до его горла.

Еще дальше два темных дракона сдерживали натиск пяти, пламенем и когтями удерживая их в стороне от сражающихся за их спинами рыцарей. Темно-аметистовый дракон с черными полосами узора болезненно заревел, упал на землю и больше не поднялся. Обсидиановый дракон бросился на коричневого степняка, который практически вцепился в горло его павшего друга.

Сердце Эрики сжалось в груди, когда она осознала, что это был Маркус. Полностью черный и крупнее всех остальных, он внушал бы ужас, если бы она не любила его. Сейчас единственная мысль, которая билась в ее голове, была о том, что он один сражался с четырьмя драконами, сдерживая их пламенем и не позволяя подобраться к павшему другу.

Откуда-то сверху к нему спикировал аквамариновый дракон и помог сместить противников прочь от умирающего черно-аметистового дракона. Сражающиеся оказались достаточно далеко, чтобы можно было не опасаться их пламени.

Эрика остановила коня рядом с практически не дышащим черно-аметистовым драконом и спешилась. Хромая и игнорируя боль, она подбежала к его голове. Веко поднялось, и на нее уставился черный глаз с сиреневыми прожилками.

– Руланд!

– Что ты здесь делаешь, глупая травница? – прорычал он и попытался подняться, но даже его крылья не дернулись. Из разорванной когтями шеи брызнула темная кровь. – Тебя здесь задавят, убирайся.

Эрика прикрыла глаза, больше не слушая его. Она сосредоточилась на скручивающем внутренности холоде. Вымораживающая кровь волна прокатилась по венам и подобралась к горлу.

Эрика никому не позволит забрать у нее тех, кто был такими же, как она. Она больше никогда не будет изгоем, считавшим, что была неполноценной. Теперь она нашла себе подобных.

Пусть это до сих пор казалось странным и не укладывалось у нее в голове, но, наверное, так даже было лучше – ее дар не был ущербным, не был бесполезным. Он просто лежал за пределами понимания человеческой магии.

Эрика открыла глаза. Ромбовидный зрачок дракона перед ней сжался по вертикали, и вокруг него вспыхнули яркие искры, обрамляя по контуру. Пасть приоткрылась, обнажая шесть огромных клыков и острые зубы.

Эрика подняла ладонь, объятую белоснежным пламенем, и положила на нос дракона. Похожая на кожу ящерицы шкура между узкими ноздрями оказалась неожиданно мягкой и теплой. Небольшая концентрация и искреннее желание спасти его заставили ледяное пламя с новой силой защипать кончики пальцев, разгораясь. Огонь перекинулся с ладони на Руланда, и он вспыхнул в белоснежной вспышке.

Дракон взревел так громко, что заложило уши. Широкие крылья распахнулись. Хвост грузно ударил по вытоптанной каменистой почве. Голова на длинной шее взметнулась вверх, и с его губ посыпался дым. Содрогнувшись всем телом так, словно ему было холодно, Руланд вспыхнул собственным черно-сиреневым пламенем, которое пробежало по шкуре, унимая дрожь.

Эрика взглянула на его шею и грудь, где были страшные раны. Сейчас на месте разорванной шкуры и ороговевших чешуек бледнела поджившая кожа. Убедившись, что ее помощь здесь больше не требовалась, Эрика побежала к коню, который поразительно спокойно стоял в стороне, несмотря на сражающихся неподалеку драконов и одного совсем рядом. Похоже, ей действительно нужна была нормальная лошадь, раз уж она теперь дракон. Азарта же удар хватит.

– Стой, – зарычал Руланд, но Эрика его проигнорировала.

Неожиданно он развернулся, взметнув длинным хвостом, который пронесся у нее над головой, чудом не задев, и выпустил струю пламени в кого-то позади себя. Эрика не желала выяснять, в кого именно. Она подстегнула коня, направляясь туда, где видела еще двух павших горных драконов, когда спускалась в долину.

По дороге осмотревшись, она поняла, что степняков остались считаные единицы. Хуже было то, что теперь все горные драконы были сильно ранены. Где-то за ее спиной все еще шел бой. Над головой, распахнув широкие крылья, пролетел малахитовый дракон. Эрика поймала на себе взгляд черно-зеленых глаз, но останавливаться муж Рене не стал, врываясь в битву с врагом.

Эрика остановила коня у лежащего на земле светло-яшмового дракона, чья грудь была разорвана в клочья. Темная кровь уже больше не текла. Ноздри едва заметно подрагивали. Эрика подбежала к закинутой набок рогатой голове и подняла ладонь.

Глаз медленно открылся, и третье веко скользнуло вбок. Ромбовидный зрачок сжался, являя радужку орехового цвета, когда младший лорд Эстергор узнал ее. В отличие от Руланда, сил на слова у него не осталось.

– Уйди от него, маг, – заревел где-то позади другой дракон, но Эрика проигнорировала предупреждение, хотя от страха по спине пробежал холод.

Выпустив магию исцеления наружу, она быстро положила ладонь на морду яшмового дракона. Белоснежное пламя окутало его тушу прежде, чем оглушающая боль пронзила ее живот, когда мощный удар костяной иглой откинул ее прочь.

Эрика кубарем покатилась по земле, и через мгновение саднящее ощущение от физического удара сменилось другим – выжигающим все на своем пути контактом с агрессивной магией. Завыв от скрутившего внутренности чужого огня, она обхватила себя руками, понимая, что не могла этого прекратить. Амулеты, которые должны были защитить ее, с треском рассыпались, усеивая землю вокруг нее металлическими осколками. Эрика заорала, сгорая в агонии.

– Теодор, нет! – заревел яшмовый дракон.

– Ларс? – ошарашенный рык донесся до слуха.

– Прекрати, ты убиваешь ее!

Мгновенно выжигающее ее изнутри пламя схлынуло, но по телу пробежало другое, белоснежное и ледяное. Оно жалило кожу, сводило в судорогах мышцы, не давало дышать. Эрика даже закричать больше не могла. Воздух замерз в легких вместе с голосом.

Неожиданно над ней появился кто-то огромный, и она оказалась под обсидиановой тушей, закрывшей собой все вокруг. Грозный рев сотряс воздух. Эрика ощутила пряный вкус жженого кедра и цитруса, и это позволило уцепиться за реальность, вдохнуть хоть немного.

Острая боль скрутила внутренности следом за вдохом. Сердце так громко билось, что Эрика не слышала ничего, кроме шума собственной крови в ушах. Где-то над ней ревели драконы, но разобрать их слов было невозможно.

Стоящий над ней дракон сместился и прижался носом к ней. Жар его дыхания немного отогрел ее оледеневшее тело. Эрика захныкала, не в силах ничего сказать, так ей было больно.

– Не борись с этим, – нежно пророкотал Маркус и окутал ее дыханием с самым любимым запахом.

Эрика подняла невообразимо тяжелые веки, и слезы с новой силой хлынули из глаз. Дыхание вырывалось судорожными всхлипами. Боль оглушала, казалось, кровь замерзла в венах и сердце вот-вот остановится.

Обсидианово-черные глаза поймали ее взгляд, и вокруг узких зрачков замерцали яркие искры. К ее телу, объятому белоснежным огнем и сотрясающемуся в судорогах, прижался теплый хвост, и широкие черные крылья закрыли небо, ограждая ее от внешнего мира.

– Все хорошо, Эрика, – тихо рыкнул Маркус и потерся о ее плечо кончиком своего огромного носа. – Отпусти пламя. Оно не причинит тебе вреда.

– Холодно, – смогла выдавить из себя она и, оторвав ладонь от собственного плеча, положила на горячий нос любимого. – Я сейчас замерзну.

– Ты горишь, – оскалился он и выдохнул упоительно жаркий пряный дым, окутавший ее. – Расслабься.

Эрика нервно фыркнула. Как можно было расслабиться, когда все тело сводило от судорог. Ледяной комок, который сдавливал ее грудь, неожиданно развернулся, словно распустившийся бутон, прокатываясь обжигающими холодом волнами по венам, и пламя на ее коже вспыхнуло ярче.

Она посмотрела на свои руки, где огонь начал менять цвет на лазурный. В ужасе раскрыв глаза, Эрика встретила прищуренный взгляд обсидианового дракона.

– Все хорошо, доверься мне. Прошу, Эрика, – нежно проурчал ее имя Маркус.

Она всхлипнула, искренне желая верить ему. Она не понимала, что происходило, но его спокойствие дарило ей надежду, что это было не смертельно. Боль неожиданно отступила. Ее тело утонуло в лазурной вспышке, ослепив. Покалывающие льдом искорки стали редки и постепенно пропали вместе со странным пламенем.

Эрика моргнула и уставилась на довольную морду Маркуса, которая оказалась не такой большой, какой была всего мгновение назад. Попытавшись смахнуть слезы с лица, она вздрогнула. Ладонь не дотянулась до головы. Голова находилась слишком далеко!

Вскрикнув, Эрика отшатнулась и села на что-то огромное под своими ягодицами. Это перекатилось, и она завалилась на бок, до боли подминая что-то в районе лопатки. Ужас дрожью прокатился по телу, и она увидела, как задорно фырчит обсидиановый дракон над ней.

– Ты такая милая, – пророкотал Маркус и потерся носом о ее… морду?

Эрика скосила глаза и уставилась на длинный чешуйчатый нос, затем обернулась и в шоке посмотрела на огромное тело цвета пенного лазурного моря. Одно широкое крыло было неловко поджато под боком, другое растянулось, скрываясь под прикрывающими ее обсидиановыми крыльями. Еще где-то снаружи лежал длинный хвост, на который она, похоже, села ранее. Посмотрев на хребет с выпирающими черными роговыми пластинами гребня, бок, по цвету похожий на приливную морскую волну, и четыре лапы, Эрика в шоке повернулась к Маркусу.

– Осторожнее, рога, – фыркнул он, выворачивая длинную шею.

Ему было смешно? Эрика возмущенно открыла рот и почувствовала, как щеки растягиваются дальше, чем обычно. Язык скользнул по острым зубам и наткнулся на шесть огромных клыков. Кончик вдруг оказался разделен одним из них. Он был раздвоен, и Эрика чувствовала каждую из его половинок по отдельности!

Маркус, больше не сдерживаясь, засмеялся. Гулкий рокот его голоса отдался дрожью во всем ее драконьем теле, и Эрика затравленно всхлипнула.

– Не бойся, любимая, – тихо проурчал Маркус и снова коснулся носом ее морды, словно поцеловал.

Он поднял рогатую голову на длинной шее и раскрыл черные крылья. Яркий свет ворвался внутрь их крошечного мира, и Эрика прищурилась от неожиданности. Пару раз моргнув, она ощутила, как ветер принес запахи остальных драконов. Обернувшись, она затравленно сжалась.

– Не бойся нас, Эрика, – пророкотал лорд Девос и покачал серповидными рогами. – Мы тебя не обидим.

– Эрика, прости меня, – зарычал дракон цвета темно-бурой яшмы с красными прожилками. – Я не знал, что ты пыталась помочь Ларсу.

Светло-красный яшмовый дракон резко развернулся и укусил брата за крыло.

– Болван. Можно подумать, она добивать нас прискакала.

– Эрика, когда ты узнала? – пророкотал Маркус, и его горячая грудь прижалась к ее телу.

Она все еще лежала на боку, но как встать так, чтобы не свалиться, Эрика не представляла, поэтому предпочла остаться в этой же позе. Тем более что странные ощущения в районе лопаток не давали ей покоя. Посмотрев в то место и убедившись, что она ощущала крылья и абсолютно не понимала, что с ними делать, Эрика в отчаянии повернулась к Маркусу.

Он дернул головой, уклоняясь от чего-то. Со стороны остальных драконов раздались фырканья. Маркус грозно рыкнул на них и коснулся чего-то над ее головой черным когтем, растущим из короткого пальца его крыла. Эрика в шоке распахнула пасть, когда ощутила то, чего чувствовать не должна была. У нее были рога! О боги…

Маркус зубасто оскалился в улыбке и бросил убийственный взгляд на какого-то хихикающего дракона.

– Вам заняться нечем?

– Степняки повержены. Уцелевшие отступили. Их армия тоже отошла, – отозвался кто-то.

Учитывая, что рычали они очень похоже, Эрике пришлось обернуться, чтобы понять, что говорил лорд Девос.

– Короли отвели свои силы за холм. Несколько конных полков выдвинулись вслед за отступающими, чтобы убедиться, что они уберутся восвояси.

– Милорд, – неуверенно позвала его Эрика, когда он замолчал.

– Вальтер, – хмыкнул малахитовый дракон. – Ты нам равная.

Эрика смутилась и почувствовала, как ее шея выгибается, отодвигая голову назад. Это еще сильнее озадачило ее. Интересно, а драконы могли краснеть? Выбросив все ненужные мысли из головы, она едва не помотала ею буквально.

– Ми… Валь… – она просто не могла. – Лорд Вальтер, Рене была сильно ранена. Мне пришлось закрыть яйцо, простите.

В малахитовых глазах мгновенно вспыхнуло пламя, и Маркус вдруг закрыл ее собой, встав над ней и распахнув широкие черные крылья. Грозно зарычав на пышущего дымом друга, он обернулся к опешившей Эрике и жутко прищурился.

– Что ты сделала? – пробирающий до костей рокот вырвался из его пасти.

– В нее попали стрелы, я их вытащила. Потом заставила ее закрыть яйцо, – голос дрогнул, и Эрика всхлипнула. – Рене истекала кровью, практически не дышала. Мне пришлось воспользоваться этой странной магией, которая выглядит как белый огонь. Раны зажили, но Рене сильно замерзла. Я дала ей согревающую настойку и бросилась сюда.

– Святое пламя, Эрика, нельзя же так пугать, – облегченно выдохнул Маркус и обнял ее своим широким крылом, оборачиваясь к остальным драконам.

Лорд Вальтер уже взмахивал крыльями, поднимаясь над полем боя. Помотав головой, он нашел Рене на холме и устремился к ней.

Тем временем несколько драконов приняли человеческий облик и подозвали своих коней. Песчаные ранды, совершенно не боясь огромных огнедышащих ящеров, дружно подбежали к хозяевам, приветливо фырча. Эрика поймала себя на мысли, что хочет такую же смелую лошадь, а не этого труса Азарта.

Маркус повернулся к ней, и на его губах появилась ухмылка, обнажившая острые зубы.

– Меняй ипостась обратно.

– Я не знаю как, – смутилась она, и ее хвост больно ударил по земле.

У нее был хвост! Обернувшись к нему, Эрика в ужасе смотрела, как он мечется из стороны в сторону. Маркус фыркнул и повернулся к остальным драконам.

– Мы задержимся. Возвращайтесь без нас.

– Не дави на нее, – обратился к нему Руланд и вспыхнул в вспышке пламени цвета своей шкуры. Через мгновение перед ними стоял мужчина в окровавленной броне. – У нее был трудный день. Дай ей время привыкнуть.

– Идите уже, – рыкнул Маркус и резко поднял голову, уставившись на аквамаринового дракона, – Ты в первую очередь.

– Ты же понимаешь, что это не оставляет сомнений, что она принадлежит моему роду.

– Не сейчас, Теймен, – толкнул его в бок буро-яшмовый Теодор и грозно щелкнул зубами. – Идем.

Огненные вспышки сменили ипостаси драконов, и они уже в виде мужчин оседлали коней и отправились в сторону лагеря. На опустевшем поле боя остались бродить лекари и какие-то солдаты, которые искали выживших и добивали врагов.

Маркус обернулся к Эрике и нежно потерся о ее щеку своим носом. Яркий пряный вкус жженого кедра и цитруса растекался на языке, и она чувствовала, как сердце волнительно трепещет где-то в основании ее шеи. Обжигающий холод подкатил к горлу, сдавил его, и вдруг белесые облачка, сладко пахнущие карамелью и персиком, посыпались наружу из ее пасти. Эрика ошарашенно скосила глаза, глядя на свой длинный чешуйчатый нос.

Маркус фыркнул, и его крыло сжалось, притягивая ее лазурное тело к его черному. Он был таким горячим!

– Чтобы вернуться в человеческую ипостась, тебе нужно просто пожелать, Эрика, – он мягко проурчал ее имя и нежно коснулся носом ее морды, овевая пряным дыханием. Из его губ тоже сыпались дымные облачка.

– Я пытаюсь, – жалобно всхлипнула она, искренне желая стать нормальной.

Она не хотела две лишние конечности и длинный хвост, который все никак не мог успокоиться, мотаясь из стороны в сторону.

Маркус поймал ее хвост своим и прижал к земле. Эрика виновато улыбнулась ему, поражаясь странным новым ощущениям в губах и не только.

Неожиданно его объяло черным пламенем. Всего за мгновение оно сменилось на белое, исчезло, и перед ней стоял уже не дракон, а мужчина. На его губах играла довольная улыбка, глаза ехидно прищурились. Он был ниже нее!

Маркус раскрыл руки так же, как когда предлагал ей упасть в его объятия много лет назад. Эрика фыркнула, понимая, что он делал, когда обжигающий холод пробежал по ее венам и вырвался наружу. Она очень хотела оказаться в его объятиях. Она любила его всем сердцем. Маркус был для нее всем. Она была готова остаться с ним навсегда.

Лазурное пламя вспыхнуло на шкуре. Холод ледяными искрами пробежал по телу, защипал льдинками и сменился на белоснежную вспышку. В следующее мгновение Маркус крепко обнял ее. Эрика прижалась щекой к его наплечнику и глубоко вдохнула. Даже их грязные и жесткие доспехи не мешали ей наслаждаться его объятиями.

– Я люблю тебя, Эрика, – пророкотал он, утыкаясь носом в ее волосы. – Прости меня за все.

– И я люблю тебя, Маркус, – она подняла голову и прижалась носом к его горячей шее там, где не было доспехов, чувствуя, как его сердце бьется в унисон с ее.

Он поймал ее лицо в ладони и жадно поцеловал. Пламя в его дыхании устремилось к ней, ворвалось в рот, смешалось с ее, и Эрика задохнулась от восторга и счастья.

Глава 10

* Настоящее *

Эрика смотрела на широкую спину Маркуса, едущего впереди на огромном вороном ранде. Азарт легко поспевал за ним, но то и дело недовольно фырчал, когда ветер приносил пряный аромат дракона. Спрашивать, куда они направлялись, не было смысла. Она и так знала, что в той стороне находилась долина с озером.

С момента переломного сражения прошло два дня. Степняки бежали, и несколько легких конных полков гнали их прочь от южной границы Зелейна. Союзные войска сворачивали лагерь, готовясь отправиться по домам. Здесь должны были остаться только регулярные пограничные силы, усиленные отрядами из ближайших графств.

В день, когда была одержана победа в битве, забравшей жизни практически всех приведших сюда армию степных драконов, и когда Эрика узнала, кем являлась на самом деле, было большое празднование. Вот только она его проспала. Едва они вернулись в лагерь и Маркус утащил ее в свой шатер, Эрика провалилась в сон, стоило голове коснуться подушки.

Следующий день она тоже провела в сонной дреме, не в силах подняться с постели. Все тело неприятно ломило, и волны обжигающего холода прокатывались по нему, заставляя дрожать так, словно ее закинули в Ледяные Пустоши на севере. Маркус практически все время провел с ней, лежа рядом и согревая, отлучаясь, только чтобы раздобыть еду.

Вчерашний день Эрика провела, можно сказать, запертая в шатре любимого мужчины, пока он сам рычал на других драконов. О чем они спорили, она не знала – ее очень эффективно отвлекала Рене, которая провела большую половину дня с ней, пока ее не забрал муж. Оставшись наедине с собой, Эрика наконец привела себя в порядок, омыв тело в небольшой бадье и распутав и вымыв длинные волосы. К вечеру с ужином вернулся Маркус, и всю ночь она плавилась в его руках, сгорая в страсти его любви.

И вот сегодня перед рассветом он усадил ее на Азарта и куда-то потащил, не говоря ни слова. Эрика не стала мучить его расспросами, пытаясь угадать, зачем они направлялись в долину. Идей было не так уж и много, но пугало, что часть из них причиняла боль. Что, если он передумал? Что, если снова решил отказаться от нее, но сделать это не на виду у всех?

– Что случилось? – Маркус обернулся, его ноздри трепетали, втягивая ее запах.

– Ничего, все хорошо, – жар опалил щеки, когда Эрика поняла, что ветер дул ей в спину.

– Я чувствую твою боль, – снисходительно улыбнулся Маркус и придержал своего коня, поравнявшись с ней. Поймав ее ладонь, он крепко сжал ее пальцы в своих. – Что тебя терзает?

– Зачем мы уехали из лагеря? – озвучить свои страхи не хватило духу.

– У меня для тебя сюрприз. Приятный, – он прищурился и бросил мимолетный взгляд назад. – Главное, успеть, пока остальные не поняли, что я тебя увез.

– Почему? – Эрика смущенно улыбнулась, расслабляясь.

Несмотря на причиненную им когда-то боль, ей хотелось верить ему. Она любила его всем сердцем и надеялась, что его слова были искренними, когда он признавался ей в своих чувствах.

– Ты же слышала, что Теймен хочет забрать тебя с собой на север.

– Зачем? Я его даже не знаю, – нахмурилась Эрика.

– Горных дракониц остались считаные единицы, и все они обещаны или уже замужем. Моему роду повезло больше всего. У меня три сестры и две племянницы. Хотя из них только одна свободна в своем выборе. Остальные уже связали свои судьбы с драконами.

– Что значит «обещаны»? – Эрика недоуменно посмотрела на Маркуса.

– Это значит, что после того, как драконице исполнится тридцать лет, ее отдадут замуж за старшего в роду холостого дракона, который предложит самый лучший выкуп.

– Тридцать? Почему не после шестнадцати, как у людей?

– В тридцать наступает драконье совершеннолетие. До восемнадцати драконы развиваются практически так же, как люди. Затем наше взросление замедляется, и начинает совершенствоваться контроль над пламенем. Старость наступает только после двухсот пятидесяти лет, если только дракон не подарит свой срок кому-либо еще.

– Что это значит?

– Магия исцеления – опасная штука, – мрачно посмотрел на нее Маркус. – Хоть и полезная. Она может исцелить раны, избавить от болезни. Однако, когда дело касается спасения жизни… Цена за жизнь – жизнь. Если ты спасаешь чью-либо жизнь, не важно: человек, зверь, дракон – ты отдаешь собственную взамен. Жертвуешь свои годы.

– Я спасла троих, – тихо прошептала Эрика, чувствуя, как холодок страха ползет по спине. – Сколько я отдала?

– Мы никогда не знаем наверняка, – вздохнул Маркус и грустно улыбнулся ей. – Все зависит от тяжести ран или болезни. Во время Столетней войны многие из старшего поколения отдали свои жизни, чтобы спасти наши. Поэтому горных драконов старше ста пятидесяти лет практически не осталось. Последний старик, который не участвовал ни в одной битве и сидел на своей горе золота, пережил всех известных драконов. Дед Теодора и Ларса. Ему было триста семь лет, когда он умер.

– Сколько тебе лет? Ты говоришь так, будто участвовал в Столетней войне, – смутилась Эрика.

– Я и участвовал. Мне сто тринадцать лет.

Она в шоке распахнула рот, уставившись на мужчину. Но он выглядел не старше тридцати пяти!

Маркус засмеялся и дохнул в нее пряным дымом. Эрика подавилась и закашлялась, возмущенно покраснев. Собственное пламя ледяной волной подкатило к горлу, сдавливая его.

– Дыши, Эрика, – Маркус нежно помял ее ладонь в пальцах. – У тебя слишком трусливый конь, чтобы пережить твою смену ипостаси.

Она невольно засмеялась и расслабилась. Ледяной узел в районе солнечного сплетения растворился.

Маркус довольно прищурился.

– Если бы я знал, кого держал в своих руках все те годы, – виновато вздохнул он. – Я никогда не перестану чувствовать вину перед тобой, любимая.

– Знаешь, Маркус, – Эрика поймала его взгляд и робко улыбнулась. – Возможно, это и к лучшему. Мы оба повзрослели и выросли из своих предрассудков.

Он фыркнул, сверкнул искрами вокруг зрачков, но согласно кивнул. Эрика нежно улыбнулась ему и сжала его пальцы в своих.

– Зато теперь я знаю, что ты полюбил меня человеком. Хоть и испугался этого.

Маркус жутко зарычал, но она только рассмеялась, зная, что он злился не всерьез. Однако этой демонстрации хватило Азарту. Конь тонко заржал и взбрыкнул так, что Маркусу пришлось выпустить ее ладонь.

Эрика вцепилась в поводья, и Азарт понес ее в сторону сверкающей на солнце воды. Она честно пыталась остановить его, но глупое, трусливое животное несло ее к самому озеру.

Наконец ветер выдул дурь из головы коня, и он замедлился, слушая свою хозяйку. Эрика обернулась к догнавшему ее Маркусу и виновато пожала плечами. Он фыркнул и сказал ей спешиваться.

Эрика спрыгнула на землю и отправила игреневого коня пастись вместе с огромным вороным рандом. Обернувшись к Маркусу, она мгновенно оказалась в его объятиях. Поймав его губы в поцелуй, она скользнула пальцами в его черные вьющиеся волосы и утонула в пряном аромате жженого кедра и цитруса.

***

Утренний ветерок приятно овевал разгоряченную кожу обнаженной груди и играл с растрепанными волосами, которые Маркус небрежно собрал в хвост на затылке. Локоть упирался в ткань плаща, раскинутого на каменистом песке пляжа. На губах застыла довольная улыбка. Глаза неотрывно следили за выходящей из озера обнаженной Эрикой.

Она поймала его взгляд и соблазнительно улыбнулась в ответ. Ее волнистые черные волосы мокрыми прядями ниспадали до середины спины и прикрывали высокую грудь спереди. Густые ресницы прищуренных глаз скрывали радужку цвета ларимара. На смуглых щеках играл легкий румянец, хотя она уже давно не стеснялась его.

Пухлые губы приоткрылись, когда девушка явно втянула воздух, пропитанный их ароматами. Улыбнувшись и ничего не говоря, Эрика потянулась за тонкой сорочкой, которая была надета под ее платьем, когда Маркус сорвал его с нее ранее, и сейчас лежала в живописной куче их вещей на дорожном плаще.

Маркус поймал ее за руку и притянул к себе. Эрика звонко засмеялась, падая в его объятия. Подняв голову, она нежно коснулась губами его подбородка. Маркус удобно устроил ее на плаще рядом с собой и обернулся, доставая шкатулку из кармана камзола.

Ему потребовалось четыре дня, чтобы слетать за ней в логово, когда он решил, что Эрика будет его, несмотря ни на что. Оставшись наедине со своими мыслями и работая крыльями, он раз за разом думал, что совершал глупый поступок, что нельзя было торопить события, что она не простит его так просто. Зато сейчас Маркус вовсе не жалел о том, что ему пришлось выслушивать ехидные подначивания от друзей и до отлета, и после возвращения, что ему пришлось смотреть в ошарашенные глаза племянницы, когда он посреди ночи заявился в сокровищницу в своем логове.

Маркус сжал шкатулку в ладони, повернулся обратно и не сдержал смешка. Эрика сидела перед ним, сияя ехидной улыбкой – пользуясь его заминкой, она успела натянуть на себя тонкую мягкую материю, скрывая красивое тело.

– Эрика, – он поймал ее ладонь и нежно сжал в своих пальцах, – ты станешь моей женой?

Раскрыв шкатулку, Маркус явил свету кольцо из красного золота с крупным круглым черным обсидианом, созданное для его пары.

Эрика ошарашенно ахнула и часто заморгала. По ее щекам потекли слезы, и горечь примешалась к ее сладкому аромату. Сердце в ее груди пропустило удар и заколотилось так быстро, что Маркус непроизвольно зарычал от разочарования. Она не хотела? Почему ей было больно?

– Да, – прошептала она едва слышно.

Маркус моргнул, не сразу осознавая ответ.

– Да, Маркус! Да! – закричала Эрика и бросилась ему на шею, повалив на плащ.

Он засмеялся, отбрасывая все свои сомнения и утягивая ее в поцелуй. Лихорадочными движениями он нашел ее безымянный палец и надел на него кольцо, окончательно заявляя права на свою пару.

Эрика задрожала и вдруг вспыхнула белоснежным пламенем. Эмоции настолько переполнили ее, что она не справилась с ними, провоцируя смену ипостаси.

Маркус довольно улыбнулся, понимая, что это он был причиной ее слабости. Что это он вызывал в ней настолько сильные чувства. Заставив собственное пламя скользнуть по коже, Маркус подхватил свою пару уже в драконьей ипостаси, когда она неуклюже пошатнулась.

– Я не специально! – отчаянно воскликнула Эрика, вскидывая голову. Витые рога едва не заехали ему по щеке, но Маркус вовремя отвернулся.

– Я знаю, любимая, – проурчал он и, придерживая ее лапами и крыльями, помог ей занять устойчивое положение.

Какой же она была красивой! Шкура цвета ларимара сияла лазурным узором в солнечном свете. Длинные витые рога были такой же формы, как у него, но немного тоньше. Черные, как и гребень на хребте, они ярко выделялись на светлой шкуре, при этом когти и костяная игла на хвосте у нее были белыми.

Ее широкие крылья распахнулись, и Эрика всхлипнула, снова испытывая страх. Ее хвост взметнулся за спиной. Она явно не понимала, как управлять своим телом.

Посмеявшись, Маркус обвил ее хвост своим, прижимая к песку. Эрика вскинула на него глаза, полные отчаяния.

– Тебе смешно?

– Ты такая милая, – дым вырвался из пасти, не то чтобы он пытался его сдержать.

Она проследила за белесыми клубами и фыркнула, сотрясая губами. Ее раздвоенный язык скользнул по ним и коснулся выпирающих верхних клыков. Она забавно скосила глаза, уставившись на свой длинный нос.

– Не переживай, любимая, я научу тебя пользоваться собственным телом.

Эрика вскинула на него испепеляющий взгляд и оскалилась. Аккуратные белые острые зубы и длинные клыки молодой драконицы предстали во всей красе.

Она была такой милой, что Маркус просто не мог сдержать собственного пламени, которое дымом ссыпалось ему под ноги. За время, что Эрика провела вдали от него, она стала смелее, научилась огрызаться, хотя все равно оставалась хрупкой и нежной.

Маркус наклонился и потерся носом о ее морду. Ее дыхание сладко пахло карамелью и персиком, заставляя кровь кипеть, а пламя бурлить у самого горла. Он осторожно выпустил ее хвост и отошел в сторону.

– Смотри и повторяй за мной.

Он медленно поднял крылья, раскрывая. Эрика неуверенно повторила за ним и с недоверием уставилась на собственное тело. Маркус фыркнул и широко оскалился.

– Просто повторяй.

Он медленно складывал и расправлял крылья, давая ей возможность прочувствовать новые конечности. Маркус даже представить не мог, что она должна была испытывать. Он родился драконом и с младенчества мог менять ипостась. Для него это было так же, как дышать. Эрику же все удивляло и пугало.

Убедившись, что она больше не боялась собственных крыльев, они перешли на освоение хвоста. Около часа Маркус учил ее ходить на четырех лапах и не падать каждый раз, когда хвост или крылья вели себя не так, как ей того хотелось.

Это было удивительно, и он наслаждался каждым мгновением с ней. Боги сжалились над ним, и не просто вернули ему любимую, которая простила его и возродила его сердце к жизни. Они подарили ему драконицу!

В ноздри ворвались запахи друзей, и Маркус за пару длинных скачков приблизился к забавно расхаживающей по пляжу Эрике, прикрывая ее крыльями. Она испуганно сжалась, но, принюхавшись к сухому степному ветру, расслабилась, узнавая своих.

Теймен, практически дыша огнем от гнева, обрушился на песок пляжа и взбил его хвостом, разъяренно зарычав. Следом за ним туда же сели Вальтер, Руланд и Теодор. На мордах последних застыли виноватые выражения. Хотя Маркус и не надеялся, что им удастся сдержать Теймена. Он прекрасно понимал отчаяние этого аквамаринового дракона, как бы его это ни злило.

– Ты выкрал ее! – заревел Теймен, распахивая крылья и вскидывая голову в угрожающем жесте. – Я позволил тебе держать ее в своем шатре, пока мы еще здесь, но ты выкрал ее!

– С какого перепуга он тебе что-то позволяет? – осторожно вынырнула из-под его крыла Эрика, помня о своих рогах. Она повернула голову к Теймену и угрожающе оскалилась, – И вообще, я не собственность! Я вам не принадлежу!

– Ты принадлежишь моему роду, ларимаровая драконица! Мы уже объясняли тебе это, – рычал Теймен, злясь все больше.

Его хвост метался у него за спиной. Рога были подняты высоко вверх. С губ срывался густой дым, но он хотя бы сдерживал себя достаточно, чтобы не дышать огнем.

– Я сама по себе! Никто не контролирует мою жизнь, кроме меня самой! – проревела Эрика, и с ее губ тоже повалил дым.

По ее ларимаровой шкуре пробежало лазурное пламя, но смены ипостаси не произошло. Она еще не умела контролировать себя, свою драконью сущность. Ей предстояло долго и упорно учиться этому, осваивая новые возможности тела и магии.

– Эрика, ты моя, – Маркус поймал ее сверкающий искрами взгляд и дохнул на нее дымом. – Ты приняла мое предложение.

– Что? – прохрипел Теймен.

Аквамариновый дракон раздраженно зарычал, громко ударил хвостом по земле и скакнул к ним.

Эрика мгновенно среагировала, окончательно разозлившись. Ее тело раскалилось, и она рявкнула ему не подходить к ней. Вместе со словами с ее губ сорвалось ослепительно-голубое пламя. Сгусток огня ударил в песок в нескольких метрах перед Тейменом, заставляя его отпрянуть на шаг назад.

Эрика ошарашенно охнула и села на задние лапы. Маркус не сдержался и фыркнул. Стоящие за спиной Теймена, Руланд, Теодор и Вальтер дружно посмеялись.

– Оно холодное, – ошарашенно воскликнул Теймен, касаясь огня лапой. – Серьезно! Холодное!

Они все подошли к затухающему пламени и потрогали его лапами. Маркус в шоке повернулся к смутившейся Эрике.

– Ты носитель крови вымершей расы.

– Что? – она опустила голову, словно хотела спрятаться от их взглядов.

– В Столетней войне мы потеряли многие рода горных драконов, но нам повезло больше, чем нашим союзникам. Ледяные драконы сгинули все до единого, когда был убит последний из их расы. Они происходили из Ледяных Пустошей на севере Большой Земли.

– Они могли дышать холодным огнем, – перебил его Руланд и подбежал к Эрике.

Она сжалась, будто ожидала, что он нападет на нее. Маркус подошел к ней, прижимаясь к ней боком и заверяя, что все было хорошо и он рядом.

– Дыхни огнем, – потребовал Руланд и указал черным когтем на землю перед собой.

– Я не знаю, как это сделала, – смутилась она и вжалась боком в Маркуса.

– Теймен, разозли ее еще раз, – хохотнул Теодор и толкнул его крылом в бок.

– Поразительно, – оскалился Вальтер, бросил снисходительный взгляд на Теймена, проходя мимо него, и подошел к стоящим вокруг Эрики друзьям. – Мы думали, что потеряли всех, а нет. Хоть внешне ты, Эрика, и похожа на горную, но, видимо, это не совсем так. Похоже, что твоя бабка была дочерью горного дракона, а отцом твоей матери стал ледяной дракон, который погиб в Столетней войне. Поразительно, что его кровь возродилась через поколение, еще и у людской пары. Ты чувствуешь огонь иначе, ведь так?

– Я не понимаю, – вздохнула она и возмущенно вскинула голову.

На этот раз Эрика сначала убедилась, что никто не напорется на ее рога. Ее хвост раздраженно зашуршал по песку. Крылья нервно дрогнули.

– Наше пламя горячее, как кровь земли в недрах гор, – коснулся ее щеки Маркус и выдохнул жар.

Эрика повернулась и дохнула на него в ответ. Ее дыхание упоительно сладко пахло карамелью и персиком, но было таким же горячим, как и его.

– Твое тоже, – он бросил заинтересованный взгляд на собравшихся вокруг них друзей. Даже Теймен, похоже, успокоился.

Последний ледяной дракон погиб в финальном сражении Столетней войны. Маркус с друзьями тогда были слишком молоды и не общались с теми, кто больше чем на полвека был старше них. Все, что они знали, это то, что ледяные драконы были способны извергать холодное пламя, которое обжигало не слабее обычного. Еще они не слышали зова металла и камня, но зато у них была сильнее всех остальных рас развита способность исцелять. Сравниться с ними могли только разве что водные, но о них горные драконы не слышали ничего со времен Войны Древних.

Дед Руланда был ледяным драконом, поэтому аметистовый дракон был самым сильным целителем, которым могли похвастаться горные сейчас. Возможно, когда Эрика научится управлять своим телом и пламенем, она тоже сможет исцелять остальных, не растрачивая собственную жизнь. Хотя она уже и так это сделала, спасая жизни их двум друзьям и паре Вальтера.

Маркус прижался к ней носом. Напряжение из ее тела ушло, и Эрика расслабилась, выдыхая.

– Мне холодно, – подняла голову она и взволнованно посмотрела на собравшихся вокруг нее драконов. – Когда я сильно нервничаю или мне страшно, то чувствую, как ледяной узел скручивается в солнечном сплетении, затем холод прокатывается по телу. Если это будет продолжаться достаточно долго, то меня начнет знобить. Еще кончики пальцев онемевают от мороза даже в самые жаркие летние дни.

Руланд поймал взгляд Маркуса и улыбнулся. Затем он повернулся к Теймену и оскалился.

– Уж прости, друг, но, судя по всему, она больше принадлежит к одному из вымерших родов, чем твоему.

– Да какая теперь разница, – рыкнул Теймен и раздраженно взмахнул хвостом. – Она приняла предложение Маркуса, и забрать ее у него я не смогу. Они же истинная пара, пламя вас забери! Только слепой этого не заметит.

Маркус проглотил зародившийся в груди рык и плотно сжал зубы. Теймен был прав, и он действительно был слепцом. Маркус не только проглядел драконицу у себя под носом – он не понял, что Эрика была его истинной парой за те три года, что они встречались, пока он не совершил поступка, о котором будет жалеть до конца своих дней.

В том, что он нашел свою истинную пару, Маркус больше не сомневался. Только рядом с Эрикой его драконья сущность пылала, как никогда, и в то же время успокаивалась. Только рядом с ней его сердце стучало так, что он чувствовал себя живым. Маркус любил ее и хотел создать с ней семью. Хотел того, о чем не задумывался до встречи с ней, хотя и был старшим в своем роду.

– Не рычи, – хмыкнул Вальтер и подтолкнул Теймена крылом. – И тебе когда-нибудь повезет.

Теймен оскалился на него, отошел в сторону, пару раз взмахнул крыльями и взлетел. Бросив раздраженный взгляд на Маркуса, он выдохнул в его сторону струю дыма и развернулся, улетая.

Вот наглец! Маркус плюнул ему вслед сгустком огня, который разбился об основание его хвоста, сбивая полет. Теймен обиженно взревел, бросил испепеляющий взгляд назад и поднялся выше, ловя крыльями восходящий поток воздуха. Аквамариновая шкура идеально маскировала его на фоне ясного неба.

– Ладно, раз он не стал с тобой драться, то мы вас оставим, – подмигнул Руланд. – Тем более что мы видели ваши разбросанные вещи.

– Да, не хотелось бы, чтобы ты нас покусал только за то, что твоя пара решила неожиданно вернуться в человеческую ипостась, пока мы здесь, – хохотнул Теодор и взлетел, шумно взмахнув крыльями.

– Не задерживайтесь, – оскалился Вальтер, глядя, как Эрика, смутившись, спрятала голову под крылом Маркуса. – Сегодня после обеда мы отбываем. Лагерь уже почти свернули. Если хочешь, я могу отправить твоего коня и вещи с рыцарями.

– Нет, мы доберемся вместе со всеми. Эрика пока не готова к полетам. Она только учится ходить.

Эрика возмущенно фыркнула в его бок, обдавая жарким дыханием.

Вальтер посмеялся, согласно кивнул и тоже улетел. На берегу маленького озера они снова остались одни.

Маркус поднял крыло, заглядывая в прекрасные ларимаровые глаза. Эрика улыбнулась, обнажая длинные клыки.

– Ты хочешь остаться или вернуться? До обеда есть еще четыре часа.

– Остаться, – мурлыкнула она, и в ее глазах сверкнули волнующие искры, обрамляя ее зрачки.

Пламя подкатило к горлу, и дым сорвался с губ. Как же он любил ее! Теперь она была вся его. Навсегда. Маркус никогда больше не отпустит ее, не совершит той же ошибки.

Эрика любила его, согласилась стать его много лет назад и простила теперь. Маркус никогда не оставит ее. В их сердцах пылало драконье пламя. Обжигающе огненное и обжигающе ледяное. Пламя, которое однажды подарит новую жизнь.

Маркус прижался носом к щеке Эрики и вдохнул любимый аромат. Ее ноздри затрепетали, и она вдруг лизнула его щеку. Засмеявшись, когда он в изумлении отстранился, она поскакала прочь от него вдоль берега озера. Ее хвост неуклюже взметнулся вверх, крылья раскрылись, и Эрика рухнула на бок.

Истеричный смех вырвался из ее груди вместе с дымом, и она перевернулась на спину, разметав крылья во все стороны. Ларимаровая шкура засверкала в солнечных лучах. Поймав его взгляд, Эрика счастливо улыбнулась, обнажая в широком оскале острые зубы.

– Я никогда не научусь. Я безнадежна.

– Это не так, любимая. Всему свое время.

Маркус подошел к ней и осторожно сложил ее нежно-голубое с белым рисунком крыло, чтобы не раздавить. Он лег рядом и вытянулся вдоль ее тела. Эрика прижалась к его плечу щекой и прикрыла глаза. Маркус опустил голову, укладывая рядом с ее.

Он нашел свое счастье. Пусть это и не было так, как он думал, но теперь у него была истинная пара. Маркус больше не был одинок. Эрика больше не была одинока. Они были друг у друга отныне и вовеки.

Хроники драконов

(рекомендованный порядок чтения)

Свести с ума дракона

Охота на дракона

Обещанная дракону

Яйцо дракона

Драконье пламя

Метель для дракона

Об авторе

Анастасия Росбури родилась и выросла в самой большой и одной из самых красивых стран мира. Она любит путешествовать, узнавать о других культурах, пробовать разную еду и просто наслаждаться красотой природы. Она черпает вдохновение из всего, что ее окружает, и создает собственные миры, которые обретают воплощение в ее творчестве: на страницах романов и в цифровых рисунках.

Чтобы узнать больше о ее творчестве, можете посетить сайт https://rosburie.ru, а также присоединиться в ВКонтакте https://vk.com/rosburie или в Телеграм https://t.me/rosburie.